Дикон Шерола

Между Прошлым и Будущим

Глава I

Перемены в больших городах протекают менее заметно, чем в малых, поэтому прошедшие пять лет не сильно сказались на Москве. Где-то город преобразился, где-то еще больше постарел. Какие-то улицы обзавелись новыми дорогами, выросло несколько стеклянных небоскребов, были отреставрированы некоторые памятников архитектуры. Одно в Москве оставалось неизменным — это ритм жизни.

В этом году зима выдалась поразительно теплой и до унылого серой. Если снег и выпадал, то уже через несколько часов таял, растекаясь по городу грязью. Хмурое небо висело над улицами, словно старая тряпка, сквозь которую никак не могли пробиться солнечные лучи. Было пасмурно, мрачно и угрюмо. Такой тип погоды Дмитрий не любил больше всего. Сейчас, сидя на заднем сидении автомобиля, он равнодушно следил за проносящимися мимо облезлыми деревьями, насупившимися прохожими и забрызганными грязью машинами. Новогодние украшения, которые еще не успели снять, будучи незажженными днем, еще больше подчеркивали эту унылую картину.

— Георгий, мы успеваем. Притормози у «Блэка», возьми нам кофе, — обратился Лесков к своему шоферу.

— О, толковая идейка, босс! — согласился водитель и весело обернулся на Диму. — Может, еще что-то? Кекс не хотите? Тут охрененные кексы!

— Хочешь, себе возьми, — ответил Лесков, извлекая из кармана мобильный телефон. Ему пришло очередное сообщение от Нади: девушка буквально настаивала на встрече, вот только Диме она уже откровенно поднадоела. Как и все модели нижнего белья, она обладала потрясающей фигурой и смазливым личиком. Однако и разговоры все сводила только к одежде, модельерам, конкуренткам и своим подругам. За пределами постели с ней было скучновато, поэтому в последнее время Дима предпочитал ходить с ней только на разные приемы. Надя стала для него своеобразным аксессуаром, как, например, дорогой портфель или коллекционная ручка. Роскошная блондинка производила нужный эффект на других мужчин, она умела позировать перед фотографами и обожала быть в центре внимания. В результате за последнее время их пара примелькалась чуть ли не во всех глянцевых изданиях.

Лесков уже собирался было отправить девушке голосовое сообщение, как от нее пришло еще одно. Уже восьмое. Наде делали прическу перед съемками, и она развлекалась тем, что отсылала ему очередное «хочу тебя», приправленное сердечком.

В итоге Дима подтвердил с ней встречу и уже начал поглядывать на часы. Водитель ушел в кофейню пятнадцать минут назад и до сих пор не вернулся. Лесков уже подумывал позвонить ему, чтобы возвращался обратно, как Георгий, более известный в определенных кругах под прозвищем Лось, появился у машины, сжимая в руках два картонных стаканчика с кофе и бумажный пакет с кексами.

— Извиняйте, босс, что так долго, — отрапортовал Лось, подавая Диме стаканчик. — Там это… одной телке не то кофе сделали, и она там права качала! Какая разница, соевое молоко или обычное?

— Может, у нее непереносимость лактозы, — равнодушно предположил Лесков.

— У нее непереносимость мозга! Че орать-то на всю кофейню? Раз богатая, значит, хамить можно?

— Поехали, давай. Не хочу опаздывать…

— Не боитесь, босс. Нормалек все будет. За пять минут доскочим! Оглянуться не успеете!

Если бы кто-то сказал Диме несколько лет назад, что его водителем будет тот, кто когда-то держал его в подвале, он бы послал того шутника куда подальше. Однако этим самым шутником оказался никто иной как Бранн, поэтому свое недовольство пришлось несколько поубавить.

— На кой мне личный водитель? У меня у самого права есть! — злился на тот момент Дима. — И мне уж подавно не нужен телохранитель. Я ничего такого не делаю. Зачем мне этот… «два в одном»?

— Для статуса, Дмитрий. Для статуса, — ответил тогда Киву, и, наверное, слово «статус» стало решающим. В последнее время для статуса делалось очень многое, и единственным недостатком Лескова на данный момент был именно его возраст. В двадцать семь лет трудно говорить на равных с пятидесятилетними, поэтому Дмитрий вовсю пользовался своими способностями. Вызвать уважение одним своим появлением у него, конечно же, не получалось. А вот страх срабатывал всегда. Бранн воспринимал баловство своего ученика снисходительно, но при условии, что способности Лескова не будут сказываться на нем самом. Киву был в бешенстве, когда Дима провернул этот трюк в первый раз на одной из важных встреч и напугал его самого. В тот день их сотрудничество почти что закончилось, и Лескову пришлось долго уговаривать начальника сменить гнев на милость.

— О, опять зелененький! Везет нам сегодня! — весело воскликнул Лось, вырывая Дмитрия из воспоминаний. Лесков чуть улыбнулся и уже хотел было отпить кофе, как внезапно горячий напиток выплеснулся ему на грудь.

— Твою мать! — с досадой вырвалось у Димы. На пиджаке, галстуке и рубашке мигом расцвело коричневое пятно.

Услышав восклицание своего пассажира, Георгий удивленно обернулся и ошарашенно посмотрел на последствия кофепития.

— Я что, плохо крышку завинтил? — растерянно пробормотал он. — Ё-мое, как же это… Погодите, у меня тут где-то были салфетки… Блин, где же они?

— Твои салфетки сейчас, как мертвому припарка, — сердито ответил Дима. — Надо переодеться.

— Так это, домой что ли поворачивать?

— Какой «домой», у меня встреча через пятнадцать минут! Сворачивай к «Прада», вычту костюм из твоей зарплаты…

— Может, химчистку? Кофе-то можно вывести…

— Езжай давай! — поторопил его Дима, и мужчина наконец повернул на нужную улицу.

«И вот надо же было именно сегодня!» — думал Лесков. Он мрачно посмотрел на лежащее рядом пальто, которое ему так неудачно захотелось снять.

К счастью, «Прада» находился всего в паре кварталов от места встречи. Дима, уже не дожидаясь, пока ему откроют дверь, вышел из машины и чуть ли не бегом бросился в магазин. Георгий устремился следом, держа в руке недопитый кофе своего босса.

— Я случайно, честно! Я сам не раз обливался из-за этих дебильных крышек! — восклицал он, чувствуя себя чертовски виноватым. Но еще больше Лось боялся, как бы Дима действительно не вычел сумму за новый костюм из его заработка.

С появлением этих двоих идиллия, царившая в магазине, была немедленно нарушена. Две молодые девушки-консультанты мигом отвлеклись от своих дел и поспешили навстречу мрачному, как туча, клиенту. Молодой мужчина, чье лицо показалось одной из девушек знакомым, начал буквально на ходу снимать пиджак и развязывать галстук.

— Мне нужны белая рубашка и костюм примерно такого цвета на двух пуговицах, — выпалил он. — И побыстрее!

Затем Дима назвал свои размеры, и девушки бросились выполнять поручение. Вскоре Лесков скрылся в примерочной, и уже оттуда донесся его голос:

— Гош, принеси мне галстук! Живее!

— Галстук… Ага, щас… Это…

Но внезапно Георгий столкнулся с новой проблемой. Он завис перед витриной с галстуками, не зная, какой выбрать. Мысленно он пожалел, что не обратил внимания на то, во что был наряжен его босс, а разобраться самостоятельно в этих «удавках» он не мог. Обычно с этим занятием ему помогала жена.

— Попробуйте вот этот, — обратилась к нему девушка, которую прежде Георгий не заметил. Она была одета не так, как две предыдущие, и можно было предположить, что незнакомка занимает здесь старшую должность. Если бы Лось сейчас был в другой ситуации, он бы на время забыл, что женат. Девушка показалась ему уж больно хорошенькой, правда, слишком формальной в общении. Такая вряд ли запрыгнет на колени в ночном клубе.

На его счастье, Дима не забраковал предложенный галстук, и вскоре он вышел из примерочной, одетый в новый костюм.

— Классно выглядите, босс! А ваши шмотки я мигом в химчистку отвезу, еще лучше будут! — пообещал Георгий, обрадованный тем, что туча над молодым боссом начала рассеиваться. Работать с ним, несмотря на его возраст, было приятнее, чем с Бранном: вряд ли Киву отреагировал бы на случившееся так спокойно.

— Извините, а вы — Дмитрий Лесков? — шепотом спросила девушка у кассы, прежде чем Дима передал ей платежную карту.

— Да, — несколько рассеянно ответил он.

Девушка смущенно заулыбалась:

— Я видела вашу фотографию в журнале сегодня утром. Так приятно познакомиться с вами…

— Спасибо. И за помощь тоже. Это вам… за неудобство, — с этими словами Дима вытащил из бумажника крупную купюру и положил ее на стол.

— Ой, да это же наша работа! — улыбнулась девушка. — Вы что? Лучше приезжайте еще. Или пригласите нас на ко…

Внезапно консультант прервалась, почувствовав на себе строгий взгляд старшего менеджера. Она поняла, что перегнула палку и поспешно начала оформлять покупку. Дима обернулся, желая найти Лося и напомнить ему, чтобы тот забрал испачканную одежду из примерочной, но неожиданно его взгляд задержался на невысокой темноволосой девушке со светло-голубыми глазами. Черты ее лица показались парню до боли знакомыми.

— Катя? — неуверенно произнес он, на миг даже забыв, что торопится. Девушка удивленно посмотрела на него, а затем ее губы тронула улыбка.

— Дима? Привет! — Катя тоже узнала его.

— Привет! — парень шагнул ей навстречу, улыбаясь в ответ. — Получается, ты здесь работаешь?

— Уже давно. А ты, получается, наш клиент!

— Странно, почему я раньше тебя здесь не видел…

— Я редко работаю в зале, по большей части с бумагами. На самом деле, удивительное совпадение, что мы с тобой столкнулись… Жаль твой костюм, красивый был, — в голосе Кати послышалось шутливое сочувствие.

— А мне уже не очень, — Лесков рассмеялся. — Кать, я сейчас тороплюсь, но, может, встретимся как-нибудь, поужинаем вместе? Расскажешь, как живешь. Так давно не виделись!

— Можем, — согласилась Катя. Ей все еще не верилось, что перед ней стоит тот самый Дима, который обучал ее математике, и с которым она впервые поцеловалась.

— Я позвоню тебе на неделе, — сказал ей Дима на прощание и спрятал полученную визитную карточку во внутренний карман пиджака. Затем он окликнул Георгия как можно более формальным тоном и поспешил к машине. Лось помчался следом, держа в одной руке пакет с испачканной одеждой, а в другой — стаканчик кофе.

— Вы допивать будете? — спросил он Диму уже в машине, на что Лесков так на него посмотрел, что Лось поспешно выпалил:

— Понял! Сам допью!

Автомобиль тронулся с места, и Лесков вновь посмотрел на часы. До встречи оставалось шесть минут. Это была его не первая встреча без Киву, но она была одной из самых важных.

Однако, вместо того, чтобы думать о предстоящем разговоре, его мысли вернулись к Кате. Он много раз представлял встречу с этой девушкой, но ни в одной из них он не врывался в магазин с кофейным пятном на груди, да еще и преследуемый своим ошалелым телохранителем. При этой мысли ему сделалось неловко.

Уже вечером, сидя перед камином в гостиной своей квартиры, Дима прокручивал в голове их встречу. К Наде он все-таки не поехал. День выдался насыщенным, поэтому хотелось немного побыть одному. Постоянные встречи и поездки на разные мероприятия имели свойство утомлять. И, если вначале все кажется волнительным и интересным, то вскоре оно превращается в обычную рутину.

Потягивая коньяк, Лесков смотрел на пылающий огонь, наслаждаясь тишиной и покоем. Сейчас он думал о том, куда сводить Катю на их первую нормальную встречу. Это не было свиданием, поэтому нужно было придумать нечто уютное, но не вычурное. Место, где можно было просто поговорить.

Катя Белова заметно изменилась. Дима с трудом узнал ее. Она и прежде не была гадким утенком, но сейчас эта девушка словно осознала собственную привлекательность. Катя научилась подчеркивать свою красоту и больше не пряталась в мешковатой одежде. Волосы она перекрасила в более темный, отчего ее глаза стали казаться ярче, а цвет сделался более насыщенным.

Катя запомнилась ему скромной и неуверенной в себе девчонкой, поэтому Лесков был почти уверен, что девушка откажется встретиться с ним снова. Однако он ошибся.

Ему вспомнилось, как они расстались. Стоило ли говорить о том, что было двенадцать лет назад и вообще вспоминать тот случай с Артемом? Лесков предпочел бы этого не делать. С тех пор утекло много воды… Возможно, лучше говорить о живописи.

«Интересно, Катя до сих пор рисует?» — подумал Лесков. Скорее всего да, только жизнь вынудила ее пойти на работу, не связанную с ее мечтой. Жизнь вообще имеет свойство раскалывать мечты, словно орехи, и только самые упорные способны их сберечь и воплотить. В каком-то смысле мечту приходиться закрывать собой, как щитом, об который будут ударяться неудачи, сомнения и насмешки.

За время общения с Киву Дмитрий стал немного разбираться в живописи и узнавать известные картины, однако эту сложную тему он вряд ли сумел бы поддержать на должном уровне. Да и рисовать он не умел, в чем и убедился в начале их знакомства с Бранном. Как-то раз Киву после очередной встречи передал ему белый конверт, при виде которого Лескову чуть не поплохело. Он опасался, что найдет в нем фотографию изуродованного трупа Миланы, но внутри оказалась открытка с изображенным на ней черепом и свечой.

— Зачем мне этот трупешник? — настороженно поинтересовался Лесков, глядя на подозрительную открытку.

— Это не «трупешник», а аллегорический натюрморт, — назидательным тоном поправил его Бранн. — Я попросил Ингу посетить Третьяковскую Галерею и приобрести для тебя открытку на ее вкус с работой известного художника.

— И она купила с черепом? — усмехнулся Лесков.

— Дело не в черепе, Дмитрий. Ранние натюрморты содержат скрытое иносказание, которое выражалось через обыденные предметы. Проще говоря, через символику. Прежде в натюрмортах изображали черепа, которые должны напоминать людям о бессмысленности суеты. Ведь конец всегда один — смерть. Этот натюрморт так и называется "Vanitas", что в переводе с латинского означает «суета, тщеславие». Написал его известный немецкий художник эпохи Возрождения Бартоломеус Брейн Старший…

— А я тут причем? — прервал его увлекательный рассказ Дима.

— Я хотел бы попросить вас нарисовать такой же натюрморт с помощью художественных карандашей. Вам их завезет ближе к вечеру мой шофер.

— Да я труп мелом ровно не смогу обвести, какие художественные карандаши, — Лесков рассмеялся, но строгий взгляд Бранна мигом стер улыбку с его лица. — Ну если вам так надо, хотите, найду человека, который нарисует вам эту черепушку… то есть натюрморт?

— Не вздумайте. Я хочу проверить именно ваши способности… Неужели вам самому неинтересно понять, к чему у вас предрасположенность? Не разочаровывайте меня, Дмитрий.

— Ладно. Попробую, — парень пожал плечами.

На следующий день он предоставил Бранну свою работу. Киву заметно оживился, завидев в руках Лескова рисунок, и несколько минут внимательно его изучал.

— Вы сами выполнили эту работу? — поинтересовался он, не сводя глаз с изображения черепа.

— Да, — честно признался Дима.

— Хорошо. Сколько времени вы потратили?

— Не помню точно….

— Примерно?

— Ну часа два, наверное. Может, два с половиной.

Дима уже с долей интереса следил за непроницаемым лицом Киву. Бранн все еще изучал его работу, и Лескову даже показалось, что его сейчас похвалят, что случалось крайне редко. Наконец Киву аккуратно сложил листок пополам и вернул его Дмитрию.

— Никому не показывайте, — произнес он. На миг Лесков опешил, но потом не выдержал и рассмеялся.

— Я же говорил вам!

— Впредь я буду более доверчивым, — пообещал Киву. — Что же, давайте посмотрим, как у вас обстоят дела с музыкой. У Инги есть знакомая преподавательница по игре на фортепиано. Она молода, но очень талантлива, поэтому вы многому у нее научитесь.

Бранн сдержал слово, правда, вместо юной девушки прислал к Лескову пожилого старика, настолько ворчливого, что сразу же после первого занятия Дима позвонил своему начальнику и поинтересовался, что случилось с «пианисткой».

— Инга посчитала, что, обучаясь у молодой девушки, ваши мысли будут заняты совсем не музыкой, — неизменно вежливым тоном пояснил Бранн, отчего Лесков снова рассмеялся.

«И поэтому прислала мне старого деда с волосатыми ушами», — подумал он, но вслух свои мысли озвучивать не стал. И это было правильным решением. «Старый дед» оказался талантливым музыкантом и превосходным учителем. Именно он привил Диме любовь к музыке, и научил не только слушать ее, но и слышать. Когда старик умер, его смерть стала для Лескова не меньшим ударом, чем потеря Олега…

Дима поставил бокал с коньяком на стол и прошел в обеденную, где стояло фортепиано. Затем поднял крышку и пробежал пальцами по клавишам, воспроизводя начало композиции «К Элизе». Но неожиданный звонок в дверь заставил его прерваться.

Дмитрий с долей удивления увидел на пороге Надю, облаченную в роскошную черную шубу. Девушка прошла в комнату, игнорируя вопрос Лескова о том, не случилось ли у нее чего. Когда Дима закрыл дверь, Надя с наигранной обидой несильно толкнула его в плечо и воскликнула:

— Гоша передал мне твой извинительный подарок, но я решила, что браслетом ты не отделаешься!

Внезапно ее губы тронула хитрая улыбка, и она весело добавила:

— К тому же мне захотелось узнать твое мнение о том, как эта побрякушка выглядит на мне.

С этими словами девушка сбросила с себя шубу и довольно ухмыльнулась. На ней остались только браслет из белого золота и черные туфли на тонком высоком каблуке. Заметив, как Дима скользнул взглядом по ее обнаженному телу, Надя поняла, что произвела нужный эффект, поэтому ничуть не удивилась, когда Лесков притянул ее к себе и поцеловал в губы.

Глава II

Он не должен был нервничать, потому что, если подумать, на это совершенно не было причин. Но он нервничал. Дима мерил шагами комнату, то и дело поглядывая на часы, словно под его взглядом стрелки могли ускорить свой бег. Их глухое тиканье рассыпалось в воздухе, дразня своим однообразием, и тем самым еще больше подчеркивали свою медлительность. До приезда Георгия оставалось всего пятнадцать минут, а Дима чувствовал себя так, будто ждать еще как минимум несколько часов. Он буквально бросился к телефону, когда на дисплее наконец высветилось имя водителя. Словно чувствуя состояние своего босса, Георгий приехал раньше. Надо отметить, что несмотря на его безалаберность, пунктуальность всегда была его сильной стороной.

— Чем здесь пахнет? — озадаченно спросил Дима, устроившись на заднем сидении автомобиля. Запах был знакомым, цветочным, вот только было непонятно, откуда он здесь взялся. Терзаться в догадках Лескову пришлось недолго. Повернувшись к нему с водительского сидения, Лось ухмыльнулся и бодро воскликнул:

— Чем-чем? Лилиями!

— У тебя кто-то умер? — на секунду на лице Дмитрия промелькнула тревога, но, заметив выражение лица Георгия, тут же отмел свою догадку.

— Почему сразу умер? — хохотнул Лось. — Вот! Букет вам купил!

— Мне?

— Ну не вам лично! Вашей зазнобе. Вы, похоже, так замотались, что совсем забыли купить цветы. А я вот подумал об этом. Так что… повезло вам со мной! Цените! Девчонка теперь, верняк, на позитиве будет! — с этими словами Лось радостно схватил с переднего сидения букет, который Дмитрий не увидел, и потряс им перед лицом своего босса.

Несколько секунд Лесков растерянно смотрел на огромные белые лилии, после чего угрожающе тихо поинтересовался:

— Я просил тебя покупать цветы?

— Нет, но вы постоянно по делам Киву дергались, я и подумал…

— А я просил тебя думать? — в голосе Лескова послышались металлические нотки. — Георгий, это не свидание. Эта девушка — моя одноклассница.

— И что? — не растерялся Гоша. — Одноклассница — не баба что ли?

— Георгий, выкинь этот веник и открой окно! Дышать невозможно!

— Дим, послушай, ты хоть и начальник, но зеленый еще, тему не просекаешь. Если хочешь закадрить…

— Я не собираюсь ее кадрить! — Лесков хоть и пытался держать себя в руках, но тут он сорвался на крик. — Ты можешь хоть раз в жизни сделать то, о чем тебя просят? Без этих своих «оригинальных» вставок! Черт возьми, походу я начинаю понимать, почему Бранн мне тебя сбагрил!

Георгий заметно помрачнел, после чего схватил цветы, вышел из машины и демонстративно бросил их посреди улицы. Затем плюхнулся обратно на водительское сидение, приоткрыл окно, и, сердито сопя, завел мотор.

Какое-то время начальник и шофер ехали в гробовом молчании, после чего Лесков не выдержал и тихо произнес:

— Я не имел ввиду «сбагрил».

— Имели, раз так сказали!

— Просто ты иногда делаешь или говоришь то, о чем я тебя не прошу, и из-за этого обычно случается какая-то фигня. Вот зачем ты брал машину Киву в прошлую субботу? Я же тебе сказал, возьми мою.

— Машина Киву более представительная, и моей Ленке она больше нравится. У нас годовщина свадьбы все-таки была!

— Я помню. Но тогда прибирай за собой, если берешь машину на мое имя. Мне не слишком улыбалось слушать нотации Киву на тему розовых трусов, которые он нашел в салоне.

— Спасибо, что не выдали меня! Это реально мужской поступок. Я оценил. Я поэтому и купил цветы, чтобы показать, что думаю о вас. Любого за вас порву.

— Пожалуйста, — устало ответил Лесков. — Однако ты мне по-прежнему должен за чистку салона.

Затем он уже с иронией добавил: — А ты вообще с Ленкой был?

— Нет, с Каринкой. Но это дела не меняет!

Дима усмехнулся, а затем задал следующий вопрос:

— А зачем ты мне вчера с Ленкиного номера звонил?

— Ленка звонила вам??? — от неожиданности Лось чуть не проехал на красный свет. Затем он обернулся на Диму и взволнованно произнес:

— Что, реально звонила?

— Да. А что случилось?

— Я на понт ее взял, сказал, пусть вам позвонит, если не верит. Походу, позвонила…

— А что ей нужно было? — Дима несколько насторожился.

— Да накладка одна вышла, — с этими словами Лось тяжело вздохнул. — Пока вы с Бранном на встрече торчали, я думаю, ну че машине пропадать, сгоняю к Каришке, она как раз недалеко работает. И квартирка ее рядом. А, когда обратно на лифте ехали, с нами баба зашла, типичная кгбшница. Оказалось, родственница Ленки. Ну и стуканула на меня. А я же тоже не лох последний, сказал, что вашу телку забирал. Она там поорала малехо, сказала, что не верит, а я возьми и скажи: «Не веришь, звони Лескову, за его телок в ответе ходить не буду!». Думал, труханет, не позвонит. Позвонила.

— А почему я узнаю это последним? — Дима снова почувствовал нарастающую волну раздражения.

— Да я не думал, что она реально позвонит. Я понимаю, она звонила вам, когда я ребенка из сада забрать забыл. Даже повезло, что она вашу визитку нашла. Но сейчас-то зачем было трезвонить?

За историями Лося Дима как-то незаметно отвлекся от своего прежнего состояния и вспомнил о нем только тогда, когда автомобиль мягко притормозил у входа в магазин «Прада».

— Так, теперь послушай меня, Георгий, — едва ли не с мольбой обратился к нему Лесков, — прошу, никакого панибратства со мной, никаких обращений к ней, никаких комментариев наших разговоров. Не оборачивайся на нас и, черт возьми, не подмигивай мне каждый раз! Лучше вообще не двигайся. Сиди и молчи!

— Вот вы отчудили босс! Прям нежданчик! Когда это я вам подмиги… А, когда та артисточка вам коленку поглаживать начала? Ну так она же не видела, что я подмигивал!

— Георгий, не выводи меня! — с этими словами Дима вышел из машины и направился в магазин. Лось проводил его обиженным взглядом. Когда Лесков только появился в окружении Бранна, то он был куда проще: говорил по-человечески, на нормальном «пацанском» языке, не любил костюмы, слушал реальный музон. Теперь же в машине постоянно играла классическая музыка, которую Лось на дух не переносил, либо композиции из каких-то фильмов. Бранн словно пытался сделать из парня свою копию с тем отличием, что Лесков был не таким богатым. В какой-то момент Лось даже озадачился, с чего это Киву так хорошо начал относиться к этому детдомовцу. Прежде он называл его за глаза не иначе как «шестерка». Но внезапно что-то поменялось в его отношении. Это произошло после радиационной аварии в Индии, когда Бранн вернулся из Германии, заметно помолодевшим. Все были уверены, что дни Киву сочтены из-за болезни, терзавшей его долгие годы. Но вроде бы Бранн согласился пройти курс экспериментального лечения, и то ли сам Бог был на его стороне, то ли сам Дьявол, но мужчина пошел на поправку. Возможно, именно это повлияло на восприятие Бранна, и он решил в благодарность судьбе сделаться чуть добрее по отношению к Диме. Впрочем, эта мысль звучала так же неправдоподобно, как слово «добрый» в сочетании с фамилией Киву…

Тем временем Дима прохаживался по магазину, дожидаясь Катю. Она попросила забрать ее отсюда сразу после работы, чтобы потом где-нибудь неподалеку выпить кофе. Девушка сомневалась, что их встреча продлится дольше часа, поэтому решила не уделять Диме целый выходной день.

Увидев Белову, Лесков ощутил, как его вновь охватывает волнение. Он не хотел в чем-нибудь ошибиться, поэтому решил, что их разговор больше будет напоминать интервью, нежели встречу старых знакомых. Он будет задавать вопросы, она отвечать. Таким образом Лесков успеет составить какое-то представление о своей собеседнице, в то время как она не выведает ничего лишнего. Такой схемы обычно придерживался Бранн, и люди удивительно легко велись на его «искренний» интерес.

Однако, заметив, что Катя тоже немного волнуется, Диме стало легче. Они обменялись лаконичным словом «привет», после чего Лесков пригласил ее сесть в машину.

— Куда поедем? — девушка решила заговорить первой, почувствовав, что неловкая пауза начинает затягиваться.

— Есть одно место, — ответил Дмитрий, пытаясь расслабиться. — Мне там нравится: спокойно, и публика приличная.

В тот же миг Лесков мысленно осадил себя. «Не стоило говорить про публику! Сейчас решит, что понтуюсь».

— То есть, никто не напивается и не нюхает кокаин, — поспешно добавил он.

К счастью, Катя не уловила этой оплошности или сделала вид, что не обратила внимания. Она чуть заметно улыбнулась уголком губ и снова задала вопрос:

— Надеюсь, там не требуется особый дресс-код? Для вечернего наряда мой костюм слишком прост.

«Купить тебе платье?» — этот вопрос больше подошел бы для Нади, поэтому Дима снова замешкался, подбирая правильный ответ. Черт! Пора уже перехватывать эстафетную палочку и начинать спрашивать ее. Вот только все заготовленные вопросы в миг куда-то подевались. В итоге Лесков ограничился однословным «нет» и молча уставился в окно.

Катя в свою очередь тоже замолчала. Она предчувствовала, что так будет, и очень боялась неуютной тишины, которая часто возникает между людьми, с которыми долго не видишься. До последнего девушка думала перенести эту встречу в надежде, что Лесков больше не позвонит, однако она не была уверена, что хочет прерывать их общение во второй раз. К тому же ей было интересно, действительно ли Дима является таким, каким его выставляют СМИ. Его прошлое появление в магазине произвело своеобразный фурор: сотрудницы никак не могли успокоиться, расспрашивая Катю, откуда она знает Лескова. Учитывая тот факт, что Белова не слишком интересовалась глянцевыми журналами, она даже не подозревала, что Дмитрий мог стать настолько известной персоной. Оля, их новенькая сотрудница, которая имела неосторожность пофлиртовать с ним на кассе, в этом вопросе оказалась куда более подкованной. Девушка немедленно нашла журнал, который читала тем утром и ткнула пальцем в фотографию Димы. На снимке он обнимал за талию девушку поразительной красоты.

— Надежда Воробьева! Она — очень крутая модель! — поясняла Оля. — С ней работают крупнейшие агенства Европы. У меня даже есть ее книга о здоровом питании!

— А о нем что-то знаешь? — поинтересовалась Катя. Она уже решила для себя, что, выпроводив из кабинета девчонок, немедленно поищет информацию о Диме в сети.

— Не особо. Обычно Надя дает интервью. Вроде познакомилась с ним на Мальдивах. Он вообще тогда с другой девушкой был, а она со своим бывшим. Сначала на соседних шезлонгах загорали, а потом увлеклись друг другом.

Интернет дополнил Катино представление о Лескове, и с каждой строчкой девушка убеждалась, что ее желание пообщаться со своим первым парнем медленно, но верно угасает. О работе Дмитрия было известно совсем немного: у него есть своя крупная юридическая компания, а также несколько лет назад он стал совладельцем нефтедобывающего предприятия «Би Ар Эн». Каким-то образом Дима получил контрольный пакет акций и за несколько месяцев избавился от всех недоброжелателей в совете, выкупив их долю. Еще меньше Кате понравилось то, что нигде толком не было сказано, как мальчик из детдома пришел к богатству, разве что упоминалось имя его партнера по бизнесу — миллиардера Бранна Киву. О личной жизни Лескова было известно немного больше: он был завсегдатаем дорогих клубов, а так же часто показывался в свете с различными моделями и начинающими актрисами, преимущественно блондинками. Наибольшее количество совместных фотографий у него было именно с Надеждой.

Тогда девушка решила почитать немного о ней: двадцатитрехлетняя красавица со спортивной фигурой, рекламирующая нижнее белье и спортивную одежду. Она издала несколько книг о правильном питании и тренировках, а также снималась в каком-то художественном фильме, который провалился в прокате.

Таким образом перед этой встречей Катя нервничала не меньше Лескова. Она очень долго ломала голову, что надеть, потому что не хотела выглядеть на фоне Димы бедной родственницей. Вот только дома у нее ничего не было из дорогой одежды — даже с относительно приличной зарплатой подобные вещи являлись для девушки непозволительной роскошью. Именно поэтому Катя и попросила забрать ее из магазина сразу после работы. Таким образом отпадал вопрос, почему она не успела переодеться, и поехала в своем рабочем костюме, который предоставила ей компания «Прада».

Дима привез Катю в один из самых дорогих ресторанов Москвы, но девушка не слишком этому обрадовалась. Она сама собиралась оплачивать свой счет, и оставлять здесь ощутимую сумму денег ей не очень-то хотелось. Однако виду Катя не подала. Она успокоила себя тем, что, быть может, они видятся в первый и последний раз, да и живет она, не шикуя. Так почему бы не позволить себе хотя бы один раз насладиться хорошей кухней.

Сидя за столиком, они наконец разговорились. Первое, что приятно удивило Катю в ее собеседнике, его манера общения. Несмотря на то, каким рисовали его СМИ, он не вел себя, как зазнавшийся мажор, который обожает говорить только о себе. В какой-то миг девушка даже поймала себя на мысли, что рассказала о себе куда больше, чем услышала от в ответ. Затем их разговор перешел на общих знакомых.

— Из наших я видела только Машу и Иру, — Катя слегка пожала плечами. — Прежде общалась еще с Артемом, но со временем как-то затихло. О Милане и Алине знаю только с рассказов других. Сама Маша работает в казино, ее повысили с крупье до инспектора, так что в этом плане у нее все в порядке. Была замужем, но сейчас развелась. Недавно сына родила. А Ира работает консультантом в магазине. Вроде у нее парень появился, к свадьбе готовятся.

Про Артема Катя упоминать больше не стала. А Дима и не спрашивал.

— Про Алину мне известно только то, что она замужем, но брак у нее несчастливый. Муж бьет ее якобы из ревности, и ее часто видят в нетрезвом состоянии. С работы Алину уволили. Есть у нее девятилетняя дочка, правда, как мне сказала Ира, не от супруга, и живет девочка не с ней.

Катя чуть улыбнулась и добавила:

— Ты, наверное, уже не общаешься с Иваном?

— Напротив, он — мой близкий друг.

На лице Кати отразилось удивление. Неужели нынешний Дмитрий Лесков действительно общается с кем-то из своего прежнего окружения?

— Тогда ты уже знаешь, что именно Иван — отец девочки, — продолжила девушка.

— Он ей не отец, — ответил Лесков. — Он забрал Вику не из-за кровной связи, а потому что ему стало жаль этого ребенка. Иван жил в похожей семье. Отец постоянно колотил мать, и мир наступал только тогда, когда оба были пьяны.

— Я этого не знала, — в этот миг Катя почувствовала себя немного виноватой. Она не хотела стать распространителем лживой сплетни, поэтому заметно смутилась. — Извини, пожалуйста.

— Это распространенное заблуждение, — Дима улыбнулся. — Я и сам долго не верил, потому что девочка очень похожа на Ивана. Правда, с возрастом это уже меньше заметно.

— Тогда ты, наверное, в курсе и того, что произошло с Олегом… Прими мои соболезнования.

— Да. Я был на его похоронах.

Вновь воцарилась гнетущая тишина, но теперь уже рассказывать начал сам Дима.

— Рома женился, работает на телевидении, ведет политическую программу.

— Рома — ведущий? — Катя недоверчиво посмотрела на Лескова. — Но он же…

— Заикался? Да, но как-то умудрился избавиться от этого и теперь разговаривает абсолютно нормально. Ну может, только если совсем нервничает… Кто у нас там еще остался? Игорь… не женат, работает в Турции, фитнес-тренером. Похудел, хорошо выглядит. Вроде планирует возвращаться. Говорит, что по родине соскучился. Хочет в Москву, так что попробую устроить его личным тренером к кому-то из своих знакомых.

— А про Милану ты слышал?

— Мы с ней не общаемся, — уклончиво ответил Лесков.

— Она вообще ни с кем не общается из наших. Маша от их общего знакомого узнала, что с ней происходит.

Дима вопросительно вскинул бровь. Ему даже стало интересно, как это прозвучит из уст Кати и, главное, злорадствует ли она? В конце концов именно Милана издевалась над ней, пускай и непродолжительное время.

— После смерти Олега она вроде бы начала встречаться с одним питерским предпринимателем. Готовилась к свадьбе. А потом у него начались серьезные проблемы в бизнесе. Срывалась сделка за сделкой, уходили партнеры. А потом он бросил ее за две недели до свадьбы, не объясняя причин. Забрал все свои подарки и выставил вон. Ни с чем. Милане пришлось какое-то время пожить у этого знакомого. Затем она познакомилась с другим мужчиной, уже не с таким состоятельным, но вроде порядочным. И, ты не поверишь, Дима, история повторилась.

— Неужели? — Лесков откинулся на спинку стула с таким видом, словно слушал увлекательную сказку.

— Только бросил он ее еще раньше. К тому же с Миланой разом перестали общаться все ее прежние подруги. Ее словно выбросили из своего круга.

— А так бывает? — удивился Дима.

— Видимо, бывает. Маша сказала, что это прямо эхо судьбы. Ведь когда-то Милана сама заявила Маше, что она — не ее поля ягода. Такое ощущение, что ее сглазили. Знаешь, она ведь и на работу пыталась устроиться, но ото всюду ее увольняли, даже не дожидаясь конца испытательного срока. Она смогла устроиться только в ночном клубе официанткой. Выпивать начала.

Дима прекрасно знал эту историю, знал даже больше: Милана работает не в ночном клубе, а в дешевом стрип-баре, где любая девка готова отдаться за дозу героина. Лоск, который появился у нее за время жизни с Олегом, утратился, и теперь эта девица все больше напоминает прежнюю Милану: много матерится, курит и бухает, как сапожник. Диме нужно было лишь подтолкнуть ее к краю, прыгнула она уже сама.

Лескову даже невольно вспомнилось восклицание Бранна, когда тот узнал, как Дима расправился с третьим виновником смерти Олега.

— Вот! Наконец-то! Ученик превзошел учителя! — в тот момент Киву смеялся, как одержимый. — Наконец-то ты понял, что смерть — это освобождение, а не наказание. Ну, убили мы тех двоих, и что с того? Куда страшнее жить в ежедневном аду, нежели спокойно спать в могиле…

Тем временем Катя упомянула Цербера.

— Видела Михаила Юрьевича, — девушка улыбнулась, заметив, как в глазах Димы вспыхнул интерес.

— Как он?

— Лучше. Пару лет назад у него случился инфаркт, и он лежал в той больнице, где работает Артем. Я приезжала его навестить. Постарел, но все такой же строгий. Даже умудрился отчитать меня за то, что я одета не по погоде.

— С него станется, — улыбнулся Лесков. — Я бы сам хотел его навестить. Ты не скажешь мне номер его телефона?

— Скажу, сама позваниваю ему периодически. Он и про тебя спрашивал. Вот, рассказала ему, что сегодня с тобой увижусь.

— И что он сказал?

Катя замялась.

— Ну же, говори, как есть, — настаивал Дима.

— Спросил: неужто поумнел? — осторожно ответила Катя, но тут же поспешно добавила, — но он вечно ворчит, так что не обращай внимания. Никак не хочет смириться с тем, что мы все уже давно выросли. Мне вообще кажется, что он тоскует на пенсии. Когда я приезжала к нему, он с гордостью рассказывал, что наш детский дом совсем не похож на тот, в котором жили мы. Несколько лет назад какой-то состоятельный пожилой человек взял под свое крыло наш приют, и Цербер сказал, что перед смертью мечтает пожать ему руку.

Дима молча кивнул. Упоминание о каком-то богаче не вызвало у него дополнительных вопросов, но он задумался над тем, что стоит наконец проведать Цербера. Новость о том, что тот пережил инфаркт встревожила его. Как он теперь живет без любимой работы? Как сводит концы с концами?

— Я обязательно проведаю его, — произнес Лесков, чуть помолчав.

— Обязательно съезди. Он будет тебе очень рад. Тем более узнав, что ты выбился в люди.

А затем Катя ласково улыбнулась и, чуть понизив голос, добавила:

— Ты, действительно, молодец, Дима. Я не знаю, как у тебя получилось, но ты можешь собой гордиться. То, чего ты добился, это нечто невозможное для «выпускника» детского дома.

— И это говорит мне девушка, у которой состоялась своя выставка картин? Я видел твои работы в интернете. Это не новомодная мазня, которую даже в гараже не повесишь — перед мышами стыдно, это действительно красивые работы. На мой вкус! Не знаю, что там этим критикам не понравилось, но…

— Дима, мою выставку разгромили в пух и прах, — Катя заставила себя весело улыбнуться. — Классическая живопись давно устарела, ничего интересного, такое все уже видели… Сейчас искусство должно быть скандальным, оно должно уметь шокировать. Именно поэтому художники ходят голыми по улицам, бреются налысо и расписывают витрины магазинов с последующей поездкой в полицейский участок. Вот этого ждет толпа. А пейзажем или портретом действительно уже никого не удивишь. У всех есть фотоаппараты.

— Тебе удалось продать хоть одну картину?

— Хоть одну удалось. Остальные девятнадцать остались. Но это ничего, Дима. Сдаваться пока что не буду. Недавно меня пригласила выставиться другая галерея. Попробую показать свои новые работы. Если хочешь, приходи на открытие…

В тот же миг Катя испугалась, как бы Дима не решил, что она хочет воспользоваться его известным именем, чтобы о ее выставке упомянули в СМИ.

— Не знаю, как у меня получится со временем, поэтому обещать не буду, — ответил Дима. — Давай созвонимся ближе к мероприятию.

— Да, конечно, — согласилась девушка и тут же поспешно добавила, — я позвала тебя не потому, что ты знаменитый.

— Я знаю, — Лесков рассмеялся. — И, к сожалению, ты — единственная такая женщина в моем окружении.

— А твоя девушка? — Катя обещала себе не задавать вопросы про личную жизнь, но все же любопытство оказалось сильнее.

— А ты думаешь, что моя девушка встречалась бы со мной, будь я обычным человеком? Прошла бы мимо и даже не заметила. Наши отношения — это скорее взаимовыгодное сотрудничество. Что-то вроде контракта.

— Зачем? — девушка не верила своим ушам. — Ты ведь без труда можешь найти себе любящую женщину, завести семью…

— На данный момент мне не нужна семья. На то есть причины, поверь мне. А что на счет тебя? Ты замужем?

— Нет.

— Встречаешься с кем-то?

Катя чуть помедлила, но затем отрицательно покачала головой.

«Не верю, но ладно», — подумал Дима. Видимо, Беловой не очень хотелось откровенничать на тему своей личной жизни, и он решил не приставать к ней с расспросами.

В какой-то момент Катя бросила взгляд на огромные старинные часы и затем недоверчиво посмотрела на свои наручные.

— Без двадцати двенадцать… Дим, нам, наверное, уже пора.

Лесков тоже посмотрел на часы, мысленно удивившись тому, что не заметил, что уже так поздно. Впервые за долгое время за разговором с женщиной он не вспоминал о времени.

— Если хочешь, конечно. Поедем.

— Тогда нам стоит попросить счет.

— Он уже оплачен.

В тот же миг Катя вспомнила, как Дима выходил из-за стола, сославшись на то, что ему нужно сделать важный звонок.

«Все-таки оплатил…» — с досадой подумала она, но вслух произнесла.

— Спасибо! Тогда в следующий раз угощаю я. И не вздумай спорить.

— Женщина будет оплачивать мой ужин только в том случае, если я буду есть на кухне сваренный ею суп, — рассмеялся Дима.

— Готовлю я плохо, — Катя улыбнулась в ответ. — Но могу подарить тебе натюрморт: тарелка борща на праздничной скатерти.

— Надеюсь, это не будет аллегорический натюрморт в стиле "Vanitas"? — деланно ужаснулся Лесков. — Не люблю кости в супе…

Услышав это, девушка удивленно посмотрела на своего собеседника, после чего весело рассмеялась. Она никак не могла предположить, что Дима начал разбираться в живописи.

Глава III

Любая просьба, исходящая от Бранна, даже со словом «прошу» почему-то неизменно звучала, как приказ. И уж тем более она не подвергалась обсуждению. Поездка в Лондон совершенно не вписывалась в планы Дмитрия, но отказать Киву он по-прежнему не посмел. Со стороны эти двое выглядели партнерами по бизнесу и хорошими друзьями, однако Лесков по-прежнему чувствовал себя его подчиненным. Быть может, менее безголосым, чем остальные, но, по сути, таким же послушным.

Путешествия по мировым столицам и лучшим курортам кажутся диковинками лишь в начале. Когда подобные перелеты становятся слишком частыми, их прелесть начинает угасать. Чувство новизны оказывается погребено под чемоданами, его растаптывают сотни незнакомых людей и выворачивают наизнанку таможенные службы. К счастью, в этот раз Бранн предпочел воспользоваться частным самолетом.

Они разместились в одной из лучших гостиниц Лондона с чудесным видом на город и с превосходным сервисом. Номер Дмитрия состоял из трех комнат, которые по убранству ничем не уступали, а то и вовсе превосходили его квартиру. Бранн взял себе на этаж выше, разумеется, еще более роскошный.

Встреча была назначена на ближайшее время, поэтому оба мужчины только и успели, что принять душ и переодеться. С минуты на минуту за ними должен был заехать бизнес-партнер Бранна и отвезти их в офис на переговоры. Лесков едва успел застегнуть рубашку, когда ему позвонил Киву и велел подняться. Он нашел какую-то неточность в договоре, поэтому хотел немедленно ее обсудить.

Мысленно выругавшись, Дмитрий едва ли не бегом бросился в номер босса. Он застал Бранна, сидящим на диване и что-то записывающим карандашом на полях документа. Неподалеку стояли два его охранника: внимательные, молчаливые и неизменно угрюмые.

— Размер вознаграждения. Четвертый пункт, — произнес Бранн, протягивая Лескову документ. — Меня не устраивает формулировка. В суде ее могут обыграть иначе. В дальнейшем нужно будет подготовить дополнительное соглашение, указывающее на…

Договорить Киву не успел. В дверь неожиданно номера постучали.

Бранн кивнул, давая охраннику сигнал, чтобы он проверил. Мужчина направился к двери.

— Кто? — строго спросил он.

— Обслуживание номеров, — донесся из-за двери вежливый мужской голос. — Вам посылку передали.

— Пусть войдет, — ответил Бранн, решив, что это послание от партнера по бизнесу. Вот только, когда щелкнул замок входной двери, внезапно раздался громкий хлопок, и что-то тяжело рухнуло на пол. В тот же миг в комнату ворвался темнокожий мужчина индийского происхождения и точным выстрелом убил второго охранника прежде чем тот успел выхватить пистолет. Следом за ним в номере появился еще один индиец, тоже вооруженный.

— Это тебе за Куданкулам, тварь! — выкрикнул он, собираясь выстрелить в Бранна. Но не успел. Его сообщник, целившийся прежде в Дмитрия, внезапно направил дуло пистолета на него самого и выстрелил. Убитый рухнул на ковер, пачкая его кровью, в то время как стрелявший, словно загипнотизированный, прижал пистолет к своему виску.

Бранн, бледный как полотно, так и остался сидеть в той же позе, словно боясь пошевелиться. Затем он медленно перевел взгляд на Дмитрия и с облегчением заметил, что глаза парня окрашены медным. В этот миг Киву даже невольно поразился хладнокровию своего помощника. Сейчас он видел перед собой не взволнованного суетливого мальчишку, который стремился все сделать правильно и получить похвалу. Он видел молодого мужчину, который наконец научился пользоваться своими способностями. «Иного», без колебаний принявшего нужное решение. Для Бранна это стало неожиданностью. Он уже не припоминал, что в последний раз его по-настоящему удивляло.

Мужчина заставил себя улыбнуться и даже несколько раз медленно хлопнул в ладоши.

— Чего же вы ждете, Дмитрий? — тихо спросил он, поднимаясь с места и неспешно направляясь к индийцу. Он обошел его кругом, словно диковинную статую, и вопросительно посмотрел на Лескова. — Убейте его.

— Куданкулам? — эхом повторил Лесков. — Что он имел ввиду?

Киву не ответил. Прежде чем Дима успел среагировать, он накрыл руку индийца, в которой тот держал пистолет, своей ладонью, а затем надавил на палец мужчины, лежащий на спусковом крючке. Раздался выстрел.

— Мне бы не хотелось, чтобы полиция нас задерживала надолго, — спокойным тоном пояснил Бранн. — Надеюсь, самоубийство сумасшедшего им будет проще запротоколировать, чем если бы кто-то из нас застрелил его.

— Почему они хотели вас убить? — в голосе Дмитрия послышались металлические нотки. Его нервы были на пределе, а последний поступок Киву и вовсе шокировал парня.

— Нас убить, — поправил его Бранн. — Эти ничтожества прикончили двух невинных парней и собирались застрелить нас. Мы должны вызвать полицию, и чем скорее мы это сделаем, тем лучше. Вдруг в отеле находятся их сообщники.

Чуть помолчав, Киву добавил:

— Пожалуйста, не унижайте меня своими проверками на детекторе лжи. Мы вернемся к этой теме, но сначала давайте разберемся с правоохранительными органами…

К этому разговору они действительно вернулись, но лишь в самолете, направлявшемся в Москву. Встреча не состоялась, потому что все последующие дни Лесков и Бранн проводили в полицейском участке. Камер видеонаблюдения в номере не было, но экспертиза подтвердила рассказ обоих мужчин. Как позже выяснилось, оба индийца были родом с юга штата Тамилнад, и в Лондоне они находились на заработках. В результате террористического акта, совершенного пакистанской группой на атомной электростанции Куданкулам, погибли их близкие. Предположительно, именно это и заставило двух убийц устроить покушение на одного из акционеров. Но второй индиец, видимо, был неадекватен и застрелил сначала своего сообщника, а затем себя самого.

Катастрофа в Индии стала страшным пятном в истории страны. Взрыв и лучевая болезнь в общей сложности унесли жизни более двухсот человек, а из-за радиации земли в радиусе пятидесяти километров стали непригодны для жизни. Юг Тамилнада стал зоной отчуждения, уподобившись Чернобыльской и городам, когда-либо разрушенным в результате стихии или человеческой деятельности.

— Многие в Индии считают, что именно из-за таких, как я, изуродована их земля, — произнес Бранн, наконец решив заговорить о том, что не давало Дмитрию покоя. — Прежде, чем электростанция была построена, прошло немало споров, насколько это правильно — строить подобное сооружение в столь чистом крае. В Индии проходили массовые протесты против ввода в эксплуатацию первого энергоблока. Люди были возмущены тем, что их правительство разрешило строительство, проигнорировав мнение народа. Они опасались, что отходы АЭС нанесут непоправимый урон экологии. Словно в воду глядели…

— Вы ни разу не говорили об этом, — ответил Дмитрий, бросив взгляд на своего собеседника. В какой-то миг ему вдруг захотелось использовать на нем свои способности, вот только Лесков сомневался, что он лжет. Не будет ведь Бранн нарочно вредить собственному предприятию, учитывая, какие деньги оно приносило.

— Я люблю говорить о своих победах, а не поражениях. Я до сих пор виню себя за то, что не додумался обеспечить станцию дополнительной охраной. Нужно было превратить ее в военный объект, чтобы ни одна террористическая мразь…

Бранн прервался.

— Прошу меня извинить. Сейчас эти эмоции так же неуместны, как прошлогодний снег.

— Все мы люди, хоть и немного другие. Что случилось, того уже не исправишь. Нужно жить дальше.

— Как вы считаете, Дмитрий, мои денежные переводы на лечение детей — это лишь жалкие попытки успокоить собственную совесть?

— А у вас есть причины ее успокаивать? — Лесков вопросительно вскинул бровь.

— У всех есть такие причины, — философски заметил Бранн. — Кстати, я ведь до сих пор не поблагодарил вас. За всей этой суетой забыл, что вы спасли мне жизнь.

— Я и сам забыл, — усмехнулся Дмитрий.

— Я — ваш должник. Если хотите, могу перевести вам на счет кругленькую сумму денег или подарить машину.

— И в какую же сумму вы оцениваете собственную жизнь?

— У меня нет таких денег, — улыбнулся Бранн. — К счастью или к сожалению, я очень люблю жизнь, поэтому никогда не пойму самоубийц. Мы разговариваем с ними на разных языках.

— Возьмите под свое покровительство какой-нибудь детский дом, — внезапно предложил Дмитрий. — Почему нет? Что такое «кругленькая сумма денег»? Она закончится, а жить вам еще вон сколько…

— Тот самый, который воспитал вас? — Бранна позабавило озвученное условие. — Я согласен.

— Нет, тем уже занимаюсь я.

— И почему же об этом нигде не упоминается в СМИ? Вашей репутации это пошло бы только на пользу.

— В данном случае мне не нужна репутация. Есть человек, который меня представляет — этого достаточно. Зачем разводить эту показуху, путешествуя с толпой журналистов и бросая кусок хлеба с барского плеча. По моему, эта такая же ублюдочность, как и полное игнорирование существующей проблемы. Я помню, как нас заставляли писать письма и рисовать открытки тем, кто приезжал раз в год, чтобы покрасоваться на нашем фоне перед телекамерами. Хорошие поступки, которые совершают искренне, не нуждаются в чьей-то похвале. Ты либо делаешь, либо нет.

Когда самолет приземлился, Лесков вздохнул с облегчением. Москва встретила их серым дождем и пронизывающим ветром, словно талоны на приличную погоду у нее опять закончились. Настроение было подавленным, несмотря на то, что сердце до сих пор билось в груди. Вспоминая о произошедшем в Лондоне, Дима думал о том, что чувствовали эти двое индийцев, узнав, что у них больше нет семьи. Похоже, что лучше вообще не иметь близких, чем разом потерять всех, кого любил. Затем Лесков взял телефон и набрал номер Ивана. Он не собирался ему ничего рассказывать, просто хотел услышать голос хотя бы одного близкого человека…

Прошло около двух недель с того момента, когда Катя и Дмитрий встречались в ресторане. Лесков не был уверен, что это правильно — звонить так скоро, но почему-то мысли об этой девушке не выходили у него из головы. После того, как он немного пришел в себя после случившегося в Англии, ему снова захотелось с ней встретиться. Скорее всего Катя откажется, но Лесков предпочел набрать ее номер, чем гадать. Белова ответила не сразу, но ее голос прозвучал приветливо, что несколько обнадежило Диму.

— Кать, привет, ты на этой неделе очень занята?

— А что такое? — типичная женская привычка отвечать вопросом на вопрос заставила парня улыбнуться.

— В кино хочу сходить. Не с кем. Все мои друзья сказали, что такое смотреть не будут.

— И ты позвонил мне? — Белова весело рассмеялась.

— Мы вроде как детдомовцы. Должны поддерживать друг друга. Но, если и ты, отвернешься от меня в трудную минуту, придется звонить Ивану. Правда, он в Питере.

— А что за фильм-то?

— Не могу сказать. Процент того, что ты откажешься, услышав его название, сразу возрастет. Все отказали.

— Надеюсь, это что-то приличное?

— Так да или нет?

— А в какой день?

— А в какой надо?

— Ты меня точно в кино приглашаешь?

— Точно. Ну так, решай!

— Господи, дай подумать… На выходных я не могу. Ну давай опять после работы. Как в прошлый раз.

— В какой день? В пятницу?

— Нет, — Катя замялась. — Лучше в четверг. Есть сеанс в четверг?

— Будет, — ответил Лесков. — Дресс-код — чем проще, тем лучше.

— Договорились, — осторожно произнесла девушка, после чего снова рассмеялась. Положив трубку, она еще полчаса думала о том, стоило ли ей так быстро соглашаться. Они виделись совсем недавно и вроде бы все обсудили, однако Дмитрий все-таки настоял на встрече.

«Что же это за фильм такой, что никто не хочет его смотреть?» — подумала девушка. А затем, словно спохватившись, рассердилась на себя. «И я тоже молодец! Никто не хочет, а тут двадцатая по счету все-таки подписалась… Нет, надо было отказаться, как только он сказал, что никто не хочет… Или он все же шутил? Иногда его не понять…»

После их встречи в ресторане, Катя не раз прокручивала в голове события того вечера. Неожиданно для себя она снова почувствовала себя девочкой-подростком, которая лежит по ночам в постели и думает о том, почему понравившийся ей парень вдруг подсел к ней на уроке алгебры. Возможно, если бы не история с Артемом, их отношения сложились бы иначе. Возможно, они покинули бы детский дом уже вместе, как Олег и Милана. Возможно…

Катя заставила себя остановиться. Воспоминания — это гиблая трясина, в которую лучше было не заходить. Огоньки прошлого манят играть в догадки, плутать в лабиринтах вчерашних дней, пока не собьешься с пути. А там и увязнуть недолго… Прошлое должно оставаться в прошлом: его нельзя примерять на сегодняшний день, как нельзя надевать детское платье на взрослую женщину. Такие платьица следует хранить на дне сундука и вытаскивать их лишь изредка, чтобы на мгновение иметь возможность прикоснуться к своим детским ощущениям.

Вот только Дмитрий не был тем самым детским ощущением. С ним было легко, но в то же время никогда не было беззаботной расслабленности. Ему хотелось нравиться, выглядеть в его глазах лучше, чем есть на самом деле. Катя успокаивала себя тем, что это свойственно всем женщинам, и нет ничего криминального в желании произвести хорошее впечатление. Но в глубине души девушка боялась думать о Дмитрии слишком часто. Теперь у нее новая жизнь.

То, что придумал для Кати Лесков на самом деле оставалось тайной, посвященной в которую был только Георгий. В назначенный день практически все было готово, оставался только последний штрих.

— Мне нужен яблочный компот, желательно с изюмом, — огорошил его Лесков. — Я вчера звонил, сделал заказ. Будь добр, заедь в ближайшую от меня школу и забери у них бутылки.

— А адрес не помните?

— Не помню, посмотри в навигаторе и привози ко мне. Все, спасибо. Отбой.

— А вы с той крошкой опять встречаетесь? — заговорщическим тоном поинтересовался Лось. — Ну которая типа одноклассница? Может, цветов еще захватить? Все-таки признайтесь, зря вы меня в прошлый раз отчитали. Ой зря!

— Никаких цветов! Делай то, что сказали.

— Заметано. Все будет ништяк, не стрессуйте!

Пока Лесков дожидался своего водителя, он надел линзы, чтобы в темноте кинотеатра изменившийся цвет глаз не выдал его. К сожалению, периодически приходилось прибегать к такой хитрости, чтобы не пугать окружающих.

Но вот наконец-то можно было немного расслабиться. К встрече все было готово, и Дмитрий надеялся, что девушка оценит его задумку.

Спокойствие Лескова начало трещать по швам, когда прошло уже полтора часа, а от Лося не было ни слуху ни духу. На телефон он не отвечал, и Дмитрий мысленно выругался. Пускай этот последний штрих не был таким важным, но все равно от него зависело произведенное впечатление.

«Да где же он?» — в тревоге подумал Дмитрий. В итоге он уже сам начал одеваться, чтобы сходить до ближайшей школы, как раздался звонок в дверь.

— Босс, ну я все достал, все как сказали! — радостно воскликнул с порога Лось. — Правда, стоило все намного дороже, но я из своих заплатил. Подумал, негоже привозить самое дешевое вино. Еще потравитесь.

— Вино? — переспросил Лесков, меняясь в лице так же стремительно, как предгрозовое небо.

— Ну да, яблочное вино. И вот изюм, — с этими словами Лось всунул Дмитрию в руки два пакета — один с четырьмя бутылками вина, а другой, прозрачный, с изюмом.

— Где компот???

— Ну вот же компот… Или вы какой-то другой компот имели ввиду?

— Георгий, я просил тебя привезти безалкогольный детский напиток, который варят из яблок.

— Компот что ли???

— Именно! А ты что припер? И я же сказал, заехать в ближайшую школу. Где тебя черти носили? — Дмитрий едва не сорвался на крик.

— Так у нас, пацанов, вино компотом называют. Я подумал, раз вы с одноклассницей, то алкоголь пить будете. Вы же не детсадовские все-таки. А на тему школы я понял, что вы название забыли. Есть «Академия вин». И там я купил яблочное. А изюм в магазине.

Дима с потерянным видом посмотрел на часы.

— Черт, походу они закрылись уже, — пробормотал он. Затем больше не проронив ни слова взял со стола планшет и начал вбивать в поисковике: «Где купить свежий компот. Срочно».

— Так, босс, не нервничайте, я сейчас Ленке позвоню. Она вам сварит. Офигенчик реальный будет. Вы только не стрессуйте! Все сейчас организую…

Всю дорогу до кинотеатра Катя пыталась выведать, что за фильм они сегодня будут смотреть. Послушавшись Дмитрия, она переоделась на работе в обычные джинсы и тонкий белый свитер, и теперь надеялась, что не будет выглядеть слишком просто. К ее облегчению, Лесков тоже был одет обычно: практически такого же цвета джинсы и такой же свитер, только темно-синего цвета.

— Так ты выглядишь куда привычнее, — с улыбкой заметила Катя.

— А я вообще еле машину веду, все на него оборачиваюсь, — Георгий забыл, что он обещал не вмешиваться в диалог. Точнее, это было в прошлый раз. В этот раз Дмитрий ничего не говорил. — Я раньше думал, что он даже спит в костюмах. И загорает в них же. И в баню тоже в костюме ходит!

Дмитрий молча улыбнулся Кате, жалея, что не может рявкнуть на болтливого шофера в присутствии дамы.

— Ему идут костюмы, — рассмеялась Белова.

— Ну мне тоже много чего идет, — бодро ответил Лось. — Но я стараюсь быть разным. Сам-то я в костюме не хожу, только для вас вот надеть заставили…

— Я не заставлял, Георгий. Скользко, следи за дорогой.

— Вот на этот счет не беспокойтесь. Езжу так, как будто у меня у самого вместо ног — колеса. Вот чувствую машину и все тут! Мы с ней как-то в унисон работаем. Понимаете? Это вы там осторожничаете, а я где надо и проскочить могу, чтобы в пробке не тухнуть, и дрифтовать умею. Так что со мной нежданчики не вырисовываются!

Лесков уже молился, когда они поскорее доедут до кинотеатра. Разговорчивый водитель никак не желал униматься, но на удивление Катя не кривила лицо и даже поддерживала беседу. Она не выглядела сильно заинтересованной, однако не желала обидеть шофера.

Когда они приехали, Катю поразило отсутствие очереди у входа в зал и отсутствие названия фильма на табло. Билетер открыл им дверь, не требуя билетов, и, когда девушка увидела кресла, то с удивлением обернулась на Лескова.

— Какой у нас ряд? — спросила она.

— Какой хочешь. Я же сказал, что этот фильм никто не хочет смотреть, — улыбнулся Дмитрий.

— Я впервые одна в кинозале, — девушка поднялась на несколько рядом и затем остановилась на восьмом. — Напоминает фильм ужасов.

За этой шуткой Катя попыталась скрыть свое смущение оттого, что в зале больше никого нет. Она не знала, как это воспринимать, но надеялась, что Лесков не задумал ничего такого, что могло бы ей не понравиться.

Когда Катя заняла свободное место, Дмитрий присоединился к ней, держа в руках поднос, на котором в ряд лежали теплые булочки с корицей.

— Только не говори, что ты следишь за фигурой! — умоляющим тоном произнес Лесков, протягивая ей поднос.

— Я отношусь к тем счастливчикам, кто не поправляется, поэтому так и быть, возьми себе одну, а я позабочусь об остальных! — хохотнула девушка. — Дима, в стаканах… Это же компот?

Ответить Лесков не успел. Свет в зале погас, и на экране появилась вступительная заставка фильма серии «Марвел». В тот же миг Катя весело рассмеялась. Она вспомнила этот момент, когда в детском доме они смотрели фильм про супер-героев. Новую часть ждали все, поэтому комната отдыха была переполнена. Дежурившая в тот вечер воспитательница принесла булки с корицей и разлила по стаканам яблочный компот с изюмом.

— Я обожала этот фильм! — воскликнула Катя. — Я постоянно рисовала оттуда персонажей! У меня все тетради были в их портретах.

— Ты хоть рисовала, а мы вообще считали себя ими! Олег был Капитаном Америка, Рома — Железным Человеком, Иван — Невероятным Халком, Игорь — Человеком-Пауком.

— Я в курсе. Милана была Мисс-Чудо, Алина — Черной Кошкой, Маша — Алой Ведьмой…

— А ты?

— Нет, давай сначала ты! — возразила Катя.

— Мне никогда не нравились центральные персонажи историй. Все они слишком правильные и какие-то ненастоящие.

— Это намек на то, что ты был главным злодеем?

— Нет. Не совсем. В общем, Зимний Солдат. Он был реально интересным персонажем, хотя у него и отключалась моментами голова.

— А я обожала Черную Вдову, — призналась Катя. — Боже мой, как я хотела быть на нее похожей! Как я хотела такие же рыжие волосы! С ума сойти! Лесков, то, что ты придумал… Это очень классно!

— Отлично. Я знал, что ты оценишь, — улыбнулся Дима, мысленно вздохнув с облегчением. Лесков не хотел показаться странным в ее глазах, но в результате весь вечер прошел еще лучше, чем он предполагал. Но в этот раз они не засиживались допоздна.

Когда машина Лескова остановилась у дома Кати, и девушка уже собиралась заходить в подъезд, Дмитрий вдруг окликнул ее и задумчиво произнес:

— Слушай, а ведь и Вдова, и Солдат прежде работали на русских… И ими запугивали маленьких американских детишек.

«А еще они были влюблены друг в друга», — подумала Катя, но вслух ничего не сказала. Вместо этого она весело улыбнулась и, махнув ему на прощание, скрылась за дверью.

Глава IV

В последнее время Лескову начало казаться, что Киву буквально помешался на приумножении своего капитала. Оба работали на износ, и Дмитрий чувствовал себя так, словно вернулся в студенческие годы, когда на сон оставалось хорошо если четыре часа. Если прежде Бранн посещал театры и выставки, путешествовал с целью повидать мир, то теперь он безвылазно сидел в своем офисе, разбираясь с бумагами. Он забросил уроки французского, перестал играть в теннис и конное поло и превратился в своеобразного отшельника, которого интересовал только его новый проект.

Приглашение Бранна поужинать с ним стало для Дмитрия полной неожиданностью. В последний год такие бесцельные встречи воспринимались Киву, как бессмысленная трата времени, но сегодня он буквально настоял на своем приглашении. Лесков отказываться не стал.

Всю дорогу до дома Бранна, Дмитрий вполуха слушал Лося, который в очередной раз наслушался новостей и теперь стремился вылить на него свои эмоции. Лесков даже подумал, что из Георгия получился бы превосходный таксист: те тоже лучше всех знают, как управлять страной, как бороться с коррупцией, и как налаживать международные отношения.

— Народ к пропасти толкают с этой своей индустриализацией! — возмущался Лось. — Скоро у людей работы не останется, все роботы будут делать. Машины уже сами без водителей ездят. Вот вы купите себе такую, а мне куда деваться? Воровать идти? А в отелях уборку уже роботы делают. Да, роботы. Я видел видеоролики. И в ресторанах половина поваров — роботы. И официанток хотят заменить машинами. Не надо на чаевые оставлять. Представляете, хотите красавицу по попке хлопнуть, а вместо этого к вам какая-то консервная банка выезжает. Может, скоро вообще жениться на железе будем. А мусорщики все! И дворники! Видели, тоже уже машины! А люди в нищете подыхают. Зато компьютерщики жируют, сволочи. Создали все это дерьмо и теперь деньги гребут. Я все жду, когда наконец инопланетяне с нами, идиотами, на контакт выйдут. Одна надежда на них.

— На кого надежда? — за всеми эмоциональными восклицаниями Дмитрий прослушал главное.

— На инопланетян! Но мне кажется, что мы для них слишком тупые. Это как нам с обезьяной разговаривать.

— А разве теория захвата нашей планеты уже неактуальна? — с иронией поинтересовался Дмитрий.

— Нет. Верняк говорю: инопланетяне нам не враги. Если бы они хотели, то уже давно бы стерли нашу идиотскую планету с лица галактики, а особенно этих козлин правительственных. И богачей этих надо так… Ну не вас, конечно. А всех этих зажравшихся мудаков! Пора беднякам снова на баррикады лезть. Пора вытравлять паразитов! Может, инопланетяне посмотрят и еще и помогут!

— Или перебьют всех вместе, — заметил Лесков.

— Ничего не перебьют. Они сколько раз прилетали, и никого не трогали. Недавно в России высаживались.

— В России?

— Ну да. Вы что, ящик не смотрите? За Москвой в лесу нашли следы летающей тарелки. Деревья там с корнями выворочены. Сейчас в интернете фотку найду, зацените!

— Следи за дорогой, — ответил Дмитрий. — В прошлый раз, когда ты пытался мне показать фотографию йети, мы чуть в троллейбус не въехали.

— Но йети реально существуют. Я верю во все, пока мне не докажут обратное. А доказательств существования йети пруд пруди.

— Может, ты еще в единорогов веришь? — не удержался Дмитрий.

— Следов единорогов пока не обнаружено. Но наверняка есть всякие морские чудовища вроде драконов. Все эти водяные просторы хрен изучишь. Может, в какой-нибудь впадине и размножаются эти тварюги. А потом вылезут и размажут нас всех! И никакая сраная индустриализация не поможет!

Спустя полчаса машина Лескова наконец притормозила у ворот дома Киву. Бранн ждал его в гостиной, где просматривал выписки со своих счетов.

— Рад, что вы приехали, Дмитрий, — произнес он, поднимаясь с места и направляясь навстречу своему гостю. — Как прошел ваш день?

— Встретился с Князевым. Даже не пришлось применять способности. Он и так почти банкрот, — Лесков с долей любопытства оглядел комнату, отмечая, что со стен исчезли почти все картины.

— Что же, поздравляю с удачной сделкой, — улыбнулся Бранн, проследив за взглядом своего гостя.

— Благодарю. Вижу, в вашей гостиной перемены?

— Да, мне захотелось поменять рамы. По моему, те не очень гармонично вписывались в интерьер. Пройдемте в столовую. К сожалению, сейчас там тоже несколько пусто, но, надеюсь, впечатление от ужина из-за этого не испортится.

— Вы бывали в моей первой квартире и знаете, что аппетит мне может испортить только очередная фотография в белом конверте.

К счастью для Дмитрия, этот ужин прошел без фотографий. Бранн вообще предпочитал говорить на темы, не связанные с работой, и даже посетовал на то, что давно не посещал оперу и не выходил в свет.

— Мальцев как-то обмолвился, что и Вы, Дмитрий, в последний месяц нигде не появляетесь, — заметил Киву. — Вашу спутницу постоянно видят либо одну, либо в сопровождении подруг. Вероятнее всего, меня это не касается, однако и мне не чуждо любопытство. Зато вас видели в ресторане с какой-то темноволосой девушкой. Неужто на западном фронте случились перемены?

— Надя, она…, - Дмитрий замешкался. — Она — хорошая девушка, но…

— Но не совсем в вашем вкусе, — закончил за него Киву, весело улыбнувшись. — Я рад, что вы наконец-то это поняли. Еще пару лет назад вы вели себя, как отбившийся от рук ребенок. Видимо, решили, что больно самостоятельны, и можно познать все «радости жизни». Вечеринки, женщины, наркотики… Насколько я помню, у вас на тот момент появились новые друзья. Но теперь вы почему-то не общаетесь.

— В какой-то момент я понял, что становлюсь тем, кого всю жизнь презирал, — ответил Дмитрий. — Мажором, у которого много денег, никакой ответственности и полное отсутствие каких-либо ценностей. Жизнь стала казаться какой-то… пустой что ли.

Бранн тихо рассмеялся.

— И ваша новая девушка, разумеется, отличается от всех предыдущих, — с иронией заметил он. — Хотя бы по цвету волос.

— Она — не моя девушка. Мы вместе росли, поэтому я воспринимаю ее не иначе как одноклассницу.

— Правильно делаете, Дмитрий. Если честно, я уже начал беспокоиться на тему вашего нового увлечения. Одно дело, Надежда Воробьева или Александра Калинина… Они не сделают вас уязвимым. Другое дело — ваша одноклассница.

— К чему вы клоните? — в голосе Лескова внезапно послышались металлические нотки.

— Позволю себе напомнить вам, что мы несколько отличаемся от людей. И, если вы хотите найти себе спутницу жизни, то вам нужно искать «иную». А их, поверьте мне, намного меньше, чем мужских особей.

— Почему?

Бранн пожал плечами:

— Видимо, так задумано природой.

— А что насчет вас, Бранн? — Лесков откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на собеседника. — Что насчет вашей жизни? Вы интересуетесь, почему я перестал бывать на приемах, в то время как сами отказываетесь выходить из дома. Вы забросили свои прежние увлечения и покинули клубы, в которых прежде числились постоянным гостем. Теннис, конный спорт, уроки вокала…

— Туда же можете добавить мой французский, дайвинг и уроки управления самолетом, — с легкой тоской ответил Киву. — К сожалению, мой новый проект на данный момент поглощает у меня все силы.

— «Процветание»?

— Он самый. Будь у вас достаточно средств, я бы тоже включил вас в его разработку. Но, к сожалению, совет пока не одобрил вашу кандидатуру.

— Я читал об этом проекте. По моему, очередная утопическая программа об идеальном мире, которая никогда не будет реализована.

— Она не будет реализована до тех пор, пока такие как вы в нее не верят. Посудите сами, Дмитрий, что происходит с планетой? Огромные участки превратились в мусорные свалки из-за бесконтрольного производства. Вымирают редкие виды животных. Ресурсы на исходе. Плодятся лишь люди со своим бесконечным желанием потреблять.

— Уж не мы ли с вами возглавляем этих самых потребителей? — усмехнулся Дмитрий. — У большего процента населения в доме не то, что черный икры нет. На хлеб не хватает. Нам легко философствовать о жизни, сидя в своих замках и потягивая вино.

— Я тоже жил в нищете, однако нашел способ подняться. И у меня даже не было столь удобной способности, как у вас. И развивался я сам, а не с помощью удачных знакомств.

— Вы считаете, что знакомство с вами для меня удача? — Лесков улыбнулся.

— Да, считаю, — веселость исчезла из голоса Бранна, а взгляд его стал серьезным. — Главное, чтобы вы сами приняли правильное решение.

— О каком решении идет речь?

— Придет время, и вы поймете.

— Вы снова говорите загадками. Или не разговариваете вовсе. Знаете что, Бранн, в последнее время у меня появилось больше вопросов, чем ответов. Я до сих пор не понимаю, что за болезнь у вас была, и каким образом вы от нее избавились. Что за экспериментальное лечение, которое почему-то после вашего чудодейственного исцеления не прогремело на весь мир?

— Мое чудодейственное исцеление убило всех, кто пытался исцелиться тем же способом, — в голосе Киву послышалось раздражение. — Неужели неясно, что нельзя лечить человека тем же способом, что и «иного»? Регенеративные процессы моего организма намного выше, чем у обычного мужчины.

— У вас действительно был рак?

— Да. Опухоль в мозгу. Неоперабельная.

— Все равно не понимаю! Учитывая нашу скорость заживления ран, неужто организм не может самостоятельно исцелиться?

— Вы в детстве болели ветрянкой?

— Нет.

— А простуду подхватывали?

— Да.

— Вот вы и ответили на свой вопрос. С чем-то наш организм справляется без усилий, а с чем-то нет.

— Да, но…, - в пылу беседы Дмитрий не заметил, как задел рукой бокал, который поставил на край стола. Хрупкое изделие упало на пол, прежде чем Лесков успел его поймать, и разбился вдребезги.

— Прошу меня извинить, — виновато произнес парень, с досадой глядя на осколки. Он уже хотел было начать собирать стекло, но Киву жестом остановил его.

— Не нужно. Тамара уберет. К тому же, у нас уже выработалась традиция — бить посуду во время особо увлекательных дискуссий.

— В прошлый раз мне повезло, — улыбнулся Дмитрий. — Пять лет прошло, а я до сих пор помню, как бокал замер в воздухе вместе с выплеснувшимся шампанским, а затем напиток вернулся обратно в емкость, не проронив ни капли. Словно перемотали пленку. У вас удивительный дар.

— Как насчет того, чтобы сыграть партию в шахматы? — предложил Бранн и первым поднялся из-за стола. Дмитрий кивнул и последовал за хозяином дома в его библиотеку. Но на выходе парень обернулся и посмотрел на блестящие на полу осколки. Бранн видел, как бокал падал, так почему же в этот раз он позволил ему разбиться?

Выходные у Дмитрия выдались на редкость насыщенными. В пятницу вечером к нему пожаловали Иван с Викой, и, наверное, даже погода захотела порадовать гостей снежными и солнечными деньками. Девочка впервые покинула Петербург, поэтому новый город стал для нее чем-то волшебным. В ее глазах отражался такой восторг, что не нужно было задавать никаких вопросов, чтобы понять, насколько Вике здесь нравится. Казалось, ей хотелось охватить все и сразу, но наибольшее впечатление на девочку произвел именно Кремль. Он показался ей таким огромным и величественным, что она сразу определила, что здесь работает президент, и поклялась, что сама будет там работать.

С возрастом Вика стала более общительной, и она больше не боялась посторонних. Однако все равно ни на шаг не отходила от Ивана. Глядя на то, как они держатся за руки, Дмитрий не смог не припомнить другу его подростковые слова: «Дети для придурков! Я буду жить в свое удовольствие!»

— Я сам был еще тем придурком, — усмехнулся Иван. — Ребенок — это нормально, если его любишь.

— По Вике это заметно, — согласился Дима. — Она у тебя, как кукла, выглядит.

— Не у меня, а у ее няни. Если бы не она, то была бы похожа на пацанку. К тому же Вика очень аккуратно все носит. Мамаши в школе вечно жалуются, что, только они наденут на ребенка что-то новое, уже пятно. А Вика…

Лесков улыбнулся. В голосе Ивана слышалась гордость, но совершенно не такая, как если бы он рассказывал о своей новой машине. Этот парень действительно любил свою приемную дочь, а Вика любила его. Про таких девочек говорят — типичная папина дочка. Глядя на этих двоих, Дмитрий подмечал, что их прежнее сходство начало уходить. Теперь Вика больше походила на свою мать: те же большие выразительные глаза, те же пухлые губы. От сходства с Иваном у нее остались лишь русые волосы и серо-зеленые глаза.

— Что она у тебя любит? — поинтересовался Дима. — Хочу подарить ей что-нибудь, поэтому буду очень благодарен, если подскажешь.

— Драконов, — с досадой ответил Иван. — Уже вся квартира ими забита. У всех дочери, как дочери, принцев своим куклам просят, а этой чудищ подавай. Кричит, что все сказки неправильные, и драконы хорошие! Они прячутся от всех за горами и за лесами, а дурацкие принцы разыскивают их и убивают. В общем, определила главных злодеев.

Дмитрий невольно рассмеялся.

— Еще лошадей любит, — продолжал Иван. — Я все хочу выбраться с ней за город и покатать ее, но пока вечно срывается.

— Поехали завтра. У нас за Москвой есть одно место, где организовывают конные прогулки. Так что, если хотите, я им позвоню…

— А зимой разве катают?

— А почему нет?

— Ну давай, — Иван улыбнулся, но тут же поспешно добавил, — только Вика ни разу не пробовала, поэтому пусть дадут лошадь поспокойнее.

— Может, пони?

— Она взрослую захочет, — парень бросил взгляд на свою дочку, которая остановилась в нескольких шагах, чтобы сфотографировать собаку. — А ты нормально верхом ездишь?

— Да, даже пытаюсь в конное поло играть.

— Пытаешься? — хохотнул Иван.

— На фоне других игроков, пытаюсь. На мое счастье, они очень вежливые и до сих пор не выгнали меня с поля.

— Ясно. А с Катькой общаешься еще?

— Мы с ней виделись два раза. Кстати, если хочешь, давай позовем ее завтра с собой.

— Ну в принципе можно, — согласился Иван. — Интересно посмотреть, какой она стала. Единственное, согласится ли она на раннюю поездку, потому что вечером мы улетаем, и не хотелось бы в последний момент в самолет запрыгивать.

Лесков предполагал, что Катя откажется. На выходных она постоянно была занята, однако, услышав, что приехал Иван с дочкой, девушка попросила позволить ей немного подумать. Так сказать, организовать свое время. Спустя пятнадцать минут она перезвонила и сообщила, что с радостью присоединится.

На следующий день около десяти утра вся компания выдвинулась на прогулку. Дмитрий сел за руль, решив, что так в машине станет чуть свободнее, а Лось получил выходной.

— Только Ленке я скажу, что работал, ладно? — заговорщическим тоном попросил Георгий. — Хочу сегодня с Каришкой погудеть, а то она обижается.

Дмитрий не нашелся, что на такое ответить, поэтому молча кивнул. Сейчас его куда больше интересовала, как пройдет встреча Кати и Ивана. В детском доме эти двое не особо дружили, и именно Пуля больше всех выступал, чтобы Беловой не было в их компании. Однако опасения Лескова не подтвердились. Иван повел себя приветливо, и Катя ответила ему тем же. Их разговор был по большей части о Вике, так как о своей работе парень рассказывать отказался. В такие моменты он произносил свое фирменное «неважно», и тема немедленно затухала. Лесков скорее слушал и только изредка вставлял одну-две фразы. Про Алину за все время поездки так никто и не упомянул.

Вика еще не догадывалась, куда ее везут, но, когда она увидела из окна указатель с надписью «Конный клуб «Мустанг»», девочка радостно прижала ладони к лицу и воскликнула:

— Я знала! Я знала, что однажды ты покатаешь меня на лошадке!

Едва они выбрались из машины, девочка бросилась к Ивану, желая его обнять. Парень улыбнулся и подхватил ее на руки, после чего сказал:

— Нет здесь никаких лошадей. Будем снег расчищать.

— Неправда! — смеялась Вика. — Можно я буду кататься на белой лошадке? Можно? Можно?

— На них же катаются только принцы, которых ты так не любишь…

— Лошадки не причем! — решительно ответила девочка и снова обняла Ивана за шею. — Спасибо большое и сахарное! Я очень-очень тебя люблю!

Наблюдая за трогательной сценой, Катя и Дима с улыбкой переглянулись. Если Лесков еще более менее привык к общению этих двоих, то для девушки это стало настоящим открытием. Она помнила Ивана замкнутым и хмурым подростком, который вечно дрался и грубил воспитателям. Неужели, став взрослым, такой человек мог воспитать столь любящего его ребенка?

Вскоре пятеро всадников выехали за ворота клуба и шагом пустили лошадей по лесной дороге. Деревья, наряженные в пушистый снег, выстроились вдоль, напоминая придворных, которые встречали своего короля. Ярко-голубое небо, казалось, обронило всю белизну вниз, и теперь на нем не осталось ни единого облака. В лесу царили тишина и спокойствие, и только мерный топот копыт по хрустящему снегу нарушал это величественное безмолвие.

Первое время Иван заметно нервничал, боясь, как бы Вика не упала с лошади. Однако подле девочки постоянно держалась инструктор, а кобыла, доставшаяся ребенку, действительно оказалась спокойной.

Катя и Дима ехали чуть позади. Какое-то время они молчали, наслаждаясь красотой природы, но вот парень тихо обратился к своей спутнице:

— Я рад, что ты присоединилась к нам. На выходных ты обычно занята, поэтому я был почти уверен, что придется ехать втроем.

— Я подумала, что стоит вырваться на один день, чтобы встретиться всем вместе, — ответила девушка. — Обзвонила своих учеников и попросила дать мне отгул.

— Даешь частные уроки?

— Да. У себя на дому. Вообще, я бы пошла работать в академию. Были такие предложения, но там слишком мало платят. В «Прада» работать выгоднее, хотя и не совсем по душе.

В этот момент Дима заметил, как Катя поежилась.

— Тебе холодно?

— Я немного переоценила свой новый свитер, — рассмеялась Катя. — Но ничего, час продержусь.

— Ты заболеешь, — констатировал Лесков. — Надевай мой.

— Не заболею, все в порядке. Дима, пожалуйста, давай спокойно поедем дальше.

Спокойно поехать не получалось до тех пор, пока Белова не сдалась. Она до последнего не хотела соглашаться на предложенный свитер, учитывая тот факт, что под ним у Дмитрия оказалась всего лишь тонкая майка. Но, когда Лесков уже грешным делом подумал применить свои способности внушения, девушка все же поддалась. Теплый кашемир вскоре согрел ее, и Катя почувствовала, как дрожь постепенно утихла. И одновременно девушке сделалось еще более неловко оттого, что теперь она чувствовала тепло Дмитрия и улавливала аромат мужского парфюма, словно обнимала его владельца. В свою очередь Лескову изо всех сил приходилось делать вид, что ему совершенно не холодно, хотя уже через пять минут проникающий в рукава ветер услужливо напомнил Дмитрию, что сегодня на улице минус восемь градусов.

Глава V

Было около часа ночи, когда Дмитрий проснулся. Из сна его вырвал подозрительный озноб, который волнами прокатывался по телу. Парень попытался согреться, натянув на плечи одеяло, однако дрожь никуда не исчезла. С пробуждением на Диму внезапно обрушились все последствия вчерашней прогулки, а именно боль в горле, насморк и высокая температура. Он перевернул подушку и уткнулся горящим лицом в ее прохладную сторону, после чего хрипло закашлялся.

«Твою мать…» — с досадой подумал он. Затем парень заставил себя выбраться из постели и медленно потащился на кухню. Кутаясь в плед, Дима включил чайник и открыл один из кухонных шкафчиков. Однако надежда обнаружить в аптечке хоть что-то подходящее умерла еще в зародыше. На дне чемоданчика одиноко валялись несколько пластырей да бутылочка с перекисью водорода.

Тогда Дмитрий прошел к бару и извлек на свет бутылку дорогущего коньяка.

«Что за идиотский организм! Можно вонзить себе топор в спину, и регенерация позволит восстановиться без всякого хирурга. Зато гребаные сопли приравниваются к тяжелому заболеванию… Бранн прямо накаркал…»

Мысль о каркающем Киву несколько позабавила Дмитрия, учитывая, что имя вышеупомянутого мужчины с кельтского языка переводилось как «ворон».

Выпив чашку черного чая и запив его коньяком, Лесков вернулся в постель, чувствуя, что теперь ему становится жарко. Теперь захотелось открыть нараспашку все окна, а еще лучше — улечься в ванну с холодной водой, чтобы вокруг дрейфовали кубики льда.

Вместо этого Дима вернулся в постель и вскоре провалился в сон. Его по-прежнему лихорадило. Где-то около девяти ему позвонил Лось, желая сообщить, что уже подъехал и ждет у подъезда.

— Подъехал? — сонно пробормотал Лесков, с трудом оторвав голову от подушки. Но вот он посмотрел на часы и ужаснулся: — Вот черт!

— Проспали, да? — понимающе произнес Георгий. — Ничего, скажем, пробки были…

— Никаких пробок! Дай мне десять минут! И еще, у тебя есть аспирин?

— Хорошо погудели вчера? — из трубки донесся добродушный смех. — Нет аспирина. Вам бы сейчас лучше рассольчику…

Больше не говоря ни слова, Дмитрий бросил трубку и в спешке начал собираться.

Когда Бранн увидел своего сотрудника, содрогающегося в очередном приступе жуткого кашля, он сразу понял, что в таком виде показывать его можно разве что врачу. Сажать его за стол переговоров было как минимум невежливо по отношению к партнерам. Поэтому Киву без особых церемоний развернул Лескова, едва он приблизился к переговорной. Партнеры с удивлением проследили за тем, как обычно бесстрастный Киву быстро отцепил пальцы Дмитрия от ручки двери и еле слышно произнес:

— Еще не хватало, чтобы вы нас всех тут заразили. Могли бы предупредить, что приболели.

— Да я в порядке, — начал было Лесков, но мрачный взгляд Брана заставил его замолчать. В итоге Лесков послушно поплелся обратно к машине. Вот только парковочное место оказалось свободным. Дмитрий мысленно выругался и набрал номер Лося.

— Да, босс, — услышал он чуть встревоженный голос Георгия.

— Ты где?

— А что? Что-то забыли?

— Да, свою машину. Где ты? Я возвращаюсь домой.

— О как! Нежданчик! — растерянно пробормотал Георгий. — А че, эта ваша встреча… уже закончилась?

— Она и не начиналась.

— Вот блин…, - в голосе Лося послышалась досада. — А это… А вы можете меня где-то… подождать?

— Где тебя носит??? — Лескову не то что ждать, в вертикальном положении находиться не хотелось.

— Да не носит меня! Развернуться где-то надо. Только тут пробка, как запор в заднице! Все стоит, ни пройти ни проехать. Да чтоб у каждого мужика так крепко стояло!

— Через сколько ты будешь? — спросил Дима, устало потирая переносицу.

— Босс, реально лоханулся, извиняйте! Я же не знал, что у вас там слетело все. Думал, к Каришке заскочить успею…

— Ладно, езжай, я такси возьму, — с этими словами Лесков повесил трубку.

В машине он задремал и проснулся лишь тогда, когда водитель сообщил ему, что довез его до аптеки. Дмитрий попросил его подождать, пока он купит лекарства, однако, стоя на кассе, парень к своему ужасу обнаружил, что оставил бумажник в другом пальто. В спешке Дима забыл переложить его, и теперь пришлось возвращаться домой ни с чем. Таксист несколько насторожился, когда Лесков сообщил ему, что забыл деньги в квартире, однако согласился подняться с ним на этаж и был вознагражден чаевыми.

Когда Дима уже думал, что его заветная мечта уснуть вот-вот сбудется, из дремы его вырвал очередной телефонный звонок.

— Да, — пробормотал парень, не открывая глаз. Из трубки до него донесся виноватый голос Кати:

— Привет. Я разбудила тебя?

— Катя? — Лесков резко ожил и даже сел на постели. — Привет! Нет, я… Я уже давно проснулся.

— Хорошо. Послушай, я вчера так и уехала в твоем свитере. Спасибо, ты меня очень выручил. Могу я тебе его сегодня завезти в офис?

— А зачем тебе через весь центр ехать? К тому же я сегодня не работаю. Оставь у себя, я потом заберу…

— Мне кажется, или ты простыл? — этот вопрос прозвучал так неожиданно, что парень замешкался. Голос все-таки выдал его, и пришлось признаться, что вчерашняя бравада перед морозом закончилась «легким кашлем».

— Чем ты лечишься? — голос Кати прозвучал немного строго, словно она примеряла на себя роль матери, у которой приболел ребенок.

— Да нормально лечусь. Не переживай. Завтра уже буду в строю.

— Я заеду к тебе в обед. Скажи свой адрес.

Несколько секунд Лесков размышлял, стоит ли в таком состоянии показываться Кате на глаза. Он привык выглядеть в глазах девушек сильным и уверенным, одетым с иголочки, а не замученным и больным.

— Все нормально, Катя. Я не при смерти. Лежу себе спокойно один, пью чай и смотрю телевизор.

— Чай, значит… Ладно, я позвоню тебе позже.

Катя действительно позвонила. Но в дверной звонок. Дмитрий откровенно оторопел, увидев на пороге Белову, держащую в руках два бумажных пакета: один из аптеки, второй с фруктами.

— Я на минуту, — без приветствия объяснила девушка. — В общем, здесь лекарства. Я написала тебе, какие таблетки пить и в каком случае. Фрукты, чтобы быстрее шел на поправку. Много пей жидкости, ладно? Да, и еще свитер в пакете с лекарствами.

С этими словами Катя протянула «гостинец» Дмитрию.

— Извини, пожалуйста, — виновато добавила она.

— Может, все же зайдешь? — Дима взял пакеты и отступил на несколько шагов, желая, чтобы гостья прошла в комнату. Однако Катя осталась на пороге.

— Как-нибудь в другой раз. Мне уже на работу нужно возвращаться.

— Ладно… — Лесков все еще выглядел немного растерянным, но вот он улыбнулся. — Спасибо…

— Это я тебя должна благодарить, — Катя улыбнулась в ответ. В этот миг ей безумно захотелось коснуться лица Дмитрия, якобы проверить температуру, но она сдержалась. Сейчас, без своего строгого костюма, идеально выбритого лица и уложенных волос, этот парень показался ей куда более родным и беззащитным. Из-за нее он заболел, и девушка чувствовала себя ответственной за его самочувствие.

— Выздоравливай, — Катя произнесла это несколько поспешно, смутившись своих мыслей.

— Подожди, — окликнул ее Дима.

Белова удивленно обернулась.

— Как ты узнала мой адрес? — парень улыбнулся, и Катя с облегчением поняла, что он не сердится.

— У тебя карта клиента в нашем магазине. В базе указан твой адрес…

Услышав такой ответ, Дмитрий снова улыбнулся:

— Вам, девушка, в ФСБ надо работать, а не в академии художеств.

— А чего ты хотел от детдомовки? — рассмеялась Катя. — Жизнь еще не тому научила.

Больше всего Белова опасалась, что дверь ей откроет не Дмитрий, а Надя, и пришлось бы тратить время и нервы на неприятные объяснения. Наверняка, этой белокурой красавице не понравился бы визит какой-то девицы и уж тем более с пакетом из аптеки. Лечение мужчины в понимании Кати было чем-то личным, что могла позволить себе только его женщина. И вряд ли Катино чувство вины могло послужить для Надежды достаточным оправданием.

«Я всего лишь успокоила свою совесть. Из-за меня заболел человек, и я не могу сидеть сложа руки», — подумала Катя. «Мы вместе росли. Он вообще мне, как брат».

«Как брат, с которым ты целовалась», — ехидно подсказало сознание. — «Играй да не заигрывайся. А то еще увязнешь по уши».

Дмитрий тем временем изучал подробную инструкцию, написанную его неожиданной гостьей. Забота, проявленная этой девушкой, приятно поразила его. Болел он редко, но всегда в одиночестве, потому что любое женское кудахтанье по поводу его самочувствия чертовски раздражало. Наде он даже не сказал, что болеет. На ее сообщение Дима ответил, что летит в Лондон и позвонит ей уже по возвращению. С Катей подобного ощущения не возникло. Ее появление стало, как глоток свежего воздуха, и было даже досадно, что она так быстро ушла.

Последующие четыре дня Лесков провел дома. Отсыпался, заказывал еду из ресторана, смотрел какой-то детективный сериал и читал книгу. Но на пятый день он снова вышел на работу и занялся поиском квартиры для Игоря. Парень все-таки решился оставить Турцию и вернуться в Россию, чтобы попробовать себя в фитнес-индустрии уже на родине. Дмитрий с радостью воспринял новость о возвращении друга, поэтому прикладывал все усилия, чтобы тот не пожалел о своем возвращении.

Игорь должен был прибыть в Москву стройным, загорелым и очень ухоженным. Он отрастил себе волосы до лопаток, отбелил зубы и одевался в стиле этакого плохого парня, на которых так западают женщины. И теперь постоянно ловил на себе заинтересованные взгляды представительниц слабого пола.

С самого детства все шпыняли его из-за полноты, обзывали «жиртресом», «свиньей», «мешком с трухой», «салом»… Эти отвратительные прозвища можно было перечислять до бесконечности, и даже кличка Енот не слишком нравилась парню. То, что Олег снисходительно позволил ему таскаться подле крутых парней, заметно облегчило Игорю жизнь, но за спиной он все равно слышал оскорбления ребят и смешки девчонок.

Когда он переехал в Турцию, Игорь дал себе слово, что больше никогда не вернется в Питер. Он ненавидел этот город, такой же сырой и туманный, как все его детство. Там, в Анталье, началась новая жизнь, однако прежние смешки теперь уже раздавались со стороны туристов. Если европейцы еще лояльно относились к его фигуре, то соотечественники и гости из соседних стран нередко подтрунивали над толстяком. В один из таких дней он разговорился с Максом, со здешним фитнес-тренером, который решил помочь парню. Он пообещал за полгода превратить тело Игоря в то, что девушки называют «обалденным», если тот будет соблюдать его правила. Девушка Макса, Альбина, работала диетологом, и помогла составить программу правильного питания. И с того момента жизнь Игоря превратилась в ад. Тренировки и постоянные диеты вначале сводили его с ума, но, когда он встал на весы и увидел первые значительные результаты, у парня появился стимул.

Он больше не срывался и не поглощал по ночам пиццу, заливая ее колой. Теперь лакомством для Игоря стала одна девушка, на которую он начал заглядываться с тех пор, как занялся спортом. Альбина относилась к тем красавицам, которые всегда казались ему недоступными. Высокая, спортивная, с красивой грудью и стройными ногами, она напоминала ему Милану, его первую влюбленность.

Как и обещал Макс, спустя полгода тело бывшего толстяка действительно назвали «обалденным». Альбина сказала это, когда Игорь помогал застегнуть ей бюстгальтер после приятно проведенной ночи. Они начали встречаться тайком, и первое время парень чувствовал себя чертовски виноватым перед Максом. Он успокаивал себя лишь тем, что у его красавца-друга, наверняка, были другие девушки, и с Альбиной вряд ли планировалось что-то серьезное. К тому же он не собирался отбивать девушку у друга. Он лишь хотел удовлетворить тот голод, который испытывал эти полгода, глядя на ее красивую фигуру. Альбина стала его первой женщиной, но далеко не последней. С каждым годом Игорь все больше хорошел. Он возмужал и теперь не планировал довольствоваться постоянной девушкой. Парень словно стремился обскакать всех своих знакомых, которые прежде считали его беспросветным девственником.

Второй раз Игорь почувствовал себя отстающим только тогда, когда на неделю отправился в Доминикану. Там Дмитрий решил отпраздновать свой день рождения, поэтому купил своим друзьям билеты и зарезервировал для них номера. Столь широкий жест каждый из «стаи» расценил по-своему: Рома обрадовался незапланированному отпуску, Иван дружелюбно ворчал, что Димка в мажоры ударился, а вот Игорь в душе переживал, что он сам не может позволить себе такую роскошь.

В той поездке Лесков предстал перед Игорем совершенно в ином свете. Дмитрий по-прежнему был весел и приветлив, однако в нем появились уверенность и даже властность. От него исходила какая-то непонятная сила, которая вызывала у людей дрожь в голосе, когда они к нему обращались. Его провожали взглядом, боролись за его внимание, пытались заслужить похвалу.

Игорь считал, что все дело в деньгах, однако не финансовое состояние в данном случае играло ключевую роль. Сам того не замечая, Дмитрий перенял многие повадки Бранна. И пока Игорь работал над своей внешностью, Лесков стремился совершенствоваться во всем.

Ударом по самолюбию для Игоря стала украинская модель, которая, несмотря на его ухаживания и остроумный флирт, предпочла провести вечер с Лесковым. Блондин успокаивал себя тем, что та «красивая шлюшка» всего лишь клюнула на кредитки, которыми светил перед ее носом Дима. Но случившееся чертовски его задело. Тогда он решил для себя, что тоже попробует стать богатым. Однако для этого ему понадобятся связи…

За подготовкой к приезду Игоря, Дмитрий на какое-то время исчез из Катиной жизни. Девушка все также ходила на работу, давала частные уроки, но теперь у нее появилась привычка постоянно держать телефон подле себя. Она не звонила Дмитрию сама, только однажды написала ему сообщение, чтобы узнать о его самочувствии. Но все чаще Катя ловила себя на мысли, что постоянно думает о нем. То и дело она просматривала их общие фотографии с той незадачливой верховой прогулки. И вроде бы на всех снимках между ними находились Иван и Вика, Катя понимала, что этот «барьер» еще больше подчеркивает ее влечение к Лескову. И она злилась на себя за эти мысли, гнала их прочь, словно нечто постыдное и уродливое.

Катя возвращалась с работы, когда Дима ей наконец позвонил. Они договорились встретиться неподалеку от ее дома всего на несколько минут, потому что потом Лесков должен был ехать в аэропорт за Игорем. Дима сказал, что ему нужно ей кое-что срочно передать, поэтому девушка согласилась. В этот раз она почему-то волновалась. Мысли, которые тревожили ее всю неделю, нахлынули на нее с новой силой. Они не отдавались в груди приятным волнением, как то было в юношеский период, они пугали ее.

Когда Дима вышел из машины, в его руке был огромный букет бежевых роз.

— Это и есть то, что ты хотел мне так срочно передать? — с улыбкой спросила девушка. Она чувствовала смущение и удивление, поэтому попыталась скрыть это шутливым тоном. — Неужели наши зимы настолько беспощадны, что я не заметила, что уже восьмое марта?

— Ты права, надо было подарить тебе свитер, — парень улыбнулся в ответ и приблизился к своей собеседнице. — Спасибо за твою заботу.

Он протянул ей цветы, и Катя почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее.

— Надо же! Впервые меня благодарят за то, что несколько дней пролежали из-за меня с температурой! — взяв букет, она еще пыталась свести разговор в шутку, но уже не могла скрывать своего волнения. Впервые за это время Дима стоял так близко. В этот раз он не улыбнулся, а смотрел на нее с долей интереса, словно размышлял о чем-то.

— Надеюсь, тебя мучила совесть, — произнес он, после чего наклонился и поцеловал девушку в щеку.

Заметив ее растерянность, Лесков весело улыбнулся и добавил:

— Все, Белова, поехал я! Позвоню тебе на неделе. Игорь тоже хочет с тобой увидеться.

Катя кивнула.

Девушка проводила взглядом удаляющуюся машину, а затем осторожно провела пальцами по одному из бутонов. После поцелуя она не слышала больше ни одного слова, и сейчас пыталась прийти в себя и успокоиться. От нахлынувших на нее чувств девушку отвлек голос пожилой женщины, которая выгуливала свою собачку. Поравнявшись с Катей она с улыбкой произнесла:

— Помяни мое слово, деточка: в следующий раз он поцелует тебя в губы…

Когда Катя приблизилась к подъезду своего дома, ее взгляд задержался на стоящих неподалеку мусорных контейнерах. Она должна была заставить себя выбросить этот букет и на этом закончить общение с Дмитрием. Но вместо этого девушка вошла в подъезд, и, погладив на прощание нежные лепестки, оставила цветы на подоконнике. Она не оборачивалась на них, чтобы не было соблазна вернуться, но почему-то в этот миг ей стало невыносимо грустно.

Глава VI

По дороге в аэропорт Дмитрий развлекал себя тем, что просматривал на мобильном телефоне фотографии с верховой прогулки. Время замерло на этих кадрах, позволяя отчетливо увидеть смеющиеся лица близких друзей и удивиться тому, что еще сам не разучился искренне улыбаться. Это был тот редкий день, когда Дима чувствовал себя по-настоящему счастливым. С Иваном и Катей он мог быть самим собой и не бояться, что они заметят у него какую-то слабость. Не нужно было притворяться, играть очередную роль и подбирать слова. Ни Катя, ни Иван не встречались с ним из-за денег или ради удачной сделки. Им можно было доверить нечто большее, чем рабочие нюансы — таким доверяют душу.

Дмитрий задержался на фотографии, где Катя была запечатлена одна. Со времен детского дома эта девушка заметно похорошела, но при этом ее характер не испортился. Красивых женщин в окружении Дмитрия было немало, и чем они были красивее, тем больше напоминали уличных гопников, которые первым делом оценивали финансовое положение мужчины. А затем, как и положено гопникам, любыми способами пытались обчистить. В принципе, они тоже платили за это: своей молодостью, своим временем, в конце концов своим телом. Вся охота на таких женщин сводилась лишь к цене. Какие-то просили больше, какие-то меньше, но в результате каждый участник сделки получал свое.

Катя относилась к девушкам другого типа. За это время Лесков научился просчитывать их. И первым показателем для него стало то, что Белова не стремилась ему понравиться. Она не допускала даже намека на флирт и всегда избегала прикосновений. До сегодняшнего вечера. Их дружеский поцелуй стал для Кати полной неожиданностью, но по выражению ее лица Дима понял, что ей не было неприятно. Возможно, стоило поцеловать ее по-настоящему? Не задумываясь над тем, отпугнет ли ее это или нет.

Катя привлекала его не только физически. Время с ней летело незаметно, и каждый раз, когда они прощались, хотелось ее задержать. За этой девушкой хотелось ухаживать, решать ее проблемы и защищать. Белова всегда казалась Диме слишком хрупкой для этого мира, хотя со времен детского дома она все же нарастила себе какую-то броню.

— Босс, можно я кое-что скажу? — вопрос Лося заставил Лескова отвлечься от своих размышлений. Дмитрий часто слышал это «предисловие», которое, по мнению Георгия, могло позволить ему озвучить любую чушь и не огрести за это по голове.

— Говори, — согласился Дима.

— Это, конечно, не мое дело…

— Мне уже нравится начало…

— Да вы послушайте! — с досадой воскликнул Георгий. — Я вас уважаю. Вот истинный крест! Как есть, так и говорю — уважаю. Пацанят сопливых я видел немало. Все либо мажоры ссыкливые, либо отморозки конченные. А вот вы как-то… и с народом базарить умеете, и дела делаете, и не стремаете, если че. Нормальный короче, правильный. Но что я сегодня увидел, я так и не понял…

— И что же ты такого увидел? — Лесков вопросительно вскинул бровь.

— Вы только не психуйте, ладно? — Лось начал все больше распаляться. — Вы мне много добра сделали, и я тоже не чмо последнее, хочу отплатить тем же. Я вам как пацан пацану скажу, чтобы вы подумали: че это вы там с букетом устроили? Че за детсад развели? Ну поцеловали бы нормально! Че спасовали-то? Я же видел вас с другими бабами! А в этот раз что было?

Услышанное Дмитрию не понравилось. Он терпеть не мог, когда кто-то пытался лезть в его личную жизнь, поэтому в этот раз решил приструнить своего горе-водителя. Само собой он понимал, что Гоша прицепился к нему с советами по доброте душевной, но в последнее время его активность начала утомлять.

— Послушай меня, Лосенко… Георгий Кириллович, — угрожающе тихо обратился к нему Дмитрий. — Я ценю твою заботу. Но, если ты еще хоть раз будешь комментировать мое поведение с женщинами, я тебе обещаю, что избавлюсь от тебя на первом же пустыре. Мне бы не хотелось на такой печальной ноте заканчивать наше сотрудничество, но ты должен понимать, что ты можешь говорить и кому.

— Да я же ничего такого не сказал!

— Ты меня услышал, — с этими словами Дмитрий откинулся на спинку сидения и до прибытия в аэропорт больше не проронил ни слова. Молчал и Георгий. Он впервые услышал от Лескова угрозу, адресованную ему, и теперь думал о том, какова вероятность того, что парень выполнит свое обещание. А Дмитрий всегда держал свое слово…

Какое-то время Лось сидел в машине один, дожидаясь, пока Дмитрий выйдет из здания аэропорта со своим другом. Он поклялся себе, что больше не произнесет ни слова, однако, когда загорелый блондин весело поздоровался с ним, он все же ответил ему. Незнакомец оказался шумным и разговорчивым, и будь Лось сейчас в другом настроении, он бы мигом вклинился в беседу. На фоне сдержанного Дмитрия, Игорь говорил громко, много жестикулировал и то и дело комментировал что-то, увиденное за окном.

— Да-а-а, Москва златоглавая. Вот я к тебе и приехал! — воскликнул блондин, заметив промелькнувшую в темноте церковь. Парень был немного пьян, потому что в самолете познакомился с девушкой и успел выпить с ней бутылку шампанского. — Ну что, Димон, куда развлекаться поедем?

— Тебе не хочется отдохнуть? — Лесков даже удивился боевому настрою друга. Он планировал отвезти его поужинать и затем отправить на съемную квартиру, однако Игорь определенно желал продолжения банкета. — Может, сегодня ограничимся рестораном? Завтра рабочий день, и ты наверняка устал после дороги…

— Дим, я устал бы, если бы та девчонка в самолете все-таки зашла бы со мной в туалет, — рассмеялся Игорь. — А так я зря потратил двадцать баксов на бутылку, и теперь мой организм хочет отыграться. Так что сначала где-нибудь пожрем, а потом в клуб!

— Завтра мне на работу, поэтому клуб отпадает, — ответил Дима.

— Да ладно тебе. Сто лет не виделись! Нормально оттянемся, девок снимем. После такого лучше всего работается!

— Нет, — Дмитрий был не приклонен.

— Да что вы все такие тухлые! Ладно, я сам тогда скатаюсь. Негоже в новую квартиру без телки заходить. Плохая примета! Ты мне своего таксиста только оставь, пусть со мной побухает. Я его потом отпущу, когда телка нарисуется.

— У него тоже завтра рабочий день, — заметил Дмитрий. — Но, если хочешь, он отвезет тебя в клуб и потом оставит твои вещи у тебя на квартире.

— Ладно, — нехотя согласился Игорь. — А клуб хоть нормальный?

— Да. Приличный. Чуть не забыл, незнакомых туда не пускают, поэтому скажешь, что от Лескова.

— А что, твое имя теперь любые ворота открывает? — хохотнул Игорь.

— Не любые, но некоторые открывает, — улыбнулся Дима.

— Да ты, я смотрю, совсем понтами оброс. Не узнать даже. Неудивительно, что пацанам с тобой теперь сложно общаться — мажористым стал.

Лесков пристально посмотрел на друга, пытаясь понять, шутит ли он. Ни Рома, ни Иван ни разу не намекали ему на какие-то проблемы в общении, и уж подавно не считали его мажором. Была одна-две шутки со стороны Ивана по поводу Доминиканы, но все они были озвучены Диме в лицо и без всякой неприязни.

От слов Игоря сделалось немного неприятно, но заострять на них внимание Дима не стал. Вместо этого он взял телефон и позвонил в ресторан, желая зарезервировать столик.

— Что там за цены вообще? — встревожился Игорь, не желая тратить слишком много денег. Однако слова Димы о том, что он угощает, немедленно успокоили парня.

— Ну тогда по-барски! — рассмеялся блондин. — А я тебе как раз подарок из Турции привез. Так что будем считать, что ты поэтому мне поляну накрываешь.

— Да не стоило тратиться!

— На друзей не жалко, — отмахнулся Игорь. — Я скучал по тебе, братишка!

Дима улыбнулся и в ответ потрепал друга по плечу. Затем их разговор незаметно перешел на новые увлечения, и блондин принялся рассказывать о том, по какой программе он занимается фитнесом и как похудел.

— Тебе тоже в качалку надо. Я, конечно, не видел тебя без рубашки, но, если ты выглядишь, как офисный планктон, тебе ни одна баба не даст. Ну или будет давать только за бабки. Но с таким же успехом можно проститутку снять, дешевле получится. А на меня западают из-за внешности. Не могу сказать, что я — красавец, но загорелое мускулистое тело — это золотой билет под любую юбку.

— Учту на будущее, — усмехнулся Дима.

— И длинные волосы — это тоже тема. Поверь мне, телки тащатся. Пойдем в клуб, ткнешь наугад в любую, и я уже через полчаса уединюсь с ней в сортире. А на тему спорта могу помочь. Беру пятнашку баксов за занятие.

— Те люди, с которыми ты будешь работать, платят намного больше, — ответил Дима. — Я сам договорюсь о цене, главное, оформить контракт.

— Мне еще лучше, — улыбнулся Игорь. — А ты вообще ходишь в зал?

— Не часто. Я азартный, поэтому по большей части играю в теннис. Плюс плаванье и верховая езда.

— Фигня все это. Нужно нормально спортом заниматься. Железо там, кардио. Три раза в неделю минимум. Я тебе составлю тренировку. Твоему таксисту тоже могу. А то он шкаф шкафом, но жира там больше, чем мышц. Этому точно ни одна баба не светит.

Дмитрий буквально чувствовал, как над Георгием сгущаются тучи. На его скулах то и дело ходили желваки, а пальцы судорожно стискивали руль. Тем временем Игорь уже переключился на свою следующую жертву:

— Я все Ромке советую записаться в качалку, но этот считает, что смазливой рожи для жизни достаточно.

А посмотрел бы на себя со стороны, ужаснулся бы. Тощий, как шпала, зато начи-и-и-танный. Нашел себе стареющую покровительницу, которая его содержит, и налево смотреть боится. А надоест он ей, сразу с телевидения выпрут.

— Игорь, полегче, — Дмитрию не понравились такие высказывания, и блондин немедленно перевел все в шутку.

— Да я же любя! — воскликнул он. — Ивана я бы тоже в качалку загнал, а то, как у него деньги появились, он даже бокс бросил. Считаю, что надо развиваться во всех направлениях! А то наша стая сейчас представляет из себя квартет: красавчик, умник, богач и папаша. Причем с последним до сих пор непонятно, зачем он себе дочь заделал. Отправил бы Алинку на аборт, как это делают нормальные мужики, и не гробил бы свою жизнь. В курсе, что он со своей последней из-за мелкой расстался? И с предпоследней — тоже из-за мелкой! Вика якобы не может принять новую мамочку. Что за бред? Тогда пусть переезжает к старой. Алинка ее ждет — не дождется. Никогда бы не подумал, что Иван будет под каблуком у девятилетней соплячки.

Дмитрий снова почувствовал нарастающую волну раздражения. Игорь говорил о том, чего не знал, причем с такой уверенностью, словно это была правда.

— Иван разошелся со своей, потому что она требовала, чтобы ребенка вернули Алинке, — нарочито спокойно произнес Лесков, все еще успокаивая себя тем, что Игорь мог чего-то не понять.

— Ну я и говорю: расстались из-за мелкой. А с предыдущей — потому что та сказала, что у Вики и так много кукол, и Ивану незачем ей покупать еще одну.

— Да, а еще так дернула ребенка за руку, что та с перепугу разревелась.

— Да притворилась она. Куклу хотела. Я считаю, что Иван зря устроил эту показуху и расстался прямо в магазине. О нем скоро будут говорить, что он какой-то извращенец.

— Самое интересное, что именно ты первым такое сказал, — в голосе Дмитрия внезапно послышалась сталь, и Игорь понял, что сейчас лучше пойти на попятную.

— Прости, Дим. Что-то я загнул, — блондин устало потер глаза. — Я просто беспокоюсь о нем, хочу, чтобы у него наконец все было в порядке. У всех нас. В конце концов, только мы друг у друга и остались.

— Проехали.

В этот раз Лесков действительно решил сделать вид, будто ничего не произошло. Но, если это повторится еще раз, с Игорем стоит поговорить уже «другим тоном». Было странно и неприятно от того, что их долгожданная встреча происходила в таком ключе. Дмитрию даже показалось, будто его друг за что-то обижен на их компанию, но он никак не мог понять, за что. В этот миг Лескову как никогда захотелось применить способности внушения на Игоре — пусть лучше сейчас выскажется, чем по мелочи подкалывает до конца жизни…

Игорь не раз бывал в дорогих ресторанах, но место, куда привез его Дмитрий, откровенно поражало своим великолепием. По интерьеру оно напоминало старинную библиотеку с лепниной и позолотой на стенах. В центре размещался огромный камин из белого мрамора. С потолка свешивались хрустальные люстры. Теперь Игорь понял, почему Лесков интересовался, во что он будет одет, и искренне обрадовался, что прилетел в костюме.

— Может, у окна сядем? — предложил блондин, с любопытством оглядывая помещение. Почти все столики были заняты, и он с долей зависти подумал о том, что кто-то за один вечер может прожрать целое состояние, а кто-то годами впахивает и только по праздникам может позволить себе куда-нибудь выйти.

— Давай у окна! — повторил Игорь, решив, что Дима его не услышал. Однако он замолчал, заметив, что к Лескову приблизился менеджер ресторана, чтобы поприветствовать своих гостей:

— Добрый вечер, господа. Благодарим, что сегодня пожелали отужинать у нас. Дмитрий Константинович, мы приготовили для Вас два столика на выбор. Один в ви ай пи зале, другой в общем. В ви ай пи зале будет потише.

— Игорь, ты у окна хотел? — спросил Дима, обратившись к другу.

— Не, что там это окно? В ви ай пи давайте!

— Хорошо, пройдемте, пожалуйста, — менеджер улыбнулся и первым направился вперед.

— С чего это ты вдруг Константинович? — внезапно поинтересовался Игорь. — Ты же никогда не знал своего отца. Зачем всем врать? Или Дмитрий Детдомович звучит не так солидно?

В этот миг Лесков почувствовал себя несколько неловко. Менеджер не удержался и быстро обернулся на него, после чего вежливо улыбнулся и указал на приготовленный стол.

Ви ай пи зал выглядел заметно меньше, однако его роскошь была еще более впечатляющей. Мебель здесь была полностью антикварной, в то время как в предыдущем помещении — скорее стилизация под старину. Кроме камина здесь размещался дорогой белоснежный рояль.

Однако сейчас Игоря интересовал не интерьер, а четыре девушки в вечерних платьях, которые устроились через стол от них. Несмотря на чинность этого места, все они весело щебетали, празднуя день рождения одной из них.

— Может, к ним подсядем? — улыбнулся блондин, изучающим взглядом рассматривая красавиц.

— Не вздумай, — сухо ответил Дмитрий. — Это не то место и не те женщины. Поверь мне, все они либо замужем, либо чьи-то дочери, и я очень не советую тебе связываться с теми, кто их содержит.

— Ты думаешь, я морду не смогу набить? В Аланье мне постоянно приходилось драться в барах, потому что я вечно западал на чужих девчонок.

— Это не Аланья, Игорь. Здесь другие люди, другие правила и другие деньги.

— Ты что, струсил что ли? — Игорь весело рассмеялся.

Лесков понял, что он совершил ошибку, привезя своего друга сюда, когда тот поднял бокал и отсалютовал им девушкам.

— За вас, красотки! — крикнул Игорь и подмигнул ближайшей к нему брюнетке. — Хотите к нам за столик? Стульев у нас меньше, но одна может ко мне на коленки сесть.

Та удивленно посмотрела на подругу, а затем прыснула со смеху.

— Смотри, она не против познакомиться, — веселился Игорь. — Это они только с виду артачатся, на понт нас берут.

Однако его улыбка сошла с губ, когда в зал вошли шестеро короткостриженных амбалов. Двое из них немедленно отделились от компании и направились к их столику, остальные четверо — к веселящимся девушкам. Игорь в тревоге посмотрел на Дмитрия. Веселое настроение мигом улетучилось, оставляя после себя холодное ощущение страха. Еще не хватало, чтобы его избили в первый день приезда…

В свою очередь Лесков выглядел абсолютно спокойно. Когда двое громил приблизились к нему, он отложил приборы и чуть улыбнулся им, словно хорошим знакомым.

— Здарова, Барон, — поприветствовал его один из подошедших, и мужчины обменялись рукопожатиями. — Лично не вышло пересечься, но мою благодарность ты получил на счет, так что… нормально должно быть?

— Да все в порядке. Главное, что дела пошли, — ответил Дима.

— Идут как надо! Я потом тебя по второму вопросу наберу. Здесь не будем, я думаю?

— Подъезжай на следующей неделе в офис. Там удобнее разговаривать.

— И я о том же. Кстати, мы тут днюху моей празднуем, подсаживайтесь, если хотите.

С этими словами амбал жестом указал на брюнетку, которой Игорь недавно подмигивал.

— Хочешь присоединиться к ним? — с улыбкой поинтересовался Дима у своего друга, отчего тот заметно занервничал. — Хорошие люди, уважаемые.

— Да мы вроде о своем потрепаться хотели? — севшим голосом произнес блондин.

— Давай в следующий раз, — Дима снова обратился к амбалу. — Впервые за два года с другом встретился, так что… Сам понимаешь.

— Ну договорились. Ворону привет, — с этими словами незнакомцы направились к своему столу. Дождавшись, когда они сядут, Игорь взволнованно зашептал:

— Она сейчас расскажет ему, что я ее клеил!

— Успокойся, — издевательски мягко произнес Дима. — Расскажет, тогда и будешь объясняться. Сейчас-то чего нервничать?

— Как чего? Ты совсем дурак? Эти же отморозки конченные! Им грохнуть кого-то, как банку пива открыть!

— Возможно, — Лескову уже стало откровенно забавно наблюдать за своим перепуганным другом.

— Перестань на них коситься и веди себя нормально, — добавил Дима. — Не тронет тебя никто… В этот раз. На твое счастье я с ними сотрудничаю.

— Мог бы сразу сказать, — Игорь нервно усмехнулся и отпил коньяк. — Уффф… Я уже представил, как нас в лесу закапывают!

— А почему во множественном числе? — Дмитрий деланно удивился, после чего отсалютовал другу бокалом и добавил: — Ну что, за твой приезд?

— Да, за приезд! — Игорь улыбнулся и сделал еще один торопливый глоток. — Слушай, а почему они тебя Бароном назвали?

— Мое предприятие называется "Би Ар Эн", а кое-кто запомнить не смог и переделал под Барона. С тех пор и приклеилось.

— То Сенатор, то Барон. Кто дальше? Император? — хохотнул Игорь. — Ладно, давай я тебе хоть сувениры вручу! Держи!

— А я все думаю, что ты с этим пакетом таскаешься? — улыбнулся Лесков, принимая подарок. — Спасибо!

Этот момент стал еще одним, из-за которого Дима пожалел, что приехал именно в этот ресторан. Точнее, на данный момент он пожалел, что начал знакомиться с содержимым мешка именно здесь. Вначале парень извлек из пакета набор для гигиены, который стандартно размещают для гостей в номерах отеля, то есть — мыло, маленькая баночка шампуня, гель для душа, целлофановая шапочка и пластмассовая расческа.

— В чемодане еще тапки остались, — улыбнулся Игорь.

Лесков улыбнулся в ответ.

— Эти штучки, — заговорщическим тоном продолжил блондин, — мне не раз пригодились, поэтому я всем нашим привез. Мало ли, вне дома будете ночевать…

С этими словами парень многозначительно подмигнул Диме, ясно давая понять, что за причина подразумевается в его словах.

— Спасибо, — Лесков попытался придать своему голосу как можно больше искренности, и, кажется, у него это получилось. Игорь оживился еще больше и произнес:

— Смотри дальше, что! Ржать будешь, как конь, обещаю!

То, что должно было повеселить Диму, оказалась открывашка для пива в виде голой женщины с широко открытым ртом.

— Понимаешь, в чем прикол? — хохотнул Игорь. — На что похоже горлышко бутылки и…

— Да, и впрямь… Забавно, — Лесков заставил себя улыбнуться и поскорее спрятал подарки в пакет. Ему не хотелось обидеть друга, поэтому он снова повторил как можно более искренне слова благодарности и предложил продолжить ужин.

— Там еще магнит был. Налепишь на холодильник! — не унимался Игорь.

— На холодильник вряд ли, у него поверхность неподходящая, но найду куда. Спасибо.

— Пожалуйста! Черт… Надо было, наверное, Катьке что-то привезти! Ты же вроде хотел нам встречу организовать. У тебя дома ничего не завалялось иностранного? Ну конфеты какие-нибудь или бухло.

— Я посмотрю.

— Отлично. Одной проблемой меньше, — Игорь откинулся на спинку стула и отправил в рот тарталетку с черной икрой. — А вообще, как там у тебя с Катькой? Как вы вообще с ней встретились после той истории с Четырехглазым?

— Мы не говорили об этом, — ответил Дима, чувствуя, что друг вновь начинает затрагивать не очень приятную тему.

— А о чем говорили?

— О настоящем. Кто чем занимается, какие увлечения…

— Ну и что выяснил? Она по-прежнему тобой увлечена? — Игорь чуть прищурился, а затем недвусмысленно улыбнулся. — Колись давай! Спал уже с нашей художницей?

— Мы — с ней друзья.

— Да что ты мне гонишь? — улыбка блондина стала шире. — Я что ли не знаю, как телки на богатых мужиков реагируют. А еще учитывая тот факт, что ты ее бывший… Уверен, сразу забыла все ваши терки и устроила тебе такую живописную ночку… В лучших традициях Эрмитажа.

— У тебя проблемы с восприятием услышанного? — в голосе Дмитрия звучало неприкрытое раздражение.

— Да шучу я! Что ты заводишься с полуоборота? — Игорь снова пошел на попятную. — Я прекрасно знаю, что она — скромная девчонка и на твои бабки не ведется. И ты мне это говорил, и Иван, и все… Так что перестань вестись на мои подначивания. Я же прикалываюсь!

Давно у Лескова не было настолько сложных встреч. Он вернулся домой в таком состоянии, словно из него вытянули всю энергию. Несколько минут парень провел на балконе, выкуривая две сигареты подряд, после чего вернулся в комнату. На столе рядом с ключами от квартиры лежал целлофановый мешочек с сувенирами. Дмитрий подцепил его пальцами и прошел с ним на кухню, после чего открыл дверцу под раковиной и отправил его в мусорный бак.

«Нужно будет поручить ассистентке найти турецкий подарок для Кати», — устало подумал он. И в этот самый миг Дима вдруг поймал себя на мысли, что больше не хочет, чтобы Белова встретилась с Игорем.

Глава VII

Пока Игорь осваивался в Москве, Лесков все чаще задумывался над тем, что совершил ошибку, позвав бывшего друга к себе. Прежде ему казалось, что он неплохо знает этого человека, но их последняя встреча оставила чертовски неприятный осадок. Игорь и раньше был шутником, но теперь в его словах сквозила неприкрытая желчь.

— Я всегда говорю правду, даже если она неприятна. Предпочитаю быть честным, — утверждал блондин.

Однако говорил он какую-то другую «правду», исковерканную и приправленную язвительными наставлениями. И, если вначале Дмитрий пытался списать его слова на незнание ситуации, то со временем начал все больше убеждаться, что друг попросту отыгрывается на нем. Вот только за что? Неужели из-за Миланы? Ведь именно из-за него, Димы, девушка не приняла приглашение Игоря и не перебралась к нему в Анталью.

Но, если с одной причиной для возникновения обиды было понятно, то за что достается Ивану и Роме? Особенно Роме! В детском доме именно с ним Игорь общался ближе всего. Обоих прежде обижали «вожаки» других стай, обоих считали изгоями. Но все-таки Заика Ик внешне был самым привлекательным для противоположного пола, поэтому девушки никогда не зубоскалили в его адрес. Скорее жалели.

Лесков задумался над тем, что стоит поговорить с Игорем начистоту и попробовать выяснить причину его странного поведения. Если он не захочет озвучивать свои мысли, Дмитрий решил не брезговать внушением: в конце концов, в случае с Миланой это стало идеальным решением. Возможно, если Игорь тоже скажет правду, общаться с ним станет легче. Или распрощаться.

В последнее время Игорь все чаще начал настаивать на том, чтобы встретиться с Катей. Дима показал ему ее фотографию, и блондин тут же загорелся.

— Кто бы мог подумать, что из нее вырастет такая куколка, — присвистнул тогда Енот. — Узнай Милана, как теперь выглядит Джоконда, облила бы ее не помоями, а кислотой. Кстати, раз у тебя с Беловой ничего нет, может, у меня с ней что-то получится?

Дмитрий не относил себя к ревнивым мужчинам. Вокруг Нади постоянно вертелись фотографы, она не раз снималась обнаженной для журналов, позировала с другими моделями противоположного пола, и Лесков воспринимал это совершенно спокойно. Однако, едва Игорь заговорил о Кате в таком ключе, Диму неожиданно обожгла ревность. Это была яркая вспышка ярости, сравнимая с той, которая бывает у зверя, когда у него пытаются отнять добычу. И Лескову пришлось приложить немало усилий, чтобы его истинные чувства не отразились на его лице. Благо, в тот момент Игорь был занят разглядыванием фотографии Кати, и не заметил реакции друга.

Лесков даже не знал, какая причина наиболее влияет на его нежелание организовывать их общую встречу с Катей. Из-за того, что блондин начнет отпускать при Беловой сомнительного рода шуточки или потому, что тот может пытаться ухаживать за ней.

В этот момент Дмитрий впервые посмотрел на Игоря, как на потенциального конкурента, и невольно рассердился на себя. Неужели он будет мешать их общению из-за страха, что Катя предпочтет Игоря ему. Чушь! Напротив, лучше организовать встречу как можно скорее, и посмотреть, как будет вести себя Белова.

Сегодняшний день как раз выдался подходящим для всех троих. Катя заканчивала работу пораньше, у Димы выдался свободный день, а у Игоря в планах было только посещение качалки. Было решено встретиться около пяти часов вечера, и дождливая погода как раз способствовала посещению какого-нибудь ресторана.

В этот раз Лесков сам сел за руль. Он взял один из автомобилей Бранна, так как на его собственной машине Лось должен был заехать в мебельный салон и забрать оттуда итальянскую люстру из горного хрусталя. Первое время Дмитрий сомневался, нужна ли ему такая роскошь в холле, но дизайнер по интерьеру был непреклонен.

— Холл — это лицо дома, а, значит, лицо хозяина! — наставлял он, и Лесков из-за желания побыстрее отделаться в итоге согласился.

Когда Дима подъехал к «Прада», Катя уже выходила из магазина. Мерзко моросил дождь, поэтому она поскорее села в машину и пристегнула ремень безопасности.

— И это зимой называется? — воскликнула она, жестом указав на происходящее за окном. — Привет, Дима!

Затем Катя оглянулась назад, пытаясь отыскать Игоря, но в машине больше никого не оказалось.

— А где же основная причина нашей встречи?

— Привет, — Лесков улыбнулся. — Основная причина сказала, что уже скоро выезжает. У него вот-вот закончится тренировка.

— Молодец. Не успел приехать, а уже нашел себе занятие.

— Хороший фитнес-клуб было первым условием для возвращения в Москву.

— Даже не верится, что он настолько похудел. Я, когда смотрела фотографии, с трудом узнавала его. У него есть повод гордиться собой. Так похорошел!

Дмитрий, сам того не замечая, крепче стиснул руль и промолчал. Катя не заметила перемены его настроения, поэтому продолжила свои размышления вслух:

— Наверняка, от девушек теперь нет отбоя.

Лесков по-прежнему хранил молчание. Этот разговор нравился ему все меньше, поэтому он решил поскорее перевести тему на предстоящую выставку Катиных работ. Белова немедленно оживилась и начала рассказывать о подготовке к мероприятию. До открытия оставалась еще пара недель, и девушка сильно волновалась. Она опасалась, как бы критики вновь не разгромили ее работы, ведь второй провал автоматически поставил бы на ее карьере жирный крест.

— Все будет нормально, — ответил Дмитрий. — Ты, главное, продолжай делать то, что тебе нравится.

— Мои работы не считаются модными…

— Мода имеет свойство меняться. По большей части из-за таких, как ты.

— Что ты имеешь ввиду? — Катя с удивлением посмотрела на своего собеседника.

— Что-то модно до тех пор, пока не появляется человек, который в эту самую моду не вписывается. Так почему бы именно тебе не стать таким человеком?

Белова не нашлась, что ответить. Она молча смотрела на Диму, чувствуя, что невольно начинает им восхищаться. Рядом с ним ей становилось удивительно спокойно — столько уверенности исходило от этого человека. Он говорил мало, негромко, и поэтому каждое его слово казалось значимым. Катя ловила себя на мысли, что свои истинные эмоции Дима прячет и позволяет видеть окружающим только ту картинку, которую хочет открыть. Но при этом у девушки не создавалось впечатления, что она общается с лжецом. Напротив, Лескову хотелось доверять.

Катя смотрела на него и не верила, что мальчишка по прозвищу Сенатор вырос в такого мужчину. Причем красивого мужчину. Она и подростком находила его привлекательным и искренне недоумевала, отчего все девчонки восхищались Олегом и Виктором. По ее мнению Дмитрий мог уступить только Роме, и самое смешное, что ни тот, ни второй даже не осознавали своей привлекательности. Они оба бегали за Олегом, глядели ему в рот и вовремя кивали головами, поддерживая любую идиотскую затею своего лидера.

Дима почувствовал, что молчание в машине начинает затягиваться и бросил взгляд на свою спутницу. И в этот момент щеки Кати немного вспыхнули.

— У тебя новая машина? — это единственное, что она смогла вымолвить в этот момент.

— Это рабочая, — ответил Дмитрий, с долей интереса подмечая смущение девушки.

— А что случилось с прежней?

— Мой шофер поехал на ней забирать для меня люстру. Дизайнер говорит, что моя прежняя совершенно не вписывается в концепцию, и чтобы отвязаться от него, пришлось выбросить кучу денег на огромное хрустальное нечто. Мало того, что ждать ее пришлось почти полгода, так еще и шофера гонять за ней. Поставщики ведь не могут сами привезти и сразу же повесить — обязательно нужно устроить представление, — в голосе Дмитрия послышались саркастические нотки, и он улыбнулся.

— Боюсь представить, что у тебя там за люстра такая, — с иронией заметила Катя.

— Я сам боюсь…

Наконец преодолев всепоглощающие московские пробки, Дима припарковался неподалеку от ресторана, и они с Катей направились в здание. Это место ничем не уступало «Библиотеке», в которой Лесков и Игорь ужинали в прошлый раз. Блондин очень хотел, чтобы этот ресторан впечатлил Катю, особенно после того, как Дима сказал, что снова угощает.

«Янтарная Комната», в которой Лесков зарезервировал столик, получил свое название потому, что являлся точной копией Янтарной Комнаты Екатерининского дворца в Царском Селе. Все в этом месте было пропитано роскошью и головокружительным богатством. Даже рукояти столовых приборов здесь были покрыты двадцати четырех каратным золотом.

Несмотря на стоимость блюд, зал был заполнен, и только один столик пустовал, храня на себе табличку «Резервация». Катя немного занервничала, когда девушка — менеджер-ресторана снисходительно посмотрела на нее. Белова знала этот оценивающий взгляд, граничащий с презрением, так как прекрасно понимала его значение: докажи, что ты можешь себе что-то позволить. Этому взгляду обучали молоденьких продавцов-консультантов на тренингах, чтобы клиент отдал последние деньги, стремясь доказать, что платежеспособен.

В свою очередь Дмитрия встретили доброжелательно. Девушка одарила его самой очаровательной улыбкой из своего арсенала и попросила проследовать за ней. Как назло столик находился в противоположной стороне зала, и пришлось собрать все взгляды, словно репейник. Когда Катя прошла мимо сидящих за столиком двух девушек, она услышала тихие смешки, а затем радостное восклицание одной из них:

— Дима, привет! Давно не виделись!

Лесков обменялся с девушкой парой вежливых фраз, после чего извинился и направился к своему столику. Однако едва он сделал еще пару шагов, с ним поздоровалась другая девушка, и Катя почувствовала, как ее уколола ревность. Эти красавицы с гиалуроновыми губами цеплялись за него, словно ветки в непроходимом лесу. В этот момент Кате захотелось взять Диму за руку и увести подальше от этих бестий, но вместо этого девушка мысленно рассердилась на себя. Какое право она имеет ревновать его? Они всего лишь друзья, и каждый имеет право на личную жизнь.

Катя почувствовала себя лучше лишь тогда, когда они наконец заняли свой столик.

— Где же Игорь? — поинтересовалась она, бросив взгляд на часы. Блондин обещал, что приедет к пяти, но он задерживался. Тогда Дмитрий набрал его номер телефона, мысленно надеясь, что он не поднимет. Был седьмой гудок, когда Лесков собрался уже положить трубку, но в этот момент услышал запыхавшийся голос Игоря.

— Мы на месте, — произнес Дима. — Как скоро ты будешь?

— А сколько уже времени?

— Половина шестого.

— Уже? — пробормотал Игорь. — Ой… Слушай, может давай в другой раз? Пока я выпрусь из дома и доеду, вы уже поедите и свалите.

— Что-то случилось?

— Ну как тебе сказать… В зале одну телку подцепил. Потом поехали ко мне и немного увлеклись. В общем, сейчас ехать уже нет смысла, к тому же мы сожрали все сладости, которые предназначались для Катьки. Теперь надо сгонять калории, — с этими словами Игорь весело расхохотался.

Отсмеявшись, он поспешно добавил:

— Так что, передай своей помощнице, пусть еще рахат-лукум купит. И что у нее красивая попка. В общем, извиняйте, меня сегодня не будет. Но вы тоже не скучайте. Скажи Кате, что я все наверстаю, и она еще попросит добавки.

После этого Игорь положил трубку, оставив Дмитрия в некотором замешательстве. Он бросил взгляд на Катю, прикидывая, как озвучить то, что ему только что наговорил Игорь.

— Что-то случилось? — в тревоге спросила девушка.

— У него не получается приехать… Какие-то срочные дела возникли.

— А чего он не позвонил? Могли бы перенести…

«Хорошо что не позвонил», — подумал Дима, впервые довольный подобным поведением друга. Теперь он мог провести этот вечер с Катей вдвоем, но почему-то девушка выглядела несколько смущенной. Она деланно улыбнулась и открыла меню, словно пыталась спрятаться за ним.

— Я бы просто кофе попила, — осторожно произнесла она. — Не думала, что ты пригласишь нас в такое… место.

— Если не нравится, можем уйти, — Дима внимательно посмотрел на девушку. Он не мог понять, отчего она нервничает.

— Наоборот, здесь очень красиво. Лучший ресторан, в котором я когда-либо бывала.

— Тогда в чем дело?

— Я не особо голодна. Я думала, мы встретимся на каких полчаса…

— У тебя какие-то планы на вечер?

— Забудь, давай сделаем заказ, — Катя почувствовала себя глупо. После того, как Дима подарил ей букет, она поклялась себе, что больше никогда не встретится с ним наедине. И, конечно же, немедленно нарушила эту клятву, пускай и случайно.

Постепенно дурацкая неловкость за эту ситуацию исчезла, и они снова разговорились. Но этот ужин проходил не так, как того хотелось Кате. Как оказалось, отсутствие Игоря было не самой главной ее проблемой. Она постоянно чувствовала на себе взгляды знакомых девушек Димы и прикладывала все силы, чтобы не выдать своего волнения. Здесь Белова чувствовала себя не в своей тарелке, и даже рабочий костюм дорогой фирмы не мог служить для нее броней. Здешние девушки были наряжены в вечерние платья и буквально сочились высокомерием. Они были царицами этой Янтарной Комнаты, а Катя в их глазах выглядела прислугой, которая посмела сесть с ними за один стол.

Дима пытался развлечь ее беседой, но, как только они закончили ужинать, Катя попросила отвезти ее домой.

«Неужели из-за Игоря?» — недоумевал Дима. «Неужели он умудрился очаровать ее по одной фотографии? На нее непохоже…»

Они выехали с парковки в полном молчании. И, возможно, всю дорогу до Катиного дома в машине так бы и звучал только Вагнер, если бы не неожиданный звонок Георгия. Посчитав, что водитель собирается отчитаться на тему люстры, Дима не счел нужным делать разговор приватным, поэтому оставил его на громкой связи. Возможно, болтливость Лося пришлась бы сейчас в самый раз. Однако, в этот раз, к его удивлению, Георгий с трудом ворочал языком.

— Босс, — еле слышно выдавил он. — Вы… Вы когда… дома будете?

— А что случилось? — Дима тут же пожалел, что понадеялся на разговор о люстре. Еще не хватало, чтобы Катя услышала про какую-нибудь разборку местных братков.

— Я упал… А дверь… только вы… открыть можете.

— Ты что, еще в моей квартире?

— Да…

— Что произошло?

— Просто… приезжайте. Пожалуйста.

— Хорошо, я еду…, - Дима бросил быстрый взгляд на взволнованное лицо Кати, и девушка быстро кивнула головой, давая понять, что согласна с таким изменением маршрута.

— Я сейчас наберу Кастета. Он раньше будет. Пусть вскрывает дверь, — Лесков тоже не на шутку встревожился. По голосу Лося он понял, что мужчине чертовски плохо.

— Не! — в интонации Георгия послышался слабый протест. — Не надо… пацанов… Я вас подожду…

— Хорошо, — Дима не понимал причину отказа, однако спорить не стал. — Минут через десять буду. Продержишься?

— Да…

Из разговора с Лосем было понятно только то, что он упал и, вероятнее всего, серьезно разбился. Его голос звучал настолько слабо, что Дмитрий встревожился не на шутку. С минуту он молчал, переваривая информацию, а затем обратился к своей не менее взволнованной спутнице.

— Катя, извини, пожалуйста, что придется сначала ко мне…, - начал было Дима, но девушка прервала его.

— О чем ты вообще говоришь! Ему же плохо. Возможно, скорая потребуется. Я бы сейчас вызвала.

— Да они не зайдут без ключа. А дубликат только у Георгия.

Дмитрий уже опасался того, что под словом «упал» Лось зашифровал истинную причину своего нынешнего состояния. Вероятнее всего, Георгия подстрелили, решив, что это Лесков вернулся в квартиру.

«Хоть бы не огнестрел», — думал парень, нервно стискивая пальцами руль. Сейчас он был благодарен Кате, что она не задавала ему вопросов и не сыпала предположениями.

— Подожди, пожалуйста, в машине, — произнес Дмитрий, когда он припарковал автомобиль у подъезда своего дома. Он опасался, что в квартире может быть еще кто-то и не хотел рисковать Катей. — Я позвоню тебе через минуту. Если нет — оставляй машину и уезжай домой на такси.

Катя хотела было возразить, но, взглянув на Диму, поняла, что последнее, что ему сейчас нужно, это подобный разговор. Поэтому она молча кивнула.

Это ожидание звонка впервые показалось девушке настолько долгим. Она то и дело поглядывала на телефон, словно от этого время могло ускорить свой бег. Но вот, когда на дисплее высветилось словосочетание «Дима Одноклассник», Катя выдохнула с облегчением. Поведение Дмитрия напугало ее еще больше, чем звонок его водителя. Поэтому, когда Лесков наконец разрешил ей подняться, девушка почувствовала себя более спокойно.

Когда Катя заглянула в приоткрытую дверь, она обнаружила лежащего на полу окровавленного Георгия. Склонившись над ним, утопая в осколках, на коленях стоял Дмитрий. Еще чуть дальше валялась разбитая вдребезги злополучная итальянская люстра. Чуть поодаль лежали стул и маленькая табуретка. Стола, который располагался точно под крюком для люстры, тоже прежде в этой комнате не было…

Не нужно было быть великим провидцем, чтобы понять, каким образом получился коллаж из всех этих предметов, и как они связаны между собой. Пока Дима говорил по телефону, объясняя сотруднику скорой помощи, куда ехать, Лось болезненно поморщился и тихо застонал. Его лицо и шея были исцарапаны осколками.

— Держитесь, скоро приедет врач, — единственное, что смогла вымолвить девушка. Она надеялась, что состояние Георгия окажется не столь плачевным, и он не переломал себе все кости. Тем не менее Диме строго настрого запретили поднимать упавшего самостоятельно, опасаясь, как бы Георгий не повредил себе шейные позвонки.

— Зачем же ты полез туда? — вырвалось у Дмитрия. — Я же всего лишь попросил донести коробку и дождаться мастеров…

— Да я бы…, - с трудом произнес Георгий. — Сам повесил… Она не очень… тяжелая… Равновесие потерял… Помочь хотел…

— Да я вижу, — с досадой ответил Лесков. — Ладно, потерпи немного. Скоро уже приедут.

— Пацанам…

— Что? — не понял Дима.

— Не говорите… Ржать будут… Скажите… Зверье разгонял. Чтобы вас… не зацепили… Извините, босс. Я помочь хотел… А тут… нежданчик.

Когда приехали сотрудники скорой помощи, выяснилось, что Лосю еще повезло, и он не травмировал себе позвоночник. Однако врач высказал опасение, что у пострадавшего вероятнее всего сломано левое плечо и два ребра, а также возможно сотрясение мозга…

Когда Лося увезли, Дмитрий позвонил его жене.

— Если вам не с кем оставить сына, я могу забрать его, пока вы не вернетесь домой…, - устало предложил он уже после того, как рассказал, что случилось с Георгием. Он услышал, как Елена заплакала и параллельно начала что-то говорить своему сыну.

— У нас бабушка гостит, все в порядке. Спасибо вам, что позвонили.

— Возьмите такси, я компенсирую. И насчет денег за лечение тоже не беспокойтесь. Пусть врачи делают все, что нужно.

— Спасибо, спасибо…

Когда Дмитрий положил трубку, он виновато посмотрел на Катю.

— Еще раз извини за случившееся, — произнес он.

— Не нужно извиняться. Лучше давай приберемся здесь. Я помогу…

Более провального свидания нельзя было даже придумать. Сначала Дима не угадал с рестораном, затем история с «летающим» Лосем и скорой помощью, и в довершение уборка стекла. Было решено всего лишь немного подмести, чтобы уже завтра этим вопросом занималась домработница. Таким образом злополучной люстре было дозволено провести еще немного в квартире, в которой она так и не прижилась.

— Красивая была, — заметила Катя, рассматривая уничтоженное произведение искусства. — Сочувствую.

— Да уж, после такого дня мне, определенно, нужно выпить, — усмехнулся Дмитрий. — Идем, помянем мою люстру.

— Давай по одному бокалу, и тогда поедем, — улыбнулась девушка.

— А больше одного мне и не светит. Я же за рулем…

Спустя несколько минут Дима и Катя устроились в гостиной с бутылкой вина. По стеклу яростно барабанил дождь, поэтому Лесков разжег камин, отчего в комнате моментально сделалось уютно. Танцующие языки пламени дарили ощущение покоя, и впервые за этот вечер Кате наконец удалось расслабиться. Сидя на диване, она смотрела на огонь и неспешно потягивала вино. Почему-то происходящее вдруг перестало ее пугать, а мысли о том, что ей нельзя общаться с Дмитрием, постепенно отступили. Они знали друг друга с детства, так почему они должны прерывать общение? Ведь никто из них не переступает черту.

Постепенно Дима и Катя разговорились о прошлом. Они вспоминали детские годы, воспитателей, поездки на экскурсии. За этим диалогом время вдруг стало каким-то несущественным, и они как будто вернулись в прошлое. Снова стали детьми, которые встречались на «Чердаке» и тайком от старших пили вино. Дима с иронией вспоминал свои юношеские «подвиги», Катя делилась своими.

— Помнишь, когда Прапорщик вывез нас с палатками к озеру, я была единственной, кто не пошла купаться, — произнесла девушка.

— Ты вроде не умела плавать?

— Я плавала лучше чем большинство наших мальчишек, — рассмеялась Катя. — Но ровно за день до поездки я прочитала сборник страшилок. И один из рассказов был про пиявок-мутантов. Мерзкий до тошноты. И те пиявки как раз жили в похожем водоеме… В общем, я как увидела это озеро… Представляешь? Взрослая двенадцатилетняя барышня испугалась придуманных водяных чудищ.

— Знала бы ты, чего боялся взрослый двенадцатилетний пацан, — усмехнулся Дима. Он поставил бокал на край стола и откинулся на спинку дивана.

— И чего же он боялся? — Катя чуть склонила голову на бок, лукаво глядя на своего собеседника.

— Да ты еще всем расскажешь, — с иронией заметил он.

— Я никогда в жизни не выдавала чьи-то секреты! — воскликнула девушка. — Выкладывай давай! Я же призналась тебе про пиявок.

Дмитрий чуть помедлил, словно размышлял, стоит ли открывать столь великую тайну, но затем, понизив голос, произнес:

— Я боялся девчонок.

— Девчонок? — недоверчиво переспросила Катя, после чего не выдержала и рассмеялась.

— Именно. Вы всегда казались мне совершенно непонятными существами, но самым страшным для меня представлялись поцелуи. Я абсолютно не понимал, как это делается, а, главное, зачем. И чертовски боялся, что однажды наступит тот момент, когда придется испытать это на своей шкуре.

— Поцелуи?

Дмитрий молча кивнул.

— Насколько мне не изменяет память, целовался ты весьма прилично, — ответила Катя и тут же пожалела, что сказала это. Все-таки вино сделало свое дело — она стала меньше задумываться над словами. И в этот миг Лесков придвинулся к Кате так близко, что она отчетливо ощутила аромат его парфюма.

— Как ты можешь знать? — тихо спросил он. — Тебе же сравнивать было не с чем.

Катя почувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее. Лесков будто нарочно заманил ее этим разговором в ловушку, из которой она уже не могла выбраться.

— Дима, я…, - девушка хотела было что-то сказать, но Дмитрий прервал ее поцелуем. Его губы коснулись ее губ сначала осторожно, словно пробуя на вкус, а затем поцелуй стал более требовательным. И Катя не смогла не ответить. В последнее время она представляла этот момент слишком часто, чтобы сейчас заставить себя отстраниться. Девушка приоткрыла губы, позволяя Диме углубить поцелуй, и почувствовала, как у нее начинает учащаться дыхание. Рука Лескова скользнула под ткань пиджака Кати и легла девушке на талию, лаская ее тело через шелковую ткань майки.

На секунду Белова прервала их поцелуй, чтобы прошептать его имя, но Дмитрий снова накрыл ее губы своими. Его прикосновения становились все более жаркими, и Катя невольно запрокинула голову, позволяя ему целовать ее шею. Но вот девушка попыталась отстраниться еще раз.

— Дима, пожалуйста, — прошептала она, мягко перехватывая его руку, когда он стянул ткань пиджака с ее плеча. — Не надо.

Эти слова подействовали. На миг Дмитрий замер, все еще касаясь губами ее обнажившейся кожи, а затем отстранился и внимательно посмотрел девушке в глаза. Он чертовски хотел ее, и она отзывалась на его ласки. Так в чем же дело?

— Прости, я не могу, — Катя поспешно натянула на плечо ткань и, комкая ее в пальцами, еле слышно произнесла. — У меня есть парень.

В этот вечер ей безумно хотелось забыться, позволить всему идти так, как хотелось, но человек, который сейчас ждал ее дома, не выходил у нее из головы.

Какое-то время Лесков молчал, словно пытался осознать услышанное. По его лицу было непонятно, что он сейчас испытывает, однако, когда Дима наконец ответил, Катя поняла, что все кончено. Его голос прозвучал непривычно формально, а именно — абсолютно ровно и безэмоционально.

— Я вызову водителя, чтобы он отвез тебя домой.

С этими словами Дмитрий набрал номер шофера Бранна и попросил старика приехать. Теперь оставалось только переждать эти мучительно долгие двадцать минут.

— Дима, прости, пожалуйста. Я не думала, что все зайдет так далеко, — попыталась было оправдаться Катя. — Так не должно было случиться.

— Все в порядке, — спокойно ответил Дмитрий. — Мы всего лишь не поняли друг друга. Такое иногда случается.

— Ты не злишься? — не поверила девушка.

— Абсолютно. Хочешь кофе?

Лесков до последнего сохранял поразительное спокойствие, а Катя изо всех сил пыталась сдержать слезы. Еще ни разу в жизни ей не было так стыдно и так больно одновременно. И поведение Дмитрия не смогло обмануть ее. Она задела его, и наверняка эта встреча станет для них последней. Еще пару дней назад Катя обещала себе, что больше не будет с ним видеться, но теперь она по-настоящему осознала, что это для нее будет значить.

Дмитрий помог Кате надеть пальто и проводил ее до машины, после чего вернулся в квартиру и с облегчением закрыл дверь. Строить из себя ледяное изваяние после того, что только что произошло, оказалось невыносимо сложно.

«Черт возьми…. А ведь Олег говорил, что она с кем-то живет…», — думал Дима, меряя шагами комнату. «С чего я решил, что она одна… Нет, не решил, она сама так сказала… Надо выяснить, что у нее там за орел».

В этот момент он, сам того от себя не ожидая, в ярости смахнул на пол дорогую китайскую вазу. Сейчас Дима даже был рад тому, что злится. В первое время злость мастерски глушит ощущение пустоты и дает время немного залатать душу.

Тем временем водитель Бранна то и дело посматривал в зеркало на свою пассажирку. Старик заметил, что девушка плачет, хотя и пытается скрывать свои слезы. Она поспешно стирала их с лица и нервно покусывала губы, не смея смотреть больше никуда, кроме как в окно. В душе Катя была рада, что ее вез не Георгий — тот бы мигом доложил Лескову о ее состоянии. К тому же Гоша наверняка полез бы к ней с расспросами. Старик оказался куда более тактичным.

Когда девушка наконец приехала домой и зашла в подъезд, она невольно задержала взгляд на пустом подоконнике. Димины цветы исчезли с него в тот же день, как Катя оставила их. Видимо, кто-то решил отнести их своей подружке или украсить квартиру.

Катя открыла дверь своим ключом, и первым делом услышала запах жаренной картошки. Стас уже хозяйничал на кухне, готовя для них ужин.

— А говорила, что заканчиваешь раньше, — услышала она его веселый голос. Темноволосый парень двадцати шести лет выглянул в прихожую и приветливо улыбнулся. Однако, заметив заплаканное лицо Кати, Стас немедленно сделался серьезным.

— Что случилось, котенок? — спросил он, поспешно приблизившись к ней. — Эй, милая? Расскажи мне.

Его встревоженный ласковый голос заставил Катю почувствовать себя еще хуже. Лучше бы он накричал на нее, мол, где ты шляешься, пока я готовлю тебе ужин. Но вместо этого Стас притянул ее к себе и крепко обнял.

— Тише, родная, ты чего? — от его слов Катя заплакала еще сильнее. Она спрятала лицо у него на плече и тихо прошептала:

— Прости меня…

— За что, Катя? — недоумевал парень. Он поглаживал ее по волосам, не понимая, что такого могло случиться за несколько часов. — За что ты просишь прощения?

Катя молчала, и от этого Стас заметно встревожился.

— Ну же, родная, ты все мне можешь рассказать. Что произошло?

— Ничего, — прошептала Катя.

«К счастью, ничего…»

Глава VIII

Это утро должно было перечеркнуть вчерашний день и отправить его в прошлое, в котором валяются такие же ушедшие дни. Однако погода в который раз оказалась проворнее и снова успела переместиться. Она вновь принялась заливать дождем улицы, выворачивать ветром зонты и дергать деревья за их тощие облезлые ветви. Москва выглядела насупившейся и угрюмой. Хмурое небо болталось на проводах, норовя вот-вот соскользнуть вниз в очередном приступе дождя, а люди безуспешно пытались укрыться от всепоглощающей сырости.

Такая погода идеально отражала сегодняшнее настроение Лескова. После вчерашней истории, он долго думал над тем, как теперь правильно себя вести. Продолжать общение с Катей было бы одинаково сложно для них обоих, и Дмитрий не знал, стоит ли пытаться вернуть хотя бы дружеские отношения. Даже после всего случившегося Лесков не испытывал к этой девушке антипатии. Он скорее не понимал ее. Не понимал, почему Катя солгала ему по поводу своего парня? Он четко помнил, как задавал ей этот вопрос в их первую встречу, и как девушка отрицательно покачала головой. И, если бы она сказала правду, Дмитрий не стал бы вести себя так, как повел вчера…

В этот раз Лесков снова сел за руль сам и впервые почувствовал, насколько ему не хватает водителя. Оказывается, вести автомобиль в самый час-пик — это преотвратительное занятие. Каждый норовит влезть на другую полосу, кто-то подрезает, кто-то гудит. Город напоминал долбаный муравейник. Вспомнив о Георгии, Дима решил, что, наверное, будет правильно, навестить своего горе-шофера и дать денег медперсоналу, чтобы получше за ним ухаживали. В конце концов, «нежданчики» Лося всегда были связаны только с добрыми порывами. Видимо, своей попыткой повесить люстру бедолага хотел загладить вину на тему своих неуместных комментариев.

Спустя полтора часа Дмитрий наконец добрался до больницы. Он зашел в ближайший магазин, чтобы купить пострадавшему немного фруктов, после чего направился на поиски его палаты. В одном из коридоров он на миг остановился, пытаясь понять по указателям, в какую сторону ему нужно свернуть. И именно в этот самый момент из-за двери одной из палат до него донесся возмущенный голос супруги Георгия:

— Гоша, это вообще кто? Нет, я не поняла! Кто это такая?

Ответ Лося Дмитрий не услышал — либо тот был настолько слаб, что говорить не мог, либо говорить было нечего.

— Я спрашиваю, кто эта женщина? — продолжала восклицать супруга.

Дмитрий приоткрыл дверь, и перед ним предстала картина «Елена Грозная убивает своего мужа». Точнее планирует закатить такой скандал, от которого заложит уши как минимум у всех пациентов на этом этаже. Елена стояла у самой двери, в отчаянии глядя на крашеную блондинку в сером вязаном платье, которая растерянно переводила взгляд с Гоши на нее и обратно.

— Георгий, я в последний раз спрашиваю, кто эта женщина? — взвизгнула Лена, чувствуя, что вот-вот расплачется. Она давно подозревала мужа в измене, но каждый раз тот прикрывался Дмитрием. И вот теперь все наконец прояснилось.

Карина первой заметила приоткрывшуюся дверь, и, встретившись взглядом с Дмитрием, внезапно послушно положила пакетик с фруктами на прикроватную тумбочку и улыбнулась Лескову. Парень улыбнулся ей в ответ.

— Я и забыл, что поручил тебе привезти ему фрукты, — произнес Дмитрий, заходя в палату. — Здравствуйте, Елена. Ну как ты, больной?

— Здравствуйте, Дмитрий Константинович! — воскликнула жена Георгия, растерянно взглянув на вошедшего. — Ой, так эта женщина…

— Она от меня, — ответил Дмитрий. Затем он посмотрел на перебинтованного Лося, лицо которого с перепугу казалось еще более серым.

— Ой, Бога ради, извините, пожалуйста, — Лена прижала руки к груди, виновато глядя на Карину. Девушка улыбнулась в ответ.

— Я могу идти? — спросила она, обратившись к Дмитрию.

— Да, возвращайся на работу, — ответил Лесков. — Или… какие у тебя еще дела были?

— На работу нужно, — послушно ответила девушка. — Выздоравливайте, Георгий Кириллович.

Затем она еще раз улыбнулась супруге Лося, после чего вышла из палаты. Гоша, все еще не веря в свое счастливое спасение, ошарашенно смотрел то на Дмитрия, то на свою жену.

— Здравствуйте, — растерянно пробормотал он, но его приветствие мигом потонуло в восторженных восклицаниях Елены. Пухлая тридцатипятилетняя женщина принялась суетиться, раскладывая подле мужа привезенный гостинец и одновременно причитая:

— Дмитрий Константинович, как приятно, что вы приехали. Как Гоше повезло с таким начальником! Спасибо за то, что помогаете нам. И еще раз, ради Бога, извините, что я накричала на вашу помощницу.

Я думала, она — очередная вертихвостка, которая хочет увести из семьи отца.

— Да кто меня хочет увести? Кому я нужен? Реально сдурела от своей ревности, устраиваешь истерики на ровном месте! — возмутился Георгий, уже несколько придя в себя. Он до сих пор был в шоке от того, что Карина, обычно тихая и робкая, внезапно так ловко подхватила игру Дмитрия. И в этот миг мужчина почувствовал сильную благодарность к своему ушлому начальнику.

— На ровном месте? Чья бы корова мычала! Таскаешься вечно, черт знает где. То с мужиками в баню, то на рыбалку. И еще Дмитрия Константиновича приплетаешь…

— Но я реально дела Дмитрия разруливаю, — принялся врать Георгий. — И те женщины — это его знакомые, не мои! Я же не знал, что ты такой нежданчик выкинешь, ревновать начнешь. Мне что, уволиться, чтобы тебе спокойнее было? Или к пидару на работу устроиться, чтобы ни одной бабы в округе не мелькало?

— Дмитрий Константинович, не слушайте его, — смутилась Елена. — Я наоборот очень рада, что Гошенька у вас работает.

— Еще недавно ты орала, что он разрушает нашу семейную жизнь, а сейчас вдруг позитивчик попер? — возмутился Георгий, за что супруга одарила его убийственным взглядом.

С минуту Лесков молча слушал эту перебранку, а затем произнес:

— Елена, вы не могли бы нас ненадолго оставить наедине? Хочу поговорить с вашим супругом по поводу работы.

— Ой, конечно, конечно! Спасибо Вам за все, — с этими словами женщина поспешно вышла из палаты и закрыла за собой дверь. Дмитрий проводил ее взглядом, после чего приблизился к постели Георгия.

— Босс, вот честняк реальный: даже когда упал, так не радовался вашему приходу, как сегодня! Думал, мне кранты…, - выпалил Лось и схватил Лескова за руку, крепко пожимая ее. — У меня до сих пор офигенчик конкретный.

— Ты как-то чередуй их что ли…, - еле слышно произнес Дмитрий, положив пакет с фруктами на гору других.

— Да я же не знал, что Каришка придет. Сказал ей, что с десяти можно навещать. И они пришли…

— И ты мне еще советы даешь…, - с иронией заметил Лесков. — Надо было разное время называть.

— Умная мысля приходит опосля, — согласился Георгий. — Слава Богу, с Ленкой хоть на мази. Теперь только с Каришкой разрулить осталось.

— Ну а как твое состояние?

Лось тяжело вздохнул и пощупал широкий пластырь на лбу.

— Как видите. Поломался немного, — грустно ответил он. — Два ребра раздолбал, плечо покорежил, морду малехо потрепал. Осколок глубоко ввинтился, поэтому штопали. Час назад Лепило заходил, наколол чем-то, пока не болит. Да ладно, что там я… Я вам вот что хотел сказать: спасибо, что мужикам меня не сдали! Вот, все теперь для вас сделаю. Просите, что хотите.

— Главное, не делай того, о чем я тебя не прошу, — Лесков снисходительно посмотрел на своего шофера. Георгий всегда так порывисто клялся, что, будь Дима более сентиментальным, то давно бы уже пустил слезу.

— Недавно Кастет заезжал с пацанами, — продолжал Георгий. — Спрашивали, как я зверье покрошил, уважуху высказали. Реально на позитиве оставили. Раньше они со мной так не общались, а сейчас, как к корешу подъехали. По-пацански побазарили, как надо.

— Ты мне лучше скажи, на кой черт ты люстру полез вешать?

Судя по рассказу «умирающего лебедя», Дмитрий примерно понял, что побудило Лося карабкаться вчера к потолку. В целом история вырисовывалась следующим образом: когда Георгий доставил люстру в квартиру, выяснилось, что мастеров придется ждать еще полтора часа, и шофер решил сделать работу самостоятельно. А Дима при таком раскладе и деньги бы сохранил, и дома бы спокойно отдохнул.

— И еще таким образом хотел извиниться за свой базар нефильтрованный, — закончил свое печальное повествование Георгий. Он виновато посмотрел на лицо босса, мысленно молясь о том, как бы тот не посчитал нужным вычесть стоимость люстры из его жалованья.

— Мне хватило бы словесных извинений, — ответил Дмитрий. — Ладно, поеду я. Поправляйся.

Перед уходом он заглянул в кабинет лечащего врача Георгия и оставил ему на кофе пятитысячную купюру, а также передал несколько тысяч работающим на этаже медсестрам.

— Вы присмотрите за ним, девчонки, — сказал он, улыбнувшись одной из них. Та заулыбалась в ответ, с интересом глядя на молодого человека в дорогом черном костюме.

— Можем и за вами присмотреть, если захотите, — кокетливо произнесла она, на что Дмитрий усмехнулся и направился прочь.

Когда он приблизился к машине, рядом с ней уже стоял светловолосый худощавый мужчина в коричневом пальто. На вид этому человеку можно было дать и сорок, и все пятьдесят. Лесков кивнул ему в знак приветствия и указал на свободное сидение рядом с водительским креслом.

— Я тут вам, Дмитрий Константинович, папочку одну собрал, как вы просили, — произнес мужчина, когда машина тронулась с места. — Проверил по своим каналам, по ментовской линии…

— И что накопали, Владимир Иванович? — спросил Лесков, бросив быстрый взгляд на тонкую кожаную папку в руках мужчины. Ему всегда нравилось, как быстро работает этот человек.

— Ну сильно на таких не накопаешь, — мужчина слегка пожал узкими плечами. — Паренек чистенький. В криминале не замечен — так мелкие штрафы за парковку, пару раз превышал скорость, приводов не было. Через пару дней исполнится двадцать семь лет. Родился в Москве в семье преподавателей. Работает пожарником, по званию — старший лейтенант. Имеет награду за проявленное мужество при исполнении служебных обязанностей.

«Ну конечно, с кем же еще может встречаться Белова. Только с героем», — с досадой подумал Дмитрий. Он так надеялся, что этот Станислав Волошин окажется каким-нибудь невзрачным парнем, имеющим проблемы с законом и финансами, но ухажер Кати не оправдал его ожиданий.

— А фото есть? — сухо спросил он.

Владимир Иванович немедленно открыл папку и извлек на свет распечатанную фотографию. С нее на Диму смотрел приятный на внешность темноволосый парень с серыми глазами. Он счастливо улыбался, словно всем своим видом хотел заявить: «Смотри, Лесков, Катя предпочла меня!»

— Я понял. Уберите, — с долей раздражения произнес Дмитрий. В этот миг он почувствовал, что ему чертовски хочется отомстить этому парню. Например, позвонить знакомым гаишникам, чтобы героя-пожарника останавливали на каждом повороте и проверяли его машину. Но Лесков быстро отбросил эту дурацкую мысль. Мелкие пакости были эффективны, если хотелось насолить какому-нибудь выскочке. А вот развлекаться таким образом со Стасом было унизительно для самолюбия…

Рабочий день Дмитрия протекал в привычном ключе. Парень старался занять себя, как можно сильнее, чтобы лишний раз не вспоминать о Кате и ее доблестном ухажере. Папка с краткой биографией героя валялась в нижнем ящике стола, и Лесков решил больше не заниматься дальнейшим расследованием. Владимиру Ивановичу оставалось лишь узнать, как долго Волошин встречается с Беловой, и есть ли у него какие-либо девушки на стороне. Тогда Дмитрий позаботился бы о том, чтобы Катя получила белый конверт с фотографией любовницы. Быть может, после этого идеальный лик московского супергероя несколько померкнет?

Где-то около трех часов дня ему позвонил Бранн. Он сообщил о том, что вечером они приглашены на вечеринку в один из самых дорогих особняков на Рублевке.

— Давид Маркович совершил удивительную покупку и желает отпраздновать ее, — произнес Киву. — Мне предложили взять с собой свою спутницу, но, полагаю, вам будет полезнее увидеть столь интересную вещицу…

— Что за вещица? — полюбопытствовал Дмитрий, но Бранн лишь загадочно усмехнулся.

— Поверьте мне, вы не будете разочарованы…

Когда вечером автомобиль Бранна подъехал в дому Лескова, Дмитрий уже был готов. Он надел свой лучший костюм, уложил волосы и застегнул на запястье свои самые дорогие часы. Парень понимал, что в доме Давида Марковича собираются такие люди, на фоне которых он будет выглядеть, как бедный родственник, поэтому решил хотя бы попытаться не ударить в грязь лицом. К его удивлению, Бранн выглядел намного проще: никаких бриллиантовых запонок, дорогущих часов и костюмов за несколько тысяч евро. Напротив, Киву был одет в свой повседневный костюм.

— Вы сегодня сверкаете, как начищенная монета. Наверное, надели на себя все самое лучшее? — с легкой иронией в голосе поинтересовался Бранн.

Услышав этот тон, парень заметно смутился.

— Мне стоило надеть домашнюю майку и джинсы? — спросил он.

Снисходительная улыбка Бранна стала чуть шире. За эти годы Дмитрий заметно изменился, но в каких-то нюансах он по-прежнему совершал ошибки.

— Дмитрий, позвольте вам дать совет на будущее, — мягко произнес Киву. — Никогда не наряжайтесь так, как вы одеты сегодня. Особенно, если вы желаете произвести впечатление в высшем обществе. Сейчас вы выглядите так, словно пытаетесь вывалить все свои деньги на всеобщее обозрение. И, конечно же, никого такими суммами не удивите. Только небогатые люди стремятся демонстрировать свой доход. Или необразованные. Вы ведь не хотите, чтобы вас причислили к тем или другим?

Киву довольно откинулся на спинку сидения, наблюдая за тем, как Дмитрий молча снимает с себя часы и запонки, а затем прячет их в карман пальто.

— Галстук тоже ни к чему, — заметил Бранн. — Это неофициальный прием. Так, для близких друзей…

Лесков беспрекословно снял с себя галстук и расстегнул пару верхних пуговиц. Затем, словно признавая свой промах, усмехнулся и тихо поблагодарил своего спутника.

Какое-то время они ехали молча, погруженные каждый в свои мысли, но вот Киву снова обратился к Дмитрию:

— До меня дошли любопытные слухи… О том, что случилось с Георгием Лосенко. Как он себя чувствует?

— Не могу сказать, что хорошо, — Лесков пожал плечами. — Несколько переломов. Ему дают обезболивающие.

— Очень самоотверженно было с его стороны — сцепиться с четырьмя бандитами, чтобы вас защитить. Редко в наше время встречаются такие герои.

«Тем не менее Белова умудрилась себе найти», — с досадой подумал Дмитрий, молча слушая своего собеседника.

— Надеюсь, вы сами не пострадали? — заботливо поинтересовался Бранн. И именно эта интонация насторожила Лескова.

— Нет, — осторожно ответил он. — Он же защитил меня.

— Тогда позвольте задать вам вопрос: быть может, проснувшись сегодня утром, вы почувствовали себя овчаркой?

— Что? — не понял Дмитрий.

Бранн усмехнулся:

— Овчаркой. Это порода собак.

— Я знаю, что такое «овчарка». Я не понимаю, к чему вы клоните?

— Досадно, — с иронией протянул Киву. — Тогда я проявлю любезность и вам объясню. Ваша история с Лосенко настолько топорно придумана, что у меня просто не поворачивается язык назвать это словом «ложь». Вы не лжете, Дмитрий, вы брешете. Учитывая все нюансы вашего… «характера», вам не стоило никакого труда заставить нападающих в панике разбежаться. Но вместо этого вам захотелось посмотреть на турнир по вольной борьбе с участием вашего шофера?

Дмитрий молчал. Из-за Лося он постоянно попадал впросак, и Бранн с удовольствием читал ему морали вот таким вот снисходительно-насмешливым тоном. Едва забылась история с нижним бельем Каришки, так теперь вот это…

— Бранн, неужели вам настолько важно, что происходит с моим шофером? — Дмитрий решил ответить вопросом на вопрос, чтобы оправдываться пришлось уже Киву. Но не тут-то было.

— Я хочу, чтобы вы сказали мне, что вынудило вас так сильно избить его? Поверьте, я не осуждаю вас. У Лосенко — удивительный талант оказывать медвежьи услуги всем, кто имеет неосторожность ему понравиться. И на наше несчастье, бюро этих медвежьих услуг работает круглосуточно и без выходных. Кстати, именно поэтому я и передал Лосенко в ваше распоряжение. В отличие от меня вы всегда можете на него «повлиять». Так что, я спрашиваю вас о случившемся не потому, что сержусь, а потому что мне просто любопытно.

— Но я не избивал его! — возмутился Дмитрий. — Посмотрите на его комплекцию и на мою…

— Лосенко вполне мог прислушаться к вашей просьбе и любезно не давать сдачи, — продолжал издеваться Бранн.

— Я не хочу продолжать этот разговор, — Дмитрий отвернулся и посмотрел в окно. В какой-то миг он уже даже подумывал выдать своего проблемного шофера, но слова Лося о том, что «мужики его засмеют» заставили Лескова промолчать…

Жилище Давида Марковича Розенблата представляло собой роскошный четырехэтажный особняк, который заметно выделялся на фоне других домов. Архитектор, создавший этот шедевр, определенно вдохновлялся румынским замком Пелеш, который также был выполнен в стиле неоренессанса. Острые башни особняка вонзались в черное небо, словно желали продемонстрировать величие своего владельца, а массивная ограда дарила ощущение стабильности и защищенности. Казалось, все проблемы живущего там человека разбивались о стены, и в дом проникали только покой и уют.

Дмитрий даже представить себе не мог, что он, мальчишка из питерского детдома, когда-нибудь окажется в подобном месте. Он вышел из машины, чувствуя легкую робость и уже представляя, что скорее всего никто кроме Бранна даже не заговорит с ним. Или обратится только затем, чтобы высказать свою насмешку. Здесь Лесков был чужаком: это был мир «старых» денег, громких фамилий и исторического прошлого.

— Ведите себя спокойно, — еле слышно обратился к нему Бранн, заметив, что Дмитрий проигнорировал его предыдущую фразу. — Вы превосходите их так же, как они превосходят бедняков. Вы — «иной».

С этими словами Бранн усмехнулся и первым направился к особняку. Большинство гостей уже собралось в доме, и, когда Дмитрий вошел в зал, то его с головой накрыли свет, блеск и классическая музыка. Здесь собралось около двухсот человек. Мужчины, средний возраст которых составлял примерно пятьдесят лет, были одеты в дорогие, пошитые на заказ костюмы, но, как и предсказывал Бранн, в их облике не чувствовалось вычурности. Зато женщины стремились превзойти самих себя. Такое обилие бриллиантов можно было встретить разве что в «Тиффани». Драгоценные камни украшали шеи, руки, мочки ушей и даже прически и платья здешних дам. Наряды некоторых из них были нарочито откровенными, что несколько не вязалось с возрастом их владелиц. Каждая стремилась выглядеть оригинально и затмить остальных. Пары прогуливались с бокалами, потягивая шампанское, кто-то собирался группами и дискутировал о политике и экономике, несколько женщин обсуждали покупку холодильника для шуб.

Бранна здесь встретили тепло, к Дмитрию проявили любопытство. Для светских львов и львиц парень выступал чем-то вроде «свежего мяса», которое хотелось рассмотреть и изучить. В какой-то момент Лесков почувствовал, что к нему относятся немного снисходительно, и даже не из-за денег, а в первую очередь из-за его возраста. И, когда хозяин дома задал очередной вопрос, глядя на него, как на подростка с отцовской сигаретой, терпение Лескова подошло к концу. Когда он заговорил, по коже присутствующих побежали мурашки. Он применял свои способности внушать страх, и люди, затаив дыхание внимали каждому его слову.

Бранн наблюдал за ним с долей иронии. Он понимал, что так не понравилось Дмитрию в поведении присутствующих, но не удержался оттого, чтобы наедине не прокомментировать его выходку.

— Дурной тон — пугать тех, кто пригласил вас к себе в дом, — заметил Киву.

— Они пригласили вас, а не меня, — улыбнулся Лесков.

— Зато теперь все смотрят на вас с придыханием. Вы довольны? — продолжал забавляться Бранн. — Прежде вы были куда скромнее.

— А у меня хороший учитель, — ответил Дима. — Кстати, быть может, в этот раз вам все же стоило взять с собой спутницу. Посмотрите, они все пришли с женщинами… Хотя нет, те двое у ледяной фигуры…

— Они — геи, — сообщил Бранн, с иронией глядя на то, как Дмитрий меняется в лице.

— Час от часу не легче, — пробормотал парень. — Надолго мы здесь?

— До тех пор, пока Давид Маркович вдоволь не потешит свое самолюбие и не презентует нам наконец свою покупку.

— Так что за покупка?

— Терпение, Дмитрий… Пообщайтесь пока с людьми, заведите новые знакомства. И постарайтесь больше никого не пугать. Здесь много женщин с пластическими операциями, и они намного старше, чем кажется на первый взгляд. Своими забавами вы можете случайно довести их до инфаркта.

Дмитрий не сдержал улыбку.

— Я буду осмотрительнее, — пообещал он.

Спустя несколько минут Лесков оставил Бранна общаться с какой-то пожилой дамой, а сам отправился на балкон, чтобы покурить. На улице было холодно, но желание хоть ненадолго выбраться из иллюзии мишуры и пафоса пересилило.

Дмитрий вежливо улыбнулся находившемуся на балконе молодому человеку и, встав поодаль, прикурил сигарету. Этого темноволосого парня он прежде не встречал, иначе Лесков немедленно узнал бы его. Внешность незнакомца и впрямь была запоминающейся — он был поразительно красив. Парень бросил на Дмитрия острый внимательный взгляд, после чего чуть улыбнулся в ответ.

Наедине они пробыли недолго. Уже через минуту на балкон вышла темнокожая девушка в шелковом платье цвета шампанского. На ее плечи была наброшена белая меховая накидка.

— Дорогой, я тебя потеряла, — тихо сказала она на английском, обратившись к парню, и ласково приобняла его. Затем улыбнулась Дмитрию и кивком головы поприветствовала его. — Тебе стало скучно?

— Я там почти никого не знаю, — на английском ответил парень. — Когда уже наконец покажут телепорт? Ничего не говорили?

— Нет, милый… Пока ничего…

Услышав эти слова, Дмитрий внимательно посмотрел на говорящих.

«Телепорт? Неужели они появились в открытом доступе?»

В последнее время о телепортах не говорил только ленивый. Сообщалось, что корейцы наконец умудрились переместить из Сеула в Вашингтон кошку, но всюду замалчивалось, что наконец-то провели испытание на человеке. И уж тем более никто не знал, что «промежуточные арки» теперь появились в продаже. Разумеется, Давид Маркович достал свою новую игрушку на черном рынке, но каким образом он умудрился стать одним из первых?

Тем временем незнакомец несколько раздраженно сломал сигарету о пепельницу, после чего еще раз покосился на Дмитрия. В этот раз уже оценивая дороговизну шмоток и явно пытаясь определить ее положение в обществе.

— Вы говорите по-английски? — внезапно обратился он к Дмитрию. В глубине карих глаз вспыхнуло любопытство.

— Не особо хорошо, — нехотя ответил Лесков. Английский он хоть и учил, но на практике нигде не использовал, поэтому представлял, какой у него «замечательный» акцент.

— Ошибаетесь. Ваш английский превосходен, — в типичной манере иностранца польстил парень. — Вы извините, что отвлекаю вас. Всего лишь хотел спросить, не знаете, на какое время назначена презентация?

— Не знаю…

— Хорошо, спасибо…. А, простите, я же не представился. Стивен. Стивен Хартингтон. А эта моя девушка — Клаудия Фишберн. Мы из Соединенных Штатов.

— Дмитрий Лесков. Из России, — парень уже начал жалеть, что вышел на балкон. Теперь ему предстояло мучиться, разговаривая на английском. Словно издеваясь, Стивен решил продолжить знакомство.

— Я впервые в России. Мне нравится Москва. Русские — очень интересные люди, добрые, приветливые.

«Ну хорошо, хоть про водку и медведей не вспомнил» — подумал Дмитрий, но в ответ заставил себя вежливо улыбнуться.

Однако Стивен не унимался.

— Вы когда-нибудь были в Америке?

— Да.

— А где именно?

— Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Лас-Вегас, Сан-Франциско, Майами.

— Вау! — поразился Стивен. — Я бы тоже хотел так объездить Россию. Хочу побывать в Санкт-Петербурге. Вы когда-нибудь бывали в этом городе?

Диме хотелось сказать «нет», чтобы побыстрее отвязаться от американца, однако он все же честно признался, что там родился. К счастью для Лескова, в этот момент их разговор был прерван появлением официанта, который сообщил, что Давид Маркович приглашает всех пройти в малый зал.

Услышав это, Лесков вернулся к Бранну, и они уже вместе направились в соседнее помещение.

То, что находилось в малом зале оказалось накрыто белой атласной тканью, и нельзя было рассмотреть, что под ней находится. Однако по форме предмет напоминал трехметровый продолговатый ящик, вертикально поставленный в самом центре помещения и окруженный столбиками с красной лентой. Люди с любопытством перешептывались, пытаясь понять, что скрывается под тканью, а виновник торжества лишь загадочно улыбался. Но вот Давид Маркович наконец вышел вперед и произнес:

— Мои дорогие друзья! Я собрал вас здесь для того, чтобы разделить с вами свою радость. Еще в детстве я зачитывался фантастическими книгами и мечтал, что однажды вся эта чудо-техника появится и у нас. Будут летающие автомобили, лазерное оружие, роботы всех разновидностей и специализаций. Но я даже представить себе не мог, что однажды ученые все-таки сумеют разработать…

С этими словами Давид Маркович указал на то, что скрывалось под тканью. Затем он взял ножницы и перерезал красную ленточку, символично открывая проход к неизвестному.

— Разработать телепорт!

По залу пронесся удивленный вдох, когда атлас соскользнул с предмета, открывая всем нечто, похожее на кабину лифта.

— Эта штуковина ходит не по этажам, а по городам, — воскликнул Давид Маркович. — И это не фокус, нет! Сейчас я на ваших глазах зайду вовнутрь, исчезну, а через минуту вернусь с фотографией, сделанной в лаборатории Сеула, где сейчас находится второй существующий в мире телепорт для людей.

В тот же миг зал утонул в аплодисментах. Давид Маркович театрально поклонился, нажал на одну их сенсорных кнопок на панели управления, и двери телепорта открылись. В какой-то миг его тело практически полностью поглотил свет, а затем грузная фигура Давида Розенблата исчезла.

Дмитрий не верил своим глазам. Как и остальные он был поражен увиденным. И даже на лице Бранна читалось неприкрытое удивление.

— Надеюсь, вы не пожалели, что составили мне компанию? — тихо спросил Киву, обратившись к Лескову. Парень чуть заметно кивнул, все еще не в силах отвести взгляда от телепорта.

— Сколько может стоить такая «арка»? — спросил он.

— Даже предполагать не буду. Разумеется, со временем цена на них упадет, но пока…

Возвращение Давида Марковича ожидали с таким волнением, как когда-то советский народ ждал возвращение из космоса Юрия Гагарина. Но вот на панели управления загорелась одна из кнопок, и двери телепорта медленно разъехались в стороны. Все увидели широко улыбающегося Давида Марковича, но в тот же миг по его лицу потекла кровь. Ровно в центре лба появилось пулевое отверстие, и тело мужчины грузно осело на пол. На несколько секунд воцарилась гробовая тишина, а затем раздался дикий крик Сары Розенблат, супруги Давида. Она первой поняла, что ее мужа застрелили, а затем понимание обрушилось на всех. Люди в ужасе попытались выбраться из зала, начался хаос. Лескову и Бранну повезло, что они стояли у стены, а на пути у обезумевшей от страха толпы.

— Дмитрий, успокойтесь, — произнес Бранн, обратившись к парню. — У вас глаза медные…

Такое случалось, когда Лесков терял контроль — нервничал, боялся, злился или просто оказывался в темноте. Глаза немедленно выдавали его, и парень поспешно отвернулся, чтобы никто из присутствующих не успел заметить.

— Кто стрелял? — в тревоге спросил он. — И, главное, почему мы не слышали выстрела?

— Полагаю, мы не обратили на него внимания, — ответил Киву. — Убийца хотел, чтобы мы увидели лишь тело…

— Ни один наемник на такое не способен, если он не… — в этот миг Дима осекся.

— Вы хотели сказать, не «иной»? Он сейчас здесь, скорее всего также визжит, как и остальные, чтобы не привлекать внимания. Полиция не найдет его. Наверняка, он уже позаботился о том, чтобы камеры в этом зале внезапно оказались неисправными…

Глава IX

Случившееся в доме Давида Марковича потрясло не только свидетелей столь циничного и хладнокровного убийства — об этой истории узнали на территории всей России. Пресса мусолила скандальное появление телепорта, купленного на черном рынке, и громкое имя убитого, а обычные люди говорили о том, что никакие деньги не могут защитить человека от пули. В свою очередь полицейские сообщали лишь о том, что пистолет принадлежал одному из охранников Давида Марковича, но мужчина утверждал, что в момент убийства он находился в саду. И это подтверждалось показаниями свидетелей. Когда и при каких обстоятельствах у него пропал пистолет, охранник пояснить не смог. К тому же на оружии не было обнаружено никаких отпечатков. Пистолет был найден в малом зале, прямо на полу.

Однако не это больше всего озадачивало следствие: было непонятно, почему никто ничего не заметил, а, главное, даже не слышал выстрела. На пистолете не было глушителя. Возникло предположение, что люди восприняли этот характерный звук не как выстрел, а как неотъемлемую часть работы телепорта. Никто ведь прежде не сталкивался с «промежуточной аркой», поэтому присутствующие не могли знать, что работает она совершенно беззвучно.

Катя узнала об убийстве Розенблата на работе, но не придавала случившемуся особого значения до тех пор, пока не услышала фразу Оли о том, что Дмитрий Лесков тоже был на том вечере. Бледная, как полотно, Катя заперлась в своем кабинете. Несколько минут она сидела за столом, глядя в одну точку, а затем потянулась к мобильному телефону. Ей невыносимо захотелось услышать Димин голос, чтобы поверить в то, что он в порядке. Мысль о том, что это Дима мог погибнуть в тот вечера, впилась в сознание, как заноза.

Катя выбрала в меню телефонной книжки номер Лескова, но нажать на кнопку «позвонить» она так и не решилась. Что она скажет ему? Привет, Дим, я звоню тебе в перерыве между работой и своим парнем? И зачем она вообще солгала ему?

Девушка отложила телефон и закрыла лицо руками. Жгучее чувство стыда вновь охватило ее. Ну почему все получалось настолько неправильно? Почему нельзя было просто позвонить человеку, который ей не безразличен?

Катя не могла знать того, что мысли Дмитрия были идентичными. Когда он после той злосчастной вечеринки вернулся к себе на квартиру, первым делом он набрал номер Кати. И точно так же, как и она, не подтвердил звонок. Ему чертовски хотелось услышать ее голос, теплый и родной. Вот только звонок не подразумевает лишь «слушать», звонок подразумевает еще и «говорить». А что он ей может сказать? Привет, мне тут хреново, бросай своего парня и приезжай? Наверняка, Стас сейчас рядом с ней, и его звонок только испортит ей настроение.

В итоге Дмитрий отложил телефон и направился в ванную комнату. Хотелось смыть с себя этот день, а затем лечь в постель и поскорее заснуть. Подставив лицо под теплые струи воды, парень думал о том, что его красивая квартира с дорогой мебелью больше не кажется ему уютной. Тепло камина не могло заменить тепло объятий, а книги закрыть страницами одиночество.

Когда Лесков вышел из душа и бросил взгляд на дисплей телефона, то заметил оповещение «Пропущенный: 1». Он схватил мобильный, желая проверить, кто звонил, и почувствовал разочарование, увидев имя Нади. Воробьева вряд ли могла так быстро узнать о случившемся на вечеринке, поэтому скорее всего хотела пригласить его в гости. Так оно и оказалось. Следом Диме пришло смс-сообщение: «Мне скучно. Приезжай, сладкий. Предлагаю бартер: секс на бутылку вина:)».

Немного поколебавшись, Лесков прошел в гардеробную, переоделся и вскоре вызвал такси. Он ненавидел себя в такие моменты, но это лучше, чем сидеть в квартире и мусолить в мыслях собственную жизнь. В машине, он практически не слушал разговорчивого шофера, который жаловался на три вечные «П» — пробки, погоду и правительство, но его болтовня все же позволяла не проваливаться в воспоминания до самого конца.

Когда они наконец подъехали к дому Нади, снова забарабанил дождь. Тяжелые капли, падающие на асфальт, словно подчеркивали одиночество Дмитрия, мол, смотри, сейчас ты один, а с ней будет тепло.

Воробьева встретила своего гостя, облаченная в тонкий шелковый халат темно-алого цвета. Длинные белоснежные волосы рассыпались по ее плечам, на губах призывно темнела такая же темно-алая помада.

— А где же вино? — с улыбкой спросила Надя, заметив, что в руках Дмитрия ничего нет. Ее позабавило то, что Лесков так торопился к ней, что забыл о ее условии. Девушка потянулась, чтобы поцеловать его, но Дмитрий отстранился, отчего ее губы лишь слегка коснулись его щеки.

— Смотрю, мы не в настроении, — хохотнула блондинка. — Проходи. Расскажешь, что случилось. Но вообще-то я надеялась, что ко мне приедет Ромео, а не Гамлет.

Дмитрий молча снял обувь и пальто, после чего прошел следом за Надей в гостиную.

— Я думаю, нам пора поговорить, — произнес он, когда девушка устроилась в кресле напротив него.

— Боже, если ты о том фотографе, который щупал меня за зад, то расслабься — он гей! — отмахнулась блондинка. — Как там Пушкин писал: «Я лишь Лескову отдана и буду век ему верна»?

Дмитрий проигнорировал ее шутку и тихо произнес:

— Надя, у нас ничего не получается. Мы лишь создаем видимость счастливой парочки, но на деле ни ты, ни я не чувствуем себя таковыми. В последнее время мы практически не общаемся, у нас нет общих интересов…

— Отчего же? — теперь шутливый тон Нади прозвучал уже натянуто. — Один общий интерес у нас все же есть! Нам хорошо в постели.

— Помимо постели есть еще кое-что. И сейчас мы просто теряем время на бессмысленные отношения, у которых никогда не будет продолжения.

Чуть помолчав, Дима спокойно и в то же время уверенно произнес:

— Нам нужно расстаться.

С минуту Надя смотрела на него, словно не верила своим ушам. Она ждала, что Лесков вот-вот рассмеется, скажет, что все это шутка, а затем они займутся сексом. Но Дмитрий опустил глаза.

— Ты хочешь сказать, что ты меня бросаешь? — сдавленно произнесла она. — Бросаешь меня?

— Я не бросаю тебя. Я хочу, чтобы мы расстались.

— Это одно и тоже! — истерично воскликнула Надя и резко поднялась на ноги. — Ты просто урод, Лесков! Придурок конченый! Меня никто никогда не бросает! Это я всех бросаю, понял? Завтра же я дам интервью всем изданиям, даже самой занюханной газетенке, чтобы все узнали, какой ты мудак! Козел гребаный! ЭТО Я БРОСАЮ ТЕБЯ!

Дмитрий тоже поднялся с места, и, взяв девушку за плечи, мягко произнес:

— Надя, успокойся! Рано или поздно мы бы все равно расстались. И ты это знаешь.

— Пошел нахрен! — закричала Надя, оттолкнув его руки. — За мной мужики толпами стелются, подарками заваливают, замуж зовут. Уже завтра здесь выстроится очередь на десять километров. Ты мне вообще не нужен!

Девушка закрыла лицо руками и громко разрыдалась.

— Скотина ты, вот ты кто! — кричала она. — Нашел себе новую шлюху, а я, значит, побоку? Я тоже себя не на помойке нашла!

— Ты должна успокоиться, — мягко повторил парень, когда волна криков чуть поутихла. — Ты — красивая, успешная, молодая девушка. Твоя карьера сейчас на взлете. У тебя все будет хорошо. Если у тебя возникнут проблемы, я помогу. Если понадобятся деньги, я тебе их дам. Но я не люблю тебя и обманывать не хочу. Прости меня.

— Пошел ты, — всхлипывала девушка, размазывая по лицу тушь. — Ты с Анжелкой спутался, да? Она вечно об тебя обтиралась. Сука!

— Надя, у меня никого нет, — Дима знал, что она не поверит, но в данном случае он говорил правду. — Я один. Но мне, действительно, нравится другая девушка. Давно. Просто тогда я не понимал этого.

— Кто она? — выдавила из себя Надя. — Я ее знаю?

— Нет.

— Она сейчас у тебя в квартире?

— Говорю же, нет. Более того, у нее есть парень.

— Лесков, ты ненормальный? — воскликнула девушка, от удивления даже перестав плакать. — Если у нее есть парень, зачем ты меня бросаешь? Что ты вообще тут устроил?

Дмитрию было тяжело доводить эту линию до конца, но он сам был виноват в том, что все случилось так, как случилось. Смотреть на заплаканное лицо Нади и говорить ей такое — это было его наказанием. И ему было жаль. Чертовски жаль.

— Ты же ей даже не нужен! — выкрикнула Надя. В этот миг ей захотелось хоть как-то задеть Дмитрия, но по его лицу было трудно понять, о чем он думает. — Ты же сам говоришь, что она с кем-то! Что ты собираешься теперь делать?

— Пока что попытаюсь выпросить у тебя прощение, — мягко ответил Дима.

— Ты такой урод! — воскликнула девушка, вновь начав всхлипывать. — Я не собираюсь тебя прощать! Надеюсь, эта дура никогда с тобой не будет! Останешься один, а потом протрезвеешь и приползешь ко мне, как миленький. А я уже замуж выйду и буду счастлива! А ты нет! И что это вообще? Ты вот так просто возьмешь и уйдешь? И на этом все? Бросишь меня одну?

— Я оставлю тебе машину, на которой ты сейчас ездишь, — вкрадчиво ответил Лесков. Зная Надю, он понимал, что это единственное, что могло ее успокоить.

— А это вообще не обсуждается! Хрен я тебе отдам ее! — ответила девушка. Затем она подошла к зеркалу и вытерла лицо. — Я скажу, что я тебя бросила!

— Хорошо, — согласился Дима.

— Блин, как я теперь буду… Что девчонкам скажу?

— Все то же самое, что и мне. Только с улыбкой и гордо поднятой головой.

— Что ты — мудак, и я найду другого?

Когда Дима кивнул, Надя грустно усмехнулась.

Вскоре Лесков уехал, а она легла в постель и позвонила подруге. Девушка так делала всегда, когда ей нужно было выговориться. Плохое настроение немного отступало, и ей становилось легче. Она часто расставалась со своими ухажерами, но разговор с Димой стал для нее полной неожиданностью. И от этого было чертовски обидно. К тому же Лесков нравился ей. Он был симпатичным, дарил дорогие подарки и нравился ее подругам. Ей было хорошо с ним в постели и, главное, удобно по жизни. Не ревнивый, не эгоистичный, не жадный. Единственное, о чем Надя сейчас старалась не думать, любит ли она его по-настоящему или нет. Пока что это было слишком тяжело.

Для Димы же расставание с Надей было — как вправить вывихнутое плечо пациенту. Больно, но надо. Ему было жаль девчонку. Хотя Воробьева и слыла отпетой стервой, часто изменяла своим ухажерам и меняла их, как перчатки, Лескову не хотелось, чтобы она грустила. С ним она была честна и, возможно, даже по-своему любила его…

На следующее утро внезапно похолодало, и все последующие дни оказались засыпаны снегом. Сырая погода сменилась морозами, отчего улицы моментально превратились в каток. Зима словно вспомнила о своих обязанностях и решила немедленно избавить город от слякоти, залив все ледяным цементом. Люди передвигались по улицам неуклюже, поскальзываясь и размахивая руками, чтобы не потерять равновесие. На дорогах участились аварии. Зима насильно заставила Москву немного сбавить темп, но взамен подарила городу немного солнца. Оно искрилось на снегу, блестело на льду, играло на золотых куполах церквей, которые на фоне пронзительно-голубого неба казались еще более яркими.

Сегодня, приехав в офис, Дмитрий первым делом по привычке заглянул в ежедневник и увидел пометку, что в пятницу вечером должно состояться открытие Катиной выставки. Но, если прежде, Дима желал посетить это мероприятие, то теперь он откровенно не знал, что делать. С одной стороны, не принять приглашение — означало показать Беловой, что он настолько обижен, что не желает с ней общаться. А это в корне неверно. С другой стороны — на этой выставке обязательно будет присутствовать герой Волошин, и Дима своим появлением может поставить Катю в неловкую ситуацию. Вероятнее всего, ей придется представить Лескова своему молодому человеку, а Диме придется делать вид, что он рад этому знакомству. Быть может, Белова уже и сама не рада, что так опрометчиво пригласила его на выставку. И даже, если он пойдет, то кого пригласить с собой? Бранн не признает современных художников, Игорь интересуется искусством только в том случае, если можно «поиметь» творца, а брать с собой какую-то женщину и вовсе недопустимо. Остается только Иван. В идеале, если бы он приехал в Москву вместе с Ромой… Так хотя бы их появление на выставке будет выглядеть, как визит одноклассников.

Чуть подумав, Дима набрал номер своего помощника и попросил назначить ему встречу с художественным критиком Абрамом Когановым. Именно этот человек в своей статье в пух и прах разбил первую выставку Кати, заявив, что современное искусство должно поражать не только техникой, но и революционной идеей. Он утверждал, что в изобразительном искусстве главное — новые тенденции, поэтому «Черный Квадрат» всегда будет казаться более интересным и запоминающимся, нежели очередной, пусть даже очень хорошо выполненный портрет или пейзажик.

Попасть к Абраму Коганову на прием оказалось не так-то просто. Этот человек был весьма занятым, поэтому даже спустя несколько попыток договориться о встрече, помощник неизменно сообщал Дмитрию об отказе. Однако, когда Лесков позвонил лично, Абрам Львович внезапно согласился принять его в своем доме в Подмосковье.

Их встреча проходила в просторном кабинете, выполненном в стиле прованс. Несмотря на свои грозные статьи, Коганов предпочитал светлые тона, как в интерьере, так и в своей одежде. Дмитрию бросилось в глаза, что даже корешки книг на полках были преимущественно белых и бежевых тонов.

В кресле за массивным деревянным столом сидел невысокий худенький старичок с жиденькими усами. Его пушистые вьющиеся волосы с возрастом полностью поседели, отчего мужчина выглядел еще более бледным и напоминал собой одуванчик. По-прежнему яркими в его внешности оставались только живые темно-карие глаза.

— Абрам Львович, я очень благодарен вам за то, что вы сумели найти для меня немного времени, — произнес Дмитрий, когда они обменивались рукопожатиями. Сухая ладонь старика оказалась удивительно сильной.

— Вам следует благодарить не меня, а мое любопытство, — ответил мужчина и жестом указал Дмитрию на свободное кресло. — Вначале я не понял, кто вы, а потом мне стало интересно, что за дела могут быть у светского тусовщика к художественному критику. Я даже грешным делом подумал, что вы хотите показать мне свои картины…

С этими словами старичок тихо рассмеялся, ясно давая понять, что возможные Димины художества подвергнутся такому же осмеянию.

— К счастью для нас обоих, я пришел не поэтому. В живописи я поразительно бездарен, — с улыбкой ответил Дмитрий.

— А я уже решил, что это ваш хороший друг сделал оценку ваших работ и прислал вас ко мне. Бранн Киву ведь считает себя знатоком, — в голосе старика снова послышалась насмешка.

— Я в курсе, что у вас с ним были некоторые разногласия, но они совершенно меня не касаются. Опять же, не поэтому я искал с вами встречи…

— Что же тогда?

— Меня интересуют работы одной питерской художницы…, - начал было Дмитрий, но Абрам Львович немедленно его перебил.

— Ну конечно, — он снова рассмеялся, прижав к губам острый кулачок, украшенный серебряным перстнем. — Как же я не подумал о женщине? Наверняка, эта особа очень красива, амбициозна, однако совершенно бездарна, поэтому и прислала ко мне своего покровителя.

— Напротив, она не знает, что я здесь. И я уверен, что вы достаточно порядочный и тактичный человек, чтобы сохранить наш разговор в тайне.

— Становится все интереснее и интереснее. Но раз мы подходим к апогею спектакля, назовите мне, пожалуйста, имя этого молодого дарования.

— Белова Екатерина, — спокойно ответил Дмитрий, стараясь не замечать сарказма в голосе собеседника. — Я читал вашу статью, посвященную ее прошедшей выставке. Вы сказали, что ее работам не хватает индивидуальности и современности, но ничего не сказали ни о технике, ни о мастерстве. Я хочу понять, если работы Беловой внезапно станут «современными», хватит ли ей ее художественных навыков? Насколько я понимаю, в первую очередь вас не устраивают подача материала и темы?

Абрам Львович откинулся на спинку кресла и принялся барабанить пальцами по подлокотнику, словно обдумывая услышанное.

— Эта девочка не будет продаваться, — наконец произнес он. — Понимаете, одного только технического мастерства в современном мире недостаточно. Сейчас, когда камеры на телефонах снимают лучше, чем профессиональные фотоаппараты, когда каждая школьница может обработать снимок, изменив цвета, живопись просто обязана шагать вперед семимильными шагами. Классики давно уже все сказали, и Белова Екатерина не может перекричать их.

— А холст, поделенный тремя полосками… Может? — Дмитрий вскинул бровь, глядя на своего собеседника. — Или цветок, нарисованный детородным органом великого творца? Эти картины ведь продаются. И, надо заметить, стоят чертовски дорого…

— Потому что это вызов, это скандал, — старик театрально развел руками. — Люди любят платить за необычное и раскрученное. К тому же срабатывает стадный инстинкт. Один известный человек с причудами купил, а остальные подхватили. Если вы вдруг пересядете на повозку, запряженную лошадьми, обязательно найдется тот, кто захочет повторить ваши действия. Потому что вы популярны. И другие тоже захотят приобщиться к этой популярности… Но я не понимаю, к чему идет наш разговор?

— Я хочу узнать, планируете ли вы давать свою оценку предстоящей выставке Беловой?

— Разумеется, ведь это моя работа, — старик усмехнулся.

— А я могу вас попросить о том, чтобы вы уделили внимание преимущественно технике ее работ, а не тому, будут ли они продаваться?

— Не можете, потому что на мои отзывы ориентируются покупатели, — Абрам Львович почувствовал себя несколько уязвленным. — А работы этой девушки совершенно не актуальны!

Чуть помолчав, Дмитрий извлек из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку. Критик с интересом следил за тем, как Лесков пишет, а потом удивленно посмотрел на парня, когда тот вырвал листок и положил его на стол.

— А это может быть актуально? — спросил Дима, пристально глядя на собеседника.

— Дмитрий Константинович, — голос мужчины неожиданно потеплел. — Я, конечно, могу написать статью в более мягкой форме, но вы должны понимать, что на продажи картин это вряд ли существенно повлияет…

— В первый же день выставки будет выкуплена как минимум половина ее работ. Людьми, чьи имена у всех на слуху. В ваших интересах сделать так, чтобы были проданы все картины, потому что в дополнение к той сумме, вы получите еще пятьдесят процентов от стоимости каждой сделки. Главное, окажите мне услугу: девочка не должна знать, что ей помогают.

— Какой же вам в этом резон? — поинтересовался мужчина, удивленно глядя на собеседника. — У нее, насколько мне известно, есть молодой человек, и я видел его на прошлой выставке. Так что ваша благотворительность может остаться неоцененной.

В голосе старика вновь послышалась насмешка. Хоть парень и предложил ему выгодную сделку, тем не менее он не хотел выглядеть так, словно продался ему с потрохами. Такие, как Лесков, приходили к нему не в первый раз. Преимущественно, это были те, кто радели за успехи своих содержанок, жен или дочерей. Мало, кто из них обладал настоящим талантом, но, благодаря рекламе, они продавались…

Дмитрий проигнорировал его последнюю фразу, однако уже на выходе он не удержался и поинтересовался:

— А сами вы пишете картины?

— Нет, — сухо ответил Абрам Львович, после чего распрощался со своим гостем.

Уже по дороге в офис, Дмитрий собирался позвонить Ивану, однако, едва он достал из кармана телефон, на дисплее высветился телефон ассистентки Бранна.

— Да, Инга, здравствуй, — ответил Лесков, несколько удивленный ее звонком. Сегодня Киву говорил, что собирается работать над проектом «Процветание», поэтому помощь Дмитрия не понадобится ему до завтрашнего дня. Однако, если Инга звонила, значит, случилось что-то срочное.

— Добрый день, — поприветствовала его девушка. — В четверг Бранн вылетает в Петербург, и вы должны сопровождать его на встречу по поводу строительства гостиницы. Возникли сложности с покупкой земли…

— А когда обратно? — Дмитрий тут же вспомнил о назначенной на пятницу выставке.

— В понедельник.

— Нас примут на выходных?

— Да. Будут и неофициальные встречи. Подтверждаете свою поездку?

— Да, — задумчиво ответил Лесков, а затем уже уверенно добавил, — конечно. Я еду…

Глава X

Петербург можно сравнить только с наркотиком — однажды «попробовав», уже не забудешь. А то и вовсе, будет хотеться «попробовать» еще. Люди, родившиеся там, испытывают необъяснимую привязанность к этому туманному, сырому, насквозь пропитанному сквозняками городу. Петербург проникает в них незаметно, постепенно заменяя кровеносную систему своими каналами, костную ткань — брусчаткой, а сердце — величественными сводами Зимнего Дворца.

Дмитрий давно не был в этом городе, но Москва так и не смогла заменить его. Столица умела удерживать подле себя цепями амбиций и обязательств, Петербург же, напротив, приковывал именно душу. Сейчас, прогуливаясь по Невскому проспекту после очередной встречи, Дмитрий наслаждался атмосферой родного города. В меру живой, но при этом несуетливой. Казалось, время здесь убавило бег, словно хотело указать на то, что вот она — жизнь. Настоящая. Остановись наконец. Оглядись и послушай…

Все рабочие дела на сегодня были закончены, поэтому оставшееся время Лесков мог посвятить себе. Он не торопился звонить Ивану и Роме, потому что ждал звонка от человека, с которым не разговаривал целых девять лет. Когда Дима набрал его номер десять минут назад, тот не поднял трубку, поэтому парень решил немного подождать, прежде чем дальше планировать свой день.

И ждал Дима не зря: вскоре тот человек действительно перезвонил. Вначале его голос прозвучал угрюмо, но, когда Лесков представился, слова собеседника зазвучали заметно теплее. Парень получил приглашение на чай с ватрушками и, конечно же, согласился без колебаний. Перед этим он зашел в Дом Купцов Елисеевых и купил гостинца к столу.

Уже приехав на окраину Петербурга, где когда-то прошло его детство, Лесков смотрел в навигатор телефона и пытался понять, куда ему идти дальше. За девять лет район не сильно изменился, и, если сейчас шагать от метро прямо, а затем свернуть за магазином и пройти еще метров сорок, Дмитрий оказался бы на крыльце интерната. Но сейчас его интересовало несколько иное место.

Наконец парень нашел нужный дом, набрал код на двери подъезда и вошел вовнутрь. Первым делом в глаза ему бросилось идиотское граффити на стене, которое явно представляло собой эталон наскальной живописи здешних аборигенов. Лескову невольно вспомнилось, как он с остальными ребятами из стаи тоже «помечали территорию» подобным образом и усмехнулся тому, насколько крутыми они считали себя в тот момент.

То, что представляло собой в этом доме лифт, впервые вызвало у Дмитрия страх замкнутого пространства. Кабина кряхтела, трещала, дрожала, но все-таки нехотя ползла наверх, поднимая Лескова на пятнадцатый этаж. К тому же здесь до тошноты воняло мочой и дешевыми сигаретами. Почему-то многие люди обожали жаловаться на отсутствие денег, но никогда не жаловались на отсутствие мозгов и культуры. Парадокс в том, что даже свиньи живут чище, если они на воле, а нечищеный загон — это уже заслуга человека.

Наконец добравшись до пятнадцатого этажа и позволив себе вдохнуть полной грудью, Дмитрий позвонил в нужную дверь. Какое-то время он терпеливо вслушивался в тишину, а затем щелкнул замок. И Дмитрий лицом к лицу предстал перед Кузнецовым Михаилом Юрьевичем, более известным по прозвищу Цербер.

На Лескова с улыбкой смотрел поседевший пожилой мужчина в мешковатых темно-синих джинсах и сером свитере. За девять лет Цербер заметно постарел, однако Дмитрий узнал его сразу.

— Здравствуйте, Михаил Юрьевич, — произнес парень, улыбаясь в ответ. Он протянул ему руку для рукопожатия, однако Цербер лишь рассмеялся и крепко обнял своего гостя.

— Кто бы мог подумать, что ты станешь таким! — воскликнул он, потрепав Диму по плечу. — Ну чего стоишь, проходи! Сейчас чайник поставим, хоть согреешься. Я сегодня еще не выходил. Холодно там, небось?

— Ветрено очень, — ответил Дима, снимая с себя пальто и вешая его на свободный крючок у входной двери. Затем парень последовал за хозяином квартиры на кухню и положил на стол мешок с гостинцем.

— Это к чаю, — пояснил он, наблюдая за тем, как старик раскладывает приборы.

В первую очередь Лескова поразило то, насколько идеальный порядок царил в доме Цербера. Казалось, каждая вещица была здесь расставлена в алфавитном порядке, а пыль и вовсе не знала этого адреса. Дмитрий заметил аккуратный шовчик на кухонном полотенце и уже грешным делом начал подумывать, что Катя ошиблась, сказав, что Михаил Юрьевич живет один.

— К чаю, говоришь? Это же сколько нам чаевничать придется: тут еды на добрую неделю! — рассмеялся Цербер. — Садись, где тебе удобнее, рассказывай, как живешь. Что-то я о тебе знаю, даже пару фотографий твоих вырезал. Погоди, сейчас покажу…

С этими словами старик скрылся в соседней комнате и вернулся уже с конвертом в руках.

— Вот, смотри. Теперь у меня вот такое хобби появилось своеобразное: просматривать в магазине эти дурацкие журналы. Вдруг еще о тебе что-то написали. Представь себе картину: молодая девка стоит, листает, а рядом — старый дурак.

Цербер вытащил вырезки и ткнул в фотографию Димы с Надей.

— Девушка у тебя, конечно, закачаешься! Кукла! — прокомментировал он.

— Да мы расстались уже, — усмехнулся Дима.

— Правильно, — немедленно согласился Цербер. — Куклы — они пустоголовые. Тебе нужна другая девочка, хорошая.

— Вы мне с пятнадцати лет невесту подыскиваете.

— А потому что сам ничего путного найти не можешь, — в голосе Цербера послышалось знакомое ворчание. — Вроде вырос, а ума так и не набрался. По интернату все за своей Миланкой бестолковой таскался, а сейчас с этими куклами путаешься. И на каждой фотографии они у тебя вроде разные, а на лицо все как под копирку! У всех эти губищи одинаковые, рыбьи, лица размалеванные… Тьфу! Как будто хороших девочек нет.

— Хорошей девочке нужны серьезные отношения, — заметил Лесков.

— А тебе что ли не нужны? — удивился Цербер, поставив перед Димой чайник с заваркой. — Этот чай хороший, я его для гостей берегу. Катерина привозила. Уверен, тебе тоже понравится.

Лесков даже обрадовался, что Михаил Юрьевич переключился на разговор о чае, поэтому немедленно задал встречный вопрос:

— Ну а как вы поживаете?

— Потихоньку, — Цербер поставил чашки и принялся раскладывать по тарелкам привезенную Димой еду. — Не помогай, я сам. Мне двигаться надо! Так… Ватрушки пока в духовке, пусть еще «посидят» немного. Но ты мне напомни, а то я и забыть могу. Так и уйдешь, не попробовав.

— Вы умеете печь? — удивился Дима.

— А что там уметь? — пожал плечами Цербер. — Главное, химией никакой не пичкать, и будет вкусно. А то придешь в магазин, а там на упаковках одни «Е». Только и могут, что людей всякой гадостью кормить. А потом удивляемся, откуда столько болезней. Дети уже больными рождаются!

— Катя говорила мне, что вы в больнице лежали… Как сейчас ваше здоровье?

— Когда мне о нем не напоминают, нормально, — усмехнулся Михаил Юрьевич. — Ешь давай, худой совсем. Я думал, ко мне богач приедет, упитанный, с лоснящейся рожей, как по телевизору показывают. А этот сидит, просвечивается…

Дима улыбнулся и отрезал себе половинку бутерброда с икрой.

— Чем вы занимаетесь на пенсии? — спросил он.

— Кроссворды разгадываю, читаю, иногда в музей выбираюсь по пенсионной скидке. Гости у меня редко бывают, все один, но я уже привык. По детям только скучаю. Своих у меня нет, поэтому иногда хожу в интернат, помогаю воспитателям. Ой, Дим, знал бы ты, как хорошо его отремонтировали. Загляденье! И дети как будто добрее немного стали. У них даже велосипеды есть. У каждого. Представляешь?

— В детстве я мечтал о своем велосипеде, — задумчиво ответил Дима.

— Условия тогда были другими. Спонсоров у нас не было. А сейчас один миллионер каждый месяц большую сумму денег переводит. Назначил бухгалтера своего, проверенного. Дотошный такой еврейчик, умный, порядочный…

Их разговор постоянно прыгал с темы на тему, но так бывает, когда люди долго не виделись. Дима рассказывал о себе и своих друзьях, а Цербер по большей части говорил о том, кого видел из ребят да о своей покойной жене. Но вот Михаил Юрьевич внезапно упомянул об Артеме.

— Хороший мальчик вырос. Врачом стал. Хирургом! Его хвалят, и пациенты любят. Меня не раз навещал. А работает в нашей больнице, совсем рядом, так что мы с ним часто видимся. Он кстати сегодня до семи. Если хочешь, можешь успеть заглянуть к нему. Триста пятый кабинет. Но ты иди к четырем, у него перерыв в это время.

«Сомневаюсь, что он будет рад меня видеть», — подумал Дима, однако он все же решил сегодня заглянуть в больницу. Та история с Артемом долгое время не давала ему покоя, но однажды нужно было набраться смелости и встретиться с ним. Хотя бы для того, чтобы наконец извиниться.

Постепенно Цербер переключился на воспоминания о Димином детстве. Он рассказывал о том, что, будучи маленьким, Лесков был очень серьезным и сосредоточенным.

— Пока все бегали во дворе, ты смотрел на них, как на дураков, — хохотнул старик. — А потом ты с этим Виленским связался и таким же дурным стал…

Но вдруг Цербер прервался. Он вспомнил, что Катя говорила ему о смерти Олега, и подумал, что его слова могли задеть Диму.

— Ты извини, я про детство говорил…, - пробормотал старик.

— Мы и впрямь тогда были не слишком умными, — ответил Дима, снова вспомнив про Артема.

На какое-то время Цербер отвлекся, чтобы достать из духовки ватрушки, а, когда вернулся к столу, снова заговорил о Димином детстве. И в этот миг Лескову внезапно пришли на ум слова Бранна: «Дмитрий — твое ненастоящее имя. Скорее всего его поменяли, чтобы остальные дети тебя не дразнили».

— Михаил Юрьевич, я давно хотел задать вам один вопрос…, - задумчиво произнес Дима, — это ведь вы нашли меня на крыльце детского дома двадцать семь лет назад?

— Я, — подтвердил старик.

— Мои слова могут показаться вам странными…

— А ты говори, и я сам решу!

— При мне была какая-нибудь записка?

— Да, — чуть помедлив, ответил старик. — Что-то было… Но что-то бессмысленное.

— Может быть, там было имя?

— Нет, Дим, набор букв. Ни имени, ни фамилии. Называли тебя уже в детдоме. Фамилию тебе дали Лесков, потому что на тот момент директриса читала прозу твоего однофамильца — Николая Семеновича. А имя Дмитрий придумал я. Это греческое имя, переводится как «посвященный Деметре, богине земли». А я тебя как раз практически на земле нашел.

— Если бы вы только могли вспомнить, что было в той записке…

— Дим, это не было именем, да и будь там имя, не назвали бы тебя так. Дети бы загнобили. Там такой набор букв, что язык сломишь.

— Но откуда вы знаете, что это не имя? Может, родители хотели назвать меня так.

— Хотели бы, не бросали, — устало вздохнул Цербер. — Говорю тебе, не имя это! Я тогда еще специально в интернет полез, решил посмотреть значение. И смысл этого слова с водой был связан. Индонезийское, кажется, слово. То ли река, то ли ручей… Вот что-то такое…

— Название реки? — Дмитрий немедленно оживился.

— Нет, не название. Само слово. В общем, что-то с течением связано.

— Даже первой буквы не помните?

— Дим, ну что за «Поле Чудес» ты развел? Ну не помню я… Двадцать семь лет прошло… Да и важно ли теперь это?

Однако Лесков не унимался. Забыв про чай, он начал искать в телефоне перевод упомянутых Цербером слов на индонезийском. Был еще один вариант, как заставить старика вспомнить, но Дмитрий не посмел использовать на нем свои способности. А ведь достаточно было всего лишь приказать вспомнить…

— Как ты сказал? — внезапно переспросил Цербер, когда Дима озвучил очередное слово.

— А-ли-рЭн… В переводе означает «поток»…

— Да, точно, поток! — оживился старик. — Алирэн… И впрямь! Заведующая еще сказала, что аллергеном сразу же прозовут.

— Вы уверены, что это то самое слово? — Дима почувствовал, как его сердце начало биться быстрее.

— Да, уверен. Удивительная штука — память… Двадцать семь лет ведь минуло…

Время приближалось к четырем часам, когда Дима покинул квартиру Цербера. На прощание он попросил мужчину еще раз подумать над его предложением переехать жить в новостройку и звонить ему, если будет что-то нужно.

— Лучше детям эти деньги переведи, раз такой щедрый, — рассердился Михаил Юрьевич. — Зачем мне на старости лет новая квартира? Я и тут доживу оставшиеся годы. Помогай тем, кто нуждается в твоей помощи, парень. А я и так знаю, что ты неплохой. Ты лучше приезжай как-нибудь еще. Я правда рад тебя видеть.

На этих словах они распрощались. Почему-то на душе вдруг сделалось немного грустно. Диме было приятно увидеться с этим человеком, и он пожалел, что не связался с ним раньше. Лесков даже не догадывался, что Цербер так тепло относится к нему. В детстве Михаил Юрьевич казался ему строгим и придирчивым, но сейчас, оглядываясь назад, Дима начал понимать, что в каком-то смысле строгость Цербера была скорее отцовской. Он не выделял Лескова среди других детей, не давал ему каких-то особых поблажек, но было в его отношении что-то родное.

Дмитрий вышел из подъезда и, перейдя дорогу, направился в сторону больницы. Теперь его шаг больше не был таким бодрым, а к хорошему настроению стало примешиваться волнение. Парень нервничал, и несмотря на то, что Цербер дал ему номер телефона Артема, звонить заранее Дима не стал.

Свежеотремонтированное здание больницы предстало перед Лесковым спустя десять минут. За это время Дмитрий несколько раз прокрутил в голове то, что он скажет Артему. Но почему-то ни одна заготовленная фраза не звучала так, как хотелось бы. И существовала ли вообще такая фраза, которой можно было загладить свою вину за тот поступок в детстве?

Триста пятый кабинет Лесков нашел без труда — куда труднее было постучать в дверь. Но ответа не последовало.

— Консультации возобновятся через сорок минут. Сейчас у меня перерыв, — внезапно услышал Дима, раздавшийся за спиной мужской голос. Он обернулся и увидел стоящего перед собой невысокого рыжеволосого парня в очках. Его лицо было испещрено веснушками, за которые в детстве он получил кличку «конопатый». Вообще, у Артема было поразительно много прозвищ, причем одно обиднее другого.

— Ты? — вырвалось у рыжеволосого, когда он понял, кто только что стучался в дверь его кабинета. — Лесков?

— Привет, Артем, — Дима попытался вести себя как можно более спокойно, но его голос все же прозвучал неуверенно. — Мы… поговорить можем? Если занят, то я — до понедельника в Петербурге, и, возможно, ты найдешь время…

— Да я и сейчас найду, — прохладным тоном ответил Артем. — Интересно же, о чем спустя столько лет можно говорить с тем, из-за кого меня пырнули ножом. Отойди…

С этими словами Артем открыл ключом дверь и первым вошел в кабинет. Он сел за стол и жестом указал Лескову на стул, стоящий напротив.

— Давай, выкладывай! — в этот миг Дима уловил в голосе Артема несколько наигранную браваду. Видимо, парень тоже нервничал, и от этого стало чуть легче.

Лесков занял предложенное место и, немного помолчав, произнес:

— Хочу, чтобы ты меня выслушал.

— Я слушаю, слушаю, — Артем откинулся на спинку кресла, насмешливо глядя на своего собеседника.

— Если бы я мог вернуться в прошлое, — начал Дима, — то в тот день, когда ты попросил меня о помощи, я бы повел себя иначе. Но мы были детьми, Артем, и я испугался. Одно дело — это грызня с Виктором и его друзьями, другое дело — старшие. Я оказался таким же трусом, как и все остальные, с той лишь разницей, что я был тебе обязан. А это делает меня еще хуже. Единственное, о чем я не знал, так это о расправе. Виктор тоже угрожал мне ножом, но в ход его не пустил. Не знаю, почему они посмели это сделать с тобой…

Артем испытующе смотрел на Диму, ожидая от него главных слов.

— Я…, - Лесков занервничал сильнее. — Я пришел, чтобы извиниться перед тобой за случившееся.

— Да что ты говоришь? — внезапно Артем усмехнулся. — Это до тебя двенадцать лет доходило или внезапно пробудившиеся муки совести заставили великого Лескова снизойти до простых смертных?

Дима не ответил на его вопрос, но все же отвел глаза.

— Если я могу хоть как-то загладить…

— Что ты можешь загладить, Лесков? — в голосе Артема послышалась плохо скрываемая злость. — Шрам у меня на животе? Издевательства, которым я подвергался столько лет? Оскорбления, которые сыпались на меня со всех сторон? Меня унижали и били каждый божий день. И ни один из вас, уродов, даже не попытался за меня заступиться. На меня набрасывались всей сворой, пинали, а вы проходили мимо. Да, может, ты и не цеплялся ко мне, но своим молчанием ты позволял это делать другим. Ты хоть знаешь, каково это, когда тебя бьют?

— Не хуже тебя. Ты же сам нашел меня на полу в туалете. Как раз после "разговора" с Виктором…

Артем усмехнулся и нервно поправил очки.

— В общем так, Лесков. Извинения твои не принимаются. Можешь засунуть их сам знаешь куда. Я ненавидел тебя все эти годы и буду продолжать ненавидеть дальше. Буду ненавидеть вместе со всеми остальными уродами, жившими со мной в этих долбаных интернатах.

— В интернатах? — переспросил Дмитрий, интонацией обратив внимание на множественное число.

— А ты думал, что во втором зверинце мне будет лучше? Ну если только потому, что там у меня появился первый в жизни друг. Но Катька не могла защитить меня от новых издевательств. Ее и саму там не сильно жаловали. У нее так и не появилось ни одной подруги. Большую часть времени мы проводили вдвоем.

Дмитрий молчал, а Артем все больше распалялся. Было видно, что все, что скопилось у него за мучительные годы детства, он решил выплеснуть на Лескова. И Дима не перебивал его. Он ждал, когда Артем выговорится.

— А знаешь, что самое дерьмовое во всем этом раскладе? А, Сенатор? Знаешь что? — с этими словами рыжеволосый рассмеялся. — Я умудрился влюбиться в Катьку. Влюбиться в девчонку, которая за неимением подружки все эти годы изливала мне душу, как сильно ей нравишься ты!

Артем театрально развел руками, заметив, как Дима переменился в лице.

— Даже тут ты умудрился мне нагадить! — продолжал парень. — А я ведь, правда, в нее влюбился. Я поддерживал ее, помогал в учебе, успокаивал, когда она говорила, как ей тебя не хватает. Но, когда я предложил ей встречаться, она отказала мне.

Единственному парню, который нормально к ней относился. Ну и где справедливость, а, Лесков? Я работаю врачом за маленькую зарплату, а ты красуешься в журналах. Как ты стал таким богатым? Подставил же кого-то, да? Такие, как ты, честно не зарабатывают. В криминале, небось? Олега уже закопали, а ты и Иван еще бегаете? Уверен, что и вам недолго осталось… Единственное, о чем я жалел все эти годы, так это о том, что помог тебе. Надо было не вмешиваться, точно так же, как это делали ты и твои дружки. Все, теперь убирайся! Я не собираюсь тратить на тебя весь свой обеденный перерыв. Давай, уходи отсюда!

Не проронив ни слова, Дмитрий поднялся и покинул кабинет. Он понимал, что у Артема есть причины ненавидеть его, но не ожидал, что эта ненависть может быть настолько сильной. Еще и эта история с Катей… Немудрено, что Артем влюбился в свою заступницу. Белова оказалась единственной, у кого в тот момент хватило смелости заговорить с Маратом, в то время как остальные стояли и смотрели. Они все молчали в тот момент, пока старшие решали, вершить ли расправу над мальчишкой, из-за которого закрыли чердак.

Глава XI

Дмитрий стоял на балконе пятизвездочного отеля и неспешно докуривал утреннюю сигарету, когда его мобильный телефон внезапно начал подавать признаки жизни. В семь утра в субботу могли звонить только двое — Бранн или его вездесущая ассистентка. Однажды в такое время еще позвонила Надя, которая так напилась после вечеринки, что не могла понять, где она находится. Но это было скорее исключением из правил, нежели традицией.

На дисплее действительно высветилось имя Киву, и, Лесков с долей неохоты поднял трубку. Он опасался, что их сегодняшнюю встречу перенесли на более ранний срок, и придется выходить прямо сейчас, не позволив себе даже чашку утреннего кофе. Однако, к его облегчению, начальник всего лишь предложил вместе позавтракать. Видимо, дама, которую Бранну «подарили» на вечер партнеры по бизнесу, оказалась настолько неинтересной, что мужчина не позволил ей задержаться в своем номере до утра.

Спустя пятнадцать минут Дмитрий спустился в зал, где подавали завтрак. Бранн уже сидел за столиком у окна и с интересом читал сегодняшнюю газету. В его руке дымилась чашечка свежезаваренного кофе. На столе стояла пиалка овсяной каши с лесными ягодами.

Заметив приближающегося Лескова, Киву вежливо улыбнулся ему, после чего жестом указал на свободный стул напротив.

— Доброе утро, Бранн, — Дима улыбнулся в ответ и занял предложенное место. — Признаться, я несколько удивлен тем, что вы пожелали завтракать со мной. Я ожидал, что вы все еще проводите время с вашей вчерашней спутницей.

— Доброе утро, — поприветствовал его Киву. Услышав про Амелию, он чуть поморщился, словно ему напомнили о чем-то неприятном, а затем нехотя ответил: — Дмитрий, как только вы понимаете, что даже спустя полчаса вам по-прежнему не о чем разговаривать с женщиной, и она не приносит вам никакой пользы, делайте, как я — бегите.

Лесков с трудом сдержал смешок.

— По-моему, ее прислали вам не для общения, — заметил он. — Красота этой девицы должна была разом компенсировать все ее недостатки.

— Я честно пытался, но слово «экспрессо» оказалось сильнее меня, — Бранн принял печальный вид. — Оно травмировало мою психику даже сильнее, чем ваша, к счастью, искорененная привычка — говорить вместо «надеть» — «одеть».

— Мне всегда было интересно, почему вы так уверенно занялись моим перевоспитанием? — произнес Дима, когда официант подал ему кофе. — Даже отправили меня на курсы ведения переговоров. Хотя, по сути, никаких переговоров так ни разу у меня и не было. Я всего лишь смотрю в глаза.

— Я сделал это ради себя. Ваша дворовая брань идеально подходила для беседы с Лосенко и ему подобными. Но с определенного периода времени вы представляете непосредственно меня и поэтому должны подавать себя соответствующим образом. То же самое касается и вашей спутницы. Кстати, о спутницах… До меня дошел прелюбопытнейший слух. Некие пташки начирикали, будто вы и Надежда Петровна расстались?

— Слава бежит впереди нас, — философски заметил Дмитрий, отпив немного кофе. — И кто же эта пташка?

— Мне куда интереснее, кто та пташка, на которую вы обменяли столь «удобные» отношения. Я надеюсь, что она также известна в обществе, как и Воробьева. В противном случае, я не пойму вашего решения.

— Бранн, это я работаю на вас, а не мои девицы. Поэтому не считаю нужным перед вами отчитываться. Не сочтите за грубость, — из голоса Дмитрия исчезла привычная вежливость.

С минуту Киву молча смотрел на собеседника, после чего неприятно ухмыльнулся.

— Прежде вы любили красоваться своими трофеями, — заметил он.

— Ключевое слово «прежде». И нет никаких трофеев. Я, как и вы, не смог выдержать слово «экспрессо», разве что проявлялось оно несколько в ином виде.

— А Екатерина Белова не употребляет таких слов? — Бранн с долей иронии наблюдал за тем, как Лесков пытается скрыть свое замешательство. Сам того не замечая, Дмитрий крепче стиснул ручку чашечки, после чего поспешно поставил ее обратно на блюдце.

— Вы же не надеялись на то, что я не узнаю, — продолжал Киву. — Тем более после того, как вы пригласили на выставку этой девушки добрую половину моих знакомых, треть из которых пожелала позвать с собой меня.

— Мы росли вместе в детском доме. Я всего лишь хочу помочь ей.

— Бескорыстность — не ваш конек, — начал было Бранн, но внезапно осекся. Дмитрий почувствовал, что собеседник смотрит ему через плечо, поэтому обернулся сам. К ним через весь зал направлялись двое мужчин, всем своим видом давая понять, что точку в любом диалоге они ставят либо кулаком, либо пулей. Дмитрий вопросительно посмотрел на Бранна, однако Киву выглядел совершенно спокойным. Он даже ничуть не удивился, когда один из громил подтащил к их столику стул и плюхнулся рядом.

— Ну здравствуй, Киву. Извини, что не предупредили о своем визите, но ты что-то на наши звоночки не отвечаешь, хамишь, борзеешь. Пришлось подъехать, посмотреть, может, башку твою заумную кто травмировал, что ты так рамсы попутал.

Бранн чуть склонил голову на бок, после чего холодно улыбнулся.

— Я и ваш начальник все обсудили еще неделю назад, поэтому не считаю нужным продолжать дальнейшее общение…

— А это уже мы решаем, — перебил его собеседник.

Дмитрий бросил быстрый взгляд на второго амбала, прикидывая, как придется выкручиваться, если начнется заварушка. Зал был полон людей, поэтому демонстрировать при них свои способности было бы чертовски неудобно. В свою очередь, эти орангутанги тоже вряд ли возьмутся за оружие у всех на виду. Скорее всего назначат встречу на каком-нибудь пустыре.

И, словно подтверждая мысли Дмитрия, собеседник Бранна взял салфетку и написал на ней какой-то адрес, после чего положил ее перед Киву.

— Приезжай вечером к одиннадцати, есть о чем побазарить. Старшие приедут, послушают тебя, может, что решат. А, может, и не решат. Сам понимаешь, неправильно это — соваться на нашу территорию и вести себя, как хозяин. Некрасиво это. Люди обижаются.

Затем мужчина поднялся, глядя на Киву уже сверху вниз.

— Приятного аппетита, — произнес он, после чего наклонился и смачно плюнул в овсянку Киву. Затем смерил презрительным взглядом Дмитрия и направился прочь. Его спутник безмолвно последовал за ним.

— За такое и гортань вырезать простительно, — заметил Бранн, с долей отвращения отодвигая от себя овсянку. Затем он поманил к себе официанта.

— Вы уже решили, что будете заказывать? — невозмутимым тоном спросил он у Дмитрия.

Лесков с любопытством смотрел на Киву, после чего тихо поинтересовался:

— Что будем делать с этим «приглашением»? Ехать туда вдвоем — это самоубийство.

— Насколько я помню, вас туда не приглашали, — усмехнулся Киву, взглянув на салфетку. — Я даже не знаю, где это находится.

— Под Петербургом. В лесу, — прохладным тоном пояснил Дмитрий. — Я же вам говорил, что они не позволят строить гостиницу на своей территории, если не будут иметь с этого прибыль. Будут убивать рабочих, устраивать пожары, красть строительные материалы, разбивать стекла… Вы — не первый и не последний, Бранн. Но я вас предупреждал: одно дело, дать взятку парочке чиновников, другое — разбираться с этими.

Дмитрию пришлось прерваться, пока Бранн делал для них заказ у официанта, после чего добавил:

— Нельзя туда ехать. И в то же время, нельзя проигнорировать. Так что вы будете делать?

— Ничего, — Киву преспокойно откинулся на спинку стула.

— Что значит, ничего? — не поверил Лесков.

— То и значит. Меня пригласили, но это не значит, что я обязан идти.

— А у нас нет выбора. Они тогда сами придут.

— Не придут. Я сделаю пару звонков, и вопрос касательно обездоленных будет закрыт.

— Бранн, мне кажется, вы не очень понимаете, кто эти люди. Олег рассказывал мне…

— Дмитрий, поверьте мне, я в этом бизнесе намного дольше чем вы, поэтому не будем верить всем и каждому, а разберемся сами. Говорю же, нам ничего не угрожает. Если не верите, завтра утром вам под дверью оставят сумку, где будет лежать голова этого хама.

— Оставьте себе, — Дмитрий представил подобную посылку, отчего его желание завтракать окончательно пропало. Лесков не разделял уверенности Бранна, однако в какой-то миг ему показалось, что Киву знает, о чем говорит. Этот человек нервничал крайне редко, а в последнее время и вовсе напоминал насытившегося удава. Мало что могло вывести его из равновесия.

После завтрака было решено отправиться на запланированную встречу с очередным чиновником, а затем Киву сообщил Диме, что до завтра тот может быть свободен. И, конечно же, первым делом Лесков пожелал встретиться со своими друзьями. Случившееся за завтраком не выходило из головы, но спокойствие Бранна каким-то образом передалось и ему. Киву не относился к беспечным болтунам, которые надеялись на «авось», и скорее всего, если он говорил, что все под контролем, значит, так оно и есть.

После встречи Дмитрий отправился в гости к Ивану. Его друг наконец исполнил свою мечту и переехал в новостройку ближе к центру. Это было высоченное здание, выполненное сплошь из стекла. Для Дмитрия оно было слишком модным и слишком «холодным», однако обитель Ивана приятно удивила его. Стиль модерн заканчивался ровно на пороге его шестикомнатной квартиры, и дальше начинался классицизм. Высокие потолки, колонны с лепниной, светлые тона и мягкие линии совершенно не вязались с образом Ивана, но парень почти сразу пояснил, что бурную деятельность в создании этой квартиры вела непосредственно Вика.

— Заявила, что хочет жить во дворце, и мучила дизайнера до тех пор, пока комнаты не стали отдаленно напоминать то, что ей надо, — усмехнулся он.

— Как, в девять лет? — не поверил Дима.

— Она гораздо раньше научилась тыкать в картинки, — пожал плечами Иван.

— Неужто Маргарита согласилась терпеть поручения от маленькой девчонки?

— Маргариту пришлось сменить. Мелкая доводила ее до нервного срыва. Терпел Борис Степанович, — усмехнулся Иван. — Кстати, он с Викой неплохо сдружился, даже разрешал ей звать себя «дедушкой».

— Борис Степанович? — не поверил Дима. — Насколько я помню, он всегда был до ужасающего ворчливым. До сих пор не простил мне ту итальянскую люстру, которую разбил мой водитель.

— К ворчливым нам не привыкать, — Иван уселся на диван и сонно потер глаза. — Как ты так рано встаешь? Одиннадцать часов еще…

— Извини, стоило приехать позже.

— Да нет. Что за бред! Я рад тебе. Но был бы еще больше рад, если бы ты уже в четверг на связь вышел.

— В четверг у меня были дела. Сначала работа, потом ездил к Церберу, а потом заглянул на работу к Артему.

— К какому Артему? — не понял Иван. Он хотел было зевнуть, но, услышав слова друга, тут же передумал. — И насчет Цербера давай-ка поподробнее.

Вскоре Дима вкратце изложил причину своей поездки к Михаилу Юрьевичу, а также предложил Ивану взять Вику и как-нибудь заглянуть в гости к старику.

— Он одинок, и было бы здорово, если бы ты навестил его.

— Можно, конечно, — замялся Иван. Он с трудом представлял, как заявится в гости к тому, кого не выносил все свое детство, да еще и с ребенком. Возможно, старик захлопнет дверь перед его носом сразу же, как только поймет, кто стоит на пороге. Из всей «стаи» именно Ивану доставалось от Цербера больше всего. Проблема парня заключалась в том, что на тот момент он абсолютно не уважал старших и мог в весьма нецензурной форме выразить свое неодобрение воспитателям. К тому же Иван был единственным подростком, который не побоялся сцепиться с Прапорщиком и даже разбить тому нос. Правда, Ивану не прилетело по полной лишь потому, что тот был еще ребенком. В свою очередь у Цербера Иван не раз воровал сигареты, и когда попался на этом, то потом полгода не мог выйти из детского дома.

— Так что за Артем-то? — переспросил блондин, когда Лесков уселся напротив него с чашкой чая.

— Ну тот самый, рыжий, в очках, которого еще ножом порезали.

— Четырехглазый, что ли? — удивился Иван, невольно подавшись вперед. — И на кой он тебе понадобился?

Лесков чуть замялся. Хотелось как-то получше рассказать об их встрече, но в итоге Дима честно пересказал свой диалог с Артемом, умолчав только о Кате.

— В общем, он по-прежнему злится. Я не удивлен, но не думал, что настолько…

— А за что он злится-то? — в голосе Ивана послышалось раздражение. — Дим, ты чего? Нас всех били, как собак. Тебя, меня, Олега, Ромку, Игоря… Все получали то от Виктора, то от старших. Но с той разницей, что мы все давали сдачу. А этот орел ныкался по углам да за Катьку. Что за хрень вообще? Я что ли драться умел? Или Олег? Я просто усвоил одну вещь: если мне больно, то козел, который меня бьет, тоже должен испытывать боль. И поэтому надо бить в ответ. Вот и все!

— Тебя не травили всей сворой, — заметил Дима.

— Да неужели? А не помнишь, как было, когда я только пришел. Или когда Олег пришел. Я думал, ему вообще капец будет. Но он умудрился скорешиться с Виктором, и пошло-поехало. А этот даже не пытался ни с кем подружиться. Ревел, стукачил…

— Да не стукачил он.

— Ну хорошо, не стукачил. Но нельзя же, как баба, честное слово. Вот и сейчас он повел себя, как баба. Вместо того, чтобы дать тебе по морде, а потом вместе напиться, устроил тебе скандал. Плавает в этих своих соплях, ноет. Нахрена ты вообще поперся к нему? Дружить хотел?

— Говорю же, извиниться…

— Ну и что? Извинился? Полегчало? — усмехнулся Иван.

— Не очень, — Лесков чуть улыбнулся в ответ.

На это блондин лишь пожал плечами.

— Дим, запомни: что было, то прошло, — сказал он. — Ты уже ничего не можешь изменить, но зато можешь вынести из случившегося урок. Например, вот так ты больше никогда поступать не будешь. А вот эти вот бестолковые угрызения совести вообще ни к чему не ведут. Просто будешь портить себе настроение. Я бы на твоем месте поинтересовался бы у Артема, за кого за все это время заступился он? Ему повезло, что Катька — хорошая девчонка, которая все это время терпела рядом с собой размазню. Но даю руку на отсечение: он ни разу за нее не заступился.

— Мы этого не знаем, — ответил Дима. — Кстати, о Беловой. Ты сделал то, о что я тебя просил?

— Ты про корзину цветов? Да, курьер сообщил, что передал ей лично в руки. Открытку нарисовала и подписала Вика. Всех нас записала, в том числе и себя.

— Отлично, — Дима улыбнулся. — А что хоть нарисовала?

— Дракона! Что она еще может нарисовать… Вся игровая этими идиотскими драконами завалена. И ее уже плюшевые не устраивают. Ей как можно более реалистичных подавай. У меня на них скоро аллергия разовьется.

— Я кстати тоже привез ей дракона. Спасибо, что напомнил.

— Лесков, иди ты нахрен, — смеясь, протянул Иван, когда Дмитрий вытащил из пакета коробку с очередным крылатым ящером. — Ее няня уже кричит, что ребенка к психологу вести надо. Мол, ненормально это — любить чудовищ, а не принцев.

— А это вызывает какие-то проблемы в реальной жизни? — удивился Лесков.

— Нет, но она почти не играет с подругами. Вика невозможно упряма в плане развития сюжета. Должно быть только по ее и точка.

— Кого-то она мне напоминает, — усмехнулся Дима.

— Нет, я никогда не был таким бараном, — Иван отрицательно покачал головой. — А Вика как упрется — все девки рыдают. Когда праздновали ее день рождения, все подруги в соплях ушли, и мне еще три дня подряд звонили разъяренные мамаши.

— Дерется?

— Нет, дерется она с пацанами. Но это она правильно делает. А в день рождения мелкая забрала у всех свои игрушки и выгнала из квартиры. Я возвращаюсь в гостиную с тортом — никого нет. Только она сидит посреди комнаты в обнимку со своим драконом и ревет.

— А что случилось-то?

— Девочки предложили нарядить кукол в плащи из салфеток и устроить охоту на драконов.

В этот миг Дима не выдержал и расхохотался в голос. Иван тоже не сдержал улыбки. Любовь дочери ко всем сказочным чудовищам чертовски его озадачивала. Сказка, где Царевич убивает Змея-Горыныча заведомо считалась плохой и портила Вике настроение на несколько дней вперед. И это учитывая тот факт, что девочка совершенно не относилась к плаксивым.

— И у каждого дракона имена еще такие заковыристые. Сама придумывает. И не дай бог я напутаю — встает в позу и начинает читать мне мораль: папа, тебе же неприятно, когда тебя называют Ромой, а не Иваном, и драконам неприятно.

В этот раз Дима не улыбнулся. Ему вспомнилось то, о чем он говорил с Михаилом Юрьевичем, а именно — о странной записке, которая осталась у Димы после того, когда его мать навсегда ушла из его жизни.

— Цербер назвал мне мое настоящее имя, — внезапно произнес Дима, прервав рассказ Ивана на полуслове.

— Что за имя? — блондин удивленно посмотрел на собеседника. — И, главное, откуда он его знает?

— При мне была найдена записка, на которой карандашом было написано слово Алирэн. С индонезийского означает «поток».

С минуту Иван молчал, сосредоточенно глядя на Лескова. Вначале ему показалось, что друг шутит, и он уже готов был рассмеяться, но Дима оставался совершенно серьезным. Он задумчиво смотрел куда-то в пол, словно провалился в свои воспоминания, и, глядя на друга, Иван впервые не знал, как правильно реагировать.

— Никогда не слышал такого имени, — наконец пробормотал он.

— А это даже не имя. Просто слово.

— Может, это какой-то адрес? Например, название города, где сейчас живут твои родители?

— Нет, это не город. Я просмотрел все возможные варианты. Алирэн подразумевалось, как имя.

— И что… что ты теперь будешь с этим делать? Менять паспорт?

— Да перестань, — Лесков наконец улыбнулся. — Куда мне такое имя? К тому же, к Дмитрию уже все привыкли.

— Ну, если честно, да, — согласился Иван. — Не представляю, как я с сегодняшнего дня вдруг начинаю звать тебя Алирэном. Надо, кстати, запомнить.

— Да я же не для этого сказал. Так, просто…

— И я не для этого. Надо же как-то назвать очередного дракона, которого ты припер, — Иван весело улыбнулся.

Их разговор на минуту прервал звонок в дверь, и вскоре компания пополнилась еще на одного человека.

— Непривычно видеть тебя вне рамки телевизора, — поприветствовал Дима, появившегося в гостиной Рому. Темноволосый красавец укоризненно посмотрел на друга, после чего весело рассмеялся.

— Хватит троллить уже. Достали! — беззлобно проворчал он и шагнул Лескову навстречу, желая его обнять. — Вы пока надо мной издевались, я уже вторую программу вести начал. Называется «Взгляд изнутри». Комментирую события, происходящие в нашей стране, и беру интервью у экспертов. На следующей неделе будем обсуждать установку телепорта в Кремле. Будет присутствовать премьер-министр. Очень рекомендую к просмотру.

— Да вы там полощете одно и тоже. Установили и установили, — отозвался с кухни Иван. — Ты чай или кофе будешь?

— Я буду интеллектуальных собеседников! — хохотнул Рома, устраиваясь в кресле. — Ничего вам неинтересно.

— Ну почему же? — деланно удивился Лесков. — А как же деньги, тачки, женщины…

— Вот-вот, только это! — добродушно проворчал Рома. — Из года в год ничего не меняется. Вы пока там своими аферами занимаетесь, я по карьерной лестнице карабкаюсь. Говорил же тебе, Дим, что без твоих связей пролезу. И пролез. Так что, ерунда это все — ваши знакомства. Конечно, они бывают полезны. Но по большей степени только бездарям. А я как-то сам сумел. Понимающие люди заметили мои статьи и выступление на радио и позвали на работу.

«А кто сказал этим понимающим людям обратить внимание на твои выступления?» — с иронией подумал Дима, однако вслух ничего не сказал. В плане карьеры Рома был слишком гордым, поэтому всего хотел добиться сам. Вот только он не знал, что на его место хотели взять сына известного телеведущего, и Дмитрию пришлось приложить немало сил, что изменить ход событий.

— Как у тебя с супругой? — чуть понизив голос спросил Лесков, желая перевести тему.

Улыбка сошла с губ Ромы, и он молча пожал плечами.

— Ты подал на развод?

— Нет, — помедлив, ответил брюнет. — Если честно, я вот сейчас бахвалился на тему ненадобности знакомств, но…

— Но что? — продолжал допытываться Дима.

— Я боюсь, как бы она не повлияла на владельца канала. А она может. Он — ее бывший муж. И так уже меня недолюбливает, а тут такое… Я уже жалею, что связался со своей ассистенткой. Влюбился, как идиот. А теперь молюсь, как бы моя не узнала. Она крепко держит меня за горло. Это вначале все было легко и просто, а как женились, начала контролировать меня, как ребенка. Даже рубашку не позволяет выбрать самостоятельно. Это нормально? Если где хоть на пять минут задерживаюсь, уже звонит. Я больше не могу…

— Ты говорил с ней? — спросил Иван, поставив перед Ромой чашку черного чая.

— О чем мне с ней говорить? Каждый день гавкаемся, как собаки. Она уже выдвинула мне ультиматум, что в этом году мы должны зачать ребенка, потому что у нее такие планы. И ей плевать, что на данный момент ребенок — это последнее, что я от нее хочу.

— А чего ты от нее хочешь? — поинтересовался Лесков.

— Развода. И чтобы она не влияла на мою дальнейшую карьеру. Теперь ты понимаешь, Дим, почему я НЕНАВИЖУ полезные знакомства? Я вот знаешь, о чем подумал… Может… Даже и не знаю, как сказать…

— Говори, как есть…

— Я ненавижу такие вещи, но… Может, ты бы смог что-то сделать? Чтобы меня не уволили в тот же день, как ей позвонит мой адвокат? Может, ты бы мог поговорить с кем-то… Например, с Давидом Анатольевичем… Это и есть владелец…

— Я знаю, кто такой Давид Анатольевич, — перебил его Дима. — Я могу попробовать…

— Попробуй, — Рома благодарно улыбнулся. — Извини, что я донимаю тебя по такой ерунде, но на данный момент ты — единственный, кто может мне помочь.

Дмитрий молча кивнул. Он не представлял еще, как будет разговаривать с Давидом Анатольевичем, но примерно понимал, как устроить Рому работать на канале конкурентов. К тому же, попробовать сделать для него собственное шоу…

Когда Дмитрий вернулся в отель, на часах было около одиннадцати часов вечера. Он вошел в свой номер и уже хотел было снять с себя пальто, как внезапно вспомнил про Бранна. Утренняя встреча с двумя амбалами как-то отступила на второй план, но сейчас Дмитрий почувствовал, как его охватывает тревога. Он немедленно покинул свой номер и направился на этаж выше.

Постучав в дверь Бранна и так не услышав ответа, Лесков занервничал еще больше. Тогда он достал телефон и позвонил Киву. Какое-то время он слушал гудки, а потом звонок оборвался, словно кто-то сбросил его. Мысль о том, что Бранн поехал на встречу один, занозой впилась в мозг, в первую минуту не позволяя трезво думать.

Тогда Дмитрий спустился на ресепшн и поинтересовался у сотрудника, вызывал ли Бранн Киву такси где-то около часа назад. Молодой парень по имени Максим отрицательно покачал головой.

— Я вижу, что господин Киву оформлял на себя автомобиль, принадлежащий нашему отелю. «Бентли». Цвет — серебристый.

— А вы можете сообщить мне, где сейчас находится машина?

— Простите, но это конфиденциальная информация, — парень вежливо улыбнулся.

— Местонахождение, — повторил Дмитрий, пристально глядя Максиму в глаза. На миг на лице парня отразился страх, но затем он безропотно назвал адрес, где сейчас находился автомобиль. Система безопасности позволяла без труда обнаружить машину с помощью спутника. И когда Дима услышал адрес, он заметно побледнел.

— Оформите еще один автомобиль на меня, — севшим голосом произнес он и, едва получив ключи, бегом бросился на подземную стоянку.

Лесков понимал, что он не успеет, понимал, что Бранн придет в ярость, узнав о такой самодеятельности, понимал, что ничего не сможет сделать, если Киву уже убили. Мысль о том, что он может потерять этого человека, ужаснула его. Впервые Дима задумался о своем отношении к Бранну: вроде не друг, но в то же время Киву всегда был для него чуть больше, чем человек, тупо выплачивающий ему зарплату. У него часто бывали перепады настроения, и в гневе Бранн был поразительно жесток. Дима не раз становился свидетелем, когда Киву бил своими словами подчиненных, унижал их и втаптывал в грязь. Но бывали редкие минуты, когда Киву проявлял человечность. Он становился чутким и понимающим, и даже пытался помочь. С Димой он никогда особо не откровенничал, и Лесков толком ничего не знал о своем начальнике. Они вместе решали какие-то насущные проблемы, после чего каждый отправлялся в своем направлении.

«Ну мы же договаривались…» — Дмитрий почувствовал, как от собственной беспомощности его охватывает злость. Бранн действительно обещал Лескову вечером оставаться в отеле, и когда наступит время встречи, он и Дима спустятся в бар пропустить по бокалу вина. Вот только один из них из них солгал.

Лесков гнал машину на максимально разрешенной скорости, но, когда он выехал за город, то вдавил педаль в пол. Время приближалось к полуночи…

Добравшись наконец до нужного места, Дима оставил автомобиль на обочине и направился пешком по лесной дороге. Он знал, что идти недалеко, но не хотел привлекать шумом собравшихся на пустыре людей, если те еще не разъехались. Прежде здесь находился детский спортивный лагерь, но в последнее время в этом месте все чаще проходили бандитские разборки. Лесков заметил ржавую вывеску «Солнечный Круг» с отвалившейся буквой «р».

Дорога здесь была разворочена колесами внедорожников, но Дмитрий не обращал внимания на то, что его туфли уже промокли. В этот миг он даже не чувствовал холода. Единственное, что его озадачивало, почему воздух в лесу настолько разряжен. Складывалось ощущение, что сейчас Лесков находился высоко в горах, и поэтому чувствовался каждый вдох.

Первым делом Дмитрию бросились в глаза поваленные деревья. Часть из них оказались сломаны, часть вывернуты с корнями. В кромешной темноте его зрение позволяло разглядеть все до мельчайших подробностей, и от увиденного Лесков почувствовал, как мурашки бегут по его коже. Он невольно ускорил шаг, забыв об осторожности. Теперь Дима хотел только одного — добраться до центра. С каждым пройденным метром дышать становилось все сложнее, словно Лесков поднимался выше в горы. Он судорожно хватал ртом воздух и в какой-то миг даже остановился, пытаясь отдышаться. Бывший детский лагерь был совсем близко.

Какие-то деревья приходилось обходить, через некоторые — перебираться, но чем дальше Дмитрий продвигался, тем меньше этих самых деревьев становилось. Теперь их многолетние стволы все чаще представляли собой месиво из щепок.

Оказавшись на территории лагеря, Лесков ожидал увидеть несколько полуразвалившихся зданий, но вместо этого его встретил пустырь, заваленный камнями, осколками металла, стекла и древесными щепками. От увиденного парень невольно остолбенел, не в силах выдавить из себя ни звука, как бывало всегда, когда он испытывал панический страх. В какой-то момент Лесков даже пожалел, что способен видеть в темноте. Тогда бы он не смог разглядеть темную фигуру, стоящую посреди когда-то покрытого асфальтом стадиона. Сейчас весь асфальт был выворочен и разбросан по всей территории, открывая взгляду черную промерзшую землю. Большая часть камней парила в воздухе в сантиметрах десяти от поверхности.

То, что когда-то было двумя дорогими внедорожниками и серебристым «Бентли» тоже распалось на небольшие осколки, но еще страшнее было смотреть на куски человеческой плоти, костей и окровавленной одежды.

Фигура, стоявшая в центре всего этого хаоса внезапно пошевельнулась и повернула к Дмитрию свое лицо с янтарно-медными глазами. Это был Бранн. Рядом с ним предметы парили намного выше, достигая мужчине до пояса. Преимущественно, это были куски одежды и человеческих тел. Дмитрий мог видеть даже застывшие в воздухе капельки крови.

После Лесков будет сам задаваться вопросом, как смог пересилить свое оцепенение и, что еще важнее, шагнуть навстречу своему начальнику. Страх затмил даже чувство отвращения, когда кровавые куски человеческой плоти мягко натыкались на него, как на преграду, пачкая костюм, а затем, оттолкнувшись, медленно отлетали назад.

— Бранн, это я, — севшим голосом произнес Дмитрий, осторожно приближаясь к Киву.

— И в кого вы такой непослушный? — с досадой поинтересовался Киву. Он не хотел, чтобы кто-то стал свидетелем произошедшего. — Кажется, я просил Вас оставаться в отеле?

— Кажется, вы сами обещали остаться, — тихо отозвался Лесков. — Забавно… Я ведь был на сто процентов уверен, что вы потеряли свои способности. Даже бокал поймать не могли…

Бранн устало провел рукой по волосам.

— Вы ошибались, — так же тихо отозвался он. — Мои способности все еще при мне. Жаль, контролировать я их пока еще не могу. Как видите…

— Это из-за болезни?

— Скорее из-за лекарства, — нехотя признался Киву.

— А там, в Подмосковье, тоже вы? — Дмитрию внезапно вспомнились россказни Лося про атаку инопланетян.

— Да, хотел проверить…

— Почему мне не сказали? Вы же можете доверять мне!

— Я знаю, — в голосе Бранна внезапно послышались привычные веселые нотки. — Но проблема заключается в том, что я очень не люблю рассказывать о своих недостатках.

Глава XII

Случившееся в Петербурге еще долгое время шелестело на страницах печатных изданий, обсуждалось на телевизионных каналах и эхом рассыпалось в эфирах различных радиостанций. Но в этот раз никто не упоминал об инопланетянах — обсуждалась бандитская разборка, во время которой было применено взрывчатое устройство невероятной мощности. Ни с чем подобным российские спецслужбы прежде не сталкивались. По результатам экспертизы было выявлено, что в общей сложности на месте взрыва погибло восемь человек. Также во многих статьях упоминался похожий случай в Подмосковье, где впервые на территории России было испытано подобное оружие.

Больше всего проблем Бранну доставила взятая напрокат машина. Пришлось доказывать, что ее угнали, когда румын развлекался в одном из элитных стрип-баров. Нашлись свидетели, которые подтвердили слова Киву, а также были предоставлены записи с камер видеонаблюдения. Разумеется, сфальсифицированные. Что касается автомобиля, который брал напрокат Дима, то он попросту не был зафиксирован в базе, и поэтому программа определения локации машины не была активирована.

За всей этой суматохой мысли о том, что Дмитрий впервые увидел своего начальника «настоящим», отошли на второй план. Лесков старался не думать об увиденном той ночью, не вспоминать, и на какое-то время ему это помогало. Однако, вернувшись в Москву, Дмитрий несколько ночей подряд просыпался от кошмаров. Он не относил себя к особо впечатлительным, но та мерзость, которую ему довелось увидеть, словно отпечаталась на веках.

Неудивительно, что сегодня вечером Лесков совершенно не был в настроении встречаться с Игорем. С его помощью блондин устроился в самый дорогой московский фитнес-клуб и давал частные уроки Диминым знакомым. И на этом Лесков решил минимизировать общение со своим другом. Его шуточки в адрес Ивана и Ромы иногда переходили все границы, и хотя потом Игорь сразу же извинялся, свой отпечаток на их общении это оставило. Дима больше не чувствовал прежней радости, встречаясь с ним. И теперь он очень осторожно делился с ним какой-либо личной информацией. В последнюю встречу с Иваном и Ромой, Дима не раз обращал внимание на нетипичную для их разговоров фразочку: «Только Игорю не говорите». Особенно часто это говорил Рома. Проблемы в личной жизни друзей было любимым «блюдом» Игоря. И, к счастью, остальные парни быстро поняли, с кем они имеют дело.

На встречу с Игорем Дмитрий приехал с опозданием. Тот уже ждал его в небольшом ресторанчике на Новом Арбате. Когда Лесков вошел в помещение, он мысленно усмехнулся, увидев, что за их столиком Игорь сидит не один. Блондин держал за руку какую-то рыжеволосую девицу и что-то томно нашептывал ей на ухо. При виде двух голубков Лесков хотел было развернуться и уйти, дабы не портить царящую идиллию, но в этот самый момент Игорь отстранился от своей барышни и посмотрел на входную дверь.

— О, Димон! — крикнул он на весь ресторан. — Я уже заждался!

Затем Игорь обратился к своей спутнице.

— Давай, милая, иди, принеси меню моему другу. А мы уже с тобой вечерком закончим. Да, сладенькая?

Девушка хихикнула, и, когда она поднялась с места, Лесков понял, что Игорь очаровывал официантку.

— Извини, что помешал, — усмехнулся Дима, устраиваясь в кресле напротив. — Игорь, у меня на все про все двадцать минут, поэтому давай вкратце.

— Ой, какие мы деловые, — хохотнул Игорь. — Ладно, если вкратце, то хотел рассказать тебе, как сходил на выставку к Беловой. Я не был на открытии, потому что не знал адреса, а на следующий день в интернете обзор увидел. Обалдеть! Кто бы мог подумать, что наша Катерина такая успешная. Я думал, она — серая мышь, живущая за счет своего мужика, а тут оказалось, что у нее на вечере звезды шоу-бизнеса тусовались, политики и художники. Так жалею, что меня не было на открытии. Мог бы уж сказать мне, «друг».

— Я был в командировке, поэтому немного замотался, — Дмитрий придал своему голосу фальшивую виноватость, благо, Игорь поверил.

— Да ты постоянно замотанный. Я как не позвоню, у тебя все дела. Ну так вот, поперся я на эту выставку уже на следующий день. Кстати, вполне неплохо. Хотя бы понятно, что хотел сказать художник, а не размазанная пальцем херня посреди холста.

— Рад, что тебе понравилось. Как-нибудь тоже схожу, — сказал Дмитрий, а затем, поманив официантку, заказал себе стакан минеральной воды.

— Еще я вчера в галерее Катьку видел, — Игорь заговорщически понизил голос. — Выглядит просто охрененно! Даже лучше, чем на фотках. И вчера вечером я позвал ее поужинать. Мол, давно не виделись и так далее. Сначала она как-то артачилась, мол, можем и сейчас в галерее пообщаться. А мне-то нахрен эта галерея не сдалась. Романтики в ней так же много, как в подвале. Ну, в итоге подбил ее на латтешечку в кафешечке.

В этот миг взгляд Дмитрия сделался острым, словно он собирался вспороть им собеседника, чтобы поскорее узнать, что было дальше.

— Я же говорил, тебе будет интересно, — к счастью, Игорь не совсем правильно интерпретировал внимание Лескова. — Короче, решили мы с ней недалеко от галереи посидеть. Типа на полчаса, но ты сам знаешь, как бывает, когда симпатичная девушка и не менее симпатичный парень.

Енот весело улыбнулся и, подавшись корпусом вперед навстречу собеседнику, продолжил:

— Но она, конечно, больная на голову… Я не знаю, что она из себя строит, но вот эти ее игры в невинную девственницу откровенно парят. Прикинь, эта идиотка дала мне пощечину.

— За что? — в голосе Лескова внезапно послышалась сталь. И блондин понял, что сделал ошибку, решив рассказать Дмитрию о случившемся. Он начал юлить, пытаясь свести все в шутку, но от взгляда друга ему сделалось не по себе. По коже побежали мурашки, а сознание начал захлестывать панический страх.

— Дим, да ничего я не сделал, — выдавил из себя Игорь. — Просто посидели. Я со всеми флиртую, а эта неадекватная разозлилась и ударила меня по лицу.

— А теперь то же самое, только сначала и правду…

Енот сам не понимал, что на него нашло, но, когда он посмотрел Лескову в глаза, ему немедленно захотелось рассказать все без утайки до самых незначительных мелочей. И он заговорил. В этот миг Игорь даже не задумывался о том, к чему может привести его признание.

Все началось с того, как Игорь и Катя вместе покинули галерею. Вначале девушка рассказывала о себе все то, что Диме было уже хорошо известно, с той разницей, что в этот раз Белова почти сразу же упомянула про своего парня. Она рассказала, чем он занимается, и Игорь точно так же, как и Дима, назвал его героем. Затем о себе принялся рассказывать уже сам блондин: как похудел, сколько килограммов жмет от груди, чем занимается в свободное время. А потом, словно для сравнения, начал говорить об Иване, Роме и Диме. И от его слов Лескову впервые захотелось от души съездить «другу» по его слащавой физиономии. Сильнее всех досталось Роме, который «только и может, что жить за счет старых баб».

— Строит из себя интеллектуала, хотя на деле — паразитирует на престарелых отчаявшихся тетках, — «шутил» Игорь. — Иван — это тоже еще тот прикол. Поимел Алинку, потом, когда она залетела, начал всем втирать, что это не его дочка. Вместо того, чтобы на аборт отправить, как все нормальные люди. А сейчас сидит у своей малолетки под каблуком. Всех баб от себя гонит, потому что, видите ли, Вике они не нравятся. Даже отремонтировал квартиру так, чтобы мелкая была довольна. Ты представляешь? Я просто в шоке от того, кем стали мои друзья… А по Лескову вообще тюряга плачет. Причем навзрыд. Ему человека убить, как телку трахнуть — вообще не проблема. Я с самого детства знал, что громколающие Иван и Олег ни хрена не могут, а Лесков спокойно башку прострелит. Мне уже кажется, что он немного неадекватный. Иногда как зыркнет, сразу задумываешься, а не грохнул ли он еще одного человека.

Как оказалось, Катя принялась защищать всех троих. Про Рому ей мало что было известно, но она называла его умным и харизматичным журналистом. Про Ивана она отзывалась еще теплее, и особенно девушка хвалила его за то, что он забрал Вику к себе и растит ее счастливой и красивой. А вот оскорбления в адрес Димы Белову заметно разозлили.

— Он помогает тебе, а ты ведешь себя так, словно так и должно быть. Да если бы не он, где бы ты сейчас жил и работал? — спрашивала она Игоря. — Я не знаю, как отблагодарить его за то, что он сделал для меня и моей выставки. Это же он пригласил на открытие своих знакомых, он оплатил банкет, а мне оставалось лишь растерянно подписать квитанцию от ресторана. Были журналисты, музыканты, художники, деятели культуры — все те люди, которых я видела только на фотографиях. И они пожимали мне руку, хвалили мои картины, оформляли покупку. Когда закончится выставка, у меня останется всего семь картин. Из тридцати пяти. Благодаря ему мой телефон теперь не умолкает. Звонят менеджеры, редактора журналов, ведущие ток-шоу.

— Ты что, такая наивная, что не понимаешь, зачем он это делает? — хохотнул тогда Игорь. — Тебе сказать, чего он от тебя хочет или сама догадаешься? Вот для меня он старается, потому что я его друг. А с тобой, моя куколка, совсем другая история получается. Я же в отличие от Лескова более честный. Я сразу даю понять девушке, что она мне нравится. Кто бы мог подумать, что из серого утенка может вырасти такой прекрасный лебедь.

С этими словами Игорь положил руку на колено Кати и потянулся, чтобы поцеловать ее. И в этот самый миг Белова влепила ему звонкую пощечину, после чего бросила на стол несколько купюр и поспешно покинула кафе.

Слушая этот рассказ, Дмитрий почувствовал, как его охватывает ярость. Он сделал для Игоря все, что на данный момент было в его силах, чтобы друг в Москве не бедствовал. И взамен получил лишь ненависть в свой адрес.

— Чем мы заслужили такое отношение? — спросил Лесков, сдерживаясь из последних сил.

Игорь нервно усмехнулся.

— А ты думал, что мы — офигенные друзья, да? — ядовито поинтересовался он. — Думал, что, раз Олег в детстве всюду таскал меня за собой, как собачонку, это делает вас моими близкими? Да ни хрена! Вы сами постоянно чморили меня, мол, худей, а то так и помрешь жирным! А заступались за меня лишь потому, чтобы показать: мы — стая. А сами срать на меня хотели! И баб вы мне находили самых страшных. Я слышал, как Иван ржал: Игорю только Ирка даст. Самая стремная и тупая, да? А потом я уехал и стал успешным. А вы тут копались по помойкам. Мне жаль, что Олега убили, но это было предсказуемо. Удивлен, что Ивана еще не порешили. Пока вы тут в криминале барахтались, я занимался честной работой. А потом приехал и смотрю: вы все богатые, зажравшиеся тут. А я со своим честным трудом оказался на обочине. И вы всегда дружили между собой больше, чем со мной.

— Бред. Ромка всегда был на твоей стороне.

— Ромка — такой же позорный отстой, как и я. Только рожей вышел и фигурой. А я сам себя сделал. И теперь я могу поиметь любую телку. А тебе бабы только за деньги дают. Так что завидуй молча, Лесков!

— Да чему мне завидовать, Игорек? — в голосе Дмитрия послышалась неприкрытая насмешка. Блондин настолько разозлил его своим поведением, что Лескову захотелось хотя бы на несколько часов проучить своего бывшего друга. Поэтому он даже не мучился угрызениями совести, когда оставил Игоря под влиянием внушения…

Енот довольно быстро «протрезвел» после их разговора и в ужасе подумал о том, зачем он все разболтал. Игорь понял, что Лесков обиделся, когда ему позвонили из фитнес-клуба и сообщили, что он уволен. Едва он положил трубку, раздался следующий звонок, известивший о том, что завтра в двенадцать часов дня Игорь должен выехать из своей квартиры.

— Сука! — зло воскликнул блондин, отчего на него обернулись люди, сидящие за соседними столиками. — Вот сука!

Затем он поманил к себе официантку и заказал двести граммов водки. Девушка с долей сочувствия выслушала, какой у Игоря ублюдский друг, однако, когда блондин поинтересовался, можно ли у нее пожить какое-то время, официантка практически сразу испарилась.

Но злоключения Игоря на этом не закончились. Последнюю ночь в своей квартире он решил провести со своей знакомой преподавательницей по йоге. И все было бы отлично, если бы на самом интересном месте парень вдруг не осознал, что организм его подводит. Спустя десять минут безрезультатных стараний, Игорь сказал, что все это из-на нервов, и попросил свою гостью не уходить до тех пор, пока он не вернется из магазина.

«Магазином» оказалась ближайшая аптека, где блондин купил себе сильнодействующих таблеток для потенции и бутылку минералки. Он проглотил сразу три капсулы, но, когда он добрался до квартиры, к своему ужасу понял, что ничего не изменилось.

Девушка как могла пыталась утешить своего неудавшегося любовника, после чего собралась и уехала восвояси. Когда дверь закрылась, Игорь чуть ли не залпом принялся опустошать бутылку коньяка. Он был на грани паники, совершенно не понимая, что такое случилось с ним.

Спустя полчаса парень потянулся к телефону и набрал номер Лескова.

— Я перегнул палку, — услышал Дмитрий пьяные завывания бывшего друга. — Я не знаю, что происходит. Меня будто сглазили. Я понимаю, что ты зол и имеешь право выгнать меня из квартиры и с работы, но даже с девушкой у меня сегодня не получилось. Не встает и все тут! Мне так плохо, Лесков! Я всю жизнь был одинок, не было ни одной девчонки. У всех были, а у меня, жирного, не было. И только я похудел и стал выглядеть хорошо, как случилось такое. Дим, у тебя когда-либо такое бывало?

— Нет, — прохладным тоном отозвался Лесков. В этот миг ему даже стало немного жаль этого идиота, но злость все еще не проходила.

— Я сейчас Ивану после тебя позвоню. И если, у него тоже не было, я повешусь. Клянусь Богом, повешусь прямо в душевой. Я ж мужиком был! Нормальным мужиком. А сейчас я кто?

— Ложись спать, — не выдержал Дмитрий. — Ты пьян. Завтра все будет в порядке.

— Думаешь, я перенервничал?

— Да, спокойной ночи, — с этими словами Лесков бросил трубку. Затем он озадаченно посмотрел на часы.

«Что за бред! Мое внушение длится всего пару часов. В принципе, должно было уже пройти»…

Глава XIII

Екатерина Белова относилась к тем людям, которые совершенно не верят в чудеса. Волшебство в ее жизни закончилось со смертью родителей, и с тех пор реальная жизнь каменной глыбой обрушилась на ее хрупкие детские плечики. За все это время чудо произошло только раз, когда воспитательница в интернате сказала девочке, что с этого дня ее обучением займется уважаемый питерский художник. В первое мгновение эти слова показались Кате какими-то неправдоподобными. Скорее всего произошла чудовищная ошибка, и кого-то другого, а не ее будут обучать живописи. Неужели столь известного преподавателя могли заинтересовать ее жалкие попытки перенести частицы мира на листок бумаги? У Кати не было ни техники, ни опыта — она была самоучкой, причем совершенно неуверенной в себе.

Когда Белова впервые пошла на занятия, Алина дала ей «дружеское» напутствие — переспать с этим художником, чтобы потом он помогал ей в развитии карьеры.

— Так все делают, — пояснила тогда подруга. — Он взял тебя только из благотворительности, а не из-за великого таланта. Поэтому тебе не рисовать нужно, а понравиться ему. Вот тогда твое будущее будет устроено!

Возможно, доля правды в словах Алины все же присутствовала, но Катя не смогла переступить через себя, чтобы попытаться проверить эту теорию. Даже мысль о том, чтобы сделать нечто подобное, казалась ей отвратительной.

Примерно в это же время с Беловой произошло еще одно чудо: на нее наконец обратил внимание парень, который ей нравился. Прежде она говорила подругам, что всех мальчишек в интернате воспринимает не иначе как идиотов. Однако здесь она несколько лукавила. Во-первых, она не хотела видеть сочувственные гримасы на личиках своих ровесниц, во-вторых, боялась, как бы слух не дошел до объекта ее симпатии, а в-третьих и, наверное, в главных, Катя не хотела ссориться с Королевой.

Милана терпеть не могла, когда кто-то пусть даже в тайне посягает на ее поклонников. Но в какой-то момент в жизни все так закрутилось, что Белова внезапно попала в компанию Виленского Олега, Койота, и привел ее туда никто иной как Лесков, тот самый парень, к которому она испытывала симпатию.

После истории с закрытием чердака, все разрушилось так же стремительно, как и началось. Катя часто думала о том, почему она захотела с Димой расстаться. Частично это произошло потому, что Белова не понимала его поведения по отношению к Артему, частично потому, что не хотела, чтобы он видел ее остриженной, а, может быть, потому, что она не могла игнорировать его влюбленность в Милану. Девушка решила уйти в другой интернат и больше не вспоминать о своей первой симпатии.

Вот только не вспоминать не получалось. В новом детском доме Кате так и не удалось завести друзей. Не везло и Артему. Почему-то этот парень вновь начал подвергаться издевательствам со стороны других подростков, и там ему приходилось не менее тяжело, чем раньше. Артем так и не научился защищаться, и единственным человеком, который приходил ему на выручку, была Катя. Она заступалась за него перед парнями, огрызалась, когда девочки высмеивали его. Постепенно два изгоя настолько сблизились, что начали доверять друг другу самое сокровенное.

Однажды Артем в пылу гнева воскликнул, что все их беды из-за Лескова, и, если бы не он, то не пришлось бы переходить в другой интернат. Для парня стало полной неожиданностью, когда Белова внезапно принялась отчаянно защищать Дмитрия.

— Ты что, влюбилась в него? — обиженно воскликнул Артем, желая немного осадить свою подругу.

— А что, если и так? — огрызнулась девушка, и ее ответ заставил парня окончательно растеряться.

В тот день Артем возненавидел Лескова еще больше, потому что в последнее время он все чаще ловил себя на мысли, что испытывает к Беловой далеко не дружескую симпатию.

Хорошие отношения с Артемом закончилась тогда, когда он сообщил Кате о своих чувствах. Парень планировал, что они вместе покинут детский дом, заселятся в предложенную государством малюсенькую квартирку и заживут, как полноценная семья. Вот только Белова не разделяла его стремлений.

Когда он узнал, что Белова собирается переезжать в Москву, парень сам пожелал прервать их общение.

— К нему бежишь, да? — язвительно поинтересовался тогда Артем. — Ни гордости нет, ни самоуважения? Ну беги-беги. Вот только вряд ли ты ему там нужна. Я — единственный человек, который любит тебя по-настоящему. Однажды ты это поймешь и сильно пожалеешь, что не захотела остаться со мной…

Катя уехала в Москву, но ее мечты быстро разбились о камни суровой реальности. Живопись не могла обеспечить ей стабильную зарплату, поэтому девушка продолжала одновременно работать в магазине «Прада». Из-за учебы, основной работы и преподавания у Кати почти не оставалось времени на личную жизнь. До нее доходили слухи о бывших подругах из интерната, которые выходили замуж, рожали детей. И, сравнивая себя с ними, девушка начинала чувствовать себя какой-то неправильной. Ее коллеги обожали интересоваться, когда она выйдет замуж, и Беловой постоянно приходилось оправдываться.

— А годики-то тикают, — с чувством собственного превосходства напоминали ей замужние подруги. В какой-то момент Екатерина встретила Машу, которая как раз рассказывала ей о первом годе своего замужества. И, конечно же, она задала встречный вопрос.

— Да так, живу с одним, — солгала Катя.

«Мольбертом зовут…»

Именно эта фраза «живу с одним» и дошла до Димы через Олега. На самом деле в отношениях у Кати были либо долгие пробелы, либо короткие разочарования. До тех пор, пока она не встретила Стаса. Доброго, понимающего, любящего. Он стал первым человеком, которого Белова по-настоящему впустила в свою жизнь. Из маленькой съемной комнатушки Волошин перевез девушку в свою двухкомнатную квартиру, познакомил с родителями и в последнее время даже начал заговаривать о свадьбе.

Коллеги Кати наконец перестали зубоскалить, когда Стас показался на одном из корпоративов. Высокий, темноволосый, с серыми глазами, он привлекал внимание других женщин, и Белова даже невольно почувствовала легкий укол ревности.

— Он у тебя на Лескова похож, — сказал ей в тот вечер директор отдела маркетинга, томный крашеный брюнет, явно нетрадиционной ориентации.

— На кого? — Кате показалось, что ей послышалось.

— На Лескова. Только… бюджетная версия.

— На писателя что ли?

— На писателя, писателя, — передразнил ее мужчина и, весело посмеиваясь, удалился восвояси.

Катя не поняла этой остроты, хотя слова о «бюджетной версии» сильно задели ее. Директор отдела маркетинга славился своими язвительными комментариями, но в этот миг Беловой чертовски захотелось приструнить его. К тому же на известного русского писателя Стас совершенно не был похож.

С тех пор прошел год. Этот дурацкий разговор забылся, и единственное, что сейчас волновало Катю, это продвижение по карьерной лестнице и предстоящая выставка картин. Именно в этот момент, когда жизнь, казалось бы, встала на рельсы и даже определила, куда ей направляться, появился Дмитрий. Раздраженный, мрачный, в костюме, облитом кофе. Вначале он даже не заметил Катю — настолько спешил, но Белова не могла не заметить его. Со времен детского дома Лесков стал еще более привлекательным, и девушка наконец поняла, кого имел ввиду ее коллега, сравнивая с ним Стаса. Действительно, Волошин был немного похож на Лескова, только одевался и вел себя куда проще. Дмитрий же, даже в залитом кофе костюме, выглядел так, словно он как минимум владеет половиной этого города. От него буквально исходила какая-то внутренняя сила. Это чувствовали и сотрудницы магазина, поэтому они вовсю старались ему понравиться. Катю откровенно возмутило то, как Оля в открытую начала с ним флиртовать. Позже девушка убеждала себя, что разозлил ее именно непрофессионализм подчиненной, а не непонятно откуда взявшаяся ревность. Девушка даже мысленно рассердилась на себя: ее реакция на свою прежнюю любовь уж больно напоминала дешевый роман, которыми сплошь забиты подземные киоски.

Лесков стал тем, кто в миг разрушил то, что Катя и Стас создавали долгие годы. Несколько встреч с ним, и все оказалось перечеркнуто. Белова ненавидела себя за свою слабость, но ничего не могла с собой поделать. Ее тянуло к Лескову с еще большей силой, но при этом девушка понимала, что она не может предать Стаса. Слишком многое связывало ее с этим парнем, чтобы взять и все разорвать. Стас был мягким светом, который освещал ее путь, когда все остальные огни гасли. Лесков, напротив, был яркой ослепительной вспышкой, который затмевал собой все вокруг.

Прекращение общения с Димой далось Кате неожиданно тяжело. Она не думала, что за каких-то пару месяцев настолько увязнет. И еще тяжелее было объяснять Стасу, почему у нее такое подавленное настроение. Приходилось лгать, что все дело в предстоящей выставке, и что она, Катя, сильно переживает. Но самое тяжелое во всем этом было слушать успокаивающие слова со стороны своего парня. Он настолько доверял ей, что больше не спрашивал о том, за что она просила у него прощения.

День открытия выставки начался для Кати в три часа ночи. От волнения она никак не могла заснуть и то и дело перепроверяла, все ли готово для завтрашнего дня. Открытие должно было состояться в семь часов вечера. Но уже в девять утра Беловой позвонил управляющий галереи и поинтересовался, можно ли расширить лист приглашенных гостей.

— Насколько сильно расширить? — встревожилась Катя.

— Человек на сто, может, больше…

— Но у нас банкет рассчитан только на тридцать.

— Да я поэтому и звоню, — согласился мужчина. — Тут передо мной сейчас стоит младший менеджер ресторана «Янтарная Комната», Лидия Викторовна. Несколько дней назад им поступил заказ, что они обслуживают наше мероприятие.

— «Янтарная Комната»? — не поверила Катя. — Нет, это какая-то ошибка.

— И я так говорю, но Лидия Викторовна настаивает на том, что счет уже оплачен. Вам остается только поставить свою подпись. И еще звонили флористы… Предлагают украсить выставку бежевыми розами.

Услышав про бежевые розы, Катя сразу поняла, с кем имеет дело. Какое-то время она колебалась, после чего сообщила, что немедленно приедет в галерею.

До сих пор Дмитрий не дарил Беловой подарков, но в этот день он подарил ей ее мечту. Катя даже представить себе не могла, что на ее скромную выставку пожалует столько людей. Банкет в честь открытия был проведен на высшем уровне, за что девушка и управляющий галереи получили отдельный комплимент. Сложнее всего Кате было объясняться со Стасом, который представлял это мероприятие совершенно иным. На фоне разнаряженных представителей высшего общества, он чувствовал себя не в своей тарелке. Катя успела взять для них напрокат одежду от «Версаче», однако Стас категорически отказался одеваться в эти «гламурные» тряпки, за что после постоянно ловил на себе пренебрежительные взгляды.

— Я не собираюсь меняться только для того, чтобы им понравиться, — сердился Волошин. — Неужели того, что я вытаскиваю людей из горящих домов, недостаточно?

Катя не стала ему говорить о том, что, к сожалению, фотография, сделанная на яхте, в глазах современного общества стоит больше, чем чья-то спасенная жизнь. Чтобы поддержать своего парня в этот вечер, Белова решила не отходить от него ни на шаг. Она представляла его гостям, которые желали познакомиться непосредственно с самой художницей, и в какой-то миг Стас даже мягко одернул ее, намекнув, что на данный момент Катя говорит о нем больше, чем о себе.

Сказать, что девушка волновалась — это ничего не сказать. Она старалась не суетиться и придать своему голосу спокойствие, однако в разговорах с критиками и другими художниками девушка заметно робела. Неуверенно она чувствовала себя и в беседе с журналистами, и с покупателями. Вся похвала, обрушившаяся на нее, казалась девушке странной и непривычной. Как можно хвалить ее, когда есть Айвазовский, Шишкин, Репин…

Но было еще кое-что, что не давало девушке покоя. То и дело она искала глазами того, кто организовал для нее такое мероприятие. Он тоже был приглашен, но после случившегося в его квартире, Катя понимала, что вряд ли он захочет ее видеть.

— Еще кого-то ждешь? — спросил Катю Стас, заметив, что она снова начала кого-то высматривать.

— Нет… То есть, да… Может, еще один критик пожалует.

— Тут их и так уже целая куча, — улыбнулся Волошин. — Вот только они не картины смотрят, а еду поглощают с бешеной скоростью. Кстати, ребята, которые организовали банкет, знают свое дело. Закуски отличные. Может, пригласим их устраивать нашу свадьбу?

«А потом полжизни будем выплачивать кредит», — подумала девушка, но в ответ лишь тепло улыбнулась своему парню.

— А где твои одноклассники? — снова поинтересовался Стас. — Я думал, они придут…

— Видимо, у них какие-то дела.

— Какие могут быть дела в пятницу вечером? — Волошин пожал плечами. — Если бы моей одноклассницей была такая очаровательная художница, я бы все бросил, угнал бы пожарную машину и прямо в костюме и каске прибыл бы на ее выставку.

Катя рассмеялась в ответ, представив себе такую картину, и именно в этот момент к ней приблизился управляющий галереи с огромной корзиной белых роз.

— Вот, только что курьер доставил, — с этими словами мужчина протянул Кате голубой конверт квадратной формы.

— От кого? — Катя заметила, что Стас немного занервничал, и сама почувствовала, как ее охватывает волнение. А вдруг эти цветы от Димы? И каково это будет прочесть в записке что-то, напоминающее о том, что случилось в их последнюю встречу. Но сказать «давай потом посмотрим!» означало вызвать еще большие подозрения.

Катя заставила себя улыбнуться управляющему, после чего открыла конверт и рассмеялась. Не потому, что открытка была уж очень смешной, а скорее от облегчения. Открытка оказалась самодельной, и ее автором явно был ребенок. На открытке карандашами был нарисован синий дракон на фоне замка.

— Твои ученики? — полюбопытствовал Стас, тоже почувствовав облегчение.

— Вряд ли. Но мне кажется, я догадываюсь, кто мог нарисовать дракона.

— Мальчишка какой-то?

— "Дорогая Катя! Поздровляем тебя с твоей выстовкой!" — Катя решила прочесть написанное вслух, с улыбкой подмечая ошибки. — "Желаем тебе успехов! От Виктории, папы, Ромы, Игоря, Димы и дракона Габриеля".

— Это лучшее, что тебе сегодня прислали, — рассмеялся Волошин.

— Если не считать твоих цветов, то да, — улыбнулась Катя. Ее настроение заметно улучшилось. Теперь она уже сомневалась, что Лесков придет, но, быть может, это и к лучшему. Она не представляла, как будет знакомить его со своим парнем…

На следующий день Белова проснулась знаменитой. Ее имя мелькало в средствах массовой информации, половину ее картин выкупили еще в день открытия, телефон разрывался от звонков. Тихий субботний день, который Катя планировала посвятить Стасу, превратился в ад.

— Теперь я понимаю, почему люди заводят себе ассистентов, — воскликнула Катя. — Представляешь, мне предложили повторить мою первую выставку. И, наверное, мне стоит поднять цены на мои картины. Стас, мою самую дорогую работу хочет купить аукцион! Скажи мне, что я сплю?

— Видимо, твой ангел удачи наконец проснулся и занялся делом, — улыбнулся Стас.

Однако радость за свою девушку он испытывал недолго. Мероприятия, на которые он первое время ходил с Катей, начали утомлять его. К тому же парню совершенно не нравились люди, кочующие с вечеринки на вечеринку. Он не понимал этого праздного образа жизни и считал, что все это напоминает конфетти: пестрое, яркое, но совершенно бесполезное. В свою очередь Катя стремилась принимать все приглашения, которые приносили ей курьеры. Новая жизнь накрыла ее с головой, и она никак не могла поверить, что все происходит по-настоящему. Кроме внимания и высокой посещаемости галереи, Катя получила хвалебные отзывы от критика, который разгромил ее прошлую выставку, а также комплименты от своих «коллег по цеху». К тому же у девушки наконец появилась первая крупная сумма денег.

Первая серьезная ссора со Стасом произошла тогда, когда Екатерина согласилась выступить на благотворительном показе московских дизайнеров, которые вместо обычных моделей пожелали пригласить деятелей культуры. Вечеринка в честь этого события должна была проходить на яхте, и на нее были приглашены самые известные и богатые люди столицы.

Загвоздка заключалась в том, что именно в этот день у Кати и Стаса была годовщина их знакомства. Ради этого Стас обещал отпроситься с дежурства, чтобы этот вечер провести где-нибудь вдвоем.

Девушка была счастлива оттого, что наконец-то может позволить себе подарить любимому достойный подарок. Она купила для него черный смокинг от «Версаче» и к нему белую рубашку того же бренда.

Когда Стас вернулся домой, он вручил своей девушке семь красных роз и золотую подвеску с некрупным рубином. И все было хорошо ровно до тех пор, пока Белова не сообщила ему об очередной вечеринке и не протянула ему пакет с ответным подарком.

— «Версаче»? — усмехнулся Стас, взглянув на бирку рубашки. — А обычные рубашки уже не котируются? И костюм еще? Катя, это же бешеные деньги! Мы могли на них месяц жить и ни в чем себе не отказывать.

— У нас годовщина, один раз можно! — улыбнулась Катя. — К тому же, я хочу, чтобы ты выглядел неотразимым на сегодняшнем вечере.

— С каких пор неотразимость начала измеряться костюмами? — Стас улыбнулся в ответ. — Катя, лучше давай вернем его в магазин и купим тебе что-то симпатичное. Это же твои деньги.

— Постой-ка, с каких пор мы начали делить наш бюджет? Если я что-то зарабатываю, это тоже идет в общую казну!

— Тогда я тем более не хочу выбрасывать деньги вот на это, — ответил Стас. — Я прекрасно могу одеть себя сам, и для этого мне не нужно отдавать несколько своих зарплат. По-моему, мы немножко заигрались в эту роскошную жизнь. Если ты все будешь тратить только на тряпки…

— Я не собираюсь тратить все на тряпки, — Катя никак не ожидала такой реакции. — Деньги с продажи картин я перевела на наш счет. А костюм я купила на свои сбережения. Стас, ты обижаешь меня своими словами.

— А, думаешь, меня не обижает то, как ты себя ведешь?

— Как я себя веду? — растерялась девушка.

— Все эти твои постоянные тусовки, звонки… Строишь из себя светскую львицу.

— Нет, Стас, я никого из себя не строю. Просто сейчас мне нужно появляться в обществе, чтобы меня запомнили…

— Ты должна запомниться своими картинами, а не тусовками, — перебил ее парень. — Думаешь, мне приятно слышать от парней с работы, что ты меня скоро бросишь?

— Почему я должна тебя бросать?

— А разве нет? Ты почти не бываешь дома, вся квартира завалена непонятно откуда взявшимися букетами. На фотографиях в журналах с тобой постоянно какие-то мужики…

— Если ты про того мужчину в сером костюме, то это критик! И он же… Он же старый, Стас!

— И богатый. Тебе не придется покупать ему тряпки, чтобы он соответствовал твоему новому уровню.

— Какому уровню??? Если ты не хочешь этот костюм, то я завтра же верну его.

— А еще лучше — вернись сама, — ответил Стас. — Я полюбил своего Котенка, а не светскую львицу. Не знаю, почему эта дурацкая выставка так тебя изменила…

Белова непонимающе смотрела на своего парня.

— Что ты такое говоришь? — произнесла она, коснувшись руки Стаса. — Ты должен радоваться, что у меня наконец начало что-то получаться. Почему ты злишься на меня?

— Я не злюсь, — в голосе Стаса тем не менее послышалось раздражение. Он отстранился от девушки, после чего добавил.

— Тебя, как подменили. То ты постоянно плачешь, то теперь не можешь навеселиться! Очнись, Катя. Реальная жизнь — вот она! Завтра о твоей выставке забудут, а ты так и будешь тусоваться вместо того, чтобы рисовать новые картины.

— Прошла всего пара недель! И, если ты не заметил, я начала делать наброски! Но из-за основной работы ничего не успеваю.

— А ты еще чаще на вечеринки катайся, — огрызнулся Стас.

— Эти люди — мои покупатели. Они приглашают меня, и я не могу отказывать им. Во всяком случае, пока! Я хочу быть известной. Я шла к этому многие годы. Я хочу заниматься любимым делом, жить в нормальной квартире, ездить на хорошей машине.

— То есть, мои квартира и машина тебя больше не устраивают? — теперь парень говорил уже с сарказмом.

— Я не это имела ввиду. Я хочу чего-то добиться. Чтобы ты мной гордился!

— Я горжусь. Но ты отдаляешься от меня, и я не знаю, как тебя удержать. Опустись наконец на землю.

С этими словами парень вышел в прихожую и начал одеваться.

— Ты куда? — Катя бросилась за ним.

— Я возвращаюсь на дежурство. Не жди меня сегодня. Надеюсь, ты подумаешь над моими словами, — с этими словами он покинул квартиру.

Белова уже была полностью готова к вечеринке, но, взглянув на себя в зеркало, она увидела в отражении девушку, которая с трудом сдерживала слезы. Ей было чертовски обидно услышать подобные слова от Стаса. Что она такого сделала? Всего лишь купила ему подарок. Всего лишь пытается исполнить свою мечту…

Катя несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Таксист должен был приехать через пятнадцать минут, и девушке нужно было решить для себя, остаться ли ей в этот вечер дома одной или взять себя в руки и отправиться на злосчастный показ.

Дрожащими руками девушка поправила прическу и начала приводить в порядок макияж. Впрочем, по этому поводу Белова беспокоилась зря. Для показа ей полностью поменяли образ, а дизайнер переодела девушку в довольно открытое темно-бордовое платье в пол. К своему удивлению, на подиуме Катя практически не нервничала. Все ее эмоции остались в квартире Стаса, а мысли были посвящены только их дурацкой ссоре.

Уже на яхте девушка несколько раз пыталась до него дозвониться, но каждый раз парень сбрасывал. Где-то через полчаса от него наконец пришло смс-сообщение:

«В отличие от тебя я сейчас работаю, поэтому оставь меня в покое. Иди развлекайся со своими новыми друзьями».

Прочитав послание, девушка набросила на плечи меховую накидку и поспешила выйти на палубу. Она не могла сохранять беспечную улыбку на лице, в то время как ей хотелось плакать. Она не понимала, почему Стас так остро реагирует на происходящее. Девушка всюду звала его с собой, во всех интервью упоминала, что у нее есть любимый человек, однако парень словно ревновал ее к ее внезапному успеху. В последнее время они часто ссорились, и каждый раз Кате приходилось просить прощение за то, что ее жизнь начала меняться.

На свежем воздухе Беловой сделалось чуть полегче. Холодный зимний ветер набросился на ее хрупкую фигуру, но сейчас Катя этого не замечала. Облокотившись на поручни, она смотрела вниз на ледяную черную воду, погруженная в такие же ледяные черные мысли. Ее настроение было безнадежно испорчено, и девушка изо всех сил пыталась успокоиться.

Она не обратила внимания на звук приближающихся шагов, поэтому знакомый мужской голос, раздавшийся за ее спиной, стал для девушки неожиданностью.

— Тебя там все ищут.

Девушка повернулась на звук и увидела стоящего рядом Дмитрия. Как и она, он облокотился на поручни, держа в руках зажигалку и портсигар. Достав сигарету, он вновь обратился к Кате. — Не против?

— Нет. Конечно, нет, — единственное, что смогла вымолвить Катя. Появление Димы стало для нее полной неожиданностью, и с минуту она даже не знала, что сказать. Лишь молча смотрела на курящего рядом парня.

— Я не знала, что ты сегодня будешь здесь, — нужно было что-то сказать, поэтому Катя заставила себя сбросить это странное оцепенение. Она почувствовала, как ее охватывает знакомое волнение. Сердце забилось чаще, а мысли начали предательски путаться.

— Владелец яхты — мой хороший друг. Организатор показа — моя подруга. Я — один из спонсоров, — пояснил Лесков. — Следовательно, мое присутствие здесь довольно логично.

Со стороны могло показаться, что Дмитрий абсолютно спокоен, но сейчас он нервничал не меньше Кати. Со времен того инцидента в квартире Лескова, они больше не разговаривали. Дима лишь получил от Беловой сообщение, выражавшее благодарность за помощь с организацией мероприятия. И, единственное, что он ей написал в ответ было: «Не за что».

Чуть помолчав, Дмитрий вновь обратился к своей собеседнице:

— Извини, что не смог посетить открытие твоей выставки. Как назло, именно в эти даты меня срочно вызвали в Петербург. Но я пришел через пару дней. Отличные работы.

— Это ты меня извини, что…, - от волнения Катин голос дрогнул, — Что не позвонила тебе, чтобы нормально поблагодарить. Не была уверена, что ты захочешь слышать мой голос. Поэтому и отослала тебе ту убогую смс-ку.

Девушку снова охватило чувство вины. Встретившись с Димой взглядом, она поспешно отвела глаза, и Лескову тоже сделалось не по себе от того, что она теперь даже смотреть на него не может. Ему не хотелось, чтобы их общение стало таким.

Катя нервно провела рукой по волосам, а затем, заставив себя улыбнуться, произнесла:

— Благодаря тебе, я неплохо заработала, поэтому позволь хотя бы вернуть тебе деньги за банкет?

— Вернешь, когда мне понадобятся, — Лесков чуть улыбнулся в ответ. Он всегда говорил так, когда не хотел, чтобы человек чувствовал себя обязанным. Затем парень добавил: — На данный момент я бы посоветовал тебе нанять хорошего менеджера, который будет отвечать за организацию других выставок, за связи с общественностью и продажи. Тебе станет гораздо легче и не придется посещать половину этих бессмысленных банкетов.

— За пару недель я еще не успела устать, — ответила Катя. — На данный момент все, что сейчас происходит со мной, похоже на сон.

— Он превратится в кошмар, если ты не наймешь себе толкового человека, — заметил Лесков. — И уходи из «Прада». Займись полностью живописью, потому что пока ты на пике популярности, тебе нужно зарабатывать деньги.

— Дим, правда, спасибо тебе. Если бы не ты…

— Я не создавал эти картины.

— Да, но ты показал их тем, кто смог их оценить. В каком-то смысле ты заставил меня поверить, что я действительно что-то могу… Я уже готова была сдаться.

— Мы — детдомовские. У нас нет родителей, и нет права сдаться.

Катя молча кивнула. Эту фразу она уже слышала из уст Димы, еще будучи в интернате. Впервые эти слова прозвучали тогда, когда Катя не могла решить очередное дурацкое уравнение. Тогда она воскликнула, что сдается, и услышала в ответ такие слова, только в более шутливом тоне.

— Знаешь, я… — Катя снова начала нервничать. — Я переживаю из-за того, что случилось в нашу последнюю встречу. Не думала, что после этого ты вообще заговоришь со мной.

Белова затронула опасную тему, но, наверное, она была права. В данном случае им обоим стоило объясниться.

— Полагаю, ты не сильно удивишься, если я скажу, что ты мне нравишься, — начал Дмитрий. — Больше, чем друг.

Он внимательно посмотрел на свою собеседницу, замечая, что она смутилась. Катя отвернулась и вновь посмотрела на темную воду внизу. Ее лицо пылало, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она так давно мечтала услышать эти слова из его уст, но сейчас откровенно не знала, что делать с этим признанием. Но Лесков ответил за нее.

— Но, учитывая обстоятельства, — тихо продолжил он, — я прекрасно понимаю, что моя симпатия так же неуместна, как и это признание. И все же мне бы не хотелось, чтобы на такой печальной ноте наше общение закончилось.

Дмитрий заставил себя улыбнуться, и у него это вышло достаточно правдоподобно.

— Так что, лучше я буду тебе другом, чем вообще никем. Что скажешь?

— Да, — Катя уже не пыталась скрыть своего волнения. — Мне бы тоже этого очень хотелось. Прости, что не сказала тебе сразу про Стаса. Но у тебя у самого есть девушка, и я представить себе не могла, что так получится… Кстати, я не видела ее в зале… Или ты пришел один?

— У нее возникли неотложные дела, — Дмитрий не счел нужным сообщать Кате, что он расстался с Воробьевой. В конце концов, теперь это не имело значения. — А почему ты без спутника?

А вот этот вопрос интересовал Лескова с самого начала его появления на яхте. Он хоть и решил примерить «костюм» друга, вот только мысль о том, что Белова в последнее время появляется в обществе одна, не давала ему покоя.

Напоминание о Волошине откликнулось в сердце тупой болью, и девушка вновь поспешно отвернулась. Дмитрий был достаточно проницательным человеком, чтобы почувствовать ее настроение, и она не хотела рисковать, глядя ему в этот миг в глаза.

Несколько секунд Лесков смотрел на нее, в который раз невольно отмечая красоту своей собеседницы. Длинные шелковистые волосы, чувственные губы, изящная точеная фигура. За то время, пока Дмитрий не видел Белову, она словно сделалась еще более привлекательной. Странно, почему он в детдоме этого не замечал? Хотя в детдоме он вообще никого не замечал, кроме Миланы. В нее на тот момент вообще все были влюблены: красивая, раскованная, к тому же еще и главная среди девчонок.

— У Стаса дежурство, — наконец призналась Катя. — Банкеты ведь не отменяют возможные пожары. И к тому же он не может сопровождать меня постоянно. У него тоже могут быть дела. И он тоже может быть не в настроении. В конце концов, он не обязан всюду следовать за мной. И я бы не поняла его, если бы он отменял все свои дела в угоду моим. Так что нет ничего такого в том, что я сегодня одна. Иногда мне даже нравится приходить одной. Можно больше общаться с другими людьми. К тому же, Стас не очень интересуется живописью, и не все темы ему по-настоящему интересны.

Последние слова Белова буквально выпалила, тем самым заставив Дмитрия несколько насторожиться. Что-то было не так в этом замечательном рассказе.

— Он не хочет бывать в обществе? — осторожно поинтересовался Лесков.

— Нет, хочет! Но у него тоже могут быть свои дела. К тому же, нельзя постоянно ходить с банкета на банкет. Мы же не какая-нибудь светская пара. Есть еще и реальная жизнь!

Дмитрий вопросительно посмотрел на свою собеседницу. Определенно, что-то было не так, но Белова никогда бы в этом не призналась. Впервые Лесков видел Катю в таком состоянии. Она избегала его взгляда, словно боялась, что он узнает правду.

— Вы поссорились? — Дмитрий решил спросить напрямую, и по выражению лица Кати понял, что попал в точку. — Из-за чего?

— Я думаю, нам пора вернуться к людям, — девушка заставила себя улыбнуться.

— Он что-то сказал тебе, да? — Лесков словно не услышал ее слов.

Катя что-то попыталась ответить, но в этот миг Дмитрий заметил небольшой синяк на ее запястье.

— Скажи мне правду! — в голосе Лескова внезапно послышалась сталь. Мысль о том, что Стас приревновал свою девушку к местной богеме, становилась все более реальной. Но неужели он посмел поднять на нее руку?

В этот миг Катя вдруг почувствовала, что ей чертовски хочется рассказать, что на самом деле случилось между ней и ее парнем. Она не понимала, откуда взялось это желание, и даже не заметила, как по ее щекам вдруг побежали слезы. Ей хотелось лишь смотреть в медные глаза собеседника и рассказывать все.

К счастью, Стас не поднимал на нее руку: девушка честно призналась, что поскользнулась в ванной комнате и ударилась о дверной косяк. В противном случае, славный пожарный вряд ли бы отделался легким испугом.

Когда Катя опомнилась, первым делом она почувствовала тепло и исходящий от Дмитрия аромат парфюма и дорогих сигарет. На миг ей захотелось закрыть глаза и плотнее прижаться к обнимающему ее парню, но вместо этого она поспешно отстранилась и испуганно посмотрела на Дмитрия. На нее внезапно обрушилось понимание, что она зачем-то все ему рассказала и вдобавок еще и обняла его.

Лесков понимал, что лезть в ее сознание было не слишком красиво с его стороны, но ему хотелось понять, что произошло, поэтому всего лишь заставил девушку делать и говорить то, что она на самом деле хочет. То, что она обняла его, стало для него приятной неожиданностью. Все-таки ее тоже тянуло к нему. По-прежнему тянуло. Но теперь сдерживаться приходилось уже Дмитрию. В этот миг ему чертовски хотелось поцеловать ее, но он заставил себя ограничиться ответными объятиями.

Катя выглядела совершенно потерянной. Она молча приняла платок из рук Дмитрия, но вместо того, чтобы стереть слезы, начала нервно комкать его в пальцах.

— Я не хотела рассказывать. Не знаю, что на меня нашло, — виновато прошептала она.

— У тебя сдали нервы, — ответил Дима. — Еще бы, после такой недельки… Насчет твоего парня, — Лесков добавил это без особой охоты. — Он не со зла тебе все это наговорил.

Это нормально, что он боится тебя потерять. Поговори с ним завтра. Спокойно. Он как раз остынет… И, может, действительно, тебе стоит пропустить следующую вечеринку.

Несколько секунд Белова молчала, после чего заставила себя улыбнуться.

— Ты прав. Спасибо, что выслушал, — тихо произнесла она, аккуратно промокнув уголки глаз платком. — Думаю, мне пора вернуться в зал…

С этими словами Катя еще раз улыбнулась ему и ушла с палубы.

Дмитрий остался один. Несколько минут он мрачно смотрел на ночной город, после чего прикурил еще одну сигарету. Его мысли вернулись к Волошину.

«Что ее с ним связывает?» — думал Дмитрий. «Ладно, еще ребенок был бы. Но ведь и ребенка нет. Так зачем она гробит свою жизнь? Если он не совсем идиот, то должен чувствовать… Скорее всего, уже чувствует. Отсюда и скандалы».

В этот миг Дмитрий чуть заметно ухмыльнулся. Он даже не предполагал, что эта выставка может принести такой побочный эффект. Причем, крайне удачный для Лескова.

«А еще наш герой, видимо, не может смириться с тем, что его дама начала зарабатывать больше… Действительно, для самолюбия его масштаба это великая трагедия».

Глава XIV

Дмитрий стоял у окна и задумчиво смотрел на город, раскинувшийся у его ног. С высоты семидесятого этажа Москва походила на игрушечный макет, которые так любят школьники в музеях миниатюр. Казалось, любой домик можно взять в руки и с легкостью переставить в совершенно в другое место, и никто даже не заметит этих изменений. В земле не останется даже выемки, и вся прежняя территория будет равномерно припорошена снегом.

Большая стрелка лишь слегка миновала цифру четыре, однако небо уже начало стремительно темнеть. Город постепенно заполнился огоньками, словно это они были его подлинными жителями, которые разом выбрались на прогулку. Москва выглядела сказочной, хрупкой и совершенно не похожей на тот шумный суетливый город, что окружал Дмитрия каждый день.

А затем внезапно пошел снег. Крупные тяжелые снежинки касались поверхности стекла, и Лесков невольно пожалел о том, что в его офисе нет возможности открыть окно. Почему-то сейчас ему захотелось подставить лицо холодному ветру, словно это могло помочь избавиться от мыслей, которые уже два часа не давали ему покоя.

Это случилось во время обеденного перерыва. Дмитрий и Бранн уже выходили из ресторана и собирались сесть в машину, чтобы поехать на очередную встречу. Киву прервался на половине фразы, когда заметил стремительно приближающегося к ним мужчину. Лесков не сразу узнал его — это был Евгений Исаев, владелец ночного клуба «Тройка». Свое название это заведение оправдывало с лихвой, так как в мировом рейтинге по дороговизне оно находилось как раз на третьем месте. Дмитрий запомнил Исаева в первую очередь по его манере подавать себя в обществе: он всегда был одет с иголочки, говорил спокойно, и, несмотря на его «веселый» род занятий, крайне редко улыбался. Внешне Евгению можно было дать не более сорока пяти, однако сегодня Дмитрию показалось, что Исаев постарел как минимум на семь лет. Его лицо выглядело изможденным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, щеки ввалились. Прежде идеально выбритое лицо покрывала недельная щетина, русые волосы казались несвежими и растрепанными. Сегодня на Евгении не было и привычного костюма. Он был одет в черные джинсы и свитер. На его плечи было небрежно накинуто пальто — мужчина даже не стал тратить время на то, чтобы засунуть руки в его рукава. Следом за Евгением по земле волочился шарф, который чудом еще не вывалился из его кармана.

Охрана Киву заметно насторожилась, увидев столь подозрительного типа, однако Бранн жестом велел им отойти.

— Я его знаю, — сухо пояснил он Кастету, и тот послушно убрал руку с рукояти пистолета и отступил на несколько шагов. Тем временем Исаев приблизился к Лескову, и парень почувствовал сильный запах алкоголя, исходивший от него.

— Бранн, Дмитрий, мне больше не к кому идти, — еле слышно произнес он, и в его глазах отразилась такая обреченность, что Диме невольно стало не по себе. Обычно спокойный и сдержанный, сейчас Евгений с трудом сдерживал слезы. — Лику мою… Мою младшую девочку забрали… Я могу… могу с вами где-нибудь поговорить? Не на улице?

— Я в курсе вашей ситуации, Евгений, — прохладный тон Киву явно давал понять, что на этом его желание разобраться в происходящем ограничивается.

— Тогда тем более. Бранн, умоляю, помоги мне!

Исаев то ли не уловил настроения своего собеседника, то ли попросту не поверил. Все это время он и Киву неплохо общались, можно даже сказать — дружили. Бранн был знаком с его семьей, и они вместе не раз летали в Куршевель кататься на лыжах. Что касается Лики, то на ее прошлый день рождения Бранн подарил девочке частное выступление ее любимой музыкальной группы.

Вот только сейчас Киву словно не помнил об этом. Он бесстрастно смотрел в лицо своего друга, не испытывая ни капли сочувствия по отношению к нему и его дочери.

— Евгений, я предупреждал вас, что этим может закончиться, — спокойно произнес он. — Я говорил вам не связываться с теми людьми, однако что вы мне сказали?

— Бранн, я ошибся, — выкрикнул Евгений. — Со всеми бывает. Это бизнес. Я прогорел. Но Лика ведь не причем. Боже мой, если бы ты видел, что за видео они мне прислали… Пожалуйста, посмотри его. Если бы ты видел то, что видел я, ты бы не говорил…

— И все же напомните мне, что вы сказали?

— Я не помню, что сказал! Господи, это было месяц назад!

— Вы сказали, что я — параноик, и мне везде мерещатся враги, — услужливо напомнил ему Киву. — Вы ввязались в заведомо провальную авантюру, и, вместо того, чтобы приумножить свое состояние, оказались должны своему непроверенному партнеру сумму, вдвое превышающую стоимость вашего клуба. Насколько я понимаю, неделю назад вы должны были вернуть эти деньги?

Евгений молчал. Пока Бранн говорил, он тщетно искал слова в свое оправдание, однако, взглянув на собеседника, понял, что любая его фраза разобьется вдребезги о безразличие Киву. Тогда он дрожащими пальцами вытащил из кармана мобильный телефон. Затем, выбрав в меню какой-то файл, нажал на «проиграть».

— Смотрите, — воскликнул он, развернув экран в сторону Бранна и Дмитрия. — Смотрите, что они с ней сделали…

Уже через несколько секунд Лесков отвел взгляд. Он привык видеть подобные ролики, но обычно жертвы были гораздо старше, мужского пола, и они подвергались избиению. Здесь же издевались над тринадцатилетней девочкой.

— Он изнасиловал ее, — прошептал Евгений, и по его щекам потекли слезы. — Бранн, я на колени встану, только верни мне ее! Живой!

Киву взял из его рук телефон и выключил видео. В какой-то миг Дмитрию показалось, что после увиденного румын все же смягчится: Бранн действительно выглядел заметно помрачневшим. Однако, когда он заговорил, его тон по-прежнему звучал равнодушно.

— Для меня не новость то, что Беридзе любит девочек… помоложе. Но меня удивляет то, что вы, Евгений, до сих пор не переписали на него свой клуб, свой дом, свою коллекцию машин…

— Бранн, ты что, не слышишь меня? Я думал, что найду деньги. Думал, что смогу договориться сам, но не вышло. Они похитили мою дочь. Забрали прямо у школы, сволочи! Мне нужна ваша помощь! Дмитрий, послушай меня: я знаю, что ты умеешь находить общий язык с людьми. Пожалуйста, я умоляю тебя, уговори его вернуть мне дочь. Я найду деньги. Пусть даст мне хотя бы еще пару недель! Дмитрий, я заплачу тебе сколько скажешь, любую сумму…

— У Дмитрия своих забот достаточно, — перебил его Киву. — Я не позволю вам подставлять под пули моих людей. Это ваша дочь, Евгений. Так будьте же отцом, защитите ее…

С этими словами Бранн смерил своего друга презрительным взглядом, после чего сел в машину. Лесков, не задерживаясь, последовал за ним.

— Кто этот Беридзе? — поинтересовался Дмитрий, когда машина тронулась с места.

— Надеюсь, вы интересуетесь из-за праздного любопытства? — усмехнулся Киву. Теперь его напускное спокойствие исчезло, и его лицо сделалось еще более мрачным, чем во время просмотра того чудовищного видео.

— Допустим, из любопытства. Мне интересно, насколько эта фигура важна на шахматной доске?

— Она важна для проекта «Процветание». Беридзе — один из ключевых спонсоров, который ежегодно переводит на счет внушительную сумму денег. Такую, какая вам и не снилась, Дмитрий… Поэтому защищают его остальные спонсоры, в том числе и я. Теперь вы понимаете, почему жизнь Беридзе настолько важна?

— Понимаю, — задумчиво ответил Дмитрий. — Позвольте мне задать вам еще один вопрос?

— Спрашивайте.

— Относительно недавно вы показывали мне черновик договора о финансировании этого проекта… Когда решался вопрос о моей кандидатуре.

— Я помню, — сухо ответил Бранн.

— Насколько мне не изменяет память, средства автоматически списываются со счета спонсора до тех пор, пока он жив или проект не будет реализован.

— Верно.

— Иными словами, для сохранения условий договора необходимо лишь… живое тело спонсора. Никаких персональных подтверждений платежей и отчетов с его стороны?

Бранн кивнул.

— Проект поддерживается всеми развитыми государствами мира. Он проверен и хорошо защищен, поэтому Международный Банк упростил нам процедуру платежа, — пояснил он. — Подтверждений и отчетов не нужно. Главное, чтобы семья клиента или его финансист ежемесячно подтвержали, что спонсор жив. Это влияет на… на многое.

«На многое» было недостаточно хорошим пояснением для Дмитрия, однако на данный момент его больше интересовал ответ касательно платежей.

— То есть, даже тяжело больной может продолжать быть спонсором?

— Дмитрий, вы, видимо, не услышали меня. Если вы желаете покалечить Беридзе, то немедленно отправитесь на кладбище, потому что за него вам будут мстить самые могущественные люди мира. В том числе и я. Забудьте, что вы сегодня видели. Это не ваше дело. Вы слишком молоды, чтобы лишиться жизни из-за человека, которому вы ничем не обязаны. Это не ваша ответственность.

Чуть помолчав, Лесков задумчиво произнес:

— Не моя. Но и не той девочки… То, что ей катастрофически не повезло с отцом — это факт, но почему она должна становиться крайней? Заметьте, она тоже слишком молода, чтобы лишиться жизни. Моложе, чем я.

— Дмитрий, на этой ноте предлагаю закончить, — в голосе Бранна послышалось легкое раздражение. — Не нужно строить из себя героя, поскольку, что бы вы ни сделали с Беридзе, вас найдут и уничтожат. Я лично вас сдам, потому что не собираюсь ложиться в соседнюю могилу. Это не ваши проблемы, поэтому сделайте одолжение, не играйте в народного мстителя. Договориться с Беридзе вам не удастся: как только эффект пройдет, он убьет вас и заберет уже обеих дочерей Исаева…

— Я понял вас, — ответил Дмитрий. Он посмотрел в окно, делая вид, что данная тема его больше не интересует. Но Бранн не поверил ему. Чуть помолчав, Киву снова обратился к своему собеседнику.

— Я знаю Лику, — устало произнес он. — На редкость хороший неизбалованный деньгами ребенок. Меньше всего я желал ей такой участи… Но так случилось. И в данной ситуации я совершенно ничего не могу сделать. Если бы мог, все давно бы прекратилось.

— Если вы думаете, что я уже пририсовал к вашему образу копыта и рога, вспомните, насколько плох был мой аллегорический натюрморт, — Дмитрий улыбнулся уголком губ, и Бранн усмехнулся в ответ.

На этом тема была исчерпана, и, казалось бы, ее стоило выбросить из головы. Однако спустя два часа Лесков по-прежнему вспоминал фрагмент показанной ему видеозаписи. Глядя на город с высоты семидесятого этажа, он ждал, когда секретарь наконец сообщит ему о визите Владимира Ивановича. Этот человек всегда работал поразительно быстро, поэтому Дмитрий не сомневался, что он объявится в течение ближайшего часа.

Так оно и оказалось. Спустя пятнадцать минут позвонила секретарь, желая поинтересоваться, может ли он принять Владимира Ивановича. И вскоре посетитель уже усаживался в кресло напротив Дмитрия. Лескову нужно было всего лишь узнать домашний адрес Беридзе и его планы на сегодняшний вечер.

По указанному адресу Дмитрий прибыл спустя несколько часов. Жилище Заали Мерабовича представляло собой старинную усадьбу в стиле екатерининского классицизма. Она находилась на берегу озера, окруженная высокой чугунной оградой. Камеры видеонаблюдения казались слишком современными для подобной архитектуры, поэтому выглядели несколько неуместно. Таким же неуместным выглядел и современный охранный пункт, больше похожий на грубую серую коробку.

— Я от Исаева, его юрист, принес документы, — произнес Дмитрий, когда охранник поинтересовался, зачем он пожаловал.

— Подождите, — буркнули в ответ, а затем, спустя какое-то время ворота наконец начали медленно открываться. Два охранника вышли Дмитрию навстречу и скользнули по его фигуре придирчивым взглядом. Затем один из них потребовал открыть небольшой черный кейс, который Лесков держал в руках. Внутри оказалась папка с документами, на что охранник удовлетворительно кивнул.

— Расстегните пальто, нам нужно проверить вас на наличие оружия.

Лесков беспрекословно подчинился. Пистолет он с собой брать не стал, потому что был уверен, что на территории этой усадьбы оружия предостаточно.

Обыскав Дмитрия, охранник велел парню следовать за ним. Спустя пару часов к Заали Мерабовичу должны были пожаловать гости, однако Беридзе все же согласился принять своего неожиданного посетителя.

Заали Мерабович сидел за столом в своем роскошном кабинете и с наслаждением курил сигару. Это был полный темноволосый мужчина лет сорока с характерной для его национальности формой носа. Одет он был в коричневый костюм в клетку, но галстук на его шее отсутствовал, придавая встрече неформальную обстановку.

Карие глаза Беридзе внимательно скользнули по вошедшему. Несмотря на то, что охранник не назвал имени юриста Исаева, Заали Мерабович догадывался, кто к нему может прийти. К Лескову обращались многие его знакомые, потому что несмотря на свой молодой возраст, этот парень всегда добивался своего. В определенных кругах его называли Бароном или даже Черным Бароном, но не потому, что кто-то неумело прочитал название его компании, а потому что ходили слухи о цыганских уловках, которые парень умело использует. Люди, встречавшиеся с ним, после говорили, что не понимали, как согласились отказаться от своих требований или почему ставили подпись под совершенно невыгодными им условиями. С Лесковым пробовали судиться, ему угрожали, несколько раз даже пытались убить. Но в первом случае наемный убийца в итоге убил своего заказчика, причем бесплатно, а со вторым и вовсе произошла какая-то странная история.

— Добрый вечер, Заали Мерабович, — произнес Дмитрий, делая несколько шагов навстречу сидящему. — Благодарю, что вы согласились принять меня без предварительного звонка. Обычно это не в моих правилах — врываться без приглашения, однако Евгений Тарасович сообщил мне, что дело крайней важности. Позвольте представиться. Мое имя — Дмитрий Констан…

— Я хорошо знаю, кто ты такой, — в голосе мужчины послышался сильный грузинский акцент. — У тебя дурная слава, Лесков. Как у цыгана, который вконец оборзел и ворует даже у собственных соседей. Поговаривают, что в глаза тебе лучше не смотреть, да? Якобы ты гипнотизируешь, и люди впадают в транс на несколько часов. Это так?

— А еще я подобно Медузе Горгоне превращаю людей в камень, — спокойным тоном произнес Дмитрий, без разрешения усаживаясь в кресло напротив. — Заали Мерабович, вы не производите впечатление легковерного человека. Так зачем вы сейчас передаете мне все эти ничем не подкрепленные сплетни? В отличие от вас я работаю куда чище.

— Осторожнее, пацан. За такие слова можно и башки лишиться.

С этими словами Заали Мерабович извлек пистолет и направил его на Дмитрия.

— Давай свои бумажки, пока я не разозлился.

Лесков с поразительным для его ситуации спокойствием, открыл кейс и протянул Беридзе папку с документами.

— Девочка… — тихо произнес Дима, когда мужчина открыл папку. — Где она?

— Какая девочка? — хохотнул грузин. — Я не знаю никакой девочки. А ту, которую знаю… Так она ведь уже не девочка. Она уже опытная женщина. А что это за…

В тот же миг Заали Мерабович переменился в лице. Вместо документов он увидел несколько белых листов, хотя еще миг назад ему казалось, что он видел какой-то договор. Когда он вновь поднял глаза на Лескова, ярость на его лице сменилась выражением ужаса. Заали Мерабович попытался было подняться на ноги, чтобы броситься прочь, но все его тело словно наполнилось свинцом. Он хотел закричать, но вместо этого с его губ сорвался сиплый вздох. Хотел зажмуриться, но медные глаза сидящего напротив существа не позволяли это сделать. Беридзе даже сказал, где находится девочка, но тварь никуда не исчезла. А потом с потолка внезапно начала капать вода. Заали не понимал, откуда она взялась, но у этой воды был отчетливо выраженный запах моря. Одна из капель упала ему на лицо и скользнула на губы, словно предложив попробовать себя на вкус. Она оказалась теплой, с металлическим привкусом крови. Мужчина поднял голову наверх и беззвучно закричал. Прямо на потолке он увидел лицо десятилетней девочки, которая понравилась ему, когда он отдыхал во Вьетнаме. Ее родители были слишком бедны, чтобы вызвать какие-то проблемы, поэтому Беридзе развлекался с ней две недели, после чего утопил ее в море. Об этом никому не было известно, но существо с желтыми глазами вызвало у него этот образ. Затем красивое личико девочки исказилось, превращаясь в чудовищную гримасу утопленницы.

— Уйди…, - прохрипел Беридзе.

— Я теперь всегда буду с тобой, — ласково ответил призрак, и от его голоса по телу грузина побежали мурашки. — Мы все будем с тобой.

Очередная волна ужаса заставила Заали Мерабовича снова закричать, но его широко раскрытый рот так не издал ни единого звука. Его массивное тело затряслось, когда он услышал еще один детский голосок. Рядом с существом с медными глазами возник призрак еще одной девочки. Все ее тело покрывали ссадины и кровоподтеки, белое платьице было изодрано и перепачкано кровью. На когда-то красивом личике красовался уродливый шрам, который Беридзе оставил ей ножом за то, что она укусила его.

— Оставьте меня в покое! — мужчина сам не заметил, как перешел на грузинский. Он попытался было перекреститься, но замер, когда увидел двенадцатилетнюю темнокожую девочку, которая «понравилась» ему в ЮАР. В руке она сжимала тряпичную куклу, которую сшила ей ее мать. Когда Беридзе посмотрел на девочку, он увидел, что живот куклы распорот, а тканевое лицо напоминает его собственное.

Не помня себя от ужаса, мужчина бросился прочь из комнаты. Он остановился лишь тогда, когда оказался в обеденном зале. Стол уже был сервирован на двадцать персон, и девушка, раскладывающая салфетки, в испуге попятилась назад, увидев перекошенное от ужаса лицо Беридзе.

— Оставьте меня в покое, оставьте меня в покое, — бормотал он, нервно озираясь по сторонам. — Убирайтесь!

Девушка решила, что это обращение относится к ней, и бросилась прочь. Не помня себя Беридзе опустился на один из стульев и, схватив со стола графин с коньяком, начал жадно пить. После нескольких глотков ему стало чуть легче. Он закрыл глаза, пытаясь отдышаться, но когда открыл их вновь, то увидел, что за столом сидят все одиннадцать девочек, которые когда-то «радовали» его. Они смотрели на него пустыми белыми глазами, изуродованные, разлагающиеся, источающие запах смерти.

— Ты не убежишь от нас. Теперь мы всегда будем вместе, — сказала девочка, с которой Беридзе развлекался на отдыхе в Колумбии. Ее маленькая белая ладошка, покрытая сетью вен, ласково накрыла широкую руку мужчины, и в этот миг он закричал от ужаса. Этот дикий вопль разнесся едва ли не по всему этажу. Желая прервать прикосновение призрака, мужчина схватил со стола вилку и вонзил ее себе прямо в руку.

— Уйдите от меня! Убирайтесь! — закричал он. Вскоре его восклицания превратились в тихие всхлипывания. Он уже не помнил, что здесь делает, не помнил, что к нему вообще кто-то приходил. Он даже не помнил собственное имя.

Сотрудники скорой помощи нашли Заали Мерабовича сидящим за обеденным столом. Одну за другой он вонзал вилки в свое тело, словно и не чувствовал боли. Его взгляд, полный ужаса, метался из стороны в сторону. То и дело он поворачивал голову к одному из пустых стульев и просил оставить его в покое. На появление врачей мужчина даже не отреагировал.

Тем временем Дмитрий наконец нашел небольшую заброшенную лачугу на окраине Москвы, где держали Лику. Он обнаружил ее в подвале, лежащей на старой раскладушке. Одежды на девочке не было, она лишь куталась в старую простынь с кровавыми разводами.

Когда она увидела Дмитрия, то не издала ни звука, но в ее затравленном взгляде читался такой ужас, что Лесков не стал тратить время на объяснения, а снова применил внушение. Девочка немедленно успокоилась. Она беспрекословно вышла следом за Димой из подвала, не обращая внимание на двух убитых охранников. Один застрелил второго, а после сам пустил себе пулю в висок. Теперь их тела безвольно склонились над карточным столом. На фоне монотонно бубнил переносной телевизор…

— Почему я не вижу вашего лица? — еле слышно спросила девочка, когда они уже были на половине пути до ее дома. Внушение позволило ей немного успокоиться, и она, завернувшись в пальто Дмитрия, наконец согрелась. Лика в который раз посмотрела на мужчину, сидящего за рулем, но почему-то опять увидела лишь размытое пятно. У этого человека были темные волосы, но она не могла понять, какой они были длины, потому что все сливалось с сидением и черным пиджаком. Глаза у него тоже вроде были темными, даже черными, как у цыгана. Наверное, если бы она встретила его еще раз, то вряд ли бы смогла узнать.

Он обратился к девочке лишь раз, когда машина наконец остановилась у ворот особняка ее родителей.

— Ты должна все забыть и жить дальше. Тот человек больше тебя не тронет. Он вообще больше никого не тронет. Иди домой…

Свести человека с ума Дмитрию было не впервой. Он давно понял, что его способность внушать страх действует куда лучше, чем остальное внушение, а психика человека — достаточно хрупкая штука. Впервые Лесков опробовал свою догадку на наемном убийце, которого к нему подослали уже во второй раз. Дмитрий до сих пор иногда позванивал своей знакомой, которая работала в доме для умалишенных, чтобы выяснить, как чувствует себя пациент по фамилии Кремнев.

— Уже второй год, как без изменений, — ответила ему врач, когда он звонил ей в последний раз. — Ему колют сильные транквилизаторы, иначе бросается на медперсонал или пытается навредить себе. Кремнев по-прежнему видит призраков людей, которых он убил. А еще говорят, судьба несправедлива… Представляешь, такое наказание? Я бы даже врагу не пожелала. А ты?

Глава XV

Дмитрий не был удивлен, когда на следующий день после его встречи с Беридзе, ему позвонила ассистентка Бранна. Киву пожелал пригласить Лескова к себе домой к восьми часам вечера, чтобы вместе поужинать.

— К столу подадут какое-то особенное блюдо, — вкрадчиво добавила Инга. Казалось бы, эти невинные слова должны были пробудить в приглашенном легкое любопытство, однако Дмитрий отчетливо различил угрозу. Бархатный голосок девушки на другом конце провода ясно дал понять, что Киву собирается вынести ему приговор.

Лесков медленно прошелся по своей квартире, впервые по-настоящему задумавшись о том, какой путь он проделал, чтобы стать тем, кем стал. Способности «иного» открыли ему многие двери, но для того, чтобы приблизиться к этим дверям, пришлось полностью себя перекроить. Все эти годы Лесков разрушал в себе детдомовского мальчишку, заменяя его на кого-то, прежде совершенно ему незнакомого. Дмитрий внезапно понял, что люди вырастают не из одежды, а в первую очередь из своей неуверенности, обид и необразованности. Классическая литература и уроки ведения переговоров полностью изменили его речь, вычистив из нее шелуху в виде жаргонных выражений и слов-паразитов. К своему удивлению, Лесков обнаружил, что тихий спокойный голос производит на собеседника куда больший эффект, чем крики и брань. А молчание бывает намного красноречивее любого слова. Сам того не замечая, Дмитрий уверенно перенял манеру поведения у того, кого вначале практически ненавидел. В самом начале его общения с Бранном, парень слышал в свой адрес только критику, которая чертовски раздражала его. Что бы он ни сделал, Киву обязательно нашел бы к чему придраться, начиная от неправильно подобранного галстука и заканчивая ошибкой по работе. Он до сих пор поучал Диму, однако Лесков давно перестал воспринимать его критику, как оскорбление. В каком-то смысле он даже привязался к этому странному человеку, чья репутация имела столько кровавых пятен, что лучше не озвучивать. Бранн стал для Дмитрия своего рода старшим братом: сложным, циничным, раздражительным, но все же братом. Разумеется, Лесков бы даже под пытками ему в этом не признался — Дима вообще считал свою привычку привязываться к людям самой страшной своей слабостью. Гибель Олега стала для Лескова настоящим ударом, который он переживал еще несколько лет. Не менее тяжело он воспринял смерть своего преподавателя по музыке, дотошного ворчливого старика, которого могли переносить разве что только его кошки.

Разумеется, Лесков понимал, что он сам для Бранна является только средством зарабатывания денег. Если что-то пойдет не так, то Киву без всякого зазрения совести избавится от него. Так что сегодняшний день как раз мог стать для Дмитрия последним. Забавно даже, столько времени идти к чему-то, учиться, чтобы затем одним поступком, пусть даже правильным, все разом перечеркнуть.

Конечно, можно было попробовать собрать необходимые вещи, снять как можно больше наличных и махнуть первым рейсом куда-нибудь в Колумбию. Однако Дмитрий понимал, что это будет последним, что он сделает в своей жизни. Киву недаром сравнивали с пауком, у которого всюду были связи. Кто-то уже пытался сбежать от него, но жизнь его продлевалась максимум на месяц.

Лесков решил не бежать. Почему-то ему казалось, что, если встреча с Бранном может оставить ему хотя бы одну сотую долю того, что они смогут договориться, то билет на самолет — это эпитафия на его могиле…

Ровно к восьми вечера Дмитрий приехал в особняк Киву. С минуту он сидел за рулем припаркованной машины, пытаясь немного успокоиться. Он вздрогнул от неожиданности, когда по стеклу кто-то постучал, и увидел стоящего у его двери Кастета.

— Что-то не так, Лесков? — насмешливо спросил мужчина, когда Дмитрий чуть приоткрыл окно.

— О себе позаботьтесь, — ледяным тоном ответил парень, после чего жестом велел ему отойти от двери и вышел из машины.

— Да я подумал, может, проводить вас надо? Киву говорил, что это может потребоваться, — в голосе Кастета слышалось неприкрытое ликование. Он ненавидел Дмитрия еще со времен их знакомства. Поэтому, когда Бранн в телефонном разговоре назвал Лескова своим главным разочарованием последних лет, Кастет понял, что с этим парнем можно больше не церемониться.

Дмитрий его слова проигнорировал и молча направился к парадному входу особняка. Что-что, а в доме Киву ничего не менялось. Как всегда его встретил дворецкий, который сопроводил Дмитрия в обеденный зал. Вот только Бранна в комнате не было. Лесков знал этот ход: так Киву делал всегда, когда желал понервировать своего гостя.

— Присаживайтесь, господин Киву сейчас подойдет, — любезно предложил ему дворецкий, после чего покинул комнату.

Оказавшись один, Лесков снова почувствовал тяжелую тревогу, которая обрушилась на него еще вчера и никак не желала исчезать. В какой-то миг Дима занервничал настолько, что, случайно взглянув в сторону зеркала, обнаружил, что его глаза окрасились медным.

«Этого еще не хватало…» — с досадой подумал он. В данный момент цвет радужек был своего рода неоновой табличкой, объявлявшей прямо с порога, что ему, Дмитрию, страшно.

Лесков закрыл глаза и тут же услышал звук приближающихся шагов.

«Успокойся… Успокойся…» — мысленно повторял парень. Сейчас он жалел только о том, что не обладал способностью что-то внушать самому себе.

— Добрый вечер, Дмитрий, — услышал он голос Киву. — Рад, что вы нашли время почтить меня своим визитом. Насколько мне известно, день у вас выдался тяжелым.

Лесков медленно открыл глаза и посмотрел на вошедшего мужчину.

— И вам доброго, Бранн. Это я рад, что вы пожелали угостить меня каким-то особенным блюдом. День и впрямь тяжелый. Надеюсь, хоть вечер выдастся более приятным.

Последнюю фразу Киву словно не услышал. Несколько секунд он внимательно смотрел в темно-синие глаза Лескова, после чего усмехнулся и пригласил своего гостя сесть за стол. В комнате повисло гнетущее молчание, и Дмитрию невольно вспомнился его самый первый ужин в этом доме. Вот только сейчас парень чувствовал себя еще хуже.

— Мне сообщили, что все утро вы провели в полицейском участке? Давали показания по поводу случившегося с Беридзе?

— Верно, — Лесков придал своего голосу как можно более спокойный тон, и, на удивление, он прозвучал довольно правдоподобно.

— И, конечно же, вы уже в курсе, что его поместили в психиатрическую лечебницу? — продолжал Бранн, сделав глоток вина.

— Я уже вчера был в курсе.

— Любопытно. Когда ваши способности успели окрепнуть настолько, что спустя практически сутки человек по-прежнему остается под вашим влиянием?

— Он не остается под моим влиянием. Он просто сходит с ума.

— Просто сходит с ума, — эхом повторил Бранн, и его глаза потемнели от плохо скрываемого гнева. — И чего вы этим добились, Дмитрий? Успокоили свою совесть? Признайтесь, делали вы это не ради какой-то посторонней девочки, а для того, чтобы спокойно спать по ночам.

— Я дорожу своим сном, — все тем же ровным тоном ответил Дмитрий.

— Я тоже дорожу, — в голосе Бранна отчетливо послышались металлические нотки. — Однако вы, видимо, посчитали, что чужой ребенок может стать достойной причиной для того, чтобы сломать все, что мы создавали с вами все эти годы. Я правильно вас понимаю?

— Бранн, если я что и сломал, то только собственную шею, — Лесков улыбнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.

— Вы верно подметили, — Бранн скопировал улыбку собеседника. — Сегодня меня спрашивали о вас, и я не стал лгать. Определенные люди сочли вас опасным и хотят избавиться от вас. И поручили это сделать мне. Теперь из-за вашего опрометчивого поступка, полного глупости и приторного благородства, мне придется убить вас. Не кого-нибудь, а вас, Дмитрий. Того, кого я последние годы воспринимал не иначе как младшего брата.

Бранн заметил, как Лесков начал меняться в лице. Причем признание про младшего брата для Дмитрия стало куда большей неожиданностью, чем вынесенный приговор.

— Ответьте мне, мой дорогой друг, — продолжал Бранн, — почему вы оказались настолько эгоистичны, что не подумали о том, что будет со мной? Почему ваша совесть оказалась для вас важнее, чем наша дружба? Или вы думали, что я — такое чудовище, которое использует вас только для заработка? Если так, то вы ошибались. Я не хочу лишать вас жизни, но и как спасти — не знаю.

— Вы рассказали кому-то, что сумасшествие Беридзе — это моих рук дело? — чуть помолчав, спросил Дмитрий.

— Да. Мы с вами — не единственные «иные» на планете Земля. Я не мог лгать «понимающим людям». Это полиции вы рассказали превосходную сказочку, где уже чокнувшийся Беридзе размахивал перед вашим лицом пистолетом, а затем велел убраться. Камеры видеонаблюдения любезно подтвердили вашу историю. Однако «понимающие люди» проявили больше интереса.

— А «понимающие люди» в курсе того, что финансирование Беридзе никуда не девается? Я полагал, что они достаточно умны, чтобы интересоваться непосредственно денежной стороной вопроса. Какое дело им до судьбы того, кто их перечисляет?

— Вы не ответили на мой вопрос, — усмехнулся Бранн.

— На какой?

— Жизнь посторонней девочки стоила разрушения нашей дружбы?

— Стоила, Бранн. Определенно, стоила. Однажды я уже был в похожей ситуации и сделал неправильный выбор… Однако тогда я был ребенком. Но вы ведь сами говорили, что нужно вырастать из своих страхов. Не сочтите за дерзость, но я воспринял ваш совет слишком буквально…

Стук в дверь заставил Дмитрия прерваться. В комнату вошел дворецкий, и в его руках Лесков увидел очередной белый конверт размером А4. Извинившись, старик передал его Бранну, и немедленно покинул зал.

— Вы позволите? — спросил Бранн, желая немедленно ознакомиться с содержимым конверта. Когда Лесков кивнул, румын извлек на свет какие-то документы и углубился в чтение. Дмитрий заметил, как он довольно усмехнулся, а затем сложил бумаги в конверт и передал их Лескову.

— Ознакомьтесь и на следующей неделе примите свое решение, — произнес он уже более добродушным тоном. — Настоятельно рекомендую согласиться.

В конверте Лесков обнаружил подтверждение собственной кандидатуры в качестве спонсора проекта «Процветание». К нему же прилагался график ежемесячных платежей и пояснение, куда будут направлены эти деньги.

— Этот документ датирован сегодняшним днем, — произнес Дмитрий, вопросительно взглянув на своего собеседника. — Бранн, я не понимаю: меня же велели убить.

— О, не драматизируйте, — усмехнулся Киву. — Никто не собирался скорбеть о судьбе извращенного психопата, которого вы так удачно отправили в психбольницу. Если бы я раньше знал об этой вашей способности, то первым делом отправил вас навестить добрую половину таких вот господ… Спонсоры сочли, что вы оказали нам огромную услугу. Хотя в их глазах вы по-прежнему представляете опасность. На этот раз вам повезло, Дмитрий. Чертовски повезло.

— Вы ведь знали, — Лесков отложил конверт и уже сердито посмотрел на Бранна. Он понял, что проклятый Киву все это время развлекался.

— Мне захотелось добавить в эту историю еще немного драматизма. Ради этого стоило потянуть время. К тому же это послужит для вас уроком — никогда больше не нарушайте мои приказы!

— Не нарушу, — спокойно ответил Дмитрий. — Потому что, видите ли, Бранн, я больше не работаю на вас.

— То есть? — Киву несколько опешил.

— Если вам потребуется моя помощь, то я буду только рад вам ее оказать. Однако работа на постоянной основе занимает слишком много времени, и я не успеваю уделять внимание своим делам. Разумеется, я сделаю все возможное, чтобы наши с вами интересами не пересекались. К тому же, теперь мне нужно повышать свой доход. Быть спонсором такого проекта — весьма затратное дело.

Бранн молча смотрел на Лескова, и по его лицу было непонятно, что он собирается сделать: рассмеяться или снести с лица земли половину Москвы.

— Вы не потянете, — сухо произнес Киву. — Как только вы потеряете мое покровительство, на вас обрушатся все, кто точил на вас зуб все эти годы.

— Я знаю. Но за все эти годы у меня появилось достаточно надежных союзников…

— Кто же, скажите на милость?

— Сильверстайн, Ричардз, Гершевич, Файнштейн, Синицина, Крестовский…, - спокойно перечислял Лесков.

Бранн откинулся на спинку стула, внимательно глядя на сидящего напротив парня. Он не ожидал, что Лесков умудрится подружиться с этими людьми — все шестеро были спонсорами проекта «Процветание». Теперь стало понятно, почему решение убрать Барона резко потеряло свою актуальность. Все шестеро были куда влиятельнее и богаче Бранна. И все шестеро активно пользовались услугами Дмитрия в своем бизнесе…

Этот вечер давался тяжело не только Лескову. Катя тоже была приглашена на ужин к одной из самых известных московских художниц. Галина Павловна Рубецкая славилась своими работами в стиле абстрактного экспрессионизма, поэтому Белова искренне удивилась, получив пригласительную открытку. О Рубецкой она была наслышана: эта дама почтенных лет представляла собой тот вымирающий вид богемы, который любил искусство больше собственной славы. Кто-то считал эту женщину чудной из-за ее странной манеры одеваться, кто-то, напротив, творческой и неувядающей. В общении Рубецкая была мила и внимательна к собеседнику, за что ее любили, но она терпеть не могла, когда кто-то ей подхалимничал или лгал. В такие моменты Галина Павловна становилась весьма острой на язык и в один миг могла превратить приятный для своей жертвы вечер в девять кругов ада.

Когда Катя собиралась на этот вечер, она заметно волновалась. Стас отказался сопровождать ее, объяснив это тем, что сегодня коллеги позвали его в бар посмотреть хоккейный матч. Белова настаивать не стала. Их отношения со Стасом только начали улучшаться, поэтому она боялась испортить их очередными уговорами. Волошин тоже, видимо, признал, что в прошлый раз перегнул палку, поэтому все это время был особенно заботлив со своей девушкой.

Поцеловав Стаса на прощание, Катя покинула квартиру и устроилась на заднем сидении такси. По дороге до дома Рубецкой, девушка заехала в цветочный магазин, где купила пышный букет желтых роз. Если верить статье из интернета, Галина Павловна обожала эти цветы. В качестве подарка Катя решила преподнести художнице подарочный набор красок — единственное, в чем Белова была по-настоящему уверена. Возможно, это был скучный подарок, но хотя бы беспроигрышный.

Такси притормозило у ворот двухэтажного особняка, и девушка с восхищением подумала о том, как это, наверное, хорошо — жить вдали от московской суеты в своем собственном домике. Охранник услужливо проводил девушку до главного входа, помогая ей донести подарок, после чего Катей занялась уже домработница. Она приняла у девушки пальто и проводила ее в гостиную.

Еще в коридоре до Беловой донесся веселый смех. Хозяйка дома рассказывала забавный случай из своей молодости, и гости от души хохотали над приключениями художницы. Когда Катя вошла в гостиную, она почувствовала, как сильно она волнуется. Среди собравшихся не было никого, кто был девушке знаком.

— Катенька! — воскликнула Галина Павловна так радостно, словно увидела на пороге свою любимую внучку. Женщина торопливо передала свой бокал с шампанским сидевшему подле нее мужчине, после чего поднялась с дивана и поспешила встречать очередную гостью.

— Катенька, какие чудесные цветы! Спасибо, деточка! — с этими словами женщина расцеловала гостью в обе щеки и потянула за собой в центр комнаты. — Садись, милая. Что будешь? Вино? Шампанское? Или что-нибудь покрепче? Я бы предложила красавца-собеседника, но, как видишь, среди собравшихся только старые да женатые. И зачем я их вообще приглашала?

Гости снова принялись хохотать. Шутки Галины Павловны не отличались особым тактом, но произносила она их настолько наигранно-ворчливым тоном, что нельзя было не отметить ее очарования.

— Те, кто не знают, знакомьтесь: Екатерина Владимировна Белова, новая звездочка на нашем художественном небосводе. Очень талантливая девочка. Я купила все ее картины с лошадьми.

— Так это были вы? — удивилась Катя, чувствуя, как ее охватывает радость и смущение одновременно. От всеобщего внимания ей сделалось неловко.

— А кто еще так сильно любит лошадей, если не я? — рассмеялась женщина. — Не будь я такой старой, заставила бы Киву взять меня в свою команду для игры в конное поло.

— Киву нужно объявить бойкот! — выкрикнул седой мужчина в клетчатой жилетке и зеленом шарфе. — Раз он посмел сегодня не явиться на твой праздник, пусть теперь числится в черном списке!

— И Лескова туда же! — капризно протянула молодая девушка в настолько откровенном платье, что она то и дело поправляла его. — Единственный симпатичный холостяк, и не приехал! Что теперь делать нам, незамужним?

— Лескова я для себя приберегла, — улыбнулась Галина Павловна. — Сначала Киву себе в женихи записала, да больно характер у него вздорный. Дима более покладистый. Мне кажется, он и слова поперек не скажет.

— Не могу с вами согласиться. Посмотрите, что о нем в СМИ пишут, — теперь уже в разговор вмешалась дама лет сорока со странным бантом на голове. — Лесков еще тот плут. Это он только кажется улыбчивым скромником, а на деле… У него столько судебных тяжб уже было, что уже не сосчитать!

— А у меня, думаешь, меньше было? — хохотнула Галина Павловна. — Катенька, да ты садись, расскажи нам о себе.

С этими словами женщина подала Беловой бокал. Всеобщее внимание обрушилось на Катю, как цунами. Все взгляды разом устремились на нее, а разговоры затихли. Галина Павловна ободряюще улыбнулась, и девушка наконец начала свой рассказ. Упоминание имени художника, у которого Катя обучалась в Питере, произвело поразительный эффект. Галина Павловна тут же вспомнила про него смешную историю, и уже через миг все переключились на ее обсуждение. Девушка наконец смогла немного расслабиться. Она сделала глоток шампанского и уже внимательнее оглядела собравшихся.

Всего в комнате насчитывалось около двадцати человек. Практически все они были старше сорока лет, занимались искусством и были очень общительными. Среди присутствующих выделялись только четыре девушки, в том числе и сама Катя: все младше тридцати, одетые в классические коктейльные платья и, как на подбор, красивые. Беловой даже почудилось, что не только девица в откровенном наряде покушалась на «единственного симпатичного холостяка» — остальные тоже интересовались им. Катя заметила, как две из них то и дело недружелюбно поглядывали на нее и перешептывались.

«Господи, не хватало еще сражаться с поклонницами Лескова», — подумала девушка, стараясь не обращать внимания на этих бестий. Однако причина их внимания раскрылась сразу же после праздничного ужина. Галина Павловна пригласила гостей на второй этаж посмотреть коллекцию ее картин, среди которых Катя увидела и свои.

Когда Белова остановилась перед очередной картиной, она вдруг услышала тихие смешки за своей спиной. Катя обернулась и увидела тех девушек, которые косились на нее еще в гостиной.

Белова вопросительно посмотрела на них.

— Что вас так позабавило в этой работе? — пока еще вежливо поинтересовалась она.

Высокая блондинка в голубом платье искривила губы в усмешке и смерила Катю презрительным взглядом.

— А нас не картина позабавила, — ответила она.

— Скорее то, какой у Димы фиговый вкус, раз он поменял Воробьеву вот на это…, - добавила вторая девушка, брюнетка с белом платье. — Нда, я была о нем лучшего мнения… А мы все ломали голову, что за шлюха делает карьеру на его имени.

На миг Катя опешила. Меньше всего девушка ожидала услышать подобное на этом вечере. То, что Дмитрий ей помог с организацией вечеринки, видимо, в здешних кругах означало, что она с ним спит. И этот слух Кате чертовски не понравился.

Она заставила себя усмехнуться в ответ, после чего смерила собеседницу таким же презрительным взглядом.

— Теперь я понимаю, что вас так расстроило, — с деланной грустью в голосе произнесла она. — Но вы зря переживаете, девочки. Вы, видимо, сравниваете меня с собой, но, будьте спокойны, я вам не конкурентка! Не в моих правилах спать с мужчиной, чтобы подняться по карьерной лестнице. Я избрала для себя более долгий и неблагодарный путь — годы учебы, практики… Страшно вспомнить! Я ведь понимаю, что на поприще шлюх такие как вы просто-напросто задавят меня своим опытом.

— Ой, только не строй из себя оскорбленную невинность, — разозлилась блондинка. — Все знают, что ты спишь с Димой, иначе бы он так не впрягался.

— Ир, она хочет сказать, что его расставание с Надей и ее появление на Олимпе — чистая случайность, — хохотнула брюнетка. — Да лучше бы ты честно сказала, что…

— Что я должна сказать? — Катя скрестила руки на груди. — Что мы с Димой из одного детского дома? Что мы росли вместе? И что он относится ко мне, как к сестре? Но вы ведь такого не понимаете… Как это — они не спят? Так не бывает! Бывает, девочки, только не в вашем окружении. Кроме вас и ваших подруг есть еще десять миллиардов человек. И не все они похожи на вас.

— Что, реально из одного детского дома? — опешила блондинка и удивленно посмотрела на свою подругу. Та тоже заметно растерялась.

— Пойдем, Лера, — пробормотала она, после чего взяла подругу под локоть и потащила в другую комнату.

Катя проводила их взглядом, после чего вышла в коридор и направилась на первый этаж. Она предчувствовала, что Димино желание помочь может превратиться в очередную светскую сплетню, но она не ожидала, что слух будет иметь именно такой смысл. Эти девицы словно вылили на нее ведро помоев, как когда-то это сделала Милана. Настроение Кати заметно подпортилось. Она опасалась, что подобная сплетня когда-нибудь может дойти до Стаса. Как тогда ей объясняться? Волошин и так постоянно удивлялся, как можно уснуть и проснуться уже знаменитым? Если он узнает про этот слух, то в жизни не поверит, что какой-то молодой богатый мужчина, пусть и одноклассник, помог его девушке бескорыстно.

В тот же миг Кате вспомнился ее поцелуй с Димой, и она снова почувствовала острый укол совести. Относится, как к сестре… Как же… Они целовались так, словно не могли насытиться друг другом. И Катя ни за что бы не отвергла его, если бы не Стас. Сейчас она изо всех сил пыталась сохранить их прежние отношения, но теперь каждый раз, когда Волошин целовал ее, она, к своему стыду, представляла другого.

А затем в памяти, словно издевка, возникли слова Леры о том, что Лесков расстался с Воробьевой. В момент спора Белова как-то не обратила на них внимания, но сейчас понимание того, что Дима свободен, заставило сердце девушки забиться сильнее.

«Почему они расстались?» — взволнованно подумала она.

Опустившись на диван в гостиной, Катя достала из сумочки мобильный телефон и ввела в поисковике «Лесков Воробьева расстались». Затем она выбрала первую предложенную ссылку и углубилась в чтение. Ничего особенного Надежда в своем интервью не рассказала. Она сообщила лишь о том, что они — разные люди, но несмотря ни на что, они по-прежнему дорожат друг другом, только уже, как друзья.

Глава XVI

Праздник в честь открытия нового музея современного искусства должен был собрать под одной крышей более двухсот человек. На банкет были приглашены известные деятели культуры, политики и бизнесмены. Владельцем музея и его основателем стал молодой предприниматель, Арсений Федорович Лопатин, который получил огромную коллекцию картин в наследство от своего покойного крестного. Арсений Федорович славился своими пышными приемами, скандальными романами и тягой к запрещенным наркотическим препаратам. Свой маленький рост и неказистую внешность Лопатин с лихвой компенсировал денежным состоянием своего отца, который являлся владельцем одной из самых крупных нефтяных компаний в мире. В отличие от своего сына Федор Лопатин внимание не любил. За его любовь к уединению его считали своего рода затворником. В прессу не раз просачивались слухи о том, что отец не доволен поведением своего «тусовочного» сына и даже грозил лишить его наследства. На все вопросы журналистов Арсений отшучивался, и, чтобы продемонстрировать свои хорошие отношения с отцом, он даже пригласил старика поучаствовать в сегодняшнем банкете.

Среди приглашенных так же оказалась Екатерина Белова. Арсений заметил эту девушку относительно недавно на одном из приемов, поэтому решил воспользоваться открытием музея, чтобы лично с ней познакомиться. Так же он предложил Кате продать ему одну из своих лучших картин, чтобы украсить ею галерею.

Внимание Лопатина к ее персоне Белову несколько озадачило. Она была наслышана о нем, причем информация эта была довольно нелестной. Поговаривали, что в искусстве он совершенно не разбирается, но любит причислять себя к богеме и покровительствовать хорошеньким девушкам из несостоятельных семей. Хоть Арсений и считал себя предпринимателем, но его бизнес последние три года терпел убытки, и только деньги отца поддерживали его на плаву. К тому же Лопатин имел неприятную особенность крайне некрасиво расставаться со своими любовницами. Он с удовольствием поливал их грязью в прессе, старался отсудить у них имущество и даже поднимал на них руку.

Девушка до последнего не знала, стоит ли принимать это сомнительное приглашение. Стас не горел желанием выходить в общество, и в последнее время Катя сама опасалась его куда-то брать. Слухи о ее связи с Дмитрием начали набирать неприятный оборот: теперь у Кати интересовались об этом напрямую уже друзья и коллеги по цеху. Но пиком всего этого сумасшествия стал вопрос одного из журналистов, прозвучавший как: «Пчему владелец нефтяной компании «Би Ар Эн» вам покровительствует?»

Однако настоящей причиной нежелания выходить в общество стало для Кати одно крайне неприятное известие. На следующий день после дня рождения Рубецкой, девушка узнала, что пригласили ее туда лишь потому, что Галину Павловну попросил об этом непосредственно сам Лесков. Беловой сообщила это одна из знакомых художниц, Эльвира, с которой она встретилась для прогулки. Эта же художница рассказала, что и на благотворительный модный показ Катю позвали только потому, что одним из спонсоров был Лесков.

— Дима собственноручно вписал тебя, представляешь, — хихикнула Эльвира, заговорщически глядя на свою подругу. — Все обалдели, но никто из присутствующих не посмел спорить со спонсором! Видела бы ты их рожи!

Вот только Кате было не до смеха. Она поняла, что и остальные приглашения так или иначе были связаны с Дмитрием, а не с ее достижениями в искусстве. Долгожданный и крайне пьянительный успех, который обрушился на нее так неожиданно, внезапно показался девушке каким-то фальшивым. Она словно протрезвела, сбросив с себя розовую пелену грез. Теперь Катя уже сомневалась во всем: действительно ли людям нравились ее работы или их интересовала только фамилия Лескова?

«Нужно попросить Диму остановиться», — в отчаянии подумала Катя. Она понимала, что парень сделал это для того, чтобы помочь ей, однако такая помощь заставила ее почувствовать себя еще хуже, чем когда раскритиковали ее первую выставку.

Придя домой, Катя первым делом хотела было позвонить Лескову, но потом посчитала, что такие вещи не принято сообщать по телефону. Он может решить, что она обижена на него, хотя в душе девушка действительно сейчас чувствовала что-то вроде обиды. Она даже не понимала, на кого больше сердится — на Лескова или на себя саму, так слепо поверившую в свой сказочный успех. Но и встречаться с Дмитрием наедине девушка не хотела. Уже и так поползли слухи об их непонятных отношениях, не хватало еще, чтобы кто-то увидел их вместе в каком-нибудь тихом ресторанчике. Поэтому Белова отправила ему сообщение со следующим содержанием: «Привет. Ты будешь на открытии музея?»

Ожидание ответа заставило Катю промучиться больше часа, но вот наконец она получила лаконичное «да». Лесков как всегда был немногословен.

«Тогда увидимся там», — написала ему девушка, после чего поспешно стерла сообщения. Ей не хотелось, чтобы Стас случайно увидел эту переписку.

На вечер в честь открытия музея Катя впервые собиралась безо всякого воодушевления. Она выглядела расстроенной, и даже Волошин заметил ее подавленное настроение. Стас не собирался ее сопровождать, но, глядя на свою молчаливую девушку, он почувствовал, что все же стоит изменить свои планы на вечер. В глазах Кати промелькнуло удивление, когда она увидела Стаса, одетого в смокинг, причесанного и гладко выбритого.

— Я поеду с тобой, — сказал он, приблизившись к ней. Его рука ласково коснулась руки Кати. — Не знаю, что у тебя случилось, но, может, ты все же расскажешь мне?

Катя не ответила. Она молча обняла Стаса за шею и прижалась к нему, словно он был единственным человеком на земле, который мог оградить ее от любой опасности. В отличие от Дмитрия он никогда не хитрил. С ним было просто и понятно, и не нужно было гадать, что преподнесет следующий день их совместного общения. Катя ценила в Стасе именно стабильность и предсказуемость их отношений. Волошин заботился о ней, был искренним и очень любящим. Не об этом ли должна мечтать каждая женщина?

Катя и Стас приехали на банкет к семи часам вечера. Здание музея представляло собой новомодную постройку из стекла, которая скорее напоминала торговый центр, нежели галерею. Оно было громоздким, неуютным и совершенно далеким от того искусства, которое любила Белова.

Облаченная в длинное вечернее платье из черного атласа, Катя выглядела настолько красиво, что мигом попала в объективы фотоаппаратов. Здесь собрались журналисты со всей Москвы, и девушка мысленно обрадовалась этому: пусть все видят, что пришла она сюда не с Дмитрием, а со своим настоящим парнем. Стас приобнял ее и тихо прошептал, что в жизни не видел такого количества репортеров. Катя ласково улыбнулась в ответ. Именно этот кадр после украсит собой несколько глянцевых журналов и чертовски разозлит Лескова.

— Екатерина, кто ваш спутник? — выкрикнул кто-то из журналистов.

— Стас Волошин, — гордо ответила девушка.

— Чем он занимается?

— Спасает жизни…

— Катя, пойдем лучше от них, — с улыбкой попросил Стас. Ему было приятно, что Катя таким образом объявила его. Пускай это и прозвучало несколько пафосно, но журналисты ухватились за эту фразу, как собаки за кость.

— Екатерина, как вы относитесь к Дмитрию Лескову? — внезапно выкрикнул еще один репортер.

— Вот теперь точно пойдем, — ответила девушка, обратившись к Стасу. — Они обожают задавать ядовитые вопросы, перевирать, а потом ссорить людей между собой.

— А кто этот Лесков? Критик? — полюбопытствовал Волошин, когда они прошли в зал, где должен был состояться банкет.

— Если он здесь будет, я вас познакомлю, — уклончиво ответила Катя, пытаясь придать своему голосу как можно больше беспечности. Стаса этот ответ удовлетворил.

Они взяли по бокалу шампанского и сели за столик поодаль. Волошина это несколько удивило. Прежде Катя старалась держаться у всех на виду, но сейчас она почему-то словно избегала посторонних взглядов. Стас снова уловил ее подавленное настроение.

— Что случилось, родная? — тихо спросил он. Однако Катя не ответила. Она заметила появившегося в зале молодого темноволосого мужчину в дорогом итальянском костюме, и Стас невольно проследил за ее взглядом. В тот же миг он услышал громкое восклицание одного из гостей.

— Какие люди! Лесков, иди к нам! — это был один из близких друзей Арсения, Константин Маркилов. Именно он помог Диме узнать все прелести московских тусовок. — Где ты пропадал, занятой ты наш?

Маркилов подскочил к Дмитрию и крепко обнял его, после чего заговорщически прошептал:

— После у нас планируется автер-пати, поедем в «Тройку», так что подтягивайся. При мне столько кокса, что, если поймают, я сяду на десять лет. Просекаешь тему?

Глядя на Лескова, Стас неожиданно поймал себя на мысли, что вопрос журналистов об отношении Кати к этому человеку больше не кажется ему невинным. Он осторожно посмотрел на свою девушку, подмечая, что она начала нервничать. Катя еле слышно постукивала ногтями по ножке бокала, а ее взгляд был прикован к вошедшему.

Появление Лескова вызвало интерес со стороны многих присутствующих в зале. Девушки кокетливо улыбались ему, желая привлечь его внимание. Мужчины стремились переброситься парой фраз. Но Дмитрий в итоге остановился у беседующих между собой Бранна Киву и Федора Лопатина. Со стороны было видно, как тепло воспринял его появление отец Арсения и как прохладно — Киву. Последний, казалось, даже не хотел обменяться с ним рукопожатием, но все же пересилил себя и подал Дмитрию руку.

— Вы напоминаете мне ледяное изваяние, — еле слышно произнес Дмитрий, обратившись к Бранну, когда Лопатин на время покинул их.

— А вы мне — провинившегося мальчишку, пытающегося вымолить прощение, — парировал Киву. — Ну и как там ваша самостоятельная жизнь?

— Одиноко, — усмехнулся Лесков. — С тех пор, как вы зачислили меня в список предателей, я внезапно начал скучать по нашему общению.

— Не льстите себе, Дмитрий, — Бранн смерил его снисходительным взглядом. — Будь вы в моем списке предателей, то для вас этот увлекательный банкет проходил бы на каком-нибудь живописном кладбище. Вы всего лишь разрушили несколько моих незначительных планов.

— Эти планы могли бы не разрушиться, если бы вы переступили через свою гордыню и позвонили мне. Я вполне мог найти время, чтобы приехать на ту встречу с американцами.

— Я слишком сильно себя уважаю, чтобы опускаться до ваших подачек, — все тем же прохладным тоном произнес Бранн. — Теперь прошу меня извинить. Моя спутница заскучала.

С этими словами Киву снова смерил Лескова снисходительным взглядом, после чего направился к светловолосой девушке в роскошном синем платье. Внешне она была не сказать чтобы красавицей, однако она числилась дочерью владельца одного из крупнейших банков Российской Федерации. Поэтому выбор Бранна Дмитрия ни сколько не удивил.

Поведение Киву тоже было достаточно предсказуемым, и, хотя со стороны могло показаться, что Лескову плевать на их ссору, в душе парень все же переживал.

Тем временем Стас продолжал наблюдать за Дмитрием. Когда он остался один, Волошин обратился к Кате, напомнив ей о ее желании познакомить их.

— Сейчас? — Белова почувствовала, как ее бросило в жар. Она в страшном сне не могла представить, как приблизится к Дмитрию со Стасом под ручку и будет их знакомить. К тому же девушка сама хотела поговорить с Лесковым наедине по поводу сложившейся ситуации.

— А чего ждать? Смотри, он пока один…

— Уже не один. Думаю, не очень правильно вмешиваться сейчас, — Катя с облегчением заметила, как к Дмитрию приблизилась какая-то длинноногая красотка модельной внешности. Она демонстративно поцеловала Лескова в щеку, явно красуясь перед своими стоящими неподалеку подругами.

Постепенно зал наполнился гостями, и Катя с заметным облегчением заметила, что Стас наконец перестал коситься на Лескова, а Дмитрий был занят тем, что пытался не утонуть в желающих с ним пообщаться. Арсений Лопатин выступил с крайне пафосной и откровенно глуповатой речью, после чего он пригласил всех пройтись по первому этажу музея, чтобы ознакомиться с выставкой. Когда собравшееся количество народа в зале начало редеть, Лесков в очередной раз скользнул взглядом по присутствующим, словно выискивал кого-то. И наконец увидел Катю. Вот только она была не одна. Девушка сидела за столиком у самой стены, а рядом с ней находился молодой человек, чье лицо Дмитрию было хорошо знакомо.

«Становится все интереснее и интереснее», — мрачно подумал Лесков, глядя на Волошина. Утреннее сообщение от Кати заставило его поверить в то, что она искала с ним встречи. Но зачем она привела с собой Стаса? Не для того ведь, чтобы познакомить их?

Эта мысль не давала Дмитрию покоя. Наличие Волошина подле Кати чертовски раздражало его, и он уже начал подумывать о том, чтобы с помощью внушения оправить его домой. Или хотя бы…

Стас почувствовал на себе взгляд Лескова и тоже посмотрел на него. Да, вопрос журналиста больше не казался ему невинным: Дмитрий был молод, богат, его уважали в обществе. Наверняка, этот тип обратил внимание на Катю.

«Вот только у нее есть я», — ревниво подумал Стас. Однако его мысли разом куда-то выветрились, когда он снова встретился взглядом со своим конкурентом.

— Я покурить, — неожиданно заявил он Кате, поднимаясь из-за стола.

— Ты не же куришь, — растерялась Белова, однако Стас уже отправился на поиски курилки. Девушка проводила его удивленным взглядом. Затем она поднялась с места и неспешно направилась смотреть картины. Вот только Катя никак не могла сосредоточиться на увиденном. То и дело она начинала искать взглядом Дмитрия, чтобы поговорить с ним.

— Красивое платье, — внезапно услышала она его голос, когда остановилась у очередной картины. Дмитрий приблизился к ней и теперь стоял рядом. Вот только взгляд его был обращен совсем не к полотну с четырьмя полосками.

— Или это ты делаешь его красивым? — он улыбнулся, заметив, что девушка немного смутилась.

— Привет, Дима.

— Привет. Как тебе выставка?

— Определенно, лучше чем моя, — тихо ответила Катя. — Здесь собраны все признанные художники, и никто из них не прибегал к твоей помощи.

Улыбка исчезла с губ Дмитрия.

— Ты думал, я не узнаю? — девушка укоризненно посмотрела на него.

— Не так скоро, — медленно произнес Дмитрий. — Что тебе известно?

— Все, что нужно, чтобы понять, что мои картины оказались интересны только благодаря твоей фамилии. Впрочем, кого я обманывала. Первая моя выставка и так все наглядно показала…

— Это не так, — прервал ее Дмитрий. — Что она могла показать, если ее никто не видел? Сколько людей посетило ее в общей сложности? Сотня? На всю Москву?

— Зато сейчас посещают тысячи. Вот только это не моя заслуга. Скажи мне, сюда меня тоже пригласили только благодаря тебе?

— Приглашения — это одно. Сюда так просто не попадешь — должен кто-то привести. А что касается выставки: ты где-то видишь конвой, который гонит людей смотреть твои работы? Или где-то стоят палачи, казнящие тех, кто не покупает твои картины?

— Дима, ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду, — как можно более мягко произнесла девушка. — Я понимаю, что ты хочешь мне помочь, и я благодарна тебе за все, но я не готова принять успех, искусственно созданный твоим именем.

Прости, если мои слова покажутся тебе неприятными, но я хочу добиться всего сама. Пожалуйста, перестань заставлять людей приглашать меня на их праздники. Тем более, что это порождает двусмысленные слухи…

— На это открытие тебя пригласили без моего участия, — заметил Дмитрий, невольно скрестив руки на груди, как делал это всегда, когда защищался. — Катя, перестань бороться с ветряными мельницами — твое дело рисовать и развиваться. А то, кто тебя и куда зовет, не влияет на качество твоих картин. Ты вечно себя недооцениваешь.

— Зато ты переоценил настолько, что я теперь не знаю, где правда. Хоть кто-нибудь может мне сказать, какая настоящая цена у моих работ?

— Может. Обычный человек, который воспринимает картины так же, как я: нравится или не нравится. Глядя на эти четыре полоски, — с этими словами Лесков указал на холст, у которого они стояли, — я ничего не испытываю. И пусть мне хоть тысяча критиков скажет, что это восхитительно и модно, ничего не изменится.

— Да, но критики…

— Влияют на цену картины. А не на ее качество.

Катя грустно усмехнулась:

— Все равно я прошу тебя прекратить давить на людей. Я не хочу ходить на те приемы, куда меня не приглашали. Я очень благодарна тебе, но прошу меня понять.

Лесков устало вздохнул. Белова была неисправимой идеалисткой, которая сама же страдала от своих правил. Почему она не могла просто принять то, что упало ей прямо в руки, как делают это все остальные? Почему нужно было подвергать сомнению свои способности и заниматься самокопанием, в то время как достаточно было просто работать?

С минуту они стояли молча, а затем Катя вдруг услышала голос Стаса.

— Я везде искал тебя, — начал было Волошин, но, увидев Дмитрия подле своей девушки, тут же прервался. Чувство ревности неприятно обожгло его изнутри.

— Стас, познакомься, это Дима. Мы вместе росли в одном детском доме, — Катя с тенью тревоги посмотрела на своего парня. — Дима — это Стас.

— Очень приятно, — ответил Лесков, первым протянув Волошину руку. Стас пожал ее молча. Он не смог выдавить из себя слово «взаимно», потому что сейчас в его голове вертелась мысль о том, почему Катя не сказала ему об этом с самого начала. Как будто ей было, что от него скрывать. Если Лесков был для нее просто одноклассником, почему девушка ни разу не упоминала о нем? Белова держала его имя в секрете, как нечто сокровенное, и от этого Стасу сделалось не по себе.

Повисла неловкая пауза, и чтобы чем-то заполнить ее, Катя начала рассказывать Лескову о том, кем работает ее парень. Как будто Дима сам этого не знал… Он был прекрасно осведомлен даже в вопросах личной жизни Стаса. И как назло компрометирующих материалов на этого орла найти не удалось.

Дмитрий не задавал ни единого вопроса. Он не сводил глаз с того, кто на данный момент казался ему этакой несущественной помехой, от которой так легко избавиться. И так же сложно одновременно.

Стас верно понимал этот взгляд, потому что примерно так же он сейчас смотрел на Дмитрия. С этим типом Катю связывало ее прошлое, но он, Волошин, был ее настоящим. Стаса взбесило то, что Лесков не поздоровался с его девушкой у него на глазах, а дождался, пока она останется одна. К тому же для своего общения они выбрали самую безлюдную часть зала. Определенно, это мало напоминало дружеские отношения.

Катя едва ли не кожей ощущала взаимную антипатию этих двоих.

— Ладно, Дима, мы, наверное, пойдем. Хочу показать Стасу работы Галины Рубецкой, — сказала она, желая поскорее разогнать сгущающиеся тучи.

— Ты иди, я тебя догоню, — ответил Волошин, не сводя с Лескова тяжелого взгляда.

— Но я же тебе хотела показать ее работы. Сама-то я уже их видела, — Катя мягко потянула своего парня за локоть. — Идем же.

— Дмитрий, — понизив голос внезапно произнес Стас. — Держись подальше от моей девушки.

Лесков не ответил. Он слегка усмехнулся, с долей иронии глядя на своего соперника.

— Стас, перестань, — взволнованно произнесла Катя, но в тот же миг ее слова потонули в оглушительном хлопке. Выстрел прогремел так неожиданно, что все трое вздрогнули. А затем из соседнего зала до них донеслись истеричные крики.

— Уведи ее из здания, — приказал Дмитрий Волошину, а сам поспешил на звук. Люди бежали ему навстречу, пытаясь поскорее покинуть зал и тем самым мешая Лескову продвигаться быстрее.

Однако, когда Дима наконец добрался до центра помещения, он увидел лежащего на полу Бранна. Белая рубашка на его груди была залита кровью. Румын судорожно хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Дикая боль исказила его прежде красивые черты лица.

Зал практически опустел, но кто-то все еще находился здесь и смотрел на умирающего, боясь приблизиться.

— Проклятье! — вырвалось у Дмитрия, и он бросился к своему другу. — Вызовите скорую, кто-нибудь! Среди вас есть врач?

В отчаянии Лесков опустился на колени подле раненого. Он не знал, что делать в таких случаях, и сейчас паника захлестывала его так же, как кровь, заливающая рубашку Бранна. Киву был бледен, как полотно, и, казалось, он изо всех сил борется с собой, чтобы не потерять сознание.

Люди словно оцепенели. Никто не пытался помочь.

— Держись, — прошептал Дмитрий, доставая из кармана мобильный телефон. Непослушными пальцами он набрал номер скорой, но внезапно Бранн обратился к нему.

— Выгони их, — еле слышно прохрипел он. — Живо… Иначе… Я не смогу…

Конец третьей части.

Content

Дикон Шерола
Между Прошлым и Будущим

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI