Deacon

Черный Барон. Часть 2. По ту сторону зеленой сетки

Глава I

Медленно догорал сентябрь. Солнечные лучи рассыпались по улицам, все еще напоминая о лете, но тепло их было обманчивым. В порывах ветра уже чувствовалось дыхание осени, и с каждым днем ноты холода звучали отчетливее. Позолоченные кроны деревьев казались ослепительно яркими, словно их раскрасили для того, чтобы подсластить пилюлю, прежде чем всё обратится в дождь. А пока люди наслаждались последними солнечными деньками. Несмотря на рабочее время, на улице было полно народу. Все куда-то спешили, что-то искали, что-то продавали или стремились купить. Огромный город напоминал потревоженный улей, который толком не спал даже по ночам. К такому ритму сложно привыкнуть. В первое время он сбивает с ног, выпивает силы, кружит голову. Именно так Москва и определяет чужаков.

Во всей этой суете трудно найти человека, который никуда не торопится. Разве что вон тот молодой человек в сером костюме. Он стоял на мосту уже около десяти минут, облокотившись на перила. У реки было особенно прохладно, но парень, казалось, не замечал резких порывов ветра. Он задумчиво смотрел на воду, словно на поверхность вот-вот должны вынырнуть ответы на его вопросы. Внешне парню можно было дать не больше двадцати, однако в нем не чувствовалось юношеской безмятежности, которая свойственна людям его возраста. Он выглядел молодо и взросло одновременно, как человек, который знает о жизни чуть больше, чем положено для счастья.

От размышлений парня отвлек зазвонивший телефон. Он не успел даже произнести общепринятое «алло», как в трубке раздался веселый голос:

— Здарова, Лесков! Ты еще в Белокаменной пасешься или уже в другом месте осел?

Услышав голос Олега, Дмитрий невольно улыбнулся:

— А что, наконец в гости собрался?

— В гости — не в гости, а буду проездом в твоих краях. На следующей неделе можем пересечься. Только пока без конкретики. Не знаю, как у меня со временем получится, поэтому наберу тебя, когда разберусь с делами. Я тут с серьезными людьми встречаюсь, так что извиняй — пока что они в приоритете… Ладно, как сам? Еще не забил на универ?

— Нет, учусь на четвертом.

— Уже на четвертом? Ни хрена себе, сколько времени убил, — в голосе Олега послышался смешок. — Брат, я тебе сто раз говорил, заканчивай чертить эту херню, возвращайся в Питер, и я устрою тебя к нормальным людям. Чтобы зарабатывать деньги, образование не нужно. Нужны связи, которых у тебя нет. А у меня сейчас столько бабла, что говорить неловко. Так что подумай еще раз. Иван подтянулся и вообще не жалеет. А ты чего ломаешься? Работаешь где?

На миг Дмитрий заколебался. Да, он работает. К тому же несколько минут назад удалось устроиться еще на одну работу. Однако не на ту должность, которой можно похвастаться перед друзьями. И даже не по профессии, потому что на одну зарплату практиканта и студенческую стипендию выжить в столице у него никак не получалось.

Парень обернулся в сторону здания, из которого вышел полчаса назад. Новый роскошный ресторанс видом на реку был излюбленным местом для встреч сильных мира сего. А ему, Лескову, отведена в этом месте должность официанта.

— Але, ты уснул? — раздался требовательный голос Олега. — Спрашиваю, работаешь где?

— Да… Тоже… у серьезных людей.

— Вот это уже другое дело! — интонация друга зазвучала одобрительно. — Будет забавно, если твои серьезные люди работают с моими, и мне придется с ними встречаться. А заодно и тебя увижу.

— Да нет, я еще не такой… — Лесков вновь замялся, подбирая нужное слово. — Востребованный.

— Да успокойся, я тоже не сразу начал. Почти год за сигаретами бегал, да бани со шлюхами заказывал, а сейчас уже подключился. Ладно, поехал я по делам. А ты будь на связи. Давай, брат!

Разговор оборвался. Дима спрятал телефон в карман и медленно побрел в сторону метро. С завтрашнего дня у него начинается первый рабочий день, а сейчас ему оставалось только ломать голову, как он вообще уговорил взять его в этот ресторан. У него не было ни должного опыта работы, ни безупречного английского, и менеджер едва ли не сразу сообщил, что он, Лесков, их не устраивает. А ведь тот мужчина еще не знал, в каких условиях рос их новоиспеченный сотрудник. О детдоме вообще лучше не упоминать, если хочешь устроиться на работу, которая мало-мальски связана с наличными. Внутренне работодатели настораживаются, слыша подобное признание, и, если есть менее «проблемный» кандидат, они отдадут предпочтение ему.

То собеседование напоминало театр двух актеров. Управляющий ресторана, солидный мужчина лет сорока пяти, уже с порога смерил Дмитрия оценивающим взглядом, после чего в его глазах отчетливо отразилось презрение. Голос Анатолия Валерьевича звучал подчеркнуто вежливо и в то же время надменно, отчего парню сразу же стало не по себе. Спустя несколько минут собеседование было закончено равнодушным: «Извините, но вы нам не подходите».

Когда Дмитрий пожелал узнать причину отказа, менеджер посмотрел на него так красноречиво, словно спрашивать о подобном было неуместно и даже глупо. Нельзя ведь уточнять настолько очевидные вещи…

— Но мне очень нужна эта работа! — воскликнул Дмитрий. — Если бы вы дали мне хотя бы один шанс…

Именно с этих слов разговор принял совершенно другой оборот. Теперь уже Дмитрий говорил уверенно, глядя собеседнику прямо в глаза, в то время как тот резко утратил свою напыщенность.

— Вы знаете… Если подумать, мы… Мы всё же можем принять вас… — внезапно залепетал Анатолий Валерьевич, заметно побледнев. — В конце концов существует испытательный срок. Да… Мне кажется, вы идеальный кандидат. Мы бы очень хотели видеть вас в качестве нашего сотрудника.

Теперь голос Анатолия Валерьевича звучал едва ли не заискивающе.

— Меня могут оформить прямо сейчас? При мне все документы, — Дмитрий поразился бы своей наглости, если бы уже не был удивлен настолько сильно.

— Безусловно! — собеседник поспешно закивал. — Вам будет удобно приступить к обучению завтра?

— Завтра будет в самый раз.

— Замечательно! Сейчас мы подготовим договорчик, да-да, надо будет подписать… Вы не очень торопитесь? Надо немного с бумагами разобраться, сами понимаете…

Подобное происходило не в первый раз. Когда разговор принимал неприятный Диме оборот, собеседник мог неожиданно отказаться от своего мнения, передумав, а то и вовсе начинал во всем соглашаться. За последнее время это случилось с несколькими преподавателями, с однокурсниками, с коллегами на предыдущей работе, с начальством, с арендодателем. И каждый раз Дима получал или слышал то, что хотел. Правда, спустя несколько часов люди, словно опомнившись, недоумевали, почему переменили свое мнение, но все было уже сделано или сказано.

Лесков даже пытался разобраться с этим феноменом: прочел несколько книг по психологии, искал информацию в интернете, но нигде не описывался подобный уровень влияния. Точнее, описывался, но приравнивался разве что к гипнозу.

При мысли о том, что он гипнотизирует несчастных, Дмитрию становилось смешно. Нет, возможно, где-то и существовали такие гении, которые могли влиять на людей, но их насчитывалось единицы. Наверняка они тратили немало сил, чтобы развить свой талант, и скорее всего работают в спецслужбах, но никак не спорят с однокурсниками по поводу общего проекта и уж тем более не выклянчивают работу официанта.

Однако Дима не мог не признавать, что всё это как минимум странно. Лесков даже вывел некоторую закономерность: чаще всего он добивался своего, именно когда испытывал злость или желал чего-то по-настоящему сильно. Сначала собеседник пугался, но потом безропотно делал то, что от него требовалось. Как тогда, с Клещом во время их ссоры в библиотеке детского дома…

В вагоне метро было довольно многолюдно, но еще не настал тот час, когда люди набиваются настолько тесно, что с трудом можно пошевелиться. Каждый пытался развлечь себя во время поездки как мог: молоденькая девушка слушала музыку и рассматривала свой маникюр, парень, стоявший рядом с Димой, листал на мобильном телефоне фотографии, женщина, сидящая неподалеку, играла в какую-то игру, похожую на «тетрис».

Вскоре в вагон вошел старик, сжимая в руке новенькую газету. Он окинул взглядом вагон, прикидывая, куда бы ему примоститься, но быстро поняв, что свободных мест нет, начал сердито ворчать на девушку с плеером:

— Растишь их, растишь, чтобы потом на старости лет ни один места не уступил. Ничего, доживете до моих лет, узнаете, каково это…

Сидящая рядом с девушкой женщина немедленно поставила игру на паузу и коснулась локтя соседки. Та, вытащив один наушник, вопросительно посмотрела на нее.

— К вам обращаются, уважаемая, — укоризненно произнесла дама, явно не собираясь уступать свое место. Девушка растерянно подняла глаза, пытаясь найти того, кто до нее пытался докричаться через наушники, и увидела пожилого мужчину.

— Ой, садитесь, пожалуйста! — воскликнула она, заливаясь краской.

— Садитесь, пожалуйста, — любезно повторила женщина, решив, что должна контролировать ситуацию до тех пор, пока тот не займет освободившееся место.

Устроившись поудобнее, пожилой мужчина раскрыл газету и углубился в чтение. Дима потерял к нему интерес в тот момент, когда четверо школьников стали протискиваться к выходу и нужно было еще немного потесниться.

Но вот взгляд Лескова снова остановился на газете, на странице которой большими буквами пестрела реклама:

«Провидица Стэлла, обладающая даром в четвертом поколении, поможет найти ответы на любые сложные вопросы. Целебный гипноз, диагностика порчи, магии, прочего негатива, снятие его. Целительство, заговоры, работа по фотографии, поиск магических сил у клиента. Раскроет колдовской потенциал, обучит, поможет развить способности.

Записывайтесь на встречу, предварительно позвонив по телефону…»

«Неужели к ним еще кто-то ходит?» — с иронией подумал Дима. Ему казалось, что экстрасенсы давно уже являются пережитком прошлого, и даже дети не верят этим ряженым клоунам.

Однако, приехав домой и сварив себе пельмени, Лесков уселся с тарелкой за компьютер и ввел в поисковик непривычное слово «экстрасенсорика». Узнай Олег, чем он сейчас занимается, ржал бы в голос, и Дима точно бы его не осудил: если бы кто-то из его друзей вдруг ни с того ни с сего посчитал себя обладателем сверхъестественных способностей, Лесков веселился бы не меньше.

Вначале поисковик выдавал значение термина «экстрасенсорика» и историю развития практики колдунов, но постепенно появились отзывы людей, столкнувшихся с подобной «магией». Кто-то уверенно утверждал, что все это развод на деньги, но были и те, кто говорил, что с помощью экстрасенса исцелился или избавился от сглаза.

Ни то ни другое Дмитрия не интересовало. Зато заинтересовало все то же объявление, которое он видел в газете. С фотографии на него смотрела полная женщина с длинными черными волосами. Сидела она за столом, уставленным разными «магическими» предметами.

Под рекламой фигурировало поле для отзывов, и мало кто высказывался об этой женщине с пренебрежением. Лесков предположил, что большинство, оставивших здесь комментарий, это знакомые ведьмы, но были и те, профиль которых оказалось несложно найти в социальных сетях. Например, профиль девушки пятнадцати лет, которой ведьма помогла раскрыть способности. Или парня, которого потомственная колдунья сумела исцелить.

Несколько секунд Дмитрий колебался, но затем, усмехнувшись нелепости своих действий, взял телефон и набрал номер, указанный в объявлении. На удивление, его согласились принять уже через сорок минут. Вот только ехать нужно было чуть ли не в другой конец города, поэтому пришлось выходить прямо сейчас. Недоеденные пельмени так и остались сиротливо остывать на краю стола.

Воображение рисовало едва ли не избушку на курьих ножках, в центре которой будет восседать баба Яга, однако место, где работала провидица Стелла, представляло собой маленькое офисное здание. Удивительно стеклянное и современное для того, кто занимался проведением древних обрядов. Охранник, стоявший на входе, лениво поинтересовался у парня причиной визита, после чего, равнодушно бросив «третий этаж, налево», вышел на крыльцо покурить.

Поднявшись на нужный этаж, Дмитрий удивленно окинул взглядом коридор. Тут собралось около десяти человек, преимущественно, женщины. Некоторые были с детьми. Среди них находилась бледная худая девушка с платком на голове, которая выглядела настолько изможденной, что с первого взгляда становилось понятно, что жить ей осталось недолго. Собравшиеся люди напомнили Лескову очередь в поликлинику, но если там обычно царило оживление, то здесь стояла поразительная тишина. Если кто и смел переговариваться между собой, то делал это еле слышно.

Дверь в кабинет провидицы приоткрылась, и оттуда вышла пожилая женщина. Глаза ее выглядели заплаканными, но на губах блуждала счастливая улыбка. То и дело она осторожно потирала изуродованные артритом руки, словно не веря в то, что сейчас с ней произошло. Казалось, она боится спугнуть ощущение, подаренное ей колдуньей.

Несмотря на то, что Дмитрия обещали принять быстро, на деле ему пришлось высидеть в очереди почти два часа. На миг парню даже показалось, что делается это лишь для того, чтобы подчеркнуть занятость экстрасенса, а также заставить людей наблюдать за выходящими из кабинета счастливыми исцеленными. Когда дверь в очередной раз приоткрылась, и Дмитрий услышал свое имя, он ощутил странное волнение.

Кабинет оказался небольшим. Скорее это была малюсенькая комнатушка, совсем не похожая на то, что мы привыкли видеть в офисных зданиях. Не было ни большого стола с компьютером, ни кожаных кресел, ни стеллажей с документами. Посреди комнаты был расстелен большой ковер, на котором валялись подушки. Освещение создавалось только благодаря свечам, пахло воском и какими-то засушенными травами.

— Садись, — провидица не стала тратить время на приветствия и жестом указала на свободную подушку напротив нее. Карие глаза женщины впились в Лескова пронзительным взглядом, словно пытались заглянуть ему в душу. Было в этом взгляде что-то неприятное, от него делалось не по себе.

Дима подчинился. Сейчас, сидя напротив этой странной женщины, он все больше начинал нервничать, и колдунья, словно прочитав его мысли, произнесла:

— Успокойся. Я знаю, что ты волнуешься, но я здесь для того, чтобы помочь тебе. Я знаю, что тебя многое гнетет. Я чувствую это в твоей энергетике.

Дима на миг растерялся: надо ли говорить колдунье, зачем он пришел, или она уже сама все знает. Но молчание начинало затягиваться, поэтому Лесков все же произнес:

— Я бы хотел узнать, есть ли у меня какая-то предрасположенность к экстрасенсорике… Или гипнозу, — последнее слово он добавил несколько неуверенно.

Провидица молчала. Она внимательно смотрела на молодого парня, сидящего перед ней, словно намереваясь разглядеть в нем ответ на его вопрос.

— Руку! — произнесла женщина, протянув Дмитрию ладонь. Парень послушно коснулся ее руки, уже с долей интереса наблюдая за этими манипуляциями.

— Вижу тяготы… Несчастливый ты, мальчик. Не можешь радоваться жизни по-настоящему, хотя совсем молод. Ищешь свой путь, но еще не нашел его. Чувствуешь себя одиноким. В детстве тебя ранил близкий человек.

Женщина замолчала, пристально глядя на Лескова до тех пор, пока он не кивнул.

— Именно поэтому ты ищешь в себе сверхспособности, чтобы защититься от нанесенной в детстве обиды.

После этих слов колдунья поднялась с места и зашла Диме за спину.

— Сиди спокойно! Расслабься. Я должна полностью погрузиться в твою энергетику. Закрой глаза и сконцентрируйся только на своей силе. Вспомни, когда ты впервые подумал о том, что обладаешь способностями.

Парень подчинился.

Несколько секунд колдунья молча водила рукой над головой Дмитрия, после чего произнесла:

— Чувствуешь тепло?

— Нет, — честно ответил Дмитрий.

— Сконцентрируйся! — вновь потребовала провидица. — Теперь чувствуешь?

— Нет, — Лесков чуть нахмурился. Происходящее показалось ему настолько нелепым, что он с трудом подавил смешок. Женщина спросила про тепло в третий раз, и снова ответ не изменился.

Тогда колдунья вернулась на свое место и, пристально глядя в глаза Дмитрия, произнесла:

— У тебя нет способностей, мальчик. Ни экстрасенсорных, ни каких-либо еще. Не было и никогда не будет. Гипнозу можно обучиться, но истинным мастером ты никогда не станешь. Не трать на это время, посвяти себя любимому делу. И найди свою настоящую любовь. Ты ведь не женат?

— Нет, — ответил Дмитрий, чувствуя, что непонимание начинает медленно сменяться раздражением. Эта женщина не сказала ничего конкретного — так, абстрактные фразы, которые можно озвучить девяносто пяти процентам населения. И то, что он не женат, было понятно хотя бы из-за отсутствия кольца. Детская травма — они были у всех, а если не было, то человек отчаянно начнет выискивать в своих воспоминаниях хоть что-нибудь и обязательно найдет. Даже замечание учителя в третьем классе может кому-то показаться травмой.

— В объявлении говорилось, что вы умеете гипнотизировать… — спросил он.

— Я никогда не использую этот дар без необходимости, — произнесла колдунья. Она хотела было еще что-то произнести, но внезапно застыла, как громом пораженная. Ее глаза расширились, на лице отразилась тревога.

— Что такое? — нахмурился Дмитрий, невольно подавшись вперед. Женщина жестом заставила его замолчать. Какое-то время они находились в тишине, после чего провидица устало закрыла лицо руками.

— Что случилось? — ее тревога невольно передалась и Лескову.

— Не хочу пугать тебя, мальчик, — тихо произнесла она, — но… пока я смотрела твое биополе, я увидела врага. Злого врага, завистливого. Что-то вы с ним не поделили, и он ненавидит тебя, хотя виду не показывает. Мысли его темные, и от этого будешь болеть и терпеть неудачи. Сглазили тебя, дорогой. Ой, сглазили… Если хочешь, я помогу тебе. Стоить будет дороже, но магия сложная, очень древняя. Мне придется потратить немало сил, однако, когда выйдешь отсюда, сразу почувствуешь, как легко стало на душе. Жизнь переменится. Появятся деньги, встретишь истинную любовь, объездишь весь мир…

— И кто же этот враг? — Дмитрий вопросительно вскинул бровь. На ум не приходил ни один человек, и уж тем более из близкого окружения.

— Если хочешь вычислить его, приходи завтра и принеси фотографию, на которой ты вместе со своими друзьями. Я укажу тебе на него.

Лесков не стал комментировать эти слова. Сказать, что он был разочарован, ничего не сказать. Конечно же, парень не рассчитывал, что сейчас разверзнутся небеса, и сам апостол Петр объяснит, что с ним происходит. Но неужели нельзя было обойтись без такой банальной отмазки, как порча? Интересно, а что случилось бы, если бы он сказал провидице, что чувствует какое-то там тепло? Что бы она ответила тогда?

— Знаете, когда вы спросили меня про тепло в третий раз, мне все-таки показалось, что я что-то почувствовал, — решил слукавить парень.

Колдунья молча буравила его взглядом еще несколько секунд, после чего медленно произнесла:

— Это порча реагировала на мою силу. Но я не чувствовала такого же тепла, исходящего от тебя. Почему ты решил, что обладаешь экстрасенсорными способностями? Разве ты исцелял кого-то? Предсказывал будущее? Разговаривал с мертвыми?

— Нет, но иногда люди… слушаются меня. Даже когда этого не хотят.

— Они могут опасаться тебя. Могут чувствовать твою ауру, почерневшую от сглаза.

— Ну они и впрямь меня пугаются. Не только с женщинами это происходит. С мужчинами тоже. Но я ничего им не делал. Не угрожал, не бил.

Провидица заметно помрачнела.

— Так я и думала. Дело в сглазе. Тебе нужно исцелиться, пока не случилась настоящая беда. Ты ведь можешь погибнуть!

— То есть никаких способностей нет? — в который раз уточнил Лесков.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Тебе нужно исцелиться! — теперь в голосе колдуньи послышалась настойчивость.

Но Дима словно не услышал ее слов.

— Нет способностей… — задумчиво произнес он, но вот его тон сделался холодным, если не сказать презрительным. — А у вас они есть, Стэлла? Или как вас там по имени?

Лесков встретился взглядом с женщиной, и та внезапно переменилась в лице. От прежней ее уверенности не осталось и следа.

— Светлана… Светлана Захаровна я, — пробормотала женщина, затравленно глядя на своего собеседника.

Дмитрий улыбнулся, однако глаза его не смеялись. Сейчас его откровенно забавляло происходящее. Способности, о которых парень так желал выяснить у экстрасенса, и которых у него якобы не оказалось, внезапно подействовали на саму колдунью.

— Вы вообще способны хоть кому-то помочь, Светлана Захаровна? Или пять тысяч рублей за прием вы получаете просто так?

— Я помогаю советами, подсказываю, стараюсь поддержать, приободрить, — испуганно промямлила она. Женщина не понимала, что с ней происходит, просто говорила правду, опасаясь за собственную жизнь.

— Вы вылечили хотя бы одного человека? — в голосе Дмитрия отчетливо зазвучали металлические нотки.

— Зачем такие вопросы? — провидица вся сжалась, чувствуя, как по ее коже бегут мурашки. — Ну я ведь не Господь Бог… Сила мысли лечит, вера в хорошее. Главное, позитивный настрой. Я всегда говорю правду и от души. Это как эффект плацебо. Люди, пришедшие ко мне в совершенно подавленном настроении, уходят обнадеженные. Это ведь хорошо!

— Порчу вы тоже диагностируете для поднятия настроения?

— Так требует менеджер. Каждый зарабатывает как может. Мы насильно сюда никого не приводим. Люди сами идут, — казалось, женщина вот-вот заплачет.

— Значит так, Светлана Захаровна, сейчас вы возьмете телефон, позвоните всем своим клиентам, которые приходили к вам в последние дни, скажете, что обманули их. Пусть они едут к вам прямо сейчас, если хотят получить свои деньги обратно.

— Да, конечно, я как раз собиралась им позвонить.

С этими словами она торопливо поднялась с места и бросилась разыскивать мобильный телефон. Когда женщина дозвонилась до первого клиента, Лесков покинул кабинет.

— Расходитесь, — бросил он сидевшим в коридоре людям. — Мошенница больше никого не принимает. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

На многочисленные вопросы Дима отвечать не стал. Он вышел из здания и неспешно направился в сторону метро.

Глава II

Дмитрий не подозревал, что поход к экстрасенсу может оказаться настолько плодотворным. Пускай его визит к местной колдунье и закончился немного неожиданно, тем не менее на свой вопрос Лесков все же ответил. Теперь оставалось только разобраться: что делать с полученным знанием? То, что он, детдомовский парнишка без каких-либо перспектив, выиграл «джек пот», казалось чем-то невероятным. Подобная мысль опьяняла похлеще коньяка. С такими возможностями можно добиться чего угодно, главное, разобраться, как управлять этими самыми способностями.

Для своих первых тренировок Дмитрий выбрал метро. Здесь всегда находилось достаточно людей, которым можно было пробовать внушить какие-нибудь мелочи. Например, перевернуть страницу газеты или пересесть на другое место. Правда, на деле все оказалось далеко не так просто. Дмитрий смотрел на сидящего напротив человека, чем немало нервировал подопытного. Людям всегда становится неловко, когда на них кто-то пялится, а когда пялится незнакомый парень, то и вовсе мерещится злоумышленник. Кто-то поспешно отворачивался, крепче стискивая в руках сумку, кто-то переходил в другой конец вагона, а кто-то и вовсе покидал поезд, не желая ехать вместе с психопатом.

Этим утром «игру в гляделки» прервала сухонькая старушка, которую Дмитрий пытался заставить убрать газету в сумку. Пожилая женщина чувствовала на себе пристальный взгляд парня и, встречаясь с Лесковым глазами, недоумевала, что он в ней нашел. В какой-то момент женщина даже достала из сумочки зеркальце, решив, что у нее что-то с лицом, а затем, не выдержав, принялась отчитывать парня на весь вагон, мол, в его возрасте пора бы уже знать, что невоспитанно — так пристально смотреть на людей. Послышались смешки, и Дмитрий с откровенной досадой отвел взгляд. Именно в этот момент старушка сложила газету и убрала ее в сумку.

«Может, срабатывает чуть с опозданием?» — с надеждой подумал Лесков. Однако уже через миг старушка поднялась с места и направилась к выходу.

Среди подопытных Дмитрия оказывались и клиенты ресторана. То были состоятельные люди, которые за один вечер могли спустить чью-то зарплату, и парень периодически пытался внушить им желание оставить больше чаевых. Но это не срабатывало. В итоге, способность, которая еще недавно представлялась Дмитрию лотерейным билетом, на деле оказалась едва ли не бесполезной. Лесков уже понимал, что для того, чтобы что-то внушить, нужен определенный настрой и, возможно, даже зрительный контакт. Часто ни того ни другого не оказывалось.

Таким образом, Дмитрий по-прежнему оставался студентом, подрабатывающим после учебы в ресторане и проходящим практику в строительной компании. Свободного времени почти не оставалось, и от этого отношения с девушками заканчивались, толком и не начавшись. С деньгами тоже было негусто, существенно помогали лишь чаевые. Наибольшие суммы оставляли женщины: то ли им нравилась внешность молодого официанта, то ли его внимательность, но в любом случае с деньгами они расставались куда охотнее.

Сложнее всего оказалось обслуживать ровесников. Молодые парни, дети богатых родителей, смотрели на него едва ли не с презрением, а в глазах девушек читалось снисхождение. Такие цыпы, приезжающие в ресторан на дорогих машинах, казались Лескову такими же недоступными, как луна на небе. Иногда они были не прочь с ним пофлиртовать, но это делалось больше для показухи. Так сказать, для того, чтобы порисоваться перед подругами.

В субботу вечером здесь собиралось особенно много посетителей. Мужчины в дорогих костюмах и женщины в роскошных платьях спешили сюда насладиться хорошей кухней и покрасоваться собой перед другими гостями ресторана. Казалось, все эти люди становились объектами выставки, которыми нельзя не восхищаться. Здесь встречались и актеры, и телеведущие, и олигархи, и криминальные авторитеты.

Именно в этот вечер последние вели себя особенно шумно. Они что-то праздновали, отчего их громкие восклицания, приправленные крепким словцом, рассыпались по заведению. То и дело раздавались взрывы хохота, подкрепляемые очередным тостом за здравие и долгую дружбу. Ресторан следил за своей репутацией, однако сейчас здесь гостили люди, с которыми лучше было не ссориться.

Илона, хорошенькая официантка, которой пришлось обслуживать этот столик, находилась на грани нервного срыва. Пьяная компания отпускала в ее адрес пошлые шуточки, предлагала деньги за определенного рода услуги, а то и вовсе распускала руки.

— Не для того я оканчиваю юридический, чтобы пьяная мразь хватала меня своими грязными лапами! — в гневе пожаловалась девушка коллегам. Алексей, Наталья и Дмитрий посмотрели на нее с долей сочувствия. — Ребят, давайте поменяемся столиками. Я уже не могу! У меня руки трясутся. Я, правда, не выдержу и двину кому-нибудь из них по морде подносом.

— Ну твоя просьба явно не ко мне! — ответила Наташа. — Со мной эти уроды будут такими же «обходительными». Пусть парни обслуживают.

— О да-а-а, — недовольно протянул Алексей. — Мне уже один раз разбили нос, когда я подменил официантку. Вообще-то, Илон, у каждого есть свои столики, и мы сами должны за них отвечать. Раз менеджер посадил их за твой, придется потерпеть.

— Спасибо тебе! Настоящий мужик! — фыркнула Илона. — А потом еще удивляешься, почему у тебя девушки нет, если даже заказ отнести не можешь… Ну ребята, ну подмените! Моя смена и так вот-вот закончится. Ну что вам, сложно что ли?

— Давай я отнесу, — предложил все это время молчавший Лесков. Он не стремился выглядеть в глазах коллег героем и предложил свою помощь лишь потому, что по обыкновению самые проблемные компании оставляли больше всего чаевых. Люда посмотрела на новичка с долей удивления, а затем счастливо улыбнулась.

Эта компания и впрямь оказалась проблемной. Когда Дмитрий приблизился к ним, неся на подносе блюда, его встретили ворчанием. За столом сидело пятеро человек, место шестого на данный момент пустовало. Пьяные и уверенные в своей безнаказанности, они вели себя особенно нагло. И замена официанта пришлась им крайне не по душе.

— А телка куда делась? — недовольно поинтересовался крепкий бритоголовый мужчина в дорогом костюме.

— У моей коллеги закончилась смена, — ответил Дмитрий, спокойно расставляя тарелки. — До конца вечера я буду вашим официантом.

— На кой хер ты нам нужен? — визгливым тоном подхватил второй, болезненно тощий. — Я хочу, чтобы нас телки обслуживали, а не ты.

— Если желаете, меня заменит девушка, как только кто-то из них освободится, — все так же сдержанно ответил Лесков.

— Пацан, Илоночку позови! — пробасил бритоголовый.

— К сожалению, у нее закончилась смена, — повторил Дмитрий. Он хотел было взять грязную тарелку, когда бритоголовый внезапно схватил его за запястье и стиснул с такой силой, что Лесков едва не зашипел от боли.

— Какая нахрен смена? — процедил сквозь зубы здоровяк. — Ты по ходу не понимаешь, пацан? Головешка у тебя не пашет, да? У девочек не заканчиваются смены, пока я здесь. Верни сюда эту шалаву, пока я тебе башку не снес.

— Руку отпустил, — в тон ему ответил Лесков.

Первой мыслью было схватить со стола вилку и вогнать ее в мясистую ладонь бритоголового, но в этот момент мужчина сам поспешно разжал пальцы. В его глазах неожиданно отразился страх.

Спутники ошарашенно уставились на него, не понимая причины такого поведения. Может, обслуживающий их сопляк был кем-то из родственников главаря или же…

Свои домыслы они озвучить не успели. В этот момент раздался звук приближающихся шагов.

— Лесков? Какого черта? — Дима услышал удивленный голос у себя за спиной и, обернувшись, увидел стоящего позади Олега. Тот смотрел на друга во все глаза, словно не верил, что картинка реальна. Прежде, чем Лесков успел среагировать, Койот сгреб его в объятия, крича чуть ли не на весь ресторан:

— Это мой кореш, пацаны! Он вместе со мной и Иваном в детдоме был! А еще говорят, Москва большая! Привет, брат! Привет!

В одной руке Дмитрий все еще держал пустой поднос, но другой уже крепко обнимал друга. Он был чертовски рад видеть его. За эти годы Олег изменился: в дорогом костюме он выглядел солидно. Волосы он чуть отрастил, чтобы можно было зачесывать их назад, и с этой прической Койот казался старше своих лет.

Больше он не был тем угловатым подростком, которым его помнил Дима. Парень возмужал, появилась холеность, однако он все же остался таким же порывистым и эмоциональным.

Глядя на эту теплую встречу, потеплела и компания Олега. Бритоголовый широко улыбнулся, сообщив, что и он рос в детдоме, а тощий одобрительно закивал.

— Нафига тебе поднос? — внезапно спросил Олег, с удивлением обнаружив в руке друга этот предмет. Затем он окинул взглядом фигуру Лескова, замечая на нем жилетку официанта, после чего вопросительно посмотрел Дмитрию в глаза.

Лицо Лескова вспыхнуло. Парень готов был провалиться: он бы не свистел другу, что работает на серьезных людей, если бы знал, что Олег застукает его в этом проклятом ресторане. И надо же им было припереться именно сюда!

— Я тут работаю, — выдавил из себя Лесков, смущаясь еще больше. — Потом тебе расскажу…

— Что значит потом? — Олег усмехнулся. — Садись, выпьешь с нами за встречу! Познакомишься с людьми.

Затем он обратился к одному из сидящих за столом:

— Вован, тащи сюда еще один стул!

— Олег, я не могу сейчас. Давай после смены, — начал было Дима.

— Какая смена, Лесков? Я тебя три года не видел! Да выкинь этот идиотский поднос! Что ты в него вцепился? — с этими словами Койот попытался вырвать его из рук Димы. Эта идиотская борьба привлекла внимание управляющего, и он уже пристально следил за двумя парнями, планируя вмешаться.

Тем временем некий Вован принес стул и придвинул его к столу.

— Садись, говорю! — потребовал Олег, на что Дима лишь обернулся на управляющего. Лицо того не предвещало ничего хорошего.

— После смены. Олег, твою мать, отдай поднос! Меня уволят из-за тебя!

— Кто тебя уволит? — друг и впрямь разжал пальцы и огляделся по сторонам. — Вот тот хмырь? Эй, иди сюда, урод!

— Олег, заткнись, пожалуйста! — Дима едва не умолял Койота, но тот был пьян и вовсю рвался в бой.

— Это мой друг, слышишь! — закричал Олег Анатолию Валерьевичу, когда тот, вежливо улыбаясь, приблизился к нему. — И я хочу, чтобы он выпил со мной за встречу! Просекаешь?

— Разумеется. Если вам так угодно, — управляющий сохранял удивительное спокойствие, за что Дмитрий мысленно пожал ему руку: на лице мужчины не дрогнул ни один мускул.

— А будешь докапываться до него, я наберу твоего хозяина, и ты вылетишь отсюда раньше, чем успеешь вякнуть, — продолжал бушевать Олег.

— Конечно, — сдержанно ответил Анатолий Валерьевич. — Чтобы сделать вашу встречу особенно приятной, позвольте предложить вам бутылку вина Шато Шеваль Блан за счет заведения.

Эти слова заставили Олега сменить гнев на милость. Он довольно улыбнулся и, подтолкнув Диму к свободному стулу, произнес:

— А не, не хмырь, нормальный мужик. Как тебя зовут?

— Анатолий Валерьевич, — все так же любезно ответил управляющий.

— Короче, Анатолий Валерьевич, ты нам лучше еще коньяка подгони. И закуски. А компот ваш для телок оставьте, им хорошо зайдет…

— Как пожелаете.

— А он давно на вас тут впахивает?

— Дмитрий только недавно стал нашим сотрудником, и мы надеемся, что наше сотрудничество будет долгосрочным и взаимоприятным, — Анатолий Валерьевич перевел взгляд на Лескова, ясно давая понять, что как только пьяная компания уберется, Дима уберется следом за ними.

— Надеются они, как же, — усмехнулся Олег. — Не надейтесь! Мой друг не будет работать официантом. Ладно, замяли!

С этими словами он уселся на свое место и довольно улыбнулся, когда Лесков последовал его примеру.

«Ладно, попробую завтра все утрясти», — подумал Дима, проводив управляющего встревоженным взглядом. В тот же миг бритоголовый как ни в чем не бывало протянул Лескову бокал с коньяком, и парень, желая успокоиться, залпом опустошил его. Злиться на Олега не получалось. Они не виделись слишком долго, чтобы сейчас высказывать недовольство по поводу случившегося.

Койот тем временем принялся рассказывать собравшимся о похождениях в детском доме. Мужчины хохотали особенно громко, слушая про прятки с ментами в «Голубой Лагуне». Спустя время эта история действительно казалась смешной, благо, Олег упустил момент, когда Диме стало плохо.

Затем собравшиеся начали уговаривать Лескова подтянуться в их компанию, мол, негоже нормальным пацанам прислугой работать. Дмитрий кивал, но от прямого ответа все же уклонялся. В какой-то момент он действительно задумался о том, надо ли ему всю жизнь горбатиться на начальника, когда можно запросто поднять легкие деньги. Предложение казалось чертовски соблазнительным: снова быть рядом с друзьями и при этом не пресмыкаться перед какими-то там менеджерами, иметь достаточно денег, чтобы позволить себе квартиру, машину и любую понравившуюся девчонку. Возможно, это и было лотерейным билетом, а не бесполезная способность, которая проявляется черт знает когда.

Но в то же время предложение Олега означало — отказаться от того, к чему Дмитрий шел несколько лет: отказаться от стабильности и безопасности, отказаться от жизни нормального человека, которую Лесков рисовал себе, будучи в детдоме. Он хотел выбраться за зеленую сетку для того, чтобы наконец стать как все обычные люди. Работать, снимать квартиру и завести семью. Такую, которой у него самого никогда не было.

Внезапно разговор за столом оборвался. Заметив кого-то, присутствующие переменились в лицах, и Дима обернулся, желая понять, что привлекло их внимание. Рядом с управляющим стоял высокий темноволосый мужчина с темно-карими, почти черными глазами. Внешне ему можно было дать не больше тридцати пяти, но болезненно-бледная кожа явно прибавляла ему несколько лет. Одетый в строгий черный костюм, мужчина казался еще бледнее. Его можно было назвать красивым, если бы не усталость, тенью лежавшая на лице.

Почувствовав на себе взгляды Олега и его компании, мужчина посмотрел в их сторону. Затем чуть кивнул, приветствуя парня, и Койот кивнул ему в ответ. От былой веселости не осталось и следа. Заметно встревоженный, Олег вышел из-за стола и поспешно направился к незнакомцу.

— Кто он? — спросил Дима у бритоголового.

— Бранн, — шепотом ответил тот

— Это имя или кличка?

— Без понятия. Мы с ним дела имеем и тут собрались из-за него. Вообще-то он звонил полчаса назад и сказал, что не придет. Ну мы и начали бухать. А он возьми и приди…

Тем временем Олег и Бранн о чем-то переговаривались. Губы мужчины тронула холодная улыбка, когда парень обратился к нему, а затем оба направились к столу. «Вована» не пришлось просить, чтобы тот раздобыл еще один стул: он немедленно уступил свое место.

— Добрый вечер, — поприветствовал собравшихся Бранн. — Я всего на несколько минут, поэтому не стану отвлекать вас надолго.

— Наоборот, оставайтесь! Мы же для вас собрались! — в голосе Олега послышалось волнение, которое удивило Диму. Обычно его друг вел себя уверенно, но, видимо, этот тип имел большое влияние в их кругах, отчего Койота словно подменили.

«Вот тебе и не расшаркиваться перед начальством», — подумал Дима, обменявшись с Бранном рукопожатием. Этот мужчина все больше ему не нравился. Подчеркнутая вежливость и холод, мягкий голос и стальной взгляд — все это плохо сочеталось с понятием «приятный собеседник».

На миг Бранн задержал взгляд на одежде Дмитрия, понимая, что за их столом почему-то сидит официант. Но на его бледном лице не отразилось ни единой эмоции. Напротив, казалось, что это в порядке вещей. Мужчина лишь заказал бокал вина, который Олег полчаса назад пренебрежительно назвал компотом.

Несколько минут разговор был о людях, которых Лесков не знал, однако неприятное ощущение от нового знакомого не исчезало. Бранн почему-то тоже то и дело бросал взгляд на Лескова, но явно не потому, что на нем была одежда официанта. Он всматривался в Дмитрия так, словно узнал в нем человека, которого видел в раннем детстве, но не мог вспомнить, при каких обстоятельствах.

— Прежде я не замечал среди вас Дмитрия, — задумчиво произнес Бранн. — Его ведь не было на встрече?

— Не было, — ответил Олег, заметно оживившись. — Он мой лучший друг. Встретились, не поверите, совершенно случайно. Димка тут работает, оказывается. Мы давно знакомы, с самого детства. Вместе росли в детдоме.

— В детдоме? — в темных глазах Бранна внезапно промелькнул интерес.

— Да, в Питере. Он такой же беспризорник, как и я.

— Редко, кто может похвастаться столь долгой дружбой, — заметил Бранн, откидываясь на спинку стула.

— Дружба — это единственное, чем могут похвастаться детдомовцы, — ответил Дмитрий, на что мужчина едва заметно улыбнулся. Он отпил немного вина, после чего бросил взгляд на часы и с деланным сожалением сообщил, что ему пора уезжать. Затем потянулся за бумажником, но в этот момент Олег поспешно воскликнул, что угощает.

Бранн холодно улыбнулся, поблагодарил за напиток и, распрощавшись с присутствующими, покинул зал.

После такого странного разговора веселье к этому столику больше не вернулось. Олег первым предложил сворачиваться. Рассчитавшись за заказ и щедро насыпав чаевых Алексею, которому пришлось их обслуживать, парень обратился к Диме:

— Поехали ко мне в гостиницу. Там бар напротив, нормальный такой. Посидим, выпьем. Давно не виделись. Хочется потрепаться, что да как. Или еще куда-то хочешь?

— Оставь мне свой адрес, я подъеду после смены, — ответил Дима. — Через пару часов.

Олег нехотя согласился.

Оставшееся время Лесков работал скорее на автомате, чем по-настоящему желая услужить гостям. Управляющий вызвал его к себе сразу после ухода Олега и сообщил, что сегодня Дима дорабатывает последнюю смену и увольняется по собственному желанию.

Настроение было безнадежно испорчено, однако парень не собирался винить в случившемся Койота. Анатолий Валерьевич невзлюбил новичка с самого начала. Лесков запоздало понял, что внушать свою волю на пару часов можно только тем, с кем потом не придется сотрудничать.

Глава III

Бар, который Олег выбрал для общения со старым другом, относился к тем заведениям, куда не стоило приходить с пустыми карманами. Пробежав взглядом по меню, Дима понял, что сможет позволить себе максимум один напиток, чтобы после этого не питаться макаронами до конца недели. В свою очередь Олег на цены даже не взглянул. Деньги давали ему ту самую уверенность, которую невозможно получить, обладая лишь сильным характером.

Олег заказал себе бокал дорогого коньяка и, вальяжно откинувшись на спинку кресла, затянулся сигаретой. Несколько секунд он с долей интереса рассматривал своего друга, подмечая, что Лесков тоже изменился. Дима возмужал, чуть отрастил волосы, однако выглядел худым и уставшим. Сейчас парень пытался казаться расслабленным, но Койот понимал, что другу чертовски неуютно в столь дорогом заведении.

— Я проставляюсь! — бросил он Диме и весело улыбнулся. В детском доме эта фраза всегда воспринималась на ура, поэтому Олег откровенно удивился, когда Лесков пожелал расплачиваться сам. Его отказ даже задел. Койоту не понравилось, что друг пытается казаться круче, чем он есть. Вначале Лесков солгал на тему работы, теперь не желал соглашаться на угощение. Было видно, что Дима не хочет в чем-то уступать своему другу детства, хотя в финансовом вопросе это было очевидно.

— Наши постоянно спрашивают о тебе, — Олег решил сменить тему. — Ты не приезжаешь в Питер на сходки, поэтому все решили, что в Москве ты поднялся и теперь брезгуешь бывшими друзьями.

Дима щелкнул зажигалкой и прикурил.

— По возвращению развенчай этот миф, — ответил он, криво усмехнувшись. — Расскажи, что у наших?

— А что у наших? — Койот пожал плечами. — Все карабкаются, как могут… Алинка замуж выскочила за какого-то дальнобойщика, родила ему дочку. Работает в продуктовом на кассе, выглядит хреново. Долгое время пыталась с Иваном контакт наладить, но он шлет ее куда подальше. Один раз только к ней домой подъехал, когда муженек ей по пьяни передние зубы выбил. Приревновал к кому-то. Мелкая с тех пор зашуганная стала.

— Надеюсь, вы «поговорили» с этим дальнобойщиком? — слово «поговорили» Дима произнес весьма недвусмысленным тоном.

— Одного разговора хватило. Иван пообещал ему глаз выколоть, если он еще раз поднимет на жену рук, так что теперь как шелковый стал. Даже вроде бухает меньше. А мелкая пока у Ивана живет.

— С какой стати? — Лесков удивленно вскинул брови. — Иван решил примерить на себя роль любящего папаши?

— Да она похожа на него нереально, — Олег ухмыльнулся. — Иван брешет, что с Алинкой с пятнадцати лет больше ни разу. Да и мелкая сама к нему ненормально тянется. Неспроста это.

Тем временем официант принес два бокала коньяка. После пары глотков Диме наконец удалось немного расслабиться. Здешняя атмосфера все еще была ему чуждой, но разговор со старым другом невольно вернул парня в прошлое, на выщербленное крыльцо питерского интерната.

— Что с Ромкой? — Лесков невольно улыбнулся, вспомнив Заику Ик. Он был самым серьезным и тихим в их компании, поэтому Дима сомневался, что он работает вместе с Олегом.

— Ромка? Ромка нормально! На журналиста учится и подрабатывает в какой-то интернет-газетенке. На сходки особо не ходит, говорит, что ему неохота видеть все эти морды. В политике весь такой подкованный стал. Заумный такой, трындец. И, кстати, прикинь, перестал заикаться. Бабу себе завел. Правда, баба эта лет на восемь его старше. Редактор какого-то крутого журнала. Богатая, пытается ему подарки дарить — не берет. Такой же, как ты.

— То есть? — фраза «такой же, как и ты» Диму немного насторожила.

— Тоже нос воротит, когда друзья ему бескорыстно что-то предлагают. Гордые выискались, мать вашу… Короче, давай я возьму нам бутылку, и мы нормально посидим. Тебе завтра надо на работу?

Упоминание о работе пришлось весьма кстати. Когда Дима вспомнил, что его уволили из-за Олега, то желание отказываться от возможности напиться за его счет тут же отпало.

— Завтра не моя смена, — слукавил он. — Ладно, заказывай.

— Вот это другое дело! — Олег немедленно оживился и поманил к себе официанта. Заказав бутылку, парень вернулся к рассказу.

— Так… Кто там у нас еще? Енот свалил в Турцию, аниматором работает в пятизвездочном отеле. Фотки постоянно присылает с пляжа. Волосы отрастил до плеч, похудел немного, загорелый, как кура гриль. В Россию возвращаться не хочет. Говорит, в Турляндии ему тепло и с бабами неплохо идет. Ща фотку покажу…

С этими словами Олег достал из кармана мобильный телефон и показал Дмитрию фотографию, на которой во весь рот улыбался и впрямь немного похудевший Игорь. В одной руке он держал спасательный круг с уточками, в другой — полотенце.

— Турецкий выучил? — улыбнулся Дима.

— Да кому он там нужен? Все русские. Ну английский еще немного требуется. Ты бы хоть в какой-то соцсети зарегистрировался, а то вообще никто не знает, как ты выглядишь.

— Может, позже, — уклончиво ответил Лесков. — Как дела у Миланы?

— Про Миланку ты и так все знаешь. Без изменений. Я ей шубу недавно купил, довольная бегает. Клубы, салоны красоты, фитнес-студия, магазины — не жизнь, а мечта. В модели рвется, а я ей сказал, что нечего. Не хочу, чтобы моя баба свою задницу всюду выставляла, так она в соцсетях отрывается. Недавно разорался на нее, сказал, что выкину из квартиры и машину заберу, сразу все удалила.

Олег весело рассмеялся, после чего с иронией добавил:

— Про тебя иногда вспоминает… Как ты за ней бегал, а из-за Катьки типа охладел… Попросила меня сфоткать тебя, а то уж больно интересно, как ты выглядишь. Так что можешь принять позу покруче…

— Так вы расписались или нет? — Дима решил поскорее перевести неприятную тему. Олег потянулся было к телефону, но очередной вопрос заставил его отвлечься.

— Я-то за, а она все тянет, свистит, что не готова.

— А с Алинкой она общается?

— Да ты чего? Говорит, что позорно такую подругу иметь. Алинка больше не ее круга. Вот с Иваном Миланка нормально контачит. Как только я его к движению подтянул, так вообще на всех тусовках лучший друг. А из детдомовских моя больше ни с кем не общается. Ни с Машкой, ни с Алинкой, ни с Иркой. Машка, кстати, тоже замуж выскочила за охранника в казино. Сама крупье работает. Ирка как обычно — в активном поиске. У той вообще все без изменений. Работает, не поверишь где — в сексшопе.

— И даже там не может найти себе ухажера? — усмехнулся Дима.

— Нет. Говорит, все тухло: либо женатики, либо извращенцы.

На миг Олег замолчал и выжидающе посмотрел на Лескова, но нового вопроса не последовало. Казалось, Дима уже спросил обо всех, кто мог его интересовать, поэтому сейчас молча потягивал коньяк.

— Виктор сидит, — произнес Олег.

— Ты уже говорил в прошлый раз, — равнодушно отозвался Лесков. — Кажись, убил кого-то по пьяни?

— А я тебе говорил, что именно он Четырехглазого порезал? Хотел таким образом за чердак поквитаться и в главари заделаться.

— Я так и думал. А про Артема что-то слышно?

— Ну на сходки, он, ясен пень, не ходит, но я недавно видел его в больнице. Он там по ходу практику проходит. Внешне почти не поменялся: такой же тощий, рыжий и очкастый. Со мной не поздоровался, орел. Злопамятный.

— Думаю, на его месте ты бы сам с собой не поздоровался, — улыбнулся Дима.

— Да я отходчивый, ты чего? Дам в морду, а потом обниматься лезу, — Олег щедро плеснул себе и другу коньяка, после чего отсалютовал бокалом. — Ну за встречу!

— За встречу! — эхом повторил Лесков и весело рассмеялся. Коньяк сделал свое дело — теперь парень уже не обращал внимания на то, что это заведение слишком роскошное для него. Во время беседы их смех звучал все чаще, и постепенно разговор перетек в воспоминания. Было странно и в то же время удивительно приятно болтать о приключениях своего детства. Количество коньяка в бутылке убывало, все больше окурков появлялось в пепельнице, и парни толком не заметили, как прошло почти два часа.

— Почему ты до сих пор про нее не спросил? — внезапно поинтересовался Олег, уже заметно пьяный. Дима не сильно ему уступал.

— О ней? По-моему, я уже спросил даже о директрисе…

— О Джоконде? А ведь она о тебе спрашивала.

— И что ты ответил? — казалось, весь хмель как рукой сняло. Дима выпрямился и выжидающе посмотрел на Олега. В ответ тот пожал плечами.

— Сказал, что ты на героине сидишь…

Лесков переменился в лице. Зачем Олег такое сказал? Какой к черту героин?

Но в тот же миг друг громко расхохотался:

— Видел бы ты сейчас свою рожу!

Осознав, что его только что разыграли, Лесков тихо выматерился, чем еще больше развеселил собеседника.

— Короче, — продолжил Олег, отсмеявшись, — я сказал, что ты учишься на строителя и работаешь на стройке.

— Я учусь на инженера-строителя и являюсь ассистентом главного проектировщика. Она небось решила, что я асфальт кладу!

— А разве не кладешь? — удивился Олег.

— Нет! Моя задача — проектирование.

— Да какая разница, — отмахнулся Койот. — Думаешь, бабы в этом что-то понимают? А что ты так завелся? Я бы еще понял, если бы ты из-за Миланки парился.

— Да я спокоен, — Дима и впрямь немедленно попытался принять самый расслабленный вид. — Ну и… Что у Кати? Неужто она тоже ходит на ваши встречи?

— Нет, не ходит. Она работает старшим консультантом в «Прада». Ее туда друзья покойных родителей устроили. Фортануло девке, короче. Учится в художественной академии. Похорошела. Волосы себе покрасила в более темный, фигурка стала что надо. Не замужем, детей нет. Вроде парнем обзавелась. А знаешь, где я ее видел?

— Где?

— В Москве… Тебе это неинтересно?

— А почему мне это должно быть интересно? — Дима придал своему голосу более равнодушный тон, однако слова друга вызвали в нем какое-то странное волнение.

Олег ухмыльнулся.

— Ну мало ли… Вы с ней не очень хорошо расстались. Может, пригласи ее на кофе, поговорите. На меня она вроде волком не смотрела и на тебя не должна. Кстати, про тебя она тоже спросила в самую последнюю очередь. И тоже делала вид, что ей плевать, что с тобой происходит.

— Может, она не делала вид, — заметил Лесков.

— Спросила, есть ли у тебя девушка.

— А ты?

— Я сказал «нет». Твоя однокурсница наверняка проходной вариант.

— Ты что, в свахи заделался? — Дима нахмурился, и Олег снова рассмеялся. Поведение Лескова немало забавляло его, а по пьяни и вовсе хотелось начать подтрунивать над ним, как в старые добрые времена. Видя, в каком настроении пребывает его друг, Дима решил в который раз поскорее сменить тему. Благо, Олег уже сам пожелал говорить о кое-чем другом.

Койот вновь принялся настаивать на том, чтобы Дима вернулся в Питер и занялся «нормальным делом». Под «нормальным» подразумевались встречи с людьми, которые явно к вышеупомянутому слову не относились. Взять, например, этого Бранна. Олег чуть нахмурился, когда Дима посоветовал другу быть осторожнее с ним.

— Бранн — нормальный мужик, деловой, — отмахнулся Койот. — Немного двинутый, но все мы маленько того… Ну манерный, ну заносчивый, но все это можно пережить, когда он платит бабки. Я пока не могу рассказать тебе, что у нас с ним за партнерство, но, если подтянешься, то будешь одним из нас. Реально, Димон, подумай: мне нужны люди, которым я могу доверять. Хорошо хоть Иван не слился. Игорь засел в своей Турции, у Ромки якобы другие приоритеты. Остался только ты.

Дима по-прежнему колебался. На пьяну голову все казалось просто: легкие деньги, тачки, девки, шмотки. Оставалось только кивнуть, вернуться в свою квартиру, собрать пожитки и вместе с Олегом завтра двинуть в аэропорт. Но что делать с обучением? Практикой? Будущей работой? Как быть с девушкой, с которой он сейчас встречается?

— Может, еще бутылку возьмем? — предложил Олег, на что Дима отрицательно покачал головой.

— Меня уже штормит, а еще надо домой добираться.

— Да не надо тебе домой. Снимем тебе соседний номер, какие проблемы?

— Нормально. Доеду.

— Ну хоть такси возьми… А вообще скоро эта вся фигня с пробками на дорогах закончится. Хочешь верь, хочешь нет, а первый телепорт уже проходит тестирование. Скоро в каждой хате будет портал стоять с панелью адресов. Хочешь — переносись в ГУМ, хочешь — в Петергоф, хочешь — к Еноту в Турляндию.

— Думаю, эта роскошь будет доступна только очень богатым людям, — отозвался Дима.

— Ну мне она точно будет доступна, — с уверенностью воскликнул Олег. — Я вообще этот портал прикола ради под унитаз замаскирую. Нажмет гость на кнопку слива и с голым задом переместится в Белый Дом… Вот у него рожа будет!

Парни дружно рассмеялись

— Нет, ну а сколько может примерно стоить собственный телепорт? — не унимался Олег. Он уже изрядно набрался, поэтому все больше напоминал того Олега, которого Дима увидел пару часов назад в ресторане. — Куплю себе один и тебе. Что ты тут в Москве тухнешь? Будешь ко мне летать… Брат, что-то башка, как воздушный шар. Пойдем отсюда, надоели мне эти богатые морды. Строят из себя невесть что, а у меня Иван их десятерых стоит… Где официант? Счет несите, иначе я сейчас возьму и уйду! Лесков, пошли отсюда, раз эти придурки не торопятся!

Кое-как рассчитавшись с официантом и вытащив пьяного друга на улицу, Дима почувствовал, как на свежем воздухе становится легче. Олег грубо ругался на проезжающие машины, так как хотел перейти дорогу, но никто не желал его пропускать.

— Вон там переход, — Дима вовремя оттащил друга от дороги. Олег что-то пробормотал про долбанных водителей, а затем, весело ухмыльнувшись, заговорщическим тоном добавил:

— Давай телок вызовем?

— Единственная телка, которая тебе сейчас нужна, это медсестра, которая поставит тебе систему, — с улыбкой ответил Дима. — Интересно, у меня карма такая — растаскивать бухих друзей по домам?

— Да тебя самого ведет! О, поехали в баню!

— Поехали, поехали! Только дорогу перейдем. Там как раз баня.

— Где? Там вроде мой отель был.

— Хах, видимо, ты не настолько пьяный, — заметил Дима, чувствуя, что его и впрямь ведет в сторону. Вовремя ухватившись за столб, он тряхнул головой, пытаясь прийти в себя. Сколько они выпили? Была одна бутылка? Потом вроде несколько бокалов? А потом еще одна? Или не было?

В итоге, дотащив друга до номера, Дима на ватных ногах направился в сторону метро. Лишних денег, чтобы тратить их на такси, не было, поэтому пришлось добираться более скромным способом.

В малюсенькой однокомнатной квартирке соседа не оказалось — видимо, сегодня работал в ночную смену. После роскошного номера отеля, эта маленькая клетушка показалась Диме особенно убогой. Трещины на стенах, облупившаяся штукатурка, скрипучий пол в пятнах, мебель еще со времен перестройки. В комнатушке находились два одинаково уродливых дивана, выгоревший на солнце деревянный шкаф, вместо люстры висела одинокая лампочка. Здесь даже пахло старостью, пылью и нищетой.

В этот миг Дима вновь поймал себя на мысли, что пора заканчивать так жить. Нужно быть последним идиотом, чтобы отказаться от предложения Олега заработать денег. А доучиться можно и потом.

Дима прошел в комнату и, не раздеваясь, улегся на свой диван. Голова была настолько тяжелой, что уже через пару минут все мысли куда-то испарились, и парень погрузился в сон.

Проснулся он ближе к полудню и, наверное, проспал бы еще, если бы не истошно звонящий телефон. Вначале Дима хотел перевернуться на другой бок и спать дальше, но мобильный не унимался.

— Ало, — сонно произнес Лесков, так и не открыв глаза.

— Дим, — в трубке раздался встревоженный голос Ивана. — Олега убили…

Глава IV

Сон как рукой сняло. Дмитрий резко сел на постели, буквально оглушенный страшным известием. Несколько секунд парень молчал, пытаясь осознать услышанное. Мысль о том, что Олега не стало, казалась какой-то дикой и жестокой. Еще несколько часов назад они вместе сидели в баре, обсуждали разную чушь и опустошали бутылку коньяка. У Койота были планы на завтрашний день и на последующие годы. Этот парень хотел жениться, построить себе огромный дом и купить телепорт — устройство, о котором так часто шелестели газеты и галдели в телевизионных программах.

Нужно было что-то ответить Ивану, но все слова будто испарились. Казалось, вообще никаких слов никогда не существовало, была только ослепительная, оглушающая пустота.

Дима смог задать лишь один единственный вопрос, и его голос прозвучал как-то глухо и незнакомо:

— За что?

— Не по телефону, — сухой, будто щелчок хлыста, голос Ивана. — Встреть меня через три часа в Шереметьево.

С этими словами друг положил трубку.

В телефоне раздавались гудки, но Дмитрий будто не слышал их. Он смотрел невидящим взглядом куда-то в стену, все еще пытаясь осознать случившееся. Все вопросы отступили на задний план, оставив одну отравляющую мысль: возможно, если бы он не ушел, его лучший друг до сих пор был бы жив…

— Че там у тебя? — сонно поинтересовался сосед по комнате. Он вернулся с ночной смены всего полчаса назад и едва успел задремать, как внезапно настойчивый телефонный звонок вырвал его из сна. Мужчина уже собирался было разораться на Лескова за проклятый мобильник, однако, взглянув на его бледное лицо, понял, что сейчас не самое подходящее время. — Слышь, пацан, че у тебя?

Дмитрий отрицательно покачал головой, мол, ничего, а затем начал молча собираться. Все привычные действия в это утро происходили у него на автомате в каком-то непонятном тумане. Сосед пытался спросить еще что-то, но Лесков продолжал игнорировать его. Он не желал, чтобы посторонние сейчас лезли к нему. В данный момент хотелось только одного — поскорее увидеть Ивана. Раз Пуля отказался разговаривать по телефону, скорее всего, у него было что рассказать. Быть может, он даже знал имя убийцы.

При этой мысли сердце Дмитрия заколотилось быстрее. В такие моменты он обычно глотал несколько капсул успокоительного, чтобы вновь не вернулась та безумная боль, которую Лесков впервые почувствовал в стенах интерната.

Но сегодня о таблетках парень не вспоминал.

Дмитрий отправился в аэропорт почти сразу же: находиться сейчас в квартире было невыносимо. Хотелось куда-то идти, подставив лицо холодному ветру и дождю, словно это могло уничтожить, смыть странную тупую боль, которая свинцом начала разливаться в груди. Сознание отчаянно цеплялось за мысль, что звонок Ивана — всего лишь очередная дурацкая шутка Олега, чтобы поржать, когда он, Лесков, ошалелый припрется в аэропорт.

Стоя в вагоне метро, Дима прокручивал в памяти весь вчерашний день. Он лихорадочно пытался вспомнить, говорил ли Олег что-то о своих возможных врагах, выглядел ли он хоть немного взволнованным. Но нет, Койот не нервничал. Напротив, казался расслабленным и чертовски довольным. Его встреча с Бранном состоялась весьма удачно, и теперь парень должен был вернуться с хорошими вестями к своему начальству. И к Милане.

Милана… Дима даже забыл о том, что Олега в Питере ждала любимая девушка. Иван наверняка уже сообщил ей о случившемся. Скорее всего, они прилетят вдвоем. Возможно, ей что-то известно о проблемах Олега? Койот не был особо скрытным. Если Иван молча запирался со своими неприятностями, то лидер их «стаи», напротив, любил обсудить все до мелочей. Так ему становилось легче, а большинство проблем и вовсе за разговором теряли свою важность.

Мысль о том, что придется успокаивать еще и горем убитую девушку, показалась невероятно тяжелой. Диме вдруг почудилось, что, если он увидит слезы Миланы, то все подтвердится: Олег действительно окажется мертв. Придется искать слова утешения. Но в таких случаях нет слов. В таких случаях вообще ничего нет, кроме адреса, где будет похоронен умерший…

В аэропорту было многолюдно. Люди встречались и прощались, держа в руках сумки или катя за собой внушительных размеров чемоданы. Кругом слышались разговоры, то и дело раздавались объявления, которые никто никогда не мог расслышать. Кто-то в спешке бежал на самолет, кто-то неторопливо попивал кофе в местном кафе. В этом здании поразительно ловко уживались надежда и разочарование, радость и тоска, любовь и ненависть.

Пуля не сильно изменился с тех пор, как Дима видел его в последний раз. От прежнего Ивана Бехтерева осталось практически все, разве что взгляд парня стал более жестким, а одежда — более классической. На нем больше не было спортивных костюмов, мешковатых баек с капюшоном и потрескавшихся от старости кроссовок. Навстречу Лескову вышел молодой человек в черной кожаной куртке, темно-синих джинсах и теплых осенних ботинках.

В первый миг встречи они не сказали друг другу ни слова. Друзья крепко обнялись, хотя ни тот ни другой прежде не любили «сопливые обнимашки».

— Раз в жизни… Раз в жизни его оставил, — сдавленно произнес Иван, пытаясь сдержать слезы. — Знал же, что надо было ехать с ним… Если бы я только мог предугадать…

— Хватит, — резко перебил его Дима. Он не мог слышать этих слов, насквозь пропитанных отчаянием, потому что боль утраты была слишком свежа. В этот момент Лесков заставлял себя думать о чем-то другом, потому что в глазах стояли постыдные слезы. — Идем отсюда. Найдем более спокойное место.

Иван глубоко вздохнул и, отстранившись от друга, молча кивнул.

Позже они сидели в небольшом кафе, достаточно пустом, чтобы можно было поговорить о случившемся. Посетители не обращали внимания на двух парней, устроившихся за столиком поодаль, лишь официантка с иронией сообщила своей коллеге:

— Как тут выйдешь замуж, когда даже молодые начинают бухать уже не дожидаясь вечера?

Дмитрий и Иван действительно заказали лишь коньяк. Когда девушка принесла заказ и удалилась восвояси, Лесков первым задал вопрос:

— Что тебе известно?

Иван знал немногое: такси, в котором ехал Олег, вылетело на встречную полосу. Произошло лобовое столкновение с грузовиком. Водитель фуры остался жив, а вот такси смяло до задних сидений, тем самым убив и таксиста, и его пассажира. Все выглядело как несчастный случай, мол, Олег опаздывал в аэропорт, поэтому водитель заметно превышал скорость и стремился обгонять.

Однако кое-кто из свидетелей утверждал, что была еще одна машина. Черная с тонированными стеклами. Именно она спровоцировала столкновение, после чего преспокойно скрылась с места.

— Это не авария, а спланированное убийство, — процедил сквозь зубы Иван. — И самое дерьмовое то, что заказчик — серьезная шишка, поэтому с тюряги он запросто соскочит. И вряд ли кто-то из наших рискнет устроить ему расправу.

— Ты знаешь заказчика? — Дмитрий резко подался вперед.

Иван криво усмехнулся:

— Старшие поговаривают, что это московские. В эту поездку Олег встречался в неким Бранном КивУ, и вроде бы разговор у них прошел нормально, однако он всегда славился своей непредсказуемостью. Как бешеная псина: никогда не знаешь, набросится или позволит уйти. Он больной на всю голову мудак, который может убрать неугодного даже за косой взгляд. Олег кичился, что с ним Киву будет разговаривать с уважением, поэтому вполне мог нахамить ему. Говорят, Бранн даже отказался прийти на ужин в честь заключения сделки.

— Он пришел, — еле слышно произнес Дмитрий. — Я видел его собственными глазами. И мне не показалось, что Олег каким-то образом проявил неуважение.

— То, что для тебя кажется нормальным, для Бранна — повод для убийства. Говорю, он ненормальный. Люди не хотят иметь с ним ничего общего, потому что он неадекватен. И если бы он просто был отбитым на всю голову отморозком, так нет ведь… Старшие не хотели ехать к нему на встречу, потому что в прошлый раз он таким же образом порешил одного из наших. Сказал, что не потерпит неуважения. А в этот раз Олег сам вызвался. Мол, Бранн, как и мы, оказывается, детдомовец, может, помягче все пройдет. Вот и прошло…ва Сука!

Дмитрий слушал, и в его памяти складывался портрет человека, который вероятнее всего был причастен к гибели Олега. Волосы цвета воронова крыла, болезненно-бледная кожа, темно-карие, почти черные глаза. Высокий и худощавый, облаченный в строгий черный костюм, отчего выглядел еще бледнее. Говорил тихо, двигался медленно, а лицо практически не выражало никаких эмоций. Было сложно понять, о чем думает этот человек, что чувствует.

Если то, что говорил Иван, правда, что могло не понравиться этому человеку? Что оскорбило его? То, что все за столом в момент его прихода оказались пьяными? Но ведь Бранн сам отменил встречу, сообщив, что не сможет присутствовать. Или, быть может, его оскорбило присутствие за столом официанта? В какой-то миг Киву действительно проявил к Лескову интерес. Неужели именно решение оставить Диму за столом стало для Олега роковым? Или произошло что-то еще, что-то более серьезное?

— Ты связался с теми ребятами, что сопровождали Олега? — сухо спросил Дима, пристально глядя на собеседника.

— Они улетели раньше него — все живы и невредимы. Олег решил лететь следующим рейсом, потому что хотел встретиться с тобой. Он не ожидал, что столкнется с тобой раньше. Думал до вылета пообщаться. И видишь, как все получилось… Сейчас старшие пытаются выяснить, что произошло у Олега с Бранном на встрече, но не думаю, что Тощий и остальные могли что-то заметить. Я знаю, что, если я пристрелю Брана, то буду уже не жилец. Однако я не могу закрыть глаза на то, что он убил Олега.

— А между Олегом и вашими не было никаких конфликтов? — Дима тоже склонялся к тому, что гибель друга — дело рук Бранна, но все же посчитал нужным задать вопрос, ответ на который и так уже знал.

— Нет. Олега уважали. Свои относились к нему нормально.

— Может, кто-то испытывал к нему зависть? Он сказал мне, что быстро поднялся…

— Говорю же, нет! Он был лидером и другом. Не знаю, решатся ли старшие отомстить за него, но я этого так не оставлю.

Дима молчал. Само собой, на убийство Олега нельзя было закрывать глаза. И, если Бранн действительно виновен в его смерти, он должен за это ответить. Вот только с этим человеком играть в открытую было слишком опасно.

— Не нужно его «пристреливать», — еле слышно произнес Лесков. — Если человек так любит несчастные случаи, нужно дать ему возможность почувствовать это удовольствие на себе.

— Что? Вытолкнешь его в окно? — нервно усмехнулся Иван. — А затем получишь дюжину пуль от его охраны.

Дмитрий отрицательно покачал головой. Он не знал, получится ли у него провернуть то, что он задумал, но, если Бранн — заказчик, жить ему осталось недолго.

— Где я могу найти этого человека? Где с ним встречался Олег?

— Откуда я знаю? Ты думаешь, кто-то мне докладывал?

Но уже через миг Иван нахмурился и неуверенно добавил:

— Хотя… Он вроде жаловался, что их встреча была перенесена. Да… Кажется, Киву сначала предлагал ему сегодня поужинать в гостинице «Украина», а потом перенес на день раньше, так как у него там оказалась запланирована другая встреча. Олег еще бесился, что из-за этой перетасовки куда-то не успевает… Стоп! Ты что, собираешься искать его? Больной что ли?

Дима молча допил свой коньяк и произнес:

— Нам нужно поговорить.

— Лесков, ты башкой ударился? Кто ты такой, чтобы он с тобой разговаривал?

— Ладно, проехали… Как там Миланка? Уже знает? — Дмитрий решил перевести тему.

Вопрос о девушке покойного друга заставил Ивана помрачнеть еще больше.

— Знает. Я запретил ей лететь со мной, сказал, пусть временно поживет у подруги. Мало ли кто-то захочет расправиться еще и с ней.

— Как она?

— Нормально, — парень вздохнул и потер лицо руками. — Мне всегда казалось, что Олег любил ее гораздо больше, чем она его, поэтому, думаю, она справится. Расплакалась, конечно, баба все-таки, но сомневаюсь, что она будет одна слишком долго. Миланка не относится к безутешным вдовам, которые кидаются в могилу следом за мужем. Да она даже замуж за него не хотела. Черт… Со всем случившимся забыл. Позвонить же надо…

С этими словами Иван достал телефон и быстро набрал чей-то номер.

— Наталья Борисовна, здравствуйте, — произнес он, когда гудки сменились женским голосом. — Как там мелкая? Температура спала? А, хорошо… И что врач сказал? То есть, простуда, не вирус? Ясно. А дайте мне мелкую…

Дима с долей удивления наблюдал за тем, как Иван разговаривает с ребенком. Он задавал ей какие-то вопросы, а на том конце провода детский голосок радостно щебетал, не заботясь о том, что не выговаривает какие-то согласные. На ум почему-то пришло восклицание Олега, что если и заводить детей, то только мальчишек

«Что с девчонками делать? Пока их замуж выдашь, поседеешь. А пацанов научил зарабатывать — и свободен», — говорил он.

Дима отвлекся от воспоминаний, услышав, что Иван пытается распрощаться с ребенком, но девочка начала всхлипывать и просить его вернуться домой.

— Я привезу тебе подарок, — попытался успокоить ее Пуля, но не тут-то было. Благо, на той стороне подключилась няня, и новоиспеченный отец наконец положил трубку.

— Говорят, дети чувствуют, когда с их родителями может случиться какое-то дерьмо, поэтому начинают плакать и изо всех сил удерживать их подле себя, — с досадой произнес Иван, отложив телефон. — Даже заболевают. Я вот сейчас сижу и думаю, что с ней будет дальше, если начнется заварушка… И при этом понимаю, что от друга я не отступлюсь. За Олега я буду мстить… Предлагаю сейчас съездить в ментовку, там наши работают, расскажут что по чем. И потом не забудь… Крестик тебе надо забрать.

— Какой крестик? — не понял Дима.

— Олег как только подтянулся к движению то и дело повторял мне, что, если с ним что-то случится, он хочет, чтобы его часы стали моими, а нательный крестик — твоим. Крест — единственное, что у него осталось от родителей. Черт возьми, как будто накликал!

Лесков судорожно сглотнул. Какое-то время ему казалось, что пустота немного отступила, сдалась, обожженная коньяком и встречей со старым другом, но слова о крестике Олега внезапно вернули ее с новой силой. Сейчас Дима решил поступать так, как этого желал Иван, то есть следовать за ним, пытаться выяснить новые подробности смерти Олега. Но вечером, около шести тридцати, Лесков оставит своего друга в кофейне неподалеку от гостиницы «Украина». Именно в ней находился ресторан, который собирался посетить Бранн.

Позже Иван будет слабо помнить о том, что с ним случилось. Он, словно загипнотизированный, закажет себе сначала одну чашку кофе, затем вторую. Все это будет происходить на автомате, поэтому он даже не будет отвлекаться на телефонные звонки от Бритоголового и Миланы. Просто будет смотреть в окно на проезжающие мимо автомобили и ждать, когда Лесков вернется за ним.

Глава V

Ожидание всегда давалось Дмитрию тяжело, и особенно остро это чувствовалось сейчас. Нервы были на пределе, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук слышали все прохожие. Лесков понимал, что с минуты на минуту он ввяжется во что-то такое, отчего потом невозможно будет просто отмахнуться. Это как погрузиться по шею в трясину и затем пытаться убедить себя, что купаешься в прозрачной речке. Если нет троса или того, кто тебя вытащит, ты пропал.

Дмитрий вошел в гостиницу «Украина» около пятнадцати минут восьмого. Он видел, как через главный вход в здание заходил Бранн, но преследовать его не торопился. Мужчина действительно был не один — его сопровождала высокая стройная блондинка в бежевом пальто. Она бросила снисходительный взгляд на швейцара, открывшего им двери, а затем первой гордо прошла внутрь.

Оказавшись в ресторане, Киву и его спутница заняли один из лучших столиков и принялись изучать меню. Несмотря на то, что девушка была русской, разговаривали эти двое исключительно по-французски. Блондинка явно гордилась мужчиной, напротив которого сейчас сидела, поэтому то и дело окидывала взглядом ресторан, надеясь увидеть кого-то из знакомых. И еще больше надеясь, что кто-то увидит здесь ее.

— Где ты планируешь встречать Новый Год? — поинтересовалась она, после чего якобы невзначай добавила: — У меня много предложений, но я пока не определилась. Наверное, буду скучать где-нибудь в Швейцарии.

— Эмилия, — мягко произнес Бранн. — Мои праздники из года в год протекают совершенно одинаково. Бутылка красного вина, легкая закуска и какое-нибудь старое кино. Для меня эти дни единственные, когда я по-настоящему могу отдохнуть от людей.

— На мой взгляд, Новый Год — семейный праздник. Если хочешь, ты всегда можешь присоединиться ко мне. Ты ведь знаешь, я… очень ценю наши отношения.

Бранн пропустил это признание мимо ушей. Он ограничился очередной улыбкой, достаточно теплой, чтобы поверить в ее искренность, но при этом прохладной, чтобы девушка не обольщалась. Эмилия была его преподавателем французского уже почти полтора года, но сблизиться с ним так, как она на это рассчитывала, до сих пор не получалось. В какой-то момент бедняжка даже разорвала перспективные отношения с крупным банкиром, надеясь, что Бранн мигом займет его место. Но миллионер не торопился.

Сейчас Киву с долей иронии заметил, как Эмилия смерила взглядом молоденькую официантку, пока он делал заказ. В глазах красавицы жирным шрифтом читалось определение «убогая», и то, что девушка это чувствует, особенно ее забавляло.

— Почему люди не стремятся добиться успеха, а довольствуются только той ролью, которую отвела им судьба? — философски произнесла Эмилия, когда официантка удалилась. То, что она сама родилась в обеспеченной семье, девушка не считала серьезным подспорьем. Она любила рассказывать о том, что всего добилась с нуля, однако это не совсем так. Родители Эмилии жили в Монако, а их дочь отправилась покорять Москву, имея при себе внушительную сумму денег и, конечно же, связи.

— Не все люди довольствуются отведенной ролью, — Бранн вежливо улыбнулся. — Кто-то становится сценаристом и переписывает судьбу под себя. Вот только… Чтобы начать ее переписывать, нужны как минимум чернила, которых у большинства людей на этой планете катастрофически не хватает.

— Чернила? — Эмилия искривила губы в усмешке. — Им не хватает ума и силы воли. Люди вроде тебя поднимались их нищеты, потому что сами научились создавать чернила. Как бы мне хотелось, чтобы мир очистился от лентяев, которым нечего есть, но при этом они плодятся, словно кролики. Недавно я шла по улице, и прямо на тротуаре сидела нищая. Молодая, но уже попрошайничала. В руке она держала фотографию, на которой была запечатлена она со своим выводком из четырех детей. Все грязные и уродливые. Эта нищая обратилась ко мне, мол, подайте деткам на хлеб, и протянула в мою сторону пластиковый стаканчик. И я подала ей. Упаковку презервативов. Надеюсь, на какое-то время ей хватит.

С этими словами девушка рассмеялась. Бранн не улыбнулся. Сейчас он задавался несколько иным вопросом: чем женщина, сидящая напротив него, лучше той, что только что принимала у него заказ и уж тем более лучше той, что попрошайничает на улице? Где гарантии, что Эмилия, родившись в нищей семьей, сама бы сейчас не побиралась, показывая людям фотографию своих отпрысков?

Погруженный в эти мысли, Бранн не сразу обратил внимание на молодого человека, который спокойно миновал менеджера ресторана. Тот хотел было выйти ему навстречу и поинтересоваться по поводу резервации столика, но, встретившись с ним взглядом, немедленно отступил, утратив к посетителю всякий интерес. Молодой человек почему-то приблизился именно к их столику, и Бранн удивленно вскинул брови, услышав его тихий голос. Парень обращался к Эмилии.

— Выйди, подыши свежим воздухом, — произнес он, и девушка, к еще большему изумлению Бранна, послушно поднялась с места и молча направилась к выходу из ресторана. Киву проводил ее непонимающим взглядом, после чего вновь посмотрел на молодого человека.

— Мы ведь встречались вчера? — холодно произнес он, глядя на наглеца, который преспокойно занял место Эмилии. — Дмитрий, я полагаю?

— Хорошая память, — еле слышно произнес Лесков, пристально глядя в глаза собеседника. — Может, еще вспомнишь, чем тебе Олег не угодил?

Бранн вздрогнул, чувствуя, как его охватывает страх. Еще вчера этот молодой человек казался ему совершенно безобидным, но сейчас что-то происходило, что-то такое, отчего по телу мужчины побежали мурашки.

В этот момент Киву откровенно пожалел, что оставил охрану в машине. «Бездумные шкафы», коими их окрестила Эмилия, раздражали девушку, и она попросила, чтобы они хоть раз в жизни не портили приятную атмосферу.

— Если вы думаете, что я причастен к гибели вашего друга, вы ошибаетесь, — медленно ответил Бранн. Его голос дрогнул, но мужчина все еще пытался держать себя в руках. То, что Эмилия ушла, его уже волновало. Глядя на своего собеседника, Бранн видел только его глаза, но не мог понять, какого они цвета: карие? зеленые? синие? медные?

— Мне жаль, что он погиб. Правда, жаль, — продолжил Киву. Что-то словно вытягивало из него слова, и мужчина не мог и не хотел лукавить. И Дмитрий знал это.

Услышав ответ собеседника, Лесков почувствовал своего рода облегчение. Но если Бранн ни при чем, то кто тогда? Не могло же это и впрямь быть несчастным случаем? Или все же могло? Олег торопился в аэропорт, подгонял водителя, и вполне возможно, что они сами стали виновниками ДТП. Но тогда почему свидетели настаивают на том, что видели какой-то автомобиль, который якобы спровоцировал аварию?

— Вы считаете, что… это был несчастный случай? — осторожно произнес Дмитрий. Он боялся, как бы его способности не заставили Бранна кивать, словно китайского болванчика, однако мужчина медленно отрицательно покачал головой.

— Не считаю, — задумчиво отозвался он. — Авария спровоцирована, причем именно таким образом, чтобы она повторяла случившееся в прошлом году. Но я точно знаю, что московские парня не трогали. Это ваши внутренние взаимоотношения, в которые кто-то весьма неумело решил втянуть меня. Повторяю, мне жаль, что ваш друг погиб. Я сам терял близких и поэтому знаю, каково вам сейчас.

Несколько секунд они молчали, внимательно глядя друг на друга. Слова сочувствия, произнесенные этим странным человеком, показались Дмитрию странными, но не издевательскими.

— Спасибо, — выдавил из себя Лесков, после чего поднялся с места и поспешно покинул ресторан. Продолжать разговор больше не было смысла. Бранн не лгал и не притворялся, так как попросту не мог этого сделать, находясь под внушением.

И, наверное, впервые способности Дмитрия сработали настолько точно. Осталось только придумать, как убедить в невиновности Киву Ивана. На слово он точно не поверит. Да и что делать с полученной информацией? Вернуться в Петербург и попробовать встретиться с их главарями? Это походило на какое-то безумие.

В итоге Дмитрий решил вернуться в отель, где Иван остановился на ночлег, чтобы вдвоем хорошенько все обдумать. Друг преспокойно дожидался его в кофейне на первом этаже, пребывая все в том же задумчивом состоянии.

— Я что, задремал? — растерянно спросил Иван, когда друг хлопнул его по плечу и уселся в кресло напротив. Затем скользнул взглядом по столу и заметно помрачнел:

— Ну да, так крепко спал, что во сне вылакал две чашки кофе… Коньяк что ли паленым был? Тебе не хреново сейчас?

— Наверное, тебе паленый попался, — соврал Лесков. — Как ты, нормально?

— Да, но голова какая-то дурная. Как будто литр водки выжрал.

— Извини, — на автомате произнес Дима, чем еще больше озадачил друга.

— Ну а ты откуда мог знать? На стакане же не было написано… Короче, где бы ты ни был, сколько бы ни платил, а все равно не застрахован от дерьма, которое тебе могут продать в красивой бутылке.

— Ладно, — прервал его Лесков. — Поехали в отель. Расскажу, кого я сегодня встретил…

Эту ночь Дмитрий провел в номере Ивана. После случившегося с Олегом он не мог даже помыслить о том, чтобы оставить друга одного и вернуться в свою квартиру. Лесков вкратце рассказал, что, пока Иван дремал, он сходил на встречу с Бранном.

На удивление, Пуля отреагировал спокойно. Он слушал Диму, не перебивая, иногда даже кивал. Но едва Дмитрий закончил свой рассказ, Иван буквально обрушился на него, как ураган на карточный домик.

— Совсем идиот? — заорал он. — На что тебе башку прикрутили? Или ты конченый дебил, который считает, что голова нужна только для того, чтобы в нее есть?

— Не ори, — спокойно произнес Дмитрий.

— Не ори? Ты вообще понимаешь, что натворил? Ты себе могилу собственными руками выкопал, придурок! Киву тебе сказал, что ни при чем, а ты поверил! Ты что, мать твою, пятилетний? Может, ты еще в Деда Мороза веришь?

— Ты можешь не орать? — устало ответил Лесков.

— Ты точно больной на всю голову! — в отчаянии воскликнул Иван. — Конечно же, Киву будет все отрицать. Он же не такой честный идиот, как ты.

— Говорю же, он не лгал, — Дима потер виски. — В конце концов, где доказательства, что это Бранн? Ты сам видел? Или кто-то сдал его?

— В прошлый раз он точно так же убрал одного из наших. Тот был мелкой сошкой, поэтому замяли. И Олега так же «замнут»… Лесков, раньше ты казался мне самым умным в нашей компании. Но теперь я понимаю, какой ты на самом деле идиот… Валить из Москвы тебе надо! Прямо сейчас! Тебя, верняк, уже пасут!

— Иван, да ты ни хрена не знаешь! — перебил его Дмитрий. — И… Я даже объяснить тебе не могу.

— Чего я не знаю? — Пуля пристально смотрел на своего друга, чувствуя и злость, и отчаяние одновременно.

— Просто поверь мне. Бранн не убивал Олега. И никто из московских. Это кто-то из ваших. Подумай, что такого произошло, отчего у него могли начаться проблемы?

— Ничего не было! Он бы сказал мне!

— Значит, что-то личное, — Дима чуть понизил голос. — Что-то, о чем он не мог сказать никому из нас…. Короче, ты должен вернуться в Питер. И постараться не делать ничего! Если я сейчас припрусь вместе с тобой и пойду к твоему главарю, он сразу поймет, что что-то нечисто. Хотя бы на миг представь, что Бранн не виноват. А виноват тот, на кого ты сейчас работаешь. Что тогда?

— Тогда я лично прострелю ему башку, — воскликнул Иван. Он уже не знал, что и думать. То, что Лесков совершил роковую ошибку, парень не сомневался — Бранн так просто его не отпустит. — Но тебе все равно нельзя здесь оставаться! Надо просить защиты у наших!

— Если Бранн захочет меня найти, то найдет, уж поверь мне. Но давай все же пока обойдемся без истерик. Или мне в аптеку сбегать за успокоительным?

— Лучше к гробовщику, — огрызнулся Иван.

Было уже далеко за полночь, когда они наконец улеглись спать. За окном умиротворяюще барабанил дождь, словно хотел поскорее смыть прошедший день. Город плескался в лужах, кривлялся в отражениях. Небо качалось на проводах. Москва пыталась притвориться спящей, словно ребенок, которого уже поцеловали на ночь, но, едва родители отвернулись, она открыла глаза. Золотисто-желтые глаза горящих окон, рекламных щитов и фонарей. Автомобильный поток убавился, словно кто-то завернул кран, однако редкие капли машин по-прежнему срывались в темноту дорожных труб.

Наутро Дмитрий проводил Ивана в аэропорт. Пуля долго не соглашался, но все же доводы Лескова взяли верх. Они решили немного выждать. Сделать вид, что поверили в виновность Бранна, чтобы спокойно понаблюдать за тем, что происходит «среди своих». Иван расскажет о том, что один из друзей Олега тоже хочет присоединиться к ним, потому что мечтает отомстить за друга и добиться того, чего не успел Койот. К тому же нужно было поговорить с Миланой. Девушка могла что-то знать, хотя наверняка она сейчас напугана.

Когда самолет, рейс Москва — Санкт-Петербург, поднялся в небо, Дмитрий поехал обратно в свою квартирку. Теперь, когда Ивана больше не было рядом, Лесков думал о том, чего ждать от Бранна? Наверняка этот человек не закроет на случившееся глаза, а у него, Дмитрия, был только один козырь. Сильный. Но, возможно, карта Бранна окажется сильнее.

Район, в котором жил Дмитрий, был таким же обшарпанным и безобразным, как и его квартира. Здесь ютились самые низшие слои населения, поэтому эта местность буквально сочилась упадком и безнадегой. Скамейки были сломаны самими жителями, чтобы здешняя «элита» не собиралась на ночные шабаши. Подъездная дорога — настолько раздолбанной, что в лужах по щиколотку собиралась вода. Серые дома, серые окна, серое небо и такие же голые серые деревья, жалобно раскачивающиеся на ветру. Даже грязный фургон, припаркованный неподалеку от входной двери, был идентичного цвета. Водитель бросил на Лескова угрюмый взгляд и снова продолжил что-то бубнить в свой мобильник.

Дмитрий зашел в подъезд, на ходу доставая ключи, как внезапно тяжелый удар сбил его с ног. Парень упал на холодный пол, но разглядеть того, кто на него напал, уже не успел. Вторым ударом незнакомец оглушил его.

Глава VI

Первое, что почувствовал Дмитрий, была боль. Она пульсировала в области скулы и чуть выше брови, ясно давая понять, что время приятного забытья прошло. Что-то не менее похожее на боль сквозило в затекших мышцах и впивалось в запястья.

Лесков медленно приоткрыл глаза, пытаясь определить, где находится. Однако темнота никуда не исчезла, ровным счетом как и мешок из плотной ткани, который сейчас красовался на его голове. Дима отчаянно дернулся, пытаясь сбросить ненавистную ткань, однако безрезультатно.

Здесь было холодно. Чертовски холодно. Парень почувствовал, как по его телу рассыпалась дрожь. Он сидел на каменном полу, прижавшись спиной то ли к столбу, то ли к узкой колонне. Его руки были заведены за спину и стянуты веревкой в районе запястий таким образом, чтобы они обхватывали эту самую колонну. Холод быстро вернул Диму к реальности, и в ту же минуту парня окатила ледяная волна паники. Он находился черт знает где, связанный, не в силах ни выбраться, ни даже осмотреться.

Пришло осознание, что происходящее — не дурацкий сон, который смоется струями воды в душевой кабине. И это не фрагмент фильма, не розыгрыш и даже не ужасная случайность. Это всего-навсего ответный ход влиятельного человека, которому не понравился вчерашний ужин. Найти адрес того, кто испортил вечер, Бранну не составило труда. Достаточно было сделать один телефонный звонок, и Анатолий Валерьевич со свойственной ему деликатностью без лишних вопросов сообщил адрес своего бывшего сотрудника.

В какой-то миг Дмитрию представилось, что его так и оставят здесь связанным, чтобы он мог сполна насладиться обреченностью, прежде чем смерть от холода или обезвоживания сжалится над ним. Эта страшная мысль еще больше усилила панику и тем самым заставила парня снова предпринять несколько отчаянных попыток освободиться. Но его действия лишь вызвали улыбки на лицах тех, кто за ним сейчас наблюдал.

— Проснулась, спящая красавица? — грубый мужской голос прозвучал так внезапно, что Дима вздрогнул. Понимание того, что он здесь не один, на какую-то долю секунды даже успокоило, но уже через миг воображение нарисовало предстоящие пытки. Наверняка его не убили сразу лишь потому, что хотели сполна насладиться процессом. Возможно, здесь даже появится наблюдатель, который лично пожелает принять участие в предстоящем развлечении…

Если бы Дима только мог увидеть лицо говорящего, всего на секунду, этого времени хватило бы, чтобы заставить незнакомца освободить его. Но нет, по жестокой случайности похититель не стал снимать мешка с головы парня. Или все-таки по счастливой? Быть может, он до сих пор остается «слепым» потому, чтобы позже не смог опознать своих похитителей?

Лесков автоматически повернул голову на голос, а в памяти уже начала выстраиваться цепочка прошедших событий. Парень вспомнил, как зашел в подъезд, и какой-то незнакомец с силой ударил его по лицу. Нападение было настолько неожиданным, что Дмитрий даже не успел защититься. Второй удар оглушил его, и парень провалился в беспамятство. А затем обнаружил себя здесь, связанным, с мешком на голове. Не нужно было числиться среди гениев, чтобы понять, кому он обязан столь «приятным» времяпровождением.

— Смотри-ка, даже на помощь не зовет, — продолжил незнакомец, и в его голосе отчетливо прозвучали ироничные нотки.

Затем к темноте прибавился глухой звук приближающихся шагов.

— Реально проснулся, раз дергается, — второй мужской голос, долетевший откуда-то издалека, показался Диме издевательски-добродушным. И то, что этот тип действительно издевался, подтвердила его следующая фраза: — Ну ничего, скоро снова уснет.

Лесков прижался затылком к каменной поверхности колонны, отчаянно пытаясь успокоиться. Паника не позволяла думать, отчего мысли путались в какой-то бесконечный клубок. Эти люди сто процентов работали на Бранна, а значит, вымолить у них пощаду или попытаться договориться было нереально. Не было даже идей, которые помогли бы Диме выбраться на свободу. Точнее, была одна, но она казалась настолько неосуществимой, что практически приравнивалась к фантастике. К тому же Лесков вполне мог получить пулю в лоб, едва он приступит к своей задумке.

Впервые в жизни он чувствовал себя таким беспомощным и напуганным. Это ощущение несравнимо с тем, когда Виктор прижал нож к его горлу, или когда за ним увязалась компания гопников. В первый раз Дима был уверен, что детдомовский мальчишка попросту не решится использовать свое оружие, а во второй раз нападавшие отступили, так и не посмев ударить свою жертву. Лесков не знал, что они увидели, но он отчетливо помнил, как главарь банды с перекошенным от ужаса лицом шарахнулся от него в сторону, а затем бросился прочь. Следом за ним убежали и остальные. Разумеется, ни один из гопников не задержался, чтобы подробно объяснить причину своей паники, и Лесков так и не узнал, что вызвало столь бурную реакцию. Вот только парень по кличке Тесак на всю жизнь запомнил «лоха», которого он планировал обчистить. Они заприметили его, выходящим из круглосуточного продуктового магазина, и увязались следом. Паренек не выглядел богатым, но наверняка у него при себе был мобильник и, возможно, даже какая-нибудь золотая цацка с религиозной символикой, которую можно сдать в ближайший ломбард. Вначале парни преследовали свою жертву молча, якобы им просто по пути. Но вот они ускорили шаг, и уже через миг Тесак схватил «лоха» за плечо.

— Бабло гони, падла! — приказал он. Однако, когда незнакомец обернулся, Тесак почувствовал, как от ужаса у него подкашиваются колени. Вместо испуганного лица потенциальной жертвы он увидел мутное черное пятно, на котором светились два огромных золотисто-медных глаза. Кроме этих глаз не существовало ничего, и Тесак даже не заметил, как струйка чего-то теплого потекла по его ноге. Так быстро он не бежал никогда. Да, они были пьяны, но не настолько, чтобы сущность могла им померещиться. В тот вечер они как будто встретились с чем-то потусторонним. Возможно, оно пришло из заброшенного дома в конце улицы, который власти уже давно собирались снести. Возможно, с кладбища.

Сейчас напугавшая их «сущность» действительно находилась в заброшенном доме, правда, за городом, и уже не в такой удачной для нее ситуации. «Сущность» не могла выбраться, не могла убежать, а проклятый мешок не позволял ей подчинить тех, кто ее пленил. Для этого Дмитрию требовались зрительный контакт и уверенность, которую напрочь ликвидировала его нынешняя беспомощность. В случае с Тесаком и его компанией внушение страха каким-то образом распространилось сразу на всех, и Лесков был приятно удивлен этим открытием. Но сейчас абсолютно все играло против него.

Мужчины продолжали высмеивать его, желая вызвать хоть какую-то ответную реакцию.

После того, как Диме вкололи снотворное, он проспал более трех часов, и за это время похитители успели откровенно заскучать. Пока не приехал заказчик, можно было немного повеселиться. К тому же пленник оказался довольно специфическим. Обычно в такой ситуации молили о пощаде, предлагали денег, пытались разжалобить слезными историями о больных матерях и голодных детях. Но Дима хранил молчание. Не потому, что умел контролировать себя, а потому что именно таким образом обычно проявлялся его страх. Одни люди в ужасе кричат, другие плачут, а некоторые, напротив, не могут выдавить из себя ни звука. Лесков как раз относился к последним. Однако похитителей это молчание раздражало, и вскоре парень получил ощутимый пинок по ноге.

— Я спросил, ты там что, околел от страха? — услышал Дима насмешливый голос совсем рядом со своим ухом. — Надо отвечать, когда к тебе обращаются старшие. Или ты, сучонок, решил, что можешь не отвечать?

Внезапно звук пришедшего смс-сообщения заставил незнакомца отвлечься. Дима услышал, как он отступил на несколько шагов, и мысленно вздохнул с облегчением.

— Лось, он через пять минут будет, — обратился мужчина к своему спутнику. — Выйди на шоссе, встреть его, а то он хрен найдет, куда поворачивать. Тут таких домов жопой жуй.

— Он тебе написал, ты и вали, — недовольно буркнул второй. — Я не собираюсь торчать на обочине в такой дождь. Реально подстава конкретная!

— Ты че, не слышал, бычара? — в голосе первого послышались угрожающие нотки. — Я сказал: встал и пошел встречать!

Ответа не последовало. Но вот Дима услышал скрип отодвигающегося стула, а затем удаляющиеся шаги. Хлопнула дверь. Затем мужчина, который остался его сторожить, начал неспешно прогуливаться по помещению.

Осознав, что у него осталось в лучшем случае пять минут, Лесков почувствовал, как его начинает колотить нервный озноб. Теперь, если его не обманывал слух, он остался со своим похитителем наедине, поэтому появился шанс попробовать внушить ему что-то. Главное, избавиться от проклятого мешка. Нужно что-то срочно придумать.

— Ну что, недолго тебе осталось, пацан, — снова обратился к нему незнакомец. — Стремно небось?

Когда Дима заговорил, собственный голос показался ему чужим.

— Пока не стремно, — тихо ответил он. — Раз мешок не сняли, значит, вам нельзя светить морды, чтобы я не мог опознать вас, когда меня выпустят.

В ту же минуту до Димы донесся громкий заливистый хохот. Отсмеявшись, мужчина весело произнес:

— Еще один дебил насмотрелся боевиков! Нет, пацан, мешок на твоей пустой башке лишь потому, что начальник любит развлекаться. Сказал надеть и не снимать, видимо, для пущего эффекта.

— Для пущего эффекта? — Дима говорил медленно, изо всех сил пытаясь звучать спокойно. — Может, проще? Например, начальство не сочло нужным посвящать шестерок в свои планы…

В тот же миг удар взорвался на лице дикой болью. Голова Димы мотнулась в сторону. Во рту появился металлический привкус крови, который захотелось поскорее выплюнуть. В первое мгновение Лесков даже не мог сосредоточиться на том, что ему говорили. Какие-то угрозы плавали вперемешку с бранью и резали по ушам. В мыслях осталась только боль. Но именно этот удар подтвердил, что парень движется в правильном направлении.

— Ты у меня так заскулишь, мразь малолетняя, когда я тебе кишки выпускать буду! — не унимался мужчина. — Будешь умолять, чтобы я прикончил тебя. Я научу тебя уважению, сучонок! Плакать будешь, как школьница, мамочку звать.

С этими словами мужчина пнул парня в живот, заставляя согнуться от боли. Несколько секунд Лесков пытался отдышаться, после чего с трудом выдавил из себя:

— Ну… Мамочка моя… Никогда не откликалась… Я… детдомовский… А вот ты… Раз про мамочку вспомнил, значит домашний. Что, думаешь… боли боюсь? Думаешь из меня… уважение выбить? Нет! Когда уважения хотят… в глаза смотрят. Не знал этого? Ну да, куда уж тебе, домашнему.

В ту же секунду свет неожиданно резанул по глазам, заставив Диму на миг зажмуриться. Но вот парень увидел стоящего перед собой рослого плечистого мужчину в черной кожаной куртке и такого же цвета джинсах. Внешне ему можно было дать около сорока. Русые волосы, коротко постриженные под «ежик», глубоко посаженные серые глаза. В руке мужчина сжимал тканевый мешок. Его губы растянулись в ухмылке, когда Лесков поднял на него затравленный взгляд. Избитый и окровавленный, парень выглядел настолько жалким, что его нарочито спокойный тон теперь казался звуком, ошибочно наложенным не на то изображение…

Дождь на улице усилился до проливного, поэтому Лось мысленно использовал все возможные матерные комбинации в адрес своего напарника. Стоя в темноте на обочине почти пустого шоссе, он вымок насквозь и уже откровенно начал стучать зубами, когда заметил приближающуюся машину. Недорогая черная иномарка поравнялась с ним, и Лось поспешно занял соседнее с водителем сидение.

— Здравствуйте, босс, — выпалил он, обернувшись назад. Получив в ответ вежливый кивок, Лось шмыгнул носом и поспешно произнес: — Мы ждали вас. Тут уже недалеко совсем. Сейчас сворачиваем налево и вон до тех деревьев. Ага, и вот тут еще раз налево. До конца… Вот так, да, а сейчас направо и третий дом слева. Без крыши который, ага!

Когда машина остановилась, водитель поспешно вышел на улицу и, достав из багажника, зонтик, укрыл своего начальника от дождя. Лось тем временем направился к дому, гостеприимно распахивая перед ними хлипкую дверь. Постройка представляла собой двухэтажное здание из белого кирпича, одно из пятнадцати, строительство которых планировали закончить еще восемь лет назад. Но что-то случилось, и проект так и остался незавершенным.

Бранн был здесь впервые, однако унылый вид заброшенного поселка не произвел на него никакого впечатления. Он оставил водителя на первом этаже, а сам преспокойно спустился следом за Лосем в подвал и прошел вовнутрь. Вот только увиденное в комнате заставило его заметно помрачнеть. Пленник, которого он ожидал найти связанным и с мешком на голове, стоял за спиной того, кто должен был его сторожить. В свою очередь сам сторож держал на прицеле вошедших, готовый в любой момент выстрелить.

— Э, ты че? — вырвалось у потрясенного Лося. — Это же мы, Кастет!

Мысль о том, что напарник за эти несколько минут освободил пленника и встал на его сторону, казалась попросту дикой. Возможно, пацан предложил ему кругленькую сумму, но Лось сомневался, что Кастет посмел бы пойти против самого Бранна. Мужчина не знал, что делать. Так как пистолет напарника был направлен на босса, он не мог рисковать его жизнью, чтобы достать свое оружие. Кастет не раз демонстрировал свою меткость, поэтому Лось растерянно посмотрел на босса.

Бранн выглядел раздраженным. Такой расклад не входил в его планы, а все, что не входило в планы, автоматически приводило мужчину в бешенство. Сейчас он был настолько зол, что даже не замечал направленного на себя оружия. Еще меньше мужчине нравилось наличие в помещении бестолковой охраны, которая на данный момент могла только помешать ему.

Вздохнув, Киву устало коснулся переносицы:

— Ну я ведь просил… Просил же: наденьте ему на голову мешок.

Затем он уже чуть громче произнес:

— Добрый вечер, Дмитрий.

Это идиотское «добрый вечер» показалось в сложившейся ситуации настолько нелепым, что Лесков нервно усмехнулся. Сейчас он уже подумывал о том, чтобы приказать Кастету убить этих двоих, после чего заставить его застрелиться самого. Дима прекрасно понимал, что, если оставит Бранна в живых, то через какое-то время его снова выследят и уже прикончат наверняка.

Словно прочитав его мысли, Киву холодно улыбнулся, после чего обратился к Лосю:

— Выйдите, пожалуйста, я хочу поговорить с ним наедине.

— Нет, он останется, — перебил его Дмитрий. — Он сейчас медленно вытащит пистолет. И так же медленно положит его на пол. Или вы умрете!

Слова Лескова взбесили Бранна еще больше, но виду он не подал. Напротив, он снова улыбнулся, словно добродушный отец, заставший своего отпрыска за рисованием на обоях. Затем мужчина снисходительно добавил:

— Подчиняйтесь, если ему так хочется. Возможно, таким образом он почувствует себя увереннее и перестанет меня бояться. Верно, Дмитрий?

— Это тебе сейчас следует бояться, — резко ответил Лесков. — Одно мое слово, и он спустит курок.

Бранн посмотрел на парня так, словно умилялся с него, однако комментировать высказывание не стал. Когда Лось положил оружие на пол и пнул его в сторону Лескова, Бранн неспешно снял с себя пальто и пиджак, демонстрируя, что на поясе брюк ничего нет.

— Теперь, когда мы наконец закончили с этим цирком, может, поговорим как взрослые люди? — продолжил Бранн. — Наедине. Пусть эти почтенные господа выйдут из комнаты, и мы с вами обсудим сложившуюся ситуацию. Вы вооружены, я — нет. Все преимущества на вашей стороне.

С этими словами Киву весело улыбнулся и медленно поднял руки, всем своим видом давая понять, что сдается. Его настроение чертовски нервировало Дмитрия. Он не понимал, почему этот человек выглядит таким спокойным, когда его могут убить в любую минуту. Наверняка снаружи собралась вся его банда, не иначе. Или, быть может, здание заминировано? Господи, знать бы, что задумал этот ублюдок…

— А, теперь ты захотел разговора? — Лесков почувствовал, как его охватывает злость. — Твои шестерки притаскивают меня сюда, избивают, угрожают, и после этого ты предлагаешь общаться?

— Я не давал им указаний избивать вас, Дмитрий. Я вообще не собирался вам вредить. Мне всего лишь хотелось проучить вас, чтобы вы на своем опыте поняли, насколько это неприятно, когда кто-то вторгается в вашу волю. Это вы пришли ко мне в первый раз, вы напали на меня и на мою спутницу, поэтому не нужно сейчас строить из себя оскорбленного.

Дима не верил своим ушам. Бранн говорил так, словно был в курсе его способностей, но такого просто не могло быть. Об этом не знал ни один человек, никто даже догадываться не мог. Нет, его словам должно быть какое-то рациональное объяснение: скорее всего, Киву решил, что имеет дело с гипнотизером.

— Что тебе от меня нужно? — произнес парень. Его нервы были на пределе, сердце бешено колотилось.

— Мне нужны извинения, — теперь в голосе Бранна послышалась сталь. — Позвольте объяснить. Вы, Дмитрий, своим бестактным поведением вчера испортили мне и моей спутнице вечер. Причины у вас на то были, я понимаю, и даже не обижаюсь на вас. Однако моя спутница, которую вы отправили гулять под проливным дождем, получила воспаление легких. Она ушла без пальто, в тонком платье, даже не захватив с собой сумочку. И в таком виде она два часа гуляла по Москве, пока какой-то добрый человек не привел ее в чувства. Согласитесь, некрасиво получилось… На ее счастье, этот мужчина оказался порядочным и не причинил ей вреда. Даже дал денег на такси.

В данном случае Бранн несколько слукавил. Он был зол преимущественно потому, что Лесков повлиял именно на него. История с Эмилией, напротив, от души его позабавила. Еще недавно эта девушка осуждала побирающихся на улице, а затем сама приняла четыреста рублей от какого-то постороннего человека. Эмилия пожаловалась, что он выглядел чуть лучше бомжа, и ей пришлось надеть его отвратительную куртку, чтобы окончательно не замерзнуть, пока не приедет такси. Заплаканная, с потекшей тушью, она вернулась в гостиницу «Украина», где застала оцепеневшего Бранна, сидящим за столом. Придя в себя, миллионер сообщил ей, что они оба стали жертвой мошенника — гипнотизера, и он немедленно займется поисками, чтобы как следует наказать его. Свое обещание он сдержал.

Услышанное несколько смутило Лескова: он не ожидал, что его способность подействует настолько буквально и пострадает ни в чем не повинная женщина. Однако парень по-прежнему все отрицал:

— Каким образом я мог заставить кого-то бродить по улице под дождем в течение двух часов? Я лишь попросил оставить нас наедине.

— Вы лжете, — спокойно ответил Бранн. — Дмитрий, если бы вы сейчас извинились, нам обоим стало бы проще, и мы могли бы перейти к следующей теме нашего разговора. Но ее я бы предпочел обсудить с глазу на глаз. Я в который раз прошу позволить моей охране оставить нас наедине. Ничего плохого с вами уже не случится. Мне неинтересно убивать вас, калечить, оскорблять или еще каким-то способом причинять вам физический или моральный вред. Меня интересует нечто более существенное. Впрочем, вы ведь можете проверить, что я не лгу! В конце концов, действительно, возьмите и проверьте!

Легко сказать «проверьте». Дима не был настолько уверен в своих способностях, чтобы внушать что-то двум людям одновременно. Вдруг, переключившись на Бранна, он потеряет контроль над Кастетом, и чертов громила тут же пристрелит его. Впервые парень оказался в настолько непонятной ситуации. До того момента, как Бранн предложил «проверить» его искренность, Лесков был уверен, что ему врут, чтобы остаться в живых.

— Пусть выйдет только твой, — неуверенно произнес Дима, взглянув на Лося. Он боялся, что если за пределами этой комнаты находится кто-то еще из шестерок Бранна, то Кастета тут же пристрелят, и он, Лесков, снова останется один.

Миллионер кивнул. Выглядеть спокойным ему становилось сложнее: раздражало все, начиная от потерянного времени и заканчивая нелепостью самой ситуации. Когда ошарашенный Лось скрылся за дверью, Бранн посмотрел на часы, с досадой отмечая, что они потеряли уже десять минут. А ведь в это время он планировал уже ехать обратно в Москву со своим новым коллегой.

— Я по-прежнему не готов обсуждать интересующую меня тему перед посторонним человеком, — произнес Бранн. — Мне бы не хотелось убивать его как свидетеля, поэтому, прошу вас, Дмитрий, хотя бы прикажите ему на несколько секунд закрыть глаза. Позже вы убедитесь в правильности своего решения. Вы поймете, что я вам не враг.

Черные глаза Киву смеялись. Миллионер прекрасно понимал, что Дима не верит ему ни на грош, поэтому придется убедить его. Этот парень был нужен ему живым и невредимым, главное, чтобы Лесков сам не наделал глупостей и не вынудил себя убить.

«Умница!» — подумал мужчина, когда Кастет медленно закрыл глаза.

В ту же минуту лампочки над потолком подвала начали лопаться одна за другой, и помещение погрузилось в кромешную темноту. Но темно здесь стало только для Кастета. И Дмитрий, и Бранн превосходно видели друг друга, и понимание этого ужаснуло Лескова. Он даже не подозревал, что может видеть в кромешной тьме настолько четко.

Однако сейчас все эти мысли отступили на второй план. Лесков видел перед собой нечто такое, что не могло быть человеком. Перед ним стояло существо, чьи глаза окрасились медным и теперь хищно светились в темноте.

То, что Дима в детстве списал на побочный эффект успокоительных таблеток, больше не встречалось ему в зеркалах, потому что парень отгородился от своих «галлюцинаций» постоянно включенным светом. Любая малюсенькая лампочка, и чудища в зеркалах отступали: воображение прекращало рисовать монстров в любых отражающих поверхностях.

До сегодняшнего дня.

Глава VII

Позже Лесков еще долго задавался вопросом, что заставило его поверить Бранну. Сидя подле него на заднем сидении автомобиля, парень молча смотрел в окно на проносящиеся вдоль дороги деревья.

По-прежнему шел дождь. Тяжелые капли безжалостно лупили по стеклу, словно пытались достучаться до Димы, мол, остановись, твоему спутнику нельзя верить. Вот только несколько минут назад, в подвале какого-то недостроенного дома, взглянув в глаза Бранна, Лесков понял, что он смотрит на свое отражение. Любое проявление того, что не вписывалось в привычные рамки понимания, Дима привык глушить таблетками, включенным светом и запретами. Но сегодняшний вечер за несколько минут перечеркнул все его многолетние старания. Парень столкнулся лицом к лицу неизвестно с кем и теперь пытался понять, что делать дальше.

Поездка проходила в полном молчании. Как и Лесков, Киву тоже предпочитал смотреть в окно, погруженный в собственные мысли. На Дмитрия он не обращал внимания, словно его и вовсе не было в машине. Взгляд темно-карих глаз казался каким-то далеким и даже безразличным. Но на самом деле мужчина пребывал в ярости и одновременно ликовал. Он был чертовски зол на своих помощников и дал себе слово «разобраться» с ними, как только закончит с Лесковым. А что касается Дмитрия, то появление этого парня в своей жизни Бранн расценивал как невероятную удачу. Лесков был не первым «иным», который ему попадался, но первым «иным», который с легкостью подпишется на то, чтобы работать на него. Для нищего парнишки из детского дома предложение Бранна может прозвучать, как сообщение о сорванном джек-поте, и искушение согласиться на него будет невероятно велико.

Миллионер мысленно усмехнулся. Сейчас все выглядит так просто, а ведь всего несколько минут назад он вполне мог получить пулю в лоб и навсегда остаться в проклятом подвале. Впрочем, это было маловероятно. Силы Бранна хватило бы, чтобы свернуть парню шею раньше, чем он успел бы подумать о какой-нибудь глупости. Лопнувшие в подвале лампочки — скорее, шоу, которое должно было произвести впечатление на неопытного парня. Бранн мог просто погасить свет, не касаясь рукой выключателя, но получилось бы не так эффектно.

Наконец Киву бросил взгляд на своего спутника и снова мысленно усмехнулся. На удивление, детдомовец довольно неплохо держался. Конечно же, Дмитрий нервничал. Несмотря на то, что в машине было тепло, его руки все еще иногда подрагивали. Он был настолько напряжен, что, казалось, даже легкий шепот мог заставить его вздрогнуть, словно где-то рядом разорвалась граната. Но то, что он до сих пор не задал ни единого вопроса, говорило о его выдержке: щенок пытался выглядеть волком.

— Я все же настаиваю на том, чтобы по дороге заехать к моему знакомому врачу и позволить ему вас осмотреть, — Бранн обратился к Лескову не столь желая проявить заботу, сколь проверить, вздрогнет он или нет.

Дима вздрогнул, и такая реакция мысленно повеселила мужчину. Парень недоверчиво посмотрел в его сторону, и в этот момент Киву отчетливо различил в его глазах появившиеся золотисто-медные крапинки. Лесков настолько плохо себя контролировал, что его способности сейчас отзывались на все, что вызывало опасения у их обладателя. Но вот Дима снова отвернулся и глухо произнес:

— Я же сказал, что в порядке.

— Не знал, что у вас есть медицинское образование, — усмехнулся Бранн, но спорить не стал. Ему не хотелось тратить время зря, к тому же невыносимо раздражала убогая консервная банка, в которой ему приходилось ехать. Благо, вскоре они достигли того места, где их дожидалась машина, в которой Бранн ездил обычно.

Лесков впервые оказался в салоне столь роскошного автомобиля. И вопреки своим детским ожиданиям почему-то почувствовал себя чертовски неуютно. В своей дешевой окровавленной куртке парень ощущал себя уродливым пятном, которое совершенно не вписывалось в окружающую его красоту. Для таких, как он, существует метро, вечно забитое людьми, запахами и угрюмым настроением.

Словно прочитав его мысли, Бранн тихо поинтересовался:

— Я говорил вам, что тоже являюсь детдомовским?

— Я общался преимущественно с твоей охраной, — бросил Дима, ясно давая понять, что сейчас не настроен на разговор по душам.

Однако Киву преспокойно продолжал:

— Тем не менее это так. Я плохо помню свое детство, однако едва я узнал, что есть люди, которые живут иначе, сразу задался вопросом: удастся ли мне жить, как они, и смогу ли я вписаться в их мир? Я чувствовал себя ничтожеством ровно до тех пор, пока не осознал, что не деньги делают нас теми, кто мы есть. Одеть в рубашку от «Прада» можно и обезьяну, но это не означает, что после этого она немедленно слезет с дерева и станет человеком. Обезьяна в рубашке от «Прада» останется обезьяной. Нужно меняться внутри. Расскажите мне о себе, Дмитрий. Возможно, у вас есть какие-то интересы или увлечения? Мне известно, что вас интересует строительство, вы даже обучаетесь в соответствующем высшем учебном заведении, однако вас давно не видели на занятиях. Учеба вам дается легко, но преподаватели говорят, что вы не прилагаете достаточно усилий и часто спите на лекциях из-за тяжелого рабочего графика. У вас есть девушка, но ваши отношения нельзя назвать серьезными. Вы редко видитесь, и она все чаще проводит время в компании вашего однокурсника Сергея Гордиенко. Что касается друзей, то в Москве у вас их нет. Зато есть в Петербурге. Например, некий Иван Бехтерев, работавший в одной… организации с вашим погибшим другом. Есть еще Роман Суворов… Надо заметить, довольно толковый журналист — думаю, он далеко пойдет, если научится работать с правильными людьми… Видите, что-то я о вас знаю, Дмитрий, но должно быть нечто еще для приятного знакомства. Например, расскажите мне, какую музыку вы предпочитаете? Какую литературу?

Дмитрий почувствовал, как внутри у него похолодело. Миллионер знал о нем все, что можно было узнать, копнув поверхностно, и эта мысль ужаснула парня. Когда он успел так быстро навести справки? И, главное, что он собирается делать с полученной информацией?

— Тебя это не касается, — в какой-то миг парня охватила злость. Он уже начинал жалеть, что не убил Бранна в том проклятом подвале. Этот болезненный ублюдок знал о нем больше, чем все его московские знакомые вместе взятые.

— Касается, — преспокойно ответил Бранн. — Я хочу, чтобы вы работали на меня, Дмитрий. Разумеется, за хорошее вознаграждение. Если вы согласитесь, в знак нашего примирения я подарю вам имя человека, который несет ответственность за смерть вашего друга.

— Вы его знаете? — Дима встретился взглядом с черными глазами Бранна, и мужчина усмехнулся. Он посмотрел на часы и произнес:

— Дайте мне семьдесят два часа, начиная с этой минуты, и я отвечу на ваш вопрос. Но при условии, что вы согласитесь на сотрудничество.

Теперь в глазах Лескова промелькнуло непонимание. Какое к черту сотрудничество? Чуть больше получаса назад этот психопат держал его в подвале с мешком на голове, а сейчас предлагает работу?

— И в чем же заключается это ваше «сотрудничество»? — ядовито поинтересовался Дмитрий.

— Будете сопровождать меня на деловых встречах в качестве помощника. Не часто. Всего несколько раз в месяц, когда вопрос будет касаться непосредственно подписания контракта.

Киву весело улыбнулся. Выражение лица собеседника было непередаваемым: парень наконец понял, почему ему сохранили жизнь.

— А сами вы не умеете договариваться? — Дима не заметил, как перешел на «вы», но это немедленно заметил Бранн.

— Мне достаточно заплатить тому, кто умеет делать это лучше меня. И я хочу, чтобы вы знали, я очень высоко оцениваю хороших сотрудников. Вполне возможно, что через год у вас уже будет хорошая квартира в центре Москвы, свой автомобиль, приличная одежда, возможность путешествовать несколько раз в год… В конце концов, выбрать именно ту женщину, которую хотите вы, а не ту, которая выберет вас сама. Только не нужно считать меня Мефистофелем.

— Кем?

— Мефистофелем. Вы не читали?

— Что?

— Надо немедленно исправить эту погрешность, — с досадой произнес Бранн. — Напомните, чтобы я одолжил вам книгу из своей библиотеки.

— Я читаю только профессиональную литературу. Нет времени читать чьи-то сказки, — Дима внезапно почувствовал себя уязвленным. Почему-то ему не хотелось выглядеть дураком в глазах Бранна, а этот человек постоянно пытался заставить его чувствовать себя таковым. В то время как они говорили о каких-то дурацких книжках, парень хотел задать главный вопрос, но наличие водителя в этой машине не позволяло этого.

— Вам не нужно читать чьи-то сказки, — в голосе Бранна послышалось раздражение. — Классическая художественная литература нужна в первую очередь для того, чтобы научиться разговаривать. Вы когда-либо слышали себя со стороны?

— Мне не нужно разговаривать, чтобы меня слушали, — с вызовом отозвался Лесков.

— Видимо, вас все же стоило показать врачу. Избиение не прошло бесследно, и поэтому вы прослушали мою историю про обезьяну в рубашке от «Прада». Хорошо, попробую дать вам еще один шанс. Возможно, вам неинтересна литература, но быть может, живопись? Музыка? Театр?

— Вы, когда были в детдоме, интересовались театром?

— Вы уже четыре года как не детдомовец. У вас должна быть предрасположенность к какому-то виду искусства. Один из моих знакомых, похожих на вас, превосходно рисует. Другой музицирует. У меня же оперный голос.

На миг Лескову даже стало интересно. Этот тип наконец заговорил о том, что его, Диму, волновало не меньше гибели Олега.

— А что еще общего у меня и ваших… знакомых? — неуверенно спросил он.

— Дайте подумать… Гены, происхождение, детство, хорошее зрение, меткость…

— Меткость?

— Да, как-нибудь я приглашу вас в тир. Вы будете приятно удивлены.

— Я бы предпочел научиться нормально драться. Когда появятся свободные деньги, пойду на бокс.

— Рекомендую курсы английского, — Бранн весело улыбнулся. — Если будете работать на меня, кулаками вам махать не придется.

— Да что вы говорите? — в голосе Димы послышался сарказм. — Сегодня мне этот навык был крайне необходим.

— Тем не менее пригодился вам совершенно другой, — парировал Бранн. Казалось, миллионера начал забавлять этот разговор. Удобно откинувшись на спинку сидения, он смотрел на своего мрачного спутника, готовясь с легкостью отразить его следующий аргумент.

— А в детстве никто из ваших знакомых не страдал от… нервных болезней? Я сам нет, но… — начал было лгать Дима, но Бранн прервал его раздраженным жестом.

— Боль — часть изменения организма во время созревания. У более эмоциональных это начинается в раннем детстве, едва ли не с пяти лет. У более спокойных — лет с тринадцати — пятнадцати. Главное, не глушить ее таблетками.

— А что, если глушил? — Лесков почувствовал, как его охватывает тревога.

Бранн не выдержал и тихо рассмеялся:

— Боже мой, а ведь это вы должны радоваться, что встретили меня. Беспомощный, как младенец. И к тому же не читали «Фауста».

Наконец автомобиль Бранна свернул на улицу, на которой находился дом Дмитрия, и мягко притормозил на обочине.

— Я бы хотел пригласить вас на ужин, — произнес Бранн, когда Лесков приоткрыл дверь и уже собирался выйти наружу. Затем мужчина достал кошелек и вытащил оттуда несколько пятитысячных купюр. — Примите это в качестве извинений за дураков, которые не умеют выполнять поручения.

— Мне не нужны ваши деньги, — ответил Дима. — Я еще не сказал, что хочу работать на вас.

«Значит, сделаем так, чтобы тебя выселили из этого убогого домишки на улицу», — подумал Бранн, а вслух произнес:

— Завтра вам позвонит моя помощница, чтобы сообщить, когда состоится ужин. До свидания, Дмитрий.

Парень еще с минуту стоял на улице, размышляя над услышанным, после чего включил мобильный телефон, который ему все же вернули. Тридцать два пропущенных от Ивана, двадцать семь пропущенных от Ромы, звонил даже Игорь из Турции. Не звонила только «любимая» девушка, которая весь день провела в гостях у Сергея.

Впрочем, Лесков тоже не стал ей звонить. Вначале он выслушал поток ругани от Ивана, который, оказывается, сейчас находился в аэропорту и уже оформлял билет на Москву. На фоне Дима слышал восклицания Ромы: Цой явно собирался лететь вместе и теперь просил сотрудницу «Аэрофлота» немного подождать. После он выхватил у Ивана трубку.

— Т-ты что не от-т-в-вечаешь? — впервые за четыре года Дима услышал друга заикающимся.

— Все хорошо. Я вырубился и только сейчас проснулся. Скажи Ивану, чтобы не орал!

— Он уже н-не орет. Он хочет тебя уб-бить, — голос Ромы зазвучал чуть спокойнее. — Т-тогда нам не лет-теть?

— Нет, оставайтесь в Питере. Правда, все нормально…

Зайдя в квартиру и увидев себя в зеркале, Дима понял, что до нормального еще очень далеко, и хорошо, что Иван с Ромой не прилетят. Если бы они увидели друга в таком состоянии, то развели бы дичайшую панику и силком уволокли бы его с собой в Петербург.

Тем временем из ванной комнаты вышел Димин сосед по квартире. Оглядев Лескова, он весело осклабился и произнес:

— Нехило тебя разукрасили. То-то я думаю, что ты носился как полоумный. А вот оно что! Бабло задолжал, да? Возьми бутылку пива из холодильника, приложи к морде. Только не пей. Это мое! Я для себя купил, хочу вечером «нажраться». Ко мне, кстати, через полчаса Людка придет. Может, свалишь куда-нибудь на часок-другой? Сам понимаешь, романтЫка!

Мужчина весело ухмыльнулся.

— Сам сваливай, — резко ответил Дима. — Я и так плачу за эту квартиру большую часть.

— Ну если у тебя денег больше, отчего же не заплатить? Свали, студентик, к своей телке, пока я со своей полюбезничаю. Людка тебя стесняется.

— Стесняется? Неделю назад она здесь голая разгуливала.

— Она думала, ты спишь. А сейчас стесняется! Ну будь нормальным мужиком! Че ты?

Выматерившись, Дима кое-как привел себя в порядок, затем снова надел куртку и вышел на улицу. Здесь неподалеку была кофейня, и Лескову ничего не оставалось, как пойти туда. На его счастье, работала знакомая девушка, и она не бросилась звать охрану, увидев разбитое лицо посетителя.

— Деньги пытались отобрать, — сухо пояснил Дима, когда официантка осведомилась о случившемся.

— Уроды! Недавно Максима так же избили. Вообще страшно ходить по вечерам стало. Одни козлы ушли, появились другие. Вчера ночью у меня под окнами орали, моей соседке окно разбили бутылкой.

Дима молча выслушал девушку и заказал черный чай — самое дешевое, что можно было найти в меню после воды. Девушка понимающе кивнула, а Дима сел за дальний столик и какое-то время равнодушно наблюдал за прохожими. Но вот его взгляд скользнул по книжной полке, которую хозяин кафе прибил для того, чтобы чем-то развлечь одиноких посетителей. Среди книг Дима заметил старую потрепанную серую книжонку в твердой обложке, на корешке которой было написано: И.В.Гете «Фауст».

Глава VIII

Весь следующий день протекал непривычно медленно, словно кто-то добавил в сутки еще двадцать четыре часа. На занятиях Диме с трудом удавалось сосредоточиться. Мысли о вчерашнем переполняли голову, а предстоящий звонок от помощницы Бранна и вовсе вызывал странное волнение.

Парень не знал, стоит ли ему соглашаться на ужин с человеком, по приказу которого его несколько часов продержали в подвале. Любой другой на его месте уже давно бы обратился в полицию. Вот только Дима понимал, что ни там, ни где-либо еще ему не помогут. Бранн Киву имел связи, хорошую репутацию и, конечно же, деньги, поэтому закон на него не распространялся.

Миллионер не спрашивал Лескова о его желании сотрудничать — он ставил перед фактом. Разумеется, перед этим хорошенько подсластил пилюлю, заявив, что найдет убийцу Олега, а также щедро наградит Диму за хорошую работу. И в том, что он сдержит свое обещание, Лесков даже не сомневался. Этот урод будет щедр, потому что, заполучив в свое подчинение человека со способностями Димы, обретет гораздо больше. Да и требовал он всего ничего: сопровождать его на встречи и вынуждать каких-то людей подписывать невыгодные им контракты. В свою очередь Дима получит возможность отомстить за смерть друга, какую-то сумму денег и собственную жизнь.

Но было еще нечто такое, что никак не выходило из головы. Вопросы, проклятые вопросы, которые терзали его все детство и терзают до сих пор. На эти вопросы не могли ответить ни врачи, ни страницы в интернете, ни что-либо еще. В мире не было людей, у которых глаза меняли цвет и тускло светились в темноте. Раньше спасала только мысль, что это — всего лишь галлюцинации, побочный эффект дурацких лекарств, которыми парень пичкал себя с пятнадцати лет. Однако случившееся в подвале все изменило.

Бранн оказался таким же, как он. Они находились на разных ступенях социальной лестницы, жили по разным законам, однако, в каком-то странном смысле, оказались друг другу ближе, чем все их прежнее окружение вместе взятое. Случившееся в подвале не могло показаться. Увиденное нельзя было свалить на таблетки, усталость или на последствия побоев. Глаза Бранна действительно изменили свой цвет, и в тот момент мужчина напомнил Лескову хищника, затаившегося в темноте. Но ведь и он сам в эту минуту походил на такого же хищника…

Дима в который раз нетерпеливо посмотрел на часы. Преподаватель объяснял ошибки, допущенные студентами в домашнем задании, и Лесков снова попытался сконцентрироваться на занятии. Но вот парень скользнул взглядом по аудитории, невольно удивившись тому, что только сейчас вспомнил про свою теоретическую девушку. Ее и Сергея в помещении не оказалось, отчего Дима почему-то испытал облегчение. Его и так уже задолбали вопросами, почему у него разбитая физиономия, и ребята уже откровенно зубоскалили, будто именно благодаря Лескову Сергей сегодня не явился на лекции.

— Что взять с детдомовских, — услышал он за спиной тихий шепот Марины. — Только и могут проблемы кулаками решать. Я бы в жизни не встречалась с таким. Это как с бешеной собакой жить, не знаешь, когда набросится.

— А мне его жалко, — с оттенком грусти ответила Тома. — И так в жизни не везет, так еще и Илонка с Серым загуляла. Хотя она и говорит, что они просто дружат.

— Да конечно, "дружат". Наверняка уже спят, просто боятся афишировать. Я бы тоже на их месте боялась. Мне кажется, Лесков и убить может. Ну не специально, а в состоянии аффекта. Так что, если найдут хладные трупы наших голубков…

— Дура, не шути так, — шикнула на нее Тома. — Дима нормальный, ему просто по жизни досталось. Представь, какой бы ты была, если бы провела все детство в интернате.

— Чем жить с мусором, лучше не жить вообще. Даже представлять не хочу.

— Да там и представлять нечего, — внезапно произнес Дима, обернувшись к девушкам. От неожиданности обе замолчали. — Тебя бы, Марина, давно бы окунули пару раз головой в унитаз, чтобы в следующий раз думала, прежде чем открывать рот. А ты, Тома, лучше себя пожалей. В детдоме тебе бы пришлось еще хуже.

— Офигенно… — единственное, что смогла выдавить из себя Марина, после чего обе девушки замолчали.

Спустя несколько часов Диме наконец позвонили. На дисплее высветился незнакомый номер, и, когда парень взял трубку, он услышал приятный женский голос. Девушка представилась Ингой, ассистенткой Киву, и поинтересовалась, найдется ли у Димы сегодня время, чтобы поужинать с ее начальником. Услышав положительный ответ, девушка сообщила, что в полшестого за ним заедет шофер Бранна, после чего пожелала ему хорошего вечера и распрощалась с ним.

Время ужина, видимо, обсуждению не подлежало, поэтому Лесков успел лишь принять душ и сменить свитер на более новый, прежде чем ему вновь позвонили. Теперь это был шофер, который сообщил, что дожидается его у подъезда.

Сосед по квартире с удивлением наблюдал за тем, как Дима второпях разыскивает чистые носки.

— К бабе едешь? — полюбопытствовал он. По его логике чистые носки являлись главным доказательством того, что мужчина едет к женщине.

Дима не ответил, поэтому сосед продолжил развивать мысль.

— Ты бы лучше не носки менял, а морду себе заштукатурил. Она же на твое лицо будет смотреть, а не на ноги.

— Да черт возьми! Где они? — Дима в отчаянии схватился за голову.

— Кто?

— Носки! В тумбочке лежали!

— А, так я их у тебя одолжил. Людка же вчера приходила, — с этими словами сосед обезоруживающе улыбнулся.

Несколько секунд Дима молча смотрел на мужчину, чувствуя, что еще слово, и он взорвется. Но вот шофер позвонил снова, и Лескову ничего не оставалось, как вернуться в ванную комнату и снять с холодной батареи еще влажные после стирки носки.

— Уберись в квартире! — рявкнул парень на прощание соседу, после чего скрылся за дверью. Мужчина испуганно вздрогнул, затем поставил бутылку пива на край стола и послушно направился в ванную набирать воду для уборки.

Московские пробки обожали поедать время, поэтому до места Дима добрался только через полтора часа. Когда городской пейзаж сменился лесом, парень заметно занервничал. Он помнил, чем закончилась его вчерашняя поездка за город, поэтому испытать такое сомнительное удовольствие еще раз ему не хотелось. Успокаивало лишь то, что шофером оказался солидный шестидесятилетний мужчина, и он совсем не походил на тех громил, с которыми Диме довелось познакомиться вчера.

Машина въехала во двор трехэтажного особняка из светло-серого камня. Прежде Лесков видел такие дома только в кино, в учебниках и на страницах журналов, рекламирующих недвижимость. Здание походило скорее на дворец, нежели на современную постройку, и буквально все здесь кричало о том, что владелец — ярый поклонник классицизма. Территория вокруг особняка и вовсе представляла собой настоящий парковый ансамбль. Все газоны имели правильную форму, а кустарники и водоемы располагались по прямым линиям.

Дима опомнился лишь тогда, когда шофер вышел из машины и услужливо распахнул перед ним дверь.

— Прошу вас, — с улыбкой произнес мужчина. Он словно прочел мысли растерянного парня и решил проявить некоторый непрофессионализм, улыбнувшись ему еще раз в знак поддержки.

«Если меня привезли к нему домой, то убивать не будут», — успокаивал себя Дима. Однако все его попытки расслабиться мигом обратились в пыль, когда он увидел приближающуюся к нему охрану. Это были хорошо знакомые ему Лось и Кастет.

— Вы машину пока припаркуйте, он только вечером поедет, — грубоватым тоном обратился Кастет к шоферу, после чего кивком указал Диме на парадную дверь. — А ты топай давай, че вылупился? Впервые из своего тараканника в нормальную хату приехал?

Дима ничего не ответил. Несколько секунд он смотрел в глаза Кастету, затем перевел взгляд на Лося, словно пытался прочесть их мысли.

— Топай, тебе сказали! — повторил Лось и для пущего эффекта несильно толкнул парня в плечо. Дима подчинился. Он поднялся по мраморным ступеням, и в тот же миг парадная дверь особняка гостеприимно распахнулась. На пороге стоял пожилой мужчина в строгом темно-коричневом костюме.

— Добро пожаловать, господин Лесков. Вас уже ожидают.

— Окей, — единственное, что смог произнести взволнованный парень. Роскошь этого дома обрушилась на него с такой силой, словно желала раздавить его. Здесь Дима почувствовал себя таким крохотным, что ему показалось, что он вот-вот начнет задыхаться. От волнения сердце бешено колотилось в груди, а ладони стали ледяными.

— Позвольте вашу куртку… И не разувайтесь, пожалуйста, — вежливо произнес мужчина, заметив, что Дима уже собрался снять еще и ботинки. — Следуйте, пожалуйста, за мной.

Старик направился прямо по коридору, поражая своей гордой прямой осанкой. А Лесков думал сейчас о том, что словосочетание «совместный ужин» слишком громкое для того состояния, в котором он сейчас пребывал. Ужинать будет только Бранн, потому что он, Дима, вряд ли сможет затолкать в себя хоть что-то плотнее воды.

Следуя за дворецким — так парень мысленно окрестил старика, Лесков не мог не восхититься убранством особняка. Его взгляд задерживался на роскошных люстрах, изящной мебели из дорогих пород дерева, мраморном декоре. Бранн был тем, кто любил жить красиво, в то время как большая часть страны пытается выживать. Такое не заработаешь, проводя на работе с девяти до шести, такое не купишь, откладывая ежемесячно десять процентов от зарплаты. А вот украсть и не сесть после этого за решетку — это уже ближе к делу.

Дима невольно усмехнулся, представив, как случайно разбивает какую-нибудь вазочку или тарелку. Наверняка Бранн был повернутым на всю голову психопатом, который скорее будет оплакивать испорченный сервиз, нежели человеческую жизнь.

Наконец парня ввели в обеденный зал. Киву стоял у окна, но, услышав приближающиеся шаги, обернулся и немедленно направился навстречу гостю.

— Благодарю вас, Аркадий. Вы можете нас оставить, — произнес он, обратившись к дворецкому. Старик слегка поклонился и послушно вышел из комнаты.

— Добрый вечер, Дмитрий. Благодарю, что приняли мое приглашение, — с этими словами Бранн протянул растерянному парню руку.

— Добрый, — сухо поприветствовал его Лесков, и мужчина мысленно усмехнулся, почувствовав его холодную ладонь в своей.

«Боишься?» — подумал он с долей иронии. — «Правильно делаешь!»

То, что должно было напоминать уютный ужин двух хороших знакомых, на деле оказалось чем-то настолько невыносимым, что Диме хотелось поскорее отсюда убраться. Проклятая роскошь этого дома не позволяла расслабиться, а когда парень увидел приборы для приема пищи, то ему и вовсе чуть не поплохело. Он знал вилку, ложку и нож, но эта вереница, лежащая перед ним, повергла его в тихий ужас.

— Послушайте, я не голоден, поэтому… Может, побыстрее разберемся с делами, и я спокойно поеду домой? — выпалил Дима, когда прислуга начала подавать блюда.

Бранн с иронией посмотрел на своего гостя, и, словно не услышав его восклицания, произнес:

— Не знаю, что вы предпочитаете, поэтому велел приготовить и рыбу, и мясо. Из напитков могу предложить к мясу красное французское вино, а к рыбе…

— Я не буду пить! — перебил его Дима.

Бранн чуть нахмурился, недовольный бестактностью своего гостя, но затем мягко произнес:

— От одного бокала ничего не случится.

— Именно поэтому я прекрасно без него обойдусь!

Киву вопросительно посмотрел на него, однако комментировать упрямство Лескова не стал. Затем попросил прислугу удалиться, сообщив, что сам будет ухаживать за своим гостем, и вновь обратился к Диме:

— Надеюсь, вы нашли время, чтобы подумать о нашем возможном сотрудничестве?

Мужчина откинулся на спинку стула, и улыбка сошла с его губ. Карие глаза буквально впились в сидящего напротив парня, словно пытались пронзить его насквозь.

— Мне нужны детали, — тихо ответил Дмитрий. Он попытался придать своему голосу уверенности, и ему это даже удалось. — Что за контракты? Что за люди?

— Я бы мог сказать, что вас это не касается, так что оцените мою искренность по достоинству. Я занимаюсь тем, что перекупаю акции, недвижимость, предметы искусства и в этом немало преуспел. Однако иногда попадаются очень несговорчивые партнеры, которые не соглашаются на предложенную сумму или не желают продавать интересующее меня имущество вовсе. Для таких случаев нужны вы, Дмитрий. С вашей способностью диалоги станут куда более приятными и… короткими. Вы будете получать определенный процент от сделок, и, поверьте мне, эта сумма высока. Я не работаю с мелочевкой: считайте меня современным Робином Гудом. Я забираю лишнее только у богатых…

— Но не отдаете бедным, — договорил за него Дима.

— Я же сказал, современным Робином Гудом, — слово «современный» мужчина нарочно выделил интонацией и чуть заметно улыбнулся. — Но если вас интересуют вопросы благотворительности, то знайте: я содержу несколько московских детских домов, а также спонсирую операции детям, у родителей которых на это недостаточно средств.

— И это успокаивает вашу совесть? — в голосе Лескова послышался смешок.

— Это позволяет мне чувствовать себя добрячком, коим я не являюсь. Решайтесь, Дмитрий. Ничего особенного от вас не требуется. Вам не нужно резать беременных, душить стариков и топить младенцев… Угощайтесь, Дмитрий, еда стынет.

Бранн поднялся с места и наполнил бокал Лескова водой. Он видел, что парень нервничает, и его это забавляло. Но сейчас мужчина решил играть роль внимательного хозяина, который ни сном ни духом не желает каким-либо образом задеть своего гостя.

Дима медлил.

— Если вы, — тихо начал он, — являетесь таким же, как я, то наверняка задавались вопросом, почему вы отличаетесь от других. Вам что-то известно?

Мужчина вновь улыбнулся:

— Именно поэтому я и настаивал на бокале вина. На трезвую голову сложно воспринимать подобную тему. Но да, что-то мне известно.

Бранн вернулся на свое место и вопросительно посмотрел на Лескова:

— Спрашивайте.

— Почему мы такие?

— Генетика, — Киву пожал плечами, словно объяснял что-то совершенно элементарное. — Дмитрий, не стоит заблуждаться, что на планете Земля я и вы единственные «иные». За мою долгую жизнь мне встречались десятки таких, и их способности поражают воображение. Есть «иные», которые могут во сне проникать в сознание других, изменять будущее, возвращаться в прошлое. Они способны даже останавливать время. Есть «иные», которых вы никогда не заметите, даже если они буду отрезать вам палец за пальцем. Есть «иные», которым достаточно коснуться предмета или человека, чтобы узнать всю его подноготную. Есть такие, как вы, которые внушают свою волю во время зрительного контакта, но ваша наилюбимейшая методика — это страх. Я видел такого человека, как вы. Он одним своим появлением мог заставить людей вжаться в стены. Возможно, вы тоже когда-нибудь этому научитесь.

— А к какой категории относитесь вы? — спросил Дима. Слова Бранна никак не желали укладываться в голове: все сказанное казалось издевательским бредом.

— Я могу влиять на предметы силой мысли, — ответил Бранн таким тоном, словно рассказывал о чем-то само собой разумеющимся. — Вчера таким образом мне удалось погасить свет. Согласитесь, довольно удобная способность, хотя и не очень практичная на людях. Один случайный свидетель, и рождается новая байка о привидении или бесноватой вещи.

С этими словами Бранн тихо рассмеялся. Однако Дима даже не улыбнулся. В его глазах читалось недоверие: до этой минуты он был убежден, что лампочки в подвале лопнули из-за перенапряжения в линии, поэтому слова мужчины сейчас отдавали каким-то безумием. Диме начинало казаться, что он попал в дом для душевнобольных, где сумасшедшие пытаются заставить его поверить в их искаженную реальность. И словно в насмешку Бранн сделал жест рукой, и бокал, стоявший на столе, внезапно поднялся в воздух. Улыбка мужчины стала веселее, когда он заметил, как расширились от изумления глаза его гостя.

— Это нереально, — еле слышно произнес Дима, завороженно глядя на балансирующий в воздухе бокал.

— Нереально. Для людей и большинства «иных». Но для меня это так же легко, как для вас держать бокал в руке. Однако, поверьте мне, я приложил огромные усилия, чтобы развить свои способности до такого уровня. Вам бы тоже следовало поработать над своими.

Бранн взглядом поставил бокал на стол и снова предложил гостю отведать хоть что-нибудь из еды. Но Дима, казалось, его не слышал. Он все еще ошарашенно смотрел на предмет, который мгновение назад находился в воздухе безо всякой опоры. Затем парень закрыл лицо руками и потер глаза.

«Может, это какой-то дурацкий фокус?» — усомнился он. Сознание отчаянно пыталось найти какой-то рациональный ответ, и Дима уже начал было подумывать, может, Бранн что-то подсыпал ему в воду. Но в этом не было смысла!

— То, что вы мне сейчас показали, не может быть обусловлено генетикой, — наконец произнес он. — Я вообще не понимаю, каким образом вы это делаете. Ваша способность не подчиняется законам физики.

— Законам физики обычных людей, — лениво поправил его Бранн. — Но среди «иных» это совершенно обыденные вещи.

— Да кто они, эти «иные»? — Дима сам не заметил, как повысил голос. — Откуда они вообще взялись? Почему о них ничего неизвестно?

— Известно, но не в таких масштабах. «Иные» предпочитают скрываться, так как не хотят до конца жизни работать на правительство своей страны. Никто не желает быть марионеткой жадного до власти биологического вида, который претендует на мировое господство, но при этом заметно отстает в развитии. Разумеется, кто-то из наших работает на государство, кого-то истребили за нежелание сотрудничать, все остальные прячутся. Людям повезло, что мало кто из нас способен обращаться в истинную форму, иначе история складывалась бы совершенно иначе.

— Что за истинная форма?

— Вы спрашиваете про истинную форму, хотя сами, скорее всего, даже не знаете своего настоящего имени.

— Мое имя — Дмитрий. И я его не менял.

— Вы, может, и не меняли, но за вас это могли сделать сотрудники детского дома, чтобы особо "добрые" дети не дразнили вас за то, что вы от них отличаетесь. Мое имя с кельтского означает «ворон», и уже эта информация позволяет узнать, какого цвета моя чешуя.

— Что? — с губ Лескова сорвался нервный смешок. — Чешуя? Я не ослышался?

Бранн чуть нахмурился. Он не думал, что все окажется настолько сложно. Судя по реакции гостя, у того никогда не было серьезных травм или глубоких порезов, чтобы он мог узнать о главной особенности своего организма.

Тогда Бранн неспешно вышел из-за стола и, сняв пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула.

— Что вы делаете? — настороженно спросил Дима, наблюдая за тем, как мужчина закатывает рукав рубашки, а затем берется за нож для резки мяса. Прежде чем Лесков успел еще что-то сказать, Киву глубоко полоснул себя по руке. Он поморщился от боли и поспешно прижал к ране тканевую салфетку, чтобы кровь не успела испачкать скатерть.

— Вы чокнутый! — еле слышно прошептал Лесков, в ужасе наблюдая за этими манипуляциями. Но когда Бранн убрал салфетку от раны, Лесков не смог больше произнести ни слова. Он не сводил глаз с черных пластин чешуи, которые образовались на месте раны, препятствуя кровотечению.

Словно не замечая реакции парня, Киву задумчиво произнес:

— Насколько мне не изменяет память, Дмитрий — имя, позаимствованное у греков, и связано оно с богиней земли и плодородия, Деметрой. Если это действительно ваше настоящее имя, то цвет вашей чешуи будет зеленым. Хотя я вполне могу ошибаться. Мы можем это проверить прямо сейчас.

— Положите нож! Хватит на сегодня представлений! — произнес Дима, и его глаза невольно окрасились медным. Теперь парень был уже откровенно напуган. Увиденное начинало походить на кошмар, от которого давно пора было проснуться. И сейчас его пугала не столь предстоящая боль, сколько осознание того, что он тоже может оказаться таким же… чудовищем?

Бранн весело рассмеялся и, тщательно протерев нож чистой салфеткой, положил его на стол.

— Не буду настаивать, но уверен, ваше любопытство пересилит здравый смысл. Во всяком случае, мое любопытство точно пересилило, и в первый раз я сам нарочно порезал себе ладонь. Правда, не учел, что это достаточно видное место, поэтому пришлось несколько дней делать себе перевязку. Да, Дмитрий, раны уходят за несколько дней, не оставляя следа. У вас никогда не будет шрамов на теле.

— Хватит. Еще слово, и у меня поедет крыша! Я думал, что меня приглашают на ужин, а не на шоу уродов.

— Вы находите это уродливым? — забавлялся Бранн. — А я, напротив, считаю это очень красивым. Особенно, когда «иной» обращен в истинную форму.

— Что, покрываются этими наростами полностью? — ужаснулся Дима.

— Вы полукровка, поэтому вам подобное не грозит. Впрочем, оставлю столь увлекательную историю на следующий раз, а пока что можете почитать на досуге…

— Я уже прочел «Фауста», — холодно ответил парень, чем немало рассмешил своего собеседника.

— Я имел ввиду очаровательную детскую сказку Джона Рональда Толкина «Хоббит, или Туда и обратно». Но мне приятно, что вы прислушиваетесь к моим советам. Уверен, не потому, что считаете меня авторитетом, а потому что не хотите казаться глупым в моих глазах.

От этих слов Дима несколько смутился. Меньше всего ему хотелось, чтобы этот психопат решил, что перед ним пытаются не ударить в грязь лицом.

— Мне нужно ехать, — пробормотал парень, чувствуя, как горят его щеки.

— Так вы принимаете мое предложение? — улыбка вновь исчезла с губ Бранна. Веселость угасла в его глазах, и мужчина вдруг показался на несколько лет старше. Болезнь, оставившая тень на его лице, стала едва ли не осязаемой. Теперь мужчина выглядел особенно изможденным и усталым, будто жить ему осталось всего пару недель. Дима словно смотрел в глаза умирающего.

— Взамен на имя того, кто убил Олега, — ответил Лесков.

— Договорились.

Они обменялись рукопожатиями, но ни тот ни другой не улыбнулись, словно люди, которые совершенно не доверяют друг другу.

— Вы будете нужны мне послезавтра в три часа дня. Мой шофер подъедет к указанному вами месту точно в это время, поэтому разберитесь со своими планами. Я не хочу, чтобы наши дела сильно влияли на вашу обычную жизнь. Завтра в шесть часов вечера мой шофер отвезет вас к моему парикмахеру, а затем в магазин одежды. Необходимо купить вам приличный костюм. Разумеется, это будет аванс, который я вычту из вашего жалованья. Да, возьмете себе темно-серый костюм на трех пуговицах и черную рубашку. Не берите белую, я не хочу, чтобы вы походили на обыденного клерка. Галстук вам пока не нужен. Само собой, не забудьте черный ремень и ботинки… Хотя не важно, я сам позвоню в «Прада», чтобы, когда вы приедете, все уже было готово.

Услышав слово «Прада», Дима переменился в лице. Именно там работала Катя Белова, и меньше всего на свете ему хотелось встречаться с ней при покупке костюма, причем не на свои деньги.

— Что угодно, кроме «Прада»! — выпалил он. Заметив легкое недоумение в глазах Бранна, парень чуть тише добавил, — все еще свежа история про обезьяну…

Мужчина улыбнулся и понимающе кивнул.

Ужин закончился на том, что Дима так и уехал голодным. Его тарелка осталась зеркально чистой, а воды в бокале почти не убавилось. Казалось, гостей в этом доме сегодня не было вообще. Однако, когда поздно вечером Бранн вышел в сад, чтобы подышать свежим воздухом, он заметил поломанные кусты. Разумеется, мужчина немедленно позвал охрану, желая выяснить, что здесь произошло.

Макс, огромный плечистый громила, почесал затылок и неуверенно произнес:

— Да вот, Лось с Кастетом сцепились ни с того ни с сего. Дрались так, что мы думали, все мозги друг другу выбьют. Как с цепи сорвались, ей богу. Сидели спокойно, молчали, а потом одновременно вышли на улицу, и Лось Кастету как даст в морду. А Кастет, как терминатор, ему в ответ. Поперли друг на друга… Мы с пацанами их вчетвером растаскивали. Вот и помяли ваш куст…. Извините.

— А где они сейчас?

— К лепиле знакомому поехали морды чинить.

— Вот как… И давно они подрались? — поинтересовался Бранн, и в его глазах заблестели веселые огоньки.

— Ну как… — пробормотал Макс. — Ну часа два назад где-то. Пацан этот уехал, который это… типа гость, и они сцепились.

Макс ожидал, что Бранн сейчас обрушится на него с руганью, но вместо этого начальник расхохотался в голос. Отсмеявшись, он с досадой еще раз взглянул на поломанные кусты и чуть слышно произнес:

— Да уж… Злопамятный парнишка…

— Да не, Лось обычно нормальный. Добродушный, — начал было Макс, но Бранн уже неспешно направился прочь.

Глава IX

Для Димы путь до дома пролетел как в тумане. Невидящим взглядом парень смотрел в окно, не замечая ни сгустившейся темноты, ни желтых пятен фонарей, ни проносящихся мимо машин. Мысленно Лесков все еще находился в доме Киву. Он снова и снова прокручивал в голове тот миг, когда мужчина порезал себе руку, и черные пластины чешуи немедленно покрыли собой рану. И ведь это не могло быть каким-то дурацким фокусом: возможно, летающий бокал еще реально списать на оптическую иллюзию, но только не порез. Дима отчетливо видел, как образовываются эти странные наросты, тем самым в точности подтверждая слова Бранна. И парень уже всерьез начал задумываться о том, чтобы попробовать сотворить подобное и со своей рукой.

Когда шофер Бранна притормозил у знакомого облезлого подъезда, Дима с досадой заметил, что в окне его квартиры горит свет. Это означало, что сосед почему-то не ушел на работу в ночную смену, и придется снова терпеть его неумолкающий телевизор.

Однако вскоре Дмитрия постигло новое разочарование. Мужчина оказался в квартире не один: на кухне, облаченная в тонкий розовый халатик с кошачьими мордочками, уже вовсю хозяйничала его зазноба, Людмила. Наличие этой женщины в доме Диму чертовски раздражало, но, когда он увидел в прихожей два увесистых пакета с женскими вещами, парень помрачнел окончательно.

Сосед сидел в комнате с бутылкой пива и смотрел телевизор. Одной рукой он пальцами выуживал из миски холодные макароны и то и дело забрасывал их в рот.

— А ты че, сегодня не у своей? — лениво поинтересовался мужчина, заметив вошедшего.

— Какого хрена она тут делает? — сквозь зубы процедил Дима. — И что тут делаешь ты? У тебя же смена через пятнадцать минут?

— Смена — не смена, а я отпросился. Че ты пристал? Не ты один за хату платишь, я тоже могу приводить к себе гостей. Достал уже. Я от матери съехал не для того, чтобы у какого-то пацана разрешение спрашивать.

— Мы договаривались, что в рабочие дни…

— Ну договаривались, ну и че? — мужчина раздраженно поморщился. — Я вообще-то свои обещания держу, но тут решил, что ты сегодня к телке на всю ночь сваливаешь, поэтому захотел немного развлечься.

— И что же это за развлечение, для которого нужны два мешка с бабской одеждой? — не унимался Дима.

— Да это Людкино барахло. Хочет с нами малехо пожить.

Заметив, как изменилось лицо парня, сосед поспешно добавил:

— Да ладно тебе, че ты сразу? Пусть хоть раз в жизни баба в доме побудет. Чистоту наведет, жратву нормально сготовит. Че тебе в падлу, что ли? Проблемы у нее, с родаками поссорилась. Не на улице же ей ночевать… Ну что ты рожу кривишь? Ненормально это — бабу друга из хаты гнать. Я бы твою никогда за двери не выставил.

— Одна ночь, ясно? И чтобы я не слышал вас обоих, пока учусь. Валите на кухню!

Сосед криво усмехнулся, явно недовольный таким ответом, но затем все же поднялся с продавленного дивана и выключил телевизор. Чуть подумав, мужчина отсоединил его от питания и перенес на кухню. Дверь закрылась, и сквозь хлипкую преграду до Димы донеслись звуки какого-то боевика. Понимая, что сейчас резать себе руку — не самая умная идея, Лесков занялся выполнением домашнего задания.

На часах было уже около трех часов ночи, когда он закончил. Сосед и его зазноба уже безмятежно спали, поэтому Дима осторожно, чтобы их не разбудить, прошел на кухню. Во-первых, чертовски хотелось есть, во-вторых — курить, а, в главных, — проверить дурацкую теорию с чешуей.

В противоположность тому, что сказал сосед о чистоте в доме, на кухне царил откровенный бедлам. Посуда, которую использовала Люда для готовки, осталась не вымытой и теперь была разбросана по всей столешнице. Маслянистая сковорода лежала в раковине, заваленная кружками, внутри которых темнела заварка. На плите красовались пятна жира. К тому же из мусорника отвратительно воняло рыбными очистками.

С трудом сдерживая ярость, Лесков вынес пакет на улицу и швырнул его в мусорный контейнер. Затем щелкнул зажигалкой и жадно прикурил. Через четыре часа нужно было вставать, а он так и не ложился. Сегодняшний вечер у Бранна никак не давал покоя, и когда парень докурил, он снова вернулся на кухню, но уже для того, чтобы помыть нож для резки мяса. Благо, он был достаточно острым…

Люда услышала, как хлопнула входная дверь, поэтому проснулась и приоткрыла глаза. В комнате было достаточно светло, чтобы она могла заметить, что Димы в постели нет. На столе по-прежнему горела маленькая лампочка и светился экран ноутбука, на котором отображались какие-то чертежи.

«Бедный», — сонно подумала женщина.

Затем она закрыла глаза и перевернулась на другой бок. Однако сон куда-то испарился. Почему-то мысли Люды снова вернулись к соседу. Интересно, чем он сейчас занимается? Женщина знала, что к ней он не слишком тепло относится, однако все еще надеялась наладить с ним общение. Она находила его привлекательным и с удовольствием сплетничала о нем с подругой.

— Как думаешь, это совсем неадекват: ходить к мужику, а поглядывать на его соседа? — хихикала она. — А он еще молоденький совсем, студентик. А я на старости лет голову потеряла.

— Ну какая же это старость в тридцать восемь? — утешала ее подруга. — Женщина в самом соку. Ты не толстая, фигуристая, блондинка. А этому студентику как раз опытную надо, чтобы ума набирался.

Люда отвлеклась от воспоминаний, заметив, как Дима появился в комнате. Крадучись, он прошел в ванную, сжимая что-то в руке. Но дверь не закрыл. То есть прикрыл, конечно, но замок не щелкнул.

«Может, он заметил, что я не сплю? — с волнением подумала женщина. — Хочет, чтобы я к нему присоединилась?»

От этой мысли Людмиле сделалось жарко. Она бросила взгляд на Гену, который громко храпел, приоткрыв рот, и осторожно поднялась с постели. На фоне Димы ее мужчина заметно проигрывал: толстоватый, неповоротливый, на внешность неказистый. Одним словом — подругам нечего показывать. Другое дело — этот высокий, стройный, темноволосый красавец. В эту минуту Люда подумала, что, быть может, лучше один раз попробовать с таким, как Дима, чтобы потом всю жизнь вспоминать о нем, лежа с такими, как Гена.

Набросив на себя халатик, но не слишком его запахивая, Людмила осторожно направилась в ванную комнату. Женщина еще сама не знала, чем это обернется, но втайне надеялась, что парень все-таки не устоит.

Дима и впрямь не заперся. Не потому, что хотел, чтобы Люда к нему «присоединилась», а потому, что щелчок замка был настолько громким, что мог разбудить покойника. Лесков сам не раз просыпался от этого ненавистного звука, поэтому решил быстро провести свой эксперимент и наконец завалиться спать.

Вначале Дима лишь оцарапал кожу, и алые капли послушно выглянули наружу. Никакой чешуи не было и в помине. Вот только Бранн не царапал — он нанес настолько глубокий порез, что появилась угроза истечь кровью.

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Дима сжал крепче рукоять ножа и с силой полоснул себя по руке чуть выше запястья. Боль немедленно вцепилась в рану, и кровь хлынула в раковину. Но едва Дима попытался зажать порез ладонью, как на его коже начали появляться пластины чешуи.

Ошарашенный, Лесков смотрел на рану, не веря своим глазам.

«Черт возьми, он не солгал! Чешуя настоящая… Но как же это возможно? Как?»

Десятки вопросов бешено пульсировали в мозгу, и среди них не было ни одного ответа. Удивление, недоверие и страх смешались в тугой ком и застряли в районе груди, отчего стало трудно дышать. Голова закружилась.

Как теперь с этим жить? Что делать? Откуда вообще взялась эта проклятая чешуя?

Сердце забилось так сильно, что Дима ненароком подумал о таблетках, которые сейчас вполне могли бы ему пригодиться.

Да, на его руке действительно была чешуя. Плотная, блестящая и бархатистая на ощупь. Но она не была ни зеленой, как то предположил Бранн, ни даже черной. Цвет оказался темно-синий, холодный и глубокий, словно воды Балтийского моря.

Погруженный в свои мысли, парень не заметил, как дверь в ванную комнату тихонько приоткрылась. Люда думала, что парень раздевается, чтобы принять душ, и едва не вскрикнула от ужаса, увидев в руке Димы нож. Еще больше ее испугали кровавые подтеки на стенках раковины. Парень стоял к ней спиной, поэтому женщина не могла разглядеть, насколько сильно Лесков поранился. Но она сразу поняла, что он решил свести счеты с жизнью.

— Не надо, милый! — в отчаянии воскликнула она. — Любые твои проблемы этого не стоят! Нужно жить!

Дима вздрогнул от неожиданности и бросил взгляд на зеркало, висевшее над раковиной. Ему отразилось перепуганное лицо Люды, которая в страхе прижимала руки к своей груди. Казалось, она вот-вот заплачет.

— Ген, — жалобно протянула она, желая позвать на помощь. — Гена!

Решение, как действовать дальше, Дима принял моментально, не сильно задумываясь о последствиях. Все произошло быстро: их взгляды встретились, после чего Людмила безропотно ушла спать, а сам парень тщательно ополоснул раковину и нож…

Весь следующий день пролетел в беготне. Сначала Лесков поехал на работу, где проходил практику, затем отправился на занятия. При встрече с Илоной он не поздоровался, и девушка тоже не стала пытаться завести с ним разговор. Теперь она сидела подле Сергея, демонстрируя всем свои новые отношения. То, что Дима был избит, несколько встревожило ее, однако не настолько, чтобы задавать ему вопросы. Наверняка подрался с местными гопниками. Район, в котором жил Дима, не был благополучным, поэтому спрашивать тут не о чем. К тому же мама Илоны искренне обрадовалась, когда узнала, что ее дочь наконец-то рассталась с детдомовцем. Как и любые родители, она желала для своего ребенка только лучшего, и Дима в ее понятия о хорошем совершенно не вписывался.

Однако Илона усомнилась в правильности своего решения, как только увидела черный «Майбах», в который Лесков сел сразу же после занятий. Пожилой шофер в строгом костюме почтительно распахнул перед ним дверь, чем вызвал откровенный шок у однокурсников парня.

— У него что, нашлись богатые родственники? — спросила Марина, обратившись к Илоне. В ответ девушка растерянно пожала плечами.

После этого события слухи несколько изменились: теперь все говорили, что это Лесков бросил Илону, так как у него появились большие деньги, и он посчитал, что встречаться с обычной девчонкой ниже его достоинства. Лучшие подруги сочувствовали Илоне, но за глаза посмеивались над ее промахом и уже сами начали подумывать о том, что детдомовец может оказаться очень даже завидным женихом.

Что касается «завидного жениха», то его повезли в бутик. Покупка костюма хоть и прошла довольно быстро, тем не менее настроение у Димы было испорчено. В магазине «Армани» он чувствовал себя голодранцем, а снисходительные взгляды продавцов еще больше это подчеркивали. Почему-то в дорогих магазинах люди, раскладывающие по полкам рубашки, чувствуют себя на голову выше посетителей, которые своим внешним видом не соответствуют представлению о состоятельном клиенте. Консультанты смотрят на них едва ли не с презрением, и даже человек с несколькими высшими образованиями начинает чувствовать себя жалким. Кто-то говорил Диме, что это такой маркетинговый ход — заставить покупателя «доказать», что он платежеспособен, и тем самым вынудить купить его хотя бы какую-нибудь вещь.

Вот только когда Дима сообщил консультанту, от чьего имени он пожаловал, ситуация сразу же переменилась.

В итоге домой Лесков вернулся с пакетом, содержимое которого стоило как несколько месяцев проживания в его квартире. На фоне обшарпанных стен этот злосчастный пакет с надписью «Армани» напоминал богатого туриста, который заблудился и случайно попал в неблагополучный район. Он жалобно забился в угол, откуда испуганно следил за происходящим вокруг.

Своего соседа Дима застал на кухне, лениво жующим вчерашнюю рыбу.

— Людка тебе тоже вчера приготовила, а ты не поел. Я решил, что ты уже не будешь, — сказал он, указав на недоеденный кусочек. — Ого! Где пакет такой надыбал? Дорогой, наверное?

— Это не мое. Нужно отдать, — на всякий случай ответил Дима, боясь, как бы сосед не выпросил костюм для свидания с Людкой.

— Понятно, — уныло протянул Гена. — Слушай, а ты не знаешь, где священника нормального взять?

— Венчаться решил? — усмехнулся Дима, доставая из холодильника остатки сыра. — Ну и где счастливая невеста?

— Если бы, — нахмурился мужчина. — Тут такое было! Тебе повезло, что ты рано из дома свалил.

— А что случилось? — Дима немедленно насторожился. На ум почему-то сразу пришли Кастет и Лось, которые приехали к нему в квартиру, чтобы отомстить за устроенную драку. Но Лесков ошибся.

Лицо соседа сделалось кислым, словно он жевал лимон:

— Да черт его знает. Я так и не понял. Утром Людка растолкала меня, глаза круглые, плачет, истерит. И такое рассказала, что у меня волосы дыбом встали.

— И что же она такого рассказала? — внезапно севшим голосом спросил Дима.

— Проснулась она, значит, посреди ночи от того, что кто-то якобы по квартире ходит. Смотрит, тебя вроде нет в кровати, подумала, что ты. Вот только она отчетливо слышала, как входная дверь открывалась. Занервничала, баба все-таки. Решила пойти посмотреть. Заглянула на кухню — никого. Пошла в ванную. Свет горит. Ну, думает, точно ты по ночам шляешься. Решила спросить, че не спишь, может, плохо стало или еще чего, и вдруг видит: у раковины пацан стоит, на тебя похожий. А в руке огромный окровавленный нож. И вся раковина в кровище. Она чуть не заорала, решила, что ты покончить с собой решил. Окликнула тебя, и прикинь… — с этими словами мужчина вдруг перекрестился, — парень на нее оборачивается, а вместо лица у него — черная дыра. И глазища: огромные, желтые, мутные глазища. Людка от страха даже закричать не смогла. А это существо на нее смотрит, башку на бок склонило и говорит, да таким голосом, как со дна колодца: «Спать ложись, иначе со мной в могилу уйдешь». И она, как загипнотизированная, вернулась в кровать, а когда мимо твоего дивана шла, то увидела, что ты спишь. Что же это за херня такая по дому разгуливала? Людка сказала, что теперь сюда ни ногой, пока священник или экстрасенс не приедет. Говорит, плохая эта квартира. Съезжать отсюда надо. Какая-то нечисть тут обитает. Велела узнать у хозяина, вскрывался ли тут кто-нибудь. Наверняка пацан какой-то. Душа неупокоенная. Злая!

Слушая эту историю, Дима едва сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. Нет, с одной стороны, хорошо еще, что у Людки не случился инфаркт, но мысль о том, что ненавистная тетка наконец уберется из его дома, не могла не радовать. Испорченное шопингом настроение возродилось, словно феникс из пепла.

— Да ладно вам, ей это приснилось, — успокаивающе сказал Лесков, но сосед отрицательно замотал головой и снова перекрестился.

— Если бы приснилось! — пробормотал он. — А вот это тоже приснилось? Людкина мать недавно одну знакомую встретила, а у той сын. Здоровый такой, раза в два шире тебя будет. Так что ты думаешь, на улицу с заходом солнца выходить боится, со светом включенным спит. В церковь ходить стал! Крест с груди не снимает! А знаешь почему?

«Догадываюсь», — подумал Дима, ухмыльнувшись.

— А потому, — продолжал Гена, — что гулял он с друзьями вечером, никого не трогал. И глядь, впереди пацан идет. А они следом шли. И вдруг пацан этот останавливается, оборачивается, а лицо у него такое же черное, как у того, что у нас по дому бродил. И глаза такие же. Взрослые пацаны так бежали, что сказать стыдно.

— Да бухие они были. Наверняка померещилось, — продолжал забавляться Лесков.

— Ага, всем сразу «померещилось»? А Людка моя тоже, что ли, бухой была? — не унимался сосед. — Нет, Дим, гиблый это район. На старом кладбище его строили, вот и ходит здесь нечисть всякая. Говорят, какая-то девчонка пару лет назад сбросилась с двенадцатого этажа. А одного парня машина сбила. Неспроста это! Помяни мое слово, неспроста.

— А недавно ворону дохлую нашли, — подражая тону соседа, произнес Лесков. — Видимо, знак это. Да, наверное, нужно найти какого-то экстрасенса. Но, знаешь, я недавно статью читал про таких вот сущностей — их с одного раза не выгонишь. А если выгонять неправильно будешь, они еще обозлятся и убьют. Выясни у хозяина, может, и впрямь здесь кто-то умирал?

«Может, цену собьем», — мысленно договорил Дима.

— Да я теперь ни ногой в эту ванную. Вонять буду, не зайду! Буду на работе душ принимать! — воскликнул Гена. — Слышь, я не суеверный, но Людка придумывать не будет. Она — баба честная, правдивая.

Дима молча пожал плечами и продолжил готовить себе ужин. Он отварил макароны и посыпал их остатками сыра, после чего вышел с тарелкой из комнаты. Пакет от «Армани» жалобно поглядывал на него из-за дивана, и парень невольно усмехнулся. Быть может, встреча с этим Бранном не была такой уж великой неудачей. Во всяком случае, благодаря ему Лесков узнал нечто такое, что наверняка изменит его жизнь. Оставалось только понять, что делать со своими способностями: кто-то работает на правительство, кто-то, напротив, скрывается от него. А он, Дима, пока что сумел только распугать несколько человек сущностью, образ которой пришел ему в голову совершенно случайно.

Глава X

Сотрудничать с Бранном оказалось на удивление комфортно: от Димы требовались лишь пунктуальность и приличный внешний вид. Выполнить первое условие не составило труда, а о втором новоиспеченный «начальник» позаботился лично. За эти пару дней Дмитрий заметно похорошел: умелый парикмахер придал парню ухоженный вид, а идеально скроенная одежда заставила людей поверить в его материальный достаток. Впервые Лесков ощутил, как на него оценивающе поглядывают девушки, и даже невольно разозлился на то, что все это лишь благодаря каким-то тряпкам. Он пока еще не улавливал нюанса, что в новой одежде почувствовал себя увереннее, и эту уверенность заметили и остальные.

Что касается Киву, то получить Дмитрия в свое распоряжение оказалось чертовски удачной затеей — мужчина убедился в правильности своего решения в первую же их совместную встречу с партнером. Разговор продлился всего пятнадцать минут: начался он с категорического отказа, а закончился подписанным с обеих сторон контрактом. Молодой «юрист», который сопровождал Бранна, во время встречи не произнес ни единого слова, но взгляд его оказался крайне убедительным.

Имя убийцы Олега, которое Бранн обещал сообщить Диме в течение трех дней после первой сделки, было озвучено сразу же после собрания. Миллионер попросил парня задержаться на несколько минут, после чего молча протянул ему незапечатанный белый конверт размером A4.

Открыв его, Лесков извлек копию паспорта некоего Антона Николаевича Скворцова. С фотографии на парня смотрел ничем не примечательный мужчина лет тридцати пяти: русые волосы, серые глаза и совершенно невыразительные черты лица не могли выделить его из толпы.

На миг Дима замешкался, и в его глазах промелькнуло непонимание, но уже через миг он заметно побледнел.

Губы Бранна тронула насмешливая улыбка:

— Чтобы отпраздновать удачное сотрудничество, мужчины чаще всего дарят друг другу хороший коньяк, дорогую ручку, шлюху… Так что это впервые в моей практике, когда я дарю кому-то чью-то жизнь. Вам, Дмитрий, остается только решить, что с ней делать. Можно убить быстро, а можно медленно, смакуя каждую минуту мучений своей жертвы. Что бы вы ни сказали касательно данного субъекта, это будет исполнено.

Лесков сотни раз представлял, как расправится с убийцей Олега, но теперь, когда Бранн предложил ему эту возможность, парень почувствовал, как вся его решимость куда-то испарилась. Почему-то в мыслях убивать кого-то было гораздо проще — можно даже наслаждаться этим процессом. А сейчас в голову лезли вопросы: кто этот человек, и, главное, действительно ли он виновен?

— Значит, это и есть убийца? — тихо спросил Дима. Он чувствовал на себе изучающий взгляд Бранна, чьи глаза откровенно смеялись.

— Да. Убийца, — подтвердил миллионер, после чего с улыбкой добавил: — Исполнитель. Антон Николаевич Скворцов, более известный по прозвищу Скворец. Ничего особенно в нем нет, кроме татуировки паука на левом плече, которую он набил еще в армии. Там он и познакомился со своими будущими партнерами по «бизнесу». Скворец оказался старательным, работал хорошо, чисто, много не просил, поэтому и полюбился. И все у него по его меркам наладилось: купил квартирку в новостройке, женой обзавелся, двумя детьми. А потом ему внезапно позвонили и предложили убрать некоего Виленского.

Услышав эту фамилию, Дима почувствовал, как его вновь охватывает ярость: Виленский Олег был его лучшим другом, и вот какая-то тварь ради денег трусливо убила его, а потом обыграла все так, чтобы со стороны произошедшее напоминало несчастный случай.

Словно почувствовав перемену настроения своего собеседника, Бранн перестал улыбаться.

— Конечно же, наш герой согласился, — сухо продолжил он. — Убийство Виленского представлялось ему довольно простым заданием: у парня нет семьи, нет охраны, нет связей. Нет никого, кто мог бы доставить какие-то серьезные проблемы. А мелкий сор, если что, подметут знакомые гаишники. Вероятнее всего, вам уже известно: именно водителя такси признали виновным в автокатастрофе. О какой-то там черной машине не было и речи.

— А кто заказчик? — севшим голосом спросил Дима.

— Скворцов не знает. Разумеется, вы сами можешь поехать с моими ребятами на природу и лично заглянуть ему в глаза, но после того, что с ним сделали, раскололся бы любой. Ему предлагали существенную сумму денег и угрожали перерезать весь его выводок у него на глазах. И даже после этого ему нечего было сказать. Вам осталось только решить: убить его быстро или заставить помучиться? Кстати, жизнь вашего друга оценили всего в пять тысяч евро.

Бранн добавил эту фразу нарочно, желая подтолкнуть Диму к поспешному решению. Теперь он с нескрываемым любопытством наблюдал за своим собеседником, читая его настроение, словно раскрытую книгу.

— Что нам с ним сделать, Дмитрий? — ласково поинтересовался он. — Можно сначала развлечься с его семьей. Например, используя крайне любопытную средневековую казнь. Жертву постепенно раздавливали каменными глыбами…

— Причем здесь его семья? — резко перебил его Лесков.

— Близкие делают нас самыми уязвимыми. Это наша слабость, так сказать, ахиллесова пята. Физическую боль еще можно пережить, но мысль о том, что из-за тебя умирают те, кого ты любишь, невыносима. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

На миг Дмитрию показалось, что Бранну самому приходилось переживать подобное, но вот мужчина вновь беспечно улыбнулся.

— Или же давайте затолкаем ублюдка под пресс в его собственной машине, — весело воскликнул он. — Вместе с его любимым семейством. Негоже детей оставлять без отца! Пусть наша птичка сполна ощутит то удовольствие, которое испытал ваш несчастный друг. Насколько мне не изменяет память, грузовик буквально раздавил его и водителя такси.

— А что насчет заказчика? — сквозь зубы процедил Дима. — Эта мразь так и будет наслаждаться жизнью, пока мой друг гниет в могиле?

— Чтобы вычислить его, мне понадобится еще немного времени. Но вы ведь никуда не торопитесь, не так ли, Дмитрий? По-моему, вы не спешите даже расправиться с тем, чье имя вам уже известно. Может, и впрямь верно выражение: «Трудно быть Богом».

Киву снова рассмеялся, и эта веселая улыбка показалась Дмитрию какой-то издевательской. Сейчас миллионер откровенно испытывал своего собеседника: конечно, он мог не перечислять способы зверских убийств и не рассказывать про расправу над невинными детьми, и все же его забавляло, что многие люди, подержав в руках свое почти сбывшееся желание, внезапно пугались и отказывались от него. В глазах мужчины читался жестокий вопрос: хватит ли у тебя духу оборвать чью-то жизнь одним своим словом?

Несколько секунд Дима молча смотрел в окно, собираясь с мыслями, а потом еле слышно произнес:

— Только семью его не трогайте.

Затем парень поднялся с кресла и, не дожидаясь разрешения, покинул кабинет. В тот же миг ироничная улыбка мигом сошла с губ Бранна. Копия паспорта осталась лежать на поверхности стола, и мужчина медленно развернул ее к себе. Ему понравилось то, что Лесков не слепнет, когда его переполняет ярость и не ведется на столь дешевые провокации. И он не относится к жестоким. Впрочем, идея отправить Антона Николаевича Скворцова под пресс тоже не была отвергнута восклицанием: его нужно гуманно убить, а значит, Лесков четко понимает, на что подписывает своего врага.

Парню сделалось легче, как только он вышел на улицу: прохладный вечерний воздух немного остудил захлестнувшие эмоции, однако осознание того, что он только что вынес человеку смертный приговор, по-прежнему ужасало. Теперь его руки в крови, и дело даже не в Библейских заповедях и наставлениях детдомовских воспитателей — он попросту переступил черту, которая навсегда отделила его от прежнего мира. Обратного пути нет: позади осталась черная зияющая бездна, в которую провалилась его мечта о нормальной жизни…

Субботний день выдался солнечным и поразительно теплым, словно лето захотело вернуться, чтобы попрощаться с молодым парнем, которого сегодня хоронили. На кладбище собралось немало людей, большая часть которых была Дмитрию незнакома: видимо, именно их Олег называл «серьезными» и знакомством с которыми очень гордился. В свою очередь, детдомовские ребята держались в стороне, и только Иван изредка переговаривался и с теми и с другими.

Когда Дима приехал на кладбище, то первым делом разыскал своих друзей. Было странно встретиться всем вместе спустя столько лет, причем по такому страшному поводу. Рома первым крепко обнял Лескова, словно родного брата, и с минуту не выпускал его из объятий. Внешне он почти не изменился: все так же немного сутулился, носил ту же прическу и избегал официальной одежды — на похоронах он оказался единственным без костюма.

Затем Дима встретился взглядом с Игорем. Енот и впрямь похудел, и его прежде круглое лицо наконец заимело скулы. На фоне загара выгоревшие волосы друга казались еще светлее, а глаза ярче. Одет он был в черный костюм, пиджак которого, правда, был ему маловат и от этого немного сборил.

— Классные шмотки, — произнес Игорь, скользнув взглядом по единственному приличному костюму Лескова, после чего крепко обнял. — Я скучал, Димон!

— Я тоже, — ответил Лесков, улыбнувшись. — Спасибо, что приехал.

— О чем речь? Как я мог не приехать? Это же Олег! Наш Олег!

Дима бросил осторожный взгляд на Ивана: было видно, что парень едва держится. Он был заметно пьян, но даже алкоголь не помог ему скрыть эмоции. Они обнялись молча, и Иван судорожно вздохнул.

— Что-то я совсем расклеился, — еле слышно пробормотал он, поспешно отстранившись. — Если бы я поехал с ним…

— Не надо, — Дима перебил его снова, как тогда в аэропорту. Он понимал, что в случившемся Иван винит себя, но не хотел разговаривать об этом здесь, когда их могут услышать. — Позже поговорим. Без посторонних.

Иван молча кивнул, а затем достал из внутреннего кармана пиджака золотую цепочку с крестиком и протянул Диме. Они принадлежали Олегу, и теперь уже сам Лесков почувствовал, как глаза начинает заволакивать пелена слез. Слова благодарности дались с трудом — голос предательски дрогнул, и он поспешно отвернулся, в этот момент сильно пожалев, что не может внушить спокойствие самому себе.

Среди пришедших попрощаться с Олегом была и Алина. Иван демонстративно избегал ее, и, наверное, это единственное, что отвлекало парня от горя. Выглядела его первая девушка, мягко говоря, не очень хорошо. И дело было даже не в дешевенькой одежде и заметно отросших неподкрашенных корнях волос, дело было в лице: оно приобрело характерный оттенок и выглядело одутловатым от пьянства. Прежде симпатичная девушка теперь напоминала какую-то больную тетку, которая, казалось, пришла на похороны лишь затем, чтобы опохмелиться.

Милана приехала позже остальных. Лесков не узнал бы ее, если бы Рома кивком головы не указал на девушку. Она была одета в закрытое черное платье из плотной ткани, которое облегало ее точеную фигуру. Темные волосы Миланы были уложены в сложную прическу, словно девушка приехала на благотворительный прием, разве что ее глаза были скрыты за солнцезащитными очками. Она приехала в сопровождении подруги, однако, заметив Диму и остальных, попросила свою спутницу ненадолго оставить ее.

Приблизившись к ним, Милана сняла темные очки, позволив парням увидеть ее заплаканные глаза, после чего поочередно обняла каждого и поцеловала в щеку. В отличие от Алины, девушка еще больше похорошела: она стала настоящей красавицей, и даже ее скорбь не портила этого впечатления.

— Спасибо, что вы приехали. Олег очень любил вас, — прошептала она. Слеза вновь скатилась по щеке девушки, но она быстро стерла ее, словно устыдившись своей слабости.

Игорь первым не выдержал и обнял ее.

— Все будет хорошо, — сказал он, ласково поглаживая ее по волосам. — Мы тебя не оставим. Если тебе что-то понадобится, всегда обращайся. Я сделаю для тебя все, что смогу. Мы все сделаем, так ведь?

— Да, — эхом повторили парни. Но вот Милана отстранилась от груди Игоря и тихо произнесла:

— Идемте в часовню. Скоро начнется отпевание…

Дальнейшее показалось Диме одним из самых тяжелых моментов в его жизни. Все это время он судорожно стискивал в кулаке крестик Олега, словно с ним сейчас находилась частичка его лучшего друга. На Ивана Лесков старался не смотреть, потому что Пуля уже не скрывал слез. И из — за него начал вытирать глаза и Рома. Игорь держался и на данный момент был единственным, кто поддерживал Милану. В течение отпевания и погребения он не отходил от нее ни на шаг и то и дело обнимал заплаканную девушку. Алина к Милане приблизилась лишь на минуту, чтобы выразить соболезнования, но оказалась встречена довольно прохладно.

Поминки были скорее для «серьезных людей», с которыми работал Олег. В ресторане, где они собрались, разговоров об умершем практически не звучало. В свою очередь Милана почему-то старалась держаться Димы, чем немало удивила его. Она села рядом и попросила не оставлять ее наедине со своими мыслями. Даже когда он вышел покурить, девушка последовала за ним.

— Единственная вредная привычка, от которой я так и не смогла избавиться, — произнесла она, делая затяжку. — Олег тоже был моей вредной привычкой, но я бы сейчас все отдала, чтобы он снова был со мной.

— Вы были хорошей парой, — тихо ответил Дима. — Ты была ему очень дорога.

— Знаю. И от этого ненавижу себя еще больше. Я должна была ценить его любовь, а в душе злилась на него за то, что он не позволял мне работать моделью. Господи, какой же я была дурой! Он звал меня замуж, а я отказывалась. Только потому, что хотела его позлить! А теперь, потеряв его, я больше не хочу жить.

— Не говори ерунды, — прервал ее Лесков. — Ты должна жить. Не хочешь — заставляй себя. Потом станет легче.

— Да не станет. Ни черта! Если бы у меня хотя бы был от него ребенок, а так… Все оборвалось. Я не знаю, что делать, куда идти. Олег был для меня всем, самым дорогим человеком на свете. Я же по-настоящему его полюбила. Не в детдоме, нет. В детдоме я была круглой идиоткой: не ценила ни нормальных парней, ни хороших подруг. Вспоминаю про Катьку и проклинаю себя за свою глупость и жестокость.

— С Катей все куда проще: она живет в Москве, тебе остается лишь найти ее адрес.

— А вы не общаетесь? — спросила Милана.

— Нет.

— Так ты не знаешь, почему мы с ней разругались?

— Из-за Олега, — Дима равнодушно пожал плечами, ясно давая понять, что прошлое больше не имеет значение. Однако не для Миланы. В ее глазах отразились отчаяние, а с губ сорвалось неожиданное признание.

— Не только. Я приревновала к ней еще и тебя. Боялась, что из-за нее ты меня разлюбишь, — с этими словами девушка горько усмехнулась. — Видишь, хотела удержать и Олега, и тебя. Когда ты уехал в Москву, я почувствовала облегчение. Мой выбор стал очевиден — я должна остаться с ним. А сейчас я нахожусь рядом с тобой и думаю, какой была бы моя жизнь, если бы я выбрала тебя… Ты так изменился.

Внезапно разговор стал принимать не слишком приятный оборот. Мысль о том, что Милана сейчас свободна, вдруг показалась Диме какой-то уродливой и грязной, отчего парню сделалось не по себе. Эта девушка была слишком красивой, чтобы этого не замечать, и при взгляде на нее Лесков невольно вспоминал свою первую влюбленность. В каком-то смысле он болел этой девушкой. Он злился и на себя, и на нее, и на Олега, и лишь история с Артемом и Катей заставила его остыть. Конечно, они все были на тот период малолетними дураками с претензией на умных, но сейчас не время и не место вспоминать о своей бывшей влюбленности.

Так и не докурив, Дима сломал сигарету о дно пепельницы и произнес:

— Что было, то прошло. Идем к нашим.

Милана бросила на него встревоженный взгляд:

— Прости, я не хотела, чтобы это так прозвучало. Я действительно любила Олега.

Дима кивнул, но все же вернулся в ресторан. Милана же осталась одна, сославшись на то, что хочет докурить свою сигарету. Девушка проводила его задумчивым взглядом. Все-таки слухи были правдивы: в Москве он поднялся. Такие костюмы, в какой был одет Дима, не носили бедные студентики. И бедные студентики не возлагают столь роскошные цветы на могилы. К тому же Лесков заметно похорошел.

Глава XI

Наверное, та самая искренняя и настоящая встреча, которую представляли себе участники «стаи», состоялась именно тогда, когда они переступили порог квартиры Ивана. Покинув ресторан, все четверо решили еще немного времени провести вместе, чтобы пообщаться без посторонних. Трехкомнатная квартира, которую снимал Иван, оказалась на удивление уютной. Для холостяка здесь было непривычно чисто: ни сваленной в раковину посуды, ни коробок от пиццы, ни пивных бутылок. Единственное, что нарушило гармонию идеально прибранной комнаты, был валявшийся на полу розовый резиновый мячик с изображениями Диснеевских принцесс.

Смутившись, Иван подобрал его и, приоткрыв дверь одной из комнат, бросил мячик на кровать.

— А у тебя тут неплохо, — воскликнул Игорь, с интересом осматриваясь. — Снаружи дом страшноватый, но сама квартира очень даже ничего. Хороший ремонт!

— Новостройку я пока не тяну, — улыбнулся Иван. — Так, чего встали, как неродные? Идите в гостиную, я пока бухло поищу.

— А где хозяйка квартиры? — поинтересовался Рома, окинув взглядом просторную гостинную.

— У няни. Ее вечером привезут.

— О, давно хотел посмотреть на твою дочку! — подхватил Игорь. — Олег присылал мне ваши фотки. Вы очень похожи!

— Она не моя дочка, — ровным тоном ответил Иван и скрылся на кухне.

— Ага, Пушкина, — еле слышно сказал ему вслед Енот и тихо рассмеялся. — Ну что, Димон, а у тебя какая квартира? Или ты себе уже дом отгрохал?

— Моя квартира и рядом не валялась с этой, — произнес Лесков, прохаживаясь по гостиной.

— Да ладно тебе прибедняться. Хочешь сказать, что ты живешь по бабской логике: покупаешь дорогой шмот, но при этом ютишься в бомжатнике?

— Что-то вроде того, — усмехнулся Дима. — А ты, Ромка, все еще живешь в общаге?

— Нет, — в этот миг Цой немного смутился. — Нет, я…

— Да с телкой он живет! — договорил за него Игорь. — Она редактор журнала, красивая, хотя и старше его на двенадцать лет. И квартира у нее четырехкомнатная, почти в центре. Да, Ром?

Цой нахмурился и уже хотел было что-то сказать, как Дима задал следующий вопрос, уже обратившись непосредственно к Игорю:

— А что у тебя?

— А что у меня? Все также в Аланье живу, — Енот уселся в кресло и закинул ногу на ногу. — Работаю аниматором. Квартиру мне снимать не нужно, живу при отеле. Еду покупать не нужно — кормят меня там же. Бесплатно занимаюсь в зале со своим личным тренером. Телки у меня преимущественно сезонные, туристки. Были европейки, но с русскими и украинками как-то лучше получается. Никаких обязательств, наслаждаюсь жизнью! Что я вам скажу, парни: это было самое лучшее решение в моей жизни — уехать из этой отсталой страны и больше никогда о ней не вспоминать.

— По поводу отсталости никак не могу согласиться. У нас сейчас очень развивается наука, — ответил Цой. — Ты вообще в курсе, что уже существует первый действующий прототип телепорта? Телепорта, слышишь! Когда-то это было на полках научной фантастики, а сейчас говорят, что грядет революция в сфере логистики. К тому же больше не придется пичкать продукты таким большим количеством химии, чтобы не портились. Процесс телепортации занимает всего несколько секунд. Разумеется, пока все это еще в разработке: главная цель — научиться перемещать людей.

— И что? От того, что какие-то задроты придумали телепорт, ты лучше жить стал? — усмехнулся Игорь. — Хорошо, жратва будет доставляться за считанные секунды, вот только у нас по-прежнему нет денег, чтобы покупать эту самую жратву.

Когда Иван вернулся в комнату с закуской и бутылкой коньяка, среди его друзей велся ожесточенный спор. Рома и Игорь отчаянно пытались доказать друг другу свое отношение к научному прогрессу, в то время как Дима наблюдал за этим с легким раздражением.

— Вы можете наконец заткнуться? — прервал их Иван. — Достали уже со своей херней!

— Да просто вы ничем не интересуетесь! — рассердился Рома. — Живете, как амебы, ничего не знаете и знать не хотите! Мы сейчас стоим на пороге новой эры: скоро вообще не будет обычных людей. Сейчас ученые создают особую разновидность, которая способна взаимодействовать с природой. Не разрушать ее, как мы это делали до сих пор, а подчинять. Вы понимаете, больше не будет никаких природных катастроф! Не будут землетрясения уничтожать города Японии, потому что появятся люди, способные уменьшать сейсмическую активность! И леса в России тоже не будут больше гореть…

— Хватит, Цой! — перебил его Иван. — На, выпей!

С этими словами он сунул в руки возмущенного парня бокал коньяка.

— Мы здесь из-за Олега собрались, а не из-за сейсмической активности! — добавил он.

Эти слова несколько остудили пыл бывшего Заики Ик. Парень выдавил из себя грустную улыбку и отпил немного коньяка. В свою очередь Игорь пить отказался.

— Алкоголь — очень калорийный продукт, — пояснил он, — поэтому я стараюсь не пить. Одной рюмки в честь Олега в первой половине дня мне было достаточно.

Иван настаивать не стал. Он передал бокал Диме и опустился подле Ромы на диван. В комнате повисло тяжелое молчание. Настроение Пули разом передалось остальным, и парни снова помрачнели. Их разговор перетек в воспоминания, от которых становилось еще тяжелее. Они говорили о детстве, обсуждали какие-то забавные истории, связанные с погибшим, о противостоянии с компанией Виктора, и что без Олега вообще не было бы никакой «стаи». Именно он объединил их и научил дружить. Койот запомнился жизнерадостным, веселым, целеустремленным парнем, и трудно было поверить, что его не стало.

— Я пытался узнать про смерть Олега по своим каналам, но пока ничего нового не слышал, — произнес Пуля, сделав еще один глоток. — Наши по-прежнему катят бочку на московских, а именно — на этого Киву.

— Но доказательств никаких нет, — заметил Лесков.

— Нет. Но то, что ты впрягаешься за эту падлу, мне очень не нравится, Дим.

— Я не впрягаюсь, а всего лишь пытаюсь трезво смотреть на вещи. У Бранна не было причин убивать его. Он сам мне это сказал.

— А вот этот фингал на твоем лице… Можно узнать откуда? — внезапно поинтересовался Рома.

— Я живу в очень «приятном» районе, — ровным тоном ответил Дима: меньше всего ему хотелось, чтобы друзья решили, будто его запугали.

Услышав этот ответ, Цой еще несколько секунд пристально смотрел на своего друга, после чего тихо усмехнулся. Было видно, что он не верит, но развивать тему не стал. Вместо этого Цой заговорил непосредственно о подозреваемом:

— Насколько мне известно, этот румын является очень состоятельным человеком, и его имущество только на территории России расценивается в полмиллиарда евро. Само собой, по части его заработка очень много вопросов. Он прикрывается легальным бизнесом: в его собственности числятся и крупная нефтяная компания, и сеть ресторанов, и несколько гостиниц в Европе, и фирма по прокату люксовых автомобилей. И при всем при этом его несколько раз подозревали в крупных аферах, однако каждый раз он выходил сухим из воды. У него серьезные связи среди политиков, бизнесменов и криминалов. Кстати, последние четыре месяца он почти не появляется в свете. Ходят слухи, что у него рак головного мозга. Жены, насколько известно, у него нет. Детей тоже. Хотя поговаривают, что есть внебрачные в Штатах, Испании и Румынии. Сейчас якобы встречается с украинской моделью Ладой Назарчук. В последнее время активно занимается благотворительностью, видимо, затем, чтобы немного обелить свою репутацию. И он один из тех, кто финансировал программу разработки телепорта на территории РФ. Так, что еще?

На миг Рома задумался, а затем потянулся к пиджаку, чтобы достать из него мобильный телефон. Там были все его заметки. Дима тем временем задумался о болезни Бранна: этот человек и впрямь в последнее время выглядел особенно плохо. Тем не менее он продолжал проворачивать аферы, изучать французский язык и заниматься верховой ездой. Казалось, Киву даже не задумывался над тем, что, вероятнее всего, жить ему осталось недолго. И в этот миг Дима невольно почувствовал восхищение. Смог бы он сам, зная о смертельном диагнозе, продолжать жить так, как жил всегда?

Пробежав глазами по своим записям, Рома продолжил — он подготовился настолько тщательно, что даже упомянул любовь Бранна к классической музыке и балету, а также его горячий интерес к живописи.

— Кстати, современное искусство он люто ненавидит, и в одном своем интервью сообщил, что сейчас эпоха деградации в самом разгаре. Также он заявил, что за большинство из того, что создано современниками, платить не то, что не нужно, а даже стыдно. За это выступление критики разбили его в пух и прах. В отместку Киву дал еще одно интервью, заявив, что берет свои слова назад: он готов платить за произведения современного искусства, чтобы иногда доставлять себе удовольствие, сжигая их у себя во дворе. Был большой скандал, и на него подали в суд сразу несколько известных художников.

Дима тихо усмехнулся: это было похоже на Бранна. В некоторых вопросах он был беспощадно категоричен, и спорить с ним было себе дороже. Киву было проще сказать «да», чем объяснять, почему нет.

Тем временем остальные участники «стаи» снова начали обвинять Бранна в причастности к убийству Олега, и Дима мысленно жалел, что не может сообщить друзьям, что водитель загадочного черного автомобиля уже несколько дней мертв. Теперь оставалось найти заказчика. Ни Иван, ни Рома так и не прояснили этот момент. Они оба верили, что виновника нужно искать в Москве, и упрямо приводили всевозможные доводы, доказывающие причастность Бранна.

Так пролетело несколько часов. Разговор был прерван звонком в дверь, и Иван направился открывать. Вскоре из прихожей донеслись женский голос и звонкое детское восклицание с невнятной буквой «р».

— П-ивет, папа!

— Иван, если вам сегодня хочется побыть наедине, я с удовольствием оставлю девочку у себя. Это не вызовет никаких проблем! Вы примите, пожалуйста, еще раз мои соболезнования, — раздался вежливый женский голос.

— Спасибо, Надежда Борисовна, но пусть мелкая лучше остается дома. А вы езжайте отдыхать.

— Сейчас увидишь: точно его дочка! — прошептал Игорь, склонившись к Диме. — Брешет он, что с Алинкой больше ни разу с пятнадцати лет. Ой, брешет! Думаю, как раз с пятнадцати и начался самый пик!

Вскоре в комнате появилась «хозяйка квартиры», и слова Игоря немедленно подтвердились. Маленькая светловолосая девочка действительно была очень похожа на Ивана: тот же разрез глаз, тот же остренький носик, разве что губы полнее, как у Алины, и брови тоже как у матери.

Девочка весело вбежала в гостиную впереди Ивана, но тут же испуганно замерла. Трое незнакомых мужчин с любопытством смотрели на нее, и она в тревоге обернулась на «папу», после чего медленно начала пятиться назад.

— Ну чего ты испугалась, проходи, — произнес Иван, когда ребенок обнял его за ногу и прижался щекой к штанине. Он усмехнулся и взял девочку на руки.

— Она какая-то стеснительная при посторонних, — произнес он, обратившись к друзьям.

— Явно не в мать, — хохотнул Енот. — Мамаша ее к мужикам только так бежала. Как звать-то тебя, красавица?

Девочка молча обняла «папу» за шею.

— Как тебя зовут? — мягко спросил ребенка Иван.

— Вика, — еле слышно проговорила девочка и уткнулась лицом ему в плечо.

Рома невольно улыбнулся, наблюдая эту картину. Что касается Димы, то происходящее и вовсе казалось ему чем-то невероятным. В роли заботливого отца он представлял кого угодно, даже Олега, но только не Пулю. Лицезреть это было крайне забавно. Игорь тоже расплылся в улыбке.

— Меня мелкотня уже в Турции утомила, но твоя мне нравится, — сказал он Ивану. — Тебе идет роль любящего папаши.

Иван улыбнулся, а затем вновь обратился к Вике:

— Есть хочешь?

Девочка отрицательно покачала головой и снова уткнулась лицом в его плечо. Тогда Иван со спокойной душой вернулся на диван, а Вика устроилась у него на коленях.

— Вот так и живем, — усмехнулся он, чуть смутившись. — Вроде бы, когда я на работе, она нормально играет с няней, а как прихожу — от меня ни на шаг. Иногда так часами сидим. Сказки любит слушать.

— В следующий раз привезу ей книжки, — ответил Дима. Из-за похорон он совершенно забыл купить какой-нибудь подарок ребенку. Игорь и Рома тоже допустили эту оплошность, поэтому немедленно принялись оправдываться.

— Да ладно, у нее много, — отмахнулся Иван. — Если что-то надо, идем и покупаем вместе. Правда, она только по обложкам выбирает. Читать еще только учится. Но буквы уже узнает.

— А как Алинка относится к тому, что она живет у тебя? — спросил Игорь. — Они вообще видятся? Я бы ей не показывал такую мамашу.

Иван едва заметно отрицательно покачал головой, не желая развивать эту тему при ребенке.

— А Алинкин хахаль? — Игорь словно не заметил этого маленького сигнала. — Ну мужик, который бил их? Что с ним? Он не собирается забирать Вику обратно?

Дима не был уверен, что девочка до конца понимает их разговор, но слова «забрать обратно» внезапно испугом отразились на ее лице.

Иван посмотрел на Игоря так красноречиво, что парень наконец понял, что затронул не ту тему и поспешил перевести разговор.

Спустя час друзья стали расходиться, договорившись встретиться завтра. Было достаточно поздно, и Иван решил укладывать девочку спать. Лесков до последнего колебался, стоит ли ему оставаться ночевать в гостиной и тем самым пугать и так неразговорчивого ребенка, но Пуля настоял на своем предложении.

Едва Рома и Игорь скрылись за дверью квартиры, Вика несколько оживилась. Теперь ей вдруг захотелось и есть, и морковного сока, и читать книжки. К тому же она принялась разыскивать свой мяч. Казалось бы, тихий ребенок разом захотел восполнить потерянное время играми, и Иван весело произнес:

— Я же говорил, она только строит из себя тихоню. Боится, когда много посторонних. Олега еще более-менее признавала, потому что тот всегда с подарками приезжал. Ну и он, как ни крути, был ее крестным.

— А где мячик? — донесся до них жалобный голос ребенка. — Он жил на диване.

— А теперь живет в твоей комнате, где ему и положено жить. Нельзя разбрасывать игрушки! Они могут обидеться и уйти к другим детям, — серьезным тоном ответил Иван, а затем уже обратился к Диме, явно намереваясь пожаловаться. — Почему она вечно все раскидывает? Когда здесь няня, то за ней хотя бы убирают, а когда я — такой бедлам устраивает! Я в детстве вообще ничего не раскидывал.

— Тебе раскидывать было нечего. Все игрушки всегда держали в игровой, и выносить их оттуда запрещалось, — усмехнулся Дима.

— Я до сих пор вспоминаю ту пожарную машину с мигалками…

— У которой Олег еще лестницу оторвал?

— Да, — хохотнул Иван. Но их разговор снова был прерван детским криком:

— Папа, мячик ушел!

— Не называй меня папой! — откликнулся Иван. — Посмотри в своей комнате.

— Там нет.

— Ты, по-моему, его к себе закинул, — с улыбкой напомнил Дима, и Иван тихо чертыхнулся. Он вспомнил, что действительно бросил мяч на свою кровать, чтобы не болтался в гостиной.

— Может, он решил у меня жить? Раз у тебя беспорядок, — выкрутился парень, и вскоре до них донеслось радостное восклицание Вики.

— Если мячик хочет, он может жить у папы! — добавила она.

— Не называй меня папой! — повторил Иван, заканчивая чистить морковь для приготовления сока.

В этот момент Дима не удержался от вопроса, который ему не терпелось задать с самого Викиного прихода:

— А почему ей нельзя называть тебя отцом?

— Потому что я ей не отец, — спокойно ответил Иван, по кусочкам отправляя очищенную морковь в соковыжималку.

— Слушай, ну ладно Енот, ты с ним никогда не любил откровенничать, но мне-то ты можешь сказать.

— Я и говорю. Она мне не дочь.

В этот миг Дима почувствовал легкое раздражение. То, что девочка походила на Ивана как две капли воды, было очевидно. Зачем продолжать врать?

— Если она не твоя дочь, тогда на кой черт ты взял над ней опеку? С тем же успехом ты мог пойти в наш детский дом и забрать оттуда первого попавшегося ребенка.

— Эту девочку я знаю и знаю, что происходит в ее семье. Мы с Алинкой еще общались некоторое время после ее замужества. И мужа я ее мельком видел: этот идиот вечно ревновал Алинку ко мне, хотя у меня с ней ничего не было. Я общался с ней лишь потому, что она сама звонила мне и напрашивалась на встречу. Обычно с соплями и слезами, мол, муж орет, муж поколачивает, муж дочку пугает. А в последний раз он ее так отделал, что выбил передние зубы. А мелкая видела. Со страху почти два месяца после этого не разговаривала. А так как Алинка постоянно пробухивала деньги, которые я ей подкидывал на дочку, я решил сделать проще: забрать мелкую себе. Ну и зубы еще Алинке оплатил, чтобы дочь не пугала: точнее, сам притащил ее к стоматологу, а то в первый раз она опять все пробухала.

— А из-за чего он ее избил?

— Да бред! По пьяни решил, что Вика не его дочка. Типа не похожа на него.

— Логично. Она похожа на тебя. Но почему ты это отрицаешь, мне не понятно.

— Охренеть аргумент! — разозлился Иван. — А на тебя, может, пол Петербурга похожи, но я же не ору, что это все твои дети! Олег развел маразм с этим дурацким сходством, так теперь к знакомым с мелкой не показаться — все с любопытством в рожу заглядывают… И вообще, что стоишь? Вымой эту херню!

С этими словами Бехтерев с раздражением подтолкнул к Диме соковыжималку и покинул кухню. Лесков проводил друга удивленным взглядом: в этот момент захотелось схватить его за шиворот и заставить рассказать правду уже проверенным способом, но парень все же передумал, решив, что Иван имеет право на собственные секреты.

Глава XII

Весь следующий день Дима, Иван, Рома и Игорь провели вместе. Они гуляли по городу, совершенно не ощущая четырех лет, проведенных вдали друг от друга. Их диалоги звучали легко и непринужденно, без неловких пауз и попыток подобрать нужные слова. Казалось, эти четверо парней снова стали детьми — осталось только притвориться, что они дожидаются пятого, который как будто ушел за сигаретами, так как выглядел немного старше остальных.

Олега не стало, и теперь каждый втайне опасался, что их прежняя дружба медленно сотрется из памяти, как нечто неважное. Раньше именно Койот был тем связующим звеном, которое держало совершенно непохожих друга на друга мальчишек вместе. Кем они были до него? Рома — тихим, заикающимся изгоем, которого щадили разве что девчонки и только из-за его симпатичной внешности. Игорь — неуклюжим толстяком, который изо всех сил пытался выслужиться перед Виктором, боясь, как бы тот не избил его в очередной раз. Иван — замкнутым, озлобленным парнем, который в любой даже мелкой ссоре пускал в ход кулаки. И наконец Дима, который остался совершенно один, когда его единственного друга усыновили.

Все они были одиночками и оттого представляли собой легкую жертву для издевательств со стороны местных компаний. Таким же был и Олег, когда он попал в интернат. Мальчика привели в детдом, когда ему было девять лет. Лицо его хранило следы тяжелых побоев, рука была сломана, из потрескавшихся губ то и дело сочилась кровь. Таким способом Олега наказал родной отец за то, что мальчик вздумал поиграть с его коллекционной машинкой.

Олегу некому было пожаловаться — мать умерла при родах, поэтому вмешалась соседка, до которой донеслись крики разъяренного мужчины. Она позвонила в полицию, и после этого звонка жизнь Олега в корне изменилась.

С Бехтеревым Койот подружился в результате драки. В детдоме Пулю побаивались за его жесткость и обычно старались не трогать, но Олега никто об этом не осведомил. Мальчик случайно налетел на Ивана, когда тот присел завязать шнурок. Прежде чем Койот успел что-либо сказать в свое оправдание, Пуля уже ударил его в живот. Любой другой на месте Олега немедленно бы отступил, но Койот тут же ударил обидчика в ответ. Драться Олег еще не особо умел, но злость оказалась настолько сильной, что Ивану хорошенько досталось. Мальчишки клубком катались по полу коридора, изо всех сил мутузя друг друга, пока их не растащил воспитатель. Забияки помирились только тогда, когда угодили на исправительные работы к Прапорщику. Их заставили вскопать во дворе несколько клумб, а уже через пару часов они занялись разработкой побега из детского дома.

Со стороны могло показаться, что это Иван является инициатором всех безумных поступков, но вскоре выяснилось, что «генератором идей» был именно Олег. На тот момент у Койота уже возникли конфликты с Виктором, чья компания постепенно начала разрастаться. Тогда-то Олег и призадумался, что неплохо бы тоже набрать себе народа, так сказать, для массовки, чтобы отпугивать особо обнаглевших.

Лесков Олегу понравился потому, что, когда группа Виктора начала к нему цепляться, мальчишка не пасовал. На одном из завтраков Виленский подсел к Диме за стол и позвал его в свою компанию. Вначале Лескова подумывали прозвать ботаном, потому что он неплохо учился, однако вскоре выяснилось, что ботан вполне себе спокойно может прогуливать уроки, не выполнять домашние задания и даже покуривать в туалете. К тому же он позволял своим новоиспеченным друзьям списывать и никогда не стучал.

Рома в их компании появился тоже благодаря Виктору, точнее его попыткам найти очередного изгоя, над которым можно было безнаказанно издеваться. Вначале Рома даже немного раздражал Олега: он казался ему чересчур смазливым и беспомощным. Но как только этот темноволосый мальчик с «оленьими» глазами обрел поддержку, то в первой же драке с Клещом, показал себя далеко не трусом. Драться он не умел, но так старался, что в итоге его противник ушел с разбитым носом. После успешно пройденного испытания Ромка уже законно прописался в их компании.

Последним среди них появился Игорь. Его взяли в компанию, чтобы позлить Виктора. Олег поспорил с друзьями на двести рублей, что сможет превратить Енота в человека, но в итоге победитель так и не определился. Первое время Койот пытался заставить Игоря похудеть и научить его вести себя круто. Второе давалось бедолаге куда проще. К тому же Енот оказался чертовски общительным и веселым мальчишкой, иногда даже чересчур. Он немедленно выдал новому лидеру все секреты Виктора, и парни еще несколько месяцев от души ржали над своим врагом. Таким образом и сформировалась великая и ужасная «стая», которая доводила до седых волос местных воспитателей.

Сейчас, уже будучи взрослыми, они шли по набережной, вспоминая свое сумасшедшее детство. Их разговор звучал чуть веселее, чем вчера, но все же в голосах то и дело сквозили нотки грусти. Теперь без Олега все могло развалиться и остаться всего лишь фрагментом детства, этакой пожелтевшей фотографией, которую случайно находишь в забытой книге при переезде.

Дима замедлил шаг и чуть отстал от компании, когда у него зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер, поэтому Лесков предположил, что звонить ему мог только кто-то из помощников Бранна. Каково же было его удивление, когда он услышал голос Миланы.

— Дима, извини, что звоню тебе. Ты ведь не давал мне свой номер. Я посмотрела в старом телефоне Олега…

— Что-то случилось? — Лесков бросил быстрый взгляд на друзей и с облегчением заметил, что они неспешно направляются дальше. Отчего-то ему стало неловко, что девушка Олега звонит именно ему.

— Не знаю, Дима, мне просто страшно. Я сижу одна в пустой квартире, пью вино и пытаюсь хоть немного успокоиться. Мы не могли бы встретиться с тобой ненадолго? Ты можешь приехать ко мне?

— Милан, у меня вылет скоро. Мы уже собираемся с парнями в аэропорт. Я могу попросить Ивана подъехать к тебе.

— Нет, не нужно его гонять. Он и так постоянно со мной нянчится. Лучше я сама приеду к тебе в аэропорт. Хочу поговорить с тобой. Наедине. Попроси ребят не провожать тебя.

— Да, но они не поймут, почему я не хочу…

— Дима, придумай что-нибудь! Я должна с тобой поговорить! Хочу извиниться за вчерашнее и…

— Но ведь все нормально. Я понял, что ты не имела ввиду ничего такого.

Дима заметил, как Рома остановился и обернулся на него. Лесков сделал жест рукой, мол, я догоню, но парни все же остановились. Иван закурил, а Игорь потянулся к телефону, в очередной раз желая себя сфотографировать.

— Господи! Ты можешь выделить мне всего пятнадцать минут? Это не телефонный разговор! — в голосе Миланы послышалось отчаяние, и Дима наконец согласился. Парень чувствовал себя растерянным: он опасался, как бы вчерашний дурацкий разговор не возымел продолжения, и чувство вины не нахлынуло на него с новой силой.

Как и предсказывал Дима, его друзья откровенно удивились, услышав, что Лесков не хочет, чтобы его провожали. Он сослался на то, что рейс Игоря будет еще только через два с половиной часа после его отлета, и друзьям придется все это время киснуть в аэропорту.

— А ты не слишком рано выезжаешь? — усомнился Рома. — Ты спокойно можешь провести с нами еще минут сорок.

— Да нет, поеду уже, — как можно более убедительно произнес Дима. — После Москвы никогда не знаешь, что творится на дорогах. Возьму такси и спокойно доеду. А там, если что, кофе попью.

— Ну как знаешь, — пожал плечами Игорь. — В конце концов, не в последний раз видимся. Может, вы вообще ко мне в Турцию махнете? У нас пока тепло. Позагораем, с телками развлечемся. Я могу с менеджером отеля договориться, чтобы вам скидку забацали. Вон, Иван мелкую с собой возьмет. Бабы любят смотреть на отцов-одиночек. Сегодня я буду отцом-одиночкой, завтра Ромка… Да, Ром? Ты не волнуйся, мы твоей не скажем, как ты отдыхаешь. Не боись, не выгонит она тебя из квартиры.

— Слушай, ты так говоришь, как будто я с ней из-за квартиры! — обиделся Рома. — Дианка очень классная. И веселая. И умная.

— А еще твоя начальница, — хохотнул Игорь. — Да ладно, мы же тебя не осуждаем. Или что, только бабам можно использовать внешность для продвижения карьеры? Я бы тоже так делал, но у меня начальник — мужик. Ты молодец, Ромка, целеустремленный. Выше нас всех вскарабкался! Ну или на тебя удачно вскарабкались…

Дима заметил, как лицо Цоя сделалось пунцовым, поэтому решил перевести разговор.

— Когда ты снова планируешь в Россию? — спросил он Игоря.

— Без понятия. Мне тут не нравится, — пожал плечами Енот. — А вот вы на тему поездки в Турцию все же подумайте. Нам всем не помешало бы развлечься!

— Ладно, созвонимся, — произнес Дима и поспешил остановить проезжающее мимо такси. Свою небольшую сумку с вещами парень взял с собой, поэтому не было необходимости возвращаться обратно к Ивану. Друзья крепко обнялись на прощание и пообещали позванивать друг другу чаще.

— Дим, — окликнул его Бехтерев, когда Лесков хотел было уже сесть в машину. — Ты давай осторожнее там, в Москве. Одного друга я уже потерял.

На этих словах голос Ивана предательски дрогнул, и Дима не удержался, чтобы не обнять друга еще раз.

— Сам будь осторожнее, — произнес Лесков, хлопнув его по плечу. — Приземлюсь, наберу тебя. Все будет нормально.

— Что-то я совсем расклеился, — Иван заставил себя улыбнуться и кивнул в сторону такси. — Что стоишь? Катись уже, придурок. До ночи с тобой, что ли, прощаться?

— Сам придурок, — улыбнулся Дмитрий и, махнув на прощание Роме и Игорю, сел на заднее сиденье машины…

В аэропорт Лесков приехал раньше Миланы. Он даже немного обрадовался, что у него есть время, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. В последний раз Дима так волновался перед встречей с партнером Бранна. Сейчас он сидел за столиком в кафе, уговаривая себя, что нет ничего страшного в том, что девушка его лучшего друга хочет поговорить. Это ведь не какое-нибудь свиданьице в ночном баре или в номере отеля. Возможно, Милана действительно хочет сообщить что-то важное, чего не могла сказать вчера в ресторане. Возможно, она кого-то подозревает в убийстве Олега. Это предположение еще больше встревожило Диму. Если Милане на самом деле что-то известно, ей потребуется защита, и тогда ее скрытность совершенно логична. Хотя… Почему она до сих пор не сообщила ничего Ивану? Боится, что он натворит что-то на горячую голову и сам погибнет? Скорее всего…

В этот раз Дима узнал Милану издалека. Она была одета довольно скромно: в тонкий облегающий черный свитер, идеально подчеркивающий ее фигуру, и в строгие черные брюки со стрелками. В руках она держала легкий черный плащ. От Лескова не укрылось, с каким восхищением на нее смотрели посторонние мужчины, и чувство ревности внезапно ощутимо укололо его, тем самым заставив на себя разозлиться.

— Прости, что так долго, — произнесла Милана, присаживаясь в кресло напротив. Ее лицо немного раскраснелось от быстрой ходьбы, и девушка жестом поманила к себе официантку.

— Принесите воды и латте с мятным сиропом, — добавила она, после чего откинулась на спинку кресла и устало провела рукой по волосам.

— Так что случилось? — Дима даже удивился, что ему удалось произнести это спокойно. Сейчас он снова чувствовал себя малолетним дураком, который краснел, бледнел и терялся при виде этой девушки. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что готов внушить Милане свое равнодушие, если не сможет держать себя в руках.

— Так официально, что я даже растерялась, — Милана нервно усмехнулась. — Ладно… Во — первых, я хочу извиниться. Не перебивай только! Вчера я была пьяна, наговорила всякой ерунды. Сегодня я тоже пьяна, но уж постараюсь себя контролировать. Короче, ляпнула ненужного, не подумав, как это может прозвучать. Может, я и сука, но не настолько, чтобы клеиться к другому парню на похоронах прежнего.

— Говорю же, все нормально. Тебе не стоило ехать только из-за этого.

Дмитрий почувствовал облегчение и улыбнулся. Он, как долбаный параноик, все себе напридумывал, в то время как Миланка ни сном ни духом не помышляла ни о чем подобном. Заметив, что напряжение спадает, девушка улыбнулась в ответ.

— Во-вторых, — продолжила она, — я хочу задать тебе вопрос и прошу ответить на него честно?

— Задавай.

— Это правда, что смерть Олега — не несчастный случай? Иван говорил, что пока ничего не известно, ведется расследование, но Игорь сказал мне вчера, что моего парня убили. Убил кто-то из московских, с кем он ездил встречаться.

Лесков мысленно выругался: ну кто просил Енота рассказывать об этом Милане раньше времени? Договорились же, что с ней поговорит Иван. Нет же, всюду нужно лезть со своим языком!

— Смерть Олега действительно не несчастный случай, — тихо произнес он, чуть нахмурившись. — Кто за этим стоит, пока неизвестно, но питерские ребята, с которыми работал Олег, этого так не оставят. Нужно немного подождать.

В глазах Миланы промелькнула тень недоверия.

— Еще Игорь сказал, что ты считаешь, что московские здесь не при чем. А виноваты именно эти самые «питерские ребята». Это правда?

— Я не знаю правды, — ответил Дима. — И прошу тебя не вмешиваться. Одно твое неосторожное слово, и под удар попадем мы все.

— Как я могу не вмешиваться? Моего парня убили те, кто вчера напивались на его поминках. И я не знаю, кого они убьют следующим. Бехтерева? Тебя?

— Успокойся. Никто никого не убьет, если не давать повода. Чем больше ты будешь паниковать, тем больше внимания привлечешь. К тому же вполне возможно, что эти обвинения голословны. Нет никаких доказательств.

Милана нервно застучала ногтями по поверхности стола.

— Классно! — она горько усмехнулась и быстро стерла с щеки слезу. — А может, они вообще первым делом придут за мной? Хотя, может, это и лучше… Я устала сходить с ума от страха. И даже уехать некуда. Игорь звал с собой в Турцию, мол, там я буду в безопасности. Он устроит меня к себе аниматором. А я даже не знаю, что лучше: дрожать от страха тут или там, но уже боясь за ваши жизни.

— Милана, сейчас нужно сохранять спокойствие, — вновь повторил Дима. — Это трудно! Но любое волнение выдаст нас. Возможно, тебе действительно стоит уехать, вот только найти тебя окажется не так уж и сложно. Будут искать в первую очередь через близких друзей. Ты можешь уехать, только сославшись на то, что хочешь развеяться, но никак не на постоянную работу. Если кто-то действительно хочет причинить тебе вред, ты можешь спровоцировать его именно своим побегом.

— Тогда забери меня в Москву! У меня там есть подруги, все будут думать, что я остановилась у кого-то из них. В любом случае, с тобой мне будет безопаснее, — с этими словами Милана со слезами на глазах посмотрела на Диму. В отчаянии она накрыла его руку своей, и ее ногти ощутимо впились ему в кожу.

— Я не могу напроситься жить к Ивану — это вызовет подозрения! — продолжала она. — И уж тем более не могу явиться к Роме, потому что тетка, с которой он живет, ревнует его чуть ли не к каждой юбке. Остаетесь либо ты, либо Игорь. Но с Игорем я, если честно, не чувствую себя уверенно. Мне кажется, что он предложил мне помощь не из-за Олега, а потому что… сам имеет на меня виды. Остаешься только ты. Тебе я безразлична как женщина, поэтому я могу тебе доверять. Дим, ну ради Олега, помоги мне!

Дмитрий не ожидал, что разговор примет такой оборот, и не нашелся, что ответить. С одной стороны, страх Миланы имел под собой основу, но, с другой, не мог же он действительно поселить ее у себя. И дело было даже не в убогой квартирке и в соседе с его неугомонной Людкой — сейчас у Димы хватало денег, чтобы снять жилье получше. Дело как раз таки в Олеге, именем которого Милана так отчаянно заклинала ее приютить.

Заметив нерешительность на лице собеседника, девушка произнесла:

— Тебе не нужно давать ответ прямо сейчас. Я знаю, как это выглядит: какая-то девка свалилась тебе на голову и требует помощи, а ты из-за дружбы с ее парнем не знаешь, как отказать. Если ты не можешь, я не обижусь. Я все прекрасно понимаю. В конце концов, я детдомовка и привыкла рассчитывать только на себя.

— Нет, ты неправильно поняла, — Дима поспешил прервать ее, а затем неуверенно добавил. — Я думаю о том, чтобы… снять тебе квартиру… Но мне нужно немного времени.

Услышав эти слова, Милана мысленно возликовала. Она с трудом подавила радостную улыбку. Возможно, сразу же поселяться с Димой, действительно, было несколько поспешно, но если он снимет ей квартиру в Москве, то они смогут встречаться. Пока как друзья, но долго Лесков точно не продержится.

Когда настало время прощаться, девушка обняла Диму за шею и ласково поцеловала его в щеку. Он все еще выглядел растерянным, но, казалось, уже серьезно раздумывал над тем, как организовать ее переезд в Москву. Благо, это было не сложно, и вопрос заключался лишь в деньгах. И в Олеге.

— Мне нужно идти, — произнес он, но Милана не спешила выскользнуть из его объятий. Ее теплое дыхание щекотало его шею, и эта проклятая близость снова показалась Лескову чудовищно неправильной.

— Ты ничего мне не должен, Дим, — тихо произнесла она, случайно коснувшись губами его шеи. — Это нормально, если ты передумаешь. Я пойму.

Милана почувствовала, как участился его пульс, и мысленно рассмеялась. Казалось, за эти годы вообще ничего не изменилось, и Дима, как был, так и остался влюбленным в нее. Когда она посмотрела ему в глаза, парень подтвердил ее мысли: он выглядел виноватым. От прежней сдержанности не осталось и следа.

Дима что-то поспешно пробормотал на прощание, после чего дал Милане несколько купюр на такси и скрылся из виду. Уже в самолете парень мысленно материл себя на чем свет стоит за то, что прикосновения Миланы отозвались в нем прежним волнением. Но вскоре Дима успокоил себя тем, что даже если он и снимет ей квартиру, это не значит, что они будут встречаться.

Глава XIII

Было около одиннадцати часов вечера, когда Дима наконец приехал домой. Серый обшарпанный двор встретил его угрюмым молчанием, словно чужака, который сунулся не на свою территорию, и в эту самую минуту парень действительно как нельзя остро почувствовал себя здесь чужим. Москва была богата на связи и возможности, но своим настоящим домом Дима видел только Санкт-Петербург. В Северной столице находилось нечто очень важное, чего не могли заменить ни деньги, ни суета, ни новые знакомства — в Питере остались его друзья. В чем-то они поменялись, но в целом это были все те же мальчишки, бегавшие по коридорам интерната. Сейчас они бегали точно так же, но уже по жизни.

Поднявшись на пятый этаж, Дима приблизился к двери своей квартиры и на миг замер, с удивлением глядя себе под ноги. На полу вдоль порога была насыпана кирпичная крошка. Прежде Лесков подобного здесь не замечал, и увиденное насторожило его. Нет, вполне возможно, что это баловались соседские мальчишки. Гена как-то раз жаловался, что они в шутку забрасывали в почтовые ящики разного рода анонимные письма — вырезали из журналов буквы, наклеивали на бумагу и таким образом перепугали добрую половину обитателей подъезда. Возможно, впечатления от прошлого нагоняя несколько угасли, и теперь мальчишки решили возобновить свое развлечение уже в новом формате.

Однако, открыв дверь, Дима наконец понял, что на самом деле означала кирпичная крошка на пороге. С противоположной стены с огромного плаката на Лескова смотрело какое-то многорукое индийское божество, защитник от темных сил. Запахи благовоний, ладана, каких-то засушенных растений и восковых свеч пропитывали квартиру насквозь, и если прежде здесь пахло пылью и бедностью, то теперь жилище напоминало какую-то эзотерическую лавку.

Ошарашенный Лесков медленно продвигался по узенькому коридору, подмечая все новые детали в интерьере. Во-первых, настенное зеркало было плотно завешано полотенцем, во-вторых, на стенах появились какие-то жуткие африканские деревянные маски. Рядом с ними по невероятной причине соседствовали две иконы и распятие. На маленькой лампочке под потолком висел индейский «ловец снов», а также несколько веточек можжевельника.

Дима прошел на кухню и нервно провел рукой по волосам. Оказывается, в коридоре изменения не заканчивались. Вся кухня была сплошь уставлена фигурками, символами, подсвечниками с полурастаявшими свечами и почерневшими ароматическими палочками. С потолка свешивалась огромная шестиконечная звезда Давида. Подоконник в комнате также был «защищен» кирпичной крошкой. Единственное, что осталось на кухне неизменным, это гора невымытой посуды в раковине и заплывшие жиром сковороды на плите. Также к непривычным запахам примешивался знакомый «аромат» невынесенного мусора.

После увиденного Дима уже сомневался, что хочет продолжать экскурсию по собственной квартире. Он опасался, что найдет в гостиной останки принесенного в жертву ритуального петуха или еще какого-нибудь животного. К счастью, страхи его не подтвердились. В гостиной повсюду были расставлены преимущественно православные иконы вперемешку с фигурками Будды, а также свечи и ароматические палочки. У изголовья дивана Димы красовалась внушительных размеров фигура богини Кали, которая якобы защищает от нападения злых духов. Самым родным для восприятия стала незастеленная постель Гены, в центре которой скомканное одеяло валялось рядом с бельевой майкой, трусами и любимыми спортивными штанами мужчины.

— Да вы издеваетесь! — в ярости воскликнул Лесков, заметив среди этого «натюрморта» стыдливо выглядывающий краешек знакомого розового халата с кошачьими мордочками. Не нужно было числиться гением, чтобы догадаться, что в его отсутствие именно Людмила развела бурную деятельность по изгнанию нечисти из многострадальной квартиры. Интернет с лихвой восполнил пробелы в незнании «матчасти», а богатое воображение женщины дало простор творчеству и изобретательности. Так как Людмила не знала наверняка, с какой нечистью она сражается, то решила использовать все возможные методики и советы знакомых. Надо сказать, в этом она изрядно преуспела.

Явившись в квартиру, «нечисть» испытала такой шок, что еще несколько минут стояла посреди гостиной, ошарашенно оглядываясь по сторонам. Затем, витиевато выругавшись, схватила первый попавшийся пакет и начала сваливать в него все защитную атрибутику. С уважением «нечисть» отнеслась только к иконам, которые спешно переставила на полку рядом с диваном Гены. После этого, чувствуя, что вот-вот задохнется, «нечисть» распахнула окна и жадно вдохнула ворвавшийся свежий воздух. И снова выругалась, случайно запачкавшись в кирпичной крошке.

Когда жилье наконец приобрело более-менее убранный вид, уставшая «нечисть» поплелась в душ, где напоследок укололась о воткнутые в дверной косяк иглы, а после без сил завалилась спать. Дмитрий был настолько зол, что сейчас был даже рад, что его сосед-идиот не ночует с ним под одной крышей. К счастью, не было и его подружки. Гена что-то говорил, будто собирается поехать на несколько дней к друзьям на шашлыки, и, видимо, перед этим решил успеть сразиться с силами зла.

Следующий день для Димы начался так же, как все остальные. С утра он поехал на работу, где помогал с новым проектом, затем отправился на лекции. В этот раз он пришел в своей обычной одежде, поэтому среди однокурсников снова возникли вопросы о его финансовом положении. Лескова несколько удивило то, что некоторые девушки внезапно стали уделять ему повышенное внимание. Одна из них даже позвала его после лекций выпить кофе. И, возможно, Дима бы даже согласился, если бы не звонок помощницы Бранна. Инга звонила редко, но ее вежливый мягкий голосок всегда сообщал о чем-то таком, отчего весь день Дмитрия переворачивался с ног на голову.

Этот звонок не стал исключением. Девушка сообщила, что Киву просит Лескова оказать ему любезность и перенести все свои сегодняшние планы на другой день. Также Бранн просил Диму постараться спустя полчаса оказаться у себя дома — как Лесков мог успеть сделать это без телепорта, не уточнялось. Главное, что оттуда парня будет удобнее всего забрать, чтобы поехать на важную встречу с партнерами по бизнесу, которые через пару часов улетают обратно в Германию.

Лесков с трудом успел к назначенному времени, поэтому, когда он, запыхавшийся, вбежал во двор, машина Бранна уже ждала его у подъезда. Водитель курил снаружи, и Дима бросился к нему.

— Мне нужно пять минут, чтобы переодеться, — выпалил он, забыв поприветствовать пожилого мужчину. — Думаю, ничего не случится, если Киву подождет еще немного! Или даже гребаные планеты должны вертеться в ускоренном режиме, когда ему надо?

— Вы это можете спросить у него лично, Дмитрий, — с улыбкой произнес старик и взглядом указал на приоткрытое окно автомобиля.

«Твою мать!» — подумал Лесков, когда Бранн выбрался из машины, всем своим видом давая понять, что услышал сказанное.

— Не преувеличивайте свое значение, Дмитрий. Вы — не планета, — произнес он, протянув парню руку в знак приветствия. — Впрочем, глядя на вас, я просто обязан согласиться подождать еще какое-то время. Вам действительно необходимо переодеться. И принять душ. Надеюсь, я могу рассчитывать хотя бы на чашку кофе?

— Вы хотите подняться ко мне? — опешил Дима. — Сейчас?

— А это является проблемой? — Бранн вопросительно вскинул брови.

— Нет, просто у меня… У меня… Не так, как вы привыкли. Хотя… Добро пожаловать!

В какой-то миг Лескову показалось, что встреча, на которую его выдернули, на самом деле не настолько срочная, как то прозвучало в диалоге с Ингой. Будучи очень пунктуальным, Бранн никогда бы не позволил себе где-то задержаться на чашку кофе, а это означало, что времени у Киву было предостаточно.

— Если бы я знал, что мы никуда не торопимся, я бы не мчался, как угорелый, — с досадой добавил Дима. Затем он повернул ключ в замке и с наигранным гостеприимством распахнул перед начальником дверь:

— Прошу!

В ту же секунду Лесков в очередной раз поразился умению Бранна контролировать свои эмоции. На лице мужчины сохранилось такое же выражение, как если бы он зашел в роскошный особняк: ни тени презрения, ни отвращения, ни брезгливости.

— Вы любите благовония? — сдержанно поинтересовался Киву. Да, проклятый запах индийских палочек до сих пор не выветрился, отчего Диме внезапно стало неловко. Не мог же он в самом деле объяснять Киву, что устроили его чокнутые соседи.

— Не я, — замялся парень, немного покраснев. — Тот, с кем я снимаю квартиру,

Миллионер понимающе улыбнулся:

— Главное, следите за тем, чтобы ваш костюм не пах как индийский салон. Не всем нравится этот… специфический аромат.

— Вы хотели кофе, верно? — уточнил Дима, желая перевести тему разговора.

— Вы интересуетесь магией? — Бранн словно не услышал вопроса. — Это… вуду или что-то еще? Извините, я не очень разбираюсь в таких нюансах.

Заметив в глазах Лескова непонимание, он жестом указал на засушенную куриную лапку, привязанную к карнизу. Вчера Дима не обратил на нее внимания, но сегодня эта проклятая лапа издевательски выделялась на фоне светлых штор.

— Мой сосед, — пробормотал Дима, краснея еще больше. — Располагайтесь в гостин… Нет, лучше на кухне.

Лесков вспомнил о неприбранной постели Геннадия, поэтому потащил начальника в единственную комнату, где сто процентов будет чисто после вчерашней уборки. Бранн скромно устроился на табуретке возле стола и терпеливо дождался обещанной чашки кофе, после чего наконец позволил Диме заняться своим внешним видом…

Лесков как раз закончил принимать душ, когда входная дверь распахнулась, и в квартиру ввалились смеющиеся Геннадий и Людмила. Они оба были слегка подвыпившими, поэтому их голоса звучали особенно громко.

— А ты у меня, значит, непослушная? — игриво воскликнул Гена, протягивая шипящие согласные. — Ишь, смотри, покусаю!

До Бранна донеслось рычание и громкий женский визг, после чего раздался оглушительный хохот.

— Сказать, что я с тобой сейчас сделаю? — продолжал восклицать Геннадий. — Сказать, а?

— Может, немного позже?

Фраза, неожиданно произнесенная незнакомым мужчиной, заставила резвящихся мигом умолкнуть. Несколько секунд Гена и Люда изумленно таращились на Бранна, пытаясь понять, откуда здесь взялся этот богатый незнакомец. Но вот им вспомнился автомобиль, стоявший у подъезда, и Людмила первая "сложила два плюс два".

— А вы к Димочке, да? — она вежливо улыбнулась. — Простите, мы думали, что одни здесь.

— Здравствуйте — с, — добавил Гена, с долей зависти оценивая костюм Бранна. — Я Гена, сосед Лескова. А это Людка, моя подруга.

— Людмила, да, — заискивающе добавила женщина.

— Бранн, — сдержанно представился Киву и пожал руку сначала удивленной даме, затем ее ошарашенному спутнику.

— А это имя или че? — решил уточнить Гена, но Людмила немедленно толкнула его локтем в бок.

— А что же это вам Димочка только кофе предложил? — всплеснула руками Людмила. — Я могу угостить вас… Ой, а где все наши…

Только сейчас женщина заметила, что вся защитная атрибутика, которую они так старательно расставляли всю субботу, куда-то делась.

— Ой, погодите, а вы же это, наверное, экстрасенс? — воскликнула она.

Но на этом разговор был прерван. На кухне появился взъерошенный Дмитрий, на ходу застегивающий рубашку.

— Я готов, можем ехать! — выпалил он, желая поскорее увести Бранна из квартиры. На пару секунд он выскочил из комнаты и вернулся уже с плащом гостя в руках. — Надевайте!

Бранн медленно поставил недопитую чашку на стол, после чего надел плащ и, извинившись перед соседями Димы, последовал за Лесковым. Как только они сели в машину, Киву протянул парню свою расческу и задумчиво спросил:

— Дмитрий, скажите, вы уже решили, на что планируете потратить заработанные с прошлой сделки деньги?

Лесков знал, на что их потратит, но не хотел докладывать Бранну, что собирается снять на них квартиру Милане и помочь ей с проживанием. В конце концов, Киву это не касалось, и Дима решил напомнить об этом.

— Сотрудник не обязан отчитываться перед начальством, на что тратит свою зарплату. Я могу спустить ее на кокаин и шлюх, могу проиграть в казино. Вам-то какая разница?

— Я хотел предложить вам арендовать квартиру моего знакомого. Он живет в Лас-Вегасе, поэтому сдает по дешевке. Сейчас жилье пустует, так что вы можете перебраться хоть сегодня.

Услышав эти слова, Лесков несколько смутился: не нужно было отвечать так резко, заранее не зная, о чем пойдет речь. Бранн словно почувствовал, что Диме нужна нормальная квартира, вот только не для себя, и поэтому парень был вынужден отклонить это соблазнительное предложение. Не хотелось, чтобы Киву узнал о Милане, во всяком случае, не так скоро.

— Спасибо. Но, может, потом, — тихо ответил он. — Сейчас то, что я заработал — мои единственные деньги, поэтому лучше я оставлю их на черный день.

— Дмитрий, если вы живете в такой квартире, поверьте мне, этот черный день уже настал. Вам просто необходимо съехать оттуда. Я не хочу, чтобы однажды на каком-нибудь приеме вы сорвались и набросились на моих гостей с ножом.

— Вы действительно считаете, что я на такое способен? — усмехнулся Дима.

— На вашем месте я сам был бы на такое способен! — произнес Бранн и так красноречиво посмотрел на Лескова, что тот невольно рассмеялся.

— Не ожидал, что вы настолько впечатлительны…

— Я сам не ожидал, Дмитрий.

Глава XIV

Теперь к работе, учебе и поручениям Бранна добавились еще и поиски квартиры. Как выяснилось, даже имея на руках приличную сумму денег, найти подходящее жилище оказалось не так просто. Лесков хотел снять для Миланы небольшую квартирку в новостройке в тихом районе, но то, что ему показывали, либо не соответствовало по цене, либо по внешнему виду. Прошло уже четыре дня, а Дима по-прежнему не мог найти что-то подходящее. Милана звонила ему каждый день, и если первый звонок длился не более двух минут, то следующие начали затягиваться до получаса. Вначале девушка оправдывала звонки тем, что хочет поговорить с кем-то, кто понимает ее нынешнее состояние. Ивана она якобы не хотела загружать своими проблемами — у того и так подавленное настроение, и к тому же ему есть, о ком заботиться.

А с Ромой Милане запрещала общаться его нынешняя подруга. В какой-то миг Диме даже показалось, что Диана откровенно не выносит эту девушку, и даже после похорон она нисколько не смягчилась. Когда Милана позвонила Цою в последний раз, трубку взяла Диана и уже в грубой форме попросила ее забыть этот номер. Или же Милана попросту сама хотела, чтобы Дима остался у нее единственным близким человеком.

Если сравнивать Милану, которая обрезала Кате волосы, с нынешней, то девушка заметно изменилась. Не только ее характер, но и манера общения стала несколько иной. Она почти перестала сквернословить, а голос ее теперь звучал мягче. Эта Милана больше не напоминала взбалмошную эгоистичную девицу, которая закатывала Олегу скандалы прямо на ровном месте. Ее словно подменили. В последние дни Милана даже начала настаивать на том, чтобы Дима прекратил поиски квартиры.

— Ты ничего мне не должен, — твердила она. — Я вообще жалею, что заикнулась о переезде в Москву, только доставила тебе проблем. Знаешь, забудь! Тогда, в аэропорту за меня говорили эмоции. Сейчас я успокоилась и поняла, что просто-напросто не имею права просить тебя о чем-либо. В детском доме мы почти не общались, и я для тебя такой же посторонний человек, как прохожий на улице. Единственное, что было между нами общим — это Олег. Но я не хочу, чтобы ты помогал мне ради него.

Разумеется, эти слова попадали в цель. Раз за разом они заставляли Диму убеждать девушку в обратном и оправдываться, почему квартира до сих пор не найдена. Милана все понимала и не давила на него. А во время их последнего разговора и вовсе попросила прощения за свое поведение в детстве.

Но сегодня у Димы появились для Миланы хорошие новости. Он наконец подыскал приличное жилье, которое смог бы оплачивать как минимум полгода. Парень надеялся, что этого времени хватит, чтобы найти заказчика убийства Олега, и потом девушка сможет спокойно вернуться обратно в Петербург. Вечером Лесков договорился встретиться с хозяином квартиры, чтобы подписать договор об аренде, но звонок помощницы Бранна в очередной раз разрушил его планы.

— Это ужин с его партнерами или он приглашает меня лично? — допытывался Лесков у Инги, которая в свою очередь напоминала партизана.

— Бранн не уточнял, — в который раз сухо повторяла она. — Пожалуйста, будьте готовы к шести часам. Шофер заедет за вами точно в это время.

— Но я же сказал: я не могу сегодня! У меня у самого встреча! Проклятье, Бранн ведь говорил, что не будет выдергивать меня в пятницу вечером!

— Вы действительно хотите, чтобы я сообщила ему, что вы заняты? — мягко поинтересовалась Инга, но в ее приятном голосе Дима тут же почувствовал угрозу. — Господин Киву всегда принимает отказы близко к сердцу…

— Хорошо! — раздраженно воскликнул он. — Я буду! Господи, да вы меня из преисподней достанете!

— Благодарю за комплимент, — усмехнулась девушка. — Желаю приятно провести вечер.

На этом разговор оборвался. Диме пришлось перенести свою встречу на завтра, надеть свой единственный, но уже полюбившийся приличный костюм и дожидаться водителя Бранна. Лесков почти успел докурить вторую сигарету, когда черный «Майбах» въехал во двор и остановился возле подъезда. Пожилой шофер вышел из автомобиля и хотел было открыть Дмитрию дверь, как парень остановил его.

— Да ладно вам этих церемоний, — отмахнулся Лесков. — Лучше скажите, кто еще будет на встрече?

— Ни о какой встрече мне неизвестно, — улыбнулся мужчина и своим ответом еще больше озадачил парня.

Когда Дима вошел в дом Бранна, на него нахлынуло чувство дежавю. Как и в прошлый раз его встретил пожилой мужчина в строгом темно-коричневом костюме. Парня он узнал, однако виду не подал и по-прежнему официально произнес:

— Добро пожаловать, господин Лесков. Вас уже ожидают.

Но теперь Дима не оплошал, желая снять обувь и оставить ее в прихожей. Он не выглядел затравленным и не озирался по сторонам, словно нервный подросток. Дворецкий сопроводил его в обеденную, откуда доносилась тихая классическая музыка.

И точно так же, как в прошлый раз Бранн стоял у окна, однако выглядел еще более болезненным. Когда он обернулся, Дима не мог не заметить ярко выраженные темные круги под его глазами. К тому же теперь мужчина опирался на трость. Они не виделись всего четыре дня, но за это время здоровье Киву сильно ухудшилось.

Странное чувство охватило парня, когда он увидел Бранна в таком состоянии. Несмотря на то как началось их знакомство, именно сейчас Дима по-настоящему осознал, что больше не испытывает ненависти к этому человеку. Столько раз он злился на него, столько раз проклинал за поучительный тон и насмешки… А сейчас смотрел ему в глаза и невольно содрогался от мысли, что Бранн сообщит ему что-то вроде «Жить мне осталось недолго».

И самым странным было для Димы то, что в эту минуту он даже не задумался, что, быть может, совсем скоро останется без легкого заработка.

— Благодарю вас, Аркадий. Вы можете нас оставить, — произнес Киву тихим, уставшим голосом, а затем все же заставил себя улыбнуться. — Добрый вечер, Дмитрий. Рад, что вы согласились поужинать со мной.

Диме чертовски хотелось спросить, что происходит с его здоровьем, но почему-то задать подобный вопрос все-таки не решился. Они не были настолько близки, чтобы откровенничать на личные темы, поэтому Лесков лишь сдержанно поприветствовал его в ответ. Вопрос о том, зачем Бранн вызвал его к себе, Дима тоже решил пока не озвучивать.

Первые блюда, которые официанты подали к столу, были накрыты стальными крышками, и Лесков несколько удивился, почему эти самые крышки, уходя, не забрали. В ресторанах, в которых Дима в последнее время нередко бывал вместе с Бранном, подобную оплошность не допускали, и парень мысленно посочувствовал нерадивому слуге. Но хозяин дома словно не заметил ошибки. Он дождался, когда обслуживающий персонал покинет помещение, после чего ледяным тоном произнес:

— Угощайтесь, Дмитрий.

Именно эти слова заставили Лескова по-настоящему насторожиться. Парень пристально посмотрел на хозяина дома, чувствуя, как у него все холодеет внутри. Насмешливость Бранна сменилась непроницаемостью, словно мужчина закрылся от своего собеседника каменной стеной.

Парень медленно поставил бокал вина на стол, не сводя с Киву глаз, после чего неуверенно коснулся пальцами ручки колпака. Незнание чертовски нервировало его, а перемена в настроении Бранна еще больше усиливала это непонятное волнение.

— Что там? — севшим голосом спросил он.

В ответ Киву холодно улыбнулся и откинулся на спинку стула, выжидающе глядя на своего протеже…

На тарелке Димы лежал белый конверт. В этот раз он оказался меньше, но плотнее, и парень сразу понял, что находится внутри. Затаив дыхание, он извлек несколько фотографий. На одной из них был запечатлен Олег в компании нескольких мужчин. Троих из них Дима видел в ресторане, когда впервые познакомился с Бранном. Еще двое присутствовали на похоронах. Но еще один Диме ранее не встречался — лысый мужчина лет пятидесяти, полноватый и невысокий, на полголовы ниже Олега. Одет он был в серый костюм в клетку, на запястье левой руки поблескивали золотые часы, на пальце — перстень.

Следующая фотография запечатлела фрагмент какой-то вечеринки. Изображение получилось нечетким, однако Дима сразу же узнал сидящего за столом толстяка. Неподалеку танцевали несколько девушек — одну из них Лесков видел на похоронах. Кажется, она кого-то сопровождала.

Третья фотография тоже была сделана на той же вечеринке. Развалившись, незнакомец сидел на кожаном диване, держа в руке рюмку водки, а у него на коленях с бокалом шампанского устроилась Милана. Девушка весело улыбалась, не обращая внимания на то, что вторая рука мужчины лежит у нее на бедре.

Потрясенный, Дима не мог произнести ни слова. Он выпустил фотографии из рук с откровенной брезгливостью, и те упали обратно на тарелку.

— Похоже, мне и объяснять ничего не нужно, — заметил Бранн и снял крышку со своей тарелки, на которой дымилось жаркое.

— Как вы узнали? — еле слышно спросил Дима.

— Благодаря вам. Мне стало любопытно, почему в аэропорт вас провожали не друзья, а очень красивая женщина. Женщина покойного Виленского.

— Вы следили за мной?

Бранн чуть поморщился, недовольный столь грубым прямолинейным вопросом.

— «Следил» — это очень обидное слово для данной ситуации, — произнес он, но тут же, улыбнувшись, добавил, — я выразил беспокойство. И, надо отдать мне должное, не зря. Эти замечательные фотографии, которые вы так неловко уронили, мне любезно предоставила лучшая подруга невесты покойного Виленского, Селеста. Они были сделаны на ее телефон несколько месяцев назад, в день, когда ей исполнился двадцать один год. Праздник был чудесный, собралось немало гостей, в том числе и Петр Родионович Клеменков, тот самый «интеллигентный» мужчина в клетчатом костюме…

— Он заказчик? — перебил собеседника Лесков. Парень был мертвенно бледен, и сейчас все его эмоции читались как раскрытая книга.

— Ну подождите же, — с деланной досадой произнес Бранн. — Я понимаю, что это не детектив Артура Конан Дойла, но хотя бы позвольте мне спокойно рассказать… Так вот, на чем я остановился? Ах да, на очаровательной Селесте… Кстати, мы должны поблагодарить дом «Картье» за то, что их украшение настолько порадовало девушку, что она любезно рассказала моим людям о небольшом конфликте, возникшем после праздника между Виленским и Клеменковым. Вашему покойному другу, Дмитрий, не повезло обнаружить эти фотографии в телефоне его возлюбленной. Разумеется, она отрицала свою связь с Клеменковым, мол, одна дурацкая фотография, которая ничего не значит. Все было под влиянием алкоголя и тому подобное…

— Олег бы не поверил…

— Разумеется, Дмитрий, он не такой доверчивый, как вы. Но, к сожалению, и не такой умный. Зачем, спрашивается, ему нужно было врываться в квартиру Клеменкова, размахивать перед его лицом пистолетом и угрожать, что пристрелит, если тот еще раз полезет к его девушке? Клеменков, разумеется, оказался умнее: ему еще хотелось немного пожить, поэтому он всячески божился, что, будучи пьяным, вообще не помнит, кого обнимал на том дне рождения. Однако память у Клеменкова все же оказалась лучше, чем он утверждал, и обиду на Виленского он не забыл. Опасаясь, что старшие ему запретят убирать трудолюбивого мальчика, Клеменков решил пойти в обход и избавиться от обидчика с помощью наемника. И удобно свалив вину на меня. Со мной ведь никто не будет разбираться из-за безымянного щенка, которому так легко найти замену.

— Он не безымянный щенок, — это было единственное, что смог произнести Дима. Слова Бранна прозвучали для него как издевательский вопрос: ты все еще хочешь снять квартиру девице, из-за которой убили Олега? Возможно, она и не знала, что так случится, но именно Милана спровоцировала конфликт. Даже в детском доме она выбирала своих ухажеров по «положению в обществе» и уровню щедрости, поэтому, вероятнее всего, решила сменить Олега на его начальника. И плевать, что этот мужик выглядел, как разварившаяся жаба — он мог обеспечить ее тряпками и побрякушками, в то время как Олег только начинал «зарабатывать».

— Что она хотела от вас, Дмитрий? — устало спросил Бранн. — Денег? Именно ее вы окрестили своим «черным днем»? Надо заметить, весьма точно… Вы извините, что я задаю столь… личные вопросы, но мне интересно, правду ли рассказала Селеста. Она сообщила, что на самом деле квартира, в которой живет Милана сейчас, Олегу не принадлежит. Он снимал ее, а вам и остальным друзьям говорил, что купил, чтобы выглядеть солиднее.

— Она хотела переехать в Москву, — бесцветным тоном произнес Лесков. — Боялась, что ее тоже убьют…

Парень выглядел оглушенным, и, наверное, впервые Бранн на долю секунды ощутил нечто вроде сочувствия.

— Тогда все сходится, — усмехнулся он. — Девушке потребовалось финансирование. Клеменков-то после всего случившегося охладел к ней. Еще несколько раз развлекся, а потом переключился на Снежану Королькову, официантку из кальянной «Созвездие». Увы, он никогда не славился постоянством. Вам, Дмитрий, остается только решить, что делать с расставшимися голубками, и наконец приступить к ужину. Сейчас я попрошу подать вам блюдо.

— Я не голоден, — ответил Дима. Он спрятал лицо в ладонях, пытаясь хоть немного успокоиться. Его переполняли отчаяние и злость.

Бранн терпеливо наблюдал за ним, уже с откровенным интересом желая услышать приговор. Тогда его часть сделки будет выполнена, и Лесков окажется ему обязан на очень долгий срок.

Когда Дмитрий заговорил вновь, голос его прозвучал удивительно спокойно, словно он делал заказ в ресторане.

— Окажите мне последнюю услугу, Бранн, — тихо произнес он, — я хочу, чтобы этот ублюдок умирал медленно. И каждую минуту молил о смерти.

— Надеюсь, вы не просите меня о возможности заняться этим самому? На то есть знающие люди, предоставим это им, — усмехнулся Бранн. Он наконец взял приборы и приступил к еде. — Интересно, мы когда-нибудь поужинаем как нормальные люди, или вы всегда будете сидеть за этим столом с пустой тарелкой?

— А что касается девчонки, — продолжал Лесков, словно не слыша своего собеседника, — не трогайте ее пока… Я сам разберусь с сукой.

С этими словами парень поднялся из-за стола и направился к выходу. У двери он вдруг обернулся и, нервно усмехнувшись, спросил:

— «Картье», значит?

Бранн несколько замялся, словно его спросили о чем-то личном, после чего нехотя произнес:

— Ну хорошо… Удавка. Я ведь тоже не могу оставлять случайных свидетелей.

Глава цвета и минимум декора. Здешние комнаты буквально пахли новизной и чистотой, высокие потолки не давили на плечи, а окна, казалось, пытались захватить как можно больше света. С девятнадцатого этажа открывался вид на суетливый город, шум которого тем не менее не мог забраться так высоко. В квартире насчитывалось пять комнат, и Дмитрий с долей сомнения поставил свою сумку с вещами на пол, гадая, действительно ли ему одному необходима такая большая территория. Всю свою жизнь Лескову приходилось ютиться в углах, воспринимая каждый лишний сантиметр как роскошь. Сначала у него была лишь скрипучая кровать в детдоме да тумбочка с облупившимся лаком, потом — старый продавленный диван, который пах кошками предыдущего хозяина, а сейчас в его распоряжении внезапно оказались целых пять комнат: кухня, стерильная настолько, что напоминала операционную, просторная гостиная с газовым камином, спальня, в которую не стыдно было пригласить девушку, рабочий кабинет с внушительным письменным столом и обилием пустых книжных полок. Был даже обеденный зал, в углу которого находилось фортепиано. Сумка Лескова, скромно дожидавшаяся своего хозяина в прихожей, на фоне всего этого великолепия выглядела еще более убогой.

— Нравится? — голос Бранна заставил Дмитрия на миг отвлечься от переполнявших его чувств. Лесков обернулся на своего спутника и наконец озвучил вопрос, терзавший его с самого начала:

— Сколько он хочет за эту роскошь?

— Немного. Тридцать пять тысяч в месяц. Для вашего нынешнего заработка вполне приемлемо.

— Не понимаю. Он же мог заработать гораздо больше!

— Так вы берете или нет? — Бранн нетерпеливо скрестил руки на груди.

— Конечно!

— Вещей у вас немного. Остальное сами перевезете. Не сочтите за невежливость, Дмитрий, но в вашу прежнюю квартиру я больше ни ногой. Хорошего вам вечера.

С этими словами румын положил ключи от квартиры на край стола и направился прочь. Сегодня он чувствовал себя особенно плохо, поэтому находиться здесь дольше у него не было сил. Свинцовая слабость разливалась по всему телу, и в какой-то миг мужчина почувствовал, что вот-вот упадет. Дмитрий заметил, как в прихожей Бранн внезапно пошатнулся, и поспешил ему на помощь. Он с трудом успел подхватить Киву прежде, чем тот осел на пол.

— Мне вызвать скорую? — в тревоге спросил Лесков.

Услышав неподдельное волнение в голосе своего сотрудника, миллионер невольно удивился.

— Лучше проводите меня до машины.

— Вам нельзя сейчас ехать. Нужно отдохнуть. Вернемся в гостиную, я помогу вам лечь на диван.

— Дмитрий, я сейчас не в том состоянии, чтобы по десять раз повторять свои просьбы, — в тоне Бранна послышалось раздражение. Благо, в третий раз повторять не пришлось. Лесков подчинился. Кое-как прикрыв за собой дверь, мужчины направились к лифту. Бранн был бледен как полотно, и было заметно, что он прикладывает все силы, чтобы держаться более-менее ровно. В этот миг ожидание лифта показалось Киву самым долгим за всю его жизнь.

На свежем воздухе мужчина почувствовал себя немного лучше. Водитель, заметив состояние своего босса, немедленно бросился навстречу, чем вызвал еще большее раздражение.

— Я не умираю! — сообщил ему Бранн, предотвращая обилие ненужных вопросов и восклицаний. Когда Дмитрий наконец посадил его в машину, Киву заставил себя улыбнуться и добавил:

— Прошу меня извинить за доставленное неудобство.

— Неудобство? Какое к черту неудобство? Что с вами происходит, Бранн? Чем вы болеете?

— Хоть у вас на шее и присутствует крест, на священника вы тем не менее непохожи, — усмехнулся Киву. — Так что приберегу-ка я свою исповедь для кого-то более подходящего.

Дмитрий нахмурился и поспешно запрятал выскользнувший крестик обратно под ткань рубашки.

— Не хотите — не говорите. Но вам нужно показаться врачу! — воскликнул он.

— Обязательно, — Бранн с откровенной иронией посмотрел на своего заботливого подчиненного, после чего велел ему захлопнуть дверь и возвращаться в свою новую квартиру. Теперь, когда Дмитрий больше не мог его видеть, мужчина ослабил галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки и закрыл глаза. Он дышал медленно и глубоко, словно это могло помочь ему восстановиться. И когда машина тронулась с места, Бранн тихо обратился к своему водителю.

— Позвоните Инге. Пусть забронирует мне ближайший рейс в Индию, юг штата Тамилнад. Она знает, о чем речь.

На миг Бранн прервался, желая перевести дыхание. Он надеялся, что это путешествие не потребуется настолько скоро, но время опять играло против него. Проклятое время всегда играло против.

После того, как водитель переговорил с ассистенткой, Бранн обратился к нему вновь:

— Да, еще кое-что… Для тех, кто будет интересоваться: я отправился на реабилитацию в Германию. Меня не будет пару недель.

Тем временем Лесков вернулся в квартиру и опустился на диван. Волнение, охватившее его в связи с состоянием Бранна, нахлынуло с новой силой. Теперь оно превратилось в плохое предчувствие, которое, как заноза, застряло в голове. Было даже странно испытывать подобное к малознакомому человеку: одно дело Олег или Иван и совсем другое — Киву, который еще недавно мог прикончить его в каком-то заброшенном доме. Но то, как быстро увядал Бранн, просто нельзя было не замечать. Казалось, за последнюю неделю он постарел чуть ли не на десять лет. Он даже двигался как-то по-стариковски, хотя и утверждал, что трость ему нужна из-за травмы колена. Чушь! Прежде никакой трости не было. Еще недавно этот человек занимался верховой ездой и теннисом, а сейчас он даже с кресла поднимался с трудом.

Чтобы отвлечься, Лесков решил разобрать вещи, а затем немного позаниматься. С первым он покончил быстро, зато за чертежами просидел до самого вечера. Несколько бутербродов с сыром стали его праздничным ужином в честь новоселья. В тот момент, когда Дмитрий уже собирался выйти покурить, раздался телефонный звонок. На дисплее высветился номер Ивана, и Лесков ответил. Он предполагал, что скажет ему друг, и его домыслы оправдались.

— Что у тебя происходит? — услышал он встревоженный голос Бехтерева. — Мне звонила Миланка, сказала, что ты сбрасываешь звонки и не отвечаешь на СМСки. У тебя там все нормально?

— Я был занят переездом в новую квартиру, — уклончиво ответил Лесков. С Миланой он до сих не разговаривал: Бранн попросил подождать до тех пор, пока рыбка в виде Клементьева не попадется на крючок. До этого времени румын велел либо игнорировать меркантильную девицу, либо делать вид, что их соглашение с переездом в силе. Ни тот ни другой вариант Дмитрию не нравился, но пришлось выбирать между двух зол. Притворяться Лесков не мог, поэтому предпочел избегать девушку.

— С новосельем! — зло ответил Иван. — Но мог бы хотя бы СМСку кинуть, что занят. Миланка своим идиотским звонком Вику разбудила, еле уложил ее снова. И вообще, с каких пор она тебе названивает? Вы не общались почти четыре года, а теперь вдруг вспомнили друг о друге?

— Я сказал ей, что она может позвонить мне, если ей что-то понадобится. Но теперь…

— Дим, может, я чего-то не догоняю, — немедленно перебил его собеседник, — но если ты забыл, то я тебе напомню: мы только что похоронили Олега! С какого, спрашивается, хера тебе названивает его девушка? Зачем ты ей так срочно понадобился?

— Не кричи. Я тебя прекрасно слышу.

— Значит, еще послушай! — рявкнул Иван. — Игорь видел, как ты выходил с ней курить, и вы о чем-то там мило ворковали. А потом она протрепалась одной нашей знакомой, что собирается переезжать в Москву. Уж не к тебе ли, Лесков? Не в твою ли новую квартирку?

— Не ори, — единственное, что смог вставить Дима, прежде чем на него обрушилась волна нецензурной брани.

— Закончил? — спросил он, когда Иван выдохся.

— Пошел ты! Ведешь себя как мразь конченая. Если бы ты сейчас был в Питере, я бы тебе морду набил, сука! У тебя друг умер, а ты только и думаешь, куда член вогнать!

— Я знаю, кто убил Олега, — устало произнес Дмитрий. — И по какой причине.

На том конце провода повисло молчание. Несколько секунд Иван боролся с собой, после чего угрюмо спросил:

— Кто?

— Не стоит говорить об этом по телефону. На следующей неделе я буду в Питере. Если Миланка спросит, скажи, что я не взял трубку. Нашего разговора не было.

— Подожди! При чем тут Миланка? Объясни, что ты задумал!

— Я ошибся. Мне показалось, что ей тоже кто-то угрожает. Но она в полной безопасности, — с губ Лескова сорвался горький смешок.

— То есть ты все-таки собирался перевезти ее в Москву?

— Да.

— И ничего мне не сказал?

— Я знал, что ты отреагируешь таким образом.

— А каким еще образом я должен реагировать? Олег был мне как брат! Вы оба мне как братья! Ты… ты все это спланировал за моей спиной, а теперь удивляешься? Что я еще мог подумать? Миланка тебе нравилась, не отрицай. Олег сам говорил мне об этом, все думал, как бы до ссоры не дошло.

— Не дошло ведь, — заметил Дима. — Орешь сейчас только ты. Небось опять Вику разбудил?

— Я на балконе. И не приплетай сюда ребенка! Игорь видел тебя с Миланкой! Видел, как ты на нее смотрел!

— А Игорь сообщил тебе, что предложил Миланке поехать с ним в Турцию?

— С какого хера? — Иван откровенно опешил. — Вы что, башкой поехали оба? Уроды озабоченные! Телок вам не хватает, да? Понеслись наперегонки реализовывать свои детские фантазии?

— Видимо, он тоже беспокоился, — усмехнулся Дмитрий. — Причем серьезно, если даже успел заметить, как я на кого-то смотрю. Были еще обеспокоенные, но я надеюсь, что тот, последний, скоро обретет покой.

— Ты про что? — Иван вконец растерялся.

— Я позвоню, когда буду в Питере. Заодно привезу тебе успокоительного, — с этими словами Дмитрий положил трубку. Он вышел на балкон и несколько минут тупо смотрел в одну точку, не обращая внимания на холодный пронизывающий ветер. Давно он не чувствовал себя так погано. Такое ощущение, будто Иван забрался в самый потаенный уголок души и вытащил на свет то, что Дмитрий гнал от себя все это время. Лесков был уверен, что между ним и Миланой никогда ничего не будет — Олег слишком много значил для него. Но вот разговор с ней на похоронах и тайная встреча в аэропорту заставляли Диму чувствовать себя каким-то… запачканным, что ли? Глупо… Но еще глупее было то, что, обладая своими способностями, Лесков не задумался о том, чтобы заставить эту девицу говорить с ним начистоту. Повелся на ее слезы, на ее желание выглядеть слабой и беззащитной. Возможно, женские слезы — вообще самая дешевая валюта?

Дмитрий еще не подозревал, насколько глубоко в его сознании отложится злость на себя за свою доверчивость. Наверняка такой человек, как Бранн, никогда бы не повелся на подобную уловку. Если бы не Киву, Милана устроилась бы в Москве, нашла бы богатенького ухажера и жила бы припеваючи, в то время как Олег…

Лесков щелкнул зажигалкой и прикурил сигарету. В какой-то миг он обернулся и в отражении стеклянной двери увидел существо с ярко-медными глазами. Но теперь Дмитрий уже не испугался. Он больше не бросался на поиски таблеток каждый раз, когда замечал что-то странное. В каком-то смысле собственная «необычность» даже начала ему нравиться.

Глава XVI

Следующие несколько дней ничем не отличались от обычных будней. Москва постепенно желтела, точно старая открытка, опаленная по углам осенью и первыми холодами. Все чаще в неровности асфальта забивались лужи, над которыми один за другим расцветали зонты. Казалось, жизнь в этом городе ускорилась еще больше. Дождь подгонял людей поскорее укрыться в помещении, и редко кто шагал по улицам, не торопясь, подставив лицо пронизывающему ветру.

Это утро тоже должно было стать обычным. От Бранна не поступало никаких распоряжений, поэтому сегодня Лесков планировал посетить лекции, а вечером забрать оставшиеся вещи с квартиры Геннадия. В какой-то момент Дмитрию даже сделалось смешно, что все попытки Людмилы изгнать из дома «нечисть» случайно увенчались успехом. «Нечисть» действительно съехала, правда, Гена не был доволен таким поступком. Он зачислил Дмитрия в предатели, который сбежал в трудную минуту, оставив его наедине со злобной «сущностью» и долгами.

Дима как раз находился в прихожей и завязывал шнурки, как в дверь внезапно позвонили. На пороге стоял высокий крепкий мужчина в кожаной куртке. На его шее красовался глубокий шрам, обработанный настолько грубо, что казалось, будто рану зашивал мясник.

— Дмитрий Лесков? — спросил он, смерив собеседника придирчивым взглядом.

— Да… — осторожно ответил Дима.

— Служба доставки, — в голосе мужчины послышался смешок. — Можешь не расписываться.

С этими словами незнакомец достал из внутреннего кармана куртки белый конверт и протянул его парню.

— Открывай там, где потише, — добавил мужчина, посмотрев на Диму уже с откровенной насмешкой. Затем он развернулся и направился прочь.

Лесков закрыл дверь, чувствуя, как его охватывает тревога. Этот тип не выглядел доброжелательным соседом и явно не работал курьером. В какой-то миг парню даже показалось, что этот амбал пришел по его душу.

И снова белый конверт… В последнее время у Лескова развилась стойкая неприязнь к такого рода посланиям. Внутри них всегда оказывалось нечто такое, что ни одному нормальному человеку не хотелось бы знать.

Вскрыв конверт, Дима извлек на свет очередную фотографию. На ней оказался запечатлен обнаженный тучный мужчина, тело которого было глубоко насажено на крюк. Он висел под потолком, и на заднем плане можно было разглядеть другие крюки, болтающиеся на цепях. Место, где был сделан снимок, напоминало скотобойню. На такие же крюки обычно вешали туши свиней, чтобы стекала кровь. В полу как раз находился сток.

Лицо мужчины было изуродовано, однако Дмитрий все же узнал в мертвеце Клементьева. Вот только ожидаемой радости парень не ощутил. Почему-то расправа над злейшим врагом, которая прежде представлялась ему сладкой, показалась жуткой, едва ли не чудовищной. В каком-то смысле Дмитрий стал убийцей, который расправился с Клементьевым чужими руками.

Лесков перевернул фотографию скорее автоматически, нежели надеясь найти там какое-то послание, и тихо выругался. На обратной стороне изящным почерком было выведено:

«Рыбка попалась на крючок».

Киву любил выражаться образно, но то, что он действительно выберет такой способ расправы, поразило Дмитрия. Лесков представлял, что Клементьева, прежде чем убить, хорошенько изобьют, но фантазия Бранна оказалась куда более развитой…

Первую лекцию парень прогулял. Ему нужно было успокоиться, поэтому сегодня он оказался одним из тех неторопливых прохожих, которых не пугала отвратительная погода. И, возможно, сейчас он относился к тем, кто наконец всерьез задумался над своей жизнью. Что теперь ждало его? Он был без пяти минут убийцей, у него среди друзей были убийцы, и, скорее всего, жизнь его прервет тоже какой-нибудь убийца. Мечты о нормальной семье и работе теперь казались такими же нелепыми, как его детское сочинение «Кем я стану, когда вырасту». Ведь нельзя просто так свернуть на эту тропу и думать, что потом она выведет на чистую дорожку к своему дому и счастливым близким. Даже если Дима и захотел бы покончить с Бранном, тот его уже не отпустит. Лесков стал его должником, и хорошо, если приказы Киву ограничатся лишь подписанием «выгодных сделок».

«Так, может, странная болезнь Бранна мне даже на руку?» — мрачно подумал Дима. «В конце концов, умерший кредитор не требует возвращения долга».

На выходных Лесков решил наведаться в Петербург. Ему нужно было поговорить хотя бы с одним человеком, который мог его понять, а заодно помочь поставить точку с Миланой. Игра в молчанку затягивалась, и это чертовски не нравилось парню. В каком-то смысле он дал Милане обещание, а теперь избегал ее. Это не могло не задевать его самолюбие. Но сегодняшний конверт стал официальным разрешением к действиям…

Субботним утром Иван встретил Диму на вокзале. Солнце светило так же ярко, как в день похорон Олега, однако в этот раз встреча двоих друзей прошла куда более прохладно. Иван ограничился приветственным кивком и молча направился на стоянку, где оставил свою машину.

В дороге они почти не разговаривали. Молчание тяжелым камнем давило на грудь, заставляя чувствовать себя крайне неуютно. Дмитрий изредка бросал взгляды на чуть нахмуренное лицо друга, с досадой прикидывая, как долго Бехтерев планирует злиться.

В квартире друга ничего не изменилось: все так же чисто, и только розовый мяч с принцессами теперь валялся на диване.

— Есть хочешь? — сухо поинтересовался Иван, наконец решив прервать молчание.

— Да, не откажусь, — отозвался Лесков. Он был несколько удивлен гостеприимством человека, который недавно собирался «набить ему морду». — А Вика где?

— С няней гуляет. Тушеное мясо будешь?

— Да, — Дмитрий прошел следом за другом на кухню и опустился на стул. Иван тем временем достал из холодильника кастрюльку и поставил ее на плиту. Затем принялся расставлять на столе посуду.

— Так что ты выяснил насчет Олега? — Иван наконец задал волнующий его вопрос. На его лице отразилось неподдельное беспокойство, и Дима сразу понял, что больше не стоит тянуть с такими новостями. На свой риск он привез с собой фотографии, которые раз за разом любезно поставлял ему Киву, и теперь парень показывал их точно в такой же последовательности.

Увидев снимки, где Милана сидит на коленях у Клементьева, Бехтерев переменился в лице. Толстяка он знал только из разговоров, и последнее, что было о нем слышно — что он улетел отдыхать в Таиланд и загулял там настолько, что даже не отвечал на звонки.

С минуту Иван молчал, пытаясь найти подходящие слова, а затем в ярости отшвырнул от себя фотографии.

— Олег узнал, да? — спросил он, на что Дима молча кивнул. Затем Лесков вкратце пересказал услышанное от Бранна.

— Но зачем он поперся к нему один? Почему ничего не сказал мне?

— Ничто не заставляет нас молчать так, как уязвленное самолюбие. Я бы тоже о таком не рассказывал. А ты?

Иван не ответил. Дальнейший рассказ Димы с последующей фотографией заставил его забыть о разогреваемой еде, и Лесков сам поднялся с места, чтобы выключить плиту.

— Это ты… убил его?

Лесков чуть помедлил, прежде чем ответить. Если бы он сказал «да», то сильно преувеличил бы, но если бы сказал «нет», то попросту солгал бы.

— Я не знаю, где была сделана эта фотография, — тихо произнес он, и Иван воспринял этот ответ, как отрицательный.

— Кто дал тебе снимки? Как ты вообще узнал?

— Само собой, мне помогли, — отозвался Лесков, неспешно накладывая еду на тарелки.

— Кто? Кто помог, Дим? — Иван нервно провел рукой по волосам, взъерошивая их еще больше.

— Киву…

В тот же миг в глазах Бехтерева отразилось удивление.

— Киву? — эхом переспросил он. — С чего ему тебе помогать?

Лесков поставил тарелки на стол и, опустившись на стул напротив Ивана, нехотя произнес:

— Я работаю на него.

— Ты? На Киву?

Лесков кивнул.

— За дебила меня держишь? — в голосе Ивана отчетливо послышалось недоверие. — Если кто и работает на Киву, то это профессионалы своего дела. Ему нахрен не сдался детдомовский пацан. Ты же ни стрелять не умеешь, ни драться нормально…

— А чем ты заинтересовал питерских? Вы с Олегом тоже не супермены, — резонно заметил Дима.

— Да мы просто ездили с ребятами, если на кого надавить надо. Ну там, на должника какого… Или ментам деньги развезти. И вообще, то питерские, а то Киву! У него в охране очень крутые и толковые мужики.

— Знаю я его «толковых» мужиков, — Дмитрию вспомнились Лось и Кастет, хотя, справедливости ради, надо признать, что просчитались эти двое лишь потому, что столкнулись с «иным».

— А что у тебя за обязанности? — не унимался Бехтерев.

Именно этого вопроса Дима опасался больше всего. Он не знал, как объяснить другу род своих занятий, поэтому решил опустить некоторые нюансы.

— Помогаю ему вести бумаги, — ответил он. — Денег много не прошу, вот Киву меня и держит.

— Какие нахрен бумаги? В России что, дефицит бухгалтеров? Ты же вроде строитель по образованию…

— Хочешь, позвони ему и спроси. Киву подробно объяснит тебе причину своего закидона, — в голосе Лескова послышалось раздражение, на что Бехтерев криво усмехнулся:

— А жирдяя… Это он положил?

Дима кивнул:

— Бранну не понравилось, что Клементьев пытался повесить на него убийство, которое ему не было резона совершать. Он же убрал и исполнителя. Расплющил под прессом машину вместе с ублюдком.

Некоторое время Иван молчал, после чего достал бутылку коньяка и, щедро плеснув напиток в чайную кружку, залпом опустошил ее.

— Хочешь? — спросил он, протягивая бутылку другу.

Дима отрицательно покачал головой. Сегодня у него была запланирована еще одна встреча, поэтому он предпочел оставаться трезвым. Об этой самой встрече он как раз и собирался сейчас поговорить.

— Теперь о твоих наездах, — произнес Дима, откидываясь на спинку стула и с вызовом глядя на несколько смутившегося Ивана.

— Да я уже понял, что погорячился. Можешь ничего не говорить.

— И все же проясним, — настаивал Лесков. — Ты прав: в детстве мне действительно нравилась Миланка. Она, по-моему, всем нравилась, даже тебе, только ты быстро переключился на Алинку.

— Говорю, проехали…

Но Дима продолжал:

— Миланка помнит об этом не хуже тебя, поэтому и решила обратиться именно ко мне. Сказала, что боится за собственную жизнь. Олега убили, и ей страшно. Ну вот и прикинь, что я должен был ответить девушке своего лучшего друга? Езжай с Игорем? У меня была такая мысль, однако, если бы она действительно уехала, а потом их обоих грохнули в Анталье, кто был бы виноват? А в Москве у меня хотя бы был шанс попросить защиты у Бранна. Короче, Иван, я хочу, чтобы ты уяснил раз и навсегда, что с Миланкой у меня ничего не было и не будет.

— Мог бы так и сказать с самого начала, — Иван почувствовал себя немного виноватым, но все еще не сдавался. — Но нет, ты начал мутить что-то за моей спиной. Мне в принципе без разницы, просто за Олега стало обидно!

— Я собирался сказать. Но кто же знал, что Игорь меня опередит.

— Наверное, тоже все не так понял. Ладно, закрыли тему. Ты лучше мне другое скажи… — на миг парень прервался, подбирая нужные слова. — Что теперь с Миланкой делать? Не знаю, как ты, Дим, а я ведь… даже ударить ее не смогу. Если бы мужик был, другое дело, а тут… Но и отпускать ее наслаждаться жизнью тоже не хочу.

— Я думал об этом, — ответил Лесков. — Этот же вопрос задавал мне и Бранн.

— И что ты ответил? — Иван в тревоге посмотрел на Диму.

— Сказал, что сам разберусь. В конце концов, это наше дело. Вечером я договорился с ней о встрече. Можем заехать к ней вместе.

— Зачем? Чтобы облить серной кислотой?

— Скажем ей, что знаем про нее и Клементьева и прекратим общение.

— Охренеть наказание! Она прекрасно обойдется и без нас. А вот Олега уже не вернуть.

— Это не все, — чуть помедлив, отозвался Лесков. — Ты, главное, пообещай мне ничего не предпринимать. Она получит свое. Только не сразу.

Дима не стал озвучивать то, что задумал, потому что для реализации его плана ему понадобится время. И деньги. Много денег.

Встреча с Миланой была назначена на семь часов вечера. Дима предложил встретиться в кафе, но девушка настояла, чтобы он приехал к ней на квартиру. Она объяснила это тем, что плохо себя чувствует и в последнее время предпочитает никуда не выходить. В этот раз парень спорить не стал, но, вопреки ожиданиям Миланы, приехал не один.

На миг в глазах девушки промелькнуло удивление, когда она увидела подле Димы Ивана. Она бросила вопросительный взгляд на Лескова, однако все же заставила себя приветливо улыбнуться и пригласила обоих войти. Нельзя было не отметить, что для больной и убитой горем она выглядела просто великолепно. Ее волосы были завиты и спадали на плечи тяжелыми локонами, глаза казались еще более выразительными из-за макияжа, а фигуру подчеркивало тонкое шелковое платье. В комнате царил полумрак, и Дима мысленно порадовался тому, что здесь было достаточно зажженных свеч, в противном случае медные глаза выдали бы его с головой. На столе стояла бутылка вина и два бокала.

— Ты что, для Лескова так старательно готовилась? — Иван бесцеремонно зажег свет и с насмешкой посмотрел на Милану.

— Нет… Насколько я поняла, Дима собирался заехать всего на несколько минут? — прохладным тоном ответила девушка. — Через час ко мне приедет подруга. Мы договорились устроить вечер старых комедий, чтобы хоть немного отвлечься.

— Мы действительно ненадолго, — ответил Дима, решив предотвратить неприятный диалог. От увиденного ему сделалось неловко: он сомневался, что после него Милана ждала еще кого-то. Скорее всего, Иван заметил верно: девушка старалась именно для него.

— Извини, что не предупредил, что буду не один, — добавил Лесков.

— Ничего, я всегда рада вас видеть. Проходите. Могу угостить вас вином, только принесу третий бокал.

От Димы не укрылось, как девушка вновь посмотрела на него с тенью непонимания. Она явно не рассчитывала на третьего гостя и теперь злилась на то, что Лесков поставил ее в дурацкое положение.

— Лучше сядь, Милан, разговор есть, — приказным тоном произнес Иван, кивнув в сторону ближайшего кресла.

— Что за требования такие? — усмехнулась девушка, однако послушно села в кресло и вопросительно посмотрела на собеседников. — Ну и кого из вас слушать?

Дима опустился в кресло напротив и заговорил первым:

— Знаешь, в тот самый день, когда я не отвечал на твои звонки, с твоего адреса мне пришли вот эти снимки. Не знаю, зачем ты мне их прислала, но после увиденного мне больше не хочется иметь с тобой ничего общего.

Милана настороженно посмотрела на белый конверт, который Лесков протянул ей, после чего извлекла на свет три фотографии с вечеринки.

«Откуда они у него? С телефона Селесты?» — подумала девушка, чувствуя, как от волнения ее бросает в жар. Несколько секунд она молчала, пытаясь найти подходящий ответ, после чего тихо произнесла:

— Не знаю, кто тебе это послал и с какой целью… Но да, если хочешь знать, я помню ту злосчастную вечеринку. Я так напилась, что вообще ничего не соображала. Олег, кстати, видел эти фотографии…

— И? — Иван опустился на диван, мрачно глядя на девушку.

— И пошел разбираться с этим мужиком. Зная Олега, подумайте, разве я могла его остановить? Что вы на меня так смотрите? Я ему никогда не изменяла.

— А теперь давай еще разок. Только правду, — произнес Дима. Он сделал жест рукой, словно поправлял выбившуюся прядь волос, но на самом деле парень не хотел, чтобы Иван увидел, что в этот момент цвет его глаз изменился.

— Чего вы от меня хотите? — внезапно взвизгнула девушка, глядя на парней уже испуганно.

— Он у тебя один такой счастливый или были еще… желающие? — спросил Дима, и в его голосе послышались стальные нотки.

— Конечно же были! — с раздражением ответила девушка. — Да меня пол-Питера мечтает трахнуть. В том числе и вы.

Иван бросил удивленный взгляд на Лескова, не ожидая, что Милана вдруг начнет откровенничать.

— Но ты выбрала самого достойного, — насмешливо продолжал Дима.

— А кого, тебя надо было выбрать? Или его? — Милана кивнула в сторону Ивана. — Или вашего дружка-неудачника, с которым мне приходилось жить все это время? Мне нужен нормальный мужик, который хоть что-то из себя представляет, а не долбаные нищеброды, которые даже себя прокормить не могут. Вам вообще ни одна нормальная баба не даст!

— Знаешь что, шкура… — разозлился Иван, но Дима взглядом заставил его замолчать. Он не хотел применять свои способности на друге во второй раз, но предпочел избежать ненужных криков. Затем он вновь обратил взгляд медных глаз на Милану.

— С кем ты еще спала кроме Клементьева? С кем-то из его компании?

Девушка весело усмехнулась и смерила Лескова презрительным взглядом:

— А что тебе дадут их имена, Димочка? Ты этих людей не знаешь и никогда не узнаешь. Они не ходят в «Пятерочку» и не откладывают в копилку по рублю, чтобы накопить на красивый костюм. Да, я знаю, что тот костюмчик — твое единственное достижение. У меня тоже есть свои связи. Когда ты мне не ответил, я позвонила друзьям в Москву, чтобы они выяснили, что ты из себя представляешь. Как оказалось, ничего… Ноль! Но, надо признать, квартирку ты неплохую для меня снял. Ах нет, ты снял ее для нас! Ты же съехал со своего прежнего бомжатника. Наверное, потом сообщил бы мне, что две квартиры не тянешь, и жить тебе теперь негде. Вроде и совесть спокойна, и надежда есть… Но ты ведь вроде всегда претендовал на умного, Дим, должен был догадаться, что ты для меня вообще не вариант. Как был никем в детдоме, так и остался.

Лесков заставил себя улыбнуться, не задумываясь над тем, что своей реакцией невольно копирует Бранна: тот тоже всегда улыбался, когда слышал в свой адрес какую-то гадость.

— Спасибо тебе, дорогая, — он сказал это почти искренне. — Ты даже не представляешь, насколько облегчила мне задачу. Теперь меня хотя бы не будет мучить совесть…

Тем же вечером, сидя в квартире Ивана, оба парня никак не могли отвлечься от случившегося. Даже возвращение Вики не сильно повлияло на их настроение, разве что «я-тебе-не-отец» заставлял себя казаться при ребенке более веселым. Вот только девочка словно видела его насквозь. Забравшись к нему на колени и обняв за шею, она ласково прошептала:

— Папочка, не грусти!

— Да, не надо грустить, — подхватил Дима, внезапно вспомнив о подарке, который наконец-то привез для Вики. Это была кукла Барби с длинными темными волосами, наряженная в праздничное синее платье.

— На Миланку похожа, — усмехнулся Иван, скользнув быстрым взглядом по игрушке.

Бехтерев не хотел смутить друга, но Лесков все же ощутил некоторую неловкость. Он никак не мог предположить, что выбор какой-то куклы может выдать его предпочтения, поэтому поспешил перевести тему:

— Так Ромка заедет к нам или нет?

— Без понятия. Сказал, что у него завал на работе.

— В субботу?

— Ну давай еще раз позвоню… — с этими словами Бехтерев набрал номер их общего друга и какое-то время слушал гудки. Когда он уже собирался отключиться, то услышал встревоженный голос Ромы.

— Да не могу я сегодня! — без приветствия выпалил он. — Извинись перед Димой, но у меня тут конкретный завал!

— Какой завал в субботу? — усмехнулся Иван.

— Новости готовим! Экстренный выпуск!

— У нас тут тоже экстренный выпуск. Такие новости тебе расскажем, охр… удивишься!

Иван вовремя запнулся, вспомнив, что при ребенке лучше не выражаться. Вика тем временем пыталась извлечь заветную куклу из коробки, но у нее это никак не получалось.

— Да что у вас там такого важного? — продолжал выпытывать Иван. — Приезжай давай! Неизвестно, когда Димка в следующий раз в Питере будет.

— Что у нас важного? Ау! Ты что, в лесу живешь? — разозлился Рома. — Произошла авария на индийской АЭС Куданкулам. По прогнозам эта катастрофа может стать самой крупной, обойдя даже Чернобыльскую!

С этими словами Рома бросил трубку.

Несколько секунд Иван молчал, пытаясь переварить услышанное, после чего произнес:

— Дим, там рядом с тобой пульт. Включи телевизор…

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Content

Deacon
Черный Барон. Часть 2. По ту сторону зеленой сетки

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XVI