Гаспаре Дори

Алмазы. Драма в двух действиях

Перевод с итальянского и вступление Валерия Николаева

Вступление

По основной своей профессии итальянец Гаспаре Дори юрист и работает в крупной международной юридической компании со штаб-квартирой в Париже.

С юных лет Гаспаре увлекался театром и в 1996 году в девятнадцатилетнем возрасте на спор с друзьями написал пьесу «Дон Жуан Тенорио», которая неожиданно для него получила специальную премию авторитетного жюри, возглавляемого знаменитым драматургом Альдо Николаи. Престижными драматургическими премиями были отмечены и следующие две пьесы «Рецепт» (1999) и первая из переведенных на русский язык «Долгий путь слонов» (2001). В 2002 году по опросу сайта drama.it она была признана не только лучшей пьесой текущего года, но и одной из двенадцати лучших пьес современной итальянской драматургии последних лет. В настоящее время пьеса входит в перечень текстов, обязательных для изучения на курсах современной драматургии в Италии и Франции. Различные премии ООН, Италии и зарубежных стран получили позже и пьесы «Ангел стучит в мою дверь», «Хурия», «Лили» и другие. Все они идут на сценах многих стран мира.

Первым опытом встречи с российским зрителем можно считать сценические импровизации двух его пьес: «Долгий путь слонов» и «Алмазы» на сцене пензенского коллектива «Театр на обочине». В обсуждении спектакля зрителями и актерами театра с помощью Интернета принял участие и автор. Вот что он сказал, завершая встречу:

— Мой идеальный зритель приходит в театр не развлекаться, а работать. Как любой автор, я хотел бы, чтобы мои пьесы были поняты. Но для этого требуется определенное усилие. Я хочу, чтобы мой зритель был терпеливей и дотошней. Российский зритель пытается скорее понять душой, нежели умом. Он не склонен к рассудочному анализу и препарированию частностей, но он способен воспринимать пьесу в целом и ее эмоциональную глубину. Думаю, будущее моей драматургии — в русском современном театре.

Алмазы

Действующие лица

Лалло — молодой человек

Паппо — тоже молодой человек

Эмма — женщина лет 35

Анна — уборщица

Любовник Эммы — не поворачивается к публике лицом и не произносит ни слова

Продавец Зонтов

Начальник

Доброволец

Действие первое

Сцена первая

Ночь. Большой пустой зал какой-то фабрики. Лалло и Паппо в униформе, больше смахивающей на тюремную робу. За стеной фон из повторяющихся шумов: текущая вода, удары молота, звуки работающих механизмов. Лалло лежит на полу. Паппо стоит рядом, прижав ногой голову Лалло к полу.

Лалло. Все. Теперь моя очередь. (Молчание.) Я сказал, теперь моя очередь.

Паппо. С чего ты взял?

Лалло. Уже пятнадцать минут третьего. Твои полчаса прошли. Они сказали, у каждого по полчаса. (Молчание.) Послушай, я хочу спросить у тебя одну вещь.

Паппо. Только без банальностей. Мир и без того уже полон бессмыслицы.

Лалло. Для чего нужно все это, чем мы сейчас занимаемся?

Паппо. У меня другой вопрос: для чего ты нужен на этом свете, а?

Лалло. Нет, правда. Тебе они не сказали для чего?

Паппо. Послушай, доставь мне удовольствие, изучи Устав перед нашим следующим тренингом.

Лалло. А где мне взять столько времени, чтобы еще и Устав изучать?

Паппо. У тебя никогда нет времени. (Пауза.) Подожди, я сменю ногу, а то эта затекла.

Лалло. Ладно, только не дави так сильно. Ты делаешь мне больно.

Паппо. Я делаю тебе больно? Черт, ты опять ничего не понял! Как я могу тренировать лидерские качества, если ты не испытываешь боли? Если я не чувствую тебя поверженным. Если не вижу, как твое тело корчится у моих ног… под моими ногами… Больно? Кричи! (Сильнее давит ногой.) Так больнее? Кричи!

Лалло. А-а-а! А-а-а-а! (Хрипит.) Ты же мне…

Паппо. Громче! Показывай мне, что ты унижен и сломлен мною, что уважаешь и боишься своего лидера!

Лалло. Мой лидер велик и свят! Он вправе делать со мной все, что ему хочется. Я буду удовлетворять все его желания, я буду его уважать и делать ему приятное, я буду говорить, что он прав, даже когда я в этом не убежден, я буду падать ниц в его присутствии, я буду стараться подавлять свою личность, чтобы он острее чувствовал свое превосходство!.. Ну как? Пойдет?..

Паппо. Невероятно! Даже такие бесхребетные, как ты, кое на что способны…

Лалло. Теперь моя очередь. Твои полчаса давно закончились.

Паппо. А жаль. Все шло так хорошо.

Лалло. Когда у нас экзамен?

Паппо. Через десять дней. Ровно через десять дней. Надо как следует подготовиться. Мы должны быть готовы.

Лалло. Ты боишься?

Паппо не отвечает.

Ты их боишься?

Паппо (после паузи). Нет. (Вновь сильно надавливает ногой.) И прекрати задавать идиотские вопросы!

Лалло. А-а-а! Больно!

Паппо. Не ври!

Свет гаснет.

Сцена вторая

Международный аэропорт. Зал посадки. Эмма, ухоженная, модно одетая женщина, макияж без излишеств. Багаж: дорожная косметичка и сумка на колесиках. Звонит ее мобильный.

Эмма. Да, да, говори… Нет, посадка через десять минут. Я потратила целый час на все эти контроли, пока добралась до гейта… Да?.. А ты что ему сказал?.. Нет, я сама свяжусь с ним… Если опять позвонит, скажи ему, что мы с тобой говорили и что пусть не рассчитывает, я не согласна. Он должен оплатить счет полностью!.. Хорошо, как только приземлюсь, сразу позвоню. Пока. (Отключается. Смотрит на часы. Новый звонок.) Да… А, это вы? Добрый вечер… Нет-нет, не беспокоите, у меня еще пять минут до посадки… Да, вернусь вечером… Разумеется, все в порядке. Мы уже подготовили все для рассылки, нашли хорошую типографию, предупредили журналистов. Жду только отмашки… Не волнуйтесь, все будет, как всегда, на высоте… Спасибо, вы очень любезны… Что вы говорите?.. Завтра вечером? Нет, сожалею, но у меня вечер занят… В субботу? Тоже нет, у меня встреча с друзьями… Нет-нет, я понимаю, что вы хотите увидеться со мной, чтобы поговорить о дальнейшей работе. Знаете что? Позвоните мне в начале следующей недели, и мы договоримся… До свиданья… Спасибо, и вам хороших выходных. И вашей жене тоже. (Отключается. Смотрит на часы. Новый звонок.) Да… Уже иду на посадку. А что такое?.. О’кей, поняла. Но это ведь подождет до завтрашнего утра?.. Поговорим об этом завтра, ладно?.. Спасибо. Чао, чао. (Отключается. Новый звонок.) Я же тебе сказала… А, это ты… Я в аэропорту… Туда и мигом обратно… Разумеется, сразу к тебе! Мне и самой уже невмоготу. Достала эта работа, достали постоянные звонки этих долбаных клиентов! Если бы ты знал, как мне хочется в твои объятья… Мой отец? Ему, бедному, все хуже… Нет, почему наплевать? Но если все время думать, что… Извини, я уже вхожу в самолет. До скорого. Жди меня. Я тебя люблю. (Отключается.)

Голос диктора, читающего по телевизору последние новости, которые Эмма, кажется, не слышит, погруженная в свои мысли: «На рассвете новое нападение… трое… вместе со всем скотом… полиция… войска… требование… президент… пресса…»

Свет гаснет.

Сцена третья

Продолжение первой сцены. Ночь. Лалло и Паппо делают упражнение «танец с яблоком»: ходят, удерживая лбами яблоко и стараясь его не уронить. Кажется, что они двигаются в ритме фоновых шумов.

Паппо. Ты что, не мог купить не такое спелое? Этого нам не надолго хватит… И все-таки, как ни крути, вина отцов падает на детей.

Лалло. Каких детей?

Паппо. Ну, что я говорил? Абсолютная несобранность! Ты не прошел тест на интерфункциональность. Ты не должен реагировать ни на какие раздражители вне основной задачи! Ты должен концентрироваться только на мне. Представь себе, что я твой коллега, завидующий твоим успехам… это, конечно, маловероятно… или неплатежеспособный клиент, или ненадежный поставщик… Ты должен копировать каждое мое движение, шаг за шагом.

Лалло. Но я так и делаю…

Паппо. Оп-па! Попался! Ошибка! Требуется не только максимальная концентрация на порученном тебе задании, но и одновременно полный контроль за тем, что происходит вокруг тебя. Если ты смотришь только на меня или на яблоко, тебе запросто могут воткнуть нож в спину или подставить подножку, а ты этого не заметишь…

Лалло. Когда я был мальчишкой, мы играли в похожую игру с девчонками. Надо было вместе съесть яблоко…

Паппо. Мне жаль, но ты только что не прошел тест на ментальную гибкость. Ты демонстрируешь хроническую неспособность правильно реагировать на изменения внутренних и внешних обстоятельств и мгновенно приспособляться к новым реалиям. Мои соболезнования.

Лалло. А что я должен был делать?

Паппо. Вот! Твой главный недостаток в том, что ты не способен действовать самостоятельно, если нет подробных инструкций и указаний.

Лалло. Что-то мне нехорошо.

Паппо. Я это вижу. Тебе не хватает реактивности, ты не умеешь сохранять стрессоустойчивость в трудных ситуациях.

Лалло. Смотри! Сюда кто-то идет!

Паппо. Где? (Резко поворачивает голову. Яблоко падает.)

Лалло (поднимает яблоко и надкусывает его). Шутка! Я тебя обманул!

Паппо. Смотри, дошутишься… (Замахивается, будто собирается дать Лалло пощечину.) Жуй, жуй, мне плевать. Придет день, и я буду смеяться над тобой! Как ты будешь выкручиваться на экзамене? Меня рядом не будет, чтобы поправлять тебя, подсказывать и давать советы. Там, перед ними, ты окажешься один. И на твоей физиономии будет написан ужас! А они будут ржать над тобой, как над дураком. Знаешь, в городе есть один мост. Ты вряд ли его когда-нибудь видел, ты ведь из своего района не вылезаешь. А мне его описали. Старинный черный железный мост. Одно время туда ходили влюбленные. А после того как там нашли висельника, который болтался на веревке, как маятник, туда никто не ходит. Даже чайки над ним больше не летают. Только вороны и иногда черные грифы. Как-то туда забрел один тип. Ненадолго. Разбежался и… плюф! А знаешь, где работал этот тип?

Лалло не отвечает.

В цехе «Б». Он работал в цехе «Б». А что говорят в связи с этим, знаешь?

Лалло по-прежнему не отвечает.

Что цель экзамена не в том, чтобы отобрать лучших… Что с тобой? Дар речи потерял?.. Так вот, на экзамене они выявляют самых тупых, недееспособных, сачков, слабаков, тех, кто не может работать даже тринадцать часов в день, бездарей, калек, невежд, тех, кто не проходят тесты на реакцию, надежность, коммуникативность, тех, кому не по силам производственный план. И, выявив всю эту массу ничтожеств, весь этот мусор сгоняют в цех «Б».

Лалло. Давай вернемся к тренингу.

Свет гаснет.

Сцена четвертая

Гостиная в доме Эммы.

Эмма стоя разговаривает с Любовником, сидящим спиной к публике.

Эмма. Я хочу уехать. Возьми меня с собой. Давай поедем куда-нибудь на следующие выходные… Не делай такое лицо, ты меня пугаешь… Ну прекрати дуться, я же попросила у тебя прощения, разве нет? И потом, хотела бы я видеть тебя на моем месте… зачем мужик носит в кармане презервативы, если не для… Ладно-ладно, я не начинаю. Я прекрасно знаю, что ты уже несколько месяцев не спишь со своей женой… да даже если бы и спал, стала бы я ревновать тебя к этой гадине… еще не хватало… Ну возьми меня с собой, я же простила тебя… То есть я же попросила у тебя прощения… Ты ведь простил меня? Мы могли бы поехать туда, где были в прошлый раз… год назад, помнишь? Мы завтракали на террасе над самым морем… Почему ты так на меня смотришь? Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня так! И мне невыносимо твое молчание! Говори же!.. Скажи хоть слово!.. Ты правда собираешься провести следующие выходные со своей семьей?.. Всё! Хватит! Меня это уже достало! Знаешь, что мы сделаем? У меня где-то есть крысиный яд. Завтра за обедом ты положишь отраву ей в суп. Пара ложек и… бац! Твоя стерва упадет башкой прямо в тарелку. Потом появлюсь я, и мы разделаем ее на мелкие кусочки… я принесу с собой садовые ножницы. Пришло время этой ядовитой гадине убраться безвозвратно!

Любовник вскакивает.

Да шучу я, шучу, не уходи… (Нежно усаживает его обратно.) Ты же знаешь, что я никогда не сделала бы ничего подобного. А вот если бы ты… совсем немного отравы… и надо-то всего ничего, самую малость…

Голос диктора, как во второй сцене. Эмма не слушает и это сообщение, как и все, что последует дальше: «И вновь… ответ… армия… десять убитых… раненых… ООН… соболезнование в связи с покушением… осужденный… насилие…»

Эмма. Ну давай поедем вместе. Ты мне нужен, понимаешь? Я хочу чувствовать твои руки, хочу, чтобы ты заставил меня дрожать от страсти. Хочу пользоваться тобой! Да, я хочу заняться с тобой любовью! Здесь! Прямо сейчас! И плевать мне на этого старого идиота, тем более что он ни черта не слышит, он не может даже ходить… да пусть бы слышал, может, в нем проснется хоть что-то… ну, давай, трахни меня, трахни… Что с тобой? Объявил мне войну? Все мои «прости» напрасны? Твоя жена крадет тебя на выходные, мой отец так действует тебе на нервы, что ты его терпеть не можешь… А-а-а, может, в этом все дело? Ладно, я поняла… прекрати смотреть на меня так!.. Я избавлюсь от своего старика, ты этого хочешь?.. Это мой дом, и я могу кричать все, что желаю! Например, что ты забыл о нашей годовщине!

Любовник протягивает ей пакет.

Что это?.. Очередная отмазка? (Открывает пакет. Достает коробочку. Открывает, достает кольцо.) Но это же… это же бриллиант!.. Какая прелесть, настоящий бриллиант! Дорогой, ох, дорогой… прости меня, я плохо о тебе подумала… бриллиант… трахни меня, прями сейчас, ну, трахни, пожалуйста…

Голос диктора в телевизоре: «Мы не дадим себя поставить на колени!., правительство… территории… территории… территории…»

Свет гаснет.

Сцена пятая

Кабинет, полный воинских реликвий, заштопанных штандартов, оружия. Двое увлечены беседой. Один из двоих, назовем его Начальник, в военной форме, с тоскливой физиономией сидит за старым письменным столом, уставленным всякой всячиной. Второй, совсем парнишка, назовем его Доброволец, сидит на стуле перед Начальником, он явно раздражен.

Доброволец. Я хочу отправиться туда. Немедленно.

Начальник. Я тебе уже сказал, это невозможно. Ты всего лишь третий в списке. (Берет со стола лист бумаги. Это список добровольцев. Пробегает его глазами.) Нет, даже четвертый. И те, что записались раньше, горят желанием отправиться туда не меньше тебя.

Доброволец. Да поймите же, я должен отомстить этим мерзавцам! Я должен уничтожить их! Размазать по стенке!.. (Вскакивает, смахивая со стола на пол несколько предметов.)

Начальник. Эй! Эй! Успокойся, парень! Успокойся!

Доброволец. …размозжить им головы!.. Сожрать их с потрохами!..

Начальник (вскакивает, отвешивает ему оплеуху). Успокойся, кому сказал! Ишь, красавец! Успокоишься — тогда поговорим. Сядь! И ничего здесь больше не трогай, понятно?

Доброволец с недовольным лицом садится.

Начальник. Чего ты тут права качаешь? Они что, убили твою мать?

Доброволец. Нет, но…

Начальник. Вот видишь? А вот у этого… (опять берет список, показывает его Добровольцу) …у него они зверски убили мать, когда она возвращалась из магазина домой. Поэтому он в списке второй.

Доброволец. А у меня они зарезали брата, моего горячо любимого братишку. И потом это неправда, что у него убили мать, ее убили у этого. (Тычет пальцем в список.)

Начальник. Ну-ка… да, ты прав… ты прав… Смотри-ка, а он только шестой, хотя должен быть в самом начале… Кто составлял этот список? Банда дармоедов! Ладно, сегодня я добрый, оставим список как есть. Ты в нем четвертый, так что иди спокойно домой и жди, когда тебя вызовут. Вызовем, вызовем, не беспокойся.

Доброволец. Я четвертый, потому что моего брата убили раньше… но я не могу больше ждать, я хочу видеть их мертвыми, эти куски дерьма!.. (Хватает что-то со стола Начальника.)

Начальник. Уймись, парень! Положи дырокол на место!

Доброволец подчиняется.

Вот так-то лучше…

Доброволец. Вы так говорите, потому что не видели, что они сделали с моим братом… он был весь…

Начальник. Все-все-все, не надо подробностей…

Доброволец. Если я не могу поехать прямо сейчас, я убью себя раньше, чем…

Начальник. Нет, не тот случай…

Доброволец. Тот самый! Я убью себя во имя Того Чье Имя Запрещено Упоминать.

Начальник. Да будет оно славно в веках! Послушай, ну, правда, у меня нет возможности отправить тебя раньше.

Доброволец. Я убью себя прямо здесь! (Распахивает пиджак, демонстрируя Начальнику пояс с взрывчаткой.)

Начальник. Стоп, парень! Кто дал тебе эту штуку?

Доброволец. Ваши друзья, там снаружи.

Начальник. Черт! Кругом одни мерзавцы!..

Доброволец. Я взорву себя во славу Того Чье Имя Запрещено Упоминать.

Начальник (внезапно спокойно). А если запрещено, что же ты постоянно его упоминаешь? И потом, зачем тебе себя взрывать? Хочешь облегчить жизнь этим ублюдкам? А кто им отомстит за твоего брата? Я, что ли? Послушай, сядь и успокойся. И не делай резких движений.

Сейчас я подумаю, что можно для тебя сделать. Ничего не обещаю, но, может быть, смогу тебе помочь. Главное, сиди спокойно. Ты принес заявление?

Доброволец. Принес.

Начальник. Очень хорошо. Дай его сюда. Только без резких движений!

Доброволец протягивает ему лист бумаги. Начальник углубляется в чтение.

Доброволец. Если не хотите, чтобы я взорвался здесь, я могу пойти на рынок и… ба-бах!

Начальник. Нет-нет, сиди здесь. И главное, не дергайся.

Начальник снимает трубку и куда-то звонит. Телефонный разговор нам не слышен. Доброволец достает из кармана складной нож, играет им.

Начальник. Твой брат был из наших, верно?

Доброволец. Да, он очень хотел поехать, но не успел пройти подготовку.

Начальник. В твоей семье есть еще кто-нибудь, кто хотел бы туда отправиться?

Доброволец. Не знаю… нет… но при чем тут это? Это я хочу перерезать глотки им всем, этим говнюкам!.. Я сейчас взорву себя к чертовой матери!

Начальник. Ну ты даешь! Ты когда-нибудь успокоишься или нет? Сделай это хотя бы во имя Того…

Доброволец.... Чье Имя Запрещено Упоминать.

Начальник. Да будет оно славно в веках! Послушай, что я тебе предложу. Нам нужны добровольцы. Ты хочешь поехать. Найди еще пару ребят, и тогда поедешь первым.

Доброволец. Обещаете?

Начальник. Клянусь могилой твоего брата. А сейчас медленно сними с себя эту хреновину и беги на поиски других добровольцев. Потом приходи сюда с ними. Мы дадим тебе ответственное задание.

Доброволец. Во имя Того…

Начальник. Ладно-ладно, достаточно. Я сказал, сними этот пояс.

Доброволец начинает освобождаться от тяжелого груза.

Вот так… отлично. Отсоедини красный проводок… только осторожно… Хорошо. А теперь можешь идти.

Доброволец. Спасибо, спасибо вам…

Начальник. Да-да, хорошо! Ступай… теперь у тебя есть шанс поубивать их всех, этих ублюдков. Всех, понял? ба-бах!

Доброволец идет к двери, у него из кармана выпадает пластиковый пакет с белым порошком.

Эй, ты!

Доброволец (оборачивается). Чего?

Начальник. У тебя что-то упало?

Доброволец. Ах, это. Это взрывчатка!

Начальник. Взрывчатка? Положи ее на стол!

Доброволец подчиняется.

А теперь иди отсюда!

Доброволец. Иду. Вы представить себе не можете, как я рад, что…

Начальник. Вон отсюда!!!

Доброволец уходит. Начальник вытирает пот со лба. Снимет трубку, набирает номер.

Ко мне! Немедленно! (Открывает ящик стола, достает коробку с сигарами, закуривает и откидывается на спинку кресла) Вот гаденыш!

Свет гаснет.

Сцена шестая

Та же фабрика, что и в первой сцене. Ночь.

Лалло. Дом.

Паппо. Нет.

Лалло. Ящик.

Паппо. Нет.

Лалло. Улица.

Паппо. Нет.

Лалло. Нож.

Паппо. Нет.

Лалло. Два ножа.

Паппо. Нет.

Лалло. Луна.

Паппо. Нет. Все, время вышло.

Лалло. Так что это было?

Паппо. Клапан номер девять шестнадцатиклапанного двигателя внутреннего сгорания.

Лалло. Ты издеваешься.

Паппо. Это твой вывод. Абсолютно неверный.

Лалло. По-твоему, служащие должны уметь читать чужие мысли?

Паппо. Разумеется. Иначе как им узнать, что хотят их начальники?

Лалло. Ладно, теперь моя очередь. Посмотрим, как у тебя это получится. Давай, читай мою мысль! Читай!

Паппо. У нас нет времени.

Лалло. Ты уверен, что я об этом думал?

Паппо. Это не твоя мысль, это я сказал.

Лалло. Но до этого…

Паппо. До этого — это до этого. А сейчас — это сейчас. И сейчас мы должны выяснить твои продуктивные возможности.

Лалло. Слушай, у меня от всего этого уже крыша едет.

Паппо. Тест на продуктивность — первый. Не пройдешь его, на остальные можешь не рассчитывать. Ты мне доверяешь?

Лалло. Я — тебе? Да…

Паппо. Плохо. Очень плохо. Доверчивые никому не нужны. Доверие — прямой путь к потере бдительности. Боюсь, тебе ничего не светит. Ладно, этой проблемой мы займемся позже, а пока тренинг на продуктивность. (Достает из кармана флакон с мыльной водой.) Держи. Постарайся выдуть не меньше сорока пузырей в минуту.

Лалло начинает выдувать пузыри, спешит, у него плохо выходит, дыхание сбивается.

Паппо. Двадцать… двадцать пять… ты слабак, мой дорогой, так не пойдет…

Лалло (задыхаясь). Послушай… а если я не пройду… тест на продуктивность…

Паппо. Так…

Лалло. В смысле, если… они мне скажут… в общем… что я не могу больше… ты думаешь, что…

Паппо. Ты хочешь сказать…

Лалло. Да… я хочу сказать, что…

Паппо. …что тебя отправят в цех «Б»? На следующий же день. Нет, точнее, в тот же день. Через минуту ты уже будешь в цехе «Б».

Лалло. Кстати… а что они там производят… в этом цехе «Б»?

Паппо. Ты очень хочешь знать, что производит цех «Б»?

Свет гаснет.

Сцена седьмая

Квартира Эммы. Та же обстановка, что и в четвертой сцене. Эмма у телефона. Она очень взволнована.

Эмма. Повторяю тебе, нет, он не мог бы сойти с кровати, даже если бы очень захотел!.. О Господи, да не может он самостоятельно встать с кровати! А уж самому открыть дверь комнаты… Что?.. Если есть проблема, он зовет соседку… Рядом с его кроватью электрический звонок в ее квартиру… Нет, она живет этажом выше… Нет, она здесь ни при чем, я с ней только что говорила… Прекрати нести чепуху, ей семьдесят пять!.. Ну надо же, чтобы такое случилось именно со мной!.. Кто-то забрал его и унес из дома!.. Откуда я знаю? Если бы я знала, то сейчас разговаривала бы не с тобой… Какие враги у моего отца?! Ты бы видел его… Нет, ты его не знал, то есть ты не знаешь… Слушай, вместо того чтобы устраивать мне допрос с пристрастием, приехал бы сюда!.. Разумеется, я позвонила в полицию… Откуда я знаю, какой комиссариат?.. Знаешь, у меня куча других проблем…

Голос диктора в телевизоре: «Ночью были атакованы две фабрики… двенадцать убитых и двое раненых… в тяжелом состоянии… незамедлительный ответ наших войск…»

Почему бы тебе не оторвать свою задницу от стула и не приехать ко мне?.. Я спокойна, я очень спокойна и не нуждаюсь в твоей жалости… Я нуждаюсь в тебе! Но тебя, как обычно, ни о чем не допросишься… Я не начинаю, я не начинаю… Моего отца только что похитила банда преступников, а ты строишь из себя бог знает что… Нет, это невозможно, я должна надеяться, я должна найти его, я не могу сидеть дома сложа руки… Не знаю, я не знаю, с чего начать, нет, не знаю!.. Но сделай же что-нибудь, твою мать! Не можешь же ты продолжать сидеть спокойно и нести этот бред, помоги мне хоть чем-нибудь!.. Нет, не было никакого взлома, зачем, наши двери можно открыть фотокарточкой, им даже не понадобились ключи… Кто?.. Нет, эти просто стреляют и все, их не интересует похищение людей, они не берут пленных, предпочитают убивать их на месте… нет, никаких следов крови… Все изображаешь из себя Шерлока Холмса? Лучше приезжай сюда!.. Какого хрена мне тебя слушать!.. Нет, я ухожу… Не знаю куда, ухожу… Иду искать его…

Голос диктора: «В Парламенте идут горячие дебаты по проекту Закона о согласии на кремацию: если гражданин не оставляет соответствующего письменного заявления, заверенного у нотариуса либо в другом государственном учреждении, после смерти его тело должно быть кремировано».

Свет гаснет.

Сцена восьмая

То же предприятие. Ночь.

Паппо. Алмазы. Цех «Б» производит алмазы.

Лалло. Алмазы?! Ну, нормально. А я уж черт-те что подумал о том, что там делают. Все о нем говорят, но никто ничего толком не знает… Хотя, подожди, то есть как «производят»? Разве их производят? Насколько я знаю, их добывают… есть специальные шахты…

Паппо. Верно, алмазы добывают. Но алмазы цеха «Б» — особенные…

Лалло. Может, ты хотел сказать, что их обрабатывают, как это называется… гранят?

Паппо. Нет. Их там производят. Делают, а не достают из земли. Они уже получаются блестящими, готовыми к продаже. Но хватит об этом. Мы теряем слишком много времени.

Лалло. Нет, погоди, объясни мне, как это — «производят»? Мне интересно…

Паппо. Ты правда хочешь это узнать?

Лалло. Ну, конечно, а что?

Паппо. Ты действительно уверен, что хочешь это знать? Хорошо подумай.

Лалло. А что тут думать? Да, я хочу знать. Ну и?..

Паппо. Предупреждаю, как только ты узнаешь, как здесь производят алмазы, твоя жизнь изменится. Ты готов к этому? Ты готов загрузиться информацией, от которой тебе никогда больше не будет покоя? Ты готов смотреть на все, что тебя окружает, через призму этих прекрасных, сверкающих, фантасмагорических камней?.. Готов?

Лалло. Не вижу причины… Да, я готов!

Паппо. Узнав все, ты уже не сможешь вернуться назад. Ладно, раз так, слушай. Алмазы делают из человеческого праха… До тебя дошло, что я сказал? Из праха людей! Тела умерших кремируются, превращаются в прах, а потом в алмазы.

Лалло. Но как… разве такое возможно?!

Паппо. Человеческий прах содержит углерод, а это основной элемент алмаза. Несколько лет назад они довели до совершенства свое дьявольское изобретение. Существует специальная технология обработки праха: его загружают в контейнеры и в течение двух месяцев выдерживают в условиях очень высокой температуры и очень сильного давления. В результате получаются алмазы… Земле требуются миллионы лет, чтобы сделать то, что цех «Б» делает за восемь недель…

Лалло. Ты шутишь… это ведь шутка, да?

Паппо. Нам надо продолжать тренинг…

Лалло. Нет, скажи мне, где они берут столько праха?

Паппо. Послушай, у нас мало времени.

Лалло. Кто работает в цехе «Б»? Почему он так называется?

Паппо. Никогда, слышишь, никогда не прерывай тренинг… теряется концентрация, в результате совершаются глупости, а за глупости приходится платить…

Лалло. Ты скажешь или нет? Давно там производят такие алмазы? С какого времени?

Паппо. (силой усаживает Лалло на лошадку-качалку, стоящую у него за спиной). Отлично! Сейчас будем отрабатывать навыки противостояния колебаниям рынка и способность всегда оставаться в седле!

Лалло. Кому в голову пришла эта безумная идея делать алмазы из праха?

Паппо (вкладывает в правую руку Лалло игрушечную шпагу). Шпагу вперед! Коли, пронзай клиента, показывай, что умеешь указывать направление, которому должно следовать твое предприятие!

Лалло. Где они набирают персонал для работы в цехе «Б»?

Паппо (вкладывает маракас в другую руку Лалло). Ритм, бодрость, креативность — вот что такое современное предприятие!

Лалло. Почему им постоянно требуются работники для этого цеха?

Паппо (надевает на голову Лалло шляпу). Всегда ходить с высоко поднятой головой, гордо неся эмблему нашего предприятия…

Лалло. Почему ты не отвечаешь? Да погоди ты с этим тренингом!.. Сначала ты рассказываешь мне об алмазах, о кремации, о человеческом прахе, а потом не отвечаешь на мои вопросы… а я хочу все понять!

Паппо (сует в рот Лалло свисток). Вот так! Всегда в боевой готовности! Всегда начеку!

Лалло нервно свистит.

Зачем тебе это? Рвешься попасть в цех «Б»? Пойми, им этого и надо! Хочешь быть пешкой в их игре? Нет. Поэтому лучше пока их слушаться, делать, что говорят они. А значит — тренинг и еще раз тренинг! Через пять дней экзамен. А там посмотрим. Может быть, это неправда, что в цех «Б» отправляют самых худших…

Лалло свистит в знак недовольства.

Может, наоборот, туда посылают самых лучших…

Лалло свистит еще громче.

Хотя, что я говорю… может, никакого цеха «Б» вообще не существует в природе… Я, между прочим, никогда его не видел… но, как бы там ни было, мы должны подготовиться к экзамену, иначе, черт его знает, что они с нами сделают…

Лалло свистит с горечью.

Стоп! Сиди как сидишь. Замри. Не шевелись! (Берет фотоаппарат и делает несколько снимков Лалло.) Отлично! Видишь, как прекрасна жизнь? Ты здесь, рядом с настоящим другом, в месте, где все тебя любят… мы делаем успехи… медленно, но делаем… ты уже совсем не такой, каким был десять минут назад! Я не прав? (Вынимает свисток из губ Лалло.)

Лалло. Как давно? Как давно они делают алмазы из праха?

Паппо (быстро возвращает свисток в рот Лалло). Извини, думаю тебе понадобится больше десяти минут, чтобы добиться прогресса… но не беспокойся, ты его добьешься… Прямо! Смотри прямо на меня! Шпагу вперед! Не шевелись, замри, скала в море! Голову выше! Пошли маракасы! Ритм, ритм, ритм! Выше голову!.. Выше! Нет, ты качаешься, я видел, сиди спокойно!.. Маракасы!.. Шпага вперед, вот так!..

Лалло (выплевывает свисток на пол). Кто там работает? Кто заставляет их это делать?

Паппо. Знаешь, что я тебе скажу? Занимайся-ка своим тренингом без меня! Давай сам как-нибудь. Хочу посмотреть, что у тебя получится в результате! Хоть посмеюсь вдоволь!.. Ты даже Устав не открывал!

Лалло. Нет, ты шутишь! Ты не можешь бросить меня!..

Паппо. …И ты быстро-быстро-быстро окажешься прямо в цеху «Б»! На экзамене на тебя посмотрят и отправят туда… только сначала всласть поиздеваются…

Лалло. Ты не можешь так со мной поступить…

Паппо. Почему не могу? Мне что, доктор прописал готовить тебя к экзамену? Проводить здесь с тобой целые ночи? Ты кто мне? Жена? Нет, ты мне не жена! Ты просто урод… и с этой минуты будешь заниматься тренингом один.

Лалло. Нет, ну не надо так, давай… ты же знаешь, что я…

Паппо. Что ты?

Лалло. Ну, в общем… в жизни и так мало радости… в конце концов, да наплевать мне на цех «Б»! Все это бред собачий, ведь так?

Паппо. Ведь так. Бред.

Лалло. А ты… ты ведь великодушный, правда?

Паппо. Да, я великодушный.

Лалло. И до экзамена осталось пять дней, да?

Паппо. Да, всего пять дней.

Лалло. Где мой свисток?

Паппо поднимает свисток и вставляет его в рот Лалло.

Длинный свист.

Свет гаснет.

Сцена девятая

Бессловесная.

Ночной город. Эмма бродит в поисках отца. Иногда сталкивается с людьми в монструозных масках. Задает им какие-то вопросы, все отвечают отрицательно. Персонажи, сменяющие друг друга все быстрее, выглядят все страшнее. Один из них набрасывается на нее, пытаясь вырвать сумку.

Появляется Продавец зонтов со своей тележкой — злоумышленник обращается в бегство. Продавец подходит к сидящей прямо на земле потрясенной Эмме, открывает зонт и вставляет ей в руку. Сам же принимается ремонтировать другой зонт, в тележке их полно.

Сцена десятая

Та же фабрика, что и в первой сцене. Ночь.

Лалло и Паппо водят хоровод.

Паппо. Зачем ты позвал старшего менеджера?

Лалло. Из-за руки.

Паппо. Ты хотел попросить его руки?

Лалло. Нет, он должен был помочь тому, кто покалечил руку.

Паппо. А кто покалечил?

Лалло. Один служащий.

Паппо. Ошибка!

Лалло. Прости. Один рабочий.

Паппо. Как его угораздило покалечить руку?

Лалло. Виноват бригадир.

Паппо. Ты уверен?.. А если подумать?..

Лалло. Уверен, потому что это бригадир велел ему…

Паппо. И что будет с этим рабочим?

Лалло. И что будет с этим рабочим?

Паппо (останавливает хоровод). Опять ты ничего не понял! Я тебе тысячу раз говорил, что мы имитируем кружок качества…

Лалло. А мне показалось, что мы просто водим хоровод.

Паппо. Какой к черту хоровод! Это кружок качества! Люди собираются в кружок, чтобы помочь друг другу лучше выявить собственные деловые и человеческие качества путем решения проблем! У тебя есть проблема, ты ищешь решение! Это понятно или нет?

Лалло. Да, но…

Паппо. Ну ты и упрямый! Все очень просто… В Уставе говорится: чтобы снять проблему, надо выполнить три основных действия — идентифицировать, проанализировать, найти решение… Давай рассмотрим случай с покалеченной рукой. Это я ее себе покалечил?

Лалло. При чем тут ты?

Паппо. Ага, стало быть, не я. Тогда кто? Ну-ну, думай, это так просто… Уж не ты ли ее себе покалечил?

Лалло. Нет, с моей все в порядке.

Паппо. Отлично! Это не я и не ты покалечили руку. Тогда, может, это случилось с рукой бригадира?

Лалло. М-м-м…

Паппо. Ну! Анализируй, анализируй…

Лалло. Нет!

Паппо. Вот именно, бригадир тоже не ломал себе руку. Так кто в таком случае сломал эту проклятую руку?

Лалло. Эту проклятую руку сломал…

Паппо. Ну же!.. Ты почти у цели…

Лалло. Эту руку…

Паппо. Последнее усилие…

Лалло. Хрен его знает, кто сломал себе эту гребаную руку! Ты мне совсем мозги заморочил!

Паппо. Рабочий! Руку покалечил рабочий! И как с ним поступают в таком случае? Что говорит по этому поводу Устав?.. Ах да, ты же его не читал… Рабочего выбрасывают вон, чтобы это послужило всем уроком! Видишь, как просто? Идентификация, анализ, поиск решения — и любая проблема решается. Без проблем. В итоге, выявление твоих способностей решать проблемы показало, что у тебя с этим напряг. Ладно, над этим мы еще поработаем, а теперь переходим к тесту на креативность. Он — один из самых важных. Способность предлагать решения смелые, необычные и даже причудливые — это еще одно достоинство профессионального служащего! Если продуктивность — мотор предприятия, то креативность — его пульсирующее сердце… Сколько ты зарабатываешь?

Лалло. Как, сколько я зарабатываю?

Паппо. Ну, какая у тебя зарплата?

Лалло. Я точно не знаю… плюс-минус…

Паппо. Так плюс или минус?

Лалло. Плюс-минус… сорок…

Паппо. Вряд ли!

Лалло. Пятьдесят?..

Паппо. Еще хуже!

Лалло. Тридцать?..

Паппо. Абсурд!

Лалло. Двадцать?

Паппо. Что ты несешь?

Лалло. Ладно, сдаюсь. Я не знаю. Так тебя устраивает? Я не знаю, какая у меня зарплата. Откуда, по-твоему, я могу знать это… я торчу здесь день и ночь… Это ты у нас все знаешь, вот и скажи, какая у меня зарплата.

Паппо. А что тут говорить! Все очень просто: у тебя нет зарплаты.

Лалло. Прости, не понял…

Паппо. Тебе не платят зарплату. Зато у тебя есть сток опцион.

Лалло. Это еще что такое?

Паппо. Право покупать продукцию предприятия со скидкой. В перспективе на этом можно разбогатеть.

Лалло. В перспективе?.. А сейчас…

Паппо. А что сейчас? Сейчас тренинг. О нем надо думать. Мне жаль, но пока твои перспективы туманны: ты только что провалил тест на креативность. А я на тебя, брат, надеялся, думал, возьмешь реванш…

Появляется Анна, уборщица, неряшливо одетая женщина с ведром и шваброй. Ее роль играет та же актриса, что исполняет роль Эммы. Кажется, она не замечает присутствия Лалло и Паппо.

Анна. Вот ведь люди, никогда не гасят свет! У них что, культяпки вместо рук? (Замечает Лалло и Паппо, которые молча наблюдают за ее действиями.) Ой! Простите, не думала, что здесь есть кто-то в такой час…

Паппо. Мы готовимся к экзамену…

Анна. А, понимаю. Вы готовитесь. В четверть третьего ночи. Ладно. Не буду вам мешать. Сейчас протру здесь пол и уйду.

Паппо. Ну-ну, давайте, только быстрее.

Анна. Моя мать мне всегда говорила: «Анна, не будь дурой, не позволяй надувать себя…» Да, о чем только она не говорила, моя покойная мамочка. Есть такие люди, которые угадывают нашу судьбу… она далеко видела, моя мамочка… «Ты не должна быть такой дурой, Анна», — говорила она мне…

Паппо. Простите за любопытство, а вас что заставляет убирать помещения в четверть третьего ночи?

Анна. Гибкость, мой дорогой, флексибилити… ротейтинг сит. Сегодня ты менеджер и заключаешь контракты, а завтра уже чистишь унитазы зубной щеткой… В общем, вся эта хрень: организация работы, человеческие ресурсы, компетенция, профпригодность, эффективность, динамизм, предпринимательская жилка, командный дух, тичинг, коучинг, кружки качества и тэ дэ и тэ пэ.

Паппо и Лалло с изумлением смотрят на Анну.

Паппо. Я не ослышался? Вы сказали, кружки качества?

Анна. Кто, я? Ничего такого я не говорила.

Паппо. Неужели мне показалось?

Анна. Моя бедная мамочка мне всегда говорила: «Анна, не будь такой дурой…»

Паппо. Понятно. Если позволите, мы продолжим. Нам надо заниматься…

Анна. Да ради бога… занимайтесь! Вы думаете, я собираюсь здесь оставаться?

Лалло. Мой коллега прав…

Анна. Твой коллега, может, и прав, но была права и моя бедная мамочка, когда говорила: «Анна, не будь дурой…»

Паппо. Ладно-ладно, давайте я здесь буду решать.

Лалло. Ага, тебе не привыкать.

Анна (Лалло). «…не позволяй надувать себя»…

Лалло. Это вы мне?

Анна. Нет, это мне мамочка говорила: «Не позволяй надувать себя».

Паппо. У нас через два дня экзамен. (Лалло.) Продолжим. Свет!

Лалло. Что?

Паппо. Для нового теста нужна темнота. Погаси свет.

Анна. Эй! Дайте мне сначала уйти!..

Лалло. А где здесь выключатель?

Паппо. Ты все-таки безнадежен. Он там.

Анна. Но пол еще не высох.

Лалло. Там — это где?

Свет гаснет.

Действие второе

Сцена первая

Продолжение девятой сцены первого действия. Эмма сидит на земле под отрытым зонтом. Продавец зонтов чинит зонт, стоя рядом с тележкой. Ночь, но уже светает.

Эмма. Я ищу своего отца.

Продавец Зонтов. Все кругом что-то ищут… Кто дом, кто работу, кто мужа, кто жену… сейчас мы примемся искать отцов, матерей, сестер… Что еще? Улицу, адрес, номер телефона, носки, новую машину… Зачем вы уподобляетесь всем? У вас есть две руки, две ноги, два глаза, один рот и генитальный аппарат. Чего вам еще не хватает?

Эмма. Мой отец болен!

Продавец Зонтов. И что с того? Знаете, сколько народу больны… вы тоже больны, и я не исключение… и, тем не менее, меня никто не ищет. Нужно обязательно быть больным, чтобы тебя искали?.. Нет, слишком простое объяснение… Что в вашем отце такого особенного?

Эмма. Мой отец смертельно болен. Он… он инвалид.

Продавец Зонтов. Господи, сколько стыдливости в голосе! Нет ничего постыдного в этом смешном слове. Вы уже произнесли его, произнесли без запинки, и мир не рухнул от стыда. Инвалид, инвалид, инвалид… почему-то это слово вызывает у меня ассоциацию с чем-то сладким… Инвалид в ванили, инвалид в орешках с шоколадным кремом… это, наверное, потому что я всегда был сладкоежкой… Вы замерзли?

Эмма. Да.

Продавец Зонтов. А вы прикройтесь плотнее зонтом. Он вас защитит. Люди не знают, сколько всего хорошего можно сделать с зонтом… Интересно, почему слово «зонт» не вызывает у меня мыслей о сладком?

Эмма. Вы очень любезны со мной. Спасибо, но я должна идти.

Продавец Зонтов. С чего вы взяли, что я любезен? И почему вы должны уходить? Чтобы опять заблудиться и оказаться в руках какого-нибудь мерзавца? Посмотрите на часы. В такое время лучше не разгуливать в этих краях в одиночку, выкрикивая имя своего отца. Ваши огромные потерянные глаза видны даже в тумане. Как две фары. Или как мед для пчел… Вы ведь не из этого квартала, правда? Нет, точно, не из этого. Я не надоел вам своей болтовней?

Эмма. Они пришли в мой дом… И забрали моего отца…

Продавец Зонтов. Сколько зла кругом. Зачем? Какой в этом смысл? Что они имели против вашего отца?.. Хотя, простите, это не мое дело. Что за жизнь? Иной раз не знаешь, за что ухватиться. Но потом проходит. Все проходит.

Эмма. Мне так плохо, я чувствую себя, словно… это ужасно, ужасно! Так странно видеть его комнату пустой! Будто там никогда никого не было. Будто из жизни вычеркнуты целые годы. Я не могла оставаться дома, не могла вынести этой боли, я должна была уйти. Не зная куда идти, не зная, что делать. Я больше ничего не могла… больше ничего не могу…

Продавец Зонтов. (наливает в чашку из термоса горячий кофе и протягивает ее Эмме). Вы все еще в шоке. Выпейте кофе. Вам станет легче.

Эмма (пьет кофе). Спасибо.

Продавец Зонтов. Пожалуйста. А сейчас я, если позволите, продолжу работу. Все эти эмоции меня расстраивают… Вы можете оставаться здесь, сколько пожелаете, вы мне не мешаете.

Эмма. Вы работаете даже ночью?

Продавец Зонтов. Ночью, днем, какая разница? До тех пор, пока светит луна и нам позволено видеть ее, до тех пор, пока несколько жалких фонарей составляют ей конкуренцию, для меня что ночь, что день — все едино. Я не меняюсь. Я всегда один и тот же человек. Мое время всегда одно и то же. Один час стоит другого, одна минута равна другой. К тому же у меня нет воспоминаний. Ведь именно для них и создана ночь, не так ли?

Эмма. И вы никогда не уходите домой?

Продавец Зонтов. А какой смысл? Мне кажется, в вашем вопросе отсутствует логика. Я же сказал вам, что я всегда один и тот же человек, что дома, что на улице. Да упадет мне дерево на голову, если это не так!.. Хотя здесь нет ни одного дерева. Но даже если б и было, все равно не упало бы.

Эмма. Мне невыносима мысль о том, что они заявились в мой дом… что рылись в моих вещах… увели из него человека… это ужасно, дико!

Продавец Зонтов. Не надо так отчаиваться! А то это уже похоже на болезнь. Зачем вам домой? Разве и вы не один и тот же человек везде? Я вас не знал раньше, но мне кажется, что вы тоже такой человек. Хотя… кто сейчас в чем-либо уверен…

Эмма. С вами никогда не случалось ничего подобного? На вас никогда не нападали, вам никогда не причиняли зла? Вы счастливчик, с вашими зонтами. Ни о чем другом не думаете… Вам кажется странным, что кто-то может страдать? Вы сами никогда не страдали? Вы никогда не чувствовали, как сердце рвется на части от боли? Вы никогда не ощущали себя потерянным? Никогда не жили в своем доме? Дом: четыре стены, крыша, дверь, окна, а в нем, может быть, кто-то, кто не вы. Вы что, всю жизнь продавали и чинили зонты, бродя по городу с этой смехотворной тележкой? Вам неизвестно, что такое насилие?

Тишина.

Продавец Зонтов. Хотите еще кофе?

Эмма, раздосадованная, не отвечает.

Какая прекрасная речь! Жизнь налаживается… Несколько раз они приходили… Ко мне они тоже приходили…

Эмма. Кто? О ком вы говорите?

Продавец Зонтов. Но я умею морочить им головы. Только один раз они разнесли в щепки мою тележку. Когда заявились впятером. А больше — нет. Одному из них я выколол глаза. Нет, я шучу. Когда он уходил, его глаза еще были на месте. Но он больше не появлялся. Кто знает почему. Еще одна загадка. Вы видите, какие у зонта спицы? С их помощью, знаете ли, можно сделать много плохого…

Эмма. Зачем они приходили? Что им от вас было нужно?

Продавец Зонтов. Если б я знал, зачем людям нужны деньги, может, я бы вам и ответил. Они вообще странные… звери… никогда не покидают наш квартал… привязаны к нему… они по-настоящему сентиментальны. Сладострастно разносят в щепки все, что попадется. Иногда можно видеть, как они выпрыгивают из окон, кувыркаются по земле, поджигают скамейки… потом отмечают это с большим количеством спиртного… и с песнями… да, они частенько отмечают свои праздники. Сентиментальные ребята. Иногда даже танцуют. Вы умеете танцевать?

Эмма. При чем тут это?

Продавец Зонтов. Станцуйте. Станцуйте со мной. Всего разочек. Не беспокойтесь, я к вам не прикоснусь. Мне это не интересно. Я хочу только танцевать. На этих улицах трудно найти женщину, с которой мог бы потанцевать такой старомодный человек, как я. Прошу вас, прошу. За это я подарю вам зонт.

Эмма. Да не нужен мне ваш зонт.

Продавец Зонтов. Денег у меня нет. А зонтов полно. Можете выбрать любой, какой вам понравится. У меня наверняка такой найдется. Станцуйте со мной. Прошу вас. Всего один танец.

Эмма. Вы точно сумасшедший…

Продавец зонтов подходит к Эмме и протягивает ей руку, приглашая на танец.

Эмма. Но это же безумие… танцевать… посреди улицы… ночью… без музыки…

Продавец Зонтов. Музыка придет сама… надо просто начать танцевать, и музыка придет. Нам не понадобится искать ее… музыка здесь, в нас, вместе с нами. Она в вещах, она в улице, в фонарях, которые освещают жизнь, в собачьих какашках… вот увидите… точнее, услышите!

Эмма уступает. Танцуют под звуки внезапно зазвучавшей музыки, непонятно откуда идущей.

Эмма. Как такое возможно? Откуда эта музыка? Из вашей тележки?

Продавец Зонтов. Не разрушайте магию, прошу вас. Не разговаривайте. Просто танцуйте. Музыка звучит только для нас. Не спугните ее.

Продолжают танцевать.

Я озноб и я гром, я лягушка и я саламандра, я скала и я паутина, мы жизнь и мы смерть!

Музыка внезапно обрывается. Оба прекращают танцевать и отходят друг от друга.

Продавец Зонтов. Ну вот, так и знал. Я переборщил. Всегда так. Я даю себе свободу и сам же раскаиваюсь в этом. (Пауза.) Нет, на самом деле я не раскаиваюсь. Никаких сожалений. (Танцует один, без музыки.) Я все еще лягушка и саламандра, я все еще скала и паутина! Я вижу и не вижу конца мира, его красок… я чувствую и не чувствую его вкуса… слышу и не слышу биения темных крыльев в мои уши. Господи, как много я говорю! (Останавливается.) Еще кофе?

Эмма. Нет, спасибо.

Продавец Зонтов. Вы еще не выбрали.

Эмма. Что? Зонт?

Продавец Зонтов. Да. Выбирайте.

Эмма. Вы так разговорились, потому что, должно быть, намолчались с вашими зонтами…

Продавец Зонтов. Может быть. Выберите себе какой-нибудь, доставьте удовольствие… мне и заре, которая вот-вот явится поприветствовать нас. И день будет прекрасен.

Эмма. Хорошо. Но после этого вы мне скажете, кто они, эти сентиментальные звери, о которых вы говорили? (Перебирает зонты. Открывает один зонт.) И что они против вас имеют? Вы же никому не причиняете зла… или я не права?

Продавец Зонтов. Мой голос, разумеется, не доходит до горних высей, когда мне это так нужно. Ваш, впрочем, тоже. Если я не могу посмотреть в колодец с чистой водой, не испачкав себе лица, почему меня должны заботить пятна на солнце?.. Нет, меня пугают не эти странные звери. Да, они все крушат, дерутся, иногда убивают, но они сентиментальны. Любят праздники. Громко смеются. Развлекаются. Танцуют. Они из романтиков. (Пауза.) Вы выбрали?

Эмма. Не знаю, на каком остановиться. Один стоит другого… у меня голова сейчас не этим занята…

Продавец Зонтов. Тот, что вы сейчас держите, я ремонтировал уже четыре раза, а выглядит совсем как новый. Но настанет время, и ему тоже конец… На меня нагоняют страх не эти звери, а другие. Другие.

Эмма. Кто они?

Продавец Зонтов. Продолжаете упорствовать в своем любопытстве? Если зонт невозможно починить, это значит, его больше нельзя использовать, хотя он остается зонтом. Мертвым, но зонтом. Собака, агонизирующая и умирающая на дороге, остается собакой. Она имеет право оставаться собакой. Имеет право на покой… А эти… Они отрицают право на покой…

Эмма. Но кто они? О ком вы говорите? Мне, кажется, я схожу с ума, слушая вас. Когда я могу уйти отсюда? Или здесь все еще опасно ходить одной? Уже светает. Это знак. Я ухожу!

Продавец Зонтов. Нет, останьтесь. Дослушайте меня. Засушенная бабочка остается бабочкой со всеми присущими ей достоинствами, разве не так? Почему, почему есть те, кто не признает достоинств за себе подобными? Моя жена оставалась моей женой даже после смерти… почему они у меня ее забрали? Почему я согласился отдать ее им? Что с ней стало, с моей единственной любовью? Она имела право на покой, как погибшая собака, как бабочки, как мои зонты… почему они отказали ей в этом праве? Что они с ней сделали? И что они сделают с нами?..

Эмма. Я выбрала. Возьму вот этот. (Указывает на раскрытый зонтик, которым прикрывалась.)

Свет гаснет.

Сцена вторая

Кабинет Начальника. Эмма, связанная веревкой, сидит на стуле в углу. Начальник за письменным столом, играет в компьютерную игру.

Начальник. Итак, подведем итог тому, что вы мне рассказали: есть некая фабрика, которая производит алмазы, утилизируя человеческие останки, и вы хотите, чтобы мы ее взорвали… Я вас правильно понял?

Эмма. Да, только я хотела бы…

Начальник. Подождите! Это очень коварный переход… я должен быть очень осторожным, иначе все потеряю… Ага! Я уже почти в логове террористов…

Эмма. Выслушайте же меня, прошу вас!

Начальник. Минуточку! Не отвлекайте! Эти мерзавцы могут прятаться повсюду… Сейчас, сейчас, только отрегулирую инфракрасные очки… Вот так, отлично!.. Итак, я допускаю, что вы не шпионка, хотя на этом я мог бы и остановиться, потому что вы наверняка шпионка…

Эмма. Я не шпионка! Я вам уже сказала, что я пришла…

Начальник. С вашим паспортом вы хотите, чтобы я поверил, что вы не шпионка? А зачем тогда вы перешли границу?

Эмма. Господи, я вам уже тысячу раз это говорила! Я пришла для того, чтобы…

Начальник. А-а-а-а-а! Ублюдок, ты вытащил нож! Сейчас я тебе покажу!.. Готов! Еще один уровень пройден!

Эмма. …я пришла, чтобы встретиться с кем-то из руководства вашей организации! Развяжите меня…

Начальник. Хорошо, допустим, вы не шпионка, но с какой стати мы должны взорвать вашу фабрику? Мы — мирная и милосердная организация…

Эмма. Я отлично знаю все про вашу организацию. И про ваши силовые возможности…

Начальник. Так ведь война. Мы же должны защищать страну от врага… A-а! Явились парой!.. Хотите воспользоваться тем, что у меня осталось мало энергии, да?

Эмма. Вы поняли, о чем я вам рассказала? Они производят алмазы, используя человеческий прах… раскапывают могилы, чтобы извлечь свежие трупы… дошло до того, что они уже стали похищать больных…

Начальник. Ублюдки! Безбожники! Думают, что им это сойдет с рук!

Эмма. Для того чтобы изготовить самый маленький алмазик, им требуется прах как минимум двадцати человек… и они уже не знают, где достать столько людей…

Начальник. Я их достану! Достану!..

Эмма. Кого?

Начальник. Этих ублюдков… Вот так! Съели! У меня энергии еще на целую минуту… Хватит, чтобы свернуть им шею!.. Бац! Уровень пройден. Это хорошо, хоть подзаряжусь немного.

Эмма. Они убивают людей, чтобы делать из них алмазы! Вы понимаете? У вас это укладывается в голове?

Начальник. Они на самом деле ублюдки…

Эмма. Я уверена, это они украли моего отца для того, чтобы…

Начальник. Я его отыщу…

Эмма. Каким же образом?

Начальник. Запросто, я уже на четвертом уровне и знаю, куда они его спрятали, моего генерала тайной полиции Сулливана… Я вырву его из рук этих негодяев!

Эмма. Господи, кошмар какой-то… Вы меня слушаете?.. Да оторвитесь вы от компьютера!.. Я не знаю, по какой причине они должны увеличить производство алмазов, я не знаю, что они с их помощью финансируют, но то, что у них проблемы с сырьем, я знаю точно…

Начальник. Вот видите, как мало вы знаете…

Эмма. Я могу достать план фабрики, коды к системам безопасности, список поставщиков и всех тех, кто имеет ежедневный доступ на фабрику… Думаю, я смогла бы достать даже план постов охраны фабрики и ее владельцев! Вам этого мало?

Начальник. И где вы возьмете всю эту информацию?

Эмма. У меня есть контакты с разведкой.

Начальник. Ну вот, а я что говорил? Шпионка. Сейчас я передам вас своим людям, пусть разбираются.

Эмма. Я не шпионка! Я ненавижу их не меньше вашего, понятно? Они забрали моего отца, чтобы… о господи, даже думать не хочу об этом!

Начальник. Молчать!

Эмма. А что такого я сказала?

Начальник. Тихо! Я должен достать микрофильм… это очень деликатная операция, мне надо зацепить его… вот так… сделано! Еще один уровень пройден!.. Не буду скрывать, я потрясен вашей историей… допускаю, что все в ней правда… но мне-то какая от всего этого выгода?

Эмма. Вы попадете на первые страницы газет. Ваши враги потерпят поражение на своей территории и будут осуждены всем миром. Никто не знает о существовании этой фабрики… можете вообразить себе реакцию дружественных им стран? Замешательство дипломатов, пытающихся замолчать новость, не дать ей распространиться, заткнуть рот прессе…

Начальник. Они и так контролируют всю прессу, так что никто ничего все равно не узнает.

Эмма. Национальную да, но не мировую. Я позабочусь о том, чтобы соответствующие материалы оказались в редакциях зарубежных газет и телевидения… Вам этого достаточно, чтобы отпустить меня?

Начальник. Я тебя убью!

Эмма. На помощь!

Начальник. Спокойно! Это я не вам, я должен прикончить террориста, а у меня кончились боеприпасы, остался только один нож…

Эмма. Я уже все подготовила. Я жду только, когда вы взорвете фабрику… после чего разошлю анонимные письма в медиа со всей необходимой информацией… у меня есть доказательства их преступной деятельности… поднимется общественное мнение…

Начальник. Уровень пройден! А вы не боитесь ответных ударов политиков? Особенно в вашей стране, нет?

Эмма. Мне на это наплевать. Я что, должна быть еще и патриоткой? Уважать их флаг, заляпанный кровью? Они не испытывали никакой жалости по отношению к моему старому отцу…

Начальник. Справедливо.

Эмма. Значит, мы договорились. Когда вы начнете? Когда?

Начальник. Когда вы начнете, хотите сказать.

Эмма. Вы, это кто?

Начальник. Вы это вы, кто ж еще?

Эмма. Я?!

Начальник. Шестой уровень! Мы приближаемся к развязке…

Эмма. Что значит я? Я здесь при чем?

Начальник. При том, при всем! Пять минут назад вы плевали на флаг своей страны, говорили, что ненавидите ее… а сейчас что случилось: отказываетесь от всего?

Эмма. Нет… но…

Начальник. Вот и проявите все свое мужество, свою преданность делу…

Эмма. Нет, подождите, я пришла сюда, чтобы сообщить вам конфиденциальную информацию, а не для того чтобы быть завербованной…

Начальник. Не беспокойтесь: мы дадим вам все, что необходимо, и сами будем следовать за вами на расстоянии… Вам же легче всего проникнуть на свою фабрику в своей стране… тогда как для нас — это большая проблема…

Эмма. Но послушайте…

Начальник. Погодите, эти ублюдки сломали мои инфракрасные очки! Они мне за это заплатят, ох как заплатят!..

Эмма. Я даже не знаю, с какого конца начинать… Нет… это невозможно…

Начальник. Я должен быстренько перезарядиться… Итак, вы согласны?

Свет гаснет.

Сцена третья

То же помещение, что и в первой сцене первого действия. Ночь.

Лалло. Ты правду говоришь?

Паппо. Ты — фиалка.

Лалло. Но, если в цехе «Б» высокая температура, мне там не выжить…

Паппо. Ты — сыр.

Лалло. …потому что я не переношу жары… Когда жарко, я теряю сознание!

Паппо. Ты — размазня.

Лалло. Как ты думаешь, я обязан сообщить им об этом? Они же сами говорили, что мы должны быть абсолютно прозрачными.

Паппо. Ты не прозрачный, ты — призрачный.

Лалло. Боюсь, что все-таки окажусь в цехе «Б»… Как бы мне избежать этого, а? Я же не годен ни к какой работе! Ты же видел, что я даже не выдержал теста на перетягивание каната, не смог удержать его в руках… (Крутит концом веревки, которую держит в руках.)

Паппо. Это был тест на поверхностную психомоторную сопротивляемость, а не на перетягивание каната. По-моему, глупо терять время, подвергая тебя экзамену, им достаточно поглядеть на твою физиономию, чтобы понять: тебе самое место в цехе «Б».

Лалло. Ты это серьезно? То есть мне не выкрутиться?

Паппо. Теоретически у тебя есть шанс избежать этого. Все зависит от того, как ты выдержишь завтрашний экзамен. Ну что, начнем тренинг сначала?

Лалло. Бесполезно. У меня ничего не получится.

Паппо. В таком случае…

Лалло. В таком случае мне лучше пойти поспать, хотя я вряд ли засну… или съесть чего-нибудь… или напиться… а я торчу здесь с тобой, как гвоздь в стенке… А ты жестокий.

Паппо. Неправда!

Лалло. Да-да, ты безжалостный. Достаточно вспомнить, как ты вел себя со мной во время тренинга.

Паппо. Это ложь!

Лалло. Нет, не ложь. Ты безжалостный. (Пауза.) Как ты думаешь, я могу оставить себе эту униформу? Мне разрешат взять ее туда? Я хотел бы сгореть в огне, не снимая ее. Привык к ней, что ли… А мои золотые рыбки? Их-то я не смогу взять с собой. Жалко… Не, я точно не сдам экзамен… Хотя чего я себя накручиваю? В конце концов, что со мной может стрястись плохого в цехе «Б»? Там такие же коллеги, как ты… начальники… будет жаркова-то… может, запах не понравится… но, по крайней мере, продукция… какое чудо, должно быть, эти алмазы…

Паппо. Ты не мог бы заткнуться.

Лалло. Я не хочу в цех «Б»!..

Паппо. Ну конечно, лучше торчать у меня перед носом целыми днями и ночами.

Лалло. А оттуда можно выходить? Есть какой-то день, когда оттуда выпускают?

Паппо. Этого еще не хватало, чтоб оттуда выпускали! Нет, ты не сможешь выйти оттуда!

Лалло. Почему? Почему я не смогу выйти?

Паппо. Потому что ты еще даже не вошел туда.

Лалло. Что бы такое придумать, чтобы туда не попасть? Я не хочу в цех «Б»… Мне хреново, у меня ноги трясутся… в глазах темно…

Паппо. Все, помолчи. Завязывай с депрессией. Это может быть заразно. Давай я научу тебя новой технике…

Лалло. Нет, больше никакого тренинга!

Паппо. На этот раз речь не о тренинге. Это упражнение помогает подзарядиться энергией, расслабиться, снять стресс, повысить самооценку. Так что повторяй за мной…

Лалло. Не буду…

Паппо. Хватит болтать. Делай как я! Это «хака», танец племени майори. (Напевает, переступая ногами.) Ринга пакия…

Лалло (вторит ему). Ринга пакия…

Паппо. Свирепее морду!.. Ума тирахия…

Лалло (делая зверскую физиономию). Ума тирахия…

Паппо. Еще свирепее!.. Тури ватия…

Лалло. Тури ватия…

Паппо. Агрессивнее… угрожающе! Хопе вай аке…

Лалло. Хопе вай аке…

Паппо. Громче!.. Вае вае такахия кия кито!

Лалло. Вае вае такахия… что?

Паппо. Вае вае такахия кия кито!.. Переступай ногами, вот так…

Лалло. Вае вае такахия кия кито!

Паппо. Вае вае такахия кия кито! Энергичнее! Вае вае такахия кия кито!

Лалло. Вае вае такахия кия кито!

Паппо. Еще!

Лалло и Паппо. Вае вае такахия кия кито!

Входит Анна

Анна. Я видала придурков, но таких, как вы…

Паппо. Забыли здесь швабру?

Анна. Я ничего не вижу, а слышу еще меньше…

Паппо. Может быть, это и правильно.

Лалло. Я не хочу в цех «Б»… (Берет веревку и начинает вязать узел.)

Анна. А в этот раз вы готовитесь к экзамену по народным танцам?

Паппо. Что, завидно?

Анна. Еще чего! Я в них ничего не понимаю. Это ваше дело.

Лалло. Я не хочу в цех «Б»…

Паппо. Ладно, чего вы ждете? Делайте поскорее, что должны и…

Анна. Вы куда-то спешите, юноша?

Паппо. Скажите, пожалуйста, вы давно здесь работаете?

Анна. А вот это уже не ваше дело.

Паппо. Нет уж. Мое. Если позволите. Мне обещана начальственная должность на этой фабрике.

Анна. Поздравляю! Еще один начальник на этой гнусной фабрике… Ты хоть знаешь, какую гадость она производит?

Лалло. Я не хочу в цех «Б»!..

Паппо. Ну и что же такое она производит? Просвети неразумного.

Анна. Алмазы.

Паппо. Их производит всего один цех. И что в этом плохого? Тебе-то никогда не дарили алмазов. Один только пшик. Только пшик ты получала в этой жизни.

Лалло. Не хочу в цех «Б», я уж лучше… (Встает на стул, перебрасывает конец веревки через балку, проверяет, хорошо ли зацепилась, сует голову в приготовленную петлю.)

Анна. А ты хоть знаешь, из чего их делают, твои алмазы?

Паппо. Из чего?

Анна. Эти сволочи делают их из человеческого праха! Разрывают могилы, а еще похищают больных, инвалидов, убивают их, вспарывают животы, разделывают на части и сжигают! Вот из чего получаются твои расчудесные алмазы!

Паппо. Заткнись!..

Анна. Но теперь этому конец! (Сдергивает косынку с головы, распахивает халат. На ней пояс со взрывчаткой. Теперь мы видим, что это на самом деле Эмма.) Сейчас здесь все взлетит на воздух!

Лалло. Я вешаюсь!..

Паппо. Что с вами двумя? С ума посходили?.. (Эмме.) Подожди, не взрывай!.. Подожди!.. (Лалло.) А ты спускайся! Дай мне эту веревку!

Эмма. Я разложила взрывчатку повсюду… Ваша грязная фабричонка обречена!

Паппо. Хорошо, только не сейчас!.. Не сейчас!.. (Лалло.) Спускайся оттуда, вынь голову из петли!.. Ты не попадешь в цех «Б», я тебе обещаю…

Лалло. Не подходи ко мне! Ты не заставишь меня изменить свое решение!

Эмма. Мы сейчас все взлетим на воздух! Эта выгребная яма, в которой вы плещетесь, вернется в ад!

Паппо. Нет, вы точно свихнулись! (Эмме.) Подожди!.. Кто тебе сказал эту чушь… (Лалло.) И ты подожди!.. Я поговорю с ней и подойду к тебе… не вешайся, подожди, ладно?.. (Эмме.) Это все вранье, все неправда!

Эмма. Ах, неправда! А если все это неправда, почему твой приятель хочет повеситься?

Паппо. Откуда я знаю почему… у него какие-то проблемы… Личные…

Эмма. Сердечные проблемы?

Паппо. Точно, сердечные… а сейчас будь разумной, сними с себя эту взрывчатку… (Лалло.) А тебя какая муха укусила? Ты что, спятил? Спускайся, мы должны остановить эту сумасшедшую…

Эмма. Это твоя сестра сумасшедшая!

Лалло. Я не хочу в цех «Б».

Паппо. Да не пойдешь ты туда! Давай спускайся, помоги мне…

Эмма. Пусть вешается, все равно сейчас все взорвется!

Паппо. Не-е-ет! (Эмме.) Остановись, остановись на секунду, подожди… одну только секунду, что тебе стоит…

Эмма. Одну секунду? Пожалуйста… Все, секунда прошла. Взрываю…

Паппо. Стой! Это так говорится: «одну секунду»… Послушай… (Лалло.) Ты, ты тоже слушай, так, по крайней мере, подождешь вешаться… (Эмме.) Чего ты добьешься, если взорвешь все это?

Эмма. Я не хочу тебя слушать. Я здесь, чтобы исполнить свою миссию.

Паппо. Выслушай меня, а потом поступай как хочешь… Объясни, что тебя не устраивает в производстве этих алмазов? Прах и все, что с этим связано. Так? Ладно, ты взорвешь себя, и нас, и эту фабрику. И на что ты рассчитываешь? Думаешь, они будут долго лить слезы? Да они запустят производство тех же алмазов раньше, чем ты переступишь порог ада… Ты думаешь, у них нет другой фабрики в резерве?..

Эмма. Все. Я тебя выслушала, и ты меня не убедил.

Лалло. Я вешаюсь!

Паппо. Заткнитесь вы оба! Я еще не кончил говорить!.. Если ты взорвешь себя, куда, по-твоему, попадет твое тело? Ты думаешь, они соскребут его и похоронят с песнями и плясками? Святая простота! Ты окажешься там, где окажемся мы все! Мы все превратимся в блеск и сверкание! И знаешь, что я тебе еще скажу? Фабрик в этой стране много, одна производит крем для обуви, вторая запчасти для велосипедов и так далее. И каждой не хватает сырья. Так что нас могут использовать для изготовления надувных подушек или гаек, пломб, кухонных комбайнов… или, например, половых тряпок… Вот чем мы можем стать! Ты этого хочешь? Ты для этого сюда явилась? Чтобы стать сырьем? Ты хочешь быть сырьем? Тогда вперед! Взрывай! И нас вместе с собой… Но перед этим все-таки пошевели мозгами… И может, до тебя дойдет, что для тебя есть выход получше… уехать… уехать куда подальше из этой гребаной страны… туда, где ты останешься собой и после смерти… подумай…

Лалло (слезая со стула). Я раздумал вешаться.

Свет гаснет.

Сцена четвертая

Кабинет Начальника. Он перед компьютером с наушником в ухе разговаривает с кем-то по «скайпу».

Начальник. Я очень рад слышать, что все в порядке… Да, спасибо… Вы, я вижу, тоже в прекрасной в форме! Вот что значит регулярно заниматься спортом! У меня, к сожалению… Что вы говорите?.. Плохо меня видите? Подождите, сейчас попробую отрегулировать телекамеру… Черт, лучше бы не трогал! Теперь я вас совсем не вижу! Давайте пока общаться без видео, я сейчас вызову моего спеца по видеоконференциям… Спасибо… (Кладет наушник на стол и берет телефонную трубку.) Ты где?.. Знаешь, откуда у тебя руки растут?.. Что, что… Ты все хреново наладил, понял?.. Когда придешь?.. Нет, немедленно! Мне сказать, что с тобой случится, если ты сейчас же не явишься, или сам догадаешься?.. Вот так-то! (Кладет трубку, вставляет наушник.) Извините, у нас кое-какие проблемы с линией… вы же знаете, мы подключили АСДЛ совсем недавно… Да, мы сильно отстали от вас технически, но можете быть уверены, мы быстро преодолеем эти маленькие трудности связи и будем устраивать видеоконференции каждые пятнадцать дней, как вы и просили. Итак, о чем вы хотели поговорить сегодня? Ах да, простите, чуть не забыл, хочу поблагодарить вас за прекрасный подарок… моя жена вам очень признательна: алмаз прекрасный, да и оправа превосходная… вся семья в восторге! Простите, что перебил, но не мог не выразить вам… Еще?.. Нет, не вижу, хотя телекамера последней марки… (Пытается настроить телекамеру с помощью пульта.) Скажите, когда будет лучше видно… Мне тоже отлично… Да-а, хорош камень! Заранее спасибо! Так о чем вы хотели поговорить со мной?.. О мирном договоре? И что с ним?.. Вы встревожены?.. Да нет же, все совсем не так, не беспокойтесь… Гарантии нашей организации, которая сегодня еще сильнее, чем раньше… Объясняю: в политическом аспекте мы независимы от центральной власти и поэтому не считаем себя связанными договоренностями любого рода, подписанными ею без нашего согласия. Так что мирный договор — бессмысленная бумажка… Нет, наоборот, шумиха вокруг договора лишь помогает нам привлекать новых сторонников. Знаете, как это делается? Патриотизм, национальная идея и прочее бла-бла-бла… Разумеется, мы уже консультировались с руководителями других группировок и единодушно решили объединить наши усилия в борьбе против вас… Журналисты? Ну что вы! Если до публикации проекта на нас была направлена сотня прожекторов, то теперь их уже тысячи, десятки тысяч, и каждое наше действие и заявление восхищает сотни тысяч потенциальных единомышленников. Поэтому можете спать спокойно, мирный договор не помешает нашим договоренностям… Не за что… На фронте? Как вы и просили, в ближайшие дни мы начнем новое наступление. Несмотря на мирный договор. Так что сможете получить обещанные поставки в предусмотренное время. А знаете что? Я думаю, что смогу увеличить объем поставок на пятнадцать-двадцать процентов сверх того, что вы заказывали. Ваше оборудование с этим справится?..

Очень хорошо. Вы не могли бы удовлетворить мое любопытство: сколько алмазов вы произвели в прошлом месяце?.. Однако! Впечатляет! Поздравляю! Возвращаясь к нашему наступлению, я уже говорил с вашими командующими Первой и Второй зоны и проинформировал их о времени и направлении атаки наших войск… Они пообещали, что ответ будет молниеносным и жестким… Да, они мне тоже сообщили, где сконцентрируют свои формирования. Мы уже готовы обрушиться на них всей своей мощью. Так что объем поставок увеличится еще на несколько процентов. Да, кстати, учитывая все это, мы хотели бы внести коррективы в наши с вами коммерческие договоренности. Когда вам будет удобно обсудить это?.. Что вы говорите? Черт, опять линия пропала! (Вырывает из уха наушник и хватает трубку.) Урод! Куда ты пропал, кусок дерьма?! Ты давно должен был быть здесь! (Бросает трубку.) Опять видно. (Вставляет наушник.) Да, так что насчет встречи? Когда и где?.. Хорошо, я буду… Что?.. Да, довольно забавный эпизод… Какая-то баба с вашей стороны заявилась сюда с просьбой помочь отомстить за своего отца… Нет, я не стал сразу же сворачивать ей шею, решил поиграть с ней немного, дал ей фальшивую взрывчатку, убедил, что будем ей помогать… Нет, все закончено, мы ее нейтрализовали… Да, с помощью моего человека, который был откомандирован к вам… Да, тот самый… Передам, он как раз должен прибыть с минуты на минуту, нам надо обсудить пару вопросов… Да, большой молодец!.. Что вы сказали? Он еще не прислал вам еженедельный отчет? Я ему напомню, не сомневайтесь… Отлично работает: наблюдает за всем, что происходит на вашей фабрике, все регистрирует, морочит голову своим коллегам, забавляется во время тренингов, прекрасный провокатор… Черт! Да что же это такое! Опять пропала линия!

Стук в дверь.

Входи! Я тебе яйца оторву!.. Ах, это ты… извини, я думал, это техник.

Входит Лалло, по-прежнему в униформе фабрики.

Входи, входи, дорогой, не стой на пороге! Садись. Как себя чувствуешь?

Лалло садится, протягивает Начальнику пакет. Начальник открывает его и достает несколько фотографий. Рассматривая их, оба смеются. Начальник выбирает фото, на которой запечатлен Лалло на лошадке-качалке, на голове шляпа, в руках шпага и маракас, во рту свисток. Громко хохочут.

Слушай, прекрасное фото! Я его повешу у себя, не возражаешь? Выкуришь сигару? (Подвигает к Лалло коробку.)

Лалло. С удовольствием! (Берет сигару и закуривает.)

Занавес

От автора

История, рассказанная в пьесе, основана на реальных фактах. Фабрика, которая производит алмазы, используя в качестве сырья человеческий прах, действительно существует. Она находится в Соединенных Штатах, и у нее есть собственный сайт в Интернете, довольно популярный. Основной посыл сайта: наши алмазы непревзойденные! Пришлите нам прах вашей матери, вашего мужа или вашей сестры, и мы пришлем вам сделанный из него прекрасный алмаз! Он станет вечной драгоценной реликвией вашей семьи!

Content

Гаспаре Дори
Алмазы. Драма в двух действиях
Перевод с итальянского и вступление Валерия Николаева

Вступление

Алмазы

Действующие лица

Действие первое

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

Сцена пятая

Сцена шестая

Сцена седьмая

Сцена восьмая

Сцена девятая

Сцена десятая

Действие второе

Сцена первая

Сцена вторая

Сцена третья

Сцена четвертая

От автора