Робин Стивенс

Мышьяк к чаю

Robin Stevens

Arsenic for Tea

© Robin Stevens, 2015

© Д. Казаков, перевод на русский язык, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Боди и всем дорогим людям с благодарностью за годы доброты и дружбы и за то, что подарили Дейзи дом

Мышьяк к чаю

Отчет по делу мистера Кёртиса. Расследование детективного агентства «Уэллс и Вонг».

Составлен Хэзел Вонг (вице-президент и секретарь агентства), тринадцать лет.

Записи начаты 13 апреля 1935 года.

Действующие лица

Семья Уэллс

Джордж Уэллс, лорд Гастингс

Маргарет Уэллс (в девичестве Монтфичет), леди Гастингс

Саскья Уэллс, тетя лорда Гастингса

Феликс Монтфичет, брат леди Гастингс

Альберт «Берти» Уэллс, сын лорда и леди Гастингс

Дейзи Уэллс, дочь лорда и леди Гастингс и президент детективного агентства «Уэллс и Вонг»

Гости

Хэзел Вонг, вице-президент и секретарь агентства «Уэллс и Вонг»

Катрин «Китти» Фрибоди

Ребекка «Бини» Мартино

Денис Кёртис, друг леди Гастингс

Мисс Люси Алстон, гувернантка Дейзи Уэллс

Стивен Бэмптон, школьный друг Берти Уэллса

Прислуга

Чапман, дворецкий семьи Уэллс

Мисс Доэрти, повар и экономка семьи Уэллс

Хетти – служанка семьи Уэллс

Собаки

Гренок

Милли

Часть I. Приезд мистера Кёртиса

1

Нечто ужасное случилось с мистером Кёртисом.

Я очень удивилась, поняв, что это меня тревожит, ведь если бы сегодняшним утром вы спросили меня, что я о нем думаю, я бы сказала, что мистер Кёртис довольно неприятный человек.

Но даже самые неприятные типы заслуживают внимания.

Конечно, Дейзи воспринимает ситуацию совершенно иначе, ведь для нее преступление – не повод для расстройства. Ее в первую очередь интересует сам факт того, что произошло некое событие, и она хочет понять, что к чему и какой во всем смысл. Само собой, и я тоже – иначе какой из меня член детективного агентства? – но не имеет значения, как сильно я стараюсь, – я все равно не могу думать исключительно как детектив.

А дело в том, что мы, Дейзи и я, снова обязаны думать как детективы.

Смотрите, только что мы подслушали нечто ужасное, и мы почти уверены теперь – то, что произошло с мистером Кёртисом, не было простой случайностью или внезапной болезнью. Кто-то сделал это с ним, и вывод только один: у нашего детективного агентства на руках дело, которое нужно расследовать.

Дейзи дала мне распоряжение записать все, что мы узнали к настоящему моменту, в журнал детективного агентства. Она не устает повторять, насколько важно делать заметки, и в то же время не утомляет себя тем, чтобы делать их самостоятельно. Письменная работа отдана на откуп мне, поскольку я не только вице-президент агентства, но еще и секретарь, ну а Дейзи у нас президент.

Ведь несмотря на то, что из меня детектив ничуть не хуже, чем она, – я доказала это, когда мы расследовали наше первое настоящее дело, убийство мисс Белл, – я совершенно не похожа на Дейзи. Я обычно думаю перед тем, как действовать, ну а она всегда готова ринуться вперед в самое пекло, точно собака за кроликом, и времени для всяких там записей у нее не остается. Мы также совершенно разные внешне: у меня темные волосы, я невысока и круглолица, в то время как Дейзи стройна, как гончая, она может похвастаться высоким ростом и прекрасными золотыми кудрями.

Но все равно мы лучшие друзья и отличные партнеры в расследовании всяких преступлений.

Я думаю, что пора мне объяснить, наконец, что случилось и кто такой мистер Кёртис.

Предполагаю, все началось в тот момент, когда я приехала в поместье родителей Дейзи, Фоллингфорд, на пасхальные каникулы, и заодно на ее день рождения.

2

Весенний семестр в нашей школе, Дипдине, прошел скучно и банально.

Это было даже удивительно, если вспомнить, что случилось там в прошлом году – я имею в виду убийство и те ужасные дела, из-за которых школу едва не закрыли. Но весенний семестр казался мирным, как лужайка с цветами, без намека на опасность или смерть, и это меня радовало.

Самый интересный случай, доставшийся нам, – Дело о лягушке в кровати Китти.

И я ожидала, что в Фоллингфорде все будет так же спокойно.

Фоллингфорд – и это обязательно нужно зафиксировать в нашем журнале – дом Дейзи, настоящий английский сельский особняк с отделанными деревом стенами, с акрами и акрами земли вокруг, на которых есть и лабиринт, и громадная араукария недалеко от главных ворот. Поначалу я думала, что араукария ненастоящая, но затем проверила и убедилась, что она самая что ни на есть взаправдашняя.

Честно говоря, Фоллингфорд похож на особняк из книги: тут есть собственные леса и озеро, в доме четыре набора лестниц; Дейзи считает, что есть еще и секретный проход, только вот она его пока не нашла; и окруженный стенами огород, точно такой же, в каком пряталась Мэри Леннокс из романа «Таинственный сад». Снаружи дом выглядит как огромный величественный куб из теплого желтого камня, который люди кропотливо возводили на протяжении сотен лет; внутри это настоящая волшебная шкатулка с множеством комнат, лестничных пролетов и коридоров, разбегающихся в разные стороны и соединяющихся вновь как минимум в трех разных местах. Тут водятся стаи птичьих чучел, из их числа выделяется огромная сова на лестничной площадке второго этажа, есть большое пианино, несколько испанских сундуков и даже настоящие доспехи в холле.

И точно так же, как и в Дипдине, со всем обращаются столь небрежно и все такое старое и поношенное, что мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, насколько ценны все эти предметы! Мама Дейзи оставляет ювелирные украшения на туалетном столике, собак после прогулки вытирают полотенцами, которые некогда сам король подарил на свадьбу прабабушке Дейзи, и сама Дейзи загибает уголки на страницах бесценных фолиантов в библиотеке. В Фоллингфорде нет предметов моложе его хозяина, отца Дейзи, и на этом фоне особняк моих родителей в Гонконге, белый и прозрачный, как свадебный торт, выглядит совершенно нереальным.

Мы прибыли шестого апреля, солнечным воскресным утром. Приехали в семейном автомобиле, управлял которым шофер О’Брайен – он также исполняет обязанности садовника, поскольку Уэллсы, в отличие от нашей семьи, не заботились о том, чтобы содержать достаточное количество слуг, и я иногда думаю, не по этой ли причине дом выглядит таким потрепанным. С яркого света снаружи мы шагнули в огромный темный холл с каменным полом и доспехами, мрачно и угрожающе маячившими в сумраке, и Чапман, старый дворецкий Уэллсов, встретил нас, чтобы поприветствовать должным образом.

Он сед и сутул и служит в семье так долго, что завод у него начал понемногу заканчиваться, в точности как у дедушкиных часов. Компанию ему составляли собаки: маленький спаниель по кличке Милли, прыгавший вокруг Дейзи, и толстый старый лабрадор желтого цвета, Гренок, качавшийся взад и вперед на прямых ногах и скуливший так, что возникали мысли о тяжком заболевании.

Чапман нагнулся, чтобы забрать багаж Дейзи, издал скрип наподобие стонов Гренка – он в самом деле очень стар, и я все время беспокоюсь, что дворецкий может застыть, не доведя жеста до конца, точно ржавая игрушка, – и сказал:

– Мисс Дейзи, очень приятно видеть вас дома.

А потом из библиотеки прибежал отец Дейзи.

Его зовут лорд Гастингс, хотя его фамилия Уэллс, в точности как и у дочери, – видимо, когда ты становишься лордом, тебе выдают дополнительное имя, чтобы показать, насколько важная ты птица. У него пухлые розовые щеки, пышные белые усы и живот, так и норовящий вырваться из объятий очередного твидового пиджака, но когда хозяин Фоллингфорда улыбается, он выглядит в точности как Дейзи.

– Дочка! – закричал он, протягивая к нам руки. – Подруга дочери! Мы знакомы?

Отец Дейзи очень забывчивый.

– Конечно, ты знаешь Хэзел, папочка, – сказала Дейзи со вздохом. – Они приезжала на Рождество.

– Хэзел! Добро пожаловать, добро пожаловать! Как ты? Кто ты? Ты не выглядишь так, как обычно выглядят подруги Дейзи. Ты из Англии?

– Она из Гонконга, папочка, – сообщила Дейзи. – И с этим ничего нельзя поделать.

Я стиснула рукоятку чемодана и постаралась сохранить улыбку.

Я так привыкла к Дипдину, ну и все остальные привыкли ко мне, что иногда забываю о своем отличии. Но как только я покидаю школу, тут же вспоминаю, поскольку люди, увидевшие меня первый раз, неприлично таращатся и иногда бормочут что-то себе под нос, хотя обычно не сдерживаются и произносят все в полный голос.

Я знаю, что все так и есть, но я хочу, чтобы я не была столь одинокой и чтобы обличие моего «я» не казалось столь неправильным для окружающих.

– Мое имя – лорд Гастингс, – представился лорд Гастингс, стараясь по мере сил быть любезным, – но ты можешь звать меня отцом Дейзи, поскольку так оно и есть.

– Она знает, папочка! – воскликнула Дейзи. – Я же говорю, она бывала у нас!

– Ну… в любом случае я ужасно рад, что вы обе здесь, – проговорил ее отец. – Пойдемте-ка в библиотеку…

Он качался вверх-вниз на носках, его щеки над усами забавно подпрыгивали.

Дейзи глянула на него с подозрением:

– Если это одна из твоих шуточек…

– О, а ну-ка шевелись, надоедливый ребенок, – он протянул руку, и Дейзи, ухмыляясь, взяла ее, точно светская дама, которую кавалер провожает в сторону обеденного стола.

Лорд Гастингс повел ее прочь из холла, прямиком в библиотеку, и я потащилась следом.

В библиотеке куда теплее, и полки уставлены зачитанными книгами в кожаных переплетах. Странно глядеть на них, когда я вспоминаю библиотеку моего отца, где корешки подобраны по цвету и пыль дважды в день вытирает особый слуга.

В Фоллингфорде в самом деле царил такой же беспорядок, как и у Дейзи в голове.

Лорд Гастингс подвел дочь к мягкому зеленому креслу, заваленному подушками. Дейзи изящно опустилась в него, и тут случился очень громкий и очень неприличный звук.

Лорд Гастингс буквально заревел от смеха.

– Разве это не здорово? – воскликнул он. – Я увидел рекламу в «Бойз Оун Пейпер» и немедленно заказал эту штуку!

Дейзи застонала.

– Папочка, – сказала она. – Это ужасно глупо!

– Ладно тебе, Дейзи, дорогая. Отличная шутка. Иногда я гадаю, ребенок ли ты?

Дейзи поднялась во весь рост.

– В самом деле, папочка, – заявила она. – Я не имею оснований думать, что в этом доме есть место для еще одного ребенка, – но она снова улыбнулась, и лорд Гастингс подмигнул в ответ.

– Ну а теперь пойдем, Хэзел. Полагаю, нам пора подняться в нашу комнату.

Туда мы и направились.

3

Лорд Гастингс продолжал разыгрывать «удивительно смешные» шутки всю неделю.

– Папочка, – простонала Дейзи, обнаружив потек фальшивых чернил на тарелке во вторник. – Ты меня позоришь.

Но судя по тому, как она смотрела на отца и как он хихикал в носовой платок, я бы сказала, что она вовсе не сердилась на него. Ведь если осторожная, приличная Дейзи занимала свое место всегда, когда за ней наблюдала мать, то другая сторона ее натуры, умная и интересующаяся всем происходящим вокруг, появлялась рядом с лордом Гастингсом – и это, уж я-то знаю хорошо, кое-что да значит.

Дейзи показывает свое истинное «я» только людям, которые ей действительно нравятся, и таких совсем не много.

Но в этот день леди Гастингс присутствовала за обедом, так что Дейзи заботилась о том, чтобы выглядеть благопристойной.

– В самом деле, Джордж, – сказала леди Гастингс, сурово глядя на мужа.

Мы все чуточку съежились, поскольку происходило нечто глубоко неправильное между лордом и леди Гастингс на этих каникулах. На Рождество я думала, что мама Дейзи – милейшая женщина, пусть даже несколько рассеянная, но в этот раз она выглядела иной, сплошь острые углы и гнев по любому поводу.

Она была такой же высокой, светловолосой и изящной, как и на Рождество, но на этот раз ее красота напоминала хрупкую фарфоровую вазу, которую нельзя трогать.

Ну а поскольку лорд Гастингс, судя по его поведению, тоже ощущал себя не в своей тарелке, то пребывание в их доме вызывало во мне мысли, что мы сидим в окопе посреди яростного сражения, а противники посылают друг в друга снаряды над нашими головами. Я знаю, что такое – когда родители в ссоре. У нас в Гонконге случались недели, когда отец и мать разговаривали только через меня, как будто я нечто вроде живого телефона, но в Фоллингфорде все обстояло совсем не так.

Бедный лорд Гастингс пал духом, поскольку его отвергнутые презенты в виде обвисших цветов и измятых плиток шоколада продолжали возникать около комнаты леди Гастингс, откуда они отправлялись прямиком на кухню, которая все сильнее и сильнее напоминала оранжерею. Большую часть шоколада подъели мы во время наших перерывов на чай, которые Дейзи предложила устраивать даже на каникулах в честь Дипдина, и я не стала с ней спорить.

– Он ее любит, – сказала Дейзи, чавкая апельсиновым кремом, – и она его тоже. Только иногда этого не показывает. В конце концов она обязательно успокоится.

Я не была так уверена.

Леди Гастингс проводила дни, либо запираясь в собственной спальне, либо разговаривая по стоявшему в холле телефону, шепча в него что-то и замолкая, стоило кому-то подойти ближе.

Не только я и Дейзи стали заложниками ссоры между ее родителями.

Ее брат Берти, учившийся последний год в Итоне, тоже приехал домой на каникулы. Он выглядел раздражающе похожим на сестру – только вытянутую подобно куску индийской резины и без такой гривы волос, – но если Дейзи шипела, подобно бенгальскому огню, то Берти гудел от ярости.

Берти постоянно находился в дурном расположении духа, и почти сразу после прибытия он начал громко бродить по дому. Он носил пару ярко-зеленых брюк и таскал с собой расстроенную гитару-укулеле, на которой упорно пытался играть в любое время дня или ночи – если верить Дейзи, брат был в состоянии исполнить только три песни, и все неприличные, – и еще у него имелся при себе друг по имени Стивен Бэмптон.

Я очень радовалась, что Стивен оказался совсем не раздражительным типом. Коренастый и плотный, с гладкими рыжими волосами, он выглядел кротким и немного печальным. И он смотрел на меня так, словно я тоже была человеком, а не Восточной Экзотикой, и поэтому он мне сразу понравился.

Я радовалась, что он здесь, поскольку на этих каникулах Фоллингфорд выглядел чужим, или, возможно, он просто напоминал мне, насколько я здесь чужая. Берти играл на своей укулеле, лорд и леди Гастингс ругались, а Дейзи не переставая носилась по дому, показывая мне тайные убежища, гнезда ласточки и старый меч, принадлежавший ее прапрадедушке. Так что я понемногу начинала скучать по липкой жаре и украшениям из искусственных цветов моего собственного дома в Гонконге.

Помимо повара и экономки, мисс Доэрти, и служанки Хетти, в доме обитала еще мисс Алстон, гувернантка Дейзи. Гувернантка всегда появлялась на праздники в Фоллингфорде, чтобы нагрузить Дейзи домашкой и удержать ее в стороне от неприятностей, ну а еще она помогала лорду Гастингсу писать письма.

«Он всегда путается, когда пытается делать это сам, бедняга», – сказала мне как-то Дейзи, пытаясь объяснить ситуацию.

Но к этим каникулам туповатая, надоедливая мисс Роуз, от которой мы страдали на Рождество, необъяснимым образом исчезла.

«После единственного телефонного звонка! – возмущалась леди Гастингс. – Подумать только!»

Теперь к нам оказалась приставлена мисс Алстон.

Она была дамой такого сорта, что Китти, наша соседка по спальне в Дипдине, назвала бы ее чучелом. В кино она могла без грима играть старую деву, «синий чулок», поскольку носила уродливые одеяния без талии, а ее волосы были собраны в пучок. К тому же она всегда таскала с собой огромную сумочку из коричневой свиной кожи.

Когда мы только встретились, я подумала, что она совершенно глупа и неопасна. Но затем я сообразила, что ошиблась, – чем больше времени мы проводили на уроках мисс Алстон, тем лучше мы понимали, что о глупости тут речи не идет.

Мы находили ее все более и более занимательной.

Мисс Роуз без затей муштровала нас по домашним заданиям из Дипдина, словно генерал, не имеющий лишнего времени, но мисс Алстон действовала совсем иначе. Если мы работали над переводом латинского текста о Ганнибале, она останавливалась, чтобы поговорить о его слонах, если учили свойства воды, она выводила нас из дома, чтобы посмотреть на облака. Когда мы читали пьесу Шекспира, она спрашивала нас, чувствуем ли мы жалость к Макбету и его жене.

Я сказала «да», хотя думала, что они не должны были так поступать, а Дейзи, конечно, заявила «нет». «Объясни», – потребовала мисс Алстон, и на полчаса мы забыли, что делаем домашку, на каникулах, да еще и с гувернанткой.

Главная же странность заключалась в том, что в окружении взрослых она вела себя иначе, потому что выглядела совершенно обыкновенной. Когда мисс Алстон не занималась с нами, она находилась при лорде Гастингсе, писала и переписывала его письма, составляла списки и заказывала йо-йо и фальшивые усы из каталога «Бойз Оун».

Он, точно так же, как мы с Дейзи поначалу, думал, что она смертельно скучна.

«Она даже не смеется над моими шутками!» – жаловался хозяин Фоллингфорда.

«Никогда бы не подумала, что это так уж удивительно, – сказала тогда Дейзи, поглаживая его по голове, словно Гренка. – Мамочка, где ты раскопала мисс Алстон»?

«Господи, откуда же мне вспомнить? – возмутилась леди Гастингс, занятая отскребыванием собачьей шерсти с накидки. – Через агентство, я полагаю. Там было еще письмо… Небеса, Дейзи, с чего ты вздумала жаловаться на свою гувернантку? Ты отлично знаешь, что у меня нет времени присматривать за тобой!»

«Прекрасно знаю», – ледяным тоном отозвалась Дейзи.

Ну а я знала, что прячется за ее вопросом: Дейзи просто хотела понять мисс Алстон, узнать, что делает ее такой необычной, но у нее пока не находилось ответа на этот вопрос. Гувернантка продолжала быть приватно занимательной и публично скучной, и мы с Дейзи испытывали все более сильное любопытство по поводу нее.

4

Когда леди Гастингс не предавалась таинственным разговорам по телефону, она тратила время на подготовку вечеринки в честь дня рождения Дейзи, хотя для всех было очевидно, что вечеринка будет скорее не для именинницы, а для ее матери.

«Детский чай! – говорила Дейзи сердито. – Сколько, она думает, мне лет?»

По меньшей мере ей позволили пригласить гостей, так что Китти и Бини, девочки из нашей комнаты в Дипдине, должны приехать на уик-энд, и эта новость меня обрадовала. Пребывание в Фоллингфорде в этот раз заставило меня затосковать по нашей школе с ее грубыми одеялами, запахами выстиранной одежды и вываренной еды.

Утром в пятницу мы были в столовой, и я одолела половину своего тоста – сливовый джем из сада Фоллингфорда, масло с его собственной фермы, – когда мы услышали рычание мотора и хруст гравия под колесами снаружи.

Дейзи вскочила, оставив недоеденной копченую селедку.

– Китти! Бини! – воскликнула она, после чего отпихнула стул и ракетой вылетела в холл.

Я помчалась следом, жуя на ходу и слизывая джем с липких пальцев.

Повернула налево, выскочив из двери столовой, и врезалась прямиком в спину Дейзи. Взвизгнув, я схватилась за ее джемпер, чтобы самым позорным образом не упасть.

– Дейзи! – начала я. – Что…

Она стояла неподвижно, замороженная, точно Милли при виде кролика.

– Здравствуйте, – сказала она. – Кто вы?

Я слегка наклонилась, чтобы разглядеть, с кем Дейзи разговаривает, и обнаружила впереди, под аркой, мужчину, достаточно молодого по меркам взрослых, с широкими плечами и узкой талией, точно как у атлетов из рекламы. Он прошел в холл, слегка пригнувшись, чтобы не удариться головой, и я увидела правильное лицо, темные волосы и улыбку с упаковки зубной пасты.

В целом он не выглядел человеком, который может так вот взять и возникнуть на пороге Фоллингфорда.

– Вы должно быть, Дейзи, – сказал мужчина, ослепительно нам улыбаясь. – Маленькая девочка, у которой день рождения.

– Да, это я, – отозвалась Дейзи, шагая вперед, чтобы потрясти его руку, и все это с самой обворожительной из улыбок; хотя я поклялась бы, что внутри она кипит от ярости по поводу того, что ее назвали «маленькой», и бурлит от любопытства, желания узнать, кто это и откуда он ее знает, хотя они никогда не встречались.

Дейзи, как вы могли догадаться, ненавидит, когда у кого-то есть перед ней преимущество.

Тут дверь столовой хлопнула еще раз, и мать Дейзи появилась рядом с нами.

– Мамочка, – сказала Дейзи небрежно. – Кто это?

– Святые небеса! – воскликнула леди Гастингс, и голос ее стал очень напряженным, а щеки – очень-очень розовыми. – Как замечательно! Я не ожидала тебя до вечера, Денис. Дейзи, дорогая, это мой друг Денис Кёртис. Он приехал к тебе на праздник. Постарайся быть с ним любезной.

– Я всегда любезна, – отозвалась Дейзи, широко улыбаясь мистеру Кёртису, хотя я не сомневалась, что внутри она едва не лопается.

– Твоя мамочка и я, мы очень хорошие друзья, – сообщил мистер Кёртис, судя по всему решивший, что нам по семь лет.

– Денис невероятно умен, – заявила леди Гастингс, похлопывая гостя по предплечью. – Он занимается антиквариатом, ну и всем таким… Он знает все о красоте. Собирается осмотреть некоторые предметы из Фоллингфорда на уик-энде. Но… Дейзи… Мне хотелось, чтобы это стало приятным сюрпризом для твоего отца. Ты не должна ничего ему говорить.

Несмотря на всю выдержку Дейзи, глаза ее сузились.

– В самом деле? – поинтересовалась она.

– Да! – голос леди Гастингс прозвучал более визгливо, чем когда-либо. – Ты знаешь, каким он может быть чувствительным! Но ты подумай, как здорово, если некоторые из ужасных старых картин кое-чего стоят! Можно будет их продать и купить вместо них новые!

Это меня обеспокоило.

Но еще больше меня беспокоило то, как мистер Кёртис улыбался матери Дейзи, и то, как он держал ее за руку, крепче и дольше, чем необходимо. Такое поведение относилось к тем отвратительным взрослым вещам, которых я не понимаю… или понимаю, но не хочу о них думать.

5

Затем гравий на дорожке захрустел вновь, под колесами и под ногами, но, когда дверь открылась, это вновь оказались не Китти с Бини. Очень большая и широкая пожилая женщина переступила порог, ее напудренные волосы были уложены вокруг головы, замусоленная меховая накидка и несколько шарфов соседствовали на плечах и шее, а предметы одежды не гармонировали друг с другом.

– Маргарет! Дейзи! – закричала она, размахивая ручищами и шарфами. – Я здесь!

Леди Гастингс повернулась и взглянула на гостью, губы ее сжались в тонкую линию.

– Добрый день, тетушка Саскья, – сказала она. – Правда, зачем спрашивать разрешения войти… Денис, это Саскья Уэллс, тетя Джорджа.

Тетушка Саскья точно бочка вкатилась в холл, роняя перчатки разного цвета и клочья меха с накидки, и прижала Дейзи к животу. Меня она словно вовсе не заметила.

– Дейзи! – закричала она снова. – Где твой брат? Где твой дорогой отец? И, конечно, это же твой день рождения! Двенадцать лет! Такой прекрасный возраст! У меня для тебя подарок… э, где-то тут… конечно, если… ой, дорогая, кажется, я забыла его в магазине. Это шарф… ну, по крайней мере я так думаю… Хотя нет, погоди, вот же он!

Она извлекла руку из кармана пальто, и в ней обнаружился очень маленький и сильно измятый кусок ткани.

– Разве он не прекрасен? – завопила тетушка Саскья. – Это шелк! По крайней мере я так думаю… В том случае, если это не что-то другое.

– Спасибо, тетушка Саскья, – сказала Дейзи. – Мой день рождения завтра. Мне будет четырнадцать.

– Конечно, тебе будет! – тетушка Саскья нервно моргнула. – Конечно, так и есть. Разве я сказала иначе? И… господи, кто это? Дейзи… Дейзи, дорогая… – она снова притянула Дейзи к себе и загудела, точно сирена: – кажется, кто-то восточный у тебя в холле!

Она сказала это так, словно я была медведем или змеей.

– Я знаю, тетушка Саскья, – проговорила Дейзи. – Это моя подруга, Хэзел. Помнишь, я говорила тебе о ней. Она у меня в гостях.

– В самом деле?! – тетушка Саскья едва не задохнулась от удивления. – Ну и дела. В наши дни такого никогда бы не допустили.

– Я уверена, что нет, – сказала Дейзи вежливо.

Тетушка Саскья повернулась к леди Гастингс, так что у Дейзи появился шанс вырваться из родственных объятий.

– В ее дни, – прошептала она мне на ухо, – она расстреливали слуг и ели хлеб из клейстера. Прошлое ужасно, только старые люди не в силах этого понять.

Я почувствовала себя немножко лучше, но только немножко.

Затем мисс Алстон появилась из музыкальной комнаты, где она готовилась к нашему занятию. В субботу у нас будет выходной в честь дня рождения Дейзи, но до этого дня нам предстоит работать как обычно.

Сходство между Дипдином и Фоллингфордом в том, что взрослые уверены, что предоставлять детям свободное время опасно, поскольку только дай его им, они тут же учинят что-нибудь ужасающее.

Мисс Алстон увидела в холле мистера Кёртиса с чемоданом, стоявшим у его ног. Несколько мгновений она смотрела на него, словно ее заморозили, и я заметила на ее лице очень странное выражение – сорт неистовой решимости, как если бы она поняла, что ей нужно сделать, и не могла дождаться, чтобы приступить к выполнению задачи. Но затем на место вернулось обычное бесцветное выражение.

Пальцы, сжатые на ремне коричневой сумочки, напряглись, и гувернантка, развернувшись, ушла обратно в музыкальную комнату. Движение, должно быть, привлекло внимание мистера Кёртиса, и он озадаченно посмотрел мисс Алстон вслед.

«Это странно», – подумала я.

Судя по выражению лица мисс Алстон, она знала мистера Кёртиса, но мистер Кёртис словно вовсе ее не узнал. Конечно, он увидел ее мельком, и то большей частью со спины, но этого могло оказаться достаточно.

Но все же откуда консервативная, серьезная женщина наподобие нашей гувернантки может знать модного пижона вроде мистера Кёртиса?

Произошедшее сделало мисс Алстон еще более странной и занимательной, чем ранее, и еще это сделало занимательным и мистера Кёртиса. Я глянула на Дейзи и убедилась, что та тоже все заметила: сейчас она таращилась на друга леди Гастингс с самым невинным выражением, и я почти могла слышать ее мысль: «подозрительно».

Тут вернулся из прогулки по саду лорд Гастингс: он вошел, стряхивая листья и холодные капли с барборовской куртки.

Обнаружив в холле настоящее столпотворение, он в изумлении огляделся:

– Вот ничего себе! Всем привет! Гости! Тетушка Саскья, как приятно тебя видеть… И… кто вы такой? – он глянул на мистера Кёртиса из-под белых нависающих бровей и протянул руку для пожатия.

– Денис Кёртис, – сказал мистер Кёртис. – Друг вашей жены. Встретились на вечеринке в Лондоне несколько месяцев назад. Она пригласила меня.

Слово «друг» он произнес с насмешкой, и мы все ее услышали, так что мое сердце упало.

Лорд Гастингс прочистил горло, не глядя на леди Гастингс.

– Роскошно, – сказал он неискренне. – Как роскошно. Надеюсь, вы получите удовольствие от пребывания у нас.

– Я уверен, так оно и будет, – голос мистера Кёртиса просто лучился весельем. – Такой красивый старый дом… Уникальный… Не могу дождаться, так хочу осмотреть его, – выдав это, он сверкнул улыбкой в сторону леди Гастингс.

– Само собой, – проговорил лорд Гастингс. – Само собой… Маргарет… тут это… что я хочу сказать… мне нужно пойти в библиотеку и побыть там некоторое время… Саскья, не присоединишься ли ты ко мне?

Я почти видела, как отчаяние сочится из лорда Гастингса, пока он провожает тетушку Саскью в библиотеку, восклицая:

– Чапман! Где ты, Чапман?

Наглый и грубый мистер Кёртис мне совсем не понравился, решила я к этому моменту, и по тому, что стоявшую рядом Дейзи чуть не трясло от гнева, я могла сказать, что и она чувствует нечто похожее.

Крылось что-то насмешливое в голосе, словно он постоянно шутит, причем так, чтобы юмор был понятен ему одному, и не радовало то, как розовеют щеки леди Гастингс.

Нечто наклевывалось…

Входная дверь заскрипела вновь, и все в холле повернулись к ней.

– Э… привет? – сказала Китти. – Мы стучали, но никто так и не подошел. Бини не может поднять свой чемодан, так что он остался снаружи. Это что… мы разве опоздали?

6

Некоторое время я думала, что все, гости вечеринки в сборе, но затем, сразу после того как мы расправились с ланчем – холодный цыпленок и молодая картошка, а еще восхитительно сочные бисквиты с ревенем в качестве десерта, – прибыл еще один визитер. Явился через входную дверь в сиянии славы, оставив снаружи серебристую машину с носом как у ракеты и замахал руками, радостно восклицая.

Брат леди Гастингс, дядя Дейзи по имени Феликс, оказался столь же моложав и привлекателен, как и его сестра.

В Дипдине о нем ходило невероятное количество слухов – что он был секретным агентом, что он пару раз в одиночку спасал Британию и получил благодарственное письмо от самого короля.

Когда я увидела его, мне показалось, что передо мной персонаж книги, и в первую очередь потому, что он выглядел как идеальный положительный герой шпионского романа: светлые волосы зачесаны назад, костюм без морщинки сидит идеально, из петлицы торчит уголок яркого шелкового платка, а в левом глазу поблескивает небольшой монокль.

Он вверил машину О’Брайену, чтобы тот поставил ее в гараж, а сам ринулся вверх по ступенькам, туда, где стояли мы вчетвером. Китти вытаращила глаза так, как у меня никогда не получится, Бини издала восхищенное «Ох!», а он наклонился и поцеловал Дейзи руку.

– Привет, Дейзи, – сказал дядя Феликс, подмигивая племяннице.

– Привет, дядя Феликс, – ответила она, делая книксен и подмигивая в ответ.

Дядя Феликс выглядел так, словно он знает правильный образ действий для любой ситуации.

Он поцеловал руку мне, как и Дейзи, затем и Китти, и Бини тоже, и у Китти, похоже, закружилась голова… ну и у меня почти закружилась. Затем он промчался по Фоллингфорду, приветствуя остальных, похлопал по спинам Милли и Гренка, дружелюбно пихнул Берти кулаком в плечо, обменялся рукопожатиями со Стивеном, нежно поцеловал в щеку леди Гастингс, шлепнул по спине лорда Гастингса и поклонился тетушке Саскье.

Мистер Кёртис оказался удостоен очень формального, холодного рукопожатия и оценивающего взгляда.

Разглядывая их двоих, я вновь подумала, что в мистере Кёртисе есть что-то неправильное: он ничуть не уступал дядя Феликсу в привлекательности, но если мистер Кёртис был груб, нагл и уродлив изнутри, то дядя Феликс будто сиял так, что вам хотелось смотреть и смотреть на него.

Мистер Кёртис утопал прочь, бормоча что-то по поводу картин наверху, которые нужно осмотреть. Дейзи встала на цыпочки и принялась раздраженно шептать дяде Феликсу на ухо.

Я знала, что она рассказывает ему, как именно прибыл гость леди Гастингс.

Выслушав племянницу, дядя Феликс поднял бровь – даже брови его выглядели элегантно – и что-то сказал негромко.

– Он велел мне не беспокоиться, – сообщила Дейзи, вернувшись ко мне, и я заметила морщинку, что всегда появляется у нее на переносице в минуты беспокойства. – Он сообщил, что это ерунда. Дядя Феликс очень редко ошибается, но все же… ты понимаешь?

Я кивнула: нет, происходившее не казалось мне ерундой.

– По меньшей мере он здесь, – продолжила Дейзи, глядя на дядю, что поднимался по лестнице, направляясь к себе в комнату. – Он позаботится, чтобы все прошло как надо. По меньшей мере… О, как мне это не нравится! Почему он мне сразу не поверил? Совершенно на него не похоже!

Она сложила руки на груди и наморщила лоб сильнее, чем обычно.

А я в этот момент не знала, что сказать.

Удивительно, но единственной персоной, заставившей дядю Феликса забыть о его хороших манерах, оказалась мисс Алстон. Они встретились в коридоре, когда гувернантка явилась, чтобы забрать нас на послеполуденные занятия: увидев его, она стала в один миг неуклюжей, словно окаменела, и ее неловкость будто передалась и ему, так что они пожали руки точно роботы.

Дядя Феликс покосился сквозь монокль, а мисс Алстон выпятила подбородок.

– Дядя Дейзи, я полагаю, – сказала она холодно. – Очень приятно. Прошу простить. Пойдемте, девочки…

И она зашагала в сторону музыкальной комнаты, ну а нам только и оставалось, что тащиться следом. Я глянула назад и обнаружила, что дядя Феликс застыл на месте, глядя в никуда, приподняв брови.

Он выглядел позабавленным, хотя я не видела и не слышала шутки.

Интересно, вправду ли мисс Алстон обладала иммунитетом к его мужскому обаянию? Если так, то она казалась еще более необычной персоной, чем ранее.

И почему он не был с ней столь же вежлив, как с остальными?

У меня возникло чувство, что они друг другу не понравились… но почему?

Еще одна тайна вдобавок ко всем прочим, и так обещавшим крайне таинственный уик-энд.

7

Этим вечером Дейзи, Китти, Бини и я одевались для обеда в детской на третьем этаже.

Здесь обычно спит Дейзи, и здесь обитали мы на протяжении нашего визита. Смотрелось чудно – надевать лучшие сверкающие платья в старой обшарпанной комнате: обои с узором кое-где отслаиваются целыми полосами, коврики обтрепаны, а каркасы кроватей поцарапаны и покрыты вмятинами, словно их долго лупили молотками.

Свечи горели в канделябрах, их мягкий свет гулял по лицам и рукам, заставлял платья выглядеть выцветшими и бледными.

Дейзи сегодня нарядилась в розовый шелк, и я ощущала, что остальные немного завидуют, особенно я, даже несмотря на то, что в розовом я выгляжу больной и желтолицей, словно гоблинское дитя.

– Твоя тетя очень странная, а вот твой дядя мне понравился, – сообщила Китти, расчесывая густые каштановые волосы. – Он жутко симпатичный.

Я поймала взгляд Дейзи, и мы улыбнулись друг другу: Китти почти про каждого молодого мужчину думает, что он «жутко симпатичный».

– Он в самом деле шпион? – спросила Бини. – Я знаю, все так говорят, но…

Дейзи изобразила очень таинственную гримасу.

– Я не могу тебе ничего сообщить! – воскликнула она. – Если он вправду шпион… то я открою государственный секрет, и меня придется расстрелять!

– О! – Бини прижала руки ко рту. – Я не хочу, чтобы тебя расстреляли! Извини!

– Не беспокойся, – сказала Дейзи великодушно. – Я сделаю вид, что ничего не было.

Я увидела, как Китти закатила глаза.

– Не знаю, кого бы я предпочла, твоего дядю или друга твоей матери, – сказала она. – Они оба великолепны.

– Мистер Кёртис вовсе не великолепен, – отрезала Дейзи.

– Именно, – поддержала ее Бини, безуспешно пытавшаяся завязать ленточку на талии. – Он вовсе не хороший человек. При его виде я ощущаю… нечто извивающееся… будто смотрю на уродливого паука. И он сегодня врезался в меня и заорал так грубо: «Смотри, куда идешь!»

Я была шокирована: Бини так мала и мила и ее большие карие глаза столь широко распахнуты, что невозможно вообразить человека, способного на жестокость по отношению к ней.

– О, иди сюда, Бинс, я все сделаю, – Китти подтащила Бини к одному из канделябров и попыталась совладать с упорно отваливавшимся бантом на ее талии. – Уверена, это было недоразумение.

– А я уверена, что нет, – сказала мне Дейзи негромко, когда мы загромыхали вниз по ступенькам дорогими лакированными туфлями. – Я спускалась по лестнице для слуг и серьезно удивила мистера Кёртиса, который думал, что он один на лестничной площадке второго этажа. Он как раз обнюхивал сине-белый горшок, что стоит на полке рядом с комнатой тетушки Саскьи. Я почти услышала, как циферки щелкают у него в голове, как он подсчитывает цену, и затем – он не видел, что я стою позади – он сказал что-то для себя, и прозвучало это как «Мин». Хэзел, мне это не нравится, я никогда о нем раньше не слышала, и сейчас мамочка так и вьется вокруг него и позволяет ему совать свой нос всюду, не рассказывая ничего папочке. Откуда мы знаем, с какими замыслами он явился сюда?

– А не можешь ты еще раз поговорить с дядей Феликсом? – спросила я. – Вдруг он… сможет помочь?

– Нет, если он продолжит вести себя так же, как ведет сейчас, – ответила Дейзи. – Не знаю, какая муха его укусила. Он обычно всегда слушает меня, в отличие от прочих взрослых… но не в этот раз.

Я ощутила прилив острого любопытства по поводу дяди Феликса.

– Мы должны наблюдать за мистером Кёртисом на этих выходных, – продолжила Дейзи. – Это может оказаться ерундой, как и сказал дядя Феликс, но если он ошибается… Тогда я бы не хотела открыть правду слишком поздно. Мистер Кёртис ничего не сумеет натворить, если мы будем присматривать за ним… Согласна?

– Да, – ответила я. – Скажем Китти и Бини?

– Нет! – воскликнула Дейзи. – Они все испортят. Только детективное агентство.

– Только детективное агентство, – повторила я, внутри пылая от радости.

«Готовит ли мистер Кёртис что-то?» – думала я, входя в столовую.

Уверенности у меня не было, но мы с Дейзи вновь от лица детективного агентства взялись за совершенно секретное дело, и мы скоро все выясним.

8

На обеденном столе тоже стоял канделябр, белели рубашки на груди мужчин, и виднелись горы еды на серебряных блюдах. Чапман обслуживал нас, его руки в коричневых пятнах слегка подрагивали, так что картофель и овощи у меня на тарелке оказались залиты соусом.

Я не обратила на это внимания, хотя леди Гастингс издала раздраженное восклицание, когда несколько капель попали на ее любимое платье ярко-зеленого цвета.

Дядя Феликс был очень весел, то и дело разыгрывал вызывавшие громогласный смех шутки над Берти и Стивеном. Стивен поначалу так нервничал, что едва мог держать вилку, но понемногу расслабился, выпрямил спину и даже начал улыбаться сам.

Я как раз с одобрением наблюдала за ним, когда дядя Феликс неожиданно глянул в мою сторону; его глаза синие и острые, точно такие же, как у Дейзи, когда она пристально рассматривает кого-то. Я покраснела и уставилась вниз, на салфетку, закрывавшую колени, а когда осмелилась поднять взгляд, он уже смотрел на Дейзи, словно никогда и не обращал на меня внимания.

Дейзи сохраняла лицо строгим и чопорным, пока леди Гастингс не повернулась в сторону мистера Кёртиса. Тут уж она не удержалась и скорчила рожицу дяде Феликсу, и я решила, что они вполне стоят друг друга – один ничуть не менее скрытный, чем другой.

Тетушка Саскья вела себя совершенно иначе.

Она ерзала в кресле, ее шарфы парили в воздухе, когда она заглатывала вино фужерами… и роняла серебряные ложечки и солонки в украшенный бусинами ридикюль, когда думала, что никто не заметит. Я никогда не видела человека, занимавшегося воровством столь откровенно, и раздумывала, не нужно ли сказать что-то по этому поводу.

Затем я обнаружила, что лорд Гастингс смотрит на тетушку Саскью и вздыхает, и решила, что он все знает, но что семья есть семья и всякие мелочи в счет не идут…

Но само собой, пристальнее всего я наблюдала за мистером Кёртисом.

Нетрудно было заметить, какие странные вещи он говорит. Мистер Кёртис не переставая болтал о Фоллингфорде, точнее о вещах, в нем находящихся, но то, что он изрекал, вовсе не соответствовало тому, что услышала Дейзи.

– Та ваза на втором этаже – подделка, – заявил он лорду Гастингсу. – Маргарет сказала мне, что вы считали ее относящейся к династии Мин, но я уверяю вас, это не так. Дешевая копия. И мебель… в каком она ужасном состоянии! Вы о ней совсем не заботитесь. Она требует ухода… хотя, конечно, никогда уже не будет такой, как ранее. Ужасно, воистину ужасно.

– И я предполагаю, вы имеете в виду себя, когда говорите об «уходе»? – поинтересовался лорд Гастингс, изо всех сил старавшийся быть гостеприимным хозяином.

– Я нечто вроде эксперта по антиквариату, – сказал мистер Кёртис. – Если вам интересно, тогда, возможно…

– Я не желаю об этом слышать, – отрезал лорд Гастингс. – Это фамильные вещи. Поэтому они навсегда останутся в семье.

Он положил ладони на стол, и я видела, что если бы все зависело только от него, то разговор оказался бы завершен. Но леди Гастингс уставилась на мистера Кёртиса, и я увидела, как ее губы сказали «позже».

Она все еще хочет продать ему кое-что – сообразила я, но что, если он говорит неправду по поводу того, сколько что стоит? Дейзи услышала, как он сказал «Мин», а теперь он утверждает, что ваза вовсе не династии Мин. Не лжет ли он? Почти наверняка!

Я глянула на Дейзи и увидела, что морщинка на переносице появилась снова. Неужели этот человек в самом деле явился сюда, чтобы обмануть лорда и леди Гастингс?

Но кое-кто еще внимательно наблюдал за мистером Кёртисом.

Я заметила, что мисс Алстон снова и снова посматривает в его сторону, и пусть лицо гувернантки оставалось равнодушным, словно происходящее ее не особенно интересовало, но взгляды ее были слишком частыми и пристальными, чтобы мотивировать их случайностью или праздным любопытством.

Интересно, почему она так себя ведет?

А мистер Кёртис все так же разглагольствовал о предметах, обнаруженных им в Фоллингфорде, и не переставал уничижительно отзываться об их истинной стоимости. Даже украшения леди Гастингс оказались вышедшими из моды безделушками, за которые не выручить и нескольких фунтов.

И все это заставило меня ощутить себя очень некомфортно, ведь одна из наиболее важных вещей, которой я научилась здесь, в Англии, – чем больше у тебя денег, тем меньше ты о них упоминаешь, так что богатство становится забавным секретом, о котором все знают, хоть ты и пытаешься похоронить его под пылью и выцветшей одеждой.

Даже мой отец, который без ума от всего английского, находит это странным.

Но мистер Кёртис выглядел так, словно вообще не имел об этом представления.

– Новая стоила бы по меньшей мере пятьдесят гиней! – заявил он с триумфом в голосе. – У меня есть подобная в моем доме. Но, к сожалению, в этом состоянии… возможно, только четыре или пять фунтов.

Берти состроил гримасу в сторону Дейзи, ну а Стивен выглядел просто ошарашенным.

И я полностью его понимала.

– Но, конечно, – не унимался мистер Кёртис, – это все еще прекрасный старый дом. Самое главное его украшение – великолепная хозяйка. Лорд Гастингс, ваша жена – настоящее сокровище, и ради ее лица могут отправиться в путь тысячи кораблей, – его зубы сверкнули в очередной злобной ухмылке, обращенной в сторону лорда Гастингса.

– А, да, – сказал дядя Феликс, пока лорд Гастингс неуютно ерзал в кресле, стискивая нож и вилку. – Я помню ту историю, которую вы упомянули. Жаль, что не до конца. Забавно, правда?

Он глянул на мистера Кёртиса очень холодно через свой монокль, и на мгновение мистер Кёртис слегка увял. Но затем он расправил плечи, самодовольная улыбка вернулась на место, и он начал говорить снова.

И тут я заметила, что он вытащил карманные часы, вещицу из литого золота, украшенную изящными листочками: мистер Кёртис катал их беззаботно между пальцами, не переставая изрекать слова, а мы все таращились на них, и сидевший рядом со мной Стивен бормотал что-то еле различимое.

Судя по лицу, он испытывал такое же отвращение, как и я.

– Какая красивая вещь! – тетушка Саскья пялилась на часы, ее глаза поблескивали, и вообще она выглядела так, будто собиралась облизать губы.

– А… это? – небрежно уточнил мистер Кёртис. – Памятный сувенир. Мне нравится, когда вокруг меня красота.

– Да, вы об этом говорили, – заметил дядя Феликс самым своим шелковым голосом.

Они посмотрели друг на друга через стол, и все в один миг стали очень напряженными.

– Господи! – воскликнула леди Гастингс. – Что это вдруг на вас всех нашло? Вспомните, мы должны праздновать! Давайте поднимем бокалы! За нашу вечеринку! Пусть этот уик-энд пройдет идеально!

Все подняли фужеры и выпили – у нас четверых в стаканах был лимонад Робинсона, хотя мы и делали вид, что это вино. Во время тоста я оглянулась и убедилась, что все смотрят вовсе не на леди Гастингс, а на мистера Кёртиса, что лорд Гастингс красен, дядя Феликс бел и холоден и вновь глядит через монокль, мисс Алстон кажется равнодушной, Берти сопит от негодования, лицо Стивена все еще перекошено от отвращения, и хозяйка дома выглядит наполненной под горлышко приторной добротой, на которую мне было неприятно смотреть.

И лишь тетушка Саскья таращилась на часы мистера Кёртиса, лежавшие на столе рядом с его тарелкой.

Я посмотрела на них на всех и решила, что этот уик-энд вряд ли будет идеальным. Напротив, все идет к тому, чтобы он оказался ужасным… или, как наверняка думала Дейзи – я почти слышала ее мысли, – очень-очень интересным.

9

После обеда мужчины остались в столовой курить, ну а дамы дружно поднялись и отправились в гостиную. Берти и Стивен тоже не двинулись с места, ну а нам четверым хоть и позволили поиграть во взрослых за столом, после еды дали понять, что ни в той, ни в другой компании нас не ждут.

– Не могли бы вы пойти поиграть, Дейзи, дорогая? – спросила леди Гастингс, неопределенно взмахивая рукой. – Взрослым надо поговорить. Мисс Алстон, займите их.

– Все хорошо, мамочка, – отозвалась Дейзи как ни в чем не бывало. – Мы сами за собой присмотрим и поиграем в прятки.

– О, ну ладно… – леди Гастингс откровенно порадовалась тому, что о нас можно больше не думать. – Но только тихо.

– Я буду приглядывать за ними время от времени. – Мисс Алстон смотрела на нас сурово, прижав сумочку к животу точно щит, и я невольно поежилась под ее взглядом.

Я знала, что Дейзи что-то замыслила, и мне казалось, что мисс Алстон тоже может об этом догадываться. Ее странность бросилась мне в глаза особенно явно.

– Бини, ты водишь, – заявила Дейзи, стоило леди Гастингс и мисс Алстон удалиться в гостиную, и гувернантка бросила в нашу сторону еще один изучающий взгляд перед тем, как закрыть дверь. – Только помните, что сказала мамочка, – мы не должны шуметь. Поэтому мы пойдем наверх, на второй и третий этажи, и не будем спускаться на первый… В этом случае мамочка непременно рассердится… Все понятно?

Я мгновенно сообразила – Дейзи собирается убрать Бини и Китти в сторону, чтобы они не помешали нашим замыслам.

Бини радостно кивнула, и Китти, уже открывшая было рот для спора, вздохнула и закрыла его. Я бы сказала, что Китти с удовольствием посидела бы со взрослыми, выслушивая сплетни, но Бини захотела играть, а Китти ни за что не станет разочаровывать ее.

Очень умно со стороны Дейзи… как обычно.

Мы все поднялись на площадку второго этажа, где Бини встала лицом к расположившемуся на пьедестале чучелу совы, закрыла глаза руками и начала считать шепотом. Китти вздохнула снова, сердито глянула на Дейзи и направилась в сторону комнаты леди Гастингс и передней части дома.

Дейзи сжала мою руку, подмигнула, и мы очень громко затопали вверх на третий этаж, ступеньки заскрипели под нашими ногами.

Но, добравшись до лестничной площадки перед детской, мы рванули бегом по коридору и спустились обратно по лестнице для слуг. Эта лестница на самом деле вовсе не была тайным проходом, но все выглядело так, будто никому не приходит в голову использовать ее. Никому, кроме Дейзи, поскольку она не для нас, она для мисс Доэрти, Хетти и Чапмана, она крутая, темная и холодная. Мы вернулись на второй этаж крадучись, не дыша, зажимая рты руками, чтобы не захихикать, и это было прекрасно – делать что-то секретное вместе с Дейзи.

На цыпочках прокрались мимо Бини, все еще продолжавшей считать – Бини требуется вся сосредоточенность для счета, и когда она выполняет эту задачу, она начисто забывает про все остальное, так что Дейзи поступила очень умно, выбирая, кому водить: Китти бы обязательно заметила наши трюки, но Бини – никогда. Затем мы спустились по главной лестнице и нырнули в мягкий полумрак холла с его тикающими древними часами и старыми картинами на выцветших багровых стенах.

Проскользнули к закрытой двери столовой и уставились друг на друга, переводя дыхание.

Через дверь я могла различить приглушенные голоса мужчин.

– Отличная работа, Ватсон, – прошептала Дейзи с улыбкой. – Первая часть миссии завершена. Приступаем ко второй. По моим расчетам у нас есть по меньшей мере пятнадцать минут до того, как Бини начнет подозревать, что мы нарушили уговор и вовсе не прячемся на втором или третьем этаже… и я думаю, что эти пятнадцать минут мы должны использовать самым лучшим образом. Из того, что говорилось за обедом, ясно, что мистер Кёртис – очень подозрительный субъект. Вся эта чушь по поводу вазы – ложь. Разве ты не согласна?

Ясное дело, что иногда Дейзи кидается по ложному следу, слишком быстро, чтобы заботиться о приличиях, но сегодня я оказалась с ней полностью согласна. Но я заметила, что она ни словом не упомянула, насколько сильный интерес проявляет мистер Кёртис к леди Гастингс.

– Он вел себя очень странно, – сказала я. – Понятно, это может ничего не значить, но…

– Точно, – сказала Дейзи так, как будто я поддержала ее всецело. – Если даже ты так думаешь, тогда дело так и обстоит, и нам пора действовать. Он мне совершенно не нравится, и мне совершенно не нравится то, что он в моем доме. Мамочка не всегда хорошо разбирается в людях, и в этом случае я совсем не доверяю ее мнению. Как я уже говорила, за ним нужно наблюдать, и игра в прятки дает нам для этого отличную возможность. Если кто-то отыщет нас, мы совершенно искренне можем заявить, что прячемся. А если нас не найдут, то мы будем в состоянии заметить, когда мистер Кёртис совершит нечто компрометирующее. Я думаю, скоро он выйдет из столовой. Годится?

Я посмотрела на нее.

Дейзи – собственница по отношению ко всему, что она считает своим, и я полагаю, что она упирала на это, говоря: «Он мне совершенно не нравится, и мне совершенно не нравится то, что он в моем доме». Но это все еще выглядело самым многообещающим делом из попадавших к нам в руки за последние месяцы, и если оно не стоило расследования, то что вообще стоило?

И в конце концов, сказала я себе, что бы ни случилось, это расследование совершенно безопасно, поскольку мы не можем столкнуться с убийством.

– Годится, – сказала я осторожно.

– Я пока не знаю, – произнесла Дейзи задумчиво, – но думаю, что он намеревается украсть что-нибудь, или убедить мамочку, чтобы она отдала ему что-то ужасно дорогое. Ты не согласна? Он лазает по дому вокруг наших любимых вещичек, а потом заявляет, что они ничего не стоят. Ну, мамочку можно провести таким образом, но никак не меня! Что бы он ни планировал, мы должны предположить, что он собирается совершить это в этот уик-энд, пока он здесь. Все, что нам нужно, – доказательства, чтобы предоставить их дяде Феликсу, причем до того, как мистер Кёртис сможет удрать. Следовательно, мне нужно, чтобы ты немедленно спряталась под сервантом… ну а я укроюсь под столом, так что мы увидим и услышим все, что того стоит.

Я посмотрела на сервант… пространство под ним выглядело пугающе малым.

– Дейзи… – начала я, но она, как и следовало ожидать, уже спряталась, и понятное дело, для себя она выбрала местечко попросторнее.

У меня не осталось выбора, и я втиснулась под сервант.

Там оказалось темно, тесно, а сверху на меня посыпалась пыль, копившаяся годами. Я улеглась на пол в отчаянии и ощутила запах мужских сигар, сочившийся через закрытую дверь столовой – он смешивался с пылью и щекотал мне ноздри.

Всякий раз, когда я осмеливалась шевелиться, Дейзи шипела на меня, словно гусь, и к тому моменту, когда дверь наконец открылась и пять пар лакированных черных туфель предстали нашим глазам, я была изрядно раздражена. Иногда членство в детективном агентстве приносит какие угодно чувства, кроме удовольствия.

– Бильярд? – спросил лорд Гастингс зычным приятным голосом.

– Не для меня, – сказал мистер Кёртис, его начищенные до блеска туфли остановились точно напротив меня. – Мне нужно кое-что сделать.

– Неужели бизнес? – спросил дядя Феликс самым холодным, небрежным тоном. – Надеюсь, вы не провисите на телефоне весь уик-энд… В конце концов, вы на празднике. Нужно не забывать развлекаться.

– О, по этому поводу вам не стоит беспокоиться, – мистер Кёртис просто сочился самодовольством. – Я никогда не забываю о развлечениях. И мне не нужен будет телефон. Я обещаю. Все, что мне требуется, находится здесь, в Фаллингфорде.

Я дернулась, и сервант надо мной скрипнул.

– Мне не нравится ваш тон… – начал Берти пылко, но затем осекся, словно кто-то положил ему руку на плечо.

– Шшшш, – проговорил Стивен. – Берти, не нужно.

– Несомненно, – сказал дядя Феликс. – Нет повода для расстройства. Ладно, Кёртис, мы оставляем вас. Идемте, Джордж, Берти, Стивен. Бильярд.

Они зашагали прочь, и лорд Гастингс сказал тем тоном, который он считал шепотом:

– Этот человек! Если бы он не был гостем в моем доме… Откуда Маргарет знает его?

Дядя Феликс пробормотал что-то в ответ, и они ушли.

Мистер Кёртис остался в одиночестве, и некоторое время его туфли ходили туда-сюда мимо меня, топча выцветший ковер. Я вытянула шею так, что смогла увидеть Дейзи, согнувшуюся под столом. Она сделала гневное лицо, так что я убрала голову обратно, сердито застонав про себя.

Затем с шорохом открылась дверь гостиной, и пара тонких и высоких каблуков простукала по каменному полу и затем по ковру, чтобы остановиться рядом с туфлями мистера Кёртиса.

– Денис, – сказала мать Дейзи тихо, почти выдохнула.

– Маргарет, – отозвался мистер Кёртис так же негромко. – Жду тебя. Девять пятнадцать. Библиотека.

– Да, – прошептала мать Дейзи, и тут открылась дверь библиотеки, и показались массивные туфли мисс Алстон.

– О, что за сюрприз, – сказала она, останавливаясь. – Я искала девочек, чтобы убедиться, что они действительно играют в прятки.

– Девочек вполне определенно здесь нет! – отрезала леди Гастингс. – Неужели вы в самом деле не можете держать их под контролем? За что я тогда плачу вам в таком случае?

– Вы совершенно правы, – сказала мисс Алстон равнодушно. – Прошу извинить.

Но хотя ее рот произнес именно эти слова, я готова была поклясться, что гувернантка имела в виду нечто совершенно иное. Она зашагала в сторону бильярдной, но опять я чувствовала, что мисс Алстон делает вовсе не то, что ей хотелось бы, а нечто противоположное.

Подо всей своей благовоспитанностью она столь же пылала любопытством по поводу леди Гастингс и мистера Кёртиса, как и мы.

Но к этому моменту разговор между ними выглядел законченным, леди Гастингс простукала каблуками обратно в сторону гостиной, а мистер Кёртис пробормотал «виски» и заторопился обратно в столовую.

Я больше ни секунды не могла вынести того, что лежу в пыли под сервантом, поэтому я выкарабкалась наружу, пинаясь и стукаясь головой, и шлепнулась на ковер, пыхтя, точно выброшенная на берег рыба.

Но не успела я моргнуть, как Дейзи оказалась рядом.

– Ты слышала? – прошипела она.

– Не в состоянии представить, как я могла это пропустить, – съязвила я и выплюнула комок пыли.

– Точно! Быстро в библиотеку, пока Алстон не вернулась и не отправила нас спать! Мы должны быть готовы к их рандеву!

Я замерла, и внезапно что-то неприятно сжалось у меня в животе: да, я услышала все то же самое, что и Дейзи, но не была уверена, что мы поняли одни и те же слова одинаково.

Мистер Кёртис замышлял недоброе… но я также знала, что иногда взрослые люди парами удаляются в тихие комнаты по самым разным причинам. Что, если это как раз такой случай? Та ли эта тайна, которую должно расследовать детективное агентство?

– Дейзи… ты уверена? – спросила я.

– Хэзел, – отрезала Дейзи. – Ты хочешь доказать, что мистер Кёртис преступник, или нет?

С этим спорить я не могла.

10

Мы промчались через холл и оказались в библиотеке.

Едва мы открыли дверь, как жар от горящего камина ударил мне в лицо и пощекотал его, словно румянец. Комната оказалась пустой, и Дейзи махнула в сторону тяжелых штор, скрывавших оконный альков в задней части помещения. Мы забрались туда – я мрачно подумала «снова прятаться», – и Дейзи задернула занавески перед нами.

Мы уселись на подоконники – наши лица обдавало теплом, а спины мерзли – и принялись ждать. Дейзи немножко поддернула тяжелую ткань так, чтобы получилась щелочка для подглядывания, и даже вроде подпрыгивала от возбуждения, ну а я откровенно нервничала.

Я не могла перестать беспокоиться… что, если я права?

Нам не пришлось долго ждать, дверь открылась, и вошел мистер Кёртис: физиономия наглая до невозможности, руки в карманах. Он выглядел веселым, но все равно вздрогнул, когда за его спиной негромко скрипнули петли.

– Видишь? – прошептала Дейзи. – Он чувствует себя виноватым!

Но это была мать Дейзи, она скользнула в библиотеку, придерживая меховую накидку так, словно мерзла.

– Теперь будь бдительна, – одними губами произнесла Дейзи, глядя на меня в полумраке. – Мы должны запомнить все, что он ей скажет, чтобы потом рассказать дяде Феликсу.

Но вскоре стало ясно, что запоминать особенно нечего.

Леди Гастингс и мистер Кёртис некоторое время смотрели друг на друга большими круглыми глазами и ничего не говорили. Если он и собирался одурачить хозяйку Фоллингфорда, выманить у нее хотя бы вазу Мин с лестничной площадки, то он выбрал странный способ.

– Моя дорогая, – произнес мистер Кёртис. – Моя дорогая…

А потом он схватил леди Гастингс и пылко ее поцеловал.

Я едва не рассмеялась: взрослые выглядят так чудно и уродливо, когда целуются, а мистер Кёртис и мать Дейзи проявили столько энтузиазма в этом деле.

Но затем я глянула на Дейзи.

Ее руки были прижаты к открытому рту, а глаза распахнуты до предела, так что она смотрела и смотрела на мать и мистера Кёртиса, и слезы бежали по ее щекам и падали на сплетенные пальцы.

Я никогда не видела, чтобы Дейзи плакала.

Я вообще не думала, что она способна ронять слезы, как все обычные люди!

Но как только я увидела, что с ней происходит, как тут же поняла, что все очень серьезно: ведь это была мать Дейзи, и мать Дейзи была замужем за отцом Дейзи, и не предполагалось, что она будет целоваться в библиотеке с посторонними мужчинами. Вообще не предполагалось, что она будет целоваться с другими мужчинами!

Дверь библиотеки ударилась о стенку, и внутрь влетел Берти.

Стивен появился сразу за ним, и я четко увидела его искаженное лицо в веснушках – в глазах шок, рот открыт почти так же, как у Дейзи, – и тут Берти заорал во всю глотку:

– МАМА!

Леди Гастингс и мистер Кёртис отпрыгнули друг от друга, словно их ударило током.

– Берти! – задохнулась леди Гастингс. – Мистер Кёртис просто…

Дверь распахнулась снова, в какой уже раз, и через порог шагнул дядя Феликс.

– Маргарет, ты здесь? – спросил он. – Я хотел… Что это?

– У меня был приватный разговор с Денисом, – сказала леди Гастингс. – Берти прервал нас.

– Приватный разговор, да? – спросил Берти, лицо которого пылало. – Не говори ерунды, мама, последнее время ты делаешь это слишком часто. Если бы все зависело от меня, я бы… О! Пойдем, Стивен, оставим этих идиотов.

Он повернулся и буквально протолкался к выходу из библиотеки, спотыкаясь от ярости. Стивен последовал за ним, бросив один последний шокированный взгляд на мистера Кёртиса.

«Бедный Стивен, – подумала я. – Оказаться в центре такого. И бедная Дейзи…»

Она все еще всхлипывала.

Дядя Феликс посмотрел на леди Гастингс, затем на мистера Кёртиса, потом обратно, и я увидела, что он все понял.

– Итак, Маргарет, – сказал он. – Чем же вы тут на самом деле занимались?

В его мягком голосе неожиданно прозвучала угроза.

– Я не понимаю, что вам за дело! – сказал мистер Кёртис. – Это свободная страна!

– Во-первых, – промурлыкал дядя Феликс, – так уж случилось, что я брат Маргарет. Во-вторых, я бы хотел узнать больше о вас, мистер Денис Кёртис. Какой антикварный дом вы представляете, что-то я запамятовал… «Кристис»?

Мистер Кёртис замер.

– Не ваше дело! – прорычал он, и вся вежливость исчезла из его голоса. – Я не говорил. И буду обязан вам, если вы уйдете с моей дороги!

И он рванулся к выходу из комнаты – очень грубо, подумала я, ненавидя его еще больше, чем раньше. Леди Гастингс осталась стоять в одиночестве возле дивана, вновь обхватив себя руками, и выглядела совершенно потерянной.

– Иногда ты просто ужасен, – сказала она дяде Феликсу. – Почему ты всегда всюду суешь свой нос?

– Маргарет, послушай минутку. Этот человек – не из тех, с кем тебя должно связывать хоть что-то. Я всерьез призываю тебя подумать, действительно ли он нужен в этом доме.

– О, не будь столь надоедливым! – огрызнулась леди Гастингс. – Все из-за того, что он мой друг! Это мой дом, и ты не можешь говорить мне, что и как делать в его стенах!

– Он должен уехать, Маргарет, – сказал дядя Феликс, но леди Гастингс уже рванула прочь.

Он застонал, пригладил волосы, и вышел тоже.

Мы остались вдвоем.

Дейзи так и сидела на подоконнике, согнувшись и сглатывая слезы, капли блестели на ее лице. Я не знала, что делать, – ну да, она в шоке, а людей в таком состоянии вроде бы нужно обливать холодной водой, но под рукой не было ничего мокрого или холодного.

– Дейзи, – сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало одобряюще; о том, что мы увидели, говорить было нельзя. – Ты слышала? Кажется, дядя Феликс в конце концов тоже начал подозревать мистера Кёртиса. Мы в самом деле расследуем настоящее дело.

Дейзи шмыгнула носом, последовало недолгое молчание.

– Хэзел, – произнесла она очень тихо, раздвигая занавеси, чтобы выбраться из алькова. – Я думаю, что ты права…

Дверь библиотеки с грохотом распахнулась.

– Вот вы где! – сердито завопила Китти. – Видишь, Бини? Я говорила тебе, что они спрятались внизу! Ах вы, бестии! Пойдем, мисс Алстон говорит, что нам пора в постель.

11

Дейзи поднималась по ступенькам в сторону детской, но рот ее был сурово сжат, а кулаки стиснуты, так что я могла с уверенностью сказать – она снова и снова переживает увиденное в библиотеке.

– Ты в порядке, Дейзи? – спросила Бини, тараща глаза. – У тебя лицо красное.

– У меня все отлично, – отозвалась Дейзи недружелюбно. – В библиотеке жарко. Это все.

– Мы только что встретили мистера Кёртиса, – сообщила Китти. – Он выглядел так, словно ужасно сердится… Он-то в порядке?

– Ха! – воскликнула Дейзи, которой изменил обычный самоконтроль. – Я имею в виду, с ним все хорошо.

– Он снова вытащил свои великолепные часы, – продолжила Китти. – Твоя тетя Саскья тоже оказалась там, и она уставилась на них с вожделением, иначе и не скажешь. Было очень смешно это видеть – словно кошка, глядящая на птицу.

– Но они принадлежат мистеру Кёртису! – воскликнула Бини изумленно.

Китти вздохнула, и даже Дейзи позволила себе мимолетную улыбку – Бини столь великолепно честна, что думает, будто остальные люди должны быть в точности такими же.

– Волнуешься из-за завтрашнего дня рождения? – спросила Китти. – Я просто обожаю дни рождения. Так много подарков!

– Да, чуть-чуть, – ответила Дейзи рассеянно. – Вечеринка в честь дня рождения… уф… Детский чай! Я не знаю, что мамочка думает по поводу моего возраста.

Конечно, она вовсе не сердилась на мать по поводу завтрашнего чая, причиной раздражения была сцена в библиотеке – я это знала и очень сочувствовала. Дейзи не могла даже словом упомянуть о том, что произошло, ведь если Китти узнает, нам придется выслушивать ее речи на эту тему целый уик-энд, и вся школа будет знать, не успеет закончиться летний семестр.

Так что я не удивилась, когда Дейзи нашла предлог, чтобы оставить Китти и Бини переодеваться в детской, в то время как мы отправились чистить зубы в ванную комнату третьего этажа.

Она столь же обветшала, как и весь Фоллингфорд – белый кафель потрескался, ржавое кольцо наросло по краю установленной на ножках ванны; кран капал, и зеленые потеки извивались по стенке от того места, где крепилась цепочка, до самой дыры для слива, напоминая призрак громадного червя.

– Ты в порядке? – спросила я, едва мы заперлись на задвижку и открыли воду.

Струя булькала и шипела, и заглушала наши голоса, так что подслушать нас будет трудновато.

Дейзи взмахнула руками и уселась на край ванны.

– Конечно, в порядке, – сказала она. – Тебе не стоит переживать по этому поводу. Смотри, я обдумала все, что мы узнали до сего момента, и мне кажется, что мистер Кёртис явился к нам в дом с гнусными целями. То, что мы видели в библиотеке, – не более чем доказательство его мерзких планов. Очевидно, он решил обмануть мою мать, влюбив ее в себя, чтобы она поверила, что все красивые вещи ничего не стоят… и, как я уже говорила, мамочка не всегда хорошо разбирается в людях. Мы должны воспринимать ее как жертву, ну а мистера Кёртиса как очень коварного преступника.

– Но Дейзи! – воскликнула я. – Это произошло!

– Да, это произошло, но это ничего не значит, Хэзел. Как только мы разоблачим мистера Кёртиса, покажем, какой он негодяй, к мамочке вернется разум – тот, что у нее есть, – и она в свою очередь вернется к папочке. Поэтому, ты видишь, важно как никогда, чтобы мы нашли достаточное количество доказательств для дяди Феликса и сделали это как можно быстрее.

Я взглянула на Дейзи: ее глаза блестели, а щеки слабо розовели.

Так выглядит Дейзи с Планом в голове.

Но хотя я всецело соглашалась с ней по поводу мистера Кёртиса, я все еще ужасно беспокоилась. Я видела, что Дейзи вновь пустила в ход свой обычный трюк, пытаясь подогнать доказательства к заранее нарисованной в голове картинке.

Не имело значения, почему мистер Кёртис поцеловал мать Дейзи, он все же сделал это, и мать Дейзи поцеловала его в ответ. Я вспомнила все ссоры, случившиеся на этой неделе между лордом и леди Гастингс, и подумала, что, несмотря на слова Дейзи, ситуация на самом деле очень серьезная.

Что, если мать Дейзи хочет убежать с мистером Кёртисом?

Как поведет себя Дейзи в этом случае?

– Итак, Ватсон, – начала она. – Завтра мы должны следить за мистером Кёртисом, как два ястреба. Мы не должны позволить ему вырваться из-под нашего надзора.

– Но это твой день рождения! – воскликнула я.

– Никогда не придавала значения дням рождения! Есть вещи намного важнее. Кроме того, у меня уже была куча отличных дней рождения.

И тут неожиданно в дверь постучали.

– Пусти нас внутрь, Тыковка, ужасная девчонка! – прокричал Берти снаружи. – Не будь задницей, выходи! Что вы там делаете?

– Чистим зубы, что же еще?! – ответила Дейзи. – Ну хорошо… Мы выходим.

Она отперла дверь, и мы выбрались наружу.

Берти был там, руки скрещены на груди, рядом с ним стоял Стивен, и я немедленно покраснела, поскольку двое мальчиков увидели, как я выхожу из ванной; Дейзи же только фыркнула с таким беззаботным видом, словно только что покинула зал для танцев.

– Ну ты чудной экземпляр, Тыковка, – сказал Берти, разглядывая нас. – Я слышал, что вы болтали. О чем, интересно?

– О тебе и о том, насколько ты отвратителен, – сообщила Дейзи грубо. – Бедняга Стивен вынужден проводить время в компании такого мерзостного типа, как ты. А теперь отойди с дороги и прекрати совать нос во все щели.

Берти нахмурился и изобразил свирепую гримасу, зато Стивен мне улыбнулся.

Я все еще чувствовала себя неловко, но улыбнулась в ответ.

– Почему он называет тебя «Тыковка»? – спросила я, когда мы вернулись в детскую.

Бини, уже забравшаяся в постель, помахала нам.

– Если верить ему, я была толстым младенцем, – сказала она. – Но это неправда, само собой. Я была идеальна. И более того, в десять лет ему пришлось носить глазной пластырь, чтобы исправить косоглазие. Он думает, что это очень забавно – называть меня… этим прозвищем… но теперь посмотрим, как я поименую его Косеньким в присутствии невесты – захочет ли она после такого выходить за него замуж?

Дейзи натянула ночнушку и забралась в кровать. Та недовольно заскрипела. Задув свечу на ночном столике, чудной трехногой вещице, что некогда была зеленой, но давно потеряла цвет, она повернулась носом туда, где от стены отслаивались желтые обои – цирковая сцена, слоны, львы и дрессировщики, гоняющиеся друг за другом по кругу, – и засопела так, словно уснула.

Китти забралась в кровать к Бини, чтобы пошептаться, но я знала, что Дейзи еще не спит, и я хотела поговорить с ней, хотя не была в точности уверена, что я должна сказать.

Я подумала о моей спальне дома, такой опрятной и белой, с вентилятором, что мягко вращается над головой; голоса и звон бокалов доносятся снизу, оттуда, где идет очередной прием моих родителей. Здесь же одеяла из грубой шерсти, вызывающей зуд, и хотя на мне их лежало три штуки, я все еще дрожала. Стены детской искривлены, дом скрипит и постанывает, а время от времени снаружи доносятся крики животных.

Я вспомнила первую ночь, проведенную здесь, когда я решила, что плачет ребенок, но Дейзи сказала мне, что это только лиса. Внезапно мне сильно захотелось домой.

Это выглядело странным, поскольку я должна была получать удовольствие – мы на каникулах, причем вместе с Дейзи. Но я все сильнее чувствовала ностальгию, и мне очень хотелось, чтобы вся эта суета с днем рождения поскорее закончилась.

Часть II. Расследование и праздничный чай

1

Следующим утром я проснулась от того, что кто-то очень тяжелый уселся мне на живот.

Я задохнулась и открыла глаза.

– Здорово, Ватсон, – сказала Дейзи, наклоняясь так, что ее волосы пощекотали мне лицо. – Вот и мой день рождения. Давай, поднимайся, у нас есть злодей для разоблачения. Глянь, я добыла провизии.

Тут она бросила мне на грудь яблоко и английскую булочку, истекающую маслом и медом. Блестящее пятно жира расползлось по моей сорочке, прежде чем я успела хоть что-то сделать.

– Дейзи! – воскликнула я, впиваясь зубами в булочку, чтобы побыстрее от нее избавиться. – Что это?

– Завтрак-перед-завтраком, – Дейзи вгрызлась в собственную булочку. – Я-то думала, что ты, в отличие от прочих, оценишь. Детективы должны питаться хорошо.

– Сейчас рано? – спросила я. – И кстати, с днем рождения!

– Не особенно, – ответила она. – Полвосьмого. А ну, давай-ка, Хэзел, я уже много часов как проснулась, как и Хетти, и мисс Доэрти. Послушай, мы должны начать немедля. Когда я поднималась по лестнице мимо второго этажа, я услышала движение в комнате мистера Кёртиса. Мы не можем допустить, чтобы он слонялся по дому без присмотра!

Этим утром Дейзи выглядела счастливой, она просто лучилась и совсем не походила на девочку, которую я видела в алькове вечером. И я подумала, что знаю почему – она взяла все реальные события, произошедшие вчера, и превратила их в голове в кусочки деревянной головоломки.

Я все еще беспокоилась за нее, но ничего не сказала.

Если Дейзи решила именно таким образом обойтись с тем, что мы увидели в библиотеке, то я не имею права ей мешать… и сегодня, в конце концов, ее день рождения.

Наша болтовня разбудила Китти и Бини.

– В чем дело? – пробормотала Китти, неуклюже приподнимаясь на локтях и оглядывая детскую. – Почему не спите?

– С днем рождения! – завопила Бини, выпрыгивая из кровати и вставая на цыпочки, словно балерина. – Я не забыла!

Дейзи неожиданно вскочила и полезла через меня, погружая колени мне в живот, к окну, что находилось у меня над головой. Ухватившись за прутья решетки, она протиснула голову так далеко, как только смогла, после чего воскликнула:

– Глядите!

Мы сгрудились вокруг нее: я, ерзающая от любопытства Бини и Китти, все еще ворчащая по поводу того, насколько ранний час на дворе. И сквозь решетку мы увидели мистера Кёртиса в шортах для тенниса и рубашке от «Аэртекс», упругой рысью бежавшего по залитому утренним светом газону.

Он обогнул лабиринт, бросавший длинную мрачную тень на бледную траву, пересек аллею из гравия с ее живыми изгородями и маленькими каменными урнами на пьедесталах. На опушке леса, что рос на берегу озера, он развернулся и потрусил в сторону большого дуба и обнесенного стеной огорода.

Мы дружно наблюдали за его маневрами.

– Почему мы глядим на мистера Кёртиса? – спросила Бини.

– О, Дейзи, неужели ты на него запала? – тут Китти хихикнула.

– Вряд ли, – отрезала Дейзи. – Мне просто показалось… что он делает в такую рань? Это не совсем обычно, – тут она пихнула меня локтем в ребра, и я нервно дернулась.

Но прямо в этот момент на газоне появился еще кое-кто, вышел из-за того угла дома, за которым прячутся конюшни, переоборудованные под гараж, а именно лорд Гастингс в своей барборовской куртке: ружье на плече, Милли прыгает у ног, а Гренок пыхтит сзади, стараясь не отстать.

И на подстриженной траве он выглядел целиком и полностью на своем месте, в отличие от мистера Кёртиса.

– Доброе утро, – сказал лорд Гастингс, поднеся руки ко рту, и мистер Кёртис остановился.

Потом они двинулись навстречу, и я ощутила внезапную нервозность.

В походку мистера Кёртиса вернулась развязность, он произнес что-то, но слов мы не могли различить. Дейзи потянулась к защелке и приоткрыла окно, но мы были слишком далеко и высоко, уловили только тон, и он тоже оказался развязным.

Круглое лицо лорда Гастингса стало красным, точно свекла.

Он вздернул подбородок точно так же, как это делает Дейзи, если ее по-настоящему разозлить, и взревел так громко, что мы могли слышать почти каждый звук:

– ДОСТАТОЧНО, СЭР! Я пытался… но сейчас я… оставить этот дом НЕМЕДЛЕННО!.. остаться еще на ночь под… кто вы такой?

Я не могла поверить: лорд Гастингс заставляет мистера Кёртиса покинуть Фоллингфорд?

Я ожидала, что мистер Кёртис разгневается или расстроится, услышав то, что ему сказали, но он, напротив, откинул голову и расхохотался. Затем он сказал еще что-то, развернулся и неспешно двинулся прочь, оставив лорда Гастингса в одиночестве сжимать кулаки и пыхтеть, словно Гренок.

– Господи! – воскликнула Китти. – Что случилось? Неужели мистеру Кёртису в самом деле придется уехать? Бедняга!

– Бедня… – начала Дейзи, но затем опомнилась и сделала самое невинное лицо. – Совершенно не представляю, в чем дело. Уверена, это какая-то скучная взрослая штука. Пойдемте вниз, позавтракаем.

2

Я наполовину одолела третью порцию тостов с мармеладом – морща нос от запаха копченой селедки, которую Дейзи расчленяла под прикрытием груды подарков, уложенных для нее мисс Алстон, – когда лорд Гастингс, громко топая и сопя, вошел в столовую.

Краснота не сошла с его лица, на штанах остались травинки, но он выглядел решительно настроенным на веселье.

– Дочь! – вскричал он, увидев Дейзи. – Счастливейшего тебе дня рождения! Собираешься ли ты открыть подарки?

– Я думаю по этому поводу, – ответила Дейзи. – Мамочка ничего не подарила, как я вижу.

– Я уверен, что презент от нее будет чуть позже, – сказал лорд Гастингс, накладывая себе яичницы с беконом.

Едва он сказал это, как дверь открылась и в столовую вплыла тетушка Саскья. Один из ее шарфов остался висеть на ручке двери, серьга упала на пол, так что Чапман вынужден был с артритным хрустом в коленях нагнуться и подобрать ее, ну а уродливая накидка из меха размоталась так, что почти соскользнула с плеч.

Я испытала отвращение, поняв, что лицом тетушка Саскья напоминает плоскомордую кошку. Я подумала, что, может быть, воображаю сходство, но у нее и вправду были маленькие сверкающие глазки, приплюснутый нос и усики наподобие кошачьих.

Похоже, я никогда не пойму англичан, даже если проживу меж них тысячу лет.

– Доброе утро, тетушка Саскья, – сказал лорд Гастингс. – Берти, передай соль, будь добр.

Берти исполнил просьбу и одновременно скорчил рожицу Дейзи, прикрывшись рукой. И в этот момент со стороны кухни донесся вскрик, услышав который мы подпрыгнули и уставились друг на друга.

Я подумала: что еще неприятного случилось?

Возбужденная мисс Доэрти просунула голову в дверь столовой.

– Просим прощения, – сказала она. – Хетти увидела новую крысу у мешка муки. Третья на этой неделе!

– Я вовсе не испугалась, – храбро заявила Хетти из-за спины поварихи.

Чапман сердито нахмурился, и я могла быть уверена, что он не одобряет происходящего.

– Найдите яд, – прошипел он мисс Доэрти.

– Да, в серванте есть мышьяк, – сказал лорд Гастингс, яростно соливший яичницу. – Большая банка. Вытащи ее, мисс Д, и быстренько доставь до грызунов.

– Очень хорошо, лорд Гастингс, – сказала мисс Доэрти, и исчезла из виду.

В этот момент в двери появился мистер Кёртис, волосы еще влажные после душа.

– С днем рождения, Дейзи, – сказал он.

– Благодарю, – ответила Дейзи воспитанно, но на переносице ее появилась морщинка, и по ней я могла сказать, что она озадачена.

В точности как и я.

Что бы могло значить: мистер Кёртис так вот запросто является к завтраку после сцены, которую мы видели? Не должен ли он паковать чемоданы и готовиться к отъезду?

Лорд Гастингс сжал в кулаках вилку и нож и принялся ожесточенно пережевывать яичницу, но ничего не сказал. Я подумала, что он удивлен точно так же, как и мы четверо.

Мисс Алстон пробормотала что-то насчет подготовки к нашим занятиям, после чего выскользнула из столовой, но я едва это заметила, поскольку была увлечена мистером Кёртисом.

Ему, похоже, все было как с гуся вода.

Он взял тарелку, положил себе еды и уселся к столу, положив под правую руку любимые золотые часы. Тетушка Саскья уставилась на них, словно готовилась сожрать, и теперь я поняла, о чем говорила Китти вчера.

– Возвращаясь к нашей дискуссии, – сказал мистер Кёртис лорду Гастингсу. – Мне не кажется удобным отбыть ранее сегодняшнего вечера. Если вы сможете попросить вашего шофера отвезти меня на станцию к поезду девять ноль шесть, буду весьма обязан.

Я думала, что лорд Гастингс сломает свой нож, так сильно он сжал рукоятку.

Берти глянул на отца, затем перевел взгляд на мистера Кёртиса и нахмурился.

– Мне думается, – сказал он громко, – что в этом доме слишком мало мышьяка. Крысы кишат просто повсюду.

– Это должно быть ужасной проблемой, – мистер Кёртис с наглым видом принялся уписывать бекон.

Я клянусь, он самодовольно ухмыльнулся Берти.

Тот засопел от гнева, и Стивен был вынужден положить другу ладонь на плечо.

Чапман выбрал этот момент, чтобы уронить кофейник.

– Осторожнее, Чапман! – воскликнул лорд Гастингс, подскакивая. – Кёртис, О’Брайен подготовит машину к восьми сегодня вечером. Пожалуйста, не опаздывайте.

– Я не опоздаю, – сказал мистер Кёртис, продолжая улыбаться так же самодовольно.

Я бы сказала, что он чувствует себя победителем, поскольку он встал, потянулся и вышел из столовой.

Если верить моим часам, то Дейзи выждала минуту, прежде чем отложить вилку с ножом и сказать:

– Отличный завтрак, Чапман. Поблагодари мисс Д., Китти, Бини, заканчивайте. Хэзел и я подождем вас снаружи.

Она пнула меня под столом, так что я проглотила последнюю порцию мармелада и пробормотала:

– Да, я все…

– Отличная работа, Хэзел, – заявила Дейзи, и мы выскочили из столовой до того, как Китти открыла рот для протеста.

Мистер Кёртис все еще находился в коридоре.

Он разглядывал одну из картин: старую, в темной рамке, на которой была изображена голая дама, очень толстая, выставившая перед собой руки и лучезарно улыбавшаяся. Мистер Кёртис глядел на нее с тем же самым выражением, с каким тетушка Саскья – на его часы.

И он вовсе не выглядел человеком, убежденным в том, что вещи в Фаллингфорде ничего не стоят.

Он даже не заметил, как мы вышли из столовой, поскольку едва не уткнулся носом в картину, одновременно записывая что-то в блокнотик. Дейзи пихнула меня, намекая, что записная книжка может быть доказательством и что нам неплохо бы заглянуть в нее!

Но тут я заметила кое-что еще.

Не только мы двое разглядывали мистера Кёртиса, поскольку дверь в музыкальный салон была приоткрыта, и в щелочке виднелось лицо мисс Алстон. Она смотрела на него со странным выражением, очень спокойным и задумчивым, словно поняла что-то по его поводу.

Но что именно и почему гувернантка так себя ведет?

Дейзи тоже ее увидела, нахмурилась, перевела взгляд на мистера Кёртиса, затем обратно на мисс Алстон. Но тут дверь столовой открылась, обдав нас внезапным сквозняком, и мистер Кёртис отпрыгнул от картины, а мисс Алстон отступила на шаг, укрылась за дверью.

Сцена, что бы она ни означала, была закончена.

И нам с Дейзи только и осталось, что попытаться во всем разобраться.

3

Все утро мы следили за мистером Кёртисом как могли.

Мы должны были готовиться ко дню рождения вместе с Китти и Бини, участвовать в играх, которые затевала для нас мисс Алстон – большей частью игры на память, в которых Дейзи без проблем побеждала.

Но во время чая – думаю, Дейзи настояла на нем ради того, чтобы иметь несколько минут на осмотр дома, но я отдала должное песочным коржикам с маслом, испеченным мисс Доэрти, – мы отыскали мистера Кёртиса на втором этаже, где он разглядывал что-то на столе. Это оказалась одна из старых, украшенных драгоценными камнями брошей леди Гастингс.

Я увидела его лицо и появившуюся на нем алчность.

– О, господи, я и забыла, что оставила ее тут. Стоит ли она чего-то? – спросила леди Гастингс, стоявшая у него за спиной.

– Ну… – протянул мистер Кёртис. – Несовременная огранка, в такой оправе… Можно получить за нее фунт или два… Увы, в наши дни нет спроса на подобные вещи!

И вновь то, что он говорил, совершенно не подходило к тому, как он смотрел.

И это было в высшей степени подозрительно.

Прямо перед ланчем мы застигли его выходящим из дверей музыкальной комнаты и затем увидели, как он идет в сад. И хотя солнце скрылось, небо было низким и серым, сплошь затянутым облаками, Дейзи неожиданно решила, что именно сейчас она больше всего на свете хочет поиграть в лабиринте. Китти, которая ненавидит мочить волосы, предсказуемо сказала «нет», и я про себя помечтала, чтобы мне позволили к ней присоединиться. Бини преданно заявила, что останется с Китти, так что только Дейзи и я выбежали из дома несколькими мгновениями позже.

Мы повернули налево, в сторону лабиринта, и увидели, что удача сегодня с нами – мистер Кёртис как раз исчезал меж его стен.

– За ним! – прошипела Дейзи, и мы помчались через газон туда, где переплетались туннели из темной колючей зелени.

Я слышала шаги мистера Кёртиса где-то впереди, но все пути выглядели одинаковыми, одинаково неправильными, и я не знала, куда нам следует направиться.

Дейзи, тем не менее, схватила меня за руку и потащила вперед, бирючина зашуршала, цепляясь за юбки и носки, причем так громко, что я уверилась – мистер Кёртис тоже услышит нас или, того хуже, вот-вот в нас врежется.

Но Дейзи в точности знала, что именно делает, поскольку она резко остановилась так, что мы оказались в нескольких дюймах от гладкой зеленой стены, и за ней, на другой стороне, я услышала голоса.

– Что вы здесь делаете? – гневно спросил мистер Кёртис, мед и масло исчезли из его голоса совершенно. – Я собирался встретиться с…

– Маргарет? – а вот дядя Феликс разговаривал как обычно, с холодной мягкостью. – Не думаю, что это хорошая идея, учитывая обстоятельства… разве не так?

Мое сердце заколотилось, и я постаралась не смотреть на Дейзи.

Честно говоря, я надеялась избежать любого совместного упоминания мистера Кёртиса и леди Гастингс.

– Вы что, угрожаете мне? – поинтересовался мистер Кёртис.

– Ничего столь бестактного. Тем не менее, если вы решите воспринять все подобным образом, я не буду против. Я полагаю, что будет лучше для всех заинтересованных, если вы покинете этот дом как можно быстрее. Если вы останетесь… ну, вам может не понравиться то, что тогда произойдет.

Мистер Кёртис фыркнул.

– Вы не посмеете тронуть меня! – воскликнул он.

– Не посмею? Полагаю, что совсем наоборот. Видите ли, я в курсе, зачем вы здесь на самом деле.

По другую сторону стены воцарилось очень холодное молчание.

Мое сердце подпрыгивало едва не до горла: что имел в виду дядя Феликс? Исключительно то, что он знает о интрижке между леди Гастингс и мистером Кёртисом? Возможно, но мне казалось, что в его словах прозвучал намек на нечто большее.

– И что же это? – хвастливо поинтересовался мистер Кёртис.

Я почти видела, как он расправляет плечи и выставляет перед собой выбритый до блеска подбородок.

– Вы знаете, – сказал дядя Феликс, и его голос заставил меня вздрогнуть. – Знаете очень хорошо.

Дейзи пихала меня локтем изо всех сил, рот ее был открыт.

Мистер Кёртис грязно выругался, и я ощутила, как стена из бирючины перед нами задрожала. А затем он ринулся прочь, точно шаркающий медведь, рыча себе под нос и заставляя лабиринт трястись.

За ним оказалось крайне легко следить, хотя чем дальше мы бежали, тем больше я запутывалась и смущалась: я различала наши шаги, и мистера Кёртиса, и еще кого-то, я полагала, что дяди Феликса, то прямо слева от нас, то строго позади. Но затем я услышала дядю Феликса справа, он что-то пробормотал, и это заставило меня вздрогнуть от ужаса.

Кто же тогда идет рядом с нами?

Наконец мы вырвались из лабиринта и увидели леди Гастингс, направлявшуюся к нам от дома: она мрачно поглядывала в небо и покачивалась на своих высоких каблуках.

Выходит, это не она находилась в лабиринте!

– Но где же мистер Кёртис? – пропыхтела я.

Мы услышали шум и повернулись, но обнаружили, что из сплетения зеленых стен вышел не мистер Кёртис, а мисс Алстон, чье лицо выглядело необычайно оживленным, а висевшая на плече сумочка неистово раскачивалась.

Тайна оказалась раскрыта.

– Дейзи! – воскликнула она. – Хэзел! Вот вы где! Где вы были?

Затем из лабиринта явился мистер Кёртис, покрытый потом, красный и пыхтящий. Увидев мисс Алстон, он вздрогнул, и я уверена – хотя гувернантка изо всех сил постаралась это скрыть, – что она вздрогнула тоже, словно была в чем-то виновата.

Что же такого она сделала?

Мистер Кёртис, несмотря ни на что, выглядел очень сердитым, он метнул гневный взгляд на мисс Алстон, а затем ткнул пальцем чуть ли ей не в лицо, так что она вынуждена была отступить.

– Я знаю, кто ты! – прорычал он. – Я знаю, для чего ты здесь! Ну что же, ты должна действовать получше, чтобы поймать меня. Ха!

Потом он увидел леди Гастингс и посмотрел на нее оценивающе, словно пытался определить, как много она услышала и что из услышанного поняла.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказала мисс Алстон ровно. – Девочки, идемте. Пора укрыться в доме, начинается дождь.

Конечно, мы изобразили послушание и двинулись за ней, по пути уклоняясь от начавших падать с неба капель, но мое сердце все так же подпрыгивало от возбуждения: что имел в виду мистер Кёртис, говоря о мисс Алстон? Мы видели, как она наблюдала за ним с подозрением, это точно!

Дейзи ткнула меня пальцем, и я могла уверенно сказать, что ее одолевают те же мысли.

Каменные стены дома сомкнулись вокруг нас, и их холод я ощутила даже сквозь платье. Китти и Бини обнаружились слоняющимися в холле, Бини выглядела смущенной и потерянной, а Китти – очень сердитой.

– Вы пропали на целый год! – обвиняюще сказала она. – Мы скучали. Я…

Но тут открылась дверь столовой и из нее появились мистер Кёртис и леди Гастингс. Они могли войти через сад через французское окно, но было странно увидеть их снова вместе так быстро, и я застыла на месте, а Дейзи стиснула руку на юбке.

– Предупреди меня за неделю по меньшей мере, я не могу просто уйти… – пылко говорила леди Гастингс, но увидев нас, осеклась. – Девочки… – тон ее изменился. – Дейзи. Мисс Алстон, неужели я не велела вам развлекать их все время?

– Мои извинения, леди Гастингс, – сказала мисс Алстон безо всякого выражения. – Девочки, я полагаю, что самое время для очередного тура игр в честь дня рождения.

– Как здорово, – произнесла Дейзи, не отводя взгляда от матери.

Леди Гастингс покраснела, затем прочистила горло и сообщила:

– Хорошо. Ланч в час. О… Дейзи, с днем рождения.

– Спасибо, мамочка. Ты куда-то собираешься?

– Нет, – сказала леди Гастингс и внезапно заинтересовалась чем-то на потолке. – Бедный мистер Кёртис вынужден уехать по делам, и я пыталась убедить его остаться. Должно быть, ты меня неправильно поняла.

– О да, наверняка так, – буркнула Дейзи. – Как глупо с моей стороны.

Мы двинулись за мисс Алстон в музыкальную комнату, где планировались новые игры. Дейзи, шагавшая последней, изогнула шею, чтобы до последнего не выпускать из виду мать и мистера Кёртиса.

– Хэзел! – прошептала она мне в ухо. – Мистер Кёртис наглеет прямо на глазах. Нужно приглядывать за ним, а то кто знает, что он выкинет через час или два?

Я подумала – догадаться не так и сложно.

Мистер Кёртис уезжает вечером и пытается сделать так, чтобы леди Гастингс отправилась с ним. Если бы Дейзи использовала хотя бы половину собственных детективных способностей, чтобы разобраться в проблеме, она бы поняла все без труда.

Но сегодня ее день рождения, ну а в день рождения вам можно притворяться каким угодно образом.

– Мы приглядим, – сказала я, протягивая руку, чтобы пожать ее пальцы.

Дейзи ответила собственным пожатием.

– Старая добрая Хэзел, – сказала она. – Я знаю, что могу на тебя рассчитывать.

4

После ланча – салат и нескольку кусков холодного мяса с учетом того, что скоро будет праздничный чай, – мы вновь погрузились в праздничные игры. В этот раз мы баловались «сардинками», и даже Берти со Стивеном милостиво соизволили присоединиться.

Мы носились туда и сюда, вверх и вниз по извивающимся и ветвящимся коридорам Фаллингфорда, теряя и находя друг друга раз за разом, наталкиваясь на Хетти и Чапмана, мешая им наводить предпраздничный лоск.

В одном из раундов я втиснулась за спинку пухлого кожаного кресла, из трещин в обивке которого сыпались клочья лошадиной шерсти.

И тут ко мне подполз Стивен, выглядевший несчастным и страдающим.

– Привет, Хэзел, – прошептал он. – Что замышляешь?

– Ничего, – ответила. – Забавный выходит у Дейзи день рождения, не так ли?

Стивен скорчил гримаску, и многочисленные веснушки у него на носу задвигались.

– Чудовищно, – сказал он. – Этот человек, мистер Кёртис, мне совсем не по душе. Ведь это из-за него родители Берти и Дейзи все время ругаются?

– Я так думаю, – осторожно проговорила я, мой желудок сжался.

– Я ненавижу, когда родители ссорятся. Это выглядит настоящим несчастьем… Знаешь, мой отец… мой отец мертв, так что когда я вижу, как отцы и матери бранятся, то мне хочется, чтобы этого не происходило. Они ведь не знают, что может случиться.

Мне захотелось обнять его, но я не была уверена, принадлежит ли Стивен к обнимательным людям, или даже в том, принадлежу ли я к тем персонам, которые обнимают мальчишек, прячась за креслом в пустой комнате.

Так что я пылко похлопала его по руке и заявила:

– О, я тебя понимаю! И сочувствую.

– Все хорошо, – проговорил Стивен не своим голосом. – Он умер много лет назад. Хотя я почему-то не чувствую больше желания играть в «сардинки»… что скажешь, если мы немножко прервемся?

Я встала с большим облегчением – спинка кресла воняла, и все выглядело так, словно я прижимаюсь лицом к очень сырой и грязной лошади, – и сделала большой глоток свежего воздуха. Дейзи как-то взяла меня на конную прогулку, и меня хватило на целых пять минут, так что я знаю, о чем говорю.

Стивен был у окна, руки в карманах, прохаживался туда-сюда, словно кот.

Но потом он замер, я подбежала и тоже выглянула наружу.

Мы находились в чулане на втором этаже, посреди старой, поломанной мебели. Единственное окно выходило на гравийную аллею с ее каменными урнами и маленькими, аккуратно обстриженными кустами.

И сейчас там стояли мистер Кёртис и леди Гастингс, она куталась в свой мех, он держал золотые часы.

Облака были еще плотнее, чем ранее, и дождь шел уже по-настоящему, так что я задумалась, с какой стати они на улице вместо того, чтобы спрятаться под крышей, ведь сомнений нет, что леди Гастингс не понравится вымокнуть. Но затем я поняла, от чего они совершенно не думают о погоде – они яростно спорили.

Обрывки их беседы долетали до нас.

– …очень неожиданно, Денис, – сказала леди Гастингс.

– Не могу сказать, что это так, – выдал мистер Кёртис. – Твой муж… и он не захочет… привези с собой украшения и те картины, о которых я тебе говорил.

– Но Денис, дорогой… невозможно… – начала леди Гастингс.

– Если ты не сделаешь того, о чем я прошу, – тут голос мистера Кёртиса изменился, стал жестким. – То я скажу твоему мужу… к чему готовилась. Посмотрим… думает. Насколько тебе это понравится?

Леди Гастингс судорожно вздохнула и натянула меховую накидку на плечи.

– Денис! – воскликнула она.

– У тебя есть время до чая, чтобы принять решение, – отрезал мистер Кёртис. – Только если ты скажешь «нет»… ну…

Он ринулся в сторону входной двери, а леди Гастингс, задыхаясь, рванула за ним.

Дождь тем временем превратился в ливень, и я могла слышать рычание грома вдали над холмами. Я повернулась, взглянула на Стивена, с потрясенным видом потиравшего щеку.

– Что мистер Кёртис имел в виду? – спросил он. – Ты думаешь?..

– Я не знаю, – в один момент я поняла, что испугана. – Не говори Дейзи и Берти.

Он кивнул:

– Нем как рыба. Но что, если…

– Он этого не сделает, – я покачала головой. – Он не сможет. Он уедет после чая. Сам так сказал.

Я сама хотела быть уверенной в собственных словах: что, если мистер Кёртис уже сделал что-то ужасное? У меня было мерзкое чувство, что все вот-вот пойдет наперекосяк.

– Не лучше ли нам спуститься и поискать остальных? – спросила я.

На главной лестнице, там, где она делала поворот, мы остановились – холл под нами выглядел пустым, но мы могли видеть сырые следы там, где пробежали мистер Кёртис и леди Гастингс. Игра в «сардинки» проходила в том числе и здесь, так что имелся в наличии некоторый беспорядок: дверцы серванта раскрыты, ковер кое-где сдвинут с места, и еще кто-то притащил чучело совы и поставил его в подставку для зонтиков.

– Быстро! – прошипела я.

Мистер Кёртис должен быть поблизости, а мне вовсе не хотелось сталкиваться с ним.

Мы сбежали по ступенькам и нырнули в безопасные объятия библиотеки.

Вернее, я нырнула, Стивен на миг отстал, а потом едва не врезался в меня.

– Извини, – пропыхтел он, вытирая лоб. – Я запаниковал… Заморожен – почти пойман!

Бини высунула голову из-за кресла.

– Привет! – сказала она весело. – Что это вы тут делаете и почему не прячетесь?

– Бини! – простонала Китти, выползая из-под стола. – Ты не должна нас выдавать!

– Разве мы не выиграли? Разве нет? – воскликнула Бини.

Затем Дейзи появилась из невероятно маленького уголка, где и мыши не спрятаться. Бини, увидев ее, подпрыгнула и пискнула, а потом недоверчиво закричала:

– Как ты ухитрилась туда забраться?

И на этом мы решили, что игра окончена.

5

Без десяти три, если верить моим наручным часам, прозвенел обеденный гонг, и прозвучал он немного смазанно, поскольку бить в него пришлось Чапману.

– О, чай! – воскликнула Бини.

Дейзи ничего не сказала, только расправила юбку и провела рукой по волосам.

Я видела, что она волнуется, и поэтому сказала ободряюще:

– Чай.

– Чай, – повторила она. – Замечательно.

Бини и Китти приняли это за чистую монету, но, когда мы спустились в холл, я взяла Дейзи за руку и пожала, на что она ответила собственным благодарным пожатием.

Едва мы вошли в столовую, я ощутила, что меня накрывает волной печали.

Я не могу объяснить почему, ведь электрические лампочки сияли во всю мощь и настоящее великолепие красовалось на столе: огромный чайник с заваркой, окруженный горами румяных булочек, желе четырех разных цветов, корзиночки с вареньем, и ветчина, и вареные яйца, и кексы, и сочившийся кремом огромный шоколадный торт с надписью глазурью «С днем рождения, Дейзи!».

Но дождь все настойчивей и настойчивей полосовал окна, и хотя Чапман постарался привести себя в порядок и по мере сил выпрямиться, волосы его не были должным образом причесаны, белое пятнышко красовалось на лацкане, а руки, как обычно, дрожали.

И я на самом деле знала, каким бы блестящим все ни выглядело, под глянцем крылось нечто неправильное. Зато я не знала, как вести себя среди этих чудных англичан – более чем когда-либо я желала оказаться дома, в Гонконге, где все безопасно и постижимо разумом, и даже ливни теплые.

Желе – это, конечно, прекрасно, но до китайского лунного пряника ему далеко.

– Девочки! – воскликнула леди Гастингс, театрально вскидывая руки; она переоделась в свое ярко-зеленое платье и выглядела словно женщина с иллюстрации в модном журнале. – Добро пожаловать на наш маленький праздник в честь дня рождения Дейзи. Тринадцать лет!

– Четырнадцать, – сказала Дейзи.

– Да? – неопределенно пробормотала ее мать. – Правда? Ну я полагаю, так и есть.

– Твоя дочь растет, – сказал лорд Гастингс. – Пусть даже ты этого не видишь.

Леди Гастингс одарила его презрительным взглядом.

– Как я говорю, – продолжила она, – я решила, что будет замечательно устроить настоящий детский чай, чтобы каждый обслуживал сам себя, как мы делали в молодости.

– Я полагаю, что ты, Дейзи, в свои года уже не помнишь, что такое быть молодой, – сказал дядя Феликс и подмигнул племяннице. – Как давно пропала твоя юность!

– О небеса, не шути так, Феликс, – заметила леди Гастингс, не скрывая раздражения. – Я пытаюсь объяснить. Мы все обслуживаем себя сами, и чтобы все получилось смешно, я настаиваю, чтобы все до единого дурачились на полную катушку. Именно это и называется правильным детским чаем!

Я не была уверена, что такое «правильный детский чай» и чем он отличается от чая в столовой нашей школы. Дейзи, Китти, Бини и я озадаченно посмотрели друг на друга, и Дейзи разочарованно вздохнула.

Щеки ее порозовели, а глаза блестели, но я не думаю, что от воодушевления.

Но в то же время взрослые, Стивен и Берти выглядели так, словно им все нравится, – они сгрудились вокруг длинного стола, пихаясь за место у чайника; тетушка Саскья, замотанная в еще большее количество шелковых шарфов, чем обычно, набросилась на пирожные с кремом так, словно не ела десять лет, а лорд Гастингс – в куда более нарядном, чем ранее, пиджаке из твида, не подходившем к испачканным грязью брюкам, – ухватил огромный ломоть ветчины.

Единственным взрослым, не полезшим в толчею, оказался мистер Кёртис.

Он устало сгорбился, небрежно сунув руки в изящные карманы, и вид у него был такой, словно ничего в этом мире его не волнует, хотя меня одолевало чувство, что он старается держаться подальше от дяди Феликса или мисс Алстон.

Что-то происходило, я ощущала это хорошо, нечто связанное с тем, что мы подслушали в лабиринте.

Уедет ли мистер Кёртис до того, как мы разберемся, в чем дело?

Я неожиданно вспомнила сцену между мистером Кёртисом и леди Гастингс, которую наблюдали мы со Стивеном. Что, если мистер Кёртис не уедет по собственной воле, или уедет, но расскажет лорду Гастингсу все о себе и леди Гастингс, в точности как он обещал?

Что тогда будет делать Дейзи?

Я так и не сообщила ей ничего, просто не нашла достаточно смелости.

– Дайте мне знать, когда Битва За Булочки немного утихнет, – протянул мистер Кёртис и уселся в одно из расплющенных кресел, которые по приказу леди Гастингс бедняга Чапман притащил из библиотеки и расставил полукругом около двери.

Затем он вытащил из кармана золотые часы и принялся отсутствующе катать их в руках. Тетушка Саскья на мгновенье замерла, не донеся до рта недоеденную корзиночку с вареньем, и когда она уставилась на часы, ее глаза округлились от вожделения.

Но затем она отвернулась и вновь принялась за еду.

Свалка вокруг чайника продолжалась, и мне очень сильно хотелось в нее ввязаться, поскольку, как казалось, минул век с того момента, как мы ели салат и холодное мясо. Дорогой фарфор звякал и клацал – я заметила, как вздрагивает Чапман, – и все одновременно болтали и хватались за чашки.

– Чапман, не вмешивайся! Я буду Матерью и буду наливать! – весело закричала леди Гастингс. – Пустите меня!

Но все проигнорировали ее, кроме Чапмана, который отодвинулся так далеко от чайного стола, как только смог.

– О, по меньшей мере подайте чашечку чая мистеру Кёртису! – воззвала она, не обращаясь ни к кому в особенности. – Тут… о…

– У меня есть одна! – лорд Гастингс повернулся к мистеру Кёртису, держа в руках чашку: она была полна до краев и подрагивала, капельки сползали по бело-золотым бокам.

И лорд Гастингс сунул чашку мистеру Кёртису так резко, что я подумала – непременно разольется. Мистер Кёртис схватил ее, не подумав даже поднять взгляда или поблагодарить лорда Гастингса, и выпил чай одним громадным хлюпающим глотком.

Затем лицо его исказилось.

– Чай отвратителен! – выпалил он. – Фу! Воняет!

– Какая жалость, – сказал лорд Гастингс, поджав губы точно так же, как Дейзи, когда она пытается не рассмеяться.

И быстро отвернувшись, он вновь занялся едой.

К этому моменту, хотя я и знала, что должна оказывать поддержку Дейзи, я была почти побеждена желанием съесть корзиночку с вареньем. Я видела, как тетушка Саскья опять тянется к тарелке, ее глаза поблескивают, а растопыренные пальцы дрожат от жадности.

– О, отлично, – заметила Дейзи, хотя я ничего не сказала. – Самое время для чая. Вперед, все! За еду!

Я испустила невероятно мощный вздох облегчения, ведь мы все трое ждали ее разрешения. Дейзи ухмыльнулась мне, рванула вперед, ухитрилась похитить самую соблазнительную корзиночку из-под носа у тетушки Саскьи, после чего вручила ее мне.

– Я видела, как ты ешь ее глазами, – сообщила она. – И посмотри на этот торт! Чапман, ты просто молодец!

Дейзи повела себя наилучшим образом, и я ей по-настоящему гордилась.

– Мы знаем, что ты любишь шоколад, – сказал Чапман, похлопывая ее по плечу морщинистой рукой. – Мисс Д спекла его специально для тебя. С днем рождения, Дейзи!

Мы ели, и ели, и ели, и я засыпала крошками все свое новое платье, хотя так сделали все, даже леди Гастингс, и никого это не заботило, и я даже начала думать, что праздник, несмотря ни на что, может удаться, когда разговоры неожиданно прекратились.

6

Мистер Кёртис кашлянул, выглядя при этом донельзя удивленным, потом кашлянул еще, сильнее, как будто пытался извлечь некий предмет, застрявший у него в горле.

Именно об этом мы все подумали.

– Должен ли Чапман… э, я имею в виду, должна ли я подать тебе стакан воды, Денис? – спросила леди Гастингс, опуская свою чашку, но мистер Кёртис помотал головой и поднял руку ко все еще открытому рту.

– Мой язык, – сказал он резко. – Я чувствую…

И он на самом деле засунул палец между губ и пошарил там.

Я была шокирована: вы просто не можете вести себя подобным образом за праздничным чаем, пусть даже детским, если вы, конечно, не младенец; ну а мистер Кёртис к этой категории живых существ определенно не относился.

– Ух… – сказал он. – Ух…

А потом неожиданно сложился вдвое в своем кресле, согнувшись, точно бумажная кукла. Начал кашлять снова, громче и громче, пока кашель не превратился в булькающие звуки.

Настолько ужасными они оказались, что у меня запершило в горле.

Каким бы мерзким ни был мистер Кёртис, неприятно было смотреть, как он страдает.

Китти поднесла руки ко рту, Бини закрыла руками глаза.

Когда мистер Кёртис распрямился вновь, лицо его оказалось белым и восковым, и он издавал самые жалобные стоны, перемешанные все с теми же булькающими звуками.

– Что это? – спросила Бини. – Что? Что не так?

Леди Гастингс, вскрикнув, бросилась к мистеру Кёртису, и обняла его за плечи. Мистер Кёртис же положил руку себе на рот и принялся неуверенно, шатаясь, подниматься.

– Быстро! – леди Гастингс повернулась к Чапману. – Приведи мисс Д и Хетти! Скажи им, что Денис заболел и что его нужно отвести в комнату! – затем она рывком подняла все еще тужившегося мистера Кёртиса на ноги и повела через комнату к двери.

Чапман, выглядевший столь же восково-белым, потрусил за ней.

Я огляделась и убедилась, что все растерянно озираются: тетушка Саскья стояла с открытым ртом, ладони обхватывали лицо, выглядевшее маской ужаса; дядя Феликс сложил на груди руки и казался очень суровым; мисс Алстон не повела и бровью, но зато нервно тискала ремень сумочки; Берти выглядел так, словно он не знал, на кого сердиться, и Стивен мог быть не менее болен, чем мистер Кёртис.

Но затем я посмотрела на лорда Гастингса.

Он пытался выглядеть озабоченным, как положено хозяину, чей гость только что заболел, но я могла видеть на его лице выражение мерзкого удовлетворения, которое вовсе ему не шло.

– Что случилось с мистером Кёртисом? – продолжила спрашивать Бини настойчивым шепотом. – О, что с ним случилось?

– Заткнись, Бинс! – резко сказала Китти.

Но что в самом деле произошло с мистером Кёртисом? Он по-настоящему заболел? Если так, то все началось очень уж внезапно. Мы видели его бегающим этим утром… Неужели он съел что-то неподходящее? Но все, что я видела в его руках, – одна чашка чая.

Меня ущипнули за бедро и, повернувшись, я обнаружила, что Дейзи смотрит на меня круглыми глазами, и выглядело это так, словно она подавала мне знак: «Внимание! Это может быть важно!» – говорили ее глаза.

И она была права: странные вещи продолжали твориться вокруг мистера Кёртиса, он притягивал их как магнит.

– А ну-ка, – сказал дядя Феликс, ни к кому в особенности не обращаясь, когда мы услышали голоса и шаги на лестнице. – Давайте все отсюда.

И он замахал руками, выгоняя нас из столовой.

– Не понимаю, почему мы должны уйти?! – возмутилась тетушка Саскья.

А когда мы все вышли, дядя Феликс встал в дверях с суровым видом.

Я глянула мимо него и обнаружила, что чайные приборы раскиданы по столу, а чашка и часы мистера Кёртиса остались на подлокотнике кресла, где он сидел, но больше ничего мне разглядеть не удалось. Гренок попытался просочиться между ног дяди Феликса, и тот сказал: «Нет, ты не войдешь» – и захлопнул дверь перед собачьим носом.

– Мисс Д! – позвал он. – Мне нужен ключ от столовой!

Мисс Доэрти примчалась с кухни, трепеща от волнения, стакан воды в ее руке подрагивал.

– Конечно, – пропыхтела она. – Он там, висит у плиты… Но я сначала отнесу это мистеру Кёртису наверх.

– Дейзи, мы не можем ждать. Принеси мне ключ, пожалуйста, – попросил дядя Феликс, не двигаясь с места. – И не спорь со мной.

Дейзи сорвалась с места, и выглядела она при этом рассеянной и беззаботной, хотя я готова была поклясться, что внутри она кипит от возбуждения. Когда она вернулась, дядя Феликс запер столовую, положил ключ в карман и широким шагом отправился в сторону комнаты мистера Кёртиса, перепрыгивая через три ступеньки разом.

Я забеспокоилась: дядя Феликс вел себя так, словно что-то шло всерьез не так.

– Что случилось с мистером Кёртисом? – повторила Бини. – Он съел что-то не то?

– Моя тетя как-то раз перепутала соль для ванны и сахар, – сообщила Китти. – После этого она болела… э, всюду… Дом пах ужасно несколько дней.

– Мистер Кёртис не глотал соль для ванны, – сказала Дейзи с издевкой. – Не глупи. Мне кажется, он съел что-то неподходящее за ланчем… то мясо выглядело изрядно старым.

Правда ли она верила в это?

Один взгляд на Дейзи показал мне – нет, не верила.

– О нет! – простонала Бини. – Мы что, все заболеем?

– Очень вероятно, – сказала Дейзи, находившаяся в самом шаловливом настроении. – Мне кажется, я чувствую…

Бини вскрикнула и вцепилась в живот.

– Помогите! – заорала она и ринулась в сторону ванной.

Китти, сердито зыркнув в сторону Дейзи, последовала за ней.

– Дейзи, – сказала я. – Ведь это же неправда? Я не чувствую тошноты… по крайней мере, мне так кажется.

– Я знаю, – ответила Дейзи. – Я тоже. Но, честно говоря, я не могу быть откровенной с Китти и Бини.

«А можешь ли со мной?» – хотелось спросить мне, но я этого не сделала.

– И что? – выдавила я.

– Что? Хэзел, разве мы не говорили целый день, что нечто странное назревает? Мистер Кёртис здесь определенно с гнусными целями, это мы установили… так что все это может быть трюком, затеянным ради того, чтобы не уезжать сегодня вечером. Если он болен, то папочка не сможет его выгнать и мистер Кёртис останется в Фоллингфорде.

– Но я не думаю, что он притворялся! – возразила я.

– Как и я, честно говоря. Но если он не притворялся… ну, все еще более интересно. Существуют самые разные возможности, мы, как члены детективного агентства, должны расследовать их все, а затем прийти к заключениям. Что мы знаем к этому моменту? Быстренько, пока мы одни.

– Мистер Кёртис вел себя откровенно странно, – сказала я. – А сейчас он заболел. Все выглядит так, словно он отравился.

– Но больше никто из нас не демонстрирует симптомов отравления, хотя за ланчем мы все ели одно и то же, – добавила Дейзи. – И одно и то же мы ели за чаем только что.

– Но мистер Кёртис ничего не ел, – вспомнила я. – Он только выпил чашку чая.

– Отличное наблюдение, Ватсон! – одобрила Дейзи. – Хорошо. Чай всем наливали из одного чайника, и молоко из одного и того же кувшина. Почему же отравился только мистер Кёртис?

Как раз в этот момент мимо промчался дядя Феликс, державший в руках прорезиненный макинтош и галоши.

– Ты наружу? – спросила Дейзи.

– Собираюсь найти О’Брайена и отправиться с ним за доктором, – ответил дядя Феликс скороговоркой. – Все обстоит не так хорошо там, наверху, а шторм, похоже, порвал телефонные провода.

Я ничуть не завидовала ни ему, ни О’Брайену, поскольку снаружи творилось нечто ужасное. Я могла слышать, как топочет и рокочет гром, как дождь буквально лупит по оконным стеклам, и очень уж часто мир за пределами Фоллингфорда освещался яркими молниями.

– Если мы не вернемся через полчаса, то будь хорошей племянницей, отправь за нами лодку.

Дейзи улыбнулась и помахала дяде Феликсу, но едва дверь за ним закрылась, как она стала серьезной. Мы уставились друг на друга, вслушиваясь в буйство снаружи и в ужасные звуки, доносившиеся со второго этажа.

Небо было угольно-черным, и казалось, что особняк – не более чем деревянная коробочка, в которую мы втиснуты и выброшены в глубокое темное море.

– Так, и что нам сейчас необходимо? – заявила Дейзи, перекрикивая гром. – Держаться вместе и подумать, что мы можем разузнать.

7

Мы ринулись вверх по изгибающимся ступенькам и через лестничную площадку второго этажа, чтобы затаиться у дверей мистера Кёртиса.

Мы могли слышать, как леди Гастингс и мисс Доэрти суетятся внутри.

Я понимала, что мы не должны быть здесь, и понимала, что не хочу быть здесь. Мистер Кёртис продолжал издавать жуткие стоны и взвизгивания, и они едва не заглушали шум бури за стенами. Вспышки молний хлестали коридоры бичами стремительных теней, и их появление всякий раз заставляло меня вздрагивать.

– Честно говоря, Хэзел… – сказала Дейзи, но без обычной своей уверенности, и я подумала, что она нервничает ничуть не меньше, чем я.

Затем появился дядя Феликс, а с ним доктор из деревни Фаллингфорд.

Дядя Феликс выглядел элегантным даже с капающей с волос водой, в промокших насквозь грязных брюках. Доктор был толст, лыс, ужасающе взволнован и абсолютно лишен дыхания.

– С дороги, юные леди! С дороги! – воскликнул он, проносясь мимо.

Дядя Феликс остановился рядом с нами, мы напряглись, но он только нахмурился и вытер покрытый каплями монокль сырым носовым платком.

– Мы оставили О’Брайена в деревне, – сказал он. – Ужасная погода. Ему лучше будет дома. Но хотя бы прибыл доктор Купер.

– А что случилось с мистером Кёртисом? – спросила Дейзи, используя наш шанс. – С ним все будет хорошо?

– Не юли, Дейзи, – дядя Феликс вздохнул. – Я не скажу тебе ничего.

Дейзи изобразила негодование:

– Но дядя Феликс!

– Дейзи, это не игра. Все серьезно. И сейчас я хочу, чтобы вы обе поднялись в детскую и оставались там до тех пор, пока вас не позовут. Понятно? – он глянул на нас через вставленный на место монокль, а потом шагнул к двери мистера Кёртиса и исчез за ней.

Дейзи перевела дыхание.

– Я… – промямлила она. – Я не знаю, что за муха его укусила на этот уик-энд. Раньше он никогда не говорил мне «убирайся»!

Я мысленно вернулась к тем странным, беспокоящим вещам, о которых дядя Феликс говорил мистеру Кёртису в лабиринте. Вел ли он себя просто как взрослый? Или… как подозреваемый?

– Что будем делать? – спросила я. – Пойдем наверх, как он нам велел?

– Ни в коем случае, – ответила Дейзи. – Тот большой испанский сундук вон там открыт, ну в нем есть отличная решетка, она позволит нам дышать. Спрятавшись там, мы сможем никуда не уходить и все подслушать.

Мне совершенно не хотелось лезть в какой-то там сундук и подслушивать, но мне очень хотелось разобраться, что творится, и поэтому я сказала:

– Хорошо.

И мы забрались в сундук.

Мы то и дело стукались локтями и коленями во тьме, мне было жарко и тесно. Только Дейзи не ошибалась – в одной из боковых стенок имелись крохотные дырочки, так что мы могли дышать и даже выглядывать наружу, если изогнуться и прищуриться. Шторм продолжался, гром гремел не переставая, дождь хлестал по стеклам, а мистер Кёртис стонал и стонал.

Затем дверь его спальни открылась, и некто вырвался наружу.

Это оказалась леди Гастингс, и она буквально выла от горя, и, несмотря на носовой платок в руке, ее лицо было мокрым от слез. Рыдая, она убежала в свою комнату. Несколькими минутами позже, едва я начала задумываться, не пора ли нам выбраться на свободу, из комнаты вышли еще два человека.

8

Доктор и дядя Феликс не плакали и не бегали, но выглядели очень мрачными.

Дядя Феликс аккуратно прикрыл за собой дверь, и они уставились друг на друга. Дейзи пихнула меня локтем в ребра, и я задержала дыхание.

– Это серьезно, мистер Монтфичет, – сказал доктор. – Без сомнений, очень серьезно. Я не хотел бы быть гонцом, приносящим дурные вести, но я бы сказал, что самое время… начать готовиться к худшему. Я видел несколько подобных случаев ранее: как только достигнута эта стадия – понос, конвульсии – то остается крайне мало шансов.

– Несколько подобных случаев? – повторил дядя Феликс. – Значит, у вас есть диагноз, доктор Купер?

– Я бы сказал, что это дизентерия, – ответил доктор Купер. – Очевидный случай. Потеря жидкости, желудочные боли. Как я сказал, я видел…

– Дизентерия? Вы уверены? – спросил дядя Феликс резко.

– Так уверен, как могу быть без подробного изучения… э, извлеченного предмета. Все остальное – чистые спекуляции. В конце концов, это уважаемая семья.

Плечи дяди Феликса напряглись, и рядом со мной Дейзи неожиданно застыла, как будто они оба услышали один и тот же звук, недоступный остальным.

– Что? – прошептала я так тихо, как только могла.

– Тихо. Ждем, – прошипела Дейзи.

– Будьте любезны, – сказал дядя Феликс. – Возьмите несколько образцов, ну а я завтра отправлю их в лондонскую лабораторию.

– Завтра? – доктор Купер хмыкнул. – Очень сомневаюсь. Фоллингфорд и соседние деревни затоплены, и вы знаете, что этот сорт наводнения может держаться не один день. Кроме того, простите за откровенность, но я сомневаюсь, что этому человеку осталось более нескольких часов. Я просто не могу вводить в него жидкость быстрее, чем он ее теряет, так что анализы не будут надежными.

– И тем не менее я бы хотел, чтобы вы взяли образцы и затем передали мне. Надеюсь, это ясно?

– Несомненно, – кивнул доктор Купер. – Я только имел в виду… Прошу извинить. Мне нужно вернуться к пациенту.

– Конечно, – сказал дядя Феликс. – Благодарю. И прошу прощения…

Он зашагал в сторону своей комнаты, ну а доктор Купер нырнул в спальню мистера Кёртиса.

Едва дверь за ним закрылась, как Дейзи вырвалась из сундука точно чертик из коробочки. Свежий воздух ринулся внутрь потоком, и я сделала мощный, полный благодарности вдох.

Но в то же время я не могла одобрить то, что сделала Дейзи: вдруг кто-то появится и увидит нас?

– Дейзи! – воскликнула я, в согнутом виде высовываясь наружу.

– О, нет времени, Хэзел! Быстро! Мы только что получили самую важную улику! Нужно немедленно бежать в библиотеку!

Я решила, что это один из тех моментов, когда нужно просто отдать Дейзи лидерство, так что я без лишних слов выбралась из сундука и рванула за ней. Она сбежала по ступенькам и пронеслась через холл в сторону библиотеки… слава богу, пустой.

Оказавшись внутри, Дейзи метнулась через комнату и вцепилась в тома в кожаных переплетах, словно тигр. Выдернула один с полки, бросила на пол – она обожает книги, но обходится с ними ужасно, и это меня расстраивает – и принялась торопливо листать страницы.

Я заглянула через ее плечо – судя по всему, нам достался учебник по медицине.

«Отравление мышьяком», – прочла я.

Симптомы: онемение, головокружение, рвота и диарея (часто с кровью), конвульсии (часто интенсивные), сильное обезвоживание, сильная жажда, боли в брюшной полости.

Симптомы впервые проявляют себя через пятнадцать-тридцать минут после отравления, начинаясь с чувства тепла и стесненности во рту и горле. Следом начинается головокружение, сопровождаемое болью в желудке, за ними следует интенсивный понос. Рвота должна быть спровоцирована как можно ранее, но случаи, когда пациент получил больше четырех гран, обычно смертельны. Даже два грана являются смертельной дозой. Смерть может наступить в интервале между двумя и сорока восемью часами после отравления, причиной ее становится сердечная недостаточность.

Я похолодела с ног до головы… Нет, это невозможно…

Дейзи снова выдумывает… За исключением…

За исключением того, что никто больше не заболел, за исключением того, что симптомы, которые видела я и о которых упомянул доктор Купер, соответствовали описанию в книге. За исключением того, что банка мышьяка против крыс стояла в серванте в холле, и все об этом знали.

За исключением того, что все это имело смысл.

Я вытаращилась на Дейзи с отвисшей челюстью, и она посмотрела на меня снизу вверх, ее рот округлился в ужасе и удивлении.

– Я права! – воскликнула она. – Я поняла все, когда доктор упомянул дизентерию. Я читала об этом в книге. Хэзел, это серьезно. Мистер Кёртис не просто отравился чем-то. Его отравили!

Я сглотнула.

Неприятное покалывание возникло у меня в глотке, шум дождя показался столь громким, что я едва могла слышать собственные мысли; он звучал так, словно пытался вломиться в дом. «Что, если мы тут заперты? – подумала я внезапно. – Снаружи потоп… А Дейзи права?»

– Хэзел, наше дело развернулось неожиданным образом. Настоящее отравление! Мы как раз тут, на месте, готовы его расследовать! Мы должны немедленно открыть столовую и…

– А, вот вы где! – сказал кто-то позади нас.

Мы обе подпрыгнули, и Дейзи торопливо захлопнула книгу.

Мисс Алстон стояла в дверях, ее волосы выглядели еще больнее неопрятными, чем когда-либо, а сама она казалась бледной и усталой.

Мое сердце заколотилось чаще, я украдкой глянула на Дейзи, но ее лицо осталось бесстрастным. Иногда я чувствую, что никогда не смогу выглядеть такой холодной и собранной, как она.

– Прошу прощения, мисс Алстон, – сказала Дейзи так, словно извинялась за порванную юбку.

– Пойдемте наверх, – гувернантка поманила нас. – Ваши подруги интересуются, куда вы запропастились.

– Конечно, мисс Алстон. Мы идем.

И мы вынуждены были отправиться в детскую, хотя совершенно этого не хотели. Только не все в наших силах, так что столовой и нашему расследованию придется немножко подождать.

Дождь лупил по крыше над нашими головами так, словно не оставил планов ворваться в дом и обрушиться на нас, дрожащая Бини свернулась в клубочек на своей кровати, а Китти пыталась успокоить ее.

– Честно, Бинс, – сказала она, едва мы вошли. – Ему будет лучше!

Дейзи и я просто посмотрели друг на друга.

9

Хетти выглядела почти такой же усталой, как мисс Алстон. Прядь ее рыжих волос выбивалась из-под шапочки, она принесла нам на подносе ужин: вареные яйца и сухарики.

– О, ну в самом деле! – воскликнула Дейзи с отвращением. – Ну мы-то не больны! Почему нам выдали еду для инвалидов?

– Дейзи! – сказала мисс Алстон грозно, и Дейзи замолчала, но про себя я с ней согласилась.

Пусть в историях люди всегда теряют аппетит, когда рядом происходит что-то страшное, но в реальной жизни все обстоит не так. Чем хуже дела, тем сильнее я хочу есть, и сделать с этим ничего нельзя. Так что к этому моменту – а было почти девять вечера – желудок мой угрожающе ворчал, и я бы не отказалась от еще одного грандиозного чая.

– Ему обязательно станет лучше, – повторяла Бини, точно наделенная голосом кукла.

Мы все делали вид, что не слышим ее.

Дейзи ежилась от желания поговорить по поводу наших открытий, но шанса не было. Мисс Алстон все время маячила неподалеку, как будто она обо всем знала и хотела, чтобы мы оставались в детской.

Это страшно злило.

Затем последовал стук в дверь, и мисс Алстон позвали наружу.

Она закрыла за собой дверь, но мы могли слышать, как она разговаривает с кем-то – похоже, с Хетти – в коридоре. И вновь мы не получили шанса уйти куда-то или сделать что-либо так, чтобы она не узнала.

Я посмотрела на решетки, украшавшие окна детской, и изо всех сил постаралась быть спокойной и разумной: сейчас не прошлый год, мистер Кёртис вовсе не мертв, мы проснемся следующим утром и увидим из окна, как он снова бегает вокруг дома; затем он покинет Фоллингфорд, как и планировал, и мы порадуемся, и все пойдет своим чередом.

Дверь открылась, и мисс Алстон вернулась.

Выражение ее лица было очень странным, так что мы все замерли и одновременно посмотрели на нее.

– Девочки, – сказала она. – Боюсь, у меня плохие новости. Мистер Кёртис умер.

Часть III. Настоящий, взаправдашний мышьяк

1

Я записала все это прошлой ночью.

Я поняла, что мы по-настоящему, взаправду ввязались в расследование, и по сравнению с этим такая мелочь, как ночной сон, не имела значения.

После того, как мы узнали о произошедшем с мистером Кёртисом, с Бини случилась благородная истерика. Так что нам пришлось сгрудиться вокруг нее, успокаивать ее и говорить, что все будет в порядке, что с ней все будет в порядке.

– Но что случится, если мы тоже умрем? – всхлипывала она. – Китти, я не хочу, чтобы ты умерла!

– Честно, Бинс, я в полном порядке, – сказала Китти.

– Как ты можешь это знать? – провыла Бини и потратила еще двадцать минут на рыдания.

Я сгорбилась на кровати и торопливо писала, поскольку знала, что должна зафиксировать все быстро, до того, как та или иная деталь улетучится у меня из головы. Мистер Кёртис мог быть ужасным типом, но все же он был человеком, и если мы не ошиблись по поводу того, что с ним случилось, то кто-то постарался, чтобы мистер Кёртис перестал быть человеком, и это просто жутко.

Все вещи, которые я и Дейзи видели в последние дни, внезапно стали очень важными, ведь любая из них может что-то значить и любая из них может помочь в разоблачении преступника.

Дело в том, что я кое-что уже обдумала.

Довольно глупо надеяться, что таинственный убийца проник в особняк снаружи, отравил чай мистера Кёртиса, а потом исчез в ночи: я видела мокрые следы, оставленные мистером Кёртисом и леди Гастингс, когда они вернулись с улицы в субботу днем, и также заметила, что больше таких сырых отпечатков в доме не было. Никто не приходил в Фоллингфорд, и никто, кроме гостей, хозяев и Чапмана, не находился в столовой, когда все случилось.

Дождь поставил непроницаемую стену вокруг поместья, и при мысли об этом я почувствовала себя нехорошо: убийца на свободе прямо сейчас, он между нами, один из нас, и если мы примемся охотиться на него, будем ли мы в безопасности?

Ливень все еще продолжался, сидя за записями, я слышала, как вода стекает в бочки, как молотит по крыше, словно кулаками. Капли падали с потолка, шлепались в расставленные по полу детской ведра, издавая звук, похожий на мягкие шаги: плоп-плоп-плоп.

Что, если мы и в самом деле в ловушке?

Фоллингфорд расположен на возвышении, а доктор Купер сказал – местность вокруг затоплена. Что, если люди снаружи просто не смогут добраться до нас?

Я писала, писала и писала, но больше всего на свете в этот момент я хотела поговорить с Дейзи.

2

Наконец Бини и Китти затихли, они прижались друг к другу на кровати Бини, и Бини принялась негромко посапывать. Дейзи тоже делала вид, что спит, но едва Китти начала похрапывать, немедленно села на кровати, широко открыв глаза.

«Ватсон! – беззвучно произнесла она. – Встреча детективного агентства. Снаружи. Сейчас!»

Очень хорошо, что я регулярно практикую искусство чтения по губам.

Я выползла из кровати, надломанная половая доска посреди детской скрипнула, когда я на нее наступила, и я бросила извиняющийся взгляд на Дейзи, но никто не проснулся, и мы выскользнули за дверь. Услышали храп из маленькой комнаты мисс Алстон, а затем шорох и потрескивание, когда она повернулась с бока на бок.

Царил промозглый холод раннего утра, и дом казался маленьким кругом уюта в объятиях ревущего шторма.

Дейзи махнула в сторону лестницы для слуг, что во тьме выглядели настоящим секретным проходом. Я представила, как мы спустимся по ним и никогда не вернемся назад, но это был глупый детский страх.

Я сделала глубокий вдох и следом за Дейзи осторожно преодолела двадцать ступенек. На двадцать первой – я считала – она остановилась, и я врезалась в нее в темноте.

– Полпути вниз, – прошептала она, включая фонарик, так что ее лицо, подсвеченное снизу, стало выглядеть жутким, и я при виде него содрогнулась. – Замечательно. Мисс Д, Хетти и Чапман спят, и никто больше не вспомнит об этой лестнице. Мамочке не нравится даже вспоминать о ней, она полагает, что тут слишком грязно даже для мыслей. Так что нам никто не помешает. Садись, Хэзел. Самое время перебрать факты по делу.

– Конечно, – сказала я, опускаясь на очень твердую и неуютную ступеньку.

– Мы знаем, что мистер Кёртис мертв, – начала перечислять Дейзи, загибая пальцы на свободной руке. – С этим невозможно спорить. А еще мы считаем, что он был убит. Доктор Купер высказал предположение об отравлении. Известно, что в серванте есть мышьяк, и известно, что симптомы отравления мышьяком подходят к тому, что было. Именно этот яд выглядит причиной смерти. Но как мы это докажем? И если он был отравлен, то кто это сделал?

– Если мистера Кёртиса убили, то виноват кто-то из находившихся в доме, – проговорила я. – Это ужасно, но других вариантов нет. Если бы его отравили во время завтрака или ланча, он бы почувствовал себя плохо намного раньше, так что отравление произошло за чаем. К этому времени шел дождь, и мы не видели сырых отпечатков, тех, которые бы остались, если кто-то забрался бы через французское окно и отравил чай перед тем, как мы вошли в столовую. Ведь так? Более того, он ничего не ел, а выпил единственную чашку чая. Поскольку никто еще не заболел, можно сделать вывод, что яд попал только в эту чашку, а не в чайник, например. И это значит, что убийца должен был находиться в комнате, когда шло чаепитие. Все собрались вокруг стола, и любой из них мог уронить что-то в чашку до того, как ее отдали мистеру Кёртису. Разве не так? И они все подозреваемые, Дейзи!

Я остановилась и глубоко вздохнула.

Для меня это была необычно долгая речь, и мой желудок перевернулся несколько раз, пока я произносила ее. Более того, я сказала Дейзи, что любой из членов ее семьи может оказаться убийцей, и я очень боялась, что она начнет кричать на меня или заявит, что я ошиблась.

Даже после года дружбы я никогда не была в точности уверена, как Дейзи отреагирует.

– Обалдеть! – сказала она после небольшой паузы. – Да. Помнишь, как мистер Кёртис сказал, что чай отвратителен и воняет?

– В точности, – подтвердила я, испустив очень тихий вздох облегчения. – Ужасно, но это должно быть правдой. И что мы будем делать?

– Делать? Что за вопрос, Хэзел, глупышка, это же очевидно. Ты хороша, когда надо думать, но когда доходит до дела, на тебя вряд ли можно положиться. Ты только что достоверно описала сцену преступления, и мы точно установили, что убийца использовал мышьяк. Теперь нам предстоит немедленный визит в столовую, где мы должны забрать чашку, поскольку на ней остались следы яда, ну а кроме того – отпечатки пальцев того, кто его подсыпал.

Я уставилась на нее:

– Но Дейзи, дверь заперта!

– Я это знаю, – подтвердила Дейзи. – И я в курсе, что ключ по-прежнему у дяди Феликса. Но нет нужды использовать тот, что у него, потому что есть полный набор ключей, спрятанный в подставке для зонтов на тот случай, если мисс Д отправится ночевать домой, ну а мы захотим наведаться в буфетную. Вперед, ведь все, что нам нужно, – выловить ключ, и мы через мгновение окажемся в столовой.

Конечно, Дейзи обычно не ошибается в вещах такого рода, но хотя я поднялась и последовала за ней, победить беспокойство не смогла. Мы вступили на путь расследования, точно так же, как в прошлом году, и в конечной точке этого пути вновь ждал настоящий убийца.

Что, если он заметит наши детективные потуги и решит заняться нами?

Вспомнив наше последнее расследование, я невольно вздрогнула – нет, ни за что и никогда я не хотела бы испытать такой страх снова. Нет, конечно, я не скажу об этом Дейзи, поскольку чем в меньшей безопасности она находится, тем более счастливой себя ощущает.

3

Мы прокрались вниз по лестнице, Дейзи изящно, как Раффлз, пятка-носок, пятка-носок, я неуклюже, как слоненок, затем пересекли площадку второго этажа, задержав дыхание, и спустились на первый.

По дороге я несколько раз споткнулась, но мы все же добрались до холла, где прадедушкины часы даже не тикали, а бились, как огромное сердце.

Фоллингфорд населен таким количеством разных предметов, что, перемещаясь между ними в ночное время, ты сильно рискуешь. Всюду руины мебели и куски разлохмаченных древних ковров, ужасающие тени качаются на стенах, и всякий раз, когда я видела их краем глаза, сердце мое замирало.

Доспехи на постаменте выглядели во мраке человеческим существом, и при взгляде на него я едва не задохнулась от ужаса, прежде чем смогла взять себя в руки. Дейзи осталась невозмутимой, она как ни в чем ни бывало отправилась к подставке для зонтиков – изготовленная из настоящей слоновьей ноги, сплошь кожа и трещины, она вызывала у меня ужас, – пока я нервно переминалась с ноги на ногу у входа в столовую.

Ручку я толкнула просто так, чтобы чем-то себя занять, и к моему величайшему удивлению, она поддалась, и дверь открылась.

– Дейзи! – прошипела я. – Гляди! Тут почему-то не заперто!

Дейзи повернулась, рука ее так и осталась на боку ужасной подставки для зонтиков.

– Господи! – сказала она удивленно. – Дядя Феликс совершил промах. Тем лучше для нас.

В столовой все выглядело так, как вчера днем: занавески отдернуты и чайные приборы разбросаны по столу. В сумраке я различала очертания кусков торта и сэндвичей, рассыпанные по скатерти крошки. Несколько чашек были опрокинуты, и темные пятна разлитого чая пятнали белую ткань.

В животе заныло, и на короткий глупый момент я задумалась, не отравлена ли я тоже. Смерть от чашки чая, выпитой во время праздника, показалась мне столь же ужасным и неестественным событием, как обман со стороны милого человека.

Я схватила со скатерти клочок бумаги с буквами и принялась мять его в пальцах. Поначалу я решила, что кусок выдран из газеты, но он показался плотным и гладким, будто страница из книги.

Я уставилась на находку, стараясь прочитать хоть что-то, но тут Дейзи сжала мою руку.

Я сунула клочок в карман и повернулась к ней.

– Хэзел! – прошептала Дейзи, указывая на кресло, в котором сидел мистер Кёртис. – Гляди!

Я прищурилась, и увидела, что нет, не все в столовой осталось на своем месте. Чайные приборы никуда не делись, и мебель никто не сдвинул, но двух предметов не хватало: чайной чашки, из которой пил мистер Кёртис, и его золотых часов.

Все выглядело так, чтобы одна из игр на память мисс Алстон воплотилась в жизни.

– Может быть, ее кто-то столкнул, когда мистеру Кёртису стало плохо? – предположила я неуверенно.

Нет, я помнила, что и то, и другое оставалось на месте, когда дядя Феликс запирал дверь. И я определенно помнила – и все сильнее укреплялась в этом мнении – что дядя Феликс запирал дверь!

Дейзи включила фонарик, и повела его луч по комнате причудливым зигзагом: по столу, к другим креслам, к двери, но часов из золота и изящной золотистой чашечки нигде не было видно.

– Дейзи, если их здесь нет…

Мне не понадобилось даже заканчивать предложение, поскольку все выглядело очевидным. Это означало, что после того, как мы все покинули столовую, кто-то сумел проникнуть сюда и забрал часы и чашку мистера Кёртиса, но только чашку и часы, ничего более. И еще подтверждало: наши подозрения вовсе не фантазии, мистера Кёртиса в самом деле отравили.

Я сделала долгий, успокаивающий вздох.

И тут с другого конца обеденного стола донеслось шуршание.

4

За пределами луча от фонарика Дейзи комнату заливал сырой полумрак, затекавший снаружи, так что мы могли видеть лишь тени и очертания предметов, ну а столовая была велика, ее заполняли столы и кресла.

– Кто тут? – спросила Дейзи.

Иногда она удивительно отважна.

Я в такой момент не смогла бы заговорить, даже если бы вдруг захотела.

Комнату затопила тишина, нарушаемая лишь постукиванием капель за окном, но я чувствовала, что тут кто-то есть, что некто, кем бы он ни был, прячется в другом конце помещения, не двигаясь, не производя шума.

Я вспомнила открытую дверь, и по спине у меня прошла лавина мурашек.

– Кто тут? – повторила Дейзи.

Одно из кресел опрокинулось.

Мы заорали, развернулись и ринулись прочь из столовой, словно злобные псы кусали нас за пятки, и, не переводя дыхания, добежали до самой детской. Ступеньки застонали и заскрипели под нашими ногами, и я испугалась, что кто-то может услышать, но, должно быть, шум ливня утопил все звуки.

Содрогаясь от ужаса, мы втиснулись в ванную на третьем этаже, которая в этом расследовании неожиданно стала нашей штаб-квартирой. Дейзи заперла дверь, и мы обе привалились к ней, тяжело дыша, будучи не в силах вымолвить ни слова.

– Не могу поверить, что ты закричала, Хэзел, – сказала Дейзи наконец. – Ты едва нас не выдала!

Я негодующе открыла рот, но потом закрыла.

Дейзи есть Дейзи, и глупо ожидать от нее другого.

– Это был совсем негромкий крик, – сказала я прерывающимся голосом. – Никто не услышал.

– Хэзел, – начала Дейзи после еще одной короткой паузы. – Я думаю, что дело становится исключительно занимательным. Есть только одна причина, по которой некто, не принадлежащий к детективному агентству, мог ночью забраться в столовую, и похитить чашку, из которой пил мистер Кёртис: этот некто – убийца, решивший ликвидировать доказательства.

– Но как он сумел отпереть дверь? – спросила я. – Вряд ли кто-то еще знает о той связке ключей в подставке для зонтиков. Разве нет?

– Папочка и Берти знают, – сказала Дейзи. – И кто угодно мог забраться в комнату дяди Феликса, когда его там не было, и вытащить ключ от столовой из кармана пиджака. Как жаль, что они смогут без труда вернуть его обратно, либо в подставку для зонтиков, либо подсунув ключ под дверь к дяде Феликсу, так что мы здесь ничего интересного не найдем.

– Кто бы это ни был, он должен быть из Фоллингфорда! – заявила я испуганно. – Кроме того, он или она знает о нашем расследовании.

На мгновение мне показалось, что мы вернулись в прошлую осень и все повторяется – скрытое убийство и преступник, знающий, что мы идем по его следам.

– Ну, этого избежать нельзя, – сказала Дейзи. – Детективам время от времени приходится встречаться с опасностью лицом к лицу. Успокойся, Хэзел, и подумай о самом главном. Поверь, мы расследуем настоящее убийство!

И тут я сообразила кое-что еще.

– Если они явились в столовую за чашкой, то почему забрали еще и часы?

– Точно, Ватсон! – воскликнула Дейзи. – Это тоже важная линия расследования. Очевидно, для чего убийце понадобилась чашка – отпечатки пальцев и красноречивые остатки белого порошка на дне… но почему он взял часы? Я…

И тут кто-то потряс дверную ручку.

Мы оба в ужасе подпрыгнули, мое сердце подскочило до горла.

Как мог убийца отыскать нас так быстро?

– Тыковка! – донесся снаружи сердитый голос Берти. – Что ты там снова делаешь? Выходи и не корчи из себя дурочку. Мне надо… э…

Нет, не убийца, и мы в безопасности, так что мы робко выбрались наружу, где обнаружили раздраженного Берти в халате.

– Извиняюсь, – сказала я ему.

– Не извиняюсь, – и Дейзи показала брату язык.

Берти сделал страшное лицо и проскользнул мимо нас в ванную.

Ну а мы прокрались в детскую и улеглись.

Я лежала, не в силах уснуть, и думала: почему убийца взял часы? Имели они для него какое-то значение? Или он прихватил их исключительно из-за высокой ценности?

Я вспомнила, как тетушка Саскья глядела на часы днем раньше… точно ли она не способна убить ради дорогой безделушки, которая приглянулась ей до такой степени?

Никакой уверенности в этом у меня не было.

В конце концов, кто-то в доме – и возможно даже из семьи Дейзи – должен быть убийцей.

Все яснее становилось – в этом деле правда может оказаться страшнее, чем все, что мы в силах вообразить.

5

Следующим утром дождь продолжался, он лил и лил так, словно вообще не собирался прекращаться. Я встала на колени на кровати и через прутья решетки посмотрела на окрестности, что выглядели коричневыми и пропитанными водой. Казалось, что мы в Фоллингфорде на самом деле находимся на корабле, плывущем через враждебный океан.

– Черт возьми, – сказала подошедшая Китти, опускаясь на колени рядом со мной. – Если так дело пойдет, то мы отсюда не выберемся. Что, если мистер Кёртис начнет гнить? Уф…

От мыслей об этом меня замутило.

Мы вновь должны будем иметь дело с трупами, и я знала, вопреки тому, что говорится в детективных романах Дейзи, мертвые тела ужасны даже тогда, когда свежие. Только вот покойник, сколь бы неприятен он ни был, вовсе не худшая вещь, с которой нам придется столкнуться в Фоллингфорде.

Мы знали теперь, что заперты в одном доме с убийцей.

Завтракать пришлось в гостиной, поскольку столовая оказалась для всех недоступна. Нам подали гору еды, как обычно – тосты, яйца, бекон и сосиски, – но благодаря смене места все выглядело странным и неправильным, все казались подавленными, и ни одно блюдо не отличалось на вкус от другого.

Берти яростно жевал, сражаясь с бутербродами, но Стивен только смотрел себе в тарелку. Тетушка Саскья горбилась и проглатывала яйца в мешочке в один присест, даже не глядя на серебряный нож для масла, лежавший у нее под рукой, а мисс Алстон резала грушу на все более и более мелкие кусочки до тех пор, пока та практически не исчезла.

Дядя Феликс откусил от салфетки вместо бекона и даже вроде этого не заметил. Серый лицом лорд Гастингс только попробовал индийское жаркое из рыбы и риса и завозился в кресле, точно сидел на пауке.

Чапман тоже вел себя странно, он то и дело смотрел на лорда Гастингса, а затем отводил взгляд, как если бы отчаянно хотел что-то сказать, но не находил для этого смелости.

Дождь хлестал по окнам, и гостиная, где и раньше было холодно, выглядела неприятной в тусклом дневном свете. Все попытки затеять разговор умирали почти тут же, и ситуация напоминала дом из сна, в котором какую дверь ни открой, все равно попадешь в тот же грязный коридор.

Наконец лорд Гастингс уставился в потолок и произнес:

– Церковь этим утром, конечно.

– Я не смогу пойти, – напряженно сказала леди Гастингс.

Ее глаза были красными, а волосы – непричесанными, а к чаше отрубей она даже не притронулась.

– Я… я собираюсь вызвать полицию, – продолжила она.

– Мама! – воскликнул Берти. – Какого ч…

– Денис мертв! – закричала леди Гастингс. – Что ты имеешь в виду, говоря «какого»?

– Я не думаю, что полицию в какой-то степени заинтересует пищевое отравление, – сказал Берти. – Честно говоря, мама, они вовсе не занимаются подобными вещами.

– Доктор Купер не думает, что это было пищевое отравление, – возразила леди Гастингс. – Я слышала, как он сказал Феликсу. И Феликс не думает, что это случайность.

Как только взорвалась эта «бомба», все замерли.

– Маргарет, – проговорил дядя Феликс строго. – Разве я не говорил тебе, что разберусь с этим?

– Да, говорил, но я хочу настоящую полицию, – сказала леди Гастингс, и я снова задумалась, чем занимается дядя Феликс, когда не работает дядей Дейзи. – Денис мертв. После услышанного от тебя я не могу доверять никому в этом доме, даже собственному брату. Я собираюсь позвонить тому приятному офицеру полиции, который приезжал к нам после… ну, вы знаете, той неприятной ситуации, что приключилась с Дейзи в школе осенью.

Бини пискнула, Дейзи вздрогнула, ну а я вынуждена была уколоть себя вилкой, чтобы не задохнуться. Убийство в Дипдине всплыло, когда мы меньше всего ожидали. Мысль о том, что инспектор Пристли появится тут снова, вызвала у меня одновременно тошноту и предвкушение.

Он спас нас однажды… сможет ли он сделать это еще раз?

– А, да, – сказал лорд Гастингс мрачно. – Я знал, что в это дело обязательно будет впутан приятный офицер полиции.

– О, замолчи, – огрызнулась леди Гастингс. – Я звоню ему, и разговор окончен. Можешь отправиться в церковь и сделать вид, что сожалеешь.

Но вышло так, что этим утром никто не попал в церковь.

Подошедший Чапман что-то прошептал на ухо лорду Гастингсу.

– Дорогу в деревню затопило, – сообщил тот, прочистив горло. – О’Брайен должен был этим утром переправляться на лодке, и коровы на дальнем лугу попали в ловушку. Необходимо их эвакуировать. Я должен отправиться туда и наблюдать, но я боюсь, что лодка не освободится до начала службы.

– Что же, в этом случае нет смысла звонить в полицию, – сказал дядя Феликс леди Гастингс. – Если Фоллингфорд отрезан, то вся Нассингтон-роад находится под водой. Никто не сможет сюда добраться.

Глаза Дейзи вспыхнули. Бини разразилась слезами.

– Бинс! – воскликнула Китти. – А ну успокойся!

– Я… просто… не… хочу… умирать… – проревела Бини.

– Смерть! – сказала леди Гастингс. – Это не просто смерть, это убийство, и совершил его один из вас!

Изящным движением она швырнула на пол носовой платок, отодвинула кресло и с рыданиями выбежала из комнаты.

Бини, выглядевшая белой от страха, вцепилась в руку Китти, которая тоже побледнела.

– Все это чепуха, – заявил дядя Феликс, поднимаясь и крутя в руке монокль. – Мистер Кёртис болел дизентерией. Именно это я и сообщил доктору Куперу. Маргарет, должно быть, поняла меня неправильно. Полиция нам не нужна.

Я не могла понять, отчего дядя Феликс делает вид, что ничего не знает, – мы же слышали, как он высказывал доктору Куперу свои подозрения, и даже мы с Дейзи без особого труда догадались, что все дело в яде. Пытался он просто устроить так, чтобы остальные не теряли спокойствия, или у него имелась другая причина для лжи?

Дейзи бросила на дядю Феликса подозрительный взгляд.

– Дизентерия? – уточнила она.

Дядя Феликс посмотрел на нее в ответ очень холодно, приподняв бровь в точности с тем выражением, за репетицией которого перед зеркалом я несколько раз не так давно ловила Дейзи.

– Конечно, дизентерия, – сказал он. – Что еще это может быть?

6

Как говорит Дейзи, порой бесит до невозможности то, что ты ребенок.

Нам до ужаса хотелось остаться со взрослыми и посмотреть, что они будут делать дальше, но вместо этого сразу после завтрака мисс Алстон загнала нас обратно наверх в детскую.

При этом все выглядело так, словно она отчаянно желала от нас избавиться, не было никаких разговоров о сегодняшних уроках, и сама гувернантка казалась рассеянной, мысли ее витали далеко. Пока мы взбирались по ступенькам, она шагала впереди, волосы в старомодной прическе колыхались, и огромная сумочка висела на руке.

Я разглядывала мисс Алстон и гадала, что происходит сейчас у нее в голове.

Но Дейзи в этот момент размышляла совсем о другом.

– Я не верю дяде Феликсу, – пробормотала она мне на ухо. – Как мог он солгать мне?

Китти повернулась, чтобы посмотреть на нас, и глаза ее сузились.

Я немедленно постаралась выглядеть как можно более обычной, чтобы она не заподозрила, какие детективные мысли копошатся у меня в мозгу. И я даже решила, что преуспела, и пребывала в этом заблуждении, пока дверь детской не закрылась за нами.

Но тут Китти бросилась в атаку.

– Вы двое что-то затеяли, – заявила она. – Я вижу. Это как-то связано с мистером Кёртисом, не так ли?

– И почему ты так решила? – спросила Дейзи с бесстрастным лицом. – Мы говорили лишь о том, как ужасно выглядит мисс Алстон. Ведь так, Хэзел?

– Угу… – сказала я. – Да.

– Вовсе не так! – воскликнула Китти. – Я не дурочка! Вы говорили о мистере Кёртисе. Опять вы занялись своими детективными играми.

Я время от времени гадала, не догадывается ли кто-нибудь о наших развлечениях, но все же это оказалось шоком – услышать, как кто-то другой говорит о детективном агентстве. Ощущение возникло такое, будто Китти взяла и плюнула на святыню.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду, – отрезала Дейзи. – Детективные игры? Даже если мы говорили о мистере Кёртисе – чего не было, – это вовсе не игра, и вам не позволено знать о ней.

– О, не выгляди такой удивленной, мы тысячу лет знаем о вашем агентстве, с того самого происшествия с мисс Белл в прошлом году. Мы все знаем… ну, я и Бини точно… Только мы думаем, что это ужасно глупо, иначе бы давно попросились к вам.

– Глупо? – прошипела Дейзи. – Мы раскрыли убийство!

Китти фыркнула.

– Полиция это сделала, – сказала она. – Тот симпатичный полицейский, о котором говорила твоя мать.

Дейзи покраснела, в этот момент она оказалась столь сбита с толку и разъярена, что даже не нашла слов.

– Так правда то, что твоя мать сказала за завтраком? – поинтересовалась Китти. – Мистера Кёртиса и в самом деле убили?

– Нет! – воскликнула Дейзи, лишившаяся всего самообладания. – А ну-ка прекрати! Ты только все испортишь!

– Это правда! – в голосе Китти звенел триумф. – Я это знала! Ха!

Губы Бини начали дрожать.

– Нет! – сказала я отчаянно. – Нет, послушай!

– Нет, это ты послушай, – перебила Китти. – Если нечто столь увлекательное происходит в Фоллингфорде, то мы хотим в этом участвовать. Нечестно с вашей стороны оставлять нас на обочине. Если вы не возьмете нас, то мы отправимся к твоему дяде и все ему о тебе расскажем. Готова поспорить, он разозлится.

– Ты можешь хотеть присоединиться к нам, но Бини – вряд ли, – Дейзи откровенно хваталась за соломинку. – Ты хочешь, Бини? Это смертельно опасно. Ты можешь умереть!

– Ты не умрешь! – быстро добавила я. – Но Дейзи права. Это опасно.

Бини глубоко вздохнула, мы все могли видеть, как она мучительно размышляет.

– Я полагаю… – сказала она наконец. – Мне кажется, что если вы собираетесь быть детективами, то я хочу помогать. Разве я не могу помочь?

Глаза Бини были широко раскрыты, и она смотрела на Дейзи, словно вытащенный из-под дождя котенок.

Дейзи помолчала, затем вздохнула.

– Тьфу ты, ладно, – выдавила она. – Но вы только временные члены агентства. Сначала вы должны стать нашими ассистентами.

– Ассистентами? – воскликнула Китти, хмурясь.

– А что не так? У Шерлока Холмса были посыльные, и это тоже ассистенты. Помимо того, вы не можете ожидать, что вас пригласят в детективное агентство и тут же поставят на первое место. Вот Хэзел понадобился целый семестр, чтобы стать вице-президентом.

– Дейзи! – воскликнула я.

Нравится нам это или нет, мы должны быть вежливыми с Китти и Бини, раз уж они знают наш секрет.

– О, хорошо, если вам так хочется, то вы можете называть себя секретными агентами. Только вы все равно останетесь ассистентами.

Это был типичный компромисс от Дейзи, который на самом деле вовсе не является компромиссом.

Бини пискнула снова, на этот раз от возбуждения.

Дейзи закатила глаза.

– Вы особенно не радуйтесь, – сказала она. – Если вы вступаете в детективное агентство, то должны торжественно обещать исполнять все, что я вам прикажу, поскольку я президент, Хэзел – вице-президент и секретарь, что означает – она все записывает и помогает мне распутывать преступления. Также вы обязаны под присягой агентства поклясться хранить в секрете все его дела, что означает – если расскажете кому-то, чем мы занимаемся, нам будет позволено изловить вас и наказать с помощью средневековых пыток.

– Насчет средневековых пыток – неправда, – поспешно заявила я, поскольку глаза Бини стали едва ли не больше лица.

– Ты так думаешь? – Дейзи усмехнулась. – Ты столь хороший вице-президент, что мне не понадобилось упоминать их при тебе, но это вовсе не значит, что этих пыток нет. Сейчас я думаю, что упомянуть о наказании необходимо. Китти, Бини, вы готовы поклясться? Если нет, то мы не можем принять вашу помощь.

– Чего еще ждать, – сказала Китти, скрещивая на груди руки.

– Хорошо, – проговорила Бини. – Только я не хочу, чтобы меня пытали! Пожалуйста!

– Отлично. Сейчас я произнесу присягу, и в конце вы должны заявить «клянусь». Готовы? Слушайте внимательно.

– Клянетесь ли вы быть добрым и смышленым членом детективного агентства, силой разума распутывать представленные вам преступления, используя все способности, дарованные вам, не надеясь на взрослых, особенно на полицию?

Она пихнула Китти, та вздрогнула и сказала:

– Клянусь.

– Клянусь, – повторила Бини, отстав на полсекунды.

– Клянетесь ли вы никогда не утаивать важных улик от президента и вице-президента агентства и всегда в точности исполнять то, что они скажут?

– Ты придумала это только что! – обвинила Китти. – О, ладно, клянусь.

– Я тоже клянусь, – влезла Бини.

– Клянетесь ли вы не раскрывать дел агентства другой персоне, живой или мертвой, под угрозой боли от средневековых пыток?

– Клянусь! – хором ответствовали Китти и Бини.

– Замечательно, – сказала Дейзи с удовлетворением. – Теперь мы можем рассказать вам все по поводу этого дела.

7

– Итак, что вы разузнали? – поинтересовалась Китти.

– Мистер Кёртис не умер от дизентерии, – сообщила Дейзи драматически. – Его убили.

– Ну, мы это знаем, – Китти пожала плечами. – Твоя мать сказала.

– Да, но мы это доказали, – возразила Дейзи, и я заметила, что реплика Китти разозлила нашего президента: она ненавидит, когда кто-то другой крадет ее лавры. – Подслушали разговор дяди Феликса с доктором Купером и затем провели расследование, чтобы подтвердить гипотезу. Мистер Кёртис был отравлен, и произошло это за чаем – согласно нашим заключениям, кто-то дал ему мышьяк, крысиный яд, хранящийся в холле, в серванте.

– Не понимаю, как вы могли доказать все это, – заявила Китти, из которой вышел не самый послушный ассистент. – Наверняка просто выдумали.

– Не выдумали! – сказала Дейзи. – Послушай. Ночью мы забрались в столовую, чтобы взглянуть на чашку мистера Кёртиса, но кто-то уже схватил ее и утащил, да еще и его золотые часы! В самом деле нас чуть не поймали, поэтому надо действовать быстро.

– Но почему кто-то убил его? – спросила Бини. – Бедный мистер Кёртис!

– Множество причин, – сообщила Дейзи важно. – Но главная заключается в том, что он явился сюда ради наших фамильных вещей. Когда он умер, мы с Хэзел уже вели расследование, мы видели, как он всюду шляется, высматривая все, что покрасивее, и бормоча, насколько оно дорогое. После этого мы увидели, как он врет моей матери, говорит, что вещи вообще ничего не стоят. Затем мы увидели… ну, кое-что, после чего стало ясно, что он пытался любыми способами добиться расположения моей матери. Чтобы затем уговорить ее и забрать все ценности за просто так.

– О, они целовались? – оживилась Китти. – Хотелось бы мне знать!

Я содрогнулась.

– Лорд Гастингс, дядя Феликс и Берти тоже знали, что между ними происходит, – проговорила я быстро. – Так что они все злились на мистера Кёртиса… именно поэтому все были так раздражены вчера.

– Не единственный повод, – Дейзи кивнула, – но значительный. Смотрите, прежде чем двигаться дальше, мы должны провести формальную встречу детективного агентства. Хэзел, журнал у тебя с собой, не так ли? Как ты назвала это дело?

– Дело мистера Кёртиса, – ответила я, вытаскивая журнал.

– Очень хорошо, – сказала Дейзи. – Присутствуют на встрече: Дейзи Уэллс, президент, Хэзел Вонг, секретарь и вице-президент, Катрин Фрибоди и Ребекка Мартино, ассистенты и временные члены агентства.

– Жертва: мистер Кёртис. Причина смерти: отравление мышьяком, хотя это может быть не более чем удачной догадкой, поскольку у нас нет доступа к телу… опять, как и в Дипдине. Честно говоря, это несправедливо… почему оно всегда так оборачивается?

– Время отравления: праздничный чай. Яд не мог быть пущен в ход раньше. Учебник, прочитанный мной и Хэзел, сообщил нам, что мышьяку обычно требуется не более пятнадцати минут, чтобы начать действовать… Ха, только подумайте, ведь мы буквально видели, как произошло убийство!

Я вздрогнула, а Бини пискнула.

– И если ранее у нас были сомнения, то похищенная чашка подтвердила все подозрения. Убийца знал, что чашка – очень важная улика, и постарался от нее избавиться.

– Но кто убийца? – спросила Бини дрожащим голосом.

– Хороший вопрос! – Дейзи просияла. – Поскольку убийца смог ночью пробраться в столовую, мы с Хэзел сделали вывод, что это должен быть кто-то из Фоллингфорда. Только один из нас мог знать о связке запасных ключей, спрятанной в подставке для зонтиков, или иметь возможность проникнуть в комнату дяди Феликса, чтобы позаимствовать ключ из его кармана.

Бини выглядела испуганной, и, хотя я очень хотела сказать ей, что все будет хорошо, я не могла заставить себя солгать, поскольку сама не верила.

Не совершили ли мы ужасную ошибку, затащив ее и Китти в наше расследование?

– Мы должны составить список подозреваемых, – сказала я вместо утешений.

Всяческие перечни, как я знала из нашего прошлого дела об убийстве, делают ситуацию менее опасной на вид. Когда все оказывается записанным в журнал, то превращается в головоломку, с которой мы можем справиться, в нечто скорее вдохновляющее, чем порождающее ужас.

– Да, мы должны! – подтвердила Дейзи. – Вы знаете, у меня есть отличные мысли по поводу того, кто бы мог все сделать.

Я посмотрела на нее: глаза сияют, и каждая черточка подчеркивает внимание и острый интерес, словно убийство мистера Кёртиса произошло где-то далеко, в окружении незнакомых людей. Я подумала о дяде Феликсе, который притворялся, что не знает о случившемся отравлении, подумала о тетушке Саскье, умолявшей леди Гастингс не вызывать полицию, и вспомнила о Берти, так гневно кричавшем на леди Гастингс и мистера Кёртиса в пятницу вечером.

Неужели Дейзи воодушевилась, заподозрив кого-то из ее собственной семьи?

– И кто же? – спросила я.

– Ну, есть один человек, который вел себя странно и подозрительно с того момента, как прибыл мистер Кёртис.

Мы все уставились на нее ожидающе и недоуменно.

Дейзи вздохнула и сказала:

– Мисс Алстон, конечно.

8

Китти задохнулась от удивления.

Конечно, я поняла, о чем ведет речь Дейзи: да, мисс Алстон стала еще более странной с того момента, как прибыл мистер Кёртис. Я вспомнила момент, когда она появилась из лабиринта, и он разговаривал с ней весьма необычным образом, как будто знал о ней что-то, чего не знали мы.

Но в то же время я встревожилась, поскольку не забыла, как в прошлый раз Дейзи «назначила» виновного столь же быстро.

– Ты уверена? – спросила я.

Дейзи закатила глаза.

– Нет, я не уверена, – сказала она. – Это просто гипотеза. Но вы должны признать, что удачная. Мы слышали, что мистер Кёртис сказал ей – он сказал, что она находится в Фоллингфорде вовсе не для того, чтобы работать гувернанткой. И я уверена, это правда. Она очень подозрительный персонаж, и я убеждена, что у нее есть некий секрет. Необычайно важно проследить за ней и попытаться узнать, в чем он заключается. Запиши ее, Хэзел. Так, кто еще?

Я не хотела быть первой, кто упомянет одного из родственников Дейзи, поэтому открыла рот и закрыла его снова.

Но тут подала голос Китти.

– Что насчет твоей тетушки Саскьи? – поинтересовалась она. – Ты сказала, что часы мистера Кёртиса исчезли вместе с чашкой. Не была ли она абсолютно одержима этой штукой весь уик-энд? Она могла убить мистера Кёртиса ради того, чтобы получить часы. Кроме того, она не хотела, чтобы твоя мать вызвала полицию.

Дейзи моргнула и нахмурилась.

– Я только хочу сказать, – бесстрашно продолжила Китти, – ты спросила, кто еще мог это сделать.

– Да, – сказала Дейзи. – Конечно, ты совершенно права. Мы знаем, что часы пропали, и также знаем, что тетушка Саскья всегда тащит то, что ей не принадлежит. Конечно, она не воровка… люди вроде нас не бывают ворами… но она… у нее есть небольшие проблемы. Она просто берет небольшие предметы, которых никто не хватится, но я полагаю, что, если бы она захотела часы очень сильно, она могла бы совершить что-нибудь глупое, чтобы их получить. Запиши ее тоже, Хэзел.

– И что насчет дяди Феликса? – спросила я, поскольку жребий уже был брошен. – Знаю, он тебе нравится, но ты должна признать, что он ведет себя не менее странно. Почему он солгал насчет того, что мистера Кёртиса отравили? Мы слышали, как он попросил доктора взять анализы, чтобы отослать их в Лондон, так что мы знаем – у него возникли подозрения. Но вспомни тот разговор, который мы подслушали в лабиринте? Тогда он сказал мистеру Кёртису, что если тот не уедет, то с ним может случиться нечто страшное. Что, если он имел в виду убийство?

– Он бы никогда! – горячо возразила Дейзи. – Он… ты просто его не знаешь!

– Конечно, ведь ты нам о нем не хочешь рассказывать! – проговорила я с обидой. – Те слухи о нем – правда?

Дейзи вспыхнула.

– Я не должна вам говорить, – сказала она после паузы, хотя у меня возникло ощущение, что на самом деле она имела в виду: я не знаю. – Но он… о, да, конечно. Запишите его между прочих, само собой… Но вот увидите, я его оправдаю!

9

В этот момент открылась дверь и вошел Берти, а следом за ним – Стивен.

Берти снова бренчал на своей укулеле, струны которой обвисли от сырости и издавали жалобные, расстроенные звуки. Он выглядел почти таким же рассерженным, как обычно, и я подумала о нем, как о подозреваемом: он подвержен таким ужасным приступам гнева, и он знал о мистере Кёртисе и леди Гастингс.

Дейзи сморщила нос.

– Уходи! – заявила она решительно. – Мы заняты. И что ты играешь, кстати?

– Похоронный марш, – ответил Берти, продолжая беспардонно терзать струны. – Только я, Тыковка, могу спросить в ответ то же самое – во что вы все такое играете, а?

Дейзи смерила его взглядом.

– Это игра, – сказала она. – Тебе не понравится.

Берти сузил глаза и стал напоминать сестру, имевшую привычку делать точно так же. Я же, глядя на него, не смогла решить – пугающе он выглядит или просто забавно.

– Я знаю все твои секреты, Тыковка, – заявил он. – И это чистая удача, что ты не знаешь всех моих тайн.

– Это почему? – отрезала Дейзи. – Что такого ты натворил?

– Ну, что бы там мать ни говорила, я не убивал мистера Кёртиса, – сказал Берти. – Откровенно говоря, я не верю, что его вообще убили. А ты, Стивен?

Стивен побледнел.

– Я не знаю, – промямлил он, и у меня не осталось сомнений, что разговор ему неприятен.

Мне даже стало его жалко.

– Видите? – спросил Берти. – Он полагает, что это дурацкий вопрос. Честно говоря, как только мать додумалась до такого? Я знаю, что она иногда бывает глуповата, но это выходит за все рамки!

– Мамочка может вести себя неразумно, – согласилась Дейзи. – Мне кажется, она просто неправильно поняла доктора Купера.

Берти фыркнул, и даже Стивен сделал попытку ухмыльнуться.

– А теперь уходите, – велела Дейзи. – Или мы заставим вас играть с нами в куклы.

– Ужас! – воскликнул Берти, и струны зазвенели как от боли.

Я поймала взгляд Стивена: веснушки выделялись на его бледном лице сильнее, чем обычно, но он все же улыбнулся мне, и я сразу почувствовала себя лучше.

Если Стивен способен держаться в этих обстоятельствах, то и я смогу.

– Хорошо, – сказала Дейзи, когда они ушли. – Слава тебе господи, что нам не пришлось на самом деле играть в куклы. Вернемся к нашему списку подозреваемых. Кого еще мы должны туда занести? Я знаю, кого можно смело вычеркнуть. Если мы согласны, что яд дали мистеру Кёртису во время чая, то это означает, что убийца должен был находиться в столовой, когда чай разливали, чтобы бросить отраву в чашку… ведь не мог он кинуть ее прямо в чайник. Хетти и мисс Доэрти не было там, так что их убираем, чему я очень рада. Ага, вот еще! Вспомните, как мамочка заставила Чапмана отойти подальше от стола! Он к нему больше не подходил и не мог положить ничего в чашку мистера Кёртиса. Значит, и он вне игры.

И тут мне в голову пришла внезапная мысль.

– Как ты думаешь, убийца пересыпал яд из банки в чашку? – спросила я.

– Возможно, он сначала отмерил порцию к себе в носовой платок или в кусок бумаги. Я читала об этом в одной книге, – сказала Дейзи. – А затем просто высыпал в чай, когда никто не смотрел в его сторону.

Я сунула руку в карман и вытащила бумажку, найденную в столовой предыдущей ночью.

– Кусок вроде этого? – осведомилась я. – Нашла на столе во время нашей вылазки. Только я не думала… Вообще забыла о нем во всей этой суматохе…

– Хэзел! – воскликнула Дейзи. – Ах ты умница! Улика, настоящая улика!

Мы все вчетвером сошлись в кружок и склонились над моей находкой: половина книжной страницы, слова напечатаны тесно, по соседству с одним из углов пятно светлого порошка. И когда я увидела его, поняла, что сомнений больше не осталось: именно эту бумажку использовал убийца, чтобы хранить яд.

Текст гласил:

…и росла, росла,

Пока, воздвигнувшись во весь свой рост,

Сей исполин меж звездами и мной

Не встал – и мерным шагом, как живой,

Пошел ко мне. Дрожащею рукой…[1]

– Ух, дурацкие стишки, – сказала Дейзи. – Я не осуждаю убийцу, что он их вырвал. Но это просто отлично. Нам нужно только отыскать книгу, откуда этот лист выдран. Исключительно важный шаг на пути расследования. Отлично, продолжим с нашими подозреваемыми. Кто еще?

– Лорд Гастингс, – сказала я, поскольку кому-то все равно пришлось бы. – Он знал о… твоей матери и мистере Кёртисе. Он мог желать мести. В конце концов, мы видели, как он злился на мистера Кёртиса вчера утром.

– Мы видели, как он сказал мистеру Кёртису, чтобы тот уезжал! – воскликнула Дейзи. – И он знал, что мистер Кёртис собирался вчера на станцию. Почему он должен убивать его после этого?

– Но Дейзи, – сказала я. – Он кричал на него. Мы все слышали.

– Да, да, я вынуждена признать, что мы не можем исключить его из списка, – проговорила она резко. – Он стоял около чайного стола как раз в нужное время, и у него имелись причины ненавидеть мистера Кёртиса. Хорошо, занесите его в список… пока.

– О, кстати, что я знаю! – заявила Дейзи, выкинув лорда Гастингса из обсуждения так, словно он был куском горячего угля и жег ей руки. – Что насчет Берти? Его нужно записать обязательно… это ужасно его разозлит. Он иногда впадает в такое бешенство, что я просто удивляюсь. Наверняка втайне он маньяк-человекоубийца. Неужели вы не можете представить, как он укокошил мистера Кёртиса?

– Ты правда в это веришь? – спросила Бини.

– Конечно нет, – сказала Дейзи. – Он мой брат. Но мы записываем всех, не так ли? Мы должны равным образом подозревать всех, пока составляем список… Так, папочка, Берти… Кто еще? Да, Стивен.

– А какой у него может быть мотив? – Я ощутила, что мои щеки заливает румянец. – Он ведь не знал мистера Кёртиса, и он не мог быть возмущен тем, что произошло с леди Гастингс.

– О-о, – сказала Китти. – А Хэзел-то запала на Стивена!

Дейзи глянула на меня, и я зарделась еще сильнее, будучи не в состоянии с собой справиться.

– Берти рассказал мне кое-что о прошлом Стивена, – сообщила она. – Его отец мертв, а мать ужасно бедна. Что, если он убил мистера Кёртиса, чтобы утащить часы и продать их?

– Как трагично, – сказала Китти со смешком.

– Бедняга Стивен, – заметила Бини.

– Я бы сказала, что деньги – серьезный мотив. Запиши его, Хэзел.

Я так и сделала, а потом сказала:

– Один человек остался. Что насчет леди Гастингс?

Я знаю, что это было достаточно жестоко с моей стороны, но после недавних слов Дейзи мне хотелось ее ударить.

– Но я думала, что ты сказала – мистер Кёртис нравился леди Гастингс, – застенчиво проговорила Бини. – Почему она должна убить кого-то, кто ей нравится?

– Но мы… я… видела вчера после обеда, как она спорила с мистером Кёртисом, – начала я, не имея желания упоминать о сцене, которой была свидетелем, но понимая, что выбора у меня нет. – Он хотел, чтобы она убежала с ним и взяла с собой украшения и картины, а она не соглашалась, и он разозлился. Он пригрозил, что расскажет все лорду Гастингсу… и что, если она убила его, чтобы остановить?

Дейзи нахмурилась.

– Ты должна была сразу мне обо всем рассказать! – заявила она. – Это важная информация. Но в любом случае мамочка недостаточно умна, чтобы спланировать что-то вроде отравления мышьяком, и я уверена, что, если бы она попыталась, кто-то бы непременно заметил. Тем не менее то, что ты видела, не позволяет нам сейчас вычеркнуть ее из списка. Так что добавь ее к остальным, хотя бы временно.

СПИСОК ПОДОЗРЕВАЕМЫХ

1. Мисс Алстон.

Мотив: неизвестен, но мы подозреваем, что у нее имеется тайна, о которой мистер Кёртис знал.

Возможность: была у чайного стола в нужное время, могла стащить яд из холла.

Заметки: была замечена Дейзи Уэллс и Хэзел Вонг возле лабиринта, где ей угрожал мистер Кёртис. Кто она и что на самом деле здесь делает? Мы должны это расследовать.

2. Тетушка Саскья.

Мотив: хотела получить часы мистера Кёртиса.

Возможность: была у чайного стола в нужное время, могла стащить яд из холла.

Заметки: Вела себя подозрительно, не хотела, чтобы вызывали полицию, хотя причиной тому могли стать другие неблаговидные поступки из ее прошлого. Обыскать ее комнату, найти там часы?

3. Дядя Феликс.

Мотив: гнев на мистера Кёртиса по поводу леди Гастингс. Дейзи Уэллс и Хэзел Вонг слышали, как он в лабиринте угрожал мистеру Кёртису.

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

Заметки: мы знаем, что он лгал по поводу причины смерти мистера Кёртиса. Почему?

4. Лорд Гастингс.

Мотив: ревность.

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

Заметки: утром субботы был замечен кричащим на мистера Кёртиса и приказывающим ему покинуть Фоллингфорд.

5. Берти Уэллс.

Мотив: гнев на мистера Кёртиса по поводу леди Гастингс.

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

6. Стивен Бэмптон.

Мотив: деньги. Мог ли он украсть часы мистера Кёртиса, чтобы продать их?

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

7. Леди Гастингс.

Мотив: мистер Кёртис угрожал ей, и она могла убить его, чтобы угрозы не были воплощены в жизнь.

Возможность: была у чайного стола в нужное время, могла стащить яд из холла.

– Отлично, – сказала Дейзи. – Я думаю, на этом можно завершить встречу.

– Так что мы собираемся делать прямо сейчас? – спросила Бини.

– Собирать доказательства, конечно. Нужно узнать все о каждом подозреваемом. Например, необходимо подумать, не можем ли мы раскрыть прошлое мисс Алстон, как-то добыть ее рекомендательное письмо? Она не могла обойтись без него. Мы можем посмотреть в ее комнате, вероятно, именно там она хранит документы. Кроме того, у нас есть кусок бумаги, найденный Хэзел. Из какой он книги? И мы должны провести допросы Чапмана, мисс Доэрти и Хетти. Мы знаем, что они непричастны к преступлению, но показания слуг обычно имеют большое значение. Мы покажем себя негодными детективами, если не используем это направление. При некоторой удаче мы сможем завершить расследование до того, как явится полиция.

Я ощутила, как хорошо знакомое возбуждение поднимается во мне.

Дейзи снова творила свою магию, превращала реальные вещи в головоломки, которые нужно решить, но я не могла понять, будет ли лучше, если рассматривать мистера Кёртиса как пазл, а не как реального человека, которого убили. Думая об этом, я чувствовала, что вовсе не воодушевлена, а полна по горлышко ужасом и отвращением.

– С чего начнем? – спросила Китти, судя по всему, тоже охваченная детективной лихорадкой: глаза сияли, когда она откинула упавшую на лоб прядь волос.

– Спальня мисс Алстон, – сказала Дейзи. – Поскольку она сейчас внизу со взрослыми. На данный момент она самый вероятный преступник, и необходимо больше узнать о ней. Мы можем поискать ее документы, ну а кроме того – чашку и золотые часы.

10

Мы выбрались на лестничную площадку, оказавшуюся пустой.

Мое сердце билось часто-часто, я все никак не могла поверить, что мы собираемся вломиться в маленькую комнату мисс Алстон. Что, если она поднимется и поймает нас?

Дверь оказалась закрыта: Дейзи прошлась вдоль нее на цыпочках, осторожно попробовала ручку и даже толкнула.

Все шло совершенно неправильно.

Мисс Алстон была очень таинственной персоной, и на самом деле мы о ней ничего не знали. Я никогда не видела, что находится у нее в спальне, и никто из других – тоже. Вход в ее комнату я представляла в виде незримой линии, если пересечешь ее, то пламя сожжет тебя в дым или ты в несколько секунд замерзнешь насмерть.

– О нет! – прошептала Бини, когда Дейзи постучала по двери носком туфли, и та поддалась; по тому, как Бини крутила головой, я могла сказать, что она чувствует себя столь же неуютно, как и я.

– Что, Бини? – спросила Дейзи, не оборачиваясь.

– Я не думаю, что это законно, – нервно прошептала Бини.

– Конечно, незаконно. Но мы расследуем преступление, так что все идет как надо.

– Я не хочу входить туда! – лицо Бини сморщилось.

– Ну и отлично, стой снаружи. Никто не заставляет тебя. Будешь нашим часовым. Если мисс Алстон покажется на лестнице, свистни, пискни или сделай еще что-нибудь. Хэзел, Китти, вы идете?

Оставив дрожащую Бини на лестничной площадке, мы подчинились чувству долга. Бросая друг на друга нервные взгляды, мы с Китти двинулись вперед и пересекли границу мисс Алстон. Я не сгорела, хотя меня обварило щекочущим стыдом от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Внутри все находилось в изящном порядке – ящики задвинуты, кровать заправлена почти с военной аккуратностью, и сверкающие учебники расставлены в алфавитном порядке. Все выглядело так опрятно, что я вновь начала чувствовать ужас: что, если мы оставим следы нашего визита?

Если гувернантка вовсе не убийца, то она придет в ярость. А если убийца…

Я вздрогнула.

Но Дейзи словно вообще не испытывала беспокойства.

– О, да ну идите же вы сюда, – прошипела она, выдвигая один из ящиков бюро. – Мы никогда не раскроем преступление, если вы будете так бояться. Хмф, только комби…

– Дейзи! – воскликнула я, наполовину шокированная тем, что именно она делает, а на вторую половину шокированная видом белого нижнего белья мисс Алстон.

– Давайте же, быстрее! – поторопила нас Дейзи. – Нам нужно все тут обыскать! Документы, чашка, часы – помните? Шустрее!

Но хотя Дейзи прочесала содержимое бюро, отправила скучные коричневые юбки и джемперы в полет, заставив их заметаться в воздухе наподобие птиц, вылетающих из подлеска при виде людей, ее поиск не дал результатов.

– Ничего, – простонала она. – Давай, Хэзел, поторопись. Китти, принеси пользу, сложи одежду.

Я искала тщательно и аккуратно, я пролистала все книги мисс Алстон, и запах свежеотпечатанных страниц пощекотал мне волосы; я даже вытащила ее блестящий коричневый чемодан из-под кровати, и прощупала найденное там постельное белье. Именно в таких местах, если верить романам, люди прячут украденные драгоценности.

Но я не нашла ничего, ни часов, ни чашки и никакого рекомендательного письма. Если говорить откровенно – вообще ни единого письма любого рода.

И хотя мы прошерстили комнату мисс Алстон вдоль и поперек, мы не заметили ни единого личного предмета: ни фотографий, ни документов, ни посланий от друзей. Гувернантка осталась столь же таинственной, как и ранее.

– Она в самом деле ужасно скрытный человек, – сказала я Дейзи. – Как ты думаешь, есть у нее семья? Ни единого снимка.

Дейзи покачалась с пяток на носок.

– У нее должна быть семья, – заявила она. – У всех она есть… если не… Погоди, Хэзел, похоже, ты говоришь дело!

Китти и я замерли в ожидании.

– Взгляните на эту комнату, – начала Дейзи. – Взгляните на находящиеся тут вещи. Любого человека можно описать, изучив то, что его окружает. И что мы находим здесь? Ничего. Книги все новые, и ни на одной нет надписей. Одежда только что из магазина. Все выглядит даже не ношеным. Она купила верхнее платье для визита в Фоллингфорд, но вряд ли так богата, чтобы сменить еще и нижнее белье. И все же оно все с иголочки! Даже чемодан у нее новый! Ни таможенных наклеек, ни царапин на коже, все гладко. Только посмотрите на него! И неправильно во всем деле то, что нет ничего неправильного. Все идеальное. И это вовсе не личные вещи мисс Алстон, это обман, бутафория.

– И что это значит? – спросила я, понимая – Дейзи наверняка права.

Комната целиком являлась пустым местом без малейших следов личности.

Мисс Алстон, если судить по ее спальне, вовсе не была настоящим человеком.

– Это значит, – сказала Дейзи, – что хотя мы и не обнаружили реальных улик, мы подошли ближе к тому, чтобы раскрыть тайну мисс Алстон. Кем бы она ни являлась, мы знаем, кем она НЕ является: она вовсе не гувернантка, она только играет ее роль. Необходимо узнать, что она предъявила мамочке и папочке, и как она сумела проникнуть в дом и стать нашей наставницей. То, что мы с Хэзел услышали вчера, доказывает, что мистер Кёртис знал о ней что-то такое, что ей вовсе не хотелось показывать остальным, и мы должны понять, что он знал.

– Но как? – спросила Китти. – Она вряд ли ответит, если поинтересоваться в лоб.

Дейзи закатила глаза.

– Само собой, я не собираюсь расспрашивать ее, – сказала она. – Вообще никого. Намереваюсь отыскать письмо, которое она прислала мамочке и папочке, когда искала место в нашем доме.

11

Бини все еще торчала снаружи, на лестничной площадке, лицо ее было нахмуренным и обеспокоенным более, чем когда-либо.

– Отлично сделано, Бинс, – похвалила ее Китти.

– Да, хорошая работа, – поддержала Дейзи, даже не глянув в сторону Бини. – Можем ли мы продолжать?

– Дейзи, – произнесла Бини очень тихим голосом.

– Наш поиск остался незавершенным, – продолжила та. – Мы отправимся в кабинет папочки и посмотрим, что полезного можно найти там.

– Дейзи, – повторила Бини.

– Что, Бини? Ты ведь не трясешься больше, что мы делаем что-то нехорошее?

– Не совсем, – сказала Бини самым тихим голосом, какой только можно вообразить. – Просто я… Мне кажется, я кое-что нашла.

Она вынула руки из-за спины и вытянула перед собой, чтобы мы все могли видеть зажатый в них маленький блокнот в черной обложке.

– Я стояла тут и ждала вас, – сказала Бини. – И все время смотрела по сторонам, а то вдруг кто подойдет сзади и нападет, а потом я неожиданно посмотрела вниз и увидела. Это лежало на самом верху лестницы, и я едва разглядела его, поскольку тут так темно и перила тоже темные. Думаю, что кто-то уронил эту штуку здесь.

– А что это? – спросила Дейзи, готовая отбросить находку.

– О, я пока не посмотрела, – Бини вздохнула. – Я боялась.

Дейзи вздохнула и забрала блокнот.

– Это наверняка ежедневник Чапмана, – проговорила она. – Или записная книга мисс Алстон, в которой она составляет расписание занятий. Я уверена…

Но затем глаза ее расширились, потом расширились еще сильнее, а рот приоткрылся.

– Что это? – спросила Китти. – Уф, он выглядит грязным.

Я должны была признать, что не только грязным – блокнот был весь изогнут и обтрепан, и черная кожа посерела на краях.

– Хэзел, взгляни на это и скажи – сошла ли я с ума или еще нет, – проговорила Дейзи негромко, не поднимая взгляда.

Китти и Бини завистливо уставились на меня, когда я взяла блокнот и открыла его. «Собственность Дениса Кёртиса» – оказалось начертано на первой странице, а остальные были заполнены напиханными до упора рядами слов, написанных мельчайшим почерком.

Длинный, очень длинный список имен и заметки к каждому.

Генри. Визит нанесен 16.8.32, чайный сервиз майсенского фарфора – не имеет представления о ценности. Предложено забрать у него за £10. 18.8.32 – продан за £130.

Эббот. Визит нанесен 2.10.32, ожерелье, алмазы и рубины. Снято прямо с шеи его прекрасной жены. Представлено, что свалилось в горшок в теплице, которую мы посещали. 5.10.32 – продано за £800.

Шульц. 28.11.33 – работа старого мастера в ящике. Выпущена на свободу в моем чемодане. Продана за £460.

Я пролистала несколько страниц, сплошь заполненных именами: Феррарс, лорд Дигби-Джонс, Макинтош, Петри (член парламента) – едва ли не половина самых влиятельных людей целой страны оказалась здесь, и их ценности тоже. Перевернула последнюю, и крохотная искра ужаса пронзила меня, когда я увидела:

Уэллс (лорд Гастингс). Визит нанесен 12.4.1935, ваза династии Мин, но слишком большая для чиппендейловской мебели, и несколько очень хороших картин старых мастеров в коридоре первого этажа. Может быть удача с украшениями его прекрасной жены. Податлива, не имеет ни малейшего представления о ценности того, чем владеет. Должны быть легкие деньги.

– Дейзи, – сказала я. – Не тот ли это блокнот, с которым вы видели вчера мистера Кёртиса? Мы были правы.

– Ха! – воскликнула она, забирая его у меня. – Да! Мы все время это говорили! Мистер Кёртис – преступник, и теперь у нас есть доказательство!

– Но… – начала Китти.

– Нет сомнений, Китти. Взгляни на эти записи и скажи мне, что это не список тех, кого мистер Кёртис подло обокрал. Скажи мне!

Дейзи швырнула блокнот Китти, и та, нахмурившись, зашуршала страницами.

– Ну… – сказала она. – Ну… да, так и есть.

Бини изумленно открыла рот.

– Но почему ему понадобилось записать туда свое имя? – спросила она.

– Если бы я совершала всякие нехорошие вещи, то я не стала бы их записывать, – заявила Китти.

– Я бы записала их, но зашифровала, – сказала я.

– В тебе я и не сомневалась, – заметила Дейзи, глядя на меня. – Ведь ты умная. Мистер Кёртис был самовлюбленный дурак, и подпись на первой странице – еще одно проявление его кичливости.

– Собираешься показать блокнот кому-нибудь? – спросила Бини.

Дейзи замялась.

– Нет, – сказала она. – Думаю, надо подождать, пока мы не соберем больше улик. Пока мы не сможем объявить и доказать, кто же убийца.

Всего несколько дней назад Дейзи так пылко говорила дяде Феликсу о своих подозрениях, но все с тех пор изменилось. Мы не могли более быть уверены в том, что он на нашей стороне, мы даже не могли быть уверены, что это не он совершил преступление.

Дейзи полистала маленький блокнот снова и нахмурилась.

– Вот досада! – проговорила она. – Тут все в хронологическом порядке, а не в алфавитном, и написано настолько мелко! Как мы можем узнать, есть ли внутри кто из наших подозреваемых? Хэзел, тебе придется это прочитать.

И именно в этот момент мы услышали внизу громкие голоса, исходившие откуда-то из недр дома и звучавшие очень раздраженно. Записи в блокноте могут подождать. Дейзи и я глянули друг на друга, и она решительно махнула в сторону главной лестницы.

12

Сбившись в кучу, мы прокрались по ступенькам вниз.

Я ужасно нервничала и, как всегда во время детективной миссии, чувствовала, что любой, кто нас увидит, мигом догадается, чем именно мы заняты, а спрятанный в карман блокнот жег меня через ткань юбки.

И как обычно, быстро выяснилось, что беспокоилась я зря: добравшись до холла, мы обнаружили, что все там слишком заняты, чтобы тревожиться из-за нас.

Леди Гастингс, тетушка Саскья и дядя Феликс были заняты тем, что орали друг на друга.

– Я говорю тебе, Маргарет, у меня все под контролем! – сказал дядя Феликс, щеки которого пылали, а монокль болтался на выползающей из кармана цепочке, раскачиваясь при каждом жесте хозяина. – Комната мистера Кёртиса и столовая закрыты, доктор Купер взял образцы, и мы пошлем их в Лондон так быстро, как только дороги будут свободны. Даже если бы они смогли прибыть сюда – чего они определенно не сумеют сделать при такой высокой воде, – нет больше ничего такого, что полиция могла бы совершить.

– Они могут допросить нас, – воскликнула леди Гастингс. – Могут поверить мне! Мне все еще кажется, что ты не веришь, Феликс!

– Ты не должна звонить в полицию, Маргарет! – настойчиво пробурчала тетушка Саскья, нервно тискавшая свой мех так, что клочья выпадали прямиком ей на плечи; она забыла надеть одну серьгу, и ее горжетка поглядывала на меня черными маленькими бусинками глаз. – Я имею в виду – это неприлично. Люди вроде нас не звонят в полицию. Мы можем разобраться во всем своими силами, не так ли?

– Разве она не выглядит страшилищем? – пробормотала Китти мне на ухо.

– Добрый господь, это сводит меня с ума! – вскричала леди Гастингс. – Что не так с вами со всеми? Кто угодно может подумать, что вы не сожалеете о смерти мистера Кёртиса! Итак, я звоню в полицию прямо сейчас, и нет такой вещи, с помощью которой вы сможете остановить меня!

И она бросилась к телефону.

– Линия должна быть испорчена с прошлой ночи, – проворчал дядя Феликс, но скоро выяснилось, что он ошибся.

Я увидела, как вспышка раздражения пробежала по его лицу.

– Оператор! – закричала леди Гастингс. – Мне нужна полиция Дипдина. Немедленно.

Тетушка Саскья плотнее запахнула на себе горжетку, дядя Феликс принялся расхаживать туда-сюда, засунув сжатые руки в карманы. Мы четверо посмотрели друг на друга, я готова была поклясться, что Китти просто-таки наслаждается сценой.

– Алло! – сказала леди Гастингс. – Алло!.. Это леди Гастингс, и я хочу сообщить об убийстве. Алло? Что?.. Нет, я не выдумываю… Не смешите меня! Конечно, это я и есть. Леди Гастингс из Фоллингфорд-Хауз, и один из моих гостей был убит.

– В точности как в кино, – возбужденно прошептала Китти.

– Послушайте, не могли бы вы соединить меня с инспектором Пристли? Я его знаю. Послушайте меня, один из моих гостей был убит, и если вы не передадите трубку своему инспектору немедленно, я сделаю так, что вас уволят… Алло? Послушайте, алло?… Инспектор Пристли, это вы?.. Да, это она… Да, убит на самом деле… Да, Фоллингфорд… Как? Яд. Вчера. Это было просто ужасно. Вы должны немедленно приехать… Да, ужасное наводнение… Что? Разве у вас нет лодок?.. Ну, приезжайте как можно быстрее тогда. Говорю вам, он был отравлен! До свидания.

Она шлепнула трубкой по рычагам и повернулась, чтобы посмотреть на нас всех.

– Вот так, – сказала она. – Сделано. А теперь, с вашего позволения, мне хотелось бы побыть одной в библиотеке.

– Я уезжаю, – сообщила тетушка Саскья. – Немедленно. Я не в силах выносить…

– Как вы очень хорошо знаете, мы все тут в ловушке, – пробормотал дядя Феликс.

Тетушка Саскья издала задыхающийся, придушенный звук и ринулась вверх по ступенькам, потеряв шарф и зазвеневший при падении браслет, едва не зацепивший Бини.

– О боже! – прошептала та. – Как вы думаете, папочка сможет приехать завтра?

– Так, – тут дядя Феликс повернулся к нам, и я невольно вздрогнула, поскольку осознала, что он столь же наблюдателен, как и Дейзи. – А вы что тут делаете вчетвером? Подслушиваете, да?

– Нет, – холодно ответила Дейзи. – Мы спускались, чтобы повидаться с папочкой, ну а вы помешали нам пройти. Разве мы могли просто так прокрасться мимо, когда вы все тут орали друг на друга, разве мы могли?

– Хмм, – сказал дядя Феликс. – Как всегда – правдоподобная история.

– Ты ведь на самом деле не запер комнату мистера Кёртиса? – спросила Дейзи.

– Несомненно, я запер, – проговорил он, вставив в глаз монокль и глядя на племянницу через него. – Мы же не хотим такого ужасного конца – чтобы тело украли четыре маленькие девочки.

– Мне четырнадцать!

– Не имеет значения. Дейзи, тебе еще предстоит научиться оставаться в стороне. Эта смерть – дело для людей, которые знают, чем именно они занимаются.

Я увидела, как сильно эти фразы задели Дейзи, она нахмурилась и сжала кулаки.

– Для полиции, ты имеешь в виду? – спросила она, едва вернув самообладание. – Почему ты не хочешь, чтобы приехал инспектор Пристли? Ты думаешь – нечто странное творится? Я знаю, что это так! Мы слышали, как ты вчера вечером…

– Что вы слышали вчера вечером? – из голоса дяди Феликса исчезли все шелковые интонации, точно так же он звучал в лабиринте днем ранее.

Я на всякий случай отступила на шаг, и даже Дейзи немного съежилась.

– Ничего! – заявила она, откровенно блефуя. – Совсем ничего.

– Ну беги, играй, Дейзи, – сказал дядя Феликс. – Если ты в самом деле ищешь отца, то мне кажется, что его кабинет вон там.

– Ты прекрасно знаешь, где он, – буркнула Дейзи. – Ну ладно. Мы побежали.

13

Когда мы явились в кабинет, лорд Гастингс находился там в одиночестве: сидел в потрепанном кожаном кресле лицом к огню, ноги в шлепанцах покоились на Гренке, свернувшемся в толстый похрапывающий шар, а Милли валялась у него на коленях словно коврик.

На стенах висели картины и безделушки всех сортов – перья, куски бумаги.

Поначалу я обрадовалась, что мисс Алстон в кабинете нет – учитывая, зачем мы сюда явились, – но чем дольше я об этом думала, тем более странной выглядела ситуация. Если мисс Алстон не с нами и не с лордом Гастингсом, то где она вообще находится? Предполагается, что у нее есть работа, которую нужно делать, – она ведь здесь именно для этого, разве нет?

– Привет, дочь и подруги дочери, – сказал лорд Гастингс чуточку мрачным голосом. – Чем я могу вам помочь?

– Нам скучно, – отозвалась Дейзи. – Снаружи так и льет. Решили зайти, проведать, – тут она повернулась ко мне и тихо, даже тише шепота, произнесла. – Стол. Быстро. Отвлеку его.

Затем она спихнула Милли с отцовских коленей и устроилась на подлокотнике кресла.

– Папочка, – начала она. – Чем бы нам заняться? Только не говори, что мы должны научить Гренка цирковым трюкам, как ты сделал в прошлый раз. Я очень хорошо знаю, что ничего не выйдет, ну а кроме того, мне давно не восемь лет.

– Давай посмотрим, – лорд Гастингс почесал в затылке. – Не слишком ли ты стара для поиска кладов?

– Только если настоящих, – Дейзи вновь повернулась, выразительно глянула на меня.

Используя Бини и Китти словно ширму, я прокралась к столу лорда Гастингса, который оказался завален бумагами – груды и груды. Поскольку у меня не было ни малейшего представления, как найти в этом хаосе нужную, я просто начала шарить в завалах так осторожно, как только могла.

Счета, семейное древо, документы на земельные участки – казалось, что все документы, имеющие отношение к семье Уэллс, находятся здесь. Бини и Китти маячили передо мной, Бини жевала кончик косы и вся извивалась от волнения, ну а я была уверена, что ничего не найду.

Пока лорд Гастингс смотрел в сторону, на Дейзи, но рано или поздно он заметит, что происходит.

Но тут я услышала Дейзи.

– Должна признать, что мисс Алстон хороша в том, что касается поиска кладов, но ее уроки невероятно скучны, – заявила она.

Дейзи может быть исключительной лгуньей, когда ей нужно.

– Она такая старая глупая тетка! В самом деле, где вы ее откопали?

– Это чудная история, – сказал лорд Гастингс, пошевелив ногами на спине Гренка, на что тот отозвался сонным ворчанием. – Она сама написала нам, сказала, что слышала о наших поисках гувернантки. Но она пришла от агентства… название начинается на Х или Р, и у нее были рекомендации.

– В марте? – спросила Дейзи.

– Нет, это начинается с Р, а не с М… А, конечно. Да, март или что-то около того. Оказалось ужасно удобно. Нам даже не пришлось давать объявление.

– Это было не так давно, – продолжила Дейзи. – Оно не может лежать глубоко. Уверена, если ты подумаешь логически, ты вспомнишь.

Ее голос на мгновение стал громче, и я сообразила, что это послание мне.

Взглянула на документы снова… если они уложены по мере поступления, самые новые сверху, то мне всего лишь нужно отыскать относящиеся к марту тридцать пятого, а сейчас всего лишь апрель.

Боясь дышать, я вновь принялась двигать бумаги.

Счет из магазина «Либерти», другой – от бакалейщика, план поля и письмо с официально выглядевшей шапкой «Репьютэбл эдженси».

15 марта 1935

Дорогой лорд Гастингс,

Пишу Вам, чтобы предложить свои услуги…

К письму оказались прикреплены еще два куска бумаги, и я быстро, как молния, ухватила все три и запихнула под джемпер. Китти глянула на меня, потом на кресло, в котором сидели Дейзи и лорд Гастингс, после чего заявила:

– Знаешь, Дейзи, мне кажется, что у меня наконец появилась идея, чем заняться. Мы все получаем по куску бумаги… игра называется «Найдено».

Стоявшая рядом с ней Бини открыла рот, чтобы протестовать, но затем до нее дошло. Ее глаза буквально выпучились от возбуждения, и она стиснула руки тесно-тесно.

– Не думаю, что слышал о такой, – сказал лорд Гастингс. – Что-то новое?

– Абсолютно новейшая! – ответила сияющая Дейзи. – Китти, ты просто молодчина. Давайте, все, вперед, пошли отсюда! Спасибо, папочка, было очень приятно поболтать. Ты вдохновил нас.

– Приятно слышать, дорогая дочь, – отозвался ее отец. – Будь хорошей девочкой.

– Всегда, – произнесла Дейзи самым невинным тоном, с максимальной скоростью подталкивая меня к двери.

Я набрала как можно больше воздуха и попыталась не лопнуть.

14

Гостиная была пуста, так что мы ворвались внутрь, Дейзи закрыла дверь, да еще и прислонилась к ней. Я вдохнула снова, но письмо все же вывалилось у меня из-под джемпера и шлепнулось на ковер.

– Ой, и что там? – спросила Бини нетерпеливо.

Мы развернули документы и принялись читать.

15 марта 1935

Дорогой лорд Гастингс,

Пишу Вам, чтобы предложить свои услуги в качестве гувернантки для Вашей дочери, почтенной Дейзи Уэллс. На днях мне стало известно, что место в Вашем доме вакантно, и я уверена, что идеально подготовлена для того, чтобы обучать мисс Уэллс. Я недавно зарегистрировалась в «Репьютэбл эдженси», но мне хотелось бы работать гувернанткой в одном из наиболее уважаемых сельских владений, заключив долговременный контракт. К письму прилагаю рекомендации от прежних работодателей. Прошу Вас, пишите мне на указанный почтовый адрес. Жду Вашего скорейшего ответа. Хотелось бы приступить к работе немедленно.

Искренне Ваша

Люси Алстон (мисс)

– О! – разочарованно воскликнула Бини. – Так она и вправду гувернантка?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Дейзи. – Это письмо фактически подтверждает, что она лгала мамочке и папочке. Для начала, что за «Репьютэбл эдженси»? Почему я никогда о нем не слышала? Слишком неясное название, чтобы быть реальным. Во-вторых, она прямо пишет, что только что зарегистрировалась… а где была раньше? Почему она покинула прежнее агентство, если она столь квалифицированный, великолепный работник? В-третьих, откуда она вообще узнала, что место вакантно? Ничего об этом не говорит, и папочка подтвердил нам, что объявления он не успел дать. В-четвертых, уж слишком пылкое письмо… жду скорейшего ответа, ха? Немедленно, ха? Это выглядит очень подозрительно. Давай теперь взглянем на ее рекомендации.

Их оказалось две: одна на плотной коричневой бумаге с шапкой золотыми буквами, а другая напечатанная, не очень ровно, на некачественной бумаге голубоватого оттенка. Первая явилась от леди Эвелин, а вторая от профессора Роджера Фокс-Троттенхама, но обе расхваливали квалификацию и преподавательские способности мисс Алстон.

«Я бы рекомендовала Вам взять ее без промедления», – писала леди Эвелин.

«Мне посоветовал нанять мисс Алстон мой добрый друг лорд Даттон, и я ни секунды не пожалел о своем решении», – вещал профессор Фокс-Троттенхам.

– Дейзи! – воскликнула я смущенно. – Смотри, они оба…

– Они оба дают неправильные советы, – пробурчала Дейзи. – Взгляни на подписи!

На первый взгляд подписи выглядели разными, но присмотревшись, я все поняла: буква «е» в «Эвелин» и в «Роджер» имела одно и то же утолщение в верхней завитушке и напоминала запятую.

Я едва не села, осознав этот факт.

– Я думаю, – сказала Дейзи, розовая от волнения, – эти письма писал один человек!

– Вот те на! – воскликнула Китти.

Я могла видеть по ее лицу, что, несмотря на весь ее скепсис, она оказалась впечатлена.

Глаза Бини стали еще больше, чем обычно.

Рекомендации мисс Алстон оказались поддельными, она лгала и обманом попала в Фоллингфорд. Но почему, что ей это так понадобилось? И как можно это узнать?

– Что будем делать? – из уст Бини прозвучал именно тот вопрос, о котором я думала.

Я была ошарашена, но, к счастью, ничто не остановит ум Дейзи, по крайней мере, надолго. Если она занялась какой-то проблемой, то она будет ходить вокруг и копать до тех пор, пока не разберется.

Так что она глянула на нас с триумфальным видом.

– Все ясно как день! – сказала она. – Мы собираемся поговорить с людьми, у которых обязательно будут идеи по поводу того, что творится в доме: Хетти и мисс Д.

15

Мы ухитрились выбраться из гостиной, пересечь холл и дойти до кухни, никого не встретив.

Кухня Фоллингфорда просто чудесна, я уверена, что здесь ничего не менялось со времен королевы Виктории – сплошь холодный камень и блестящая латунь, огромные деревянные полки, нависающие над головой, которые выглядят даже угрожающе, пока вы не сообразите, что это просто сушилка.

Мисс Доэрти, повариха, наполняет кухню не только едой, но и настоящим теплом. Здесь всегда есть кусочки фруктового пирога, не пропекшегося как следует, и охлаждающиеся подносы с бисквитами, парочка из которых слегка пострадали в процессе готовки и нуждаются в том, чтобы их срочно съели.

Мисс Доэрти очень маленькая, постоянно улыбается, ее короткие седые волосы укрыты под белой шапочкой, и она двигается так быстро, словно в каждом дне для нее всегда слишком мало времени.

Когда мы вошли, она стояла между ярких, но начавших вянуть цветов лорда Гастингса, чистила морковь, ее нож так и мелькал, и брызги оранжевого сока летели во все стороны; Хетти возилась около раковины, в которой позвякивала отмываемая посуда.

Дейзи кашлянула, и они обе посмотрели на нее.

– Привет, мисс Дейзи, любимая, – сказала мисс Доэрти. – Пришли на чай? Если вы голодны, там есть пирог с патокой, слегка подгоревший сбоку, какой не подашь к ланчу, и еще миндальное печенье. Я испекла его вчера к чаю, но забыла.

При упоминании о вчерашнем чае сердце мое подпрыгнуло, но в то же время я ощутила, как потекли слюнки: миндальное печенье громоздилось на тарелке, все такое пухлое, золотистое, искусительное.

– Ничего себе, – сказала Дейзи. – Вы просто молодец, мисс Д. Можно и то, и то?

– Конечно, – отозвалась мисс Доэрти с улыбкой. – Это все для тебя.

– И вы можете попробовать тоже, – разрешила Дейзи, поглядывая на нас троих. – Поскольку вы со мной.

Миндальное печенье было божественным, словно кусаешь волну из кокосовой мякоти, а пирог с патокой – вкусным и липким. Я радостно жевала – полный рот одного, полный рот другого, чтобы язык удивился, – и слушала, как Дейзи разливается соловьем.

– Разве не смешная эта мисс Алстон? – сказала она небрежно, отгрызя идеальный полукруг от печенья в руке. – Особенно то, как она тут появилась. Папочка сказал, что она свалилась из ниоткуда, просто так! Только представьте! Должно быть, услышала о моей гениальности.

Мисс Доэрти усмехнулась.

– О твоей гениальности, а? – сказала она, подмигивая.

Хетти тоже улыбнулась, провела в последний раз тряпкой по тарелке, после чего отложила ее в сторону.

– Да, вы известны как никто другой, – заметила она. – За вами нужно приглядывать. Иначе скоро сюда ради вас явится сам король.

Про себя я хихикнула: есть часть Дейзи, искренне верящая, что в один день именно король, не меньше, обратится к ней с поздравлениями.

– Если вам интересно мое мнение, то мне мисс Алстон кажется чуточку странной, – продолжила Хетти. – Мисс Д и я только говорили об этом недавно. Держит все внутри себя, никаких личных вещей в комнате. Должно быть, носит все в этой своей сумочке. Никогда ничего не вынимает.

– В самом деле? – осведомилась Дейзи, очень хорошо изображая изумление.

Бини едва не подавилась куском пирога.

– И вся одежда у нее новая. Я думаю, что она принцесса под маскировкой, а мисс Доэрти считает, что она – шпион.

– Это была шутка, – буркнула мисс Д, продолжая чистить морковь, и при этом не глядя на собственные руки. – Но она действительно забавная. Когда я попыталась поговорить с ней о мистере Кёртисе, она захлопнулась, точно моллюск в раковине.

– Она стала еще более чудной с момента… после того, что произошло, – сказала Хетти, глянув на Китти и Бини. – Она то и дело выскакивает всюду, где я прибираюсь. Подумала бы, что мне показалось, но мисс Д заметила это тоже.

– Но этот уик-энд! – мисс Доэрти вздохнула. – Мисс А крадется по дому, твоя тетушка заставляет исчезать чайные ложки, твой брат все время играет на своей ужасающей штуке, и этот его приятный, но бедный друг, даже без приличной одежды… Хетти даже тайком штопала ему носки. А теперь еще и труп в одной из гостевых спален! Ее же никак не уберешь! Все это ужасно раздражает. Твой дядя даже не позволяет нам войти в столовую, чтобы навести порядок после чая. Могу только представить, какие ужасные вещи произошли с пирожными, которые оставили просто так, даже не прикрыв. Крыс теперь будет больше, чем когда-либо.

Китти слушала с широко распахнутыми глазами и отвисшей челюстью. Для нее это был настоящий рай любителя слухов.

– Откуда вы знаете, что у Стивена нет денег? – спросила Дейзи.

Я недовольно поерзала, поскольку хотела, чтобы Стивена оставили в покое.

– Вчера я нашла его бумажник в холле, – ответила Хетти. – Конечно, мне пришлось открыть его, чтобы понять, кому он принадлежит. Внутри я нашла монету в два пенса. Понятно, что вы привыкли сорить мелкими монетами, не думаете о них и не знаете, для чего они нужны. Нужно быть в нужде, знать цену денег, чтобы дорожить двумя пенсами.

– Хетти, это же по-настоящему хорошо! – воскликнула Дейзи.

– Именно так они выражаются в детективных романах, – заметила мисс Доэрти. – Любая мелочь, неважно, насколько мелкая, может оказаться важной.

– Постоянная бдительность! – хором воскликнули Хетти и Дейзи, улыбаясь друг другу.

Когда мисс Доэрти упомянула мелочи, я вспомнила чайную чашку, часы и кусок бумаги: именно на эти элементы до сих пор опиралось наше расследование, и сейчас у нас имелся шанс узнать чуть больше хотя бы об одном из них.

– Чашка! – сказала я Дейзи, и она, к счастью, поняла меня мгновенно.

– Какая чашка? – спросила мисс Доэрти.

Я поспешно откусила пирога, чтобы лишиться возможности отвечать.

– Хэзел беспокоится по поводу вещей, оставшихся в столовой после праздника, – вмешалась Дейзи. – Она ненавидит крыс. Они ведь правда все еще там, на столе? Вы ничего не убирали?

В этот момент на кухню зашел Чапман с подносом, уставленным позвякивающими бокалами. Посмотрел он на нас с таким видом, словно хотел немедленно выставить вон.

– Что вы делаете здесь, мисс Дейзи? – осведомился он.

– Ничего, – поспешно ответила она. – Болтаю с мисс Доэрти и Хетти насчет… чая.

Бокалы на подносе Чапмана зазвенели, точно расстроенные колокола, и он торопливо сделал шаг назад, к полке с чашками, словно Дейзи пригрозила ему ножом.

– С меня достаточно всего этого, – сказал он так, словно услышал не «чай», а «убийство». – Мисс Дейзи, прошу вас немедленно увести ваших подруг с нашей кухни. Хетти и мисс Доэрти необходимо готовить ланч, и я тоже занятой человек. Сейчас же, мисс Дейзи.

И вновь нам пришлось уйти, но зато у нас было что обдумать.

Как казалось мне, у нас появилась еще одна дополнительная улика – хотя мы знали, что Чапман не мог быть сам виноват в убийстве мистера Кёртиса, то, как он повел себя, услышав слово «чай», заставило меня подумать, что его эта тема беспокоит.

Но почему?

16

Мы выбрались в холл и наткнулись на другую сцену.

Леди Гастингс все в том же ярко-зеленом платье и экстравагантной меховой накидке, в которых она щеголяла днем ранее, стояла посреди вытертого ковра, и кричала на дядю Феликса.

– Я глубоко скорблю! – вопила она. – Почему никто не в силах понять меня? О, мои близкие столь бессердечны! Ты должен был слышать, как Берти только что заявил мне, что я должна испытывать удовольствие из-за того, что Денис умер! Удовольствие!

– Не преувеличивай, Маргарет, – сказал дядя Феликс. – Ты едва знала его.

– Едва его знала?! – закричала леди Гастингс. – Я хочу, чтобы ты не сомневался: он был всем для меня!

Стоявшая рядом со мной Дейзи задохнулась от возмущения, лицо ее стало очень бледным.

– Нет, он не был!! – закричала она, ее обычное самообладание осыпалось на пол кучей осколков. – Вспомни о папочке! Почему ты должна вот так взять и все разрушить?!

– Дейзи! – воскликнула леди Гастингс, поворачиваясь к нам. – Что ты здесь делаешь? Разве я не сказала, чтобы ты ушла, поиграла во что-нибудь? Мисс Алстон! Мисс Алстон!

– В самом деле, Дейзи, а ну возьми себя в руки, – сказал дядя Феликс. – Мы не можем допустить, чтобы все разом потеряли головы.

– Я держу себя в руках, – Дейзи воззрилась на него. – А вот ты?

– Ох уж эта семья! – леди Гастингс театрально воздела руки к потолку и заторопилась в сторону лестницы.

В этот момент из музыкальной комнаты появилась мисс Алстон: нет сомнений, она услышала, как назвали ее имя, и явилась на зов, но все же, увидев ее, я испытала настоящий шок. Дейзи замерла, Китти часто задышала, а Бини испустила тихий, испуганный писк.

– Сколько шума, – сказала мисс Алстон. – Что случилось?

Я глянула на ее блестящую коричневую сумочку, и задумалась, каким образом мы заставим гувернантку хоть раз отложить эту штуку в сторону.

– Моя сестра устроила сцену, – ответил дядя Феликс, бросив полный любопытства взор на мисс Алстон.

Я напряглась, пытаясь сообразить, кого он мне напоминает, и догадка осенила меня: точно так же Дейзи смотрит на меня, чтобы передать то, о чем она думает, не пуская в ход слова.

Такой взгляд могут использовать друзья, но, насколько я знала, дядя Феликс и мисс Алстон не встречались до этого уик-энда.

– Мисс Алстон, – сказал он, продолжая смотреть на нее все так же испытующе. – Кажется мне, что девочки скучают.

– Вовсе нет! – возразила Дейзи. – Мы в полном порядке. Китти и Бини собираются помочь мисс Д сервировать стол для ланча, а Хэзел и я намерены прогуляться до огорода. Разве не так, Хэзел?

– О… – сказала я. – Да.

– Но… – негодующе начала Китти.

– Как замечательно с вашей стороны ассистировать мисс Доэрти, – перебила Дейзи. – Подумайте обо всех полезных вещах, которым вы научитесь. А теперь идем, Хэзел.

Она ухватила меня за запястье и потащила к входной двери, и пусть Дейзи снова выглядела спокойной, как обычно, я чувствовала, как ее бьет дрожь. Обернувшись, я увидела, что дядя Феликс и мисс Алстон все так же стоят рядом и внимательно смотрят на нас.

В этот момент я могла думать лишь о них, но понимала, что у Дейзи в голове есть место только для матери.

Мы проскочили через каменную арку входа и обнаружили, что дождь ненадолго перестал.

Несмотря на это, я тряслась, и больше всего на свете хотела, чтобы ланч начался поскорее. Ужасно завидовала Китти и Бини и желала быть на их месте, но понимала, что сейчас время для разговора только между мной и Дейзи, и знала, что должна ценить это.

Дейзи сморщила нос и без паузы зашагала прямиком через газон.

Земля промокла, и мои ботинки погружались в траву на каждом шагу, и все мои попытки шагать на носках, чтобы не запачкаться, ни к чему не приводили.

Вскоре я сдалась и мрачно зачавкала следом за Дейзи.

– Я ненавижу мамочку, – сказала она через некоторое время. – Знаю, что не должна. Только все равно ненавижу. Горюет о мистере Кёртисе. Говорит, что он ей важнее папы! Она отвратительна! О, сплошное разочарование! Возможно убийца оказал нам услугу, избавив нас от этого самодовольного негодяя. Теперь есть шанс, что она забудет про него и все пойдет так, как раньше, до его появления.

– Но он мертв, Дейзи, – заметила я, споткнувшись об особенно скользкий бугорок из травы.

Мы миновали лабиринт и двинулись дальше в сторону затопленных полей, Фоллингфорд-Хауз на своем холме стал понемногу уменьшаться за нашими спинами.

Мне очень хотелось, чтобы с такой же легкостью мы могли оставить позади все плохое, что произошло в этом доме.

– И что? – спросила Дейзи. – Возможно, некоторые люди не должны жить.

Сжав кулаки, я остановилась.

– Дейзи! – воскликнула я. – Не говори так! Ты знаешь, что это неправда! Мистер Кёртис был отвратителен, и то, что делали он и твоя мать, – ужасно, но он не заслуживал того, чтобы из-за этого умереть! Ты не должна говорить подобные вещи!

– Ну, кто-то решил, что он заслуживал, – отозвалась она. – Что за мерзостное дело! Все, что можно, идет не так! Единственная гнусная личность в доме, и та стала жертвой. Вот уж удача, точно?

В этот момент окно размером с почтовую марку в доме открылось, и из него высунулась голова кукольных масштабов и закричала. В первый момент я решила, что случилось нечто ужасное, но затем разобрала, что именно вопит крошечная из-за расстояния Китти.

– Лаааанч! – голосила она, очень слабо и отдаленно. – Идите сюдааааа!

И замахала похожими на спички руками, точно семафор.

Мой желудок издал предвкушающее громыхание.

– Вот досада, – сказала Дейзи. – Еда. Почему они все время норовят нас прервать? Хорошо, после ланча мы вновь соберем официальную встречу детективного агентства, чтобы обсудить все, что мы узнали утром. Проведем ее на Тайном дереве, чтобы Берти со Стивеном больше нам не помешали. Ты придешь, Ватсон?

– А Китти и Бини придут? – осведомилась я.

Упоминание о Тайном дереве давало понять, что встреча состоится за пределами дома, а за пределами дома, я чувствовала это очень хорошо, было все еще сыро.

– Да, конечно, – ответила Дейзи со вздохом. – Если ты настаиваешь. Хотя на самом деле можно обойтись и без них. И все потому, что они – вовсе не ты.

– О… – только и выдавила я, неожиданно ощущая, что мне тепло, несмотря на холодный ветер, проникавший через свитер.

– Не отвечай, – сказала Дейзи. – Просто забьемся.

И мы исполнили особое рукопожатие детективного агентства, а затем побежали, чавкая по грязи, на ланч.

17

На ланч у нас был ягненок, овощи, пюре с молоком и трясущееся розовое бланманже с вишенками в качестве десерта.

Пока мы жевали ягненка, Берти отпустил шуточку насчет убийц, и Чапман уронил поднос для тарелок, и Хетти пришлось отправиться ему на помощь. Дядя Феликс и мисс Алстон обменялись еще более подозрительными взглядами, и я снова подумала, каким странным в конечном итоге оказался этот уик-энд.

– Хорошо, – произнесла Дейзи через полчаса.

Мы вчетвером оказались втиснутыми в изгиб большого дуба, высившегося рядом с обнесенным стенами огородом так, что он нависал над ветвями фруктовых деревьев, ранние цветки с которых оказались сбиты штормом. Несколько подгнивших досок сколотили, сделав платформу и что-то вроде навеса над ней, но они неприятно пахли, липли к рукам и ногам, так что я не ощущала себя комфортно.

Всякий раз, когда я двигалась, все больше и больше черных пятен появлялось у меня на одежде. Серое, подозрительно мокрое на вид небо нависало над самыми головами, но дождь пока не шел.

– Тихо! Порядок! Встреча детективного агентства настоящим считается открытой. Бини, прекрати дергаться, черт тебя побери!

– Извини, Дейзи, – сказала Бини. – Я сейчас.

– Это место ужасно неудобное, Дейзи, – пожаловалась Китти. – Честно говоря, я не понимаю, почему мы должны быть здесь!

– Все просто. Отсюда сверху мы увидим, если кто-то вздумает к нам подойти. Неужели вы хотите, чтобы убийца подкрался к нам незамеченным?

– Мне вообще не нравится все насчет убийства, – расстроенно проговорила Бини. – Мне хотелось бы, чтобы его не случилось.

– Ну, нравится тебе или нет, оно произошло, – сказала Дейзи. – И в наших силах выяснить, кто его совершил.

– Я понимаю, – Бини вздохнула. – Мне оно просто не нравится.

Дейзи закатила глаза и посмотрела на Китти, и та ответила самодовольной ухмылкой. Ну а я подумала, что все это немножечко жестоко – некий кусочек внутри меня отлично понимал, что Бини имеет в виду; да, я люблю заниматься расследованием, но в то же время мне нравится быть в безопасности.

Что до Дейзи, то у нее короткая память на плохие вещи, и все, что она запомнила из убийства в Дипдине, – славу. Она напрочь забыла ту ужасную ночную погоню, которую я до сих пор не могу выкинуть из головы.

– Отлично, – сказала она. – Сейчас мы должны рассмотреть новую информацию, собранную с момента последней встречи агентства. Какие доказательства мы раздобыли? Пропавшая чашка и часы. Кусок бумаги из книги. И поддельные документы.

Оно сделала паузу и продолжила:

– Пропавшая чашка и часы: о чашке мы говорили ранее, но меня все сильнее интересует, почему вместе с ней забрали часы.

– Потому, что они красивые и дорогие? – предположила Бини.

– Это возможно, – согласилась Дейзи. – И если это и вправду так, то самый вероятный подозреваемый – тетушка Саскья. Мы должны осмотреть ее комнату и проверить, не спрятаны ли там часы.

– Но есть еще кое-кто, у кого даже лучший мотив забрать часы, – Стивен.

Я стиснула губы, но все равно не смогла остановить вырвавшийся у меня негромкий звук.

Дейзи закатила глаза.

– Хэзел, само собой, не думает, что он это сделал, но даже Хэзел может ошибаться. Дальше, Хетти и мисс Д подтвердили то, что мы и так знаем, – Стивен беден. Часы, и это несомненно, представляют большую ценность, и он мог украсть их, чтобы рассчитаться с долгами или что-то в этом роде.

– Но как мы можем это проверить? – спросила я.

– Очень легко, – ответила Дейзи. – Используя тебя. При следующем удобном случае ты отправишься к Стивену и выяснишь… насколько сильно и срочно ему нужны деньги. Ты ему нравишься, в конце концов, так что он не будет врать.

«Я не стану этого делать!» – подумала я. – Не стану, даже для Дейзи!»

Но потом я вспомнила, кто еще у нас в списке подозреваемых: если Дейзи вынуждена подозревать членов собственной семьи, то у меня должно хватить смелости, чтобы оправдать друга ее брата.

Я вцепилась в доску, и та под моими ногтями оказалась совершенно черной и гнилой.

– Ладно, хорошо, – сказала я. – Я расспрошу его.

– Замечательно, – подвела итог Дейзи. – Смотрите, часы могут быть уловкой. Убийца мог прихватить их из прихоти или по ошибке. Мы должны рассмотреть и прочие доказательства, например тот кусок бумаги, который ты нашла на скатерти в столовой…

Его вырвали из книги стихов и, если судить по тому пятну, именно эту штуку убийца использовал, чтобы держать в нем яд, а затем высыпать его в чашку мистера Кёртиса. К сожалению, пользы из всего этого куда меньше, чем кажется на первый взгляд. Мамочка и папочка не особенно любят книги, но любой из них мог прийти в библиотеку и вырвать страницу… и кто угодно из подозреваемых имел доступ к книгам в нужный момент.

– Но не более ли вероятно, что тут замешан кто-то, кто любит читать? – спросила я. – Наподобие… ну… Дядя Феликс.

Дейзи нахмурилась.

– Можно предположить. Да, – признала она. И даже я должна признать, что дядя Феликс вел себя совсем не… в дядяфеликсовой манере. Он продолжает лгать по поводу того, что он думает о происшествии с мистером Кёртисом, и делает все, что в его силах, чтобы не дать мамочке вызвать полицию.

– И… Дейзи, – вмешалась я. – Я думаю, он может знать мисс Алстон. То, как они смотрели друг на друга сегодня… Я в самом деле не думаю, что они только встретились.

– Если твое мнение базируется только на взглядах… – начала Дейзи, но ее перебила Китти.

– О да, я думаю точно так же! – воскликнула она. – Они выглядели словно друзья, когда мы видели их перед ланчем, разве не так?

Глаза Дейзи сузились: ее взяли числом, и она не привыкла к такому повороту событий.

– Хммм, возможно, – произнесла она. – Нужно присмотреть за дядей Феликсом. Признаю это, хотя и не верю, что он может быть убийцей. Даже если он ведет себя странно, мы знаем, что он хороший, точно так же, как знаем, что мистер Кёртис – плохой.

Я поморщилась, поскольку не была так уж уверена в дяде Феликсе.

– Что я думаю, так это то, что мамочка, скорее всего, к этому делу непричастна. Если бы я была плохим детективом, который опирается только на чувства, и не то чтобы это относилось к одному из присутствующих, – нам троим достался выразительный взгляд, – я бы вычеркнула ее лишь потому, что она выглядела слишком расстроенной по поводу смерти мистера Кёртиса, и потому, что она вышла на контакт с полицией, хотя более никто этого не хотел. Но мы, само собой, должны быть непредвзятыми. Нужны доказательства ее невиновности, которых у нас пока нет. Возможно, если мы сумеем восстановить сцену убийства, мы сможем убрать ее или кого-то еще из списка… Пока запишем это в перечень вещей, которые нужно сделать.

– Теперь поддельные документы. Это очень важное доказательство, поскольку оно позволяет утверждать, что мисс Алстон вовсе не та, за кого она пытается себя выдать, что она проникла в Фоллингфорд, притворившись другим человеком. Но почему? Хэзел и я видели, как утром в субботу рядом с лабиринтом ей угрожал мистер Кёртис. Все выглядело так, словно он знает, кто она такая… может, она убила его, чтобы он не рассказал правду мамочке и папочке?

– Мы должны узнать, кто она на самом деле, и, учитывая то, что сказала мисс Д, лучший шанс для этого – добраться до сумочки мисс Алстон и посмотреть, что она там прячет.

Дейзи оглядела нас широко раскрытыми глазами, и мы дружно кивнули.

– И теперь, прежде чем мы закончим, не пропустили ли мы что-то из доказательств?

– Хм, – сказала я. – Не нужно ли понаблюдать за Чапманом? Он ведет себя ужасно странно. Вдруг он что-то знает?

– О! – воскликнула Бини. – Ты имеешь в виду, как он уронил поднос за ланчем?

– Да, – подтвердила я. – И множество других вещей.

– Отличная мысль, Хэзел! – одобрила Дейзи. – Он может, ну, покрывать кого-то… Например…

Но тут она остановилась.

Мы обе сообразили, кого в первую очередь захотел бы оградить старый Чапман: одного из членов семьи, и скорее всего из тех, кто является неотъемлемой частью Фоллингфорда, то есть леди Гастингс, Берти или лорда Гастингса.

«Лорд Гастингс», – подумала я, вспоминая, как он утром перед убийством на наших глазах орал на мистера Кёртиса.

– Кого же? – спросила Бини, тараща глаза. – Кого ты имеешь в виду?

Мы с Дейзи посмотрели друга на друга, и, слава богу, в этот момент начался дождь. Поначалу он дал о себе знать мягким постукиванием по листьям над нашими головами, оно превратилось в шорох, в шелест и, наконец, в рев.

Китти попыталась закрыть голову руками.

– Внутрь! – закричала Дейзи, поскольку прекрасно знала, что Китти ужасно тщеславна и озабочена тем, как она выглядит.

Мы оказались спасены.

Мы спустились вниз по стволу, поскальзываясь и оставляя на ладонях пятна отвратительной черной плесени.

– Встреча распущена! – завопила Дейзи. – Переходим к следующей части расследования – вычеркиванию подозреваемых из списка! Уф, как мне это нравится!

Мы понеслись через лужайку, намокшие волосы упали на лицо, а дождь размыл очертания предметов вокруг, словно туман. И пока мы прорывались через хлещущие струи к двери особняка, я снова задумалась над тем, в самом ли деле мы хотим узнать, что произошло с мистером Кёртисом?

Честно говоря, с мерзким типом.

Кто бы ни убил его, убийца был куда лучшим человеком, чем мистер Кёртис имел шансы стать когда-либо, и тот, кто убил его, мог оказаться крайне важным человеком в жизни Дейзи. Я почувствовала себя виноватой за собственные мысли, но разве убийца подобного негодяя заслуживает повешения?

Часть IV. Тьма сгущается

1

Спотыкаясь, мы ворвались в холл, где немедленно принялись кричать и заливать водой каменный пол. Дейзи встряхнула золотистой гривой, будто собака, и точно вовремя, чтобы увидеть нечто по-настоящему любопытное.

Мисс Алстон стояла у подножия главной лестницы, разговаривая со Стивеном. Наклонялась она при этом вперед в напряженной манере и голос не повышала, но обрывок фразы до меня долетел:

– Если вы видели что-то…

Стивен выглядел перепуганным, на белом лице веснушки выделялись как никогда четко.

Я немедленно встревожилась: что же такое мы подслушали, интересно?

Я глянула на Дейзи, пытаясь сообразить, сделала ли она какие-то выводы.

В этот раз мисс Алстон вела себя еще более подозрительно, и для меня все выглядело так, словно она угрожала Стивену. Но почему? Она полагала, что он знает нечто важное по поводу убийства, и пыталась заставить его открыться, рассказать ей все? Или наоборот… хотела убедиться, что он будет молчать?

Мисс Алстон повернулась и посмотрела на нас.

Ее коричневая сумочка, как обычно, была прижата к боку, и я подумала, как Дейзи планирует добраться до этого предмета без ведома его суровой хозяйки?

– Что за шум? – спросила гувернантка. – Девочки, что вы делали там, под дождем? Вы простудитесь до смерти!

Бини испуганно вскрикнула, Китти поднесла руки ко рту, и даже я не удержалась и чуточку задохнулась. После всего, что мы думали по поводу мисс Алстон, использованный ей словесный оборот прозвучал более чем зловеще.

Если она и есть убийца, то «до смерти» как раз означало то состояние, в котором она желала бы увидеть всех нас!

Мысль о том, чтобы просидеть урок в компании мисс Алстон, показалась мне невыносимой. Глаза гувернантки сузились, и я попыталась дышать спокойно, как обычно.

– Хмм, – протянула она наконец. – Я должна позвать мисс Доэрти, чтобы она помогла вам обсохнуть. А потом, девочки, нас ждут занятия! Дейзи, твоя мать вовсе не хочет, чтобы ты мыкалась по дому как неприкаянная.

– Мы вовсе не мыкаемся! – быстро заявила Дейзи. – Мы заняты. Не могли бы вы дать нам еще несколько часов? Я не думаю, что готова к занятиям сейчас.

Мисс Алстон с шумом выдохнула.

– Ладно, – сказала она. – Два часа. Но я хочу видеть вас в музыкальной комнате ровно в пять, иначе… я приду и отыщу вас, где бы вы ни спрятались.

Мы дружно сделали шаг назад.

Мисс Алстон нахмурилась и позвала:

– Мисс Доэрти!

Та выбежала из кухни и, увидев нас, воскликнула:

– Господи! Хетти, полотенца, быстро!

И нас мигом завернули в груды выцветших, слегка пахнущих лошадями полотенец.

– Что вы делали такое? – осведомилась мисс Доэрти, вытирая Дейзи голову.

Мисс Алстон подождала и, только убедившись, что мы под присмотром, отправилась вверх по лестнице, а ее сумочка покачивалась на руке, как всегда. Я обрадовалась, что она ушла… но куда она ушла и что собирается делать до момента, как часы пробьют пять?

Стивен тоже собрался уходить.

– Стивен! – позвала я так тихо, как только могла. – Ты как… ты в порядке?

Мне очень хотелось спросить: «Мисс Алстон что, угрожала тебе?», но я, конечно, не могла, так что вопрос мой прозвучал скомканно и невнятно.

– О да, – ответил Стивен, подходя ко мне так, чтобы мы могли поговорить так, чтобы нас не услышали. – Все чаще думаю о том, как бы поскорее уехать и вернуться в школу. Оставить все это позади…

Я лихорадочно кивнула, будучи не в силах выразить словами, до какой степени я с ним согласна.

– Смешно, – продолжил он с улыбкой. – Никогда не думал, что скажу что-то такое. Студент-стипендиат, ты знаешь. Это может быть достаточно сложно, если ты делишь спальню с двумя лордами и виконтом. Если бы Берти сразу не взял меня в компанию, я бы сбежал оттуда много лет назад.

– Я не знала, что ты на стипендии, – сказала я, ощущая, как стучит сердце в груди: я узнала нечто, совершенно противоположное тому, что ожидала узнать. – Но будет ли… Что у тебя дальше с университетом?

– Опять стипендия, – ответил Стивен. – Узнал только в прошлом месяце и на самом деле отвратительно счастлив, – он сделал забавную гримасу – наполовину стыд, наполовину радость. – Мы не богаты, ну вроде того, как здесь, но мы все же держимся. Ну, ты знаешь.

Я вспыхнула, поскольку вовсе не имела об этом представления.

Помимо особняка, похожего на свадебный торт, у моего отца имелась яхта и собственное офисное здание в центре Гонконга, и у нас было в десять раз больше слуг, чем у семьи Дейзи. Но это так легко спрятать под внешней оболочкой неанглийскости.

– Э, да, – сказала я, чуточку ненавидя себя. – Конечно. Я рада, что ты в порядке.

Стивен улыбнулся мне и заторопился по ступенькам вверх, наверняка чтобы найти Берти.

Я же едва могла поверить своей удаче: у Стивена есть стипендия прямо сейчас, и он получил другую, чтобы учиться в университете в следующем году, так что ему не нужны деньги и у него нет причин красть золотые часы и следовательно – нет повода убивать мистера Кёртиса.

Облегчение заполнило меня до макушки.

2

Как только мисс Доэрти и Хетти оставили нас одних, Дейзи повернулась к нам.

– Быстро! – воскликнула она. – Прямо сейчас, пока мы можем! Такая возможность!

– Для чего? – спросила Китти.

– Сделать очередной шаг в расследовании, – прошептала Дейзи. – Если ты забыла, мы договорились, что должны осмотреть комнату тетушки Саскьи, разве не было такого?

Мы рванули вверх по лестнице, затаив дыхание, стараясь не наталкиваться друг на друга. На первом же повороте я осторожно потянула Дейзи за рукав и прошептала:

– Дейзи, ты слышала, о чем Стивен только что рассказал мне? Он получает стипендию, и ему дают другую, чтобы учиться в университете. Ему не нужны деньги! Мне кажется, его можно вычеркнуть.

Дейзи глянула на меня, и морщинка появилась у нее на переносице.

– Ты должна быть рада, – сказала я немного раздраженно, и почти тут же сообразила, что это мне нужно радоваться, и только мне.

Если это не Стивен, то больше шансов, что убийца – кто-то из семьи Дейзи!

Я покраснела и торопливо отпустила ее рукав.

Маленькая комната, где обитала тетушка Саскья, располагалась у самой лестницы, но, оказавшись рядом с ней, я не удержалась, посмотрела туда, где запертая дверь прятала за собой тело мистера Кёртиса, и невольно вздрогнула.

Как страшно представить, что тут, буквально рядом – и труп!

Дверь тетушки Саскьи оказалась не заперта, и когда Дейзи толкнула ее, та просто открылась, обнажив темные внутренности комнаты, все еще задернутые занавеси на окнах.

– Вот те на! – воскликнула Китти. – Вы только гляньте на эти вещи!

Шелковые шарфы и измятые вельветовые юбки устилали пол, свисали с кресел, мели зеленый ковер. Запущенные вещи из меха валялись повсюду, выглядели трупиками животных, и на туалетном столике груды бутылочек, баночек и кувшинчиков были покрыты залежами грязных носовых платков и пуховок.

Я раньше думала, что большая часть Фоллингфорда выглядит неприбранной, но это выходило за все рамки. Я едва могла поверить, что тетушка Саскья провела в этой комнате чуть более двух дней.

– Отлично, детективы, – сказала Дейзи. – А ну-ка поищем. Наши цели, как установлено, – часы мистера Кёртиса и чашка, из которой он пил. И при возможности – книга с наполовину вырванной страницей.

Я огляделась и поняла, что совершенно не представляю, с чего начать.

Я не могла вообразить помещения, менее похожего на опрятную комнату мисс Алстон. В обиталище тетушки Саскьи под разбросанными вещами могла таиться целая армия чашек и часов.

Но Дейзи со смаком принялась рыться между блузок, и Китти последовала ее примеру. Пока Бини несмело просеивала содержимое туалетного столика, тыкая пальцем в испачканные губной помадой предметы, я принялась заглядывать под подушки.

Кровать пахла несвежим потом немолодой женщины, и я невольно поморщилась.

– О, поторопись, Хэзел! – воскликнула Дейзи, появившись рядом со мной; отпихнув валик, она залезла пальцами под матрас тетушки Саскьи.

– Ничего здесь нет, – констатировала она, протискиваясь дальше и дальше, пока ее руки не исчезли под матрасом почти целиком. – Ничего… ничего… Ого, а это что такое?

Мы прекратили поиски и уставились на нее.

– Это часы? – спросила Китти.

– Нет, – отозвалась Дейзи. – По меньшей мере, форма у этого совершенно другая… Секундочку!

Она вытащила руки из-под матраса, и, рассыпаясь из ее ладоней, заблестели драгоценные камни, золото и платина, звенящий набор ожерелий, сережек и браслетов.

– Мамочкино ожерелье! – воскликнула Дейзи. – Папочкины запонки! И… глядите! Она забрала даже серебряную затычку от графина! Господи, я думала, что она крадет только ложки!

– Но я не вижу часов мистера Кёртиса, – заметила я.

– Это потому, что их здесь нет, – Дейзи отряхнула руки. – Вот ведь какая досада! Кажется, что все остальное тут есть. Некоторые из этих вещей даже не принадлежат нам. Господи, я никогда не думала, что с ней все так плохо.

– И что это значит? – спросила Китти.

– Это значит, что теперь нам известна причина, по которой тетушка Саскья отговаривала мамочку от вызова полиции. Она законченная клептоманка!

– Человек, который не в состоянии не воровать, – прошептала я растерянно нахмурившейся Бини.

– Представьте только, если полиция найдет все это! Тогда даже папочка не сможет уберечь тетушку Саскью от ареста! Она совсем слетела с катушек – смотрите, некоторые из этих вещичек стоят кучи и кучи денег. Они должны быть чудовищно важны для нее. Раньше я не могла, а теперь легко представлю, как она убивает человека из-за красивой безделушки, попавшейся ей на глаза. И все мы видели, как алчно она таращилась на часы.

Китти и Бини глянули одна на другую, и я заметила, что Китти вздрогнула.

«Что за ужасные вещи совершают люди? – подумала я. – Если ты детектив, то неизбежно будешь сталкиваться с мерзкими преступлениями».

– Но если чашки и часов здесь нет, значит ли это, что ее надо убрать из списка? – поинтересовалась Бини.

– Нет, может, нам просто не повезло, – ответила Дейзи, беспокойно переступая с ноги на ногу. – Она могла запросто спрятать их в другом месте. Вот так безобразие! Чуть ли не все наши подозреваемые чем дальше, тем более виновными кажутся. И что делать?

Вопрос был из тех, что ответа не требуют, но Китти этого не поняла.

– Я думаю, что мы, как ты говорила, должны воссоздать сцену убийства, – предложила она. – Это выглядит лучше, чем шарить по чужим комнатам, пусть даже находя при этом драгоценности.

– О да, не могли бы мы прекратить незаконные вещи хотя бы на время? – поддержала Бини. – Я не могу перестать хихикать, и я уверена, что нас вот-вот поймают!

– Ассистенты детективного агентства, – начала Дейзи, но увидела, как я сделала гримаску, и закончила не так, как собиралась, – иногда в состоянии выдавать идеи, что не являются совсем ужасными. На самом деле, Китти, именно это я и хотела предложить.

– Но как мы собираемся все проделать? – я вспомнила, как мы восстанавливали убийство в Дипдине в прошлом году. – Если мы пойдем в столовую, нас точно увидят.

– Мы не можем пойти в настоящую столовую, – сказала Дейзи, – но нам повезло, что у меня есть секретное оружие. На мой восьмой день рождения мамочка подарила мне кукольный домик в виде Фоллингфорда – совершенно точная копия, со всей мебелью и с лестницей для слуг, там еще была крохотная я, и мамочка, и папочка, чтобы было кому жить внутри особняка. Он все еще стоит в детской.

– О, я знаю! – просияла Бини. – Китти играла с ним, когда вас не было в комнате!

– Не было такого! – закричала покрасневшая Китти. – Я только посмотрела, и все!

– В любом случае мы сможем использовать копию столовой, чтобы изобразить сцену убийства. У нас есть крохотная тетушка Саскья, и дядя Феликс тоже, и Чапман, и мы используем других кукол, чтобы изобразить Стивена, мисс Алстон и мистера Кёртиса.

Это был очень хороший план, но самое важное, что он позволил нам покинуть комнату тетушки Саскьи. Дейзи запихала украшения обратно под матрас, и мы галопом понеслись по ступенькам – на этот раз не заботясь о тишине – наверх, в детскую.

3

Кукольный домик стоял в углу, деревянный фасад печально обвис, открывая внутренности, краска облезла со стен снаружи. Он выглядел в точности как крохотный Фоллингфорд, пыльный, но при этом совершенно настоящий. Глядя вниз, на ступеньки и комнаты, громоздящиеся одна на другую, я чувствовала себя великаном, или богом, или тем и другим одновременно.

Пока мы наблюдали, Дейзи склонилась к домику и передвигала внутри него мебель, и процесс этот сопровождался серией громких щелчков.

– Готово! – воскликнула она наконец, опускаясь на корточки, и мы через ее плечо уставились на крохотную столовую.

Внутри все было так же, как днем в субботу: миниатюрные кресла, лампы и даже чайник стоит на столе; я видела тарелку пирожных, меньше, чем мой ноготь, и чашки, такие крохотные, что я боялась выдохнуть, чтобы их не унесло прочь.

Эта сцена вызвала у меня неприятное ощущение, словно я смотрю назад сквозь время. Осталось надеяться, что никто из взрослых – тут я в первую очередь подумала о мисс Алстон – не войдет и не увидит, чем мы заняты.

– Начали, – заявила Дейзи, прерывая мои размышления. – Мы все согласны, что убийца взял яд из серванта в холле, поместил некоторое его количество в кусок бумаги и принес в столовую примерно таким образом… так?

Я вздрогнула.

Я могла с легкостью вообразить это – преступник замирает на мгновение перед сервантом, и ужасная идея заползает ему в голову; он вовсе не рискует в этот момент, поскольку я заглядывала в сервант, и знала, что там хранится уйма разных полезных вещей типа веревок, крема для обуви или тряпок, и он может сделать вид, что ищет что-то, если его застанут у распахнутой дверцы.

– Итак, – продолжила Дейзи. – Давайте теперь посмотрим, насколько просто пересыпать яд из бумажного свертка в чашку чая. Для этого нам не нужен кукольный дом. Мы воссоздадим все сами. Мой столик у кровати может быть чайным столом, и мы используем стаканчик для зубных щеток в качестве чашки. Вы трое – идите и встаньте вокруг, а я сяду на кровать Хэзел и буду изображать мистера Кёртиса в кресле. Хэзел, оторви кусок страницы из журнала и сложи его так, будто это бумажка с ядом внутри. Скажешь, когда будешь готова.

Я была откровенно рада, что мне не пришлось играть роль жертвы, ведь именно ее я и исполняла в прошлый раз. Это выглядело для меня ужасно опасным, как будто я сама напрашивалась, чтобы оказаться убитой.

– Я хочу, чтобы вы выбрали того, кто будет убийцей. Тихо, чтобы я не услышала. Затем я хочу, чтобы «убийца» выбрал момент, открыл сверток над чашкой и сделал вид, что высыпает мышьяк. Как только вы сделаете это, вскрикните, и посмотрим, сможете ли вы проделать все так, чтобы я не заметила. Вы готовы?

Мы втроем собрались кучкой около стола.

– Кто это сделает? – прошипела Китти. – Я? Я уверена, что я смогу все сделать… Дайте мне, это ужасно забавно…

– Нет, – прошептала я в ответ; Бини отчаянно ежилась рядом, глаза ее были широко раскрыты, и я могла поклясться, что ее одолевает зуд совершить нечто важное. – Бини.

– Я? – изумилась она. – О, отличненько!

– Говорите тише, – сказала Дейзи с кровати, или точнее, из кресла мистера Кёртиса. – Я пытаюсь жужжать, но вы меня почти заглушаете.

– Да, ты, – прошептала я. – Ты можешь это сделать. Я знаю, что сможешь. Представь только, ты потом скажешь, что сумела обвести Дейзи вокруг пальца.

– О, я не думаю, что мне нравится, как это звучит, – сказала Бини печально. – Выглядит невежливо. Вы уверены? О… о, ладно. Не щипли меня, Китти. Я попробую.

– Мы готовы, – сказала я Дейзи.

Затем мы с Китти принялись толкать и пихать локтями друг друга, и Бини тоже. Одновременно склонились к столу, используя обе руки, чтобы хватать воображаемые булочки с кремом и куски торта.

Это оказалось на удивление неплохим развлечением, и даже Бини, запищавшая поначалу, вскоре увлеклась. Стаканчик для зубных щеток стоял у самого бедра Китти, и я настолько погрузилась в сражение за особенно вкусный на вид кекс, с которого едва не капало масло, – честно говоря, в этот момент я не отказалась бы от пары кексов, – что едва не пропустила момент, когда Бини развернула спрятанный в кулаке кусок бумаги и подержала его над «чашкой».

Дейзи продолжала жужжать, и когда мы повернулись к ней, она выглядела сердитой.

– И что, вы до сих пор ничего не сделали? – поинтересовалась она.

– Я сделала! – закричала Бини. – Ооо, разве ты меня не увидела? Как здорово! Оказалось так легко… О боже, я только что притворилась убийцей…

– Не беспокойся, Бинс, – сказала Китти, ободряюще похлопывая подругу по плечу. – Ты справилась просто отлично. И это все ненастоящее, ты знаешь.

– Вы правда это сделали? – спросила Дейзи. – Небеса! Тогда это и вправду просто. Вы знаете, я совершенно ничего не заметила. Там была такая давка.

– И я тоже еле-еле увидела, – влезла я, – и это несмотря на то, что знала обо всем. Так что мы доказали – нет ничего странного в том, что никто в столовой не заметил, как яд попал в чашку.

– Да, все прошло на удивление хорошо, – сказала довольная Дейзи, затем поднялась и двинулась к кукольному домику. – Теперь второй этап, и мы должны мысленно вернуться к тому важному моменту, для которого мы все тут подготовили. Давайте расставим подозреваемых так, как они располагались в субботу. Эта вот уродливая кукла будет мистером Кёртисом, а эта маленькая изобразит Стивена. Очевидно, что для вас троих не понадобятся куклы, поскольку вы стояли рядом со мной у двери в холл.

Мы сгрудились вокруг кукольного домика.

Процесс выглядел очень странно – глупая детская игра и в то же время до смерти серьезное дело. Куклу мистера Кёртиса – в самом деле выглядевшую отвратительно – поместили в кресло, в стороне от стола, Чапмана Дейзи поставила около стены в противоположном от жертвы углу. Затем мы выбрали позиции для лорда и леди Гастингс, дяди Феликса, Берти, Стивена и тетушки Саскьи, расположив их вокруг стола так, как встали настоящие люди в субботу.

– Болтовня-болтовня-болтовня, – сказала Дейзи, покачивая куклу Берти туда-сюда. – Свалка-свалка… тетушка Саскья ринулась за корзиночками, – она заставила соответствующую фигурку наклониться вперед, так что я едва не рассмеялась. – Мамочка заявила: «Я буду Матерью», но все ее проигнорировали… – Китти потрясла леди Гастингс. – Потом она сказала: «Подайте чашечку чая мистеру Кёртису», и затем…

Воспоминания ударили меня точно мягкий, но тяжелый мешок: круглая багровая физиономия лорда Гастингса, выражение, застывшее на нем, и рука, протягивающая чайную чашку.

Я держала куклу лорда Гастингса, лицо столь же веселое, как и в жизни.

Вот только в тот момент он вовсе не казался веселым, он выглядел… робким, странным, как будто сделал что-то нехорошее и знал об этом. Я не хотела, чтобы это оказалось правдой, но знала, что должна быть честной по поводу того, что видела.

– Затем лорд Гастингс передал чашку чая мистеру Кёртису, и тот ее выпил, – сказала я.

Кукла Берти замерла, Дейзи стала вдруг очень тихой.

– Фу! – воскликнула Бини тихим кукольным голосом, изображая мистера Кёртиса. – Чай отвратителен!

Мы все посмотрели на нее, и я почувствовала, как в сердце мне впилась игла боли.

– Он так и сказал! – заявила Бини, лупая глазищами. – Я только это запомнила!

– Я знаю, что так и было, – проговорила Дейзи, возвращаясь к реальности. – Я… ну… Замечательная память, Бини. И Хэзел. Да. Ты тоже. Что… Что я имела в виду, это…

Это был один из тех немногих случаев, когда я видела ее запинающейся.

– Но возможно, яд уже был в чашке к этому моменту, – сказала Дейзи после паузы. – Кто угодно за столом мог поместить в нее мышьяк и затем передать папочке, чтобы он вручил ее мистеру Кёртису.

– Лорд Гастингс тогда выглядел очень забавно, – заметила Бини. – Глаза бегали. Словно только что нахулиганил.

Я знала, что она говорит правду, поскольку помнила то же самое, но на меня накатило желание тряхнуть Бини. Как она может не видеть, что все это значит для Дейзи?

Тяжесть надавила мне на грудь – лорд Гастингс мне нравился по-настоящему и сильно, несмотря на его склонность к дурацким шуткам; он был добрым и относился ко мне хорошо, и он был отцом Дейзи; и я не хотела, чтобы он убивал гнусного мистера Кёртиса.

Но к тому все шло, ведь мы раскрыли, что именно он отдал мистеру Кёртису чайную чашку с мышьяком.

– Ну, – сказала Дейзи, голос ее прозвучал очень напряженно, и я увидела, как она стиснула ткань юбки. – Ну… это… я говорю вам, что просто кто-то другой должен был отдать ему чашку, чтобы он ее передал. Папочка отлично знает, что нельзя убивать гостей, и неважно, как грубо они себя ведут. Взгляните… что насчет Чапмана? Хэзел, я помню, ты говорила, что он вел себя странно. Посмотрите только, где он у нас стоит. Отсюда прекрасно видно стол и руки всех, кто стоит вокруг. Он мог что-то видеть, и это означает, что мы должны поговорить с ним. Он поможет нам оправдать папочку. Если у папочки и бегали глаза, то я уверена, для этого имелась совершенно другая причина.

Я услышала облегчение в словах Дейзи, но сама вовсе не была убеждена.

Я очень боялась, что если Дейзи поговорит с Чапманом, то ей может совсем не понравиться то, что она услышит.

4

Для начала Чапмана оказалось не так легко отыскать.

– Он должен быть где-то тут, – заявила Дейзи раздраженно, заглядывая во все двери второго этажа по очереди. – О, привет, Чапман!

Дворецкий обнаружился в спальне лорда Гастингса, где он вытирал пыль с окна, не очень уверенно стоя на цыпочках. Услышав голос Дейзи, он вздрогнул, и метелочка выпала из его руки, со стуком покатилась по полу.

– Привет, Чапман, – повторила она. – Ты как?

– Очень хорошо, мисс Дейзи, – ответил он автоматически.

– Мы собираемся задать тебе вопрос, – сказала Дейзи. – Насчет мистера Кёртиса.

Чапман покачнулся, лицо его исказилось так, словно ему причинили боль, – в этот момент он выглядел столь же испуганным, как тогда, на кухне.

– С кем вы уже успели поговорить? – воскликнул он. – Что они сказали?

– Э… с чего ты взял? Ни с кем, – ответила Дейзи. – Это просто насчет того, что папочка был в таком забавном настроении со времени… ну, ты знаешь… и я ужасно беспокоюсь, ему в голову забрела дурацкая идея, что он как-то причастен ко всему. Конечно, я знаю, он ничего не делал! Но ты должен был это видеть… не мог бы ты подбодрить его?

Чапман стал белым, точно кость, и затрясся так, что мне показалось – он вот-вот развалится.

– Я не… не видел… ничего… – промямлил он. – Вообще ничего! Я не смотрел! Вообще не мог видеть!

Дейзи выглядела озадаченной.

– Но Чапман, не глупи! Ты должен был!

– Я не… видел… ничего, – повторил дворецкий. – И если бы даже я что-то видел… ну, тот человек был совершенно испорчен… Иногда правда вовсе не делает вещи лучше. Сейчас же убирайтесь из этой комнаты! Мигом!

Дейзи вспыхнула от раздражения.

– Это нечестно с твоей стороны, Чапман! – вскричала она.

– Больше я ничего не скажу, – заявил он твердо. – Давайте, идите. У меня работа.

Дейзи порозовела, затем побелела, залилась краской снова и выбежала из комнаты.

Мы поторопились за ней, но не успели одолеть и половину пути до лестничной площадки второго этажа, как наткнулись на лорда Гастингса, с торопливым пыхтением взбиравшегося по главной лестнице, и выглядел он так, словно куда-то ужасно спешил. Бросив в нашу сторону рассеянный взгляд, он ринулся в сторону спальни.

– А, Чапман! – донесся до нас его голос. – Именно тебя я и ищу.

Дейзи остановилась и повернулась ко мне.

– Быстро! – прошептала она. – Мы должны подслушать!

– Имеем ли мы право? – спросила Бини озабоченно.

– Конечно, нет, – сказала Дейзи. – Но я же говорила – все для расследования.

Она подкралась к двери, которую торопившийся лорд Гастингс не потрудился закрыть как надо. Я была бы не против остаться сзади, но Дейзи схватила меня за запястье, и мне было некуда деваться, пришлось слушать то же самое, что слышала она.

– …хотел бы, э, убрать неясность из тех предположений, что могли… это, Чапман, старина, что я пытаюсь сказать… если ты вдруг что-то видел во время чая такое, что вынудило тебя забеспокоиться, с моей стороны…

– Ничего не было, сэр, – ответил Чапман. – Мне было не на что смотреть.

– Да! – воскликнул лорд Гастингс с нескрываемым облегчением. – Именно так. Ничего не происходило. Не на что смотреть. Ведь так ты ответишь, если кто-то спросит?

– Именно так я и отвечу, сэр.

– Хороший человек. Прекрасный человек! Это… это выше всяких похвал! Чапман, это намного больше, чем я мог ожидать, и я никогда этого не забуду, поверь мне.

– Сэр, если мне позволено, то я забуду это немедленно, – проговорил дворецкий. – Могу я идти, сэр?

Мы все автоматически отпрыгнули, услышав это, только Дейзи осталась на месте, бледная, с пустыми глазами.

– Прячься! – прошептала я, поскольку Дейзи словно примерзла к месту и один из нас должен был что-то предпринять.

Мы все ринулись в разные стороны, и я укрылась в алькове за чучелом совы, держа за руку Дейзи и судорожно дыша осыпающейся с занавески пылью.

Тяжелые шаги лорда Гастингса прогромыхали через лестничную площадку и удалились вниз, а несколькими мгновениями позже за ними мягкой, аккуратной поступью проследовал Чапман.

Мы остались в одиночестве.

Я вновь подумала о том, что мы только что подслушали: лорд Гастингс просил Чапмана о помощи, хотел убедиться, что тот никому не расскажет об увиденном за чаем. Это подошло, и самым ужасным образом, к нашей реконструкции.

Видел ли Чапман, как лорд Гастингс высыпал нечто в чашку, прежде чем отдал ее мистеру Кёртису? Мне очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой, но что еще могла я подумать?

– Дейзи, – сказала я приглушенно, потому что мне мешали занавески и колотившееся сердце. – Твой отец…

– О, я знаю, – прошептала она, с судорогой возвращаясь к жизни, и в голосе ее прозвучало фальшивое оживление, давшее мне понять, что Дейзи собирается и дальше обманывать себя. – Старый глупец сделал что-то, и он не хочет, чтобы об этом узнали. Разве Чапман не молодец?

– Но…

– О Господи, – Дейзи вздохнула. – Это не может быть связано с убийством, Хэзел. Не будь чурбаном! Как я уже говорила, папочка никогда бы такое не сделал.

Я сообразила, что невероятное спокойствие Дейзи во всем, что касалось дела, было не более чем еще одним фасадом. Она могла делать вид, что подозревает брата, мать, дядю, и я не думаю, что она когда-либо всерьез допускала подозрения в адрес тетушки Саскьи, но при этом все оборачивалось игрой, когда дело доходило до Берти, леди Гастингс или дяди Феликса.

Но она не могла играть, едва мы переходили к ее отцу, и тут начинались мысли, которые она просто не допускала в голову. И хотя я ужасно жалела ее как подруга, как детектив я понимала, что рано или поздно Дейзи придется встретиться с ситуацией лицом к лицу.

«Дейзи, – подумала я, – не разрушит наше расследование лишь потому, что ей не понравилось, в каком направлении оно пошло».

И как только я решила это, нечто с резким звоном освободилось внутри меня, словно пуговица отлетела от слишком тесной юбки. Схватив Дейзи за плечи, я повернула ее так, чтобы мы оказались лицом к лицу.

– Нет, он сделал бы! – закричала я. – Точно так же, как любой другой в его ситуации! Мы знаем, что ему не нравился мистер Кёртис, и он знал о мистере Кёртисе и твоей матери! Мы видели, как он ругался с мистером Кёртисом утром в субботу! И я его видела. Дейзи, я видела, как он передавал чашку чая мистеру Кёртису! И вероятнее всего, он и есть убийца! Я не хочу в это верить, но сейчас, после того, что мы услышали, мы должны!

Дейзи открыла рот, и краска гнева проступила на ее щеках.

– Как ты смеешь, Хэзел? – спросила она.

– Я твой вице-президент! – ответила я. – Я должна это сказать, я и никто другой! Если ты сейчас не послушаешь меня, то ты больше не в состоянии быть настоящим президентом детективного агентства!

И едва слова эти покинули мой рот, я сообразила, что сказала кое-что совсем неправильное.

– Уйди с дороги, – прошипела Дейзи. – Убери руки…

– Но как ты не можешь…

– КОНЕЧНО, Я МОГУ! ТЫ, ИДИОТКА! – заорала она. – ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ДАЕШЬ МНЕ ПРИТВОРЯТЬСЯ?!

Она ринулась на меня, я отступила, запуталась в занавеске и, оторвав ее, шлепнулась на спину, а Дейзи повалилась на меня сверху.

– Я собираюсь в детскую, – сообщила она. – И не трудись следовать за мной.

Тут она поднялась на ноги и припустила вверх по ступенькам, только взлетели над плечами золотые косы.

Бини и Китти выбрались из уголков, где прятались, и уставились на меня с почти одинаковым ужасом.

– Что произошло? – спросила Бини. – Дейзи в порядке?

– Я сказала ей, что лорд Гастингс может быть убийцей, – сообщила я.

– Жестоко, – оценила Китти. – Но правдиво.

– Не надо, – попросила я, поскольку была не в настроении для того, чтобы встречаться с худшей частью Китти.

– О, замечательно, Хэзел Вонг, – заявила Китти, поднимая руки. – Что ты предложишь теперь по поводу своего драгоценного детективного агентства, когда Дейзи удалилась похандрить?

Я сделала неуверенный вдох: что нам нужно сделать?

– Мы… – начала я. – Мы собираемся…

И тут мы услышали совершенно ужасный грохот.

5

Мы втроем ринулись вниз по ступенькам, и я задумалась, насколько мудро бежать в сторону шума, когда в доме завелся убийца. За первым грохотом не последовало других, но я сообразила, что прилетел он с кухни. Бини, чья голова тряслась от страха, немного отстала, и я поняла, что в отсутствие Дейзи именно мне придется отдавать приказы.

– Давай, – сказала я ободряюще. – Мы должны посмотреть, что случилось.

Мы ворвались на кухню.

Хетти стояла столбом, руки прижаты к груди, вокруг нее разбросана разбитая посуда. Мисс Доэрти находилась тут же, рот открыт, и обе они таращились на груду грязного фарфора, уложенного рядом с тазиком для ополаскивания.

– Я не схожу с ума, – сказала Хетти. – Не схожу.

– Определенно нет, – подтвердила мисс Доэрти.

– Ой, что это? – прошептала Бини. – Это что-то ужасное?

Мисс Доэрти повернулась и увидела нас.

– Девочки! – воскликнула она. – Господи, а Дейзи не с вами?

– Она чувствует себя нехорошо, – поспешно вставила я. – А что случилось?

– Это… – начала Хетти. – Ну, все чайные чашки из нашего праздничного сервиза все еще в столовой, ну а та закрыта со вчерашнего дня. Но… только посмотрите на это! – и она указала в сторону тазика.

Мы пригляделись: чашки, громоздившиеся одна на другую, выглядели для меня очень похожими, пока я не рассмотрела, что стенки одной из них намного тоньше, чем у других, и в них имеется множество желобков, и по ободу идет красивая золотая полоска, а вторая такая же есть на донышке.

– Это одна из праздничного сервиза. Здесь, – сказала Хетти. – Я не понимаю этого! Это невозможно, но это так. Я не должна была ронять поднос, это все от неожиданности. Понимаете, я думала о том, что произошло, день и ночь, и вдруг такое внезапное напоминание прямо передо мной, и я не представляю, как она сюда попала!

Конечно, я понимала, ведь существовало только одно объяснение: убийца проскользнул на кухню, когда мисс Доэрти и Хетти там не было, и положил чашку среди прочих, питая надежду, что никто не заметит ее. Я помнила, что лорд Гастингс находился на первом этаже только что – ведь мы видели, как он поднимался по лестнице, чтобы поговорить с Чапманом.

– Что тут у вас? Что тут у вас? – громыхнул зычный голос позади нас.

Снова лорд Гастингс.

Бини содрогнулась и отступила, врезавшись в Китти, ну а я сжала кулаки, притиснула их к бокам. После того, что мы подслушали, я не смогла удержать себя, ведь если он и вправду убийца, то вся его веселая доброта внезапно начала выглядеть поддельной.

– Все в порядке? Что вы разбили на этот раз? – спросил он.

– Еще одна крыса, сэр, – сдержанно ответила мисс Доэрти. – Хетти испугалась и уронила поднос.

– Черт побери, и это все? Я-то думал, что вы к ним в конечном итоге привыкли. Приободрись, Хетти!

– Да, сэр, – отозвалась Хетти. – Мне очень жаль, сэр. Это просто фобия.

– Господи! – лорд Гастингс вздохнул. – Фобии! Никогда не верил в такие штуки! Мумбо-юмбо нашего времени. Но все же… не делай так больше, хорошо?

– Нет, сэр, – сказала Хетти.

И на этом лорд Гастингс покинул кухню.

Мы все услышали, как он сообщил кому-то в холле:

– Хетти увидела крысу. Говорит, что у нее фобия.

Мы все задышали снова.

– Фобия, – сказала мисс Доэрти. – Я согласна с лордом Гастингсом. Но в любом случае все это странно. Я не порицаю тебя, что ты так перепугалась. Но где же Дейзи? Совершенно не похоже на нее держаться в стороне от суматохи.

– Она чувствует себя нехорошо, – повторила я не очень-то уверенно. – Я схожу и проведаю ее.

Я оставила Бини и Китти на кухне, поскольку решила, что при мисс Доэрти они будут в безопасности, и зашагала вверх по лестнице.

Некоторые разговоры только для лучших друзей.

6

По лестнице для слуг я поднялась к детской – у меня возникло нечто вроде привычки ходить здесь – с неприятным ледяным ощущением в желудке и свинцовой тяжестью в ногах. Я не хотела видеть Дейзи и понимала, что она не хочет видеть меня… что, если она никогда не пожелает со мной говорить?

Я подумала, не можем ли мы просто остановиться, прекратить охоту за убийцей. Откровенно говоря, никого, кроме леди Гастингс, не расстроила смерть мистера Кёртиса, и даже она со временем забудет о ней и придет в себя.

Думая так, я ощущала себя отвратительно, но что поделать, если это правда?

Я решила, что скажу Дейзи: мы собираемся сделать вид, что ничего на самом деле не происходило, что нам не нужно уделять внимания чашке, и полиция сможет заняться ей, когда прибудет.

Но когда я толкнула двери в детскую, то мне показалось, что внутри пусто.

Я огляделась в изумлении: и куда же подевалась Дейзи?

Потом я услышала тихое шуршание под одной из кроватей, опустилась на четвереньки и осторожно поползла вперед. Сначала я разглядела белый носок, притиснутый к одной из ножек кровати, тонкую лодыжку, длинную, вытянутую ногу, и на ней шерстяную юбку.

– Здорово, – прошептала я очень осторожно, и положила руку на колено Дейзи.

Она повернула голову и посмотрела на меня: ее золотые волосы казались поблекшими, на щеках виднелись змеящиеся следы пыли, так что в этот момент она вовсе не выглядела как Дейзи Уэллс.

– Убирайся, – пробормотала она.

– И не подумаю, – ответила я. – Даже не пробуй прогнать меня.

– Что произошло там, внизу, только что? – спросила Дейзи. – Нет! Мне нет заботы, раскрой это гнилое дело сама. Раз ты такой хороший детектив, я тебе больше не нужна!

– Ты тоже хороший детектив, – сказала я преданно.

– Да брось, Хэзел, не пытайся быть милой! – Она поднялась, опираясь на локти, и отчаянно потерла лицо. – Почему все не может идти аккуратно, просто и правильно?

– Я не знаю, – призналась я.

– Это всегда именно так в книгах, – сказала Дейзи. – И это так расстраивает меня. После них ты не готов к… настоящей жизни.

– Может быть, это не он.

– Хэзел, я должна справиться с собой и посмотреть в лицо фактам, – проговорила она горько. – О, я могла бы убить мистера Кёртиса снова за то, что все стало так плохо! Что там был за грохот, кстати?

– Потерянная чашка – Хетти нашла ее на кухне. Кто-то положил ее в посуду, меж других чашек.

Дейзи вздрогнула и ударилась затылком о кровать так, что сетка звякнула.

– Что? Она нашлась?

– Да. Мне жаль, Дейзи. Чашка оказалась меж других грязных вещей, и мы больше не можем использовать ее как доказательство.

Но Дейзи вовсе не выглядела расстроенной, неожиданно она едва не заискрила, вся ее дейзинесс вернулась, окутанная жаждой мщения.

– Но Хэзел! – воскликнула она. – Разве ты не видишь? Это же разом меняет все! Если чашка на кухне, то папочка не может иметь отношения к убийству!

Я не ухватила ее мысль сразу.

– Дейзи, твой отец был на первом этаже только что, и он легко мог принести чашку на кухню.

Дейзи подпрыгнула, кроватная сетка звякнула снова.

– Ой! Нет, Хэзел, послушай, – начала она, бочком выбираясь из-под кровати. – Папочке никогда не придет в голову, что чашку надо положить туда, где ей надлежит быть. Если бы он забрал ее, он бы так и прятал… ну, я не знаю, в гардеробе или затеял бы что-то глупое и драматическое, закопал бы ее в саду. Он никогда бы не догадался до такой простой и разумной вещи, как кухня… И это на самом деле важное доказательство. Он невиновен!

Я подумала насчет неряшливости лорда Гастингса, о том, что его пиджаки, трости и шляпы разбросаны по всему дому. Дейзи не всегда мыслит логически, но у нее есть чутье на людей, и я сообразила, что в этом случае она может быть права.

– Но кто тогда сделал это, если не он? – спросила я.

– Ну… – протянула Дейзи. – У мисс Алстон невероятно аккуратный ум. И… посмотрим… Тетушка Саскья ведет себя так, словно она слишком глупа для слов, но на самом деле она очень умна и изобретательна. Хэзел, я ошибалась, мы не можем остановиться сейчас… мы просто не можем! Папочка выглядит виновным, я это вижу, и именно на него подумает полиция, едва она появится. Случившееся с чашкой доказывает мне, что он никого не убивал, но это не станет доказательством ни для кого другого. Нужно спасти папочку от него самого! Он иногда становится таким нервным – как-то раз один глупый старый лорд задал ему вопрос посреди речи в палате общин, так папочка стал апоплексическим и назвал его «несносным попкой» прямо перед всеми! Он отказался отвечать и в конце концов был подвергнут взысканию.

– Что такое «попка»? – спросила я, поскольку не знала этого английского слова.

– Господи, так называют попугая, разве ты не в курсе? Проблема в том, что из расследования в целом и из нашей реконструкции видно, что папочка выглядит виновным. Полиция прихватит его мгновенно, на что он отреагирует, точно самый виноватый в мире человек. Если мы ему не поможем, то он очутится в тюрьме в мгновение ока.

– Ладно, – сказала я; я понимала, что обязана ее подбодрить, и видела, что она имеет в виду, говоря о лорде Гастингсе. – Но что мы можем сделать?

– Ну, в данный момент ты просто должна мне поверить, – ответила она, приводя себя в порядок в самой деловой манере. – Пойдем вниз, отыщем наших ассистентов, чтобы проинформировать их о наших умозаключениях. Мы оправдали еще одного!

Мы побежали вниз по лестнице, Дейзи впереди, я за ней, но беспокойство мое не уменьшилось. Я поверила ей в том, что касалось чашки, но не увидела, как мы сможем все это доказать. И даже если убийцей оказался не лорд Гастингс, у нас осталось пять подозреваемых, и четверо – члены семьи Дейзи.

Я все еще чувствовала, что мы вовсе не порадуемся, когда – и если – раскроем это дело. Но в любом случае я утешала себя, что Дейзи вновь стала самой собой, великолепной, вздорной и немного сумасшедшей, и неким сверхъестественным образом я ощущала, что в нынешнем состоянии духа она способна решить любую задачу.

7

Едва мы добрались до первого этажа, как зазвонил телефон в холле, и хромающий Чапман явился из гостиной, чтобы ответить.

На нас он посмотрел совсем не дружелюбно, и сказал:

– Алло… Да, конечно… Да… Нет… Да… определенно, сэр, я немедленно найду ее, – и убрав рупор от лица так далеко и резко, словно тот был готов укусить, он закричал: – Мадам! Телефон!

Ответа не последовало, Чапман вздохнул, отложил наушник на стол и зашаркал в направлении библиотеки. Едва он исчез из виду, Дейзи, бывшая определенно в энергичном настроении, бросилась вперед, схватила рупор и наушник, и торопливо заговорила:

– Алло! Инспектор Пристли? Алло?.. О, кто это?.. Нет, я вовсе не леди Гастингс. Господи, сколько, по-вашему, мне лет? Кто вы? Где инспектор Пристли? Мне кажется, вы ведете себя излишне вольно… вы должны сказать вашему инспектору, что если он не поторопится и не явится сюда побыстрее, то мы снова распутаем дело без его помощи. Да, мы это сделаем, и передайте, что Дейзи Уэллс так сказала… И не смейтесь над мной! Грубиян! Будь вы моим подчиненным, я бы немедленно понизила вас в должности. О, мамочка здесь… Досада… Скажите инспектору Пристли…

Леди Гастингс буквально выдрала телефон из рук Дейзи.

– Мои извинения, инспектор, – сказала она, тяжело дыша. – Моя дочь… О, кто это? Где инспектор Пристли? В самом деле, я полагаю, что с нами обходятся недостойно. Знаете ли вы, кто я?.. Да, я в курсе, что все затоплено, но вы должны были прибыть много часов назад! Тело несчастного буквально гниет там, наверху, а вы не помогаете нам… Да, вы выезжаете? Будете тут завтра утром? Ну, я бы не сказала, что вы слишком торопитесь. Что, если произойдёт другое убийство? Говорю вам, мы все тут в ужасной опасности… Да… Да… Нет, определенно нет!.. Да… О, тогда хорошо. Всего наилучшего.

Она со стуком опустила рупор и наушник, после чего театрально вздохнула.

У леди Гастингс была аудитория, и не только мы двое – пока она говорила, дверь гостиной открылась, и широкое лицо тетушки Саскьи, окаймленное серьгами и шарфами, высунулось наружу, и из-под валика ее седых волос сверкнул острый, подозрительный взгляд. За ней виднелись мисс Алстон и дядя Феликс – снова вместе, как я отметила, – а из библиотеки выступил Берти с арьергардом в виде Стивена и лорда Гастингса.

Фактически тут были все наши подозреваемые, и они слышали разговор.

Наконец я увидела, как из кухни высунулись головы Китти и Бини – даже они оказались в курсе.

– Полиция уже едет! – объявила леди Гастингс, хотя в этом не было никакого смысла. – Они считают, что наводнение пойдет на убыль к утру. Наконец все закончится! Мы доведем до конца это ужасающее дело!

– Мама, ты идиотка, – устало сказал Берти.

– Я думаю, Берти имеет в виду, – начал дядя Феликс, – что если ты доведешь до конца это ужасное дело, тебе может не понравиться то, что ты обнаружишь.

– О, да замолчите же вы все! – воскликнула леди Гастингс. – Я понимаю, что вы хотите сказать, но меня это вовсе не волнует! Денис был убит! Я знаю, вы все его ненавидели, ведь он рассказал мне о той ужасной ссоре, что была у тебя с ним, Джордж. Не умолчал и о том, что ты, Феликс, угрожал ему. И эти часы… я их больше не видела… не так ли, Саскья? У Дениса не было от меня секретов, и я ничего не буду скрывать от полиции, когда они прибудут завтра.

Тетушка Саскья застыла с открытым ртом, мисс Алстон сжала губы в ниточку, словно пытаясь удержать слова внутри. Берти сжал кулак и ударил им себя по ладони.

– Пойдем, Стивен, чего тут стоять? – сказал он с яростью. – Что-то я больше не испытываю желания находиться в этой компании.

Лорд Гастингс замер в дверях библиотеки, и лицо его стало смешного лилово-коричневого цвета, руки сдавили выпирающий живот, а рот приоткрылся.

– Но Маргарет… – выдавил он, – ты не можешь вот так просто… Подумай о семье! Маргарет!

– О, семья, – сказала леди Гастингс презрительно. – К черту семью. Чапман, перестань таращиться на меня как идиот. Сходи лучше, посмотри, как там дела с обедом.

8

Чуть ли не все отправились наверх, за исключением двинувшегося в бильярдную дяди Феликса и мисс Алстон.

Она посмотрела на нас сузившимися глазами и, постучав по часам на руке, сказала:

– Почти время, девочки. Будьте в музыкальной комнате через пять минут.

Была ли гувернантка виновна или нет, но голос ее звучал угрожающе.

– Мне нужно только кое-что взять в комнате. Не опаздывайте, – и развернувшись, она целеустремленно двинулась вверх по лестнице, и сумочка ее, как обычно, закачалась у бока.

Воздух неожиданно стал очень плотным, или это возможно я вдруг разучилась дышать. «Я не смогу это сделать, – мелькнула паническая мысль. – Я не смогу вести себя так, словно все в порядке, если мисс Алстон могла убить мистера Кёртиса и, вполне возможно, желает убить нас всех».

– Бодрее, Ватсон! – прошептала Дейзи, сжимая мне руку. – Она нам не повредит! Детективное агентство навсегда!

Нет, не важно, до какой степени я напугана, ведь я не могу подвести Дейзи.

Поэтому я сделала глубокий вдох и кивнула.

– Китти! Бини! – позвала Дейзи. – Время заниматься!

Голос ее совершенно не дрожал – иногда я думаю, что Дейзи просто чудо.

Китти и Бини снова показались из кухни, и выглядели они столь же озабоченными, как и я.

– А ну бодрее! – воскликнула Дейзи.

Китти решительно схватила Бини за руку и буквально повела ее через холл, но не успели они одолеть и половины пути, как Бини закричала:

– Нет! Я не пойду! Я не хочу!

После чего стремглав ринулась в библиотеку.

Мы помчались следом и нашли беглянку за софой, где она скорчилась и тихо хныкала.

– Ну и дела, – сказала Дейзи с выражением.

Мы все еще думали, как поступить, когда дверь распахнулась и нашим взглядам предстал Берти.

– Привет, – бросил он, недоуменно хмурясь. – Забыл кое-что. Что тут у вас, Тыковка?

– Бини корчит из себя дурочку, – отозвалась Дейзи, не поворачивая головы. – Уходи. Это девчоночьи дела.

– Ведь она не расстроилась из-за мистера Кёртиса? Ведь не так? – спросил Берти. – Вы все прекрасно знаете, что не было никакого убийства, просто мамочка решила вести себя как задница. Если вам нужно мое мнение – если кто на самом деле убил Кёртиса, то мы должны сказать ему спасибо.

– А ну хватит! – рявкнула Дейзи. – Не будь идиотом! Ты говоришь так, будто сам во всем и виноват!

Берти таращился на нее несколько секунд, и я испугалась, что он собирается сделать нечто ужасное – закричать или даже ударить ее.

Но вместо этого он открыл рот и просто заревел от смеха.

– Тыковка! – провыл он. – Что, ради всего… я виноват? Ты маленькая испорченная дурочка! С чего мне убивать такое ничтожество, как мистер Кёртис? Грязь на подметке. Вот он кто! Я бы никогда… даже не задумался, чтобы рискнуть петлей просто ради того, чтобы избавиться от него!

– Но мамочка… – пролепетала Дейзи, на миг потеряв невозмутимость. – Она и… мистер Кёртис…

– Мамочка может делать все, что ей хочется, – сказал Берти. – Я сдался давно, и если у тебя есть хоть капля разума, то ты тоже сдашься. Дейзи, если бы я собрался избавляться от всех мамочкиных приятелей-дебилов, я бы к сегодняшнему дню стал убийцей раз десять.

– Это неправда! – закричала Дейзи.

Я положила руку ей на плечо, пытаясь успокоить. Бедняга Дейзи.

– Конечно, правда, – сказал Берти, и в комнате над нами зазвучали тяжелые шаги, подчеркивая весомость его слов. – Разве ты не знаешь?

– Убирайся, Косенький, гнусное животное! – завопила Дейзи, не сдерживаясь. – Никогда не говори мне такого!

И в этот самый момент мы услышали самый ужасающий вопль, донесшийся со второго этажа, а затем – несколько жутких ударов.

Мне показалось, что меня хлопнули по ушам.

Несколько мгновений мы простояли неподвижно, и я насчитала десять ударов сердца в собственных ушах – единственный звук, разрывавший воцарившуюся в доме тишину.

Затем последовал новый крик.

– На помощь! – долетел из холла голос дяди Феликса. – Быстро! На помощь!

– О, что это?! – простонала Бини, цепляясь за рукав Китти.

– Не задавай вопросов! – ответила Дейзи. – Поспешим! Что-то произошло!

9

Мы все впятером выбежали из библиотеки, и в то же самое время тетушка Саскья вылетела из-за поворота лестницы, точно кролик из шляпы, а мигом позже следом за ней обрушился лорд Гастингс, вопивший:

– Господи, что там? Что случилось?

Я услышала, как Стивен бежит вниз по главной лестнице с третьего этажа, и затем он появился тоже, совершенно перепуганный, и я подумала, что мое лицо сейчас выглядит не лучше, чем у него. Последовало странное молчание в самом центре толпы, горячее и жуткое, словно огонь, закрытый, но все еще пылающий.

Дядя Феликс стоял на коленях посреди холла, склонившись над предметом, который лежал у основания лестницы. Мисс Алстон находилась рядом, очень спокойная – руки сжаты так плотно, что они выглядели, будто сплетенные лозы.

Хотела бы я знать, что вынудило гувернантку так держаться.

Но она только смотрела на груду тряпья перед дядей Феликсом.

Его крик наверняка был ошибкой…

Я почувствовала, что расслабляюсь… но тут тряпье шевельнулось.

Все выглядело так, словно дом целиком затаил дыхание, но на самом деле задержала его только я. Тетушка Саскья завопила: «МАРГАРЕТ!», но вопль ее прозвучал фальшиво и не к месту, и от него уши мои заболели.

– Господи, – сказал лорд Гастингс тускло. – Господи! Что случилось?!

– Маргарет упала с лестницы, – ответил дядя Феликс. – Она сильно пострадала. Нужен доктор… быстро!

Он глянул на мисс Алстон, но голос подал Берти.

– Я позвоню! – воскликнул он. – Она моя мать.

Дверь кухни открылась, и наружу выбрался Чапман.

– Что происходит? – спросил он, но, увидев лежавшую на полу леди Гастингс, буквально посерел от ужаса.

Глянул туда, где стоял лорд Гастингс, но вздрогнул и спешно отвел глаза.

Дейзи нырнула вперед, но дядя Феликс выставил руку точно щит.

– Нет! – сказал он. – Не смотри!

– В самом деле? – спросила Дейзи. – Мне хоть что-то позволено на этот уик-энд?

– Дейзи! – в голосе дяде Феликса появились опасные нотки.

– О, ладно, – отозвалась она с надрывом. – Если хочешь, то веди себя как взрослый!

Я обняла ее за плечи, слушая, как Берти орет на оператора, требуя немедленно доктора Купера. Тетушка Саскья завыла и заплакала, буквально вцепившись в лорда Гастингса.

Я чувствовала, как Дейзи трясется словно в лихорадке.

Дядя Феликс так и стоял на коленях над леди Гастингс, а склонившаяся мисс Алстон говорила короткие, тихие слова ему в ухо. И снова они вели себя так, словно знали друг друга очень хорошо, но я в этот момент думала о том, что дядя Феликс произнес несколько минут назад.

«Маргарет упала с лестницы».

Я не могла в это поверить, наверняка кто-то столкнул ее, и хотя дядя Феликс сейчас выглядел так, словно помогает, он оказался на месте происшествия необычайно быстро, как и мисс Алстон. Что она собиралась забрать у себя в комнате, в конце концов? Или это была просто уловка, чтобы отодвинуть нас на некоторое время в сторону?

Затем я глянула вверх на главную лестницу: она была темной, изогнутой, с кривыми ступенями. День подошел к концу, и электрические лампочки еще не загорелись.

Самое место для засады.

Кто-то наверняка столкнул леди Гастингс с самого верха, в точности оттуда, откуда явились тетушка Саскья и лорд Гастингс. И вновь с чувством безнадежности я подумала, что хозяин Фоллингфорда выглядит очень подозрительно.

Я поверила Дейзи – да, поверила, повторила я для себя, – но полиция не поверит.

И единственный момент, радовавший меня среди всего, – мы наконец-то вычеркнули из списка хотя бы одного из родственников Дейзи. Берти находился вместе с нами в тот момент, когда леди Гастингс закричала, и у него не было возможности, даже при наличии хитрейшего из планов, оказаться персоной, столкнувшей ее с лестницы.

10

Нас посадили под замок в гостиной, заперли дверь и выдали коробку с домино. Милли и Гренок оказались «в заключении» вместе с нами, скулящие, ворчащие и страстно желающие выбраться отсюда.

Никто из нас не знал, что делать с ними – и с нами самими тоже.

Бини плакала.

– Твоя бедная мамочка! – всхлипывала она. – С ней все будет хорошо? Ведь будет?

– Я не знаю! – огрызнулась Дейзи.

Она заняла пост у закрытой двери и подслушивала, что происходит снаружи. Гренок, переваливаясь, подобрался к ней и встал рядом, и было почти смешно видеть их рядом, таких похожих – в золотистых кудряшках, полных надежды, с настороженными ушами.

– Ты не можешь помолчать хотя бы секундочку? – добавила Дейзи.

– Я уверена, что все будет хорошо, – влезла Китти, пытавшаяся быть полезной. – Моя тетка знает одну женщину, упавшую с самого верха многоквартирного дома, в смысле прокатившуюся по лестнице, так вот она выжила. Сломала чуть не все кости, конечно, и походка ее после этого стала чудной, но…

– Китти, – сказала я, – тихо.

Китти нахмурилась и закрыла рот, но перед этим пробормотала сердито:

– Как грубо.

Бини затихла на несколько мгновений, а потом спросила:

– Вы правда думаете, что полиция будет тут завтра?

– Ха! – сказала Дейзи. – Что они могут сделать? Я надеюсь, они вообще не приедут. Они только все испортят.

И я поняла, что она думает о лорде Гастингсе.

– Но если полиция не придет, – проговорила Бини дрожащим голосом, – то как мы остановим убийцу? Я знаю, вы говорите, что полиция не может помочь, но разве они не защитят нас? Уже два человека пострадали!

– Дейзи, – сказала я, поскольку кому-то надо было, – она права. Мы ведь хотим, чтобы полиция приехала, не так ли? И это инспектор Пристли. Вспомни Дипдин. Помнишь? Он ведь умный, он поймет, что это не твой отец.

– Ты уверена? – осведомилась Дейзи.

Снаружи хлопнула дверь, и мы услышали новый голос, аккуратный и тихий. Прибыл доктор Купер. Собаки немедленно взбесились, и Гренок всем телом шмякнулся о закрытую дверь.

– Он может быть милый увалень, но он все же увалень, и он должен придерживаться правил.

– Но если он поймает настоящего убийцу… – начала Китти.

– Он не сможет! – отрезала Дейзи. – И в любом случае все у нас будет прекрасно. Мы должны держаться вместе и запереть на засов дверь детской сегодня перед сном. Никто не сможет убить нас четверых разом.

Вот так всегда, когда Дейзи пытается успокоить людей, выходит у нее не очень хорошо: Бини взвыла, и я про себя с ней согласилась. Если убийца соберется нанести новый удар, то мы наверняка станем его целью.

Как можно думать, что мы в безопасности?

Даже если мы сбежим, то нас мигом вернут – прямиком в руки преступника.

Я вообразила, как инспектор Пристли шагает к нам через отступающую воду, плащ вьется за его спиной, и изо всех сил пожелала, чтобы он поторопился. Как бы сильно Дейзи ни сомневалась в полиции, однажды он нас спас, и сейчас наступило – я это чувствовала – время сделать то же самое заново.

Я хотела убраться из Фаллингфорда поскорее и никогда сюда не возвращаться. Скучала по нашему дому в Гонконге, где все такое жаркое, светлое и безопасное, и несмотря на случившееся в Дипдине в прошлом году, я тосковала еще и по нашей школе.

До такой степени, что меня накрыло потоком воспоминаний, и на несколько мгновений я почти ощущала запахи – мел, грязные носки и холодная вода. Этот поток смыл память о доме, которая была столь же слабой, как аромат духов матери на моей одежде.

И я не была уверена, куда именно я хочу попасть сильнее.

Дейзи снова заговорила, быстрее и быстрее, настоящий поток слов, и мне пришлось напрячься, чтобы извлечь из него смысл:

– …но мы должны быть бдительными. Как только мы выберемся из этой дурацкой комнаты, мы должны немедленно проверить алиби наших подозреваемых на момент, когда упала мамочка. Обращайте внимание на все, не только на то, что они говорят, но и как говорят. Современный детектив должен быть психологом, поскольку вы видите, что преступники сейчас умнее, чем когда бы то ни было, – так пишут в моих книгах – и…

Но тут ее речь прервал самый что ни на есть ужасающий звук: стон, дикое завывание, начавшееся с низких нот и поднявшееся едва не до визга, так что мне показалось – эта штука обвивается кольцами вокруг позвоночника.

– Ай! – завопила Китти. – Что это?

– Ой! – взвизгнула Бини. – Она умерла? Что не так? О господи!

Дейзи вскинула голову, глаза ее расширились.

– Что это было? – спросила я, понимая, что очень боюсь услышать ответ.

Дейзи глубоко вздохнула.

– Это, – ответила она, – мамочка. Этот звук она издает, когда думает, что ужасно пострадала, чаще всего после того, как ушибет локоток. И если она производит его сейчас, это означает, что с ней в конечном итоге все будет в порядке. Она не собирается умирать. И не то чтобы я когда-то думала, что она собирается… И если вы извините меня на… Один момент…

Отойдя от двери, она выверенными шагами отправилась туда, где на полке серванта стоял красивый цветок, и там, очень аккуратно и опрятно, ее вырвало в горшок.

Часть V. Но кто еще остался?

1

– О, это было ужасно, – сказала леди Гастингс.

Она лежала на софе в библиотеке, голова в мягком, как подушка, бандаже белого цвета, а одна из рук примотана к груди. Мы все собрались вокруг нее, словно на приеме.

Еще до того, как нас выпустили из гостиной, мы ухитрились подслушать состоявшийся в холле разговор доктора Купера с дядей Феликсом. По всей вероятности, они размышляли, почему леди Гастингс не пострадала так уж серьезно.

– Она, должно быть, ударилась головой о перила, когда падала, – сказал доктор так раздраженно, словно она не имела права на подобную удачу. – Оказалась оглушена, после чего мышцы ее расслабились и она просто скатилась по ступенькам. Большинство людей при падении пытаются остановиться, и именно эти попытки приносят наибольший вред. Все, что я смог обнаружить, – трещина в большой берцовой кости и обширные синяки. Плюс сотрясение, само собой. Ей нужен внимательный уход. Но как все произошло?

– Неосторожность, – торопливо ответил дядя Феликс.

«И снова солгал!» – подумала я, ведь он наверняка знал, что в падении леди Гастингс не больше случайности, чем в смерти мистера Кёртиса.

– Моя сестра склонна к подобным вещам, – продолжил дядя Феликс небрежно. – Теперь, доктор, не беспокойтесь, мы за ней присмотрим.

– О нет, – заявил доктор Купер. – Ей нужен профессиональный уход, по крайней мере сегодня ночью. Я останусь здесь, в Фоллингфорде, и сам с ней посижу. Никто из нас не простит себе, если вдруг что-то случится с дорогой леди Гастингс, не так ли?

– Несомненно, – сказал дядя Феликс любезно. – Благодарю вас, доктор. И кстати, не было ли у вас возможности отослать те образцы?

– Пока нет, – ответил Купер. – Как только наводнение закончится, я все сделаю, не сомневайтесь. Вы ведь уже позвонили в полицию… по поводу тела?

– Они в пути, – и вновь голос дяди Феликса не отразил никаких чувств.

Наконец нас выпустили и отвели прямиком в библиотеку, где выздоравливала леди Гастингс. Как сказала Дейзи, мы должны были собрать алиби как можно быстрее, но поначалу мы не узнали совершенно ничего интересного, и это оказалось очень неприятно.

Первое время леди Гастингс только и делала, что очень громко жаловалась, как у нее болит голова.

– Есть ли рассечение у меня на лбу? – спрашивала она обеспокоенно. – Представьте только, если у меня будет шрам! О, и моя рука! Что, если я не смогу играть на пианино?

– Не говорите, леди Гастингс, – вмешалась мисс Алстон. – Просто отдыхайте.

Меня передернуло: с учетом того, что мы о ней знали, все, что говорила мисс Алстон, выглядело угрожающим. При взгляде на нее у меня начала потеть спина, будто гувернантка таращилась на меня сзади пылающим взором.

Знает ли она, что мы ее подозреваем?

Дейзи пялилась на сумочку мисс Алстон, словно мангуст на вкусную змею. Несколько раз мне приходилось пихать ее локтем, чтобы она не вела себя так вызывающе.

– Она должна когда-то выпускать ее из рук! – горячо прошептала Дейзи мне на ухо. – Она должна!

Но мисс Алстон ничего подобного не делала.

– Как я могу отдыхать? – воскликнула леди Гастингс. – Ведь со мной случилось нечто воистину ужасное! Едва я закрываю глаза, как я переживаю все снова и снова. Погруженные в тень ступени… темнота… и эти жуткие руки, толкающие меня сзади. Какая жестокость! Я помню, как решила: «Это конец», а потом что-то ударило меня по голове, и все исчезло. Я подумала, что умерла!

– Невероятно, – пробормотал Берти. – Думать, будучи без сознания.

– Тихо ты, неблагодарный ребенок! – огрызнулась леди Гастингс. – Но сейчас я хочу знать, кто несет ответственность за то, что приключилось со мной?

– Что ты имеешь в виду? – чирикнула тетушка Саскья.

– В точности то, что сказала. Меня ведь атаковал не призрак? Кто-то толкнул меня. Кто-то, находящийся в этом доме! Только вообразите… такая жестокость, такая низость… что я сделала такого, чтобы заслужить это?

– Это не тот вопрос, – сказал Берти, – на который ты хочешь получить от нас честный ответ.

Леди Гастингс проигнорировала его.

– Я уверяю тебя, Маргарет, я не имею к этому никакого отношения, – принялась оправдываться тетушка Саскья.

Дейзи выпрямилась и ткнула меня пальцем в бок: неужели мы хоть что-то узнаем?

– Я находилась у себя в спальне… читала, да, читала прекрасную книгу, когда услышала твой жуткий крик. Я выскочила из комнаты и столкнулась с дорогим Джорджем, который был уже на лестничной площадке… Мы помчались вниз и увидели Феликса, стоявшего на коленях над твоим безжизненным телом. Или так мне показалось. Конечно, я ужасно рада, что оно не оказалось на самом деле безжизненным, ты понимаешь, в конечном итоге… Джордж, ты не помнишь?

Она похлопала себя по груди, поправляя многочисленные шарфы, и когда она это сделала, от нее повеяло чем-то настолько отвратительным, что я невольно сморщила нос. Под ее собственным кисло-болезненным запахом колокольчика крылось нечто еще, грязное и неприятное, и я почти ощутила его вкус.

Что бы это могло быть?

Лорд Гастингс поежился самым смешным образом и заговорил:

– Я… э, да… Я должен помнить… Я вышел из комнаты, увидел тебя… Я… да… Именно так. Именно так все и произошло.

Я увидела, как Дейзи бросила на него обеспокоенный взгляд.

Во что он играет на этот раз? Слова его выглядели совершенной ложью.

– Я тоже была у себя в комнате, – сказала мисс Алстон. – Подбирала книгу для занятия с девочками. Я выбежала сразу же и не увидела никого на нашем этаже.

– Я находился в бильярдной, – коротко проинформировал всех дядя Феликс.

И тут мои мысли уцепились за некое странное обстоятельство: если слуги были на кухне и все остальные в их собственных комнатах, за исключением дяди Феликса, который не покидал первого этажа, по меньшей мере если верить его словам, Стивена, который находился у детской, и леди Гастингс, как раз очутившейся на вершине главной лестницы, тогда чьи шаги я слышала над головой, когда мы сидели в библиотеке, как раз перед тем, как раздался вопль?

Комнату над библиотекой занимал мистер Кёртис, как я сообразила только что, а его спальня заперта.

Щекочущее ощущение возникло у меня в шее, холодок побежал по спине, так что мне пришлось напомнить себе, что я больше не верю в призраков, я уже давно выросла. Но все же…

Я вообразила, как клацает замок в двери мистера Кёртиса и я вхожу в темную комнату – интересно, как пахнет внутри, не собрались ли по углам мрачные высокие тени, лежит ли еще тело на кровати?

– Да, но это все нам ничем не поможет, – сказала леди Гастингс раздраженно. – Совершенно непонятно, кто столкнул меня с лестницы, и до тех пор, пока мы это не выясним, я уверена, что не смогу заснуть. Просто подумайте, они ведь могут вернуться! Требую, чтобы меня все время охраняли!

– Доктор Купер будет с тобой, – сказал дядя Феликс. – И все мы тебя не оставим.

– Но ведь один из вас совершил ЭТО! – завопила леди Гастингс – Кто же еще? Я не слышала, чтобы собаки лаяли, так? Никого больше не было в доме на этот уик-энд!

Бини, как можно было ожидать, разразилась слезами.

– Маргарет! – воскликнул лорд Гастингс, глядя на нее смущенно. – Дети!

– Мне кажется, что некоторым персонам самое время проследовать наверх, – заявила мисс Алстон, кашлянув. – Я позабочусь, чтобы вам принесли обед в комнату.

– Но мы хотим остаться с мамочкой! – решительно заявила Дейзи.

Я схватила ее за руку и крепко сжала.

В этот момент я не знала, что будет хуже – оказаться запертыми в темной детской с мисс Алстон в соседней комнате или остаться внизу рядом с леди Гастингс, зная, что убийца может в любой момент вернуться, чтобы закончить дело.

– Не глупи, Дейзи, дорогая, – сказала тетушка Саскья, поднимаясь из кресла, при этом все ее серьги брякнули, а от уродливой меховой пелерины, которую она накинула на шею, полетели клочья. – Взрослые знают, что лучше для маленьких. Должна признаться, что чувствую себя очень усталой, поэтому я возьму что-нибудь на кухне и удалюсь к себе в спальню. И запру дверь, так что у убийцы не будет шансов проникнуть внутрь!

Она неуклюже повернулась на плоских каблуках, какие носят пожилые дамы, ее платье раздулось, и нечто со звяканьем вывалилось из-под него на пол. Быстрая как молния Дейзи поставила на этот предмет ногу и уставилась в потолок с невинным видом.

Тетушка Саскья замерла, я бы сказала, что ей отчаянно хочется нагнуться и схватить то, что вывалилось, но в то же время она знает, что не имеет права так поступить. Она затопталась на месте, терзая шарфы пальцами… и затем та часть, что не позволяла поднять шум, победила.

– Э… доброго вечера, – пропыхтела тетушка Саскья и затопала в коридор, плечи сгорблены, руки стиснуты перед грудью.

Очевидно, немалого труда ей стоило уйти вот так, без всего.

Я прямо вся зачесалась от любопытства.

– Ой! – воскликнула я так, будто сделала большое открытие. – Шнурок развязался!

И нагнувшись, я принялась шуровать пальцами одной руки вокруг левой туфли, а другую повела к ноге Дейзи. Она точно в нужный момент сделала движение подошвой, и я ухватила нечто холодно-металлическое и шишковатое, на ощупь напоминавшее ключ.

– На месте, – прошептала я, распрямляясь и запихивая находку в рукав джемпера. – Сделано.

Дейзи одобрительно меня ущипнула.

– Хорошо, девочки, – сурово проговорила мисс Алстон. – В постель.

– О, мисс Алстон! – сказала Дейзи. – Не рано ли?

– Самое время, – гувернантка мрачно глянула на нас и скрестила руки на груди. – Через десять минут я поднимусь, чтобы проверить, надели вы уже ночнушки или нет. Если вы управитесь, то я отправлю вверх Хетти с подносом.

Обычно упоминания о еде достаточно, чтобы поднять мне настроение, но учитывая обстоятельства, фраза прозвучала угрожающе. Что, если мисс Алстон подсыплет чего-нибудь в нашу еду? В конце концов, в доме только что уже произошло отравление.

Я хотела остаться внизу, в ярком свете и тепле библиотеки, и я была уверена, что прочих одолевает схожее желание. Но поскольку все взрослые смотрели на нас, у нас не оставалось выбора. Нам пришлось прошаркать через комнату в коридор и дальше к лестнице.

2

Мы шагали через пыльный и мрачный дом, стараясь держаться поближе друг к другу. Я не забыла обо всем, что произошло, и слова мисс Алстон тоже не запамятовала, и сердце мое колотилось.

Что за ключ я подобрала в библиотеке, от какой двери?

Раскрыв ладонь, я посмотрела на него, и Дейзи, снова быстрая как молния, заглянула мне через плечо.

– Ключ! – воскликнула она.

– Ооо, – протянула Китти, округлив глаза. – А что он открывает?

И едва она спросила, я поняла.

Мы находились на лестничной площадке второго этажа, в том самом месте, где начиналась лестница вверх, к детской. Лампы теперь горели, но были тусклыми и постоянно мигали, и в этом мерцающем сумраке особняк выглядел холодным и неуютным.

Меня ничуть не удивило, что кто-то сумел подкрасться к леди Гастингс сзади в пять часов, когда свет еще не включили, ведь даже сейчас я с трудом могла разобрать, кто стоит рядом.

Я выставила руку с ключом.

– Это… от столовой? – прошептала Бини. – О нет, тетушка Саскья сделала это!

– Не говори ерунды, – отрезала Дейзи. – Мы говорили тебе, что убийца вернул ключ туда, откуда взял, сразу же, как тот перестал быть нужным. И дядя Феликс не жаловался, что потерял его… нет, это нечто совсем другое.

– Именно! – воскликнула я. – Так и есть. Если я не ошибаюсь, конечно.

– Обычно ты не ошибаешься, – сказала Дейзи. – Если только за компанию со мной. Ну, Ватсон, какую дверь, по твоему мнению, открывает этот ключ?

Я сделала глубокий вдох и заявила:

– Мистера Кёртиса.

Дейзи подняла одну бровь, показывая, что не зря тратила время на упражнения перед зеркалом.

– Объясни, – потребовала она.

– Мы знаем, что тетушка Саскья любит… ну, подбирать красивые вещички, – сказала я. – И мы все видели, как она с первого дня таращилась на те золотые часы. Помните, ведь мы охотились за ними целый день… что, если и она тоже? Она могла сделать вывод, что мистер Кёртис забрал их с собой наверх, когда ему сделалось дурно. Так что – в ее представлении – часы все еще находились в комнате, хотя мы знаем, что это вовсе не так. Так что она взяла этот ключ из связки на кухне сегодня днем и забралась в комнату мистера Кёртиса, чтобы обыскать ее. Прямо перед тем, как леди Гастингс закричала, я услышала шаги над библиотекой. Я не могла понять, как кто-то проник в эту комнату, но если это тетушка Саскья пыталась найти часы, то все встает на свое место.

– Но если она только что шарила в спальне мистера Кёртиса, то она не может быть человеком, забравшим часы из столовой ночью субботы! – сказала нахмуренная Китти. – И если мы слышали ее шаги над нами прямо перед тем, как леди Гастингс закричала… ну, она не может быть человеком, который столкнул ее с лестницы. Она не убийца, вот как!

– Истинно так, – подтвердила Дейзи. – Отличная работа, ассистент Китти!

– Уф, – добавила Китти, морща нос. – Только представьте – она вошла в комнату с трупом.

Я вспомнила пакостный запах, исходивший от одежды тетушки Саскьи.

– И что? – проговорила Дейзи. – Это только труп, он не кусается. Хэзел, дай ключ. Твоя теория очень хороша, и я не сомневаюсь, что она соответствует истине, но есть только один путь убедиться окончательно – мы должны проверить, можно ли этим ключом открыть дверь мистера Кёртиса.

Иногда я поражаюсь, насколько странно она реагирует на некоторые вещи.

– Уф! – повторила Китти.

– Нет! – воскликнула Бини.

– Но тело, Дейзи, – сказала я. – Мистер Кёртис может не быть призраком, но он умер достаточно давно.

– Ха! – отозвалась она. – Ключ, Хэзел.

Я передала его Дейзи, и она направилась к двери мистера Кёртиса, а мы проводили ее взглядами.

– Она очень храбрая, – сказала Бини.

– Она совсем с ума сошла, – буркнула Китти. – Господи, никогда бы не подумала.

Но стоя тут, в их компании, я поняла, что имела в виду Дейзи, говоря о трупе: он не в состоянии причинить нам вред, ничто по ту сторону двери не может оказаться страшнее убийцы.

И Дейзи делает нечто отвратительное, чтобы убедиться, что мы все в безопасности.

Пока Бини протестовала, Китти смотрела, задержав дыхание, а я стояла тихо, Дейзи всунула ключ в скважину и повернула. Дверь открылась, и тонкий, мерзкий запах немедленно принялся сочиться через трещину, заставив меня судорожно сглотнуть.

Именно эту вонь я почувствовала в библиотеке, рядом с тетушкой Саскьей.

Я оказалась права: тетушка Саскья находилась в комнате мистера Кёртиса в тот момент, когда леди Гастингс закричала, так что она не могла никого столкнуть со ступеней и не могла быть убийцей.

3

Дейзи закрыла дверь мистера Кёртиса и заперла ее.

– Теперь мы должны, – сказала она, убрав ключ в карман, – еще до ужина устроить встречу детективного агентства. Это все не прекратится, пока мы не закончим, разве нет? Убийца не остановится. И они причинили боль моей матери. Она может быть глупой матерью, но она моя мать, и я не намерена этого сносить. Я собираюсь предпринять кое-что, а вы собираетесь мне помочь. Верно?

Я кивнула:

– Верно.

Я знала, что буду помогать Дейзи до самого конца.

– Верно, – сказала Китти, глянув на Бини и затем посмотрев на нас двоих снова. – Мы тоже с вами.

Мы поднялись в детскую и уселись в кружок на старой тряпичной подстилке в центре комнаты. Дейзи поставила посредине свечу в древнем бронзовом подсвечнике, и наши лица оказались залиты мягким, подрагивающим сиянием.

Это было приятно, но и немного пугающе.

Я положила журнал на колени, а Дейзи, как и положено, принялась руководить встречей. Если бы тут нашелся стол, то она без сомнений уселась бы на место председателя.

Бини ежилась и таращилась на закрытую дверь детской, и я знала, что Дейзи это раздражает ужасно, но в то же время было очень сложно не вести себя так же нервно, как Бини. Я ощущала, что мистерия убийства стремится к завершению и что мы несемся вместе с ней.

Сможем ли мы добраться до правды раньше, чем прибудет полиция, или раньше, чем убийца доберется до нас?

– Хорошо, – сказала Дейзи. – Всем членам детективного агентства сим заявлением отдается команда «смирно». Среди присутствующих на ней я сама, Хэзел, Китти и Бини. Хэзел, запиши все как надо, ты знаешь, как это делается.

– Факты по делу следующие, – продолжила она. – В районе пяти часов плюс-минус – мы знаем время, поскольку мисс Алстон ровно на пять назначила занятия, которыми пугала нас целый день, – некто столкнул мамочку с лестницы. С ее слов мы знаем, что она не видела, кто это сделал. На втором этаже царила тьма, и кто бы ни подкрался к ней сзади, он сделал этот незаметно. Хэзел, запиши все должным образом.

– Дальше. Новое преступление причинило вред мамочке, но в конце концов благодаря ему мы получили доказательства, позволяющие нам полностью оправдать некоторых подозреваемых.

– Берти, – сказала я, продолжая писать.

– Именно! Мы можем сами дать Берти совершенное, водонепроницаемое алиби! Поскольку он находился с нами в тот момент, когда мы услышали крик мамочки, и отсюда вывод – он не имел никакой возможности толкнуть ее на главной лестнице, исключая тот вариант, при котором он располагает магической силой, ну а я точно знаю, что он не располагает. Само собой, тот, кто напал на мамочку, не обязательно должен быть убийцей мистера Кёртиса, но в самом деле трудно поверить, что в доме одновременно находятся два убийцы. Так что я думаю, мы можем смело предположить – все совершил один человек. И это значит, что Берти не имеет отношения к отравлению.

Я с радостью вычеркнула имя Берти из списка.

– И если даже мы подозревали мамочку ранее, то теперь мы очевидно должны убрать ее из рассмотрения. Я уверена, что есть такие люди, что способны сами броситься вниз по лестнице, чтобы представить себя невиновными в свете ранее совершенного преступления, но мамочка не из их числа. Она совершенно не переносит, когда ей больно, и самым жутким образом беспокоится по поводу собственной внешности. Убираем ее.

– Следующая у нас – тетушка Саскья, – сказала Дейзи после короткой паузы. – Хэзел очень ловко использовала выроненный ею ключ, чтобы выстроить оправдание. Отлично сделано, Хэзел, высший уровень детективного искусства, и благодаря тебе мы знаем, что тетушка Саскья никого не толкала. И, следовательно, несмотря на то что у нее изумительно липкие пальчики, мы можем быть уверены, что она невиновна в убийстве.

Я продолжала черкать и черкать.

– И Дейзи, мы слышали, как Стивен прибежал с третьего этажа сразу после падения. Если добавить этот факт к тому, что я говорила тебе по поводу его стипендии, то ты должна признать – я заступаюсь за него вовсе не потому, что он милый, а потому, что он не может быть убийцей.

Я ощутила, как тепло снова расползается у меня по щекам.

Как это глупо! Я всего лишь пытаюсь рассуждать логически!

Китти ухмыльнулась мне, и я отвела взгляд, но Дейзи лишь задумчиво кивнула.

– Да, хорошо, – сказала она. – Мы убрали мотив Стивена для совершения им первого преступления, и возможность для совершения им второго, так что мы можем убрать его из списка. Это значит, что у нас осталось трое. Мисс Алстон, дядя Феликс и… папочка.

– Но разве ты не говорила нам, что мы не должны подозревать твоего отца? – спросила Китти.

– Да, но я так же говорю вам, что чурбаны из полиции ничего вообще не поймут. Они просто глупцы, которые не станут слушать нас, поскольку у нас нет доказательств. Так что наш долг – их предоставить.

– Но если он любит твою мать, почему он пытался причинить ей вред? – осведомилась Бини, ее глазищи распахнуты.

– В точности! – воскликнула Дейзи. – Отличное наблюдение, ассистент Китти. Представим, что папочка так сильно хочет вернуть мамочку, что убивает мистера Кёртиса. Тогда зачем ему сталкивать мамочку с лестницы? Но полиция может подумать, что он злился на нее и хотел наказать ее, так что твое утверждение ничего не меняет.

Мы дружно вздохнули.

– И мы видели, как он стоял на лестничной площадке с тетушкой Саскьей после, – сказала я.

– Я знаю. Вот досада! Он делает все, чтобы выглядеть по-настоящему виноватым! Он просит Чапмана покрыть его, поскольку нечто случилось вчера за чаем, и теперь это. Зная папочку, а я знаю его, можно сказать, что в его голове все выглядит совсем иначе, но снаружи он смотрится идеальным подозреваемым. Если мы ему не поможем, все закончится тем, что его арестуют и бросят в тюрьму. Бедный папочка, лорды будут сердиться на него. Ему придется отправиться в суд присяжных… о, в точности как старому глупому герцогу Денверскому в той книге. И потом… – Дейзи остановилась, лицо ее помрачнело, и мы все, даже Бини, догадались почему.

Если лорда Гастингса бросят за решетку и начнется процесс, если не появится доказательств его невиновности, то хозяин Фоллингфорда непременно будет признан виновным, и ничто его не спасет.

– Но что насчет мисс Алстон и дяди Феликса? – спросила я, надеясь изменить ход ее мыслей. – Они не были на лестнице, когда мы выбежали из библиотеки, они находились рядом с твоей матерью. Мисс Алстон сказала, что, когда появилась на площадке второго этажа, не увидела там более никого, но она и не могла, если это она толкнула леди Гастингс.

– И твой дядя Феликс снова вел себя подозрительно, – влезла Китти, и мне подумалось, что ее посетила та же идея, что и меня. – Он не хотел, чтобы кто-то еще касался твоей матери.

Дейзи нахмурилась и сказала:

– Дядя Феликс хотел просто приглядеть за ней, ведь она его сестра, в конце концов. Но я допускаю, что если добавить прочие случаи его странного поведения на этот уик-энд, это настораживает. О, как это мне не нравится! Это все не выглядит… Почему дядя Феликс должен проводить время с кем-то вроде мисс Алстон? Мы знаем, что она лжет по поводу того, кто она такая и что она здесь делает! О, как бы я хотела забраться в ее сумочку и посмотреть, что она там прячет! Но как мы можем это сделать? У нас мало времени, полиция прибудет утром, и мы должны привести их к убийце как можно быстрее.

– Мы можем спросить ее, – предложила Бини.

– Бини, ну в самом деле, будь разумной. Если она убийца, она никогда не сознается. Разве нет? Этот как раз тот сорт идеи, что приведет нас к полной и быстрой неудаче. Попробуй еще.

– Мы можем закричать: «Начался пожар!» – и надеяться, что она бросит сумочку? – сказала Китти.

Дейзи глянула на нее скептически, и встреча превратилась в громкий спор.

СПИСОК ПОДОЗРЕВАЕМЫХ

1. Мисс Алстон.

Мотив: неизвестен, но мы подозреваем, что у нее имеется тайна, о которой мистер Кёртис знал.

Возможность: была у чайного стола в нужное время, могла стащить яд из холла.

Заметки: была замечена Дейзи Уэллс и Хэзел Вонг возле лабиринта, где ей угрожал мистер Кёртис. Кто она и что на самом деле здесь делает?

Мы знаем, что ее рекомендательные письма – фальшивка.

2. Тетушка Саскья.

Мотив: хотела получить часы мистера Кёртиса.

Возможность: была у чайного стола в нужное время, могла стащить яд из холла.

Заметки: Вела себя подозрительно, не хотела, чтобы вызывали полицию, хотя причиной тому могли стать другие неблаговидные поступки из ее прошлого. Обыскать ее комнату, найти там часы?

Оправдана: мы доказали, что она была в комнате мистера Кёртиса, разыскивая там часы, в тот момент, когда леди Гастингс подверглась нападению.

3. Дядя Феликс.

Мотив: гнев на мистера Кёртиса по поводу леди Гастингс. Дейзи Уэллс и Хэзел Вонг слышали, как он в лабиринте угрожал мистеру Кёртису.

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

Заметки: мы знаем, что он лгал по поводу причины смерти мистера Кёртиса. Почему?

4. Лорд Гастингс.

Мотив: ревность.

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

Заметки: утром субботы был замечен кричащим на мистера Кёртиса и приказывающим ему покинуть Фоллингфорд. Было замечено, как он передавал чашку мистеру Кёртису на субботнем чаепитии. Возвращение чашки на кухню доказывает детективному агентству, что он не убийца, но нам нужно больше конкретных доказательств, чтобы убедить полицию. Чапман, очевидно, покрывает его по какой-то причине. Был замечен после второго преступления на повороте лестнице – в нужное время в нужном месте.

5. Берти Уэллс.

Мотив: гнев на мистера Кёртиса по поводу леди Гастингс.

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

Оправдан: он был в поле зрения детективного агентства в момент, когда леди Гастингс подверглась нападению.

6. Стивен Бэмптон.

Мотив: деньги. Мог ли он украсть часы мистера Кёртиса, чтобы продать их?

Возможность: был у чайного стола в нужное время, мог стащить яд из холла.

Оправдан: ему не нужны деньги, поскольку он получает стипендию в Итоне и будет получать в Кембридже, так что у него нет мотива для преступлений. Мы также слышали, как он сбежал вниз с третьего этажа сразу же после того, как леди Гастингс столкнули с лестницы.

7. Леди Гастингс.

Мотив: мистер Кёртис угрожал ей, так что она могла убить его, чтобы не дать воплотить угрозы.

Возможность: была у чайного стола в нужное время, могла стащить яд из холла.

Оправдана: стала жертвой второй атаки.

4

Я оставила их спорить, а сама отправилась в ванную попить воды.

И обнаружила, что на лестничной площадке кто-то есть: темная фигура таилась в сумраке рядом с окном, выходившим на фасад особняка. Мое сердце споткнулось, дыхание перехватило, и я дернулась назад, к двери детской.

Я хотела закричать, но точно так же, как и в ночных кошмарах, не могла издать ни звука. Убийца был здесь, и у него имелся отличный шанс захватить меня в одиночестве.

Фигура качнулась и крадущимся шагом двинулась в мою сторону.

– Хэзел, – произнесла она тихим голосом Стивена. – Хэзел, остановись! Это я!

Голос вернулся ко мне в компании судорожного всхлипа.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я. – Ты… я думала, что ты…

– Ужасно извиняюсь, – сказал Стивен. – Я вовсе не собирался пугать тебя. Просто мне нужно было спокойно подумать.

Пытаясь успокоить сердце, я подошла к нему, встала рядом с окном, круглым, словно верхняя часть замочной скважины, с пересекающими его побегами плюща, которые походили на тонкие пальцы. Снаружи виднелась подъездная дорожка, араукария, а поскольку дождь наконец перестал, и все заливал слабый лунный свет, то дерево напоминало вырезанный ножницами из бумаги силуэт.

– Ты в порядке? – тихо спросил Стивен.

– Да, – прошептала я в ответ. – Я так думаю. А ты?

– Иногда я чувствую себя так, будто мне не суждено быть в порядке никогда, – проговорил он.

Я хотела сказать, что именно это я иногда ощущаю, только у меня не хватает слов объяснить.

– Я хочу, чтобы все это поскорее закончилось, – буркнула я с отчаянием.

– А я хочу, чтобы никогда не начиналось, – сказал Стивен мрачно.

Он прижался лбом к оконному стеклу и вздрогнул, а когда отклонился назад, то волосы его оказались сырыми и слипшимися, и маленькая капля воды неспешно катилась по щеке.

– Мой отец покончил с собой, – произнес Стивен шепотом. – Ты знала об этом, нет? Этот уик-энд… он словно вернул то время… я чувствую, будто все случилось лишь вчера. Чувствую, словно все еще происходит.

Я не знала, что сказать, и поэтому уставилась наружу, на дерево, заметила, как тень от него искажает очертания дороги, но в то же время я могу разглядеть чуть ли не каждый лист.

– Я чувствую что-то похожее… – выдавила я наконец. – В прошлом году… учительница в нашей школе умерла, я нашла ее, я касалась ее. Это было… не так приятно. Дейзи считает, что я должна просто забыть об этом, но я почему-то не могу.

Пришла очередь Стивена кивать.

– Я сожалею насчет твоего отца, – сказала я.

– Спасибо. Послушай, Хэзел, ты не волнуйся. Что я на самом деле имею в виду… ты в безопасности, Берти и я, мы не позволим ничему плохому случиться ни с одной из вас четверых. Я могу это обещать.

Он замолчал, и я замолчала тоже, глядя на него.

Все будто застыло, а затем порыв ветра ударил в окно, заставил вздрогнуть стекла и нас двоих.

– И полиция скоро будет, – сказала я. – Инспектор Пристли поможет нам.

Я очень надеялась, что так все и будет.

Только вернувшись в детскую, я сообразила, что так и не добралась до ванной. Дейзи, Китти и Бини все еще спорили, так что я уселась на кровать и начала писать в журнал. Когда раздался стук в дверь, я едва не подпрыгнула, но это оказалась всего лишь мисс Доэрти, принесшая нам обед.

Опять яйца и сухарики, ну и фруктовый рулет.

Наверняка мы подобрались очень близко к тому, чтобы раскрыть преступление, но я все так же не испытывала уверенности, что это то дело, которое должно распутывать наше детективное агентство. Что-то имелось в нем очень неприятное, лежащее во тьме за кругом света, доступного нашему зрению.

Часть VI. Детективное агентство раскрывает дело

1

Утром понедельника я проснулась рывком, и обнаружила, что все еще цепляюсь за журнал, карандаш выпал у меня из руки и оставил следы на одеяле и даже на простыне.

Дейзи трясла меня за руку, и где-то рядом, прямо над ухом, старые трубы Фаллингфорда выли и тряслись, намекая, что кто-то моется в ванной на нашем этаже.

– Хэзел! – говорила Дейзи. – Хэзел! Хэзел, а ну проснись!!

– Я проснулась, – заявила я. – Уаааууу…

– Хэзел, случилось чудо. Мисс Алстон принимает душ.

Я не поняла, чего в этом особенно чудесного – мисс Алстон вовсе не была грязнулей.

– Хэзел, не тяни! Что люди не берут в ванную, даже если всюду таскают с собой? Что может испортиться и потерять вид, если окажется под горячим паром?

Я неожиданно сообразила, что она имеет в виду:

– Сумочка!

– Конечно, Ватсон, конечно!

Мы улыбнулись друг другу.

– Подъем! Надо действовать быстро, – сказала Дейзи. – Китти, я хочу, чтобы ты осталась рядом с ванной и слушала, что происходит внутри. Бини, ты встанешь на часах рядом с комнатой мисс Алстон и дашь нам знать, когда Китти поднимет тревогу, ну а ты, Хэзел, пойдешь со мной внутрь.

– Но я хоте… – начала Бини.

– Не спорить! – заявила Дейзи. – Я – президент детективного агентства, и в рамках данного расследования вы должны уважать мою власть, поскольку я знаю, о чем говорю, и раскрыла настоящее преступление в прошлом году. Вместе с Хэзел. Итак, все готовы?

Китти и Бини кивнули, хотя кивок первой выдал изрядную степень нежелания.

– Великолепно, – сказала Дейзи. – Ватсон, ты готова?

– Да, – ответила я, и мы выбрались из детской на лестничную площадку.

Песня труб смолкла, едва Китти заняла место рядом с дверью ванной, а ежащаяся Бини встала у входа в комнату мисс Алстон. Я и Дейзи на удачу обменялись рукопожатием нашего агентства, а затем она повернула рукоятку.

Кровать была заправлена, ящики шкафа задвинуты, а коричневая сумочка вальяжно разлеглась на подушке.

– Улюлю! – воскликнула Дейзи, глаза ее сияли. – Я знала, что мы до нее доберемся!

И она прыгнула на сумочку, будто кот на мышь.

– Осторожно! – сказала я. – Ты все рассыплешь, и она узнает, что мы тут были!

– Ха, – буркнула Дейзи. – Для осторожности нет времени.

Она просто взяла да и перевернула сумочку вверх тормашками, и все ее содержимое высыпалось на покрывало. Я бы сказала, что сумочку мисс Алстон позаимствовала у Мери Поппинс, поскольку нашим глазам предстали листы линованной бумаги, блокноты, бисквиты, географические карты, и чертежный треугольник, и компас, и плитка шоколада, и пакетик заколок, и игла с ниткой, и еще нечто плоское и шипастое, сделанное из серебра, ярко заблестевшее среди прочего хлама.

– Что это? – прошептала я, и мгновением позже Дейзи прошипела:

– Что это?

Она взяла серебристый предмет и воззрилась на него, но почти тут же выронила, словно он обжег ей руку.

– Хэзел, ты не поверишь, – сказала она. – Посмотри.

И я посмотрела – это оказался значок, достаточно небольшой, чтобы спрятаться у меня в ладошке, сверху его украшал опрятный серебряный гребень, а на нем надпись: ПОЛИЦИЯ ЛОНДОНА.

– Но… где она это взяла? – спросила я. – Это полицейский значок!

– Ты что, думаешь, она его украла? – спросила Дейзи. – Черт, что, если она и вправду преступник вроде того, каким был мистер Кёртис? Ха, вот у нас и доказательство! Мисс Алстон обокрала полицейского офицера! Ха! И здесь, подо всем хламом, документы, и я верю, что они помогут нам ее обвинить!

И с самого дна сумочки она с элегантным взмахом извлекла сложенное письмо.

– Оно из полиции! – воскликнула Дейзи. – Взгляни на этот заголовок! И тут…

Я перегнулась через ее плечо и начала читать.

– Ой, – сказала я, и мы уставились друг на друга в величайшем удивлении.

Дорогая мисс Лайвдон!

Вы отправляетесь на задание под прикрытием в Фоллингфорд-Хаус, поместье лорда и леди Гастингс. Вам предстоит изображать гувернантку при их юной, но весьма многообещающей дочери, Дейзи Уэллс, и секретаря при лорде Гастингсе, и вам вменяется в обязанность присматривать за действиями мистера Дениса Кёртиса, который прибудет в качестве гостя леди Гастингс на следующий праздничный уик-энд. Кёртис – известный вор, чей метод заключается в том, что он втирается в расположение к хозяйке обширного поместья в сельской местности и тем самым получает доступ ко всему, что находится в доме. После краткого визита он отбывает, и некоторое количество бесценных артефактов, обычно ювелирные украшения, отбывают с ним.

Откровенно говоря, мы хотим, чтобы вы поймали его на месте преступления.

Вы будете снабжены всеми необходимыми рекомендациями, но лорд Гастингс – человек доверчивый, так что вряд ли он будет поджаривать вас на решетке, чтобы узнать все о вашем прошлом. Тем не менее стоит помнить, что его дочь – совсем другое дело. Поэтому осмелимся дать вам совет держаться с ней осторожно.

Ваши рекомендательные письма будут на имя мисс Люси Алстон.

Я желаю вам удачи и буду, само собой, при необходимости отрицать факт знакомства с вами.

М.

– Юной, но весьма многообещающей! – пропыхтела Дейзи. – Смотри, Хэзел! Говорила же я тебе, что буду знаменитой?

Я почувствовала, что она слегка забылась.

– Но теперь мы знаем, кто такая мисс Алстон на самом деле! – проговорила я. – Именно этот секрет она и прятала. Она ничего не крала у полиции, она сама – полиция!

– О да, – сказала Дейзи, возвращаясь на землю.

Мы воззрились друг на друга: мисс Алстон – женщина-полицейский!

Она наблюдала за мистером Кёртисом потому, что получила задание схватить его. Именно по этой причине она и выглядела столь подозрительно, и именно поэтому мистер Кёртис угрожал ей утром в субботу – он просто догадался, кто она на самом деле.

И конечно, мисс Алстон – Лайвдон – должна была начать собственное расследование по поводу смерти мистера Кёртиса. Она наверняка забрала его блокнот из комнаты, а затем выронила, ну а потом мы обнаружили его на лестничной площадке возле детской.

Когда мы подслушали, как она разговаривает со Стивеном, она вовсе не угрожала ему, она пыталась допросить его, выяснить, что он знает об убийстве!

– Ну и ну, – сказала Дейзи. – Я говорила, что она излишне умна для гувернантки. Вообрази только – нас учила полицейская под прикрытием! Хэзел!

Но тут я ухватила мысль, что до этого момента беспокойно извивалась на дне моего сознания:

– Но если мисс Алстон из полиции, Дейзи, она не может быть убийцей. Тебе не позволено убивать людей, ведь так, даже если ты выполняешь задачу под прикрытием?

– Но… – начала Дейзи.

– Дейзи! – донесся снаружи шепот Бини. – Дейзи, Хэзел! Китти говорит – она выходит!

Быстрая как молния, Дейзи запихала все вещи обратно в сумочку, и вышло у нее как попало, так что я порадовалась, что внутри с самого начала царил полный бардак. Мисс Алстон – Лайвдон – может так никогда и не узнать, что кто-то туда заглядывал.

Дейзи схватила меня за руку, и мы вылетели из комнаты.

Бини подпрыгивала вверх-вниз, лицо ее отражало настоящую агонию страха, Китти стояла с прижатыми к лицу руками.

Увидев нас, она шумно выдохнула и прошептала:

– Я думала, что вы никогда не выйдете!

Дверь ванной открылась, из нее появилась мисс Алстон, волосы сырые, на плечах – халат. Она осмотрела нас всех, трясущуюся Бини, залившуюся краской Китти и меня, в то время как я отчаянно пыталась не смотреть на дверь ее спальни: закрыли ли мы ее как нужно?

– Что вы здесь делаете? – спросила мисс Алстон. – Поторопитесь на завтрак. Немедленно. Бини, я думаю, что твой отец сможет приехать за тобой и Китти сегодня.

И, проскользнув в свою комнату, она захлопнула дверь.

– Вперед! – воскликнула Дейзи и ринулась вниз по лестнице, загрохотав по ступенькам, точно динамо-машина.

– Что вы нашли? – пропыхтела Китти, догоняя меня на первом повороте.

– Мисс Алстон – полицейский, – ответила я. – Она здесь с тайной миссией схватить мистера Кёртиса! Она не может иметь отношение к убийствам!

– Но… – сказала Китти, – если она полицейский, то у нас осталось только два подозреваемых!

– Я знаю, – буркнула я, и сердце у меня упало. – Дядя Феликс и… отец Дейзи.

2

Дейзи поджидала нас на площадке второго этажа.

– Ну что, мы идем на завтрак или нет? – спросила я, поскольку даже в окружении самых волнующих событий мой желудок не перестает напоминать, что неплохо бы отведать тостов с мармеладом.

– Нет! – воскликнула Дейзи громко. – Полиция будет тут с минуты на минуту. Нужно как можно быстрее снова поговорить с Чапманом и заставить его рассказать нам все, что он скрывает.

Чапман прибирался в комнате дяди Феликса. Он уставился на нас, едва мы вошли.

– Мисс Дейзи! – сказал он. – Девочки! Что вы здесь делаете?

– У нас нет времени на это, – решительно заявила Дейзи. – Мы должны тебя спросить кое о чем прямо сейчас. И это важно! Мы слышали, как ты вчера разговаривал с папочкой, и мы знаем, что он тебе сказал. Ты видел что-то, совершенное им в субботу за чаем, и сейчас он хочет, чтобы ты молчал, поскольку думает, что может влипнуть в неприятности, и ты с ним согласен.

Чапман оперся о прикроватный столик дяди Феликса, лицо его разом посерело. Мои внутренности снова навестило болезненное ощущение, к которому я за эти дни так и не смогла привыкнуть.

Я хотела уйти прочь – из этой комнаты, из Фоллингфорда, из всего расследования, от начала до конца.

Я хотела вернуться домой.

– Но Чапман, ты же знаешь папочку! Он никогда не может понять, что важно, а что нет, и он не знает, что хорошо для него, а что плохо. Только вспомни прошлый год, когда он решил, что может сэкономить, заказывая копченую селедку оптом, и съел пять штук разом, хотя они были с душком? Здесь все в точности так же. Я уверена – что бы ты ни увидел, на самом деле это не имеет абсолютно никакого отношения к убийству мистера Кёртиса. Если ты только расскажешь, что это было, мы сможем доказать полиции, что он невиновен. Иначе они заподозрят именно его!

– Нет! – закричал Чапман и ударил по столику обеими руками так, что запонки дяди Феликса задребезжали. – Мисс Дейзи, я не могу. То, что я видел… доказывает, что он виновен.

– Что? – сказала Дейзи еле слышно.

Она схватилась за мой локоть, и я в ответ стиснула ее предплечье.

Бини и Китти замерли рядом с нами, разинув рты.

– Вы не можете сказать это полиции, – Чапман развернулся и вцепился Дейзи в плечи: его пальцы были узловаты и искривлены, но выглядели невероятно сильными. – Ради вашей чести Уэллсов вы не скажете ни слова!

Побледневшая Дейзи только покачала головой.

Чапман в этот момент выглядел по-настоящему угрожающе.

– Во время чая я держался в стороне от стола, как было приказано мне леди Гастингс. Я видел, как шли по рукам чашки, и слышал, как леди Гастингс попросила передать одну мистеру Кёртису. И затем увидел – лорд Гастингс сыпет нечто в чашку. Наверняка он думал, что никто этого не замечает, но как вы знаете, лорд Гастингс никогда не умел что-то скрывать. И затем он передал чашку мистеру Кёртису. Мистер Кёртис не ел и не пил ничего более, а потом ему сделалось нехорошо. Никакие другие обстоятельства не могли привести к такому исходу. Чай был свежий, когда его передали вашему отцу, так что лорд Гастингс виноват в убийстве мистера Кёртиса.

– Нет, – прошептала Дейзи. – Это невозможно! Он… это, должно быть, все ошибка. Как смеешь ты, Чапман?! Отпусти меня!

Она метнулась прочь из комнаты, а Чапман застонал и закрыл лицо руками. Поглядев на него, я увидела, что морщины старика обвисли, а белые волосы стали редкими и мягкими.

Он выглядел маленьким и печальным, совсем не похожим на умных и ловких дворецких из книг.

Я хотела по-прежнему верить Дейзи, но вопреки ее словам доказательства все как одно были против лорда Гастингса, так что я просто не знала, что об этом думать.

Мы вышли на лестничную площадку, и тут я поняла, что в дом проникли новые звуки: тяжелые шаги и суровые голоса, целое множество, и среди них я опознала один, с ироничными нотками, посещавший меня как в самых дурных мечтаниях, так и в лучших.

Мое сердце подпрыгнуло.

– О, это полиция! – сказала я. – Наконец-то прибыл инспектор Пристли!

– О! – воскликнула Дейзи. – Теперь мы в безопасности!

В одно мгновение я чуть не умерла от желания сбежать по ступенькам, у меня даже зачесались кончики пальцев. «Едва я увижу его плащ и его затылок, – мелькнула мысль, – то сразу поверю, что все будет в порядке».

Ничего плохого не может случиться, когда с нами инспектор Пристли.

Но Дейзи выглядела такой бледной, какой я никогда ее не видела.

– Я не желаю, чтобы мы встречались с ним! – сказала она тихо. – Я не буду с ним говорить! Если мы просто ринемся сейчас в холл и вывалим ему все, что знаем, то будем выглядеть кучкой глупых школьниц, и, хотя технически мы и вправду школьницы, мы вовсе не глупы. В этом весь смысл. Он сам должен обратиться к нам. В конце концов, он советовался с нами раньше. Если у него остался здравый смысл, он сделает это снова. Он знает, кто я… кто мы, и в этот раз наша роль куда важнее, чем когда бы то ни было. Это мой дом и мое детективное агентство.

– Но, Дейзи, – сказала я, – если мы не расскажем ему, что узнали к этому моменту, он рано или поздно узнает все сам. Он ведь умный.

– Это возможно, – признала она, – но я не могу просто наябедничать на папочку, словно он мне вообще никто. Разве ты не понимаешь, Хэзел!

Я посмотрела на Дейзи: морщинка у нее на переносице стала такой глубокой, что выглядела скорее надрезом; два алых пятнышка возникли у нее на щеках, и еще она кусала губу, да так, что мне самой стало почти больно.

– Хорошо, – сказала я. – Мы не будем разговаривать с инспектором Пристли. Только, Дейзи… обещай, как бы все ни сложилось – ты не станешь винить меня?

– Хэзел, – начала она торжественно, – я никогда и ни за что не буду тебя винить. Конечно, если ты не окажешься виноватой.

Я состроила ей рожицу.

Имелось что-то успокаивающее в том, что Дейзи Уэллс способна шутить даже в такой отчаянной ситуации.

3

И тут из собственной спальни явилась персона, с которой – я надеялась – сегодня нам не придется встречаться.

– Дейзи? – спросил лорд Гастингс, хмурясь и охлопывая пиджак на животе и боках. – Ты в порядке? Ты выглядишь так, словно чем-то расстроена. Ага… у меня должен быть носовой платок… вот он… ой, нет, это обертка от шоколадки… а это веревочка… вот тут…

– Папочка! – Дейзи всхлипнула. – Ты идиот!

Лорд Гастингс откровенно заволновался.

– Дейзи! – воскликнул он, похлопывая ее по голове точно тем же движением, каким оправлял пиджак. – Дейзи! Господи, да что же такое произошло, в конце-то концов?

– Мистер Кёртис! – выдавила Дейзи между всхлипами. – Папочка, это серьезно. Поверь, у тебя большие проблемы.

И тут мы увидели поднимающегося по ступенькам инспектора Пристли.

Я вспомнила, как однажды подумала, что он похож на ангела из Библии, явившегося спасти нас. Но в этот момент тени лестницы упали на его лицо, на полы его плаща – кажется, он никогда не снимал этого плаща, где бы ни находился, – и неожиданно он стал выглядеть зловеще.

Инспектор заметил нас, и на его лбу образовались морщины.

– Мисс Уэллс и мисс Вонг, – сказал он. – И почему я не удивлен, что вижу вас тут? Только в этот раз вы прихватили с собой подруг.

– Эхм… – пробурчал лорд Гастингс, ежась и озираясь с самым диким видом: взгляд его опустился под ноги инспектору, затем поднялся в пространство над его головой, сбежал вниз по ступенькам. – Эхм… Доброе утро, инспектор. Я надеюсь… ну как бы, если вам понадобится какая-то помощь, то вы знаете, где найти мою жену. Я должен принести извинения – поместье требует внимания, ну вы понимаете, срочно… Прошу простить…

Он метнулся вниз по лестнице, и вскоре оттуда донесся его голос:

– Господи, сколько же вас тут! Извините, мне нужно пройти…

– Никому не позволено ни входить в дом, ни покидать его, – ответили ему с уважением, но решительно. – Приказ шефа.

У меня закружилась голова.

Ни для кого из нас не осталось пути для бегства, так что нам придется остаться здесь до конца.

Бедный лорд Гастингс! Бедная Дейзи!

Мы были на лестничной площадке наедине с инспектором, Дейзи упорно отводила взгляд, зато Бини таращилась на него со сверхъестественным ужасом, а Китти – с нескрываемым восхищением.

А потом я сообразила, что он смотрит на меня.

– Как я вижу, детективное агентство несколько выросло с того времени, когда я с ним сталкивался, – проговорил инспектор Пристли. – Предполагаю, что зайду слишком далеко, если понадеюсь, что вы не станете совать нос в полицейское расследование на этот раз?

– Нам не о чем с вами говорить, – Дейзи упорно пялилась на чучело совы на постаменте. – Разве что мы можем напомнить вам, что это мы, а не вы, раскрыли убийство в прошлый раз, и вы должны быть благодарны.

– Я благодарен, – сказал инспектор. – Вот только убийство – опасное развлечение, а ваши родители вовсе не обрадуются, потеряв вас.

И эта фраза, само собой, заставила нас всех подумать о лорде Гастингсе.

– Да уж, родители! – воскликнула Дейзи. – Много вы об этом знаете! А ну уходите! Как бы мне хотелось, чтобы вы не приезжали!

– Я приезжаю, когда меня вызывают, даже сквозь пожар или наводнение, – инспектор Пристли одарил нас кривой усмешкой. – Я вовсе не хотел вас расстраивать. Только если вы знаете что-то, то сейчас самое время все рассказать. Мои люди и я будем допрашивать всех этим утром, и скоро, я надеюсь, мы доберемся до правды.

– О нет, нет! – закричала Бини.

– Бинс! – прорычала Китти, и пнула ее в лодыжку.

Брови на лице инспектора поднялись.

– Как я понимаю, вы кое-что знаете? – спросил он. – Нечто неприятное?

– Не ваше дело, – заявила Дейзи, очень грубо, по моему мнению. – Мы ничего больше вам не скажем, и в этот раз мы не собираемся помогать вашему расследованию. Вы не можете нас заставить!

– Я не собираюсь вас принудить к чему-либо, но зато у меня возникла отличная идея по поводу того, что происходит, – инспектор глянул на лестницу, ведущую вниз, в холл, и я мгновенно поняла, что именно – и кого – он имеет в виду.

– О нет, пожалуйста! – воскликнула я, не очень хорошо понимая, кого упрашиваю – лорда Гастингса или Дейзи.

– К сожалению, закон есть закон, – сказал инспектор. – Его нельзя отменить лишь потому, что кто-то попросил меня об этом, и не имеет значения, кто именно попросил.

Я посмотрела в его серьезное лицо, украшенное длинным носом.

– Пойдемте, все, – скомандовала Дейзи. – Мы отправляемся наверх, в детскую. Оставим инспектора с его расследованием.

4

Мы сидели в нашей комнате в давящем молчании, и я слышала, как внизу работает полиция. Слышались громкие шаги, двери открывались и закрывались с шумом, и грубые голоса обменивались репликами: «отправь Роджерса на это дело…», «…нет, отпечатки…».

Отпечатки, фотографии, измерения и допросы – все, что полиция может сделать, а мы не можем. И какой тогда смысл в существовании нашего детективного агентства?

Дейзи сидела лицом к стене и не оборачивалась, даже когда я пыталась ее расшевелить. Китти и Бини прислонились одна к другой и выглядели столь же измученными, как и я сама. Хотела бы я знать, рады ли они сейчас, что вступили в наше детективное агентство.

Дверь детской открылась, и мы все вздрогнули.

– Пойдемте вниз, девочки, – сказала мисс Алстон. – Полиция хочет вас видеть.

– Китти и Бини могут идти, – ответила Дейзи, даже не повернув головы. – Но если они не забыли, что для них хорошо, они ничего не скажут. Хэзел останется тут, со мной. Мы протестуем.

Мисс Алстон подняла брови, но спорить не стала.

Китти и Бини ушли, я осталась, и выглядевшая рассеянной Хетти принесла нам поздний завтрак на подносе. Я съела свою порцию, а затем, поскольку Дейзи не пошевельнулась, то и ее тоже.

В любом случае хорошая еда пропала бы зря.

Я улеглась спиной на твердую бугристую кровать и уставилась на потолок детской, украшенный лохмотьями отстающей краски. Я чувствовала себя ужасно – беспокойно и неправильно, но в то же время я не могла удержаться и обдумывала наше дело так и сяк. Оно было словно зуб, который болит всякий раз, когда трогаешь его языком, – да, неприятно, но прекратить это дурацкое занятие невозможно.

Я подумала о мисс Алстон, женщине-полицейской, имевшей задание поймать мистера Кёртиса. Вспомнила о гнусном блокнотике мистера Кёртиса, куда он записывал всех, кого обокрал. И, конечно, мои мысли вернулись к лорду Гастингсу – к тому, как он орал на мистера Кёртиса в субботу утром, как передал ему чашку во время праздничного чая и стоял на лестнице в воскресенье, глядя вниз, туда, где леди Гастингс лежала на полу.

Правда ли он сделал это? Он или дядя Феликс. Больше некому.

Часы, висевшие на стене детской, пробили полдень, и неожиданно я поняла, что не могу больше так валяться. Это оказалось очень дейзяшное чувство, но Дейзи в этот момент вела себя вовсе не-дейзяшно, так что мне придется занять ее место.

– Давай, – сказала я. – Поднимайся.

– Отвали, – буркнула Дейзи.

Я взяла ее за плечо, не слишком мягко, стоит признать, и начала стаскивать с кровати. Дейзи опрокинулась назад с сердитым вскриком и недостойными истинной леди словами.

– Хэзел! – прорычала она. – Да что за бес в тебя вселился?

– Я не могу больше этого выносить, – призналась я. – Сидеть здесь, ждать чего-то. Неужели мы ничего не можем сделать?

– Ничего, – сказала Дейзи. – Хотя… о, ну ладно.

Мы выбрались на лестничную площадку и обнаружили, что дверь в комнату Берти и Стивена открыта. Поскольку нам было все равно, чем отвлекать себя от мрачных мыслей, мы заглянули внутрь и увидели Берти, валявшегося на кровати и тихо бренчавшего на укулеле.

Стивена видно не было.

– О, – сказал Берти, заметив нас. – Вы? Я сыграю вам одну песню. Слушайте. «Вмеееесте с моооеееей крооошкооой…»

– Я не хочу твоих песен, – вмешалась Дейзи.

– Нет? – Берти остановился на середине аккорда. – Я тоже, честно говоря.

Я бы сказала, что он выглядел ничуть не менее расстроенным, чем его сестра, и никогда не слышала, чтобы он вел себя так любезно.

– Где Стивен? – спросила я.

Берти неопределенно помахал укулеле:

– Где-то внизу. Его допрашивают, я полагаю. Испорченные выходные для него. Всплыли дурные воспоминания. Вы знаете, что его отец покончил с собой?

Я кивнула.

– Его мать спуталась с каким-то грязным ублюдком, который удрал посреди ночи, захватив половину ценностей из дома, – продолжил Берти. – Картины, украшения, прочее. Когда мистер Бэмптон потерял работу во время кризиса, у них не оказалось денег, чтобы обратиться за… ну, в конечном итоге, Стивену и его матери только и осталось, что собирать обломки. Стивен полагает, что его отец был чем-то вроде обесчещенного героя, но я не знаю… Не очень-то хорошо оставить семью в таком вот положении, как я думаю, – тут в его голосе прорезалось обычное раздражение. – Никто из Уэллсов так не поступит, – тут он подпрыгнул и стал выглядеть виноватым, словно осознал, что именно сказал. – Извините… я не имел в виду…

– Я знаю, что ты имел в виду, – мрачно сказала Дейзи. – Мне плевать. Все кончено.

Снизу прилетел добравшийся к нам по лестнице шум, отдаленные выкрики.

Мы одновременно напряглись и сделали вид, что ничего не слышали, а я отчаянно зашарила взглядом по комнате в безумной надежде отвлечься хоть на что-то. Тут-то я и увидела книгу, примостившуюся на полке старого потрепанного комода рядом с пустой кроватью Стивена.

Тонкий, дешевый томик стихов, и я взяла его, начала перелистывать страницы.

Я едва скользила взглядом по словам, пока не нащупала оторванную страницу.

В одном потоке света. Горный кряж,

Тянувшийся вдоль озера и бывший

Мне горизонтом, темный небосвод

И звезды яркие – я, глаз от них

Не в силах оторвать, все греб и греб,

Собою горд, и весла погрузил

В молчанье вод озерных. Мой челнок,

Как лебедь, приподнялся на волне,

И в тот же миг из-за прибрежных скал

Огромного утеса голова

Вдруг показалась, и…[2]

Остальное было вырвано.

Я сунула руку в карман юбки, вытащила кусок бумаги, который носила с собой все это время, и приложила его к странице.

…и росла, росла,

Пока, воздвигнувшись во весь свой рост…

Линия отрыва полностью совпала.

Все вещи в моей голове – беспорядочная груда почти верных деталей, противоречащих друг другу и не желающих складываться в цельную картину – неожиданно задрожали, рассыпались, а затем сложились заново, образовав строгую схему, в точности как в ответе к заданию из учебника.

– Берти, – сказала я очень тихо. – Чья это книга?

– Что? – спросил Берти рассеянно. – Эта? А, Стивена… Глупые стишки, которые мы проходим сейчас. А, он выдрал страницу? Ха, он ненавидит их даже сильнее, чем я! Обычно он очень аккуратно обходится со своими вещами.

Мне даже не понадобилось смотреть на Дейзи, чтобы понять – она в один миг обмерла. Мое сердце забилось быстро, еще быстрее, еще, так что у меня перехватило дыхание.

Страница. Кусок бумаги, который использовал убийца, чтобы хранить в нем яд. Чтобы потом высыпать его в чашку мистера Кёртиса.

Страница из книги Стивена.

– Берти, – начала Дейзи. – Слушай, Стивен знает о лестнице для слуг и о тех ключах, что хранятся в подставке для зонтиков?

– Э? – глаза Берти округлились. – Иногда ты говоришь такие странные вещи.

– Берти, ты придурок с дипломом, ты не можешь ответить? Показывал ли ты ему лестницу для слуг?

– Конечно, да, – сообщил он. – Я провел его всюду в доме, едва мы тут появились. Он может спуститься по ним, словно кот. Само собой, он знает и о ключах тоже, я использовал их, чтобы попасть на кухню ночью в среду, когда вы все отправились спать.

Я помнила, как мы вычеркнули Стивена из списка подозреваемых во втором преступлении: мы услышали, как он с топотом сбегает вниз по скрипучим ступеням, идущим вниз от детской. Но он мог, конечно, прокрасться на второй этаж по лестнице для слуг, и поскольку они расположены через коридор напротив от главной лестницы, ничто не мешало ему подобраться к леди Гастингс сзади так, что она ничего не заметила, толкнуть ее, и за десять тихих секунд проскользнуть обратно наверх, а затем спуститься снова, достаточно громко, чтобы все услышали.

Мне стало дурно.

Могло ли это быть правдой? Ведь он такой милый, добрый и воспитанный!

«Но его отец покончил с собой из-за того, что его мать разрушила его жизнь, – вспомнила я. – … спуталась с каким-то грязным ублюдком, который удрал посреди ночи, захватив половину ценностей из дома».

А еще что он сказал мне вчера вечером?

«Ты в безопасности, Берти и я, мы не позволим ничему плохому случиться ни с одной из вас четверых. Я могу это обещать».

Я вытащила из кармана потрепанный блокнот и принялась большим пальцем переворачивать страницы, на этот раз изучая их куда внимательнее, чем в первый раз.

И потом я нашла.

Бэмптон. Визит нанесен 1.10.1928 – богаты, множество ювелирных украшений, стоят сотни, и отличные картины. Приятная жена, счастлива мне помочь, практически отдала все сама. Взял много, и в том числе золотые часы мужа – на удачу в финансах.

Целая страшная история крылась в этих строчках.

Бедный Стивен перенес все, случившееся с его родителями!

Я почувствовала к нему ужасную жалость – само собой, когда он приехал в этот дом и увидел, как ссорятся лорд и леди Гастингс, и мистер Кёртис вьется вокруг будто овод, он наверняка ощутил, что вернулся в прошлое. Стивен узнал мистера Кёртиса, но сам за прошедшие семь лет изменился достаточно, из мальчика стал юношей.

Ну а мистер Кёртис всюду размахивал золотыми часами, принадлежавшими отцу Стивена, демонстрировал их, будто трофей!

Я вообразила, как некто ходит вокруг меня, похваляясь тем, что причинил вред моему отцу, и почти ощутила, как меня заполняет отчаянное желание отомстить той же монетой, правильно это будет или нет…

Семья есть семья.

Но как только я подумала об этом, я сообразила, что перед глазами у меня другая семья, где все пошло даже хуже, чем у Бэмптонов. Мать Дейзи едва не умерла, а ее отец столкнулся с большими неприятностями, и если я правильно поняла, то по вине Стивена!

Мысль о том, что он может быть убийцей, заставила меня буквально затрястись от ужаса и смущения – ведь он хороший, продолжала я говорить себе, он такой хороший, а как может хороший человек сделать что-то настолько плохое?

Но вот Дейзи и ее семья точно ни в чем не виноваты, никто из них не совершал преступлений. Мы должны спасти лорда Гастингса, даже если при этом пострадает Стивен, а мне нужно забыть о своих чувствах и вести себя так, как подобает детективу.

– Дейзи, – сказала я лихорадочно. – Часы!

Само собой, она поняла меня мгновенно.

Ее нос задрался, точно у собаки, почуявшей след, и она прыгнула вперед.

– Что там? – спросил Берти, злой и смущенный, поворачивая голову туда-сюда. – Что происходит?

Дейзи проигнорировала его, она продолжила яростно рыться в комоде Стивена, отбрасывая в сторону неоднократно штопанные носки, потрепанные носовые платки и аккуратно сложенные брюки. «Вот они, новые доказательства того, что мистер Кёртис с ним сделал» – подумала я, и мне стало плохо от отчаяния.

– Тыковка! Хей! Положи обратно! Тыковка, ты дикарка, оставь его вещи в покое! – Берти в ярости бросился к Дейзи. – Это вещи Стивена, Тыковка! Что ты…

Дейзи развернула халат Стивена, повесила его на спинку кровати и шарила по карманам. А потом издала радостный взвизг и вытащила… золотые часы мистера Кёртиса.

Вот она, последняя деталь в головоломке, финальная улика.

Стивен – виновен.

Едва я признала это, до глубины души, и ощутила, что меня будто столкнули в холодную воду, мы услышали полный ярости рев, прилетевший снизу, из холла.

– Папочка! – закричала Дейзи. – Быстро, о, быстро!

Я не колебалась ни мгновения, побежала следом за ней.

5

Мы прибыли в самый разгар схватки.

Лорд Гастингс извивался подобно толстой рыбине в руках инспектора Пристли и высокого полисмена, Ноакса, в то время как нервозно выглядевший Роджерс держался в стороне. Бини плакала, а ее отец, который, судя по всему, приехал, когда мы сидели наверху, глядел на все происходящее так, словно не мог поверить собственным глазам. Тетушка Саскья ломала руки, леди Гастингс стояла, плотно сжав губы и прислонив голову в бандаже к плечу дяди Феликса, ну а тот обнимал сестру за плечи.

Мисс Алстон скрестила руки на груди, ее лицо выглядело бесстрастным, и Стивен… Стивен укрывался в тени за дверью библиотеки, лицо белое и вытянувшееся. Как я могла не видеть, насколько подозрительно он себя вел? Как я ничего не замечала?

– Руки прочь! – взревел лорд Гастингс. – РУКИ ПРОЧЬ, ГОВОРЮ Я! Я не имею отношения к тому, что случилось! Ничего! Какого черта вы мне не верите? Я… Я… Чапман, помоги мне!

Старый дворецкий выглядел так, словно он вот-вот заплачет, сгорблен, руки дрожат.

– Сэр… – выдавил он. – Я… я не могу…

– Лорд Гастингс, – сказал инспектор Пристли. – Если вы не дадите мне удовлетворительного объяснения тому, каким образом чашка чая, переданная вами мистеру Кёртису, в конечном итоге оказалась отравленной, и от содержащегося в ней мышьяка мистер Кёртис через несколько часов умер, я вынужден буду взять вас под стражу. Вы должны это понимать. Я всецело желал бы верить, что случилось ужасное недоразумение, но мне нужна правда.

– ПРАВДА?! – прорычал лорд Гастингс. – Я дал вам мое СЛОВО! Оно значит больше, чем… Я говорю вам, я не имею отношения к смерти этого человека. Феликс, неужели ты ничего не можешь сделать? Позвони своим в Лондон! Это же оскорбление! Помоги мне!

– Я сожалею, – мягко сказал дядя Феликс. – Я не могу этого сделать, старина.

Он думает, что лорд Гастингс виновен, и все думают, что он виновен, и как можно их осуждать? Я полагала точно так же, была уверена до мозга костей, еще несколько минут назад!

Нам нужно сказать что-то, и быстро, но на Дейзи, похоже, напало оцепенение. Пришлось сильно ткнуть ее в ребра, чтобы она задвигалась и ожила.

– Нет! – воскликнула Дейзи. – Стоп!! Папочка этого не делал!

– Я знаю, вы так думаете, – сказал инспектор спокойно. – Но пока кто-нибудь не предоставит мне доказательств по этому делу…

– Но у нас есть доказательства! – заявила она. – Куча! И мы знаем, кто убийца! Вовсе не папочка! Это Стивен!

6

Стивен отшатнулся от двери библиотеки, глаза его лихорадочно пробежали по холлу и остановились на мне. Он поглядел на меня умоляюще и даже покачал головой.

Я ощутила головокружение, будто стояла, покачиваясь, на вершине очень высокого утеса. Подумала о том, что вроде бы уже сделала выбор, но теперь должна совершить его снова, зная – за какую бы из альтернатив я ни взялась, она не окажется ни радостной, ни приятной.

Я всегда осуждала Дейзи за то, что она иногда позволяет воображению взять над ней верх, но вот я сама: игнорирую доказательства лишь потому, что они меня не устраивают, лишь потому, что Стивен мне так сильно нравится.

Нет, я не могу так больше поступать.

– Это правда, – сказала я шепотом, зло кашлянула, чтобы голос вернулся ко мне. – Это правда. Мы раздобыли доказательства.

– Пожалуйста! – воскликнула Дейзи, глядя на инспектора Пристли. – Послушайте нас! Мы помогли вам тогда, разве не так? Пожалуйста!

Никогда не думала, что услышу, как Дейзи говорит кому-то «пожалуйста».

Но даже этого могло оказаться недостаточно, если бы Стивен в этот момент не сломался. Он засуетился за дверью библиотеки, разворачиваясь и тяжело дыша, и инспектор Пристли, быстрый, как мысль, скомандовал:

– Взять его!

Роджерс бросился вперед и ухватил Стивена костлявыми ручищами, так что тот задохнулся и перестал двигаться.

– Всем стоять тихо. У вас есть пять минут, чтобы представить свои доказательства, – сказал нам инспектор. – Я засеку время.

– Это неправда! – закричал Стивен где-то на заднем фоне. – Это неправда! Это…

– Шшш, – одернул его Роджерс. – Не прерывай шефа.

– Нам не нужно пять минут, – сказала Дейзи. – У нас есть доказательство от самого мистера Кёртиса – блокнот, который показывает, что он обманул родителей Стивена и украл все их дорогие вещи, в том числе и часы. Именно поэтому мистер Бэмптон покончил с собой, и именно поэтому Стивен убил мистера Кёртиса, чтобы отомстить. Часы мы нашли в халате Стивена только что, а блокнот – на лестничной площадке третьего этажа, и мы еще обнаружили кусок бумаги, который он использовал, чтобы хранить яд перед тем, как высыпать его в чашку мистера Кёртиса. Стивен вырвал его из учебника. Все это доказывает, что он и есть убийца.

Все таращились на нас в точности с тем же выражением – словно они не могли понять, какие именно слова проникают им в уши и что обозначает их сочетание.

Тетушка Саскья открыла рот, точно рыба, Чапман практически упал в ближайшее кресло.

– Светлые небеса! – сказал дядя Феликс мисс Алстон. – Я-то думал, что поручил тебе отвлекать их с помощью уроков!

7

– Ну хорошо, – проговорила Дейзи. – Позвольте мне начать.

Мы сидели в библиотеке, инспектор Пристли привел всех сюда после того, как мы взорвали свою «бомбу». Кресла и столы стояли так же, как их раздвинули, когда сюда принесли леди Гастингс, и видя их на необычных местах, с той же леди Гастингс, сидевшей прямо в центре комнаты, словно королева, я ощущала совершенную нереальность этой сцены.

Все выглядело так, словно мы переместились в совершенно иной дом, в котором обитала другая семья Уэллс.

Наручники пока еще блестели на запястьях лорда Гастингса, но Ноакс стоял позади Стивена, и тяжелые руки лежали у того на плечах. Стивен выглядел так, словно его одолевало желание заплакать, и мне хотелось сделать то же самое.

Я поймала себя на том, что думаю о нем как о друге, а потом пришло неприятное осознание – другом мне он быть не может. От этого мне стало дурно, накатила злость, и все приятные воспоминания с его участием в один момент исказились и покрылись плесенью.

Я почувствовала, что человек, на которого я смотрю, мне совершенно незнаком, я с ним никогда не встречалась.

И в определенном смысле так оно и было.

Я вернулась к реальности, когда острый локоток Дейзи не очень ласково уперся мне в ребра.

– Хэзел, – сказала она. – Ты нужна мне на кульминацию.

– Это не кульминация, – буркнула я. – Мы не в книге. Мы объясняем, как все было.

– Ну и ладно, – согласилась Дейзи. – Для этого ты мне тоже нужна. Помоги мне объяснить.

– А где ты застряла? – спросила я.

Как обычно, Дейзи наслаждалась ролью ведущего слишком долго – она невероятно счастлива, когда стоит и говорит, а все остальные сидят вокруг и покорно слушают.

– Я только что рассказала, как мистер Кёртис обокрал семейство Бэмптонов, – сообщила Дейзи. – Точно такой же трюк он попытался провернуть и здесь! Обнюхивал наш антиквариат, и мы слышали, как он уговаривал мамочку бежать с ним и забрать все украшения.

– Стивен должен был узнать мистера Кёртиса, и если даже этого не произошло сразу, то это случилось в момент, едва он увидел, как гость Фоллингфорда щеголяет золотыми часами, теми самыми, что принадлежали его отцу, – развила я тему. – Потом, когда мы играли в «сардинки», он увидел, как мистер Кёртис уговаривает леди Гастингс уехать сразу после чая. И он наверняка почувствовал, что все происходит снова, поскольку я видела, что он невероятно расстроен. Мы побежали тогда на первый этаж… О! В то время как я заскочила в библиотеку, надеясь отыскать там Китти и Бини, он, должно быть, залез в сервант и зачерпнул немного мышьяка в обрывок бумаги, который вырвал из книги в кармане.

Я вспомнила, как Стивен побежал за мной утром в субботу, вспыхнула и задохнулась от ярости.

– Это не составило для него никакого труда, поскольку требовало нескольких минут, не более, – пояснила Дейзи. – И затем он должен был только выждать, пока все сгрудятся вокруг стола, чтобы спокойно высыпать яд в нужную чашку.

– Стивен наверняка подумал, что удача на его стороне, когда мамочка попросила дать чашку чая мистеру Кёртису, – продолжила она. – Он спокойно передал ее дальше, понимая, что она доберется до мистера Кёртиса и никто не сможет сказать, что отдал ее Стивен. И само собой, человеком, которому он вручил чашку, оказался папочка.

Но тут я кое-что сообразила.

– Но что тогда делал лорд Гастингс, если он не сыпал в чай яд? – осведомилась я. – Я видела его лицо сразу после того, как он отдал чашку мистеру Кёртису – он выглядел таким виноватым! И Чапман подумал то же самое.

– Отличный вопрос, – сказал инспектор Пристли. – Один из тех, ответ на который мне просто необходим. Лорд Гастингс, не потрудитесь ли вы объяснить ваши действия?

Лорд Гастингс кашлянул.

– Я… – сказал он. – Я… не уверен, что должен объясняться! Э… не могли бы вы удовольствоваться моим словом, что мои действия, э, не имели ничего общего… э, с убийством?

– К сожалению, нет, – произнес инспектор Пристли.

– Ну, папочка, не будь идиотом! – воскликнула Дейзи. – Просто расскажи нам. Понимаешь, мы знаем, что ты иногда делаешь удивительно глупые вещи, и мы к этому привыкли.

«Бедный лорд Гастингс!» – подумала я.

Иногда мне кажется, что Дейзи по-настоящему жестока по отношению к родителям.

Краснота разлилась по пухлым щекам лорда Гастингса.

– Я… – повторил он. – Я… э, ладно… если вам нужно знать, то я насыпал соли в чашку мистера Кёртиса, прежде чем передать ее дальше.

Чапман закрыл глаза руками.

– Джордж, о чем ты думал в этот момент? – воскликнула леди Гастингс.

– Папочка! – завопила Дейзи.

– В тот момент это показалось мне ужасно смешным, – объяснил лорд Гастингс, пытаясь сохранить достоинство. – Конечно, если посмотреть на это сейчас, я понимаю… ну, что оно не очень весело, да. Но есть некоторые вещи, которые мужчина не может просто так стерпеть, и одна из них – когда гость в доме пытается украсть его жену.

– Светлые небеса, Джордж, никто не пытался украсть меня! – отрезала леди Гастингс. – Я не ковер и не ваза, и я могу делать, что мне хочется.

– Я знаю, – лорд Гастингс вздохнул. – Обычно я в самом деле пытаюсь это принять. Но в этот раз это оказалось трудновато. Я надеюсь, ты простишь меня.

Леди Гастингс фыркнула.

– Но папочка, поступив так, ты заставил всех поверить, что ты виноват в убийстве! Посмотри, Чапман плачет, бедняга.

– Ни в коем случае, – быстро сказал дворецкий, утирая влагу с лица. – Простите. Всего лишь неудачный зевок. Должно быть, устал…

– Э… да, ну, – забормотал лорд Гастингс. – Я прошу прощения.

Дейзи закатила глаза.

– В любом случае, – сказала она, – мистер Кёртис выпил отравленный чай и выпал из игры. Стивен мог чувствовать себя довольным. Но потом сообразил, что кое-что забыл. Чашка осталась в столовой, все так же полная мышьяка, и если полиция приедет, они найдут ее, и отпечатки пальцев тоже. Часы тоже остались на месте преступления, и он хотел их вернуть, поскольку они принадлежали ему. Он выждал, пока в доме все стихнет, забрал ключи из подставки для зонтиков и проник в столовую, чтобы забрать чашку и присвоить часы мистера Кёртиса. Случайно мы помешали ему, застали на месте преступления.

Я посмотрела на Стивена и содрогнулась.

– Когда мы выбежали, он сунул чашку и часы в карманы халата, запер дверь, вернул ключи и поднялся наверх. Все, что ему осталось, – проскользнуть на кухню днем позже, выждав, когда там не будет Хетти и мисс Д, и положить чашку в кучу других. Только они заметили ее, что в план не входило, но не смогли догадаться, откуда она там. Точно так же, как и мы.

– Когда мамочку столкнули с лестницы, мы решили, что можем оправдать Стивена, – вещала Дейзи. – У него не было очевидного мотива, и он находился на третьем этаже. Мы слышали, как он с топотом сбежал по ступенькам после того, как она упала, и дядя Феликс поднял тревогу. Но само собой, он просто спустился по лестнице для слуг, пихнул мамочку, взлетел обратно и спустился второй раз, чтобы выглядеть как всегда невинным. Должно быть, он подумал, что она, когда будет говорить с полицией, может рассказать что-то опасное для него… Но как ты мог? – спросила она внезапно, глянув на Стивена. – Мистер Кёртис был настоящий преступник, но мамочка тебе ничего плохого не сделала. Она не заслужила, чтобы ее пытались убить вот так!

Стивен потряс головой.

– Я думал… – начал он. – Я думал, что это не леди Гастингс, а мисс Алстон. Которая разговаривала со мной раньше в тот день и угрожала мне, так что я понял – она подозревает меня. Было так темно там на площадке, и она находилась спиной ко мне… Я бы никогда не толкнул леди Гастингс, если бы знал!

Леди Гастингс выглядела оскорбленной и, как я подумала, слегка переигрывала. Точно так же, как и Дейзи, которая привыкла находиться в центре событий.

– Честно говоря, я не верю в это! – воскликнула она. – Ты хотел убить именно меня! И после того, как я пригласила тебя к себе домой!

– Не обращай внимания, – сказал дядя Феликс мягко. – Думаю, мы услышали достаточно. Инспектор, вы не согласны?

Они обменялись взглядами, и одновременно посмотрели на мисс Алстон.

Она оправила блузку, откашлялась и проговорила:

– Несомненно.

Ну да, в самом деле, мисс Алстон прекрасно знала дядю Феликса – если она из полиции, ну а дядя Феликс из… откуда бы он ни был, они должны быть на одной стороне закона вместе с инспектором Пристли. Именно поэтому дядя Феликс не хотел звонить в полицию, он был в курсе, что стражи порядка уже здесь.

Ну а теперь они вдвоем отчаянно пытались скрыть, кто мисс Алстон на самом деле и чем она занималась в Фоллингфорде.

Дейзи сузила глаза, глядя на них по очереди, и на мгновение я подумала, что сейчас она что-то скажет. Но затем она неожиданно решила, что лучше промолчать, и это меня порадовало.

– Вот так все и было, вы видите, – проговорила она, посмотрев на инспектора. – Именно так Стивен совершил оба преступления. Доказательства – страница, книга, часы. Так что, вы верите нам? Верите? Вы должны! Это все имеет смысл!

Лоб инспектор Пристли покрыло такое количество морщин, какого я никогда там не видела.

– Я… – начал он. – Верю, если говорить по существу. Мистер Бэмптон, вам есть что сказать в свою защиту?

Стивен нерешительно открыл рот, и голос его прозвучал глухо и тихо, словно он говорил из обширной пустоты:

– Я сожалею по поводу леди Гастингс. Я не хотел причинить ей вред. И я бы никогда не причинил вреда кому-то еще.

Я неожиданно поняла, что хочу сказать ему.

– Это неправда! Ты устроил все так, чтобы за твои дела наказали отца Дейзи, – заявила я. – И я… ты заставил меня поверить, что ты хороший человек! Как ты мог?

– Я думал, что я такой и есть, – проговорил Стивен отчаянно.

И я думаю, что тут он первый раз за уик-энд сказал мне правду.

8

После этого отец Бини вывел на улицу ее саму, плачущую, и Китти, чьи глаза были выпученными от шока и возбуждения. С мрачным лицом он уселся за руль и завел мотор, пока Чапман грузил чемоданы в багажник.

Дейзи собрала нас в кучку для быстрого разговора.

– Вы не должны ничего рассказывать, – пробормотала она Китти и Бини. – Абсолютно ничего насчет детективного агентства и его роли во всем этом. Гробовое молчание, помните? Мы поклялись.

– Но… – начала Китти.

– Китти Фрибоди, я говорила тебе ранее, что знакома со средневековыми пытками. И я использую их все на тебе, если ты вымолвишь хотя бы слово по поводу того, что здесь случилось. Это важно!

– О нет! – воскликнула Бини. – Мы не расскажем! Ты знаешь, что не расскажем!

– Ты – нет, – сказала Дейзи. – А вот Китти может. Она болтает.

– Ну хорошо, хорошо, – огрызнулась Китти. – Я не буду.

– Я даже не хочу вспоминать об этом! – горячо заявила Бини. – Бедный Стивен. Бедный мистер Кёртис. Убийство – это ужасно.

– Спасибо, Бини, – Дейзи закатила глаза. – Итак, Китти, ты не будешь болтать? Если нет, то ты можешь остаться членом детективного агентства. Младшим, конечно, только это все равно честь, ты же видишь?

– Я сказала, что буду немой. Но я хочу значок.

– Если у нас будут значки, – сказала Дейзи важно; отец Бини приглушил мотор и уставился на нас, – то ты получишь один.

Бини и Китти забрались в машину, гравий мокро захрустел под колесами, и они уехали. Это заставило меня вновь затосковать по дому, хотя я по-прежнему не была уверена, по какому именно.

Зато я точно знала, что хочу убраться из Фоллингфорда немедленно.

После этого тетушка Саскья забралась в свою крохотную машинку, уронив несколько шарфов и серебряную ложку у двери. Она попыталась поцеловать леди Гастингс, но промахнулась, или, скорее, леди Гастингс отпрянула.

Затем увезли Стивена.

Мы с Дейзи наблюдали за этим из окна второго этажа – и хотя араукария была той же самой, что и всегда, и дорожка из гравия, весь мир казался совершенно другим. Сегодня Стивен находился внизу, засунутый на черное заднее сиденье полицейского автомобиля. Дейзи обнимала меня за плечи, а лицо ее украшало наиболее скорбное выражение.

– Он не должен был думать, что выйдет сухим из воды, – сказала она.

– Он почти вышел, – заметила я.

– Что он собирался сделать с папочкой! – произнесла Дейзи яростно. – Что он сделал с тобой!

– Со мной он ничего не сделал, – быстро сказала я. – А как насчет Берти?

– Сидит в комнате. И даже не играет на укулеле, и это плохой знак.

– Они были лучшими друзьями! – воскликнула я. – Насколько мальчишки могут дружить. Представь, твой лучший друг обманывает тебя таким вот образом.

– Ну, я никогда… – Дейзи стиснула мое плечо. – И я должна думать, что ты заметишь, если я вдруг попробую. Ты намного умнее, чем Берти.

Но я в этот момент не чувствовала себя особенно умной, я вообще ничего особенного не чувствовала. Мои мысли были настоящим клубком – Стивен едва-едва не обманул нас всех, а дело мы распутали благодаря странному, редчайшему шансу; несколько минут, и лорда Гастингса увезли бы в полицейском автомобиле.

В этот момент я хотела никогда не появляться в Фоллингфорде.

9

Инспектор Пристли не уехал вместе со Стивеном.

Он остался в доме, и меня почему-то это ужасно смущало; я попыталась спрятаться от него, но безуспешно. Хетти, выглядевшая любопытной и возбужденной, позвала нас в библиотеку, и когда мы прибыли, там обнаружились дядя Феликс, инспектор Пристли и мисс Алстон, расположившиеся очень серьезным полукругом.

Это зрелище заставило мой желудок сжаться. Да, они знали друг друга.

Я больше не боялась мисс Алстон, поскольку знала, кто она такая, и понимала, что она не убийца, но я не очень хорошо понимала, как себя держать с ней. Дядя Феликс меня по-прежнему нервировал, поскольку он выглядел таким важным и официальным, и мне не нравилась сама мысль, что он может обратить на меня внимание, а еще я не могла разгадать, о чем он думает.

И еще там находился инспектор Пристли: интересно, злится ли он, что мы попытались скрыть наши подозрения по отношению к лорду Гастингсу?

Они молчали, и я не знала, что сказать, но Дейзи, как обычно, не колебалась.

– Здравствуйте, – буркнула она, задрав подбородок, – Хетти говорит, что вы желали нас видеть. Я полагаю, мы можем уделить вам некоторое время. Что вы хотели сказать?

Дядя Феликс покрутил монокль, устраивая его в глазнице, и неожиданно улыбнулся.

– Дейзи, ты безнадежна, – произнес он. – Очень великодушно с твоей стороны предоставить нам аудиенцию. Да, мы хотели с тобой поговорить.

Я должно быть выглядела нервозной, поскольку инспектор сказал:

– Не беспокойся. У вас не будет никаких проблем.

– Ну, это само собой, – сказала Дейзи. – Мы раскрыли убийство для вас второй раз. Мне кажется, что мы заслужили медали.

– Несомненно заслужили, – отозвался инспектор, – и в своем изящном стиле. Уверен, что мы быстро добьемся признания. Тем не менее…

– Тем не менее, – аккуратно перехватил нить беседы дядя Феликс, – нам нужно обсудить с вами некоторые определенные факты, обнаруженные вами во время расследования, но не имеющие отношения к убийству.

– Вроде того, что мисс Алстон – полицейский? – спросила Дейзи, получавшая нескрываемое удовольствие от того, что она может снова подкалывать дядю и не бояться, что он убийца.

– Да, Дейзи, – сказал дядя Феликс, а мисс Алстон шевельнулась и сдержанно кашлянула. – И мы хотели бы попросить тебя, чтобы знание об этом не стало достоянием кого-либо еще. Крайне важно, чтобы мисс Лайвдон, что является, как ты наверняка знаешь, настоящим именем мисс Алстон, могла и дальше работать над делами подобного рода без опасения быть раскрытой.

– Конечно, мы будем молчать, – Дейзи закатила глаза. – Мы – абсолютная могила. Ведь так, Хэзел?

– Мы никогда никому не скажем, – и я изобразила самый уверенный кивок, какой смогла. – Я обещаю.

– Хорошо, – и тут инспектор Пристли улыбнулся мне той улыбкой, которая в его исполнении означала, что он и вправду рад.

Ну и я почувствовала себя намного комфортнее.

Мисс Алстон – Лайвдон – улыбнулась нам тоже, и хотя она осталась в глупом старомодном наряде, неким образом она теперь куда более напоминала реального человека, чем безликую гувернантку.

И я неожиданно подумала, что когда-то я могу стать такой же, как она.

Само собой, полная ерунда – «мисс Алстон» должна идеально вписываться в окружение, ну а я буду выглядеть отличающейся всюду в Англии.

Но все равно я не могла об этом не помечтать.

– Мисс Лайвдон прибыла в Фоллингфорд согласно моему распоряжению, – сообщил дядя Феликс. – Время от времени мы сотрудничаем с полицией Лондона.

Так это он был «М» в письме! Все понемногу вставало на свои места.

Мисс Алстон работала на дядю Феликса!

Да, точно, было нечто странное в том письме – его писал человек, знакомый как с мисс Алстон, так и с семейством Уэллс.

– Мы поджидали мистера Кёртиса некоторое время, – продолжил он, – поскольку хорошо знали его схему работы, но нам требовались свежие улики, чтобы закрыть дело. Поэтому надеялись, что полицейский на месте преступления может помочь делу, ну а Маргарет сказала, что ее дорогой новый друг мистер Кёртис приглашен на уик-энд. Поэтому нам пришлось действовать. Увы, но к утру субботы он догадался, кто такая мисс Лайвдон, и мы как раз обсуждали, стоит ли взяться за него, когда случилось убийство. Потом нам только и осталось, что молчать о нашем участии во всем деле, и предполагаю, это дало вам повод считать меня виновным…

Я нервно сглотнула.

– Всерьез – никогда, – заявила Дейзи: о да, как я говорила, она отличный лжец. – Когда мы нашли значок мисс Алстон, то все поняли.

– Должен признать, – сказал дядя Феликс, – вы обе – очень умные девочки.

– Дайте им двадцать лет, и они выкинут вас с работы, – проговорила мисс Алстон с улыбкой. – Девочки, было удовольствием обучать вас и быть одним из ваших подозреваемых. Преступники должны быть настороже.

– Спасибо, – отозвалась Дейзи. – Им придется.

Я решила, что мисс Алстон – или мисс Лайвдон – мне очень сильно нравится.

Мы отправились наверх, а когда проходили комнату мистера Кёртиса, то увидели открытую дверь и распахнутые окна: приятный голубоватый день заглядывал снаружи, и его взгляд делал весь дом светлее.

Тело исчезло.

Дело мистера Кёртиса наконец-то выглядело полностью закрытым.

10

Мой отец довольно быстро узнал о случившемся.

Он позвонил в Фоллингфорд, и через шипение и свист на линии я смогла разобрать некоторое количество сердитых криков. Я попыталась объяснить, что все в полном порядке, убийцу поймали и усадили за решетку.

– Но другое убийство, Хэзел! – вопил мой отец, звучавший так, словно он находился не только далеко, а еще и был перевернут вверх ногами. – Как ты их находишь? Это твоя подружка, Дейзи! Она мне не нравится.

– Это не ее вина, что кого-то убили у нее в доме, – сказала я.

– Я тебя не слышу! Я говорю, что она мне не нравится, и все эти убийства тоже! Мне хочется, чтобы ты была в безопасности! Должен ли я приехать к тебе на следующие каникулы?

– НЕТ! – заорала я.

– Я думаю, что должен. Так что я приеду. Отправимся путешествовать вместе! Дейзи мне не нравится! Ты меня слышишь?!

– НЕТ! – повторила я, и тут связь оборвалась.

За день до возвращения в Дипдин на летний семестр у нас состоялся еще один телефонный разговор, на этот раз с инспектором. Хетти позвала нас в холл так тихо, как только могла, поскольку лорд Гастингс все еще гневался на полицию, и мы знали, что он не обрадуется этому звонку.

– Мистер Бэмптон признался, – сказал инспектор.

Я ждала этого, но все равно вздрогнула и почти уронила наушник, так что Дейзи пришлось его подхватить.

– Он в тюрьме, ожидает суда. Ему семнадцать, и его будут судить как несовершеннолетнего, – продолжил инспектор. – Смертная казнь для него невозможна.

На мгновение у меня закружилась голова: я обнаружила, что пусть я не могла простить Стивена за его преступления, но вовсе не хотела, чтобы его за них повесили.

Полагаю, это моя слабость, но что поделать.

Так что я даже обрадовалась.

– О, – произнесла Дейзи так, словно ей сообщили об облачной погоде на завтра. – Понятно. И как я полагаю, вы опять забрали все лавры себе?

– За кого вы меня держите, мисс Великолепие? – спросил инспектор Пристли, и даже через телефон я смогла различить, что он улыбается. – В моем рапорте есть такие строки: «Действуя на основании конфиденциальной информации, полученной от школьниц-детективов Дейзи Уэллс и Хэзел Вонг, я арестовал Стивена Бэмптона и раскрыл преступление».

– Правда? – воскликнула Дейзи.

– Нет, – сказала я, с усилием возвращая себя к реальности. – Это шутка.

– Нет, – эхом отозвался инспектор, – но вы обе упомянуты, хотя не по именам. Постарался отблагодарить вас так, как только мог. Я невероятно вам благодарен, вы избавили меня от громадной и неприятной ошибки. Арестовать лорда Гастингса за преступление, которого он не совершал! Я бы не хотел узнать, чем это все закончится…

– Я считаю, что в этот раз нас должны наградить медалями, – заявила Дейзи, улыбаясь мне.

– В конечном итоге вы их получите, – сказал инспектор. – Сейчас я должен идти. Продолжайте в том же духе. У вас и вправду получилось успешное детективное агентство.

Я решила, что он пошутил насчет медалей, но вскоре стало ясно, что я ошиблась. Этим же самым днем почта доставила толстый сверток, адресованный «Мисс Уэллс и мисс Вонг». Дейзи разорвала обертку и потрясла его, после чего к ней на кровать вывалились четыре серебряных значка.

На них красовалась надпись «ДЕТЕКТИВ», и она запищала от возбуждения. Дейзи немедленно приколола собственный к блузке и с гордым видом подмигнула мне.

– Теперь мы настоящие детективы! – сказала Дейзи со счастливым вздохом.

Заметив движение на пороге, я обернулась: там стоял Берти и смотрел на Дейзи и на ее значок, и лицо его ничего не выражало.

Потом он развернулся и захлопнул за собой дверь.

После этого я так и не смогла убедить себя, что мне нужно носить значок.

Запихав его на дно своего школьного ящика для сластей, я постаралась про него забыть.

11

Утром субботы мы поднялись рано, поскольку нас ждало возвращение в школу.

Хетти упаковала наши вещи, и сейчас мисс Доэрти суетилась вокруг нас в холле, пытаясь запихать еще одно пирожное в мой ящик для сластей, и еще один детективный роман – в чемодан Дейзи.

– Я полагаю, что тебе просто необходимо читать их сейчас, – проговорила она. – Теперь ты настолько опытна в таких делах, что реальных впечатлений хватит на целую жизнь.

– Хмм, – отозвалась Дейзи, сузив глаза и задумчиво глядя вдаль.

Дверь в сад открылась со стуком, и на пороге объявился лорд Гастингс в барборовской куртке, в компании Милли и Гренка, суетившихся у его ног. В доме после того, как раскрыли убийство, наступило нечто вроде прекращения огня – лорд и леди Гастингс вновь разговаривали друг с другом, медленно, с паузами, но все же разговаривали.

Мы боялись даже дышать, чтобы не сглазить.

– Дочь! – воскликнул он. – Подруга дочери!

На момент мне показалось, что мы перенеслись в начало каникул и ничего ужасного еще не случилось.

– Привет, папочка, – сказала Дейзи. – Мы уезжаем в школу.

– Да, я вижу, – ее отец отправился к нам, но потом вдруг остановился и потер грудь. – Вероятно, это хорошо. Наш дом прямо сейчас – не самое лучшее для тебя место.

– С тобой все будет в порядке, – проговорила Дейзи, и я не смогла понять, вопрос это или утверждение.

– Я всегда в порядке, – сказал лорд Гастингс. – Дела сами собой устаканиваются, – он вновь замолчал, покачался на носочках, а затем протянул обе руки Дейзи.

Она взяла их очень нежно, а затем неожиданно бросилась вперед и обняла отца за шею.

– Э, потише! – воскликнул лорд Гастингс. – Дейзи, ты уже стара для таких вещей!

Но в то же время он поднял ее так, что туфли Дейзи оторвались от каменного пола.

– Я рада, что ты никого не убил, – сказала она ему в ухо. – Я рада, что ты хороший.

– И я тоже, – отозвался лорд Гастингс. – Я говорю вам, это невероятное облегчение. Знаете, я начал думать, что это я накликал беду на мистера Кёртиса.

Дейзи расхохоталась.

– Глупый папочка! – закричала она, отпуская отца и спрыгивая на пол. – Как будто ты можешь!

– А ты можешь? – спросил лорд Гастингс.

– Я могу все! И пусть Хэзел не любит об этом упоминать, она тоже.

Она улыбнулась мне, и, подумав чуть-чуть, я ответила тем же.

Лорд Гастингс прошагал в сторону бильярдной, вздыхая и пихая Гренка в толстый зад. Я искренне захотела, чтобы у него все было в порядке, ну и, в конце концов, есть Чапман, Хетти и мисс Доэрти, чтобы присмотреть за ним.

– Старый добрый Ватсон, – Дейзи взяла мою руку и пожала ее. – Я рада, что ты приехала на каникулы. Никому не говори, но это было бы отвратительно без тебя.

– И без тебя тоже, – сказала я, думая, что быть подругой Дейзи стоит всех убийств мира.

– Детективное агентство навсегда! – воскликнула она.

– Детективное агентство навсегда, – согласилась я.

Мы обменялись рукопожатиями, прямо тут, в холле, и я наконец почувствовала себя счастливой.

12

Утром воскресенья, последнего дня каникул перед летним семестром, я проснулась на своей узкой, бугристой кровати в Дипдине.

Окно было открыто, и холодный воздух апрельского утра забирался внутрь, совал лапки под одеяла и простыни. Бини хныкала и возилась в кровати, Китти похрапывала, а Лавиния вздыхала и переворачивалась с боку на бок, словно большой кит.

Запах горелой овсянки напоминал о завтраке, а мой чемодан стоял рядом с кроватью, крышка поднята, вещи разобраны только наполовину. Я знала, что получу за это от смотрительницы, когда она войдет и увидит подобный беспорядок.

Я села с глубоким вдохом, школьная пижама принялась царапать шею и руки.

Дейзи выпрыгнула из кровати, сбросив одеяла одним диким рывком, и помахала мне.

– Привет, Хэзел, – сказала она. – Обратно к скуке, кабачкам и латинским глаголам. Никаких больше убийств. Почему ты улыбаешься?

– Просто так, – ответила я.

И в этот момент я совершенно не скучала по дому.

Дополнение от Дейзи:

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ФОЛЛИНГФОРДУ

Точно так же, как и в прошлом серьезном деле, Хэзел попросила меня дать объяснение самым сложным словам в ее записях. Я полагаю, что Хэзел слишком уж беспокоится, но она настаивала, и я решила оказать ей любезность, как делаю время от времени, чтобы она в самом деле не знала, чего от меня ждать.

Алло – крик, который вы адресуете кому-то, кто далеко, чтобы они вас заметили;

Апоплексический – это значит, что вы столь наполнены гневом, что едва не лопаетесь;

Бланманже – колышущийся пудинг, который делают из молока, он сладкий, но невкусный, настоящая детская еда;

Бодрее – слово, которое вы говорите кому-то, чтобы напомнить, что, пусть некоторые вещи случаются, важно двигаться дальше;

Выздоравливать – это люди должны делать после того, как заболеют. Означает лежать, пока не станет лучше;

Гран – ну помимо того, что это слово обозначает зерно пшеницы, еще в таких штуках доктора измеряют дозы яда;

Гувернантка – разновидность служанки, которая проводит уроки на дому, а не в школе. Мамочка заставляет меня иметь дело с одной из них в каждые каникулы, и это ужасно утомляет;

Дизентерия – реально ужасная болезнь, при которой ничего нельзя удержать внутри. В конце вы съеживаетесь и умираете. Очень часто, когда люди отравлены мышьяком, глупые доктора путают симптомы с дизентерией;

Индийская резина – ее делают из деревьев в колониях, и ее используют, чтобы изготавливать попрыгунчики и другие полезные вещи. Очень сильно тянется;

Клептоман – разновидность болезни, от которой страдают некоторые обеспеченные люди, когда они не могут остановиться и не брать чужие вещи;

Комби/комбинация – слово для нижнего белья, которое скорее удобно, чем красиво;

Мышьяк – отвратительный яд, убивающий самым мерзким образом. Но поскольку его легко найти во многих домашних хозяйствах, убийцы часто им пользуются;

Попка – это такое слово для попугая, и оно нравится мне больше, чем попугай;

Раффлз – известный персонаж из книги. Он умелый вор и очень умный. Я скорее восхищаюсь им, хотя Хэзел думает, что это неправильно;

Ругаться – другое слово для спорить. Взрослые делают это очень часто;

Сардинки – это игра, когда один человек прячется, а остальные ищут его. Когда вы его находите, вы должны втиснуться в то место, где он прячется, чтобы в конце концов все набились вместе, как сардинки;

Свиная кожа – вид кожи, из которой делают сумочки. Очень практична;

Синий чулок – умная дама, интересующаяся более книгами, чем мужчинами, и не умеющая этого скрыть;

Теплица – другое слово для оранжереи, где можно выращивать цветы и фрукты даже зимой;

Улюлю – это охотничий клич, он означает, что вы увидели лису и гонитесь за ней. Его можно использовать, если вы детектив, чтобы показать, что вы одолели расследование и готовы схватить убийцу;

Чай – это школьное слово, но оно имеет значение во всей нашей жизни. Оно означает паузу, во время которой нам дают что-то сладкое и вкусное, вроде пирожных, бисквитов или пирожков.

Благодарности

Все персонажи в книге вымышлены, но некоторые имена и места ухитрились проникнуть в текст из реальной жизни. Спасибо вам всем – вы знаете кому – за то, что позволили вас сделать частью мира Дейзи и Хэзел.

Но особые благодарности:

Боди и ее семье, без которых Фоллингфорд-Хаус не смог бы существовать, ну а без умения Боди рисовать замечательные карты он не появился бы в книге таким, какой он есть. Немногие люди включают в семью чучела птиц, но она это делает.

Эми и Эмили, кто представил меня реальным Милли и Гренку, двум исключительным животным. Я всегда пытаюсь вспоминать о них с той добротой, которой они заслуживают.

И Саскья, вдохновленная Джессикой Флетчер, – я надеюсь, что она не увидит ничего общего между настоящей собой и ее вымышленным альтер эго, кроме имени.

И точно так же, как все прекрасные родственники и друзья, упомянутые в предыдущей книге, – я все еще люблю вас все так же крепко, – несколько человек сделали особый вклад в создание книги «Мышьяк к чаю»:

Гудесы, столь же добрые, как их имя, кто дал мне место, чтобы остаться, и пространство, чтобы писать в сложные первые месяцы, когда ничего не получалось и каждый персонаж находился в пяти местах одновременно.

Мои замечательные первые читатели: моя мать, Кэти Буф Стивенс, мой критик, Мелинда Салисбери, и мой агент Джемма Купер. Вы все были совершенно правы, и книга стала намного лучше после ваших ценных замечаний.

Мой редактор Нат Догерти, проделавшая фантастическую работу, полируя мой замысел и поощряя меня трудиться над «Мышьяком к чаю» так, чтобы книга вышла совершенно замечательной. Мой рекламный агент, Хэрриет Венн – за ее энтузиазм в продвижении серии, Майнге Бима и всей команде «Рэндом» – любая книга является результатом работы коллектива, и я бы не справилась с ней без каждого из вас.

Нине Тара – за пробуждение моих книг к жизни с помощью прекрасных карт и иллюстраций, Лауре Берд и художественному департаменту – за создание столь замечательных обложек.

Мэтью – за любовь, поддержку и за очень полезные мнения по поводу медведей и Смолли – за собственноручное продвижение книги в любом магазине, где бы она ни появлялась. Особая благодарность Каролин – за внесение пирога с патокой в меню Фоллингфорда.

И всем, кто каким-либо образом распространял информацию о книге «Совсем не женское убийство», особенно команде «Блэквелл Оксфорд», вложившей в нее всю свою значительную энергию и энтузиазм. Вы все просто ошеломили меня, и я не в силах выразить свою благодарность.

Моим родителям за их бесконечную гордость и любовь – вы сделали меня тем, что я есть, и мне очень повезло с вами.

И в завершение – моему агенту Джемме Купер.

Ты настоящая фея-крестная. И дальше еще много всего…

Робин Стивенс, Девон, август 2014

Примечания

1

Уильям Вордсворт, «Прелюдия», перевод Т. Стамовой.

2

Уильям Вордсворт, «Прелюдия», перевод Т. Стамовой.

Content

Робин Стивенс
Мышьяк к чаю

Часть I. Приезд мистера Кёртиса

Часть II. Расследование и праздничный чай

Часть III. Настоящий, взаправдашний мышьяк

Часть IV. Тьма сгущается

Часть V. Но кто еще остался?

Часть VI. Детективное агентство раскрывает дело

Благодарности

Примечания