Эленора Валкур

Следы на облаках. Том 2

Иллюстрация на обложке: Виктор Ветер

© Эленора Валкур, 2017

© Издание, оформление. Animedia Company, 2017

⁂

Глава 1. Тёмные дела

Ольга

Утро действительно оказалось мудренее. Прежних бушующих эмоций и след простыл.

Наверно, целый час я искала по дому то, что могло бы пригодиться, чтобы нормально (ну, насколько это возможно в этих условиях!) помыться. Холодная вода и какой-никакой туалет здесь были, а вот о горячей воде и душе оставалось только мечтать.

В итоге я обнаружила старый пластмассовый таз. Мыло у меня было с собой из дома, а третья, практически пустая и самая маленькая, комнатка показалась вполне пригодной для моих целей.

Освежившаяся и довольная собой, как Робинзон, построивший себе хижину на необитаемом острове, я сделала яичницу на завтрак и с удовольствием её съела. Потом позвонила на работу – плевать на запреты моего тюремщика! Пришлось врать Маше, что я на очень важной встрече заграницей, поэтому и номер новый и приехать не могу. Пока помощница успокаивала меня сообщением о том, что первый номер моего журнала благополучно печатается по графику, я ещё какое-то время наслаждалась горячим чаем, но дальше стало сложнее. Через пару часов от скуки мне хотелось лезть на стенку. Я бы сходила к Ивану Васильевичу, но как это сделать, если Павел меня запер?

Стоп! Иван Васильевич… У него может быть запасной ключ! Я прильнула к общей для наших двух половин дома стенке и прислушалась. У Ивана Васильевича негромко работал телевизор. Я постучала по стене – никакой реакции. Постучала сильнее – Иван Васильевич убавил звук телевизора. Я стала колотить в стенку кулаком.

– Иван Васильевич! Иван Васильевич!

Снова прильнула ухом к стене – тишина. Может, испугался? Скажет, что за странных типов впустил? Но через несколько минут в запертую дверь робко постучали.

– Ольга, Павел, вы там? У вас всё в порядке?

– Иван Васильевич, – кинулась я к двери, – у вас есть запасной ключ? Меня Павел случайно запер и ушёл.

– Куда ушёл? – настороженно поинтересовался сосед.

– В магазин, – мгновенно придумала я. – Мы же с собой ничего не привезли.

– Правда? – с облегчением выдохнул он. – А я-то подумал… Так он же скоро вернётся.

– Да, конечно, но… у меня клаустрофобия… боюсь запертых пространств.

– Ой! А как же он вас запер и ушёл? – удивился Иван Васильевич.

– Он не специально, он машинально закрыл, наверно. А я сумки разбирала и не заметила. Так вы поможете? А то я уже начинаю задыхаться.

– Задыхаться? – испугался он.

– Да, это психосоматическая реакция…

– Чего?

– Ну, так врачи говорят, – поспешила объяснить я. – Когда я в запертом доме, то начинаю задыхаться.

– А-а-а-а… Я сейчас, Оленька, не волнуйтесь.

И за дверью протопали его шаги к выходу. Он отсутствовал недолго, и вскоре в замочной скважине снова повернулся ключ. Слава богу! Я на свободе!

– Спасибо вам, Иван Васильевич! – не удержалась, обняла старика и даже поцеловала. – Вы просто меня спасли!

– Рад, что удалось помочь, – смущённо пробубнил он себе под нос, – надо только повнимательней. Вот я с Павлом поговорю. Всё ему выскажу. Да разве ж так можно? Какая безответственность!

– Честно говоря, – мстительно сообщила я старику, – он так часто меня запирает. Я уже привыкла, просто… здесь всё такое незнакомое. Я испугалась.

– Вот негодяй! – осуждающе покачал головой Иван Васильевич. – А пойдёмте-ка, Оленька, ко мне. Я вас чаем напою с сушками. Хотите?

Комнатка, где обитал сосед, оказалась гораздо скромнее, чем наши «апартаменты», но вполне уютной. На окнах – старые, заштопанные заботливой рукой покойной жены занавески. На диванчике – цветастое покрывало из лоскутков. На столе – вышитая нежными кружевными незабудками скатерть.

Иван Васильевич поставил чайник на электрическую плитку с одной конфоркой и потянулся в навесной облупившийся шкафчик за чашками. Я высыпала сушки из пакета в плетёную вазочку.

Мы пили чай и неспешно беседовали. Я узнала много интересного о местных жителях. Ну, конечно, сплетни о прижимистых хитрых бабульках и о нерадивом и жадном главе администрации можно опустить. А вот интригующие подробности жизни коттеджного посёлка Марьин ручей были достойны внимания.

Я помню это сборище лицемеров и снобов ещё по институтским временам. Подумать только! И я могла стать одной из местных, если бы всё-таки вышла тогда замуж за этого козла Костю. Как представлю: я, домохозяйка с болонкой под мышкой, раздаю распоряжения насчёт дизайна интерьера или проверяю, достаточно ли ровно пострижен газон, – обхохочешься!

И что меня тогда дёрнуло притащиться к нему в офис? Сюрприз хотела сделать. И ещё какой сюрприз получился! До сих пор перед глазами картинка: он без штанов и секретарша его отца – длинноногая кукла с пятым размером и с интеллектом, как у гусеницы.

Что он только не говорил, как только не просил прощения. К чёрту! Собрала вещи и швырнула на стол ключи от новенькой «Вольво», которую он подарил мне всего неделю назад в качестве свадебного подарка. Помню, как шла пешком от шикарного трёхэтажного особняка до развилки, не оглядываясь. Села в автобус и уехала обратно в общагу, из которой Костя забрал меня год назад. А потом понеслось! Папаша Костин, Владимир Сергеевич Журавль, чего только не обещал сделать, если я не буду отменять свадьбу. Просто озолотить с ног до головы грозился. Потом, правда, начал угрожать всерьёз. Мол, всё оплачено, гости приглашены, свадьба через неделю. Мол, деловые партнёры приедут даже из-за границы, а тут такое унижение. Мол, если не соглашусь, он меня в порошок сотрёт. Сейчас вспоминаю об этом. Может, не стоило его тогда так решительно выставлять за дверь?

А с другой стороны, именно благодаря Владимиру Сергеевичу я научилась противостоять трудностям. Ведь он ещё два года травил меня хуже дикого кабана на охоте. В институте приходилось быть лучшей из лучших, чтобы не дать повод вышвырнуть меня на улицу.

Удивительно, но ребята-студенты помогали. Видимо, такое стадное сплочённое чувство против несправедливости. Они и в мэрию писали, жаловались на произвол, и в газеты. Не представляю, как мне удалось защитить диплом. Конечно, Нинка обижается. Она как раз в то время приехала в Новобержск поступать на свой исторический факультет. Но разве до неё мне было тогда?

– Тёмные дела там творятся, Оленька, – я, наконец, услышала, что говорит радушный хозяин. – Точно вам говорю: сатанисты они.

– Кто? – не поняла я.

– Ну, я же только что сказал: в Марьином ручье. Рогов этот, например, очень подозрительный тип. Такие личности к нему ходят, я вам скажу, жуть берёт. К тому же ночью часто свет горит и до самого утра. А Марья Ильинична с Заречной слышала, как он по телефону говорил, когда у него машина сломалась на развилке, о каком-то портале и знаках. Точно говорю: сатанисты!

– А кто он такой, этот Рогов? – заинтересовалась я.

– Да ну как же? – удивился Иван Васильевич. – Это же советник самого губернатора. И, по слухам, очень близкий его друг, между прочим. Ох и тёмные дела творятся у нас в области, ох и тёмные.

Воистину: болтун – находка для шпиона! Столько полезной информации! Значит, кто же такой этот Рогов на самом деле? Страж? Тогда почему Павел его не знает? А может, просто ничего мне не говорит? Он, похоже, только с Ниной откровенничает. Что ж, придётся всё выяснять самой, как всегда.

Я распрощалась с Иваном Васильевичем, сославшись на усталость, и пошла к себе. Облачилась в старую пуховую куртку, которую затолкал в сумку мой тюремщик, и пошла на разведку. Не то чтобы меня так сильно тянуло на приключения, просто вроде и опасности никакой, я всего лишь прогуляюсь по знакомым местам, а Павел точно разозлится, что я ушла. А если что-то узнаю, то ещё и нос им утру с их тайнами.

Когда добралась до развилки, показалось, что ноги вот-вот отвалятся. Передвигаться по метровым сугробам без помощи лыж и снегоступов – не самый лёгкий вид спорта. Эх, где там сейчас моя машинка? Скучает, бедная, в подземном гараже.

Послеполуденное морозное солнце слепило, руки и нос покалывало от холода. Переведя немного дух, я уверенно двинулась в направлении Марьиного ручья, благо все его закоулки знаю наизусть. Вот кирпичный коттедж в скандинавском стиле на въезде – принадлежит семье банкира Митрофанова, с которым мой неудавшийся свёкор частенько вечерами играл в покер.

А этот милый домик кремового цвета с витражами и безвкусной лепниной подарен нашей городской звезде подиума по имени Лорен якобы неизвестным поклонником. Впрочем, какая уж там тайна? Все знают, что бывшая Костина одноклассница Надя Ефремова крутит шашни с заместителем губернатора, который, между прочим, давно и глубоко женат.

Да тут каждый дом навевает гнетущие воспоминания о жизни, в которую я чуть не вляпалась. Какое счастье, что Костя оказался козлом…

– Тураева? Это ты?

Вот ведь! Помяни чёрта…

– Допустим. Чего надо?

И действительно. Костя Журавль, собственной персоной, стоит передо мной в дорогом пальто и налакированных ботиночках и отсвечивает новоявленной лысиной. Правда, теперь он не Костя, а Константин Владимирович, наследник крупного бизнеса и отец семейства. Как сейчас помню ту пышную статью в многотиражке о «нашей» свадьбе с фотографиями и интервью молодожёнов. Вот только на последних минутах тайма произошла замена, и под венец повели другую невесту.

– Нет, это мой вопрос! Тебе чего здесь надо?

А он, похоже, не на шутку напуган. Забавно.

– А чего ты испугался? Жена и дети дома?

– Не смей! Слышишь? – неуверенно пригрозил он. – Я тебя собственными руками придушу.

– Правда?

Грозится, а у самого подбородок дрожит, как у нашкодившего щенка. Жалкое зрелище! И как меня угораздило влюбиться в такое ничтожество? Вот правду говорят: любовь зла…

– Предупреждаю…

– Только не описайся!

– Серьёзно, какого чёрта припёрлась?

– К друзьям пришла, а что?

– К каким?

– Ты от страха спятил или с детства глупенький? Мне перед тобой отчитаться, что ли?

– У тебя нет здесь друзей, – нервно скривился он, – и я это знаю.

– Ты знаешь? – откровенно веселилась я.

– Уходи, поняла? А то хуже будет…

– Угрожаешь? Ты? Мне?!

Совсем обнаглел! Я повернулась к нему спиной и пошла дальше. В конце концов, сколько можно тратить моё время? Хотя неприятно, конечно, что он меня видел.

Через два дома я свернула на «третью» улицу, они все шли под номерами. Шагать здесь легко и приятно. Все дорожки почищены и ухожены. У каждого дома мусорные баки. Фонари в ажурных кованых плафонах создают немного готическую атмосферу. Я почти забыла, зачем я здесь, наслаждаясь идиллической картинкой.

И вот впереди появился особняк, по описанию Ивана Васильевича похожий на дом Рогова. Там на первом этаже в классической гостиной с камином и барной стойкой сквозь огромное окно в пол прекрасно видно человека тридцати с чем-то лет, спортивного, подтянутого, одетого в джинсы и фирменную футболку. Он разговаривал с кем-то, кого мне не удавалось разглядеть в глубине комнаты.

Я влезла на выступ у ограждения соседнего дома, чтобы иметь возможность заглянуть в комнату поглубже. Всё же это было далековато, но ближе никак не подобраться – везде заборы. Только отсюда я могу видеть хотя бы часть комнаты и то только потому, что место, где я стою, по рельефу выше, чем дом Рогова.

Кто же он всё-таки такой? С виду вполне приличный человек. И глаз красных нет, и ведёт себя адекватно. И тут загадочный собеседник Рогова шагнул ближе, и моя челюсть упала прямо на землю. Это был ни кто иной, как Гайнор! Меня затрясло мелкой дрожью. В голове вихрь мыслей превратился в чудовищный хаос. Надо было бежать куда глаза глядят, но я застыла на выступе, как одеревеневшая.

– Ну? И что же ты не заходишь к своему другу? – послышался за спиной ехидный голос Кости.

– Отстань от меня! – бросила я, не оборачиваясь, а зря.

Как только я спрыгнула с выступа – тут же оказалась в цепких лапах двух здоровенных верзил. От неожиданности я растерялась и даже не попыталась внушить им отпустить меня или ещё чего, а скорее всего просто не успела. Последнее, что я запомнила, – это злорадная ухмылка Кости.

Павел

Колёса машины наматывали километры ночной дороги. Нина и Тимофей сидели на заднем сидении тихо, как мыши. Считывать, о чём они думают, было лениво, и Павел просто гадал.

Ну с Ниной-то всё понятно – она ещё не переварила собственную попытку суицида. А вот о чём думал Тим – загадка. Похоже, он вообще уснул – и день, и первая половина ночи у ребят выдались «весёлые».

О собственном подвешенном положении Павел думать сейчас вообще не хотел, чтобы не начать себя жалеть. Он встряхнул головой и уставился в унылую даль зимней трассы. Но в мыслях заново закрутился разговор с Алексеем. После всего, что поведал этот мальчик, бездействие Центра стало казаться не просто странным, а каким-то зловещим.

– Так ты знаешь, кто тебя сдал Дистару? – повторил свой вопрос Павел, когда Нина вышла.

– Тебе из Лериа привет, кстати, – отозвался Алексей, не спеша отвечать на вопрос. – Знаешь такую Этель?

– Знаю, – кивнул Павел. – И что она просила передать? Очередное зловещее предупреждение? Не ходи туда, не знаю куда, не делай то, не знаю, что? Ну не то, чтобы не делай, но так, не рекомендую?

– Нет, в этот раз информация конкретная, – улыбнулся Алексей, прекрасно знавший манеру общения обитателей Лериа. – Она сказала, чтобы ты не расстраивался насчёт этой ситуации, у тебя не было вариантов. Так или иначе ты всё равно бы сюда попал.

– Да? – с сарказмом сказал Павел. – А в аэропорту она говорила совсем другое.

Алексей не понял, о чём речь.

– Не заморачивайся, – махнул рукой Павел. – Ну, и что дальше? Ещё что-то сказала, или это вся сверхценная информация?

– Нет. Дословно она сказала: «Ты найдёшь того, кого ищешь много лет, и того, кого не ищешь, но ждёшь».

– Простенько и со вкусом, – снова съязвил Павел. – А главное, сплошная конкретика, да?

– Ещё она уверена, что Кристаллы Памяти здесь, в городе. Она сказала, ты должен это знать.

– Ну, хоть что-то интересное, – признался Павел, немного побледнев.

– Это для тебя важно?

– Очень. На самом деле это важно не только для меня, но для всего Ордена. Но сейчас не об этом. Оставим в покое мои проблемы. Расскажи мне о своих.

– А у меня их больше нет, – усмехнулся Алексей, – теперь они твои. Отвечу на твой вопрос. Я думаю, что Дистару нас сдал Леонид Симонов, глава нашего отделения.

– Но ты не уверен?

– Просто больше некому, понимаешь? К тому же вёл он себя в последнее время странно. Не являлся на летучки, забывал задания, старался ни с кем не общаться. И как раз начались убийства. Конечно, у него жена только что умерла, я всё понимаю. Но уж слишком много совпадений.

– Ладно, допустим, – кивнул Павел, в очередной раз отметив с негодованием, что уж об этом в Центре точно должны были знать и отреагировать. – Что ты выяснил? Ты же не сидел спокойненько, пока за тобой не пришли? Ты что-то узнал?

– Конечно, узнал. Я понял, что Дистару нужны Знаки. Скорее всего, готовит какой-то обряд. У Красновой (Дримы) Знака с собой не было. Я даже квартиру её проверял и родственников. Ничего даже близко. Знак исчез. Это переплетённые побеги плюща и розы, опознаешь, если что. Я свой Знак, как ты верно заметил, успел разъединить и спрятать. Похоже, Анастасия тоже успела разъединить свой Знак. Но раз он сейчас у Сан… у Нины, то Анастасия мертва?

– В точку.

– Я не понимаю, почему ты не помог ей провести обряд и принять Знак, чтобы стать полноценным стражем? Так она в большей опасности, ты же знаешь! – упрекнул Алексей.

– Я бы с радостью, только там вышла маленькая, но довольно сложная проблема. Впрочем, думаю, со временем мы её решим. Значит, у Дистара сейчас только один Знак, и он, насколько я понял, пас тебя всё это время в надежде выведать местонахождение твоего Знака. А также он попытался добыть Знак, точнее половинки Знака, Тураевой.

– Да, но теперь я вряд ли его интересую.

– В каком смысле?

– Ты приехал. У тебя Знак целый, и искать его не нужно.

– Хочешь сказать, Дистар переключится на меня? Попытается забрать мой Знак? – с каким-то бойцовским азартом спросил Павел. – Ну, пусть попробуют.

– Нет смысла сражаться с тобой. Дистар не дурак. Зачем марать руки, если ты и сам принесёшь им Знак, как это едва не сделал я.

– Ты собирался отдать свой Знак чокнутому вуланцу? – возмутился Павел.

– После смерти Красновой мне звонили, угрожали. Я только посылал их… Но в один прекрасный день голос по телефону чётко и обстоятельно расписал, где в данный момент находится моя жена, сколько сегодня у неё лекций и во сколько они заканчиваются, на какой маршрутке она поедет домой, в какой магазин зайдёт по дороге. Понимаешь?

– Поэтому ты и решил всё бросить, уехать из города и оборвать с ней связь?

– И предупредить Центр, что тут у нас творится. Да. Решил. Потому что дело гадкое. Я не знаю, кто ещё из местных Стражей замешан. Я не мог никому больше доверять. И вот ты мне теперь скажи, Павел Бергман. Раз Центр не посылал тебя на подмогу, то какого чёрта они там себе думают? Они бросили нас одних? Так получается?

– Ты прав, – с горечью согласился Павел. – Как только я понял, что тут творится неладное, то попытался связаться со своим начальником в Москве. Звонил, писал. Тишина. Номер вне зоны действия сети. С почты – ни ответа ни привета. Глухо.

– Тогда нам всем крышка, – мрачно констатировал Алексей, – один ты не справишься. А я пока бесполезен.

С досады он стукнул кулаком по кровати.

– Справлюсь, – уверил его Павел, хотя на самом деле никакой уверенности не ощущал.

– Я тоже так думал, – грустно усмехнулся Алексей. – Но всё равно хорошо, что ты приехал. Потому что Нина совсем одна… Нина! Быстро найди её! Она сейчас прыгнет!

– Что?

– Нина!!!

Алексей отчаянно попытался приподняться, но Павел сообразил, в чём дело, и пулей выскочил из палаты. Он бы всё равно не успел, но Нина уже справилась сама.

Вулан… Вибрации этого измерения повсюду. Они просто затопили весь город. Знакомые вибрации. Те самые, которые он ощутил, когда вошёл в квартиру бабушки и обнаружил её мертвой.

Павел сказал Алексею неправду. Он понял, о чём говорила Этель. Понял совершенно чётко. Она не могла сказать яснее, это было бы нарушением правил, но яснее и не потребовалось. Всё очевидно. Он столкнулся с тем самым старым врагом.

Павел попытался сложить вместе разрозненные кусочки мозаики. Информация Алексея многое прояснила. Но главное то, что он узнал от Гайнора, пока Ольга, вымотанная тяжёлым днём и ссорой с сестрой, крепко спала. От Гайнора, отпущенного Павлом в ту же ночь, потому что в заложниках у Дистара была его подруга… Пришлось действовать путем грубого проникновения в сознание, потому что отвечать пленник отказывался, а пытки Павел не практиковал.

⁂

…Дистар нашёл ардонца сам. Полагаться в таком деле на помощников, какими бы лучшими из лучших они ни были, он не стал бы никогда. Хватит и того, что ему донесли о нарушителе ещё неделю назад. Он приставил к нему наблюдателей, которые исправно несли службу, сообщая обо всех действиях гостя из Ардо.

Дистар подошёл к Гайнору во время неудачной попытки питаться от воплощённого. Неопытный ардонец всё делал слишком открыто и неумело, оставлял кучу следов. Без особого труда Дистар отсёк алчущее щупальце, присосавшееся к подвыпившему мужику на остановке.

– Ты кто? – перепуганно шарахнулся от него Гайнор.

– Я хочу тебе помочь, если ты позволишь.

– С чего бы это?

Дистар улыбнулся доброжелательно и искренне, вызывая чувство эмпатии и доверия. Гайнор немного расслабился, но он был неглуп и понимал, что просто так никто ничего делать не будет.

– Успокойся, – посоветовал ему Дистар. – Я тут что-то вроде проводника между мирами. Помогаю, скажем так, заблудившимся… Ну таким, как ты…

– Допустим, – Гайнор изо всех сил старался сохранить независимый вид. – И как ты собираешься мне помогать?

– Для начала научу тебя питаться. Ты делаешь всё неправильно.

– Ну и как мне питаться?

– Пойдём со мной, я тебя накормлю.

Вопреки самым пессимистичным ожиданиям, новый знакомый привёл ардонца не на бойню или в пыточную, а в шикарный ресторан, где его все узнавали и называли почтительно: Николай Петрович. Он заказал себе кофе, а гостю – стейк с кровью. Порция оказалась огромной, и голодный Гайнор жадно уплетал ароматные куски за обе щеки.

Когда на тарелке почти ничего не осталось, загадочный господин пояснил, в чём ошибка ардонца.

– Ты питался от живых воплощённых, но твоё тело не может усваивать энергии напрямую. А такое питание, как это, во-первых, и привычней для здешних, а во-вторых, прекрасно усваивается твоим фальшивым телом.

– Что? – встрепенулся Гайнор. – Почему фальшивым? Оно настоящее…

– Ну конечно, – снисходительно усмехнулся Дистар, – настоящее, пока сила гдунского талисмана поддерживает его «настоясчесть».

– Откуда ты знаешь? – растерялся ардонец.

– Я же говорил: я помогаю таким, как ты. Соответственно, знания мои весьма обширны. Например, рискну предположить, что раз ты спёр талисман у могущественного гдуна, то опасаешься погони, так?

Гайнор нехотя кивнул, так и не определив для себя, верить незнакомцу или нет.

– Напрасно. Он не станет гнаться за тобой. Нет смысла.

– Почему?

– Ну как почему? Зачем такие энергозатраты, когда скоро ты сам вернёшься обратно в Ардо, прямо к нему в лапы…

Гайнор вскочил с места, готовый защищаться. Вероятно, всё же незнакомец собирается сдать его бывшему хозяину.

– Сядь! – приказал Дистар. – Я же сказал, что помогу тебе, но только если ты возьмёшь себя в руки. Сядь.

Ничего не оставалось, как подчиниться.

– Не знаю, что тебе известно о частотах, – всё так же снисходительно говорил Дистар, – но, во-первых, по всем законам и правилам, включая законы мироздания, чтобы появиться здесь, в Серой Мерности, нужно воплотиться, то есть родиться ребёнком в физическом теле. Например, как я. И дело тут не в ваших ардонских примочках, это Закон. Так вот, пребывание в Серой Мерности – как военная игра. Все играют в неё, даже если не знают об этом. Ребёнок растёт, набирается опыта и приобретает некий частотный индекс, который зависит от личных склонностей, установок и убеждений. Этот частотный индекс может оказаться как выше частоты Серой Мерности, так и ниже. Но существует также Исходная частота. Это те вибрационные характеристики индивидуума, с которыми он пришёл в Серую Мерность изначально.

– Не понимаю, – нахмурился Гайнор, подозревая какой-то подвох, – к чему ты мне всё это рассказываешь? Как это поможет мне сохранить тело здесь?

– А кто сказал, что я помогу тебе «сохранить тело здесь»? Я скажу больше: это вообще невозможно. Ни один, пусть самый сильный талисман не сможет долго удержать в стабильности искусственно поднятые вибрации твоего физического тела.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Терпение – это добродетель. Не то, чтобы я был излишне добродетелен, но всё же.

– Хорошо, я готов слушать. Говори.

– Итак, что мы имеем? Твоё тело продержится ещё месяца два-три, а потом распадётся на атомы. И ты вернёшься обратно в Ардо. Это неизбежно, это Закон. Даже вуланцы-риодины не могут удерживать высокую вибрацию тела более полугода, если не получают человеческой крови. Но в твоём случае и это не поможет. Значит, остаётся один, крайне непростой, но единственный выход.

– Какой? – затаил дыхание Гайнор.

– Сменить частоту и переместиться в другую мерность.

– Хм, – разочарованно усмехнулся ардонец. – Думаешь, я не пробовал? Чего я только ни делал, чтобы сменить частоту. Это невозможно.

– А ты не спеши. Я знаю, что это возможно. Я делал так уже много раз.

– Как?

– Ну, чтобы сменить свой частотный индекс естественным путем, как я говорил, нужно прожить жизнь здесь, в Серой Мерности. Закон требует проходить болезненные ситуации, сталкиваться с трудностями и препятствиями, принимать зыбкие и двусмысленные решения в надежде на то, что потом, по прошествии многих десятков лет, после смерти твой индекс повысится хотя бы на деление. Долго, хлопотно, тяжело и безрадостно. К тому же с задачей справляются единицы. Мрачная перспектива, одним словом. И это, как мы уже выяснили, – не твой случай. Я предлагаю путь быстрый, эффективный и стопроцентный. Закон можно нарушить. Есть действенный ритуал. Это очень древний и, признаюсь, тёмный ритуал. Его проводили в здешних местах ещё в те времена, когда Завеса была лишь установлена и люди, так сказать, помнили богов в лицо. Нужно открыть портал. Через него можно шагнуть в любое измерение и там остаться.

– Остаться?

– Да. Проходя через портал, ты обретаешь нужную частоту, как говорится, мгновенно.

Гайнор боролся с собой, сопротивлялся. Это сильно походило на сделку с дьяволом, но что уже было терять беглецу, обречённому на смерть и вечные муки? И он ведь обещал Мезре свободу.

– Хорошо. Чего ты хочешь от меня? Что я должен буду делать?

– Приятно, когда встречаешь умного человека, – довольно оскалился Дистар. – Древний портал требует огромной затраты энергии, как ты понимаешь. А энергия не берётся из ниоткуда. Мне нужны источники Изначальной Энергии и Ключ. Ну и конечно, хороший преданный исполнитель, который изловчится их достать.

– Я готов, – решительно сказал Гайнор, а самого бросило в жар. На что он согласился, толком неизвестно. Говорит ли незнакомец правду и выполнит ли впоследствии свою часть сделки – тоже загадка.

– Источник Изначальной Энергии заключён в магических предметах, созданных в Зоне Вне Мерностей. Это Знаки Стражей. Для ритуала мне нужно три. Один у меня уже есть. Второй я контролирую, а вот третий… с третьим проблема. Ну что? Берёшься за дело? По плечу задачка?

⁂

К этой воистину бесценной информации следует также добавить то, что Павел извлёк из бездонных недр Интернета, – пока ребята ездили за вещами, он посмотрел с мобильного сводку новостей, забив в поисковик имя главы местного Ордена Стражей «Симонов Леонид Александрович».

Имя известного предпринимателя и мецената хорошо знали в области. Его грас Рандер знали только в Центре. А вот то, что два месяца назад у него умерла жена, Центру, действительно, было неизвестно. Павел зашёл на закрытый сайт местных Стражей, воспользовавшись паролем, который сообщил ему Алексей. Рандер. Изначальная частота – Ариэнн. Частотный индекс на настоящий момент – минус один. Парван. Алексей прав. Сто раз прав. У Симонова был мотив сдать своих Стражей. Очень уж сладкую приманку предложил Дистар ардонцу, а значит, что-то подобное он предложил и Симонову. И лицо Дистара. Оно Павлу казалось знакомым. Но где и при каких обстоятельствах? Ясно одно: именно о нём говорила Этель.

Ладно, разберёмся. Сейчас в Москве… в Москве уже тоже ночь. Пока дело ещё терпит, подождём. Пока ещё недостаточно данных, а на умозаключениях далеко не уедешь. Но дозвониться, наконец, до кого-нибудь в Центре просто необходимо.

Глава 2. Сх*угги выходят на охоту

Нина

Вдали маячили огни Идыма. Павел молчал, задумавшись о чём-то важном. В любом случае делиться своими мыслями со мной он явно не был настроен. Тогда я сама начала разговор:

– То зеркало, если это оно… С чего ты решил, что это оно, кстати? Так вот, для этого обряда что-то требуется особенное? И это придётся ранним утром искать по всему городу?

– Нет, ничего особенного, – уставшим голосом отозвался Павел. – Алтарь из чёрного мрамора, серебряные цепи, чтобы приковать жертву, свечи из жира некрещёных младенцев и совершеннолетняя девственница с огромными буферами… Да, и чёрные плащи с капюшонами, конечно, – как же без них.

– Ты, надеюсь, шутишь? – не очень уверенно спросила я. – Где, по-твоему, в этом городе я найду тебе совершеннолетнюю девственницу? Свечи из жира младенцев – и то проще.

Павел улыбнулся. Наконец-то. А то видеть его задумчиво-отрешённую физиономию так непривычно, что даже тревожно.

– Кто тут говорил о буферах? – проснулся Тим.

– Доброе утро, – усмехнулась я. – Кто о чём, а Крылов о бабах… На этом перекрестке направо.

– Вы первые начали, – зевнул Тимка.

– Так вот, к твоему вопросу, – продолжил Павел. – Я не уверен. Я только знаю, что у одной из кровных линий Стражей в вашей области было такое зеркало. Кровных линий не так уж и много. Здесь их только четыре. У остальных в родословной максимум три-четыре поколения.

– Почему? – вяло поинтересовался Тим. – Опять вуланцы хулиганили?

– Нет, на этот раз Гитлер постарался, – Павел снова улыбнулся. – Кстати, не факт, что он тоже не с Вулана. Так вот. Во время Отечественной огромное количество Знаков сменили хозяев по причине массовой гибели Стражей. Их родственники были далеко или тоже погибли, так что Знак принимал тот, кто был рядом, – друг, однополчанин, случайный прохожий. Но у Анастасии Тураевой линия кровная и довольно протяжённая. Я прикинул. Энергетический след теряется около 1625 года во Франции.

– А зеркало?

– Изначально это зеркало – моночастотный портал в Крастолл. Его сконструировали для облегчения выхода. Как я уже говорил, на самом деле их как бы два. Одно здесь, в Серой Мерности, а вибрационный двойник был в Крастолле. И зеркала между собой крепко связаны, так как на тонком плане это единый предмет. Вуланцы скопировали структуру портала… Здесь куда?

– Прямо до светофора.

– …скопировали структуру, и портал стал бичастотным. Через него один из Высших риодинов создал сеть зеркальных тоннелей. Теперь они шляются туда-сюда через любые зеркала на расстоянии примерно ста километров от основного портала. В эту зону, соответственно, попадает весь Идым и половина Новобержска. Вуланцы используют зеркала для влияния на неустойчивую психику людей своими вибрациями. Обычно неподготовленные люди от этого становятся необоснованно агрессивными или впадают в глубокую депрессию.

– Хотят, так сказать, обратить всех в свою веру? – хмыкнул Тим.

– Не совсем. Представляешь, сколько людей живёт во всей Новобержской области вместе с такими городками, как Идым, деревнями и посёлками? А теперь представь, какое количество негативной энергии эти люди могут создать, если попадут под влияние вуланцев? Это прорва, чёрная дыра! Думаю, они готовят какой-то серьёзный обряд, для которого необходимо такое количество энергии. И Холмогоров так считает, кстати. Поэтому нужно срочно перекрыть этот канал, пока город не сошёл с ума окончательно.

– Алексей? Он так сказал? – стараясь не выдать волнения голосом, спросила я. – Дистар готовит обряд? А какой?

– Если б я знал.

– А что ещё сказал Алексей? – набралась я наглости. Раз мы работаем теперь вместе, то мог бы и поделиться информацией, в конце концов.

– Много будешь знать, рано состаришься, – хмыкнул Павел. – Вы бы лучше молились, чтобы это оказалось именно ТВОЁ зеркало.

– То есть у нас один шанс из четырёх? Ведь кровных линий четыре? А почему, собственно, ты так уверен, что это зеркало у меня?

– На тебе отпечаток энергии портала. Значит, ты находилась с ним рядом довольно продолжительное время. Вот я и сделал вывод. Хотя вполне может оказаться, что это банальное совпадение. Ты могла работать или учиться рядом с зеркалом и не знать об этом. Есть ещё вариант, что твоя собственная энергия схожа по характеристикам с энергией зеркала. Так тоже бывает. Иногда. Крайне редко, но…

– Направо во двор. Вон тот кирпичный дом, первый подъезд.

Павел заглушил мотор, и мы буквально вывалились из машины. Я сразу наступила во что-то склизкое и противное.

– Что это?

Павел включил фонарик на мобильном, ярким белым пятном выхватывая из темноты жуткие, даже апокалипсические, сюжеты.

– Думаю, если бы на улицах было не так темно, мы бы там увидели то же самое, – обходя разбитый телевизор, лужу крови и раскиданное по двору бельё, прокомментировал Павел. – Здесь эманации Вулана максимальны, а значит, мы на верном пути.

– Хорошо, хоть трупов нет, – выдохнула я, в свете подъездного фонаря оглядывая хаос, царивший в нашем обычно чистеньком дворе.

– Мне родителей нужно проверить, – совсем сник Тимка.

– Нет смысла, – безжалостно отрезал Павел, – сначала заблокируем портал. Иначе ты рискуешь сам с минуты на минуту слететь с катушек и тогда точно никому не поможешь, а я от помощи бы не отказался.

Тим нехотя подчинился. Мы прошли в подъезд: перила первого этажа выломаны, наверх тянется цепочка кровавых капель. Моя дверь была облита какой-то дрянью, судя по запаху – прокисшим супом. Кто-то из соседей жестоко отомстил, видимо, вспомнив, на какой громкости я обычно слушаю рок-музыку, особенно если мне ну очень нравится данный трек.

Я отомкнула замок, Павел бесцеремонно отодвинул меня в сторону и первым вошёл в квартиру.

– Всё в порядке, – он нашёл в коридоре выключатель и зажёг свет.

По первому ощущению в квартире никто не появлялся. Мы с Тимкой вошли следом, и я, не разуваясь, провела Павла в кабинет.

– Оно! – уверенно констатировал он. – Вот, видите, внизу.

То, что я в детстве принимала за узоры на раме, на самом деле оказалось цепочкой крастолльских букв, точнее рун, потому что обозначали эти значки не один звук, а несколько.

– Это код для открытия портала в Крастолл, – пояснил Павел.

– Заклинание? – уточнил Тим.

– Ну, если ты мыслишь в этих терминах, то, да, заклинание. Звуковой вибрационный код, включающий заданную программу.

– Круто! – восхитился Крылов. – А ты встанешь перед ним, начнёшь махать руками и бормотать всякие непонятные слова, как полоумная бабка-кошатница?

– Ну, практически, – покосился на него Павел, не отреагировав на шутку. – Здесь есть какое-нибудь кресло? А, вот, вижу.

Он выкатил из-за рабочего стола мамино кожаное кресло на колёсиках и уселся аккурат напротив зеркала. Оно послушно отразило измотанного молодого мужчину, небритого, с синяками под глазами и какой-то кривой ухмылкой.

– Нина, а в доме найдётся ещё что-нибудь отражающее?

– Есть, зеркало в спальне.

– Тащите его сюда. Если через портал кто-то начнёт ломиться, просто поставьте между мной и зеркалом другое, отражающее портал. Тогда он замкнётся на себя, и враг выскочит обратно в своё измерение.

– Мы? А что будешь делать ты? – забеспокоилась я.

– Я? Да так, отдохну немного в кресле, расслаблюсь. Может, совсем сознание потеряю, но драться в реальном мире точно уже не смогу. Так что вся надежда на вас.

– Ясно, а на самом деле?

– На самом деле спущусь в Вулан. Портал можно закрыть только с той стороны, уничтожив копию.

– А если там будет кто-нибудь? – ещё больше заволновалась я.

– Конечно, будет, – снисходительно, как ребёнку, пояснил Павел.

– И… ты справишься?

– Я-то? Ну я же Страж, – он старался продемонстрировать нам лихую отвагу, но всё равно было видно, как он нервничает. – Если не справлюсь, снимайте с меня браслет и уходите. Очень быстро уходите. Потому что в этом случае тут начнётся локальный звездец. Всё поняли?

– Конечно, что ж тут непонятного, – хорохорился Тим, ставя вытащенное из спальни зеркало у стеночки, – ты, правда, не уточнил, хоронить тебя или кремировать, но мы как-нибудь сами разберёмся.

– Не переживай, – как-то зло оскалился Павел, – если я не справлюсь, разбираться вам будет некогда.

Он сосредоточился на зеркале, то есть портале, и произнёс слова кода. Зеркальная поверхность полыхнула красным светом, а Павел как-то внезапно отключился.

Теперь это было уже не зеркало, а какая-то колыхающаяся масса в раме: стекло будто растворилось, расплавилось и стало жидким. Тим схватил замыкающее зеркало наизготовку, но никто к нам не ломился… Пока не ломился.

Время шло. Павел лежал в отключке, но дышал ровно. Портал по-прежнему напоминал поставленную вертикально лужу. Тим, устав держать зеркало, опустил его на пол, – прошло минут двадцать, но ничего не изменилось. Мы расслабились и приготовились просто ждать, когда Страж придёт в себя. Если что-то должно было случиться, то, наверное, уже случилось бы.

Зря расслабились! Сначала из «лужи» к нам метнулась какая-то страшная звериная морда, клацая зубами, но, получив поток огня в физиономию, исчезла обратно. Следующим заходом из портала выскочил суматошный мужик, но, пока он недоумённо оглядывался, Тим ловко двинул зеркало, создав коридор. Вуланец растерялся. Он оказался в зеркальном тоннеле и не мог понять, куда двигаться. Наконец, определившись, он шагнул вперед. Как и говорил Павел, тоннель замкнулся в кольцо, и вуланец пропал в зеркале, но через минуту снова появился – злой как чёрт. И так три раза.

Тимка гнусно, но заразительно захихикал.

– Знаешь, – прокомментировал он очередной выход вуланца, – я начинаю думать, что работать Стражем – дело довольно весёлое!

Павел

Вот что Павел больше всего не выносил на этой частоте – так это отсутствие нормального света. Багровые отблески усталого тусклого солнца в стране вечного сумрака придавали и без того пустынным пейзажам какую-то запредельную апокалиптичность, чем-то до жути напоминая Марс.

Растрескавшаяся красная глина с чахлыми колючками, слегка припорошённая песком и присыпанная галькой, уныло тянулась до самого горизонта. Страж лежал на земле, всем телом ощущая её раскалённую сухую поверхность.

Находиться здесь неприятно. Понижение вибраций, если оно запланировано, можно облегчить диетой из мяса и прочих тяжёлых продуктов. Тогда не так тошнит при переходе. Сейчас же Павел опрокинулся на Вулан без всякой подготовки и чувствовал себя неважно. Тошнота, головокружение, сила притяжения как будто увеличилась раз в двадцать. Соображать и двигаться в таких условиях очень тяжело. Павел с трудом встал на ноги и огляделся.

Главное сейчас – понять, куда его забросило и где находится портал. А портал должен быть где-то рядом, так как послужил маячком для точки назначения. Павел припомнил рисунки в учебнике по географии Измерений и соотнёс с тем, что лицезрел сейчас перед собой.

Слева тянулись низкие перекошенные дома с плоскими крышами и облупившейся краской, а кое-где с выбитыми ставнями. Должно быть, окраина Рауга, столицы Вулана, – вдалеке отчётливо виднелись шпили Дард-Ратена, резиденции Превенса – одного из Восьми, Высшего мага этого поганого измерения.

Справа, за мусорной свалкой, раскинулась знаменитая вуланская пустыня Дарго, где и очнулся Страж. Здесь обитают самые гнусные вуланские твари. Они не гнушаются даже собратьями, когда голодают. А голодают они почти всё время.

Павел передёрнул плечами. Надо убираться с открытого места. Он стоял в двухстах метрах от самого крайнего из домов. «Запах» портала шёл от завешенного плотной тканью закрытого окна. «Запах», потому что на Вулане энергетические отпечатки можно было «почуять».

Павел внимательно вгляделся в палящее марево Дарго. Никакого движения. Странно. В домах – тоже, как будто все вымерли. На свой страх и риск, не рассчитывая, что удача продлится долго, он ринулся к подозрительному дому. Под ногами скрипела галька, похрустывали чьи-то раздробленные кости, попадались куски одежды, детали каких-то непонятных предметов.

Павел не сразу сообразил, что шаги сзади – это не эхо. Оглянувшись, он понял, почему не видно ни одной души. По вуланским меркам сейчас вроде как вечер, а вечером сх*угги выходят на охоту.

В правой руке мгновенно потяжелело. Материализовавшийся «Вальтер» 1938 года (непонятно, почему из подсознания выплыл именно он) придавал уверенности, но Павел достаточно хорошо знал повадки этих тварей, чтобы не питать иллюзий на их счёт.

В отличие от реального оружия, материализованный на иных частотах Р38 обладал одним неоспоримым преимуществом: патроны в нём закончиться не могли по определению, так как не были настоящими патронами, а всего лишь визуальным воплощением веры, воли и намерения. Любая неуверенность – и ты труп.

Сх*угги напоминали гиен. Такое же опущенное туловище, из-за которого создавалось впечатление, что твари ходят вприсядку. Однако ростом они превышали датского дога, а шириной груди напоминали откормленного бычка. Количеству зубов же в ощеренной пасти позавидовали бы, наверное, даже акулы. Ржавого оттенка клочковатая шерсть равномерно покрывала всё тело, кроме морды, защищённой твёрдой чешуйчатой кожей.

Павел прикинул. По здешним меркам стая не слишком большая – десятка полтора. Но чтобы умереть тяжело и мучительно, одинокому путнику достаточно и одной такой твари. Нет, умереть «насовсем» здесь, конечно, не получится. Но сх*угги обычно рвали жертву острыми клыками, получая при этом необходимые потоки жизненной энергии Си. А к утру тело восстанавливалось, используя для регенерации ручейки эмоций – тоски, скорби, страха, похоти. Струйки живительной Си проникали сюда из Серого Мира естественным путем. Высокопоставленные вуланцы имели такую энергию в запасе и могли «умирать» хоть по пять раз на дню. А кревы, специализированная раса вуланцев, за небольшую мзду с помощью этого запаса восстанавливали их при необходимости менее чем за час.

Но у Павла, во-первых, не было никакого желания лепить в свою энергетическую структуру подобные паразитические включения и ронять, в итоге, собственный частотный индекс. Во-вторых, не было времени ждать регенерацию. В-третьих, нет гарантии, что утром его не найдёт какой-нибудь местный упырь и не помешает восстановлению. Ну и, в-четвёртых, несмотря на то, что здесь речь идёт об одном из тонких тел, когда тебя рвут на части, это не просто неэстетично, суетливо и хлопотно, но и, знаете ли, чертовски больно.

Несколько секунд поразмыслив, что именно наделает больше шума – выстрелы или рукопашная схватка с применением холодного оружия, – страж пришёл к выводу, что это абсолютно неважно. Что бы ни происходило на пустыре, вуланцы поплотнее закроют окна и задёрнут шторы. Ну, жрут твари в пустыне идиота, забредшего туда в самое неподходящее время, – это его личное дело.

Павел зло оскалился, безошибочно выбрав вожака, и выпустил первую пулю. Лишившись лидера, стая заметно оживилась. Несколько сх*угги затеяли грызню над телом павшего, желая урвать кусок побольше. Другие кинулись перекраивать иерархическую структуру прямо на месте, делом доказывая своё право на превосходство.

Павел пятился к выбранному дому, по пути стреляя в особо назойливых и не заинтересованных в лидерстве тварей. Их трупы тут же сжирали оголодавшие собратья.

Когда Страж уже упёрся спиной в стену, его преследовал всего один хищник, точнее, хищница. Её глаза горели каким-то остервенелым голодным блеском.

Окно находилось на уровне плеч, осталось только выбить стекло и подтянуться. Но тут сх*угги прыгнула. Павел чудом увернулся и рывком направил тело твари прямо в окно, используя её, как таран. Сх*угги провалилась в комнату, вдребезги разнеся стекло.

Вслед за гортанным плотоядным рычанием кто-то из обитателей жилища бросился к образовавшемуся проему, пытаясь выскочить на улицу.

– Ку-ку! – бросил Страж, прижав дуло к виску обессиленно повисшего на подоконнике вуланца.

Павел выстрелил, и пуля прошла навылет сквозь череп бедолаги. Он всё равно утром воскреснет, а оставишь в живых, будет под ногами путаться. Павел вывалил тело наружу, рукавом вытер с лица кровь и ошмётки мозга и полез в окно.

В комнате тем временем, судя по рыкам, воплям и возне с причмокиваниями, активно ели кого-то ещё сопротивлявшегося. Наступившая внезапно тишина знаменовала победу сил зла над другими силами зла – сопротивление было подавлено на корню.

Павел огляделся. Сх*угги была занята роскошным ужином и только вяло порыкивала, на случай, если Павел захочет покуситься на добычу. На её счет можно пока не волноваться. Где зеркало?

Павел заглянул в соседнюю комнату и рассмеялся. Ребята всё же замкнули тоннель. Третий из дежуривших у портала риодинов напоминал белочку в колесе. На глазах у Стража он два раза выскочил из портала и нырнул обратно, злясь всё сильнее и недоумевая, почему испортилась игрушка.

– Ку-ку! – словарный запас Павла в этом дурацком измерении беднел на глазах.

Впрочем, вуланец всё понял и без длинных фраз. Он дёрнулся и развернулся к неприятелю, прекратив скакать по порталу туда-обратно. Риодин взмахнул руками, пытаясь что-то «колдануть» (в материализации эти ребята разбирались не хуже Стражей), но Павел не захотел дожидаться эффектной демонстрации вуланских возможностей, а по-простому снова нажал курок, почти не целясь.

Обмякшее тело он швырнул аппетитно чавкавшей сх*угги, которая, ошалев от такого счастья, даже пару раз вильнула коротким, словно обрубленным, хвостом.

Портал колыхался в деревянной раме жидкой ртутью. Изучив структуру, Павел сообразил, что именно рама является Ключом. Убрать её – и энергия, искажающая пространство, рассеется в воздухе.

Напевая под нос весёлую песенку под аккомпанемент разгрызаемых костей, Павел аккуратно опустил зеркало на пол. Материализовал канистру и спички, затем облил раму керосином и поджёг, но не рассчитал. Оплавленная рама растеклась сюрреалистической горящей лужей, освобождённая энергия хлынула на свободу. Локальный взрыв разметал горящие шматки по всей комнате. Павел еле успел нырнуть за старый диван.

Впрочем, один горящий кусок, похожий на лаву, всё же достал его. В плечо словно стрела влетела. Он быстро стянул с себя куртку, и в этот момент стены вспыхнули красивым синим пламенем. Павел сразу узнал его – «очищающий огонь», доступный только риодинам высшего уровня. Маленькая авантюра с порталом не осталась незамеченной. Кто-то очень могущественный решил замести следы и уничтожить вражеских лазутчиков, а заодно и нерадивых подчинённых, которые умудрились прошляпить портал.

Тела. Их нужно вытащить из пожара, иначе они не восстановятся. Одно дело убивать понарошку, оставив душе шанс на Воплощение и возможность уйти на более высокие частоты, а другое – стереть их в пыль. А этот «огонь» уничтожит навечно.

Перетаскивать тела и переваливать их через подоконник – дело небыстрое, но другого пути не оставалось. Дверь заблокирована тем же могущественным хозяином всей этой богадельни.

Павел выпрыгнул наружу и оттащил трупы подальше от дома, включая тело того, первого вуланца. Потом Страж вернулся. Забившаяся в угол сх*угги скулила от ужаса, растеряв все свои боевые качества. Какой бы тварью она ни была – всё равно не заслужила распыления на атомы. Кто знает, может, они тоже воплощаются.

Сх*угги сжалась в комок, словно страстно желала уменьшить свои размеры раза в четыре. Рядом грохнулась полыхающая балка, и от страха зверюга гаркнула что-то почти человеческим голосом. Всё, медлить нельзя.

Павел подхватил животное на руки, силой выволок к окну. Ощутив манящий запах свободы, через подоконник сх*угги перелезла сама. Павел попытался выбраться следом, но часть прогоревшего потолка с жутким треском рухнула ему прямо на голову.

Очнулся он неподалёку от горящего дома, его лицо вылизывал тёплый язык. Руку саднило – ещё бы, такие следы от зубов, хоть и не глубокие, но неприятные. Павел отодвинул от лица зловонную морду своей спасительницы и сел, держась за голову. Сх*угги вопросительно заскулила, заглядывая Стражу в лицо до ужаса разумными глазами.

– Всё в порядке, – сказал он ей. – Спасибо… Не ожидал.

Сх*угги радостно отряхнулась, вильнула хвостом и, развернувшись, потрусила по своим делам. А Павел сидел на сухой земле и думал о том, что если даже животные здесь понимают, что такое благодарность, то у всего измерения есть шанс.

Нина

Риодин прекратил бегать по тоннелю и пропал в недрах Вулана. Потом портал вздрогнул, и из него ударило взрывной волной. По крайней мере, я так подумала, потому что «лужа» выгнулась и опала, а через мгновение вновь превратилась в обычное зеркало.

Но Павел по-прежнему не приходил в себя, только на его руке проявились как будто следы зубов, и мы не могли понять, всё кончено или нет. Поскольку портал вроде бы закрылся, другое зеркало Тим унёс обратно в спальню. Павел пришёл в себя только через час, заставив нас изрядно понервничать.

– Чёрт, ну и задание в этот раз выдалось, – устало пробормотал он. – Ребята, если я не посплю хотя бы часа три, то будет совсем плохо, а я не знаю, что ещё нам приготовили наши «друзья», и должен быть в форме… хотя бы частично.

– Конечно. Я сейчас постелю.

– Да не нужно, мне бы только подушку, – и, упав на диван, он тут же вырубился, словно тумблер выключили.

Тим пошёл к родителям. А я, вымотанная бессонной ночью, тоже решила поспать. Раздвинула кресло, достала из шкафа вторую подушку и плед. Завела будильник, чтобы поспать три часа. Потом подумала, что торопиться особо некуда. Город от психоза мы вроде как спасли. Алексей пока в безопасности. Ольга, как я поняла, вообще за городом, где самый страшный зверь – соседская кошка, а самый изощрённый преступник – глава администрации, злоупотребляющий бюджетными деньгами. Машины у неё нет, в Новобержск, где хозяйничают вуланцы, вернуться не на чем, так что ничего ужасного ей не грозит. Поэтому плюнула и выключила будильник вообще. Сколько проспим – столько проспим. Нам ещё неизвестно сколько, неизвестно с кем и неизвестно где биться придётся. Нужно отдохнуть, а то враг свалит наш нестройный отряд одним чихом.

В итоге проснулись мы ближе к часу дня. Точнее, я проснулась, Павел ещё спал.

Я отправилась на кухню варить кофе. Позвонила Тимке. Он последовал нашему примеру – бессовестно проспал. С родителями всё было в порядке, они отсиделись на даче и приехали поздно вечером, когда город уже спал, поэтому ничего особенного не заметили. А конфликт, вспыхнувший на пустом месте (на даче не смогли договориться, где именно весной будут ставить теплицу), списали на счёт плохого настроения и магнитных бурь. Тётя Лариса уже помирилась с мужем и успела настряпать булочек, которые Тимка тут же пообещал принести.

На запах кофе и горячих булочек в кухню выполз Павел. Ну, сейчас он принципиально от вуланца не отличался. Такой же бледный и красноглазый, только у вуланцев красным радужки отливают, а у нашего Стража – белки. Кофе его немного взбодрил, и минут через десять он таки поинтересовался, сколько времени.

– Половина второго… точнее, уже без пятнадцати, – охотно сообщила я.

– ***! – выругался Павел совершенно спокойным тоном. – Теперь мне точно крышка. Получается, доеду я до Лукошкино только часам к пяти. Это если поедем прямо сейчас. А то, может, и к семи, если опять железнодорожный переезд закрыт. А я её запер.

– Боишься? – веселилась я. – Это тебе не вуланцев пачками валить, да? А я предупреждала!

– Я боюсь, что за это время она уже нашла способ выбраться, и чем теперь занимается, неизвестно. Нужно звонить, – он принялся шарить по карманам. – Надо было ещё ночью.

– Я звонила. Полчаса назад. Она трубку не берёт.

– Попробуй ещё раз. А я, наконец, позвоню в Москву.

Павел уединился в маминой приёмной для конфиденциального разговора. А я снова набрала Ольгин номер. Длинные гудки… бесконечно длинные гудки…

Через десять минут Страж вышел из кабинета с непроницаемым лицом. Интересно, что ему наговорили? С нами он ничего обсуждать не стал, только поторопил сборы.

Впрочем, я находилась уже в состоянии нарастающей паники, поэтому торопить меня не было никакой необходимости. Мы заперли дверь, вышли из подъезда, погрузились в машину и рванули в сторону шоссе. Тим прихватил с собой булочки, поэтому голод в дороге нам не грозил. Зато беспокойство за сестру грызло изнутри мелкими крысячьими зубками. Я звонила уже раз двадцать. По-прежнему без ответа.

Павел

Сотовый командира округа Валеры Махонькова (или, как его все ласково дразнили в Центре, «Махонького», что было особенно забавно, учитывая исполинские габариты парня) был забит в быстром наборе под номером один. Павел привычно прослушал Моцарта раза три, не особо надеясь дозвониться, но вдруг сонный голос Валеры недовольно пробурчал:

– Утричка. Чего названиваешь?

– И тебе утро доброе, – с упрёком откликнулся Павел, – у нас, правда, уже день. Ты издеваешься, что ли? Вообще-то, я жду объяснений. Есть у меня ощущение, что ты был в курсе насчёт Новобержска и при этом ничего мне не сказал. Выкладывай. Какого чёрта ты трубку не брал все эти дни?

– Слушай, – виновато начал Валера, – я бы с удовольствием, ты же знаешь, но…

– Выкладывай, говорю!

– Шеф запретил говорить с тобой.

– Как это? – не понял Павел. – Вы что, действительно ЗНАЛИ, что здесь происходит, и не только не предупредили меня, когда я поехал в Новобержск, но ещё и бросили здесь без помощи? Я правильно понял? Это что – такое доверие мне бесконечное, или меня выперли из Ордена, а сообщить забыли?

– Да успокойся ты, ладно? – примирительно заговорил Валера. – Да, мы в курсе, что творится в Новобержске. Но ситуацию курирует Трибунал, так что нам вмешиваться не велено.

– Что? Трибунал? Курирует?

Операции такого уровня на памяти Павла вообще ни разу не проводились. Он о них только слышал.

– Валер, ты не возражаешь, если я всё же позвоню шефу? Не то чтобы я тебе не верил, но…

Прыгать через голову прямого руководства некрасиво, но Павлу не оставалось ничего другого.

– Звони, конечно. Я всё понимаю. Он, кстати, вчера только сказал, что пора тебе позвонить. Но на твоём месте я бы не рассчитывал на откровения, – Валера перешёл почти на шёпот, – всё засекречено. Даже то, что мы сейчас разговариваем, уже нарушение прямого приказа Папы. Но ты – мой друг, я не мог тебя не предупредить. Представляю, как ты там крутишься.

– Не то слово, если честно. Но спасибо. Правда. Сейчас я благодарен за любую помощь.

– Удачи, Паш, – он замолчал и после какой-то странной глухой паузы всё же тихо скороговоркой выдал: – Если вдруг станет совсем хреново, есть аварийный портал на любую мерность. Я пришлю тебе координаты сообщением.

– Я твой должник, Валер.

Павел отключил соединение, сел в кресло, крутанулся на нём. Вот, значит, как. Раз Трибунал курирует ситуацию в Новобержске, значит, то, что здесь творится, не простое преступление, а что-то крайне важное, и ничего не было случайным. Трибунал наверняка всё просчитал: мельчайшие детали – психотипы и проблемы участников событий, все варианты решений, корректировка всей схемы с учётом каждого решения – сложнейшие немыслимые вычисления на самых высоких уровнях. Выходит, Этель тоже знала всё с самого начала? И предупреждала… Ну, так, как ОНА могла предупредить.

Павла задевало, что его использовали втёмную, ничего не объяснив и оставив без помощи, но тут приходилось мириться. Трибунал никогда ничего не объясняет. Никому. Он только подводит события к нужному результату.

Зато Папа кое-что точно может прояснить. Даниил Серафимович Терещенко. Он же «Папа», он же «шеф», он же глава Центрального отделения Ордена Стражей, а с недавнего времени, после хорошей книги и плохого фильма, ещё и «Гесер». На самом деле его грас Роланд. С тех времён, когда вместо БМВ у него был мощный рыцарский конь, а вместо дорогого костюма – латы. В отличие от Павла, Даниил Серафимович помнил около сотни своих воплощений и пользовался знаниями и навыками, которые получил в них. А вот и подтверждение этому факту.

– Слушаю! – Павел с готовностью ответил на неожиданный звонок с неопределившегося номера.

– Здравствуй, Павел, – этот хрипловатый голос до сих пор Павлу редко приходилось слышать по телефону – не тот уровень. Но Страж его сразу узнал.

– Здравствуйте, Даниил Серафимович.

– Насколько я понял, у тебя накопились вопросы? Будет несправедливо держать тебя совсем без информации. Спрашивай.

– Хорошо. В Новобержске творится что-то странное. Есть один вуланец – Дистар. Он воплощённый, но сейчас замышляет что-то очень тёмное. И чтобы его остановить, мне нужно знать больше. Вы поможете?

– Что ты думаешь о смерти Анны Бергман?

– Бабушки? Вы знаете, что я думаю, – мрачно проговорил Павел, – её убили. Я уверен. И убил её вуланец. Определённо.

– И почему тебя отстранили от дела и отправили на стажировку в Липецк? Помнишь?

– Отлично помню. Вы сказали, у меня недостаточно профессионального опыта, к тому же я лично заинтересован в деле.

– Совершенно верно. Но с тех пор твой профессиональный уровень сильно изменился, не так ли? Трибунал решил доверить тебе операцию в Новобержске.

– Трибунал решил? – усомнился Павел. – И с чего вдруг? Чем это я так отличился?

– Я говорил с Шайном.

– С кем?! – не поверил Павел.

Существо с непроизносимым именем, которое все называли для краткости Шайн (Сияние), относилось к высшему из доступных измерению Селиврен и возглавляло Трибунал.

– Он сказал, это одно из твоих главных заданий в этом воплощении. Дистар не просто какой-то вуланец, нарушивший Договор, как ты, должно быть, и сам догадался.

– Да уж догадался, – снова мрачно ответил Павел. – Это он убил бабушку.

– Верно, но не это главное. Он нарушает Договор постоянно, уже на протяжении нескольких воплощений. Его ни разу не удалось поймать, так сказать, за руку. В случае с Анной доказательств тоже не было. А сам факт убийства с точки зрения Трибунала – это не нарушение Закона. Это нарушение УК, а уголовниками Трибунал не занимается. Даже если гибнет Страж. Даже если они гибнут пачками.

– Значит, это правда? – возмутился Павел. – Здесь гибли люди, а вы просто наблюдали и не вмешивались?

– Ты судишь, не видя всей картины.

– Так объясните, наконец!

– Хорошо. Во-первых, Анна стала первой в череде «загадочных» смертей. Стражи гибли не только в Москве, но ещё в Санкт-Петербурге, в Туле и других городах. Орден провёл расследование. След украденных Кристаллов привёл нас к единственному кандидату – Дистару. Очень древняя осознанная сущность с Вулана, наш старый знакомый. Сегодня его зовут Николай Рогов. Проблема, как всегда, в том, что предъявить ему снова нечего и доказательств никаких нет. Я всю Москву и область на уши поставил, но безрезультатно. Мерзавец уже смылся, ушёл на дно. А потом вдруг засветился в Новобержске. Мы даже команду наблюдателей снарядили, но вмешался Шайн. Он отменил операцию и запретил вмешиваться, что бы там ни происходило. Сказал, у Трибунала есть свой план по нейтрализации Дистара. Он выстроен в несколько этапов и разворачивается вторую сотню лет. Смысл в том, чтобы поймать его с поличным.

– Я ушам своим не верю, – покачал головой Павел. – Вы позволили погибнуть людям ради этого гада! Хорошим людям!

– Ты меня не слышишь? Тем, кто погиб, было так предначертано. Никто не погиб специально для Дистара. У каждого были свои личные причины. Ничего не происходит без причины. Вселенная крайне рациональна, ты же знаешь. Я очень хорошо помню Анну, твою бабушку. Сильная, мудрая женщина. Мне её очень не хватает. И я точно знаю, что она передала тебе Знак нарочно накануне своей гибели. Она чувствовала.

– А как же Краснова? Тураева? Холмогоров? У всех была причина умереть?

– Холмогоров не умер, насколько мне известно. И сказал он тебе не всё, что знает. Но ты мальчик умный, сам всё сложил. Смерть – это не конец. Это, скорее, новое начало. Старая избитая истина. Но пока это просто слова, ты не осознаешь всей сути этих слов. Это нужно хлебнуть, так сказать, самому, чтобы понять смысл. Отчасти ты выбран для задания и по этой причине тоже.

– Хотите сказать, что я тоже умру? – насторожился Павел.

– Ну что ты, – хмыкнул Папа, но Павел ему не поверил ни на секунду.

– Ладно, насчёт смерти я понял. А что насчёт Кристаллов Памяти? Это тоже было запланировано?

– Нет. К сожалению, Анна не успела их спрятать. Так тоже бывает. Но ты пойми, что это сейчас неважно. Сейчас важно сосредоточится на текущих событиях.

– Я понял, что помощи от вас ждать не стоит, – констатировал Павел. – Ладно, хотя бы скажите, что мне делать? Кто-то будет меня прикрывать?

– У тебя прикрытие высших сфер, тебе мало?

– Высших сфер, говорите? – с сарказмом усмехнулся Павел. – И где оно, ваше прикрытие? На Вулане меня чуть не сожрали сх*угги. Где прохлаждался в это время Превенс или…

– Превенс лично? – от души расхохотался Папа. – Высший маг Вулана? Они никогда не вмешиваются лично. Во всяком случае, я такого не помню. Они следят, что-то подсказывают, быть может. И потом – тебя не сожрали же? Даже помогли.

– Откуда вы знаете?

– Шайн сказал.

– Вы и раньше с ним так часто общались? – засомневался Павел.

– Нет, конечно. Я же сказал: это очень важное задание для Трибунала. Шайн лично за всем присматривает и за тобой.

Павлу как-то стало нехорошо от осознания такой ответственности, но он промолчал. Решил отвлечь внимание Папы в другую сторону, пока тот не почувствовал его смятение.

– Не знал, что эти твари, сх*угги, способны помогать кому-то.

– В принципе, все существа в любом состоянии способны на многое. У каждого есть шанс всё исправить. В этом и заключается великое милосердие Вселенной. Та сх*угги совершила поступок, который поднял её изначальную частоту, и потому она уже вошла в канал Воплощения.

– Я никогда не предполагал, что сх*угги воплощаются.

– А кто такие сх*угги, по-твоему? – усмехнулся Папа. – Есть собаки, которые рвут людей. Есть собаки, которые сидят на блокпостах и ненавидят даже тех, кто придвигает им миску с едой. Есть и те, что сбиваются в стаи на окраинах городов или нападают на детей, короче, те, которые нарушили свой основной долг, а именно – оберегать человека. Куда они попадают после смерти? Они так ненавидят людей, что и после смерти преследуют их, мстят за боль, которую им причинили. Да, они тоже воплощаются снова, чтобы отдать долг. Ты очень помог той сх*угги. Теперь она родится щенком с благополучной судьбой.

– Я думал, все псы попадают в рай, – пошутил Павел.

– Попадают. Все. Рано или поздно. Как, впрочем, и люди.

– Тогда почему бабушки нет в Крастолле? Это же был её частотный индекс.

– Она в Крастолле. Но ей запрещено тебя видеть. Пока запрещено.

– Опять запреты? – вознегодовал Павел. – Бабушку-то почему нельзя видеть?

– Ты должен быть сосредоточен на настоящем. У тебя нет права отвлекаться. Сейчас ты себе не принадлежишь. Либо смирись с этим, либо…

– Либо что?

– Откажись. Но знай, что ситуация никуда не денется. И в следующий раз всё равно придётся столкнуться с ней, только она примет уже совсем другие формы. Тебе кажется, сейчас всё сложно? Но если ты сейчас не справишься, дальше будет только хуже. Прими то, что должен сделать, и делай.

– У меня ещё один вопрос, – мрачно сказал Павел после паузы.

– Слушаю.

– Почему я? И почему у меня такое чувство, что вы не всё мне сказали?

– Хм, ты прав, – честно признался Папа. – Правильный вопрос. Я скажу только то, что ты и так, видно, понял. Вы встречались с Дистаром в прошлом. Очень давно. Поэтому выбрали именно тебя. Вас слишком многое связывает. Это в полном смысле слова ТВОЁ дело. Так что… разберись с ним.

– Я не уверен, что смогу.

– Ты сможешь, – подбодрил Папа. – По крайней мере, я верю в тебя. Пора тебе стать настоящим Мастером Стражи. Ты готов. Считай, что это твой выпускной экзамен.

– Спасибо, конечно, за лестные слова, – иронично хмыкнул Павел, – и я, безусловно, сделаю всё, что смогу. Но тут ещё есть люди. Они не Стражи, и я отвечаю за их жизни. Поэтому хотелось бы каких-то гарантий для них. На всякий случай.

– Ты о сёстрах Тураевых, что ли? Ничего с ними не случится. Во-первых, если они проявят себя достойно, я подумаю об их зачислении в Орден. А чтобы тебя успокоить, скажу: на самый крайний случай есть запасной план. Если всё полетит в тартарары, мы вмешаемся. Но в твоих интересах разрулить всё самостоятельно.

– Это я понял. Спасибо.

– Удачи, мальчик.

Телефон отключился. Павел ещё минуту пялился на гаснущий экран, потом встряхнулся и пошёл на кухню поторопить ребят.

Глава 3. Плен

Ольга

В голове царил вакуум. Сквозь плотную пелену мне слышались какие-то голоса и звуки, похожие на удары. Потом в ноздри вонзился неприятный сладкий запах. Наконец перед глазами стали проявляться смутные образы, и я почувствовала, что у меня связаны руки за спиной.

Прямо по курсу красивые дорогие мужские туфли негодующе перекатывались от носка к пятке и обратно, а их обладатель громко орал на владельца поношенных кроссовок, казавшихся до боли знакомыми. Вывернуть голову, чтобы увидеть их лица, мне не удалось, и я поняла, что лежу на полу в самой неудобной позе.

– Кажется, девка очухалась, шеф, – произнёс грубый голос за спиной.

Дорогие туфли развернулись в мою сторону, кроссовки были оттянуты куда-то прочь.

– Поднимите её.

Чьи-то ловкие сильные руки мгновенно придали мне вертикальное положение. Теперь картинка приобрела некоторую завершённость.

Уже знакомая гостиная с камином в доме советника губернатора была залита январским вечерним солнцем, лучи которого свободно проникали внутрь благодаря огромному окну в пол. Плотные портьеры шоколадного цвета удачно гармонировали с настоящим дубовым паркетом (губа-то у него не дура!). А роскошный мягкий ковёр вкупе с кожаным диваном и домашним кинотеатром в самом центре комнаты так и манили насладиться приятным вечером в кругу семьи. Вот только у Рогова семьи никакой не было. Его легче представить сидящим за барной стойкой в гордом одиночестве с бокалом виски. Это предположение убедительно подкрепляла початая бутылка французского коньяка и пустой бокал в открытом баре. Классическая пара кресел у камина и журнальный столик из тонированного стекла довершали атмосферу современного полностью «упакованного» особнячка.

В одно из этих самых кресел и швырнул меня громила Рогова. Я вгляделась в лицо этого охранника, которое показалось мне смутно знакомым. Так и есть. Эта рожа ломилась ко мне через зеркало в ванной. Второй, такой же здоровый верзила, оттеснял к стене рядом с баром перепуганного, но злого Гайнора. А прямо передо мной возвышался Рогов во всей красе, как я запомнила его, когда смотрела через окно. Крепкий мужчина лет тридцати с лишним. Взгляд чёрных глаз гипнотизирующий, как у змеи. Волосы тёмные, коротко стриженные. Аккуратная тонкая бородка нелепо смотрится на широкой челюсти и вообще на лице с такими крупными чертами. Одет Рогов просто, но дорого: футболка, джинсы. Одним словом, ничего особенного. Только поверх фирменной футболки болтается цепочка с интересным кулоном: уродливая голова какого-то чудища с яркими красными глазками. И я сразу вспомнила о Знаке.

– Ну? – криво усмехнулся он, внимательно разглядывая меня. – Давай знакомиться?

– Господин Рогов собственной персоной, я полагаю?

– Правильно полагаешь. А вот каким ветром к нам на огонёк занесло дочь Ланы или как её здесь звали? Анастасия?

– Случайным.

– Что ж, очень рад. Даже не так. Я польщён знакомством со столь очаровательной леди.

– Неужели? Жаль, что ты не тянешь на джентльмена.

В следующую секунду у меня искры посыпались из глаз, потому что «радушный» хозяин, не задумываясь, двумя лёгкими движениями сначала дёрнул меня из кресла, а затем отвесил по моей физиономии тяжёлой рукой так, что я полетела на пол, а во рту появился солёный привкус. Гайнор рявкнул что-то, очень похожее на «подонки». У меня взгляд не фокусировался и в ушах ещё звенело, поэтому я толком не расслышала.

– Убери его отсюда, – приказал Рогов. – У нас с госпожой Тураевой будет личная беседа.

Возня и хлопок двери. И вот уже более-менее восстановившемся зрением я увидела, как «очень близкий друг губернатора» наклоняется ко мне.

– Я вижу, нам придётся поработать над взаимопониманием. Но, к сожалению, у меня мало времени.

Он кивнул, и верзила, которого я про себя прозвала «неандерталец», неделикатным рывком усадил меня обратно в кресло.

– Итак, – Рогов скрестил руки на груди, – я задам тебе всего один вопрос. Ответишь на него правильно, и никто не пострадает. Обещаю. Где сейчас твоя сестра?

– Я не знаю.

– Я же просил, – раздражённо перебил он, – подумать над правильным ответом. Но женщины никогда не слушают. От этого все проблемы в мире. И несмотря на то, что меня не сочли джентльменом, я всё же даю леди второй шанс. Где твоя сестра?

Я молчала. Какой смысл сотрясать воздух, если мой ответ его всё равно не устроит? Следующий удар пришёлся по правому глазу так, что мне показалось – он сейчас лопнет. И вот я снова валяюсь на полу, как мешок с картошкой.

– Хм, забавно, – криво скалился Рогов, – обычно я получаю изрядную порцию Си во время подобных процедур. Люди, особенно леди, испытывают жуткий страх. Мне нравится доводить их до животного исступления. Тогда Си получается плотная, насыщенная и такая аппетитная… Но не с тобой, да? Не сейчас?

А ведь действительно странно. Я должна была бы дрожать от ужаса, но моё сознание почему-то словно заморозилось. Страх где-то внутри бьётся дрожащим ручейком, но не наполняет мой разум отчаянием.

– Ты смелая, да? Или просто не понимаешь, куда ты попала и что я с тобой сделаю, если будешь продолжать настырно торчать между мной и Знаком Ланы?!

– Мне всё равно, – честно призналась я. – Знака у меня нет, и сказать мне нечего.

– Ты права. Знака у тебя нет. У тебя только половина. Но мне он нужен целым, и я получу его любыми средствами. Просто, как истинный джентльмен, – Рогов противно сморщился, как хищный зверёк, – я даю тебе возможность разрешить наши маленькие разногласия наименее болезненным способом, хотя это лишит меня сытной трапезы. Неужели ты не оценишь мой благородный порыв? Со мной вообще такое впервые.

Его губы скривились в издевательской ухмылке.

– Делай, что хочешь.

Я ощущала нелепую уверенность, что в данных обстоятельствах было лишено всякой логики. Мне показалось, частично эту внутреннюю силу даёт кошечка с изумрудными глазами. Но в остальном уверенность исходила из какого-то другого неведомого источника, которому я была безмерно благодарна.

– Если ты настаиваешь…

Рогов собственноручно расстегнул мою куртку и сорвал цепочку с шеи. Минут пять он разглядывал кошечку, затем засунул ее в карман.

– Я крайне занятой человек, и у меня мало времени. Но попробуем ещё раз. ГДЕ. ТВОЯ. СЕСТРА?

– Дистар!

В комнату ворвался один из его верзил с перекошенным от ужаса лицом.

– Ну что ещё? Не видишь, я занят!

– Там Прация… У неё плохие новости.

– Ладно, чёрт с ней. Зови.

Рогов будто только сейчас заметил, что по гостиной разливается солнечный свет, и поморщился. Он кивнул, и «неандерталец» кинулся задёргивать тяжелые портьеры.

Через пару минут двери решительно распахнулись и на пороге возникла девица из разряда «секс-бомба». Точёная фигура обтянута эффектным красным платьем с умопомрачительным декольте. Огромные завораживающие глаза с поволокой. Шикарные густые волосы каскадами спадают на плечи. И вся она излучает такую сумасшедшую энергетику, что даже мне стало не по себе.

– Чем обязан, Прация? – недовольно вопросил Рогов, наливая себе коньяк у барной стойки.

Она окинула меня сканирующим взглядом и брезгливо поморщилась.

– Развлекаешься?

– Так ты по делу или так, меня проведать?

– По делу я, по делу! Пока ты тут… – она снова глянула в мою сторону. – Кто это?

– Прация!

– У нас проблемы, Дистар! Большие проблемы, ясно?!

– Слушаю.

– Портала больше нет, – просто сказала она.

Рогов чуть не подавился коньяком и побагровел.

– Повтори.

– Нет портала.

– Как так?! – он с грохотом швырнул бокал об барную стойку.

– Прости, но твои люди…

– МОИ люди?! – взревел он и вскочил со стула. – Я поручил это ТЕБЕ! Тебе, Прация! Какого дьявола, я спрашиваю, ты снова всё испортила?!

– Ищешь виноватого? – оскалилась она, и за аккуратно накрашенными губками блеснули удлинившиеся, прямо как у вампира, клыки. – Нечего валить всё на меня! Если бы я лично охраняла портал, то справилась бы, будь уверен! Но ТЫ оставил там СВОИХ людей. И вот что получилось! ТВОИХ людей уделал один-единственный Страж! Не меня!

– Да ты даже с той идымской девчонкой не смогла разобраться! – орал Рогов вне себя. – Как я мог поручить тебе охрану портала?!

– Да если бы не я, этот страж ушёл бы безнаказанно! Хорошо, что я поставила сигнальный маячок на такой случай, – защищалась Прация. – Пришлось, правда, спалить всю комнату «очищающим огнём» вместе с твоими недоумками.

– Так он мёртв? – смягчился Рогов.

– Кто?

– Не беси меня!

– Я не знаю, – призналась она. – Скорее всего, да.

– Скорее всего?! – снова заорал Рогов.

– Зато я нашла Ключ! – поспешила сообщить Прация.

– Ключ? – глаза Рогова алчно заблестели. – И где он?!

– Собирает пыль в музее Новобержского института. Семь лет назад его нашла (бывают же такие совпадения!) наша идымская девчонка! Теперь он спокойненько валяется в музее. Забрать его оттуда – нет ничего проще, даже твои кретины справятся, – не без злорадства доложила секс-бомба, пока Рогов снова не взорвался. Но он, похоже, был потрясён известием и забыл о гневе.

– Таких совпадений не бывает! – покачал головой Рогов. – Она гораздо опасней, чем мы думали. Вечером Ключ должен лежать у меня, вот здесь, – он ткнул пальцем в поверхность барной стойки. – К твоему счастью, мы успели накачать достаточно энергии до разрушения портала. Иначе я не был бы таким добрым!

Стоп! В голове как-то прояснилось. «Идымская девчонка»? Нинка! Значит, «секс-бомба» – та самая Вера, о которой говорила сестра? Боже мой! «Не смогли справиться с одним Стражем»? Чёрт! Это же наверняка Павел. Нет, он не мог погибнуть! Мое природное упрямство не позволяло мне думать о худшем, я почти точно знала, что Павел жив. Но сердце все равно колотилось так, словно ещё чуть-чуть и разорвётся. Вероятно, оно стучало так громко, что его услышал Рогов, потому что он хищно развернулся в мою сторону.

– Что? Твоя сестрёнка везде умудрилась мне палки в колеса повтыкать. Гарантирую, что и на Вулане без неё не обошлось. Повеселилась она со своим приятелем? Ну, ничего. Теперь и мы повеселимся, да?

Цепкие пальцы обхватили моё горло и сжались кольцом. Осатаневшие глаза Рогова налились кровью и безмерно увеличились в размере (мне так показалось). Было трудно дышать, но хуже всего – навалившееся чувство безысходности. Всё стало бессмысленным и пустым. Я пыталась бороться с этим, но не смогла.

⁂

Очнулась я в сыром тёмном помещении. Жалкие отблески света проникали только в щель по контуру двери. В нём смутно угадывался чулан метров на восемь, без окон, в углу – вроде бы груда тряпья. Похоже, это был подвал в том же роскошном доме Рогова. Вероятно, мерзавец придушил меня до потери сознания. От голода кружилась голова и подсасывало под ложечкой. Губы пересохли, и кровь запеклась в уголке рта. Я чувствовала себя грязной и неопрятной. Это было противно, но сейчас неважно.

– Ты кто?

Я дернулась на голос. В слабом освещении трудно что-то рассмотреть. Я смогла различить только тусклый силуэт на сваленных в кучу тряпках, скорее всего, женский.

– А ты?

– Я первая спросила.

И голос показался мне знакомым.

– Мезра?

Она с трудом приподнялась, видимо, была совсем слаба.

– Откуда ты меня знаешь?

– Я видела тебя… как бы так сказать… во сне.

– Во сне?! – испугалась гостья из Ардо. – Ты – гдун? Или как у вас здесь называется?

– Нет… то есть не совсем. Не знаю, как объяснить. Вы были у меня в квартире, помнишь? Искали кое-что для Рогова.

Мезра села рывком, вложив в это движение остаток сил. Привычным движением я нащупала в кармане зажигалку. Теперь в свете пламени я видела её вполне отчётливо. Бледная, чудовищно худая, похожая на скелет, обтянутый кожей… Нелегко ей пришлось. И я вдруг поняла, что почти ничего о ней не знаю. Только те отрывки, что видела в видениях.

– Если ты хоть чуть-чуть гдун… или маг… можешь помочь мне? – с исступлённым отчаянием прошептала ардонка.

– Я… не знаю… а чем я могу помочь?

– Мой друг погиб, – сказала она с такой болью, словно сами эти слова причиняли ей страдания, – и я хочу отомстить. Мне терять нечего. Домой я не вернусь, а здесь мне недолго осталось. Мне, правда, нечего тебе предложить… кроме, разве что… Нет, сначала поклянись, что поможешь!

Мне стало так жаль её. Ну что она может сделать? И что могу сделать для неё я? Это просто отчаяние, без малейшего проблеска надежды. Но, заглянув в светлые глаза на измождённом лице, я увидела такую силу, такой внутренний огонь и решимость, что частица этого передалась и мне. Ощущение было невероятное.

– Слушай, Мезра. Ты сказала, твой друг погиб… Ты говорила о Гайноре?

– Ты знаешь его имя?

– Да, как и твоё. Ты не переживай. Он жив. Я видела его там, наверху, только что… Ну или когда я там была.

Мезра недоверчиво отпрянула, её взгляд переменился.

– Это ОН подослал тебя?

– Кто?

– Этот мерзкий вуланец?

– Ты имеешь в виду Рогова? Ну, конечно, подослал, – съязвила я. – Поэтому я и валялась тут без сознания… Кстати, сколько времени я тут валялась?

– Не знаю… часа два-три.

– Шестое января, – я машинально глянула на часы, снабженные фосфоресцирующими полосками на стрелках, – полпятого… Чёрт, у меня номер выходит, а я торчу здесь.

– Что за номер?

– А, не обращай внимания.

Со мной творилось нечто странное. Я понимала, что Рогов забрал мой кулон и, видимо, изрядно истощил мою жизненную энергию, но… способности никуда не пропали. Я бы даже сказала, наоборот. Теперь я ощущала силу Знака гораздо отчётливее и ярче, чем всё это время. Может, он обладает каким-никаким своим собственным сознанием? И в момент опасности как-то активизировался? Надо только понять, как действовать.

– Скажи, э-э-э…

– Ольга. Ольга Тураева.

– Ты правда его видела? – Мезра с надеждой заглянула мне в глаза.

– Поверь, я тебе не враг. И я говорю правду. Он жив. Только зря вы связались с Роговым.

– С Дистаром, – поправила она. – Этот воплощённый называет себя именем высшего аспекта. Я знаю, что зря. Говорила Гайнору сто раз! Но он не слушал.

– А как вы попали сюда? Я знаю, вы бежали от твоего отца, но…

– Мы не просто бежали, – горько усмехнулась девушка. – То, что было с нами в Ардо… Моя семья – одна из пяти самых могущественных в Ардо. Мы в числе первых спустились туда – отец, братья и мать. Потом мать ушла в Воплощение и уже не вернулась… А я… я осталась с отцом и братьями. У нас очень могущественный клан. Мы принадлежим к гдунам – по-вашему, повелителям частот. Гдуны могут перемещаться по частотам, воруя раду – жизненную силу. Это главная ценность в моём мире, как у вас деньги. Если не удаётся украсть, её отбирают у других: рабов, должников. Но перемещаться между измерениями, изучать их свойства позволено только мужчинам. Женщинам это запрещено.

– Но ведь это ты переместила вас с Гайнором в наш мир?

– Не совсем. Каждый гдун творит свой собственный талисман для перемещения. У моего отца был такой. Я его украла. Ты спросишь, как я научилась им пользоваться? Очень просто. Мои братья не слишком умны, они часто похвалялись друг перед другом способностями к перемещению и мерились силой собственных талисманов. Я тайком наблюдала за ними, училась, впитывала всё, что они говорили. Они считали меня глупой и слабой, потому что я младшая и слишком не похожа на них… Они горько пожалели об этой ошибке.

В её глазах блеснул злорадный блеск. И я почувствовала всю ненависть, пропитавшую хрупкое тельце. Эта ненависть клокотала в ней, бушевала и стремилась вырваться на свободу. Мне стало понятно, отчего эти существа, так похожие на людей, принадлежат измерению Ардо.

– Осуждаешь меня? – усмехнулась Мезра, как будто повзрослевшая внезапно на несколько лет. – Ты просто не понимаешь. Мой отец – чудовище, мои братья – звери. Я ненавидела их тогда и ненавижу сейчас. Гайнор был единственным нормальным существом там. Он хороший, честный, преданный… У меня никогда раньше не было такого друга. У меня вообще никогда не было друзей. У нас не принято заводить друзей. Это мешает Игре.

– Игре? Какой игре?

– Ты не знаешь? Игра – это ещё одна ценность нашего общества. В Игре все граждане и рабы получают равные права и равные шансы на победу. Но это обман, приманка для легковерных дурачков.

Знаешь, у Гайнора был друг. Его звали Ларс. Вместе они мечтали о свободе и лучшей жизни. Ларс подал заявку на Игру. Хотел разбогатеть, получить имущество и много рады. Мой брат обыграл его. Ларс лишился свободы. Но он был непокорным рабом. Братья мучили его несколько месяцев, пока не высосали всю его раду. Ты знаешь, что происходит, когда кто-то теряет всю раду? Всю, до капли? Я – знаю. Он становится тенью… исчезает… исчезает из Ардо, чтобы переместиться ещё ниже – в такие миры, где всего два измерения и откуда выбраться практически невозможно. Я знаю, я читала об этом в книгах… тайком, потому что это тоже запрещено.

Гайнор попал в Ардо с более высокой частоты. Не знаю, что он натворил, да он и сам не помнит. И Ларс был единственным его другом. Поэтому, когда Гайнор получил право играть, он хотел сыграть только с Майром, моим отцом. Поставил на кон свою свободу против свободы Ларса, потому что не знал, что друга больше нет. Мой отец обманул его. Гайнору не повезло, и он проиграл. Что с ним только не делали в нашем проклятом доме. Он выполнял всю чёрную работу, но не сломался. Он всё выдержал, всё! Даже когда отец решил проводить на нём свои эксперименты. Возомнил себя крупным учёным!

Губы Мезры снова скривились в ядовитой усмешке.

– Гнусный ублюдок! Он высасывал раду из Гайнора снова и снова на протяжении многих лет, но она восстанавливалась. Майр хотел понять, почему так происходит. Хотел заполучить его секрет. Хотел стать ещё могущественней, чтобы не пришлось совершать вылазки в другие измерения и воровать там раду, как делают все гдуны на протяжении веков. Но ничего не вышло, секрет не открылся. И Майр взбесился. Это была «весёлая» семейная забава: каждый вечер Гайнора вешали вверх ногами в центре двора и все, даже рабы, могли издеваться над ним, кто как придумает.

– И ты спасла его, – закончила я уверенно, потому что в моем видении именно об этом говорил сам Гайнор. – Он очень благодарен тебе.

Она взглянула на меня испуганно и беззащитно, как ребенок. Поразительно, как меняется её внешность в зависимости от внутреннего состояния!

– Благодарен? И всё? – разочарованно уточнила Мезра, и взгляд её потух. – А я думала…

– Слушай, – я решила отвлечь ардонку, тем более что нам всё равно надо было как-то выбираться из плена, – соберись, ладно? Мы должны с тобой придумать план.

– Какой план? Хочешь сбежать? – иронично хмыкнула она. – Думаешь, за столько времени я не пробовала? Не выйдет.

– Ладно. Допустим, ты расстроена и не веришь в свои силы. Но теперь ты не одна. А вместе мы что-нибудь придумаем.

– Зачем?

– Что значит «зачем»? Ты же хочешь выбраться из заточения и переместиться вместе с Гайнором?

– Не знаю.

Ну, что с ней делать? Мысли в моей голове лихорадочно метались в поисках решения. Сначала надо понять, что произошло.

Значит, так. Павел (сердце снова как-то испуганно сжалось от мысли, что он, возможно, погиб на Вулане) прямо под носом прихвостней Дистара захлопнул какой-то портал. Портал… А-а-а, может, это тот самый зеркальный портал, о котором говорил Павел тогда в моей квартире! Но он говорил, что портал связан с бабушкиным зеркалом в квартире мамы. Что это значит? Что они с Ниной в Идыме? Для этого она вчера его вызвала?

Меня захлестнула обида. Если всё так, почему они не сказали мне о своих планах? Ну Нинка – понятно. Она и под дулом пистолета мне ничего бы не сказала, но Павел… Обидно…

Я пошарила по карманам. Глупо рассчитывать, что телефон всё ещё там. Как же мне с ними связаться? Надо их предупредить.

Вдруг замок тяжелой скрипучей двери лязгнул два раза и помещение залил яркий свет. Я зажмурилась. Цепкие руки подхватили моё ослабшее тело и выволокли наружу. Всё тот же «неандерталец» тащил меня по лестнице наверх, затем через холл в гостиную с камином.

Рогов сидел на высоком стуле у барной стойки, пил коньяк и ковырялся в моей новенькой «нокии». «Неандерталец» поставил меня посреди комнаты.

– Ну что? Немного отдохнула? – ехидничал Рогов. – А мне вот тут отдыхать было некогда. Я навёл кое-какие справочки и выяснил…

– Отпусти их. Мезру и Гайнора.

Даже не знаю, что меня вдруг дёрнуло попросить его об этом. Рогов напрягся и бросил «нокию».

– Ходатайствуешь? С чего бы? О себе подумай.

– Но они же тебе больше не нужны. Отпусти.

В его пристальном взгляде сквозило глубокое непонимание, но и заинтересованность.

– Давай так. Я подумаю об этом, если ты мне сейчас скажешь, где вторая половина Знака.

– Я же сказала – не знаю.

– Ясно, – вздохнул Рогов и снова схватил телефон. – Тогда переходим к плану «Б». Так… что у нас здесь?.. Ага! Вот с этого номера тебе названивают весь день, а ты предусмотрительно выключила звук. Почему?

– Это из редакции. Наверно, насчет номера, – уверенно солгала я.

– Правда? – сощурился Рогов. – Что ж ты так? Тебе наплевать на работу? Что-то не верится. По моим сведениям, ты прямо-таки трудоголик.

Смотрю ему в глаза, не моргая, лишь бы он не поймал меня на блефе. Но Рогов потихоньку напускает свои «чары», а точнее, я всё сильнее чувствую вибрации Вулана. Они тяжёлые, вязкие, противные. Он пытается утопить меня в отчаянии, но не выходит. Я сама в шоке. Ведь ещё вчера в Лукошкино я провалилась в эти вибрации, как котёнок в пруд, и если бы не Павел… Что же со мной такое?

– Хорошо.

Рогов включил громкую связь и нажал «вызов». Пошли гудки. Он внимательно наблюдал за мной, а я старалась изо всех сил сохранить нейтральное выражение лица, хотя сердце колотилось от тревоги, как сумасшедшее.

– Оля? Ну наконец-то! – перепуганный Нинин голос. – Где ты? Что с тобой?

– С ней всё в порядке, – уверил Рогов, – но я не гарантирую этого в будущем.

Длинная пауза. Затем изменившийся голос Нины.

– Кто это?

– Догадайся. Я слышал, ты девочка умная.

– Дистар, – неприязненно выдохнула Нина, – или, правильнее сказать, Николай Рогов?

– Впечатляет, – согласился он. – Ну да ладно, теперь о главном. Как ты понимаешь, всё просто. Ты приносишь мне недостающую часть Знака, и расходимся по-хорошему. Или второй вариант. Но что-то мне подсказывает, второй вариант тебя не устроит. Так что думай.

– Я хочу поговорить с сестрой! – твердо заявила Нина.

– Она тебя слышит.

– Оля!

– Не вздумай отдавать ему кулон! – крикнула я, и Рогов тут же отдёрнул телефон.

– Угомонись! – прошипел он мне, и снова в трубку: – Даю тебе час на раздумья. Когда созреешь, звони на этот номер.

Он бросил телефон на барную стойку и даже начал напевать какую-то песенку себе под нос.

– Зря радуешься, – попыталась я, – сестра меня ненавидит. У нас конфликт из-за наследства. Ты сыграешь ей на руку, если убьёшь меня.

– Хм, мне так не показалось. По-моему, она была по-настоящему напугана. О, этот сладкий запах страха. Я везде его учую. Уверен, она принесёт мне Знак. А нам пока есть чем заняться.

Глаза Рогова блеснули плотоядным блеском, но от очередного «высасывания» меня спасли торопливые шаги в холле. Рогов с негодованием повернулся к открывающейся двери. В гостиную влетел растрёпанный парень.

– Дистар! Объект «А» ушёл!

– То есть?

– Мы нашли Дикра. Он пытался сбежать через зеркальный портал, но тот внезапно закрылся.

– Я в курсе, – недовольно поморщился хозяин. – Что говорит?

– Портал?

– Твой Дикр, недоумок! Объект не мог уйти сам, он в коме! А значит, ему помогли!

– Да, видели девчонку и двух или трёх парней. Они увезли объект на скорой. Кстати, девчонка по описанию похожа на объект «Б».

– Куда увезли?

– Выясняем.

Рогов в ярости развернулся ко мне. Его глаза снова стали багровыми, но страх по-прежнему игнорировал моё уставшее сознание.

– Твоя сестрёнка, я смотрю, везде успела. Я лично её сожру, поняла?! Лично! И не рассчитывайте спрятаться за спину вашего хвалёного стража, сопляки! Вы с кем, думали, связались?! А?! Думаете, вы первые такие умные нарисовались на моём пути? Я больше тысячи лет на Вулане, я риодин высшего уровня! Я вам не по зубам, детки!

Он схватил меня за шкирку и «лично» выволок в холл.

– Признаюсь честно, – прокомментировал Рогов свои действия, – хотел сделать всё спокойно – тихо, мирно, безболезненно покончить с вашим делом, может быть, даже оставить вам жизнь, но вы с сестрой не оставили мне выбора.

Он передал меня в руки «неандертальца» и жёстко приказал:

– Готовьте её к ритуалу!

– А ардонцев куда?

– Все пригодятся. Их тоже.

– Подожди! – я ухватила Рогова за рукав. – Дай мне поговорить с Мезрой!

Но он вырвал руку, и его яростные шаги затихли где-то на втором этаже в конце винтовой лестницы с коваными перилами.

– Что значит «готовить к ритуалу»? – повернулась я к «неандертальцу».

– Скоро узнаешь, – зловеще улыбался он.

Глава 4. «Миссия невыполнима»

Нина

Километры бежали за километрами, минуты за минутами, а телефон сестры молчал как убитый. Я поёжилась от непонятного холодка. День клонился к закату, а мы по-прежнему не знали, что происходит. Тогда я набрала номер редакции. Маша ответила, что Ольга сейчас за границей на конференции и когда будет – неизвестно. Да, она сказала ей это сама. Когда? Утром, часов в одиннадцать. Я вежливо поблагодарила и закончила разговор.

– Утром она звонила в редакцию, наврала что-то про конференцию заграницей, – отчиталась я Павлу.

– Сказал же: никому не звонить! Надо было и телефон у нее забрать к чёрту!

Павел был какой-то странный, сосредоточенный, серьёзный, как никогда. Интересно, что ему сказали его начальники из Москвы? Но ведь не поделится, хоть режь его. Всё, что он сподобился нам поведать, так это подробности своих вуланских приключений – и то сухо и кратенько, скорее, как инструкцию к применению, если когда-нибудь мы вдруг сами окажемся в подобной ситуации. Да ещё воплощённое имя Дистара – Николай Рогов.

Темнело. На перекрёстке у Лукошкино мы бросили машину. Пошли пешком. Дорогу я знала. Когда участвовала в раскопках в Кардаевских пещерах, мы снимали домик в деревне.

Деревенька небольшая, уютная. Московские специалисты, в помощь которым и снарядили наш отряд, по вечерам радовали нас байками из жизни археологов. А потом я нашла Жезл. Точнее, всё было немного не так.

Сначала мы нашли странную пещеру. Я и Лилька. Раскопки велись немного в стороне, а мы просто гуляли по округе, пользуясь внеплановым выходным. Лилька и обнаружила дыру в земле, прикрытую чахлыми кустами. Как она её заметила – ума не приложу! Лично я бы её увидела, только провалившись по пояс. Это потом уже специалисты нашли нормальный замурованный выход с другой стороны склона. А в тот момент в моей сумке лежал фонарик, и на свой страх и риск мы с Лилькой протиснулись в проход, по очереди матеря грязные царапучие ветки и противные липкие куски проваливающейся земли. Ноги соскальзывали. Я порвала новенькие тёплые перчатки – Ольгин подарок на день рождения. Она со мной неделю не разговаривала. А Лилька располосовала спортивную куртку – куски синтепона торчали из неровных рваных дыр. Это не говоря о том, что вымазались мы с ног до головы, как черти.

Но наша целеустремлённость была с лихвой вознаграждена. В итоге мы попали в подземный зал огромных размеров. Луч фонаря не мог осветить пространство целиком, во всех подробностях. Только выхватывал отдельные детали: вбитые в стены кольца для факелов со следами копоти, гладкую плиту в центре зала (что-то вроде алтаря) и письмена на этой плите, нанесённые, судя по всему, в незапамятные времена. Непонятные письмена, те же, что и на Жезле, на который я случайно наступила за «алтарём».

– Стоп! – резко остановилась я, шокировав идущих впереди парней. Павел даже дёрнулся, оглядываясь, но врагов вокруг не наблюдалось – только ненормальная аспирантка с фанатично горящими глазами. Брови Павла вопросительно-иронично поползли вверх. Я спокойно встретила его недоумевающий взгляд и спросила, припоминая знаки в пещере и читая их по памяти:

– Ты, случайно, не знаешь, что значит…

И последовал ряд рычащих гортанных звуков.

– Заткнись! – испуганно рявкнул Павел. – Где ты это слышала?

– Не слышала, а прочитала. Здесь, неподалёку. А что это за язык?

– Попробуй, догадайся. В моём личном рейтинге с недавних пор это самое любимое измерение.

– Вулан?

– Поэтому не стоит произносить вслух слова, которые могут оказаться кодом. Кстати, мы пришли. Тема интересная, но поговорим позже.

Павел открыл калитку и по протоптанной в снегу тропинке направился к дому. Мы с Тимкой плелись следом. Как и следовало ожидать – дверь не заперта. Мы вошли и убедились в очевидном: Ольги в доме нет.

– И где её носит?! – негодующе прорычал Павел.

В этот момент ожил мой телефон, на экране высветился Ольгин новый номер.

– Оля? Ну, наконец-то! – почти выкрикнула я в трубку. – Ты где? Что с тобой?

– С ней всё в порядке, – ответил незнакомый мужской голос, – но я не гарантирую этого в будущем.

– Кто это? – спросила я, уже зная ответ.

– Догадайся. Я слышал, ты девочка умная.

– Дистар. Или, правильнее сказать, Николай Рогов?

– Впечатляет. Ну да ладно, теперь о главном. Как ты понимаешь, всё просто. Ты приносишь мне недостающую часть Знака, и расходимся по-хорошему. Или второй вариант. Но что-то мне подсказывает, второй вариант тебя не устроит. Так что думай.

– Я хочу поговорить с сестрой! – и убедиться, что она жива…

– Она тебя слышит.

– Оля!

– Не вздумай отдавать ему кулон! – раздался голос Ольги.

– Угомонись! – прошипел он в сторону, и уже мне в трубку: – Даю тебе час на раздумья. Когда созреешь, звони на этот номер.

Рука с телефоном упала вниз, и я, как в тумане, увидела встревоженные лица парней. Что интересно – вопросов не возникло. Всё было понятно и так.

– Что делать будем? – тихо произнесли мои, словно чужие, губы. Голос не слушался.

– Сколько у нас времени? – напряжённо спросил Павел, побледнев как смерть.

– Он сказал – час.

– А что будет через час? – глупо уточнил Тимка, видимо, от нервов.

– Не знаю. Полагаю, ничего хорошего.

– За час мы придумаем, что делать. Можно даже выиграть время, – оптимистично заявил Тим.

– Как? – я не успевала за скоростью мысли друга, или просто от тревоги мои собственные мысли застопорились, как ржавый часовой механизм.

– Ну он же от тебя Знак требует, правильно? А если ты согласишься, но находишься сейчас, например, в Идыме – тебе же несколько часов ехать придется. Вот и запас времени.

– Заманчиво, но что если он за это время что-нибудь с ней сделает? Если Оля у Рогова, то её часть Знака – тоже. Тогда для чего она ему?

– Чтобы ты не передумала, – хрипло и мрачно ответил Павел. – Она его страховка. У него нет времени рисковать.

Павел, наконец, включил свет в комнате и почти упал на недовольно скрипнувшую кровать.

– И что мне теперь делать?! – вдруг крикнул он, глядя в бездушный облезлый потолок. – Где все ваши хвалёные обещания?

Потолок безмолвствовал. Мы с Тимкой тоже онемели. А Павел заметил наши ошарашенные физиономии и сказал:

– Ладно, Нина, что ты там говорила о вуланцах?

– Ты о том, где я видела эти слова? – неуверенно уточнила я, глядя на него с некоторым опасением.

Павел попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривая и вымученная.

– Да. Только очень прошу, не нужно цитат на языке оригинала. Попробуй перевести на русский.

– Здесь есть недалеко пещеры… древние, – с энтузиазмом начала объяснять я, – мы там раскопки проводили семь лет назад. Ну, не совсем мы, а московские археологи. Неважно! Короче, мы с подругой нашли подземный зал. Там такая древняя плита серая, а на ней письмена. Учёные ее всю облазили, языками поцокали, сфотографировали всё, задокументировали. А потом, когда выяснилось, сколько этой плите лет, они заохали, запричитали да и замяли дело.

– Тебе бы книжки писать, – усмехнулся Павел. – С чего вдруг замяли?

– Ну, просто в официальную хронологию наша находка никак не вписывается. А судя по радиоуглеродному анализу, её в этих местах в принципе не должно было быть. Но я не об этом. Я только часть той надписи запомнила. Но по-русски какой-то бред получается, а большинство слов вообще аналогов в нашем языке не имеет. Давай, я лучше зарисую.

В рюкзачке нашлась ручка и старый список продуктов, на обратной стороне которого я по памяти начертила вуланские закорючки.

– И ещё я там артефакт нашла – каменный предмет, похожий на жезл с навершием, длиной сантиметров двадцать. По самому жезлу вот такие знаки, – я снова зачиркала по бумаге, – а на навершии морда страшного чудища.

По мере моего рассказа и каллиграфического творчества глаза Павла всё больше лезли на лоб.

– Охренеть! – вырвалось у него. – И где сейчас этот… «жезл»?

– У нас на кафедре, в музее. А что?.. Что это? Оно важное, да?

– Важное? Да как сказать… Просто без него открыть портал невозможно, а так… Кажется, я понял, что на уме у Рогова. И если он знает, где Ключ, а твой «жезл» – это Ключ, то постарается его достать правдами и неправдами. И скорее всего, сегодняшней ночью.

– Почему именно сегодня? – удивился Тимка.

– Сегодня как бы Сочельник. Рождество – это вообще-то не христианский праздник, у него языческие корни, наши предки хорошо ощущали течение энергий. В этот период Завеса становится тонкой, и прошить её проще простого. Если, конечно, есть всё необходимое. А у Рогова пока нет. Но действовать ему придётся именно сегодня. Больше нет времени рассусоливать.

– Почему?

– Потому что это последний день цикла. Единственный и неповторимый шанс для Рогова. Завтра «окно» закроется. И уже никакие Ключи и Знаки не помогут ему прорвать Завесу. Нет, конечно, если подкопить ещё энергии и достать не три Знака, а, скажем, девять или даже лучше двенадцать, то шанс есть. А так…

– Три Знака? – уточнила я. – Почему именно три?

– Я сказал три, значит, три. У нас нет времени обсуждать эти мелочи, Нина.

– Ладно. Так что будем делать?

Павел задумался, переводя взгляд с меня на Тима и обратно. И наконец высказал свою мысль:

– Тимофей, ты как насчёт ограбить музей? Справишься с миссией?

– Ну если мне в напарники дадут Тома Круза, то можно попробовать!

Основной проблемой Тима была склонность к рискованным авантюрам. Проведя полжизни за играми, он и реальность воспринимал как своего рода компьютерный сценарий. И чем сложнее задание, тем охотнее за него брался геймер. Похоже, Крылов был уверен, что имеет несколько жизней и сохраняется на каждом уровне. Впрочем, отвечает он только за себя, поэтому рисковать имеет полное право. Павел это сразу понял и теперь бессовестно играл на тонкой душевной струне моего друга. Но как раз в данной ситуации риск был минимальным.

– Тим, я тебе облегчу задачу, так сказать, сделаю миссию выполнимой, – улыбнулась я и достала телефон из кармана.

– Тётя Люба!!! Здравствуйте! Да, и вас с Рождеством! Да, хорошо праздники прошли, у вас как? Как Мариночка? На отлично четверть закончила? Да что вы? Ну умничка какая, вся в прабабушку! У нас как дела на кафедре? Ничего нового? Ну и славно… Тёть Люб, сегодня вы дежурите? Да тут вот какая проблема… Мне срочно нужны конспекты и учебники. Я их отложила в столе, а забрать не успела – вы же знаете, у меня семейные проблемы были… А мне без них – никак… Нет, сама я не смогу подъехать… Мой друг подойдёт, вы его впустите, пожалуйста, я ему дам ваш телефон… И больше никого не впускайте! Я слышала, в городе маньяк появился, уже три сторожа убиты в учреждениях… Его Тимофей зовут… Ой, да не маньяка, а друга моего, он скажет, что от меня… Спасибо, тётя Люба… И вам счастливого Рождества!!! С меня подарок!

– А с чего ты вдруг её маньяком пугаешь? – насторожился Тимка.

– Потому что Рогов может попытаться забрать Ключ. Это пока всё в порядке, никаких происшествий на кафедре не было. Если бы произошло ограбление, думаю, тётя Люба заметила бы. Значит, он, а точнее, его люди, могут заявиться туда сегодня. Зеркальный портал не работает, на окнах решётки, двери там… Хорошие там двери, взломать по-тихому и быстро не выйдет. Единственный путь – воздействовать на сторожа. Поэтому я и предупредила. Вот её телефон, запиши.

Тим забил телефон тёти Любы в записную книжку, а я продолжила инструктаж:

– Где кафедра находится, помнишь? Ты же был у меня на работе? Музей от преподавательской дальше по коридору через дверь, на двери – табличка. Замок там простой – можно просто ножом язычок отодвинуть. Жезл в ящике со стеклянной крышкой, справа от двери стоит на столике. Не перепутаешь, там больше ничего похожего нет. Потом у меня в столе возьмёшь несколько книжек, чтобы тёте Любе показать. И сразу – сюда. Вот тебе ключ от кабинета.

Тим забрал ключ, полез в карман и удостоверился, что его многофункциональный нож на месте. Проверил, хорошо ли заряжен телефон и исправен ли встроенный в него фонарик. Всё в порядке.

– А если его хватятся? – вдруг забеспокоился Крылов.

– Нет, до десятого числа точно не хватятся. Ключ от музея – у декана, декан – на Кипре, за это время в университете столько народу побывает – о тебе никто и не вспомнит, так что не дрейфь! – успокоила я друга.

– Тогда ладно, – повеселел Тим. – Как мне добраться до города?

– Машину водишь? – спросил Павел.

Тим кивнул, и Павел бросил ему ключи.

– А вы куда? – уже у двери обернулся Крылов.

Я тоже взглянула на Павла и сразу поняла, что его, как и меня, терзает мучительная дилемма. Что нам предпринять? Бежать спасать Ольгу, пока Рогов её не убил? Слова Павла о том, что она нужна ему живой в качестве гаранта моей сговорчивости, слабо утешали даже самого Павла. Он сказал это явно для того, чтобы меня немного успокоить. Или лучше пойти в Кардаевские пещеры и попытаться лишить Рогова того самого единственного шанса прорвать Завесу? Что важнее? Конечно, жизнь Ольги нельзя измерить никакими сокровищами мира, но… Что если, спасая её, мы упустим возможность остановить вуланцев? Что будет с этим самым миром? И с людьми?

– А мы прогуляемся, осмотрим местные достопримечательности, – неопределённо ответил Павел. – У нас ведь, как в фильме: «место и время операции изменить нельзя»… Тут далеко?

– Километра два, – прикинула я по памяти. – До пещер хорошая дорога идёт, доберёмся минут за двадцать.

– Ладно. Удачи! – сказал Тим на прощание и исчез в темноте.

– Тебе тоже! – бросила я ему вслед.

Когда мы с Павлом вышли за калитку, из второй половины дома выскочил рассерженный дедок.

– Павел, ну разве так можно? – ни с того ни с сего накинулся он на Стража. – Как можно запирать человека? Она же чуть не умерла!

– Кто? От чего? – растерялся Павел.

– Ну как вам не стыдно! – продолжал возмущаться старик. – Закрывать человека с этой… класрофобией… У неё же псих… психиатрическая реакция началась, она чуть не задохнулась!

– А, – сообразил Павел, – да, точно, психиатрическая реакция – это про неё. Любого до психушки доведёт. Вы простите, Иван Васильевич, я сразу-то вам не сказал. Я Ольгу закрыл, потому что она не знает иногда, что делает.

Нотки мстительности в этом ответе заметила, похоже, только я.

– Убегает из дома, а потом не помнит, кто она и откуда, – без зазрения совести продолжал Павел, – и ещё фантазии эти постоянные. Я её поэтому из города и увёз – здесь всё же безопаснее, да и природа, воздух. Вот вы Ольгу выпустили, а теперь мы не знаем, где её искать. Вот, сестру привёз Ольгину, вдруг меня не узнает опять – так хоть её вспомнит… Как в прошлый раз, помнишь?

И толкает, паразит, меня локтём под ребро.

– Ага, дедушка, – подыграла я. – А вы случайно не знаете, куда она пошла, в какую сторону?

– Дак в Марьин ручей вроде, – как-то виновато замялся Иван Васильевич. – Мы с ней чай пили, говорили про соседей, про советника губернатора, Рогова этого. И она сказала, что домой пойдёт. А потом гляжу – она куртку надела и в ту сторону, к ихним коттеджам пошла. А она ещё не вернулась? Павел, вы простите старика, Христа ради, я ж не знал. Она так убедительно говорила…

– Да вы не виноваты, Иван Васильевич, не переживайте. Она всех обманывает, это болезнь такая. Что делать?.. А где этот Рогов живёт?

Получив адрес Рогова и три десятка извинений, мы кое-как избавились от расстроившегося пенсионера и вышли за околицу. Точнее, за ту табличку, где было написано «Лукошкино». И остановились для совещания.

– И куда теперь? – тревожно спросила я. – К Рогову или в пещеры? У нас всего сорок минут осталось! Потом нужно будет ему звонить.

Лицо Павла стало жутко старым от напряжения. И я буквально кожей почувствовала, чего ему стоило принять такое решение.

– В пещеры. Главное – ритуал. Нужно понять, что он хочет делать и зачем ему Ключ и Знаки, а уж потом думать, как ему помешать и как спасти Ольгу.

– Тогда направо! – вздохнула я, и мы зашагали по утоптанной тропинке к Кардаевским пещерам.

Тимофей

Водить-то Тимофей умел, но на машине с механической коробкой передач он в последний раз ездил лет пять назад, в автошколе. Поэтому с места тронулся с третьего раза, какими-то нервными рывками и с риском заглохнуть в момент переключения.

Минут через десять он вспомнил, как ездить на образцах отечественного автомобилестроения, и дело пошло на лад. Подпрыгивая на кочках и выхватывая фарами то верхушки сосен, то ямы на дороге, «Калина» рванула к городу на предельно возможной по такой трассе скорости.

Зарево вечерних огней Новобержска виднелось издалека. В черте города Тим сбавил скорость, чтобы не попасть под горячую руку доблестным блюстителям дорожного движения, поскольку права он, разумеется, с собой не носил, а эквивалента любым документам – красивых бумажек с изображениями русских городов – было маловато.

Ближе к центру пришлось вообще ползти. Вечерний час пик в разгаре, народ торопился скупить в магазинах подарки на Рождество, чем и завершить, наконец, бесконечную череду новогодних праздников.

По сравнению со вчерашним днём автолюбители радовали друг друга взаимной вежливостью и миролюбием. Значит, не зря они портал закрыли. Изменения налицо.

Тим подъехал к университету ближе к восьми вечера и набрал номер тёти Любы.

– Слушаю! – ответил старушечий голос.

– Здравствуйте, тётя Люба, я от Нины Тураевой, она меня просила конспект и книжки забрать. Тимофей меня зовут.

– Я-то тебя точно не звала… Тимофей… Ну, дак иди к двери, коль пришёл. Надеюсь, ты не маньяк?

Тим уже дошёл до входной двери, встал в свете подъездного фонаря и дал подозрительной старушке рассмотреть себя в глазок во всех подробностях.

– Ладно, Тимофей, проходи.

Забряцало железо – отодвинулся засов и повернулся ключ. Тим просочился внутрь через узкую щель, оставленную тётей Любой. Шустрая старушка лет семидесяти, толстенькая, низенькая и с хитрыми глазками, тут же захлопнула дверь прямо у него за спиной, едва не выхватив кусок куртки. Процедура бряцанья повторилась в обратном порядке.

Тим тем временем пересёк холл и направился к преподавательской. Нашёл дверь в музей, осветил замок фонариком. Ну точно – обычная защёлка. Как агент разведки, он воровато огляделся и вынул нож…

В этот момент в коридоре зашаркали старые потёртые тапки из овечьей шерсти. Крылов чертыхнулся, отскочил обратно к преподавательской и полез в карман за ключом.

Бдительная тётя Люба показалась из-за поворота через минуту, неурочный гость как раз повернул ключ в совершенно ненужной ему двери. Сторожиха подошла и гаркнула почти на ухо: «Что, милок, открыл? Получилось?» Тим проблеял что-то вроде: «Да вот, открыл, а где тут Нинин стол?» Тётя Люба включила свет, внимательно осмотрелась и ткнула пальцем в направлении самого дальнего стола.

– Так, кажись, вон энтот.

Усилием воли Тим сдержал раздражённый вздох и с энтузиазмом зарылся в ящиках стола в поисках несуществующих конспектов. Тётя Люба маячила в дверном проёме, как надзиратель у тюремной камеры, не давая выполнить «мишн импосибл».

Крылов печально перекладывал книжки и тетрадки, наугад набрал стопку потолще и взгромоздил её на столешнице. А тётя Люба и не думала исчезать с горизонта! Всю ночь пялиться в телевизор скучно, а тут – какое-никакое развлечение. Убить её, как свидетеля? А что, в «Хитмене» это было бы логичным ходом. Жаль, что сейчас не игра! Тим призадумался… и схватился за живот:

– Ой, тётя Люба, у меня чё-то живот скрутило, спасу нет. У вас тут туалет где?

– Так в коридор направо и третий кабинет от поворота.

Тим ринулся в упомянутый «кабинет», старательно изображая крайнюю степень озабоченности болезненным физиологическим состоянием. Спешно заскочил внутрь и заперся. Подождал минут десять. Уже собрался выходить, но тут…

– Эй, как там тебя… Тимофей? Ты скоро?

– Не знаю! – убедительно прокряхтел Тимка. – Я ещё тут посижу немного, ладно?

– Сиди уж, болезный. Я тогда к себе пойду, ты закончишь – свет выключить не забудь!

УФ!!! Тим для надёжности посидел ещё немного, потом осторожно выполз наружу. Огляделся. Тётя Люба действительно пропала где-то в дебрях цокольного этажа. Наконец-то, путь свободен!

Подбежать к нужной двери и отжать язычок замка – дело техники! Ящик на месте – там, где сказала Нина, и замок на нём ещё проще, чем на двери, – подковырнуть, и всё.

Тимка нетерпеливо откинул крышку и вынул жезл. Классная штука! Чувствуется что-то таинственное. Но махать им во все стороны нет времени, хотя очень хотелось изобразить великого и могучего Тёмного Властелина, который держит жезл в вытянутой руке и торжествующе хохочет на фоне вспышек молний. Правда, молний за окном не наблюдалось. Так что Тим с сожалением сунул Ключ во внутренний карман куртки и тихонько выскользнул обратно в коридор. Пришлось вернуться в преподавательскую и забрать приготовленную стопку книг и тетрадей, которые Нине вряд ли понадобятся в ближайшие несколько дней.

– Тётя Люба, спасибо, я пойду.

– Иди, Тимофей, иди, я сейчас тебе открою. Ты, милок, это… в следующий-то раз на лекарства не полагайся. Самое лучшее средство от такой беды – это сушёные плёнки из куриных желудков. Купи желудки, вытащи из них плёнку, такую жёлтую, просуши как следует, растолчи и принимай по десертной ложке. Все твои проблемы как рукой снимет! Вспомнишь ещё меня словом добрым.

– Спасибо, тётя Люба, обязательно попробую! – борясь уже с настоящей тошнотой, выдавил из себя Тим, красочно представляя своим живым воображением весь процесс приготовления чудо-лекарства. Никогда ещё звук хлопнувшей за спиной двери не казался Крылову таким чудесным!

Тим сунул стопку книжек под мышку и заскрипел по свежему снегу к припаркованной неподалёку «Калине». Открыл дверь авто, забросил книжки на заднее сидение и сел за руль. Вставил ключ в замок зажигания и только собрался повернуть, как во двор на огромной скорости влетела очень знакомая машина. Не жалея шин, она с визгом затормозила и выпустила из своего нутра так же до томления внизу живота (и страха примерно там же) знакомую фигуру.

Тим сполз вниз, прикинувшись тенью, одновременно медленно опуская стекло со стороны водителя, и насторожил уши. Беседу Веры и тёти Любы он бы не пропустил ни за какие коврижки! Более того, если бы на этот аттракцион продавались билеты, Тим отдал бы за один из них как минимум половину зарплаты. Уж слишком занимательным обещало быть зрелище!

Ситуация напоминала дурацкую пьесу. Вера, как всегда безупречно прекрасная и невозможно сексуальная, уже в третий раз нажимала пупырышек звонка, но никакого результата за этим действием не следовало.

Тим точно знал, что любопытная сторожиха прилипла к двери и теперь, скорее всего, разглядывает в глазок неизвестную гостью. Наконец, Вере надоело трезвонить и она забарабанила в дверь наманикюренным кулачком (способным на самом деле придушить человека).

– Чё долбишься? Не открою, не положено!!! – не выдержала бабка шумовой атаки.

– Бабушка, помогите, тут авария произошла, мне телефон нужен, позвонить срочно!!!

– Кому ты звонить собралась? – гаркнула из-за двери тётя Люба. – Клиенту, никак, чтоб не ждал?

– Бабушка, ну что вы такое говорите? Говорю же, авария, нужно скорую вызвать, человеку плохо!!!

– А что, ***ди сейчас даже себе на телефон заработать не в состоянии? Со своего и звони, а не тряси у пенсионерки последние копейки!

Тим гнусно захихикал – в выражениях бабка не стеснялась.

– У меня сел!!!

– Дак сбегай в ларек и купи себе новый! Не положено, говорю, открывать! И вообще, вдруг ты – маньяк?

– Ну какой я маньяк? Я что, похожа на маньяка?

Жалобные нотки в голосе демоницы могли растрогать даже гранитную скалу. Но бабка была не из гранита. Трудное послевоенное детство, комсомольская юность и советская зрелость придали её характеру прочность алмаза.

– Нет, ты похожа на ***дь! – отрезала она. – А раз тебя здесь никто не заказывал, то и делать тебе тут нечего! Не положено! И не трезвонь! А то я щас ещё и полицию вызову – пусть они с твоей аварией разбираются.

Вера заткнулась, задумчиво постояла у двери, потом вернулась к машине. Тимка вздохнул с облегчением, ожидая, что сейчас Верин «Кайен» уберётся восвояси. Но вдруг дверь с водительской стороны «Калины» резко распахнулась, и незнакомый амбал извлёк наружу безуспешно брыкающегося Крылова.

– Прация!!! – заорал громила. – Посмотри, кого я тут поймал! Какой-то подозрительный тип!!!

И тут Тимка пожалел, что не сохранился на предыдущем уровне. Этот момент явно стоило переиграть как-то иначе, пройти его по-другому, хотя бы засесть в сортире не на пятнадцать минут, а часа на три. Потому что восторг бывшей подружки мало походил на радость истосковавшейся влюблённой женщины, скорее, напоминал счастье кота, повстречавшего на пути хромую на все четыре лапы мышку.

А когда амбал профессионально обшарил все потайные места Крыловской куртки и добрался до заветного содержимого внутреннего кармана, геймер окончательно понял, что «невыполнимая миссия» так и останется невыполненной. Как говорил Штрилиц: «Это был провал».

Глава 5. По ту сторону смерти

Ольга

То, что Рогов назвал «подготовкой к ритуалу», оказалось весьма странной процедурой. Меня отвели на цокольный этаж, перед этим пришлось поплутать по длинным коридорам с коммуникациями. Здесь противно пахло сыростью и запустением, а путь нам освещали тусклые жёлтые лампы. К тому же, очевидно, у роговской домработницы до этих помещений никогда руки не доходили.

И вот мы оказались в пустой слабоосвещённой комнате, стены которой были покрыты темно-зелёной плиткой до потолка, а в самом центре стоял жуткий железный стол, подозрительно похожий на операционный. Ассоциация с дрянными американскими фильмами ужасов вырвала из меня истерический смешок. «Неандерталец» тем временем грубо толкнул меня к столу.

– Ложись.

– Зачем? – тупо спросила я.

– Ложись, говорят! А то силой уложу.

Ничего не оставалось, как подчиниться, так как испытывать его терпение глупо.

Противный холод железа чувствовался даже через шерстяной пуловер и джинсы. А может, меня знобило от страха.

– Ну что? – кровожадно улыбнулся «неандерталец», потирая шершавые пятерни размером, наверно, с мою голову. – Приступим?

– Нет, подожди. А что ты собираешься делать? – я решила любым способом тянуть время.

– Расслабься и получай удовольствие.

– Но я хочу знать…

– Я сказал, заткнись! – рявкнул он. – А то вырублю, так даже проще будет. Достала ты меня! Со вчерашнего утра за тобой гоняюсь! То зеркало блокировано, то сосед этот твой… Совсем старик с катушек съехал, с ножом на меня попёр. Пришлось обратно через зеркало уходить, чтобы меня никто не запомнил. Но он-то уже отбегался… Хе-хе… А теперь и ты к нему отправишься.

Что?! Этот ублюдок убил Петра Семёновича?! Просто потому, что тот помешал ему пройти через квартиру? Внутри вскипела холодная ярость, улетучив остатки страха. Сначала мама, потом – Эмма, потом – вообще не имеющий к этой истории никакого отношения сосед! Размазать бы эту мерзкую ухмылку, чтоб умылся кровью. Но я взяла себя в руки и прикусила язык. Всё равно не справлюсь. Лучше оставаться в сознании и ждать подходящего момента. Ещё успею выставить счёт.

«Неандерталец» сосредоточился и принялся загадочно водить руками, потом из глубины его существа исторглись гортанные, режущие слух звуки. Он гаркал их, как заклинание, и с каждым словом становилось все мрачнее и мрачнее. Голова кружилась, мутило и, простите, на горшок тянуло. Но настоящий Страх схватил меня за горло позже, когда я осознала, что Жизнь, словно истощающийся ручеек, реально покидает тело. Это было самое жуткое ощущение на моей памяти, с которым я изо всех сил пыталась бороться, но тщетно. Холод постепенно завоёвывал каждую клеточку, лишая последней надежды. Руки и ноги уже не шевелились. От ужаса впервые в жизни из моего угасающего сознания полилась молитва, даже не скажу, кому конкретно адресованная. Просто отчаянный крик о помощи.

И вдруг в темноте дальнего угла комнаты возникла смутная фигура Глеба. Но я сразу его узнала, хотя он просто стоял там и ждал, когда всё кончится.

Голос уже не слушался, мышцы одеревенели. Это конец. И в качестве последнего «гвоздя» «неандерталец» возложил мне на грудь тяжёлый предмет вроде медальона – красивый витой треугольник из металла с огромным ярко-красным камнем внутри.

– Ну вот и ладненько, – прокомментировал он, – теперь займусь ардонцами. А ты лежи, отдыхай, – издевательски хихикнул мучитель: – Кровавое Око за тобой присмотрит.

Он вышел и запер за собой дверь на ключ, напевая весёлую песенку. А я оказалась в сложном состоянии, которое не могу описать словами. Первая мысль была, конечно, о смерти. Но в глубине души я знала, что не умерла «насовсем», хотя это что-то очень-очень близкое.

Несмотря на тяжесть в груди, полную обездвиженность и даже отсутствие дыхания, я осознавала где я и кто я и что случилось. Это было безумно жутко.

– Вставай, чего лежишь-то? – подошёл ближе Глеб.

Я взглянула на него и не поверила глазам. Он улыбался.

– Ты с ума сошёл? Я не могу встать. Помоги мне.

– Не можешь? – иронично хмыкнул он. – Ты даже не дышишь, но как-то говоришь со мной. Значит, можешь и встать. Попробуй.

Это было дико, но я решила попробовать. Первые усилия, правда, результата не дали. Но через какое-то время, после нескольких попыток, у меня получилось сесть, а потом и встать.

Поначалу я обрадовалась. Думала, просчитался «неандерталец», не вышло у него… А потом увидела бездыханное тело, застывшее на столе. Слёзы душили. Я не должна была умереть. Это невозможно! Я не готова! Не сейчас!

Отчаяние раздавило и практически сломало меня. Я прижалась к стене, как загнанный зверёк, не понимая, что теперь делать и кто я теперь. И снова на помощь пришёл Глеб:

– Не бойся. Всё будет хорошо. Я тебе помогу.

– Как?!

– Ты умерла, как и я, – радостно констатировал он, – и теперь мы, наконец, сможем быть вместе.

– Мне страшно, – жалобно сказала я, всем своим существом желая почувствовать, наконец, какое-то утешение, покой и уверенность. Пусть кто-то возьмёт за руку и скажет, что всё будет хорошо, что всё кончилось и теперь я свободна от боли, страха и отчаяния. Я так устала бороться…

– Не бойся. Теперь всё будет хорошо, – ответил Глеб так, словно услышал мои мысли. – Я уведу тебя отсюда. Ты будешь со мной. Мы больше никогда не будем одиноки.

Он уверенно потянул меня за собой, но у противоположной стены я инстинктивно затормозила.

– У тебя больше нет тела. Не бойся, мы пройдём, – и Глеб сделал смелый шаг.

Он исчез за кирпичной кладкой, но тут же вернулся. Это меня приободрило, и я решительно шагнула. Однако в моем случае преграда оказалась непроходимой. Боли не было (ну, в привычном понимании), просто всё «тело» словно прошил разряд тока.

– Что это?

– Не знаю, – растерялся Глеб, – попробуй ещё раз.

– Нет!

Что-то мне показалось ненормальным, я присмотрелась внимательней к комнате. Стоило немного сфокусироваться, и в прозрачном полумраке отчётливо проявилась сетка мелкого плетения с красноватым отливом. Она покрывала всё: стены, потолок, пол – и окутывала моё покинутое тело полностью.

– Что за…

– Что? – встрепенулся Глеб. – Что ты видишь?

– А ты не видишь, что ли?

– Я вижу только тебя.

– Здесь всё оплетено какой-то мерзкой красной паутиной. Похоже, именно она не выпускает меня. «Неандерталец» это имел в виду, когда сказал, что за мной присмотрит «кровавое око»?

– Похоже. Вот чёрт! – с досадой выдохнул Глеб. – Подожди. Я понял. Надо снять с тела эту штуку.

– Да? И как мы это сделаем?

– Не знаю, но что-то надо придумать. Не торчать же здесь вечность? Подожди. Я сейчас вернусь.

Глеб покинул комнату, и я осталась одна. Ладно. Может, Глеб и правда решит проблему, а я пока попробую понять, что происходит. Итак. «Неандерталец» готовил меня к ритуалу. Значит, сие действие не сам ритуал, а лишь подготовка. В чём же тогда заключается ритуал? И что, чёрт возьми, этому Рогову надо?

Допустим, он собирает Знаки и какой-то ещё Ключ. Это ясно. И раз речь идёт о ритуале, следовательно, Знаки и Ключ тоже понадобятся там. Интересно, что предпримут Нина и Павел? Если Павел всё ещё жив, конечно. Я в это верила. Потому что иначе бы Нина оказалась совсем одна. Придумать бы, как с ними связаться.

В ожидании Глеба я решила исследовать странную паутину. Сантиметр за сантиметром прощупала все стены и потолок, так как обнаружила в себе удивительно приятную способность «летать». При прикосновении «паутина» щипалась, как крапива, и вызывала тошноту, хотя головой я понимала, что вроде как тела у меня теперь нет и тошнить не должно. Постепенно даже привыкла, что «вот она – я», а «вот оно – тело». Это уже не казалось таким диким, как вначале. Но проблема сама не решится.

Я обошла, а точнее «облетела» вокруг стола. Здесь «паутина» плотнее и ярче по цвету, чем везде. А красный камень в медальоне как будто пульсировал, но, может, это разыгралось моё воображение. И тут я вспомнила об ардонцах, которых, должно быть, уже точно так же убили или отправили обратно в Ардо. Стоило мне подумать о них, как сознание обрело некую вязкость, из топкой глубины которой очень легко всплывали образы, поразительно материальные, словно я видела их сквозь прозрачный тонкий экран…

⁂

…Гайнор в очередной раз вымещал на безобидной стене темницы гнев и отчаяние, но та оставалась безучастной к припадкам его бессильной ярости.

– Мезра! – снова крикнул ардонец, и снова ответом ему была холодная тишина.

Тогда он опять принялся лупить несчастную, уже ободранную дверь на скрипучих петлях, которая в какой-то момент неожиданно открылась. В проёме появился рассерженный «неандерталец» и пригрозил пленнику своим пудовым кулаком. Гайнор попятился, сверля тюремщика горящим взглядом.

– Где Мезра?

– Что? – усмехнулся «неандерталец». – Соскучился, поди? Ну так и быть. Устрою вам свидание.

Гайнор опешил и даже не сообразил, что ответить. Тем временем тюремщик подхватил пленника под локоть и выволок наружу. Он протащил его по подземным лабиринтам, туннелям с коммуникациями и рывком отворил железную дверь с предостерегающей надписью: «Не входить! Опасно!»

– Куда ты меня…

Но договорить Гайнор не смог – увидел бледную измождённую Мезру, привязанную к стулу посреди пустого помещения. Пока «неандерталец» задвигал тяжёлый засов изнутри, ардонец бросился к подруге.

– Как ты? Что с тобой?

– Ты правда жив! – радостно заулыбалась она. – Ольга не обманула.

– Конечно, я жив.

– Ненадолго, – ядовито уверил тюремщик и примостил второй стул к стулу Мезры по принципу «спинка к спинке». – Садись.

Гайнор попытался ударить его, но бороться с таким верзилой ему было не по силам. Тот легко усадил пленника на стул и привязал.

– Та-а-а-к, – довольно потёр ладони «неандерталец». – Вот эдак будет проще, а то ещё тратить на вас два заклинания! На каких-то поганых ардонцев! Дистар всё равно не узнает. Вы же ему ничего не расскажете? Нет. Вы теперь никому ничего не расскажете.

– Почему? – перепугано спросила Мезра.

– Потому что мёртвые не разговаривают!

«Неандерталец» залился противным хлюпающим смехом от показавшейся ему крайне удачной шутки.

– Гайнор, что происходит? – жалобно пискнула девушка.

– Дистар… Вот, что происходит, – сквозь зубы процедил ардонец. – Он использовал нас, а теперь собирается отправить обратно.

– Не угадал, парень. Вы ему ещё очень нужны. Послужите общему, так сказать, благу.

Тюремщик потянулся ручищами к Мезре, она вскрикнула и зажмурилась.

– Хотелось бы посмотреть, как ты будешь убивать меня! – отважно заявил Гайнор, отвлекая внимание на себя, и Мезра побледнела еще сильнее.

– Что? Не терпится сдохнуть первым? Не вопрос. Сейчас всё будет.

«Неандерталец» сосредоточился, производя ручищами неуклюжие пассы. И снова из его пасти извергся набор рычащих и свистящих звуков, приводя в движение «механизм», который уже лишил жизни одного человека.

– Что ты делаешь?! – кричала в отчаянии дочь гдуна. – Оставь его!!! Не смей! Я убью тебя!

– Мезра, не мешай! Я справлюсь, – с трудом выдавил из себя Гайнор, и Мезра послушно замолчала.

«Неандерталец» такого сопротивления не ожидал. Рада никак не хотела покинуть тело ардонца полностью – всё время восстанавливалась. Наконец, горе-чародей устал и плюнул на экономию. Всё равно энергии уходит куда больше, чем планировалось. Он разъединил пленников и усадил каждого на свой стул отдельно.

– Что ж, на этот раз начнём с твоей подружки, – мстительно возвестил он.

– Нет! Убей меня! Меня! Трусливый ублюдок!

Гайнор вырывался как мог, изо всех сил, но веревки держались крепко. Он слышал, как замедляется, угасает дыхание Мезры, как она отчаянно борется за жизнь.

– Прости меня, Гайнор, – еле слышно прошептала ардонка.

– За что? – встрепенулся он.

– Я втянула тебя в это. Но я просто хотела…

– Нет, ничего не говори, я так благодарен тебе за всё…

– Очень трогательно, ребята, – гаркнул «неандерталец», – но заткнитесь, вы меня отвлекаете.

– Ты благодарен? – разочарованно выдохнула Мезра из последних сил. – А я тебя люблю.

– Мезра?

Но всё было уже кончено, и Гайнор почувствовал слёзы на щеках. Он хотел разозлиться, излить на палача всю ненависть, но… отчего-то все чувства исчезли, словно любимая Мезра забрала с собой и его жизнь тоже. Это было странно, непривычно, и он с изумлением ощущал, как внутри растекается покой и тёмная пустота… Неведомая ранее пустота.

Гайнор не заметил, как всё произошло. Он только ощутил в своей руке тёплую маленькую ладошку. Мезра держала его за руку и улыбалась.

– Что случилось? – ошарашенно спросил он.

– Мы… как бы так выразиться точнее… перешли.

– Куда?

– Пока не знаю, – пожала она плечами.

И тут Гайнор понял, что они парят в той самой тёмной пустоте, которую он ощутил сначала внутри. Что это за место, он представления не имел. Знал только одно: раз они видят друг друга и говорят, значит, место вполне реальное. Вот только что это за реальность?

– Как мы сюда попали?

– Понятия не имею. Но у меня есть одна теория.

– Ну?

– Когда я… ну, покинула то тело, я увидела нас со стороны. Твоя рада быстро восстанавливалась, и я… Мне вдруг пришло в голову: а что если связать талисман отца с твоей неиссякаемой радой? Это была вспышка, и вот мы здесь.

– Понять бы ещё, где это ЗДЕСЬ? Подожди, если мы переместились, то почему не вернулись обратно в Ардо? Не то чтобы я туда рвался, но разве не так должно было произойти?

– Не знаю, говорю же.

Вскоре перед путниками открылись кое-какие скудные очертания ландшафта, не то потому что они уже стали как-то привыкать к новому состоянию, не то ещё по какой неведомой причине.

Впереди на много километров тянулась нахоженная тропа посреди безжизненных скал. Ни деревьев, ни другой растительности, даже неба нет. Пейзаж удручал. А холод, каким повеяло, словно из-под земли, пробирал до косточек.

– Мне страшно, – шёпотом призналась Мезра.

– Мне тоже, – тихо отозвался Гайнор и крепче сжал её ладошку.

Их что-то манило к себе вдали, точнее, заманивало. Это ЧТО-ТО становилось всё осязаемей по мере приближения. На горизонте замаячили огни, какие-то всполохи багрового пламени. Сначала скитальцы решили, что это жильё, но потом…

То, что издали они приняли за всполохи огня, оказалось отблесками тусклого багрового света на чешуе местного жителя, если можно так назвать существо с когтистыми лапами, змеиным изворотливым хвостом и крупной головой с хитрыми маленькими глазками.

– А с-с-смотрите-ка, кто к нам пож-ж-ж-жаловал, – зашипел он или оно, – вкус-с-сная пис-сща с-с-сама пришла на уж-ж-жин.

Бедолаги притихли и замерли, наблюдая, как существо разворачивается к ним всем корпусом.

– Он – что?.. Хочет съесть нас? – дрожащим голоском спросила Мезра.

– Похоже на то.

– Я никогда не видела таких тварей!

– Я тоже.

– Где же мы?!

– Что ж-ж-ж-ж, бегх-хите, – существо медленно готовилось к прыжку.

Мезра вскрикнула, и они бросились бежать со всех ног куда глаза глядят. Позади слышалось равномерное хищное дыхание и ухали тяжелые шаги. Гайнор не выпускал руку Мезры, хотя девушка заметно отставала. А вокруг некуда даже спрятаться. Голые безжизненные скалы и багровый свет. И тут Гайнор вспомнил:

– Кажется, я понял, ГДЕ мы.

– Где?

– Это – Гватрэн!

– Нет! – выдохнула Мезра и, споткнувшись, полетела кубарем на землю.

Хищник быстро сокращал расстояние, отделяющее его от жертвы. Гайнор бросился помогать девушке, но было поздно. Гигантская тень уже почти полностью накрыла их. Ардонец заслонил собой подругу и зажмурился, неожиданно для себя самого прося прощения за всё, что он успел натворить.

– Мы умрём? – шепнула Мезра.

– Теперь это уже неважно, – улыбнулся Гайнор, стараясь как-то подбодрить её.

– Почему?

– Потому, что я тоже люблю тебя.

На её глазах появились слезы, она обняла его, и оба почувствовали, наконец, что больше не нужно никуда бежать. Прошла минута, другая… ничего не происходило. Гайнор открыл глаза и чуть не задохнулся от ужаса. Рядом топтались уже два чешуйчатых существа. Они даже вроде разговаривали на своём рыкающем языке.

– Наверно, спорят, кому из них мы достанемся, – предположила Мезра, выбираясь из объятий приятеля. – Бежим, пока они не очухались.

Гайнор кивнул и рванулся с места, но был ловко отброшен в сторону сильным чешуйчатым хвостом.

– Здесь некуда бежать, – пояснил свои действия второй гватрэнец. – Побежите, и вас сожрут. Советую держаться меня.

Гайнор с трудом поднялся на ноги, потирая ушибленное колено и шаря глазами по голым камням в поисках подруги. Мезра стояла с круглыми от ужаса глазами, прижав руки к груди. Первый охотник недовольно пробурчал что-то себе под нос и удалился не солоно хлебавши.

– Ты кто? – наконец смог выдавить ардонец.

– Здесь вопросы задаю я, а вы, если хотите выжить, отвечаете чётко и по существу. Итак, как вы сюда попали?

Было в этом существе что-то… Гайнор поймал себя на том, что внутри трепещет перед ним, как если бы это был могущественный гдун, который имеет право задавать любые вопросы. Вероятно, Мезра чувствовала то же самое, потому что она ответила:

– Мы не знаем. У меня есть талисман отца, он гдун. Я соединила талисман с радой Гайнора и – бац! – мы здесь.

– Любопытно.

Существо с интересом изучало пришельцев.

– Вы не должны быть здесь. Это не ваше измерение. Зачем вы сюда проникли?

– Да мы не проникали, – пояснил Гайнор, – нас хотел убить вуланец, и мы…

– Стоп! Что он забыл в Ардо?

– А мы не из Ардо сюда упали, из Серой Мерности.

– Значит, вы нарушили Договор и пересекли Завесу? – мрачно уточнило существо.

– Но мы… нам… мы хотели, – язык почему-то не слушался, и это бесило Гайнора.

– Мы спасались от моего отца, – смело заявила Мезра, – он хотел убить нас, распылить… совсем… забрать всю раду.

– Мне нет дела до Ардо, твоего отца и всех этих проблем! – громыхнуло существо. – Но вы проникли на мою частоту незаконно и понесёте заслуженное наказание!

Могучий гватрэнец одним движением хвоста сгрёб в охапку гостей из Ардо и провалился в чёрную воронку, которая внезапно возникла в пространстве прямо перед ним. Гайнор только услышал испуганный крик Мезры, а потом заложило уши. Они летели куда-то вниз всего минуту и со всего маху хлопнулись на чёрный мрамор пола в неведомом замке. Почему-то Гайнор сразу подумал о замке. На это намекали суровые стены из необтёсанного камня, чадящие факелы и грозное эхо, усиливающее слова гватрэнца, как будто в этом была какая-то необходимость. Единственное, что не вписывалось в сложившееся представление о замке, – это идеально гладкий мраморный пол.

– Итак…

Гватрэнец бухнулся в каменное кресло, если не сказать трон, во главе длинного каменного стола. Так как других предметов мебели здесь больше не наблюдалось, гости инстинктивно прижались друг к другу и остались стоять.

– Я очень хочу услышать вашу правдивую историю.

– Думаешь, мы врём?

– Ну… заставь меня думать иначе.

– А ты сам-то кто такой? – смело вопросила Мезра.

Гватрэнец пробуравил её насквозь тяжёлым взглядом (он явно не привык к такому наглому поведению), но благодушно ответил:

– Знаешь, вы мне почему-то сразу понравились. Поэтому зови меня Лискен, хотя так меня могут звать только братья.

Отчего-то это добродушие пугало гораздо сильнее, чем угрозы. И Мезра притихла. Пауза затягивалась, и вдруг Гайнора осенило.

– Я расскажу тебе. Мы пришли к тебе за помощью. Да, мы нарушили Договор, я знаю. Мы готовы понести за это наказание, но выслушай наши мотивы. Ты, должно быть, здесь главный?

– Ну что-то типа того, – согласно кивнул Лискен.

– Тогда ты самый мудрый и справедливый здесь. Ты поймёшь.

– Не выношу лести, – скривился гватрэнец, – переходи уже к сути.

– Ладно. Мы бежали от её отца. Майр из Ардо. Он гдун. Мезра украла его талисман и переместила нас на Серую Частоту. У нас не было выхода, нам пришлось.

– Допустим. Что дальше?

Гайнор так и не смог понять, верит ли ему Лискен, но продолжил:

– Дальше? Нужно было выжить, и я заключил сделку с вуланцем. Он обещал помочь. Но, когда мы узнали, что он задумал, мы решили его остановить.

– Вот как? – снисходительно улыбнулся гватрэнец.

– Если ты такой сильный и могущественный, ты мог бы вмешаться, остановить его.

Лискен выдерживал паузу, а Гайнор чувствовал всё большую неуверенность в себе и в том, что говорит.

– Дистар! – громко выдохнула Мезра, решив взять инициативу в свои руки.

– Что?! – взревел Лискен и даже встал.

– Дистар собирается открыть портал в Серой Мерности с помощью трёх Знаков и Ключа. Он обещал Гайнору, что этот портал поможет нам перейти в другую мерность, безболезненно и мгновенно подняв индекс Исходной Частоты.

Это казалось невозможным, но Лискен стал ещё страшнее, чем раньше. Сквозь чешуйчатую кожу прорывался багровый огонь, как лава сочится сквозь толщу земной коры, разрывая её на части. Жуткое зрелище сопровождалось клокочущим где-то в глубинах замка рыком. Гайнор и Мезра попятились.

– Там люди! – крикнула Мезра. – Они – Стражи. Они хотят остановить его. Но их мало. Слишком мало. Мы пришли к тебе просить помощи для них.

Гайнор прижал её к себе сильнее, чтобы, в случае чего, погибнуть вместе. Но жертв не понадобилось. Лискен успокоился и пришёл в себя. Всё стихло. Его кожа снова стала кожей, а не растрескавшейся поверхностью вулкана.

– Стражи, говоришь? – уточнил он. – Сколько их? Кто они?

– Мы не знаем, сколько их. Но одну зовут Ольга.

– Ольга Тураева, – добавил Гайнор.

– Что ж… Придётся вмешаться, – как-то зловеще пообещал гватрэнец и вдруг испарился с оглушительным хлопком.

Глава 6. Западня

Нина

Дорога была и нахожена, и наезжена, что вообще-то странно – Кардаевские пещеры зимой особым туристическим спросом похвастаться не могли. Летом люди шли сюда полазить по подземным ходам, а потом посидеть у костра с шашлычком и водочкой. Зимой же пещеры представляли интерес разве что для спелеологов. Но местные любители подобного времяпрепровождения уже изучили наизусть каждый камень, и им просто было неинтересно – ни глубины, ни протяжённости.

А «наш» зал «притаился» в сторонке и про него мало кто из них мог знать. Но, видно, этих «малознающих» оказалось достаточно, чтобы протоптать к пещере добротную тропу, которая уверенно петляла по лесу, пока не привела нас к живописным раскуроченным, как после взрыва, валунам, засыпанным густым снегом.

Тропа сворачивала и огибала валуны справа. Павел прижался спиной к камням и осторожно сочился вдоль них, пока угол обзора не позволил ему увидеть то, что скрывалось за валунами. Я робко последовала его примеру.

Перед входом в пещеру дежурил натуральный «тролль» в униформе охранника одного из ЧОПов. Даже с дубинкой резиновой, но в случае чего и её окажется вполне достаточно. Неподалеку скучал УАЗик, в котором сидел, развалившись, ещё один громила. Интересно, их в этих ЧОПах клонируют, что ли? Я почувствовала себя хоббитом, подкрадывающимся к троллям, пока они спорят о способах приготовления гномов. Только наши «тролли» не спорили. Я рассмотрела их внимательнее.

Один дрых на заднем сидении машины, прикрыв лицо газеткой, которая потешно подёргивалась от его могучего дыхания. Второй предавался совершенно несвойственному для такого типа занятию – решал сканворд. Непосильные умственные потуги явно были ему в новинку, и бедняга ушёл в этот увлекательный процесс с головой.

– Хочешь попасть внутрь? – спросила я Стража.

– Не помешало бы. Но мне нужно сосредоточиться и внушить им что-нибудь такое, чтобы они ушли хотя бы минут на десять. А энергии жалко – боюсь, скоро мне все силы понадобятся.

– Пошли, – просто сказала я, в очередной раз пожелав стать невидимой, и защитила заодно Павла.

– Ух ты! – искренне восхитился Павел и охотно направился к открытию всей моей жизни.

– Попугай из трёх букв… Так, в слове «попугай» раз… два… семь букв… Почему три? Это что за попугай такой?.. Да ещё три буквы…

Под этот философский монолог мы спокойно прошмыгнули мимо горе-охранника. Проход в пещеру значительно расширили, очистили от кустов и снега. Два светодиодных фонаря, работающих от гудящего рядом бензинового аккумулятора, сносно освещали всё пространство вокруг.

Ого! Подземный зал со времён моего последнего визита претерпел большие изменения. Для начала его освободили от вековой пыли и сухих веток, регулярно осыпавшихся внутрь, от пожухлой травы и прочего мусора. А пол, наверно, даже вымыли – такая идеальная чистота.

В углах висели такие же, как на входе, светодиодные лампы, в ярком свете которых алтарная плита блестела, как отполированная столешница современной кухни. Цепочка загадочных символов по краю теперь как на ладони.

Павел склонился над закорючками, неслышно шевеля губами. Я же принялась изучать «алтарь» со всех сторон на предмет чего-нибудь ещё странного. Конечно, в глаза сразу бросилась конструкция из железных треног. Они заключали плиту как бы в треугольник: одна с длинной торцевой стороны плиты, две другие упираются в противоположные ей углы.

И вот ещё… В прошлый визит мы этого никак не могли заметить, а учёные мужи из Москвы, видимо, не сочли нужным нам об этом сообщить, когда проверяли здесь каждый сантиметр. В центре самой плиты зияла аккуратная круглая впадинка. Я прикинула – как раз того же диаметра, что и мой «жезл». Значит, вот она, «скважина» для Ключа!

– Что это? Ты выяснил?

Павел в этот момент больше всего был похож на потрясённого Гарри Поттера, впервые переступившего порог Хогвартса.

– Эту штуку Орден Стражей ищет уже лет пятьсот, – благоговейно заговорил он, вроде как не мне отвечая, а, скорее, своим мыслям. – Ты запомнила только часть надписи на вуланском. А вот посмотри сюда! Знакомые тебе письмена Крастолла. Вот – язык Лериа, который вообще практически не используется, только если в ритуальных целях, потому его мало кто знает. Смотри, здесь Ариэнн, мир духов природы. А это… Силиврэн. Самое высокочастотное из доступных нам измерений.

Павел кружил вокруг плиты, как наседка над гнездом. Аккуратно прикасаясь к древним письменам, он произносил слова очень тихо, почти не слышно, словно боялся спугнуть волшебство момента.

– С противоположной стороны, с которой ты и смотрела, надпись на парванском, затем на языке Ардо. Здесь, прямо напротив входа, – вуланский. И на десерт – язык Гватрэна. Жуткое место, – поёжившись, прокомментировал Павел: – Один раз спускался туда по работе, а впечатлений на всю оставшуюся жизнь! Вулан по сравнению с ним – курорт Средиземноморья. И на всех языках написано одно и то же. Только не вздумай произносить вслух на языке оригинала! Любая из этих фраз – вибрационный код для активации портала. Переведи на русский и будем думать, что это.

Я послушно начала переводить вслух:

– «Мы, Восемь, создаём эти Врата. Мы, Восемь, даём клятву невмешательства. Мы, Восемь, для соблюдения этой клятвы устанавливаем Завесу, закрывая Восемь Миров. И будет наша воля нерушима. Лискен. Превенс. Крайт. Велия. Мэлора. Дейнер. Нейра. Шайн. Эти имена известны Стражам, и этими именами мы закрепляем договор, и этими именами мы ставим Завесу до конца времён». Какая-то клятва. Как думаешь, что это?

– Храм Восьми! – уверенно выдохнул Павел. – Именно здесь они устанавливали Завесу, и поэтому здесь её легче всего прорвать! В том, что Рогов собрался сделать именно это, сомнений больше нет. Интересно, какую гадость он задумал? Зачем открывать портал? Ему понадобятся и Знаки, и Ключ. Эти предметы созданы Магами Восьми в зоне Вне Мерностей из Изначальной энергии. Из неё же плелась Завеса. Именно поэтому Знаки обладают свойством её прорывать, а Ключ объединит в себе всю эту энергию и откроет Врата, как обычный ключ открывает обычную дверь.

– А что именно произойдёт, если прорвать Завесу?

– В нашем случае Новобержск вибрационно сольётся с Вуланом, и тот кошмар, с которым мы боролись недавно, покажется тебе мелкой неприятностью. Вибрационное наслоение скажется на живых людях очень плохо. У большинства просто поедет крыша. Это когда-то давно воплощённые могли свободно совмещать частотные характеристики, чтобы воспринимать разные измерения. А сегодня никто из нас с этим не справится, даже Стражи. Только мастера, а их не так уж много. И точно нет ни одного в ближайших трёх-четырёх тысячах километров.

– Знаешь, – после паузы сказал Павел, – меня ещё волнует кое-что.

– Что?

– Чтобы удержать такой поток энергии в стабильности длительное время, понадобится как-то его заякорить, создать, скажем, некую точку опоры, некий центр, что-то вроде «ока» смерча.

– И? Рогову нужны ещё Знаки для этого? Или что?

– Нет, – рассуждал вслух Павел, – Знаки созданы из Изначальной энергии, с их помощью якорь не создашь. Нужно что-то из Серой Мерности, достаточно прочное, устойчивое и мощное…

Вдруг он смертельно побледнел и взглянул на меня с ужасом.

– Не пугай! – попыталась пошутить я, хотя в груди как-то всё сжалось.

– Есть один способ. Чёрт! Как я раньше не подумал! Идиот!

– Да что происходит-то?

– Есть древний ритуал. Называется «связывание». Можно привязать Врата к Серой мерности Освобождёнными душами.

– Как это?

– Если «освободить» душу от тела, её естественно потянет в другое измерение, как правило, измерение своего Изначального частотного индекса. Ритуал не позволит ей перейти туда. Как следует из названия, он «свяжет» душу с телом, то есть будет искусственно поддерживать уже распавшуюся связь. Таким образом, душа окажется в капкане. С одной стороны, она всё ещё привязана к физическому телу и не может покинуть Серую Мерность естественным путем. С другой стороны, душа окажется притянута к энергии мира, куда открыт портал (в нашем случае это Вулан), а вовсе не к энергии мира своей Изначальной частоты. Понимаешь?

– Хочешь сказать, – напряженно уточнила я, – что Рогов…

– Одно дело – убивать людей, пусть даже стражей, – продолжал рассуждать Павел, – но совсем другое – насилие над душами. Ритуал не получится, если человек умрёт естественной смертью. Освободить души для ритуала придётся насильственно. А ещё ему придётся удерживать тела от распада, чтобы они продолжали быть якорем для этих душ. И сколько ему понадобится таких душ для стабилизации такого количества энергии, можно только предполагать.

– Это жуть какая-то! – покачала я головой, лихорадочно соображая, станет ли Рогов использовать Ольгу для этого или она всё ещё нужна ему живой. – Как же можно удержать мёртвое тело от распада? Заморозить, что ли?

– Вряд ли заморозка поможет поддерживать связь с душой, – пожал плечами Павел, и в его глазах я прочитала точно такие же мысли насчет Ольги. – Вероятно, Рогов нашёл какой-то магический способ.

– Ты всегда был умницей, мой мальчик, – раздался от входа насмешливый голос, – но в прошлый раз тебе это не сильно помогло. Спасибо, кстати, что так любезно доставил свой Знак прямо сюда, на место, и притащил с собой вторую часть Знака Ланы. Не ожидал. Ты здорово облегчил мою работу. Искать тебя по всему городу у меня уже не хватило бы времени, а тут такой подарок. Нет, правда, спасибо.

На свет вышел крупный молодой мужчина в дорогой кожаной куртке. Он просто светился от радости.

– Для справки: ритуал начнётся через четыре часа и ты приглашён вместе с подружками.

Павел было дёрнулся в его сторону, но тот издал пронзительный свист, и в пещеру ворвались не меньше пяти головорезов с жуткими красными глазами.

– Э, нет, дорогой, не пытайся. Даже не пробуй. Со мной десяток риодинов, с ними не справится даже такой спец, как ты.

– Рогов! – побагровел Павел.

– Ты с ним знаком? – прошептала я, уже и так догадавшись, что влипли мы по-крупному.

– Был знаком … давно… так давно, что этого уже не помню.

– Давай сюда браслет, мальчик. Это моя игрушка. Кстати, она мне всегда нравилась. И у девки кулон заберите, – бросил он приспешникам.

Гориллы в униформе спокойно двинулись к нам, не видя в нас никакой угрозы. Наверное, в этом они были правы.

Тимофей

– Только не рыпайся! – прошипела Вера Тиму, которого только что громила вуланец запихнул на переднее сиденье «Кайена», а сам оседлал «Калину». Не пропадать же добру? Вера заблокировала двери и с довольным видом достала телефон.

– Дистар? Привет, дорогой. Как там у тебя дела?.. Что? Он должен был сгореть!.. Я не оправдываюсь… И не ори на меня!.. И что? Тебе памятник теперь поставить? Может, быстренько медаль отчеканить? Да успокойся, я не ёрничаю. Я в непреходящем восторге от твоих подвигов… Ключ? Ну были небольшие проблемы, но Ключ у меня… И кстати, у меня тоже сюрприз! Помнишь парнишку, который жил с дочерью Тураевой?.. Да, именно. Тупой оборванец, которого мы и за объект не держали. Так вот, он сидит рядом в моей машине. Я подумала, тебе же ещё нужны Освобождённые души?.. Конечно, котик, привезу.

Вера швырнула дорогой аппарат в сумочку, не глядя, со словами «самонадеянный кретин!», и бросила в сторону Тимки:

– Поздравляю, скоро ты встретишься со своей… Кто она там тебе – подружка, сестра? И с её новым приятелем. Сдохнете все вместе. Очень удобно, на мой взгляд. Как считаешь?

Тим сконцентрировался, как никогда в жизни. Он постарался собрать всё свое либидо, подхлёстывая фантазию, и, в конце концов, оно одержало победу над страхом.

– Вер, отправь громилу первым, нам и без него найдётся, чем заняться, а? По старой памяти?

Притворяться не было смысла. Никакой другой, даже самый убедительный спектакль не произвёл бы на неё впечатление. Вуланка должна почувствовать настоящий поток сексуальной энергии, такой вкусной для неё. А ведь она голодная. Вон и зрачки расширились, и дыхание участилось.

– Вер, – страстно зашептал Тим, ринувшись в атаку и нащупав в темноте стройную ножку, а затем край короткой юбки.

– Верочка, – рука уверенно скользнула выше, – ну нам же много времени не нужно, правда? Так, минут двадцать, а потом мы его догоним. Верочка, Верунчик…

«Чёрт, может, и в самом деле? Стоп! Не отвлекаться!!! Соберись!» – Тим взял себя в руки, но на демоницу как раз этот момент слабости произвёл наибольшее впечатление. Она развернулась к нему всем корпусом, позволив Тиму продолжить приятное анатомическое исследование её тела, и одной рукой нащупала в сумке телефон:

– Езжай вперёд! Я позже догоню!.. Это – ПРИКАЗ, недоумок!

Больше терпеть она не могла, телефон полетел куда-то вниз и брякнулся обо что-то. Вера принялась лихорадочно сдирать с парня куртку и перелезла к нему, усевшись верхом. Её глаза вспыхнули в темноте тусклыми багровыми отсветами, но Тим так сосредоточился на цели, что почти не обратил на это внимания. Все силы уходили на то, чтобы удержаться от навалившегося острого желания плюнуть на коварный план и просто отдаться в её власть целиком.

– Погоди, – прошептал он, – на заднем сиденье удобней, давай туда… Нет, нет, так не получится… Давай выйдем из машины и пересядем?

Вуланка нетерпеливо выскользнула наружу, не догадавшись даже ключ из замка зажигания вытащить. Ещё бы! Добыча уже полностью в её лапах. Крылов тут же заблокировал замки, перебрался за руль и решительно вдавил педаль газа.

Рёв не столько обманутой, сколько кинутой распалённой женщины мог испугать человека с нервами и покрепче. Перекошенное лицо, сразу потерявшее всю привлекательность, и заострившиеся ногти, с диким скрежетом царапавшие металл кузова так, что с него снималась стружка, удивительным образом отрезвили Тима от эротического дурмана.

«Кайен» рванул с места на предельно возможной скорости и вылетел на улицы города, освободившиеся за это время от пробок. Вуланка пробовала бежать следом, но со скоростью машины, конечно, соперничать не могла. Она взревела, как раненый зверь, – так, что в салоне зазвенели стекла, и чудовищным рывком, от которого у Тимки мурашки побежали по спине, выдрала дверцу припаркованного на обочине «Вольво». Когда Крылов убедился, что демоница отстала, он всерьёз задумался о том, не принять ли ему целибат.

Что делать дальше, было непонятно. Судя по всему, Нинку и Павла поймали, скорее всего, в той самой пещере, куда они отправились. Тим бывал там всего один раз, его Нина водила на экскурсию. Они полазили в темноте по подземному залу, вспугнули фонарём пару летучих мышей и вернулись к ребятам и шашлыкам. Так что с местом всё понятно.

Время? Ну, как обычно бывает в книжках, – полночь. А как иначе? На циферблате наручных часов уже десять доходит. Даже на «Порше» до пещеры ехать примерно час. Ну, приедет он – и что толку? «Ключ» забрали, сверхспособностями он не обладает – не считать же таковыми умение вляпываться в разные дурацкие истории и способность ловко и креативно из них выбираться?

И тут Тима осенило! На следующем перекрёстке он повернул направо и погнал авто в сторону больницы скорой помощи.

⁂

Алексей выглядел неважно, но мог говорить и был в сознании – это уже радовало. Минусом было то, что Тимку он в лицо не знал.

– Ты кто? – насторожился экс-коматозник при виде просочившегося во внеурочное время в палату широкоплечего высокого парня. Васька вошёл следом. Его Алексей уже знал как члена «спасательной бригады».

– Это Тим, – просто сказал интерн. – Он тоже тебя спасал, друг Нины.

– Ясно. Что с ней? Что-то происходит, что-то очень плохое.

– Она у Рогова. И Павел у Рогова, они в Кардаевских пещерах, – кратко обрисовал ситуацию Крылов, – собственно, я поэтому и…

– Я так и знал! Справится он! – проворчал Алексей и продолжил: – Тим, у меня к тебе дело. Ты знаешь старую пятиэтажку под снос на углу Толстого и Комсомольской? Так вот, справа от двери первого подъезда, в самом низу, вынимается кирпич. На нём ещё мелом написано… э-э-э… ну, неважно, что написано. Пожалуйста, сгоняй туда и привези мне то, что там лежит. Иначе нам всем крышка.

– Тебе нужен Знак? – сообразил Тим.

В глазах Алексея мелькнула подозрительность:

– Что тебе известно о Знаках?

– Я видел твой Знак на фотографии, когда… ну, неважно. Твой Знак – солнце и полумесяц. Так? Знаешь, я дружу с Ниной с младшей группы детского сада, да и Павел вроде нормальный парень. Скажи, если у тебя будет Знак, ты сможешь им помочь?

– Физически я ещё ни на что не способен, – признался Алексей, – так что попробую помочь с другого уровня, так сказать. Привези мне Знак. Это единственная возможность. Не теряй времени. Ты же за помощью пришёл?

Тим без лишних слов выскочил из палаты и помчался по лестнице. Времени действительно слишком мало.

Пятиэтажку долго искать не пришлось, она в этом районе последняя, вокруг уже теснились современные новостройки. Пришлось выломать доску в заборе и протиснуться в образовавшуюся узкую дыру.

Первый подъезд с зияющим дверным проёмом, дверь бомжи давно порубили на дрова. Тим склонился, глянул на нижний ряд кладки и весело прыснул, увидев, что именно «написано» на искомом кирпиче – очень короткое, но универсальное слово. Алексей отметил нужное место самым незатейливым способом, а заодно остроумно и смачно обрисовал вуланцам, что они получат вместо Знака.

Крылов подковырнул ножом шов кладки и вынул кирпич. Половинки лежали там, где оставил их Страж, чему Тим несказанно обрадовался – с помощью Лёшки у друзей появятся реальные шансы выкрутиться из ситуации.

Обратная дорога в больницу не заняла и десяти минут – по засыпающему городу машина летела на скорости, вдвое превышающей разрешённую. Тим влетел в палату, как Армия спасения, и молча сунул Алексею в руку золотистый диск и серебристый полумесяц.

Страж принял свой Знак как величайшее сокровище – так показалось Крылову, – с какой-то даже нежностью, и соединил половинки, прошептав что-то еле слышно. Раздался щелчок, вспышка неяркого света. Лёшка надел на шею цепочку и начал инструктаж:

– Значит, так. Единственный уровень, на котором можно как-то влиять на физический, проявленный мир, – это ариэннская частота. Есть ещё Парван, конечно, но не хотелось бы туда спускаться – я не в том состоянии, чтобы гулять по низшим измерениям. Если Верхние миры подпитывают и дают силы, то Парван высосет меня окончательно. Так вот, Ариэнн… Лучше всего работать в этом измерении, если находишься где-нибудь в лесу. В городской черте духи природы долго жить не могут.

– Тогда всё прекрасно, – просиял Тим. – Там, где должен пройти ритуал, природы столько, что реально бесит! Кардаевские пещеры. Ты бывал там?

– Давно… – задумчиво сказал Алексей. – С ходу не найду, да ещё «эльфам» ориентир нужен. Бери, – Холмогоров стянул с руки наручные часы и протянул Тимофею: – Езжай к месту ритуала, часы спрячь так, чтобы из этой точки всё было видно, а тебя никто не заметил. Потом к тебе подойдут… Ну, мы в шутку их «эльфами» называем. Духи природы.

– Как я их увижу, я же не Страж?

– Я попрошу, чтобы они стали видимыми. Когда к тебе приблизятся полупрозрачные тени, типа людей, сделай одолжение, не ори «караул, привидения!» Они этого ох как не любят, обижаются даже. Молча следуй за ними и всё, хорошо? Нужно будет отвести тебя немного в сторону, чтобы вуланцы не почуяли энергию воплощённого, а там я уже буду действовать по ситуации.

– А теперь ты снова отправишься в кому? – неделикатно полюбопытствовал Крылов, памятуя о «спуске» в Вулан другого Стража.

– Ну, не совсем, – настороженно глянул на него Алексей, – я могу вернуться сам, когда захочу. Так что предупреди своих друзей, чтобы с реанимацией не усердствовали.

– Как скажешь, приятель! – широко улыбнулся Тим. – Попрошу спрятать дефибриллятор подальше. На этот раз.

Крылов покинул палату – времени оставалось в обрез. Когда дверь почти закрылась, он услышал порывистый выдох и скрип кровати – тело стража свалилось на подушку, а душа, видимо, отправилась договариваться с «эльфами».

Нина

Я придвинулась к Павлу, заняв позицию круговой обороны. Попробовала нас накрыть невидимостью – не тут-то было. Судя по сдавленному матерному шёпоту Стража, с его талантами дело обстояло примерно так же. Рогов явно знал какой-то фокус, как блокировать чужие способности.

Тогда Павел попробовал решить проблему вручную, и это даже почти удалось (несколько секунд я так и думала). Первого же риодина он отшвырнул прямо на треногу, выведя вуланца из строя. Но потом подвалили остальные, а у Рогова в руке блеснул ствол пистолета.

– Баста, карапузики, кончилися танцы! – радостно процитировал мерзавец и подошёл к нам. Мы сразу прекратили трепыхаться в надёжных вуланских руках. Пока живы – есть надежда, а получишь пулю, и тогда точно всё пропало.

Рогов кивнул одному из «троллей», и тот содрал с руки Стража браслет. Потом Рогов лично рванул воротник моей куртки и вытащил наружу цепочку с собачкой. Полюбовался на неё, сорвал с шеи резким движением и сунул в нагрудный карман для компании к браслету Павла.

– Уведите этих неудачников и начинайте подготовку к ритуалу. Мы и так опаздываем. Ардонцы не нужны, можете их в расход пустить. Теперь у нас более подходящая добыча.

Нас выволокли из пещеры. Пока мы с Павлом занимались изысканиями и пытались отбиться от врагов, на улице стемнело. Я сначала думала, что нас сразу, прямо здесь и сейчас, начнут приносить в жертву, но у этих «товарищей» были какие-то другие планы. Впрочем, делиться ими они не собирались. Нас молча связали, запихнули в УАЗик и привезли к особняку Рогова в Марьином ручье.

То, что это – дом Рогова, я догадалась сразу. И сам дом мне понравился. Я бы жить в таком не отказалась. Особенно стеклянная галерея – я бы там зимний сад развела, всегда мечтала о зимнем саде. Не понравилась только энергетика, царящая внутри. Некомфортно, неуютно, страхом просто воняет. Фу! Хорошо хоть, не от меня. Это дико, но ощущение, что весь страх из моей груди вынули ещё в пещере. Вместо того чтобы дрожать от неизвестности, я с любопытством разглядывала апартаменты вуланца. Предполагаю, мозг просто отказывался воспринимать всё происходящее как реальность. Ну, оказалась девочка в фантастическом 5D фильме, просто переживает происходящее на экране близко к сердцу – это не повод нервничать, ведь в любой момент можно просто покинуть кинозал. Но досмотреть, чем дело кончится, всё же любопытно.

А вот и выход главного злодея. Сейчас, по закону жанра, вроде бы он обязан рассказать зрителям о трудном детстве, о том, как его не любили родители и сверстники, и о том, как в целом несправедлива была к нему жизнь. А также, конечно, поделиться мрачными душегубскими планами, зловеще расхохотаться, отдать приказ как-нибудь особо зрелищно и зверски нас укокошить. А потом я, как главный герой фильма, которому отданы сердца растроганных зрителей, вдруг неожиданно соберусь с угасающими силами и в самый последний момент – бац! – и всех победю. И надаю ему по… Короче, куда попаду ногой, там и надаю.

Всё-таки годы общения с Крыловым дают о себе знать. Героическая картинка, живо нарисованная моим воображением, не имела ничего общего с реальностью, в которой Рогов, вопреки ожиданиям, просто швырнул меня в угол и сразу забыл о моём существовании. Гораздо большей ценностью для него являлся Павел. Могла бы и раньше догадаться. Стража утащили для индивидуальной беседы в отдельный кабинет. А я осталась лежать связанной куклой, наблюдая за снующими по особняку «гориллами» из ЧОПа. Где-то сзади потрескивал огонь в камине, даря коварно успокаивающее тепло. На барной стойке высилась пирамида бутербродов на тарелке, а я питалась последний раз часов десять назад, но это было давно и неправда.

Вскоре весь организм затёк от неподвижного валяния, а заниматься мной по-прежнему никто не спешил. Я даже обрадовалась, что обо мне все забыли. И всерьёз подумывала, не начать ли ползком выбираться наружу, но тут в кабинет Рогова заглянул один из красноглазых, а через несколько минут вышел оттуда и направился прямо ко мне.

– Подъём, нас ждут великие дела! – гнусно хихикнул риодин, поднимая меня за шкирку. Да что у них за манера такая, вечно меня за одежду хватать?! Сначала Вера платье чуть не порвала, теперь этому уроду понадобилось отделить воротник от моей зимней куртки! Облегчать врагу задачу тащить меня из каминного зала вглубь коридора я не собиралась и повисла на вытянутой руке, как тряпка, поджав ноги. Жаль, что риодину это ничуть не помешало.

В конце коридора – лестница вниз, она плавно перетекала в другой коридор, хранящий свои тёмные секреты за целым рядом безликих дверей. Больше всего это ассоциировалось с холлом районной поликлиники, ещё и выкрашено так же, белой масляной краской. Только стены поликлиники обычно украшают стенды о вреде курения и реклама средств от запора. А здесь унылый интерьер разнообразили только плохо замытыми бурыми разводами, о природе которых думать не хотелось. Интересное времяпрепровождение у советников губернатора. Что же тогда у самого губернатора дома творится?

Наконец мы, видимо, дошли до пункта назначения. Вуланец распахнул одну из дверей и зашвырнул меня в покрытую кафелем комнату-«операционную», с той лишь поправкой, что в хирургии всё стерильно, а здесь даже кровь отмыть не посчитали нужным.

Удивительно, что страх полностью исчез из моего душевного пространства и единственное, что я чувствовала, – это любопытство ученого.

– Позвольте поинтересоваться, это что: пыточная или прозекторская?

– Столовая! – радостно оскалился риодин. – Отдохни здесь немного, я скоро вернусь.

Сказать, что я буду скучать, или обойдётся? Вуланец запер дверь. А я, предоставленная самой себе, продолжила то, чем занималась уже полчаса, – потихоньку прожигала верёвку на руках. Способности вернулись, как только Рогов исчез из поля зрения. Даже без Знака все мои таланты остались со мной, что было неожиданно, но очень кстати. Со связанными руками, конечно, толку от них мало, а внушить невидимость риодинам не вышло. Скорее всего, у них иммунитет к таким штукам, это же не охранники-люди. Так что оставалось одно – потихонечку извлекать огонь из ладоней и жечь верёвку. Ценой небольшого ожога это у меня, наконец, получилось. А пережечь путы на ногах было уже делом техники.

Я прошлась по кабинету, разминая затёкшие конечности. Подёргала дверь и убедилась в очевидном – заперто! Затем села на единственную мебель – белый металлический стол, свесив ноги.

Итак, что мы имеем? Рогов хочет открыть портал, поглощающий энергию со всего Новобержска. Или даже сорвать Завесу с Вулана, то есть Вулан станет явной реальностью в границах города. Паника, страх, боль, смерть… Толпы вуланцев, выкачивающих воплощённых до последней искры жизни, и сх*угги, жрущие мёртвую плоть… Бр-р-р… Усилием воли вернулась мысленно к Рогову. Что это даёт лично ему?

Энергию, много энергии. Столько, сколько никакими зеркальными тоннелями не собрать. Город охватит животный ужас. А эти пиявки будут его жрать и складировать. Вопрос «зачем Рогову такое количество энергии» так же глуп, как вопрос, зачем миллионеру столько денег. Ему надо. Может, на новую яхту не хватает или что там у них на Вулане предметом роскоши считается?

Нет. Не сходится. Так по-крупному пакостить, рискуя огрести от Восьми – никакие богатства этого не стоят. Или стоят? Нет, Рогов не похож на того, кто что-то будет делать только ради денег, ну или их эквивалента. Что тогда ему надо?

Я попробовала проанализировать впечатления от этого индивидуума. Что может для него быть самым главным? Его фигура, манера держаться, непрошибаемая уверенность в себе… Власть! Где? В Серой Мерности он и так может добиться чего угодно, с такой поддержкой можно даже в президенты пролезть. А он стоит за спиной губернатора и старается быть максимально незаметен. К тому же энергии не являются здесь ресурсом, а ресурсом они являются на Вулане.

А что если он решил взять власть на Вулане? В каждом измерении главный заводила – один из Восьми. Они не будут в восторге от его планов. Если, конечно, Рогов-Дистар не творит это с позволения Хозяина всея измерения Вулан. Но тому нет резона нарушать собственный Закон. Или есть? Блин, запуталась окончательно!

Тут как раз открылась дверь и в комнату вернулся так скоропостижно покинувший меня риодин. Струя пламени в физиономию ему не понравилась почему-то. Возможно, следовало как-то откалибровать температуру и напор? А то он просто вспыхнул, как спичка. Не рассусоливая, я покинула «операционную с кулинарным уклоном» и повернула ключ снаружи. Вопли вуланца, если я правильно понимаю здешние развлечения, внимания всё равно не привлекут. Кроме того, тут должна быть очень хорошая звукоизоляция.

Невидимость «включилась» как-то инстинктивно, пока я осторожно кралась по коридору. Как я и думала, в противоположном его конце висела табличка «запасный выход». И на моё невероятное счастье, у входа скучает обычный охранник-человек. Мимо него проскочила вообще без проблем. Что дальше? С одной стороны, нужно спасать Ольгу и Павла, с другой – оставшись в особняке, я рискую быть снова пойманной.

– Иди в лес!

– Кён, ты же в больнице лежишь! Ну то есть Алексей лежит. А ну, марш обратно в своё тело!

– Ты хочешь помочь? Тогда иди в лес. Скандал мне потом закатишь, когда всё закончится.

– Чёрт с тобой. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!

«Запасный выход», как ни странно, вывел меня на асфальтированную площадку с той стороны надёжного Роговского забора. И передо мной раскинулся засыпанный снегом лесной массив. Я ринулась наугад в темноте по еле приметной тропинке, периодически с неё оступаясь и проваливаясь в сугробы чуть ли не по пояс. Интересно, кто её здесь протоптал? Может, помощник губернатора отправлял прислужников в лес за грибами или по ягоды? Самое уместное предприятие в середине зимы для таких полудурков!

– Не отвлекайся!

Препираться с голосами в голове – не самое здоровое занятие, учитывая, что деревья прекрасно поглощают тот жалкий свет, что просачивается от луны и звёзд сквозь плотную вату облаков. Идти пришлось практически на ощупь и на слух, то есть следуя инструкциям Кёна.

– Ещё метров триста прямо, там тропа утоптана хорошо.

– Кем утоптана? Зайцами? – огрызнулась я.

«Человеческие» тропинки остались за спиной ещё с полкилометра назад. Вдоволь побарахтавшись в сугробах, по наводкам Кёна я выбралась-таки на сеть звериных троп – уставшая, замёрзшая и потому злая, как наша бухгалтерша по кличке «Вечный ПМС».

Доставалось, понятно, единственному присутствующему собеседнику. Неважно, в голове он или в ином виде, но конкретный виноватый был назначен. Казалось уже, что придушить голыми руками Рогова и порвать в одиночку всю его компашку легче, чем ломать ноги по сугробам и отшибать упрямыми ветками деревьев всякие нужные мне части тела.

– Нет, – в голосе Кёна сквозила насмешка. – На этот раз утоптана лосями. Местные жители неподалёку кормушку устроили. Подвозят соль, иногда сено. Как до яслей дойдёшь, так и пришла, значит.

– Я с тобой не только до яслей, до роддома дойду такими темпами, а потом рожусь обратно! Где эта дурацкая кормушка?

Впереди в равномерной темноте действительно замаячило светлое пятно. Идти здесь правда удобнее, по крайней мере на высоте моего роста все ветки уже обломаны, а то надоело получать меткие еловые плюхи, да ещё и со снегом в придачу.

Точно! Полянка! Твёрдая, закиданная втоптанным сеном, а подальше – чёрная прямоугольная глыба, ясли под крышей. В этот момент я заметила движение с другой стороны, в лицо ударил яркий луч фонаря, но испугаться я не успела, узнала голос.

– Нинка, это ты?!

– Тим? Что ты здесь делаешь?

– Скажи этому недоумку, чтобы выключил свет! – с досадой буркнул Кён.

– Свет выключи. Ты как сюда попал?

– Очень просто. Меня сюда от самой твоей пещеры «эльфы» привели! – погасив фонарь, сообщил Крылов так обыденно, будто местные жители притащили его сюда на пьянку. Похоже, события последних дней серьёзно повредили рассудок начальника ай-ти отдела.

– Какие, на фиг, «эльфы»? – попыталась я вернуть его из Средиземья в родную Новобержскую область.

– Примерно такие, – хихикнул он, кивнув в сторону деревьев у меня за спиной.

Я обернулась не без опаски. Минут десять назад поднялся ветерок, он немного разогнал тучи, и в звёздном свете на поляну выплыли человекообразные светящиеся фигуры. Я инстинктивно прянула назад на несколько шагов, пока не упёрлась… хм… низом спины в доски яслей. Кричать как-то неловко, хотя очень хотелось. Наверное, это было самое странное, завораживающее и вместе с тем жуткое зрелище в моей жизни.

Они действительно плыли, хотя вроде бы как и шагали, но снег под ними не приминался. От них разливалось серебристое сияние. Нет, они сами БЫЛИ из серебристого сияния. Мужчины и женщины в просторных балахонистых одеждах, длинные волосы, а в их глазах, огромных и трогательных, как у оленят, отражались все звёзды Вселенной.

– Не бойся! – знакомый голос. Один из «эльфов» приблизился ко мне. И тут шок, восхищение и страх сменились совсем на другие эмоции.

– А твоя жена знает, что ты гуляешь по ночам в компании незнакомых «эльфиек»? – неожиданно для самой себя выдала я.

– Нет. Она думает, что мне это снится. Фактически именно так всё и выглядит для Алексея, – пояснил слегка подтюнингованный, но всё равно узнаваемый Кён в образе господина Холмогорова.

Волосы у Лёшки стали совсем длинные, лицо обрело непривычное совершенство, и одежда мало походила на больничную пижаму. Но этот взгляд… Взгляд, который узнала моя душа и узнавала всегда, каждый раз, когда мы встречались на этой планете и, возможно, ещё раньше. Он не изменился.

– А уши?

– Что – «уши»? – не понял Алексей.

– У эльфов должны быть большие длинные уши. Ты что, книжек не читаешь?

– Ах, уши … Ну ладно, будут тебе уши.

И на глазах у изумлённой публики Лёшкины ушки заострились и вытянулись вверх. Скакать его конем! Вылитый Леголас!

– Как это у тебя получается? – озадачилась я, не ожидая такой быстрой мутации.

– Это же не физический уровень. Тонкие тела гораздо более пластичны. Хочешь, ещё крылья присобачу? – издевался Лёшка.

– Присобачь себе собачий… хвост, – проворчала я. – А теперь объясни, с какой целью ты устроил тут собрание призраков?

– Тс-с-с! – приставил он палец к губам. – Это не призраки. По призракам у нас Парван специализируется. Перед тобой жители Ариэнна. В Серой Мерности их называют Духами Природы. Впрочем, и эльфами, и дриадами, и лешими тоже. До ритуала – полчаса. Я договорился с моими друзьями о помощи.

– Полчаса? Мы не успеем! – всполошилась я.

– Вы пройдёте Краткой Тропой.

– Ну и где эта твоя тропа? – я озиралась по сторонам в надежде увидеть что-нибудь похожее на утоптанный снег.

– Спроси у Тимофея, он положил мои часы у пещеры?

– Тим, этот… Дух-Не-Вполне-Святой интересуется, куда ты дел его часы?

– Как и договаривались, положил за скалой, от входа не видно. А что они ещё говорят? Я их не слышу!

– Тим, я потом расскажу, сейчас они будут нам Тропу делать. Чтобы сразу на место попасть.

– Типа дромос Гермеса? Круто! А как эту тропу проложить?

– Скажи, я буду ориентировать Тропу на свои часы. Далилина, Кодамар, вы мне помогите.

От толпы сиятельных… тьфу, сияющих господ отделилось два силуэта. Один женский, другой вроде мужской – повыше и покрупнее, но сказать точно нельзя. На таком расстоянии длинноволосые существа, наряженные в одинаковые одежды, выглядели полным унисексом.

Силуэты подплыли ещё ближе, и та, в ком я опознала Далилину, встала справа от Алексея, а Кодамар – слева. Я их не слышала. Вообще, воспринимать пограничную частоту без Знака сложно. Меня выручала связь с Кёном-Алексеем. Его я слышала и даже чувствовала прикосновения, а он взял на себя роль проводника-переводчика между мерностями.

Лёшка попросил нас с Тимкой занять позицию позади него и взял меня за руку. Это прикосновение не было физическим, больше всего оно напоминало телесную память. Интересно, одним словом.

Я, в свою очередь, взяла за руку Тимофея. Эльфы кружили вокруг нас, создавая замысловатым чарующим танцем круг. И тут я расслышала чудесные звуки, прямо как в сказках и легендах об эльфах: они пели на неземном, скорее всего, ариэннском языке. До сего дня слышать звучание этого языка мне не приходилось. Волшебные завораживающие звуки вселяли покой и уверенность. Они манили за собой, обещали приют и мир. Неудивительно, что именно так древние эльфы заманивали путников в свои чертоги. Непередаваемо красиво!

Глава 7. То, что нам не изменить

Павел

Роскошный кабинет Рогова напоминал Овальный кабинет в Белом доме не только по форме, но и по содержанию. Похоже, в тратах советник губернатора себя не ограничивал. Мебель из красного дерева, солидный письменный стол, шкафы с книгами, три окна и четыре разных выхода.

– Сядь! – приказал хозяин, тыкнув пальцем на одинокий стул с кожаной обивкой посреди комнаты.

Павел сел, изучая противника. Рогов выглядел почти счастливым, если бы не глубокие напряжённые складки на лбу. Он подошёл к книжному шкафу, открыл стеклянную створку и потянул за корешок одной из книг. Тут же вся декоративная панель сделала оборот вокруг своей оси, явив аккуратные полочки, уставленные коллекционными бутылками.

Рогов вынул оттуда же два бокала и налил виски. Один бокал он протянул Павлу.

– Будешь?

– Да пошёл ты!

– Зря, – искренне огорчился хозяин, – я бы на твоём месте выпил. Считай это широким жестом, хочу как-то утешить тебя перед тем, как убью… снова.

Его губы растянулись в издевательской ухмылке. Павел изо всех сил старался держать себя в руках, хотя кулаки так и чесались начистить гаду физиономию.

– Ну-ну, – снисходительно мурлыкал Рогов, – ты пойми… Я, в общем-то, тебе не враг.

– Ты убил мою бабушку.

– Ах да, – как бы с трудом припомнил Рогов, – Анна Бергман, кажется. Прости. Но бизнес есть бизнес, как у вас теперь говорят, сам понимаешь. Я не собирался её убивать, но, видишь ли, мне нужен был архив, чтобы найти ту пещерку, а она… Она отказалась отдать кристаллы добровольно. Не оставила мне выбора. Поверь, мне жаль. Правда, потом выяснилось, что без нее Кристаллы прочитать никто не может, да и сам факт наличия там информации о Храме Восьми встал под сомнение, но… – тут Рогов изобразил добродушную улыбку. – К тому же, по моим сведениям, она сейчас в Крастолле, а это её родное измерение, так что тебе не на что жаловаться.

– Я достану тебя! – зло пообещал Павел.

– Знаешь, хорошо иметь цель. Ну да ладно, – Рогов залпом допил виски, – я бы с удовольствием поболтал с тобой о былом, но времени у нас безумно мало, я должен знать. Где Си-Янг-Илай?

– Что?

– Ты не помнишь? – с раздражением догадался помощник губернатора. – Это в целом забавно, но мне нужна информация СЕЙЧАС! Что ж, придётся помочь тебе вспомнить, мальчик.

Рогов подошёл к пленнику и схватил его голову обеими руками. Страж пытался ставить защиту, сопротивляться – всё бесполезно. Перед глазами только маячила «фенечка» – жуткая морда с красными глазками. Вероятно, она и давала и без того могущественному риодину ещё больше возможностей. И похоже, именно она блокировала способности Стража и его связь со Знаком. Пока Павел размышлял об этом, комната вдруг поплыла перед глазами, мысли стали вязкими, тягучими. Он уже плохо соображал, где находится и кто он такой. Только издали доносились звуки, мелькали образы…

⁂

…Земля под ногами рокотала от гнева, тёмное облако над Тамборой сгущалось. Туземцы в деревне напуганы и взывают к богам. Доро – небольшая деревня, здесь все друг друга знают с детства. Уильяму с трудом удалось обрести их доверие. И теперь они зовут его Куде-Ин, что означает «четвёртый». По счёту он именно четвёртый белый за восемь поколений – из тех, что надолго оставались жить в деревне.

Пять лет назад, когда Роберт Барлоу, глава Лондонского Ордена, отправлял Уильяма на очередное задание в далёкую Голландскую Ост-Индию, на остров Сумбава, тот и не подозревал, что так привяжется к аборигенам Тамборы.

Но первое время было тяжко. Тамборцы – народ замкнутый, недоверчивый. Им много плохого пришлось пережить за свою историю. И белые сыграли в этом не последнюю роль. Но Уильям был дипломированным врачом. Такие таланты в полуцивилизованном обществе оказались весьма кстати. Пришлось выучить тамборский язык и местные обычаи. А когда черноволосая красавица Сиена впервые одарила его томным взглядом, он понял, что останется здесь навсегда. Ведь каждый человек когда-нибудь должен найти своё место. Уильям решил, что его место здесь, на острове, среди простодушных и немного наивных аборигенов.

Способность Уильяма как Стража общаться с духами природы из Ариэнна помогала договориться насчёт хорошей погоды и урожая. Наверно, поэтому тамборцы упрямо считали Уильяма посланником бога Морихо, который открыл Ум Гононг (Врата Земли) и оставил тамборцев беречь Си-Янг-Илай (Белый Камень). Если бы они только знали, сколь непроста была на самом деле миссия Стража!

Ещё три года назад, когда случилась первая попытка похищения Си-Янг-Илая, Уильям сумел отправить назойливых вуланцев обратно в их измерение. Но вот уже больше недели его мучает дурное предчувствие. И то, что ещё вчера все приняли за выстрелы пушек с французских кораблей, сегодня обернулось очевидной бедой на Тамборе.

– Куда ты? – остановила Уильяма в дверях любимая Сиена.

– Должен проверить кое-что.

– Там что-то плохое происходит, – испуганно поделилась она. – Говорят, прибыли французы, будет бой. Не ходи.

– Всё будет хорошо, – уверил Уильям, хотя сам такой уверенности не чувствовал. – Это не французы.

– Правда?

Уильям улыбнулся и поцеловал её. Она до сих пор верит, что её муж внимает самому Морихо.

– Береги детей, родная, – ласково сказал он на прощанье и вышел из дома.

Уильям оценил обстановку. Паника в деревне пока не началась, но все готовились к наступлению французских войск. Не то чтобы здесь настолько жаловали англичан, но всё же при них жить стало немного легче. И никто особенно не жаждал возвращения прежних хозяев.

Что ж, времени нет, надо действовать. Уильям старался не показываться односельчанам на глаза. Они не должны знать, что он покинул деревню. За пять лет, проведённых вместе с ним, тамборцы так и не поняли, какова настоящая задача пришельца.

Помнится ещё в Лондоне, в штаб-квартире Ордена, Роберт Барлоу детально объяснил, чего хочет от Стража.

«Тебе придётся пожить какое-то время среди хранителей, – говорил он. – Они хоть и забыли, кто они такие, но предназначение своё помнят. Чужака ни за что не подпустят к Белому Камню, но нам того и надо. Ты просто присмотри за ними. Всё же они наивны, а теперь многое изменилось. И помни: то, что древние защитили Белым Камнем, трогать нельзя. Большая беда будет. Храм на Тамборе стоит на очень важном месте. Пока Белый Камень там, можно не волноваться. Но если с ним что-нибудь случится… Меньшим из зол будет изменение климата на всей палнете».

В том, что кто-то пытается забрать из Храма древний артефакт, сейчас уже у Стража сомнений нет. Лишь бы успеть, пока не слишком поздно. По заросшей, но вполне «читаемой» и уже знакомой потайной тропке Уильям добрался до замаскированного сухими ветками входа в пещеру.

Неизвестные древние строители, видимо, обладали ростом существенно меньшим, чем современники. Поэтому Уильяму пришлось низко наклониться, чтобы войти. И сразу в ноздри ударил знакомый мерзкий «запах» Вулана.

У священного алтаря стоял незнакомец в форме офицера британской армии и проводил явно вуланский обряд, потому, что заклинание он читал на вуланском языке.

– Какого дьявола?! – вырвалось у Стража. – Ты кто такой?

– А вот и охрана пожаловала, – недовольно поморщился мужчина среднего возраста с окладистой бородой и чёрными глазами.

Уильям быстро глянул на алтарь. Белый Камень по-прежнему висел в полуметре над ним и всё ещё продолжал медленно вращаться, но теперь почему-то против часовой стрелки.

– Ты что творишь, гад?

Страж выставил ладони вперёд и попытался осадить вуланца огнём. Но ничего не произошло. Уильям словно внезапно растерял все свои способности.

– Что? Не получается? – усмехнулся противник. – Странно, вообще-то. В твоём хвалёном Ордене не соображают? Прислали какого-то мальчишку. Это даже как-то обидно. Совсем не понимают, с кем имеют дело. Ладно, придётся продемонстрировать воочию.

Он смело повернулся к Стражу спиной, словно тот не представлял для него никакой опасности. Затем вуланец решительно схватился обеими руками за камень, и в то же мгновение началось что-то несусветное! Гора гневно зарокотала. Чувствовалось, что из самых её недр поднимался жар и зловоние. Затем – череда взрывов где-то совсем рядом. И теперь Уильям понял, ЧТО в деревне люди приняли за выстрелы.

Земля под ногами буквально ходила ходуном. Удержать равновесие было почти невозможно, но вуланец крепко вцепился в добычу. Уильям пытался понять, как тот собирается спастись? Ведь ещё чуть-чуть и бежать будет поздно, земля просто разверзнется. Это очевидно.

Страж пошарил глазами по пещере и вдруг обнаружил Знаки Стражей, расположенные вокруг алтаря треугольником. Они лежали прямо на земле, слегка придавленные булыжниками. Два из них уже начали светиться, высвобождая свою необузданную энергию. Вот как вуланец планирует смыться! Он собирается прорвать Завесу в своё измерение с помощью Знаков! Вибрации Вулана затопят местность, и Белый Камень уже не сможет сохранить стабильность энергии. Всё сольётся в безумном яростном коктейле энергий Земли, Вулана и Белого Камня. Здесь просто разверзнется настоящий ад. Для чего вуланцу устраивать такое? Зачем ему столько энергии? И как он планирует её контролировать? Но думать об этом уже не было времени. Уильям собрал все силы, вспомнил всё, что было ему дорого, всё, что он когда-либо любил, и попытался оторвать мерзавца от Камня. Вдруг – вспышка ярчайшего света и темнота…

⁂

…Павел с трудом пришёл в себя и понял, что Рогов недоумённо таращится на него, он даже как-то растерян. Новые попытки ввести Стража в транс и «досмотреть» воспоминание терпят крах.

– Что за чёрт? Почему ты?.. Как?..

Зато у Павла в голове всё прояснилось. Он вспомнил Уильяма, Сиену, Дистара и страшное извержение вулкана Тамбора в 1815 году, которое принесло гибель тысяч и тысяч людей. Последствия были ужасны. 1816 год получил в истории название «год без лета». Средняя глобальная температура снизилась, и это вызвало значительный неурожай во всём мире, что привело к тотальному голоду и массовым беспорядкам. Конечно, такая ситуация была как нельзя кстати для вуланцев. Но явно не являлась основной целью Дистара.

– Как ты это делаешь? – искренне удивился вуланец. – Я же блокировал твои силы.

– Видимо, не все, – съязвил Павел.

– Дистар, – заглянул в комнату один из верзил, – время!

– Чёрт!

По напряжённому лицу Рогова пробежала вся гамма эмоций, начиная с досады и заканчивая негодующим разочарованием.

– Ладно, – сказал он таким тоном, словно вынужден выпустить из рук нечто давно и долго вожделенное, но ускользающее, – чёрт с ним, готовьте мальчишку к ритуалу.

Ольга

Несколько минут я приходила в себя после видения. Красная паутина никуда не делась, и моё тело по-прежнему лежало посреди комнаты. Зато меня почему-то знобило и выворачивало.

Стоп! Надо разобраться, что произошло. Если верить в реальность увиденного, то Гайнор и Мезра свалились в какой-то Гватрэн. Видимо, это ещё одно измерение, как наше, только где-то внизу (ну, если можно так выразиться). Вероятно, их там просто сожрут те твари. Жаль, конечно, но меня сейчас больше волнует собственная судьба.

Некоторое время я мучительно пыталась придумать, как связаться хоть с кем-нибудь из наших. Но неутешительный вывод был лишь один: связаться с кем бы то ни было у меня получится, только если я выйду из этой комнаты. А как это сделать? Снова тупик.

– Скучаешь? – знакомый голос за спиной.

– Чёрт, Глеб! Где ты пропадал? – набросилась я на него.

– Тише, тише, – улыбнулся он. – Я навёл справки кое у кого.

– У кого?

– Неважно, – отмахнулся Глеб, словно не жаждал вспоминать об этом, – было нелегко, но я нашел в Парване тех, кто попадал в такую ловушку.

– Правда? И как они выбрались?

– Честно говоря, никак. Но есть один способ… так сказать, лазейка.

– Говори.

Глеб приблизился к телу. Было как-то жутко смотреть на своё белое, как снег, лицо.

– Мне сказали, что эта штука, – он ткнул пальцем в медальон на моей груди, – привязывает тебя к этому телу. Вуланское заклинание слишком сильное, и разрушить его не получится… По крайней мере, мы с тобой не сможем.

– Ты сказал, есть лазейка, – нетерпеливо напомнила я.

– Да, – он как будто не решался выкладывать всё как есть.

– Ты издеваешься?! Говори уже!

– Ладно, – вздохнул Глеб, – не знаю, правильно ли я понял, но… Когда кто-то умирает, он должен перейти в соответствующее измерение, ну, которое соответствует его частотному индексу. Эта штука держит тебя здесь и как бы одновременно пытается затянуть в другую мерность. Это безвыходная ловушка. Не знаю, зачем этому парню (Дистару, кажется) твоя душа, но в любом случае надо выбираться. Так вот, лазейка заключается в том, что ты можешь изменить собственную частоту так, чтобы она не соответствовала ни твоей изначальной, ни частоте измерения, в которое медальон тебя затягивает. Тогда… правда, теоретически… ты сможешь улизнуть из этой паутины.

Он обвёл пальцем комнату, как бы наглядней демонстрируя мне очевидность моего плена.

– И как я изменю частоту? И как я пойму, что изменила частоту на другую, а не на ту, куда меня затягивает?

– Ну насколько я понял, этот Дистар с Вулана, да? Значит, теоретически он затягивает тебя в своё измерение, то есть на Вулан. Логично?

– Допустим.

– Ты можешь пойти со мной в Парван, например. Надо просто вспомнить что-нибудь гнетущее тебя, болезненное. Например, нашу аварию. Или смерть мамы… А может, Эммы?

Я растерялась. Вроде план казался разумным и реальным, только… что-то внутри просто кричало об опасности и риске. Я, конечно, понятия не имела, о чём речь, и всё же… Чутьё меня никогда не подводило, так почему же не послушать его сейчас?

Но, с другой стороны, теперь всё изменилось. Я умерла. Ситуация критическая. Рогов готовит какой-то ритуал. Я должна предупредить всех, Нину… А вдруг Нине нужна помощь? Я просто обязана выбраться отсюда! Любой ценой!

Значит, надо вспомнить что-то трагическое? Хм, с чего бы начать? Но стоило только сформировать чёткое намерение, и мрачные воспоминания охотно закрутились перед глазами, как старая кинолента.

⁂

…Ночь, колючий ветер врезается в кожу. Впереди уже маячит родной город, но меня скручивает и не отпускает обида. Холодные солёные дорожки растекаются по лицу.

Вдруг – удар и страшный скрежет покорежённого железа! Боль такая, что искры из глаз. С трудом выкарабкиваюсь из сугроба. В стороне дымится мотоцикл. Какая-то «волга» остановилась, оттуда выбежали люди, начали звонить.

Я не слышу ничего, придерживаю руку, которой не могу пошевелить, и заставляю себя переставлять одеревеневшие ноги. Подхожу ближе и… на снегу так много крови… лежит изуродованное тело, но мой разум отказывается понимать, кто это.

– Девушка, с вами всё в порядке? – кричит мне почти на ухо перепуганная женщина и, повернувшись к мужу, сочувственно комментирует: – Она в шоке. Наверно, не слышит ничего.

Перед глазами всё плывет, и я проваливаюсь в блаженное небытие…

⁂

Миленькое ощущение, скажу я вам. Меня словно размазали тонким слоем, как масло по хлебу. И это очень точное сравнение. Энергия действительно стала какой-то тонкой, рвущейся, ранимой.

Глеб аккуратно взял мою руку и потянул за собой. Вместе мы подошли вплотную к стене из красной «паутины». Шаг… ещё шаг… что-то сжалось в груди испуганно… меня вот-вот выкинет обратно в комнату. Нет, этого я допустить не могу! И снова вереница образов из прошлого…

⁂

…Родной идымский двор. Мы с Ниной идём после школы домой, ей лет восемь. Приятно пригревает солнышко. На улице пахнет весной. Мальчишки гоняют мяч по двору. И настроение, в общем, хорошее.

Вдруг неудачным ударом один из пацанов отправил мяч кривой траекторией. Он летит с такой скоростью, что я не успеваю ничего сделать.

Нина вскрикнула и упала, мяч прилетел ей в живот. Бидон с молоком, которое велела купить мама, валяется на земле в печальной белой луже. Нинин новенький пуховик весь в грязи, а мама купила его всего неделю назад со скидкой. Тётя Света отложила его в магазине у своей приятельницы специально для нас.

Помогаю сестре подняться и вижу, что пуховик ещё и порвался на спине. Нина плачет – разодрала руки и ушиблась копчиком. Обнимаю её, успокаиваю.

– Эй, девчонки! – кричит издали пацан. – Мяч не подбросите?

Внутри закипает такой гнев, что я хватаю злополучный мяч и запускаю его со всей дури, вложив в удар столько злости, сколько поместилось в моей невысокой фигурке. Удивительным образом мяч попадает пацану прямо в грудь так, что тот, задохнувшись, падает навзничь.

Шум, крик, гам… и разгневанное лицо матери, отчитывающей меня за безответственность и хулиганство… обида… такая обида…

⁂

Просачиваюсь сквозь «паутину», как застрявший в домике у Кролика Винни Пух. Пыжусь, напрягаю все силы… и новая картинка…

⁂

…Мать застала меня на кухне с сигаретой, а у неё и так выдался не самый удачный день. Кричит, кричит. Всё вспомнила. И наши с Глебом вылазки в Новобержск без её ведома, и жалобы квочек-соседок на моё хамство, и то, что я скрыла, пусть и несостоявшуюся, но всё же свадьбу, и нынешнюю мою неприкаянность без работы тоже припомнила.

– Если я так тебе надоела, могу вообще уйти! – в сердцах выкрикиваю ей в ответ.

– И уходи! Куда ты пойдёшь? Сколько раз тётя Света предлагала устроить тебя санитаркой в поликлинику! Но тебе гордость не позволяет, да? Не могу я всё на себе тащить одна, ясно? И Нину надо на ноги поставить…

– Нину?! – меня просто захлестнуло обидой. – Такое ощущение, что у тебя только одна дочь! Меня вообще не существует в этой семье! Готова во всех смертных грехах обвинить, а Нина просто с нимбом ходит.

– Не смей так говорить! Вы для меня одинаковые.

– Ну конечно!

– Ольга!

Но я уже пролетела мимо неё в комнату, вытащила свою старую студенческую сумку и принялась закидывать туда вещи. Лицо мамы выражало одновременно боль, обиду и страх.

– Что ты делаешь? Прекрати!

– И не подумаю! Надоело без конца оправдываться за то, какая я есть! И вам полегче будет. «Нину на ноги поставишь».

– Оля, ну зачем ты так?

Она плачет, но меня уже не остановить. И тут я заметила Нину, которая до прихода мамы занималась в её рабочем кабинете и теперь робко выглядывает из дверей, – наверняка слышала всю перепалку.

– Что, сестрёнка? Ухожу. Не буду больше мешать устраивать твою жизнь.

– Ты не мешаешь, – растерянно говорит Нина.

– А вот у мамы другое мнение.

– Мама, скажи ей! – испуганно просит сестра, но мама устало опустилась на стул и молчит. – Ты позволишь ей уйти? Мама?!

– Если хочет, пусть идёт.

– Отлично! – застёгиваю молнию на сумке.

В прихожей натянула сапоги и, не оглядываясь, захлопнула за собой дверь…

⁂

Господи, как страшно это сейчас вспоминать. Это практически последние слова, которые я сказала матери. А потом она ушла. Ушла неожиданно и насовсем. А я так много не успела ей сказать! Так много объяснить, спросить, услышать…

Делаю последний шаг и вдруг ощущаю освобождение. Наконец-то! Мы с Глебом за пределами тюрьмы! Но отчего-то чувство размазанности и боли не отпускает. Хочется плакать от того, что я уже не в силах ничего изменить – слишком поздно… поздно…

– Получилось! – обрадовался Глеб.

Но радости я не чувствую. Меня как будто продолжает затягивать куда-то.

– Пошли со мной.

– Куда?

– Я же говорил, – Глеб заботливо обнимает меня за плечи, – теперь мы будем вместе, навсегда.

Мысли путаются, и я уже не понимаю, чего сама хочу. Где-то на задворках сознания теплится смутная тревога. Я рвалась из ловушки не для того, чтобы сбежать с ним «навсегда». Точнее, как раз для того, чтобы сбежать, но… что-то не так…

– Оля! – произнёс в голове до жути знакомый голос.

– Кто ты?

– Геара.

Глеб смотрит недоумённо и встревоженно.

– Оля, ты должна вернуться. Он ведёт тебя в Парван. У нас с тобой другие планы.

– У нас с тобой планы? – удивилась я. – Да кто ты такая?

– С кем ты говоришь? – не на шутку испугался Глеб. – Я никого не вижу, и мне не по себе.

– Я – это, в принципе, ты. Мы с тобой одно. И я говорю тебе: оставь Глеба.

– Зачем? Какая теперь разница, что со мной будет?

Говорю совершенно искренне, ибо всё больше погружаюсь во что-то вязкое, как в болото. То, что волновало меня и притягивало к жизни ещё несколько минут назад, сейчас казалось чем-то далёким и нереальным, как воспоминания о сне. Мой разум всё сильнее поглощает безысходность. Всё становится серым и бесцветным…

– Есть разница. В Парване тебе не место. Ты застрянешь там надолго, а у нас ещё есть работа здесь.

– Здесь?

О чём она говорит? Какая работа? Всё кончено, меня «здесь» больше нет.

– Тебя затягивает! – запаниковала Геара. – Выбирайся!

– Я не хочу. Нет смысла.

Очертания стен стали меняться, словно реальность потеряла устойчивость. Я поняла, что ещё чуть-чуть, и меня действительно перетянет в другое измерение. И этому так приятно поддаться, так хочется поддаться… и больше ни о чём не думать, не переживать…

– А как же сестра? – не унимается Голос в голове. – Бросишь Нину совсем одну?

Нина… Мой уход развяжет ей руки, и всё наконец у нее наладится, как мечтала мама. Даже Знак теперь будет принадлежать только ей одной…

– Ты правда так думаешь? – насмешливо поинтересовалась Геара. – И с Роговым Нина тоже в одиночку справится?

– Оля, пошли, – тянул за собой Глеб, – здесь нельзя оставаться.

Но слова Геары взбудоражили и встряхнули меня. Новая мрачная реальность внезапно начала рушиться.

– Почему в одиночку?! Есть Павел, а он Страж, как-нибудь справятся.

– Павел сейчас в соседней комнате, точно в такой же ловушке. Рогов принёс вас в жертву. Ему нужны Освобождённые души, чтобы привязать портал к Серой Мерности.

Сознание вдруг мгновенно и окончательно прояснилось. Давящая засасывающая безысходность ослабила хватку. Я снова вижу краски мира яркими и живыми. Я пришла, наконец, в себя.

– Оля! – Глеб в отчаянии вцепился в мою руку. – Я тебя не пущу!

– Отпустишь!

Говорю спокойно, невероятно уверенно. С удивлением понимаю, что больше у меня нет чувства вины перед Глебом и чувства потери.

– Не бросай меня, Оля! Я тебя люблю!

А я смотрю на него и понимаю, что вижу прошлое, которого больше нет. Его необходимо отпустить и продолжать путь. Нельзя питать свою боль и терзаться тем, что ты не в силах изменить. Каждое событие в моей жизни было бесценным опытом. И неважно, дурное оно или хорошее. Важно, что опыт получен. И важно, какие выводы я сделаю в дальнейшем. Это простое и вместе с тем грандиозное осознание поразило меня.

– Я тоже тебя люблю, Глеб. Но мне нужно двигаться дальше.

А в следующую секунду прямо у меня на глазах Глеб медленно растаял в воздухе, словно его никогда и не было. Я мысленно попрощалась с ним, пожелав ему когда-нибудь найти в себе силы и вырваться из лап Парвана. А у меня сейчас другие насущные проблемы. Надо помочь Павлу. Геара сказала, он в соседней комнате. В принципе, я, наверно, могу свободно пройти сквозь стену. Но если там такая же ловушка, как была у меня, то разумно ли попасть в неё снова?

– Тебя она не удержит, – подсказала Геара, – вибрационно она замкнута на Павла – так же, как твоя была замкнута на тебя. Ведь Глеб спокойно приходил и уходил.

И что бы я делала без этой заботливой помощницы?

Руку протягиваю к стене, а страшно. Всё-таки в голове с трудом приживается мысль о прохождении сквозь стены. И потом ощущение, прямо скажем, не самое приятное. Как будто в каждую молекулу моего тела (или что теперь у меня вместо него?) загнали ледяные колючки. Бр-р-р!

Первое, что я увидела, – неподвижное тело Павла. Оно лежало на железном столе в центре такой же облезлой и тёмной комнаты. Красную паутину я не видела, как не видел её Глеб. Наверно, лицезреть её дано только тому, кто находится непосредственно в ловушке.

– Пришла меня спасать?

Знакомый ироничный голос прозвучал сзади.

– Да вот, ещё не решила, – улыбнулась я. – Ты же меня запер! Ты как?

– Неплохо, учитывая тот факт, что я умер.

– Это не смешно, – и тревога снова завладела моим сердцем, – надо что-то делать. Где Нина?

– Нина? – удивился он. – Я просмотрел весь особняк. Её здесь нет. Зато есть обгоревший вуланец, прохлаждающийся за пару комнат отсюда. Должно быть, ей удалось сбежать.

Он был страшно доволен, нет, даже восхищён самим фактом побега.

– То есть как это – весь особняк? – оторопела я. – Ты же в ловушке.

– Кто тебе сказал? – и нагло улыбается. – Просто не хотел лишать тебя возможности совершить героический поступок.

– Иди ты! – меня ощутимо кольнула зависть к его способностям. – Как ты вырвался?

– Это увлекательная история, но, по правде сказать, у нас мало времени. Ровно в полночь Рогов откроет портал. У него есть всё, что нужно.

– Тогда чего мы тут торчим? Надо искать Нину.

– Нет, мы должны попасть в пещеры раньше неё, а то, боюсь, твоя безбашенная сестрёнка натворит глупостей сгоряча.

– Тем более надо её найти!

Странно. Со мной опять что-то случилось. Всё, что до прихода Глеба ещё казалось таким важным, даже ритуал и Рогов, меня волновало в несоизмеримо меньшей степени, чем то, каких глупостей успеет натворить без нас Нина.

– Я не понял, – остановился Павел, – с каких это пор тебя заинтересовала судьба сестры?

– В смысле?

– Ну, столько лет мало волновало, что происходит в её жизни. А именно сейчас, вдруг…

– А он прав, – услужливо поддакнула Геара.

– Что значит «мало волновало»? – возмутилась я. – Это, видимо, не я заботилась о ней с самого детства, когда мамы чаще всего не было дома? Не я забирала её из школы? Не я разогревала ей обед, помогала делать уроки, водила на исторический кружок? И это не я каждый раз заступалась за неё во дворе?!

– И это не ты впоследствии проецировала на неё все обиды на мать и неудачи в отношениях? – ужасно похоже передразнила меня Геара. – И это, видимо, не ты прекратила всякое общение с сестрой, а потом обрушила ей на голову всё свое негодование из-за наследства?

– Да чего вы набросились на меня оба?!

И после смерти никакого покоя! Ну просто ни в какие ворота не лезет!

– Оба? – вытаращился Павел и на всякий случай огляделся: вдруг он не заметил кого в комнате. – Здесь ещё кто-то есть?

– Нет, – устало выдохнула я, – нет никого. Это у меня в голове.

– Что в голове?

– Голос.

– Так, и что он говорит?

– В данном случае соглашается с тобой. Но это не он, а она. Геара. Думаешь, для того, кто умер, нормально слышать голоса?

Я пыталась пошутить, но всегда ироничный Павел почему-то не отреагировал. Он напряжённо смотрел на меня так, как будто впервые увидел.

– Ты чего? – я даже испугалась немного.

– Геара? – уточнил он. – Уверена?

– Она так представилась. И сказала, кстати, что я должна её помнить. Но я не помню… А что?

– Ладно, на это нет времени, – туманно отмахнулся Павел. – Давай сосредоточимся на пещерах.

– Ну и как мы туда попадём?

– По астральному следу от моего Знака. Я вижу этот след довольно чётко. Пошли.

Мы покинули особняк без проблем, несмотря даже на то, что пришлось несколько раз прятаться от риодинов. Павел сказал, они могут видеть души, как тени. А я не видела ничего, кроме ночного прозрачного морозного воздуха. Но Павел весьма уверенно двигался по пересечённой местности.

Вообще, перемещались мы как-то забавно и непривычно. Местами перелетали по воздуху через большие преграды вроде домов и деревьев, а местами просто шли пешком, как обычные люди, с той только разницей, что нас никто не замечал.

Если бы я отправилась в пещеры при жизни, то, конечно же, выбрала совсем другой маршрут. А сейчас наша бестелесность успешно помогла преодолеть расстояние гораздо быстрее, потому что мы «шли» напрямик, коротким путём.

Глава 8. На краю бездны

Нина

Забавные «танцы» эльфов с размахиванием руками и чудаковатыми «па» казались бы просто бесполезным занятием, если бы внезапно не поднялся сильный ветер, разметавший облака и раскачавший заснеженные шапки сосен. Ниже он запутывался в ветках и стволах деревьев, а по вершинам гулял с размахом.

Но вдруг он стих так резко, будто кто-то вырубил кнопку гигантского вентилятора. На поляне повисла хрустальная тишина, залитая ярким лунным светом. И в нём я увидела мерцающую Тропу.

– Идите по ней, – кивнул Алексей, переливаясь серебром в лучах Луны, нам – открывшим рты простым смертным.

– А ты? Ты с нами не пойдёшь?

– Рогов уже на месте. А вот его ассистенты только что выдвинулись из особняка в груженной оборудованием машине. Я пойду и прослежу, чтобы эта машина «совершенно случайно» намертво села в сугроб. А эльфы обеспечат нашим приятелям на пути к пещере экскурсионный тур в трёх соснах. Они это умеют. Я с ними закончу и присоединюсь к вам.

– А нам что пока делать?

– С Тропы – ни шагу, иначе вас до утра по лесу искать придётся! Тимофею своему скажи. И не попадаться Рогову на глаза! Я подойду, будем действовать по обстановке. Нина, ты меня поняла?!

– Да поняла я, поняла.

Вереница сияющих силуэтов растаяла среди деревьев, а я решительно схватила Тимку за руку и первая шагнула на серебристую ленту Тропы. Нас сразу захватили фантастические ощущения. Будто справа и слева от тропы – сплошной туман, картинка смазанная и нечёткая, как клякса. Единственная реальная осязаемая вещь в мире – серебристая лента под ногами.

– Тим, как тут Лёшка оказался? – запоздало вспомнила я, решив как-то скрасить наше молчаливое путешествие, а заодно вернуть обалдевшего Тимку с небес на землю. – И что с Ключом?

– Плохо всё с ключом, – виновато потупился друг. – Веру помнишь? Ну вот…

Печальный рассказ с элементами триллера и комедии занял минут десять. Я расстроилась немного, хотя и так подозревала, что всё необходимое у Рогова уже есть, а Ключ – это по-любому предмет для ритуала необходимый.

– А всё же? Как ты на этой поляне оказался? И что за история с часами?

– Да я Алексею Знак принёс. Он его соединил и сказал, что будет помогать с другого уровня. Подробно расспросил о месте, где ритуал должен проводиться, потом дал свои часы и сказал отвезти их туда. А как спрячу их – ждать «эльфов» и идти за ними. Вот они меня на поляну и вывели. Погоди, мы пришли. Вот эта скала.

Как Тимка определил в равномерно-сером мареве искомую скалу – ума не приложу. Но определил верно, тропа замерцала и погасла, а мы погрузились в темноту. Впрочем, так было только вначале. Вскоре глаза привыкли: можно разглядеть всё как следует и сориентироваться.

У входа в пещеру стоял господин Рогов и с кем-то беседовал по телефону. Я инстинктивно дёрнула Тимку за край куртки, и мы спрятались за живописными валунами.

– Куда подевалась вся иллюминация? – удивилась я, припоминая, как щедро здесь всё было освещено в прошлый раз.

– Э-э-э… Ну, я как бы это… – зашептал Тим.

– Что?

– Ну помнишь, Лёшка просил часы у входа спрятать? Вот я и решил… а чего они тут горели?

– Ты стащил фонари прямо под носом у роговских охранников?! – захихикала я, восхищаясь смелостью друга.

Он смущённо кивнул, но расплылся в довольной улыбке.

– Вы где? – донёсся до нас раздражённый голос вуланца. – Какой сугроб? Идеально ровная дорога была! Идиоты!!! У вас весь инвентарь!.. Да пешком идите, хоть на себе тащите, но чтобы через десять минут всё было здесь! Не успеете до ритуала – в расход пущу!

Рогов небрежно швырнул телефон в карман. Закурил. Постоял немного. Потом снова заорал:

– Прация!

– Что кричишь?

Появилась наша старая знакомая – Вера.

– Ключ давай!

– Он у Карта. Карт!

Из пещеры выполз ещё один тип. Если бы Тимка не был предусмотрительно прижат мной к валуну, опознал бы детину, что выволок его из «Калины». Но я и сама догадалась. Я вообще пришла к выводу, что ужас какая умная бываю… когда глупости не делаю.

– Вот, – протянул он мой «жезл» Рогову.

– Где они?! – риторически рявкнул Рогов на Веру, схватил Ключ и быстрым шагом вернулся в пещеру, бросив демонице через плечо: – Найди мне этих идиотов! У тебя три минуты! Если они не появятся, будешь жечь факелы, как в Средневековье!

Вуланка скорчила издевательскую гримаску ему вслед, но набрала номер «ассистентов».

– Губерт, вы где?.. Под какой сосной? Тут от дороги идти три минуты, вы где потерялись?.. Кретины! Дистар меня убьёт, а потом вас!.. Где тут можно заблудиться?.. Значит, доставай из машины джи-пи-эс… Как не знаешь, где машина?.. Какая деревня? Вы, вообще, в какую сторону пошли? Дегенераты!

Вуланка сбросила вызов, рявкнула что-то на вуланском (мне показалось – ругательство, но за точность перевода не поручусь). Из пещеры выскочили четыре риодина. Она отправила их на поиски потерявшихся «бедолаг» чётким властным голосом, а сама вернулась внутрь – Рогов уже звал её. У входа продолжал бесцельно топтаться один Карт с сигаретой в зубах.

– И чего делать будем? – высунулся всё же из-за валуна Крылов.

– Не знаю. Где Ольга – не знаю. Как остановить вуланцев – не знаю. Ничего не знаю!

Я быстро прикинула в уме, а потом решительно произнесла:

– Но у нас с тобой, Тим, нет вариантов. Нужно срочно действовать, пока их всего трое!

– Сидеть! – неожиданно рявкнул сзади Лёшка.

– Я тебе не собака! – гавкнула я зависшему позади нас мерцающему облаку.

– Я кому велел меня дождаться?

– Рогов сейчас начнёт ритуал и будет очень занят, – я принялась объяснять Тиму свою мысль, – а мы пока толстого поймаем.

– Как? – глаза Крылова заблестели, предвкушая сладкую месть.

– Даже не думай! – с негодованием выдохнул Лёшка. – Не смей!

Тимка его всё равно слышать не мог, а я просто проигнорировала.

– На живца!

Смело и быстро, чтобы не передумать, я выскочила из укрытия, не оставив присутствующим друзьям никаких других вариантов, – меня-то спасать надо! Подошла к пещерам ближе, чтобы вуланец меня точно заметил, и обратилась к нему с простым «естественным» вопросом:

– Привет! Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Вуланец подавился дымом, закашлялся и даже уронил сигарету в снег. Говорила я Тимке – курить вредно, и вот оно, живое доказательство! Откашлявшись, Карт, видимо, рассудил, что в полночь в лесу искать библиотеку умный человек не станет, поэтому логично поинтересовался ласковым голосом:

– Ты заблудилась, девочка?

– Ага. Ищу тут одного… библиотекаря.

– Ну, так подойди, я тебе всё покажу! Не бойся!

Карт изобразил добродушие, насколько хватило его скромных способностей. Он старался изо всех сил, но увы…

– Ну уж нет. Сам подойди. И быстрее, а то я убегу и тебе ой как влетит от хозяина!

С этими словами я припустила в лес по едва заметной тропинке. Впрочем, скоро она тоже потерялась из виду. Вуланец бросился следом и почти нагнал меня, но в азарте погони не заметил парящие вокруг серебристые силуэты. Они всё сильнее смыкали круг. Я так увлеченно следила за ними, что едва не скатилась с обрыва.

– Стой!!! – заорал Тимка дурным голосом.

Карт рефлекторно тормознул на долю секунды. Её вполне хватило, чтобы оценить обстановку – подозрительный светящийся туман со всех сторон без каких-либо ориентиров. Мы оба застыли в ловушке, крутя головами. И где-то вдали, словно желая подчеркнуть важность момента, завыли волки.

Вуланец перепугался и завертел головой в три раза быстрее, тщетно ища какой-нибудь выход, а я уже увидела Лёшку. Его силуэт покачивался в глубине серебристого марева ярким пятном – прекрасный ориентир! Пока та же мысль не осенила вуланца, я в три прыжка выскочила из тумана.

Без меня эльфы продолжили вращение, затягивая в туманную воронку Карта, дальнейшая судьба которого меня интересовала слабо, потому что, по моим расчётам, в пещере уже должно было начаться самое интересное.

Так и есть! Когда мы с Тимкой и Алексеем, который сменил частоту до более высокой и совсем исчез из поля зрения, подкрались ко входу, Прация-Вера разжигала факелы и запихивала древки в кольца на стенах (и правда, как в Средневековье). На треногах разместились Знаки – браслет Павла и ещё какой-то, отсюда не видно. Как только я подумала о наших с Ольгой половинках, из дальнего грота выскочил Рогов и яростно потряс ими у Веры перед носом.

– Он не соединяется на крови! Не соединяется! Почему?!

– А когда такое происходит? – осторожно уточнила она, боясь разозлить босса ещё больше.

– Когда жив Носитель! – потрясённо произнёс вуланец, словно только что сам это понял. – Девки живы, обе или одна, но этого быть не может! Ритуал же проведён, я проверял!

Вдруг Вера хищно повела носом и развернулась прямо к нам, радостно глядя в наши ошарашенные лица.

– Я так и знала! Что, мальчик? Никак не избавишься от своих фантазий, да?

– Крылов! – с досадой прошипела я. – Какого чёрта?..

– Ну, извини… я же не евнух!

– Это ненадолго! – пообещала я, понимая, что угрозу выполнить всё равно не успею, потому что сейчас нас прямо тут и закопают.

– Она жива?! – прорычал Рогов вне себя. – Исправь немедленно! Я начинаю открывать портал. Энергию можно и из половинок вытянуть, но мне нужна её душа! И мальчишка пригодится. Крепче связь будет!

Мы с Тимкой бросились врассыпную… ну, в две стороны, для россыпи нас маловато было. Вера не уподобилась лисе, погнавшейся за двумя зайцами. Рыскнув туда-сюда, она выбрала Тимку, который успешно имитировал хромоту на обе ноги, давая мне шанс удрать подальше. Но я отскочила только в тень от деревьев и почти истерически крикнула:

– Кён!!!

– Чего кричишь? Всё нормально. Не сожрёт твоего дружка никто, не бойся.

Слева от меня серыми стрелами пронеслись… волки! Настоящие сибирские таёжные волки. Десяток, не меньше.

– Это вам не сх*угги! – прозвучала у меня в голове усмешка Стража, тоже, видно, не понаслышке знакомого со своеобразной вуланской фауной.

Стая забрала Веру в плотное кольцо из оскаленных пастей. Та визжала на запредельном ультразвуке (будь у меня в руке бокал – разлетелся бы вдребезги), пытаясь разогнать хищников, но, видимо, ариэннцы это предвидели: волки и не шелохнулись. Физическая сила в таком раскладе бесполезна – просто количеством задавят, а сексуальность на волков не действует. Поэтому Вера замерла, не рискуя шевелиться, а Тим тем временем спокойно миновал почётный караул санитаров леса и вернулся к пещере, где всё ещё оставался Рогов.

– Он один! – прошептала я.

– Поздно. Он открыл портал.

Мы ринулись внутрь и убедились – действительно поздно. Слишком поздно!

С Ключа, как нить с веретена, разматывалась серая воронка, Знаки пылали на треногах, пещера дрожала, грозя окатить всех нас камнепадом. Но, не обращая на это никакого внимания, рядом с воронкой, вытянув руки вверх, стоял Рогов и во всё горло орал вуланский Код.

Страшная несокрушимая мощь. Мощь, готовая обрушиться на весь миллионный город! Нарастающий гул давил на уши, и в душе что-то оборвалось. Обречённость и безнадёжность. Мы опоздали. Всё кончено. Осталось только достойно умереть.

Ольга

А вот и они – Кардаевские пещеры. В тусклых отсветах от снега у входа видна кучка скучающих риодинов. Кто-то стоит, привалившись на большой валун. Кто-то сидит на раскладном сиденье и листает газету. Кто-то треплется, потягивая сигарету и гнусно гогоча в ответ на шуточку приятеля.

– Как мы проберёмся внутрь? – шёпотом спрашиваю я.

– А почему шёпотом? – усмехнулся Павел. – Даже если начнёшь вопить во всё горло, они не услышат.

– Не могу привыкнуть просто. Смотри!

В этот момент из пещеры вышел Рогов и разогнал всех своих приспешников одним звучным рыком:

– По местам!

В считанные секунды в слабом свете луны вождь красноглазых остался в одиночестве. Он окинул цепким взглядом близлежащее пространство и с негодованием повернулся в сторону дороги. Затем раздражённо достал телефон и рявкнул в трубку:

– Вы где?.. Какой сугроб? Идеально ровная дорога была! Идиоты! У вас весь инвентарь!.. Да пешком идите, хоть на себе тащите, но чтобы через десять минут всё было здесь! Не успеете до ритуала – в расход пущу!

Он нервно запихал телефон в карман и закурил.

– Интересно, как его олухи могли застрять на совершенно ровной дороге? – злорадствовала я. – Горе-начальник, не способен даже персонал нормальный набрать. Где он только откопал таких остолопов?

– Это в тебе директор фирмы проснулся, что ли? – весело заметил Павел.

– Да ладно.

– Прация! – заорал Рогов в сторону пещеры.

– Что кричишь?

На входе нарисовалась уже знакомая «секс-бомба», и я почему-то занервничала.

– Ключ давай!

– Он у Карта. Карт!

Из пещеры выполз здоровенный риодин, больше похожий на орангутанга, чем на человека. Он протянул Рогову небольшой цилиндр. Я пригляделась, и тут меня осенило!

– Вот эту штуку Нина тогда нашла здесь в пещерах с московской экспедицией!

– Уверена?

– На сто процентов! Столько шороха было! У нас вся стена была завешана его фотографиями.

– Похоже, это и есть Ключ. Значит, Тим не справился.

– Что?

– Долго объяснять.

Рогов был вне себя от злости. Он схватил Ключ и ринулся внутрь со словами: «Где они? Найди мне этих идиотов! У тебя три минуты! Если они не появятся, будешь жечь факелы, как в Средневековье!»

«Секс-бомба» скривилась, но набрала номер.

– Губерт, вы где?.. Под какой сосной?.. – Так, всё. Пора, – решительно заявил Павел.

– Куда ты? – я инстинктивно схватила его за рукав.

– Волнуешься за меня? – довольно заулыбался он. – Не стоит. Я справлюсь.

– Ну конечно! Все так говорят.

– Погоди, – лицо Павла исказилось досадой и негодованием. – Вот какого лешего?!

– Что?

Я повернулась в направлении его взгляда и похолодела. Нина выскочила буквально из сугроба и безрассудно потопала прямо к пещере. Правда, остановилась-таки на вполне безопасном расстоянии, хотя зачем-то привлекла к себе внимание глупой и заезженной фразой:

– Привет! Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Незатейливый диалог сестры и риодина длился минуту, а я уже поняла, что она делает. Выманивает вуланца, чтобы отвести от пещер. Глупо! Просто идиотизм какой-то! Лара Крофт, блин…

– Сделай что-нибудь! – потребовала я у Стража.

Но Павел сосредоточенно рассматривал нечто, от меня сокрытое. Наконец, когда Нина всё же бросилась наутек, а Карт с энтузиазмом погнался следом, Павел изрёк:

– Она в безопасности. За ней присматривает Кён.

– Кто?

– Он тоже Страж. Поверь, никто лучше, чем он, за ней не присмотрит.

– Ты уверен?

– Уверен. Пошли.

Было чудно́ просачиваться в пещеру по изрытой природной прихотью поверхности её сводов. Тьма рассеивалась по мере того, как Вера зажигала факелы по периметру огромного зала. В центре – уродливая каменюка в письменах, вероятно, алтарь.

Рогов раскладывает Знаки по треногам вокруг этого алтаря. Цилиндр, найденный Ниной, он воткнул в специальное отверстие в середине. Оба наши кулона болтались у него на шее, пока он хладнокровно делал себе два надреза ножом на запястьях. Затем стянул с шеи кулоны и накапал на них кровью. От отвращения меня подташнивало.

– Что за…

– Тс-с-с, – зашипел Павел, – Рогов пытается соединить ваш с Ниной Знак. Только у него не выйдет.

– Почему?

– Потому что сам Знак этого не хочет, сопротивляется. Вы же не передавали его добровольно. И Нина живее всех живых, поэтому ничего у него не выйдет.

– Как это? – опешила я, хотя где-то глубоко внутри знала, что так оно и есть.

– Ну это же не просто цацка на цепочке, да? – хмыкнул страж. – Знаки связаны с Источником Изначальной Энергии. А это – практически с Богом.

– Откуда ты знаешь, что он сопротивляется?

– Чувствую, – просто ответил Павел. – Было бы у тебя побольше опыта, ты бы тоже почувствовала.

– Допустим. Тогда почему этого не чувствует сам Рогов?

– Чувствует, – злорадно улыбнулся он, – и нас с тобой, кстати, тоже чувствует. Только вряд ли догадывается, кого именно чувствует.

– Что?!

– Да не пугайся ты. Смотри, как хорохорится.

Рогов действительно выглядел воодушевлённо. Он зажал оба наших кулона в кулаках и что-то бормотал себе под нос на нечленораздельном вуланском наречии, которое у меня уже в печёнках сидит. Но время шло, а ничего не происходило. Лицо Рогова сначала недоумённо вытянулось, а потом побагровело. И он обрушил негодование на единственного присутствовавшего здесь козла (или козу?) отпущения – на Веру.

– Они не соединяются на крови! Не соединяются! Почему?!

– А когда такое происходит?

– Когда жив Носитель! Девки живы, обе или одна, но этого быть не может! Ритуал же проведён, я проверял.

– Он догадался! – испугалась я.

– Я так и знала! – Вера вдруг развернулась к выходу. – Что, мальчик? Никак не избавишься от своих фантазий, да?

Это была Нина с этим своим приятелем, как его… кажется, Тим. Чёрт! Вот что за нелёгкая их опять сюда притащила? Так и не терпится по нашим стопам!

– Она жива?! – взревел Рогов. – Исправь немедленно! Я начинаю открывать портал. Энергию можно и из половинок вытянуть, но мне нужна её душа! И мальчишка пригодится. Крепче связь будет!

Нина и Тим бросились бежать в разные стороны. Вера вылетела из пещеры за ними. И меня буквально выбросило следом.

– Нина! Беги! Беги! – были бы голосовые связки, сорвала бы.

– Да не ори ты! Она тебя не слышит, – цыкнул Павел. – Кён уже там, всё нормально будет.

– Да кто такой этот ваш Кён?

– Ну, что-то типа духа, как мы.

– И как он ей поможет?!

– Слушай, – начал злиться Павел, – я, конечно, очень рад, что твоё отношение к сестре так резко поменялось, но у нас сейчас реально другая проблема. Ты собираешься мне помогать или гори оно всё огнем: и этот город, и эта планета?

Пристыженная такой отповедью, я послушно просочилась обратно в пещеру за Павлом. Вот тут, наконец, дошло и до самых одарённых, что ситуация более чем серьёзная.

Яркое свечение, которое создавали Знаки, полностью заполнило своды. Пространство стало каким-то зыбким и неустойчивым. Ключ задрожал и вдруг заклубился серой дымкой, которая закручивалась в тугую спираль, увеличивая амплитуду. Рогов стоял рядом и во всё горло что-то орал по-вулански.

– Ладно, – напряжённо проговорил Павел, – слушай внимательно, что я скажу. Сейчас попробуй настроиться на свой кулон. Позволь вашим энергиям слиться воедино. И когда почувствуешь, как тебя затягивает в воронку…

– Что?

– …собери всю свою волю и пытайся удержаться здесь, в Серой Мерности. А мы с Кёном подключимся через наши Знаки. Если всё получится…

Он не успел договорить. Павел просто неожиданно засветился, как новогодняя гирлянда, и исчез. От ужаса я даже вскрикнуть не могла. Всё остановилось – и внутри, и снаружи. Меня парализовало.

– Ну и чего ты замерла? – скромно поинтересовалась Геара.

– Я… А что мне делать?

– Думаешь, портал как-то сам собой закроется? Или вернёмся с тобой в Крастолл почивать в райских кущах, а здесь пусть другие разгребают?

– Я не знаю, – мой ужас перетёк в полную растерянность.

– Соберись! Помнишь? Мы должны помочь Нине и остальным. Сейчас как раз твой выход.

– Я не смогу…

– Всё ты сможешь. Смотри сюда…

…Мир поплыл перед глазами, сознание опрокинулось в темноту и снова вынырнуло… Уже знакомая кинолента запестрела изображениями разных эпох, разных личностей, разных судеб…

⁂

…Густой девственный лес отзывается переливами листвы и слаженными голосами птиц. Полуденное солнце приятно согревает закоченевшее тело. Мои руки набирают ледяную родниковую воду. Я шепчу защитный заговор против лёгочной хвори.

Целебные травы, указанные духами леса, аккуратно разложены на тканом полотне с вышивками-оберегами. Здесь есть багульник, хвощ и медуница. Они должны снять воспаление. А вот солодка, донник и алтей. Они смягчают кашель. Осталось окропить их заговорённой водой и…

Мгновение – и всё поменялось…

…Стою в тени величественных пирамид. Солнце в зените. Я – жрец и проводник бога Ра. Говорю с ним, внимаю его советам. Он передаёт мне знания мудрых и силу исцелять болезни, духовные и физические. Мой опыт велик. Я вижу сквозь ткань Вселенной суть вещей…

Опять перемена…

…Грозный ветер завывает над скалистым склоном Парнаса. Долгожданный настал день седьмой Бисия. И долг зовёт благочестивую пифию омыться в источнике и, облачившись в златотканые одежды, спуститься в адитон, дабы испить мудрости из уст Оракула.

Золотой треножник ждёт меня, и я готова. Божественный Нектар Истины испит, и сознание моё пересекает Границу, дабы узреть Грядущее…

Картинка изменилась…

…Ночь пролетела незаметно. В пустой гостиной догорели свечи и почти погас камин. Я плотнее кутаюсь в шерстяной шарф. На душе всё неспокойней. Плохое предчувствие мучает меня и не даёт уснуть, несмотря на строгий приказ Роберта.

Бедный мой брат! Несправедливое и оскорбительное обвинение в заговоре против короля. Одна надежда на нашего друга Альберта. Он королевский родственник, хоть и дальний. И он дал мне слово. О, помоги нам, Отец Небесный!

Вдруг вижу в камине догорающий клочок бумаги. Сердце сжалось и стало трудно дышать. На одеревеневших ногах подхожу ближе и с ужасом узнаю почерк Альберта. В голове всё закружилось и встало, наконец, на свои места. Нас предал кто-то из слуг. Ждать помощи бесполезно. А запоздалое предупреждение друга беспомощно сгинуло в огне.

– Виктория, бери самое необходимое. Надо уходить!

Мой любимый брат Роберт хватает со стола какие-то бумаги, но уже слишком поздно. В дом ворвались солдаты. Топот сапог, звон разбитого стекла… Помню только страшное чёрное дуло, направленное мне в лицо, и темнота…

…Ощущение потери настолько сильное, что слёзы сами наворачиваются. Но всё поглощает яркий свет и новая картинка…

…Я – мальчик, сижу на белоснежном горячем песке и наблюдаю, как миллион песчинок пересыпается из одной руки в другую. Моё загорелое тело гибкое и лёгкое. Я могу куда захочу перемещаться усилием воли. Могу что угодно строить из необтёсанных многотонных глыб. И могу разрушать. Но отцу не нравятся мои забавы, а мне плевать…

⁂

…Кинолента несётся всё быстрее. Я уже не успеваю осмыслить и понять, что происходит. Но чувство такое, будто тысячи разбросанных по времени и пространству кусочков МЕНЯ собираются воедино. И вдруг понимаю, что я – Чистый Свет. Он заполняет весь мой разум, всё моё существо. Я и Геара – ОДНО. Я и Знак – ОДНО. Я и миллион моих прошлых воплощений – ОДНО. Мы – ЕДИНОЕ НЕДЕЛИМОЕ ЦЕЛОЕ, полное мощи и намерения всё исправить.

Чувствую, что вся моя энергия соединяется ещё с чьей-то. Это – Павел! Значит, он не просто исчез?

– Молодец! – слышу его голос внутри. – Получилось!

Энергия нарастает, вибрации усиливаются. И тут к нам присоединился ещё кто-то. Нет, не просто «ещё кто-то». Их двое. Нина!!! И Кён! Теперь энергия просто зашкаливает. Воронка уже чудовищного размера.

– Всё! Отключай Знак! – снова голос Павла внутри.

Я сосредотачиваюсь на наших двух с Ниной половинках как на цельном предмете и чувствую её Намерение и своё Намерение – как единый порыв Воли. Всплеск Силы… и вдруг всё погасло, остановилось. Что-то не так! Тьма обрушилась на нас внезапно, как огненная лава извергается из земных недр. Но это не лава, это какое-то загадочное существо вдруг изверглось… Откуда?

– Лискен! – дрогнувшим голосом изрёк Павел, непонятно как оказавшийся рядом.

– Слава богу, ты жив! – вырвалось у меня.

– Ну, более или менее, – криво усмехнулся он, и я вспомнила, что мы с ним, по правде сказать, не очень живы.

Глава 9. Зона Вне Мерностей

Нина

– Соберись! Ничего не бойся! – говорит мне Санни. – Ты всё знаешь, всё умеешь, ты уже всё это проходила!

Что она городит? Кто? Я? И тут вдруг понеслось…

⁂

…Огромный величественный храм, потолка нет, звёзды выстроились в определённом порядке, Луна расчерчивает символы, делая их заметными. Я – женщина, на мне – просторная мантия с широкими рукавами, в руке – жезл из узловатого, отполированного сотнями рук за много поколений дерева, на конце которого закреплён прозрачный белый кристалл. Лунный свет скользит сквозь камень, преломляясь сотнями лучей, и в глубине кристалла вспыхивает яркий голубой свет…

Ещё картинка…

…Я – мужчина. Стою на склоне холма и силой одного намерения двигаю камни в нужном порядке. Помогающие внизу люди только задают направление…

Ещё вспышка…

… Я – чистый Свет. Я имею тело, и оно принимает любую форму. То, что меня окружает, – манифестация моих Намерений. Как всё просто…

Вспышка…

…Кён. Нет, сейчас его зовут Гектор. Свистят стрелы, мой щит успевает закрыть его, а себя – уже нет. Боль. Тьма…

Картинка. Новая картинка в этом бесконечном калейдоскопе…

…Снова Кён. Его везут на казнь в клетке, как дикого зверя. Я вою раненой волчицей, вцепившись изящными пальцами, знающими только дорогие украшения и благовонные притирания, в покрытую жирной грязью решётку темницы. Я знаю, что буду следующей. Но смотреть на его смерть – это выше моих сил. Меня накрывает благословенная Тьма…

Ещё поворот…

…Я – дух Природы. Силой мысли можно повелевать стихиями. Я слышу язык растений и животных. Я слышу песни Духов леса…

Ещё…

…Я – дельфин. Восторг скорости, прыжок, полёт – и снова вода. Скорость. Скорость. Я посылаю крик радости и восторга…

⁂

Это светопреставление длилось доли секунды, но за эти доли секунды я вспомнила себя, вспомнила множество своих воплощений, и они бились сейчас во мне – весь прожитый опыт, – сливаясь в единое неделимое целое со мной – с Санни, проходившей опыт Нины.

Это так просто. Я всё ЗНАЮ. Помню. Я – могу. Я – сильная. Я – Свет. Я – Намерение. Я – Воля!!!

Знак. Он зовёт меня. Я не понимаю, как это происходит, но слышу его зов. Слабеющий с каждой секундой из-за вытекающей из него, как кровь из раны, Изначальной Силы. И я вхожу в резонанс с этим зовом, впитываю его в себя, зацепляюсь.

Ольга!!! Она тоже здесь. Интуитивно рвусь к сестре этой связью и чувствую, как нас замыкает в Одно.

– Санни! – это уже Кён.

Чувствую – он рядом, чувствую его прикосновение к своей руке. И что он другой рукой держит ещё кого-то, кого я не вижу, но чувствую. Сливаются наши энергии, наша общая сила, наше общее Намерение остановить это безумие.

И тут два Знака из трёх начинают идти вразнос. Вибрации возрастают, гул усиливается, стены пещеры ходят ходуном. Рогов ошеломлённо оглядывается, видит, разумеется, меня – и только меня, так как Тим стоит в тени, а остальных здесь нет – я их только ощущаю. Его физиономия перекашивается от гнева, но остановить нас уже невозможно. Теперь процесс можно только контролировать. Вернее, пытаться контролировать, потому что портал раскручивается серой воронкой, она достигла уже потолка, и внутри неё оформляется какая-то тень.

– Вырубай свой Знак!

Кён, любовь моя, жизнь моя, я тебе, наверное, никогда не скажу это. Не успею. Я люблю тебя. И я постараюсь. Потому что люди заслуживают счастья, люди должны жить, любить, рожать детей. Даже если меня уже не будет.

Собираю все свои силы, объединяю в плотный ком Волю, чувствую, как Ольга делает то же самое, – и обе синхронно плещем на наш, так и не соединённый, Знак двойным напором блокирующего Намерения. Знак Павла гаснет в ту же секунду, что и наш. Оставшийся в треноге Знак убитой Дримы, потеряв балансировку, начинает хаотично плеваться Силой, и портал перекашивает в сторону совершенно взбешенного риодина.

– Тварь! – рвётся ко мне Рогов, забыв о другом действующем лице этого спектакля.

Тим, воспользовавшись тем, что с его стороны факелы дружно погасли, выскакивает к центру алтаря и срывает с треноги последний «работающий» Знак. Тот послушно гаснет у него в руке. Теперь портал ничем не подпитан и ничем не контролируется. Воронка дребезжит, со свода пещеры сыплются мелкие, а затем и крупные камни, от гула закладывает уши. Сейчас будет взрыв, но я его не увижу. Разъярённая рожа Рогова и его железные пальцы на моей шее останутся последним воспоминанием – в глазах уже темнеет.

– Рогов!!! Отпусти девочку! У нас будет серьёзный разговор!

Нет, это не в глазах – потемнело в пещере. Вместо взрыва вдруг разлилась тишина. Одиноко чадящий факел в дальнем углу едва освещает новое действующее лицо.

Риодин испуганно швыряет меня на пол и разворачивается к возникшему из небытия, как из ада, гибриду барлога с драконом (больше не знаю, с кем его сравнить). Здрасьте! И кого это к нам на огонёк занесло?

Рогов при этом выглядит, как матёрый сатанист, который в течение десятка лет ежедневно проводил чёрную мессу и вдруг обнаружил (к несказанному удивлению!), что ритуал удался на славу и Дьявол явился к нему лично. Да так неожиданно, что хочется спрятаться под койку и нарисовать парочку защитных пентаграмм, чтобы «оно» сгинуло восвояси.

Плечи поникли, лицо совершенно бескровно, даже руки затряслись. Я бы рассмеялась, если бы самой не было так же жутко. Впервые в жизни я видела столь глубокую и беспросветную Тьму.

«Барлог» вальяжно развалился на алтаре, закинув ногу на ногу. Голова его была увенчана витыми рогами, которые упирались в свод. Чешуйчатый хвост змеился по полу, периодически нервно постукивая твёрдым кончиком. Огненные отблески вспыхивали на лакированной коже в самых неожиданных местах. Запах серы дополнял адскую картину, которую, надеюсь, я больше не увижу даже в страшном сне!

– Это Лискен, – прошептал ошарашенный Кён. – Один из Восьми, измерение Гватрэн. Никто из Восьми не являлся лично в Серую Мерность со дня подписания Договора. Видимо, Дистар достал всех окончательно.

– Кён? – ухмыляется «барлог» Лискен. – Я тебя прекрасно слышу. И тебя, Беарн, тоже. Девочки! С вами разговор будет отдельный. И с тобой, – Лискен подмигнул Тимке, убедительно изображавшему мраморную статую, – а сейчас мне интереснее послушать этого господина и его товарищей по несчастью. Кён, попроси друзей из Ариэнна подогнать сюда задержанных вуланцев (кстати, весьма остроумно задержанных!). Пусть погуляют снаружи, только конвой не снимай.

Кён, приняв ариэннскую частоту, проявился снова серебристым облаком, почтительно поклонился и отправился выполнять приказ. Я, кряхтя и растирая ушибленный организм, поднялась на ноги.

Поскольку состояние единства прошло, то я вновь стала просто Ниной. Только уже другой Ниной. Жаль, связь с Ольгой и Павлом исчезла. Но, судя по словам Лискена, они всё ещё здесь. Это давало надежду, что сестра жива. И Павел тоже. Я редко завожу друзей, поэтому их крайне мало, но те, кто заслужил звание моего друга, а Павел его заслужил, остаются друзьями навсегда. Поэтому за Стража я беспокоилась не меньше, чем за сестру.

– Ну? – продолжил гватрэнец, постукивая хвостом. – Говорить-то будешь? Рогов? Что тут за опыты занятные с энергиями ты проводишь? Примитивные, конечно, как видишь. Я легко сменил частоту твоего портала, благо Знаки каким-то чудом перестали его подпитывать, – и загадочно улыбается, поглядывая на меня, – но частотные характеристики я зафиксировал.

– Скажи, Рогов, вот какого ляха тебе понадобилось открывать тайную дверь в замок Превенса? Чем тебе так не угодил мой любимый ученик, что ты даже решил сровнять с землёй его дом? Да ещё с ним самим внутри? А потом опрокинуть в Вулан этот участок Митрэна вместе с городом и его жителями? Отвечать-то будешь, или я сам догадываться должен? Извини, но на нового властителя Вулана ты никак не тянешь. Нет. Прозвучит дико для тебя, но контролировать частоту Тьмы невозможно, не помня о Свете. А ты слишком примитивен, чтобы это постичь. Поэтому… не знаю… такое решение. Можешь себя поздравить. В твою честь мы соберём Трибунал. Кстати, впервые за последние триста лет. Уверен, там ты молчать не сможешь.

– Нет! – вдруг ожил Рогов, и в руке его блеснул нож. – Ничего у вас не выйдет!

Ну почему опять я, а? Почему меня нужно хватать, подставлять к шее лезвие и начинать диктовать какие-то условия? Вон, Тимка же стоит – взяли бы хоть раз в заложники его для разнообразия. Я что, хроническая жертва? Абонемент покупала на подобные аттракционы?

– Я сейчас спокойно уйду, – грозно пообещал Рогов, не замечая насмешки в переливающихся вулканической лавой глазах Лискена. – Уйду, и вы все обо мне просто забудете. А что? Я – человек. Воплощённый, обычный человек. Я имею право на раскаяние, на ошибки и не подлежу Трибуналу. Это незаконно! Ведь закон превыше всего. Да, Лискен? Вон, – кивнул он в сторону входа, у которого толпились несколько вуланцев с Верой-Працией во главе, надёжно окружённые серебристыми тенями ариэннцев, – вот эти – они подлежат Трибуналу, они тут незаконно находятся. Но я… я-то здесь родился! И Трибунал не может мне ничего предъявить. Ждите, когда умру, а там разберёмся.

Не, ну псих? Однако острие лезвия, прижатое к моему и без того настрадавшемуся за сегодня горлу, отбивало желание с ним спорить. Встряхнув тело несчастной заложницы, будто куль с землёй, он начал пятиться к выходу.

– Ты правда надеешься выйти отсюда? – хладнокровно поинтересовался Лискен, и нечто, промелькнувшее в его глазах, мне крайне не понравилось.

– Я её убью, ясно? – перешёл на угрозы Рогов. – Я не шучу! Мне терять нечего. Тебе не позволено жертвовать людьми. Я знаю. Ты не посмеешь…

«Барлог» Лискен одним рывком спрыгнул с алтаря, и Рогов даже вскрикнул от неожиданности.

– Отпусти девочку, – тихо повторил гость из Гватрэна, и мой позвоночник похолодел от страха.

– Уйди! – в полной истерике вопил Рогов, не контролируя уже свою силу.

Нож воткнулся в моё горло, рассёк кожу под подбородком, и я почувствовала, как струйка крови катится вниз, а воротник куртки становится противно мокрым. Чёрт! Так и помру в расцвете сил и лет. Кто-нибудь уже сделает что-нибудь или нет?!

И тут случилось нечто поразительное. Пока Лискен восседал на алтаре, мы этого не заметили. Но как только он спрыгнул, оказалось, что гость прибыл к нам не один. Каким макаром здесь очутились Гайнор и, вероятно, Мезра – худенькая бледная девушка с огромными измученными глазищами, наполненными в данный момент неподдельным ужасом?

Однако Рогов не уделил им должного внимания, а зря. Гайнор вытянул ладонь, в которой блеснул амулет (видимо, гдунский) и зашептал что-то себе под нос.

Тут и Тим внезапно ожил. Он всё ещё сжимал в руке Знак Дримы. И сейчас вытянул его в нашу сторону и сосредоточенно уставился на нож Рогова.

Не знаю, что именно им удалось сделать, но лезвие накалилось так, что мне обожгло кожу, а потом огнём полыхнула деревянная рукоятка. Рогов старался изо всех сил удержать нож, но не смог. Звон металла о камни внизу возвестил о моей свободе.

– Видишь, как ты жалок? – расхохотался Лискен. – Они и без меня справились. Ну что? Встретимся на Трибунале?

С этими словами и громким хлопком, от которого я оглохла на минуту, все исчезли. И Лискен, и Гайнор с Мезрой, и ариэннцы, и пленники-вуланцы. Рогов же бесформенной тушей рухнул там, где стоял. В тёмной и пустой пещере на ногах держались лишь мы вдвоём с растерянным Крыловым. И сразу стало жутко холодно. Или меня просто отпустило напряжение, а измученное адреналином тело, наконец, ощутило реальную температуру?

– Что? Куда все? – риторически вопросил мой друг. – А нам теперь что делать?

– Не знаю… Кён!!!

– У вас полчаса. Срочно возвращайтесь в особняк и найдите диванчики помягче – боюсь, суд будет долгим и ваши тела просто замерзнут, если их бросить здесь. Мне пора. Встретимся на Трибунале.

– А как мы туда попадём?

– Насчёт этого не переживайте! – услышала я голос Кёна издалека. Ну вот.

– Тим, мы идём в особняк. И Рогова с собой взять нужно. Но как его тащить-то?

– А зачем тащить? Мы же не пешком пойдём? Там на дороге припаркован прекрасный, великолепный шедевр современного машиностроения. Будем на месте уже минут через пять. А проблема с транспортировкой тела решается просто – я же практически Страж!

Тим протянул мне руку, и я увидела на его пальце затейливое кольцо. Побеги плюща и розы превратились в перстень из двух скромных полосок золота и серебра, а на печатке изображён обвитый серебряной лентой золотой меч. Знак Дримы принял нового хозяина! Крылов сосредоточился, и туша Рогова резво приняла вертикальное положение – я даже вскрикнула. На радостях я чуть не выскочила следом за ними на волю, но вовремя вспомнила и вернулась в пещеру. Надо было забрать Знак Павла и наши с Ольгой половинки. В свете Тимкиного фонарика, чудом уцелевшего в этой заварушке, мы без приключений добрались до машины.

– Ох и ни фига себе!!! – выдохнула я при виде одинокого авто, припаркованного на обочине просёлочной дороги. – Это ты на «Калину» поменял?! Махнулся, так сказать, не глядя?

– Ну, если убрать лишние подробности, то – да. Махнулся не глядя. Я ж тебе не ВСЁ рассказал. Это Верина машина вообще-то. Садись.

Он распахнул дверь машины великодушным хозяйским жестом. Я уселась, а точнее вплыла на широкое переднее сиденье, обтянутое кремовой кожей. Приборная панель переливалась красными огоньками, послушно напоминая, что температура воздуха за бортом не располагает к прогулкам.

Тем временем Тим мановением руки (словно всю жизнь только этим и занимался!) уложил на заднее сиденье тело бывшего советника губернатора. Потом почесал репу и решил для надёжности стянуть на всякий случай ему запястья собственным ремнём. Управившись наконец, новоиспечённый владелец престижного автомобиля плюхнулся за руль. Двигатель заурчал, как довольный кот, и «Кайен» плавно вырулил на дорогу.

У Тимки глаз – алмаз: у особняка мы очутились действительно минут через десять. Мы напряжённо заглянули в опустевший двор. Ворота открыты настежь, во дворе цепочки суетливых следов, какие-то вещи разбросаны повсюду, словно кто-то похватал самое ценное и в спешке удирал. Но мы всё равно решили войти в дом с чёрного хода – меньше вероятности на кого-нибудь нарваться. Да и путь тот знаком мне лучше, чем другой, – сама так из плена выбралась.

Дом встретил нас зловещей тишиной. Либо армия Рогова оказалась на поверку не столь многочисленной, либо они просто трусливо все смылись. Эту мысль красноречиво подтверждал бардак во дворе, не запертый теплый гараж, где мы оставили машину с телом врага (мы же не звери).

Вниз на цокольный этаж спустились без проблем. Знакомый мрачный коридор и множество одноликих дверей, как в тюрьме, вызывали уныние. А меня ко всему прочему ещё охватила тревога. Она, как змея, просочилась в сердце и теперь сдавливала его всё сильнее и сильнее. Я старалась не думать о причине этой тревоги, чтобы не впасть в полную панику, но заметила, как ускорила шаг, а дыхание моё участилось.

Тим, видимо, догадался, что со мной происходит, и молча принялся открывать все двери, которые открывались. С остальными дверями «колдовала» я. Немного усилий – и результат не заставлял себя ждать. Я даже загордилась некоторым мастерством, обнаруженным мной в этом деле. Смогу, если что, работать взломщиком…

– Б… твою…! – вырвалось у Крылова, и он застыл в проёме одной из комнат.

– Что там? – я похолодела, но нетерпеливо просочилась под его рукой внутрь.

На железном столе посреди комнаты лежал Павел. Мы наперегонки бросились к нему, чтобы убедиться в очевидном – он мёртв. Тело уже начало остывать. У меня помутилось в голове, и я бросилась обратно с криком:

– Оля!!!

Не помню, что ещё я кричала, как безумная. Помню только, как металась от одной двери к другой, открывала их, заглядывала внутрь и, не обнаружив никого, неслась к следующей.

– Нин… – вдруг как-то слишком тихо позвал Крылов.

Он никуда не бежал, просто открыл соседнюю с темницей Павла дверь и остался стоять на входе, избегая смотреть мне в глаза.

Отказываясь верить в реальность происходящего, на негнущихся ногах я побрела обратно к Тимке. Мне до одури хотелось, чтобы он ошибся… но он не ошибся. Тело Ольги аккуратно лежало на железном столе с кованой штукой на груди. Я с ненавистью стряхнула эту дрянь на пол, всё ещё надеясь, что сейчас произойдёт чудо и Ольга вдруг откроет глаза, вздохнёт. Но чуда не произошло. Нет. Тело было пустым и холодным.

Потолок поплыл перед глазами, и удара об пол я уже не почувствовала.

⁂

Геара

– Ничего не бойся, – говорила Геара мягко, заботливо, – просто доверься мне.

Да уж. Задачка не из лёгких – довериться какому-то голосу в голове. Но выбора нет. С её поддержкой явно будет надёжней, чем так. Я расслабилась и постаралась впустить уютное ощущение под именем «Геара» в самую глубину глубин своего существа. Это оказалось удивительно легко и естественно, как будто уже когда-то давно я делала это миллион раз.

И мир вокруг внезапно изменился. Всё стало другим. Своды тёмной пещеры растворились от сияния, заполнившего меня и всё пространство. Это было так прекрасно, но насладиться сполна мне не пришлось. Сознание вспыхнуло, наполняясь новым качеством. Ольга Тураева перестала существовать – она превратилась в нечто большее, нечто иное. Теперь все чувства, мысли, ощущения слились в единое, сильное, новое восприятие себя и окружающего. И первое, что врезалось в это новое восприятие, – равномерный шум моря. Вода разбивалась о камни с приятным успокаивающим шипением.

Вслед за звуком появилась картинка. Геара в длинном простом платье и плетёных сандалиях стояла на самом краю отвесной скалы и смотрела вниз, на облизанные прибоем валуны.

– Вообще-то, это – океан, – уточнил знакомый голос.

– Я знаю.

– Это твоё любимое место, насколько я помню.

– Верно. Так что мы тут делаем, Шайн?

– Разговариваем, – иронично отозвался голос.

– Ладно. Тогда начнём с ответов на вопросы.

– Задавай, – благодушно согласился он.

– У нас был план, помнишь?

– Конечно.

– И что теперь? Всё рухнуло?

– Если ты не заметила, Геара, мы только что спасли мир. Неужели этого мало?

– А как же я? То есть Ольга? Она мне нужна. Она не должна была умереть.

– Нет, но так случилось.

– Неправда. В этом нет логики и смысла.

– Ну, конечно, есть.

Геара уже хотела возмутиться, но меня остановил печальный крик чаек над головой. Внизу по-прежнему шипели волны. И я вдруг подумала, что никогда не видела истинный облик Шайна. Если он говорил с ней, то только таким образом, как сейчас.

Лана, Кён, Санни и, что обиднее всего, Беарн вообще убеждали ее, что Шайн просто так не разговаривает ни с кем напрямую, лично. Он должен прислать Вестника или кого-то из приближенных и доверенных лиц. Он-де затворник и обычно слишком занят, чтобы общаться с каждым, кому вздумается. Поэтому они долго ей не верили, а потом и она смирилась и перестала им рассказывать об этих беседах. Шайн сказал, так будет проще для всех.

Теперь-то она знает, почему так происходит. Они с Шайном связаны в опыте многожизния крепкой связью. Геара чувствует сейчас это острее, чем когда бы то ни было. Он молчит. Предпочитает не обсуждать этот вопрос. А ей больше не нужны подтверждения. Она знает!

– Не переживай. Трибунал всё решит, как надо.

– Я так долго готовилась. С таким трудом справлялась с Ольгой. А теперь всё начинать сначала?

– Такова жизнь, – снова этот ироничный тон.

– Я знаю, ты можешь вмешаться. Помоги.

– Нет. Я не могу вмешаться, – тихо ответил Шайн, – и больше не проси меня об этом.

– Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь.

– Почему бы не довериться Трибуналу? Вдруг Восемь решат её вернуть?

– А вдруг – нет?

– Значит, так и будет. Смирись.

Конечно, он прав. Это дело Трибунала. Но Геара потратила так много усилий, так жаль потерять всё это.

Поднялся ветер. Он трепал скудные шевелюры деревьев за спиной и ее волосы. Опалённые горячим солнцем скалы вспенивали языки океана, решительно отбрасывая их назад в свою стихию. Было чувство, что нечто зреет, готовится к выходу, нарастает, как неотвратимый рок.

– Ты помнишь? – очень тихо спросил Шайн.

– Что именно?

– Это? Жаркий летний полдень… прямо перед самой гибелью Атлантиды? Ты всегда реконструируешь именно этот день.

– Помню, – нехотя буркнула Геара.

– Когда-нибудь задумывалась, почему?

Она качнула головой, хотя прекрасно поняла, о чём речь. Этот памятный день, как страшный и уродливый шрам, никогда не даст забыть о тех событиях, что перевернули весь мир и судьбы с ног на голову.

– Помнишь, как всё казалось тогда бессмысленным? Как отчаянно ты боролась до самого конца? Но мир всё равно рухнул, и ты ничего не смогла сделать.

– Зачем ты говоришь мне это? Я не хочу это вспоминать.

– И поэтому постоянно оказываешься здесь, в этом самом дне? – с усмешкой заметил он. – Что ты говорила тогда? Помнишь? Ты была убеждена, что люди уже не оправятся от удара, не так ли? Что мир никогда не станет прежним. Что все великие знания будут утеряны безвозвратно. Помнишь?

– Да, но…

– Посмотри, что творится теперь? Люди выкарабкались, как всегда. Пусть многого вернуть уже нельзя, но мир жив. Прими то, что приходит без сопротивления, и, возможно, эта неизвестность тебя удивит.

– Возможно.

Геара не хотела спорить. Да и с кем тут спорить? С Шайном? Глупо.

– Кстати, тебе пора. Трибунал вот-вот начнётся.

– У меня такое чувство, – призналась она, – что ты чего-то не договариваешь.

– Наверное, сейчас ещё не время. Ты очень устала с этим заданием. Отдохни.

– Спасибо, конечно, за заботу, но я предпочитаю знать о проблемах заранее.

– Да ну какие проблемы? – засмеялся Шайн. – Всего лишь одно маленькое незаконченное дельце. Я слышал, Дистар интересовался Белым Камнем?

– А, да. По-моему, он интересуется им со времён гибели динозавров. И мне казалось, Беарн в тот раз хорошо позаботился о камне. Сейчас на земле никто не найдёт его. Разве нет?

– Не совсем. Мы поймали всего лишь одного нарушителя, прямо скажем, не самого опасного из существующих. Если камень попадёт в руки хоть одному из них, то катастрофа Тамборы покажется всем нам детским праздником.

– Это задание?

– Решай сама.

⁂

Санни

Санни. Сан. Она была в облике Нины. Ну, если бы та, конечно, носила такие красивые платья и отрастила бы волосы по пояс. Половинка Знака так и висела на груди. Метаморфоза произошла как-то внезапно, и Сан с любопытством озиралась вокруг.

Белоснежные стены и мраморный пол. Высокие узкие окна готической заострённой дугой взлетают вверх и теряются в молочном мареве невидимого потолка. Нейтральная Зона всегда складывалась из каких-то обрывков, чьих-то воспоминаний и образов. Лоскутное одеяло из разных частот, существующих одновременно и не мешающих друг другу. «Лоскуты» этого «одеяла» постоянно перемещались, переплавлялись, перетекали одно в другое. Нейтральная зона всегда готова подстроиться под наблюдателя. Это завораживающее зрелище!

Вот и окно, мгновение назад сверкавшее цветными стёклами витража, вдруг стало прозрачным, а за ним нарисовался новый пейзаж – родная для Сан Высокая долина Лериа.

А вот пейзаж подёрнулся лёгкой дымкой и сменился на Крастолльский город Равел. Сан обернулась. Так и есть. К ней подходит Геара в своем неизменном собирательном облике не то жрицы, не то богатой гречанки. Кошечка на её груди блестит на фоне длинной туники, расшитой золотом, а волосы старой боевой подруги собраны в невообразимо сложную прическу.

– Ну как ты?

– Я или Нина? – уточнила Сан.

– С Ниной всё понятно. Я спрашиваю, как ты?

– Странно немного.

– Нам ни разу не доводилось присутствовать на Трибунале Восьми, да?

– Девочки, привет!

В готическом зале неожиданно зацвели плодоносные деревья и запахло луговыми пряными травами. Это появился ещё один персонаж – мальчишка лет пятнадцати с озорной улыбкой, – излюбленный облик Ланселота в родном Лериа. Сан тепло обняла брата.

– Здравствуй, Ланс!

– Я же говорил, что у меня получится! Теперь Тим будет Стражем!

Паренёк воссиял, как новая монета, и показал девушкам трофейный Знак.

– Если честно, Ланс, я до конца сомневалась, что у тебя получится, – призналась Геара, – уж слишком мала была вероятность.

– Тем интереснее! Но получилось же? Главное – верить в свои силы. Я так давно мечтал получить эту работу! И потом – я хочу быть рядом с сестрой.

Санни снова обняла мальчишку:

– Да, будем работать вместе. Я тоже давно об этом мечтала. У меня уже есть пара-тройка заманчивых идей и планов…

– А нас в эти планы включат?

Беарн и Кёнделл подошли незаметно, потому что пейзажи и образы Крастолла и Лериа переплелись настолько, что разглядеть в них любимые Арнельские горы Беарна или дорогие сердцу Кёнделла цветущие сады во дворцах Нейры было совершенно невозможно.

– Если бы это зависело только от меня, – посетовала Сан, протягивая Кёну обе руки.

– Разберёмся, – утешил её Кён, – не в первый же раз?

– Это точно, – улыбнулся Беарн и подмигнул Геаре.

Смотрелись они забавно: греческая жрица в тунике рядом с парнем из 21-го века.

– Да с вами-то всё понятно, – махнула рукой Сан.

– Это как сказать, – засмеялась Геара. – Если бы хоть раз что-то пошло чётко по плану… Заварушка с Дистаром покажется разминкой, когда впереди у нас ещё …

Пространство наполнилось мелодичным густым звоном, обволакивая стены и гостей Зоны Вне Мерностей и напоминая всем, для чего на самом деле они сюда пришли.

Через мгновение зал опустел. Готические стены с витражами, луговые травы и цветущие сады растворились в качающихся волнах молочного марева Изначальной Энергии, готовой принять новую форму, как только здесь появится ещё кто-то из Со-Творцов.

Глава 10. Трибунал

Огромный амфитеатр, будто срисованный с Колизея, до отказа заполнился людьми. В самом низу на круглой площадке мраморный стол для Трибунала опоясывал кольцом каменное возвышение, в центре которого на специальной подставке переливался всеми цветами радуги белый кристалл, больше известный как «Уста Истины».

Зрители довольно громко разговаривали, шутили, а кое-где даже спорили. Поэтому над амфитеатром повис несмолкаемый гул тысячи голосов. В отдельной ложе для участников событий Сан разглядела Лану вместе с Даниэлем и указала на них Геаре. Девушки поднялись наверх между рядами и поприветствовали старых друзей, которые в этот раз исполнили роль их родителей. И выглядели они, как Настя и Марк Тураевы в молодости.

Впрочем, в Зале Истины все участники Трибунала приняли облик своих воплощений. Даже Ланс стал Тимом, как только перешагнул порог. Геара и Сан устроились рядом с Ланой и Даниэлем, потом свободные места заняли Кён и Беарн. Ланс подошёл последним и примостился с краю на оставшемся кусочке каменной скамьи. Пусть и тесновато, зато рядом с сестрой.

– Вон они! – благоговейно зашептал Ланс на ухо Санни и совсем невоспитанно ткнул пальцем в сторону арочного свода главных ворот.

Гигантские створки тяжёлых дверей медленно распахнулись, и взору всех присутствующих наконец предстали восемь высоких фигур в шафрановых мантиях.

На заседание Трибунала было принято являться людьми. Поэтому даже Лискен ради такого случая отказался от милого его сердцу образа адского чудища и теперь больше всего смахивал на Воланда в описании Булгакова. (Что ж, у Лискена всегда было своеобразное чувство юмора.) Особенно забавно этот «Воланд» смотрелся в шафрановой мантии.

Превенс облачился темнокожим юношей, но упрямо оставил себе симпатичные вуланские рожки. Крайт походил на сурового бородатого викинга, только шлема не хватает. А из-под мантии проглядывает ладный камзол из дублёной кожи и, кажется, рукоятка кинжала, усыпанная драгоценными камнями (ну, явиться из Ардо без драгоценностей и оружия? Просто нонсенс!).

Велия, закутанная в серый дымчатый шёлк, всей своей внешностью отражала тоску и безысходность Парвана. И никакая мантия не могла скрыть этого.

Юная Мэлора в зелёном (по обычаю Ариэнна) полупрозрачном платье являла собой воплощение Весны. Она шагала босиком по мраморным плитам пола, давая понять, что завернуться в ритуальную одежду, как положено, ей мешает слишком широкий крой платья. Поэтому и пришлось накинуть мантию только на плечи и придерживать так, что та уже почти совсем сползла за спину.

Дейнер прибыл из Крастолла седым умудрённым старцем и был единственным, на ком шафрановая мантия сидела как родная и смотрелась естественно.

Нейра, ослепительно прекрасная властительница Селиврэна, величественно подошла к своему месту за столом Трибунала и улыбнулась.

Последним появился Шайн. Как и его ближайший друг Лискен, он обладал необычным чувством юмора – поэтому общественность увидела взъерошенного паренька лет двенадцати со взглядом озорным, непокорным, можно даже сказать, бунтарским. В шафрановой мантии он был похож на маленького Будду, если бы имел желание скрыть лукавые искорки в глазах.

Мальчишка подал знак, и с противоположной стороны открылись другие ворота. В зал вошла одинокая поникшая фигура, в которой без труда узнавался Николай Рогов. Одним движением Шайн переместил Дистара в центр каменного возвышения с кристаллом. Заседание началось.

– Пригашается Рандер! – прогремел из пустоты некий Голос.

Вниз по ступенькам спустился всё ещё действующий глава Новобержского отделения Ордена Стражей – высокий статный мужчина лет пятидесяти. Он шёл, виновато ссутулив плечи, окутанный серой парванской дымкой, которая рассеялась только когда Шайн поместил Рандера рядом с кристаллом.

– Открой своё сердце «Устам Истины», – попросил мальчик.

Рандер покорно возложил руку на кристалл, и над площадкой развернулась огромная трёхмерная картинка, где, как на экране в кинотеатре, прокручивались записи. Память Рандера. Всё, что привело его к предательству…

⁂

…Дождь шёл весь день, превращая церемонию в испытание. Впрочем, Леонид был даже рад такому дождю. Казалось, что небо выражает то, что он сдерживал внутри себя до последнего. Ни слёз, ни жалоб, ни истерик – уверенный в себе лидер должен быть таким всегда, в любых обстоятельствах, даже когда умерла та, ради которой он жил. Галина сгорела от рака за полгода. Чёртовы врачи не смогли вовремя поставить диагноз, да она и сама не любила обследования. А потом стало слишком поздно.

Конец октября. Промозглый ветер уже пахнет снегом. Гроб опускается в подготовленное в земле ложе. Леонид держится и со стороны выглядит, наверное, спокойным, даже равнодушным. Если бы Галя была рядом, она бы заметила его истинные чувства – по резкой складке на лбу, по слегка искривлённой линии рта, по выражению глаз. Но Гали с ним больше нет. Её вообще больше нигде нет. Она ушла в Селиврэн – в то место, куда Леонид не попал бы, даже имей он свою прежнюю Ариэннскую частоту. А уж сейчас, когда скорбь засасывает его, как болото, сейчас ему одна дорога. Он всё сильнее ощущал в себе вибрации Парвана. И сопротивляться им нет никакого желания.

Нужно просто уйти, уснуть. Когда этот кошмар кончится – он пойдёт и напьётся. Один. Потому что у него больше никого нет. Родители умерли, с детьми как-то не вышло, а друзья остались только в памяти из детских лет. Все последние годы у него была только Галочка. А теперь нет и её.

⁂

Занюханный дешёвый бар первым попался на пути. Леонид даже не запомнил названия. Внутри было темно. Со сцены в полумраке какая-то певичка во всю силу небогатых вокальных данных пыталась вытянуть популярную нынче песенку с крайне философским текстом из разряда «ты меня любил – ты меня забыл, я тебя любила – но я не забыла».

Леонид вспомнил, что недавно слышал её по радио, когда вёз Галю из онкодиспансера домой умирать. Стало совсем тошно. Официант принёс очередную порцию.

– Ты действительно думаешь, что напиться в дым – это решение твоих проблем?

К Леониду подсел мужчина лет тридцати пяти. Глава Ордена покосился на незваного гостя. Хорошая дорогая одежда, холёное лицо, ухоженные руки с полированными в салоне ногтями. Гость почему-то расплывался и двоился.

Симонов дёрнул проходящего мимо официанта, и тот поставил на стол второй стакан. Леонид наполнил его водкой практически до краёв и протянул незнакомцу, который опрокинул стакан залпом и закусил солёным огурчиком. Теперь Леонид позволил себе разглядеть мужчину внимательней.

– А ты у нас психолог? – скептически скривился он. – Так вот, я не хочу «поговорить об этом». Я хочу напиться. Желательно без посторонних, изображающих участие в том, в чём они ни черта не смыслят.

Фраза вышла на редкость длинная. Доведя-таки её до конца ни разу не запнувшись, Леонид собой загордился.

– Думаешь, я подсел к тебе просто от скуки? – усмехнулся гость. – Я предлагаю реальное решение твоей проблемы.

– Да уж, – с сарказмом хмыкнул Леонид, глядя прямо в чёрные глаза собеседника, – Иисус, ты ли это? Единственный в истории специалист по воскрешениям?

– Твоя проблема решается не воскрешением жены, а сменой частотного индекса на Силиврэнскую Мерность, – твёрдо глядя в глаза Симонову, отчеканил незнакомец.

Повисла пауза.

– Говори, – тихо произнёс Симонов практически трезвым голосом.

– Не сейчас. Вот визитка. Протрезвеешь – звони.

Гость сунул Леониду в руку белый картонный прямоугольник, встал, небрежно швырнул на стол тысячную купюру и направился к выходу. Симонов покосился в окно – загадочный собеседник сел в «Порш», рулила которым сногсшибательная брюнетка, и шикарная машина отъехала от бара.

Глава Ордена тряхнул головой и перевернул визитку. Разобрать, что на ней написано, было непросто – в баре царил полумрак и буквы плясали перед глазами. Наконец, они сложились во что-то осмысленное: «Николай Рогов. Помощник губернатора Новобержской области. Консультант по частным вопросам». Симонов запихал визитку в нагрудный карман пиджака и попросил счёт.

⁂

Утро началось где-то после полудня. Симонов очнулся в собственной спальне на полу. Он поднялся с ковра и огляделся, пытаясь понять, как здесь очутился. Смутно вспоминались: такси, сосед Валя, ключ, никак не желавший попадать в замочную скважину.

Ботинки он скинул в коридоре, куртка валялась на пороге спальни, пиджак служил одеялом, а брюки спущены, но не до конца. Скорее всего, запутался в штанинах, упал и вырубился.

Леонид скинул брюки, стянул галстук, неловкими пальцами расстегнул и снял рубашку. Да уж, хотел напиться и напился до поросячьего визга. Доблестные Стражи никогда ничего не делают наполовину.

Держась за стенку, чтобы не расплескать боль, наполнявшую голову, Леонид выбрался в ванную и припал к крану с холодной водой. Потом рискнул сунуть под струю саму макушку. Боль усилилась, зато сознание начало проясняться. Зубная паста справилась с привкусом навоза во рту. Симонов вытерся полотенцем и побрёл на кухню заваривать очень крепкий кофе. К счастью, у него была кофемашина, а то в таком состоянии он мог запросто залить газовую плиту или опрокинуть на себя турку с кипятком.

В ящичке стола нашлась упаковка аспирина, и Леонид проглотил сразу две таблетки, запив минералкой. Кофе довершил дело, и вскоре Симонов почувствовал себя пусть ещё не вполне здоровым, но всё же человеком.

Хорошо, на официальную работу идти не надо – ещё две недели назад он оформил полуторамесячный отпуск за свой счёт. Но сидеть в пустой квартире, где всё напоминало о Гале, было невозможно.

К счастью, есть ещё штаб Ордена. Там всегда найдётся, чем занять беспокойные мысли.

Леонид вернулся в спальню, подобрал с пола куртку, поднял пиджак, из карманов которого высыпалась мелочь, ключи и белый картонный прямоугольник. Симонова словно огнём прожгло. Не веря своим глазам, он снова и снова перечитывал короткий текст визитки.

Руки дрожали. Этот Николай Рогов мог быть, конечно, кем угодно, но сном, как вначале подумал Леонид, он точно не был – вот материальное доказательство их вчерашнего разговора.

Планы насчёт Ордена тут же вылетели из головы. Ещё сомневаясь в правильности решения и прикидывая, во что ему обойдётся подобная «сделка с дьяволом», если Рогов не врёт, глава Новобержского отделения Ордена Стражей набрал номер.

Потом, уже по дороге в Марьин ручей, Леонид никак не мог отделаться от ощущения, что добровольно влезает в какую-то тёмную и грязную историю. Но надежда, замаячившая перед ним радужными переливами, застилала глаза и лишала смысла все доводы разума.

⁂

– Вот такая схема, – закончил Рогов и откинулся на спинку кресла в своём кабинете. – Как видишь, я ничего от тебя не скрываю.

Он с интересом разглядывал Леонида, который, в свою очередь, разглядывал рисунок. Ритуал действительно выглядел логично и убедительно. Или на Симонова так повлиял бокал настоящего шотландского виски?

– Как я уже говорил, основная проблема в том, что источников Изначальной энергии сейчас не достать, – произнёс Николай со значением. – Или всё-таки можно достать, а, Рандер?

Леонид вздрогнул. Он всегда считал, что грас – это внутренняя информация Ордена, и то, что ею владеет посторонний человек, означало одно: данный господин хорошо подготовился к встрече.

Интересно, откуда у него доступ? Данные о главах региональных отделений можно найти в Интернете на специальном сайте. Впрочем, войти на него постороннему было бы невозможно, если, конечно, не заплатить хорошему хакеру. А данные о рядовых Стражах вообще нигде не фигурируют, кроме бумажных архивов отделений. Всех в лицо знал только сам глава отделения и глава Центра, конечно. Значит, утечка с сайта.

– Когда ты сможешь провести этот ритуал? – перешёл к делу Леонид, отмахнувшись в очередной раз от тревожных звоночков внутри.

– Энергетически самый подходящий момент наступит в районе старого Нового года. Но подготовка займёт не один месяц. Всё получится, если…

– Если у тебя будут Источники, – закончил мысль Леонид.

– Совершенно верно. Мне нужно всего три Знака. У тебя в области приблизительно два десятка Стражей. Дай мне координаты троих из них.

– Мне нужны гарантии их безопасности!

– А мне не нужны их жизни, – невинно уверил Рогов, – только Знаки.

– Я могу отдать свой! – предложил глава отделения.

– Это будет слишком подозрительно. Центр сразу всполошится. Ты же не хочешь, чтобы начали копать и обнаружили подготовку к грандиозному нарушению Закона?

Леонид неуверенно кивнул, признавая правоту собеседника. Он подумал: кто из его Стражей может отказаться от Знака добровольно? Людмила Краснова жаловалась, что Знак некому передать, так как дочь не проявляет никаких способностей, а сама она уже крайне устала гоняться за призраками и домовыми.

Настя Тураева готова сама снять с себя Знак и уйти в Крастолл к мужу, её держит только необходимость передать знания.

И Алексей. Получил Знак недавно и ещё не освоился толком в Ордене. Пожалуй, эти трое могут расстаться со Знаками добровольно. Ну или под небольшим давлением.

Леонид взял бумагу, перо и решительно накарябал несколько строк.

– Вот и отлично! – жизнерадостно заметил Рогов, пряча листок себе в карман. – Ещё виски?

Леонид залпом опрокинул в горло содержимое стакана, стараясь смыть с души неприятный осадок и убедить себя, что «запах» Вулана, которым пропитано всё вокруг, – плод его больного воображения.

⁂

– Ты гарантировал мне их безопасность! – кричал Симонов, напирая на кресло, в котором невозмутимо восседал Рогов с гаванской сигарой в зубах.

– Я ничего не нарушил. Краснову кто-то подрезал в толпе, мои люди тут ни при чём. Нам только пришлось выкрасть Знак из морга.

– А мальчик?!

– Мальчик испугался, мы пытались с ним поговорить, но он рванул на Изначальную частоту. Лёня, мы сделали всё возможное – он сейчас в лучшей клинике области, им занимаются прекрасные специалисты. Вот что, дорогой, ты переутомился…

– Я буду вынужден сообщить о тебе в Центр! – рявкнул Леонид.

– Любопытно, – Рогов даже вынул сигару изо рта и уставился на Симонова. – И что ты им поведаешь? Как слил своих Стражей вуланским преступникам? То-то они обрадуются. Очнись, Лёня, мы с тобой давно в одной лодке. Тебе с неё не выпрыгнуть. Осталось довести дело до конца. Или ты уже забыл, ради кого это всё затеял?

– Нет, я помню, – нехотя произнёс Симонов, от слов Рогова словно получивший порцию холодного душа.

– Вот что, друг мой, – Рогов вынул из верхнего ящика стола пачку европейских денег и швырнул их Симонову, – езжай-ка ты куда-нибудь к морю. Месяца на два. Туда, где тепло, цветут цветы и фруктами кормят бесплатно. Вернёшься после Нового года, ближе ко дню ритуала, тогда и обсудим все твои вопросы.

Леонид медленно, как во сне, взял со стола деньги и молча вышел из кабинета.

⁂

– Где сейчас Леонид? – поинтересовался Шайн.

– В Греции, на одном из островов. Два дня назад он купил билет на десятое число, – ответил Рандер. – Рогов рассчитывал всё провернуть до его приезда, это очевидно.

– Спасибо за показания, Рандер. С последствиями твоих действий мы разберёмся позже. А сейчас…

– Вызывается Лана! – прогремел Голос.

Лана лёгкой походкой спорхнула вниз и смело дотронулась до кристалла. Над головами присутствующих повисла другая картинка…

⁂

…За окном завывал ветер. Снег бился в стекло сотней пойманных бабочек. Тревожность вьюги передавалась и в комнату.

Две женщины молчали, каждая не решалась заговорить первой. Всё, что они хотели сказать друг другу, уже было сказано. Полтора часа обсуждений, убеждений и эмоций позади. Осталось только поставить последнюю точку, но ни одна из них не могла взять на себя такую ответственность.

– Настя, – наконец, заговорила та, что постарше, – неужели всё настолько опасно?

– Да. За мной следят сутками. Сегодня записано много клиентов, только поэтому я и рискнула попросить тебя приехать. Надеюсь, они решат, что ты просто одна из посетительниц.

– Но это такое серьёзное решение, Настя! Ты подумала о девочках?

– А о ком, по-твоему, я думаю? Я всё решила. Нина будет Стражем. Она больше подходит для этого. Я передам ей Знак, точнее…

– Подожди. Ты до сих пор злишься на Ольгу?

– Нет, – слишком быстро ответила Настя, – глупости, конечно, нет. Просто всё, что здесь есть ценного, – всё принадлежит Стражам. Книги, артефакты, даже квартира. Я оставлю всё Нине, а Оля… она успешная, она всего добилась сама, даже вопреки моей воле. Жаль, она так и не поймёт, что я всего лишь хотела её защитить. Ну а сейчас лучшая защита для неё – вообще не иметь ко мне отношения. Пусть живёт своей нормальной жизнью… Я бы и Нину хотела оградить от этого безумия, но… Знак нужно кому-то передать, иначе какой будет в этом смысл?

– Думаешь, она справится? – покачала головой Эмма. – Нина слабее…

– Ты меня удивляешь! – рассмеялась Настя. – Они не так уж сильно отличаются, мои девочки. Это со стороны так кажется, а на самом деле… Жизнь просто раскрыла в них разные качества, но я уверена: у Нины всё получится. Вот, возьми, я разъединила Знак. Теперь он неактивен, его не обнаружить. Но его нельзя оставлять здесь, когда они придут.

– Они придут? Ты уверена?

– Конечно. Они не отстанут. Они будут искать его здесь, в квартире. И, конечно, устроят допрос с пристрастием.

– Ну почему именно так?

– Сколько ни бегай, когда-нибудь они меня достанут. Я не хочу этого. Ради чего?

– А как же Орден Стражей? Ты говорила, вас в области десятка два. Неужели никто…

– Кажется, местный Орден на их стороне. Если только кто-то из Центра появится. Но у меня нет времени самой искать контакты с Центром. Сотовый и домашний, скорее всего, на прослушке. Областному главе Ордена я уже не верю. Очевидно, выход только один. Я не хочу, чтобы меня так допрашивали. И, Эмма, я устала бегать в Крастолл на свидания, как девочка. Подумай об этом так: я просто уйду – к нему, к Марку, к Даниэлю… навсегда. Через некоторое время сердце остановится. И я больше не буду привязана к телу. Эмма, ты выполнишь мою просьбу?

Настя повторила вопрос, заданный больше часа назад, чтобы удостовериться, услышала ли её подруга. Эмма опустила глаза, чтобы мелькнувшая искра упрямства не выдала её мысли. Нельзя сейчас расстраивать Настю. Пусть уйдёт, как решила, а остальное… Эмма сделает всё сама. Так, как будет лучше. Честнее. Справедливее.

– Да, Настя, конечно, выполню… но… с твоей стороны это просто самоубийство.

– Самоубийством будет попасть к ним в руки живой! – отрезала Тураева.

Метель продолжала завывать. Пожилая женщина вышла из подъезда, села в ожидавшее её такси, и машина двинулась в сторону Новобержского шоссе. А через несколько минут после этого они действительно вошли – двое крупных мужчин, глаза которых отливали красноватым светом. Но, к своей досаде, они опоздали. Тело Насти было ещё теплым, но допрашивать было уже некого.

⁂

– Думаю, это исчерпывающая информация, – кивнул Шайн, – спасибо, Лана.

Зал снова наполнился приглушёнными голосами. Под эту «музыку» вошла Прация, как всегда, ослепительно прекрасная. Вопреки ожиданиям, она не выглядела подавленной, как Дистар, скорее наоборот. Её манера держаться и походка демонстрировали вызов.

– Похоже, показания ты давать не хочешь? – вкрадчиво поинтересовался Превенс, сверля её пронзительным взглядом. – А я очень хочу послушать, ради каких таких благ ты решила меня предать.

– Открой сердце «Устам Истины» добровольно, – добродушно посоветовал Шайн. – У меня нет желания тебя заставлять.

Говорил он спокойно, даже не смотрел в её сторону, но сияние, что окутывало его фигуру, вдруг пыхнуло ярким всполохом так, что даже вечно погружённая в свои мысли Велия, сидевшая рядом, вздрогнула.

Прация тоже заметила перемену, и тень страха всё же проскользнула в её взгляде. Она покорно возложила руку на кристалл.

⁂

…Тяжёлые бордовые портьеры и золотистые парчовые обои дворцовых коридоров тянулись в бесконечность. Снующие туда-сюда слуги не обращали на Працию никакого внимания. Её это злило – всё-таки она сестра Повелителя, а не какая-то приживалка. Принцесса Вулана решительно распахнула дверь кабинета, но Превенс был занят. Он беседовал с каким-то риодином, потягивая из высокого бокала странную золотистую жидкость.

На Працию присутствующие мужчины посмотрели, как на досадную помеху, и Превенс раздражённо спросил:

– Чего тебе?

– Куда ты отослал Дистара?

– Ах вот оно что! – ядовито усмехнулся младший брат. – Забеспокоилась о своем любовничке? Не переживай, я его не отсылал. Хотя надо было бы. Он ушёл в Воплощение.

– КУДА?! – потрясённо вскрикнула Прация.

– В Воплощение. По плану подошёл его черёд. А что?

– Но я… как же…

– У тебя всё? – ледяным тоном осадил её Превенс.

– Да, – опустошённо выдохнула Прация и тихонько вышла из кабинета, притворив за собой дверь.

Уже в комнате она позволила себе завалиться на роскошную кровать и долго смачно ругаться, давя злые обидные слёзы. Её план, такой замечательный и такой, казалось, продуманный, теперь летел ко всем чертям! В лучшем случае откладывался на неопределённый срок. Почему Дистар ничего ей не сказал? Он же не мог не знать о Воплощении?..

Картинка над затаившими дыхание зрителями потухла, но тут же вспыхнула новая.

…Она давно узнала, кто такой Николай Рогов. Когда новый план созрел в её сознании, Прации долго искать не пришлось. На протяжении многих и многих воплощений Дистар постоянно делал одно и то же: стремился к власти и могуществу всеми доступными и недоступными способами. Такой объект она не могла пропустить. А когда в свойственной ей лёгкой манере познакомилась с Роговым на приёме у губернатора, то дело осталось за малым.

Однако, вопреки надеждам и ожиданиям, Рогов её так и не вспомнил. Зато он пригласил красивую женщину в роскошный ресторан «Орхидея» в центре Новобержска.

Вышколенные официанты сновали по ярко освещённому залу с подносами наперевес. А белоснежную скатерть столика завсегдатая украшали бутылка дорогого вина, тарелка сырного ассорти и два наполненных бокала.

– Слушай, я знаю, звучит неправдоподобно, но ты оцени наши шансы. Мы практически ничем не рискуем.

Прация сделала глоток вина таким соблазнительным движением, что Рогов смотрел и не мог оторваться. Она всё ещё надеялась пробудить в нём воспоминания, но, видимо, пока тщетно.

– Говоришь ты складно, – наконец, изрёк он. – Дело в том, что я привык работать один. Партнёры обычно меня раздражают, хотя с тобой мы могли бы…

Он скользнул вожделенным взглядом по краю её декольте. Прация боролась с собой. Редко встретишь человека с такой сильной, аппетитной Си, но дело есть дело.

– Если мы договоримся и заключим сделку как положено, я рассмотрю твоё предложение, – пообещала она.

– Считаешь меня идиотом? Я знаю, кто ты.

– Конечно, знаешь. Мы же с тобой как бы земляки, – усмехнулась Прация и многозначительно заглянула в его глаза.

Впрочем, Рогова сейчас не занимали её уловки. Он сосредоточился на знакомых до боли вибрациях Вулана.

– В принципе, мне не помешает риодин вне воплощения, – протянул Рогов задумчиво.

– И не один. Если согласишься на мои условия, на партнёрство – я помогу набрать команду очень толковых ребят с ТОЙ стороны реальности.

– Какая тебе в том выгода, дорогуша?

– Власть – это большой пирог, Николай Петрович, – блеснула Прация красноватым оттенком глаз. – Одному его тяжело проглотить, а мне нужен небольшой кусочек. Ты же поделишься со своей верной помощницей?

– Только давай договоримся на берегу – мои приказы не обсуждаются. Это Я с тобой работаю, а не ты со мной. Я не потерплю давления, капризов и прочих ваших бабских штучек.

– Ты меня за кого принимаешь? За одну из твоих шлюх? – фыркнула Прация.

– Пф-ф-ф, учитывая твой способ кормёжки, чем ты от них отличаешься? Вам от мужчин нужны ресурсы, энергия. Только тебе – в чистом виде, а им – в деньгах. Закон природы. Это ваша сущность. Или ты сейчас расскажешь сказку о большой и чистой любви? Ты, кстати, учти, что я тебя кормить не собираюсь. Поэтому ищи себе источники пищи где-нибудь в другом месте.

– То есть мы договорились? Если ты начинаешь уточнять условия?

– Считай, что так. Тебе первое задание – найди десяток риодинов, которых может заинтересовать наш совместный проект.

– Куда их привести? – не моргнув глазом, спросила вуланка.

– Вот адрес, – Рогов вынул из кармана «Паркер» и на салфетке набросал несколько слов. – Знаешь, где это?

– Разумеется, – кивнула Прация. – Дай мне неделю.

– Пять дней.

– Ладно.

– Ну тогда позволь откланяться, у меня ещё полно дел, – Рогов полез в карман, вытащил из портмоне несколько купюр, бросил их на стол и направился к выходу.

Прация довольно улыбнулась и положила салфетку с адресом в сумочку. Голод, конечно, усилился, но она наверстает упущенное. Главное – договорились. А голод… Вон, там сидят на вид состоятельные мужчины, и уже полчаса один из них пожирает её взглядом, думая, что этого никто не замечает.

Прация поймала этот взгляд и растянула губы в улыбке, действующей на всех существ мужского пола от пятнадцати до семидесяти пяти одинаково – как волна кипятка. Отвернулась. Через пару минут объект охоты уже отодвигал стул за её столиком и вежливо спрашивал разрешения составить ей компанию.

Ночь пройдёт весело и успешно. К счастью для этого мужчины, кровь ей пока не нужна. А энергия… ничего, попьёт потом витаминчики, побегает по врачам месяц-другой… После того как вуланка посчитает нужным его отпустить.

– Конечно, мне так скучно в одиночестве, – проворковала Прация тоном блондинки.

– Я Валентин. Бизнесмен.

– Вера.

– Очень приятно.

– Вас угостить?

– Может, лучше сразу в гости? К чему эти прелюдии среди взрослых людей?

Прация почувствовала ручеёк такой вкусной похоти, который щедро заструился, пока только разжигая аппетит. Валентин на пару секунд растерялся, но потом улыбнулся и уточнил:

– Думаю, будет удобнее, если я вас отвезу к себе в гости на своей машине.

– Согласна, – томно улыбнулась Вера. Машину со стоянки она заберёт завтра.

И вскоре чёрный «Ауди» рванул от ресторана в сторону самой дорогой в городе гостиницы.

⁂

– Очень, очень интересно, – язвил Превенс.

– А ты чего ждал? – хмыкнул Лискен.

– Прения проведём в закрытом режиме, если никто не возражает, – остановил их Шайн.

Лискен согласно кивнул и откинулся на спинку кресла. Превенс изобразил бесстрастную мину, сложив руки на груди крест-накрест. Устраивать в зале Трибунала семейные разборки сейчас действительно неуместно. С сестрой они потом разберутся сами… в узком кругу без свидетелей.

– Если позволите, я всё же возьму слово, – одним движением выпрямился Лискен. – Смотрите, перед вами частотные характеристики того портала, который открывал Дистар. Я отсканировал их до того, как внёс в его расчёты изменения. Как видите, точкой замыкания являются следующие координаты на Вулане.

Над головами зрителей замелькали схемы и графики. Потом развернулась яркая карта Вулана, где в сетке системы координат пульсировала красная точка.

– По странному стечению обстоятельств, точка замыкания активирована Предметом Силы, хранящимся прямо во дворце Превенса. Думаю, не ошибусь, предположив, что искомый Предмет в данный момент находится в комнате свидетеля. Прация обладает достаточно высоким уровнем самоконтроля, чтобы скрыть от Уст Истины этот факт, но я предлагаю отправить Вестника проверить её комнату.

– Нет!!! – испуганно гаркнула Прация. – По какому праву?! Я не потерплю, чтобы кто-то копался в моих вещах!

– Тебя никто не спрашивает! – злорадно огрызнулся Превенс. – Ты и так уже натворила дел! Покушение на собственного брата! Это уже за гранью, не находишь? Ты знала, что такой портал сметёт весь замок в Двухмерность, откуда я вряд ли смогу выбраться в ближайшую пару веков! И ты пошла на это! Да что с тобой такое?! Чего тебе не хватало? Власти? У тебя её было больше, чем у всех вуланок вместе взятых! У тебя было право беспрепятственного выхода в Митрэн, никто не брал с тебя десятину – всю набранную в Митрэне Си ты вольна была оставлять себе. Так с чего ты вдруг решила избавиться от меня?

Прация оскалилась, обнажив белоснежные вампирские клыки.

– У тебя ещё нет доказательств, что я в этом замешана, поэтому попридержи-ка сей пафос, братик!

– Успокоились все! – прогремел Голос, и все действительно притихли.

Прация испуганно глянула наверх, плечи её поникли, клыки снова приняли обычную для человека форму. Превенс недовольно поморщился и откинулся на спинку. Лискен же наблюдал за происходящим с неподдельным любопытством и даже с каким-то детским азартом.

«Ему бы ведёрко с попкорном и очки, – промелькнуло в голове Сан, – и будет вылитый кинозритель на премьере блокбастера».

– Мы отправим Вестника! – решил Шайн.

Тут же над амфитеатром пролетела гигантская полупрозрачная крылатая Тень – один из знаменитых на все миры Вестников. Обычно их использовали или для передачи важных сообщений и Слов Истины, или если нужно было забрать того, кто не желал являться по велению Восьми и наивно прятался. Ничто и никто не может укрыться от Вестника. Природа этих тварей (если они, конечно, живые) известна только Создателю.

Тем временем перед зрителями развернулся новый экран. Теперь то, что видел Вестник, видели все.

⁂

Комната Прации не являла собой образец чистоты и порядка. Вещи, разбросанные тут и там, смятая постель с бельём не первой свежести, на полу – пуговицы, клочки бумаги, обёртки от конфет, ещё что-то…

Глаза Вестника искали тщательно и неспешно, позволяя разглядеть все детали. Проблема была в том, что никто не знал, как должен выглядеть искомый Предмет Силы. Но Вестнику не нужно было это знать. Он сканировал пространство на всех известных частотах и вот…

На туалетном столике с резными ножками, заваленном старыми помадами, тюбиками и баночками, высохшими лаками для ногтей, валялась маленькая коробочка, покрытая необычайно красивой эмалью. На чёрном фоне распустился алый цветок с нежными полупрозрачными лепестками.

⁂

– Это оно! – опознал Шайн. – Вестник, неси его сюда!

Экран погас, а через три минуты Тень снова накрыла зал и на столе напротив Шайна появилась коробочка.

– Подождите, – опешил Превенс, – но это же…

– Верно, – кивнул Лискен, – оно самое.

Шайн молча забрал коробочку себе и подвёл предварительный итог:

– Итак, что мы выяснили? Госпожа Прация собиралась уничтожить брата и занять, я так понимаю, его место во главе Вулана с помощью, как считалось до сего дня, одного из утерянных кусочков Белого Камня. Любопытно. Кто напомнит мне эту почти забытую историю?

– Я расскажу, – улыбнулся Лискен, что на его физиономии всегда выглядело, как гнусный оскал. – Люблю страшные истории. А хотя нет – лучше покажу, чего уж там.

Он встал, подошёл к Устам Истины и положил ладонь на камень. Зал озарился новым светом, и зрители с интересом следили за событиями на экране.

Глава 11. Конец игры… или новое начало?

…Стены, облицованные голубым орихалком, плавно перетекали в такой же голубой купол, украшенный затейливой цветной мозаикой и золотыми письменами на языке богов. Солнечные лучи пробивались сквозь витраж, переливаясь внутри картинками калейдоскопа.

Храм Судьбы позволял вместить не одну сотню людей. Но сегодня на резных деревянных скамьях сидели шестеро магов. Никто из посторонних не был допущен к тайному собранию Совета Знаний. Тайному во всех смыслах, ибо даже Конклав Света не должен был знать об этом. Жрецы из Конклава приложили бы все усилия, чтобы спасти их от безумия и самонадеянности. Но никто не может защитить человека от самого себя.

Совет длился не первый час. Учёные мужи спорили, не желая уступать друг другу, не желая сдавать позиций. Жаркие дискуссии наполняли своды Храма. Маги были единодушны только в одном: наука не должна стоять на месте из-за глупых предрассудков и страха. Именно так в их кругу воспринимались опасения жрецов Конклава. Эти святоши – просто трусы и всего боятся. Им кажется – они способны остановить прогресс. Утопия!

Есть Высшая цель, благородная и величественная. Достигнув её, можно изменить реальность до неузнаваемости. А Конклав пусть втирает свои устаревшие догмы о правилах и запретах безмозглому стаду обывателей, у которых нет доступа к Воле Высших.

– Таким образом, мы подошли вплотную к разработке технологии, которая позволит нам контролировать базовые структуры материи! Мы сможем… даже не знаю… переставлять планеты местами, уничтожать целые миры, зажигать звёзды! Мы станем богами! – закончил свой длинный и вдохновенный доклад Андрог, младший маг с большим нескладным телом и низким голосом.

В этот момент стремительной шумной походкой в зал вошёл мужчина со смешливым взглядом внимательных карих глаз. Он усмехнулся такой знакомой улыбочкой, что зрителям стало очевидно, откуда у Лискена эти воспоминания.

– Это одна сплошная демагогия, дорогой мой Андрог. Можно чуть конкретнее?

– Вы, друг мой Мелих, опоздали изрядно, – упрекнул его худощавый Нексур. Он стал главой Совета Знаний недавно, сразу после смерти предыдущего главы, который слишком долго тормозил прогресс, прислушиваясь к науськиваниям Конклава. – Заседание уже близится к концу. Мы почти пришли к единогласному решению. Андрог любезно зачитал нам…

– Возможно, я опоздал, – нахально перебил его Мелих-Лискен, – но сомневаюсь, что я пропустил что-то важное. Дайте угадаю. Андрог и Одрен, как обычно, доказывали Героду, что их формула вращения Солнца вокруг Земли правильнее, чем его.

Толстенький низенький Одрен покраснел до корней волос от негодования, но сдержался и принялся внимательно изучать свои руки. Андрог при этом сдержанно заметил:

– А ты, как всегда, кажешься себе чересчур остроумным, Мелих? Неужели ты не устаёшь от себя?

Мелих довольно усмехнулся и продолжил:

– В чём суть разработки? Вы хотите сказать, что овладели секретом «тоннелей тьмы», с помощью которых мы могли бы путешествовать между мирами без энергии кристаллов?

– И не только это, – с гордостью заявил Одрен, внезапно оторвавшись от изучения своих рук. – Если бы вы внимательнее относились к своим обязанностям, внимательнее читали мои отчёты, то знали бы, что технология практически готова к использованию.

– Уже через три дня первый старт! – поддакнул, хотя его никто не спрашивал, невысокий и смуглый Пентэс, вечный подпевала.

– Мы не только сможем путешествовать сквозь Вселенную практически мгновенно, просто меняя свои собственные полевые структуры. Мы сможем менять пространство и время по своему усмотрению, мы сможем перестраивать молекулярные структуры и по-настоящему творить новые формы Вселенной, как боги!

– Как боги? – скептически скривился Мелих. – Ты как себя чувствуешь, Одрен? Голова не кружится от собственного безумия?

– Немедленно прекратите это, Мелих! – взорвался, наконец, Андрог. – Не смейте разговаривать с многоуважаемым магистром Одреном в таком недопустимом тоне!

– Или что? – снова нагло усмехнулся Мелих и повернулся к главе Совета Знаний, который нервно покусывал губу и молчал, обуреваемый новыми сомнениями. – Нексур, тебе не кажется, что это бред? Ребята явно горячатся. Насколько надёжна эта технология? Как она скажется на состоянии всего пространственно-временного континуума? Насколько точны расчёты? Где гарантия, что вмешательство в Творение на таком уровне не разрушит нашу планету? Кто из этих гениев лично поручится за расчёты? И кто возьмёт на себя ответственность за последствия? Ты?

Нексур опустил глаза и не ответил. Его раздирали противоречия, но пойти на попятную он уже не мог. Слишком долго они готовились к этому моменту триумфа, слишком многое поставлено на карту. Нет. Отступать нельзя. Но… что, если Мелих прав?

– Что-то здесь явно запахло речами святош из Конклава, – ядовито вставил Пентэс. – Сдаётся мне, ты не чист перед нами. Твоя аура замутнена и…

– Что? – презрительно хохотнул Мелих. – Если бы я работал на Конклав Света, даже этого заседания бы не было, ясно? А вы все, – он снова повернулся к Нексуру и с нажимом повторил: – ВСЕ, слышите? Полетели бы со своих тёплых постов и лишились бы всех своих заслуг и званий. Так что прикуси язык, дорогой мой Пентэс, я не с тобой разговариваю.

Пентэс заметно побледнел, но больше не произнёс ни слова, прожигая ненавистного Мелиха взглядом, полным бессильного гнева. Тогда заговорил Одрен – он даже поднялся с места, чтобы продемонстрировать всю серьёзность своего заявления:

– Мне это надоело. Вы чрезмерно заносчивы и беспринципны, вы лишены уважения, игнорируете все правила, пренебрегаете своими обязанностями, невнимательны и грешите против логики и здравого смысла, к тому же вы опустились до того, что начали мне угрожать. Поэтому я выдвигаю вотум недоверия вам, магистр Мелих. Я требую исключения магистра Мелиха из Совета Знаний. Немедленно!

– Я поддерживаю вас, дорогой Одрен! – охотно отозвался Андрог.

– И я! – злорадно поддакнул Пентэс.

Но Мелиха это нисколько не смутило. Скорее наоборот. Он перестал посмеиваться и иронизировать, заговорил жёстко и прямо:

– А я требую, чтобы все ваши расчёты были предоставлены мне для перепроверки! Я не позволю из-за вашей гордыни и упрямства угробить целую планету или того хуже.

– Я согласен с Мелихом, – подал голос немногословный Герод, последний участник собрания, старец с белоснежной бородой. Он был такой худой, что синяя мантия висела на нём мешком и казалась снятой с чужого плеча. – Расчёты. Я тоже хочу на них взглянуть.

– Хорошо, – недовольно нахмурился Нексур, – будут вам расчёты. Завтра. А сейчас объявляю заседание закрытым.

– Предупреждаю, Нексур, – повысил голос Одрен, – если ты проигнорируешь мой вотум недоверия…

– Ни в коем случае, уважаемый магистр Одрен. И, чтобы убедить вас в серьёзности моих намерений, я назначаю внеочередное заседание через три дня. И заседание это будет открытого формата, Мелих. Я думаю, каждый член научного сообщества, а не только присутствующие здесь, желал бы высказаться по этому вопросу.

– Это беспрецедентно! – возмутился Герод. – Нельзя обсуждать внутренние дела Совета со всем сообществом. Неслыханно!

– Вот и будет, значит, первый прецедент, – злорадно заключил Андрог.

– Не переживайте, магистр Герод, – беззаботно улыбнулся Мелих, – я готов выступить на этом собрании и ответить на все вопросы, которые кто-либо посчитает нужным мне задать. А сейчас позвольте откланяться. У меня ещё много дел на сегодня.

Он развернулся и зашагал своей стремительной походкой к выходу, но услышал тихое ехидное замечание Пентэса за спиной:

– Спешит опять к своей ведьме.

– Точно, – также тихо отозвался Андрог. – Ему стоит вспомнить, что настоящая наука очень ревнива и не терпит соперниц.

Мелих остановился и громко сказал:

– Не знал, что Совета Знаний как-то касается моя личная жизнь. Но для тех, кто особо интересуется, скажу: не советую давать мне советы. Это может быть опасно для жизни.

⁂

Картинка погасла.

– Как известно некоторым из присутствующих, – Лискен поклонился Шайну, – моя возлюбленная действительно была действующей жрицей Конклава Света. И поэтому Конклав получил эту информацию в тот же день. Но мы думали, что у нас есть ещё три дня, и за это время рассчитывали изучить присланные мне материалы. Я недооценил Нексура. Он обманул меня. Трёх дней у нас не было. Буквально на следующий день они запустили технологию, никого не предупредив. Практически у всех, присутствующих сейчас в этом зале, есть свои воспоминания о самой ужасной катастрофе нашей планеты, известной так же, как гибель Атлантиды. Открылась червоточина и начала поглощать пространство и время, как ненасытная утроба тираннозавра. К счастью, совместными усилиями и ценой немалых жертв Конклаву Света тогда удалось создать Белый Камень и запереть эту бездну. Тысячелетиями Си-Янг-Илай справлялся со своими обязанностями, пока ещё один недоумок, – Лискен кивнул в сторону Дистара, – не решил нарушить статус-кво с известными одному ему целями. Надеюсь, Беарн может показать нам, что тогда случилось, более подробно?

Беарн в облике Павла бодро спустился и приложил руки к Устам Истины. На огромном прозрачном экране перед притихшими зрителями ожил кошмар Тамборы. Вот Уильям прощается с любимой и уходит из деревни. Вот тайный вход в пещеру. А вот Дистар и Белый Камень.

⁂

…Уильям схватил противника и постарался оторвать его от Камня. Вдруг – вспышка. Всё закружилось перед глазами. Досадный вой Дистара и жуткая вибрация – пещера просто заходила ходуном. Знаки струились неровным золотистым светом, портал вуланца открывался на глазах. Ещё чуть-чуть – и Дистара затянет внутрь несолоно хлебавши. Уильям почти поверил, что всё обошлось, но… Под сумасшедшим напором Изначальной энергии, щедро расплёскиваемой Знаками, Белый Камень натужно загудел, потом гулко ухнул и взорвался с оглушительным треском, разметав осколки по разным углам пещеры.

«Всё кончено, – мелькнуло в голове Стража, – Бездну больше ничто не сдерживает».

Это всё-таки произошло.

Огромная чёрная воронка, вырвавшись на свободу подобно сжатой пружине, пожирала пространство, скручивая его в спираль. Стены пещеры искажались, ломались; летящие отовсюду камни с грохотом исчезали в пасти разраставшейся тьмы. Гул земли стал оглушительным. Пол пещеры опасно накренился и мелко задрожал. Всё дальнейшее произошло за считанные секунды.

Дистар непристойно выругался и бросился к ближайшему куску Белого Камня в надежде получить хоть какую-то награду за труды. Уильям не мог этого допустить и повис у него на плечах, лишая возможности двигаться. Вуланец рассвирепел и скинул противника натренированным броском через голову. Уильям не успел сгруппироваться и приложился головой о каменный выступ. Но сдаваться нельзя! Не сейчас!

Неимоверным усилием уже практически погасшего сознания Страж стянул энергетической петлёй осколки и переместил через открытый портал вуланца. Правда, конкретные точки назначения обозначать уже не было сил, и куда попали куски камня, не знал даже сам Уильям.

Дистар издал звук, ужасно похожий на вопль смертельно раненного зверя, выхватил пистолет и мстительно выстрелил несколько раз. Уильям с удивлением почувствовал, как первая же пуля остановила его сердце. Но перед тем, как смерть окончательно задёрнула занавес, Страж ещё успел увидеть, как мерзавец улизнул через портал…

⁂

– Ну вот и вся история, – снова поднялся Лискен, как только Беарн вернулся на место. – Многие из вас знают, что брешь после исчезновения камня пришлось блокировать добровольно привязанной Душой. Но я всё же напомню, что уже двести лет Луческа держит Бездну только собственными силами! И неизвестно, сколько времени она, подобно Прометею, будет прикована к Тамборе, ибо силы её не бесконечны.

Сан и Геара переглянулись. Видимо, не им одним показалось, будто в этом деле у Лискена есть личная заинтересованность.

– Но вернёмся к Си-Янг-Илаю, – гораздо спокойней заговорил повелитель Гватрэна, словно почуял, что позволил себе больше, чем хотелось бы. – Спустя несколько лет после извержения, во Франции, один из осколков нашёл потомок нашей уважаемой Велии, и она контролировала камень практически два века. Но вот незадача – год назад артефакт пропал. Как я понимаю, он был украден. И у кого он оказался сейчас в руках – тоже очевидно всем присутствующим. Что ж, стоит проверить пещеру. Скорее всего, физически осколок камня находится прямо под алтарной плитой. Дистар отделил от камня энергоматрицу и именно её передал Прации для настройки портала. Идеальный теракт! Браво!

Дистар с досадой отвернулся, желая продемонстрировать равнодушие.

– И если бы не ардонцы, заглянувшие ко мне на огонёк, и не усилия наших новоявленных Стражей, – пришлось бы нам сейчас гадать, как вызволять Превенса из двухмерности.

– Итак, – одёрнув мантию, поднялся Шайн, и мальчишеский голос разнёсся по Залу Истины звонким эхом, – картина прояснилась. В принципе, всё произошедшее, за небольшими отклонениями, укладывается в рамки изначального плана. Посему, как говорится, всем спасибо, все свободны. А Трибунал, с вашего позволения, удаляется на совещание. Решение по каждому фигуранту дела будет приниматься индивидуально и оглашению в стенах сей обители не подлежит.

Все Восемь одновременно поднялись со своих мест и чинно проследовали к выходу из зала.

– И что теперь? – Ланс толкнул локтём сестру.

– Не знаю, – пожала плечами Санни.

– Готовьтесь, – предупредил Кён, – сейчас нас всех выбросит обратно.

– Всех? – с надеждой дёрнулась Геара. – Ты не забыл, что Ольга и Павел погибли?

Кён лукаво улыбнулся и промолчал.

– Пора! – вдруг вскрикнула Санни, и тут же воронка захватила её, закружила, и Зал Истины растворился в молочно-белом тумане, а затем – полёт сквозь тьму, и всё исчезло.

Нина

Глаза наотрез отказывались открываться. Тело одеревенело. Лопатки упирались во что-то твёрдое и холодное. Попыталась пошевелиться – нога затекла в самой неудобной позе, какую мне когда-либо приходилось принимать. Стало быть, лежу я здесь уже давненько. Кстати, где я так неудобно могу лежать?

Мысли вращались медленно-медленно. Мозг сопротивлялся и скрипел, думать не хотелось категорически. Да к тому же саднило под подбородком. Не размыкая век, я попыталась понять причину назойливого ощущения и дотянулась-таки до горла ледяными пальцами. Странно. На ощупь вроде ранка. Может, порез? Откуда?

И вдруг – словно холодной водой окатили! Память возвращалась хаотичным калейдоскопом, наплывами, а затем просто лавиной образов и осознаний… пещера… Рогов… Лискен… ОЛЯ!!!!

– Оля!!!

Это последнее воспоминание стало первой вспышкой реальности. Я подскочила, как на пружине. От резкого движения голова закружилась, всё поплыло перед глазами, но мне было не до капризов собственного организма. Я кинулась к сестре, которая всё ещё лежала неподвижно на железном столе. От вида её совершенно обескровленного лица меня затрясло мелкой дрожью.

– Оля, – робко повторили мои непослушные губы.

– Чего орёшь-то? – без всякого движения и даже не открывая глаз, проворчала она. – Голова же раскалывается.

С усилием разлепив веки, она попыталась сесть. И я бросилась ей помогать, ожидая очередной отповеди, впрочем, не всё ли равно? Пусть ворчит, орёт – что угодно! Главное, что она жива!

– Спасибо, – смущённо сказала она, и у меня даже дар речи пропал.

– Повезло, что мы выбрались, да? – слабо улыбнулась Ольга, держась за мою руку.

На её лице очень медленно проступал слабый румянец, и на сердце у меня отлегло, но всё, что сейчас смог выдавить мой заторможенный мозг, это:

– Да уж, повезло.

В этот момент в углу закопошился Тимка, пошатываясь и поднимаясь с пола, как после крепкой пирушки.

– Тим, ты как?

– Всё путём, – уверил друг, с трудом удерживая равновесие, – сама?

– Нормально.

– Ребята! Кто-нибудь есть?

В дверях нарисовался пошатывающийся растрёпанный Павел. Судя по всему, он «дополз» до нас, держась за стенку. Выглядел он чуть-чуть лучше покойника.

– А, и ты жив, мерзавец? – улыбнулась сестра.

– Не дождётесь! – довольно усмехнулся в ответ Страж, но тут же болезненно скривился – бравада далась ему нелегко.

– Я рад воссоединению друзей, – несвязно заговорил Тимка, ещё не вполне овладев речью, – но хочу напомнить, что на заднем сидении моей машины валяется один товарищ. Нужно глянуть, что с ним… а то мало ли…

– Твоей машины? – иронично уточнила я.

– Ну, как бы да, – нагло заулыбался Тим, – я с ней как-то уже сроднился.

– Тим, у тебя же нет на неё документов!

Но здравый смысл редко являлся достойным аргументом для моего лучшего друга, особенно когда речь шла о новой игрушке. Крылов самоуверенно продемонстрировал всем кольцо.

– Думаешь, это проблема? Любой гибдедешник прочтёт даже на куске туалетной бумаги то, что я захочу. А в принципе… можно и договор купли-продажи состряпать или гендоверенность, на худой конец, с моими-то талантами. Тем более, что весь пакет документов у Веры в бардачке.

– А тебе не кажется, что это не совсем этично и «чуточку» незаконно? – улыбаясь, заметил Павел.

– Должна же у меня быть хоть какая-то моральная компенсация за психологическую травму, – отмахнулся Тим. – У меня, может, на целую неделю интерес к сексу пропал из-за этой… Веры.

– А вдруг она тоже вернётся? – испугалась я.

– Это вряд ли, – уверил Павел, – после суда…

– Какого суда?

– Ребят, вы вообще помните, где были? – возмутился Тимка. – Или вы хотите сказать, что я единолично смотрел кошмарный сон на нервной почве? Ну, вспоминайте… Трибунал, Лискен…

– Подожди, – уставилась на него Ольга, – я думала, это был мой сон. Странный, жуткий, но сон. Ты хочешь сказать, что я здесь умерла, взаправду? Издеваешься?

– Оль, но это действительно было взаправду, – аккуратно уточнила я. – Мы нашли вас здесь, и вы были… в общем, вы умерли. А потом я помню всё как-то смутно, урывками. Нужно сесть всем вместе и обсудить, кто что запомнил. Так картина будет яснее.

– Обязательно так и сделаем, – вклинился Павел. – Как-нибудь. На досуге. А сейчас о насущном. Раз все мы вернулись, значит, решение принято. Это очевидно. А вот насчёт…

– Нет, Тимка прав, – встрепенулась я. – Если решение принято и все мы здесь, то что с Роговым?

И, не сговариваясь, гурьбой, мы поплелись по коридору к чёрному ходу, поддерживая друг друга. Матерился только Тимка, жалуясь на плохое освещение и на «чёрт знает что», наваленное под ногами повсюду (ну да, как будто в его комнате больше порядка, ага!).

Холодный воздух ударил в ноздри приятной после застенка свежестью. Ясное чистое небо обещало хороший морозный денёк, как и положено в январе. И тут я вспомнила, что сегодня Рождество. Такое чувство, что мы прожили за эти несколько дней целую жизнь, а может, и не одну.

Верин «Кайен» стоял там, где мы его оставили, – в хозяйском гараже. На свежем снегу следов нет, значит, Рогов из машины не выходил. И мы с опаской заглянули внутрь.

Зрелище оказалось воистину жутким. Убить человека никто из Высших не мог. Тут горе-террорист был совершенно прав. Но кто-то наверху подсуетился и решил проблему по-другому.

Бывший риодин в воплощении, умный и хитрый враг теперь сидел в авто и пускал слюни, а в его глазах не было и тени мысли. Что ж, убить его действительно не убили. Но обезвредили до конца жизни. Мне стало не по себе. Наверное, при выборе между смертью и… этим я бы предпочла смерть.

Мы растерянно смотрели на великовозрастного младенца и не знали, что с ним делать. Тим глянул на нас, а потом снял ремень, которым были стянуты руки преступника, способного теперь вызывать только сострадание.

Так мы и стояли в растерянности, пока тишину внезапно не нарушил шум подъехавшего к особняку автомобиля. Я уже не знала, к чему быть готовой. Ольга резко дёрнулась, Тим поднял руку с кольцом, Павел как-то нехорошо подобрался. Я полезла в карман и протянула ему браслет. Страж быстро защёлкнул его на запястье и немного успокоился.

Хлопнула дверь машины. Дважды. Скрипнула калитка и во двор вошли два человека. Один – молодой, слегка за тридцать, очень высокий, широкоплечий и массивный, в лёгкой куртке, демисезонных ботинках и без шапки. Темные волосы собраны в короткий хвост, карие глаза смотрят честно и открыто, нос с небольшой кривизной после перелома. Второй – лет пятидесяти, среднего роста, коренастый. В дублёнке, хотя тоже без шапки, светлые волосы подстрижены коротко, ёжиком. Но в зелёных глазах – спокойная уверенность и сила. Такой взгляд я видела у ротвейлера моей приятельницы – надёжного пса, смелого защитника.

– Кто это? – прошептала я. Несмотря на всё пережитое, угрозы от них я не почувствовала.

Мои ощущения подтвердила реакция Павла. Он выдохнул с облегчением и улыбнулся, как мне показалось, слегка неуверенно, как школьник, которого вот-вот должны похвалить за выполнение сложного задания.

– Даниил Серафимович… Валера… Господи, как же я рад вас видеть!

С его души будто скинули тонн двадцать непомерного груза. Значит, это – люди хорошие, а не плохие. Уже легче.

– Здравствуй, Павел, – подошёл к нам тот, что постарше.

Второй же просто сразу кинулся обнимать Павла и одобрительно хлопать по плечу. Наш друг рядом с огромным парнем выглядел действительно, как пятиклассник. Когда взаимный обмен любезностями и дружеское подтрунивание закончились, новоприбывшие персонажи, наконец, обратили внимание и на прочих статистов междусобойчика.

– Ну что? Представь нам своих новых друзей, Паша.

– Легко! – охотно отозвался он. – Ребята, перед вами глава Российского представительства Центрального Ордена Стражей Измерений Даниил Серафимович Терещенко.

– Можно просто Папа, – усмехнулся глава Центра, давая понять, что прекрасно знает, как его называют за глаза подчинённые. Он по-отечески пожал руку каждому.

– А этот «человек-гора» – мой наставник и друг Валерий Махоньков.

– Мой грас Лейн, а эти оболтусы зовут меня «Махонький», – зычным басом добавил улыбчивый гигант, также пожимая протянутые ему руки.

– Насколько я понимаю, это и есть сёстры Тураевы, о которых ты так волновался? – улыбнулся Папа, внимательно разглядывая нас.

– Именно, – подтвердил Павел, – Ольга и Нина и Тимофей Крылов. Пару раз он меня реально удивил. Я не знаю, что вы решите, но, по моему мнению, они достойны стать Стражами. Все трое. Но у девочек есть проблема. Один Знак на двоих.

– Да, я в курсе, – кивнул Папа. – Позволите на него взглянуть?

Я протянула ему половинки нашего Знака на раскрытой ладони. Но Папа покачал головой и сказал:

– Нет, сначала попробуйте их соединить. Это должно стать полноценным Знаком.

Я неуверенно глянула на Ольгу. Всё же последний наш разговор о Знаке не являл собой образец сестринского взаимопонимания. Но Ольга выглядела поразительно спокойной и какой-то другой. Я только сейчас это заметила. С ней что-то случилось там, по ту сторону. Она смотрела прямо и тепло. Я уже и забыла, когда в последний раз видела такой её взгляд. Как будто она, наконец, смирилась или рассталась с чем-то тяжелым, что причиняло ей немыслимую боль.

– Ну, смелее! – подбодрил Павел.

Ольгина кошечка глядела на нас с хитринкой. Та же искорка чудилась мне в глазах моей собачки. Наверно, воображение слишком разыгралось. Но Знак явно что-то задумал. Он же живой, так? Затаился и ждёт, что мы предпримем. Эх, была не была! В конце концов, какая разница, кого из нас он выберет? Все мыслимые круги ада мы уже вроде как прошли. И мне вполне достаточно того, что сестра жива и с ней всё в порядке. Даже если Стражем станет она – это справедливая цена за то, что Ольга ещё со мной.

Не знаю, о чём в этот момент думала она, но мы как-то одновременно потянулись и соединили половинки. Серебряная кошечка доверчиво примостилась у золотой собаки между передними лапками, надёжно защищённая лохматым другом. Камешки-глазки полыхнули ярким золотистым светом. Метаморфоза длилась всего минуту, и прямо на наших глазах Знак изменился, переплавился сначала во что-то вязкое и бесформенное, а затем неожиданно развалился на две части. Мы так и застыли с Ольгой, с изумлением наблюдая невероятное чудо рождения новых Знаков.

Очки покинули меня давно, ещё в лесу, зрение подводило, и я поднесла новорождённый Знак ближе к глазам. Раскрытая книга и серебряный кинжал поверх золотых страниц. Удивительно красивая вещь!

Глянула на Ольгу – она уставилась на серебряный щит, на котором уютно свернулась спиралью спящая золотая змейка. Окантовкой по краю щита тянулась крастолльская вязь: «Яд Истины иногда спасает, а иногда – лишает жизни».

– Класс! – прокомментировал Павел. – Так бывает?

– Бывает, – добродушно ответил Папа. – Знак трансформировался Любовью, из которой, как известно, рождается всё на земле и на небе. Но Знаки… Последний раз это редчайшее явление зарегистрировано лет сто назад… ну, если память мне не изменяет. Так что мы все счастливые свидетели реального чуда.

– То есть, – уточнила я, – вы знали, что так будет?

– Конечно, нет, – покачал головой Папа, – просто хотел увидеть, кого из вас Знак примет. А то, что произошло, – действительно потрясающе. Что ж, спешу вас порадовать и официально объявить, что теперь вы – полноценные Стражи. Нина и Ольга Тураевы… а, ну и, конечно, ты, Тимофей, тоже.

Крылов горделиво вытянулся, лишний раз полюбовавшись новым кольцом.

– Так что, – широко улыбнулся Папа, – добро пожаловать в наши ряды, как говорится!

– И… что нам теперь делать?

Мой вопрос в наступившей тишине прозвучал неуверенно и, как мне показалось, даже глупо. Но Папа по-доброму положил руку на моё плечо и изрёк:

– Езжайте домой, ребятки, отдохните. У вас выдался не самый простой день, правда? А завтра вечером ждём вас в штаб-квартире в Новобержске. Мы с Валерой прямо туда: нужно разобраться, что успел натворить Леонид, поднять документы…

– А с этим, – озабоченно показала Ольга на Рогова, – с ним как?

– Мы о нём позаботимся, – уверил Махоньков, – есть здесь один медицинский центр, я уже договорился.

– А… он так навсегда… ну, останется?

Рогов, конечно, не подарок, но случившееся с ним вызывало скорее ужас, чем радость победы.

– Так ему и надо! – мстительно отозвался Павел. – Можешь жалеть его сколько угодно, но, по-моему, это вполне справедливо за все его художества. К тому же, кто знает, может, он и восстановится через пару-тройку лет.

– То есть, ты хочешь сказать, что это обратимо?

Я скептически заглянула в бессмысленные глаза человека, который чуть не уничтожил всю мою семью. Младенец с аккуратной бородкой сначала настороженно отпрянул, а потом широко улыбнулся и добродушно протянул мне старую смятую карту города, которую всё это время вертел в руках и даже порвал несколько страниц. Пришлось принять «подарок», чтобы он не расплакался.

– Это сложно, – признался Валера. – Пока живо тело, он считается воплощённым. А пока длится воплощение, всегда есть возможность обрести осознание ошибок и всё исправить… ну если захотеть, конечно. Правда данный случай…

– Правда данный случай безнадёжен, – уверенно закончил за него Тим.

– Неисповедимы, как говорится, пути… – возразил Валера. – Медцентр, о котором я говорил, специализируется на подобных проблемах и не только на них… и там работают наши люди.

– Как это страшно, – сокрушалась я, наблюдая, как Рогов играет с ремнём безопасности.

– Нина! – не выдержал Павел. – Прекрати! Тебя же не смущает, что кто-то таким рождается? Почему ты не считаешь ужасным, например, детскую смертность?

– Считаю! Но больные дети – они такими родились! Это… судьба, наверное. А этот человек… он был нормальным!

– Да? – снисходительно хмыкнул Павел. – Во-первых, большой вопрос – был ли он нормальным, учитывая, что он собирался сделать. А во-вторых, почему кто-то таким рождается, не задумывалась? И что такое «судьба»?

– Ну, я думаю…

– Трибунал никого не осуждает, – глубокомысленно помог мне Папа. – Речь идёт только об установлении Истины. «Наказание» вообще не существует как явление. Всё, что происходит с людьми, всего лишь результат причинно-следственной связи, их свободного выбора. Наши поступки, мысли и слова каждый момент времени рождают наше будущее. Это уроки. Их нужно пройти и двигаться дальше. Каждый из нас когда-то проходил через неправильный выбор. Это не страшно. Просто иногда люди совершают не тот выбор слишком часто и… как это у вас, молодёжи, говорят? «Зависают»? Так вот, душа Дистара «зависла» на вуланской частоте. Ему нужно помочь. Трибунал решил «очистить» его, так сказать. По-моему, это для него новый шанс начать сначала и сделать всё правильно.

– Какая странная логика, – проговорила я.

– Ничего странного, – улыбнулся Валера, – обычная Карма.

– Езжайте домой, ребята, – настойчиво сказал Папа, заметив, как я поёжилась от холода (всё же торчим на морозе почти час уже). – Завтра вечером, где-нибудь к семи, ждём вас на Покровской, дом пятнадцать. Там будет время подробно ответить на все ваши вопросы. И обсудить ситуацию более детально.

– Ладно, Тим, поехали, – согласилась я. – Оля, ты с нами?

– Я? – она как будто растерялась от неожиданности, но взгляд её потеплел и она улыбнулась. – Да, конечно!

– Нет, Нина, – решительно заявил Павел и обнял сестру за плечи. – Оля – со мной! Я её не отпущу.

– Думаешь, теперь твои фокусы с внушением на меня подействуют? – иронично поинтересовалась сестра. – Я только что стала Стражем. Забыл?

– Да? Ну ладно. Тогда, пожалуй, не стану тебя запирать по выходным где-нибудь в глухой деревне, как планировал…

– Пойдём, – Крылов потянул меня за руку, – не видишь, они без нас разберутся. А у меня в «Монстрах Средиземья» миссия ещё не пройдена.

В этот момент во двор прикатила скорая с мигалками из специализированного медцентра. Валера с Павлом вытащили рыдающего Рогова из машины и передали в надёжные руки двух крепких медбратьев, которым Валера что-то ещё объяснял, размашисто жестикулируя. А я послушно села в трофейный «Порш» и, захлопнув дверь, устало спросила:

– Неужели у тебя осталось желание играть, Тим?

Папа направился к своей машине, Ольга и Павел остались во дворе одни, а я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

– Наша реальность, конечно, как показала практика, куда увлекательней, чем виртуальная. Но от игр я отказываться не собираюсь! – заявил Тим, вставляя ключ в замок зажигания и с наслаждением прислушиваясь к сладостному рокоту мощного двигателя. – Подумываю даже, не написать ли свою игру? А что? Представь, в далёкой-далёкой галактике есть разные Измерения и люди, способные по ним перемещаться…

– Даже странно, – кивнула я. – Мы теперь можем своими глазами увидеть Небеса.

– Ты это, осторожнее. Тут внимательней надо!

Тим прокашлялся и голосом, которым читают объявления на вокзалах и в аэропортах, сказал:

– Уважаемые граждане, гуляющие по небесам в пасмурную погоду! Не забывайте затирать за собой следы на облаках! Появление не затёртых отпечатков ног может вызвать непроизвольный религиозный экстаз у немагического населения Земли!

– Да ну тебя! – расхохоталась я, сбрасывая накопленное напряжение. На душе стало светло и легко. Мы ехали домой.

Глава 12. Я люблю тебя. Всегда

Ольга

Идеально раскатанная гладь шоссе в обрамлении засыпанных снегом ёлок напомнила мне тот день, а точнее ночь, когда мы безуспешно пытались отправить Павла в Москву. Только сегодня вместо сумасшедшей метели – кристально ясная синь морозного неба, и поток машин в аэропорт гораздо плотнее.

Все наши невероятные приключения остались позади, и сердце наполнилось даже какой-то тихой грустью. Как будто всё, что я делала до сих пор, всё, что казалось мне важным, вдруг потеряло эту значимость.

Нет, конечно, я люблю свою работу, журнал и даже моих лоботрясов, но… теперь чего-то всегда будет не хватать.

Я согласилась быть Стражем. Мы с Ниной приняли наши Знаки на крови по всем правилам. Московские опытные товарищи помогли провести обряд. И Папа объяснил нам новые обязанности.

Как сейчас помню слова священной клятвы: «Обещаю преданно служить Ордену Стражей, защищать Закон в Серой Мерности, оберегать неприкосновенность Завесы и хранить доверенную мне Тайну, даже ценой собственной жизни». Чересчур сурово, на мой взгляд, но традиции есть традиции. Тут не поспоришь.

Вот он, этот последний выходной день в череде затяжных новогодних каникул. Завтра всё встанет на свои места… или уже не встанет? Неважно. Ещё пара часов, и Павел всё равно улетит домой, а я…

Вчера мы весь день гуляли с ним по городу пешком, тщательно избегая говорить о нас, как школьники. Но, может, так оно и лучше. Мы снова вернёмся к нормальной жизни… хотя кого я обманываю? «Нормальная» жизнь никому из нас больше не светит. Никогда. Тем более, что сегодня я провожаю в далёкий путь ещё и сестру. Валера Махоньков предложил ей пройти стажировку в Москве. Здорово, наверно. И всё же… это так далеко от дома. Как она там будет совсем одна? Главное, чтобы с ней ничего не случилось. Но ведь там будут Павел и московские Стражи… Это должно быть вполне безопасно. Во всяком случае, Павел обещал приглядеть за ней первое время.

– Да перестань причитать, как курица над яйцом!

Голос моего пассажира, который только что мирно спал, вернул меня в реальность. Я всё никак не привыкну, что думать при нём надо потише.

– Я не курица! Просто беспокоюсь.

– Ага. Я даже толком заснуть не могу от твоего беспокойства.

– А ты и не должен спать сейчас. Мы почти приехали.

На горизонте показалось невысокое здание советского периода с нововыкрашенным фасадом. Слева на площади стройными рядами толклись вперемежку старенькие «икарусы» и новые «форды», выполняющие регулярные рейсы Усачево – Новобержск. А справа раскинулась платная стоянка для частников, вечно битком забитая машинами. Еще придётся искать место.

– Вон там есть место, левее… между «Матисом» и «Порше».

Последовала совету «эксперта» и благополучно припарковалась на указанном клочке. Захлопнула дверцу и тут только поняла, что упомянутый «Порш» принадлежит не кому-нибудь, а Нинкиному другу, Тимофею. Я ещё у особняка Рогова запомнила этот номер.

Глянула на часы – до посадки остался час. Успели, несмотря на гололёд и моё раздёрганное состояние. Павел проводил взлетавший над аэропортом самолёт, как мне показалось, нетерпеливым взглядом. Это и понятно. Там его ждёт Москва и… девушка.

– Да, ждёт, – тихо согласился Павел, не глядя на меня.

– Прекрати уже читать мои мысли! Это неэтично, в конце концов!

Я заблокировала двери и решительно шагнула в сторону зала вылета. Надо найти Нину, раз они с Тимофеем уже приехали.

– Да подожди ты! – Павел схватил меня за локоть. – Так и будешь всё время убегать?

– Мы опоздаем, – говорю в сторону, потому что не хочу услышать то, что слышать не хочу.

– Глупая, так ничего и не поняла? Я тебя никуда не отпущу. Всю дорогу хотел тебе сказать.

– Что?

– Утром звонил Папа. Принято решение назначить меня главой Новобержского отделения.

Тупо хлопаю ресницами, всё ещё не соображая, что это значит. Он улыбается.

– Это значит, я вернусь… ну, где-то недели через две-три. Я и лечу только для того, чтобы уладить там дела: уволиться, отдать ключи маминой подруге, чтобы за квартирой присматривала и… сказать ЕЙ, что я теперь с тобой.

– Со мной?

Сердце, пять минут назад окаменевшее от тоски, вдруг отпустило. Даже дышать стало легче. И какой-то дурацкий ком подкатил к горлу. Мне хотелось услышать это ещё раз, чтобы поверить окончательно.

– Я С ТО-БОЙ, – по слогам повторил Павел, – я тебя люблю. Разве непонятно?

Он поцеловал меня. И всё исчезло, растворилось: аэропорт, люди, машины, – даже собственное сознание слилось в один-единственный миг счастья.

– Вот это да! Привет, ребята!

Я не сразу признала улыбающегося во все тридцать два зуба парня, хотя он казался знакомым.

– Привет, Тим! – кивнул Павел. – Где Нина?

– Да там… это… Важное дело у неё там, короче. А ты тоже в Москву? Какой рейс?

Павел достал из бумажника билет и протянул Тимофею.

– О! Так вы ещё и одним самолетом летите? Класс! А то я немного переживаю, как она там в Москве разберётся.

– Присмотрю, так и быть, – весело пообещал Павел, забирая билет. – Ну, показывай дорогу.

Тим помялся немного, но махнул нам рукой, и мы пошли за ним. Народу по залу вылета перемещалось много, как всегда. И поиски шли очень медленно. Мне даже показалось, Тим специально водит нас кругами, делая вид, что запамятовал, где оставил Нину с её «важным делом».

Но вскоре я сама увидела сестру у металлоискателя рядом с симпатичным парнем, в котором я признала Алексея Холмогорова. Лично встретиться с ним нам за это время так и не довелось, зато Тимофей все уши прожужжал о героических подвигах Стража, как будто это и не человек вовсе, а персонаж мистического триллера.

– Вон она, туда!

Нина

Я застегнула молнию на раздутой, как беременный бегемот, дорожной сумке. Ещё раз проверила наличие билета и документов. Кинула взгляд на часы. Тим заедет за мной через десять минут.

Сама прекрасно знаю, что мой отъезд – обыкновенное бегство. Но понять, как жить дальше, я смогу только вдали от Лёшки. В ушах всё ещё звучит наш последний разговор два дня назад…

⁂

… – Я не могу так. Я не знаю, что делать… я люблю её.

– А меня?

– Ты – другое! Ты – это ты, я бы умер за тебя. А Ташка…

– А Ташка – та, с которой ты хочешь жить, а не умирать?

– Ты не понимаешь. Ничего не понимаешь!

– Понимаю больше, чем ты думаешь. У нас с тобой любовь духовная. Мы не влюблялись, даже нельзя сказать, что мы полюбили – мы просто вспомнили. А Наташу ты любишь так, как обычно мужчина любит женщину. Она милая, красивая, в конце концов, и любит тебя. Просто… я появилась слишком поздно. Моё место уже занято. Значит, так тому и быть.

Лёшка с силой откинулся на спинку больничной кровати и выругался.

– Чёрт! Чёрт! Я не могу так! Не могу отказаться от тебя, понимаешь? Не могу, это как-то противоестественно, но по отношению к Ташке это будет нечестно. Я не могу с ней так поступить. Я не знаю, что мне делать!

Я смотрела в родные глаза, полные боли и растерянности. Сердце разрывалось от этого взгляда. Невозможно причинять ему такую боль. Я должна уехать. Тогда перед Лёшкой не будет стоять ежеминутно проблема выбора. Возможно, если я буду далеко, всё у них с Наташей наладится. Может, даже и у меня… Впрочем, верилось в это с трудом. Он словно почуял моё намерение и произнёс тревожно:

– Только не исчезай! Мы будем друзьями и…

– Ты сам-то в это веришь? – как я ни старалась, в голосе прозвучала ироничная горечь. – Нет, мы можем изображать дружбу. Пока у кого-то из нас не сорвёт крышу, и тогда второй, боюсь, тоже не сможет держать дистанцию. И вот – прощай, дружба! Здравствуйте, проблемы! Пойми, я могу быть для тебя кем угодно: другом, сестрой, хоть матерью, блин… лишь бы тебе было хорошо, я согласна быть рядом в любом качестве. Но сколько это будет продолжаться? До первого скандала с Наташей? Она явно не будет от этого в восторге. Мне бы на её месте точно не понравилось.

Он знал, что я права, но отказывался это признавать. А я отказывалась мучить его и себя дальше. Его свобода священна, даже если я понимаю, что ТАК не смогу любить уже никого. Нет сейчас другого выхода.

Кроме того, буквально вчера Махоньков пригласил меня на стажировку в свой отряд. Я ничего пока не ответила, но есть ещё два дня на раздумья. Пожалуй, согласиться на это приглашение в данной ситуации – наилучший выход.

– Лёш, я пойду. Скоро Наташа придёт. Ей не понравится, что я опять тут сижу.

– Ты завтра меня навестишь? Несчастного, покинутого всеми больного человека?

– Нет. Прости. Завтра… у меня дела в Ордене, – уклончиво ответила я. Не сообщать же ему прямо сейчас о моём решении уехать.

– Работа прежде всего? – грустно усмехнулся Лёшка.

Я пожала плечами. Пусть думает, что хочет…

⁂

…Гнетущий поток воспоминаний, крутящихся в голове, как старая пластинка, оборвала бодрая трель дверного звонка. Тим приехал точно по расписанию, помог вынести сумку и открыл идеально налакированную дверцу «Кайена».

По всему видно, как новоиспечённый владелец любовно заботится о престижном трофее. Мы медленно развернулись и уверенно вырулили со двора прямо в новую жизнь.

– Что молчишь? – лукаво сощурился друг.

– Тим, всё по-другому теперь.

– Думаешь, я не вижу? Ты же из-за него решила уехать.

– Это только на полгода.

– Посмотрим. Впрочем, стажировка в Центре – это действительно прекрасный повод. Жаль, у Махонького только одно свободное место в группе. Я бы не отказался.

– Думаю, тебя и здесь обеспечат работой по самое не хочу. Особенно с учётом того, что Лёша по-прежнему в больнице. Так что не жалуйся. Кстати, не знаешь, Папа уже назначил нового главу?

– Вроде пока нет.

Кольцо на его пальце блеснуло в ярком луче солнца. Тим улыбнулся и в очередной раз гордо продемонстрировал мне символ долгожданного статуса. Мы поболтали о последних новостях, потом я немного подремала.

– Вставай, приехали! – толкнул меня под бок Крылов.

Я выползла из машины на площадку перед центральным входом в аэропорт «Усачево». Тим отъехал дальше, на платную парковку. А я направилась сразу к стойке – регистрация уже началась. С сестрой мы вроде как попрощались ещё вечером, так что единственным провожающим был Тимка. Поэтому, стоя в очереди в накопитель и перебрасываясь с Крыловым нашими обычными шуточками, я больше никого не ждала.

– Нина!

Внутри всё вздрогнуло, как от выстрела. Я обернулась.

Было видно, чего стоила Лёшке эта поездка. Бледный, с испариной на лбу, он едва держался на ногах, ухватившись за блестящий поручень, как за спасательный круг.

Первым порывом было броситься к Лёшке, а вторым – высказать Крылову всё, что я о нём думаю.

– Не беспокойся, – опередил меня Тим, – я отвезу его обратно.

– Это ты сказал ему, что я уезжаю?!

– Он имеет право знать! – мужественно оправдался Тим и тут же тихо добавил: – Ну я пойду, пройдусь!

Когда спина моего друга затерялась между озабоченными силуэтами пассажиров, курсировавших мимо нас в разных направлениях, я мрачно поинтересовалась:

– Зачем ты приехал?

– Нин, – от такого проникновенного взгляда любимых глаз захотелось взвыть и полезть на стену, – я понимаю, что у меня нет права просить тебя остаться. Я ни на чём не настаиваю, ничего не требую и ни на что не надеюсь. У меня только одна маленькая просьба: не теряйся, ладно? Очень тебя прошу.

– И что это изменит, Лёш?

Он промолчал и опустил глаза.

– Так или иначе однажды тебе придётся сделать выбор. Нельзя усидеть на двух стульях сразу. Так что я просто облегчаю тебе этот выбор.

– Только не говори, что делаешь это ради меня, – вдруг разозлился он. – Ты просто сбегаешь и всё.

– Возможно, – легко согласилась я.

– Вы идёте? – раздражённо встрял работник досмотра в новенькой униформе.

– Да, конечно.

Я поставила сумку на ленту и прошла металлодетектор. Потом заставила себя обернуться. Алексей застыл в ожидании моего ответа, словно ждал приговора суда.

– Не бойся, я не потеряюсь. Если тебе будет плохо или просто грустно, ты звони. Я всё равно это почувствую, так что…

– Ты тоже звони, – облегчённо выдохнул он и даже слабо улыбнулся.

– Мне пора, – тихо сказала я, но ноги не хотели идти.

– Я понимаю, – так же тихо ответил он, продолжая стоять у металлоискателя.

Ещё мгновение – и поток людей увлечёт меня в накопитель, а Лёшка останется где-то там – за преградами, разделяющими нас. И я сейчас делаю эти преграды ещё более реальными и ощутимыми. Ну и пусть!

– Нина! Нина! Подожди!

Вот этого я никак не ожидала! Оказывается, Ольга и Павел тоже здесь? И Тимка виновато пожимает плечами, мол, сделал всё, что мог. Пришлось вернуться обратно под недовольные возгласы работников аэропорта.

– Пропустите, пропустите, это моя сестра! – непривычно слышать такое от Ольги.

Непослушную пассажирку пропустили, и Ольга прижала меня к груди, словно я улетаю не в Москву, а на Марс. Мне даже неловко стало. Только улыбающаяся физиономия Павла заставила меня сдержаться.

– Представляешь, вы с Павлом летите вместе! – радостно сообщила она.

– Серьёзно? – без энтузиазма отозвалась я, стараясь не глядеть на совсем сникшего Алексея. – Здорово.

– Они с твоим другом очень боятся, что ты в Москве приобретёшь мАсковский акцент и мАсковские замашки, – прикрыв рот рукой, как бы по секрету поделился Павел, – но я обещал это проконтролировать.

– Спасибо! – улыбка получилась почти натуральная.

– Кстати – Ольге уже сказал, вы тоже должны знать. Сегодня утром меня назначили главой Новобержского отделения.

– Да ладно! – просиял Тим.

– Поздравляю, – кивнула я, изо всех сил стараясь изобразить радость.

– Я очень рад, – протянул ему руку Лёшка. – Это заслуженно.

– Ты сам как? – Павел обменялся с ним рукопожатием. – Тебя уже выписали?

– Почти, – грустно усмехнулся Алексей.

Павел глянул на него внимательней, затем на меня и понимающе кивнул.

– А, ясно. Ну что? Пора на посадку? Нина, идёшь?

– Я поймал тебя! Наконец-то я поймал тебя! Это ты!!!

С виду обычный обыватель, мужчина лет пятидесяти с лысиной и солидным животиком, одетый в добротную зимнюю куртку, с перекошенным не то от страха, не то от гнева лицом кинулся прямо из толпы. Павел ловко успел увернуться от просвистевшего у самого носа кулака и принял оборонительную позицию. Мы все в шоке застыли на месте. Мужик отпрянул и только сейчас заметил нас.

– Вы что стоите? Не видите? Ослепли? Вы все? Это он!!!

Мужчина истерически ткнул пальцем в Павла.

– Угомонись, – пригрозил Лёшка, – вон уже охрана сюда бежит.

– Глупцы! – не унимался он. – Но больше я не упущу тебя, ни за что!

Мужик вдруг выхватил из кармана причудливый блестящий предмет, больше всего похожий на какой-нибудь бластер из фантастического фильма, и направил его на нашего новоиспечённого главу Новобержского отделения.

Мы все как по команде приготовились защищать товарища. Даже Лёшка собрал последние силы, побелев при этом, как смерть. Но сделать всё равно никто ничего не успел. На одну долю секунды Павел страшно поменялся в лице, но потом решительным отработанным движением перехватил руку нападавшего с «бластером» и произвёл какой-то молниеносный приём, одновременно проговорив севшим голосом: «ырыг бург кха». Насколько мне позволили новые способности, я перевела это примерно так: «рассыпься в прах». Мужик вскрикнул, обмяк и благополучно рухнул на руки подоспевшим охранникам, которые тут же отволокли его в сторону.

– Ребята, вы целы? – поинтересовался старший охранник. – Что он хотел? Что случилось? Вы его знаете?

– Нет, – запинаясь, ответила я за всех, не отрывая взгляд от бледного Павла, который пошатывался и выглядел неважно, как будто вот-вот брякнется в обморок.

– Паша, что с тобой? – испуганно прошептала сестра и взяла его за руку.

Вокруг нас столпились любопытствующие. Они таращились и охали, тыкали пальцами то в нас, то в мужика. По рядам поползли нелепые предположения насчёт инцидента, и главный охранник властным жестом всех растолкал со словами:

– Не толпитесь здесь! Разошлись все! Хотите быть свидетелями? Нет? Чего тогда стоите тут?

Потом он обратился, наконец, к нам:

– Ребята, вы пока тут подождите. Я уже вызвал полицию и скорую, – сообщил охранник, – хотя ему вряд ли понадобится скорая. Только не уходите никуда!

– Мы не можем, – подал голос Тимка, – у нас самолёт.

– Чёрт, – с досадой вздохнул страж порядка, – мне жаль, ребят, но придётся остаться. Полетите следующим рейсом.

– Товарищ, – дёрнул его за рукав Лёшка, – давайте, я останусь. Я никуда не лечу и всё видел своими глазами.

В этот момент мне почудилось, как зрачки Лёшкины расширились, и охранник послушно закивал, как дрессированный.

– И я всё видел, я тоже свидетель, – поддакнул Тим.

– Вот и славно, – довольно кивнул Лешка. – Всё, вам пора… Нина!

Он повысил голос, потому что никто из нас не среагировал на его слова.

– Уходите. Сейчас полиция заявится. И давай сюда эту штуковину уже, я её спрячу.

Он буквально отобрал у Павла загадочный «бластер» и поспешно затолкал во внутренний карман куртки.

– А как же ты? – взволновано поинтересовалась я.

– Я разберусь. Уходите.

– Куда уходите? – всполошилась Ольга. – Не видите? С ним что-то не так!

– Да всё со мной так! – раздражённо отмахнулся Павел. – Что случилось-то? Почему до сих пор стоим? Самолёт ждать не будет.

– Ты что, не помнишь?

– Чего не помню?

– Ты одной левой вырубил мужика, – подсказал Тим. – Вот этого.

И Крылов ткнул пальцем в распростёртого на полу мужчину с побелевшим лицом.

– Вы что, меня разыгрываете, что ли? – разозлился Павел. – Это неудачная шутка.

– Вы уйдёте наконец или нет? – зашипел Лёшка. – Сейчас менты всех загребут.

– Ладно, ты прав, – быстро согласилась я, – надо заканчивать, иначе мы действительно никуда не полетим.

Павел первый двинулся к металлоискателю, злой и недовольный. Я со вздохом подхватила сумку, старательно избегая смотреть на Лёшку, который буравил мою спину измученным и тревожным взглядом. И тут Ольга схватила меня за руку и тихо сказала:

– Нин, ты посмотри за ним, ладно?

Никак не привыкну к её новому тону и потеплевшему взгляду. Это как чудо, которое ты долго просил и ждал, но когда оно случилось, ты никак не можешь в него поверить и не знаешь, как с ним дальше жить.

– О чём речь? – я обняла сестру. – Ты береги себя, Оля.

– Ты тоже! Звони, если что… нет, каждый день звони. Я хочу знать, что там у тебя происходит.

– Ладно, – улыбнулась я.

Пока шла вдоль просторного вестибюля накопителя, всё время спиной ощущала Лёшкин взгляд и буквально бросилась к Павлу, чтобы как-то отвлечься. Он сидел на пластиковой скамейке, прислонившись к стенке, и смотрел в сторону.

– Эй, ты как? – подсела я к нему.

– Лучше всех, – огрызнулся он, но через минуту примирительно добавил: – Вот запасной ключ от моей квартиры, – он достал из кармана связку и протянул мне, – поживёшь, пока идёт стажировка, а потом отдашь его соседке – я вас познакомлю. Она тоже Страж, забавная тётка.

– Павел, а что за язык это был?

– Ты о чём? – снова напрягся он.

– Ты прости, что я спрашиваю. Но когда тот мужик на тебя кинулся, ты что-то ему сказал. Мы все это слышали.

– Нин, я правда не помню, – смущённо признался он. – Наверное, после всего пережитого Беарн выдал что-нибудь из другого воплощения. Автоматически.

– А такое бывает?

– Да чего только не бывает, особенно в критических ситуациях, – бодро уверил он. – Расслабься. Ничего же не случилось. Мы летим в Москву. Тебя ждёт новая жизнь. Меня – завершение старой. Всё ведь хорошо?

Я кивнула, но никакой уверенности не ощутила. Новое выглядело каким-то мрачным и тоскливым. И донимало смутное предчувствие, будто что-то плохое уже случилось. Впрочем, ничего конкретного я предъявить себе не могла. Поэтому когда мелодичный голос пригласил на посадку пассажиров московского рейса, нас с Павлом увлёк за собой суетливый поток. И, несмотря на инцидент, глава Новобержского отделения шагал уверенно – сомнения, похоже, его не терзали.

Уже в воздухе, обживаясь в неудобном кресле самолёта, я услышала знакомый голос в голове:

– Я люблю тебя. Всегда.

– Я тебя тоже!

Волна из сердца заструилась туда, где сейчас находился Кён, и он услышал.

– Счастливого пути!

Эпилог

После полуторачасового разбирательства с полицией Алексей еле держался на ногах. Странный мужчина, оказывается, умер на месте от сердечного приступа. Врачи признали смерть от вполне естественных причин, поэтому в итоге никаких претензий к жертвам нападения предъявлено не было, и мужик тот, кроме всего прочего, оказался ещё и сумасшедшим. Три дня назад его как примерного пациента отпустили домой на попечение сына. И никто не ожидал, что он вдруг сбежит и кинется на мирных граждан. Слава богу, а может, благодаря волшебному внушению, никто не вспомнил про «бластер», который Холмогоров надежно устроил в потайном кармане. Впрочем, после всех этих разборок и сами Стражи о нём забыли.

Распрощавшись с полицией, подписав все протоколы, Тимка еле дотащил бледного Холмогорова до машины, помог сесть на переднее пассажирское место и надёжно пристегнул ремнем безопасности.

– У тебя есть минералка? – слабо спросил Лёшка.

– Посмотри в бардачке, там вроде бутылка «Нарзана» лежала. Чёрт! Если бы знал, что всё так затянется. Нинка меня убьёт. Ты смотри, это… сознание не теряй.

Тимофей запрыгнул за руль, завёл двигатель, и «Кайен» плавно вырулил со стоянки.

– Тим, это твоё?

Крылов глянул на Холмогорова. Тот держал в руках необычное ожерелье. Тимка не сразу понял, что именно показалось таким необычным. Но потом сообразил, что вместо бусин на тонкую леску нанизаны кристаллы размером с перепелиное яйцо. Они переливались на солнце, как бриллианты.

– Ух ты! Видать, от Прации осталось, – радостно заулыбался Крылов, решив, что ему перепал ещё один подарочек от коварной вуланки. – Как думаешь, что это? Его продать можно? Сколько за него дадут? Это же бриллианты, да?

Алексей снисходительно улыбнулся, но ответил не сразу – всё ещё не мог поверить в удачу.

– Нет, продавать мы это точно не будем, приятель. Это похищенный архив Стражей, так называемые «Кристаллы Памяти». Слышал о таких?

– Иди ты?!! – восхищённо выдохнул Тим.

– И не сомневайся! Кое-каких камней, кажется, не хватает, да и прочесть его может только новый Хранитель Знаний, а таковой ещё не объявился. Но это совершенно точно ТО САМОЕ ожерелье Анны Бергман. Когда оно пропало, нам всем ориентировки давали.

– И что с ним теперь делать?

– Ждать Павла, думаю. Наверно, он будет новым Хранителем. Обычно они появляются из одного и того же рода.

– Вот везёт же некоторым! – Тимка брякнул пятернёй по рулю. – И глава Ордена…

– Только Новобержского отделения, – с улыбкой поправил Алексей.

– Неважно! И Хранитель Знаний…

– Пока еще неизвестно.

– Неважно! А мы что же? Обычные Стражи? И всё?!

– Ну-ну, не прибедняйся.

– А его разве не отзовут из Новобержска обратно в Москву, чтобы быть Хранителем?

– В этом нет необходимости. Расстояние значения не имеет в таких делах.

– Ну тогда давай сюда, – Тимка бесцеремонно отобрал «клад» из рук Холмогорова. – Тебе в больнице оно не пригодится, а я отвезу его пока в штаб-квартиру. Папа как раз в сейфе код сменить просил, вот и обновим. А пока нет Павла и расследование не закончено, я буду Хранителем.

– Ну, раз ты хранитель, тогда и эту штуку спрячь, – вспомнил Алексей, вынимая из кармана «бластер».

Тим хмыкнул и аккуратно затолкал кристаллы и «бластер» в потайной карман куртки. Для него тоже маячила на горизонте новая жизнь, полная приключений и загадок.

КОНЕЦ

Осень 2012 – осень 2013 гг.

Content

Эленора Валкур
Следы на облаках. Том 2

Глава 1. Тёмные дела

Глава 2. Сх*угги выходят на охоту

Глава 3. Плен

Глава 4. «Миссия невыполнима»

Глава 5. По ту сторону смерти

Глава 6. Западня

Глава 7. То, что нам не изменить

Глава 8. На краю бездны

Глава 9. Зона Вне Мерностей

Глава 10. Трибунал

Глава 11. Конец игры… или новое начало?

Глава 12. Я люблю тебя. Всегда

Эпилог