Кира Касс

Нареченная

Kiera Cass

The Betrothed

© Kiera Cass, 2020

© Т. В. Голубева, перевод, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

* * *

Моему братцу-панку Джераду, который перенес бы меня даже через Серенгети.

Ну, возможно

Привет, читатели!

Давно не виделись, да?

Я отсутствовала, пряталась в своем кабинете, поглощала брауни и работала над многими небольшими проектами, один из которых вы теперь держите в своих красивых руках. Серьезно, каким кремом вы пользуетесь? Мне нравится. В любом случае познакомьтесь с «Нареченной»! Я с восторгом ожидаю, когда вы погрузитесь в этот мир, где собрано множество любимых мной вещей, включая, но не ограничиваясь: 1500-е годы, сильные девушки, которые не знают, насколько они сильны (пока), и поцелуи. Конечно же поцелуи. Постоянно.

В отличие от Кэйлен («Сирена») и Америки («Отбор»), которые лет сто живут в моей голове, Холлис – новый друг. И я с интересом знакомлюсь с ней так же, как знакомилась с другими: позволяю ей не спеша рассказывать свою запутанную историю и одолевать трудности и промахи. Я надеюсь, что вы, как и я, полюбите Холлис (и Валентину, и Сайласа, и Делию Грейс, и так далее!). Отмечу мимоходом: имя Холлис я стащила у соседки, когда она назвала так прошлой весной свою малышку. Да. Да, я это сделала.

Я так волнуюсь, делясь с вами новыми историями! Спасибо за то, что всегда меня поддерживаете. Вы действительно самые лучшие! Настройтесь, друзья мои, потому что события начинаются!

С любовью, Кира Касс.

Из короанских исторических хроник. Книга первая

И таким образом, короанцы, соблюдайте закон, потому что, если мы нарушим один, мы нарушим их все.

Глава 1

Стояло то время года, когда рассветы были еще морозными. Но зима уже угасала, и расцветали цветы, и обещание нового времени года наполняло меня предвкушением.

– Мне снилась весна, – вздохнула я, глядя в окно на птиц, свободно паривших на фоне синего неба.

Делия Грейс приколола последние кружева к моему платью и подвела меня к туалетному столику.

– Мне тоже, – ответила она. – Турниры. Костры. И День коронации уже не за горами.

Ее тон подразумевал, что я должна быть взволнована куда сильнее, чем обычная девушка, но я по-прежнему держалась осторожно.

– Да, полагаю, – произнесла я, почувствовав раздражение Делии Грейс, которое отражалось в движениях ее рук.

– Холлис, ты ведь наверняка будешь сопровождать его величество на всех торжествах! Не понимаю, как ты можешь оставаться такой спокойной.

– Спасибо звездам, что в этом году на нас обратил внимание король, – сказала я как можно более беспечным тоном, пока Делия Грейс укладывала мои волосы. – Иначе здесь было бы скучно, как в склепе.

– Ты говоришь так, словно ухаживание короля было игрой, – с явным удивлением заметила Делия Грейс.

– Это и есть игра, – заявила я. – Он скоро найдет себе новый объект, а пока будем получать удовольствие от общества его величества.

В зеркале мне было видно, что Делия Грейс прикусила губу.

– Что-то не так? – спросила я.

Она тут же встрепенулась и изобразила улыбку:

– Нет, ничего. Просто я не понимаю, почему ты так несерьезно воспринимаешь отношение к тебе короля. Думаю, в его внимании кроется нечто большее, чем ты желаешь замечать.

Я опустила взгляд, побарабанила пальцами по туалетному столику. Мне нравился Джеймсон. Нужно быть ненормальной, чтобы он не нравился. Красивый, богатый и к тому же – черт возьми! – король! А еще отличный танцор. С ним приятно проводить время, если он пребывает в хорошем настроении. Но я не была дурочкой. Я прекрасно видела, как в последние несколько месяцев он порхал от девушки к девушке. Их было не меньше семи, включая меня. И это только те, о которых знали все при дворе. Так что я буду наслаждаться всем, пока смогу, а потом соглашусь на любого придурка, которого выберут для меня родители. По крайней мере, будет о чем вспомнить, когда я стану скучающей старой леди.

– И он слишком молод, – наконец заметила я. – Не представляю, чтобы он остановился хотя бы на ком-то, пока не просидит еще несколько лет на троне. Кроме того, я уверена, что от него ждут заключения брака, выгодного в политическом отношении. А я ничего такого предложить не могу.

В дверь постучали, и Делия Грейс пошла к ней с разочарованным видом. Похоже, она действительно думала, будто у меня есть шанс, и я тут же почувствовала себя виноватой из-за того, что не соглашаюсь с ней. За десять лет нашей дружбы мы всегда поддерживали друг друга, но в последнее время все стало иначе.

Придворные дамы имели горничных. А у самых высокопоставленных знатных дам, приближенных к королю, были фрейлины. А это уже не просто слуги, это ваши доверенные лица, ваши спутницы… и вообще все на свете. Делия Грейс теперь играла именно такую роль, хотя вроде бы и рановато, но она не сомневалась, что в любой момент все именно так и будет.

Это значило больше, чем я могла бы выразить словами, больше, чем то, с чем я могла бы справиться. Как быть, если подруга убеждена, что ты способна на большее?

Делия Грейс вернулась с письмом в руке и с блеском в глазах.

– На нем королевская печать, – поддразнила она меня, помахивая письмом. – Но поскольку нам все равно, как относится к тебе король, то, наверное, нет никакой спешки вскрывать его.

– Дай взглянуть. – Я встала и протянула руку, но Делия Грейс быстро отдернула письмо, дерзко усмехаясь. – Делия Грейс, дурная девчонка, дай его мне!

Она отступила на шаг, и через долю секунды я уже гонялась за Делией Грейс по моим покоям, визжа от смеха. Я дважды загоняла ее в угол, но она была шустрее меня и умудрялась выскочить из ловушки до того, как я успевала ее схватить. Я уже почти задыхалась от бега и хохота, когда наконец обхватила Делию Грейс за талию. Она вытянула руку, держа письмо как можно дальше от меня. Я пыталась дотянуться до него, когда из комнат, примыкающих к моим, ворвалась моя матушка.

– Холлис Брайт, ты что, с ума сошла? – выбранила она меня.

Мы с Делией Грейс отскочили друг от друга, мгновенно спрятав руки за спины и приседая в реверансе.

– Сквозь стены слышно, как вы визжите, словно животные! И разве мы можем надеяться найти тебе подходящего жениха, если ты и дальше будешь вести себя подобным образом?

– Прости, матушка, – с раскаянием пробормотала я.

Я не смела даже посмотреть на нее. Она стояла перед нами с тем же раздраженным выражением на лице, которое всегда появлялось при разговорах со мной.

– Дочь Коплендов на прошлой неделе обручилась. У Дево переговоры идут успешно. А ты по-прежнему ведешь себя как ребенок!

Я судорожно сглотнула, но Делия Грейс была не из тех, кто промолчит.

– А вам не кажется, что несколько преждевременно подыскивать Холлис пару? У нее сейчас все шансы завоевать сердце короля!

Моя мать изо всех сил постаралась сдержать снисходительную улыбку.

– Все мы прекрасно знаем, что король слишком часто увлекается. А Холлис совсем не подходит на роль королевы, разве ты не согласна? – спросила она, резко вскинув брови, явно не допуская, что мы можем думать иначе. – Кроме того, – добавила она, – не тебе судить о чьих-либо возможностях.

Делия Грейс чуть заметно вздрогнула, ее лицо окаменело. Миллион раз я видела, как она прячется за этой маской.

– В общем, вот так, – завершила матушка.

Ясно выразив нам свое разочарование, она развернулась и ушла.

Я вздохнула, поворачиваясь к Делии Грейс:

– Не сердись на нее.

– Ничего нового я не услышала, – возразила она, отдавая мне письмо. – Я сама виновата. Не хотела навлекать на тебя неприятности.

Я взяла письмо и сломала печать:

– Не важно… Если бы не это, нашлось бы что-нибудь другое.

Делия Грейс состроила гримасу, выразив тем самым справедливость моих слов, а я прочитала записку.

– Ох, дорогая! – тут же воскликнула я, отводя назад упавшие на лицо волосы. – Тебе придется опять их заколоть.

– Зачем?

Я улыбнулась, помахав листом бумаги, как неким флагом:

– Потому что его величество желает, чтобы мы сегодня участвовали в прогулке по реке.

– Как думаешь, сколько там будет народа? – спросила я.

– Кто знает? Обычно он любит собирать вокруг себя толпу.

– Верно. – Я поджала губы. – Но мне бы хотелось хоть разок остаться с ним наедине.

– Ну надо же! А раньше ты утверждала, что все это просто игра.

Я с улыбкой посмотрела на Делию Грейс. Ох уж эта Делия Грейс! Похоже, ей всегда известно куда больше того, что я готова признать.

Мы прошли по коридору к выходу. Двери уже были распахнуты навстречу весеннему солнцу. Мое сердце слегка подпрыгнуло, когда я заметила красную мантию, подбитую горностаем, на спине худощавой, но крепкой фигуры. Хотя король не смотрел в мою сторону, одного его присутствия было достаточно, чтобы воздух наполнился теплым щекочущим ощущением.

Я присела в глубоком реверансе:

– Ваше величество… – И увидела, как пара блестящих черных туфель развернулась носками ко мне.

Глава 2

– Миледи Холлис! – произнес король, протягивая унизанную перстнями руку.

Я приняла ее и поднялась, глядя в прекрасные медово-карие глаза. Глубокое и подчеркнутое внимание, которым он одарял меня, когда мы оказывались рядом, рождало во мне такое же чувство, как и во время наших танцев с Делией Грейс: если мы слишком быстро кружились, мне становилось тепло и в голове мутилось…

– Ваше величество… я была чрезвычайно рада получить ваше приглашение. Мне нравится река Колвард.

– Да, вы об этом упоминали. Как видите, я помню, – сказал он, беря меня под руку, а потом понизил голос: – И еще я помню, как вы мельком говорили о том, что ваши родители в последнее время были несколько… насторожены. Мне пришлось пригласить их ради благопристойности.

Я посмотрела за его спину и увидела компанию куда более внушительную, чем я ожидала. Мои родители тоже были здесь, а еще несколько лордов из тайного совета и множество дам, которые, похоже, с нетерпением ждали, когда я надоем Джеймсону и они смогут выстроиться в очередь. Я заметила косившуюся на меня Нору, а за ней – Анну Софию и Сесили, и все они ничуть не сомневались, что мое время скоро выйдет.

– Не беспокойтесь. Ваших родителей на нашей барке не будет, – заверил меня король.

Я улыбнулась, благодарная за это небольшое облегчение, но, к несчастью, моя удача не распространилась на всех остальных, поскольку карет на ведущей к реке дороге выстроилось множество.

Великолепный замок Керескен располагался на вершине плато Боради. Чтобы добраться до реки, нам пришлось медленно проехать по улицам Тоббара, нашей столицы. На это ушло довольно много времени.

Я заметила особый блеск в глазах моего отца, когда он сообразил, что эта поездка позволяет ему получить продолжительную аудиенцию.

– Итак, ваше величество, как обстоят дела на границе? – начал он. – Я слышал, в прошлом месяце нашим людям пришлось отступить.

Я с трудом удержалась от того, чтобы не вытаращить глаза. С чего мой отец решил, что напоминание королю о нашем недавнем поражении и есть лучший способ начать беседу?

Но Джеймсон явно ничего не имел против.

– Да, верно. У нас на границе было лишь столько солдат, сколько нужно для поддержания мира, но что они могли поделать, когда на них напали? В донесениях говорится, что король Квинтен настаивает: владения Изолта распространяются до Тиберийских долин.

– Эти земли вот уже много веков принадлежат Короа! – фыркнул мой отец.

– Совершенно верно. Но я не боюсь. Здесь мы защищены от нападений, а короанцы – отличные солдаты.

Я смотрела в окно, мне скучен был разговор о приграничных конфликтах, неуместный в данный момент. Обычно Джеймсон был прекрасной компанией, но мои родители убили все веселье в нашей карете.

И я вздохнула с облегчением, когда мы наконец остановились у причала и я смогла выйти из душного экипажа.

– Вы не шутили насчет своих родителей, – сказал Джеймсон, когда мы остались вдвоем.

– Они последние, кого я пригласила бы на вечеринку, это уж точно.

– И тем не менее они произвели на свет самую очаровательную во всем мире девушку, – заявил он, целуя мою руку.

Я вспыхнула и отвела взгляд. Мои глаза нашли Делию Грейс, выходившую из своей кареты. За ней выбрались Нора, Сесили и Анна София. И если я считала свою поездку невыносимой, то вид сжатых кулаков Делии Грейс сказал мне, что она провела время намного хуже.

– Что случилось? – шепотом спросила я.

– Ничего такого, чего не случалось тысячу раз прежде.

Делия Грейс расправила плечи и выпрямилась.

– По крайней мере, мы будем вместе в барке, – заверила ее я. – Идем! Разве не весело будет посмотреть на их лица, когда ты сядешь в королевскую барку?

Мы спустились к причалу, и, когда король Джеймсон взял меня за руку, помогая взойти на палубу, меня бросило в жар. Как и было обещано, Делия Грейс присоединилась к нам вместе с двумя королевскими советниками, а мои родители и все остальные гости по распоряжению его величества разместились на других судах. На мачте нашей барки гордо развевался королевский флаг, ярко-красное полотнище трепетало на ветру и казалось живым огнем. Я с радостью села справа от Джеймсона. Его пальцы по-прежнему сплетались с моими, когда он помогал мне устроиться поудобнее.

На палубе нас уже ждали закуски, на случай слишком холодного ветра были приготовлены меховые покрывала. Казалось, здесь есть все, чего я только могла пожелать, но кое-что продолжало меня удивлять: недостаток желания, когда я сидела рядом с королем.

Мы плыли вниз по реке, и люди на берегу останавливались и кланялись, увидев королевское знамя, или выкрикивали благословения королю. А он сидел прямо, как шест, и уверенно кивал им.

Я прекрасно знала, что далеко не каждый властитель хорош собой, но Джеймсон был хорош. И он немало заботился о своей внешности, коротко подстригая темные волосы и следя за тем, чтобы бронзовая кожа оставалась мягкой. Он одевался модно, но не был легкомысленным, однако ему нравилось демонстрировать лучшие из своих нарядов. И то, что он устроил прогулку по реке ранней весной, как раз и доказывало такое желание.

И это мне в нем нравилось, хотя бы потому, что рядом с ним я и себя чувствовала царственной особой.

На берегу реки, неподалеку от того места, где был построен новый мост, потрепанная непогодой статуя бросала тень на склон, спускавшийся к синевато-зеленой воде. Как того требовала традиция, джентльмены встали, а дамы наклонили головы в знак уважения. Существовало множество книг о королеве Альбраде, которая в здешних краях сражалась с изолтенцами, в то время как ее супруг, король Шейн, находился в Мурленде по государственным делам. По возвращении король возвел семь памятников жене по всему Короа, и каждый август все придворные дамы исполняли танец с деревянными мечами в честь ее победы.

И вообще, в истории Короа королев помнили куда лучше, чем королей, и королева Альбрада не была даже самой почитаемой. Была еще королева Хонови, которая дошла до дальних областей страны, устанавливая границы и благословляя поцелуем деревья и камни, которые выбрала в качестве пограничных меток. По сей день люди разыскивают камни, установленные самой королевой, и тоже целуют их в надежде, что им улыбнется удача. А королева Лахья прославилась тем, что ухаживала за короанскими детьми в разгар чумы, которую назвали изолтенской, поскольку кожа умерших от нее людей становилась синей, как флаг Изолта. Королева Лахья бесстрашно отправлялась в город, искала выживших малышей и подбирала им новые семьи.

Даже королева Рамира, мать Джеймсона, на всю страну была известна своей добротой. Пожалуй, она была полной противоположностью своему мужу, королю Марцеллу. Там, где он был склонен без раздумий наносить удар, она искала мирного решения. Мне известно по крайней мере о трех потенциальных войнах, предотвращенных ее мягкими увещеваниями. Молодые мужчины Короа должны быть ей благодарны. Как и их матери.

Наследие короанских королев оставило следы на всем континенте, и это, наверное, составляло часть привлекательности Джеймсона. Не только потому, что он был красивым и богатым, не только потому, что мог сделать тебя королевой… он мог превратить тебя в легенду.

– Люблю воду, – заметил Джеймсон, возвращая меня к действительности и красоте окружающей природы. – Пожалуй, в детстве я больше всего радовался, когда плавал с отцом в Сабино.

– Помнится, ваш отец был блестящим моряком, – откликнулась Делия Грейс, включаясь в разговор.

Джеймсон энергично кивнул:

– Да, это был один из его многочисленных талантов. Иногда мне кажется, что я гораздо больше унаследовал от матери, но любовь к морскому делу и путешествиям – это от него. А как вы, леди Холлис? Вам нравится путешествовать?

Я пожала плечами.

– Мне никогда на самом деле не приходилось. Всю жизнь я провела между замком Керескен и Варингер-Холлом. Но всегда хотела побывать в Эрадоре, – выдохнула я. – Мне нравится море, и я слышала, что там невероятной красоты побережье.

– Так и есть, – улыбнулся король. – Говорят, нынче в моде путешествия молодоженов. – Он посмотрел мне в глаза. – Вам следует добиться того, чтобы ваш супруг повез вас в Эрадор. Вас ослепят его белые пляжи!

Он отвернулся и стал бросать в рот ягоды, словно ничего не говорил о браке, о путешествии, о пребывании наедине…

Я глянула на Делию Грейс, а она ответила мне потрясенным взглядом. Я сразу поняла: когда мы останемся с ней вдвоем, то разберем по косточкам все события дня, чтобы понять, что они значат.

Хотел король сказать, что мне следует выйти замуж? Или он намекал, что я должна выйти… за него?

В моей голове носились тысячи вопросов, пока я смотрела на другие барки. Нора, как всегда с кислым видом, сидела в окружении придворных девиц. Глядя в их сторону, я поймала несколько взглядов, направленных не на красивую окружающую местность, а на меня. Но злобными казались только глаза Норы.

Я взяла какую-то ягодку и бросила в Нору, попав прямо в центр груди. Сесили и Анна София засмеялись, а Нора от изумления разинула рот. Но она тут же схватила какой-то фрукт и швырнула в меня, и на ее лице отразилось некое подобие счастья. Хихикая, я набрала полную горсть ягод, и между нами началось нечто вроде сражения.

– Холлис, что ты вытворяешь?! – крикнула матушка достаточно громко, чтобы ее можно было расслышать сквозь удары весел о воду.

– Защищаю свою честь, разумеется, – посмотрев на нее, совершенно серьезно ответила я.

Я услышала, как хмыкнул Джеймсон, и снова повернулась к Норе.

Теперь уже все хохотали и бросали друг в друга ягоды. Это было наилучшее развлечение за последнее время до тех пор, пока я не наклонилась над бортом слишком сильно, чтобы поточнее метнуть свой снаряд, – и не свалилась в воду.

Вокруг раздались испуганные возгласы, но я успела набрать воздуха в грудь и вынырнула, даже не задохнувшись.

– Холлис! – Джеймсон протянул мне руку, за которую я схватилась, и быстро втащил меня в барку. – Ох, милая Холлис, вы в порядке? Вы не ушиблись?

– Нет, – пробормотала я, дрожа от холода. – Но похоже, я потеряла туфли.

Джеймсон бросил взгляд на мои ноги в одних чулках и расхохотался:

– Придется нам это исправить, верно?

Видя, что со мной ничего страшного не случилось, все вокруг тоже начали смеяться, а Джеймсон снял с себя куртку и закутал меня в нее, чтобы я согрелась.

– Обратно к берегу! – приказал он, продолжая улыбаться.

Он прижимал меня к себе и смотрел в мои глаза. И в этот момент – без туфель, со спутанными волосами, мокрая – я казалась ему неотразимой. На глазах моих родителей и десятка лордов он запечатлел на моем лбу нежный поцелуй.

Этого было достаточно, чтобы внутри меня забушевали волны тепла. Интересно, будет ли каждый момент рядом с ним похож на этот? Я бы умерла за его настоящий поцелуй. Какое-то мгновение я надеялась, что он прижмет меня к себе крепче. Я знала, что он целовался с Ханной и Мирой, а если и целовался с кем-нибудь еще, то девушки об этом помалкивали. И потом, хороший это знак – то, что он до сих пор меня не целовал, или, наоборот, плохой?

– Можешь встать? – спросила Делия Грейс, возвращая меня к реальности и помогая выйти на причал.

– Мокрое платье стало намного тяжелее, – призналась я.

– Ох, Холлис! Мне так жаль! Я совсем не хотела, чтобы ты упала! – воскликнула Нора, когда выбралась из своей барки.

– Ерунда! Я сама виновата, к тому же получила весьма ценный урок. Впредь буду наслаждаться рекой только из своего окна, – ответила я, подмигивая.

Нора засмеялась, похоже, против собственной воли.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке?

– Да. Может, завтра у меня и будет насморк, но в целом я в порядке, хотя и мокрая. Ничего страшного. Клянусь!

Нора улыбнулась, на этот раз как будто искренне.

– Давай я тебе помогу, – предложила она.

– Я сама! – огрызнулась Делия Грейс.

Улыбка Норы погасла, и Нора тут же из довольной превратилась в невероятно раздраженную.

– О да, уверена, ты поможешь. Раз уж у тебя нет шанса привлечь внимание Джеймсона к себе, ты держишься за юбки Холлис, и это лучшее, что может сделать девушка вроде тебя. – Нора вскинула брови и отвернулась. – И я бы на твоем месте держалась за них покрепче.

Я открыла было рот, чтобы сказать Норе, что Делия Грейс никак не виновата в том, в какой ситуации она оказалась, но меня остановила Делия Грейс.

– Джеймсон услышит, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Идем отсюда.

В ее голосе отчетливо слышалась боль, но Делия Грейс была права. Мужчины сражаются в открытом поле, а женщины – прикрывшись веерами. По дороге к замку я опиралась на Делию Грейс. Мне казалось, что после стольких оскорблений за один день она может следующий день провести в одиночестве. Подруга часто поступала так, когда мы были совсем юными, когда ее сердце не в силах было выдержать еще хотя бы одно слово.

Но наутро она пришла в мою комнату, чтобы молча уложить мне волосы в новую затейливую прическу. Работа еще не была закончена, когда в дверь постучали. Делия Грейс открыла ее, и ко мне ворвалась целая армия горничных с букетами первых весенних цветов.

– С чего вдруг все это? – спросила Делия Грейс, показывая девушкам те поверхности, на которые они могут поставить цветы.

Одна из горничных присела в реверансе передо мной и подала сложенную записку. Улыбаясь, я стала читать ее вслух:

– «С учетом событий, в результате которых вы простудились и сегодня не можете выйти на природу, я подумал, что природа должна сама явиться к ее королеве».

Глаза Делии Грейс расширились.

– «Ее королеве»?

Я кивнула; мое сердце бешено колотилось.

– Найди, пожалуйста, мое золотое платье. Думаю, король заслуживает благодарности.

Глава 3

Я шла по коридору с высоко поднятой головой, Делия Грейс следовала за мной. Я встречала взгляды старших придворных, улыбалась и кивала им в знак признания. Большинство, правда, не обращали на меня внимания, в чем не было ничего удивительного, ведь они просто не считали нужным интересоваться очередным увлечением короля.

И только когда мы подошли к главному коридору, который вел в Парадный зал, я услышала нечто такое, что вывело меня из равновесия.

– Это та самая, о которой я тебе говорила, – громко прошептала какая-то женщина своей подружке таким тоном, что невозможно было принять ее слова за похвалу.

Я застыла, глядя на Делию Грейс. Ее взгляд искоса дал мне понять, что она тоже слышала и не знала, как это расценить. Оставался, конечно, шанс, что речь шла именно о ней, а не обо мне. О ее родителях, о ее отце. Но сплетни, окружавшие Делию Грейс, были старыми, и связанные с ними поддразнивания обычно оставались на долю молодых леди, искавших, к кому бы прицепиться; всем остальным требовались новые истории, новые и волнующие.

Вроде тех, что относились к последнему любовному увлечению короля Джеймсона.

– Вдохни поглубже! – приказала мне Делия Грейс. – Король захочет видеть, что с тобой все в порядке.

Я потрогала цветок, который воткнула в прическу, желая удостовериться, что он по-прежнему на месте, слегка расправила юбку и пошла дальше. Конечно, Делия Грейс права. И это была та же самая стратегия, которой она пользовалась уже не первый год.

К тому времени, когда мы вошли в Парадный зал, взгляды стали уже определенно неодобрительными. Я постаралась придать своему лицу безразличное выражение, но внутри меня все отчаянно дрожало.

У стены, скрестив руки, стоял какой-то мужчина, покачивая головой.

– Это было бы позором для всей страны, – пробормотал кто-то, проходя мимо меня.

Краем глаза я увидела Нору. И вопреки всем инстинктам, которым я подчинялась до вчерашнего дня, я пошла к ней, и Делия Грейс тенью последовала за мной.

– С добрым утром, леди Нора! Не уверена, заметила ли ты, но кое-кто при этом дворе сегодня… – Я не смогла подобрать нужное слово.

– Да, – тихо ответила Нора. – Похоже, кое-кто из участников вчерашней прогулки поделился историей о нашей маленькой битве. Никого вроде бы не волнует мое поведение, но, конечно, я ведь не фаворитка короля.

Я нервно сглотнула:

– Но его величество в последний год переходит от одной леди к другой, словно это ничего не значит. И вряд ли он намерен поддерживать отношения со мной намного дольше, так в чем же проблема?

Нора состроила гримаску:

– Он взял тебя на прогулку вне дворца. Он позволил тебе сидеть под его флагом. И если еще вчера можно было думать, что это все мимолетно, то сегодня можно говорить, что до сих пор в его отношениях с женщинами ничего подобного не происходило.

Ох…

– Дело в лордах, да? – спросила Нору Делия Грейс. – В тех, что из совета?

Впервые за все то время, что я знала их обеих, Нора кивнула быстро и с сочувствием.

– И что все это значит? – спросила я. – С чего бы королю вообще беспокоиться о том, кто и что подумает?

Делия Грейс, которая всегда быстрее меня разбиралась в государственном устройстве и протоколах, лишь округлила глаза и посмотрела на меня:

– Эти лорды управляют своими графствами за короля. Он зависит от них.

– Если король хочет мира на всех территориях и ожидает, что налоги будут собираться должным образом, он нуждается в лордах из совета, они с этим справляются, – добавила Нора. – И если этим лордам не понравится происходящее… ну, скажем, они просто начнут лениво относиться к своему долгу.

Значит, король мог бы потерять и доходы, и защиту, если бы совершил глупую ошибку, связавшись с кем-то таким, кого не одобрят лорды. С кем-то вроде девушки, которая падает в воду во время перестрелки фруктами с другой девушкой, и все это прямо перед почитаемой статуей одной из величайших королев, каких только знала эта страна.

На долю секунды я почувствовала себя бесконечно униженной. Я слишком много услышала в словах Джеймсона, слишком много увидела в его внимании. Я действительно думала, что у меня есть возможность стать королевой.

Но потом я вспомнила: я ведь всегда знала, что королевой мне не быть.

Да, это было бы забавно – стать богатейшей во всем Короа леди и чтобы в мою честь возвели статуи… но такое нереально, и, конечно же, Джеймсона вот-вот снова увлечет чья-нибудь очаровательная улыбка. И лучшее, что я могу сделать, – это наслаждаться тщательно разработанным флиртом Джеймсона, пока это все не закончится.

Взяв Нору за руку, я заглянула ей в глаза:

– Спасибо. И за вчерашнее развлечение, и за сегодняшнюю честность. Я перед тобой в долгу.

Нора улыбнулась:

– Через несколько недель – День коронации. Если вы с королем еще не расстанетесь, уверена, ты будешь представлять ему танец. Если так, позволь мне в нем участвовать.

Множество девушек в День коронации представляли новые танцы, надеясь заслужить одобрение короля. Возможно, если Джеймсон действительно будет со мной в этот день, то я тоже должна подготовить новый танец. Насколько я помнила, Нора всегда была очень грациозной.

– Я буду благодарна тебе за любую помощь. Ты безусловно будешь участвовать.

Я жестом предложила Делии Грейс отправиться дальше.

– Идем. Я должна поблагодарить короля.

– Ты с ума сошла? – в ужасе прошептала Делия. – Ты ведь не собираешься и в самом деле позволить ей танцевать с нами, нет?

Я недоуменно оглянулась на нее:

– Она только что проявила ко мне огромную доброту. И она куда вежливее тебя. Это же просто танец, а она весьма легка на ногу. С ней мы все будем выглядеть лучше.

– Сегодняшнее поведение вряд ли отменяет ее прежние поступки, – настаивала Делия Грейс.

– Мы все взрослеем, – сказала я. – И все меняется.

По лицу Делии Грейс было ясно, что мой ответ ее не удовлетворил, но она молчала, пока мы шли дальше сквозь людское море.

Король Джеймсон находился на большом каменном возвышении в конце Парадного зала. Возвышение было широким, его построили для того, чтобы на нем могла разместиться большая королевская семья, но сейчас на нем стоял только один трон с двумя небольшими сиденьями по обе стороны от него – для самых важных на данный момент королевских гостей.

Парадный зал использовался в самых разных целях: здесь принимали гостей, проходили балы, и даже обедали каждый вечер. Вдоль восточной стены шла лестница на галерею для музыкантов, которую украшали высокие окна, пропускавшие много солнечного света. Но каждый раз, когда я входила в зал, мой взгляд притягивала западная стена. Шесть окон с витражными стеклами начинались примерно с высоты моей талии и тянулись до самого потолка. Витражи изображали сцены из славной истории Короа, и проникающий сквозь них свет играл яркими красками.

На одном витраже был эпизод коронации Эстуса, а на другом – женщины, танцующие на лугу. Какой-то из первоначальных витражей был разбит во время очередной войны, его заменили картиной, на которой король Телау преклонял колено перед королевой Тенелопой. Пожалуй, этот был моим любимым. Я не слишком хорошо знала роль королевы Тенелопы в нашей истории, но она явно вполне заслуживала того, чтобы обессмертить себя в зале, где проходили главные события жизни дворца, и это уже само по себе производило впечатление.

Когда в зал приносили и уносили большие столы для обедов, когда люди приходили и уходили, когда менялись времена года, эти окна и королевское возвышение оставались неизменными. Я перевела взгляд от изображений королей на того, который сейчас сидел на троне. Я увидела, что он погружен в оживленный разговор с одним из своих лордов, но вот его взгляд уловил блеск моего золотого платья, и он на секунду повернулся в мою сторону. Потом, поняв, что это я, Джеймсон бесцеремонно отпустил лорда. Я присела в реверансе и подошла ближе к трону. Король тепло и ласково приветствовал меня, взяв за руки:

– Миледи Холлис! – Он покачал головой. – Вы просто восходящее солнце. Великолепно!

И при этих словах вся моя решительность растаяла. Как я могу думать, что ничего для него не значу, если он так смотрит на меня? Я не слишком наблюдала за тем, как он смотрит на других, я просто не думала, что сейчас это может быть важно. Но я чувствовала себя особенной от того, как он поглаживал мою ладонь большим пальцем, словно простого прикосновения ему было недостаточно.

– Ваше величество слишком щедры, – наконец ответила я, опустив голову. – И не только на словах, но и в дарах. Мне хотелось поблагодарить вас за тот огромный сад, который вы мне прислали, – с нажимом произнесла я, и он усмехнулся. – И мне хотелось сообщить вам, что со мной все в порядке.

– Великолепно! Тогда вы должны сегодня вечером пообедать со мной.

У меня внутри все подпрыгнуло.

– Ваше величество?..

– Конечно, вместе с вашими родителями. Мне хочется новой компании.

Я снова опустилась в реверансе:

– Как пожелаете.

Я видела, что другие тоже ждут внимания короля, а потому поскорее попятилась, отходя, и голова у меня кружилась. Я схватила Делию Грейс за руку, ища поддержки.

– Ты будешь сидеть рядом с королем, Холлис! – чуть слышно произнесла она.

– Да…

От этой мысли я задохнулась, словно промчалась бегом через весь королевский сад.

– И вместе с родителями… Раньше он никогда такого не делал.

Я крепче сжала ее руку:

– Знаю. А мы… мы должны пойти и сообщить им?

Я заглянула во всезнающие глаза Делии Грейс, которые умели читать мои волнения и страхи, глаза, которые видели: я совершенно не понимаю, что происходит.

И эти самые глаза загорелись, когда Делия Грейс усмехнулась:

– Думаю, такая важная леди, как ты, должна просто отправить им письмо.

Мы засмеялись, выходя из зала, нам было все равно, как на нас смотрят и какие замечания отпускают. Я все еще не была до конца уверена в намерениях Джеймсона и знала, что придворных не слишком радует мое присутствие, но все это теперь не имело значения. Сегодня вечером я буду обедать рядом с королем. А это было нечто такое, что следовало отпраздновать.

Мы с Делией Грейс сидели в моей комнате. Время ежедневного чтения, на котором она настаивала, подходило к концу. У Делии Грейс было множество интересов: история, мифология, великие современные философы… Я же предпочитала романы. Обычно я сразу уносилась в мечтах в те места, которые описывались в книгах, но сегодня мой слух был рассеян. Я вроде и слушала, но каждые несколько минут поглядывала на дверь, ожидая, что ко мне вот-вот ворвутся родители.

И в тот момент, когда я наконец действительно заинтересовалась повествованием, дверь распахнулась.

– Это что, шутка? – спросил мой отец.

В его тоне звучал не гнев, а потрясение и надежда.

Я покачала головой:

– Нет, сэр. Король изволил этим утром пригласить нас. Но вы казались очень занятым, и я подумала, что письмо будет более приемлемым.

Я бросила заговорщический взгляд на Делию Грейс, которая сделала вид, что по-прежнему поглощена книгой.

Моя матушка судорожно сглотнула, все ее тело содрогалось, когда она заговорила:

– Мы все будем этим вечером сидеть рядом с королем?

– Да, мадам, это так, – кивнула я. – Вы, отец и я. Но мне нужна и Делия Грейс. И я полагаю, что ее матушка может к нам присоединиться.

При этих словах моя мать перестала дрожать. А отец закрыл глаза, и я прекрасно знала, к чему это: он всегда так делал, когда хотел как следует обдумать свои слова, прежде чем их произнести.

– Уверен, в столь важный момент ты предпочла бы остаться в обществе своих родных.

– За королевским столом хватит места для всех нас и даже более, – улыбнулась я. – Вряд ли это может иметь значение.

Матушка скосила глаза:

– Делия Грейс, не будете ли вы так любезны оставить нас и дать возможность поговорить с нашей дочерью?

Мы с Делией Грейс обменялись утомленным взглядом, и она закрыла книгу, положила ее на стол и вышла.

– Матушка, ну в самом деле!

Она быстро шагнула туда, где я сидела.

– Это не игра, Холлис! – воскликнула она, возвышаясь надо мной. – Эта девушка запятнана, и ей не следует находиться рядом с тобой! Поначалу все выглядело мило, вроде благотворительности. Но теперь… ты должна строже относиться к своим связям!

– Совершенно точно не стану! Она всегда была моим лучшим другом при дворе.

Матушка разинула рот.

– Она ублюдок! – наконец прошипела она.

Я вздрогнула:

– Это лишь слухи. Ее мать поклялась, что была верна. Лорд Домналл бросил матери Делии Грейс это обвинение – через восемь лет после ее рождения, не забывай! – только для того, чтобы добиться развода!

– Как бы то ни было, развода достаточно для того, чтобы держаться от нее подальше! – возразила матушка.

– Это не ее вина!

– Да, дорогая, ты совершенно права, – заговорил отец, не обращая на меня внимания. – Даже если кровь ее матери не слишком плоха, кровь отца никуда не годится! Разведенный! – Отец покачал головой. – Да еще почти сразу обзавелся возлюбленной!

Я вздохнула. Короа был страной закона. И многие из них относились к семье и браку. Неверность супругу или супруге означала как минимум изгнание из общества. А в худшем случае и заключение в башне. Развод был чем-то настолько редким, что я сама ни разу такого не видела собственными глазами. Но Делия Грейс видела.

Ее отец заявил, что его жена, бывшая леди Клара Домналл, имела роман, в результате которого и родилась их единственная дочь Делия Грейс. На этом основании он потребовал развода и получил его. Но уже три месяца спустя он сбежал с другой леди, передав все титулы, которые Делия Грейс должна была унаследовать, той женщине и всем отпрыскам, которые могли у них появиться. Конечно, что значат титулы при такой репутации? Бегство означало всеобщее неодобрение и рассматривалось как последнее средство, и некоторые пары предпочитали расстаться, а не совершать столь отчаянный поступок.

Леди Клара, оставаясь леди по праву рождения, вернула себе девичье имя и представила свою дочь ко двору, чтобы та могла вырасти под влиянием благородных людей. Но вместо этого ее дочь постоянно третировали.

Я всегда находила эту историю сомнительной. Если лорд Домналл заподозрил свою жену в неверности и в том, что Делия Грейс – не его дочь, почему он ждал целых восемь лет, чтобы заговорить об этом? К тому же никаких серьезных доказательств не было, но ему все равно даровали развод. Делия Грейс говорила, что он, должно быть, без памяти влюбился в ту женщину, с которой сбежал. Я пыталась доказать ей, что это ерунда, но она лишь качала головой:

– Нет. Он должен был полюбить ее сильнее, чем мою мать и меня, вместе взятых. Иначе зачем бросать все, что тебе дорого?

Делия Грейс при этом выглядела так решительно, что спорить с ней не имело смысла, и я перестала возвращаться к этой теме.

Да мне и не нужно было. Вместо нас развод родителей Делии Грейс обсуждала половина дворца. И если даже никто не высказывался в лицо моей подруге, они, по крайней мере, думали об этом, а мои отец и мать наглядно продемонстрировали.

– Вы слишком торопитесь с суждениями, – настаивала я. – Со стороны короля было очень щедрым жестом пригласить нас на обед, но вполне возможно, что дальше ничего не последует. А если и последует, то разве Делия Грейс, которая всегда была при дворе образцом совершенства, не заслуживает того, чтобы остаться рядом со мной?

– Люди уже вынесли суждение насчет твоей эскапады на реке, – вздохнул отец. – Ты хочешь дать им новые поводы?

Я зажала ладони между коленями, думая, что спорить с моими родителями бессмысленно. Разве я когда-нибудь выигрывала в таких спорах? Ближе всего к победе я находилась, когда рядом была Делия Грейс…

Вот оно!

Я подняла голову, глядя на моих родителей, на их решительные лица.

– Я понимаю ваши опасения, но, возможно, сейчас следует учитывать не только наши желания, – предположила я.

– Я ничем не обязана этой скандальной особе! – огрызнулась матушка.

– Нет, я имела в виду короля.

Они застыли в молчании. Наконец отец осторожно произнес:

– Объясни.

– Я просто хотела сказать, что его величество начал интересоваться мной, и мое положение отчасти весьма облегчило присутствие Делии Грейс, против чего он не возражал. Более того, Джеймсон куда более сострадателен, чем его отец, и может вполне понимать, почему я взяла ее под свое крыло. И с вашего позволения мне бы хотелось задать этот вопрос ему самому.

Я очень осторожно подбирала слова и следила за тоном голоса. Чтобы у них не было возможности назвать меня угрюмой и вечно ноющей и чтобы они не могли сделать вид, что у них больше власти надо мной, чем у короля.

– Отлично! – произнес отец. – Почему не спросить его прямо сегодня вечером? Но она не приглашена сидеть рядом с нами. Не в этот раз.

– Я сейчас же напишу ей, она поймет. Извините меня.

Изображая полную безмятежность, я нашла на своем письменном столе клочок пергамента, и они ушли с озадаченным видом.

Когда за родителями закрылась дверь, я хихикнула себе под нос.

Дорогая Делия Грейс!

Мне очень жаль, но мои родители восстали насчет сегодняшнего обеда. Но не беспокойся! У меня есть план, как удержать тебя рядом со мной навсегда. Зайди ко мне попозже, я все объясню. Храбрись, милая подруга!

Холлис

В мою сторону по-прежнему бросали осуждающие взгляды, когда я шла на обед, но я вдруг осознала, что мне нет до них дела. Но как Делия Грейс выжила в обстановке столь пристального внимания? Да еще почти с детства?

Как бы то ни было, моих родителей эти взгляды не заботили. Они вышагивали так, словно демонстрировали некую чистокровную кобылу, только что ими купленную, а это еще сильнее возбуждало любопытство придворных.

Матушка оглянулась, чтобы посмотреть на меня, оценивая, когда мы приблизились к главному столу. Я надела свое золотое платье, а она позволила мне взять один из ее головных уборов, так что мои золотистые волосы украшала диадема из драгоценных камней.

– Вообще-то, ее не слишком заметно, – сказала она, глядя на диадему. – Не знаю, почему твои волосы стали такими светлыми, но они просто убивают драгоценности.

– С этим я ничего не могу поделать, – ответила я.

Как будто я раньше этого не знала. Мои волосы были на пару оттенков светлее, чем у большинства окружающих, и мне постоянно об этом напоминали.

– Виноват твой отец.

– Ничего подобного! – огрызнулся он.

Я сглотнула, видя, что напряжение момента сильно подействовало на них. Существовало всеобщее правило, что все семейные разногласия должны оставаться в личных апартаментах. Родители вдруг вспомнили об этом и прикусили язык, когда мы уже подошли к королевскому столу.

– Ваше величество! – приветствовал короля отец с фальшивой широкой улыбкой на лице.

Но Джеймсон едва ли их обоих заметил. Он смотрел только на меня.

Я присела в глубоком реверансе:

– Ваше величество…

– Леди Холлис! Лорд и леди Брайт… Вы похожи на добрых духов. Прошу, подходите, садитесь.

Он взмахнул рукой, показывая нам места. Мое дыхание участилось, когда я усаживалась рядом с королем. А когда он поцеловал мне руку, я готова была зарыдать от радости. Посмотрев по сторонам, я увидела Парадный зал в совершенно новом свете.

Отсюда, с возвышения, легко можно было понять, кто где сидит в соответствии с рангом, и разглядеть лица всех присутствующих. Странно, однако то внимание, которое рождало во мне неуверенность, пока я шла сюда, теперь, когда я сидела рядом с Джеймсоном, пробудило во мне радостное волнение. Со своего места я легко читала ту самую мысль, которая светилась в каждом взгляде: «Хотелось бы мне очутиться там…»

Несколько мгновений Джеймсон пристально смотрел мне в глаза, потом глубоко вдохнул и повернулся к моему отцу:

– Лорд Брайт, я слышал, ваше имение – одно из самых красивых во всем Короа.

Грудь моего отца раздулась от гордости.

– Да, я бы тоже так сказал. У нас есть великолепный сад и хорошие земли. Есть даже дерево с качелями, на которых я качался в детстве. Холлис как-то даже взобралась по их веревкам, – сказал он, но тут же сделал вид, что лучше бы этого не было. – Но трудно найти время для поездок туда, когда Керескен так прекрасен. В особенности в праздники. День коронации в провинции – это совсем не то.

– Догадываюсь. И все же мне хотелось бы как-нибудь побывать в вашем имении.

– Мы всегда рады видеть ваше величество.

Матушка коснулась руки отца. Визит королевской особы означал множество приготовлений и большие расходы, но для любой семьи такое посещение было великой победой.

Джеймсон снова повернулся ко мне:

– Значит, вы взбирались по веревкам качелей, да?

Я улыбнулась, с нежностью вспоминая то событие:

– Я увидела на дереве гнездо, и мне очень захотелось самой стать птицей. Разве это было бы не чудесно – уметь летать? Вот я и решила, что могла бы жить там с птичкой-матерью, проверить, не примет ли она меня в свою семью.

– И?..

– И вместо этого меня выбранили за порванное платье.

Король расхохотался, тут же обратив на себя внимание большинства гостей. Я ощутила на себе жар сотен глаз, но думать могла только о его взгляде. От смеха в уголках его глаз появились тонкие морщинки, и это было прекрасно.

Я сумела рассмешить Джеймсона, а этим могли похвастаться весьма немногие. Меня лишь изумило то, что его так развеселила нелепая маленькая история.

На самом деле я много раз взбиралась по веревкам качелей, но не слишком высоко, отчасти потому, что боялась высоты, а отчасти из страха перед осуждением родителей. Но тот день я запомнила, и ту птичку-маму, и ее птенцов, и то, как она приносила им еду. Она выглядела такой хлопотливой, она была готова сделать для них все… И позже я задавала себе вопрос, в каком же отчаянии я должна была пребывать, чтобы пожелать себе в матери птицу?

– Знаете, чего мне хочется, Холлис? Мне хочется нанять человека, который ходил бы за нами и записывал каждое сказанное вами слово. Каждую любезность, каждую историю. Вы невероятно занимательны, и я не хочу забыть ни секунды.

Улыбка вернулась на мое лицо.

– Но тогда и вы должны рассказать мне ваши истории. Я хочу знать все, – сказала я, в ожидании опираясь подбородком на ладони.

Губы Джеймсона сложились в коварную усмешку.

– Не беспокойтесь, Холлис. Вы скоро узнаете абсолютно все.

Глава 4

– Почему ты не пришла на обед? Ты же все равно могла бы меня сопровождать, – сказала я, обнимая Делию Грейс.

Коридоры дворца были пусты, и от этого наши голоса рождали эхо сильнее обычного.

– Я подумала, что проще вообще не являться туда, чем сидеть с моей матушкой и объяснять, почему я не рядом с тобой впервые за десять лет.

Я скорчила гримасу:

– Мои родители… Иногда я думаю, что они уж слишком воинственны, хотят сами решать, кого увидят рядом со мной.

Делия Грейс тихонько хихикнула:

– Значит, они приказали, чтобы я держалась подальше?

Я скрестила руки на груди:

– Если и так, это значения не имеет. Учитывая то, что сказал Джеймсон, ты должна всегда быть со мной.

Лицо Делии вспыхнуло радостью.

– В самом деле?

Я кивнула:

– Когда ты ушла, мои родители стали излагать мне свои доводы насчет того, чтобы я от тебя отдалилась… Как будто я могла бы найти подругу лучше! Но я им спокойно напомнила, что именно ты помогаешь мне одолевать трудности и если это нравится королю, то и для них должно быть хорошо. Ну и само собой, матушка заговорила об этом за обедом, упомянув твою репутацию, как будто ты в этом виновата.

Делия Грейс сделала большие глаза:

– Конечно, как же иначе!

– Но ты слушай, слушай! Джеймсон спросил: «Она действительно такая хорошая подруга?» А я сказала: «Лучше не бывает, ваше величество. Только вы ее превосходите». И похлопала ресницами.

– О, этот парень обожает лесть!

Делия Грейс скрестила руки на груди и посмотрела на меня, ожидая продолжения.

– Знаю. Потом он спросил: «Вы и правда считаете меня своим другом, дорогая Холлис?» И я… слушай, я до сих пор поверить не могу, что осмелилась на такое на глазах всей толпы… я взяла его руку и поцеловала.

– Нет! – возбужденно выдохнула Делия Грейс.

– Да! И сказала: «В этом мире нет никого другого, кто выказал бы мне такое уважение и заботу, как вы… но Делия Грейс стоит почти рядом с вами». Он вытаращил глаза, секунду смотрел на меня, и… ох, Делия Грейс, думаю, он бы меня поцеловал, будь мы одни. А потом он сказал: «Если это радует леди Холлис, Делия Грейс должна остаться с ней». На том все и закончилось.

– Ох, Холлис! – Подруга стремительно обняла меня.

– Да, вот так. Мне бы хотелось посмотреть, как мои родители попытаются вывернуться из ситуации.

– Уверена, они обязательно попытаются. – Делия Грейс покачала головой. – Похоже на то, что король готов дать тебе все, что ты захочешь.

Я уставилась в пол:

– Мне бы хотелось, чтобы я просто знала наверняка, что хочет он. – Я вздохнула. – Но если бы и знала, то все равно не представляю, как завоевать людей и что делать, чтобы лорды порадовались его выбору.

Делия Грейс в раздумье сдвинула брови к переносице:

– Лучше пойди отдохни. Я к тебе приду утром. И мы что-нибудь сообразим.

У нее уже был план. Когда это у Делии Грейс не было плана? Я обняла ее и поцеловала в щеку:

– Спокойной ночи.

На следующее утро я проснулась, чувствуя себя совершенно неотдохнувшей. Всю ночь мой ум энергично работал, и все, чего мне хотелось, так это высказать вслух перепутанные мысли и тянуть за все ниточки по очереди, пока не найдутся ответы, привязанные к концу каждой из них.

Я все еще не могла поверить, что Джеймсон действительно хочет сделать меня королевой. Но чем больше я обдумывала, реальна ли такая возможность, тем сильнее волновала меня эта мысль. И если только я смогу сделать что-то, чтобы люди приняли его выбор, меня бы тоже стали обожать. Люди стали бы целовать места, где я бывала, как это было с королевой Хонови, или устраивать в честь меня праздники, как в честь королевы Альбрады… Кроме королевы Тенелопы, которая унаследовала свое право, все остальные королевы были короанскими девушками вроде меня. Все они были из хороших семей, все были избраны королями и оставили свой след в истории… Может, и я стану такой.

Пришла Делия Грейс с охапкой книг, а я все еще сидела на кровати, прижав колени к груди.

– Ты думаешь, стать королевой – это значит спать дни напролет? – пошутила она.

Я услышала в ее тоне легкий оттенок язвительности, но решила не обращать на него внимания.

– Я плохо спала.

– Что ж, надеюсь, ты все равно готова работать. Нам нужно во многом разобраться.

Она подошла к туалетному столику и кивнула на него. Так она обычно велела мне подойти и сесть перед зеркалом.

– В чем, например? – спросила я, усаживаясь за туалетным столиком, чтобы Делия Грейс занялась моими волосами.

– Когда дело касается танцев и развлечений, ты, уверена, превзойдешь любую придворную даму. Но твое понимание международных отношений слабовато, а если ты хочешь убедить лордов из совета, что ты достойный выбор, то должна уметь говорить с ними о политике двора.

– Согласна, – кивнула я. – Итак, что мы делаем? У меня такое чувство, что если я должна буду сидеть на уроке старого скучного учителя, то просто умру.

Делия Грейс быстро втыкала шпильки, собрав мои волосы на макушке в простой узел, а остальные оставила свободно падать по плечам.

– Я могу тебе помочь. У меня есть кое-какие книги, а то, чего у меня нет, король наверняка нам найдет.

Я кивнула. Если Джеймсон действительно намерен сделать меня невестой, то захочет, чтобы я стала как можно более образованной.

– И языки, – добавила Делия Грейс. – Тебе необходимо выучить еще хотя бы один.

– Ой, я ужасно усваиваю языки! Как мне… – Я вздохнула. – Наверное, ты права. Если мы когда-нибудь отправимся в Катал, я не хочу выглядеть глупо.

– А насколько ты разбираешься в географии? – спросила подруга.

– Неплохо. Позволь, я оденусь. – Я вскочила и направилась к гардеробу.

– Могу я предложить короанское красное?

– Хорошая идея!

Я пыталась придумать маленькие стратегические шаги, которые мы могли бы предпринять, чтобы подлизаться к королю, но, как совершенно справедливо заметила Делия Грейс, мне куда лучше удавались развлечения, чем планирование. Когда она затянула последний шнурок на моем платье, в дверь постучали.

Делия Грейс завязала узел и пошла к двери, а я оглядела себя в зеркале, убеждаясь, что все в порядке.

За дверью стоял лорд Сиима, и вид у него был такой, словно он только что разжевал лимон.

Я присела в реверансе, надеясь, что потрясение не отразилось на моем лице.

– Милорд… Чем я заслужила такую честь?

Он повертел в руках какие-то бумаги:

– Миледи Холлис, от моего внимания не ускользнуло, что за последние недели вы завоевали особое внимание короля.

– Я в этом не уверена, – возразила я. – Его величество был очень добр ко мне, но это все, что я могу утверждать.

Лорд Сиима окинул взглядом мою спальню, так, будто ему хотелось увидеть поблизости какого-нибудь джентльмена, готового его поддержать. Не найдя такового, он вздохнул и продолжил:

– Не знаю, то ли вы играете в неведение, то ли действительно не понимаете. В любом случае вы добились его внимания, и потому я подумал, что вы сможете оказать мне услугу.

Я бросила быстрый взгляд на Делию Грейс, а она приподняла брови, как бы говоря: «Вперед!» Я сложила руки перед собой, надеясь, что выгляжу скромной и внимательной. Если мне необходимо было учиться придворной политике, то, наверное, это и был первый непосредственный урок.

– Я не могу ничего обещать, сэр, но, прошу вас, скажите, почему вы пришли?

Лорд Сиима развернул свои бумаги и протянул их мне:

– Как вам известно, графство Апчерч – самая дальняя окраина Короа. Чтобы добраться туда, или в Ройстон, или в Берн, вы должны проехать по некоторым очень старым дорогам страны, тем, которые строились еще тогда, когда наши предки медленно продвигались к лесам и лугам на границах наших земель.

– Да, – кивнула я, потому что хотя бы этот кусочек истории Короа был мне знаком.

– А потому эти дороги отчаянно нуждаются в ремонте. У меня отличные кареты, но даже они там увязают. И можете представить, какие трудности приходится преодолевать беднейшим из моих людей, если им необходимо по тем или иным причинам добраться до столицы.

– Могу.

Он говорил правильные вещи. Дома, в Варингер-Холле, мы тоже владели землями, и у нас было много семей, живших на этих землях и плативших нам арендную плату деньгами и товарами. И я видела их старых лошадей и изношенные телеги. На таких нелегко было добраться до столицы даже из нашего близкого графства. Я и представить не могла, как это – путешествовать от дальних окраин.

– И какова цель вашего прихода, сэр?

– Мне бы хотелось, чтобы король пожелал провести инспекцию всех дорог в Короа. В этом году я дважды затрагивал тему дорог в разговорах с его величеством, но он лишь отмахивался. И я предположил, что если бы вы… если бы вы могли поощрить его к тому, чтобы он счел это дело приоритетным…

Интересно, и как я могу это сделать?

Я глубоко вдохнула, посмотрела на бумаги, которые и не надеялась понять, и вернула их лорду Сииме:

– Если мне удастся убедить короля рассмотреть ваш проект, то я хотела бы попросить вас об ответной услуге.

– Ничего другого я и не предполагал, – сказал лорд Сиима, скрещивая руки на груди.

– Если этот проект сдвинется с места, – медленно начала я, – я буду ожидать, что вы станете благожелательно отзываться обо мне в любом разговоре, в котором упомянут мое имя. А если вы станете обсуждать эту нашу встречу с другими лордами, не затруднит ли вас сказать им, что я весьма любезно вас приняла?

Лорд Сиима улыбнулся:

– Миледи, вы говорите так, словно я всегда готов солгать. Но я даю вам слово.

– Тогда я постараюсь сделать все, что смогу, чтобы помочь вам осуществить столь важный проект.

Удовлетворенный лорд низко поклонился мне и ушел. Как только дверь закрылась, Делия Грейс взорвалась смехом.

– Холлис, ты хотя бы понимаешь, что все это значит?

– Что я должна сообразить, как заставить короля позаботиться о старых дорогах? – предположила я.

– Нет! Лорд из тайного совета пришел к тебе за помощью! Ты видишь, какая у тебя уже власть? – (Я немного помолчала, усваивая эту мысль.) – Холлис, – с усмешкой сказала подруга, – мы поднимаемся наверх!

На этот раз, когда я пришла в Парадный зал на обед и Джеймсон помахал мне рукой, подзывая к королевскому столу, Делия Грейс шла рядом со мной. Мои родители уже сидели слева от короля, увлеченные разговором, и я решила, что у меня будет какое-то время для того, чтобы придумать, как именно небрежно вставить в беседу упоминание о ремонте древних дорог.

– Ну и как мне это сделать, а? Не понимаю! – тихо сказала я Делии Грейс.

– Никто и не говорил, что это должно случиться прямо сегодня. Подумай еще, не спеши.

Я не знала, как ей объяснить, что я ощущаю за всем этим нечто большее, чем просто завоевание в союзники лорда Сиимы. Мне хотелось, чтобы Джеймсон увидел во мне человека серьезного. Мне хотелось, чтобы он понял: я могу быть ему настоящей подругой, что мой ум способен справиться с серьезными решениями… Если бы он это увидел… тогда предложения не пришлось бы долго ждать.

Пока мы с Делией Грейс слушали, как мои родители снова и снова говорили о том, как любимая тиара мамы исчезла в прошлый День коронации, и о том, что мама надеется: преступник покажется в ней в этом году и она наконец вернет ее, я все думала о том, как легко шел разговор накануне вечером. И как же мне заговорить о чем-то другом? Тут меня осенила некая идея, и я выждала, когда моя матушка наконец позволит королю передохнуть от ее неиссякаемой болтовни.

– Мне кое-что пришло в голову, – нежным голосом начала я. – Помните о тех старых качелях в Варингер-Холле?

– А что с ними? – усмехнулся Джеймсон.

– Я подумала, что было бы приятно вернуться к ним и чтобы меня раскачали самые сильные во всем Короа руки. Может, тогда я наконец действительно почувствую себя птицей, – слегка поддразнила его я.

– Звучит определенно мило.

– И есть много других мест в Короа, которые мне хотелось бы увидеть вместе с вами, – продолжила я.

– Как пожелаете! – серьезно кивнул король. – А я все больше и больше думаю о том, что вам необходимо по-настоящему познакомиться с историей Короа.

Я поставила еще одну маленькую галочку в список того, что говорил король и что заставляло меня думать: он хочет сделать меня королевой.

– Мне говорили о прекрасных горах на севере, которые приводят в такой восторг, что на глазах выступают слезы.

– Да, – согласился Джеймсон, – когда на них опускается туман… они выглядят так, словно появились из другого мира.

Я мечтательно улыбнулась:

– Мне бы очень, очень хотелось это увидеть. Возможно, сейчас подходящее время, чтобы совершить поездку по стране и познакомиться со своим народом. Народ увидел бы вас в выгодном свете. А вы осмотрели бы свои великие владения.

Король протянул ко мне руку, намотал на палец прядь моих волос:

– У меня и вправду есть немало прекрасного, хотя только одну из всех драгоценностей Короа я желаю назвать моей.

Еще одна галочка.

Я понизила голос до шепота:

– С вами я отправилась бы куда угодно, ваше величество. Хотя… – Я мимо короля посмотрела на своего отца. – Отец, вам разве не пришлось столкнуться с трудностями, когда вы в последний раз ездили в Берн?

С трудом проглотив полную ложку еды, отец ответил:

– Сломал колесо. Дороги там ужасные.

– В самом деле? – спросил Джеймсон.

Отец торжественно кивнул, как будто все, о чем он говорил с королем, имело первостепенную важность.

– К несчастью, да, ваше величество. Не хватает людей, чтобы поддерживать их в порядке. Я уверен, дорог, которые нуждаются в ремонте, огромное множество.

– Что ж, это меняет дело, – сказала я. – Я не хочу, чтобы вы, ваше величество, пострадали во время поездки. Возможно, как-нибудь в другой раз.

Джеймсон погрозил мне пальцем.

– Кто же это… А! Лорд Сиима! – позвал он.

Лорд Сиима вскинул голову и сквозь толпу ринулся вперед, чтобы склониться перед королем.

– Это ведь вы говорили мне что-то о дорогах в Апчерче? – спросил Джеймсон.

Взгляд лорда Сиимы метнулся от короля ко мне и обратно.

– Да, ваше величество. Они в очень плохом состоянии.

Джеймсон покачал головой:

– Я думаю о том, чтобы проехаться по стране вместе с Брайтами, но если эта прекрасная леди может застрять где-то на дорогах, вряд ли такое путешествие осуществимо.

– Безусловно, ваше величество. С вашего позволения, я могу созвать комитет и обследовать дороги. А потом я могу подготовить соответствующий бюджет, если пожелаете. Я очень желаю, чтобы все жители Короа могли путешествовать без труда, куда им захочется, и буду счастлив лично присмотреть за всем.

– Одобряю, – быстро ответил Джеймсон. – Буду ждать вашего доклада.

Ошеломленный лорд Сиима застыл.

– Да… да, конечно, – наконец пробормотал он, пятясь назад; он так и не закрыл рот.

– Как это весело! – почти пропела я. – Я наконец-то увижу всю нашу великую страну!

Джеймсон поцеловал мне руку:

– Весь Короа. И весь континент, если пожелаете.

Еще одна галочка.

Я откинулась на спинку стула, поглядывая на Делию Грейс.

Она подняла свой кубок с напряженной улыбкой:

– Впечатляет.

– Спасибо.

Я окинула взглядом толпу придворных, ища лорда Сииму. Он наклонил голову, посмотрев на меня, и я ответила тем же. Возможно, в конце концов я смогу это сделать.

Глава 5

За несколько дней мой мир изменился. Джеймсон все так же присылал в мою комнату цветы и разные безделушки каждый раз, когда видел что-то такое, что, как он думал, может мне понравиться, но теперь и вельможи осыпали меня дарами. У меня появились новые драгоценности, я действительно стала такой, как говорил Джеймсон: засияла, как солнце. Мне дали двух служанок, а когда я проходила по замку, люди улыбались мне, хотя иной раз и натянуто. Я не знала, должна ли я благодарить лорда Сииму за это новое отношение ко мне, или дело в моих попытках выглядеть одновременно и царственной, и милой, насколько возможно, но я определенно ничего не имела против такого внимания. Прежде я думала, что не может быть ничего веселее, чем завоевать сердце короля, но я ошибалась. Куда интереснее было завоевывать сердца множества людей одновременно.

Эта мысль крутилась в моей голове, когда я вместе с Делией Грейс шла в Парадный зал, любезно здороваясь с придворными и желая им доброго утра.

Джеймсон, похоже, спиной почувствовал мое приближение, потому что, когда я вошла в зал, он тут же повернулся ко мне и уже не сводил с меня глаз. Теперь каждый раз, когда я присоединялась к нему, он приветствовал меня поцелуем в щеку на глазах у всех придворных. В эти моменты я замечала несколько неодобрительных взглядов, но принимала их скорее как вызов, чем повод к огорчению.

– Вы получили мое письмо? – спросил король.

– Вы имеете в виду те изумительные стихи, которые заканчиваются просьбой встретиться с вами этим утром? Да, конечно, я получила его.

Джеймсон усмехнулся.

– Вы извлекаете из меня слова, о существовании которых я даже не подозревал, – признался он, ничуть не смущаясь тем, что заявляет об этом при множестве свидетелей. – Скажите, у вас все хорошо? Ваши новые служанки? А новые платья вам нравятся?

Я отступила на шаг, чтобы он увидел во всем великолепии один из его последних даров.

– Они все невыразимо прекрасны, таких у меня никогда не было. И – да, мои служанки очень хорошие, спасибо. Вы, как всегда, слишком щедры.

– Все это покажется простой речной галькой, когда… – Он умолк на полуслове при звуке торопливых шагов, и я обернулась, прослеживая его взгляд.

Пожилой джентльмен, один из многих советников Джеймсона, приблизился к королю и наклонил голову:

– Ваше величество, простите меня. Там явилась некая семья из соседнего государства Изолт. Они ищут убежища. И они пришли, чтобы изложить все обстоятельства.

Во всех королевствах континента существовал обычай – просить разрешения короля, прежде чем поселиться на его землях. Если же на землях королевства находили людей, поселившихся без такого дозволения, ну, их в лучшем случае выгоняли. И я сама видела, что случалось в худших случаях, когда на троне восседал Марцелл, отец Джеймсона.

Его величество вздохнул, вынужденный отвлечься от нашего разговора.

– Очень хорошо, приведите их. – И тут же, как будто его осенила идея, он снова повернулся ко мне. – Леди Холлис, возможно, вам захочется присутствовать при разбирательстве?

Он махнул рукой на кресло рядом с собой. Джентльмен, сидевший там, лорд Мендел, быстро посмотрел на нас обоих по очереди:

– Ваше величество, я…

Стоявший рядом лорд Сиима осторожно подтолкнул его под локоть. Лорд Мендел вздохнул, но встал, поклонился и королю, и мне. Я благодарно кивнула лорду Сииме и заняла освободившееся место.

И тут же я бросила взгляд на Делию Грейс, которая преисполнилась самодовольства, – дескать, а я что говорила? Я услышала сердитый ропот вокруг – да, нужно завоевать еще много сердец, – но уже сосредоточилась на Джеймсоне. Мне представилась возможность по-настоящему показать, на что я способна. Что я могу быть сдержанной и умной, когда того требует момент.

Я сидела как можно более прямо, слегка опустив голову и размеренно дыша. Я хотела, чтобы все видели во мне человека уравновешенного и одаренного. Может быть, тогда Джеймсон решится наконец сделать меня королевой.

В зал вошли немолодой джентльмен и его жена, изящно опиравшаяся на руку мужа. За ними следовали четверо их детей, трое мальчиков и девочка.

Дети выглядели очень бледными, а волосы у них были светлыми, но их родители уже начали седеть. Младший из мальчиков выглядел очень взволнованным, он крепко держался за руку сестры, а она внимательно оглядывала зал, как будто что-то искала.

Отец семейства опустился на одно колено, прежде чем представиться королю. Даже если бы нам не сказали, что они из Изолта, это было очевидно. В тех краях летом дули устрашающие ветры, а зима тянулась намного дольше, чем у нас. Я бы не удивилась, услышав, что у них даже сейчас лежит снег. А потому изолтенцы проводят много времени в домах, у них не увидеть загорелых лиц.

– Доброе утро, сэр, – сказал Джеймсон, приглашая мужчину к разговору.

– Ваше величество, молю простить наш жалкий вид, но мы сразу пришли прямо сюда, – робко начал отец семейства.

Я бы не назвала их вид жалким. Все члены семьи были закутаны в бархат, в огромное его количество… и это заставило меня покрепче сжать губы, чтобы не захихикать. Честно, кто вообще придумал такие вот рукава? Я могла бы сшить лишнее платье из того, что болталось вокруг их рук. А шляпы! Клянусь жизнью, я никогда не понимала моды Изолта!

По правде говоря, я и людей Изолта не понимала. Слово, которое первым делом приходило на ум, – «неоригинальные». Да, я слышала об их великих открытиях в астрономии и гербологии и о том, что медицинские исследования их врачей служили к немалой пользе народа. Но их музыка была в лучшем случае скучной, их танцы копировали наши, а все их усилия в области искусств в основном были просто повторением того, что можно увидеть в других местах. Зато их мода выглядела попыткой сотворить нечто такое, на что никто другой не мог претендовать. Да и зачем бы кто-то стал это делать?

– Мы пришли просить вашего милосердия, позволения поселиться в ваших владениях, дать нам убежище от нашего короля, – продолжил мужчина; в его голосе звучало крайнее напряжение.

– И откуда же вы прибыли, сэр? – спросил Джеймсон, хотя и так уже знал ответ.

– Из Изолта, ваше величество.

– Как вас зовут, сэр?

– Лорд Дашиэлл Истофф, ваше величество.

Джеймсон немного помолчал.

– Я слышал это имя, – наконец пробормотал он, сосредоточенно сдвинув брови.

Как только память выручила его, он снова посмотрел на просителя, и в его взгляде отразилось нечто вроде подозрительности и жалости.

– Да, я понимаю, почему вам захотелось покинуть Изолт. Ох, Холлис! – Он повернулся ко мне, теперь его глаза весело блестели. – Вы когда-нибудь благодарили богов за то, что ваш король – я, а не этот брюзга король Квинтен?

– Я благодарю богов за то, что наш король – вы, а не любой другой, ваше величество.

Я кокетливо похлопала ресницами, но я действительно благодарила небеса за него. Он был моложе и сильнее любого другого короля на континенте, он был намного добрее своего отца и далеко не так импульсивен, как другие правители, о которых я слышала.

– На вашем месте, – хихикнул Джеймсон, – я, пожалуй, тоже сбежал бы, сэр. За последнее время многие семьи предпочли иммигрировать в Короа. – (Одна такая семья жила прямо в замке, но я никогда не видела их.) – И это заставляет меня гадать, что же такое сумел в эти дни сделать дорогой старый король Квинтен, чтобы вселить подобный страх в своих подданных?

– У нас также есть дар вашему величеству, – сказал лорд Истофф вместо ответа.

Он кивнул старшему сыну, и юноша шагнул вперед, склонился перед королем и протянул ему длинный бархатный чехол.

Джеймсон легко сбежал по ступеням возвышения к молодому человеку и раскрыл чехол. Внутри оказался меч с позолоченным эфесом, украшенным драгоценными камнями. Когда Джеймсон взмахнул им, весеннее солнце заиграло на лезвии, и вспышка на мгновение ослепила меня.

Осмотрев меч, Джеймсон захватил пальцами прядь длинных волос юноши и срезал ее подарком. С довольным видом усмехнувшись тому, с какой легкостью меч рассек прядь, король снова поднял его вверх.

– Впечатляет, сэр. Никогда не видел ничего подобного.

– Спасибо, ваше величество, – благодарно произнес лорд Истофф. – Увы, я не могу поставить качество меча себе в заслугу. Меня воспитали как джентльмена, но мой сын предпочел освоить это искусство, решив самостоятельно обеспечивать себя, с землей или без земли.

Джеймсон посмотрел на юношу, у которого только что так изящно срезал прядь.

– Это сделал ты? – (Молодой человек кивнул, опустив глаза.) – Как я уже сказал, впечатляет.

– Ваше величество, – снова заговорил лорд Истофф, – мы простые люди, без претензий, но нам пришлось бросить все из-за серьезной угрозы нашим землям и нашим жизням. Мы лишь просим разрешения мирно жить здесь, и мы клянемся никогда ничего не предпринимать против любого коренного короанца и честно служить вам.

Джеймсон отвернулся от них, его задумчивый взгляд сосредоточился на моем лице. Он усмехнулся так, будто вдруг стал невероятно доволен самим собой.

– Леди Холлис, эти люди пришли искать убежища. Что бы вы ответили на их просьбу?

Я с улыбкой посмотрела на семью. Сначала я с любопытством взглянула на младших детей и их мать, потом – на старшего сына. Он все еще стоял на одном колене, держа в руках бархатный футляр, но тут он поднял голову – и наши взгляды встретились.

И на мгновение весь мир застыл. Я вдруг поняла, что утонула в его глазах, что я не в силах отвернуться. Эти глаза были до изумления синими – такой цвет редко встречался в Короа, я почти не видела прежде ничего подобного. Это не был цвет неба или воды. Я не находила ему названия. И эта синева притягивала меня, не отпускала…

– Холлис? – окликнул меня Джеймсон.

– Да? – Я все еще не могла отвести взгляд.

– Что бы вы сказали?

– Ох! – Я наконец вернулась к реальности, мои ресницы затрепетали. – Что ж, они пришли с должным смирением и уже показали, что могут принести пользу нашему обществу своим искусством. Более того, они выбрали наилучшее из королевств, чтобы просить убежища, и предлагают свою преданность добрейшему из ныне живущих королей. И если бы это зависело от меня… – я посмотрела на Джеймсона, – я бы позволила им остаться.

Король Джеймсон улыбнулся. Похоже, я прошла проверку.

– Что ж, значит, так и есть, – сказал он изолтенцам. – Можете оставаться.

Члены семьи Истофф переглянулись между собой и тут же принялись обниматься. Молодой человек поклонился мне, я в ответ наклонила голову.

– Семья вашего… достоинства может поселиться в замке, – повелел Джеймсон, и его слова прозвучали скорее как предостережение, чем как приглашение, хотя я и не поняла почему. – По крайней мере, на ближайшее время.

– Разумеется, ваше величество. И мы будем чрезвычайно счастливы любым вашим выбором, – ответил лорд Истофф.

– Отведите их в Южное крыло, – приказал Джеймсон стражникам и кивком отпустил их.

Изолтенцы признательно склонили головы, прежде чем повернуться и уйти.

– Холлис, – шепнул мне Джеймсон, – отлично сделано! Но вы должны научиться думать быстро. И если я прошу вас высказаться, вы должны быть готовы.

– Да, ваше величество, – ответила я, стараясь не покраснеть.

Он отвернулся, чтобы поговорить с одним из своих советников, а я уставилась в конец зала, провожая взглядом семью Истоффа. Я все еще не знала имени старшего сына, но он оглянулся на меня через плечо и снова улыбнулся.

Я ощутила ту же странную дрожь, как и тогда, когда мы встретились взглядом, меня как будто потянуло вперед…

Но я с этим справилась. Будучи короанкой, я знала наверняка, что изолтенцам доверять нельзя.

Глава 6

– Ну, раз с этим покончено, я хочу кое-что показать вам, – прошептал мне на ухо Джеймсон.

Я повернулась, чтобы заглянуть в его веселые, озорные глаза, помня, что у меня есть своя цель. И я была бы благодарна за что-нибудь – что угодно, – что отвлекло бы меня от странного ощущения, застрявшего в груди.

Я признательно оперлась на руку короля, но, как только он переплел свои пальцы с моими, в его глазах вспыхнуло беспокойство.

– Вы дрожите… Вам нездоровится?

– Я просто не понимаю, как вы справляетесь с тем, что все постоянно на вас смотрят, – ответила я, пытаясь найти объяснение. – И вам приходится принимать так много решений, да еще с такой скоростью…

Глаза Джеймсона осветились мудростью, когда он подвел меня к краю возвышения.

– Мне повезло, у меня был блестящий учитель – мой отец. И моей невесте, кем бы она ни была, придется постараться изо всех сил, чтобы научиться править в мое отсутствие.

– Это нелегкая задача, ваше величество.

– Да, – усмехнулся он. – Но ведь она влечет за собой вознаграждение.

Я ждала, что он скажет что-нибудь еще, но он просто смотрел вперед.

– Ваше величество?

Он все так же улыбался, подняв подбородок и не обращая на меня внимания.

Мы спустились по ступеням, и я нервно вздохнула, когда он подвел меня к одной из дверей в передней части Парадного зала. Я посмотрела на короля, когда стражники открыли дверь перед нами. Раньше я здесь не бывала. Королевские покои – его личные комнаты, комнаты, где он молился, и те, где мог собираться тайный совет. Эти покои были отделены от всех других Парадным залом. Отсюда король мог торжественно выходить в зал, и здесь легче было обеспечить его безопасность.

– Ваше величество, куда мы идем?

– Никуда, – с напускной скромностью ответил он.

– Это определенно не «нигде», – возразила я.

От волнения у меня в желудке завязался тугой узел.

– Прекрасно. Это некое место, куда мне хотелось привести вас с того самого вечера, когда мы по-настоящему познакомились.

Я округлила глаза:

– Вы хотите сказать, с того момента, когда я изображала из себя круглую дуру?

Король засмеялся:

– С того момента, когда вы превратились в самую очаровательную девушку во всем Короа.

– Должна вам сказать, я счастлива тем, что привнесла в вашу жизнь немного веселья, – призналась я. – Не каждая леди может похвастаться, что сумела рассмешить самого короля.

– В моем случае так не может сказать ни одна девушка при дворе. Вы единственная, Холлис. А все остальные? Они чего-то хотят. Но вы лишь отдаете и отдаете. – Он поднес мою руку к своим губам и поцеловал. – И меня радует, что я могу дать вам что-то в ответ.

Мы прошли еще мимо двух постов стражи, прежде чем добрались до той комнаты, которую Джеймсон хотел мне показать. И когда мы очутились у двери, один стражник достал особый ключ и протянул нам фонарь.

– Там уже есть несколько фонарей, – сообщил Джеймсон, – но окон нет, так что дополнительный свет не помешает.

– Меня сопровождают в подземную темницу? – пошутила я, скрывая страх.

– Не сегодня, – рассмеялся Джеймсон. – Идемте. Думаю, однажды эта комната может стать вашей самой любимой во всем замке.

Еще одна галочка.

Я неуверенно вошла в дверь следом за ним, задержавшись на секунду, чтобы мои глаза привыкли к слабому освещению, а потом у меня перехватило дыхание.

– Кое-что здесь принадлежит мне, – начал король. – Уверен, вы узнаете эти кольца, я много раз надевал их. А это…

– Корона Эстуса! – благоговейно вырвалось у меня. – Вблизи она еще красивее!

Я долго смотрела на нее, чувствуя, как на глаза набегают слезы. Всего семь поколений назад в Короа шли непрерывные гражданские войны за власть. Правители появлялись и исчезали, предоставляя нам воевать между собой и оставляя беззащитными перед другими государствами, которые могли легко захватывать наши земли. И наконец династия Барклая – того самого Барклая, потомком которого и был Джеймсон, – победила оставшихся врагов, и хотя сражения были жестокими, народ был благодарен за то, что появился настоящий правитель. Люди собрали остатки золота и драгоценностей, переплавили их и выковали корону. Один священник благословил ее, и все пришли на коронацию короля Эстуса, и люди признали его власть.

Корону Эстуса выносили только раз в год, в День коронации, и лишь те, кому повезло родиться в благородной семье, могли мельком ее увидеть.

– Ваше величество, спасибо! Должно быть, вы очень мне доверяете, если позволили взглянуть вблизи на такую особенную вещь, и я просто сражена… – У меня не было слов выразить охватившее меня благоговение, но я понимала, что мне оказана великая честь. Я повернулась к королю, плохо видя его сквозь слезы.

А он взял мою руку и снова поцеловал:

– Да, Холлис, я вам доверяю. Все так, как я сказал: вы постоянно готовы отдавать. Отдавать ваше время и вашу привязанность, ваш смех и вашу заботу. Вы уже принесли мне тысячу таких даров. Именно поэтому я должен сказать, что увидеть корону Эстуса – это не подарок вам… подарок здесь.

Он махнул рукой в сторону стены слева от меня – там сплошь стояли полки с драгоценными украшениями. Ожерелья из сапфиров и кружева из бриллиантов лежали передо мной. В этой комнате и не нужны были окна – тот слабый свет, что бросал фонарь, заставлял их ослепительно сверкать.

– Это драгоценности королевы. Каждый год короли Короа и Изолта встречаются, чтобы заново подтвердить мирный договор. Король Квинтен прибудет с ежегодным визитом в конце этой недели, и я хочу, чтобы вы при этом присутствовали.

Отчасти я готова была потерять сознание. Отчасти мне хотелось, чтобы мои родители очутились здесь и увидели все это. И при этом меня переполняло желание надеть ожерелье с розовыми камнями и бриллиантами.

Я подошла поближе к нему, отчаянно боясь дотронуться до любой из этих драгоценностей.

– Вы уверены? Я знаю, что они очень ценные.

– Нет никого другого, кому я мог бы их доверить. И, честно говоря, с того вечера в бальном зале я постоянно воображаю вас с чем-то вроде них на шее.

Он обвел жестом полки с украшениями, как будто предлагая мне их все сразу.

Удовлетворенная ответом, я крепко сжала губы и осторожно подняла руку, чтобы коснуться пальцем гладких холодных камней, хотя сначала заколебалась между розовыми и красными.

– Вот это…

– Прекрасно!

Ошеломляющая мысль о том, что я надену ожерелье, которое было изготовлено для королевы, заставила меня вздрогнуть всем телом, и я резко обернулась и обняла Джеймсона:

– Вы чересчур добры ко мне!

– Но вы счастливы?

– Даже слишком счастлива! – ответила я, прижимаясь к нему и вдруг кое-что осознавая. – Джеймсон… мы же ни разу еще не оставались наедине…

– Да, вы весьма добродетельная леди, – улыбнулся он. – И я даже удивился, когда мне удалось на этот раз убедить вас ускользнуть от всех.

– Вы очень умны.

И поскольку мы стояли так близко друг от друга и словно очутились в собственном мире, я, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, потянулась к нему. Первый поцелуй – прекрасная вещь, а уж первый поцелуй с королем – это и вовсе изумительно. Джеймсон привлек меня к себе, придерживая мой подбородок, и отодвинулся, когда счел, что поцелуй был достаточно долгим.

Что-то изменилось в его взгляде, как будто он наконец принял решение.

– Вы должны быть готовы, Холлис, – произнес он очень серьезно. – Для нас вскоре многое изменится.

Я сглотнула:

– Для нас обоих, ваше величество?

Джеймсон кивнул:

– В ближайшие недели я намерен сообщить всему Короа о том, как я очарован вами. И это будет означать многое. Одни начнут искать вашей благосклонности, а другие будут проклинать ваше имя. Но все это не имеет значения, Холлис. Я хочу сделать вас своей невестой.

Мне понадобилось собрать все свои силы, чтобы прошептать в ответ:

– Для меня это высокая честь… но боюсь, я недостойна…

Он покачал головой, аккуратно поправил мои волосы:

– Думаю, многие, кто выходит замуж за королей, чувствуют то же самое, но вам незачем тревожиться. Просто вспоминайте о моей прабабушке Альбраде. Говорят, она была бледной, как изолтенка, когда произносила свои клятвы, – пошутил он, – но подумайте, какой легендой она стала!

Я попыталась улыбнуться, но мне даже вообразить было трудно, чтобы я могла оказаться настолько храброй, чтобы выиграть войну.

– Я не солдат, – прошептала я.

– А я и не хочу, чтобы вы им стали. Я прошу лишь, чтобы вы оставались той, какая вы есть. Именно за это, милая Холлис, я и полюбил вас.

За это полюбил, за это полюбил, за это полюбил…

Его слова эхом отдавались в моем сердце, и мне хотелось найти способ запечатать их в какую-нибудь бутылку. Он был достаточно добр, чтобы дать мне несколько мгновений, пока я не возьму себя в руки, а потом продолжил:

– Я вырос один, без братьев и сестер. И мои родители слишком рано умерли. А вы дали мне в этой жизни именно то общество, которого я жаждал. И это все, о чем я вас прошу. Все остальное излишне. Если вам кажется, что вы можете найти счастье, став моей подругой в этом мире, все будет прекрасно.

Джеймсон говорил так искренне, с таким чувством, что мои глаза снова стали мокрыми. Его нежность ошеломляла, и когда я посмотрела в его глаза, то почувствовала уверенность, что смогу справиться с любой задачей, пока я рядом с ним.

И это было такое странное ощущение, такое невероятно новое… В то мгновение я поняла, что это и должно быть любовью. Она была чем-то бо́льшим, чем просто слабость в коленках, нет… Джеймсон вселил в меня неколебимую решительность… и только он один был способен на это.

Не в силах произнести ни слова, я лишь кивнула, однако ему и этого было достаточно.

– Но я прошу вас пока держать это в секрете. Лорды все еще пытаются убедить меня жениться на принцессе из Баннира ради безопасности наших границ, но меня тошнит от этой мысли. Мне нужно какое-то время, чтобы убедить их: мы с вами сумеем сделать Короа достаточно сильным и без того.

– Да, я буду молчать, – снова кивнула я.

Он посмотрел на меня так, словно готов был еще раз поцеловать, но передумал.

– Я должен отвести вас обратно, пока кто-нибудь не усомнился в вашей чести. Идемте, милая Холлис, вернемся к безумию.

Когда дверь в Парадный зал распахнулась, я покраснела, потому что все взгляды сосредоточились на нас. И мое сердце безжалостно колотилось, и я гадала, может ли кто-нибудь заметить это.

Они ведь смотрели на свою королеву…

Глава 7

В последующие дни Делия Грейс постоянно следовала за мной. Иной раз я что-нибудь напевала, делая вид, что не слышу ни единого ее слова, или погружалась в какое-нибудь занятие и постоянно улыбалась. Сегодня я занималась вышивкой для нового платья, но как я ни старалась сосредоточиться, Делия Грейс не позволила и дальше игнорировать ее.

– Ну почему ты хотя бы не расскажешь мне, что ты там видела?

– Там ничего, кроме нескольких комнат, – хихикнула я. – Просто Джеймсон в них живет.

– Но почему вы пробыли там так долго?

Я осторожно потянула золотую нить, стараясь не нарушить узор вышивки.

– Да мы были там каких-то пять минут.

– Пятнадцать!

Я потрясенно оглянулась на нее через плечо:

– Не может быть!

– Я же осталась в зале, ждала вас вместе со всем двором! Уверяю тебя, все следили за временем!

Улыбаясь, я покачала головой:

– Ты очень скоро обо всем узнаешь.

– Он сделал тебе предложение?

Я чуть не воткнула иголку в палец.

– Ты так плохо обо мне думаешь? Король он или нет, делать предложение без свидетелей ничуть не лучше бегства. Ты всерьез думаешь, что Джеймсон мог бы вот так запятнать мою репутацию?

Ей хотя бы хватило ума сделать виноватый вид.

– Нет. Прости, Холлис. Но тогда почему ты не хочешь сказать мне правду?

– Разве я не могу хотя бы раз насладиться сюрпризом? Или тайной? Видят боги, при дворе невозможно хоть что-то утаить!

Делия Грейс округлила глаза:

– Ну если это не так, то уж и не знаю… – Вздыхая, она подошла ко мне и положила руки на мои плечи. – Но если случится что-то важное, ты ведь расскажешь, да?

– Поверь, я хотела бы рассказать тебе обо всем.

Я сделала еще стежок. Платье выглядело довольно мило и позволило хотя бы немного отвлечься от занимавших меня мыслей.

– Скажи только вот что: все идет так, как я догадываюсь?

Я крепко сжала губы, поглядывая на подругу из-под ресниц. Ее ответной улыбки мне было достаточно.

– Вот и хорошо, – сказала она. – Тебе понадобятся фрейлины…

– Нет! – Я отложила платье. – Не хочу создавать круг фальшивых друзей. Большинство девушек при дворе после того бала готовы проткнуть меня кинжалом, хотя пронзают только взглядами. Я не желаю, чтобы они постоянно были рядом.

– Но тебе нужны те, кто будет заботиться и сопровождать…

– Нет! Это королеве нужны сопровождающие. А у меня нет такого титула… в настоящее время.

– Холлис!..

– И если я попытаюсь увеличить количество помощников, лорды начнут болтать… Они, похоже, до сих пор колеблются, и я не хочу сделать то, что может создать проблемы для Джеймсона.

– Ну и ладно, – вздохнула Делия Грейс. – Но если бы ты решила попросить одну даму в свой штат, чтобы заботиться о твоих нуждах, кто бы это был? И, во имя Эстуса, не смей говорить, что это будет Анна София, с ее свиным пятачком!

– А можно мне подумать?

– Да, но не слишком долго. Это не игра, Холлис.

Я помнила, что всего несколько недель назад я думала обо всем этом именно как об игре. Но Делия Грейс была права: наступил момент, когда жизненный путь перед нами менялся. И тут уж было не до игры.

– Послушай, а где можно найти еще нитки?

Делия Грейс встала:

– У королевской швеи их должны быть горы. Пойду найду ее.

– Нет-нет, – возразила я. – Я сама. Уверена, у тебя масса замыслов относительно моей жизни, – добавила я, подмигивая.

Я вышла из своей комнаты через боковую дверь в покои родителей, из которых попала прямо в центр замка, где кипела жизнь. На секунду я остановилась, оглядываясь. Хотя я уже провела в замке Керескен довольно много времени, он по-прежнему восхищал меня и внушал благоговение.

Широкие величественные коридоры с искусными украшениями; великолепная работа по камню; изумительные сводчатые потолки, арки, которые напоминали мне перевернутые мосты. Величественные витые лестницы, ведущие на три верхних этажа замка. Говорили, что коллекция скульптур и картин, собранных здесь, превосходит все, что только видели иностранные послы на всем континенте.

Апартаменты моей семьи находились во внутренней части Восточного крыла, и это было почетное место. Самые важные особы жили в очень маленьком Северном крыле, оно располагалось ближе всего к Парадному залу, а значит, и ближе всего к королю. В Северном крыле имелись и пустующие апартаменты, зарезервированные для вельмож и сановников. Именно там должен был остановиться король Квинтен, когда прибудет с визитом.

Семьи с длинной короанской родословной были следующими, они жили в ближних частях Восточного и Западного крыла, а дальше следовали те, чья родословная была короче, но они имели важные связи и земли на окраинах. Потом шли менее важные семьи, а если пройти дальше, за определенную развилку коридоров… ну, сразу становилось ясно, что никого здесь совершенно не заботит, живете вы тут или нет. Ниже главного уровня жили слуги.

Позади Керескена, вдоль высокого гребня холма, на котором стоял замок, располагались внешние строения, кладовые и прочие службы, где работало множество людей, обслуживавших замок. Я надеялась, что именно там сумею разыскать швею.

– Ох! – вскрикнула я, слишком быстро обогнув какой-то угол.

Двое молодых людей, на которых я чуть не налетела, глянули на меня – и тут же склонились в глубоком поклоне. Одного цвета их волос было достаточно, чтобы понять: они из Изолта. На них были очень просторные рубашки вроде тех, какие мужчины Короа носят под дублетами, и у обоих были кожаные сумки, из которых торчали инструменты.

– Ох, пожалуйста, это лишнее! – воскликнула я, желая, чтобы они выпрямились.

Юноша с ослепительно-синими глазами поднял голову:

– Возможно, и не лишнее, леди Брайт.

– Вижу, вы запомнили мое имя, – улыбнулась я. – Но так обращаются к моей матушке, это она леди Брайт. А я просто Холлис.

Он выпрямился, не сводя с меня глаз.

– Холлис, – повторил он.

Мы стояли так несколько мгновений, мое имя словно повисло между нами, и опять я обнаружила, что мне очень трудно отвести взгляд.

– А я Сайлас, – наконец добавил он. – А это мой брат Салливан. – Его брат лишь кивнул, а Сайлас опустил руку на его плечо. – Почему бы тебе не пойти вперед и не отнести все? Я буду через минуту.

Салливан, не произнеся ни слова, снова поклонился и быстро ушел.

– Извините его, – сказал Сайлас, снова поворачиваясь ко мне. – Сайлас очень застенчив с незнакомыми людьми. Вообще-то, и со знакомыми тоже.

– Ну, это вы должны меня извинить, – хихикнула я. – Я совсем не хотела вас напугать.

– С каких это пор вы решили извиняться за что-либо, миледи? Все говорят, что вы будете королевой. – (Я молча вытаращила глаза.) – Это не так? Я не хотел позволить себе лишнее… Просто все так говорят, когда вас видят.

Я уставилась в землю:

– А те люди… они выглядят довольными, когда это говорят?

– Большинство – да, – кивнул Сайлас. – Хотя люди примерно нашего же возраста… ну, скажем, они скорее немножко завидуют, чем восторгаются.

– Понимаю, – вздохнула я. – На моем пальце нет кольца, а потому еще неизвестно, куда все повернется.

– Но если это случится, я надеюсь, что вы оба будете счастливы. В Изолте есть королева, однако все признают, что ей не хватает силы и щедрости, каких ожидают от правителя. Вашему народу повезет с вами.

Я смотрела на собственные ноги, чувствуя, что заливаюсь краской, и тут снова заметила его инструменты.

– Простите, но почему вы продолжаете работать, когда уже оказались здесь? Вы покинули Изолт, и это, кстати, скорее всего, самый умный поступок, какой только может совершить человек, так почему вам не вернуться к жизни джентльмена, как ваш отец? Это безусловно чище.

Сайлас засмеялся:

– Я горжусь своим умением. Я лучше всего справляюсь с мечами и доспехами, но если Салливан не отказывается помогать мне, то могу ювелирное изделие изготовить. – Он пожал плечами, явно довольный самим собой. – После того как мы поднесли вашему королю тот меч, я…

– Ох, но он теперь и ваш король тоже! – заметила я.

Юноша – Сайлас – кивнул.

– Простите. Мы все пока привыкаем, и я еще путаюсь в королях. – Он немного помолчал, перед тем как вернуться к прежней теме. – После того как мы поднесли меч королю, нас сразу попросили сделать еще несколько, и мне кажется, моя матушка даже умудрилась договориться с кем-то о заказе ожерелья.

На меня это произвело впечатление. Я уставилась на него, уперев руки в бока:

– А я и не подозревала, что изолтенцы – художники.

Сайлас улыбнулся и пожал плечами:

– Это, скорее, просто ремесло. А будучи придворным, разве этому научишься? Наше жилище достаточно близко к замку, и мы можем без труда приходить сюда, но бо́льшую часть времени проводим дома. – По его лицу скользнула странная улыбка. – Мой отец весьма сожалеет, что в юности не научился чему-нибудь практичному. И когда я выразил желание работать с металлом, он постарался обеспечить мне такую возможность. Первый меч я выковал для моего кузена Этана… – Он произнес это так, словно я могла догадаться, о ком он говорит. – Ему нужен был хороший боевой меч для турнира. Рукоять оказалась слишком велика для него, и при первом же ударе от нее отломился кусок, но Этан все равно сражался им весь турнир. – Сайлас говорил так, что было ясно: он прекрасно видит перед собой всю картину. – Прошло три года, – продолжил он, – и я горжусь тем, что могу теперь сделать, но постоянно стараюсь совершенствоваться. Мы все стараемся. Даже моя сестра работает с металлом, хотя занимается в основном тонкой отделкой, заканчивает украшения, которые делаем мы с Салливаном. – Он развел руками. – У нас с ним слишком толстые пальцы.

Я посмотрела на его руки, заметив, что на ладонях сухая кожа, а ногти обведены черными полосками сажи. Может, он и родился в благородной семье, но руки у него были уж никак не джентльменскими. Но почему-то мне это показалось поразительно красивым. Я спрятала собственные руки за спину и восторженно вздохнула, отвечая:

– Это изумительно!

Он снова пожал плечами:

– В Изолте – вряд ли. Там искусные мастера и художники не в почете.

Я вполне допускала такое.

– А там так холодно, как все говорят?

– Если вы говорите о зимах, то – да, иной раз они бывают очень суровы. А если вы имеете в виду людей… – Он вскинул брови. – Я полагаю, в Изолте, когда оказываешься рядом с некоторыми людьми, температура падает еще ниже. – Он усмехнулся собственной шутке. – Разве вы не замечали, как это бывает? С вами такого не случалось?

Его вопрос прозвучал искренне. Если короанцы собирались куда-нибудь поехать, то легче всего им было добраться до Изолта, хотя эта страна и не была самой приветливой.

– Нет. Мой отец постоянно работает, а если куда-нибудь едет, то предпочитает отправиться один или с матушкой. Я просила его взять меня в Эрадор – я слышала, что там потрясающей красоты побережье, – но ничего не вышло.

Я не стала упоминать о том, что давным-давно перестала приставать к нему с такими просьбами, когда стало ясно, что он ничего не имел бы против моей компании, родись я мальчиком или хотя бы после брата. Но такого не случилось. Кого в этом следует винить, я не знаю, но родители почему-то решили, что это моя вина.

Но у меня была Делия Грейс; она оказалась куда лучше, чем долгие путешествия в душной карете, независимо от конечной цели. Именно это я и твердила себе.

Сайлас вскинул сумку на плечо:

– Что ж, я уверен, его величество отвезет вас туда, куда только вам вздумается. Похоже на то, что он на все готов ради леди, которую спас из ледяной воды. – Сайлас посмотрел на меня насмешливо.

– Да это было еще до того, как вы сюда приехали! И вода не была ледяной! И я просто защищалась от града ягод, которые в меня летели! Во всяком случае, я не виновата.

– Мне бы хотелось это увидеть, – весело заметил Сайлас. – Дамы в Изолте даже наклоняться не стали бы, чтобы коснуться воды, из страха упасть в нее.

– Может, это и к лучшему. Река стащила у меня пару замечательных туфель!

Сайлас засмеялся и поддал ногой какой-то камешек:

– Ну, пожалуй, мне пора отправляться на поиски Салливана. Слуги здесь оказались достаточно добрыми и нашли нам местечко для работы. Нам будет приятно чувствовать себя… полезными.

– Я вас понимаю. Что, кстати, напомнило мне о моей цели… Вы где-нибудь здесь видели швей, или вышивальщиц, или портных? Мне нужны кое-какие нитки.

– О да! – тут же ответил Сайлас. – По следующей лестнице поднимитесь на второй этаж. Там в комнате нет дверей, так что вы сразу все увидите.

– А-а… Ладно, большое вам спасибо, Сайлас.

– Рад помочь, леди Холлис, – кивнул он и поспешил дальше.

А я направилась к нужной лестнице, отмечая, что здесь гораздо хуже освещение. Поднимаясь, я думала о бесчисленных королях и вельможах, послах и представителях, которые побывали здесь с тех пор, как замок Керескен стал главной резиденцией нашей семьи. Я видела людей со всего континента. Но разговор в коридоре замка с Сайласом Истоффом был моим первым разговором с иностранцем.

И я удивлялась тому, что он не слишком отличается от меня и что он с легкостью чувствует себя как дома внутри стен этого замка.

Глава 8

На следующее утро точно в назначенное время в дверь постучали.

– Как думаешь, что это? – вслух высказалась Делия Грейс. – Очередной подарок от его величества или еще один лорд, ищущий твоей благосклонности?

Не зная, как повернется дело, я отвела взгляд:

– Ни то ни другое.

– Леди Нора Литрелл! – доложила горничная, когда моя гостья появилась в комнате.

– Что она здесь делает? – пробормотала себе под нос Делия Грейс.

– Ее пригласила я, – сказала я, вставая навстречу гостье. – Нора, спасибо, что пришла.

– Я рада быть здесь. Что я могу для тебя сделать?

Я быстро сглотнула, понимая, что мои следующие слова могут поразить Делию Грейс.

– Я хочу предложить тебе место в моем штате.

И разумеется, Делия Грейс выглядела по-настоящему ошеломленной, когда выпалила:

– Что? Почему она?

– Потому что она в достаточной мере леди, чтобы извиниться, когда делает какую-нибудь глупость, и достаточно любезна, чтобы не обратить мою собственную глупость против меня. – Я внимательно посмотрела на свою дорогую подругу. – Наше знание двора весьма ограниченно. А леди Нора знакома с людьми, которых мы не знаем, и она умна. Как ты и сама заметила, мне понадобится вся возможная помощь.

И Делия Грейс опустила голову, покраснев, и выглядела так, словно изо всех сил сжала зубы.

– Разумеется, мое положение пока не утверждено официально, – снова заговорила я, обращаясь к Норе. – Но если ты хочешь, то вы обе могли бы сопровождать меня. Делия Грейс, само собой, будет главной фрейлиной. Нора, если у тебя есть желание присоединиться к нам, ты тоже можешь быть фрейлиной. Если все пойдет как раньше, если Джеймсон сделает предложение, я попрошу тебя помочь в устройстве всего остального штата, чтобы все было сделано наилучшим образом. И конечно же, любую благосклонность, доставшуюся мне, я с радостью разделю с вами.

Нора шагнула вперед и схватила меня за руки:

– Я буду счастлива стать твоей фрейлиной! Холлис, спасибо!

Улыбалась она искренне, и все то негодование, которое она чувствовала из-за того, что я завоевала сердце Джеймсона, явно исчезло.

Однако Делия Грейс все еще кипела.

Я спокойно посмотрела на нее:

– Но во всем этом будет польза лишь в том случае, если вы станете действовать заодно. Вы очень разные, с разными характерами и способностями, и без вас обоих я просто не смогу справиться со всем. Пожалуйста!

Делия Грейс скрестила руки на груди, выражение ее лица откровенно говорило мне, что я только что предала ее самым гадким образом.

– Но я давно собиралась пригласить других леди. Ты сама это предложила, – напомнила я.

– Знаю. Просто я не думала… Она будет подчиняться мне, так? – спросила Делия Грейс.

– Ты безусловно главная фрейлина, – сказала Нора до того, как я успела что-либо произнести. – Все будут подчиняться тебе.

– Я ожидаю, что ты будешь справедлива, – предостерегла я подругу. – Но – да, ты стоишь выше всех, кто появится позже.

– Хорошо, – вздохнула Делия Грейс и посмотрела на меня с явным разочарованием. – Извините меня, миледи, но у меня голова разболелась… А вами, похоже, сейчас есть кому заняться. – С этими словами она вылетела из комнаты, хлопнув на прощание дверью.

– Наверное, мне и ожидать не следовало, что будет как-то иначе, – призналась Нора.

– Да, вам обеим понадобится постараться, чтобы уладить то, что было в прошлом, – заметила я.

– Согласна, но должна сказать, при том… при том, как мы с ней были далеки, я удивлена, что ты вообще дала мне шанс.

Я повернулась к ней:

– Ну, я большой сторонник вторых шансов. Надеюсь, что и Делия Грейс даст тебе такой шанс. И ты вместе с ней постараешься начать все заново.

На лице Норы было написано смущение, когда она собиралась с духом, чтобы ответить мне.

– Да, это может быть замечательно. Иногда… иногда при дворе существовать легче, если все отрицательное внимание сосредоточено на ком-то другом, если в том есть смысл.

– Да, – вздохнула я. – Да, верно.

Она грустно пожала плечами:

– В моей семье тоже случались скандалы – они почти у всех бывают, – но все-таки жизнь кажется проще, когда знаешь, что сплетничают о других.

– Я понимаю. Оставим это в прошлом. Рано или поздно тебе придется извиниться перед ней. Мне нужна твоя помощь, но и без Делии Грейс мне не обойтись.

– Миледи, я тебя не подведу, – кивнула Нора. – Я ужасно рада стать частью событий. О тебе напишут в исторических трудах. Ты это понимаешь?

Я постаралась улыбнуться, хотя у меня почти перехватило дыхание.

– Я… ну да… наверное, именно поэтому я так нервничаю.

Нора чмокнула меня в щеку:

– Не тревожься. У тебя есть Делия Грейс, а теперь еще и я.

Прежде чем я успела ее поблагодарить, в дверь ворвалась моя матушка с таким видом, словно готова была объявить войну.

Она перевела взгляд с Норы на меня – Нора все еще держала меня за руки – и обвиняюще ткнула в мою сторону пальцем:

– Ты что, действительно позволишь этой девице войти в твой штат?

Пережив мгновение потрясения, я догадалась:

– Полагаю, ты успела столкнуться с Делией Грейс?

– Именно!

– Интересно, с каких это пор ты стала всерьез относиться к ее словам? Может, с тех самых, как узнала от нее о моей жизни что-то такое, что ускользнуло из твоих рук?

Матушка не стала этого отрицать. Она не сказала, что следила за мной или что есть способ и получше того, какой я выбрала. Просто это была еще одна вещь, которая, по сути, касалась только меня, но она так не считала.

– С какой стати ты решила, будто у тебя хватит ума организовать собственный штат? – рявкнула она. – Я ожидала, конечно, что ты оставишь при себе Делию Грейс. Тут уж ничего не поделаешь. – Она закатила глаза к потолку, злясь из-за того, что единственная моя подруга в замке предпочла встать на мою сторону. – И я позволю взять ее, поскольку Нора – из одной из самых уважаемых семей, но с этого момента мы с твоим отцом будем сами выбирать тебе фрейлин! Понятно?

Это буквально изматывало – непрестанно тащить на себе груз ее бесконечных требований. Как будто мало было того, что я почти обручена с королем? Никто другой не дал бы ей этого; сын не смог бы даровать ей такое.

Матушка, излив гнев, умчалась так же быстро, как явилась.

– Не беспокойся, – шепнула мне Нора. – У меня есть одна идея…

Делия Грейс сидела на скамейке в саду и ощипывала лепестки с цветов, разбрасывая их по земле. Это место мы обе любили и частенько сбегали сюда. В мире, где все происходит быстро, где люди постоянно гонятся за чем-то, этот сад был островком покоя.

Но ненадолго.

– Как ты могла пожаловаться моей матери?! – уже издали закричала я, шагая по траве. – Она теперь настаивает на том, чтобы самой подбирать мой штат! Тебе не кажется, что ее выбор может оказаться куда хуже моего?

Делия Грейс округлила глаза:

– Твоя матушка обладает здравым смыслом. О тебе я бы такого не сказала.

– Ты не можешь вечно оставаться при мне одна! Со временем нам все равно придется разобраться, кому можно доверять, а кому нет!

Она визгливо рассмеялась:

– И ты думаешь, что лучше всего было начать с особы, которая дразнила меня почти все последние десять лет?

– Нора была не права. Она так мне и сказала. Думаю, пока ей слишком стыдно, чтобы признаться в этом и перед тобой, но она знает, что должна многое исправить.

– О да! И я уверена, что твое приглашение в штат совершенно не имеет отношения к тому, что ее чувства внезапно изменились.

Я вздохнула:

– Даже если и так, разве нам не следует это принять? Я потому и не говорила тебе, что задумала. Нора – единственная леди при дворе, кроме тебя, к которой я могу обратиться за помощью. Но я прекрасно понимала, что ты будешь сопротивляться.

Делия Грейс по-прежнему сидела на скамье, покачивая головой.

– Разве не ты говорила мне, что я должна собрать штат? – напомнила я. – Разве не ты хотела, чтобы я больше узнала, большему научилась?

При этих словах она наконец встала.

– Будь любезна и перестань швырять мне в лицо мои же идеи. – Она несколько раз глубоко вдохнула и вытерла лоб, словно так могла согнать с лица тревогу. – В следующий раз будь любезна сообщить мне. До того как решишь пригласить еще кого-нибудь, не соизволишь ли дать мне знать? Тогда я смогу подготовиться.

Я шагнула к ней и взяла ее за руки, радуясь уже тому, что она их не отдернула.

– Ты говоришь так, будто я сделала это с единственной целью – обидеть тебя. Клянусь, это не так! Я думала, что Нора будет нам полезна, поможет нам. И я считаю, что она искренне сожалеет о том, что причиняла тебе боль.

Делия Грейс стояла передо мной, снова качая головой:

– Она превосходная актриса. А ты слишком проста, чтобы это видеть.

Я дернулась, проглатывая оскорбление:

– Возможно, я и простовата, но именно я сижу справа от короля. И мне просто необходимо твое доверие. И твоя помощь. Ты знаешь, я не справлюсь в одиночку.

Делия Грейс задумалась. И несколько мгновений мне казалось, что она меня бросит.

– Только не позволяй ей забыть ее место, хорошо?

– Ты не обязана ее любить, – усмехнулась я.

– Отлично! Потому что прямо сейчас я вряд ли люблю и тебя.

С этими словами она удалилась, оставив меня на любимом месте в растрепанных чувствах.

Глава 9

– Леди Холлис, – дрожащим шепотом позвала меня служанка.

Я еще лежала в постели, когда она принесла свежую воду и разожгла огонь.

– Его величество требует, чтобы вы немедленно явились в Парадный зал по неотложному вопросу.

Я обернулась и увидела за ее спиной стражника. Нечего и удивляться тому, что бедняжка перепугалась. Что это могло означать? Почему кто-то должен меня сопровождать? Я нутром почуяла, что меня не ждет ничего хорошего, и все же ответила ровным тоном:

– Если его величество требует, то я готова. Пеньюар, пожалуйста.

Служанка помогла мне надеть пеньюар и быстро заколола назад волосы. Я бы чувствовала себя гораздо лучше, если бы это сделала Делия Грейс. Она бы в пару секунд придумала какой-нибудь план…

Я плеснула водой в лицо, чтобы выглядеть проснувшейся, и глубоко вдохнула.

– Прошу, ведите меня, – велела я стражнику, как будто сама не могла найти дорогу в Парадный зал.

Шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Обычно они звучали для меня подобно некоей музыке. Но теперь, когда меня, в одном пеньюаре, вел стражник и я совершенно не догадывалась о причинах, звук этих шагов вышибал из моей головы все мысли.

Когда я вошла в зал, то увидела, что Джеймсон сидит на троне с каким-то письмом в руке и вид у него сердитый. Мои родители уже были здесь, их тоже привел стражник, и они уставились на меня так, словно это я вызвала их в такую рань. Присутствие отца и матери не стало неожиданностью, а вот присутствие семьи Истофф стало. Все в зале были одеты кое-как, даже сам Джеймсон. Хотя должна признать, что с растрепанными волосами и в не завязанной шнурками рубахе он выглядел замечательно.

Я присела перед ним в реверансе, решив по выражению его лица, что сейчас упоминать об этом не следует.

– Ваше величество… Чем я могу услужить вам?

– В свое время, Холлис. А сначала у меня несколько вопросов. – Он говорил ровным тоном, взвешивая слова, потом оглядел всех, словно решал, с кого начать. – Вы! – наконец произнес он, показывая на Истоффов.

– Ваше величество… – откликнулся лорд Истофф, опускаясь на одно колено.

– Вы как-то связывались с вашим прежним королем?

Лорд Истофф энергично качнул головой:

– Нет, ваше величество, нет!

Джеймсон слегка поджал губы и наклонил голову набок.

– Мне трудно в это поверить после того, как я получил вот это, – сказал он, помахав письмом. – Как вам известно, короли Короа и Изолта ежегодно встречаются. И я подозреваю, что вы много лет подряд находились в свите дорогого старого короля Квинтена. – (Лорд Истофф кивнул.) – Я во второй раз встречусь с ним уже как полновластный правитель, но разве не интересно, что он внезапно решил взять с собой королеву? – Джеймсон вопросительно приподнял брови. – Можете вы найти какую-то причину для этого?

– Ваше величество, вы хотите понять его мотивы? Но как вы знаете, он весьма импульсивен и с недавних пор стал все менее и менее предсказуемым. – Лорд Истофф заметно вспотел. – Мне это кажется таким же неожиданным, как и вам, потому что он редко позволяет королеве сопровождать его в поездках за границу.

– Думаю, он услышал, что мое сердце наконец сделало выбор, – заявил Джеймсон. – Думаю, он знает, что я намерен подарить Короа королеву, и потому везет свою девицу, чтобы сравнить ее с наипрекраснейшей леди нашего королевства.

Он не кричал, но очень похоже было на то, а потому я не знала, считать это комплиментом или наоборот. После всей суеты в моей комнате я совершенно не понимала, с чего надо беспокоиться из-за того, что выглядит совершенно обычным. Разве короли не имеют обыкновения путешествовать со своими супругами?

Я отогнала подальше ту единственную причину, которая пришла мне на ум и объясняла, почему это может быть плохо: в сравнении с настоящей королевой я могу выглядеть глупо и все те лорды, которые уже начали переходить на мою сторону, могут быть для меня потеряны.

Я опустила голову, когда король снова заговорил:

– И я весьма удивлен тем, что он узнал о ее значении всего через неделю после вашего появления здесь. – Он откинулся на спинку трона. – Я знаю этого человека всю жизнь. Когда он явится, то изо всех сил постарается проявить пренебрежение к леди Холлис, и я должен знать, не намерен ли он проделать то же самое в отношении меня.

– Ваше величество, что бы он ни думал…

– Молчать!

Лорд Истофф еще ниже склонился в поклоне, одновременно вытирая выступивший на лбу пот. За его спиной леди Истофф схватила дочь за руку и крепко сжала.

Джеймсон встал и принялся расхаживать по возвышению, как зверь в клетке, ищущий слабое место в прутьях, чтобы вырваться на свободу.

– Вы будете в центре внимания при всех событиях как новые подданные Короа… и вы должны вести себя наилучшим образом. А если Квинтен случайно наткнется на вас и услышит какую-то жалобу, вы быстро станете на голову короче.

– Да, ваше величество, – разом выдохнули все Истоффы.

Даже у меня перехватило дыхание.

– Уверен, в замке живут еще три или четыре благородные семьи из Изолта. Вы передадите им мой приказ. И если хотите остаться здесь, я ожидаю от вас безусловной преданности.

– Да, ваше величество…

– Леди Истофф, вы должны научить леди Холлис изолтенским манерам. Я хочу, чтобы рядом с ней эта девица Квинтена выглядела на троне как насмешка.

– Да, ваше величество…

Эта женщина, которую я лишь мельком видела однажды, улыбнулась мне, словно успокаивая. И что-то в выражении ее лица сказало мне, что она не подведет.

– Лорд и леди Брайт! – обратился Джеймсон к моим родителям. – На вас возлагается задача рассказать Холлис о том, что происходит в Мурленде и Грейт-Перине, чтобы она не растерялась, если об этом зайдет речь.

Мой отец судорожно вздохнул:

– Но это требует много времени и усилий, ваше величество…

– И любые изъяны ее знаний будут поставлены вам в счет, сэр. Я отлично осведомлен о способностях леди Холлис и не желаю, чтобы меня дурачили! – прогремел Джеймсон.

– Да, ваше величество… – Отец согнулся в поклоне.

– Кто-нибудь еще хочет что-то сказать? – спросил Джеймсон, окидывая всех мрачным взглядом.

Я робко подняла руку, и он кивнул мне.

– Поскольку Истоффы – отличные ремесленники, возможно, неплохо было бы сделать что-нибудь в честь подобного случая. Две одинаковые вещицы для вас и короля Квинтена в знак равенства вашего положения, особенно если его пугают ваши молодость и сила… Скорее всего, это и есть причина того, что он решил продемонстрировать свою жену. И возможно, его слегка успокоит, если ему предложат жест… мира.

Я быстро оглянулась на Сайласа; его длинные волосы были спутаны после сна, а взгляд, как и взгляд леди Истофф, уверял меня, что все в порядке, и я вздохнула, надеясь, что идея пойдет на пользу нам обоим.

Джеймсон улыбнулся, хотя и холоднее обычного:

– Видите, лорд Брайт? Ум вашей дочери работает быстрее, чем ваш, даже в ваши лучшие дни. – Он повернулся к Истоффам. – Сделайте, как она сказала. И побыстрее. Они приедут в пятницу.

Мой желудок рухнул на пол. В пятницу? Но это же… это же завтра! И ведь Джеймсон говорил мне, что они прибудут в конце недели… Как же я могла так потеряться во времени? И хуже того, как я сама должна полностью подготовиться за один день?

Он встал, завершая аудиенцию, и все приготовились расходиться.

А я прижала ладони к животу, глядя в спину гневного Джеймсона, когда он стремительно уходил. Я понятия не имела, что теперь делать. Я не слишком много знала об Изолте, кроме того факта, что это были давние враги Короа. Научиться их манерам? Разобраться в политике континента? Я сомневалась, что даже Делия Грейс смогла бы справиться со всем этим за такое короткое время.

– Когда мне прийти к вам, миледи? – тихо спросила леди Истофф, приседая передо мной в глубоком реверансе.

Я уже начала понемногу привыкать к этому.

– Я уверена, вы еще не успели позавтракать. Так что сначала поешьте, а потом приходите, как только сможете.

Она кивнула и ушла вместе со своей семьей; младший ребенок хлюпал носом. Лорд Истофф присел перед ним на корточки.

– Тебе нечего бояться, Саул, – пообещал он. – Это другой король, добрый король. Видишь, он попросил нас о помощи? Все будет прекрасно!

Сайлас и Салливан тоже стояли возле малыша, поглаживая его по голове и всячески успокаивая. Сайлас посмотрел на меня и опять улыбнулся так же, как его мать, хотя, надо признать, ее глаза сверкали не так, как его. По правде говоря, я вообще никогда не видела таких сияющих глаз.

– Тебе лучше заняться делом, – предупредил меня отец, и я опомнилась. – Ты не унизишь нас еще раз перед всеми лордами.

Я вздохнула. Меня вернули на землю. Я должна была стать официальной спутницей Джеймсона во время визита какого-то иностранного короля. Насколько я помнила, матери Джеймсона доставались десятки обязанностей во время таких официальных встреч. Неужели и от меня ожидали того же, что должна делать королева? Я покачала головой. Мне не справиться с этим в одиночку; мне нужны мои фрейлины.

Глава 10

– Нет, – возразила я, когда Нора достала очередное платье. – Слишком темное.

– Но она права, – неохотно признала Делия Грейс. – Пожалуй, мы должны кое-что изменить. Изолтенцы носят совсем другие рукава.

– Да я тогда сшибу все кубки на столе! – засмеялась я, и Делия Грейс поспешила меня поддержать:

– И будешь выглядеть как шут.

Я покачала головой:

– Просто я хочу выглядеть царственно. Хочу, чтобы рядом с Джеймсоном я казалась на своем месте.

– Тебе нужно приколоть что-нибудь золотое, – настаивала Делия Грейс. – А потом, во время турнира, на солнце прекрасно будет выглядеть розовое платье.

– Розовый чудесно оттеняет вашу кожу, – согласилась Нора. – А мы с Делией Грейс подберем себе платья, чтобы выглядеть как можно лучше рядом с вами. Но обещаю, мы не будем отвлекать внимание.

Делия Грейс медленно втянула воздух через нос, явно недовольная тем, что кто-то высказывается за нее.

– Полагаю, кремовые тона подойдут. Или короанский красный? Как пожелаешь, миледи.

Гнев частично угас. Но не полностью.

Когда постучали, Делия Грейс пошла к двери, а я потащилась за ней, догадываясь, что это должна быть леди Истофф. Леди вошла быстро, за ней появилась ее дочь, и они обе присели в реверансе.

– Миледи Холлис, позвольте представить мою дочь Скарлет.

– Рада официальному знакомству с вами обеими. Прошу, входите.

Леди Истофф всплеснула руками:

– С чего желаете начать?

– Вообще-то, я не знаю, – вздохнула я. – Я… я не лучшая ученица. Наверное, мне просто нужно узнать об Изолте ровно столько, чтобы не выглядеть полной дурой.

Лицо леди Истофф выглядело одновременно добрым и серьезным.

– У каждой женщины в вашем положении случается момент вроде этого, – произнесла она, взвешивая слова, – когда, так сказать, начинается их эпоха. И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам воссиять.

Я слегка расслабила плечи, напряженные с того самого момента, как проснулась этим утром.

– Спасибо. – Я протянула руку, показывая, что они могу сесть у моего стола.

Леди Истофф заняла ближайший ко мне стул.

– У нас очень мало времени, так что нам необходимо сначала разобраться в самом важном. Должна вам рассказать кое-что о короле Квинтене. – Она почти мрачно посмотрела на меня, когда я заняла свое место. – Он опасный человек. Вы, возможно, уже знаете, что род Пардусов почти так же древен, как и род Барклаев.

Я кивнула, хотя лишь смутно припоминала этот факт. Джеймсон был семнадцатым потомком короля Эстуса, и никто на континенте не мог похвастаться такой длинной прямой линией наследования, как в Короа. Это мне было известно.

– Как и во всех странах, у нас были хорошие короли и плохие, но в короле Квинтене есть нечто… темное. Он всегда отчаянно жаждал власти и обращался с ней беспечно, как ребенок. Но с возрастом его стали одолевать страхи, а теперь он стар и страдает паранойей. У его первой жены, королевы Веры, несколько раз случались выкидыши, и она уже шесть лет как в могиле. Принц Хадриан – единственное выжившее дитя, но он очень хилый. Король Квинтен недавно женился на очень молодой женщине в надежде произвести на свет новых наследников…

– Ее зовут Валентина?

– Да, Валентина, – подтвердила леди Истофф. – Но пока она не понесла. И все надежды возлагаются на принца Хадриана, которого, как я слышала, собираются против его воли женить на какой-то принцессе в следующем году. Бедный юноша выглядит так, словно может умереть в любой момент.

– Он действительно настолько болен? – спросила я.

Леди Истофф посмотрела на дочь.

– Он уже умудрился прожить так долго, так что кто знает? – уклонилась от прямого ответа Скарлет. – Возможно, ему просто суждено быть такой вот бледной зеленой тенью.

Я позволила себе слегка улыбнуться, а потом откинулась на спинку стула:

– Значит, ваш король встревожен, потому что его род может оборваться на нем самом или на его сыне?

– Да, – подтвердила леди Истофф.

– И нет никого, кто мог бы спасти положение и установить мир и покой?

Леди Истофф слегка замялась:

– Он склонен устранять всех, кто мог бы занять его место.

– Ох!.. Значит… Нет, похоже, я не поняла. А какая ему в том польза?

– Пока никто не сумел найти хотя бы какую-нибудь причину, – быстро ответила Скарлет. – Но как мы и сказали, страх превратил его в безумца, и лучшее, что тут можно сделать, – это просто помалкивать.

– Конечно, вы должны повиноваться вашему королю, – продолжила леди Истофф. – И выглядеть наилучшим образом. Но также, если сможете, держитесь подальше от короля Квинтена.

Я кивнула:

– А что насчет Валентины?

– К сожалению, мы не слишком хорошо ее знаем. – Скарлет обменялась с матерью озабоченным взглядом. – Ее вообще мало кто знает. Но она молода, как мы с вами, и если вы сумеете ее развлечь, она, возможно, покажется вам с лучшей стороны.

Я повернулась к Норе и Делии Грейс:

– Развлечения – это как раз моя сильная сторона. Но я не представляю, как это сделать, не зная ее интересов.

– Может быть, – предложила Нора, – мы могли бы предложить ей прогулку по городу, показать магазины?

– Хорошо. Да. И придумаем что-нибудь еще, – пообещала я леди Истофф.

– И я как следует подумаю, – отозвалась Скарлет. – А если что-нибудь вспомню, то сразу сообщу вам. И поскольку вместе с королем приедут придворные, мы сможем расспросить кого-нибудь из них. Может, они поделятся мыслями.

Я облегченно вздохнула:

– Спасибо. Мне всю жизнь твердили, что изолтенцы похожи скорее на камни, чем на людей. Меня явно обманывали.

Леди Истофф улыбнулась с видом заговорщицы:

– Может, вам лучше сначала познакомиться с королем? Прежде чем решать окончательно.

Я беспечно рассмеялась, и леди Истофф и Скарлет присоединились ко мне. Я была благодарна им, ведь если во время королевского визита у меня возникнут вопросы, мне будет кому их задать.

– Я вами восхищаюсь, – призналась леди Истофф. – Вы такая молодая и такая храбрая.

– Храбрая? – удивилась я.

– Быть королевой – дело непростое. Даже Валентиной я в этом смысле восхищаюсь, как бы я ни относилась к ней во всем прочем.

– Я бы солгала, если бы сказала, что не нервничаю, – через силу ответила я.

– И это естественно. Но вы уже делаете лучшее из всего, что могут сделать остальные: вы подталкиваете короля в сторону мира. – Она покачала головой. – Никто не смог бы сделать больше.

Я уставилась на собственные руки. Ее слова были великодушными, но это не мешало мне тревожиться, что я могу оказаться слабым звеном в цепи и в любой момент стать причиной того, что воцарится хаос.

– Король Джеймсон, похоже, полностью очарован вами, – предположила Скарлет. – Как вы сумели привлечь его внимание?

Я заметила, как Делия Грейс уперла руки в бока и усмехнулась.

– Вообще-то, случайно, – ответила я. – Король ухаживал по очереди за разными девушками при дворе, хотя всем было ясно, что это не всерьез. Тогда после смерти его отца прошло полтора года. А его мать умерла примерно через три месяца после короля Марцелла.

– Да, – кивнула леди Истофф. – Мы с мужем были на их похоронах.

Я отметила этот любопытный факт. Их семья должна была быть весьма высокого ранга, если они сопровождали короля Квинтена в столь многих зарубежных поездках.

– Потом как-то вечером мы с Делией Грейс танцевали в Парадном зале. Мы держали друг друга за руки и кружились, кружились как волчок, а потом вдруг разлетелись в разные стороны. Делия Грейс упала на руки другим леди, а я рухнула на Джеймсона.

Я рассмеялась. Наверное, это выглядело довольно глупо, но именно так я завоевала сердце Джеймсона.

Леди Истофф вздохнула, а Скарлет оперлась подбородком на сложенные руки, заинтересованная рассказом.

– Я тогда ужасно развеселилась и хохотала, я просто не поняла, кто именно меня поймал. А когда наконец выпрямилась, чтобы поблагодарить его, он тоже смеялся. Все говорили, что впервые услышали его смех после смерти родителей. С тех пор я изо всех сил старалась вызвать у него улыбку. Думаю, всем казалось, что он вскоре и про меня забудет…

– Не всем, – напомнила мне Делия Грейс.

– Почти всем, – вставила Нора, подмигнув.

Я улыбнулась ей и снова повернулась к Делии Грейс:

– Ладно, ты всегда была более уверенной во мне, чем я сама. Но это действительно произошло случайно. Повернись мы чуть дальше, и обе просто шлепнулись бы на задницы. А еще половина поворота – и вас принимала бы сегодня Делия Грейс, а я бы преданно служила ей.

– Это если бы она нас позвала, – произнесла Нора.

Замечание было справедливым, и я снова засмеялась. Даже Делия Грейс слегка развеселилась.

– Пожалуй, я была бы рада приблизить вас обеих, – поддразнила она меня и Нору.

– Это очень хорошо, что у вас есть близкие подруги, – сказала леди Истофф. – И важно точно знать, кому можно доверять. Ведь даже у королевы Валентины всего одна фрейлина.

– В самом деле? Наверное, я могу поговорить с ней об этом. Я бы предпочла иметь совсем маленький штат. Я хочу сказать, когда придет время.

Леди Истофф скривила губы:

– Вам, наверное, придется подождать, пока вы сможете вообще с ней поговорить.

– Почему?

– Протокол. Первыми могут говорить только правители. А поскольку вы не женаты, вас должны представить ваши родители, но король может обойти их и сделать это сам. И то и другое неплохо. Но обычно те, кто выше по положению, первыми начинают беседу, и если этого не случится… – (Последовала долгая пауза. Я что же, вообще не смогу поболтать с той женщиной?) – Если у вас есть хотя бы капля сомнений, в любой ситуации обращайтесь к Квинтену и Валентине как к занимающим более высокое положение. Если даже они и не таковы, они все равно поддадутся лести и, скорее всего, откликнутся с любезностью.

– Хорошо… А как насчет обедов? Я всегда сидела справа от короля, но, как я понимаю, это место теперь займет король Квинтен. Должна ли я попытаться…

В мою комнату без стука вошли родители, и отец держал в руках несколько книг и свитков.

– Вы можете идти, – коротко бросила матушка леди Истофф.

– Матушка, отец! Леди Истофф – моя гостья! Прошу, окажите ей…

– Король возложил на меня задачу, – перебил меня отец. – Или ты думаешь, что я это проигнорирую?

Леди Истофф улыбнулась и встала:

– Зовите меня в любое время, леди Холлис. Если мы придумаем еще что-нибудь касательно королевы, мы вам сообщим. Мое почтение, лорд Брайт. Леди Брайт…

Отец отодвинул в сторону цветы и развернул на столе какую-то карту:

– Сядь. Нам нужно многое обсудить. Грейт-Перин на грани гражданской войны, а что до Мурленда, то я даже не знаю, с чего начать.

Я вздохнула, глядя на потрепанные карты. Кто бы ни учил меня, разницы не было никакой: минут через двадцать мой мозг уже переполнился. Между протоколом и текущими событиями не оставалось места для чего-либо еще. Но гораздо хуже было то, что я и представить не могла всего того, что мне необходимо было знать для завтрашнего дня.

Глава 11

Когда мои родители ушли, Нора и Делия Грейс потратили остаток дня на проверку того, что я успела усвоить. За каждый правильный ответ мне разрешалось откусить немного пирога. Естественно, ко времени обеда я просто умирала от голода.

Когда мы шли в Парадный зал, Нора шепнула мне через плечо:

– Постарайтесь выглядеть не такой унылой. Это же великая честь!

– Ничего не могу поделать. Мне ни за что не справиться со всем этим, не так быстро.

Вмешалась Делия Грейс:

– Она права. Улыбайся. Ничто не имеет значения, пока ты делаешь Джеймсона счастливым.

Я вздохнула, взяла себя в руки, выпрямилась, входя в зал, чтобы поклониться и вежливо улыбнуться. Джеймсон, как всегда, был рад меня видеть. Я подумала о его словах, которые он произнес, уводя из сокровищницы. Он сказал, что ему хочется, чтобы я оставалась самой собой. И как, интересно, мне совместить это с тем, чего все ожидали от меня? Наверняка я подведу короля перед его почти врагом и увлеченность Джеймсона мной угаснет.

Но при этом у меня мелькнула мысль, что, возможно, это не так уж и плохо…

Я встряхнула головой, стараясь окончательно совладать с собой. Только идиотка отказалась бы от короля.

– Сердце мое! – приветствовал меня Джеймсон, целуя в щеку. – Как прошел день?

– Я как раз начала надеяться, что слух у короля Квинтена ослабел настолько, что он и не поймет, как мало я усвоила из всех уроков.

Джеймсон рассмеялся, а я пожалела, что сама рассмеяться не в силах.

– Ох, полагаю, вы совершенно правы, испытывая здоровый страх перед Квинтеном. Я сам его боялся, пока не вырос. И справился с этим только тогда, когда надел корону, – небрежно произнес Джеймсон, протягивая руку к своему кубку.

– Но вы-то чего боялись? Вы же король!

– Ну, я не был королем, когда мы с ним познакомились, – скривился Джеймсон. – Когда я впервые его увидел, он выглядел как злодей из старых сказок. А потом, когда я узнал о его делах, то понял, что «злодей» – слишком мягкое для него слово.

– Благодарю. – Внезапно у меня совершенно пропал аппетит. – И что же он сделал, что заставило вас так думать?

Джеймсон ответил не сразу, он как будто затруднялся подобрать нужные слова.

– Это не что-то одно. Это все вообще. Он ведет себя так, словно мир нанес ему великое оскорбление, и все свое время тратит на то, чтобы найти способ отомстить.

– За что? Кому?

Джеймсон поднял кубок в мою сторону, словно я попала в точку.

– Никто никогда этого не понимал, моя дорогая Холлис. У моего отца масса времени уходила на подготовку войны с Квинтеном, и если бы не моя мать, они бы сражались куда чаще, чем теперь. Но если мне придется воевать, я хочу, чтобы это принесло чистую победу. Больше никаких глупых мелких стычек. Уверен, придет время, когда я должен буду это сделать по серьезной причине, но до тех пор я жажду мира.

Я улыбнулась, глядя на него с обожанием:

– Вы потрясающий король! Я говорю это от всего сердца.

Он взял мою руку в свои ладони и пылко поцеловал.

– Я знаю, – прошептал он. – И я не сомневаюсь, что вы станете удивительной королевой.

Это слово заставило мое сердце бешено заколотиться. Я даже вообразить не могла тот день, когда на меня наденут корону.

– Это мне напомнило, – добавил король, – что у меня есть для вас сюрприз.

Я многозначительно посмотрела на него:

– Клянусь, если вы пригласили еще какого-то короля присоединиться к завтрашнему празднику и я должна выучить за сегодняшний вечер весь протокол, то лучше пойду к реке и прыгну в воду. И на этот раз там останусь, я не шучу!

Он хохотал и хохотал, и я не могла понять, то ли ему смешно видеть меня перепуганной, то ли я просто сумела его одурачить.

– Нет, ничего подобного! Просто кое-что вам в помощь. Но, – добавил он, оглянувшись на Нору и Делию Грейс, – вам, пожалуй, понадобится подруга.

После этого он взял свою салфетку.

Глава 12

– Даже не пытайтесь подсматривать! – приказал он, крепко завязывая мне глаза.

– Ладно, – хихикнула я, – если вы обещаете, что я не упаду!

– Не беспокойся, – шепнула Делия Грейс, беря меня за руку. – Я о тебе позабочусь. Как всегда.

Что ж, это было правдой. Несмотря на всякого рода недоразумения, она до сих пор уверенно поддерживала меня. Я сжала ее руку чуть крепче, когда мы поднимались по витой лестнице.

– Ваше величество, но куда же вы меня ведете?

– Еще несколько ступенек, – нежно произнес он мне на ухо, и его дыхание коснулось моей шеи. – Нора, вас не затруднит открыть дверь?

Я слышала, как она задохнулась – в явном благоговении, – и почувствовала, как замерла Делия Грейс, стиснув мою руку. Я нащупала камзол Джеймсона и вцепилась в бархат, надеясь не упасть.

– Все в порядке, Холлис. Сюда. – Делия Грейс осторожно направляла меня, сначала определяясь сама.

Стремительным движением руки Джеймсон сорвал с моих глаз повязку. И первым делом я увидела его самого, поскольку сразу повернулась, чтобы посмотреть на выражение его лица, надеясь, что он всем доволен. Так оно и было.

Ох эти сверкающие медовые глаза, они бы и у звезд вызвали зависть! Даже в конце ужасного дня возможность смотреть на него, на эту улыбку и знать, что именно я ее вызвала, сразу приводила все в порядок.

А потом я поняла, где нахожусь. Это были покои королевы, и мое сердце едва не остановилось.

– В этих комнатах спали последние четыре королевы Короа. И, учитывая то, что завтра вам придется принимать королеву Валентину и ее свиту, будет правильно, если в них поселитесь вы.

– Ваше величество! – выдохнула я. – Нет…

– Может быть, если вы сможете смотреть на реку, у вас не возникнет чувства, что вы снова должны в нее прыгнуть, – небрежным тоном заметил король, подводя меня к окну.

Луна висела на небе низко, жирная, полная. Она отражалась в реке и бросала свет на город. Я вспомнила живописные берега Колварда, которыми мы с Делией Грейс любовались однажды ночью из пустых покоев на этаж или два выше наших комнат. Мы прокрались туда с бутылкой медового вина, прихватив с собой теплые шали, и ждали восхода солнца. И когда оно появилось, река отразила его, и весь город словно залило золотом. Я помню, как думала, что ни одна другая комната в замке не сравнится с той. Но я ошибалась.

– Естественно, постельное белье новое, – сказал Джеймсон. – И гобелены на стенах тоже новые. Я подумал, что они защитят от сквозняков.

Мое сердце бешено стучало, отчаянно пытаясь вернуться к нормальному ритму. Я склонилась перед Джеймсоном:

– Ваше величество… но я не королева…

Он снова улыбнулся, ужасно довольный самим собой.

– Но вы станете ею. – Он поцеловал мне руку. – Я просто передаю вам то, что ваше по праву… станет таким через несколько месяцев.

Я дышала с трудом.

– Вы слишком добры ко мне, ваше величество.

– Ерунда, – шепнул он. – Когда вы станете королевой, то утонете в драгоценностях и подарках, вас будут восхвалять до конца вашей жизни. А я подозреваю, что она продлится много лет, – подмигнув, добавил он. – Осмотритесь здесь. Устройтесь. Мои люди перенесут сюда все ваши вещи утром, перед приездом Квинтена.

Я была совершенно ошеломлена. Я должна жить в покоях королевы!.. Они что, теперь мои?

– Наверное, глупо желать солнцу спокойной ночи, но я все равно это сделаю. Спокойной ночи, леди Холлис. Увидимся утром.

В ту самую секунду, когда за ним закрылась дверь, Нора и Делия Грейс впервые проявили дух истинного товарищества. Они хлопали друг друга по ладоням, прыгали и визжали, словно эти апартаменты подарили им самим.

– Нет, ты можешь в такое поверить?! – воскликнула Делия Грейс.

Она схватила меня за руку и потащила из гостиной для приемов, где королева встречалась с гостями, в ее спальню. Справа от огромной кровати с балдахином находилось широкое окно, выходившее на город и реку, а слева был проход в небольшую комнату. Я несколько раз бывала у королевы и знала, что там спали ее фрейлины. Но за кроватью имелась еще одна дверь, в которую я никогда не входила.

Нора и Делия Грейс в молчаливом благоговении последовали за мной, когда я открыла эту тяжелую дверь. За ней тянулись настоящие апартаменты королевы. Там были и кабинет с письменными столами, и комнаты для личных встреч, и еще одно помещение для фрейлин, и гардеробная со множеством больших шкафов для одежды.

Я ощутила головокружение, словно под полом здесь текла река и они поднимались и опускались на волнах.

– Делия Грейс, ты не отведешь меня к кровати? – попросила я, протягивая к ней руку.

Она мгновенно подскочила ко мне и поддержала, и на ее лице отразилась сильная тревога.

– Холлис?

– Сюда… – Нора сорвала с кровати покрывало, и я села, стараясь совладать с дыханием.

– Ты разве не счастлива? – спросила Делия Грейс. – Ты получаешь все то, чего хотелось бы каждой девушке в королевстве!

– Конечно да… Просто… – Мне пришлось сделать паузу, чтобы вдохнуть. – Просто слишком много всего сразу. Я должна принимать и развлекать какую-то королеву, и выучить множество уроков, и переехать в новые покои. И все это за один день? – жалобно произнесла я. – Они же приедут уже завтра!

– Мы рядом, будем помогать, – предложила Нора.

Я покачала головой, уже не сдерживая слез:

– Вряд ли мне хочется всего этого…

– Тебе нужно поспать! – заявила Делия Грейс и повернулась к Норе. – Сними с нее туфли.

– У меня даже ночной рубашки здесь нет! – всхлипнула я.

– Я схожу принесу. Вы только не волнуйтесь. – Нора мгновенно умчалась, а я осталась с Делией Грейс, которой самой пришлось стягивать с меня туфли.

В кувшине не было воды, в камине не горел огонь. Здесь поменяли постельное белье и зажгли свечи, чтобы комнаты выглядели готовыми к приему, но они не были готовы к тому, чтобы в них жить.

– Давай на ночь вернемся в мою спальню, – пробормотала я. – А сюда переберемся утром.

– Нет! – возразила Делия Грейс, толкая меня обратно на кровать. – Король увидит в этом пренебрежение. Тебе даровали вторые по значению покои во всем замке, а ты хочешь из них уйти ради горстки личных вещей? Ты что, совсем ума лишилась?

Я понимала, что она права, но чувствовала себя так, словно во время стремительного танца снова оторвалась от Делии Грейс и очутилась по правую руку от трона, и я не знала, как с этим справиться.

Я легла на бок, пока Делия Грейс быстро расшнуровывала на мне платье. Через несколько минут вернулась Нора с ночной рубашкой, пеньюаром и комнатными туфлями. Еще она прихватила мои расчески и маленькую вазочку.

– Я подумала, вам понравится видеть здесь что-нибудь из ваших вещей, – сказала она. – Я поставлю ее на туалетный столик, хорошо?

Я коротко кивнула, постаравшись даже изобразить улыбку, когда Нора располагала на туалетном столике расчески и вазу. Делия Грейс усадила меня на кровати, а Нора отдернула занавески и заглянула в комнату для фрейлин:

– Похоже, здесь четыре или пять спальных мест. Если захочешь, то можешь заранее выбрать фрейлин.

– Если дело дойдет до того, что понадобится кто-нибудь, кроме вас двоих, можешь сама выбрать. Только не сегодня.

– Нора, найди горничных, – распорядилась Делия Грейс. – Я хочу уложить ее в постель и все наладить… Нужны дрова, цветы…

– Может, нам вернуться в ее комнаты и перенести кое-что из вещей?

– Король сказал, что сам займется этим утром. Так что придется подождать.

Они обсуждали все так, словно меня здесь и не было, словно все это происходило не ради меня и не из-за меня. А поскольку сегодня я уже не в состоянии была думать, то позволила им. На кровати задернули полог, пространство стало замкнутым, уютным и тихим, но все равно до меня доносился шум суеты в спальне, голоса горничных, разжигавших огонь…

Мне не спалось. Я услышала, когда заснули наконец Делия Грейс и Нора, и тогда нашла свои туфли и тихонько выскользнула из покоев.

Глава 13

В этот час ночи луна, как я знала, должна была ярко светить в витражные окна Парадного зала. Я миновала несколько укромных уголков, где шептались и хихикали парочки, мне кланялись стражники и слуги, работавшие даже в такой поздний час.

В Парадном зале огонь в огромном камине превратился в тлеющие угли, и какой-то слуга помешивал догорающие дрова. Я остановилась в середине арочного входа, глядя на вспышки красок на полу. Конечно, это и в сравнение не шло с тем, как танцевали цветные огни при ярком свете дня, но было нечто иное, нечто почти божественное в том, как витражи окрашивали. Тот же рисунок, те же орнаменты, но благодаря лунному свету менее четкие, слегка размытые…

– Это вы, леди Холлис?

Я обернулась. Человек у камина, которого я приняла за слугу, был Сайласом Истоффом.

В тот самый момент, когда я гадала, стоило или нет отказаться от моего короля, я наткнулась на человека, который сделал то же самое по отношению к своему королю. Ну и кто из нас худший преступник?

Пожалуй, встреча с ним – это самый неудачный вариант. Не потому, что он прельстился жизнью предателя – прельстился и уступил, – а потому, что нечто в его синих глазах пробуждало во мне мысль, которую я в точности и сформулировать не могла.

Я постаралась выглядеть как можно более достойно, словно мой пеньюар ничем не отличался от нарядного платья. Но это оказалось нелегко под его взглядом.

– Да. И что же вы здесь делаете в такой час?

– Я мог бы задать тот же самый вопрос, – улыбнулся Сайлас.

– Я спросила вас первой! – Я гордо расправила плечи.

– Вы ведь и в самом деле намерены стать королевой, да? – произнес он с легкой насмешкой. – Ну, вам же известно, что кое-кто счел хорошей идеей изготовить парные металлические изделия для двух великих королей, причем за один день… Мы с Салливаном закончили работу минут двадцать назад.

Я прикусила губу, мои попытки выглядеть равнодушной растаяли под чувством вины.

– Простите. Когда я это предлагала, то совершенно забыла о дате визита. Но это и меня застало врасплох.

– Вот как? Моя матушка говорила, что вы весьма усердно учились сегодня.

Он сложил руки на груди и прислонился боком к стене, словно наша встреча была делом обычным, повседневным, словно он прекрасно меня знал.

– Усердно – да. Но хорош ли результат? Это пока неясно. – Я поплотнее запахнула на себе пеньюар. – Я никогда не славилась при дворе острым умом. И если я об этом забываю, Делия Грейс мне напоминает. Или мои родители. Но ваша матушка и Скарлет были сегодня очень терпеливы со мной. Наверное, им снова следует прийти завтра, то есть сегодня, так мне кажется.

– Могу им сказать, если хотите.

– Передайте им также, что я переехала.

– Переехали? За один день?

– За один час. – Я пригладила волосы и нервно сглотнула, стараясь, чтобы наполнявшее меня раздражение не чувствовалось в голосе. – Король Джеймсон вечером переселил меня в покои королевы. Думаю, даже мои родители еще не знают об этом. И я понятия не имею, как воспримет такое тайный совет, когда новость разлетится по дворцу. – Я крепко потерла лоб, пытаясь согнать с него тревожные морщинки. – Он пожелал, чтобы я вошла в образ до приезда короля Квинтена. Мне принесут драгоценности, и он упоминал о каких-то новых платьях… И я вдруг оказалась в новых покоях… для меня это уже слишком, – призналась я.

– Но разве вы не этого хотели? Вы станете самой обеспеченной женщиной во всем королевстве.

– Знаю. – Я вздохнула. – Только я не уверена, что… – Я осеклась.

Я и так чересчур много сказала Сайласу. Он ведь был незнакомцем и иностранцем. Кто он такой, чтобы расспрашивать о моей жизни? Но в то же самое мгновение я осознала, что именно с ним я скорее поговорила бы о своих тревогах, чем с кем-нибудь еще, даже с людьми, которые действительно должны знать обо мне все.

– Наверное, дело не в подарках, которые я получаю, а в скорости, с какой они появляются. Вы совершенно правы, у меня есть все, чего только я могла пожелать, и даже больше.

Его улыбка казалась теперь не такой искренней, как раньше.

– И хорошо.

Я почувствовала, что наша беседа подходит к концу, но не была к этому готова. И я быстро сменила тему:

– А как вы устроились? Вам нравится в Короа?

– Я знал заранее, – усмехнулся Сайлас, – что здесь у еды будет другой вкус, и что воздух будет пахнуть по-другому, и что здесь другие законы. В прошлом, когда приезжал сюда, я всегда был уверен, что вернусь домой. Я не хочу выглядеть неблагодарным. И я признателен его величеству за то, что он позволил нам остаться, признателен по многим причинам, которые даже не могу назвать. Но время от времени мне становится грустно, ведь я никогда больше не увижу Изолт.

Я слегка наклонила голову и смягчила тон, поощряя его не падать духом.

– Но вы наверняка сможете там бывать время от времени. Там ведь у вас остались родные, да?

Сайлас чуть заметно улыбнулся:

– Остались. И я по ним скучаю. Но когда завтра я увижу короля Квинтена, то очень надеюсь, что это будет в последний раз в моей жизни.

В его словах прозвучало нечто такое, от чего меня пробрало холодом, и я вдруг поняла: они странным образом похожи на то, что говорил Джеймсон.

– Если он так ужасен, мне бы тоже хотелось больше с ним не встречаться. И чтобы ваша семья была счастлива, живя в Короа.

– Спасибо, миледи. Вы настоящая драгоценность, как все о вас говорят…

Я хотела сказать ему, что, насколько мне известно, никто, кроме Джеймсона, драгоценностью меня не считает. Но с его стороны это было так благородно, что не стоило все портить.

Сайлас убрал за ухо прядь, выбившуюся из связанных шнурком волос, и я сообразила, что эта прядь короче, потому что ее обрезал Джеймсон, и теперь она не желала подчиняться. И еще лишь сейчас я осознала, что, когда к его лицу был поднесен меч, Сайлас даже не моргнул.

– Что ж, мне, пожалуй, пора, – сказал он. – Не хочу вас задерживать.

– А кстати, что вы здесь делали? – быстро спросила я, поскольку мне не хотелось, чтобы он уходил, не сейчас. – Ваше жилище в замке довольно далеко отсюда.

Он показал вверх:

– Как я уже говорил, мы в Изолте великие мыслители, но не великие творцы. А здешнее искусство, архитектура… в них есть нечто особенное. Я бы объяснил, если бы мог, но у меня нет подходящих слов. – Он оглянулся на окна. – Мне нравится смотреть, как свет проникает сквозь эти стекла. Это… успокаивает.

– Да, я согласна. Когда свет падает на пол, он кажется беспорядочным, но стоит посмотреть вверх – и вы видите, что в нем есть строгий план.

– А вы еще говорите, что плохая ученица. Я восхищаюсь тем, как вы думаете, леди Холлис. – Он поклонился. – Я передам матушке, чтобы она явилась к вам после завтрака. Но Скарлет, скорее всего, будет нам нужна, чтобы помочь в завершении работы.

– Мне действительно жаль.

Он пожал плечами, его лицо снова стало беспечным.

– Это была хорошая идея. В особенности учитывая буйное прошлое короля. Но не соизволите ли предупредить меня заранее, когда в следующий раз вас осенит блестящая идея? Чтобы я успел сделать все возможное.

Я хихикнула и, совершенно не задумываясь, взяла его за руку, уверяя:

– Обещаю!

Захваченный врасплох, он уставился на наши руки, но не поспешил отдернуть свою. И я тоже.

– Спасибо, миледи, – прошептал Сайлас и коротко кивнул, прежде чем исчезнуть в коридорах замка.

Я смотрела ему вслед, пока он не превратился в еще одну тень Керескена, смешавшись с ночью. А потом глянула на собственную руку и пошевелила пальцами, словно могла таким образом избавиться от тепла, которое они ощущали.

Покачивая головой, я стряхнула с себя это странное чувство. То, что только что произошло, было последней из моих забот на данный момент. Я повернула обратно, глядя на вспышки цвета на полу.

Если бы я захотела, то могла бы пройти сейчас через все комнаты и постучать в покои Джеймсона. Я могла бы сказать стражнику, что мне необходимо поговорить с королем, срочно. Могла бы объяснить ему, насколько я нуждаюсь в лишнем времени, что я, не рожденная для высочайшего положения, ужасно мучаюсь, пытаясь ему соответствовать.

Но…

В раздумье я оглядела Парадный зал. Меня заботило благополучие Джеймсона. По-настоящему заботило. И только одно это заставляло меня стараться изо всех сил выглядеть так, словно я способна со всем справиться, пусть даже пока и не в состоянии это сделать.

Любовь короля могла подвигнуть на любые попытки. И не было ничего столь же пьянящего, как его обожание и обожание людей, которые готовы были на все ради него. Завтра утром мне выпадет честь сообщить родителям о моих новых покоях. Мне придется встретиться с лордами, которые подчинятся желаниям Джеймсона, понимая, что я возвысилась не только над всеми девушками королевства, но и над всеми подходящими принцессами континента. Я должна была очень скоро стать королевой…

В последний раз я посмотрела на витражи, а потом вернулась в свои новые покои. В этом действительно было нечто вызывающее нервную дрожь. Я поднималась по лестнице к комнатам, которые не только были предназначены для королевской особы, но и являли собой пространство, независимое от моих родителей. За одно это уже стоило быть благодарной. А все, вместе взятое…

Я была готова к чему угодно.

Глава 14

Следующее утро началось с суеты, когда все мои вещи переносили в новые покои. Посреди этого хаоса явился паж со шкатулкой в сопровождении двоих стражников, которые внимательно наблюдали за тем, как он осторожно поставил шкатулку на стол. Нора и Делия Грейс растерянно переглянулись, а я кивнула пажу, веля открыть шкатулку, и искренне насладилась общим вздохом девушек, когда они увидели ослепительно сверкавшее ожерелье из розовых камней.

– Боже мой, Холлис! – воскликнула Делия Грейс, подходя поближе и заглядывая в шкатулку, но не решаясь прикоснуться к ней.

– Вот что случилось в тот день, когда мы с королем исчезли на пятнадцать минут. Он позволил мне выбрать украшение для сегодняшнего дня.

– И вы здорово постарались! – заметила Нора.

– Я знаю это ожерелье, – с благоговением произнесла Делия Грейс. – Холлис, его изготовили для самой королевы Альбрады! Украшение для воительницы!

Я улыбнулась, думая о том, что могу надеть украшение, предназначенное для войны. Я уже протянула руку к ожерелью, чтобы взять его, когда явился еще один паж и тоже со шкатулкой.

– Простите меня, леди Холлис, – сказал он, – его величество решил, что это подойдет к вашему ожерелью.

Видимо, уже заранее получив распоряжение короля поразить меня, он, не дожидаясь приказа, сам открыл ее и тут же ушел. Я схватила Делию Грейс за руку, увидев выбранную Джеймсоном диадему. От ее вида захватывало дух. Диадему украшали такие же камни, как и в ожерелье, они разбегались лучами, словно вырвавшийся из-за горизонта солнечный свет.

Сияние солнца. Да, Джеймсон выбирал с вниманием.

– Помогите мне, леди. Ничего хорошего не будет, если мы опоздаем.

Я села у туалетного столика, и Делия Грейс взяла диадему, а Нора принесла ожерелье.

– Вы уже к полудню измучаетесь! Оно такое тяжелое!

Нора защелкнула застежку, и я, почувствовав вес драгоценностей, подумала, что она, пожалуй, права. Но устану я или нет, снять их я смогу только после заката.

– И это… – сказала Делия Грейс, надевая мне на голову диадему и закрепляя ее несколькими шпильками.

Я сидела за туалетным столиком и смотрела на себя в зеркало. Никогда еще я не чувствовала себя такой красивой, но в то же время не была уверена, я ли это. Однако не могла и отрицать, что выглядела я как настоящая королева.

– Я рассчитываю на вас, – тяжело сглотнув, произнесла я. – Надеюсь, вы не дадите мне совершить какую-нибудь глупость. Я должна вести себя с достоинством, быть уверенной и красивой, чтобы король Квинтен не нашел к чему придраться.

Нора придвинулась ко мне, поймала в зеркале мой взгляд:

– Обещаю.

– Само собой, – добавила Делия Грейс.

– Тогда идем, – кивнула я.

Я изящно держала руки сложенными впереди, пока мы одолевали небольшое расстояние от покоев королевы до Парадного зала. Я чувствовала, как моя уверенность растет с каждым восторженным вздохом и поклоном встречных. Я видела в их глазах, что моя цель достигнута: в своем лучшем золотом платье и диадеме я и вправду выглядела сияющей королевой.

В зале уже находились Истоффы, приглашенные Джеймсоном. Леди Истофф тепло улыбнулась мне, произнесла одними губами: «Прекрасно!» – и приложила ладонь к сердцу. Стоявший рядом с ней Сайлас, кланяясь, чуть не упал, поскольку пытался смотреть одновременно и в пол, и на меня. Я подавила улыбку и пошла дальше, к Джеймсону.

Он слегка приоткрыл рот, и ему понадобилась пара секунд, пока он не вспомнил, что нужно протянуть мне руку.

– Боже мой, Холлис! Я просто задохнулся! – Он встряхнул головой, уставившись на меня, а я покраснела. – Никогда в жизни не забуду этого мгновения: восходящая королева и восходящее солнце!

– Благодарю вас, ваше величество. Но в этом и ваша заслуга. Она прекрасна! – сказала я, касаясь диадемы. – Я в восторге от нее!

– Я рад, – кивнул король, – что вы радуетесь украшениям, но уверяю вас, в этом зале нет другой женщины, достойной их.

Мы все еще смотрели друг другу в глаза, когда вдали заиграли фанфары, возвещая о том, что король Квинтен уже близко. Джеймсон дал знак музыкантам быть наготове, а я бросила взгляд на Делию Грейс, которая жестами показала мне, что надо поправить ожерелье, чтобы самые крупные камни оказались точно по центру.

К моменту появления короля Квинтена и его свиты мы уже были готовы и выглядели как живописная картина, когда он шел по красному ковру, положенному в главном коридоре. В последний раз я видела Квинтена, когда он приезжал на похороны королевы Рамиры, и теперь жалела, что тогда не слишком обращала на него внимание. Я запомнила только, что мое черное платье царапало мне руки и все время службы я пыталась что-нибудь сделать с моими рукавами. Но мне все равно казалось, что я уже знаю его. Он был именно таким, как и говорила леди Истофф.

Его волосы начали редеть, и хотя кое-где еще виднелись золотистые пряди, в основном они были седыми. Шел Квинтен, опираясь на трость, его плечи слегка сутулились – возможно, под тяжестью огромного количества ткани на нем. Но озноб у меня вызвало выражение его лица, а когда я посмотрела ему в глаза, у меня заледенело сердце. Было в нем что-то такое… как будто ему нечего терять, и сила, сопровождавшая это знание, делала его настолько пугающим, что смотреть на него было страшно.

Я как можно быстрее отвела взгляд, уставившись на королеву Валентину. Она была ненамного старше меня, и это воистину создавало между ней и королем Квинтеном настоящую пропасть. Королева улыбалась, не раскрывая рта, и прижимала правую ладонь к животу, словно защищая его.

По другую сторону от короля шел явно принц Хадриан. Да, все изолтенцы выглядели так, словно им необходимо побольше солнца, но принц и вовсе напоминал призрака. И он вполне может вскоре стать призраком, подумала я. Он крепко сжимал губы, словно пытался скрыть, каких усилий ему стоили простые движения, но капли пота на его лбу невозможно было не заметить. Этому человеку следовало лежать в постели.

Когда я увидела эту троицу, то поняла, что мне нечего бояться. Может, Короа и меньше Изолта, но наш король значительно сильнее.

– Король Квинтен! – громко произнес Джеймсон, широко разводя руки. – Я очень рад, что вы и ваша семья благополучно добрались до Короа. Я и леди Холлис приветствуем вас, как это делал мой отец, – приветствуем как дружественного суверена, избранного богами, и как дорогого друга.

После этого одновременно произошло несколько незначительных событий. Король Квинтен возвел к потолку глаза при упоминании о богах, принц Хадриан поднял дрожащую руку, чтобы вытереть пот с верхней губы, а я облегченно вздохнула, потому что вводная часть закончилась.

Джеймсон спустился с возвышения, на котором были установлены кресла для гостей, и подошел с приветствием к королю Квинтену. Он обеими руками пожал руку короля, и присутствующие в зале бурно зааплодировали. А я снова неотрывно смотрела на Валентину. Она стояла выпрямившись, но я не могла понять, почему она выглядела такой… отстраненной. Не от счастья, похоже, и не от гордости… Она казалась непроницаемой.

Джеймсон пригласил короля Квинтена, Валентину и Хадриана подняться на возвышение и сесть вместе с нами, а свита Квинтена начала смешиваться с придворными Джеймсона. Визит официально начался.

Я повернулась к Валентине, которую усадили рядом со мной, надеясь, что я помогу ей освоиться.

– Ваше величество, Изолт – очень большая страна. В какой ее части вы родились? – спросила я.

Валентина чопорно посмотрела на меня:

– Вы не должны сами заговаривать со мной. Первой говорю я.

Я была ошеломлена.

– Приношу извинения… Я подумала, что достаточно того, что король меня представил…

– Недостаточно.

– Ох… – Я замолчала, хотя была вполне уверена, что такое право у меня есть. – Ладно, а теперь как? Вы ведь уже заговорили со мной?

Она недовольно покосилась на меня:

– Полагаю, да. Так о чем вы спросили? Откуда я родом?

– Да, – подтвердила я, возвращая на лицо улыбку.

Валентина рассмотрела по очереди многочисленные кольца на своих пальцах.

– Если я скажу, будет ли вам знакомо название?

– Ну…

– Сомневаюсь. Насколько я слышала, вы всю свою жизнь провели между родительским имением и замком Керескен, – сказала она, приподняв брови.

– Да, и я имела там все, чего могла пожелать, – признала я. – Возможно, я могла бы попозже показать вам кое-что интересное из архитектуры. Какие-нибудь работы по камню в…

– Нет, – быстро ответила Валентина, перебив меня и снова опуская ладонь на живот. – Для меня очень важно отдохнуть.

Она со скучающим видом откинулась на спинку кресла, а у меня возникло чувство, что я подвожу Джеймсона. Я вздохнула и отвела взгляд. Немалую часть последних суток я провела в тревоге, что вообще не смогу поговорить с Валентиной, а теперь была бы рада, если бы мне никогда больше не пришлось с ней общаться.

Я обвела взглядом зал, ища своих родителей. Они должны знать, как возобновить разговор. И Делия Грейс тоже может что-нибудь придумать… Но я не увидела никого из знакомых, кроме Истоффов.

Я сошла с возвышения, чтобы попросить их о помощи, и застала за теплой встречей с другой семьей.

– Я не знал, что вы приедете, – говорил лорд Истофф, крепко обнимая какого-то немолодого джентльмена. – И рад, что могу лично рассказать вам, как мы здесь устроились. Письма никогда не могут передать все подробности.

Рядом с этим джентльменом и его супругой стоял молодой человек, явно их сын, судя по носу и форме скул. Но хотя супружеская пара сияла улыбками, радуясь встрече с друзьями, их сын выглядел так, словно предпочел бы оказаться в любом другом месте.

– Скарлет! – шепотом позвала я.

Она обернулась:

– Леди Холлис, вы выглядите божественно! – Скарлет широко улыбнулась, ее лицо отражало почти сестринскую теплоту.

– Спасибо, – ответила я, почувствовав себя немного легче рядом с ней. – Послушайте, мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, скажите, о чем можно поговорить с королевой? Она явно не заинтересована в беседах со мной.

– Она со всеми такая… – Скарлет вздохнула. – Наверное, как раз поэтому у нее всего одна фрейлина. Но сегодня утром я слышала, что она интересуется разными блюдами. И если есть возможность познакомить ее с каким-нибудь новым блюдом, то, возможно, ей это понравится. А пока… – Она схватила меня за рукав и потащила немного вперед. – Дядя Рид, тетя Джована… Это леди Холлис. Она вот-вот станет королевой.

Скарлет просияла от гордости, а я сжала ее руку.

– Рады познакомиться с вами, миледи, – сказала тетя Джована. – Весть о вашем грядущем обручении уже добралась до Изолта. Люди много говорят о вашей красоте, но они явно не отдают вам должного.

От этих слов мое сердце забилось немножко быстрее. Мне казалось нереальным то, что люди в другой стране слышали обо мне, знали мое имя.

– Вы слишком добры, – ответила я, надеясь, что выгляжу более уверенно, чем чувствую себя.

– Это семья Норткотт, – пояснил Сайлас. – Наши тетя и дядя, а это наш кузен Этан.

Я посмотрела на молодого человека, а тот ответил мне сердитым взглядом.

– Рада познакомиться, – сказала я.

– Да, – коротко бросил он.

Он был почти таким же несносным, как Валентина. И лишь едва заметно улыбнулся, когда подошел Саул и обнял его. Голова Саула едва доставала до груди Этана, и Этан небрежно потрепал кузена по волосам. А через мгновение уже был так же бесстрастен, как какие-нибудь доспехи.

– Мы слышали, должен состояться рыцарский турнир, – сказал лорд Норткотт. – Надеюсь, увижу там одного из вас. – Он показал на Салливана и Сайласа.

Салливан лишь кивнул, а Сайлас ответил за них обоих:

– На этот раз мы можем оказаться вне игры, но мне очень хочется посмотреть. Мы же впервые будем здесь во время такого праздника. Я не знаю, как проходят турниры в Короа. Никогда не видел. – Он вопросительно посмотрел на меня.

– Ну… – заговорила я с легкой насмешкой. – Учитывая, как много в Изолте, скажем так, заимствовано из Короа, уверена, вам все покажется вполне знакомым.

Большинство из них с этим согласились, посмеявшись над моим наблюдением. Но только не Этан.

– Изолт так же самостоятелен, как и Короа. Наши традиции точно так же ценны, и наш народ точно так же духовен.

– Абсолютно верно. Привилегия знакомства с вашими кузенами позволила мне многое узнать о мире за пределами Короа, – сказала я, улыбаясь Скарлет. – Надеюсь когда-нибудь побывать в Изолте.

– Я тоже на это надеюсь, – саркастическим тоном бросил Этан. – Уверен, на границе вас встретят фанфары.

– Этан! – прикрикнул на него отец.

Семья нервно зашаркала ногами, кое-кто наклонил голову, но я не поняла намека.

– Я вас не понимаю, сэр.

Этан посмотрел на меня, как на малое дитя:

– Конечно не понимаете. Да и куда вам?

– Этан! – нервно прошипела его мать.

– Чем я вас оскорбила? – спросила я, искренне смущенная тем, что и он, и Валентина сразу начали нападать на меня.

– Вы? – Этан ухмыльнулся. – Вы не можете никого оскорбить. – Он небрежно показал на мою диадему, бросавшую вокруг радужные лучи при каждом моем шаге. – Вы просто украшение.

Я резко вздохнула, с отвращением чувствуя, как начинаю краснеть.

– Простите?

Он махнул рукой в сторону возвышения, где сидела королева Валентина.

– Что вы видите там?

– Королеву, – уверенно ответила я.

Этан покачал головой:

– Это пустышка, выбранная для того, чтобы на нее приятно было смотреть.

– Этан, довольно! – прорычал Сайлас.

Но Этана было уже не остановить.

– Если вы не знаете, что происходит на ваших собственных границах, что происходит с вашим народом, я могу сделать лишь один вывод: что вы, миледи, представляете собой то же самое. Украшение для вашего короля.

Я испуганно сглотнула, желая обрести ледяное спокойствие и ум Делии Грейс. Она бы сейчас порвала этого мальчишку в клочья. Но где-то в глубине души, какой-то своей частью я ощущала, что он прав. И если мне предстоит вскоре стать королевой, я должна внимательно присмотреться к тем женщинам, рядом с которыми я собираюсь встать.

Я не была воином. Я не была картографом. Я не была очень умна или исключительно добра, я не выделялась ничем таким, что стоило бы отметить.

Я была хорошенькой. И в том не было ничего плохого, но само по себе это никакой ценности не имело. Даже я это понимала.

И все же я не желала, чтобы меня стыдили за то единственное, на что я была способна.

– Лучше быть украшением Короа, чем каким-нибудь подлецом из Изолта! – зло бросила я, высоко вскидывая голову. – Добро пожаловать в Короа, лорд и леди Норткотт. Рада, что вы смогли приехать.

С этими словами я развернулась и отправилась на свое место, которое, как наверняка должен был заметить Этан, практически являлось троном. Я постаралась представить себе солнце, поднимающееся над рекой, и думать о вещах, которые меня радовали и успокаивали.

Но мне хотелось плакать. Нет, не здесь, не сейчас. Я не собиралась давать кому-либо в этом зале – в особенности изолтенцам – повод думать, что я недостаточно терпелива и хороша для того, чтобы находиться по правую руку от короля.

Глава 15

– Пожалуйста! – умоляла я. – Она просто ужасна!

Джеймсон усмехнулся, расхаживая по своим покоям, снимая самые тяжелые из регалий, поскольку официальная часть визита миновала.

– Они все ужасны, – согласился он.

– Она считает себя такой важной! Я не смогу провести с ней весь день и вечер! – Я сложила руки на груди, вспоминая холодное лицо Валентины. – Я бы предпочла поужинать где-нибудь в конюшне!

Джеймсон расхохотался, и его смех прозвучал подобно реву толпы за дверью.

– Я тоже! Но не беспокойтесь, моя Холлис. Этот визит не затянется, они скоро уедут. – Он подошел ближе, обнял меня за талию. – И мы сможем вернуться к более важным вещам.

– Вы и есть самая важная вещь в моем мире, – улыбнулась я. – Ладно, если вы настаиваете, я поужинаю с этой жалкой леди.

Джеймсон взял меня за подбородок, заставив поднять голову.

– Готов вас пощадить. На этот раз, – добавил он почти серьезно. – Но, к несчастью, я должен быть вечером на обеде с Квинтеном, чтобы обсудить ряд вопросов политики и торговли… в общем, поговорить о таких вещах, которые вам будут скучны. Так что идите. Проведите время с вашими фрейлинами.

Я взяла его руку и поднесла к губам:

– Благодарю, ваше величество.

В глазах Джеймсона вспыхнуло удовольствие, и мне было трудно сосредоточиться под его тяжелым взглядом.

– Идите к себе, – сказал он. – И не беспокойтесь. Я придумаю какое-нибудь объяснение.

– Скажите ей, что я задохнулась под грудами платьев изолтенцев, – пошутила я и ушла под звук его веселого смеха.

Снаружи ждали обеспокоенные Делия Грейс и Нора.

– Идемте, леди, я плохо себя чувствую, – заявила я с насмешливой торжественностью. – Думаю, сейчас мне лучше всего отдохнуть.

Делия Грейс сразу все поняла и пошла следом за мной, на шаг позади, когда я осторожно пробиралась через толпу. В одном углу я наконец увидела своих родителей. Матушка опускала взгляд, когда к ней подходили разные люди. Похоже, они поздравляли ее и отца с огромным успехом. Интересно, каково это – сообщать, что их дочь избрана королем, вопреки всему тому, что они старались из меня сделать?

Но даже при всем том, что уже произошло, они почти не разговаривали со мной, не пытались меня направить или принять за меня какое-то решение. И их отстраненность лишь помогала мне выказывать открытое неповиновение.

Я через плечо оглянулась на Нору:

– Почему бы тебе не позвать в мои комнаты нескольких дам? Было бы приятно видеть там побольше людей.

– Конечно, миледи! – весело откликнулась Нора.

– А я выясню, не сможем ли мы заполучить одного-двух музыкантов. Вот день и пройдет, – подумала я вслух.

Этот план казался мне все лучше с каждой минутой. Я остановила Нору, пока та не ушла слишком далеко.

– И постарайся привести Скарлет Истофф, если сможешь. Вообще-то, и вся семья Истофф, возможно, захочет избежать общества их прежнего короля, так что скажи им, что им будут рады в моих апартаментах.

Нора кивнула и умчалась организовывать небольшой прием. По крайней мере, этот день мог стать лучше. Меня избавили от вечера в компании Валентины, и теперь я могла устроить танцы.

Нора открыла дверь для Иоанны и Сесили, а я в это время помогала Делии Грейс расставлять вдоль стены последние стулья.

Основное пространство приемной было уже освобождено для танцев и разговоров, и я позвала одного из придворных музыкантов, так что у нас будет музыка. После напряженной встречи с Квинтеном и знакомства с Валентиной это должно было стать настоящим наслаждением.

– Спасибо, что пригласили нас. – Сесили слегка присела в реверансе.

– Ох, я всегда вам рада! Вы, конечно, помните Делию Грейс, – сказала я, показывая на подругу.

Делия Грейс стояла с гордо поднятой головой, понимая, что наконец очутилась в положении, высоту которого никто не посмел бы отрицать.

– Да… – Иоанна рядом с ней нервно сглотнула. – Очень рада видеть вас…

– Делия Грейс, дорогая, ты не предложишь дамам закуски?

Она кивнула, поскольку необходимости говорить с теми, с кем ей говорить не хотелось, не было. Я не сомневалась, что она наслаждается этим моментом, зная: если кто-нибудь хотя бы косо посмотрит на нее, я тут же выгоню такого человека из комнаты.

В дверь снова постучали, Нора опять пошла открывать.

– Скарлет! – воскликнула я. – Как я рада, что ты смогла прийти!

Я тем более обрадовалась, когда увидела за ее спиной лорда и леди Истофф и Саула, но меня удивило то, что и Норткотты присоединились к компании. А потом, как будто вспомнив о приглашении с запозданием, в дверях появился Сайлас Истофф. И тут же мое сердце слишком быстро забилось в груди.

Я откашлялась, поворачиваясь навстречу гостям.

Лорд Истофф шагнул вперед и поклонился мне:

– Спасибо за то, что прислали нам приглашение. Это было куда более… неприятно, чем кто-либо из нас ожидал, – снова увидеть короля Квинтена.

Я сочувственно кивнула:

– Вы можете прятаться здесь, сколько вам вздумается. Эти апартаменты и за день не обойти, и у нас есть запас еды, так что можем тут разбить лагерь, – пошутила я. – Прошу, чувствуйте себя спокойно.

Делия Грейс уже двигалась под музыку, и я присоединилась к ней. Мы исполняли танец, который сами придумали в прошлом году.

– Как это мило! – заметила Нора, когда мы с Делией Грейс, касаясь запястьями, плавно обходили друг друга.

– Спасибо, – откликнулась Делия Грейс. – Мы несколько недель это отрабатывали.

– Вам бы принять участие в организации танцев для Дня коронации, – добавила Нора.

Делия Грейс, похоже, была почти ошеломлена таким любезным предложением.

– Если пожелает леди Холлис. Спасибо.

Когда танец закончился и зазвучала другая мелодия, я стала смотреть, как танцует Нора. Честно говоря, если бы наш танец придумывали они с Делией Грейс, то он был бы, наверное, гораздо лучше.

Не раз и не два меня отвлекала пара синих глаз, благодушно наблюдавших за всем. Сайлас сидел у стены. Я посмотрела на него:

– А вы танцуете, сэр?

Сайлас слегка выпрямился.

– Изредка. Но из всей семьи самый хороший танцор – Этан, – ответил Сайлас, кивком указывая на кузена, находившегося в другом конце комнаты.

Сложив руки за спиной, Этан хмурился, рассматривая гобелены, и выглядел так, словно его притащили сюда силой.

– Вы, должно быть, шутите.

– Ничего подобного, – хихикнул Сайлас.

– Ну тогда, пожалуйста, не обижайтесь, если я не стану его приглашать.

Сайлас поморщился:

– В его теперешнем настроении он бы и не принял приглашения.

Я вздохнула, вполне ему поверив.

– А вы?

Сайлас странно дернулся и уставился в пол.

– Я бы… но, возможно, не сегодня.

Когда он снова поднял голову, я заметила легкие розовые пятна на его щеках. Я бы не стала винить его за то, что ему не хотелось танцевать в таком узком кругу.

– Леди Холлис, идите к нам! – окликнула меня Сесили.

И я не спеша пошла через комнату, что, к счастью, дало мне время справиться с улыбкой, невольно набежавшей на лицо. И что такого было в этом Сайласе Истоффе? Почему воздух в комнате становился сладким? Сайлас заставлял меня воспринимать все… легко. И слова звучали отчетливее, и мысли становились не такими туманными… Я и не подозревала, что люди способны на такое, что они умеют делать мир более ярким.

В комнате звучали тихие разговоры, мягкий смех, и я ощущала блаженный покой и радость. И как-то само собой получилось, что я стала танцевать с малышом Саулом, и это выглядело совершенно естественно. Я кружила его под общие аплодисменты, и мне приятно было видеть, что его вчерашние слезы сменились веселым смехом. Когда мелодия закончилась, я наклонилась и поцеловала Саула в щеку:

– Благодарю вас, сэр. Вы прекрасный танцор.

Скрипач продолжал тихо наигрывать, пока все разговаривали, и мне уже казалось, что новые покои могут стать довольно уютными. Они как будто это обещали.

– Должно быть, король очень заботится о вас, – сказал Сайлас, подойдя ко мне. – Эти комнаты изумительны. Они напоминают мне наши собственные во дворце Четвин. Но в Короа совершенно другая архитектура. Думаю, это сами камни все меняют.

– Как это? – спросила я.

Камни были все те же, которые я видела всю свою жизнь.

– В Изолте здания имеют зеленоватый или голубоватый оттенок благодаря минералу в составе камней с южного побережья. Дома очень красивые, но зимой выглядят темными. А здесь у вас строят из камня теплых оттенков. И все кажется светлее и приветливее. А в соединении с впечатляющим размахом этих покоев и вовсе поразительно.

Я кивнула, во мне бурлило разом множество чувств.

– Это безусловно самое красивое место из всего, что я видела, но я солгу, если скажу, что не скучаю по простоте моей прежней комнаты, не говоря уже о том, что должно произойти…

И снова я подумала: не сказала ли я лишнего, но все равно у меня было ощущение, что ни с кем больше я не могла бы поделиться столь многим.

– В простоте есть особая красота, так ведь? – мягко улыбнулся Сайлас и окинул взглядом приемную. – В один из периодов моей жизни я мог выбирать новую одежду, отличную еду, всю роскошь придворной жизни. Но могу сказать, что, потеряв все это, я понял: ничто в этом мире не заменит преданность, терпение и искреннюю привязанность.

– Думаю, я могла бы согласиться с вами. – Я вздохнула. – Самое ценное, чем вы можете обладать, – это уверенность в том, что вы занимаете место в чьем-то сердце. И это гораздо лучше любых драгоценностей и намного лучше любых покоев.

Мы обменялись взглядом.

– А вы бы сменили золотую корону на один из простых цветков? – с улыбкой спросил Сайлас.

– Думаю, смогла бы.

– А я думаю, вам бы это подошло, – заметил Сайлас, и я вдруг поняла, что слишком долго смотрю ему в глаза.

– Я говорила вашему отцу, что вы можете прятаться здесь, сколько вам захочется. Если вам что-нибудь нужно, вы знаете, где мои комнаты. И не бойтесь попросить.

Сайлас покачал головой:

– Вы уже даровали нам слишком много. Посмотрите, как счастливы Скарлет и Саул. Я не мог бы просить большего.

И он был прав. Все улыбались… за одним исключением.

– Спасибо, кстати, за попытку защитить меня недавно.

Сайлас проследил за моим взглядом и тоже увидел кузена: тот стоял один, в стороне и выглядел несчастным.

– Если бы он знал вас, то не сказал бы ничего подобного. Я рассказал ему, как вы были добры к нам. И о том, как высоко моя сестра отзывается о вас, и что даже Салливан улыбается, услышав ваше имя.

– Неужели? – удивилась я.

Сайлас гордо кивнул. Молчаливое одобрение Салливана было для меня новостью.

– Моя матушка хвалит вашу храбрость, отец говорит, что вы мудры для своего возраста, а я… – Он внезапно замолчал, и я снова подняла голову и взглянула на него, умирая от желания услышать конец фразы.

– А вы?..

Сайлас пристально посмотрел на меня, и я поняла, что слова застряли у него в горле. Он уставился в пол, глубоко вдохнул и опять поднял глаза.

– А я бесконечно рад найти друга в Короа. Я совершенно искренне думал, что такое невозможно.

– Ох!..

Я огляделась в надежде, что никто не сумел прочитать разочарование на моем лице.

– Что ж, учитывая, как внимательна ваша семья, для меня это нетрудно. И вы всегда будете моими друзьями.

– Спасибо, – прошептал Сайлас.

– Сайлас!

Мы оба обернулись на голос его матери.

– Прошу меня извинить, – произнес Сайлас.

И у меня возникло ощущение, что он почувствовал себя спасенным.

– Разумеется. Мне все равно нужно пообщаться с остальными, – сказала я, и он отошел.

Я и сама не могла бы объяснить, почему взяла кубок эля и подошла к хмурой фигуре, стоявшей у широкого окна.

– Что-то не в порядке, сэр Этан? – спросила я, предлагая ему кубок.

Он взял его, даже не поблагодарив.

– Я не хотел вас оскорбить. Ваши покои действительно хороши. И я уверен, вы просто сгораете от желания показать их.

Я покачала головой:

– Я не потому всех пригласила.

– Видимо, ваш король хочет, чтобы мы вернулись домой с рассказами о том, как замечательно он обращается со своей будущей королевой. Но у меня нет времени на сплетни. И я просто предпочел бы быть дома.

– Ах, ну надо же! У нас с вами есть кое-что общее!

Я повернулась и подошла к Делии Грейс, не позволяя ему испортить мне настроение.

– Этот человек просто ужасен! И если бы он не был родней людям, которые так мне помогли, я бы выгнала его прямо сейчас.

– А в чем дело? – спросила Нора, услышав мои последние слова.

– Ни в чем. Просто этот кузен Истоффов немножко сноб.

– Как будто все изолтенцы другие, – проворчала Делия Грейс, и я оглянулась через плечо, надеясь, что никто ее не услышал. – Кстати, – продолжила она, – я подумала, что последую совету Норы и начну подготовку нашего танца ко Дню коронации. Просто чтобы все было в порядке заранее.

– Хорошая идея. А то в последнее время все происходит уж слишком стремительно.

– Я хочу составить маленькую группу, всего четыре девушки. Так что тебе нужно выбрать еще одну, и мы начнем.

– Неплохо придумано. Хм…

Я мысленно перебрала всех девушек при дворе. Я немногих знала достаточно хорошо, а те, которых знала, не слишком мне нравились. Ох боги, если я не могла выбрать ту, с которой хотела бы танцевать, как, интересно, я наберу себе штат? Я оглядела приемную, пытаясь найти кого-нибудь, кто мог бы составить хорошее дополнение, и тут мой взгляд упал на особу, которая – я это знала точно – подойдет идеально.

– Скарлет? – окликнула я, подходя к ней.

Скарлет о чем-то говорила со своей тетушкой.

– Да, леди Холлис?

– Вы ведь знаете о нашем празднике, Дне коронации? – Я прищурилась, всматриваясь в нее. – Осмелюсь сказать, я сама не знаю никаких праздников Изолта.

– Я о нем слышала. Это праздник в честь установления королевской династии?

– Да! Мы символически заново коронуем нашего короля и клянемся ему в верности. Пожалуй, это мой любимый праздник. Большинство людей просто спят весь день, а вечером начинается пир, и мы веселимся всю ночь.

Глаза леди Норткотт расширились.

– Похоже, это праздник из тех, что я люблю. Наверное, мы тоже поучаствуем.

Я хихикнула, видя ее энтузиазм.

– Ну вот, а частью праздника являются танцы. Почти каждая девушка при дворе так или иначе в этом участвует. Мы, конечно, придумаем свой. Не хотите ли и вы, Скарлет, присоединиться к нам с Делией Грейс и Норой? Это заодно будет неплохая возможность произвести впечатление на короля.

Лицо Скарлет вспыхнуло радостью.

– С удовольствием! Когда начнем?

– Не раньше, чем уедет король Квинтен. До того времени мне будет не до танцев.

– Разумеется. Дайте мне знать, когда начнете репетировать, и я сразу примчусь!

Ее тетя тоже выглядела весьма обрадованной, и я заметила в углу комнаты Сайласа, который пытался скрыть улыбку.

Ладно, пусть Валентина была холодна, а Этан груб. Дважды. Но, увидев сияющие глаза Сайласа, одобрительно смотревшего на меня, я могла уже считать, что день прошел замечательно.

Глава 16

На следующее утро я села в постели, с надеждой вдыхая прохладный воздух. Если что-то и могло исправить тревожное настроение, так это фокусники, музыканты и разные игры в день состязания рыцарей.

– Я так волнуюсь из-за турнира! – воскликнула вошедшая Нора.

Она заставила меня подвинуться на кровати и принялась расчесывать мне волосы.

– Я тоже. – Я прижала колени к груди и обхватила их руками, как будто желая удержать в себе рвавшиеся наружу чувства.

– А Джеймсон сегодня будет участвовать в турнире?

Я покачала головой.

– Он собирается постоянно быть рядом с королем Квинтеном, поскольку один только вес доспехов может свалить Квинтена на землю, – сказала я, многозначительно посмотрев на Нору. – Думаю, он останется зрителем. Я даже не уверена, нужно ли мне брать с собой символический дар.

– А почему нет? Вы же не обязаны кому-то его отдавать.

– Ладно, посмотрим. В любом случае я собираюсь надеть красную юбку, но верх будет золотым, как мой особенный знак.

– Отличный выбор, – кивнула Нора. – И вам, пожалуй, следует заколоть волосы повыше, чтобы они не испачкались. Идемте.

Она усадила меня перед зеркалом, уложила волосы в низкий узел и повязала широкую атласную красную ленту, чтобы волосы не падали на лоб.

– Не возникнет сомнений, за кого я болею сегодня, так?

– Только не при таком количестве красного, – улыбнулась Нора.

Я прищурилась, глядя на нее:

– А где Делия Грейс?

– С ее платьем что-то случилось, ей пришлось отправиться на поиски ниток.

Я приподняла брови:

– Тогда и удивляться не стоит тому, что здесь так мирно.

Нора хихикнула, а я порылась в ящиках стола, выбирая ленты и шейные платки.

– Не забывай погромче приветствовать участников и не позволь какому-нибудь красавчику-рыцарю похитить твое сердце, – предостерегла я Нору.

Хотя я знала, что Джеймсон должен будет сидеть рядом со мной, я снова и снова вертела в руке платок. Наверное, Нора права: стоит взять платок с собой, но никому не отдавать. Я спрятала его в рукав платья. И тут наконец явилась Делия Грейс, явно на взводе.

– Ну почему эта проклятая швея сидит где-то в дальних закоулках замка? Неужели в этой части никому никогда не бывают нужны иголки и нитки?

Она сердито фыркала, проверяя, хорошо ли сидят на нас платья и как следует ли уложены волосы.

– Как только смогу, первым делом прикажу, чтобы несколько комнат в этих коридорах отвели для портных, – пообещала я. – Уверена, они понадобятся стольким, что мы и представить не можем.

Делия Грейс заправила прядь волос сзади под сетку, сосредоточенно кивнув:

– Иногда, Холлис, мне кажется, что мы единственные, кто действительно знает, что здесь происходит. Ну вот, так хорошо.

– Отправляемся, леди! – сказала я, отдавая Делии Грейс одну из лент, прежде чем мы вышли.

Идя через толпу к тому месту, где в королевской ложе сидел Джеймсон, я высоко держала голову. Король Квинтен сидел слева, и рядом с ним – его драгоценная королева. Я вздохнула. По крайней мере, ее место находилось с другой стороны ложи, и шансы на то, что мне придется с ней общаться, были ничтожными.

Подойдя ближе, я увидела, что ко мне приближается какой-то молодой человек в доспехах.

– Ой, Сайлас Истофф, это вы? – спросила я, хотя ответ был вполне очевиден, потому что рядом с ним шли его родители и этот его ужасный кузен.

Сайлас снял шлем и коротко поклонился мне.

– Да, это я, миледи Холлис. Решил в конце концов испытать себя в схватке на мечах. И посмотрите, – продолжил он, медленно поворачиваясь.

Мне не понадобилось много времени, чтобы понять.

Я встретилась взглядом с его родителями, на чьих лицах отражалось нечто среднее между радостью и страхом.

– На вас нет красного, и на вас нет синего.

Издали нас окликнули его тетушка и дядя. Лорд и леди Истофф помахали в ответ и направились в их сторону, а я повернулась к своим фрейлинам:

– Делия Грейс, Нора, вы можете занять наши места. Я сейчас подойду.

Они тут же повиновались, и я осталась с Сайласом и Этаном, хотя мне хотелось, чтобы Этан со своим кислым лицом отправился за дядей и тетей.

– Вы боитесь кого-нибудь оскорбить? – тихо спросила я Сайласа.

– Напротив. Я горжусь своим прошлым и настоящим, а потому надеюсь оказать сегодня честь обоим королям.

Каждый раз, узнавая что-то новое о Сайласе, я все сильнее восхищалась им.

– Это очень благородно, сэр.

Этан, стоявший рядом с ним, чуть закатил глаза.

– А как насчет вас, сэр Этан? – спросила я. – Вы не участвуете сегодня в турнире? Боитесь?

Он посмотрел на меня сверху вниз, как на какую-нибудь букашку.

– Я не играю в войны, миледи. Я веду настоящие битвы. Копье и тупой меч меня не пугают.

Я перевела взгляд на Сайласа.

– Мой кузен много раз вступал добровольцем в армию Изолта, – с гордостью сообщил Сайлас. – Он сражается за поддержание мира на границах.

Мне не понравилось то, что я трачу время на человека, который сражается с моими соотечественниками, но я не могла отрицать, что для этого нужна настоящая храбрость.

– Ну, тогда я восхищаюсь вами и сочувствую вашим жертвам.

Этан нагло ухмыльнулся:

– Я не нуждаюсь ни в том ни в другом. Уж только не от вас.

Я покачала головой и взяла себя в руки:

– Я рада, что вы сегодня оставили свой меч в ножнах, сэр Этан. Если бы вы еще поступили так же со своим языком, ваше общество могло бы стать куда более приемлемым.

Этан, нервно скривившись, умчался прочь, оставив меня наедине с Сайласом. Наконец-то!

– Я старалась быть вежливой.

Он улыбнулся и пожал плечами:

– Знаю. И мне это нравится в вас. Вы всегда стараетесь.

Я подумала над его словами. Этан назвал меня украшением, Делия Грейс не упускала возможности напомнить, что я лишь жалкая ученица, а мои родители… ну, они находили во мне бесчисленные недостатки. Но Сайлас замечал такое, чего я и сама о себе не знала. Он сказал, что ему нравится, как я думаю. И он был прав, у меня было множество хороших идей. И он сказал, что я старалась, и в этом он тоже не ошибся.

Я вдруг поняла, что хочу найти причину, чтобы остаться с ним еще хотя бы немного. Но вместо этого я наклонила голову, прощаясь, и неторопливо ушла, оглянувшись на ходу. Я чувствовала нечто неопределимое, когда находилась рядом с Сайласом, словно нас связывала некая нить и она тянула меня обратно, если я забредала слишком далеко. Я уже начинала думать, что это судьба заставила наши пути пересечься, но, учитывая то, как по-разному эти дороги начинались, я совершенно не могла понять почему. Поддавшись порыву, я вдруг выдернула из рукава платок и позволила ему упасть на землю, прежде чем прибавила шагу.

Подойдя к королевской ложе, я низко присела в реверансе перед королем Джеймсоном:

– Ваше величество…

– Миледи Холлис, вы ослепительны сегодня. Как же мне сосредоточиться на играх?

Я улыбнулась, потом кивнула королю Квинтену и королеве Валентине:

– Ваши величества… Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

Королева Валентина моргнула, явно смущенная любезностью:

– Благодарю вас.

Я заняла свое место и постаралась сосредоточиться на играх. Как обычно, все начиналось с самого нелюбимого Джеймсоном состязания – пешей схватки копейщиков. Я не винила его, ведь мне она тоже казалась уж слишком медлительной, и я никогда не была уверена в счете. Другие состязания были куда более наглядными.

– Ха-ха! – закричал король Квинтен. – Мои люди выиграли еще одну битву!

– У вас превосходные солдаты, – любезно согласился Джеймсон. – Мой отец всегда так говорил. Хотя мне кажется, что события могут принять другой оборот, когда появятся всадники. Короанцы – великолепные наездники. Даже моя Холлис скачет стремительно и грациозно.

Я наклонила голову, принимая похвалу:

– Вы слишком добры. А вы, ваши величества? Вы любите верховую езду?

– Обычно любила, – ответила Валентина со слабой улыбкой, прежде чем ее муж махнул рукой, заставляя ее умолкнуть.

– Нет, если могу этого избежать, – быстро сказал он.

Я бросила на Джеймсона ироничный взгляд. Он отлично понял мое раздражение и в ответ показал мне язык; я с огромным трудом сдержала смех.

Когда схватка на копьях наконец завершилась, появились первые группы рыцарей, участвующих в сражении на мечах. И после нескольких раундов на поле вышел Сайлас.

– Посмотрите, ваше величество. – Я дотронулась до руки Джеймсона и показала на поле. – Видите того молодого человека, который не надел ничьи цвета?

Джеймсон всмотрелся в дальнюю сторону поля:

– Вижу.

– Это один из сыновей Истоффа. Он хотел почтить вас обоих своим выступлением и потому не принял ни одной стороны, – пояснила я. – Он сказал, что вы, два короля, – это его прошлое и настоящее.

– Весьма дипломатично, полагаю, – немного подумав, ответил Джеймсон.

Я сморщилась, слегка разочарованная такой оценкой.

– Я считаю, что это мило и сентиментально.

– Ах, Холлис, у вас такой простой взгляд на жизнь! – засмеялся Джеймсон. – Хотелось бы и мне иметь такой же.

Схватка началась, и я быстро поняла, что Сайлас был прав: он куда лучше ковал мечи, чем владел ими. Но я все равно все сильнее и сильнее сдвигалась вперед на сиденье, желая, чтобы он каким-то чудом одержал победу. Его ноги двигались неуклюже, но он размахивал мечом увереннее, чем его противник, который, так уж вышло, надел синий цвет.

Зрители кричали и ухали при каждом ударе, а я поднесла ладонь к губам в надежде, что если Сайлас не победит, то хотя бы уйдет с поля без раны. Если Джеймсон участвовал в рыцарских поединках, я никогда не тревожилась за него. Видимо, потому, что он уверенно сидел в седле, или я просто верила, что для него проигрыш невозможен.

Понимая, что шансы проиграть или получить ранение равны, я тревожилась все сильнее. Но потом моя надежда на то, что с Сайласом ничего плохого не случится, ожила, так как я заметила блеск золотой ткани, выглядывавшей из его рукава.

Он поднял мой платок. Мое сердце забилось еще быстрее при мысли, что он принял мою благосклонность и теперь платок как бы стал его собственным. Я покосилась на Джеймсона, боясь, не заметил ли он чего… И сказала себе, что даже если и заметил, многие леди вплетали в свои платки золотые нити. И все равно это было волнующим и очаровательным секретом.

Сайлас и его противник наступали и отступали, и каждый отказывался сдаться. Но после одной из самых длинных схваток на мечах, какие я только видела, все закончилось тем, что рыцарь в синем сделал несколько неверных шагов и Сайлас изо всех сил ударил его мечом по спине. Противник упал в грязь, схватка закончилась.

Я вскочила, приветствуя его что было сил и оглушительно хлопая в ладоши.

Джеймсон тоже встал.

– Вы, должно быть, всерьез переживали за этого рыцаря, – сказал он.

– Нет, милорд! – крикнула я сквозь воцарившийся шум. – Я поддерживаю дипломатию!

Джеймсон расхохотался и помахал Сайласу, подзывая его:

– Отличное выступление, сэр! И я одобряю ваше… заявление.

Сайлас снял шлем и поклонился королю:

– Благодарю вас, ваше величество. Для меня было честью сражаться сегодня.

Король Квинтен несколько раз моргнул, желая удостовериться, что он видит то, что видит, а потом, разъяренный, вскочил:

– Почему на вас нет никаких цветов? Где ваш синий?

Джеймсон повернулся к нему:

– Он теперь короанец.

– Ничего подобного!

– Он сбежал из вашей страны, чтобы найти убежище здесь. И поклялся мне в верности. И все же, не желая оскорбить вас, не надел ничьи цвета. А вы принимаете это на свой счет и стыдите его?

Квинтен ответил негромко и зловеще:

– Мы с вами оба прекрасно знаем, что он никогда не станет настоящим короанцем.

Посмотрев мимо них, я заметила, что королева Валентина держится за живот, а ее взгляд лихорадочно мечется между Квинтеном и Джеймсоном. До сих пор она, похоже, не считала нужным из-за чего-то нервничать, но сейчас ее явно сильно тревожил возможный поворот событий. Я не хотела этого видеть, и, как я поняла, она тоже.

– Идемте со мной, ваше величество. Вам не стоит сильно волноваться.

Я увела Валентину вниз по ступеням, в тень за королевской ложей. Мы все еще слышали голоса Джеймсона и Квинтена, но слов теперь было не разобрать.

– Короли, а? – шутливо произнесла я, стараясь снять напряжение.

– Думаю, прежде всего они мужчины, – откликнулась Валентина, и мы обе засмеялись.

– Могу я вам что-нибудь принести? Воды, какой-нибудь еды?

Она покачала головой:

– Нет, я просто хотела уйти от ссоры. Его величество очень легко расстраивается, а я предпочитаю держаться подальше от всего этого.

– Я переживаю за того рыцаря. Мне кажется, он хотел как лучше.

– Сайлас Истофф. – Валентина уставилась в землю. – Думаю, он единственный, кто всегда хочет лучшего.

Это было забавно. Я понимала, что Сайлас знает королеву, но не думала, что и она его знает.

– А он уже поступал в таком роде прежде?

– Не совсем так. Я несколько раз заставала его за разговорами, когда он пытался убедить собеседника посмотреть на предмет спора с другой стороны. Он просто хочет, чтобы люди думали.

– Я не слишком хорошо его знаю, но это похоже на правду, – кивнула я.

На ступенях зазвучали шаги, появился Квинтен, опиравшийся на трость. Он утащил свою жену прочь с такой скоростью, что я даже не успела присесть в реверансе. Почти сразу вслед за ним из ложи спустился Джеймсон, явно рассерженный.

– Ладно, турнир окончен. Квинтен решил, что лучше он отправится отдохнуть, чем будет терпеть здесь оскорбления.

– Ох нет! Ваше величество, мне так жаль…

Он покачал головой:

– Я знаю, что тот юноша старался поступить умно, однако в итоге вышла изрядная путаница.

– Но это так глупо! Какое значение имеют цвета, ведь это просто развлечение. Забава.

– Да, конечно, но…

– А если человек отчаянно ищет некоего среднего положения, разве не должны мы все это одобрить? Почему все обязательно превращается в состязание?

– Холлис! – Джеймсон еще ни разу не повышал на меня голос, и я изумленно застыла. – Вам незачем об этом задумываться! Вы вообще не должны так серьезно думать. Вам нужно лишь показывать Короа, какой хорошей королевой вы можете стать. И что вы превосходите эту девицу Квинтена.

Я судорожно сглотнула:

– Но ведь забота о хороших отношениях с самой крупной страной на континенте и есть часть дел хорошей королевы.

– Холлис, этим займусь я. – Джеймсон недовольно качнул головой. – Тот глупый мальчишка… Будем надеяться, что все можно исправить. – Он поцеловал мою руку и ушел.

А я осталась на месте, чувствуя себя жалкой. До сих пор Джеймсон не был несчастен рядом со мной. Он прежде никогда меня не поправлял. Но ведь я никогда и не делилась с ним своим мнением. Может быть… может быть, Этан был прав? И я просто украшение?

Я не могла заставить себя поверить в это. Если мне предстояло присоединиться к длинному ряду великолепных королев, разве я не должна идти по их следам? По следам, которые вели в дома бедняков? Следам, которые вели на поле битвы?

Я так много времени страшилась, что меня будут сравнивать с ними. А теперь сама мысль о том, что мне даже не следует пытаться приблизиться к ним, стала невообразимой.

Я отправилась туда, где толпились соперники, надеясь найти в этой людской массе одну конкретную семью. Я проталкивалась сквозь толпу, пока, к несчастью, не увидела знакомое лицо.

– Этан! – позвала я.

Он обернулся, и я помахала рукой, пытаясь привлечь его внимание. Он кивнул в знак того, что видит меня.

– А где Сайлас?

Вздыхая, Этан подошел ко мне и вытащил из толпы:

– У вас что, глаз нет?

– Я не такая высокая, как вы. С ним все в порядке?

– Да, дядя Дашиэлл увел его туда, к деревьям, пока все не успокоится, а большинство сейчас направляются в другую сторону. Идемте вон туда.

Я поспешила за ним, стараясь подстроится под его шаги. Наконец мы нашли Истоффов. Сайлас сидел на какой-то бочке, разговаривая с родителями, и вид у него был озадаченный. Увидев меня, он встал и тут же принялся извиняться:

– Леди Холлис, мне так жаль… Вы должны извиниться за меня перед королем.

– Помедленнее! – потребовала я.

Он умоляюще взял меня за руки:

– Если король Джеймсон из-за меня отзовет свое разрешение остаться здесь… Холлис, моя семья…

Руки у него были шершавыми, но синие глаза смотрели мягко.

– Знаю, – вздохнула я. – Прошу, скажите, что вы уже закончили те вещи, о которых я упоминала, когда мы впервые услышали о визите короля.

Сайлас кивнул:

– Мы работали допоздна, чтобы сделать все до его приезда, но никто не сказал нам, когда именно нужно их поднести.

– Блестяще! – кивнула я. – Мне нужно написать письмо королеве Валентине.

Глава 17

Я стояла неподвижно, пока Делия Грейс зашнуровывала на мне платье, стараясь, чтобы оно сидело как влитое.

– Это так странно, – сказала она. – Как твои руки?

– Тяжелые, – призналась я.

Делия Грейс вернулась к свертку и достала еще один предмет.

– Это на голову. Но мы можем взять что-нибудь твое, если хочешь.

Вещи Валентины были прекрасны. Возможно, в целом работа не такая тонкая, как у короанских мастеров, но драгоценные камни были крупнее и дороже.

– Раз уж она это прислала, я надену.

Я ходила по покоям с книгами в руках, чтобы привыкнуть к тяжелым рукавам и головному убору. Когда я делала седьмой круг, пришли Сайлас и Салливан, одетые в лучшие наряды; свои изделия они принесли на черных подушках.

Салливан вошел следом за братом, придя в смятение при виде Норы и Делии Грейс. А я, хотя и страстно желала поговорить с Сайласом, сначала обратилась к его брату.

– Эти леди – мои подруги, – сказала я, касаясь его руки. – А вечером вам вовсе не нужно что-то говорить. Просто поднимите подушку, чтобы король Джеймсон мог принять ваш дар.

Салливан кивнул, осторожно улыбнувшись мне.

– А вы чему усмехаетесь? – спросила я, поворачиваясь к Сайласу.

– Ничему. Просто удивительно видеть вас в синем цвете Изолта. Вы могли бы сойти за девушку оттуда.

– Если подрасту на дюйм-другой и не буду высовываться на солнце.

– Наверное, – кивнул он, а потом понизил голос. – Я не знаю, поможет ли это что-то исправить, леди Холлис.

– Понимаю, – ответила я, поправляя тяжелое платье. – Но мы должны попытаться.

Раздался короткий стук в дверь – и тут же вошла Валентина, а за ней – ее фрейлина. Я выбрала для Валентины самое светлое из красных платьев, какое только смогла найти, почти розовое, и понадеялась, что оно будет хорошо сочетаться с ее кожей.

– Что думаете, миледи? – спросила она.

– Думаю, вы должны оставить его себе. На вас оно смотрится куда лучше, чем на мне.

Валентина улыбнулась, ей понравилась похвала. Когда она улыбалась, то становилась совершенно другим человеком.

– Руки кажутся такими свободными, – сказала она, поднимая их над головой.

– Не затруднит ли вас объяснить, почему леди в Изолте носят такие огромные рукава? – с легким раздражением спросила я.

Валентина засмеялась:

– О, это знак нашего высокого положения. Его смысл в том, что у вас есть средства, чтобы позволить себе излишки ткани, и что вам нет необходимости работать руками. Леди, живущие за городом, такие рукава не носят, ну, по крайней мере, не такие длинные. И к тому же эти рукава сохраняют тепло. В Изолте намного холоднее, чем здесь.

– А-а-а… – выдохнула я.

Да, в этом был смысл, однако я не собиралась перенимать подобную моду независимо от того, могу я позволить себе лишнюю ткань или нет.

– Мне сказали, что обед начался пятнадцать минут назад, так что все уже должны сидеть на своих местах, – предположила Валентина. – И я готова, если готовы вы.

– Прекрасно! Делия Грейс, Нора, будьте добры, возьмите с собой фрейлину королевы, чтобы вы успели сесть на свои места.

Они повиновались, и совершенно растерянная фрейлина Валентины вышла вместе с ними.

– Салливан, будьте добры, идите следом за королевой Валентиной, а вы, Сайлас, держитесь рядом со мной.

– Разумеется, миледи, – кивнул он и тут же тихо добавил: – Моему брату было бы легче, если бы он шел с вами.

Я опустила глаза, прежде чем набралась храбрости ответить:

– Но мне нужны вы. Пожалуйста.

Он долгое мгновение смотрел на меня, словно хотел сказать что-то в ответ. Наконец просто кивнул, и наша маленькая компания покинула мои покои.

Коридоры были почти пустыми. Всем хотелось присутствовать на пире, хотя бы просто ради обильной еды.

– Каковы шансы на то, что ваш король все еще злится? – спросила я Валентину.

– Весьма высокие. Он ничего не забывает.

– Как вы считаете, это может изменить его настроение?

Она немножко подумала.

– Ваш король кажется более рассудительным, чем большинство людей, и если вернуть ему хорошее настроение, это поможет. И если те, кто стоит ниже нас, увидят наше поведение, они попытаются нам подражать. Овца идет только туда, куда ее гонит пастух.

– Хорошее рассуждение, ваше величество.

Я внимательно посмотрела на Валентину, снизу вверх. Она на самом деле была очень хорошенькой, волосы у нее были почти того же оттенка, что мои, но кожа скорее напоминала молоко, чем мед. И она была настолько статной и высокой, что я даже на самых высоких каблуках не могла сравняться с ней ростом.

– Спасибо вам огромное, что согласились на эту проделку. Теперь я понимаю, что неправильно вела себя при нашем знакомстве, и от этого начало вышло неудачным. Но я не хотела вас задеть, и я благодарна вам за помощь.

Она небрежно отмахнулась:

– Вы меня не задели. Иногда это просто легче, понимаете? Помалкивать.

– Молчание – это не мой конек, – хихикнула я.

Валентина сжала губы, она явно и сама уже это заметила, а потом сказала:

– Несколько лет с короной на голове могут это изменить.

Мне захотелось спросить, что она подразумевает, но мы уже подошли к входу в Парадный зал. Мой желудок сжался от страха, я боялась, что мы, как и Сайлас, имея благие намерения, лишь ухудшим положение дел. Должно быть, Валентина почувствовала мою тревогу, потому что потянулась ко мне, и мы вошли в зал, держась за руки.

Сначала нас никто не заметил, но я услышала нервные вздохи и шепот, когда мы приближались к главному столу, а потом все затихли, ожидая, что произойдет дальше. Как только Джеймсон заметил это, он повернулся и посмотрел в центральный проход. Его взгляд остановился на красном платье, и губы начали растягиваться в улыбке, но тут он понял, что девушка в красном – не я. Его глаза тут же метнулись вправо от нее, а рот слегка приоткрылся, когда он узнал меня.

Он что-то тихо сказал королю Квинтену, и тот наконец оторвался от еды, брюзгливый, как всегда. К счастью, увидев жену в короанском красном и меня в изолтенском синем, он ошеломленно умолк.

Мы подошли к возвышению и присели в реверансе. Валентина, как высшая по рангу, заговорила первой.

– Ваши величества! Мы сегодня пришли сюда, чтобы воззвать о мире между двумя нашими великими королевствами, – сказала она.

– Хотя ошибки ваших людей могут быть велики, – продолжила я, – вы оба выше ваших подданных, и мы ищем вашего руководства.

– Я надела красное, потому что у меня появилась подруга в Короа.

– А я надела синее, потому что у меня теперь есть друзья в Изолте. – Я показала на Салливана и Сайласа, жестом велев им выйти вперед. – И эти золотые короны в виде оливковых ветвей – для вас, ваши величества. Их сделала семья, родившаяся в Изолте и живущая в Короа. И пусть это будет знаком нашего братства в грядущие годы.

Толпа в зале зааплодировала, а я повернулась, чтобы взять первую корону.

– Какая легкая! – воскликнула я.

– Я постарался ради вас, – тихо произнес Сайлас.

Я задержалась на нем взглядом на мгновение дольше, чем собиралась, а потом потянулась через стол, чтобы надеть корону на голову короля Квинтена, а королева Валентина проделала то же самое с Джеймсоном. Он улыбнулся, что-то сказал ей, а король Квинтен уставился на меня.

– Вижу, вы уже близко сошлись с Истоффами, – заметил он.

– Я стараюсь быть хорошей хозяйкой в замке ради его величества, независимо от того, откуда прибыли наши гости.

– Я бы предложил вам быть поосторожнее. В последнее время люди в Изолте старались держаться подальше от них.

– Не представляю почему, – огрызнулась я прежде, чем вспомнила, что должна наводить мосты, а не рубить их топором; нервно сглотнув, я начала снова: – Со времени прибытия сюда они держатся скромно и весьма услужливо.

Взгляд Квинтена был куда более предостерегающим, чем его слова.

– Если вам нравится стоять рядом с огнем, это ваше дело. Сами же и обожжетесь.

Я снова присела перед ним в реверансе, как полагается, но мне противно было делать вид, что я хоть в какой-то мере уважаю этого человека. Я кивнула Сайласу и Салливану, отпуская их, и одними губами произнесла благодарность, прежде чем повернуться к королеве Валентине.

– А вы куда мудрее, чем можно было предположить. Мы поговорим завтра, – шепнула она мне на ухо, прежде чем мы поменялись местами и сели каждая рядом со своим королем.

– Что вы думаете? – спросила я Джеймсона, опустившись на стул.

– Думаю, что упади вы за борт вот в этом, рукава тут же увлекли бы вас на дно.

– Да, мне пришлось потренироваться, чтобы ходить в таком платье, – засмеявшись, призналась я.

– Ладно, оставим шутки. – Джеймсон улыбнулся. – Вы прекрасны, что бы ни надели. – Он откинулся на спинку кресла, отпивая понемногу из своего кубка. – Я слышал, нынче у невест в моде белые платья. Возможно ли такое?

Я опустила взгляд и покраснела. Конечно, я радовалась тому, что он находит меня хорошенькой даже в изолтенском синем, но мне хотелось знать, что он думает по поводу нашего с Валентиной поступка, одобряет ли он наш замысел и старания. Но прежде чем я успела спросить, король Квинтен похлопал Джеймсона по плечу.

– Спорить нет смысла. Мы должны вернуться к тому договору, – настойчиво произнес он.

Прячась за Джеймсоном, я глубоко вдохнула. Я понятия не имела, что они обсуждали, но хорошо было уже и то, что они не говорили об этом на турнире. И если сейчас Джеймсон промолчал, то хотя бы на данный момент это выглядело успехом.

Люди в зале болтали, ели, смеялись, и хотя мы с Валентиной едва ли помешали королям думать о войне, но все же сделали небольшой шаг к миру. Я надеялась, что прежние королевы могли бы меня одобрить. Судя по улыбкам на лицах и расслабленным плечам гостей в зале, похоже было на то, что большинство придворных нас одобряли.

Сайлас за своим столом поймал мой взгляд и поднял кубок. Я сделала то же самое и отпила вина. Нет, этот юноша просто мил и хорош, и ничто в нем не обожжет меня.

В центральном проходе, где недавно шествовали мы с Валентиной, теперь танцевали. Обед подходил к концу.

Я с тревогой увидела, как Сайлас встал из-за стола и подошел к возвышению.

– Ваше величество, – заговорил он, кланяясь Джеймсону, – я вижу, что вы с королем Квинтеном заняты. И подумал, нельзя ли мне пригласить леди Холлис на танец?

Джеймсон ответил с озорной улыбкой:

– Только если она пожелает.

– Ну, если я не могу потанцевать с вами… – набрав в грудь воздуха, ответила я, поцеловала короля в щеку, спустилась с возвышения и остановилась рядом с Сайласом, ожидая, пока не зазвучит новая мелодия.

– Я хотел напомнить о том, что говорил: я бы потанцевал с вами, если бы вы когда-нибудь меня пригласили, – прошептал Сайлас.

– Но я никогда не заходила так далеко, – мягко ответила я.

– Я не мог ждать. Надеялся, вы не будете против.

– Ничуть не против, – улыбнулась я. – Мне ужасно хочется танцевать, а Джеймсон в последнее время предпочитает только смотреть на танцы. И я рада, что вы меня пригласили. Никто из этих придворных джентльменов не догадался.

– Понимаю. Что ж, давайте забудем о королях, и цветах знамен, и обо всем остальном тоже. Просто будем с наслаждением танцевать, да?

– Да, – вздохнула я.

Музыканты заиграли, танцоры выстроились рядами друг против друга, пары двигались в едином ритме.

– Не знаю, как и благодарить вас за это, – сказала я. – Вы и ваша семья сегодня спасли нас.

Он округлил глаза:

– А до того навлек неприятности.

– Ерунда! Думаю, мы все знаем, кто здесь представляет собой настоящую проблему.

Я повернулась и положила руку на ладонь Сайласа. Его пальцы с шершавой кожей очень осторожно поддерживали мою руку, и его жесты были жестами джентльмена.

– Как бы то ни было, это меньшее, что мы могли сделать.

– А король возместил вам расходы?

Сайлас покачал головой:

– Мы ведь решили, что во время этого танца – никаких королей.

– Ладно, хорошо, – вздохнула я.

Мы закружились, скрестив руки.

Сайлас не был блестящим партнером, но все же танцевал лучше Джеймсона.

– Не уверен, что потом будет много возможностей, но очень надеюсь, что мы сможем вскоре поговорить еще, – сказал Сайлас.

– Согласна. Приятно было поболтать с кем-нибудь еще. И за это я тоже должна вас поблагодарить.

Сайлас улыбнулся, и открытое восхищение в его взгляде заставило меня забыть, что в зале есть и другие люди.

– Я всегда к вашим услугам, – произнес он, – в любое время. Если кто-то и в долгу, так это я. Вы предложили дом моей семье. Вы публично меня защитили. Вы совершенно удивительная леди, Холлис. – Но его лицо слегка потемнело, когда он добавил: – Вы станете незабываемой королевой.

Музыка смолкла, и я присела перед ним в реверансе, потом оглянулась на Джеймсона, проверить, доволен ли он моим танцем. Но он даже не смотрел в мою сторону.

Я бросила быстрый взгляд на Сайласа и кивком дала понять, что он должен вслед за мной выйти из Парадного зала.

Я вышла в коридор и подождала, отойдя немного от входа в зал. Я услышала, как зазвучала следующая мелодия, и увидела тень Сайласа до того, как он подошел к тому месту, где я стояла.

– Танец закончился, так что теперь я должна повторить: если король не вознаградил вас за труды, я хочу удостовериться, что это произойдет.

Сайлас покачал головой:

– Вам не стоит тревожиться из-за этого. Это были подарки.

– Я настаиваю! Все, что случилось этим вечером, не могло произойти без вашей семьи, так что я перед вами в долгу.

– Вы дали нам возможность жить здесь. Мы принадлежим вам.

Я уперла руки в бока, что оказалось на удивление нелегко, учитывая рукава. Он это заметил и засмеялся.

– Прекратите! Я так старалась!

– Знаю, – кивнул он, стирая с лица улыбку. – И если оставить в стороне вопросы гардероба, вы проделали прекрасную работу. – Он махнул рукой в сторону Парадного зала. – Там ведь не просто шепчутся о том, как вы, Холлис, замечательно вели себя сегодня. Они говорят, что всегда знали: вы будете великой королевой.

У меня вырвалось с надеждой:

– Правда?

– Вы были великолепны! – кивнул он.

Я уставилась на него, видя сияние надежды в его синих глазах. В их синеве и в самом деле было нечто необычное. И в том, как колыхались его волосы, когда он поводил плечами. И в том, как он улыбался, как будто за его улыбкой ничего не пряталось, как будто он оставлял свои тревоги, и заботу, и привязанность для кого-то еще…

– Я чувствую, мне очень повезло в том, что я познакомилась с вами, – призналась я. – С тех пор как вы приехали, я чувствую себя… по-другому.

– Я тоже чувствую себя по-другому, – ответил Сайлас, и его голос упал до шепота. – Когда вы близко.

И тут вдруг я поняла, что мы совершенно одни. Шаги в этих коридорах слышались издали, но сейчас не было ни единого звука.

– Пожалуй, мне лучше вернуться, – выдохнула я.

– Да.

Но ни один из нас не тронулся с места. До тех пор, пока все не закончилось поцелуем украдкой.

Сайлас обхватил ладонями мои щеки с такой нежностью, что у меня внутри все растаяло. Я ощущала мозоли на его пальцах, когда он погладил мое лицо, и невольно сравнила это ощущение с ощущением от холеных рук Джеймсона. И что-то в осознании тяжелого труда Сайласа, работы, в результате которой появились эти мозоли, заставило меня принять его прикосновение как драгоценность.

Я могла бы вечность стоять вот так, но услышала звук далеких шагов.

Отскочив назад, я с трудом заставила себя посмотреть ему в глаза. Что я натворила?

– Подождите пять минут, а потом возвращайтесь, – настойчиво прошептала я. – И умоляю, никому ни слова!

Я уже уходила, когда он ответил просто:

– Как пожелаете.

Я шла к Парадному залу с высоко поднятой головой, стараясь убедить себя, что, если я просто буду выглядеть уверенно, никто, скорее всего, и заподозрить не сможет, что я целовалась с кем-то, кто определенно не был предназначен для меня. С иностранцем. С человеком, который, по всем внушенным мне меркам, был почти простолюдином.

А Сайлас оказался прав. Куда бы я ни повернулась, я видела понимающие взгляды и благодарные улыбки. Люди наконец начали уважать меня, и как раз в тот момент, когда я всех их так подвела…

Я подошла к главному столу, поцеловала Джеймсона в щеку. Он бросил на меня нежный взгляд, но продолжил говорить с Квинтеном. Я буквально считала минуты, ожидая, когда наконец Квинтен уйдет и уведет с собой свою свиту. Мне необходимо было, чтобы все стало как обычно.

Но я уже начала гадать, а было ли все когда-то обычным? С того момента, когда я впервые встретилась взглядом с Сайласом Истоффом, я ощущала нечто. Меня тянула нить, туго натянутая и крепкая. И я поневоле замечала, что постоянно ощущаю это притяжение, когда он входит в зал или идет по коридорам, словно не может набраться сил, чтобы изобразить подобие счастья.

Я бы сказала, что он не может меня обжечь. Я продолжала в это верить. И если уж мне суждено было шагнуть в огонь, я разожгла бы его сама.

Глава 18

Я глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом недавно появившихся цветов. Хотя я вполне могла бы насладиться часом одиночества в лабиринте тихого сада Керескена, мне было на удивление приятно сидеть здесь вместе с королевой Валентиной, пока Джеймсон и король Квинтен тренировались в стрельбе из лука. Джеймсон был в прекрасной форме, и я была уверена, что Квинтен в каком-то смысле ему не уступит. Конечно, в последнее время из-за боли в спине натягивать тетиву ему было немного трудновато. И все же я видела по твердости его рук и уверенности взгляда, что он прекрасно знает, что делает.

Мы с Валентиной укрылись в тени нескольких больших зонтов, которые держали над нами дворцовые слуги, и наблюдали за тем, как Джеймсон пускает очередную стрелу. Она вонзилась совсем рядом с центром мишени, и король оглянулся на меня, вскинув брови и явно ожидая похвалы.

– Браво, милорд! – крикнула я и тут же судорожно сглотнула.

Мне было трудно произнести эти слова. Тайный поцелуй прятался в моем горле, мешая вырваться наружу словам, которых от меня ожидали, тормозя те действия, которые я должна была совершить.

Я боялась, что нечто в моей улыбке или во взгляде вот-вот выдаст меня. В любую минуту Джеймсон мог понять, что я предала его. Но до сих пор я не в силах была объяснить, как это случилось.

И еще я не могла ничего изменить. А потому в лучшем случае мне оставалось надеяться забыть обо всем и продолжать уверенно двигаться вперед, к Джеймсону и короне. Я вздохнула, поворачиваясь к Валентине.

– Хочу еще раз поблагодарить вас за вчерашнее, – произнесла я, пытаясь заново начать наш веселый вчерашний разговор.

Однако это было гораздо труднее, когда все выглядело так официально.

– Но я очень мало сделала для этого великого замысла. Это вы все устроили. Я теперь понимаю, почему ваш король так к вам благоволит.

Валентина восхищенно посмотрела на Джеймсона. Но на него и невозможно было смотреть иначе.

Тогда почему ты целовалась с кем-то еще?

– Я… я до сих пор не уверена, что заставило его выбрать именно меня, – произнесла я, спотыкаясь на каждом слове. – Кое-кто говорит, дело в том, что я рассмешила его.

Я наклонила голову набок, все так же не зная настоящего ответа на этот вопрос. Полагаю, Этан сказал бы, что причина – мое хорошенькое личико.

– А как вы познакомились с королем Квинтеном?

Валентина передернула плечами:

– Тут и сказать нечего. Я была при дворе вместе с родителями с самого детства. Двор велик, так что по-настоящему еще несколько лет назад мы с ним и не встречались.

Я посмотрела на нее с пониманием:

– Это очень похоже на мою историю. Просто удивительно, что может произойти, когда вы покидаете имение ради дворца.

– Верно. Замок был нашим домом много лет. Мы покидали его только ради путешествий. – Нечто похожее на улыбку появилось на губах Валентины. – Я побывала почти во всех страхах континента, – похвасталась она. – Мои родители хотели, чтобы я увидела мир.

– Завидую вам. Вы ведь уже знаете, как тесен мой собственный мир.

Валентина кивнула:

– Может быть, ваш король окажется более склонным к приключениям, отвезет вас в разные страны, познакомит с их правителями. Это пойдет вам на пользу. Некое особое образование можно получить, лишь путешествуя.

Бо́льшую часть жизни у меня даже не возникало желания увидеть что-нибудь еще, кроме холмов рядом с Варингер-Холлом или рассвета над рекой Колвард, прорезающей столицу. Но знакомство с людьми с другого конца континента пробудило меня, и теперь мне очень хотелось знать больше.

– Надеюсь на это. А как насчет вас? Вы рассчитываете завершить это образование? Побывать в немногих оставшихся странах?

Улыбка Валентины погасла.

– Король слишком занят делами своего королевства.

– Ох…

Я не совсем поняла объяснение Валентины, но предположила, что в любом случае это заставляет его держаться поближе к дому. Короа, по крайней мере, находился не слишком далеко.

– Из-за этого я скучаю по родителям, – произнесла Валентина так тихо, что я едва расслышала ее.

Тогда я посмотрела на нее. Сейчас она больше походила на саму себя, чем на королеву. Еще одна юная девушка, которая пытается найти свою дорогу в мире.

– У меня есть разные безделушки, привезла из путешествий… Вот это ожерелье, – сказала Валентина, касаясь серебряного украшения на лебединой шее. – Отец купил его в Монтоте у одной маленькой цыганки, прямо где-то у дороги. А у меня возникло чувство, что оно ей не принадлежало, если вы понимаете.

Я кивнула, гадая, чью шею могло некогда украшать это ожерелье.

– Но она была очень милой. Энергичной, яркой. Отец заплатил ей больше, чем она просила. Он всегда был добр в таких случаях.

– Тогда мне бы очень хотелось когда-нибудь с ним познакомиться.

Валентина уставилась на горизонт, продолжая касаться ожерелья.

– И мне бы того хотелось. Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились с ними обоими.

Я вздохнула, понимая, что только что испортила начало важного разговора.

– Простите, мне жаль…

Она перевела взгляд на короля:

– Мне тоже.

Я не поняла, почему в ее тоне вдруг послышался признак гнева, но долго размышлять мне не пришлось. Появились горничные с подносами, полными разных деликатесов.

– Я слышала, вы интересуетесь иностранной кухней. И взяла на себя смелость велеть приготовить несколько блюд специально для вас.

Я махнула рукой в сторону армии слуг и увидела, как осветилось лицо Валентины.

– В самом деле? – В ее тоне теперь звучало недоверие.

– Да. Я… Мне ведь не солгали, нет? Вы, вообще-то, не обязаны пробовать эти…

– Нет-нет! Я в восторге! – воскликнула Валентина, когда на нашем одеяле начали расставлять блюдо за блюдом. – Вот это я знаю, – сообщила она. – У вас это обычно готовят на День коронации, верно?

– Да. Я постаралась выбрать то, что свойственно именно этим краям, и еще – блюда, связанные с короанскими праздниками. Вон те пироги… Их пекут в день солнцестояния, в них золотистый сироп.

Валентина взяла кусочек и сунула в рот. Я всегда готова была познакомиться с чем-то новым, но незнакомая еда меня останавливала. И я восхитилась тем, что Валентину и это не испугало.

– Как вкусно! А это что? – Она рассматривала тарелку за тарелкой, расспрашивая и пробуя все подряд.

Сейчас, когда она просто улыбалась, не осторожничая, она выглядела моложе, даже увереннее. И в этот короткий момент я увидела Валентину, которой не видела в Парадном зале или на рыцарском турнире. Она обладала безупречной красотой; даже если она хмурилась, это ее не портило. Но было в ее лице и нечто такое, что заставило меня понять, как она может выглядеть на троне, обожаемая народом…

А потом я вспомнила некоторые замечания Истоффов и сообразила, что ее, похоже, не будут обожать в этом смысле. Люди ведь, скорее всего, никогда и не видели этой улыбки.

– Это лучшее, что для меня сделали за долгое время, – призналась Валентина, наслаждаясь солнцем. – Спасибо!

– Я только рада. Приезжайте в любое время, как только немножко проголодаетесь.

Смех Валентины взлетел вверх и затанцевал в деревьях.

– Валентина! – рыкнул король Квинтен, взмахивая своим луком, словно ее смех прервал нечто чрезвычайно важное.

Радостная улыбка мгновенно растаяла, весь свет вокруг Валентины погас. Она сдержанно кивнула, а потом взяла кусок пирога и прикрыла им рот.

– Он просто тиран, – пробормотала она себе под нос. – Клянусь, будь в его власти, он бы уничтожил само веселье, лично пристрелил бы его! – Через мгновение она опомнилась. – Ох, прошу, не повторяйте этого.

Я тоже подхватила маленький пирожок, чтобы скрыть улыбку.

– Не беспокойтесь. Если я и понимаю что-то, так это ценность уединения, тайны личной жизни. В последнее время я в значительной мере лишилась этого, а потому вполне понимаю вас. Я не пророню ни слова. Кроме того, я уверена, что вы правы. Он довольно сварлив.

Валентина сжала губы, подавляя улыбку.

– Что ж, леди Холлис, каковы наши планы на вечер?

Я слегка заволновалась. Все определенно начало меняться.

– Король Джеймсон недавно подарил мне набор золотых игральных костей. И я пытаюсь научиться каким-нибудь играм.

– Я принесу деньги. Гораздо забавнее, когда есть небольшие ставки, – предложила Валентина таким тоном, словно изрекла великую мудрость.

– Мы можем и фрейлин пригласить, если хотите.

– Нет, – покачала головой Валентина. – Мне хочется побыть с вами.

– Абсолютно с вами согласна, ваше величество, – улыбнулась я.

Услышав титул, Валентина округлила глаза:

– Ладно, это было забавно, когда я пыталась вас унизить, но теперь называйте меня просто Валентиной.

– Но я всегда готова вернуться к прежнему, если вам надоест.

Она хихикнула, но тут же осеклась. Я видела, как король Квинтен раздраженно выдохнул, но промолчал, глядя в нашу сторону. Он окинул пристальным взглядом Валентину, потом его глаза ненадолго остановились на мне, и меня пробрало холодом. Я смогла наконец достучаться до Валентины, но для Квинтена я значила не больше, чем какая-нибудь мошка. Я быстро отвела взгляд.

Я напомнила себе, что всего лишь сопровождаю Валентину, и если она довольна, я выполняю свой долг… но я знала, что, как только стану королевой, Квинтен станет неотъемлемой частью моей жизни. Сановники и завистники будут приходить и уходить, а мне придется оставаться в центре этого круговорота, и спрятаться будет негде. Наверное, кому-то я буду нравиться, но всегда найдутся и такие, кто будет с удовольствием игнорировать меня.

Я вскинула голову, думая о Валентине. Раз уж мы обе очутились в золотых клетках, то должны это использовать наилучшим образом.

Глава 19

Валентина довольно быстро устала, и я была этому даже рада, поскольку хотела провернуть собственное дело. Сверток был большим, но легким, а я, благодаря росписям перед их комнатами, о которых рассказала леди Истофф, знала, куда идти.

Официально я шла повидать Скарлет, но внутри у меня все трепетало, как у какой-нибудь заговорщицы. Меня терзало сразу множество чувств, я даже не понимала, что они значат. Будет ли там Сайлас? Попытается ли он поговорить со мной? Хочу ли я этого?

Поцелуй стал настоящей неожиданностью. Нет, не неожиданностью, ошибкой. Безусловно, Сайласу я смогу все объяснить, и он поймет. Что бы он ни делал, за этим всегда скрывалась доброта, и то, что в его семье все явно ценили друг друга, вызывало у меня желание сблизиться не только с ним, но и со всеми Истоффами. К тому же он был так хорош на свой лад, с этими его синими глазами и ангельской улыбкой… Да, в Сайласе Истоффе было нечто весьма чарующее.

Но, учитывая то, что он не был Джеймсоном Барклаем, все это не имело никакого значения. Обаяние не принесет мне короны и не даст надежд королевству. Обаяние прелестно, но в нем нет необходимости.

Я остановилась перед дверью, набираясь храбрости для того – и кого, – что могло оказаться по другую ее сторону, и постучала.

– Леди Холлис! Рада вас видеть! – приветствовала меня Скарлет, широко распахивая дверь.

– Вас-то я и искала, – сказала я, не обращая внимания на внезапную боль в сердце. – Надеюсь, я не помешала?

– Ничуть! Прошу, входите!

Она отступила в сторону, пропуская меня, и я вошла в их покои.

Я увидела небольшой камин и стол, за которым могли бы усесться четверо, но вокруг него сгрудились шесть стульев. Особых украшений в комнате не было, но в ящиках под окном стояли цветы. Две двери, должно быть, вели в спальни. Мне стало немного жаль Скарлет, ведь ей приходилось делить комнаты с братьями, и личного пространства для нее не оставалось.

Единственным, что радовало здесь, было окно. Большое, такое же, как другие окна в этой части внешней стены, а потому в любой комнате, независимо от ее размера, было светло. Я уставилась на окно, думая о том, что вид из него совсем не такой, как из моего.

– Видите вон то здание? – спросила Скарлет, показывая на небольшое каменное строение с тростниковой крышей и высокой трубой, из которой даже сейчас шел дым. – Там работают Сайлас и Салливан.

– В самом деле? – сказала я, подходя ближе к окну, чтобы всмотреться.

– Да. И если Салливану требуются мои тонкие пальцы, чтобы закончить какое-нибудь украшение, или я нужна Сайласу, чтобы отполировать меч, они вешают на окно голубой шейный платок. А я постоянно поглядываю в ту сторону.

– Они владеют замечательным искусством, – благоговейно заметила я. – Я умею шить, но на том мои таланты и заканчиваются.

– Неправда! – возразила Скарлет. – Вы прекрасно танцуете, и вы умеете вести беседу в два раза лучше, чем кто-либо в Изолте.

Мне не хотелось говорить ей, что это едва ли комплимент.

– Но я тоже восхищаюсь моими братьями, – продолжила Скарлет. – В Изолте редко кто может добиться успеха в чем-то, что можно считать искусством. Они очень разные, даже работают в разных направлениях.

– Как? – спросила я, глядя на незастекленное окно того небольшого здания и пытаясь угадать, кто движется за ним – Сайлас или его брат.

– Работа Салливана, хотя и ему нужен огонь, намного более тонкая. И количество металла, которое он использует за один раз, намного меньше, так что в целом это и намного безопаснее. Он, наверное, мог бы работать и в закрытом помещении, если бы захотел.

– Похоже на то, что он старается держаться как можно ближе к Сайласу.

– Да, постоянно, – кивнула Скарлет. – Думаю, никто из нас не понимает его так же, как Сайлас. Люди считают его замкнутым, а он просто не знает, что говорить.

Я немножко грустно улыбнулась ей:

– Мне очень хорошо знакомо такое чувство. А Сайлас чем там занимается?

– О, его дело куда опаснее. Он кладет в огонь огромные куски металла, потом достает и начинает ковать, пока они не приобретут нужную форму. Он несколько раз обжигался, и по меньшей мере дважды мы боялись, что он всерьез повредил себе руку. К счастью, мы знаем, как предотвратить инфекцию, так что все обошлось.

– Спасибо богам…

Всем было отлично известно, что целители в Изолте гораздо дальше продвинулись в медицине, чем мы в Короа. И если Изолт заимствовал у нас танцы, и музыку, и живопись, то почему мы не могли воспользоваться их знанием медицины, трав и звезд? Возможно, если бы мы попросили, то могли бы отправить к ним людей на обучение. Но я подозревала, что и Джеймсон, и его отец никогда бы не сумели сломить свою гордость и обратиться с такой просьбой.

– Мне кажется, он бы достиг успеха во всем, за что решил бы взяться.

– Да, он один из лучших! – похвасталась Скарлет.

– Ну а его сестра, – улыбнулась я, – отличный учитель и друг. Вот это для нее. Благодарность за то, что согласилась нам помочь в подготовке Дня коронации.

Она взяла сверток и отошла к столу:

– Это мне?

– Да. А еще хочу сказать, что начала подбирать кандидатуры в свой штат. Так вот, я была бы рада видеть вас в его составе. Но мне нужно какое-то время, чтобы убедить Делию Грейс в ваших многочисленных добродетелях. Надеюсь, вы не против подождать, пока я не уговорю ее стать чуть менее… предвзятой.

Скарлет оглянулась на меня через плечо:

– Я отношусь к этому наилучшим образом, но мне трудно представить, чтобы Делия Грейс держалась непредвзято.

Я усмехнулась. Несмотря на довольно краткое знакомство, Скарлет уже поняла Делию Грейс лучше многих. Я вспомнила ее внимательный взгляд в тот день, когда она впервые появилась в Парадном зале, и попыталась представить, как много эта девушка уже знает о жизни в замке.

– Кроме того, мне все равно придется отказаться, – продолжила Скарлет. – Мы надеемся вскоре устроиться за городом, где-нибудь подальше, чтобы иметь землю и тишину.

Я не знала, как отнестись к такой новости. Я безусловно ощутила укол грусти, но и сильное облегчение. Ведь в таком случае мне не будет грозить опасность наткнуться в здешних коридорах на Сайласа или увидеть его залитым потоками многоцветных лучей, проникших сквозь витражи. В моей жизни действительно не осталось места для новых сюрпризов – или ошибок. Я смогла бы освободиться от всего, если Сайлас уедет из замка.

Я вернулась к настоящему моменту, стараясь разговаривать как обычно.

– В Короа есть прекрасные места. Уверена, вы найдете что-нибудь подходящее.

Скарлет развернула подарок и восторженно воскликнула:

– Холлис! Как мне нравится! – Она прижала к груди платье.

– Я оставила немного ткани на случай, если придется удлинить юбку. Вы очень высокая.

– Знаю, – засмеялась Скарлет. – А рукава-то, посмотрите!

– Я просто подумала, что вам не захочется выделяться, когда мы наконец подготовим наш танец, и я очень ценю вашу помощь. Хотя моим любимым партнером стал Саул!

– Он уже давно не улыбался так много. Одно только это – большой подарок всем нам.

Нечто тоскливое в ее тоне чуть не вызвало у меня слезу. Смогу ли я когда-нибудь понять, через что им пришлось пройти?

– Хорошо, – кивнула я, не зная, что еще сказать. – Ладно, я лучше пойду. Кое-кто сегодня встречается наедине с королевой Валентиной благодаря проницательности одной новой подруги, – добавила я, всматриваясь в Скарлет.

– Это еда?

– Я накормила ее до отвала короанскими деликатесами. Ей понравилось. Спасибо вам.

– Всегда к вашим услугам, Холлис. Искренне.

Она все еще держала в руках платье, прикладывая к себе, чтобы посмотреть, подойдет ли.

– Хорошего вам дня, леди Скарлет.

Ее взгляд тут же изменился. Должно быть, она уже и надеяться перестала на то, что ее снова будут называть «леди». Я закрыла за собой дверь и отправилась обратно в покои королевы, думая о том, как я потихоньку смеялась над ней в тот первый день в Парадном зале. Теперь я чувствовала себя ужасно глупо из-за того, что не понимала: мы не такие уж разные. Скарлет, Валентина, Нора… В конце концов, мы создаем себе врагов в голове, а потом избавляемся от них с помощью сердца.

Глава 20

Я сидела перед туалетным столиком, занимаясь своими волосами. Как и просила Валентина, я отпустила на этот вечер своих фрейлин и в первый раз осталась одна в новых покоях. На мгновение я закрыла глаза, наслаждаясь одиночеством. В замке на самом деле никогда не бывало тихо. Полагаю, именно это я в конце концов в нем и полюбила. Огонь в камине потрескивал и искрил, над головой раздавались тихие шаги… Снаружи, за окном, город, подбиравшийся прямо к замку, и не думал успокаиваться. Я слышала стук копыт и ржание лошадей на улицах, голоса мужчин, отдававших приказы, смех людей, разносившийся в вечернем воздухе… Сосредоточившись, я могла расслышать даже плеск весел на реке. И в отличие от шума в Парадном зале эти звуки казались приветливой песней.

Всю свою жизнь я находила огромное удовольствие в танцах, турнирах и в веселой компании и даже не осознавала, как прекрасны могут быть мгновения тишины. И я слишком поздно поняла это.

Я открыла глаза, когда в дверь постучали, и замерла на секунду, прежде чем сообразила, что открыть ее должна сама. Валентина улыбалась, помахивая маленьким кожаным кошельком.

– Надеюсь, вы готовы отдать все ваше состояние, леди Холлис. Я в свое время подчистую обыгрывала джентльменов при дворе.

Она прошла мимо меня, не ожидая приглашения. И хотя это ужасно раздражало меня, если так поступала моя мать, для Валентины такое поведение казалось совершенно естественным, и я невольно добавила ее непосредственность к списку обаятельных черт.

– А теперь не обыгрываете? – спросила я, садясь за стол в гостиной для приемов.

– Нет, – покачала головой Валентина. – Мужчины при дворе теперь держатся поодаль. И леди тоже.

Она положила кошелек на стол и, прежде чем сесть, обвела взглядом комнату, заглянула в спальню.

– У вас прекрасные покои.

– Ну, им и следует быть прекрасными. Это апартаменты королевы.

Валентина снова огляделась, изумленно раскрыв глаза:

– Уже?!

– Поскольку мне предстояла встреча с королевой, его величество пожелал, чтобы я была одета, украшена и устроена не хуже ее, – с улыбкой пояснила я. – Полагаю, официальное предложение – это теперь лишь вопрос времени.

Ее лицо снова порозовело от удивления.

– Но он не преподнес вам кольцо?

– Пока нет. Осторожничает. Но теперь, кажется, все знают о его намерениях, так что это должно произойти скоро.

Валентину, похоже, такая ситуация развеселила. Она улыбнулась, протягивая руку к золотым игральным костям.

– Ваши отношения с королем невероятны. Кажется, он наслаждается тем, что вы… свободный дух, скажем так.

Я пожала плечами:

– Мне бы хотелось, чтобы и все воспринимали это так же, но рада, что Джеймсон меня одобряет. А что в вас привлекло короля Квинтена? Вы почти ничего об этом не говорили.

Взгляд Валентины тут же стал рассеянным.

– Я вообще об этом не говорю, – призналась она.

– Ох… – Я смутилась. – Простите, если я…

– Нет-нет. Просто мало кто понимает. И хорошо было бы, если бы кто-нибудь наконец понял… – Она вздохнула, играя костями, но не глядя на меня. – Когда умерла королева Вера, почти все при дворе полагали, что Квинтен останется одиноким. У него есть наследник мужского пола, насколько так можно сказать, и потому нет интереса к новой женитьбе. Думаю… думаю, такое возможно, он ведь действительно ее любил. Королеву Веру. В юности я несколько раз видела, как он ей улыбался… А меня предполагали выдать за лорда Хайтема. Я ему очень нравилась, и мои родители его одобряли. А Квинтен полностью сосредоточился на поисках супруги для сына. Но видимо, слухи о слабом сердце принца Хадриана разошлись куда дальше, чем можно было предположить. И те несколько девушек, которых одобрил король, внезапно оказались обручены. Одна из них, Сисика Арам, была моей хорошей подругой, и я точно знаю, что договор об обручении был заключен в тот самый день, когда ее семью пригласили на встречу с Квинтеном.

– Почему? – не поняла я. – Ведь эти девушки имели шанс войти в королевскую семью.

– Я и сама себе задавала тот же вопрос. Но теперь понимаю, что они оказались очень умны. – Валентина по-прежнему смотрела в сторону, ее горестный тон заставлял меня думать, что ее любовная история не имеет никакого отношения к любви. – Со временем Квинтен мог бы обратить взгляд и на другие страны, хотя ему этого не хотелось. Он был уверен, что найдет для сына подходящую семью в Изолте. Наконец кто-то нашелся для принца, и свадьба была назначена на зиму.

– В Изолте снега хватает, да? – улыбнулась я.

– И мы надеялись, что его будет много в знак благословения.

Это выглядело так мило… У нас снег ничего не значил, как и дождь, как и ветер. Но и мне бы захотелось побольше снега ради Хадриана.

– Погодите… Это ведь ничего не объясняет насчет вас и короля Квинтена.

– Ах! – вздохнула Валентина, безрадостно улыбаясь. – О королевской семье я знала гораздо меньше, чем мои подруги, ведь я много путешествовала. А большинство моих подруг вышли замуж, и я их потеряла, потому что они отправились в свои новые владения, начали создавать свои семьи… Так все молодые жены делают.

– Да.

– В общем, когда стало ясно, что король ищет новую жену для себя, я оказалась одной из немногих приемлемых молодых женщин при дворе. Меня привлекла мысль о короне, образ короля при всех регалиях, и, когда мои родители получили предложение отдать ему мою руку, я была польщена. Но чего я не знала до последнего момента, так это того, что за несколько недель до сделанного мне предложения Хадриан перенес чудовищный приступ лихорадки. Он три дня пролежал без сознания. И Квинтен понял, что ему нужен другой наследник, и избранной я оказалась вовсе не из-за моего ума, или умения петь, или родословной. Просто я здоровая молодая женщина и должна выносить для него ребенка. – Валентина вздохнула. – Я должна это сделать.

Я ошеломленно молчала. Валентину, которая казалась мне во многих отношениях достойной любви, похоже, не любили совсем…

– Не надо так на меня смотреть, – сказала она, катая по столу кости. – Большинство королевских браков именно таковы. Если вам нравится ваш муж, это хорошо. Но суть лишь в том, чтобы продолжить род. А королевская кровать ничуть не хуже других.

Я тяжело сглотнула:

– Могу я задать самый невежливый вопрос, какой только может сейчас прийти мне в голову?

– Вы мне нравитесь, Холлис. Задавайте, – усмехнулась Валентина.

– Что случилось с лордом Хайтемом?

– Он покинул двор. Теперь живет в поместье, и я уже три года его не видела. Возможно, он успел жениться, но на самом деле я не знаю. – Она опустила взгляд. – Да я и не была бы против. Но все равно хотелось бы узнать…

На долю секунды мои мысли метнулись к Сайласу. Его семья собиралась найти землю. Они смогут обрести имя безупречными делами. На Сайласа обратит внимание какая-нибудь девушка, и он преодолеет любую предвзятость своими пронзительно-синими глазами. И женится на ней.

А может, и не женится.

Откуда мне знать?

– А могу я сама задать невежливый вопрос? – осторожно поинтересовалась Валентина.

Я слегка вздрогнула и снова сосредоточилась на ее лице.

– Вы безусловно завоевали это право.

– Но вы должны сказать мне правду. Ваш король… он когда-нибудь бывал недобрым с вами?

– Недобрым? В каком смысле?

Валентина неопределенно взмахнула рукой:

– Просто… недобрым.

Я порылась в памяти. Он, возможно, бывал невнимательным, но чтобы недобрым?

– Нет. – (Она снова осторожно прижала ладонь к животу.) – Валентина…

– Нет, ничего, – покачала она головой.

Я потянулась через стол и сжала ее руку:

– Видно же, что нет. Если кто-то и может понять, какому давлению подвергается при дворе девушка, близкая к королю, так это я. Поговорите со мной!

Ее сжатые губы задрожали, и она внезапно быстро и судорожно вздохнула.

– Все за мной наблюдают. Они ждут, что я принесу им нового наследника, и я знаю, что все шепчутся обо мне. Но я не виновата! – настойчиво произнесла она. – Я была так осторожна!

– О чем это вы? – спросила я, поглядывая на изящную руку, прижатую к животу. – Вы беременны?

– Я не уверена. У меня не было кровотечений уже два месяца, но симптомы… Я дважды понесла до этого времени и потеряла обоих младенцев. Но на этот раз как-то по-другому. Я чувствую… чувствую…

– Тсс! – прошептала я. – Уверена, вы оба будете в порядке!

– Вы не понимаете.

Она выпрямилась, дрожа и яростно вытирая слезы, полившиеся из глаз. Я подумала, что у нее, наверное, что-то вроде припадка, потому что печаль вдруг сменилась гневом. Валентина непрерывно дрожала.

– Если вы хотя бы слово об этом скажете, я с вами покончу, слышите? Если речь пойдет о вашей жизни или моей…

– Валентина, я уже говорила вам, как высоко я ценю личное. И сохраню в тайне все, что сказано между нами.

Она как-то разом остыла, безвольно прислонилась к спинке стула. Теперь она обеими руками сжимала живот, и это был не столько жест защиты, сколько нечто вроде молитвы. Мне никогда не приходилось видеть таких несчастных глаз.

– Они думают, что я ставлю себя выше их, – заговорила она. – Все женщины при дворе. Они думают, я с ними не разговариваю, поскольку вознеслась, что я, должно быть, считаю их недостойными себя. Но это неправда. Это все Квинтен. Он хочет постоянно держать меня при себе.

Я вспомнила, что говорила Скарлет о полугодовом уединении. И гадала, знал ли кто-нибудь, что это одиночество не было ее выбором.

– Мне так жаль… У вас поэтому только одна фрейлина?

Валентина кивнула:

– Мы даже говорим на разных языках. Она приносит мне то, что, как она знает, мне нужно, и мы как-то умудряемся понимать друг друга, но ее не назовешь наперсницей. Мне не с кем поговорить, у меня нет союзников, и я боюсь…

– Боитесь? – Но ведь она же королева! – Боитесь чего?

Я увидела ужас в ее глазах, она быстро затрясла головой:

– Я наговорила тут слишком много. Я… Вам не понять.

– Валентина, если вам грозит опасность, вы можете попросить убежища в одном из наших священных домов. Никому не позволят забрать вас оттуда.

– Здесь – возможно, – сказала она, с трудом поднимаясь на ноги. – Но не в Изолте. Им вообще все равно.

– Кому все равно?

– Они всегда приходят. Если вы помеха для них, они всегда, всегда приходят.

– Кто?

– Они забрали моих родителей. А если я не произведу на свет наследника, то это, наверное, лишь вопрос времени…

Я схватила ее за плечи:

– Валентина, о чем вы говорите?

В ее взгляде снова что-то изменилось, и теперь ее лицо стало спокойным, решительным. Я никогда не видела, чтобы у кого-нибудь так резко менялось настроение.

– Будьте благодарны за вашу прекрасную тихую жизнь, Холлис. Никому из нас такой роскоши не даровано.

Постойте… что она пыталась мне сказать? И кто такие они? Прежде чем я сумела сформулировать следующий вопрос, Валентина выпрямилась, поправила платье и вышла из комнаты.

А я осталась сидеть на жестком стуле в полном ошеломлении. Да что же такое только что произошло?

Я старалась успокоить свои мысли и снова обдумать весь разговор. Валентина могла быть, а могла и не быть беременной, и она уже потеряла двух младенцев с тех пор, как стала женой короля Квинтена. Она была одинока в Изолте. Она лишилась родителей по каким-то мрачным причинам. И она боялась за свою жизнь.

Я не думала, что могла бы задать Валентине еще вопросы, да если бы и осмелилась, вряд ли она смогла бы мне толком ответить в таком состоянии. Но я знала, кого могла бы расспросить, однако после прошлого вечера не представляла, как мне встретиться с ним лицом к лицу.

Но и удержаться я не могла. Я должна была узнать больше. Я выскочила из комнаты и отправилась в заднюю часть замка. В коридорах было почти пусто, но все равно помчалась бегом. Я замялась перед дверью Истоффов. Ради многих людей было бы куда мудрее просто уйти прочь…

Но тогда я ничем не смогла бы помочь Валентине.

За дверью слышались приглушенные голоса, но все мгновенно умолкли, когда я постучала. Мне открыл лорд Истофф.

– О, леди Холлис! Чем мы обязаны такому удовольствию? – бодро спросил он.

Через его плечо я видела его улыбавшуюся жену и их гостей. Только Этан не улыбался, он вытаращил глаза и поднялся из-за стола. Впрочем, он не был одинок в своих чувствах. Я удивилась тому, что даже Скарлет выглядела смущенной, а Салливан опустил глаза. Сайлас, похоже, не знал, как отреагировать на мое неожиданное появление.

Наверное, я могла поговорить с любым из них. Скарлет была девушкой; возможно, она знала больше. Но только одному человеку в этой комнате я могла доверить подобную тайну.

– Я обнаружила, что у меня есть некий весьма специфический вопрос об Изолте, и подумала, не могу ли попросить вас уделить мне Сайласа на несколько минут. Обещаю не задерживать его долго.

Лорд Истофф оглянулся через плечо:

– Разумеется. Сын?

Сайлас встал и вышел за мной в коридор с серьезным видом.

– Мне кажется, вон там есть дверь? – предположила я, старательно избегая смотреть Сайласу в глаза.

– Да. Мы именно там выходим из здания.

Я последовала за ним, и мы направились по дорожке возле замка. Я порадовалась тому, что луна была еще почти полной.

– Простите…

– Что? – не поняла я.

– За вчерашнее. Я не знаю, что на меня нашло, и мне очень стыдно за то, что я вас так оскорбил.

– Ох… – Я покраснела, вспоминая этот головокружительный поцелуй. – Вы меня не оскорбили.

Он приподнял одну бровь:

– То, как вы умчались, говорит об обратном.

– Лучшего ответа я не придумала, – засмеялась я.

– Вы могли остаться, – с оттенком предположения произнес Сайлас, и я увидела на его лице чуть заметную улыбку.

У меня перехватило дыхание.

– Думаю, нам обоим понятно, что я не должна была. Я вас почти не знаю, да если бы и знала, я обручена.

– Мне казалось, вы говорили, что король еще не сделал официального предложения.

– Да, не сделал, – вздохнула я. – Он пока не может, но…

– Тогда какие обещания могли быть нарушены?

Я остановилась, потирая пальцы, пытаясь подыскать какой-нибудь абсолютно неопровержимый ответ. Но не нашла.

– Я старалась изо всех сил, чтобы убедить людей, что достойна того положения, в котором оказалась. Похоже, мне это почти удалось, и я не хочу потерпеть неудачу. Я боюсь того, что может произойти в таком случае, – призналась я. – Я не всегда смотрю на все со страхом. Но теперь страх как будто сопровождает каждый мой выбор. Даже то, что я сегодня вечером пришла сюда…

Сайлас подошел чуть ближе, и мне стало трудно дышать. Я переждала несколько мгновений.

– Так в чем дело? – спросил он.

– В Валентине, – пояснила я, пытаясь сосредоточиться на том, ради чего явилась. – Она приходила ко мне вечером, и поначалу все шло чудесно, но мы заговорили о ее родных и о короле, и внезапно королеву прорвало, она начала говорить о таких вещах, которые показались мне бессмысленными… – Я замолчала и глубоко вдохнула; я не могла предать доверие Валентины, поэтому нужно очень осторожно все формулировать. – И я подумала, что вы, возможно, что-нибудь знаете о ее родителях. Она постоянно повторяла, что «они всегда приходят» и что эти «они», кем бы они ни были, забрали ее родителей. Вы хотя бы догадываетесь, что она имела в виду?

Услышав это, Сайлас уставился в землю.

– Боюсь, догадываюсь. Родители Валентины были… – Он немного помолчал, ища правильное слово. – Были против некоторых вещей, происходящих в Изолте. И они довольно громко говорили об этом и привлекли к себе внимание Темнейших Рыцарей.

Этих слов было достаточно, чтобы по моей коже побежали мурашки.

– Кто такие эти Темнейшие Рыцари?

– Мы не знаем. Одни говорят, что это знатные люди, другие утверждают, что это цыгане. Некоторые убеждены, что это члены королевской гвардии, но точно никому не известно. Их личности тщательно оберегаются, и это, конечно, необходимо. Когда они приходят, то полностью уничтожают все. И это пробуждает ярость у всех умных людей на моей родине. Я знаю одного человека, который все потерял при пожаре, а подожгли его дом предположительно именно они. Этот человек решил отомстить тому, кого считал Темнейшим Рыцарем. Убил всю его семью… – Сайлас замолчал, причем надолго, покачивая головой. – Но он ошибался. Все знали, что лорд Клум – хороший человек, но его титул и близость к королю заставляли некоторых предполагать обратное. Король Квинтен ради поддержания порядка казнил убийцу лорда Клума, чтобы ни у кого больше не появилось соблазна взять правосудие в свои руки. Но многие люди живут в страхе, что, если они скажут или сделают что-то неправильно, эти люди явятся и к ним. А поскольку никто не может угадать их имен, то и непонятно, кому можно доверять.

– Значит, родители Валентины доверились не тем людям?

– Вероятно, – пожал плечами Сайлас. – Как бы то ни было, когда исчезли родители королевы, многие опомнились и замолчали.

– Исчезли? И до сих пор неизвестно, где они?

– Нет… – Сайлас уставился вдаль с таким видом, словно перед ним возникла та картина из прошлого. – Их тела были брошены перед воротами замка. Все их видели. И я их видел. Это было сделано очень… демонстративно. И Валентина… когда она подбежала к телам родителей, то закричала… Я никогда не слышал, чтобы человек так кричал. Я и вообразить не могу ее горе.

Я вздрогнула и покачала головой:

– Нечего и удивляться, что вы все предпочли бежать.

– Мои родители просто хотели, чтобы мы имели хоть какой-то шанс, – спокойно сказал Сайлас. – Для нас бо́льшую часть жизни мир и покой казались недостижимой мечтой.

Я вполне оценила его надежду и была рада тому, что жизнь в Короа могла дать ему возможность счастливой жизни. Но в моих мыслях по-прежнему была Валентина; она-то остаться здесь не могла. Я прижала руку к груди, думая о ее словах.

– А как вам кажется, сама королева тоже в опасности?

Сайлас ответил почти мгновенно:

– Нет. Она нужна королю. Она – единственный способ получить другого наследника. Вы же видели принца Хадриана. Каждый прожитый им день выглядит как чудо. Да, он должен жениться этой зимой, но…

– Не знаю… Она кажется… Я даже не нахожу слов, чтобы описать это. Она в отчаянии, она боится, она в тревоге, она устала… Все это вместе и еще что-то.

Сайлас протянул руку, коснулся меня:

– Она, наверное, одна из самых одиноких людей, каких я только знаю. Женщины при дворе не общаются с ней, нет ни одного мужчины в здравом уме, который решился бы просто посмотреть на нее, а теперь она и родителей лишилась. Уверен, она измучена и страдает. Мне нет особого дела до нее как до королевы, но я рад, что она хотя бы нашла с кем поговорить.

А я только и могла думать что о тепле его прикосновения, о нежности в его голосе. Мне становилось все труднее и труднее припоминать, что пришла я ради Валентины.

– Я всегда готова выслушать любого, кто нуждается в друге.

– Знаю, – тихо откликнулся Сайлас. – И это как раз и делает вас особенной. У меня такое ощущение, что даже те, кто сомневается, что вам можно доверять, все равно могли бы вам довериться.

– Вот поэтому я и должна идти, – кивнула я. – Я сказала вам куда больше, чем того хотелось бы Валентине. Но я надеюсь, что вы будете так добры и сохраните все это в секрете.

– Я сделаю все, чего вы пожелаете.

Я прикусила губу, подбирая слова:

– К тому же есть люди, которые полагаются на меня… и я боюсь, что подведу их всех, если задержусь еще.

Его рука все еще лежала на моей.

– А мне все равно хочется, чтобы вы остались.

В уголках моих глаз выступили слезы, горло сдавил спазм.

– Я не понимаю, что это за чувство, почему я просто не могу удержаться вдали от вас… но я должна. Так много всего связано с женитьбой Джеймсона не только для меня, но и для вас тоже. Джеймсон может решить выслать вас и ваших родных обратно в Изолт, если вы чем-то его заденете, а если там дела обстоят так плохо, как вы говорите, мне бы не хотелось подвергать ваши жизни опасности. Скарлет слишком много для меня значит.

– Только Скарлет? – тихо спросил он.

Я помолчала.

– Нет. Вы. Вы слишком много значите для меня.

В свете небесных сфер, дарованном нам, я увидела, как заблестели его глаза.

– А все то, что может причинить вред вам, причинит боль мне. Похоже, у нас нет выхода.

Я кивнула, и по щекам потекли слезы.

– Я верю, что жизнь еще принесет нам счастье, которого у нас пока нет. – Я показала на небо. – Сейчас там звезды. Но скоро взойдет солнце. Нам нужно только подождать.

– Но мое солнце – это вы, Холлис.

Это отличалось от того, что десятки раз говорил мне Джеймсон. Он называл меня солнцем, ярким, но далеким, озаряющим светом все, на что падают его лучи. А для Сайласа я стала единственным солнцем, и у меня как будто появилась причина взойти прежде всего для него.

– Обещаю, я буду держать дистанцию. Я не буду искать вас, заговаривать с вами. И уверен, вам больше не понадобится срочно изготовить какие-нибудь драгоценности ради королевского визита. – (Я кивнула, соглашаясь.) – Вот и хорошо. Это поможет. – Он быстро сглотнул. – Но до того как я перестану искать повод заговорить с вами… можно еще раз поцеловать вас?

Я даже и отвечать не стала, а просто резко наклонилась к нему.

Это оказалось так легко, словно я сделала па в ритме знакомого танца или глубоко вдохнула. И этот поцелуй был чем-то таким, чего я всегда ждала, чем-то, что я знала. Сайлас крепко меня обнял, запустил руки в мои волосы и стал лихорадочно целовать, понимая, что нам никогда больше не остаться вот так, наедине. А я вцепилась в его рубашку, притягивая его ближе, желая запомнить его постоянный легкий запах тлеющих углей…

Он слишком быстро отстранился, заглянул мне в глаза:

– А теперь я должен вернуться к родным.

Я кивнула:

– Прощайте, Сайлас Истофф.

– Прощайте, Холлис Брайт.

Он отступил назад, низко поклонился, а я, собрав всю силу воли, какая только у меня осталась, повернулась и пошла прочь.

Глава 21

– Холлис! – прошептала Делия Грейс, вырывая меня из сна.

– Мм?..

– Для тебя послание.

Я открыла глаза. Делия Грейс наклонялась надо мной с озабоченным видом.

– Боже, да у тебя глаза красные! Ты что, плакала? – удивилась она.

И в одно мгновение картины прошлого вечера нахлынули на меня.

Мне понадобился не один час, чтобы успокоить мысли, и еще больше – чтобы успокоить сердце. Я понятия не имела, сколько спала, могла только сказать, что немного.

– Нет, – твердо ответила я, пытаясь улыбнуться. – Наверное, что-то в них попало вчера.

Делия Грейс села на край моей кровати и подняла пальцем мой подбородок, чтобы всмотреться в мое лицо. Мне не понравилось то, что она так пристально заглядывает в мои глаза; меня не оставляло чувство, что мои мысли известны ей лучше, чем мне самой.

– Я сейчас намочу полотенце в холодной воде, а ты осторожно приложишь его к глазам. Нельзя допустить, чтобы в таком виде ты предстала перед королем и королевой.

– Что? – спросила я.

– Извини, – сказала она, покачивая головой и вставая, чтобы принести полотенце. – Это и есть послание: король Джеймсон требует твоего присутствия на встрече с королем Квинтеном и королевой Валентиной этим утром.

– Требует? – переспросила я, сглатывая.

И тут же мелькнула мысль, не узнал ли кто-то кое о чем… но я ведь была очень осторожна с Сайласом, а теперь все закончилось. Нет, дело было в чем-то другом.

– Пожалуй, сегодня я надену черное платье. То, у которого красные рукава, да?

– Очень мило, – кивнула Делия Грейс. – В нем у тебя намного более серьезный вид. И полагаю, нужна подходящая прическа. Ты немного полежи с этим, – сказала она, подавая мне влажное полотенце. – Я моментально все подготовлю.

– Что бы я делала без тебя?

– Ничего, мы справимся, Холлис.

Я прижала полотенце к глазам, и припухлость век почти исчезла. Как только я встану и соберусь с силами, никто не должен ничего заметить. Пока меня причесывали и зашнуровывали на мне платье, я стояла неподвижно. Когда пришло время выходить, Нора и Делия Грейс встали позади меня, как моя личная маленькая армия. Должна признать: видя их рядом, я почувствовала себя лучше.

Люди толпились и в коридорах замка, и в Парадном зале, но я без колебаний подошла к стражникам у двери в комнату короля.

– Его величество потребовал моего присутствия.

– Да, миледи, – ответил один из них. – Король вас ожидает. – Он открыл дверь передо мной, но остановил Делию Грейс и Нору, не позволив им войти.

– Это личная встреча, леди, – пояснил он.

И я беспомощно оглянулась на большую деревянную дверь, разделившую нас.

Взяв себя в руки и глубоко вдохнув, я вошла туда, где Джеймсон и король Квинтен сидели за столом, на котором лежали какие-то бумаги. Еще несколько человек стояли вдоль стен: священники и члены тайного совета. И все сосредоточенно изучали своды законов и какие-то записи. Самым удивительным в этой компании стало для меня присутствие моих родителей, которые не встречались со мной уже несколько дней.

Я бросила короткий взгляд на их самодовольные лица до того, как Джеймсон вскочил мне навстречу.

– Сердце мое! – воскликнул он, протягивая ко мне руки. – Как вы себя чувствуете сегодня?

– Прекрасно. – Я надеялась, что он не заметит дрожи в моих пальцах. – В последние дни я вас почти не видела, а потому просто встреча с вами доставляет мне радость.

Я давно с легкостью льстила Джеймсону, произнося слова, которые, как я знала, ему понравятся. Но теперь мне казалось, что мой рот набит гравием.

Он улыбнулся, погладил меня по щеке:

– Вы правы. Я был очень занят, но обещаю исправиться, как только наши гости уедут. Идите сюда, встаньте рядом со мной.

Я послушно заняла указанное мне место. Однако я чувствовала себя довольно неловко, ощущая косой неодобрительный взгляд Квинтена.

– Хотя бы вовремя пришли, – пробормотал он.

В ту же секунду в комнату ворвалась последняя участница собрания, Валентина. Она прижимала руки к животу.

– Приношу глубочайшие извинения, – ровным голосом заговорила она. – Я была… У меня было недомогание.

Король Квинтен как будто удовлетворился этим и снова повернулся к Джеймсону:

– Итак, вы говорите, ваша свадьба будет… когда?

– Я такого не говорил, – улыбнулся Джеймсон. – Есть еще некоторые детали, которые я должен уточнить. – Он поднял руку и коснулся моих пальцев, лежавших на спинке его стула. – Но вы очень скоро узнаете о моих планах.

Квинтен кивнул в ответ на его слова:

– Но вы уверены, что она хорошего рода?

Я постаралась сделать бесстрастное лицо. Мне не нравилось, когда обо мне говорили как о лошади, которая стоит прямо здесь, в этой комнате.

Джеймсон выпрямился на стуле:

– Вас подводит зрение? Вам недостаточно просто посмотреть на нее?

Квинтен безразлично кивнул в сторону моих родителей:

– Разве они не сказали, что она единственный ребенок? А вдруг она бесплодна? Или родит всего одно дитя?

Я увидела, как шея Джеймсона над воротником начала наливаться пугающим красным цветом. Я положила ладонь на его плечо и обратилась к Квинтену:

– Ваше величество, вы и сами должны знать, что мужчина, имеющий одного ребенка, ничуть не страдает от этого. Он просто… сосредоточен на единственном наследнике.

Джеймсон оглянулся на меня с самодовольной ухмылкой. Никто из нас не назвал бы принца Хадриана потрясающим успехом его отца. И что вообще воображает о себе этот человек, пытающийся обзавестись желанными детьми, когда его сын уже стучится в двери Великого Жнеца?

Холодный взгляд Квинтена отражал откровенное недовольство.

– Вам не разрешали говорить.

– Я ценю мнение леди Холлис, – возразил Джеймсон, хотя это прямо противоречило тому, что он заявил мне совсем недавно. – Умение радоваться жизни и пытливый ум – это ее самые драгоценные свойства.

Квинтен округлил глаза. Валентина говорила, что благодарна мне за то, какая я есть, и я попыталась оценить то, что у Джеймсона хотя бы хватило любезности соврать о моем значении.

– Ее замечание само по себе должно быть достаточным доказательством ее здоровья, не только умственного и душевного, но и телесного! – произнес Джеймсон с такой страстью, что легко было понять, насколько я ему нравлюсь; я понадеялась, что так оно и будет впредь. – Я уверен, что леди Холлис произведет на свет и прекрасного наследника для Короа, и полдюжины запасных.

Я отвела взгляд, поправляя волосы. То, что было просто оскорбительным мгновение назад, теперь стало мучительно личным. И почему из всех возможных тем они вдруг выбрали тему моей способности рожать детей?

Квинтен продолжал рассматривать меня, мысленно оценивая, словно я была выставлена на продажу.

– И ваш выбор неколебим? – спросил он таким тоном, будто надеялся, что Джеймсон припрятал где-нибудь в Северном крыле еще одну возлюбленную.

Джеймсон посмотрел на меня, в его темных глазах сияло обожание. Мое сердце кольнуло чувством вины, потому что мне тоже отчасти хотелось, чтобы у него появилась другая.

– Моя привязанность к Холлис тверда и бесповоротна. И если вы хотите, чтобы я подписал это, то вам нужно знать: ее подпись будет стоять рядом с моей.

Стыд обжигал меня волнами, набегавшими снова и снова. Джеймсон поселил меня в покоях королевы, а теперь готов был увидеть мою подпись рядом со своей на государственном документе.

Один из священников поднял руку, Джеймсон кивком разрешил ему говорить.

– Ваше величество, хотя вы четко выразили свои намерения в отношении леди Холлис, по закону она не может подписывать документ вместе с вами, пока вы не женаты.

– Это лишь глупая мелочь! – воскликнул Джеймсон. – Она ничуть не хуже законной жены.

Внутри у меня все перевернулось, и я порадовалась, что не успела поесть.

Ты ведь знала, что он хочет жениться на тебе.

И все же… он никогда не говорил вот так прежде. Как будто обратного пути уже нет.

Я подождала, пока голос в моей голове не скажет, что я ошибаюсь, что все-таки есть какой-то способ порадовать родителей, возвысить Делию Грейс, защитить Истоффов и остаться верной подданной Джеймсона, не надевая кольцо и корону. Но голос молчал.

– Ваши предки имели наилучшие намерения, – настаивал священник, – и если мы желаем что-то изменить в законе, нам придется подождать следующего собрания лордов и священников, а это может произойти лишь в начале осени. А пока мы должны подчиняться закону таким, каков он есть. Потому что, если мы изменим один…

– Мы изменим их все, – фыркнул Джеймсон.

Это была одна из тех строк, что я заучивала в детстве, – причина, по которой мы изучали каждое мелкое правило, не желая нарушить хотя бы одно из них, потому что это было бы то же самое, что нарушить их все.

– Если закон требует подождать, мы должны ждать.

– Согласен! – добавил король Квинтен, и в его тоне впервые прозвучало нечто вроде почтительности.

В Изолте также существовало множество законов, хотя я совсем их не знала. Но по крайней мере, в этом все сошлись: закон есть закон.

– Давайте просто поставим наши имена, чтобы утвердить договор. А как только принц Хадриан женится, он и его супруга смогут подписать договор вместе с вами и вашей супругой, с уточнениями и исправлениями, – скажем, в это же время в следующем году.

Джеймсон энергично кивнул:

– Согласен. И с учетом того, что он прямо касается вас, сам договор вы должны забрать с собой. А мы в следующем году приедем, чтобы его подписать.

Я покосилась на бумаги, лежавшие на столе. Что это за договор, если он предполагает участие принца Хадриана?

– Значит, договорились, – твердо произнес Джеймсон, глядя на Квинтена в упор. – Наша старшая дочь будет предназначена старшему сыну принца Хадриана, но только если у нас появится также и сын, чтобы напрямую унаследовать трон. А поскольку в Короа женщины могут восходить на престол, то в случае, если у нас будут только дочери, невестой станет вторая дочь. Это приемлемо?

Подо мной подогнулись ноги. Он уже подписывал брачные контракты для наших детей? Отдавал их в Изолт? Я крепко вцепилась в спинку его стула, пытаясь держаться прямо.

Король Квинтен скривился, словно прикидывал, нельзя ли выбить сделку получше, словно ему недостаточно было моей дочери! Но наконец он наклонился вперед и потянулся за пером.

Я и Валентина стояли молча, пока короли подписывали документ, и я осознала: хотя моего имени на бумаге не было, договор связывал меня с Квинтеном, Валентиной и Хадрианом как с собственной семьей.

Они получат нашу дочь. И таким образом получат и часть меня самой.

Все присутствующие зааплодировали, и когда Джеймсон и Квинтен пожали друг другу руки, я подошла к Валентине и обняла ее.

– Вы знали? – шепнула я.

– Нет. Иначе предупредила бы вас. Надеюсь, вы мне верите?

– Конечно. Вы единственная, кто понимает, каково это – быть на моем месте.

Она взяла меня за руки и отвела в сторону, к стене.

– Насчет прошлого вечера, – быстро зашептала она. – Я была совершенно вне себя. Иногда при беременности с вашим умом происходят странные вещи, и я…

– Вам незачем объяснять.

– Но я должна, – настаивала Валентина. – Я говорила несвязно, и вы не обязаны воспринимать мои слова всерьез. Кроме того, – добавила она, поглаживая живот, – мне было плохо сегодня утром. Потому я и опоздала. А это очень хороший знак.

– Поздравляю… Но вы уверены, что вы в безопасности?

Она кивнула, беря меня за руки:

– Теперь – да.

– Обещайте, что напишете мне. Я очень нуждаюсь в ваших советах. Например, как мне выжить, если моими детьми будут распоряжаться как пешками.

У меня слегка защипало в носу, и я изо всех сил постаралась справиться с этим.

– Понимаю… Представьте, под каким давлением я нахожусь постоянно… Но я напишу вам, как только смогу… хотя вам иной раз придется разгадывать мои намеки. Не думаю, что мои письма – мое личное дело.

– Да, понимаю.

– И будьте осторожны, Холлис. Заставляйте короля улыбаться, и все пойдет хорошо. – Она потянулась ко мне и поцеловала в щеку. – Мне нужно присмотреть за укладкой вещей. И отдохнуть, – с улыбкой добавила она.

Я присела перед ней:

– Ваше величество…

– Напишите сначала вы, – тихо попросила Валентина. – Тогда у меня будет повод ответить.

И она ушла, присоединившись к королю Квинтену, который бросил на меня последний осуждающий взгляд, прежде чем выйти за дверь.

Джеймсон прошелся по комнате, потирая руки, словно только что нанес решающий удар в турнире, а я улыбнулась ему – надеюсь, победоносно.

– Мой отец так и не смог добиться такого! – со смехом воскликнул Джеймсон. – А я рад, что вы высказались. Спасли меня, я ведь мог сказать что-нибудь лишнее этому старику.

– Нельзя же было довести дело до схватки, – заметила я.

Джеймсон снова засмеялся.

Прежде я воспринимала смех Джеймсона как некую награду; теперь он частенько казался мне просто шумом.

– Меня лишь удивляет, почему он пытается устроить будущее детей принца Хадриана, а не ребенка, которого, как я подозреваю, носит Валентина.

– Как все говорят, мотивы этого старика никто не в силах угадать. Странно и то, что он вообще решил сблизиться с нами, – ответил Джеймсон, беря меня за руку, чтобы увести в Парадный зал.

– Что вы имеете в виду?

– Большинство изолтенцев предпочитают жениться на своих, и их королевский род совершенно чист в этом отношении, никаких чужаков. И если он решил поискать для своего внука чужую принцессу, у него должны быть к тому очень серьезные причины.

– Интересно… Валентина говорила мне, что и Хадриан женится на ком-то из другой королевской семьи, – заметила я.

Однако я была слишком захвачена собственными чувствами, чтобы всерьез интересоваться чем-то еще. Я улыбнулась Джеймсону, стараясь спрятать печаль за шутками.

– В любом случае, – сказала я, – когда в следующий раз вы задумаете отдать наших детей в другое королевство, не затруднит ли вас предупредить меня до того, как я войду в комнату?

– Ох, Холлис, – усмехнулся Джеймсон, – но это же не наши дети. Они мои.

– Что?

Мне стоило немалых трудов удержать на лице улыбку.

– Те дети, которых мы произведем, – стрелы из моего колчана, и я буду распоряжаться ими так, как должен, ради блага Короа.

Он поцеловал меня в щеку, когда распахнулась дверь, и позволил присоединиться к моим фрейлинам. Делия Грейс явно прочитала написанный на моем лице ужас, когда мы все повернулись, чтобы уйти, но именно Нора взяла меня за руку. Ради соблюдения приличий я постаралась скрыть свои чувства, кивая встречным. И я справлялась с этим вполне успешно, пока не увидела Истоффов.

С ними были Норткотты – видимо, прощались перед отъездом, и я была рада видеть, что хотя бы Этан покидает нашу страну. Но тут же я поймала взгляд синих глаз Сайласа, и мой ум буквально прыгнул вперед, воображая детишек с такими вот изумительными глазами и моей оливковой кожей… Такие детки… Они могли бы быть моими…

Я поспешила дальше, пока никто не заметил, что я рыдаю.

Глава 22

После отъезда изолтенцев я поняла, что мне больно смотреть на детишек. Я заглядывала им в глаза и тут же начинала гадать, из каких они семей, что ждет их в будущем…

Забавно, но оказалось, что именно мальчики держатся поближе к родителям и вид у них либо опасливый, либо настороженный. А девочки в основном вели себя так же, как Делия Грейс и я в свое время: они находили подружек, весело болтали и явно ждали от жизни при дворе каких-то приключений.

Танцы или прогулки вокруг замка в праздничные дни мы именно так и рассматривали – как интересное приключение. И мне становилось жаль девочек в провинции, тех, которым приходилось заниматься делами семьи и работать, которые представления не имели о том, какие ощущения вызывают атласное платье или пируэты танца. Когда прошло потрясение от переезда в покои королевы, я стала чувствовать себя неприкосновенной, словно наконец доказала тем, кто во мне сомневался, что достойна своего положения и это положение измеряется любовью короля.

У меня было все.

И тем не менее я была уверена: когда Джеймсон наденет мне на палец кольцо, а на голову – корону, у меня возникнет чувство, что я все потеряла.

– Миледи? – прозвучал рядом озабоченный голос.

Я вздрогнула, увидев лорда Истоффа и всю его семью, шедших по коридору в сторону Парадного зала. Я вдруг осознала, что остановилась и засмотрелась на семью, глава которой показывал на прекрасный сводчатый потолок замка. Я встряхнула головой, краснея, и отступила в сторону.

– Вы чем-то встревожены?

– Нет-нет, – солгала я, стараясь не слишком долго задерживаться взглядом на Сайласе. – Наверное, после всех недавних волнений с нашими гостями я чуть-чуть растеряна.

Лорд Истофф улыбнулся.

– В годы моей юности я не раз и не два испытывал подобные чувства, – заметил он, обмениваясь понимающим взглядом с женой.

Леди Истофф тепло посмотрела на меня. В ней было что-то такое, вызывавшее у меня желание броситься в ее объятия. Она уехала из родной страны, скорее всего, только ради детей. И если бы я рассказала ей, что моих детей могут использовать как пешки в государственной игре, она поняла бы мою боль.

– Не беспокойтесь, миледи Холлис, – сказала она. – День коронации уже скоро, так? Скарлет горит желанием начать репетиции танца. Так что впереди нас еще ждут радостные события.

Я заставила себя улыбнуться:

– Благодарю, миледи. Да, нужно еще многое подготовить ко Дню коронации. Скарлет, я скоро вам сообщу. Думаю, нам пойдет на пользу, если мы немножко потанцуем.

Понимающий взгляд Скарлет, озабоченная улыбка леди Истофф и упорное нежелание Сайласа оторвать глаза от пола свидетельствовали о том, что по крайней мере половина этой семьи понимает, что я задыхаюсь от тоски, но никто из нас не мог заговорить об этом.

– Буду ждать, – сказала Скарлет с коротким реверансом.

Я в ответ кивнула и пошла дальше.

Я боролась с желанием и проиграла. Пройдя полкоридора, я оглянулась.

Сайлас смотрел мне вслед.

Он чуть заметно улыбнулся, и я ответила тем же. А потом каждый пошел своей дорогой.

Дорогая Валентина!

Вы уехали всего несколько дней назад, а я уже скучаю по Вашему обществу. Меня все еще не оставляют мысли о том контракте. Он заставил меня осознать, каково в действительности все то, о чем Вы говорили. Возможно, любовь привела меня к Джеймсону, но эта жизнь будет не такой легкой, как я поначалу надеялась. Узнав о том, как Вы получили корону, я не представляю, кто именно подсказывал Вам, как быть королевой. Но если и так, не могли бы Вы поделиться со мной хотя бы частичкой этой мудрости? С тех пор как Вы уехали, я чувствую себя так, словно погружаюсь…

– Что это ты пишешь?

Делия Грейс прошла мимо моего письменного стола слишком близко, чтобы это не могло не обеспокоить.

– Так, ничего. – Я смяла лист.

Такое письмо я не могла отправить Валентине. Я знала, что она поймет, но мне нужно найти другие слова, спросить так, чтобы это не выглядело слишком уж жалким, если кто-нибудь сунет нос в письмо.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила Делия Грейс. – Ты кажешься бледной, как изолтенка. – Она улыбнулась собственной шутке.

– Немножко устала. Наверное, все эти дни королевского визита измотали меня.

– Ты можешь врать кому угодно, Холлис, но зря тратишь время, когда пытаешься соврать мне.

Подняв голову, я посмотрела на нее, а Делия Грейс ответила мне вопросительным взглядом.

– Ладно. Это просто… – тихо заговорила я. – Я ведь думала, что стать королевой – это нечто прекрасное и веселое. А похоже, у королевы довольно извилистый путь… Не думаю, что хочу именно такой жизни.

Делия Грейс тоже понизила голос:

– Тебе придется найти способ справиться со всем этим. И тебе досталась доля получше, чем многим другим. Тебя не выдали за какого-нибудь незнакомца, твои родители не отправили тебя в другую страну, и тебе не двенадцать, чтобы заливаться слезами!

Я вздохнула. Я и сама знала, что другим приходится куда хуже, когда речь заходит о браке, но это ничуть не уменьшало мою собственную боль.

Взяв золотые кости, лежавшие на моем столе, я покатала их, а потом спросила:

– А тебе жаль Валентину?

– А тебе не жаль? – рассмеялась Делия Грейс. – Когда ты видишь ее мужа, этого старого болвана?

– Но разве дело только в нем одном? Разве ты не заметила, как она одинока при всем, что имеет? Как печальна? Джеймсон любит меня и будет обращаться со мной гораздо лучше, чем обращается с Валентиной Квинтен. Но ведь есть еще множество разных мелочей, о которых я никогда не задумывалась… Что, если потом, когда он станет старше и его любовь ко мне охладеет, у меня возникнет чувство, будто я – всего лишь вещь, принадлежащая государству? Драгоценная корона заперта в комнате без окон, ее выносят лишь тогда, когда нужно поднять настроение людям, воодушевить их, но зачем еще она нужна?

Я надолго замолчала, повернувшись к Делии Грейс, надеясь, что она уловила мою мысль, но увидела только порицание во взгляде.

– Не надо! – сказала она. – Если ты потерпишь неудачу, то и меня за собой потащишь. А мне, Холлис, этого не выдержать, я не смогу.

– То есть ты просишь меня быть несчастной, чтобы ты сама могла выйти замуж за какого-нибудь уважаемого лорда, который тебе даже не нравится, лишь бы люди перестали болтать о тебе?

– Да! Это так мучительно! – пожаловалась Делия Грейс, явно готовая расплакаться. – Я всю жизнь прожила среди людей, которые шепчутся у меня за спиной. И у них просто не хватает храбрости бросить оскорбление мне в лицо. Но теперь я старшая фрейлина королевы, и это дает мне шанс стать уважаемой. А ты сама разве не ухватилась бы за такую возможность?

– А что, если мы можем найти что-нибудь получше? – предположила я.

– Лучше, чем король? Холлис, да что же может быть лучше этого? Но я уж никак не смогу ничего сделать, если ты остановишься… – Она немножко помолчала. – Что, скажи на милость, с тобой происходит? Что заставляет тебя думать… Есть кто-то другой?

– Нет, – быстро ответила я. – Всего лишь мысль о потере… самой себя. Выгоды положения королевы этого не оправдывают. Останется ли у меня личная жизнь? Прежде всего, все эти лорды и их бесконечные жалобы… И еще визиты королей. А теперь еще и… Джеймсон уже пообещал отдать нашу первую дочь… – Я судорожно сглотнула, у меня не было сил передавать слова Джеймсона. – Он ведь может отдать куда-то всех наших детей. Кому угодно. Людям, которые даже и заботиться о них не станут. – (Делия Грейс с шумом втянула воздух, давая мне время прийти в себя.) – Да, каждая из трудностей сама по себе не так уж велика, с ними я справлюсь, но дети, которых он может куда-то отправить одного за другим? Не знаю, в силах ли я принять это.

– Это должна была быть я, – встряхнув головой, пробормотала Делия Грейс.

– Что?!

Она встала, уставившись на меня темными глазами, которые почему-то казались ледяными.

– Я сказала, это должна была быть я! – повторила она и быстро отошла прочь, в глубину покоев, словно они принадлежали ей.

Я вскочила, чтобы догнать ее:

– О чем ты говоришь?

Делия Грейс резко развернулась, даже наклонилась вперед. Я никогда не видела ее такой разгневанной.

– Если бы ты обращала внимание на кого-нибудь, кроме себя, то увидела бы, что я очень внимательно наблюдаю за Джеймсоном. Я рассмотрела, что ему было скучно с Ханной. Я знала, что он готов вскоре поухаживать за кем-то еще. А все эти маленькие примитивные уроки, которые ты старалась выучить перед визитом Квинтена? Я давно все это знаю! В замке множество книг, из которых ты могла узнать всю историю Короа, о его отношениях с Изолтом, Мурлендом и Каталом. Но ты же слишком ленива для того, чтобы хотя бы заглянуть в них! – Делия Грейс вскинула голову и уставилась в потолок, прежде чем снова посмотреть на меня. – А ты знаешь, что я говорю на четырех языках?

– На четырех?.. Нет. Когда же ты…

– В последние несколько лет, когда ты только и делала, что танцевала и жаловалась на родителей. Тебе нужно было всего лишь постараться, но ты не желала! А я старалась! Я совершенствовала себя. Ты даже не выглядишь настоящей короанкой! – выкрикнула она.

– Не поняла?

– Все об этом говорят, о твоих светлых пшеничных волосах! В тебе точно есть изолтенская кровь! Или баннирианская. Потому и лорды жалуются. Если король желает взять в жены короанку, она должна и выглядеть правильно, а если он намерен жениться на иностранке, то должен взять ту, которая может что-то предложить государству.

У меня защипало в глазах.

– Ладно, но с этим все равно ничего не поделать, – огрызнулась я. – Сама судьба бросила меня в его руки!

– Ха! – Делия Грейс покачала головой. – Нет, это просто я не рассчитала. Это я выпустила тебя из рук тем вечером, Холлис.

– Нет… мы обе…

– Я хотела, чтобы ты упала, а я бы бросилась тебе на помощь. Я видела, что король подошел к нам, и хотела устроить запоминающееся представление, чтобы он смог заметить меня среди десятка других девушек, которые кокетничали с ним. Я думала, что, если сумею произвести впечатление, он хотя бы увидит меня. Но я неправильно рассчитала время, сама упала, а он поймал тебя. – Делия Грейс произнесла это с горечью, которая жалила, как стрела. – Я ошиблась и тем самым полностью вычеркнула себя из его мыслей.

Она поднесла руку к губам с таким видом, будто готова была заплакать, но не позволила пролиться ни единой слезинке. Я была слишком ошеломлена, чтобы как-то ответить. Я понимала, что Делия Грейс предназначена для лучшей жизни, но понятия не имела, как высоко она метит. И не догадывалась, что она намеревается просто обойти меня. Но тут наши взгляды встретились: ее глаза смотрели мягче, чем прежде. В них светились печаль, отчаяние. И мне стало жаль ее, я не могла уже сердиться.

– Но почему ты ничего не сказала раньше? Ты достаточно умна, мы смогли бы повернуть его мысли к тебе.

– Я подумала, – пожала Делия Грейс плечами, – что у меня появится шанс, когда ты ему надоешь, как это случалось со всеми до тебя. Но потом… то, как он на тебя смотрел… Я видела, происходит нечто особенное. И что я могла сказать? Ты всегда была моей лучшей подругой… Когда все вокруг болтали, что я бастард, ты не обращала на это внимания; ты всегда оставалась со мной. И это было наименьшим, что я могла для тебя сделать. Я сказала себе: если я буду помогать тебе, это все равно что победить самой. Потому-то и постаралась как можно скорее стать твоей фрейлиной, поскольку только так могла подняться вместе с тобой. Но ты и этого даже не хочешь! А видеть, как ты возносишься, оставаясь в твоей тени, оказалось куда труднее, чем я могла вообразить.

– Я никогда не собиралась возноситься, – искренне возразила я, понимая наконец, почему Делия Грейс в последние недели была такой напряженной; я подошла к ней, взяла за руки. – А ты мне не слуга. Ты моя самая давняя, самая доверенная подруга. Ты знаешь обо мне куда больше, чем кто-либо другой, и я доверяю тебе все мои тайны.

– Не все, – усмехнулась она.

И снова ее глаза впились в меня, проникая глубже обычного, пытаясь рассмотреть то, что я так боялась показать.

– Я знаю, ты что-то скрываешь, и не могу разобраться, почему ты вдруг решила отказаться от цели, к которой стремится любая разумная женщина в Короа.

– Если бы ты была на моем месте, то поняла бы. Это так страшно – обнаружить, что свобода – совсем не то, что ты представляла. Что любовь – не то, чем она тебе казалась.

Когда Делия Грейс снова заговорила, я не смогла понять ее тона. Нечто между сочувствием и гневом.

– Но разве оно того не стоит? Или ты предпочла бы скандал при дворе? Если ты откажешься от него сейчас, то погубишь меня, но хуже того – ты уничтожишь Джеймсона!

Я уставилась в сторону, мысленно взвешивая все, понимая, что реального способа выиграть нет. Или я получу то, чего хотела, или все остальные получат то, чего хотели они…

– Ты действительно еще и думаешь… – Делия Грейс покачала головой и собралась уйти.

– Подожди! – потребовала я.

Надо отдать должное вкусу Джеймсона в отношении женщин, – я обладала голосом, который заставил ее повиноваться. Она сердито развернулась.

– Конечно, я выйду за Джеймсона. Для меня давно уже не осталось другого выбора. А потому, если Джеймсон сосредоточился на мне, ты должна была уже подобрать замену. Ты наверняка придумала что-то еще. Назови мне имя.

Делия Грейс прищурилась:

– О чем это ты?

– Кого ты хочешь?

– Алистара Фарроу, – быстро ответила Делия Грейс. – Хорошее поместье, уважаемое имя, но не настолько высокое, чтобы упасть слишком низко, если ты что-то затеешь.

– Ты его любишь?

– Не говори глупостей, Холлис! Любовь – это последнее блюдо на пиру, на который я все еще жду приглашения.

– Договорились, – кивнула я.

Я расправила невидимые морщинки на юбке и вернулась к бумагам на своем столе, все еще не зная толком, что написать Валентине.

– Погоди, Холлис!

Я оглянулась на Делию Грейс, застывшую в недоумении.

– А как насчет Джеймсона? Ты его любишь?

– На свой лад, – признала я. – Мне нравится, что он счастливее, когда я рядом. И если даже мои родители разочарованы во мне, я их люблю. И даже если ты злишься на меня, я тебя люблю. При всем, что произошло, я тебя люблю.

Наступило недолгое молчание, память о десяти годах дружбы всплыла между нами. Делия Грейс, как никто другой, поддерживала меня и заботилась обо мне каждый момент из этого десятилетия. Она занимала в моем сердце самое драгоценное место.

– Пришло время перемен для всего. И когда Джеймсон сделает предложение, я за него выйду. По любви.

Глава 23

– День коронации! – возвестила Нора, врываясь в комнату немного позже в тот же день. – Он сделает предложение в День коронации, после церемонии.

– Ты уверена? – спросила я.

Нора кивнула, подходя к Делии Грейс:

– Жена лорда Уоррингтона сказала, что ее муж жаловался ей на это. Сама она вполне тебя поддерживает, но лорд Уоррингтон думает, что Джеймсону следовало жениться ради политической выгоды.

– Ну, он теперь в меньшинстве. После той умной выходки с Валентиной и коронами все начали поддерживать Холлис. – В тоне Делии Грейс слышалась грусть, а мне теперь было легче находиться рядом с ней, зная обо всем. – И чем скорее король сделает предложение, тем лучше. А когда ты станешь королевой, ни один человек в здравом уме не станет высказываться против тебя, – произнесла она, добавив к словам сдержанную улыбку.

Нора подбежала ко мне и схватила за руки.

– Поздравляю! – воскликнула она, склоняя голову вбок.

– Это очень мило, но, может быть, подождем, пока действительно не появится кольцо?

Нора засмеялась, потом вздохнула и отвела руки:

– Всего два дня осталось. Нам нужно наконец порепетировать танец всем вместе и навести окончательный лоск на твое платье… Интересно, пришлет ли тебе король еще какие-нибудь драгоценности?

Я повернулась к зеркалу, а Нора продолжила высказываться в том же духе. Я сидела, пока Делия Грейс причесывала меня, и ни одна из нас не могла скрыть волнения.

– И раз-два-три, поворот! – выкрикивала Делия Грейс, кружась спина к спине с Норой.

Поскольку нам пришлось срочно готовиться к визиту короля Квинтена, на подготовку ко Дню коронации у нас почти не осталось времени, во всяком случае на такую тщательную, как в прошлом. И в итоге наш танец в основном состоял из тех же па, что мы представляли прежде, но в другом порядке. Даже Делия Грейс, со всем ее искусством, не могла победить время. И все же танец должен был выглядеть мило, мы двигались согласованно и изящно. Скарлет была в паре со мной, кружась под звуки скрипки.

– Вам весело? – спросила я, хотя ее улыбка и так об этом говорила.

– Да! – ответила она. – Конечно, я скучаю по дому, там другая еда, воздух пахнет иначе… Но мне нравится, что здесь едва ли не каждый вечер танцы. В Изолте мы танцуем лишь по особым дням, во время рыцарских турниров например.

– Ну, теперь вы в Короа, – сказала я, прижимая свое запястье к ее руке и двигаясь по кругу. – Вам придется наверстывать годы и годы танцев. Хотя, наверное, Делия Грейс научила бы вас лучше, чем я. Она прекрасно танцует.

Делия Грейс сдержанно улыбнулась нам перед следующей фигурой танца.

– Недостаточно хорошо, – пробормотала она.

Скарлет вопросительно посмотрела на меня, но я лишь покачала головой. Слишком долго пришлось бы объяснять, особенно учитывая то, какую роль во всем играл ее брат.

Мы продолжали, фигура за фигурой, желая удостовериться, что знаем наизусть свои движения; на нас будут устремлены все взгляды, мы не можем ошибиться.

К счастью для нас, Скарлет была прирожденной танцовщицей. Хотя нам пришлось, конечно, много раз все повторять, когда она танцевала, то двигалась с естественной грацией.

– Это прекрасно, Скарлет! Вы утверждали, что танцуете редко и теперь вам будет трудно… Но ваши руки двигаются невероятно красиво!

– Спасибо, – поблагодарила она. – Если честно, я думаю, это из-за того, что я владею мечом.

– Но ваш брат не упоминал о том, что вы умеете сражаться на мечах, – заметила я, продолжая двигаться в танце.

Я изо всех сил старалась выгнать Сайласа Истоффа из своих мыслей, но не могла забыть ни единого крошечного момента из тех минут, что мы были вместе, ни одного произнесенного им слова. И при необходимости могла бы повторить наизусть все наши разговоры.

– Если бы вы сами потренировались в платье, держа в руках тяжелый кусок металла, у вас быстро появилась бы легкость в ногах.

– Догадываюсь, – засмеялась я. – Но послушайте, недавно я танцевала с Сайласом, и он показал себя хорошим танцором. – Хватит болтать о нем, Холлис! Это не на пользу. – Возможно, это ваш семейный дар?

– Может быть. – Скарлет крутанулась на месте. – Моя семья очень важна для меня. У нас ведь теперь остались только мы сами. – В ее тоне мне послышалось нечто вроде обвинения.

– Неправда. Вы неплохо приживаетесь.

Она покачала головой, когда мы заканчивали танец.

– Вы должны понимать, что нам здесь не слишком рады. Наш прежний король видит в нас предателей, нам приходится работать, и это замечательно, но слишком ново для нас… и никто, кроме нашей семьи, на самом деле не понимает, каково нам приходится. И мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь причинял боль моим родным… пусть даже любя. – Она бросила на меня умоляющий взгляд из-под светлых ресниц.

Я вздрогнула. И попыталась понять, сказал ли ей Сайлас, или она просто знала. Скарлет и Делия Грейс, похоже, обладали даром знания. Я заговорила тихо, надеясь, что скрипка не позволит другим услышать мои слова:

– Прошу, поверьте мне, если я скажу, что никогда бы намеренно не причинила горя вашей семье.

– Намерения не имеют значения, если это все равно происходит, – покачала головой Скарлет.

Я резко выдохнула и оглянулась, желая убедиться, что нас никто не подслушивает.

– Вам не о чем тревожиться. Кроме того, я только что узнала, что Джеймсон собирается сделать мне предложение во время праздника Дня коронации.

– Что ж, это хорошо, – с облегчением вздохнула Скарлет. – А мы в любом случае вскоре после праздника уедем.

– Что? – Я опустила руки.

Делия Грейс и Нора продолжали танцевать, но их глаза определенно следили за нами. Скарлет глянула на их любопытные лица, а потом снова повернулась ко мне.

– Я… я ведь вам говорила, – почти шепотом произнесла она. – Мы всегда так и задумывали. Мы хотим жить спокойной, тихой жизнью, своей собственной. Наконец-то. – Она выдохнула последние слова так, будто очень устала. – С тех пор как мы сюда приехали, мы наводили справки в разных местах и наконец-то нашли имение с хорошей землей. Мы уже получали кое-какие деньги за нашу работу и, похоже, вполне сможем прожить независимо от того, будет земля давать доход или нет. Так что мы уезжаем.

Я стиснула руки перед собой и изо всех сил постаралась улыбнуться.

– Валентина дала мне понять, какой… какой тяжелой может быть придворная жизнь в Изолте. И я не удивляюсь, что вы жаждете деревенского покоя. Мне повезло, что я могу показать вас в выгодном свете хотя бы раз перед вашим отъездом. Ладно, давайте заканчивать репетицию.

Я устала до изнеможения и не в силах была вложить в танец хотя бы какие-нибудь эмоции, кроме механических движений. И как только мы закончили, я молча ушла в задние комнаты своих покоев. Я бы прежде ни за что так не поступила, но у всех хватило ума понять, что идти за мной не следует.

Сев на кушетку у окна, я стала смотреть на реку, на раскинувшийся за ней город и на видневшиеся вдали долины. Где-то за далекой линией горизонта Истоффы создадут свой новый дом. Я твердила себе, что это хорошо. Если Сайлас уедет, у меня исчезнет соблазн поговорить с ним, разрушить самое невероятное событие в моей жизни. И мне будет намного легче по-новому видеть Джеймсона и помнить, как он нежен со мной и как щедр на подарки и привязанность.

Словно кто-то снял с меня туфлю и вытряхнул из нее камешек. С этого момента я могла бы шагать куда увереннее.

А потому не было никакого смысла сидеть у окна, глядя на прекрасные окрестности, и плакать до тех пор, пока не иссякнут слезы.

Глава 24

В День коронации я проснулась с совершенно другими ощущениями, не такими, как прежде. Все было слишком обычным. Простенькая погода, простенькое солнце, простенькая я…

– Холлис! – тихо окликнула меня Делия Грейс, отодвигая занавеси моей кровати. – Тебе посылка.

– Что?

– Полагаю, это кое-что для сегодняшнего вечера. Тебе ведь теперь не подойдет обычная старая диадема, так? – В ее голосе слышалась острая боль, но она с решительной, хотя и грустной улыбкой протянула мне руку, чтобы помочь встать.

– Ты уже открыла ее?

Делия Грейс покачала головой:

– Ее только что принесли. Да мы никогда и не открываем то, что предназначено для тебя, миледи.

Я неубедительно улыбнулась ей:

– Вот и хорошо…

Она протянула мне пеньюар, и я надела его.

– Ладно, давай посмотрим… – Я подошла к столу и открыла коробку.

От вида трех великолепных корон на черном бархате у меня перехватило дыхание. Я потрогала их, изумляясь необычной красоте. Первая была в основном золотой и походила на корону Эстуса, а две другие были украшены множеством драгоценных камней. На второй в основном были рубины, символизировавшие короанский красный, а третью, более остроконечную, усыпали бриллианты.

– Третья мне нравится больше всех, – сообщила Нора. – Но ты будешь выглядеть потрясающе в любой из них.

– Холлис, а что ты думаешь? – спросила Делия Грейс. – Первая выглядит как…

– Корона Эстуса, – закончила я за нее. – Мне тоже так показалось.

– Тебе предложено выбрать. Это некое послание.

Безусловно, это могло быть посланием. Но я улыбнулась себе под нос, вспоминая один давний разговор с Сайласом. Существовал особый язык одежды, язык выбора, к которому другие могли прислушаться, а могли и не обратить на него внимания.

– Я не надену ни одну из них. Но назад их не отсылайте, – распорядилась я. – Я хочу, чтобы мой выбор стал сюрпризом.

– Завистливой части меня не хочется это признавать, – начала Делия Грейс, – но, думаю, ты сегодня всех ошеломишь.

– Тебе нравится?

– Да. Тебе это подходит. Лучше, чем любая из этих напыщенных корон, это уж точно.

Делия Грейс обошла меня, чтобы заглянуть в зеркало, и я невольно подумала, что она совершенно права: это мое.

Сайлас как-то пошутил насчет того, что я рождена для короны из цветов, и теперь я украсила голову самыми крупными и самыми благоуханными из цветов, какие только нашлись. Я даже умудрилась воткнуть в волосы несколько шпилек с драгоценными камнями, чтобы прическа не рассыпалась, а камни ловили свет, придавая головному убору еще больше необычности.

Никакая корона не могла понравиться мне больше, чем эта, но надеть ее я могла лишь один раз.

Я увидела, как ссутулились плечи Делии Грейс, стоявшей рядом со мной. У нее тоже были цветы в волосах, хотя и не такие красивые, как мои. Еще одно доказательство того, что Делия Грейс должна держаться на шаг позади меня. Думаю, это стало всерьез волновать ее с того момента, когда ей пришлось признать, что надежд на корону у нее уже нет.

– Хочу, чтобы ты знала, – сказала я. – Если бы твой план сработал, если бы в объятия Джеймсона попала ты, то я постаралась бы изо всех сил помочь тебе. Хотя вряд ли кто-нибудь способен сделать то, что делала ты в последние недели. Честно, Делия Грейс, мне никогда не отблагодарить тебя по-настоящему.

Она прижалась лбом к моему лбу:

– Ты просто опутай лорда Фарроу красивой большой лентой, вот и все.

– Само собой, – хихикнула я. – Если получится, я уж позабочусь, чтобы ты вышла замуж раньше меня.

– Правда?

– Ты слишком долго ждала, пока что-нибудь случится. И раз уж тебе он нравится, не вижу причин медлить.

Она стиснула меня в объятии, а на глаза навернулись слезы. Я не видела Делию Грейс плачущей с тех пор, как нам было по тринадцать лет, когда ее особенно жестоко дразнили. После того Делия Грейс поклялась, что никто и никогда больше не увидит ее плачущей. И если она и позволяла себе пролить слезу, то я об этом не знала.

Нам помешала моя матушка, стремительно вошедшая в дверь, по-прежнему без стука.

– Что это за ерунду ты нацепила?

И я тут же упала духом.

– А что не так? – Я уставилась в зеркало, поворачиваясь перед ним так и этак.

– Цветы на твоей голове! Ты – леди и в День коронации должна надеть настоящую корону!

Голову матушки венчала маленькая корона, переходившая в ее роду из поколения в поколение. Она была не такой впечатляющей, как потерянная, но старинной, и это имело значение.

– А-а, ты об этом? – Я вздохнула. – Я намеренно выбрала цветы.

– Ну а теперь намеренно сними их! – Она вернулась в гостиную для приемов, точно зная, что лежит в коробке на моем столе. – Король Джеймсон прислал тебе изумительные короны. Только посмотри на них! – воскликнула она, поднимая ту, что сияла рубинами.

– Матушка, она великолепна, но мне не подходит.

– Нет-нет! Подойди и посмотри еще раз! – Она схватила меня за руку и подтащила к коробке. – Лордам совершенно не понравится твой вид!

– Плевать я хотела, что они подумают обо мне!

И хотя я не произнесла этого, мне было все равно, что подумает Джеймсон.

– Ты должна опомниться! Лорды нужны королю, а тебе нужен король.

– Нет. Я просто не могу…

– Холлис, ты послушаешься меня!

Схватив матушку за плечи, я развернула ее, вынуждая посмотреть мне в глаза.

– Я точно знаю, кто я есть, – произнесла я спокойным, ровным тоном. – И меня это устраивает. – Я коснулась ее щеки. – Ты моя мать. И я хочу, чтобы ты была довольна мной.

Ее взгляд обшарил мое лицо, как будто она наконец увидела меня, по-настоящему увидела в самый первый раз. Может, мне просто почудились слезы в ее глазах, но когда она ответила, ее голос прозвучал намного мягче:

– Наверное, цветы выглядят на тебе правильно… Ох… там и драгоценности среди них?

– Да! Тебе нравится?

Я повернулась кругом, чтобы камни засверкали на свету.

Матушка кивнула, на ее лице появилось нечто вроде улыбки.

– Да, наверное, нравится…

Делия Грейс хлопнула в ладоши:

– Идемте, леди! Нельзя, чтобы наша будущая королева опоздала!

– Останешься со мной или пойдешь с отцом? – спросила я матушку.

Она все еще не опомнилась до конца.

– Я буду с твоим отцом. Но там мы увидимся.

Я кивнула, когда она пошла к двери, и повернулась к зеркалу, чтобы проверить, в порядке ли платье.

– Мы готовы, если ты готова, миледи, – сказала Делия Грейс.

И я, кивнув фрейлинам, отправилась в Парадный зал.

При входе в Парадный зал в День коронации я чувствовала примерно то же, что и в тот день, когда приехал король Квинтен. Огромное количество людей вздыхали и таращились, когда я медленно шла мимо них. Этим вечером я ощущала себя на самом деле красивой, а ведь я уже давно не испытывала такого чувства. И думала, что это, наверное, заметно.

Я прошла к возвышению, так как знала, что Джеймсон будет ждать меня там для церемонии. Полагаю, большинство королей не имели рядом с собой отцов в их собственные Дни коронации, но у Джеймсона не было также и матери или братьев и сестер. Он был последним представителем своего рода, пока не обзаведется наследниками, а это полностью зависело от меня. Я должна была занять то место, где стояли бы его родные, будь они в наличии. Возможно, это пока еще было не совсем правильно – чувствовать себя его семьей… но ведь вскоре мы должны были стать ею.

Этим вечером Джеймсона должны были заново короновать символически, той самой древней короной Эстуса. Вельможи, обладавшие собственными коронами, надели их, и большинство женщин тоже сияли драгоценными уборами. После короткой церемонии праздник, как правило, продолжается танцами. И обычно это самая волнующая ночь года, поскольку веселье не прекращается до рассвета. День коронации уходил корнями в какой-то священный обычай, но, насколько я помнила, давно уже превратился в ночь полной свободы. Конечно, Джеймсон хотел сделать предложение именно сегодня. Это дало бы всей стране дополнительный повод к веселью.

Заиграли трубы, я отогнала прочь циничные мысли, желая выглядеть как можно более по-королевски.

По залу пробежал шепот, когда юноши в красных плащах зазвонили в колокольчики. Появился Джеймсон в тяжелой меховой мантии, волочившейся за ним на десять футов. Следом шли священники, почтительно державшие корону Эстуса.

Юноши разошлись в стороны, и Джеймсон шагнул в центр образованного ими прохода, чтобы подняться к трону. Один священник остановился у подножия трона, высоко подняв корону. И колокольчики одновременно умолкли.

– Народ Короа! – нараспев заговорил священник. – Возрадуемся! Сто шестьдесят два года подряд мы имеем одного истинного правителя, наследника Эстуса Великого. Сегодня мы воздаем почести королю Джеймсону Кадию Барклаю, сыну Марцелла, сына Телау, сына Шейна, сына Пресли, сына Клауса, сына Лисона, сына Эстуса. Мы наисчастливейшие среди всех народов, потому что празднуем долгое и радостное правление самого могущественного рода на континенте. Так давайте сегодня заново заявим о нашей преданности королю Джеймсону и помолимся о том, чтобы его жизнь продолжалась много лет, а его наследники были многочисленными.

– Аминь! – отозвался зал.

А Джеймсон покосился вправо, зная, что я должна стоять там.

Священник возложил корону на его голову, и зал взорвался аплодисментами. Когда с этим было покончено, Джеймсон улыбнулся священнику и пробормотал несколько слов благодарности. А потом встал и поднял руку, заставляя всех утихнуть.

– Добрые подданные, я благодарю вас за то, что доверяете мне вести вас. Да, я молодой король и правлю пока недолго. Но как ни один король на континенте, я готов трудиться ради вашего счастья и мира на нашей земле. И молюсь о процветании нашего королевства. И я буду всегда жить ради нашей страны, которая растет не только потому, что наш народ создает семьи, но и потому, что к нам присоединяются другие.

Он показал в глубину зала. Я посмотрела туда. Там собрались вместе многие из тех семей, что перебрались к нам из соседних стран, включая Истоффов.

– И сегодня нам воистину есть что праздновать! – воскликнул Джеймсон. – Музыка!

И люди разразились восторженными криками, когда музыканты начали играть.

А пока лорды толпились вокруг короля, я смотрела в глубину зала.

Глава 25

В зале вокруг нас началось веселье, а мы с Сайласом не могли отвести глаз друг от друга. Я уже видела его в лучшем костюме, но сегодня он казался особенно красивым. Истоффы, понимая важность праздника, тоже надели свои короны, и я поневоле гадала, были ли это фамильные драгоценности их рода, или они сами их создали.

Вокруг меня люди обнимались и хвалили наряды друг друга. Все веселились, уже прихватив большие кубки эля, чтобы выпить за короля, за страну, за праздник… в общем, за все подряд. Но я видела только Сайласа, а он – меня. Он выглядел опустошенным от желания иметь то, что иметь невозможно. Именно такие чувства бурлили и внутри меня.

– Холлис! – Я вздрогнула, когда меня окликнула Делия Грейс. – Вот ты где! А мы тебя искали!

Я что, отошла слишком далеко? Сколько времени прошло?

– Король тебя требует, – многозначительно произнесла Делия Грейс.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя.

– Да, конечно. Проводишь меня?

Я взяла Делию Грейс за руку, и она повела меня к возвышению. Я ощущала на себе ее устремленный изучающий взгляд. Она, конечно, догадывалась, что происходит нечто еще, кроме того, чего мы ожидали. Но вокруг было так много людей, что она не осмелилась спросить, а просто преданно доставила меня к Джеймсону.

– Вы само ожившее совершенство! – воскликнул король, протягивая руки мне навстречу, и из кубка, который он держал, выплеснулся янтарный эль. – Мне невероятно нравятся цветы. Это они так сверкают?

– Да.

– Изумительно! Лорд Аллингем, вы заметили прекрасные цветы милой Холлис? Разве они не великолепны? – Он не стал ждать ответа, а понизил голос, продолжая говорить со мной. – Мы должны сделать так же для венчания. Вам не кажется?

Его голос звучал выше обычного, я никогда такого не слышала, в нем звучало нечто сродни безумию.

– Вы немножко пьяны, милорд.

Джеймсон диковато расхохотался:

– Да! Ах, я переживаю наилучшие дни! А вы разве нет?

Наверное, у меня дрожали губы, когда я отвечала.

– Каждый день для меня наилучший вплоть до завтрашнего дня.

Он нежно поправил мне волосы:

– Уверен, так оно и есть для вас. Вы такая красивая! И ваше лицо будет чудесно выглядеть, когда его отчеканят на монетах, вам не кажется? Я, кстати, решил, что вы будете на монетах. А вы хорошо себя чувствуете? Какой-то у вас вид…

Не знаю, как выглядело мое лицо, но уж точно оно не было таким радостным, как ожидал Джеймсон.

– Наверное, это от духоты. Можно мне выйти из зала ненадолго? Глотнуть свежего воздуха?

– Разумеется. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щеку. – Возвращайтесь поскорее. Я хочу, чтобы все вас видели. И… – Он хихикнул, и этот звук тоже был слегка безумным. – У меня будет объявление, когда вы вернетесь.

Я кивнула, благодарная лордам, толпившимся возле короля, как пчелы у плошки с медом. Мое бегство могло остаться незамеченным. Наверное, я выглядела глупо, когда проталкивалась между ними, но мне казалось, что мои легкие вот-вот лопнут, я должна была – должна была — выскочить из этого зала. Я не знала, куда пойти. В моих покоях меня найдут фрейлины, да и в комнатах родителей тоже. Я могла побродить по замку, но везде было слишком много народа, вельможи продолжали прибывать, чтобы присутствовать на пире. Я повернула и пошла к боковому входу, перед которым десятки карет ожидали своих хозяев, чтобы доставить их по домам, когда праздник затихнет. Я прислонилась к одной карете и наконец позволила себе заплакать.

Я твердила себе, что должна как-то выпутаться из всего этого прямо сейчас. Джеймсон ведь будет ждать от меня улыбок, когда я вернусь, и улыбок всю оставшуюся жизнь. Но разве я могу перестать плакать, зная, что собираюсь выйти замуж за одного человека, а мое сердце громко зовет другого?

– Холлис?

Я повернулась и в свете факелов увидела Сайласа, который тоже прятался здесь и тоже плакал. Мы мгновение-другое смотрели друг на друга, потрясенные и изумленные, а потом рассмеялись.

Я вытерла глаза, и он сделал то же самое.

– Я немножко разволновалась из-за праздника, – соврала я.

– И я тоже. – Он показал на мою голову. – Цветочная корона!

Я пожала плечами:

– Вы вскоре уезжаете. Я подумала… я подумала, что это, возможно, сохранится в вашей памяти.

– Холлис… – Он сильно вздрогнул и замолчал; вид у него был такой, словно он собирается с духом. – Холлис, даже посреди ночи вы все равно мое солнце, вы освещаете весь мой мир.

Я была так рада, что нам достался момент уединения…

– Надеюсь, вы и ваша семья наконец обретете мир и покой. И знайте, при дворе у вас всегда будет друг, если вам что-нибудь понадобится.

Сайлас долго смотрел на меня, а потом сунул руку в карман.

– Я сделал для вас кое-что, – сказал он, разворачивая кусок ткани.

– Не меч?

Он тихонько рассмеялся:

– Когда-нибудь. Но пока подумал, что это подойдет больше.

Он достал из свертка брошь с золотистым камнем, блеснувшим в свете факелов.

– Что это?

– Он называется цитрин. Если бы вы, Холлис Брайт, были звездой, то только солнцем. Если бы вы были птицей, то канарейкой. А если бы вы были камнем, то цитрином.

Я смотрела на камень, не в силах согнать с лица улыбку. Он светился даже в темноте, и его окружали крошечные жемчужинки, оправленные в золото.

– Можно мне…

Я кивнула.

Он потянулся ко мне, взялся за край лифа моего платья, и костяшки его пальцев задели мою кожу.

– Мне бы так хотелось подарить вам намного больше…

– Пожалуйста, не уезжайте! – прошептала я, хотя мы были одни. – По крайней мере, останьтесь в замке, чтобы я могла иногда поговорить с вами… Король не хочет, чтобы я высказывалась или думала, наверное, так он проявляет заботу. А я не желаю быть украшением, которому не к кому обратиться.

– Но я должен уехать с семьей, – ответил Сайлас. – Мы сильнее, когда мы вместе. И хотя я знаю, что буду страдать по вас до самой смерти, но все же никогда не примирился бы с собой, если бы бросил их.

– А я бы не примирилась с собой, зная, что стала причиной того, что вы их бросили.

Он придвинулся ко мне и умоляюще зашептал, гладя мои волосы:

– Уезжайте с нами. Я буду любить вас всегда, без каких-либо условий. Я не могу предложить вам дворец или титул, но могу предложить дом, где вас будут оберегать, как сокровище, такой, какая вы есть.

Я с трудом смогла заговорить, потому что мне не хватало дыхания.

– А какая я на самом деле?

– Не глупите, – шепнул он с веселой улыбкой. – Вы Холлис Брайт. Вы танцуете и поете, но вы также задаете вопросы. Вы сражаетесь с леди на барке, но вы и заботитесь о тех, кто рядом. Вы любите смеяться, но и печаль вам знакома. Вас полюбил король, но вы умеете смотреть на него как на простого смертного. Вы встретились с иностранцем и ведете себя с ним как с другом. Это я заметил за короткое время. Но чтобы узнать о вас все, понадобится много лет, однако вы единственный человек в мире, которого мне действительно хочется узнать по-настоящему.

Я снова залилась слезами. Не от грусти или страха, а оттого, что кто-то увидел меня реальную, увидел и принял меня такой, какая я есть. Он был прав: во мне было и много другого, но хорошее или плохое – он желал принять все.

– Я хочу уехать с вами, но я не могу. Вы наверняка это понимаете. Если бы даже нас увидели сейчас, моя репутация погибла бы! И я никогда не смогла бы вернуться ко двору.

– Да с чего бы вам этого захотелось?

И в это самое мгновение я вдруг осознала, что за всю свою жизнь я ни разу не испытала желания очутиться на расстоянии вытянутой руки от короны. И все то, что было постоянным в моей жизни, теперь стало откровенно ненужным. Всего лишь кучка пустого ничто. Это пьянило и освобождало.

– Идемте, – снова попросил Сайлас. – Даже если ваша репутация погибнет, вы будете любимой в моей семье. И благодаря вам все обретет смысл: и потеря моей родины, дома – всего. Я буду знать: есть человек, которому я могу посвятить свои дни, ради которого буду жить, и… вы можете изменить мой мир.

Я заглянула в глаза Сайласа Истоффа… и поняла. Я должна уехать с ним. Да, отчасти дело было в любви – и это была огромная, решительная часть, даже пугающая, – но было и что-то еще, безымянное, всплывшее изнутри, принесшее покой, когда я решила, что должна ехать с ним куда угодно.

– Найдите моих лошадей, – сказала я. – И предупредите своих родных. И если я не вернусь через полчаса, вы должны уехать без меня.

– Прямо сегодня? – ошеломленно спросил Сайлас.

– Да. Просто я должна кое-что сделать. Если не получится, я окажусь в ловушке, а вы должны бежать ради собственной безопасности. Если же получится, мы должны уехать прямо сейчас.

– Буду готов через полчаса, – кивнул Сайлас.

Я потянулась к нему, быстро поцеловала и отправилась в Парадный зал. Я не могла припомнить, чтобы хоть раз в жизни испытывала подобный страх, но другой дороги у меня не было.

Мне необходимо поговорить с королем.

Глава 26

Придворные уже веселились вовсю, когда я вернулась в Парадный зал. Мне пришлось прижиматься к стене, чтобы добраться до короля, иначе бы меня затоптали. Джеймсон что-то говорил одному из лордов, тыча ему пальцем в грудь, хохоча то ли над шуткой, то ли над каким-то замечанием, наслаждаясь общим настроением и восхищением своих подданных.

– Холлис! – закричал он, заметив меня. – Я должен кое о чем позаботиться!

Он привлек внимание всего зала, но я дернула его за руку:

– Прошу, ваше величество… сначала я должна поговорить с вами наедине. Это безотлагательно.

Он прищурился, словно не мог поверить, что у меня могут быть какие-то важные дела.

– Конечно. Идемте со мной. – Он увлек меня в свои комнаты и закрыл за нами дверь, отрезав весь шум. – Милая Холлис, о чем таком важном мы должны сейчас говорить?

Я набрала в грудь воздуха:

– Мне дали понять, что сегодня вы намерены предложить мне стать вашей королевой. – (Он улыбнулся, зная, что это уже ни для кого не секрет.) – Но я должна сообщить вам, что еще не готова ответить согласием.

Веселая суетливость, одолевавшая короля весь вечер, разом исчезла. Он уставился на меня так, словно я рубанула топором по витражному окну и вокруг нас теперь дождем сыпались осколки. Очень осторожно он снял с себя корону Эстуса и положил ее на стол:

– Не понимаю.

– Это очень трудно объяснить. Вы выказывали мне уважение и заботу, но я не готова к такой жизни… – Я протянула к нему руку. – Вы сами сказали как-то, что эта роль может изменить человека, и я поняла… я…

Поведение Джеймсона вмиг изменилось, он шагнул ко мне и схватил за плечи:

– Холлис, любовь моя! Да, я хотел сегодня объявить о нашей помолвке, но это не значит, что мы должны спешить со свадьбой. Вы можете подождать, приспособиться. Это не изменит моих чувств к вам.

– Но… – я сглотнула, – но что, если мои чувства…

Его лицо потемнело. Он чуть приоткрыл рот, и я увидела, как он угрожающе прижал кончик языка к зубам, окидывая меня взглядом.

– Так вы мне лгали, Холлис?

– Нет. Я действительно вас любила.

– Любила? А теперь?

– А теперь… я не знаю. Мне очень жаль, но я просто не знаю.

Он отвернулся, прошелся по комнате, потирая рукой подбородок.

– Я подписал договор, в котором стоит ваше имя. Я отправил литейщикам рисунок для монет с вашим портретом. И пока мы здесь говорим, ваши инициалы вышивают на гобеленах, которые повесят по всему замку. И вы желаете покинуть меня?

– Джеймсон, прошу вас… Я не хочу причинять вам боль или оскорблять вас, но…

Он вскинул руку, заставляя меня умолкнуть.

– Так что же вы предлагаете?

– Мне нужно уехать из замка. Если я ввожу вас в стыд, вы вправе придумать обо мне любую историю, какую захотите. Я приму все без жалоб.

Джеймсон покачал головой:

– Я не стану этого делать. Я слишком долго старался ради вашего доброго имени, а потому не стану уничтожать его собственными руками. – После нескольких мгновений молчаливого раздумья он снова посмотрел на меня, явно смягчившись. – Если вы чувствуете, что должны уехать из замка, пусть будет так. Я не боюсь. Вы вернетесь ко мне, Холлис. Я знаю, у меня нет ни малейших сомнений в том, что вы станете моей. В итоге.

Он не знал, что Сайлас ждет меня с лошадью. Он не знал, что я выйду замуж, как только смогу это устроить. Он понятия не имел о том, что я хотела держаться как можно дальше от него и короны всю оставшуюся жизнь.

Но сейчас было не время поправлять его.

– Я всегда буду вашей преданной служанкой, – сказала я, опускаясь в глубоком реверансе.

– О, это я знаю.

Когда я выпрямилась, Джеймсон кивнул в сторону двери, и я ушла без малейших колебаний.

В Парадном зале кипело веселье, гремел смех, пустая болтовня наполняла ночь. Я подобрала юбки, шагая так быстро, как только могла. Когда мимо меня проносили поднос с чашами эля, я прихватила одну и мигом осушила.

– Вот ты где! – Ко мне подбежала Делия Грейс и схватила за руку, потому что я не хотела останавливаться. – Он это сделал? У тебя есть кольцо?

– Теперь твой шанс, – ответила я.

Делия Грейс отпустила меня:

– Что?

– Теперь твой шанс. Ты можешь это сделать, со мной или без меня, – заверила ее я и выскочила из зала.

Среди карет меня ждал Сайлас с двумя темными лошадьми. Он умудрился наскоро собрать немного вещей и сложил их в седельные сумки.

– Надеюсь, ты готов бежать, – сказала я. – Не хочу задерживаться и выяснять, не передумает ли он.

– Погоди, ты сказала королю? – потрясенно спросил Сайлас.

– Я ему сказала… кое-что. Могу объяснить по дороге. Поехали!

– Позволь, помогу, – предложил Сайлас, подсаживая меня в седло.

Потом сам вскочил на лошадь, держа в руке факел, и мы тронулись с места.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Ты посмеешься, когда мы окажемся на месте, – пообещал Сайлас.

Он ехал впереди, а я – за ним. Мы мчались по городу, и я уже смеялась от возбуждения. Мы проносились мимо праздновавших людей, которые понемногу выплескивались из таверн на улицы. И с каждым новым мгновением, отделявшим меня от замка и прежней меня, мое дыхание становилось ровнее, а улыбка шире. Я знала, чего хочу, и это было совсем рядом. Я готова была следовать за Сайласом Истоффом в забвение.

Где-то по пути цветочная корона слетела с моей головы и исчезла в темноте.

Глава 27

Дражайшая Валентина!

Прежде чем Вы прочтете следующие слова, прошу Вас сесть. У меня нет времени на шифры или загадки, и я не хочу ошеломлять Вас, учитывая, что Вы носите драгоценное дитя, которое уже скоро придет в наш мир.

Я покинула замок.

Когда Вы доверили мне информацию, которая могла уничтожить само Ваше существование, я должна была сказать Вам, что мне тоже грозит некая опасность.

Похоже, я полюбила Сайласа Истоффа в тот самый момент, когда увидела его впервые. Тогда я этого не поняла. Сегодня я нахожусь в новом имении его семьи в графстве Дахере и жду, когда приедут остальные Истоффы. Учитывая то, как мы сбежали ночью, верхом, никого не предупредив при дворе – даже моих родителей, – и то, что Истоффы уезжают не спеша, их дорога займет больше времени, чем наша.

Здешнее имение нуждается во внимании, но тут несколько строений, Сайлас и Салливан смогут продолжить свою работу, и при особняке есть прекрасный сад. Он запущен, но я уверена, что леди Истофф не будет иметь ничего против моей помощи. В конце концов, она вскоре станет моей свекровью. Да, вот это была ночка! Мы с Сайласом намерены пожениться как можно скорее и сделаем это через несколько недель, если сумеем все устроить. Следующее письмо я напишу родителям, сообщу, что нахожусь в имении Абикрест, а оно, представьте, совсем недалеко от земель моих родителей. Как только родители Сайласа приедут, я намерена стать Истофф до того, как Джеймсон может надумать, что неплохо было бы вернуть меня обратно. Когда я уезжала, он ясно дал понять, что будет пытаться это сделать, а я не хочу обнадеживать его. Но я уверена, что он быстро найдет достойную замену мне. Могу даже поспорить на деньги.

Надеюсь, Вы не слишком разочарованы моим выбором. Непохоже на то, чтобы Истоффы были в достаточно хороших отношениях с королевской семьей Изолта, ведь король Квинтен довольно откровенно выразил свои чувства. Я пока скрывала от Истоффов нашу с Вами дружбу, но мне бы хотелось о ней рассказать, если Вы сочтете это возможным.

Как я уже говорила, эта новость может Вас сильно удивить, но я уверена, что она придется по душе Вашему королю, который явно не был в восторге от того, какое место я заняла в жизни Джеймсона. Теперь я просто частное лицо, но все равно надеюсь, что у Вас найдется время написать мне. И из всего, что я недавно оставила в прошлом, Вы – самая грустная потеря.

Прошу, напишите мне, как только сможете, расскажите о Ваших новостях. Вы всегда будете моей доверенной подругой, и я надеюсь стать такой же для Вас. Отправьте письмо в особняк моих родителей: Варингер-Холл, графство Дахере, Короа.

Ваша преданная подруга

Холлис

– Кому ты пишешь? – спросил Сайлас, когда я достала еще один лист бумаги.

– Друзьям, родным. Мои родители следующие в списке, они должны знать, где я.

Сайлас покачал головой, окидывая взглядом пустую пыльную комнату особняка, который его родные намеревались обновить.

– Ты бросила замок ради вот этого… Я бы соврал, если бы не сказал о том, что несколько смущен. Холлис, я хотел дать тебе гораздо больше.

Я встала и подошла к нему. На мне было все то же бальное платье, что и накануне вечером, только теперь оно все перепачкалось в грязи.

– Сайлас Истофф, я готова жить в лачуге, если ты будешь со мной. Я не хотела той жизни, ничуть не хотела.

– И тем не менее, – произнес он, обнимая меня, – когда я говорил, что не желаю, чтобы ты тревожилась из-за своей репутации, я, вообще-то, не представлял, насколько плохо все может оказаться.

– Но это не то же самое, что сбежать с возлюбленным! – возразила я.

– Да. Ты просто уехала из замка без сопровождения, чтобы отправиться невесть куда с мужчиной, который не был твоим суженым, чтобы поселиться в деревне, когда твой предполагаемый жених, который случайно оказался королем, должен как-то справиться с твоим унизительным исчезновением.

Я скривилась:

– Все выглядит гораздо хуже, когда ты вот так говоришь, но я прожила в замке Керескен много лет. И поверь, через неделю там начнется какой-нибудь новый скандал, настолько ужасный, что обо мне и вспоминать перестанут.

– Ты действительно так думаешь?

Я наклонила голову набок, раздумывая.

– Хм… ну, может, неделя – это слишком быстро. Давай посчитаем. Сегодня – первый день. И если не произойдет ничего нового, что отвлечет от нас внимание двора, то… ну, скажем, дней пятнадцать, а потом можешь считать себя выигравшим, если они не умолкнут.

– Договорились.

Сайлас скрепил сделку поцелуем, и это было самым прекрасным, что только я могла вообразить, – оказаться свободной и наедине с Сайласом.

Мы услышали вдали стук конских копыт и подбежали к окну. По проселочной дороге катил экипаж, и в его окно высовывалась леди Истофф, махавшая рукой. Мы с Сайласом вышли на парадное крыльцо, готовые приветствовать нашу семью в ее новом доме в Короа.

Глава 28

– Погоди, завяжу еще здесь, и будешь готова.

Скарлет зашнуровывала на мне одно из своих платьев, у которого были не слишком большие рукава, а я набиралась храбрости для того, чтобы отправиться в Варингер-Холл. Понадобился день для того, чтобы мое письмо добралось до замка, еще день – для ответа, и теперь пора было встретиться с моими драконами.

– Вы нарочно купили имение так близко к моему? – спросила я, нервничая из-за предстоящей миссии.

– Нет, конечно, – со смехом ответила Скарлет. – Нам предлагали четыре имения, и это оказалось самым дешевым.

Я окинула взглядом старую комнату, которую мы со Скарлет делили в последние два дня. Мы собирались постепенно отремонтировать все помещения.

– Интересно, почему бы это?

Скарлет снова засмеялась:

– А Сайлас заставил меня поклясться, что я никогда тебе не скажу, где именно мы устроимся. Он говорил, что ты все равно всегда будешь жить в замке и никогда об этом не узнаешь. Я лично думаю, что это была судьба.

Я повернулась на месте, чтобы Скарлет смогла оценить мой вид в целом, и она осталась довольной.

– Судьба, говоришь? Ладно, спрошу еще раз, когда днем будем сметать паутину в углах, – поддразнила ее я.

Скарлет хихикнула, а я крепко обняла ее, радуясь тому, что не растеряла умение чувствовать себя комфортно в любом наряде.

– Ладно. Просто прелестно.

– Хочешь, я тоже с тобой поеду? – предложила Скарлет.

– Нет, думаю, достаточно твоей мамы. Кроме того, я не знаю, как поведут себя слуги, когда я появлюсь там без родителей.

– Уверена, все будет в порядке. – Она поцеловала меня в щеку. – И возвращайся поскорее.

– Не думаю, что Сайлас позволит мне долго оставаться вдали. И обещаю, я верну твое платье не позже чем к концу недели.

Я отправилась на поиски леди Истофф.

Она ждала меня у входа, надевая перчатки. Это самым трогательным образом напоминало мою собственную матушку – последние штрихи, чтобы быть уверенной, что она выглядит как настоящая леди. Леди Истофф подошла ко мне и тепло обняла.

– Готова? – спросила она.

– Да. Платье немного длинновато, но это, по крайней мере, не грязный бальный туалет. Так что еще раз спасибо.

– Что угодно ради тебя, милая девочка! – засмеялась она. – Идем. Твоим родителям наверняка многое хочется тебе сказать, а я не хочу заставлять их ждать. Они и так уже получили достаточно поводов к тому, чтобы невзлюбить меня, – добавила она, подмигивая.

Я послушно направилась к экипажу, и почти всю дорогу до моего дома мы спокойно молчали.

– Сайлас сказал, что вы хотели бы пожениться как можно скорее. Ты действительно в этом уверена? – наконец заговорила леди Истофф. – Ты ведь уже была в довольно серьезных взаимоотношениях…

– Нет, не была. – Я отвела взгляд, роясь в памяти. – Это было совсем недолго. И притом расчетливо. И односторонне. Меня просто захватила ситуация, мне было весело внезапно взлететь, и я даже не замечала долгое время, как Джеймсон обращается со мной. Мне противно это признавать, и вы не должны никогда об этом рассказывать… но Этан оказался прав. Джеймсон хотел от меня лишь того, чтобы я выглядела хорошенькой и умела развлекаться, но никогда не думала и не подводила его. Я не уверена, что это вообще можно назвать взаимоотношениями. По-настоящему – нет.

Леди Истофф покачала головой, в ее глазах я увидела понимание.

– Да, наверное, так и есть.

– Я люблю Сайласа. Он видит меня такой, какая я есть, и любит со всеми моими недостатками.

С довольным видом она похлопала меня по колену:

– Очень похоже на то, как я встретилась с Дашиэллом. Конечно, нашлись такие, кто предупреждал меня, что не следует спешить… но я не могла терпеть. Он просто ошеломил меня.

Да, это чувство было мне слишком хорошо знакомо. Когда встречаешься с чем-то настоящим, изменить это невозможно.

Мы повернули на подъездную дорогу к Варингер-Холлу, и, когда подъехали к дому, я увидела моих родителей, ждавших меня на парадном крыльце. Матушка была в перчатках, а это означало, что она не собирается здесь задерживаться.

– О боже! – пробормотала я.

– Это выглядит не слишком хорошо. Может, мне остаться?

– Нет. Они захотят поговорить со мной наедине. Я отправлю письмо, как только все успокоится.

Я вышла из экипажа и обернулась, чтобы помахать леди Истофф перед тем, как предстать перед родителями.

Отец показал рукой на карету, стоявшую перед экипажем, в котором я приехала.

– Садись! – приказал он.

– И куда мы поедем?

Матушка скрестила руки на груди:

– В замок! И ты будешь умолять короля Джеймсона простить тебя и постараешься все исправить до того, как его взгляд привлечет другая девушка.

– Я была бы в восторге, если бы это произошло! Джеймсон заслуживает ту, которая понимает его положение, которая подходит для роли королевы.

– Вот ты и подошла! – резко произнесла матушка, спускаясь по ступеням. – Мы подошли! Ты хоть понимаешь, что натворила?

– Клаудия! – предостерегающе произнес отец.

– Я не забыла, – огрызнулась она.

Я догадалась, что у них есть от меня секреты, но какие – не имела ни малейшего представления.

– Холлис, мне неприятно тебя разочаровывать, но ты не можешь выйти за этого молодого человека. Он простолюдин. Он изолтенец.

– Матушка! – тихо и с трудом произнесла я.

Леди Истофф стояла неподалеку.

– Она и сама знает, что она иностранка! И ее сын тоже! Как такое можно забыть? Холлис, твое бегство сделало нас посмешищем всего двора! Ты сейчас сядешь в карету и постараешься изо всех сил, чтобы никто не узнал, почему именно ты сбежала! Король был так щедр! Он обожает тебя! И если ты предоставишь ему такую возможность, уверена, он все сделает ради твоего счастья!

– Вполне возможно, матушка, – согласилась я, и мой тихий голос казался почти пугающим на фоне ее крика. – Но как бы он ни старался, ничего не выйдет. Я не люблю его.

Матушка уставилась на меня, отказываясь уступать.

– Холлис, ты сядешь в эту карету…

– Или?

– Или ты останешься сама по себе, – закончил отец.

Я смотрела на него, пытаясь понять. Парадная дверь за его спиной закрыта, родители в дорожной одежде. И только теперь я увидела, что сундук с вещами, которые я прихватила из замка, стоит на ступенях.

Меня не собирались впускать в дом, если я не соглашусь вернуться к Джеймсону.

– Я же ваш единственный ребенок, – прошептала я. – Я понимаю, что я не мальчик и никогда не была такой умной или талантливой, как вы надеялись, но я старалась… Не отказывайте мне в родном доме!

– Садись. В карету, – резко повторила матушка.

Я посмотрела на карету – черную, блестящую, страшную. А потом снова бросила взгляд на матушку и отца. И покачала головой.

Это был мой последний шанс.

Отец кивнул привратнику, и тот взял мой сундук и сбросил его со ступеней к моим ногам. Я услышала, как внутри что-то разбилось. Возможно, разбитый флакон духов не погубит то немногое, что у меня осталось.

– Ох, боже мой! – воскликнула леди Истофф. – Помоги мне! – велела она своему кучеру.

Тот быстро подошел и поднял сундук. Леди Истофф посмотрела на мою мать, не трудясь скрывать гнев, сверкавший в ее глазах.

– Вы хотите что-то сказать?! – рявкнула моя матушка.

Леди Истофф качнула головой, обнимая меня за плечи, а я, потрясенная, стояла молча.

– Мне пришлось пережить очень многое, чтобы сохранить единство семьи. И я не понимаю, как вы можете разрушать вашу собственную, не подумав о последствиях. Она ведь ваша дочь!

– Я не намерена выслушивать ваши уроки. И если вас это так заботит, можете теперь сами за нее отвечать. Посмотрим, чем она вам отплатит.

– Да, я буду отвечать за нее! И горжусь этим! И меня не удивит, если однажды она достигнет большего, чем все мы.

Матушка понизила голос:

– Не достигнет, если выйдет замуж за этого вашего свинского сына!

– Идемте, – прошептала я. – Нет смысла говорить с ними. Идемте!

Рассудив, что лучше действительно промолчать, леди Истофф отвела меня к нашему экипажу. Я с трудом забралась внутрь, у меня дрожали ноги. Сев, я оглянулась на Варингер-Холл. В детстве я срывала яблоки вон с тех деревьев. Танцевала в высокой траве. Я и теперь видела вдали старые качели. Думаю, когда-то мы все были счастливы здесь. До того, как я осознала, что я их единственная надежда; до того, как я их подвела…

Я наблюдала за тем, как родители вернулись в дом, как плотно закрылась за ними дверь. Петли холодно скрипнули, как бы подводя итог тому, что я уже заподозрила: теперь у меня не осталось никого, кроме Сайласа.

В замке меня не ждали подруги или покои, где было бы спокойно. Моя семья больше не считала меня своей, и дом моего детства закрылся передо мной. С тем я и уехала, благодарная уже за то, что чья-то рука крепко обнимала меня за плечи.

Глава 29

Изо всех сил стараясь, чтобы мы с Сайласом смогли пожениться уже через две короткие недели, все работы в Абикресте Истоффы сосредоточили на главном этаже. Они намеревались пригласить ближайших соседей в качестве доброжелательного жеста, а также желая показать, что они не какие-нибудь варвары. Везде скребли полы, отчищали камень. Мебель и гобелены Истоффы привезли из Изолта, и все это проветривали и расставляли так, чтобы вещи можно было заметить. Слуг нашли быстро, и Истоффы платили за их преданность добротой и хорошим питанием.

Мне не понадобилось много времени, чтобы почувствовать себя своей в этой семье, и меня утешало то, что, когда я войду в нее официально, это будет наилучший праздник, какой только они смогут себе позволить.

– Именно эта? – спросила леди Истофф, рассматривая ткани, которые принесли для того, чтобы я выбрала одну для свадебного платья; она задержалась взглядом на золотистой, которую я присмотрела. – Я слышала, сейчас невесты все больше склоняются к белому цвету. Он вроде как символизирует чистоту.

Я постаралась ответить как можно осторожнее:

– Боюсь, после того, как именно я покинула замок, белый может лишь навлечь критику.

Скарлет задохнулась, уставившись на меня:

– Холлис! Если ты хочешь белое, ты должна его надеть! Вас не затруднит развернуть вот это, сэр? – попросила она, придвигая рулон сливочно-белой материи.

– Нет-нет! – решительно возразила я. – Кроме того, Сайлас постоянно повторяет, что я сияю, как солнце. Думаю, золотое ему понравится.

– Как это мило! – заметила Скарлет. – Ладно, тогда ты, наверное, права. Оно должно быть золотым.

Мое счастье лишь немного омрачало то, что я знала: мои родители совсем недалеко, по другую сторону равнины, за лесом, на землях, которыми владели многие поколения, но при этом отказываются приехать повидать меня. Они стыдились вернуться в замок и остались в имении, но точно так же могли очутиться и на другом конце континента… А без их согласия все это и вправду слишком походило на тайное бегство… Я не сомневалась, что Джеймсону было трудно убедить лордов одобрить мою кандидатуру, поскольку заключение брака сопровождалось множеством законов. В большинстве семей составлялись предварительные письменные контракты об обмене ценностями, чтобы доказать выгоду союза для обеих сторон. Когда о помолвке объявляли официально, заключался еще один контракт, и если родители не приходили к соглашению в пользу своих отпрысков, то иногда они обращались к помощи священников, чтобы решить разногласия, а иной раз взывали и к самому королю. А бегство и быстрая женитьба без одобрения одной из семей как бы заявляли миру, что все эти законы несущественны, и это вызывало бесконечное осуждение.

Жизнь Делии Грейс была ярким тому доказательством.

Но если семья, которую я покидала, хранила молчание, то семья, в которую я входила, окружала меня теплом и лаской. Об этом свидетельствовали приготовления к моей свадьбе, суета, сопровождавшая их радость по поводу того, что они приобретают еще одну дочь.

– Ладно, золотое, – согласилась леди Истофф. – А какой тебе хочется фасон? Я понимаю, что рукава изолтенских платьев тяжелые, но подумала, что мы могли бы скруглить линию выреза. Попытаться соединить два в одном.

Я улыбнулась. Она говорила то же самое о десятках вещей. О платье, о моей прическе, об ужине, музыке… Она хотела сделать все ради того, чтобы построить для всех нас новую жизнь.

– Думаю, это будет выглядеть очень красиво.

Портной согласно кивнул и начал собирать принесенные ткани, чтобы поскорее приступить к работе. Он сказал, что сможет сшить платье за пять дней, так что мы успеем к сроку.

Как только портной ушел, явилась горничная и что-то шепнула на ухо леди Истофф.

– Безусловно. Ведите ее сюда скорей.

У меня подпрыгнуло сердце. Приехала моя матушка, я просто знала это. Она собиралась благословить меня и позволить мне надеть фамильную диадему и все остальное, что положено надевать на свадьбу…

Но в дверь вошла вовсе не она. Это была какая-то пожилая леди, похожая на служанку. Она подошла ко мне и присела в реверансе:

– Миледи Холлис, я уверена, что после стольких лет отсутствия вы меня не вспомните, но я работаю в Варингер-Холле.

Я всмотрелась в лицо женщины, но она оказалась права, я не узнавала ее.

– Простите, я вас действительно не помню. У моих родителей все в порядке? Или что-то случилось в имении?

– Нет, мисс, они в добром здравии. Но очень печальны. Думаю, они сожалеют о том, что отослали вас прочь, но не мне судить. Однако вчера вам пришло письмо. Я почувствовала, что после всего того, что вы пережили, вам, возможно, приятно будет получить несколько слов утешения, и решила отнести его вам сегодня. А как раз перед тем, как я собралась уходить, доставили второе письмо. Я принесла и его.

Она протянула мне два аккуратных маленьких послания, и я сразу узнала на одном из них почерк Делии Грейс. А вот второе письмо оказалось загадкой.

– Большое вам спасибо… Простите, а как вас зовут?

– Хестер, миледи.

– Хестер, я в долгу перед вами.

– Не говорите так. В жизни должно быть место доброте, так ведь?

– Да, верно, – согласилась я. – Послать кого-нибудь, чтобы вас проводили домой? Или дать вам лошадь?

Леди Истофф уже собралась было распорядиться, но Хестер вскинула руку:

– Ох нет! Сегодня такой чудесный день для прогулки. Но мне пора идти. Желаю вам всяческого счастья и скорой свадьбы, миледи.

Она медленно пошла к двери, а я попыталась угадать, сколько времени ей понадобится на обратную дорогу пешком.

– Мы тебя оставим пока, – предложила Скарлет, увлекая мать к двери.

Я благодарно улыбнулась ей и начала с самых, наверное, пугающих новостей – с письма Делии Грейс.

Милая Холлис!

От моего внимания не ускользнуло то, что она не потрудилась назвать меня «миледи».

Ты была права. В ту ночь, когда ты уехала, Джеймсон отчаянно нуждался в компании, и я осмелилась подойти к нему и выразить печаль по поводу отъезда моей лучшей подруги. Мы разговаривали с ним так, как никогда прежде. А этим утром я получила в дар новое платье. Думаю, я наконец оказалась там, где всегда хотела быть.

Но есть и другие новости. На днях загорелась часть Южного крыла, но, к счастью, огонь не успел распространиться. Никто не признается в своей вине. Комнаты, где пожар начался, предположительно пустовали, я предполагаю, что их занимал кто-то из изолтенцев. Они все живут в той части замка. Ходят слухи, что поджог устроил сам Джеймсон, но это злобная ложь. Замок Керескен – его дом.

Хотя его величество был явно вне себя сразу после твоего исчезновения, он, похоже, в последние дни почти оправился. Он меньше кричит, и я уговорила его участвовать в турнире в день солнцестояния, и подготовка подняла ему настроение. У меня нет такого дара, как у тебя, чтобы заставить его смеяться, но он иногда улыбается мне. И я единственная, кто способен вызвать у него улыбку, а потому я бы сказала, что мое место относительно надежно. Думаю, если даже он интересуется мной, то теперь будет очень и очень осторожен, прежде чем снова предложит кому-нибудь руку. Честно говоря, мне отчасти кажется, что он ждет тебя. Хотя я и не понимаю почему, после такого твоего поступка.

Это заставляет меня вспомнить бродивший по замку слух, что на самом деле ты колдунья. Судя по тому, как вел себя король, некоторые утверждали, будто ты зачаровала его и довела до такого вот безумия. Не беспокойся, я этому не верю. И старалась заглушить эту сплетню. Еще болтали, что ты беременна, и в это людям гораздо легче поверить, учитывая, каким вольным духом ты обладаешь. Слухи при дворе возникают легко, сама знаешь.

Кстати, о слухах. Один из них особенно заинтересовал меня. Кто-то сказал, что ты не просто ушла из замка, а сбежала с одним из молодых Истоффов. С тем, который выковал меч. Говорят, вы собираетесь вот-вот пожениться и что ты уже давно замыслила сбежать с ним.

Естественно, я не могу прямо сейчас уехать, чтобы это проверить, поскольку Джеймсон слишком во мне нуждается, но если в этом есть хотя бы доля правды, мне бы очень хотелось все узнать. Думаю, если это правда, то Джеймсону следует поступить так же, как поступила я, когда вы намеревались с ним обручиться: примириться с неизбежным. Думаю, он стал бы счастливее, узнав, что твое сердце принадлежит другому.

Но как бы все ни повернулось, мне жаль, что пока все идет не так, как мне хотелось. Конечно, я надеялась заполучить Джеймсона, но совсем не за твой счет, я не хотела губить тебя. Может, ты и не поверишь в это прямо сейчас, ведь в последние недели я была тебе не лучшей подругой, но это правда. Мне очень жаль.

Я должна заканчивать. В эти дни я оказалась в центре очень пристального внимания, а потому не хочу никого разочаровывать.

Надеюсь, у тебя все хорошо, старая подружка. Передай мои наилучшие пожелания твоей семье.

Делия Грейс

Я покачала головой и сложила письмо. Возможно, ей действительно жаль, но она ведь не написала ни слова о том, что скучает по мне, что хочет, чтобы я вернулась. А я все еще скучала по ней. Я взяла второе письмо, всмотрелась в изящный почерк и, перевернув его, увидела на воске королевскую печать Изолта.

– Валентина! – с надеждой прошептала я.

Дорогая Холлис!

Я и удивлена, и не удивлена Вашими новостями. Думаю, если бы я не торопилась поддержать нынешнего всадника на турнире, то была бы куда больше довольна другим.

Я всмотрелась в слова. Турнир? Помедлив, я перевернула письмо и еще раз взглянула на печать. Если всмотреться, можно было заметить, что воск местами растекся – письмо явно запечатывали заново перед тем, как отправить его мне.

Валентина предупреждала меня, что может писать иносказаниями, так что я предположила: она говорит о короле Квинтене. Да, я бы тоже поддержала другого рыцаря…

Мне очень хочется повидаться с Вами снова. Еще раз сыграли бы в кости…

…Ей хочется поговорить? Чтобы ее кто-нибудь утешил?

Я старательно работала в моем саду, но боюсь, тот весьма редкий цветок, что я посадила, увял. А без него трудно оставаться радостной.

Я замерла над этими строками, думая, что в них может быть лишь одно значение, о котором и подумать было страшно.

Она потеряла ребенка.

Я сидела неподвижно и глотала слезы. Валентина так нервничала сначала, а потом стала такой радостной, убедившись, что действительно ждет малыша. Теперь уже третий… Я даже вообразить не могла ее страдания.

Я с удовольствием думаю о том, что от Вас придут еще письма. Как только Вы выйдете замуж и устроитесь, уделите немножко времени, чтобы написать мне обо всех подробностях этого особенного дня. Хочу снова почувствовать себя в Короа, стоящей рядом с Вами, и мысленно насладиться медовыми пирожными.

Мне жаль, что мое письмо короткое, но с того момента, как мой сад опустел, я очень быстро устаю. Но вскоре я сообщу Вам очередные новости, расскажу все сплетни о мелкопоместных дворянах, пусть даже Вы совсем не знаете этих людей. Просто это очень забавные истории, и мне кажется, они смогут развлечь Вас в деревне.

Берегите себя, леди Холлис. Не болейте и пишите поскорее.

Ваша подруга

Валентина

Я вздохнула. Мне бы тоже хотелось, чтобы она стояла рядом со мной. Спрятав письма в карманы юбки, я отправилась к тому единственному человеку, с которым могла поговорить об этом.

Глава 30

Если Сайлас не помогал в ремонте особняка, то непременно находился в хозяйственных постройках, вместе с Салливаном трудясь над новыми вещами. Похоже, несмотря на слухи о нашем совместном бегстве, он по-прежнему получал заказы. Люди при дворе по меньшей мере дважды видели собственными глазами работу Истоффов, и никто не сомневался в их искусстве.

Я увидела Сайласа сквозь большое окно без стекол. Он стучал молотком по металлу, а Салливан вроде бы что-то полировал.

– Доброе утро, сэр, – сказала я, садясь на подоконник.

– Миледи! – воскликнул Сайлас, вытер с лица пот, а потом подошел ко мне и поцеловал, а Салливан быстро спрятал свою работу под солому. – Чем я обязан честью твоего визита?

– У меня к тебе вопрос.

Салливан тихонько вышел за дверь. Если бы кто-нибудь взял на себя труд присмотреться, то не смог бы не заметить, какой это милый человек. Да, обычно он предпочитал существовать в собственном мире, но и другим всегда готов был дать возможность уединения. Просто на всякий случай.

– И что ты хотела узнать?

Я вздохнула:

– Ты помнишь, как мне довелось познакомиться с Валентиной?

– Конечно! – засмеялся Сайлас. – И я помню, как ты совершила чудо, потому что при дворе Изолта никто – я утверждаю: никто – не мог заставить ее улыбнуться, а тем более разговориться.

– Наверное, тогда это выглядело достижением… Но я не уверена, понимаешь ли ты, как мы с Валентиной сблизились после разговора.

Сайлас приподнял брови, всматриваясь в меня:

– Я понял. Мне ужасно хотелось просто поговорить с тобой, а потому я видел, как ты тревожилась за нее, но думал, это недолгая дружба.

– Знаю, – скривилась я, – что вы и королевская семья вовсе не в дружеских отношениях.

– Ты и половины всего не знаешь.

– И тем не менее я беспокоюсь о Валентине. Она доверила мне чрезвычайно важные тайны.

– Например?.. – скрестив руки на груди, прищурился Сайлас.

– Она только что потеряла ребенка, – вздохнула я. – И это уже третий.

– Ты уверена? – Сайлас замер с разинутым ртом.

– Да. Когда она была здесь, она под строжайшим секретом рассказала мне о двух первых, а теперь написала и о третьем. Я очень беспокоюсь за нее.

Сайлас нервно провел пальцами по волосам:

– Трое… Я должен рассказать отцу.

– Нет! – воскликнула я, протягивая к нему руки. – Я обещала ей сохранить это в тайне, и она мне поверила. А тебе говорю все это лишь для того, чтобы объяснить мою весьма неразумную просьбу.

– Какую именно?

– Ты… Мы не могли бы в ближайшее время съездить в Изолт?

– Холлис! – На лице Сайласа отразился ужас, голос прозвучал глухо.

– Ненадолго! Я знаю, что Валентина совершенно одинока и очень боится, что король может с ней развестись… или того хуже, ну, теперь, когда она потеряла третьего ребенка. Мне хочется, чтобы она знала: у нее есть подруга.

– Так напиши ей.

– Это не то же самое! – возразила я.

Сайлас покачал головой, отвернувшись от меня и уставившись на огонь.

– Я смирился с тем, что не смогу дать тебе такую же жизнь, какая была у тебя в замке…

– Мне не нужна та жизнь! – перебила его я.

– И я пообещал самому себе, что до тех пор, пока это в моих силах, я дам тебе все, о чем только ты попросишь… – Он подошел ближе ко мне, понизил голос. – Но Изолт – опасное место для моей семьи. Король нам не доверяет, а мы не уверены, что Темнейшие Рыцари потерпят даже наш короткий визит. И видит Бог, это ведь именно я убедил родных наконец бежать… Я не могу вернуться туда. Не сейчас… а возможно, и никогда.

Я опустила голову, но постаралась не выглядеть слишком разочарованной. Наше бегство создало куда больше проблем, чем я предполагала, и меня тревожило, что, желая привнести в жизнь Сайласа что-то хорошее, я лишила его многого. И я не хотела, чтобы у него возникли из-за меня новые проблемы.

– Ты прав. Извини. Я напишу Валентине и постараюсь этим утешиться.

Он поцеловал меня в лоб:

– Мне очень неприятно отказывать. Но прямо сейчас мы должны посвятить время самим себе, началу нашей жизни. – Он улыбнулся. – У меня такое чувство, словно я ждал тебя несколько веков.

– Ну, теперь немного осталось, сэр.

– Теперь осталось совсем немного.

Он улыбнулся, и все снова стало хорошо. Я дождаться не могла, когда наконец стану Истофф.

– Кстати, – заметила я, собираясь уже возвращаться в дом. – Делия Грейс, которой король подарил новое платье, слышала сплетню о том, что я выхожу замуж, и она очень обеспокоена тем, правдивы ли такие слухи.

Сайлас весело рассмеялся:

– Не сомневаюсь. Сообщи ей, что ты на самом деле сбежала с какими-то цыганами. Ой, нет! Напиши, что ты стала монахиней в Катале и живешь теперь в пещере. У меня есть инструменты, мы могли бы высечь твое письмо на камне!

– Если найдем достаточно большой.

Я пошла к дому, размышляя над письмом к Валентине, желая написать ей что-нибудь такое, что ободрит ее. И я догадываюсь, что прямо сейчас Делия Грейс вполне может вышагивать по своей комнате, гадая, вышла я уже замуж или нет.

Но, кроме всего этого, я должна была сегодня обдумать и написать только одно письмо.

Благословенные матушка и отец!

Простите меня. Я знаю, что разочаровала вас не только тем, что отказалась выйти замуж за короля, но и тем, что вы напрасно тратили на меня усилия много лет подряд. Я редко вела себя так, как вы от меня ожидали. Иногда просто в силу своего характера, но остальные поступки я и объяснить не могу. Я не ставила себе целью быть непокорной. Я лишь хотела во всем находить радость, а это трудно, если приходится сидеть неподвижно и молчать. Приношу свои извинения за то, что подвела вас.

Мне не изменить то, что уже сделано, но я всем сердцем верю, что его величество найдет кого-нибудь намного лучше меня, женщину, которая станет настоящей королевой для Короа. А я, при всех своих наилучших намерениях, скорее всего, потерпела бы крах, поэтому надеюсь, что мое отсутствие в жизни короля в итоге послужит к выгоде народа Короа куда лучше, чем могло бы послужить мое присутствие.

Я уверена, что нашла равного себе в Сайласе Истоффе. Я знаю, вы огорчены, поскольку он не так уж похож на джентльмена, хотя его семья из самых древних в Изолте. И я знаю, что вам не нравится, что он не короанец, но такое пренебрежительное отношение к изолтенцам никуда нас не приведет. Конечно, я мало знаю о них. И не стану притворяться, что мне это интересно.

Просто я люблю Сайласа и через два дня выйду за него замуж. Я посылаю вам это письмо в последней надежде, что вы сумеете простить меня и будете присутствовать в этот самый важный день в моей жизни.

Да, я не мальчик, на которого вы надеялись. Да, я не стала королевой. Да, я опозорила нашу семью. Но почему все это должно иметь значение? Придворные игры сведут вас в могилу раньше времени, если вы позволите им захватить вас. А ведь вы по-прежнему члены одной из самых могучих и древних семей в Короа. У вас по-прежнему есть земли и богатство, которые ставят вас выше большинства в этой стране. И у вас по-прежнему есть дочь, которой отчаянно хочется оставаться частью вашей жизни. Прошу, подумайте о том, чтобы приехать на мою свадьбу. А если нет, я буду ждать, пока вы не будете готовы снова меня увидеть, и верить, что этот день настанет. Я могу не обладать другими талантами, но я стала невероятно искусной в том, чтобы надеяться.

Через два дня, в пять вечера, в имении Абикрест.

С искренней любовью,

ваша дочь Холлис.

Глава 31

– Надевая тебе это кольцо, я беру тебя, Холлис Брайт, в свои законные жены. Клянусь преданно служить тебе телом! Клянусь в вечной верности моего сердца! И самой своей жизнью клянусь заботиться о тебе, сколько сочтет нужным наш Господь!

Кольцо, которое Сайлас сделал сам, скользнуло на мой палец. После всех тех драгоценностей, которые я носила в последние месяцы, я попросила его о чем-нибудь простом, и хотя он возражал, но все же уважил мою просьбу. Как только тонкое золотое колечко оказалось на месте, я повернулась лицом к Сайласу, чтобы тоже произнести клятвы.

– Этим кольцом я беру тебя, Сайлас Истофф, в свои законные мужья. Клянусь преданно служить тебе телом! Клянусь в вечной верности моего сердца! И самой своей жизнью клянусь заботиться о тебе, сколько сочтет нужным наш Господь!

Кольцо чуть больше размером идеально село на палец Сайласа, и я наконец стала замужней.

– Можете поцеловать свою невесту, – сказал священник.

И когда Сайлас наклонился, чтобы поцеловать меня, церемония закончилась, вокруг раздались аплодисменты. Главный зал особняка Абикрест был на удивление полон людей. Соседи из нескольких поместий приехали, чтобы познакомиться с Истоффами. Многие знали меня с детства или встречались со мной в замке, и им явно было чрезвычайно интересно увидеть, кого же я предпочла королю.

Истоффы даже слугам позволили присутствовать на церемонии. Эти люди неустанно трудились, приводя дом в порядок, и я с радостью заметила, что, когда начали разносить кубки с элем, слуги в первую очередь поспешили к своим хозяевам. И еще среди гостей стояли мои родители.

Они не улыбались. А когда все аплодировали и поднимали кубки, произнося тосты, они как будто о чем-то тихо спорили. Я не стала вмешиваться. К добру или к худу, они все-таки приехали.

– Тост! – громко произнес лорд Истофф. – За моих прекрасных соседей и друзей, поддержавших меня здесь, в Короа. За прекрасный день для счастливейшего из праздников! И за Сайласа и Холлис! Холлис, мы тебя полюбили сразу, и мы в восторге оттого, что ты стала частью самой скандальной семьи в Короа, бедное обманутое дитя!

Все расхохотались, и я тоже. Я ведь прекрасно знала, на что шла.

– За Сайласа и Холлис! – закончил лорд Истофф.

Гости хором повторили эти слова, поднимая кубки. Слуги снова начали разносить напитки, двигаясь с отрепетированной элегантностью, и гости разбрелись по залу.

– У меня теперь есть сестра, у меня есть сестра! – пропела Скарлет, бросаясь ко мне с объятиями.

– У меня тоже! Я всю жизнь хотела иметь сестер или братьев! А теперь у меня их сразу трое за один день!

Саул обхватил меня за талию, потеснив Скарлет. А когда они наконец отпустили меня, тихонько подошел Салливан и, отчаянно краснея, тоже обнял. К моему удивлению, это не было быстрое формальное объятие. Он прижал меня к себе, и я тоже обняла его, гадая: может, время от времени он нуждается в таких вот объятиях, но слишком стесняется, чтобы сказать об этом?

– Добро пожаловать в нашу семью, – с улыбкой сказал он.

– Спасибо. И спасибо за диадему, она мне ужасно нравится!

То, что делал Салливан в хозяйственной постройке и так торопливо прятал от меня, оказалось его свадебным подарком. Золотая диадема была великолепной, она отлично села на мою голову, а два крошечных крючка сзади удерживали вуаль. Более того, Салливан соорудил впереди маленькие петельки, чтобы я могла втыкать в них цветы, и результат получился ошеломляющим. Эту диадему я собиралась надевать в День коронации всю свою жизнь.

Салливан коротко кивнул и отступил. Сайлас хлопнул его по плечу, как обычно, и все вокруг – абсолютно все – было безупречно.

– Иди-ка сюда, жена, – произнес Сайлас, увлекая меня за собой. – Хочу поприветствовать твоих родителей, пока они не нашли предлога уехать.

Нарушая все известные мне правила этикета, Сайлас прямиком подошел к моей матушке и обнял ее.

– Матушка! – воскликнул он, а я держалась чуть позади, стараясь не расхохотаться при виде ужаса на ее лице. – И отец! – продолжил Сайлас, протягивая моему отцу руку для пожатия. – Мы оба так счастливы, что вы смогли приехать сегодня!

– Скорее всего, мы не сможем задержаться надолго, – быстро произнес отец. – Мы собираемся завтра вернуться в Керескен, нам нужно присмотреть за укладкой вещей.

– Так скоро? – спросила я.

– Мы предпочитаем наше жилище в замке, – просто ответила матушка. – В Варингер-Холле слишком пусто.

Я подумала: если так мало людей будет жить в таком большом доме, то они почувствуют себя карликами…

– Обещайте, что не уедете до десерта! Леди Истофф заказала яблочные торты, и, похоже, в Изолте есть традиция раскрошить один из них над моей головой, на счастье.

Матушка засмеялась, и я сочла это редкое событие как свадебный дар.

– Но ты вся будешь в крошках!

– Да… Но я рассчитала, что при этом съем десерт раньше всех, а потому не могу жаловаться.

– Ты всегда во всем видишь светлую сторону, – покачала головой матушка и, закрыв глаза, глубоко вдохнула, прежде чем заговорить снова: – Мне бы хотелось лучше оценить все это…

– Время еще есть, – шепнула я.

Она кивнула, и на ее глазах выступили слезы. Я видела, что она все еще сломлена случившимся, но похоже было на то, что ей хочется идти дальше, вперед. Я понадеялась, что в ее сердце по-прежнему останется место и для меня.

– Мы дождемся яблочных тортов, – пообещал отец. – Но потом нам действительно нужно будет уехать. Есть… есть кое-что, за чем нам нужно присмотреть в замке.

– Понимаю, – кивнула я. – А вы расскажете королю, как я счастлива? И что желаю ему такого же счастья?

Отец протяжно вздохнул:

– Я… я скажу то, что будет выглядеть подходящим к моменту.

Это был не тот ответ, который я хотела услышать. Я надеялась на лучшее будущее для короля и на его благословение. Судя по всему, мои родители не считали это возможным.

Я присела перед ними в реверансе и позволила Сайласу увести меня.

– Я хотела, чтобы они приехали, но это оказалось тяжелым испытанием.

– Все образуется, – заверил меня мой муж. – Поверь, все само собой утрясется.

– Надеюсь.

– Ты не должна вот так хмуриться, Холлис! Только не в день свадьбы! Если не развеселишься, вынудишь меня испортить сюрприз.

Я резко дернула его за руку, останавливая, и увидела довольную ухмылку на его лице.

– Сюрприз?

Сайлас начал что-то напевать себе под нос.

– Сайлас Истофф, ты немедленно мне скажешь! – потребовала я, дергая его за рукав.

Он расхохотался, но все-таки решил избавить меня от неизвестности.

Повернувшись ко мне, он обхватил ладонями мое лицо:

– Прости, что не могу отвезти тебя в Изолт. Но… но могу отвезти в Эрадор.

Я аж задохнулась:

– Мы действительно поедем? Ты всерьез?

Он кивнул:

– К концу следующей недели я должен закончить два охотничьих ножа, и, как только они будут готовы, мы отправимся на побережье.

Я бросилась к нему и крепко обняла:

– Спасибо!

– Я же говорил, что дам тебе все, что смогу. И это только начало.

– Холлис, могу я отвлечь тебя на минутку? – спросила леди Истофф, подходя к нам.

– Пойду поговорю с нашими гостями, – предложил Сайлас.

– У тебя будет очень избалованная жена! – предупредила я его.

– Отлично! – воскликнул он, отходя к ближайшей паре гостей.

– Миледи Истофф! – приветствовала меня его матушка.

– Верно! – восторженно хихикнула я. – Я наконец-то Истофф!

– Как тому и следовало быть. – Она обняла меня. – Но пока здесь не стало слишком шумно, мне хочется поговорить с тобой. Может, выйдем на улицу?

– Конечно.

Она кивнула в сторону двери, и мы вместе вышли в сад. Та его часть, которая скрывалась за домом, была еще немного заросшей, но то, что могли увидеть гости, выглядело безупречно. Высокая плотная стена кустов создавала отличное убежище, где можно было побродить и подумать, и я немало времени провела здесь в последние две недели, гуляя на солнце. Теперь же солнце опускалось к горизонту, окрашивая небо изумительными оттенками пурпура.

– Я всем сердцем радуюсь, видя, что вы с Сайласом наконец устроены. Теперь никто не сможет осуждать тебя, и, думаю, нам это тоже на пользу. Мы связаны с Короа навсегда, – с улыбкой заговорила леди Истофф.

– Раньше мне казалось, что все слишком запуталось, даже выглядело невозможным… Но теперь! Все закончилось! И люди пришли, чтобы засвидетельствовать это, проявить дружелюбие. И мои родители здесь. Это так прекрасно, что трудно поверить!

– Да, – согласилась леди Истофф. – И я надеюсь, что ты будешь помнить этот день всю оставшуюся жизнь. Брак иногда рождает проблемы, но если всегда возвращаться к его истоку, к любви, к клятвам, то все налаживается само собой.

– Я это запомню. Спасибо.

Леди Истофф остановилась, улыбаясь:

– Не за что. Теперь вы поженились официально, но есть и другие традиции, которые следует почтить. Например, считается, что надо иметь какую-нибудь старую вещь, так как она приносит удачу, а потому я передаю тебе вот это. – Леди Истофф сняла с правой руки кольцо с большим сапфиром и подняла его вверх, чтобы на него упал луч заходящего солнца. – Это кольцо когда-то носил один великий человек в Изолте. Оно было передано его пятому ребенку – третьему сыну – и с тех пор передавалось из поколения в поколение в семье Истофф. Я знаю, что здесь наше прошлое мало что значит, но оно долгое и богатое. Когда-нибудь я расскажу тебе все древние предания. А пока ты должна надеть кольцо и носить его с гордостью.

У нее в запасе имелось много историй для меня. И я подозревала, что у Сайласа тоже. Скоро все это войдет в мою жизнь, и наши истории сплетутся воедино.

У меня дрожали руки, когда я брала кольцо, – еще одна нить в гобелене нашего брака.

– Оно великолепно! Но вы уверены? Разве не следует передать его Скарлет?

– Для нее у меня есть другие вещицы. А ты жена моего старшего сына, как и я – жена старшего. Это традиция. А мы, изолтенцы, очень склонны соблюдать традиции.

– Это я заметила.

Проводя больше времени в доме Истоффов, я прекрасно видела, как они стараются сохранить свой прежний образ жизни. Существовали десятки мелких деталей того, как следует выполнять повседневные дела, и каждая задача сопровождалась объяснением ее важности, и всему уделялось большое внимание.

– Если таков обычай, я возьму его. Но вы уверены, что Скарлет не огорчится?

Леди Истофф обняла меня:

– Надевая это кольцо на твой палец, мы включаем тебя в наш род. Она будет более чем рада.

– Вы это так говорите, потому…

Мы отскочили друг от друга, услышав пронзительные крики.

– Что это? – выдохнула я.

Мы забрели довольно далеко в заросли кустов, и дом скрылся из виду. Крики продолжались, и мы бросились прямо сквозь кусты, пытаясь понять, что там происходит. Мы добрались до самой высокой зеленой стены и осторожно выглянули из-за нее. Перед домом стояло не меньше десятка лошадей.

– Они пришли за нами, – в ужасе шепнула леди Истофф. – Они все-таки пришли…

Глава 32

Они. Благодаря Валентине я сразу поняла, кто такие они.

– Темнейшие Рыцари… – произнесла я так тихо, что леди Истофф вряд ли расслышала меня.

В доме снова закричали, и я импульсивно бросилась вперед. Ведь там Сайлас! Но не успела я сделать и нескольких шагов, как рухнула на землю. И услышала, как затрещала моя вуаль.

– Что вы делаете?! – Я уже почти кричала. – Мы должны помочь им!

– Тсс! – прошипела леди Истофф, зажимая мне рот до тех пор, пока я не замолчала и не услышала ее. – Как ты думаешь, что мы можем сделать? У нас нет лошадей, нет мечей, ничего нет. Мой муж и твой приказали бы нам держаться подальше, если бы могли. Так мы и поступим.

– Но там наша семья! – возмутилась я. – Наши родные!

Она потащила меня назад, под прикрытие зеленой изгороди, хотя я и отбивалась. Не могла я оставаться вдали от Сайласа.

– Холлис, посмотри на меня!

Я перестала дергаться, чтобы заглянуть ей в глаза, и то, что я увидела, потрясло меня до глубины души. Как быстро из гордой леди она превратилась в сломленное существо…

– Если ты думаешь, что меня это не убивает, то ошибаешься. Но мы с Дашиэллом давно договорились. И составили план. И если один из нас так или иначе может остаться в живых, именно это мы и должны сделать…

Она раздвинула ветки, чтобы увидеть хоть что-то. Это был чудовищный контраст – прекрасное небо, аромат цветов… и безумные крики, наполнявшие воздух.

– Но почему вы не можете… Зачем вообще было придумывать такой план?

Леди Истофф не ответила, и я попыталась встать, но она мгновенно упала на меня и прижала к земле.

– Я и Сайласу обещала. Так что не дергайся!

Услышав его имя, я замерла. С какой стати Сайлас решил за меня? И что это за план? Почему я ничего о нем не знаю? И почему я прячусь в траве, когда он, возможно, умирает?

Я зажала ладонями уши, но все равно слышала шум схватки, и мне хотелось закричать, велеть им всем прекратить… Но похоже, я уже слишком сильно рискнула и теперь не имела права навлечь опасность на ту, которая дала клятву защищать меня.

– Я не понимаю, – повторяла я снова и снова, всхлипывая между словами. – Почему мы не спешим на помощь?

Леди Истофф молчала, только осторожно выглядывала из-за кустов, когда думала, что это безопасно, но тут же отшатывалась назад. Она продолжала держать меня, готовая остановить, если я попытаюсь бежать.

Я вспомнила то, что говорил Сайлас. Он рассказывал, что Темнейшие Рыцари полностью уничтожают все и всех. Меня чуть не вырвало при мысли о том, что Сайлас сейчас пытается им противостоять…

Этот ужас, казалось, длился целую вечность. Я пыталась мысленно поддержать Сайласа, помочь ему остаться в живых, что бы сейчас там ни происходило. Но тут же мне стало не по себе из-за того, что я думала только о нем. Саул ведь тоже должен жить, и Салливан, с его нежной душой… уже то, что он находился там, могло его убить. И даже если мои родители не были довольны моим замужеством, это не означало, что они не заслуживали жизни…

После слишком долгого и в то же время слишком короткого промежутка времени крики затихли, уступив место тошнотворному смеху. Это означало, что они уезжают. Те люди закончили свое дело и теперь весело шутили по поводу успеха. Омерзительно было слышать их слова о том, что они хорошо потрудились, слышать, как они поздравляют друг друга…

Потом донеслись новые звуки: треск. Мы выжидали, пока всадники не уедут, и, только когда стук копыт стих, решились подняться на ноги.

– Пожалуйста, – шептала я, – пожалуйста…

А потом осмелилась открыть глаза.

Звуки были совершенно понятными, и все равно я не могла поверить в то, что всадники подожгли дом. Мы выбежали из сада, хотя я и боялась, что помочь мы уже ничем не сможем. С каждым шагом я старалась отогнать страх, спеша очутиться ближе, узнать, не сумел ли кто-нибудь выжить. Горел только один угол дома. Еще был шанс, что мы сумеем спасти тех, кто хотя бы дышит.

Я остановилась перед главным входом, страшась войти, ужасаясь того, что должна увидеть.

– Матушка? – послышался жалобный шепот из-за угла у двери.

– Скарлет? Это ты? О, слава богам! – Леди Истофф бросилась вперед, обняла дочь и отчаянно зарыдала. – Девочка моя! У меня осталась моя девочка!

Я посмотрела на дом. Никакого движения… Неужели лишь она одна?

– Это были Темнейшие Рыцари? – спросила я, хотя и сама уже знала ответ.

Леди Истофф резко оглянулась на меня.

– Откуда ты вообще о них знаешь? – спросила она и тут же снова принялась ощупывать Скарлет, не в силах поверить, что та здесь, живая.

– Валентина. Сайлас.

Леди Истофф покачала головой, не сводя глаз с дочери:

– Я думала, они оставят нас в покое, если мы уедем, но я ошиблась.

В этом не было никакого смысла.

– Но почему они так поступили с вами?

– Ох, матушка, они ворвались в масках, с обнаженными мечами, убивали всех, кто попадался им на пути, даже горничных… Не знаю, что случилось со мной… я просто застыла. Я не могла сражаться.

– Ты и не должна была сражаться. Ты знаешь это, – энергично возразила ее мать. – Ты должна была бежать!

– Кто-то из них схватил меня за плечи, мгновение-другое держал, и я подумала, что он хочет убить меня, но медленно. А он вдруг схватил меня за руку и выкинул из дома. Я пыталась убежать, но не могла пошевелиться. А потом заползла в кусты и спряталась. Я хотела сражаться, матушка! Я хотела их убить! – (Леди Истофф крепче прижала ее к себе, не сказав ни слова.) – Они меня пощадили, но я не знаю почему! И я видела… слышала… – Скарлет разрыдалась, не в силах больше говорить.

Я тряхнула головой. Я ничего не понимала. И, подобрав юбки, пошла в дом.

– Что ты делаешь? – крикнула леди Истофф.

– Посмотрю, нет ли живых.

Ее голубые глаза казались совершенно пустыми.

– Холлис, послушай меня… там не может быть никого.

Я с трудом сглотнула:

– Я должна… должна…

– Холлис, пожалуйста! – В голосе леди Истофф слышалось явное предупреждение. – Ничего хорошего из этого не выйдет.

Она говорила с полной уверенностью, словно все уже видела раньше, но меня пробрало холодом, несмотря на жар пламени, начавшего распространяться по всему восточному крылу особняка. Может, мне только казалось, что мы слишком медлили с возвращением к дому, не торопились найти живых… Может, она уже прекрасно знала, что никого мы не найдем…

– Я должна…

Она лишь опустила голову, когда я шагнула к двери.

Войдя в дом, я тут же натолкнулась на какого-то слугу, со всех ног бежавшего с золотыми тарелками к выходу. Я глубоко вдохнула в надежде, что он не один, и тут же пожалела об этом, потому что мои легкие наполнились дымом и я закашлялась.

Я повернула к главному холлу, где совсем недавно мы пили за будущее, и увидела огромные языки пламени, пожиравшие столы, гобелены и кого-то, похожего на Саула. Его убили прямо у двери.

Я опустила взгляд и зажала рот ладонью, подавляя крик.

Леди Истофф была права. Одного взгляда достаточно было для того, чтобы все стало намного хуже. Теперь вместо мысли о гибели многих передо мной стояла конкретная картина. И мне никогда не забыть этой крови, этого запаха…

Мне хотелось пройти дальше, попытаться найти Сайласа. Но огонь уже разбежался вокруг гораздо дальше, чем казалось снаружи, и никто не взывал о помощи. И если Сайлас заранее имел план, по которому я должна была выжить, мне следовало сейчас уйти из дома. Потому что если бы я увидела его изрубленным на куски или пожираемым пламенем, то вряд ли смогла бы это пережить. К тому же, пройдя дальше в дом, я могла и не вернуться.

Пытаясь вдохнуть, я закашлялась и выбежала наружу.

Леди Истофф кивнула, видя ужас на моем лице. Я посмотрела на Скарлет. Наверное, выражение моего лица лишь слабо отражало ее ужас. Она мысленно видела страшные картины того, что произошло, и в ее глазах светилось нечто вроде безумия. Я быстро подошла к ней и обняла. Она вцепилась в меня и не отпускала несколько минут.

Наконец леди Истофф, взяв нас со Скарлет за руки, повернулась к дорожке, которую недавно проложили ради моей свадьбы.

– Куда мы пойдем? – спросила Скарлет.

– В Варингер-Холл, конечно, – тупо предположила я.

Леди Истофф вскинула голову и зашагала вперед.

– Идемте, девочки. Я не хочу даже оглядываться.

Но я оглянулась. И увидела, как огонь взлетает по шторам все выше, выше, выше… Леди Истофф была права: нам нужно идти не останавливаясь.

Теперь для меня стало очевидным, что по крайней мере однажды эта семья видела нечто подобное. Почему бы еще они могли уходить так спокойно, словно наступление следующего подобного момента – лишь вопрос времени? Почему бы еще они заранее рассчитывали, что хотя бы один из них должен спастись, если удастся?

Сайлас рассказывал о Темнейших Рыцарях несколько отстраненно, словно он сам не имел ко всему этому отношения. Но теперь не оставалось сомнений, что их семья сталкивалась с ними лицом к лицу. Просто на этот раз Сайлас оказался дома…

Если бы в этот момент мы способны были думать, то могли бы заглянуть в конюшни, взять лошадь. Но мы молча шли в сторону дома моего детства. Наверное, мысль, что я наконец снова войду в двери Варингер-Холла, должна была дать мне ощущение защиты, но я могла думать лишь о том, почему пришлось туда идти… Наверное, я бы захотела запереться там навсегда. А пока я постоянно прислушивалась, не раздастся ли ржание лошадей, или крики, или еще что-нибудь, что скажет: надо бежать…

Но лошадей не было. И криков тоже. Были только мы.

Когда мы наконец вошли в главные ворота, на ступенях дома нас ждал дворецкий. Он поднял фонарь, увидел три фигуры вместо двух, и только женские, и не нашел взглядом родительскую карету…

– Эй, просыпайтесь! – закричал он, оглянувшись на дом.

К тому времени, когда мы оказались у крыльца, на ступенях уже выстроилась маленькая армия слуг, включая и ту милую даму, которая принесла мне письма в Абикрест.

– Леди Холлис! – воскликнула она. – Что с вами случилось? Где ваши родители?

Но вместо ответа я упала на землю и зарыдала.

Глава 33

Меня словно ударили, хотя я уже несколько часов знала об этом. Мои родители мертвы. Мой муж мертв. Я осталась одна.

– Они не вернутся домой, – тихо ответила вместо меня леди Истофф.

Ее лицо было неподвижным, но на щеках виднелись два отчетливых следа, оставленных в копоти и грязи слезами. И все равно она выглядела благородной дамой. Она шагнула к крыльцу, но один из слуг остановил ее.

– Мы не можем приютить вас, – заявил он, раздуваясь от важности. – Наши хозяева терпеть не могут таких, как вы, и они…

– Ты думаешь, это сейчас имеет значение?! – рявкнула на него Хестер. – Они умерли! Хозяйка теперь леди Холлис, и ты должен исполнять ее приказы! Это родные леди Холлис. Их следует накормить и позаботиться о них!

– А ведь и правда, – пробормотал кто-то еще. – Хозяйка-то теперь леди Холлис.

– Я провожу вас в гостиную, – предложила Хестер.

– Спасибо. Идем, моя девочка. Вставай…

Леди Истофф подняла меня, и мы потащились в главную гостиную, где горел камин. Я рухнула прямо на пол перед ним, чтобы согреть ноющие руки. Скарлет тихо плакала, время от времени всхлипывая, и я понимала ее. Нас всех одолевало такое множество чувств… Горе из-за того, что мы потеряли, вина за то, что сами спаслись, страх перед тем, что могло произойти дальше…

– Все будет хорошо, – шептала дочери леди Истофф, гладя ее волосы. – Мы построим новый дом, обещаю.

Скарлет прижалась головой к матери, но я чувствовала, что такого обещания недостаточно для того, чтобы исправить случившееся. Я посмотрела на леди Истофф. Ее взгляд был неподвижен, устремлен в никуда. У нее хватило сил и рассудка, чтобы вовремя остановить меня, ей хватило стойкости заставить нас уйти, и я не сомневалась, что и в ближайшие дни она сумеет поддержать нас обеих, но я видела, что она сломлена и изменилась. То, к чему, как она говорила, они готовились, случилось, и она теперь осталась с душераздирающими последствиями.

– Но зачем, зачем они это сделали? – снова спросила я, не слишком-то ожидая ответа. – Они убили всех, кроме Скарлет, подожгли дом и ничего не взяли. Я не понимаю.

Леди Истофф закрыла глаза и тяжело вздохнула:

– К несчастью, милая Холлис, мы слишком хорошо понимаем.

Я уставилась на нее:

– С вами такое уже бывало прежде, да?

– Не совсем такое, – ответила она, покачивая головой и опускаясь в кресло. – Но мы теряли людей. И имущество. В страхе бежали из дома… Я просто не думала, что угроза последует за нами сюда.

Я встряхнула головой:

– Вам придется объяснить все немного подробнее.

Она вздохнула, пытаясь взять себя в руки, а слуги тем временем суетились, готовя полотенца и большие миски с водой. Одна из горничных поставила рядом со мной тарелку с хлебом и грушами, хотя я вряд ли смогла бы что-нибудь проглотить в этот момент. Леди Истофф поблагодарила горничную, окунула руки в воду и смыла грязь и сажу с лица.

Как только слуги вышли, она снова повернулась ко мне:

– Ты помнишь, как мы впервые появились в замке?

Это вызвало на моих губах слабую улыбку, хотя по щекам катились слезы.

– Мне никогда этого не забыть.

– Когда король Джеймсон услышал наше имя, я была уверена, что произойдет одно из двух. Или он бесцеремонно прогонит нас прочь, или запрет в башне. Или приблизит, сделает одной из самых заметных семей при дворе, будет постоянно держать рядом. И была потрясена, когда он просто позволил нам устроиться, где мы захотим, и с тем отпустил.

– Но почему вы ожидали таких вариантов?

Леди Истофф откинулась на высокую спинку кресла, уставившись в потолок:

– Потому что обычно именно такое происходит с теми, кто связан с королями.

Я посмотрела на нее, пытаясь понять смысл ее слов:

– С королями?

– Это немножко запутанная история, – начала она, наклоняясь вперед. – Я постараюсь изложить все как можно проще. Король Квинтен – прямой наследник Джедрека Великого. Корона перешла к первому сыну Джедрека, и Квинтен – его потомок, так что корона досталась ему по праву. Но у Джедрека Великого было трое сыновей и четыре дочери. Некоторые из них заключили браки с другими королевскими родами, другие предпочли тихую жизнь служения короне, а часть линий просто вымерла. Семья Истофф – одна из живых ветвей фамильного древа. Прямые наследники пятого ребенка Оберона. Кольцо на твоем пальце принадлежало ему, а он получил его от своего отца-короля.

Я посмотрела на сапфир, символизирующий синий цвет Изолта, и немножко подумала над этим. Я не могла припомнить ничего, что совпадало бы с этой историей.

– Кроме Квинтена, само собой, Хадриана и нас, осталась только одна семья, принадлежащая к роду Пардусов. Это Норткотты. Ты их помнишь?

Я кивнула. Этан, к несчастью, произвел на меня незабываемое впечатление. Невозможно было поверить, что в этом юноше течет хотя бы капля королевской крови.

– Между этими тремя семьями затесались еще разные остатки королевского рода, такие, кто мог бы заявить о праве на престол. Но… учитывая, что наследники мужского пола всегда ценились выше, а мой муж и сыновья… мои сыновья… – Она разрыдалась, не владея уже собой.

Не сомневаюсь, слез у нее были целые реки. У меня они точно были.

Скарлет скрючилась в кресле, погрузившись в пучину собственного темного горя; она слишком много увидела сегодня.

– Мне ужасно жаль… – Я вскочила и поспешила обнять ее матушку.

– Знаю, – всхлипнула она, обнимая меня в ответ. – Так тяжело… И мне горько за тебя. Ты слишком рано осиротела. Мне жаль, Холлис. Я бы никогда не согласилась на все это, если бы могла предположить, что ты окажешься в опасности. Я думала, они забудут о нас.

– Но кто они, эти Темнейшие Рыцари? – снова спросила я, помня, что даже Сайлас не дал мне определенного ответа на такой вопрос. – Кто мог поступить так с вами?

– А кем может быть тот единственный человек, которому хочется устранить любые притязания на трон? – ответила вопросом леди Истофф.

Ответ мгновенно вспыхнул в моей голове, хотя я не в силах была принять такую возможность.

– Но не король же? Невозможно!

Но это перестало казаться невозможным, стоило немного подумать. Одно только воспоминание о короле Квинтене заставляло меня холодеть. Именно он держал Валентину в изоляции, он заставлял своего больного сына выходить на люди и становиться центром внимания, хотя тому это явно было тяжело. И если Квинтен так обращался с людьми, о которых предположительно должен был заботиться, то что помешало ему обращаться с другими намного хуже?

– За несколько недель до того, как мы уехали, мы посещали замок, были на празднике в честь его двадцатипятилетнего правления. Ты ведь сама видела, насколько он стар и недалек. Видела, как он мучает близких. Но ты наверняка не захотела бы рискнуть становиться у него на пути. В общем, хотя мы гораздо охотнее остались бы дома, мы уехали. Наверное, нам не слишком хорошо удалось скрыть нашу усталость на этом празднике. А когда мы вернулись домой, все наши животные были убиты. И не волками или медведями, судя по ранам. А наши слуги… – Леди Истофф помолчала, борясь с очередной волной слез. – Те, которые остались, рассказали, что явились люди в черных плащах и забрали почти всех, заковав в цепи. Некоторые пытались сопротивляться. Их тела мы нашли сваленными в кучу под деревом. Это был точный расчет времени и очень откровенное послание. Он не желал терпеть угрозу своей линии наследования, а она явно готова была прерваться. Сейчас первые в очереди на престол – Норткотты. Хотя кое-кто мог бы заявить, что у них вряд ли вообще есть такое право… Но я подозреваю, что теперь он возьмется за них. Но Норткотты всегда были умны. Ты видела, они приехали к вам с визитом вместе с Квинтеном и Валентиной. Они никогда не пропускают никаких событий, стараясь, так сказать, держаться с его доброй стороны, если такая вещь вообще существует. Они тоже многое потеряли из имущества, но их это не страшит. Они могут стать куда более трудной задачей для Квинтена, чем он считает.

Я искоса посмотрела на нее:

– На Норткоттов тоже нападали Темнейшие Рыцари? Значит, эти… эта своего рода армия не так уж анонимна? Они ведь определенно люди короля?

– Не могу представить ничего другого, – ответила леди Истофф, утомленно пожав плечами.

Я сидела неподвижно, опираясь на подлокотники кресла и глядя на леди Истофф:

– Значит, ваш король не только тщеславен, но еще и глуп. Если у него нет наследников и он при этом уничтожает всех, кто может занять престол, разве государство в итоге не окажется в руках невесть кого? Или хуже того, вашу страну могут захватить, если у вас не будет лидера, способного ее защищать.

Леди Истофф похлопала меня по руке:

– Ты куда мудрее, чем он. Увы, у тебя нет такой власти. Так что теперь мы со Скарлет остались без родной страны, без дома и без семьи.

Она крепко сжала губы, снова сдерживая слезы.

События одного-единственного дня унесли такое множество жизней… Смогу ли я когда-нибудь оправиться от этого? И сможет ли она?

Я посмотрела на свои руки, слишком маленькие, чтобы спасти кого-нибудь, слишком слабые, чтобы отразить чудовищное нападение. Но на моем пальце было кольцо – сияющий синий камень, – которое, как говорила леди Истофф, носил великий человек. И я бросила взгляд на простой золотой ободок на моей левой руке, тот, который почему-то казался гораздо более ценным.

– Вы не остались без семьи, – сказала я; она подняла голову и посмотрела на меня. – Я вошла в нее сегодня. У вас есть я. Это связь, освященная законом. И, несмотря на все малодушие моих родителей, я их единственная наследница. Этот дом и вся собственность теперь мои. А значит, принадлежат и моей семье. – (Леди Истофф улыбнулась, и даже Скарлет на мгновение словно очнулась.) – Вы не пропадете.

Глава 34

Проснувшись, лишь одну прекрасную секунду я не думала о случившемся. И только протерев глаза и сообразив, что солнце уже высоко, я вспомнила, как вошла в свой дом незадолго до рассвета. И еще поняла, что лежу на полу. Посмотрев вверх, я увидела на своей кровати леди Истофф и Скарлет. Ну да, мы придвинули к двери мой комод, уселись, чтобы немножко подумать, но уже через несколько мгновений просто заснули.

Мои родители погибли. Салливан погиб. Лорд Истофф. Малыш Саул.

И Сайлас.

Что последнее сказал мне Сайлас? Он сказал: «Хорошо». А я заявила, что у него будет избалованная жена, и ему очень понравилась такая перспектива. Я постаралась задержаться на этом воспоминании. И перед глазами мелькнула моя вуаль, потому что я оглядывалась на Сайласа через плечо. Он проказливо усмехался, словно задумывал для меня нечто такое, чего я сама и вообразить не смогла бы. «Хорошо, – сказал он. – Хорошо».

– Мне кое-что пришло в голову… – Леди Истофф тихонько слезла с кровати, не разбудив Скарлет.

– Ох, слава богам!.. – вздохнула я. – Вы в порядке.

– Не могу гарантировать, что мысль хорошая, имей в виду, но это, возможно, единственное, что мы можем сделать.

Она уселась рядом со мной на полу, и я невольно подумала, что даже утром, неприбранная, она полна достоинства.

– Я считаю, мы со Скарлет должны уехать, а ты должна остаться здесь и начать собственную жизнь.

– Что?! – У меня бешено заколотилось сердце. – Вы меня бросаете?

– Нет! – энергично возразила она, обхватывая ладонями мое лицо. – Я тебя защищаю. Единственное, что я могу сделать, чтобы не подвергать твою жизнь опасности, – уехать как можно дальше от тебя, причем как можно быстрее. У меня нет уверенности, что король Квинтен не явится снова, узнав, что я жива, пусть даже я уже старая и пусть ни я, ни Скарлет и надеяться не можем взойти на трон. Он всегда будет маячить тенью за моим плечом. И ты окажешься в безопасности только тогда, когда я буду там, где тебя нет. – (Я отвела взгляд, пытаясь найти брешь в ее логике.) – Ты унаследовала хорошее поместье, милая девочка. Когда горе утихнет, ты найдешь кого-нибудь другого…

– Я никогда не найду кого-нибудь другого.

– Ох, Холлис, ты так молода! Тебя многое ждет впереди. Живи, рожай детей. Это большее, на что любая из нас может надеяться в такие мрачные времена. И если мне суждено избавить тебя от того, что случилось прошлой ночью, я сделаю это с радостью. Но пойми, прошу, – нежно продолжила она, гладя мои грязные волосы, – оказаться вдали от тебя будет для меня так же тяжело, как разлучиться с сыновьями.

Я старалась найти в разлуке что-нибудь положительное. Но видела только то, что она любила меня так же сильно, как я ее, и подозревала, что это надолго. И крылось еще нечто в глубине нашей тоски: я знала, что любима.

– И где вы устроитесь?

Леди Истофф посмотрела на меня так, словно я не поняла чего-то.

– Снова в Изолте, – уверенно произнесла она.

Ох! Она ведь сказала это совершенно серьезно…

– Вы с ума сошли?! – воскликнула я, пожалуй, слишком громко; Скарлет пошевелилась и перевернулась с боку на бок, но не проснулась. – Если вы так уверены, что ваш король пытается вас убить, разве, вернувшись в страну, вы не облегчите ему задачу?

– Думаю, нет, – покачала она головой. – Возможно, это и не записано в законах, но традиции Изолта утверждают, что право наследования престола предпочтительно отдается мужчинам. Именно поэтому наш род выглядел куда более угрожающим, чем род Норткоттов: они происходят от одной из дочерей Джедрека Великого. Но… – Леди Истофф ненадолго замолчала, обдумывая детали. – Но она была первенцем, а это иногда имеет большое значение в Изолте. В прошлом были люди, которые почитали ее сына Свитана, к тому же ее линия была очень сильной и здоровой, чего нельзя было сказать о многих других ветвях, уже оборвавшихся… – Взгляд леди Истофф вдруг устремился неведомо куда, словно она рассматривала какую-то невидимую для меня картину на полу. – Думаю, короля все-таки не слишком тревожат Норткотты, они и сами уже почти оборвали свой род… – Она несколько раз моргнула, возвращаясь к мысли. – Мы с Дашиэллом растили наших детей в понимании того, кто они есть, чья кровь течет в них и почему это превращает их во врагов короля. Они понимали, почему мы иногда на ночь выставляем перед домом стражу, почему отправляемся в замок, чтобы выразить почтение даже по поводу самых мелких событий в жизни короля Квинтена. Если погибнем мы со Скарлет, это будет почетно. Но если умрешь ты? Просто из-за близости к нам? Нет, это уж слишком! Такого мне не вынести!

Я встала и отошла к окну. Моя матушка всегда говорила: если тебе необходимо принять какое-то решение, делать это следует при солнечном свете. В детстве я думала, что это ее способ заставить меня ждать ответов, которые она и не собиралась давать, в основном на вопросы, которые я задавала, ложась спать. Но иногда я и сама так поступала. Я надеялась, что солнце разгонит тучи в моей голове.

– Так вы намерены просто явиться к королю Квинтену? Заявить ему, что вы его преданная слуга? И это сразу после того, как он убил всю вашу семью?

– Именно так. – На мгновение она закрыла глаза, обдумывая свои слова. – Я готова подтвердить его надежды на то, что наша мужская линия прервалась, и поклясться в преданности трону. А потом, если смогу, буду поддерживать род Норткоттов, защищать их, как только сумею. Потому что однажды этот злобный старик все равно умрет, и я буду потрясена, если кто-нибудь искренне пожелает его оплакать. И было бы прекрасно увидеть на троне потомков перворожденной дочери Джедрика. Как я уже говорила, многие готовы оспорить их право…

– Но это рискованно. Он может убить вас и действительно полностью покончить с вашей ветвью. Об этом вы подумали?

– Может, – допустила леди Истофф, уступая перед правдой, которая, как я предположила, была частью ее жизни с того дня, как она вышла замуж. – Но я уже долго прожила на свете. Я любила и была любима, я стала матерью. Я испытала тревоги и пережила бегство. А теперь я отдам жизнь защите. Даже если я не проживу достаточно долго, чтобы уберечь Норткоттов, то смогу спасти тебя, а для этого только и нужно, что уехать. А потому мы должны вернуться.

Солнце ничем мне не помогло. Я видела его и даже ощущала тепло солнечных лучей, но от этого ничего не изменилось. Я обернулась, бросилась к леди Истофф:

– Не знаю, смогу ли я жить здесь одна.

– Ерунда! – возразила леди Истофф материнским тоном. – Подумай о том, что ты сумела сделать за несколько последних месяцев. Если кто-нибудь и справится, то это ты. Ты очень умная юная леди.

– Тогда вы прислушаетесь ко мне, если я скажу, что глупо возвращаться в Изолт?

– Может, ты и права, – усмехнулась леди Истофф. – Но я не могу прятаться все оставшиеся мне годы. Я должна встретиться с чудовищем.

– Чудовище… – повторила я; да, Квинтен был именно таков. – Если честно, я бы скорее предпочла встретиться с драконом, чем остаться здесь в одиночестве.

– Я буду часто писать тебе, и ты просто утонешь в письмах. Буду писать даже в том случае, если писать будет не о чем, до тех пор, пока ты не начнешь жалеть о том, что мы вообще встретились.

– Ну а сейчас ерунду говорите вы. Я люблю вас так же, как всю вашу семью: с самого первого дня и без каких-либо причин.

– Прекрати! Ты заставишь меня снова заплакать, а мне уже и без того плохо от слез. – Она поцеловала меня в макушку. – Ладно, я должна все подготовить для похорон. И ты тоже… Надеюсь, это никого не оскорбит, если мы не станем проводить особых церемоний. Я просто хочу, чтобы мои умершие обрели покой.

Леди Истофф опустила взгляд и откашлялась. После недолгого взрыва чувств прошедшей ночью она изо всех сил старалась не проявлять эмоций. Я подозревала, что она крепится ради меня.

– И еще, – начала леди Истофф, но теперь ее голос звучал не так ровно. – Мы посмотрим, нельзя ли что-нибудь спасти из особняка, и раз уж погода стоит хорошая, мы отправимся как можно скорее. И мне необходимо написать Норткоттам. Наверное, будет куда безопаснее, если они пришлют Этана, чтобы он сопровождал нас…

Она говорила и говорила весь день, вкладывая всю свою энергию в планы, и я смотрела на нее с благоговением. Моя боль занимала во мне так много места, что я почти не могла думать о чем-то еще.

Глава 35

Норткотты откликнулись быстро, они предложили леди Истофф и Скарлет пожить у них сколько понадобится. Была назначена дата. Этан должен был приехать в карете, чтобы сделать путешествие как можно более удобным. Похоже, Норткотты только радовались возможности помочь в столь ужасное время, но все в целом вызвало у меня смутное беспокойство. Если Норткотты были в сходном с Истоффами положении, с какой стати они решили собрать всех в одном месте?

– Они до сих пор пользуются тем, что Квинтен из собственного высокомерия, похоже, ни во что не ставит женскую линию. Осмелюсь предположить, в итоге это послужит к нашей выгоде, – задумчиво сказала леди Истофф, хотя меня это нисколько не успокоило.

– Мне все равно кажется, что это опасно, – проворчала я, складывая руки на груди. – Не затруднит ли вас подумать…

– Простите, мистрис, но для вас доставили посылку, – сообщила Хестер, двигаясь с обычной своей милой неторопливостью. – Она довольно тяжелая, стоит у входа.

– Тяжелая?

Хестер кивнула, а мы с леди Истофф переглянулись.

– Спасибо, Хестер. У парадной двери?

– Да, мистрис.

Я спустилась вниз, и леди Истофф за мной. Я еще не совсем привыкла к тому, что в Варингер-Холле меня называли «мистрис». Это казалось еще одной ношей, которую мне пришлось нести, а я не думала, что могу выдержать так много.

– Ха! – воскликнула леди Истофф. – Не такая уж она и большая. Так почему же тяжелая?

Небольшой сундучок поставили на круглом столе, на котором мои родители обычно размещали цветы, а на сундучке лежало письмо. Я протянула руку, чтобы взять его.

– Ох!.. – тут же выдохнула я, и мои руки мгновенно задрожали.

– Что такое?

– Печать. Королевская печать. – Я судорожно сглотнула. – Это от короля Джеймсона.

– Хочешь, я прочитаю? – предложила леди Истофф.

– Нет… – Я колебалась. – Нет, я сама…

Сломав печать, я развернула письмо и увидела знакомый почерк. Сколько раз я получала записки, написанные этой самой рукой!

Моя дорогая Холлис!

Хотя Вы можете думать, что это невозможно после всего того, что произошло между нами, я был чрезвычайно расстроен вестью о гибели Вашего жениха и родителей. Все, что причиняет горе Вам, причиняет горе и мне, и я пишу, чтобы выразить Вам мое глубочайшее сочувствие.

Поскольку теперь Вы принадлежите к мелкопоместному дворянству, то, конечно же, имеете право на ежегодную ренту. Опираясь на надежду и предположение, что Вы проживете еще не меньше пятидесяти лет, я решил выплатить Вам всю сумму сразу, как знак моего прощения за любые прошлые разногласия и моей нынешней печали.

– Ох, великие боги!

Я придвинула к себе сундучок и открыла его, и мы с леди Истофф одновременно задохнулись при виде горы денег.

– Что это такое?

– Король предлагает мне компенсацию, которая по обычаю выплачивается вдове сквайра.

– Несмотря на то что вы были женаты всего несколько часов? – недоверчиво спросила леди Истофф.

– Я ведь говорила вам, в отношении брака у нас множество разных законов. Думаю, именно поэтому люди по большей части их не знают. Но я вдова… пусть даже Джеймсон называет Сайласа всего лишь моим женихом.

– Даже высказать не могу, насколько это необычно… Но если вспомнить о бесконечном списке обычаев Изолта, то что тут сказать? – Она взяла горсть золотых монет. – Боже, да ты по-настоящему богата, Холлис!

Я вернулась к письму.

Надеюсь, это поможет Вам сохранить привычный образ жизни, которого Вы и заслуживаете как высокорожденная леди и одна из самых прелестных женщин Короа.

Есть еще кое-что, что, надеюсь, принесет Вам немножко радости. Я весьма сблизился с нашей подругой Делией Грейс. Она будет официально сопровождать меня в день солнцестояния, который уже недалеко. Возможно, эти празднества немного отвлекут Вас от грусти. Приезжайте в Керескен и позвольте нам позаботиться о Вас. Из-за потери родителей Вам, должно быть, в особенности одиноко в деревне, а здесь будет очень уютно и удобно.

Холлис, Вы всегда будете занимать в моем сердце особенное место. Умоляю, позвольте мне взглянуть на Вас собственными глазами, увидеть, что Вы снова счастливы. Это бы меня весьма порадовало. Надеюсь на скорую встречу.

Ваш преданный слуга Джеймсон

– Он еще и приглашает меня ко двору. Прямо сейчас, – сказала я, передавая письмо леди Истофф. – И похоже на то, что он наконец оценил Делию Грейс.

– А! Что ж, это хорошая новость, ведь так?

– Да! – ответила я, хотя и не была уверена, что мой голос прозвучал убедительно, но я не завидовала положению подруги, однако мне трудно было переварить тот способ, каким она все устроила. По крайней мере одна из нас могла получить то, чего мы хотели. – Наверное, хорошо было бы снова с ней повидаться. И полезно во всем разобраться окончательно.

– Тогда, мне кажется, ты должна поехать. Тебе надо отвлечься, к чему-то стремиться, а мы уже скоро уедем. Этот дом прекрасен, но ужасно велик для одного человека.

Я плюхнулась в кресло с таким видом, что моя матушка, скорее всего, сказала бы, что я веду себя дерзко. Но в это мгновение мне бы хотелось, чтобы она оказалась здесь и выбранила меня. Сколько я готова была бы заплатить, чтобы она могла отругать меня еще разок? Я отогнала эту мысль и посмотрела на леди Истофф.

– Наверное, вы правы. Вы всегда правы. – (Она усмехнулась и заглянула в письмо короля.) – Если позволите, мне нужно кое о чем позаботиться.

– Тебе незачем меня спрашивать, – сказала она, бросив на меня взгляд. – Ты хозяйка в этом доме.

Ох! А ведь и правда. Я вздернула подбородок:

– В таком случае мне нужно кое-что сделать, и я пойду, что бы вы ни сказали.

– Вот это уже похоже на дело.

Я вышла из дому и направилась к конюшням, где конюх занимался лошадьми.

– Добрый день, мистрис, – сказал конюх. – Простите, я не знал, что вы придете.

– Тебе не за что извиняться, – возразила я, касаясь его плеча. – Мне нужна Мадж, хочу немного прогуляться.

Он окинул меня взглядом:

– Но, миледи, ваша одежда не годится для верховой езды. Может, лучше запрячь карету?

– Нет. Меня не волнует моя одежда. Я просто… Мне нужно подумать.

В его глазах мелькнуло понимание, и он вывел мою прекрасную темную лошадку.

– Если кто спросит, ты меня не видел.

Он подмигнул мне, а я подобрала поводья, как только Мадж пустилась галопом. Мы мчались быстро, но я не боялась, что она может заупрямиться или понести. Она, как и я, была очень сосредоточенна.

Как и во все последние дни, я повернула Мадж в лес, направляясь на запад. Она отлично знала местность и ловко маневрировала, избегая деревьев и корней, когда мы двигались от Варингер-Холла к Абикресту.

Холмики под большой ивой выглядели очень яркими, коричневыми и пока возвышались на несколько дюймов над окружающей почвой, но годы, конечно, сровняют их.

Не знаю, был то обычай или просто проявление доброты Истоффов, но слуг похоронили рядом с хозяевами. Почти две дюжины могил выстроились аккуратным рядом на окраине имения. Но здесь не было посторонних. Мои родители покоились в мавзолее около большого храма, а невезучие соседи – на своих кладбищах.

Мне было тяжело, и я чувствовала себя виноватой. Ведь тогда все зависело от времени. Если бы мы вернулись в дом на несколько минут раньше, я бы тоже погибла. Если бы леди Истофф решила позвать сына и вместе с ним передать мне кольцо с сапфиром, он был бы по-прежнему жив. Если, если, если… На эти вопросы ответа не существовало.

Я привязала Мадж к нижней ветке, почесала ее за ухом и подошла к тому месту, где временный камень отмечал место упокоения того немногого, что осталось от Сайласа.

– Я старалась отговорить ее от возвращения. Я раз двадцать пыталась, придумывала самые разные предлоги… Но вряд ли это поможет.

В ветках зашумел ветер.

– И… ну, я не хотела чего-то нового, только от меня это не зависит. Я теперь считаюсь хозяйкой Варингер-Холла. И она мне постоянно напоминает о моем месте. Но дело в том, что… – Я проглотила слезы. – Я-то хотела одного – стать хозяйкой твоего дома. А тебя теперь нет, и дом почти разрушен, и у меня так много всего, но мне кажется, что ничего нет.

Ветви снова зашуршали.

– И я благодарна. Я понимаю, что остаться в живых в ситуации, когда я безусловно должна была умереть, – настоящий дар, но только совершенно не могу понять, с какой стати боги меня пощадили. Какая им от меня польза?

Ветви молчали.

– Джеймсон пригласил меня ко двору. Я просто поверить не могу, что у него нашлась сила воли простить меня. Я догадываюсь, что это, скорее всего, из жалости. – Я покачала головой, глядя на горизонт. – Я оскорблю короля, если не приеду, а я и так уже дала ему достаточно причин ненавидеть меня. Но я, похоже, боюсь… боюсь, что меня заставят отпустить тебя. – Я все-таки заплакала, вытирая слезы рукавом платья. – Мне с самого начала казалось, что нас притягивает друг к другу. Не знаю, что это было, но с того самого дня, когда я впервые тебя увидела, у меня было ощущение, что к моему сердцу привязан шнурок и он тянет меня туда, где находишься ты. – Я покачала головой. – Но теперь я этого больше не чувствую. А мне бы хотелось.

Мне так страстно хотелось, чтобы он смог ответить, чтобы всего лишь шепнул некий намек на правду, ведь он всегда мог это сделать… Но он не мог. И никогда не сможет.

Я не ощущала его.

– Мне просто нужно, чтобы ты знал: хотя я не чувствую тебя, я не собираюсь тебя забывать. И если когда-нибудь я вновь испытаю потребность в любви, то сразу пойму, любовь ли это… потому что ты показал мне, что это такое. До тебя все то, что я принимала за любовь, было ложью. И я ничего не понимала до того дня, когда ты, молчаливый и гордый, вошел в тот зал, держа в руке золотой меч… Ты меня завоевал без единого слова. Не помню, говорила ли я тебе об этом. Я принадлежала тебе с самого начала. С той секунды, когда встретились наши взгляды, я стала твоей. И ты обещал любить меня без каких-либо условий, и так и сделал. Спасибо тебе за это, Сайлас. Спасибо.

Я огляделась вокруг. Я должна была запереть это время в уголке своего сердца, чтобы хранить там, пока оно бьется.

– Я люблю тебя. Спасибо.

Я поцеловала кончики своих пальцев и коснулась надгробного камня. Мадж вскинула голову, когда я вскочила в седло, и на этот раз, уезжая, я не оглянулась.

Глава 36

В эти дни все мне давалось с трудом, даже то, что раньше я делала с удовольствием. Мне было трудно есть, трудно одеваться. Все было трудно. И уж вовсе невозможно было заставить себя изображать нечто похожее на радость при виде Этана Норткотта, прибывшего в мой дом, в особенности если учесть, что он прибыл лишь для того, чтобы забрать остатки моей семьи.

Но была я ему рада или нет, он появился на подъездной дороге, верхом, рядом с внушительной каретой, синей, но на тон или два темнее того, что я привыкла считать изолтенским синим. Я стояла на парадном крыльце, чтобы встретить его в соответствии с правилами этикета. Лицо Этана выглядело таким же хмурым, как тогда, когда я впервые увидела его, и это заставляло задуматься о том, как вообще кому-либо удается понять его истинное настроение. Он спешился и подошел ко мне, и я протянула вперед правую руку, приветствуя его:

– Сэр Норткотт, добро пожаловать в Варингер-Холл.

Он потянулся было ко мне, чтобы взять мою руку, но неожиданно замер.

– В чем дело?

Он пристально смотрел на мою руку:

– Вы носите кольцо. Но оно не ваше!

– Видите вот это кольцо? – показала я на левую руку. – Оно утверждает, что и другое принадлежит мне. Прошу, входите. Ваши тетушка и кузина ждут вас.

Я вошла в дом, и стук его сапог раздался за моей спиной. Этот дом нуждался в людях, чтобы смягчать эхо. Мне претило разговаривать с Этаном, но я знала, что должна.

– Думаю, вас следует предупредить, – тихо произнесла я. – Леди Истофф держится хорошо, учитывая обстоятельства. Она погрузилась в планы и заботы о дочери. Но через некоторое время ее горе может проявиться внешне. Пожалуйста, будьте с ней поосторожнее.

– Да, буду.

– А вот Скарлет… Она совершенно не в себе. Не знаю, говорили вам или нет, но она была в той комнате. Она все видела, но ее вышвырнули наружу. Нам неизвестно почему.

Маска Этана слегка соскользнула с лица, он явно искренне сострадал Скарлет.

– Она с вами говорит об этом?

– Нет. Она вообще почти ничего не говорит. Я надеюсь, она к нам вернется, потому что я очень ее люблю. Но вам нужно собраться с силами перед встречей с ней. Я так и не понимаю, что для нее сделать, и боюсь, леди Истофф тоже не знает. Наверное, мы можем только надеяться, что со временем ее боль утихнет.

Этан кивнул.

– А как… – Он остановился на мгновение и откашлялся. – А как вы?..

Кажется, я не сумела скрыть изумление оттого, что он проявил заботу. Ну, пусть не заботу, а просто спросил.

– Тот единственный человек, с кем я легко могла делиться всем, что у меня на сердце, ушел. Все мои родные и почти вся его семья ушли вместе с ним… Это слишком много, чтобы почувствовать всю боль утраты сразу, а потому я переживаю все по частям. И думаю, больше мне сказать нечего.

Не могла я доверить Этану то, что ночами накрываю голову подушкой, чтобы никто не услышал моих рыданий. Не могла рассказать ему, что меня гложет стыд из-за того, что осталась жить, когда другие погибли. Хотя я больше не считала изолтенцев моими врагами – ну разве что их короля, – но я не могла назвать Этана другом.

– Мне очень жаль, – произнес он.

И я отчаянно захотела поверить ему.

– Они там, – сказала я, приглашая его в гостиную, где сидели леди Истофф и Скарлет.

Лицо леди Истофф оживилось, она встала навстречу своему племяннику:

– Ох, Этан, милый мальчик… Большое тебе спасибо за то, что приехал. В пути я почувствую себя намного лучше.

Скарлет посмотрела на Этана и тут же отвела взгляд.

Этан повернулся ко мне, а я пожала плечами:

– Понимаете, что я имела в виду?

– Я всегда к вашим услугам, тетя Уитли. Мы можем выехать сразу, как только вы будете готовы, – предложил он.

– Так не станем напрасно тянуть время, – ответила она. – Чем скорее мы вернемся в Изолт, тем будет лучше.

Мое и без того разбитое сердце нашло новые способы, чтобы снова разбиться.

Этан помог Скарлет спуститься по ступеням парадного крыльца. Ее молчание, похоже, пугало его, и он то и дело оглядывался на меня за поддержкой. Я не знала, что еще ему сказать. Пока Скарлет была такой, какой стала.

Мы трое являлись наглядной демонстрацией того, как горе меняет людей. Леди Истофф держалась с подчеркнутой стойкостью, Скарлет полностью ушла в себя, а я… Ну, я просто принимала каждый наступивший день, боясь строить планы даже на самое ближайшее будущее.

Я ждала их перед дверцей кареты, и леди Истофф на прощание еще раз обняла меня.

– До свидания, Холлис, – пробормотала она. – Я буду скучать по тебе.

– Я тоже. Когда будете готовы, напишите мне.

– Письма посылать сюда или в замок?

– Понятия не имею, – покачала я головой.

– Дашь мне знать, когда разберешься, – вздохнула она.

Этан подал ей руку, и она с его помощью поднялась в карету, которая должна была унести ее прочь от меня.

– Вы вроде не уверены, – тихо заметил Этан.

– Так и есть. Мне хочется, чтобы они остались.

– Но для них лучше оказаться рядом с родными.

– Я и есть их родня; я – Истофф.

– Для этого нужно немного больше, – улыбнулся Этан.

Мне хотелось возразить ему, но тут из кареты вышла леди Истофф; перчатки на ее руках принадлежали прежде моей матушке. И я не захотела портить спором последние мгновения.

Этан отошел и вскочил в седло, явно предпочитая роль наблюдателя и не желая сидеть в карете.

– Я проверила все комнаты в нашем доме, но почти ничего не нашла, – сказала леди Истофф, показывая на перчатки. – Нам придется обзаводиться всем заново.

Я лишь улыбнулась в ответ на ее обстоятельность.

– Да, вот еще что… – начала я.

Можно в чем угодно не соглашаться с Этаном, но он был прав в том, как смотрел на меня Джеймсон. Возможно, он и в этом случае был прав.

И я стала стаскивать со своего пальца кольцо с сапфиром.

– Ох нет, Холлис, нет! Нет, я настаиваю!

– Но оно принадлежит вашей семье. Оно должно перейти к Скарлет, – возразила я.

– Спасибо, не нужно, – пробормотала в глубине кареты Скарлет.

Леди Истофф понизила голос:

– Не думаю, что теперь ей захочется иметь хоть что-нибудь, относящееся к нашему наследию. И можно ли ее винить за это? – (Я отрицательно качнула головой.) – Ты говоришь, что ты Истофф, – напомнила она. – Это твое кольцо.

– Не знаю…

– Ну хорошо, носи его пока, а если по-прежнему будешь думать, что оно должно быть у меня, ты можешь привезти его в Изолт. Договорились?

При мысли, что могу снова ее увидеть, я улыбнулась:

– Договорились.

– Когда ты отправишься в замок? – спросила леди Истофф.

– Через несколько часов. Надеюсь добраться еще засветло, когда все будут обедать. Чем меньше я привлеку к себе внимания, тем лучше.

Я даже представить себе не могла, как меня встретят в Керескене.

– Хочу, чтобы ты знала, – начала леди Истофф, – если по каким-то причинам, когда король тебя увидит, твои чувства вспыхнут заново, то ничего плохого в этом нет. Думаю, ты должна мне поверить, если так говорю я, мать Сайласа.

– Вполне ценю вашу мысль, – вздохнула я, – но я твердо уверена, что не хочу снова даже близко подходить к короне. И… Джеймсон… Я, вообще-то, не знаю, любил ли он меня по-настоящему. И любила ли я его. Я просто хочу укрепить положение Делии Грейс. Она куда лучше подходит для трона, а потом… если честно, у меня вообще нет никаких планов.

– Появятся.

– И как мне узнать? – прошептала я. – Если с вами что-нибудь случится, как я узнаю?

– Я уже договорилась с Норткоттами, чтобы они тебе сообщили. Но тебе незачем тревожиться. Я уже старая женщина. Король Квинтен мог бояться угрозы со стороны моих сыновей, но вряд ли я сама его беспокою. А в дороге нас будет охранять Этан.

– Ну, как скажете. – Я бросила в его сторону скептический взгляд.

Мы немного помолчали. Нам оставалось только проститься, а я не была к этому готова.

Леди Истофф наклонилась ко мне и расцеловала в обе щеки:

– Я люблю тебя, Холлис. Я уже скучаю по тебе.

– Я тоже вас люблю, – произнесла я.

Мне отчаянно не хотелось плакать у них на глазах. Я не желала стать причиной новой боли.

– Напишу тебе сразу, как только смогу, – пообещала леди Истофф.

Я кивнула, зная, что больше не могу доверять собственному голосу. Она в последний раз погладила меня по щеке и скрылась в карете.

Этан, выглядевший весьма внушительно на своем коне, подъехал ближе ко мне:

– Не сомневайтесь, я позабочусь о них. Что бы вы ни думали обо мне, или о моем короле, или об Изолте, вы должны верить: я готов отдать жизнь за своих родных.

– Я тоже. Но вместо того мои родные отдали свои жизни за меня. – Я судорожно вздохнула. – Простите… Это все еще так больно…

– И будет больно, долго. Но потом станет легче.

Наверное, я выглядела довольно жалко, раз уж Этан проявил ко мне некоторое милосердие.

– Спасибо. И я верю, что вы позаботитесь о них. Мне жаль любого, кто попытается встать у вас на пути, – решительно произнесла я.

Он коротко кивнул. И они уехали, медленно исчезая из моего мира. На мгновение я попыталась представить, каким станет этот мир, если в нем не будет никого из них…

Я провожала их взглядом до конца подъездной дороги, а когда они повернули с нее, стояла перед домом до тех пор, пока карета не скрылась за гребнем невысокого холма. А потом постояла еще немного, поскольку не в силах была войти в этот огромный дом, где осталась совершенно одна.

Должно быть, времени прошло довольно много, потому что, когда ко мне подошел дворецкий, я почувствовала, что мои щеки слегка обгорели на солнце.

– Мистрис Брайт?..

– Я Истофф, – поправила его я.

– Да, виноват, мистрис. Старая привычка, видите ли. Нам нужно знать, какие сундуки выносить.

Я глубоко вдохнула и вернулась в дом. Но не смогла пройти дальше холла. Словно между мной и холлом возникла стена… Я дышала быстро и поверхностно. Похоже было, что, если не совладаю с собой, то могу потерять сознание. Я ухватилась за большой круглый стол и набрала в грудь побольше воздуха.

– Я… Там возле моей кровати два сундука. А если я что-то и забыла, уверена, это найдется в замке, – сообщила я дворецкому и почувствовала небольшое облегчение.

Он поклонился и ушел наверх за моими вещами. А я глянула на кушетку у окна, решив посидеть там и посмотреть на мир вокруг Варингер-Холла, пока не настанет время уезжать. И вдруг странное ощущение возникло у меня в груди, и я даже почесала ее, пытаясь избавиться от него. Но тут же целое море чувств нахлынуло на меня. Я боялась двинуться с места, но знала, что не могу сидеть спокойно. Я не была уверена, чьего общества хочу искать, но понимала, что не в силах оставаться одна. Я не успевала додумать одну мысль, как на меня обрушивалась другая, осыпая потоком вопросов, которые я не была готова задать самой себе.

Лучи солнца постепенно становились косыми, время шло, и у меня снова защекотало в груди. Но нет… Это не было колотье или что-то в таком роде. Скорее, это походило… походило на нить, которая тянула мое сердце.

Мое дыхание участилось, и я попыталась сосредоточиться на этом ощущении, желая окончательно удостовериться. Да. Да, это было то самое. И что бы ни приключилось со мной, я должна следовать за ним.

Я посмотрела в окно на солнце, которое уже коснулось верхушек далеких деревьев. Времени у меня было немного.

Стремглав я помчалась наверх, в свою комнату, выхватила из гардероба две кожаные сумки, так как Мадж не смогла бы нести сундуки, и быстро сложила три самых простых платья и затолкала их в сумку вместе с расческой и какими-то духами. С другой сумкой я подошла к сундучку, присланному Джеймсоном, и принялась выгребать из него монеты.

– Хестер! – закричала я. – Хестер, мне нужна бумага!

Я сменила туфли на сапоги для верховой езды, а туфли тоже спрятала в сумку. Это было немного, но достаточно.

Не спеша вошла Хестер, держа бумагу и чернильницу.

– Спасибо. – Я схватила их. – Послушай, Хестер, все ждут, что я буду заниматься домом, но я уезжаю. Не знаю, надолго ли. Но я напишу, как только смогу.

– Да, мистрис.

– А этот сундучок, – я придвинула к ней дар короля, – спрячь в надежном месте. Мне нужно, чтобы он сохранился до моего возвращения.

– Да, мистрис.

Я начала нервно писать:

Король Джеймсон!

К тому времени, когда Вы прочтете это, я уже буду в Изолте. Умоляю Вас простить меня еще раз за то, что не явилась к Вам, когда мне сообщили, что я должна это сделать. Я всем сердцем надеюсь, что смогу приехать и благословить Ваш брак с любой женщиной, которую однажды Вы изберете. Но, как и многое в моей жизни, это труднее, чем я предполагала.

Я желаю Вам стать счастливейшим из королей на всем континенте и надеюсь, что мой путь когда-нибудь снова приведет меня к Вам. А до тех пор остаюсь Вашей самой преданной слугой.

Холлис

Я поспешно запечатала письмо и вложила его в протянутые руки Хестер.

– Отправь в замок. И как можно скорее, пожалуйста.

– Да, мистрис. И прошу вас, – мягко добавила она, – прошу вас, берегите себя.

Я кивнула, схватила накидку и побежала к конюшне.

Быстро проверив стойла, я нашла в одном из них Мадж.

– Вот ты где, девочка!

Видя, что дневной свет уже угасает, я торопливо оседлала ее. Закончив, я забросила на спину лошади сумки и села в седло.

Эта лошадка принадлежала мне, она чувствовала мое настроение, а потому сразу помчалась как ветер. Я в общем представляла, в какую сторону отправилась карета, но дорог, ведущих в Изолт, не знала. Проносясь мимо могилы Сайласа, я послала ему воздушный поцелуй и помолилась о том, чтобы найти уехавших.

Дороги в этот день были совершенно пустыми и слишком сухими. И пока я летела по полям, пытаясь догнать карету, моя кожа покрылась пылью.

– Давай-давай, девочка! – подгоняла я Мадж в сторону заходившего солнца, на запад.

Я уже начала думать, что на этот раз ошиблась в предчувствиях. Дороги я не знала, близилась ночь, а я была совершенно одна. Щурясь, я всматривалась в горизонт на каждом повороте, надеясь… И наконец заметила впереди темную карету и высокого стройного всадника рядом с ней!

– Подождите! – изо всех сил закричала я, бешено гоня лошадь вслед за далеким экипажем. – Подождите, я с вами!

Конечно, они меня не слышали, но я продолжала кричать. И наконец Этан заметил меня и дал кучеру знак остановиться. Скарлет осторожно высунулась в окошко, желая понять, что за суета началась вокруг, а ее мать выглянула с другой стороны.

– Как ты здесь очутилась, что ты здесь вообще делаешь? – резко спросила леди Истофф. – Ты выглядишь странно. С тобой все в порядке?

– Нет. Не в порядке. – Я устало спешилась и подошла к ним; все мои мышцы ныли от боли. – Я совершенно не в порядке. Я не могу вернуться к той жизни, и я не могу позволить вам уехать без меня.

Леди Истофф вскинула голову:

– Мы вроде бы в этом разобрались. Со всем покончили.

– Нет. Это вы покончили, но я не готова к тому, чтобы кто-то делал выбор за меня. Я теперь хозяйка Варингер-Холла, и я ваша дочь… Вы должны дать мне высказаться.

Она открыла дверцу кареты, вышла наружу и встала рядом со мной:

– Отлично!

Я глотнула побольше воздуха, грязная, измученная, не слишком уверенная в том, как выразить то, что хотела сказать.

– Я – Истофф. И я по-прежнему ношу и его кольцо, и ваше. Вы – моя семья, – просто произнесла я. – И потому я отказываюсь с вами расставаться. Если вы стремитесь навстречу опасности, то… то я не могу допустить, чтобы вы ехали без меня.

– Что за чушь! – возмутился Этан.

– Ох, лучше бы вы снова перестали обращать на меня внимание!

– А вы не можете снова начать нас ненавидеть? – огрызнулся он.

– Во мне нет ненависти, – возразила я, глядя в глаза леди Истофф, и, оглянувшись на Этана, добавила: – Разве что к вам лично. Но дело не в этом.

– Ну… спасибо большое!

– Этан! – решительно произнесла леди Истофф, шире раскрывая глаза.

Этого оказалось достаточно, чтобы Этан замолчал, а она снова сосредоточилась на мне.

– Ты действительно хочешь бросить своих людей? Свой дом? – тихо спросила она. – Мы должны справиться со всем сами, и уверяю тебя, это куда труднее, чем тебе кажется.

– Я хочу воздать должное вам. Почтить Сайласа. И прожить жизнь – долгую или короткую, – в которой будет нечто большее, чем низость и мелочность королевского двора или одиночество в собственном доме. – Я умоляюще протянула к ней руки, стараясь не заплакать. – Я не хочу как-то повредить королю Квинтену, можете поверить. Слишком много крови уже пролилось. Я не хочу стать причиной новой. Но я должна найти ответы. Я хочу избавиться от сомнений. Я хочу, чтобы этот человек посмотрел мне в глаза, признался, что убил моего мужа, и объяснил почему.

– Холлис… – мягко начала леди Истофф.

Похоже, ее уверенность поколебалась.

– Я не могу вернуться назад, – перебила ее я. – И если вы не пустите меня в карету, то я последую за вами на этой замечательной лошади. Боюсь, вы считаете меня чересчур настойчивой…

Леди Истофф оглянулась на Скарлет, которая впервые за много дней вдруг улыбнулась:

– Похоже, ты решила окончательно.

– Так и есть.

– Что ж, тогда садись в карету. Сэр, не могли бы вы привязать эту лошадь к карете сзади? Я уверена, леди Холлис хочется, чтобы она отправилась с нами.

– Вы не можете посадить ее в карету! – резко возразил Этан. – Она не может ехать с нами!

– Вы не можете мне приказывать, сэр. Я просто еду вместе с моими родными. А как нам известно, нет чести выше, чем отдать жизнь за семью. – Я многозначительно уставилась на него.

Этан вздохнул, подъехал к карете, а кучер привязал Мадж сзади экипажа. Я сняла с нее сумки, чтобы положить их внутрь, но успокоилась немного лишь тогда, когда мы тронулись с места.

– Не много же вещей, – заметила Скарлет.

– Здесь только половина – одежда, – сообщила я, доставая из одной сумки горсть золотых монет.

– Это те самые деньги, от короля? – тихо спросила леди Истофф, словно кто-то мог ее услышать сквозь стук колес.

– Не все. Но я решила, что часть их может понадобиться. На главные нужды. Или взятки. Или для ремонта Варингер-Холла, если я буду вынуждена вернуться.

– Сайласу всегда нравилось в тебе это, – засмеялась леди Истофф. – Твоя решительность. Но позволь напомнить, все будет непросто. Я вообще не знаю, что ждет нас в Изолте.

Я серьезно посмотрела на нее, на Скарлет, на напряженную фигуру Этана, ехавшего рядом с каретой. Я понимала, что стремлюсь в неведомое, возможно – даже к смерти. Но тянущее чувство в сердце исчезло, так что я знала: лучше это, чем возвращение ко всему давно знакомому.

– Не тревожьтесь, матушка, – успокоила я леди Истофф. – Я нисколечко не боюсь.

Content

Кира Касс
Нареченная

Из короанских исторических хроник. Книга первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36