Малинина Александра

Сквозь тернии в капкан (СИ)

***

— Ненавижу тебя! — резко перебил он, голос его был тихим, но это пугало даже больше, — Ты чертова сука, лишенная морали, человечности и любых чувств. И сейчас ты радуешься… — Макар вцепился в свои волосы обеими руками, словно останавливая себя, — Держись от меня подальше. Меня от тебя тошнит. Держись от меня подальше, — повторил он, — Иначе я за себя не ручаюсь…

— Ты не прав, — тихо возразила я, — По крайней мере, насчет отсутствия чувств.

Слова вырвались без моего на то желания, можно подумать, сейчас они хоть что-то значили. Я сама не понимала, хочу ли я просто защитить себя, или пыталась сказать нечто такое, что говорить просто не умею. Я съежилась под его тяжелым взглядом. Таким взглядом обычно одаривают смертельных врагов.

— НЕ-НА-ВИ-ЖУ! — по слогам процедил он, грубо толкнул меня со своего пути и удалился из моей жизни.

Я сидела на удобном диванчике, подтянув ноги к себе и смотрела куда-то в угол. Вспоминать случившееся было неприятно, тем более это случилось меньше недели назад, но я запомнила каждое слово. И не уверена, что забуду даже через год то неприятное чувство, которое преследует меня вот уже несколько дней. Что тут говорить, раньше я бы расценила «бесчувственная сука» как комплимент, но отчего-то в этот раз слова оставили неприятный осадок.

— Вы пытались сказать ему о своих чувствах? — ровным, ничего не выражающим голосом поинтересовалась Марина, мой новый мозгоправ. Со старым мы повздорили, потому что он оказался самым настоящим шарлатаном и толку от него было как он козла молока. До сей поры Марина меня вполне устраивала, сама же она говорила, что я самый интересный ее клиент. При этом вид ее был как всегда нейтральным, но я все равно была склонна ей верить: между прочим, я на самом деле исключительная личность. И да, не удивлюсь, что я ее единственный клиент: с такой то платой за час.

— Что? Нет! То есть, не думаю…

— Вам трудно говорить на такие темы, я вас понимаю.

— Что? Это просто смешно. В конце концов, в моей жизни есть люди, которых я люблю: семья, например. И я люблю Ромку, о чем постоянно ему и твержу. Как видите, говорить на такие темы мне вовсе не трудно.

Ромашка – мой друг. Мы познакомились, когда мне было три, и с тех пор я его не отпускаю: во-первых, он тогда сразу поддался моим чарам, а во-вторых, редко со мной спорил, а я это ценила даже в три года. И, хотя мы из разных миров и по сути между нами мало общего, та роковая встреча в песочнице (по словам очевидцев) подарила мне верного друга и единомышленника, поддерживающего все мои начинания. Теперь то уже никто не скажет, что мы «из разных миров».

— Вы умная девушка, Сентябрина. Уверена, вы поняли, что я имею ввиду.

— А если нет? Вам что, так трудно объяснить, или у вас это профессиональное: поставить вопрос так, чтобы клиент сам догадывался, по пути наболтав много лишнего?

— А вы боитесь рассказать что-то лишнее? — моментально прицепилась она. Ох уж эти психологи…

— Нет, — сквозь зубы выдала я. Эти дурацкие сеансы меня ужасно раздражали, но Ромка утверждал, что они мне помогают. Он вообще помешан на идее моей адаптации к окружающему миру: можно подумать, я из джунглей сбежала. Между прочим, я считаю себя более адаптированной, чем 99,9% прочего населения, но хитро об этом умалчиваю. Но посещать мозгоправа – не только Ромкина прихоть, а еще и семейная традиция, так что отвертеться возможным не представлялось.

— Тогда я хочу услышать ответ на свой вопрос.

— И какой же?

Марина глубоко вздохнула:

— Хорошо, я вас поняла. Давайте перейдем к другой теме.

— Столь же неприятной для меня?

— По сути вы очень закрытый человек, предполагаю, что любая тема вам неприятна, — улыбнулась она в ответ.

— Вранье!

— Меня интересуют ваши отношения с отцом. Они наладились?

— У нас все хорошо, — с недоумением ответила я, не понимая, как вообще на нашем сеансе поднялась данная тема.

— Я видела его на днях: кажется, недавно он получил серьезную травму.

Я и забыла, что папуля тоже захаживает к Марине: с единственным клиентом я дала маху, раз родитель тоже тут бывает. Где-то с месяц она стала нашим семейным доктором. Ну или наполовину, потому что мамуле помощь не требовалась, а Март утверждал, что в нашей семье только один псих, и это не он. Ага, как же…

— Я думала, вам нельзя обсуждать других клиентов.

— Так и есть. Но сейчас мы обсуждаем не моего клиента, а вашего отца.

— Ловко вы вывернулись.

Ответом мне была скупая улыбка.

— Каким образом вы связали его травму со мной?

— Он сказал, что вы играли в теннис, на днях.

— Ага, — ткнула я в нее пальцем, намекая на то, что подловила, — Никакой конфиденциальности!

Она опять улыбнулась своей профессионально-нейтральной улыбкой:

— И все-таки, что же случилось?

Я прикрыла глаза, постаралась скопировать ее нейтральную улыбку и ответила:

— Моя подача оказалась не очень успешной, я расстроилась и бросила ракетку.

— В своего отца?

— Нет. Я просто бросила ее, а папа сам подставил себя под удар!

— Но вы этого не планировали?

— Вы уверены, что у вас три диплома? Не очень похоже, — съязвила я, но моя язвительность тут ни на кого впечатления не производила, по крайней мере, видимого. Уверена, в душе Марина желала кинуть в меня стулом. Или вазой, что стояла у нее под рукой: массивная, и на вид весьма тяжелая, она производила впечатление. Сама не раз к ней приценивалась.

— Я думала, агрессия – пройденный этап.

— Я этого не планировала, — буркнула я.

— Расскажите мне о событиях шестидневной давности, — решила сменить тему Марина, на мое явное недовольство будто и вовсе внимания не обратив.

— Я уже рассказала.

— Про Макара – уже не один раз, но меня интересует предыстория.

— Я не вижу смысла ворошить прошлое. Тем более, самую важную часть вы уже знаете.

— Я знаю только результат. Но мне интересна картина в целом. Если прошлое не безупречно, упрекать его бессмысленно, но вот изучать полезно. Вы же здесь за этим?

— Я здесь, чтобы успокоить своего друга, — напомнила я, если Марина вдруг забыла, как изначально я попала к ней. Ну и еще потому, что мой предыдущий психолог утверждал, что из-за меня ему нужен отдых и собственный психотерапевт на год как минимум. А еще лучше – отлежаться в психушке. Чертов шарлатан…

— Погнаться за двумя зайцами не всегда плохо, Сентябрина, — улыбнулась Марина, — Вы можете угодить своему другу и попытаться разобраться в произошедшем. Иногда понимать себя очень важно. И вы можете сделать все это одновременно. Польза для вас, друг доволен: что может быть лучше?

— Вообще-то, многое.

— Начнем с этого.

С подозрением я взглянула на женщину: вообще-то, фраза про зайцев принадлежала мне, но откуда ей знать? Стоит признать, она хороша, мигом прознала, что я постоянно гоняюсь за десятком зайцев. Да и разобраться – тоже отличная идея. Я так погрязла в собственных мыслях и жалости к себе, что до «разобраться» дело пока не дошло.

— Уговорили, — наконец призналась я, — С чего мне начать?

— А с чего бы вы хотели начать?

— Ну, детство я бы точно упустила.

— Это ваш выбор, — пожала Марина плечами.

— И ваше время.

— Вы же мне платите.

— С таким же успехом я бы могла поговорить дома со стулом, — понизив голос, прокомментировала я, — И совершенно бесплатно. Но вам повезло, я не склонна экономить и обожаю звук своего голоса, так что пожалуй начну с прошлого месяца.

— И что случилось в прошлом месяце?

— Как вы наверное догадались, ничего хорошего, — честно ответила я и пустилась в воспоминания…

***

Это был конец ноября. Как по мне, так ноябрь – самый отвратительный из всех месяцев в году: погода ужасная, постоянный ветер, слякоть и грязь под ногами в секунду может застыть в скользкую кашу, солнечных дней минимум, зато мрачных и дождливых – максимум. Что хорошего может случиться в ноябре? Я могу ответить: ничего и ни при каких обстоятельствах. Раньше я так думала, теперь же уверена наверняка, и не дай бог какому-нибудь глупцу придет в голову со мной на эту тему поспорить, ибо ноябрь – зло в чистом виде!

Но, как ни странно, конкретный день ноября, а точнее, двадцать восьмое число, начался не так уж и плохо: я посетила спа, потом сделала потрясающую укладку, и наконец, пообедала с отцом. Обычно он обедает довольно поздно, так что я как раз все успела. Он недавно приехал со своей затянувшейся командировки, выглядел помолодевшим, загорелым и счастливым. Последнее я объясняла тем, что он был рад наконец-то оказаться дома: иностранные партнёры успели порядком его достать и ему хотелось на Родину. В общем, встреча прошла довольно неплохо, но папуля быстро меня покинул, потому что у него образовались какие-то там дела. Не успела я продумать свой дальнейший план на день, как мой телефон зазвонил.

— Привет, — широко улыбнулась я, улыбка получилась немного заискивающей, хоть звонивший видеть меня и не мог. Это был его первый звонок за бог знает какое время, у меня был повод порадоваться. На краткий миг я даже забыла, что сейчас ноябрь и ничего хорошего ждать не приходится.

— Привет, — не очень уверенно ответил Макар. В нашу памятную встречу этим летом он сказал, что я злобный манипулятор, любитель играть людьми и дергать их за нитки, словно марионеток. С таким мириться он не пожелал, потому и ушел из моей жизни, хотя и сам был далеко небезгрешен. Уйти совсем у него не получилось, потому что к тому моменту он уже работал на моего отца, прочно завоевав его доверие и уходить явно не собирался. Да и вряд ли бы уже смог… По этой самой причине мы встречались довольно часто, но все это время он держался со мной сухо, именуя Сентябриной Евгеньевной, и ни как иначе. Обращался ко мне тоже исключительно по делу и только когда другого выхода у него не было, слова цедил как будто они платные, да и вообще… Хотя иногда я ловила его изучающий взгляд, но никак не могла разгадать его сути. В общем, как охарактеризовать наши отношения, как прошлые, так и нынешние – я понятия не имела.

Я промолчала на его «привет», считая, что раз он сам позвонил, то ему и продолжать. Тем более, каждое мое слово может быть истолковано как коварная манипуляция, так что я дала себе обещание за сказанным тщательно следить. Или это тоже манипуляция получается? Что-то я совсем запуталась…

— Что ты сейчас делаешь? Я бы хотел с тобой встретиться, если ты не против… — небольшая пауза, — Поговорить, — наконец выдавил он. Судя по тяжкому вздоху, это не очень сложное предложение далось ему нелегко.

— Так сложилось, что я обедала с отцом в ресторане напротив вашего офиса. Могу дождаться тебя здесь.

— В «Плутонии»?

— Да. На втором этаже.

— Буду через десять минут, — пообещал он и положил трубку.

Появился он даже раньше, лишив меня тем самым целых трех минут подготовки. Я успела слегка подкрасить губы и пройтись расческой по волосам. Критично рассмотрев себя в зеркале, пришла к выводу: чудо как хороша. Длинные светлые волосы (не совсем белые, скорее пшеничного оттенка), зеленые глаза, которые Ромка зовет лисьими, брови вразлет; маленький носик и красиво очерченные губы. Меня смело можно назвать красавицей… пока не узнаешь получше. Тогда уже просто не будет слов для описания.

Я увидела Макара раньше, чем он меня. Березин прошел уверенной походкой через весь зал, все дамочки, что присутствовали сейчас здесь, как по команде растянули губы в улыбки и выпрямили спины. Это меня ничуть не удивило, он у нас парень хоть куда, хоть на мой взгляд в нем всего немного слишком. Как обычно, в шикарном костюме и при галстуке, светлые волосы модно подстрижены, на руке новые часы известной американской фирмы (чуть сэкономил). Выглядел он немного нервным, и это оказалось довольно заразительным: не далее как пять минут назад я пообещала себе не паниковать и вести себя как ни в чем не бывало.

— Привет, — еще раз поздоровался он и приземлился на стул напротив, нахмурившись еще больше. От официанта нервно отмахнулся, сцепил руки замком перед собой и упорно не желал смотреть на меня. Прекрасное начало, что ни говори.

Воцарилось неловкое молчание.

— Сдается мне, ты позвонил не по делам компании, — неохотно заметила я, продемонстрировав чудеса дедукции.

— Нет, то есть не совсем.

— Заинтриговал.

И еще одна пауза. В этот раз я сидела молча, давая парню возможность собраться с мыслями.

— Как у тебя дела? — неожиданно поинтересовался он, что заставило меня насторожиться еще больше: что это с ним такое? Обычно люди так ведут себя, когда пытаются хоть на время отложить дурную весть… Наверняка лицо мое сейчас заметно побелело: неужели он намерен уехать из нашего славного города?! Хотя, с чего бы мне этого пугаться?!

Постаралась приглядеться повнимательнее: выглядел, как всегда, с иголочки; волосы он немного подстриг, раньше они были намного длиннее, светлая челка падала на бок, прикрывая половину лба. Ему это шло, но Макару бы пошло абсолютно все: он был обладателем классической мужской красоты, правильные черты лица, яркие глаза и так привлекающие слабый пол ямочки на щеках. Раньше мне такое сочетание категорически не нравилось, потому что больше подходило всяким слащавым актерам, нежели реальным людям, но с Макаром пришлось пересмотреть свой взгляд на мужскую красоту. Как и на поспешные выводы: с первого взгляда я решила, что он мошенник, но в конце концов он оказался парнем почти положительным, по крайней мере, пока держался на правильной стороне. Наверное, все дело было в хитроватом выражении лица, его привычке слегка прищуриваться, как будто он пытается разглядеть, где твой кошелек, при этом полуулыбаясь и как бы отвлекая тебя своей улыбкой. Типичный жуликовский прием. Или все дело было в том, что он так красив, а таким, как известно, веры мало. К примеру, себе бы я ни за что не доверяла… Так или иначе, когда я была готова ему поверить, оказалось поздно: парень успел столкнуться с некоторыми моими отрицательными качествами и затаил большую обиду.

Сейчас же никакого прищура не было, но зато я могла с уверенностью сказать: Макар нервничал. Ранее такой картины мне наблюдать не приходилось. Даже когда он заявился в мой город полгода назад, разыскивая меня (по его словам), ничуть не нервничал: наоборот, нацепил маску самоуверенности, вел себя нагло и раскованно. Должно быть, сегодняшняя встреча далась ему не так легко. Предполагаемая возможность его скорого отъезда начала волновать меня все больше…

— И что ты хочешь, чтобы я ответила? — наконец разжала я челюсти, потому что от меня явно ожидали ответа.

— «Все хорошо» было бы здорово.

— Как ни странно, у меня действительно все хорошо, — пожала я плечами и не соврала: кроме погоды и дурацких мыслей, меня сейчас мало что беспокоило. Ну по крайней мере, до звонка Макара, теперь меня беспокоило его поведение и потенциальный (еще не подтвержденный) отъезд.

— Я действительно рад это слышать, Бри.

— Рада что ты рад, но сдается мне, что ты тянешь время и не желаешь переходить к главному, — озвучила я свои подозрения.

Он опустил глаза вниз и принялся за разглядывание своих рук. Руки у него конечно ничего, но мог бы и дома их поразглядывать. Само собой, вслух я этого не сказала и Макара не торопила, сложила руки на груди и терпеливо ждала. Терпение никогда не было моей сильной стороной, и ситуация начинала становиться все более неловкой, но передо мной был Макар, так что я вполне могла дать ему пару минут. Хотя сам он наверняка бы определил это как очередную манипуляцию с моей стороны: мол, посмотри, какая я хорошая и терпеливая, сижу тут и молчу…

— Ты права, — наконец-то нарушил тишину Макар.

— Знаю, что права.

— Мне просто трудно начать, Бри. Но я понимаю, что ты должна узнать раньше всех.

— Узнать что? — теперь уже нетерпеливо поторопила я: нагнетать обстановку этот аферист умел.

— Только не сердись, хорошо?

— Ты же знаешь, если я отвечу «хорошо», то это может быть ложью, а я стараюсь с ней покончить, по крайней мере по возможности…

— Я женюсь, Бри, — перебил он мой словесный поток и вновь опустил глаза.

— Что?!

— Я женюсь.

— На ком? — бестолково спросила я, стараясь осмыслить происходящее: женитьба?! Какого черта я ничего не знала? Наверное, потому, что старалась не лезть в его жизнь… Но вместе с тем пришло и вполне объяснимое облегчение: он не уезжает, проблем не испытывает, а уж с женитьбой я как-нибудь разберусь… И мне плевать, что это будет некрасиво с моей стороны. Из-за дурацких сеансов с Мариной я начала думать, что хорошо, а что плохо – раньше такого со мной не водилось.

— Бри… — глаз он все еще не поднял, предпочитая разглядывать стол.

— Это же не глупая шутка, верно? — зачем-то спросила я.

— Нет.

— Но… почему я ничего не знала? И почему так неожиданно? Я думала… Не слишком ли ты торопишься?

— Прошло полгода, Бри. Может, я и приехал сюда ради тебя, но остался не поэтому. Ничего не вышло и… надо жить дальше, и я хочу попытаться начать.

Он наконец-то поднял на меня глаза, встретившись с моими. Он не шутил, я это понимала. Я мысленно усмехнулась и посоветовала себе взять себя в руки. Хочет быть окольцованным? Ну что ж, отлично… Хотя, как по мне, полгода – не слишком большой срок, чтобы найти приличную невесту, но похоже, у Макара были другие взгляды на временные промежутки. В конце концов, некоторые женятся через пару недель, и ничего. Но опять же, для парня, который в свое время искал встречи со мной целый год, он как-то очень поспешил со свадьбой. И, как я поняла, невеста – не я. Такая поспешность наводила на любопытные мысли, которые я пока мудро решила держать при себе.

— Тогда вперед, — улыбнулась я, надеясь, что не слишком ядовито, хотя кого я обманываю? — Живи дальше.

— Ты узнала первая не просто так. Я надеялся, что ты мне кое-что пообещаешь, — в его голосе слышалась неуверенность.

— И что же?

Он на минуту замолчал, как будто собирался с духом:

— Я хочу, чтобы ты держалась от нас подальше, — резко выдохнув, он отвел глаза и даже немного зажмурился. Ожидал, что я драться начну? Полгода назад я бы так и поступила, что уж тут греха таить…

— Это грубо, тебе не кажется? — вместо этого скучающим тоном заметила я, старательно отводя взгляд от вазы, что стояла слева от моей руки.

— У меня есть все основания, Бри, даже ты тут не поспоришь. Больше всего на свете я боялся твоей реакции.

— С чего бы это?

— Ну… мы оба знаем…

— Оба знаем что?!

— Ты… иногда ты можешь удивить… — с трудом подобрал он слово, опять разглядывая свои руки.

Неожиданно, это разозлило. На всякий случай, я вцепилась правой рукой в левую, и отодвинулась от злополучной вазы: признаю, бывает у меня иногда неконтролируемый тремор руки, и эта дурацкая стеклянная тара так и манит…

— Ой, только прекрати мямлить, — поморщилась я, — Ты живешь дальше, я тоже.

— Это… хорошо.

— Просто меня сбивает толку то, что однажды попробовав изысканной черной икры, мужчины могут переключиться на лежалую селедку.

— А вот теперь я тебя узнаю, — усмехнулся он, — А то сначала подумал, что ты и вправду изменилась… И никакая она не селедка.

— Тогда каракатица, — отрезала я, жалея о своем выпаде: сдержанность никогда не была моей отличительной чертой.

— Я не буду с тобой спорить. На самом деле, мне уже пора.

— Свадебные дела?

— Рабочие вопросы, — поправил он.

— Отлично, а то этот разговор успел меня утомить.

— Надеюсь на твое благоразумие, Бри, — он грустно улыбнулся, я неопределенно кивнула и более на него внимания не обращала.

Макар потоптался рядом и наконец-то ушел. Я просидела еще с час, борясь с желанием опрокинуть стол или метнуть тарелкой кому-нибудь в голову. Желательно, каракатице Макара, но пока я не знала, кто она. Все это время я давала ему свободу и старалась не лезть, и каков результат? Дерьмовый, вот что я скажу. Я была полной идиоткой, когда слушала советы бестолкового Ромки: не интригуй, дай ему время… Чушь собачья! Такие советы подходят для неудачников, теперь я это знала на своем опыте. Чтобы я еще раз… И почему мне никто не сказал о потенциальной возлюбленной?! Неужели хитрый блондин скрывался ото всех? Меня что ли опасался? И правильно делал, знай я о ней раньше, давно бы отвадила…

Метнув злобный взгляд на официанта, я пулей вылетела из ресторана. Я знала, что сегодня Ромка собирался выпить пива с друзьями, они как раз встречались около шести в ирландском пабе в центре города. Паб славился своим пивом, так что неудивительно, что парни выбрали именно это место, хотя из ирландского в нем было только название. Ромку вообще всегда тянуло не в рестораны, а во всякие злачные места. Я не собиралась мешать встрече в стиле «только мальчики», но думаю, Ромочка не будет сильно на меня злиться.

Едва не сбив охранника, я ворвалась в накуренное темное помещение: ничего не подозревающий Ромка сидел, потягивал пиво и весело ржал в компании из десяти человек. Похоже, правило «только мальчики» было жестоко нарушено: четверо из сидящих за столом были особями явно женского пола, причем две из них облюбовали колени Ромкиных друзей, а одна так и норовила запрыгнуть на Ромкины. Первым заметил мое приближение наш общий знакомый, Пашок. Сначала лицо его вытянулось, потом он что-то сказал (я не смогла расслышать), все сразу обернулись на меня и дружно заржали, похлопывая Ромку по плечу. Он сразу отодвинул от себя девицу с непонятным цветом волос, дабы обезопасить от моего гнева: друг чувствовал мое настроение издалека. И, кажется, Ромка упоминал, что парни меня не особо одобряют, на что я всегда ему отвечала: если я кому-то не нравлюсь, значит, у него нет вкуса. Но вряд ли это можно было отнести к нашей ситуации: подозреваю, его друзья просто меня побаивались, а признаться в этом стеснялись, потому что стоило мне приблизиться, смешки прекратились и сменились приветливыми улыбками.

— Если не перестанешь ржать, разобью стакан о твою голову, — пообещала я Пашку, мигом учуяв в нем зачинщика общего веселья и главного виновника присутствия здесь девиц легкого поведения. Улыбка как по команде сошла с его физиономии, потому что он знал: в отличие от любителей бросаться пустыми угрозами, а потом прятаться в кусты, я быстро претворю ее в жизнь, глазом не моргнув. Вслед за ним улыбки попрятали и остальные, что меня вполне устраивало.

— Сенька? Ты чего пришла? — строгим тоном поинтересовался Ромка, который при друзьях моментально приобретал качества крутых мачо из боевиков, что так любят снимать в Голливуде. Но глазом все равно косил на девицу справа, наверняка зная, что мне это не понравится.

— Ромочка…

— Что-то случилось? — он окинул меня взглядом и мачо из боевика исчез как по команде: Ромка знал меня лучше других. Он быстро снялся со своего места, взял меня за руку и вывел из паба.

— Макар женится! — не стала я ходить вокруг да около.

— На ком? — так же как и я часом ранее, бестолково поинтересовался друг.

— Ну уж точно не на мне!

— Он сам сказал? Может ты неправильно поняла?

— По-твоему, я тупица? Он выразился предельно ясно, Ромочка!

— Вот дела… — Ромка покосился на меня, — Ты как?

— Прекрасно, — я растянула губы в улыбке, — А когда я избавлюсь от этой вероломной крокодильихи, будет еще лучше.

Тут я коротко поведала другу о нашей с Макаром встрече и о его «прекрасной новости». Когда я перешла к своим кровавым планам, Ромка испугался не на шутку:

— Сенечка, — он зачем-то схватил меня за локоть. Можно подумать, я собиралась претворять свои планы в действие прямо сейчас. Честно говоря, эмоции взяли верх и я сильно преувеличила, но все же.

— Не Сенькай мне тут! Твоя задача – нарыть все, что сможешь про эту селедку.

— Нарыть то я нарою… Вопрос, что ты с этим сделаешь? Надеюсь, ты в самом деле не собираешься наматывать кишки на руку?

— Фу, Ромка!

— Ты сама сказала…

— Это выражение такое, болван. Она же может и заразной быть! В конце концов, это неприятно! По-твоему, я вовсе спятила?!

— Ты не хочешь знать ответ, — улыбнулся Ромка, поняв, что я в общем-то в порядке и себя контролирую.

— Действовать буду по обстоятельствам, — пожала я плечами, потому что на самом деле пока не решила, — Смотря насколько интересную информацию ты сможешь найти.

— Сделаю все что смогу. Ты же знаешь, что отказать тебе я просто не способен, — Ромка тяжело вздохнул, притянул меня к себе и сжал в своих медвежьих объятиях, — Только ты уверена в том, что действительно этого хочешь? Даже если я найду что-то интересное и ты пустишь это в ход, это не поможет тебе вернуть Макара. А сделает только хуже, ты же его знаешь: он ненавидит, когда им манипулируют.

— Я не собираюсь им манипулировать, просто открою правду.

— А если нечего будет открывать? Вернешься к плану с кишками?

— Я не столь кровожадна, как ты про меня думаешь.

— Но все же?

— Безгрешных людей не существует, любимый мой Ромочка, — мстительно улыбнулась я, — Уверена, эта Крокодильша имеет пару скелетов в своем убогом шкафу.

— Бывают и безгрешные. Просто ты таких людей на дух не выносишь, и в твоем окружении они отсутствуют, — напомнил он.

— Если на нее ничего нет, ей же хуже. Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как эта кикимора окручивает моего Макара!

— Возможно, это как раз лучшее, что ты можешь сделать. Тем более… — тут Ромка поморщился и замолк.

— Ты же знаешь: ненавижу, когда недоговаривают.

— Просто я сомневаюсь, что… В конце концов, ты не вспоминала о парне полгода, а как только он надумал жениться – завелась ни на шутку. Ты уверена, что это не просто твое самолюбие?

— Прекрати строить из себя мозгоправа, у меня уже есть один… то есть одна, — поморщилась я и выпуталась из Ромкиных рук, — И вообще, тебе пора, а то твои дружки будут ревновать. Так уж и быть, змеюкой Макара займешься завтра. Будут новости, звони… или стучи в дверь!

— Ты уверена, что в порядке? Я могу пойти с тобой, откроем бутылочку коньяка… — сразу предложил друг.

— Иди в бар!

— Сенечка…

— Хочу побыть одна, отстань! — сделав Ромке ручкой, я отправилась восвояси.

Наше первой знакомство с некоей Абрамовой Анной Эдуардовной состоялось через три дня, в самом большом торговом центре нашего города. Ромка за эти дни так и не сумел меня порадовать, хотя очень старался (это его слова). Анна Эдуардовна, двадцати семи лет отроду, оказалась самым настоящим ангелом: работала воспитательницей в детском саду и в этом видела свое предназначение. Родители у нее погибли много лет назад, она еще училась в институте. Не привлекалась, ни в каких сомнительных связях не состояла. Встречалась лишь с одним парнем. Мечтала заиметь пятерых детей, троих из которых планировала усыновить (это уже я сама на ее страничке в одной из социальных сетей вычитала). И да, в свободное время была волонтером в кошачьем приюте за городом. В общем, Анна Эдуардовна была настолько идеальна, что волей-неволей закрадывались сомнения в ее абсолютной честности. Таких идеальных просто не бывает, тут одно из двух: либо она тайная наркоманка (или алкоголичка), либо мошенница. В общем, наплевав на Ромкины советы «оставить девушку в покое, не вмешиваться», я поджидала ее возле подъезда. Узнала я ее без особого труда, она вышла из своего дома в субботу после обеда и не спеша куда-то направилась. Я негласно проводила ее, так мы и добрались до торгового центра.

Пока я шла за ней и искала возможности познакомиться, мое недоумение все росло: чем она заманила моего беззащитного и доверчивого Макара в свои коварные сети? Красивой ее назвать было трудно: средне-русого цвета волосы, заплетенные в довольно толстую небрежную косицу, никакого тебе блеска и шика; востренькое личико с тоненьким носиком и небольшими глазками, обрамленными светленькими ресничками. Хоть бы накрасилась что ли… Единственное, что можно было бы назвать плюсом – пухлые губы, но на фоне остального они казались чем-то неестественным и к ее лицу неподходящим. Ростом Анечка тоже не вышла, наверняка едва достигая отметки 1.60, что в общем-то считалось средним ростом, но по сравнению с весьма высоким Макаром, она почти наверняка смотрелась коротышкой. Да и по моим меркам такой рост приравнивался к понятию «метр с кепкой»: в моем семействе все отличались приличным ростом, и я не стала исключением.

Я окинула взглядом фигуру Крокодильши: комплекция у нее абсолютно средняя. Ни худая, не полная. Хотя, при ее то росте можно было и скинуть пару кило, но это уже мои придирки, как сказал бы Ромка (я то так не считаю). Хотя, если не кривить душой, фигура у нее была как раз из тех, что так привлекает представителей сильной половины мира сего: пышная грудь, узкая талия и широкие бедра. Да и лицо в общем-то можно назвать приятным… но я так никогда не сделаю.

Анечка дошла до салона красоты, что располагался в восточной части комплекса и присела на салатовый диванчик, предварительно побеседовав с рыжей девицей, что сидела за стойкой администратора. Похоже, у нее запись, девочка наконец-то взялась за ум и решила покрасить свои мышиные волосы? Сейчас узнаем… Я широко улыбнулась и зашла следом за ней, пристроившись на диванчике напротив. Открыла ранее припасенную брошюру с кричащим названием «Дитя двух семей. Книга для приемных родителей» и приготовилась к ожиданию, краем глаза наблюдая за мышиной Анной. Действовать по моему сценарию она не стала, хотя я прекрасно видела, как она отметила взглядом мою книгу: я специально держала ее под таким углом, что не заметить название Анна просто не могла, а вот самой мне что-то прочитать было довольно затруднительно. Что ж, либо приемные дети интересуют ее так же, как прошлогодний снег, либо она просто не сторонница случайных знакомств в салоне красоты.

«Нет уж, милочка, ты со мной побеседуешь» — пообещала я ей, правда, мысленно.

Судя по всему, Анна пришла куда раньше назначенного ей срока, несколько девушек, что пришли позже, уже отправились на свои процедуры, а она все сидела. Соответственно, и я тоже: рыжая девица начала проявлять ко мне интерес, но пока дальше недоуменных взглядов у нее не зашло. Я ответила ей своим фирменным «лучше не подходи ко мне» взглядом, и она сочла за благо оставить меня в покое, а я всецело смогла сосредоточиться на Анне Эдуардовне Абрамовой. Мне таки удалось привлечь ее внимание: для этого я пару раз картинно вздохнула и прижала руку к груди, потом уронила книгу и поймала ее взгляд:

— Тоже интересуетесь усыновлением? — пришлось начать разговор самой, открыто улыбнувшись и кивнув на брошюру в своих руках.

Она неопределенно пожала плечами и нерешительно улыбнулась в ответ:

— Почему вы так решили?

— Просто предположение. И вы смотрели на книгу, — да уж, более дурацкой догадки не придумать, даже если очень постараться.

— Подумываю над этим, но пока рано решать, — она опять пожала плечами и отвела взгляд. Врет? Или просто не желает общаться с девицей, что пристала к ней в торговом центре. По понятным причинам, первая версия импонировала мне куда больше, так что я решила на ней и остановиться.

— Я думаю, в самый раз. Благое дело требует подготовки… Вот вы бы какое усыновление предпочли, открытое или закрытое?

— Закрытое, наверное.

— Что ж, это выбор большинства, — я опять улыбнулась, стараясь не упустить ни одной детали ее поведения: дамочка совершенно точно чувствовала себя неуютно, и в этот раз это не мои фантазии. С чего бы ей нервничать, болтая с незнакомкой? Видимых причин не было, но вот если ей есть что скрывать… Черт, опять я увлеклась.

— Я еще не обсуждала этот вопрос с женихом, если честно.

Отвела взгляд. Опять. Но весьма кстати упомянула жениха.

— Вот как? Что ж, советую обсудить как можно быстрее, мужчины такой народ… Вдруг он откажется? — с придыханием заметила я, демонстрируя свое отрицательное отношение к мнимому отказу. Зная Макара – вполне вероятно, что с превеликим удовольствием согласится. Он вроде как и сам из приемной семьи.

— Нет, что вы. Макар не такой, — теперь она улыбнулась и посмотрела прямо мне в глаза. Ее победный тон не мог быть моей фантазией, вот тут уж точно что-то не так. Не зря она до этого упомянула жениха, теперь вот имя назвала.

— Откуда вам знать? Вы так давно знакомы?

— Прилично.

— Вот как? — усмехнулась я.

— Именно!

— Очень в этом сомневаюсь.

— А знаете? Я вас сразу узнала, — заявила крокодильиха Анна, чем меня ничуть не удивила. Если она и хотела меня шокировать, то у нее не вышло, дурой я никогда не была.

— Неужели?

— Да. Макар предупреждал, что вы можете со мной связаться.

— Так вы та самая невеста? — ахнула я, демонстрируя свои актерские способности в сфере «разыграй удивление».

— Вы прекрасно знаете, кто я такая, — от милой улыбчивой сероволосой девушки мало что осталось, Анна быстро переключилась на образ барракуды. Такой быстрый переход мне очень даже понравился. Это именно то, в чем я отлично разбираюсь.

Я широко улыбнулась:

— Честно говоря, пока не знаю, кто ты такая. Но вижу, что не все так просто, как кажется… То есть, не так радужно, как ты хочешь втюхать Макару. Ему со мной повезло: упорства у меня не занимать, я быстро выясню все, что меня интересует, — вежливым тоном пообещала я. Может, Анна и могла за себя постоять, до меня ей было далековато в любом случае: барракудой я была лет в пять, а теперь выросла в настоящую акулу.

— Тут нечего выяснять, — спокойно ответила она, но спокойствие было показным.

— Вот и посмотрим.

— Отлично. Удачи в этом, — как бы невзначай пожелала она, но я видела: Анечка разозлилась, а просто так никто не злится.

— Удача мне не нужна, дорогуша, — я кивнула ей и удалилась.

Что ж, из получасового наблюдения и пятиминутного разговора много выводов сделать трудно. Кому-то. Но не мне: обычно аферистов я вижу насквозь. Ну кроме Макара, хотя трудно сказать, что я ошибалась на его счет, раз у него было много своих секретов. Да и сейчас, уверена, осталось немало. В конце концов, он оказался парнем положительным, но… Скорее всего, вот это самое «но» я в нем и видела. В его потенциальной невесте же я видела целую кучу «но». Она призналась, что сразу узнала меня, но сначала виду не показала, зато я заметила, как она волновалась. Боялась меня? Что же такого ей наговорил Макар? Не думаю, что он наболтал лишнего, он все же на отца моего работает… Но она все равно меня всерьез опасалась: поведение ее не выстраивалось в единую линию, так бывает, когда ты хочешь что-то скрыть... или когда ты просто женщина, дамочки всегда склонны метаться от одному к другому. То есть, сначала она не могла решить, как себя со мной вести, потом же начала огрызаться, явно желая меня задеть. Желая, чтобы я ушла… Потом разыграла равнодушие. В общем, я все равно склонялась к версии, что ей есть что скрывать, интуиция мне подсказывала, что я не ошибаюсь. Так это или нет, но я выясню про Анечку все, теперь она интересовала меня куда больше, чем, к примеру, вчера вечером.

От салона красоты я быстро удалилась и в конце концов ноги сами собой привели меня к бару «Red Pepper», что располагался как раз напротив. Посетителей тут в такое время кот наплакал, потому что днем да еще в торговом центре пить никто не будет. Сегодня оба этажа так и кишели мамочками, которые вывели своих чад на прогулку по магазинам или в кино. Все вокруг было украшено новогодней атрибутикой, в глазах рябило от огней и дурацкой музыки. Неужели кому-то это все нравится?! Слава богу, в баре ничего подобного не наблюдалось. Ходили слухи, «Red Pepper» пользовался популярностью, хотя сама я была здесь раза три, не больше, и всегда днем. Отсутствию посетителей скорее порадовалась, прошла вперед и устроилась за барной стойкой, и как по мановению волшебной палочки, бармен показался через секунду, хотя готова поклясться, тут никого не было, когда я заходила:

— Что желает такая красивая девушка?

— Гранатовый сок, пожалуйста. Натуральный, не разбавленный, — решила я придерживаться здорового образа жизни.

Знаю, такое мало кто пьет, но гранатовый сок – король всех соков, о его пользе можно говорить часами. А неразбавленный он еще вкуснее, потому что такой кислый. Люблю кислое: в охотку вполне могу съесть лимон. Само собой, на этот счет у Ромки тоже имелся комментарий типа «все у тебя не как у людей», но я не обращала внимания.

— У нас нет гранатового сока, — приуныл бармен. Судя по всему, он на самом деле расстроился.

— Тогда мартини с водкой.

— Серьезно?

— Абсолютно, — отрезала я, отметив, что не судьба мне завязать в алкоголем.

— Не с соком?!

Отвечать я сочла излишним, просто бросила на него хмурый взгляд. Он тут же исчез с моих глаз, буркнул «Понял». Пока я ждала свой заказ, почувствовала, что рядом кто-то уселся, хотя свободных мест было предостаточно. Бармен поставил передо мной бокал, закинув туда пару оливок, и я услышала знакомый голос:

— Мне то же, что и даме.

Оборачиваться я не стала, просто отпила. Вишневский тоже молчал. В полной тишине мы осушили свои бокалы, он сделал жест бармену и нам принесли еще.

— Я понимаю, что сегодня суббота. Но не рано ли для такого коктейля? — первым подал он голос. Похоже, ему надоело молчать, и если быть честной, то еще бы пара минут и я бы поинтересовалась, какого черта он здесь забыл, хотя разговаривать с ним абсолютно не хотелось. Человеческая натура вообще противоречива.

— Это вопрос ко мне или к себе? — подала я голос в ответ, кивнув на его стакан, Если не я не ослышалась, пьешь ты тоже самое.

— У меня есть повод, а у тебя? — он широко улыбнулся своей пиратской улыбкой, заметив, что я подняла на него взгляд.

Что ж, возможно, я бы могла согласиться с утверждением, что шрамы красят мужчину. Делают интереснее так уж точно. Но Вишневскому такого уж точно никогда не скажу, даже под пытками. Сегодня он был облачен в синий костюм, синюю рубашку и желтый галстук. Почему-то сходство с морским разбойником было абсолютным, из-за дурацкого галстука что ли… Пока я разглядывала его, он тоже времени не терял: улыбка становилась все шире, представляю, какие мерзкие картины рисовало его больное воображение в данный момент. Наверняка придумывал, какой расправы я более достойна, он у нас в этом деле мастер. И ненавидит проигрывать, но в прошлый раз ему не очень-то повезло. Парень он довольно опасный, не зря некоторые граждане впадают в ужас от одного его вида, я сама была тому свидетелем. Вроде бы, ничего в нем особенного не было, кроме выдающегося роста и комплекции, но кого этим удивишь? Темные, чуть длинные волосы он зачесывал назад, ничем не примечательное лицо украшено двумя шрамами, делая его несколько ассиметричным. Как будто правая сторона жила в несогласии с левой. Понятия не имею, откуда взялись эти украшения, но сам Вишневский утверждал, что всему виной пьяная драка в баре. Не очень-то в это верилось: было бы интересно взглянуть на подобную драку и идиота, что решился на перепалку с подобным типом. В общем, непонятная маета в его обществе не находила объяснений, и в данный момент я сама чувствовала себя весьма неуютно.

— Не думаю, что это твое дело, — более резко, чем того требовала ситуация, бросила я, потому что хотела вернуть здравый смысл прежде всего себе: у меня уж точно не было повода паниковать в его присутствии. Что бы он там себе не думал, мы оба прекрасно знали, что избавиться от меня он не сможет. Да и папе это совершенно точно не понравится, а с моим родителем никто в здравом уме не связывается: если кто и был опаснее этого Пирата, так мой папуля, весьма скорый на расправу с неугодными ему личностями. И пусть Вишневский и выглядел абсолютным психом, в его здравомыслии и любви к собственной шкуре сомневаться не приходилось.

— Почему нет?

— Действительно, странный вопрос, — усмехнулась я.

— И все же?

— Я взрослая девочка, и могу себе позволить пить что угодно. Или ты переживаешь, что я загнусь от алкоголизма и ты не успеешь мелко нагадить под моей дверью?

— Алкоголики обычно выглядят немного по-другому, так что загнуться от сего порока в ближайшем будущем тебе не грозит, — порадовал он.

— С какой целью ты здесь, Андрей? — тяжело вздохнула я. Вздох относился к тому факту, что разгадывать его ребусы у меня не было желания, а в их наличии не приходилось даже сомневаться: Вишневский тот еще мерзавец, с ним лучше держать ухо востро. Он из тех людей, у кого за секретом скрывается тайна, которая в свою очередь прячет загадку. Семь лет он притворялся мертвым, пока не решил вдруг воскреснуть. Утверждает, что на такую светлую мысль натолкнула его моя персона, но я не очень то верю: вернулся он, потому что ему было скучно. Он жаждал действий и крови. Ну и в свою очередь тот факт, что летом он обзавелся пулевым ранением плеча при моем непосредственном участии, не очень помог нашей и без того не слишком крепкой дружбе. Возможно, я не стреляла в него сама, но он прекрасно знал, что это все моих рук дело. Я ждала ответных действий вот уже полгода, но до сих пор не дождалась. Возможно, как раз сейчас он и объявит мне войну. Хотя он пытался убрать Ромку: чем не объявление войны? Мои действия – лишь скромный ответ. Сам же Вишневский утверждал, что это было «для моей пользы»: избавить меня от камня на шее, то есть от Ромки, подставив при этом Макара. Последний был счастливым обладателем звания «досадная помеха», потому что до «камня на шее» не дотягивал. В общем, до конца обстоятельства его появления в городе я так и не выяснила, как и подробности его чудесного спасения. Его родители погибли при обвале здания много лет назад, Андрею якобы просто повезло, но в этой истории осталось еще много вопросов. Я собиралась заняться этим типом вплотную, но все время откладывала… если честно, потому что боялась узнать правду, ведь в этом замешана моя семья тоже.

— Ты мне конечно не поверишь, но я здесь совершенно случайно, — ответил он и был абсолютно прав: случайности очень редко когда бывают случайными, это каждому известно, а в случае с Вишневским это и вовсе исключалось, что известно немногим, и я в числе этих счастливчиков.

— Вот как.

— Ну в бар я зашел, потому что увидел, как ты своей шикарной походкой завернула сюда. Взгляд у тебя был такой, что ты всех детишек распугала, а вот мои ноги сами понесли меня следом, хотя я не очень горел желанием слушать оскорбления избалованной дряни. В конце концов, оскорбления оскорблениями, а у тебя есть таланты, ради которых многое можно стерпеть.

— Когда ноги сильнее мозга – это печально, — посочувствовала я, проигнорировав камень в мой огород. Хотя от Вишневского это скорее можно было расценивать как комплимент.

— Тут дело не совсем в ногах, а совсем в другом органе, но да, согласен.

— Это мерзко, даже по твоим меркам. Но с другой стороны, мне тебя даже жаль: ты трахнул пятнадцатилетнюю больше десяти лет назад и до сих пор об этом вспоминаешь. Как это называется?

— Не стоит приписывать меня к извращенцам. В конце концов, мне самому было чуть больше двадцати, да и ты так настаивала…

— Ты болен, Андрей.

— А ты?

— Кажется, мы немного увлеклись, — мягко напомнила я.

— В общем, возвращаясь к твоему вопросу, — как будто не обратил он внимания на мои слова, — Само собой, моя конечная цель – это исполнение тобой моего самого главного желания. Не обязательно сегодня, но…

Его самое заветное желание – отомстить за ранение, дураку понятно. Око за око, и тому подобное. Но почему я то вдруг должна исполнить его желание? Он что, рассчитывает, что я разбегусь и прыгну с десятого этажа головой вниз?! Или снотворного наглотаюсь, устав от его дурацких разговоров?!

Этот маньяк широко улыбнулся, а я пнула ногой его стул. Это один из моих любимых трюков, но этот гад оказался быстрее меня: схватился за барную стойку и удержался на месте, причем дурацкая пиратская ухмылка ни на секунду не сошла с его физиономии. Обычно к такому бывает готов только Ромка, и то нет-нет, да удается застать его врасплох… Вишневский отхлебнул еще мартини и прокомментировал:

— Ну хорошо, пока мое желание откладывается.

— Оно останется несбыточным, — отрезала я, так и не определившись, чего он там желает.

— Хочешь, поспорим?

— И в чем смысл сего спора?

— Если ты его не видишь, это еще не значит, что его нет, — глубокомысленно изрек он, — Ну и вероятность выигрыша на твоей стороне… ты наверняка так думаешь. Ну что, по рукам?

— Интересно, что мне мешает после спора послать тебя куда подальше? — задумалась я.

— Обижаешь, моя хорошая. Такие как мы не спорят просто так… К примеру, мы можем заключить договор, разумеется, на бумаге.

— Хватит говорить «такие как мы». Это звучит, как будто мы похожи.

— Так и есть, солнце, так и есть. Ну так что, договор? Скажем, на миллион?

— Оставь миллион себе, — фыркнула я, — Потрать на покупку дешевых женщин, которых ты достоин и забавляйся с ними сколько твоей мерзкой душе угодно... Или на галстук, — подумав, решила добавить, потому что глаза так и рябило от этого жуткого цыплячьего цвета.

— Забавно, — заметил он, без пиратской усмешки само собой не обошлось, — Ты утверждаешь, что уверена в победе, но…

— Еще мартини, — перебила я его, обращаясь к бармену. Слушать эту чушь желания не было никакого, — Оливок и водки побольше.

Бармен кивнул и опять удалился. До сего момента он смотрел на нас с заметным интересом. Стоял он примерно в пяти метрах, так что вполне мог не только смотреть, но еще и слушать. Бедный, он должно быть в шоке.

— И ты бы вполне могла согласиться на спор, я же знаю, — продолжил Андрей, хотя я не просила, — Но больше всего ты ненавидишь проигрывать, не так ли? Тем более обмануть меня будет куда труднее, чем твоего пустоголового блондина. К примеру, я прекрасно знаю о твоих шаловливых ручках… Как это зовется?

— Не твое дело!

— Надо бы поинтересоваться. И придется тебе ставить подпись обеими руками.

— Ты псих, я не буду с тобой спорить!

— Порой самое причудливое безрассудство как правило бывает порождением самого утонченного рассудка… Ну что ж, значит, в другой раз, — внезапно сдался Вишневский.

— Или никогда, — предложила я, вконец потеряв нить разговора. Да и кто разберет этих ненормальных?

— Никогда не говори никогда, моя дорогая.

— И все же я рискну.

Он медленно растянул губы в улыбке, а потом и вовсе захохотал, сходство с психом стало абсолютным:

— Вот поэтому ты мне так нравишься: кто еще способен вдохновить на поступки, находящиеся за гранью возможного? Никогда случиться очень скоро, Сентябрина, я тебе это обещаю.

— Или все же никогда, — не желала я отступать, и решила сменить тему, потому что этот бред надоел даже мне, а нас еще и бедолага бармен слушает. В последнее время человеколюбие во мне так и растет, — Кстати, как там твое плечо?

В глазах его мелькнул недобрый огонек:

— Целое и невредимое. Надеюсь, тут по соседству твой дружок не обретается?

Я пожала плечами:

— Никогда нельзя знать наверняка.

— Никогда не говори никогда, — повторился он.

— И опять же: рискну!

— Что ж, я готов испытать судьбу… в этот раз. Но хватит уже обо мне, давай поговорим о тебе! — продемонстрировал он очередную недобрую улыбку.

— Моя любимая тема, но вообще-то я надеялась, что ты уйдешь.

Само собой, мои надежды тут мало кого волновали:

— Я слышал, твой недалекий блондинчик нашел свою половину? Надеюсь, они стоят друг друга… есть в этом парне что-то такое, что меня безмерно раздражает.

— Ты безмерно раздражаешь всех окружающих, так что у вас есть что-то общее, — буркнула я, покачав головой: слухи имели прямо таки фантастическую скорость.

— Вряд ли, блондин - невероятно пресная личность. Имел неудовольствие встретить его на прошлой неделе и чуть не загнулся от скуки.

— Лучше бы загнулся.

— Вот как? — Вишневский поднял одну бровь и посверлил меня насмешливым взглядом, — Теперь понятно, почему ты торчишь в баре посреди дня. Неужели твой зануда настолько запал в душу? Признаться, не ожидал: он и вдруг ты. Как там говорится… человеком правит любовь, а любит он то, что уходит?

— Или просто любит свои желания, а не желаемое, — поддакнула я, демонстрируя, что он тут не единственный умник, — Интересно, как ты так быстро узнал про половину? Опять следишь?

— Приглядываю, но исключительно за тобой. А про твоего Ивана-дурачка мне сказал Март.

— Ты разговаривал с Мартом?!

— Ну, мы возобновили старую дружбу. Ты же не против? — поинтересовался он таким тоном, что ясно: мое мнение тут мало кого интересует.

— Нет, — после пары минут раздумий ответила я чистую правду, решив не обращать внимания на его тон.

Кажется, Вишневский такого ответа ожидал меньше всего: темные брови поползли наверх, а потом резко вниз, он нахмурился, явно ожидая подвоха:

— Вот как?

— Ага.

— Ты ненавидишь своего брата или что? Помнится, раньше вы были друг за друга горой, хоть и негласно… неужели я так много пропустил?

— Всего то семь лет, — пожала я плечами.

— Это не ответ.

— А я и не обязана отвечать. Но раз уж мы говорим о Марте, сделаю исключение: я не возражаю не потому, что он общается со сдвинутым на всю голову маньяком, а потому, что к нему вернулся друг. Ему трудно даются новые знакомства, а с тобой он чаще всего выходил из дома. За последние семь лет многое поменялось, Андрей… И к тому же, я уверена, ты догадываешься, что если навредишь моему брату, я намотаю твои подлые кишки на твою же нечистую руку и заставлю тебя на все это смотреть, пока не сдохнешь.

— Ты сделаешь это сама, или отправишь своего исполнителя?

— Никогда бы не лишила себя подобного удовольствия.

— Ты девушка моей мечты, я уже говорил? — мое замечание его ничуть не испугало, наоборот, обрадовало.

— Ты такой извращенец, — поморщилась я и поднялась со своего места, — Надеюсь, мы не увидимся еще как минимум полгода.

Вообще-то, я хотела сказать еще семь лет, но не была такой уж оптимисткой. Скорее, реалисткой с нотками пессимизма… это все ноябрь действовал, не иначе. Я направилась к выходу, когда он бросил мне в спину:

— Мы увидимся раньше, чем ты думаешь, душа моя.

Прозвучало как самая настоящая угроза, что мне не понравилось. Возможно, много лет назад мы и находили общий язык с Вишневским, но сейчас мне хотелось его придушить, как только увижу. Не стоило ему стрелять в моего Ромочку, этого я ему никогда не прощу…

Мартини дало о себе знать, так что пришлось позвонить другу: как обычно, он не подвел и появился возле торгового центра в рекордные сроки: подождать пришлось пятнадцать минут. Я села в Ромкину новую тачку. Наконец-то он внял моим советам и избавился от своего монстра, который занимал два парковочных места (это если удачно припаркуешься, если нет – все три) и разжился приличным автомобилем, который выбрала я, само собой. На самом деле, подарила новенькую черную Ауди, копию моей кроме цвета, тоже я, использовав деньги, что в свою очередь были «подарены» мне Вишневским. Сначала я собиралась все вернуть, но потом посчитала справедливым: этот гад стрелял в Ромку, и второй, как пострадавшая сторона, получил компенсацию в виде автомобиля. Друг от такого подарка долго отказывался, но потом вручил мне бриллиантовое колье, которое я так давно хотела получить, и вроде как успокоился.

— Я встретила нашего общего знакомого. Ну знаешь, со шрамами, — первым делом сообщила я Ромке, чтобы отвлечь его от неизбежных вопросов: что я здесь делаю? Почему я посещаю бары среди дня? Почему от меня несет водкой? Ну и прочее в том же духе… В последнее время друг слишком уж пекся о моем здоровье, и не только физическом.

— Вишневского? — Ромка сразу нахмурился, — Что он хотел?

— Как ни странно, ничего. Улыбался, шутил, угрожал. Ну знаешь, все как обычно. Но пакость почти наверняка затеял, надо быть начеку.

— Держалась бы ты от него подальше.

— Вот еще. Это он должен держаться подальше, — фыркнула я, — На самом деле, я позвонила, потому что хочу потолковать с бывшим парнем Крокодильды.

Ромка всегда понимал меня с полуслова:

— Я так понимаю, мой совет оставить все как есть ты проигнорировала?

— Она что-то скрывает. И уж точно не такой ангелок, каким ее все считают!

— Надеюсь, ты права, — тяжко вздохнул Ромка и повернул на нужную нам улицу. Похоже, он помнил наизусть адрес, никуда не заглядывая, он вскоре притормозил возле типовой пятиэтажки, неизвестно с какой целью окрашенной в цыплячий цвет.

— Жуть какая, — прокомментировала я и зажмурила на минуту глаза, потому что отныне подобный оттенок будет ассоциироваться у меня с дурацким галстуком и его хозяином.

— Мне с тобой пойти, или тут подождать?

— Подождать, — после некоторых сомнений решила я и направилась к подъезду под номером один.

Некий Семен Алексеевич Коростелев проживал на четвертом этаже, лифт, само собой, здесь не был предусмотрен. Мой дом трехэтажный, в нем и то лифт имелся… Когда я поднялась на третий этаж, едва не столкнулась с парнем: он спускался, весело насвистывая и на ходу пытался натянуть шапку. На вид ему было лет двадцать семь, темные волосы коротко подстрижены, на лице двухдневная щетина. Сама не знаю почему, но я шагнула к нему, жестом останавливая, приветливо улыбнулась и поинтересовалась:

— А вы не подскажете, в какой квартире Семен Коростелев живет?

Парень окинул меня взглядом, но вместо ответной улыбки заметно нахмурился. Такой реакции я уж точно не ожидала, так что на всякий случай нахмурилась в ответ.

— А кто его спрашивает?

— Если не возражаете, я скажу это ему лично, — ответила я, уже догадываясь, что поймала самого Семена.

— Как знаете, — пожал он плечами и попытался меня обойти, но я его остановила.

— Скажу, когда мы с вами поднимемся наверх и поговорим. Если вы конечно не хотите делиться подробностями своей личной жизни с соседями.

Он усмехнулся и кивнул:

— С ними не надо делиться – сами все знают. Но хорошо, давайте поднимемся.

Первым он начал подниматься на нужный нам четвертый этаж, я следом, слегка удивленная: как то легко он согласился со мной поговорить. Семен открыл дверь своим ключом, пропустил меня вперед и жестом показал, куда идти. Я оказалась в зале с цветастым ковром, подобные которому видела только в старинных фильмах, видавшем виды диваном и пузатым телевизором. К дивану в комплекте прилагалось кресло, испачканное в чем-то зеленоватом. Сделав нелегкий выбор между скрипучим гигантом и его младшим заляпанным братом, я все же устроилась на диване и пообещала себе в следующий раз подобной ситуации избежать. Правда, пока не решила, как: носить с собой складной стул не очень удобно, да и сидеть на нем собственно тоже; кресло не подходило практически из тех же соображений. Можно брать с собой плед…

— Ну, так о чем вы хотели со мной поговорить? — прервал мои интересные мысли парень, устраиваясь на измазанное непонятной субстанцией кресло.

— О вас.

— Неужели? Так спрашивайте!

— Не скажу, что жалуюсь, но вам не кажется, что вы как то слишком легко согласились говорить со мной? — поделилась я своими подозрениями, внимательно наблюдая за Семеном.

Он неопределенно пожал плечами:

— Вы похожи на девушку, которая не упустит своего. Так зачем все усложнять?

«А ты не похож на парня, который может сделать такие выводы» — язвительно отметила я, правда, только мысленно, а вслух согласилась:

— Действительно. Вот бы все руководствовались подобными принципами.

— Некоторые простоту не жалуют.

— В том числе и я. Потому что по опыту знаю, что за простотой чаще всего кроется подвох, Семен.

— Чаще всего, — он опять пожал плечами. Вид имел равнодушный, но пару раз я заметила, как он смотрел на часы.

— Торопитесь?

— Немного, так что если не возражаете…

— Ничуть, — перебила я, — Я здесь, потому что хочу поговорить об Анне Абрамовой.

— И зачем вам Анька? — если он и удивился, то виду не подал. Совершенно.

— Вы горели желанием поговорить, и я вас слушаю, Семен. Расскажите о ваших взаимоотношениях.

— Нормальные отношения, не хуже, чем у других.

— И долго они длились?

— Около двух лет, — сразу ответил он.

— И почему они завершились?

— Потому что я неподходящий парень, — усмехнулся Семен.

— Поясните?

— Анька хорошая девушка, правда. Мне повезло, что такую как она вообще встретил… Среди моих знакомых, знаете ли, подобные ей не водятся. А за ней мне пришлось чуть ли не полгода бегать, а она даже не смотрела в мою сторону. Но потом как то завертелось, и вот мы вместе. Продержались два года, потом она ушла: не смогла мириться с моими дружками да гулянками. У нее самой то дети на уме, да дом…

— Не похоже, что вы раскаиваетесь, — заметила я.

— Жизнь продолжается, не все же по ней убиваться.

— Вы продолжаете общаться после разрыва?

— Нет.

— Расскажите мне об Анне?

— Что рассказать? — он вроде бы удивился такому вопросу, — Вроде, я уже изложил все, про знакомство и типа того…

— То была история о ваших отношениях, — последнее я выделила, — Хоть и не особо подробная. А хочу слышать что-то о ней самой.

— Ну не знаю даже… добрая она, очень. На котах своих помешана просто, постоянно кормила всяких дворняг. Терпеть не могла, когда я врал: предпочитала слышать все как есть. Работу очень любила, детей своих просто обожала… Она вообще старалась во всем и всех видеть только хорошее, такое редко сейчас можно встретить.

— Почему редко? В психушке каждый второй любвеобильный, — не согласилась я. Будь здесь Ромка, наверняка отругал бы за такое ехидство.

— Нет, Аня…

— Ангел?

— Может, и не ангел, но ничего плохого о ней сказать не могу.

— В таком случае потерять такое сокровище мог только глупец.

Семен как-то криво улыбнулся, но промолчал, так что я продолжила:

— Оставим ее святость. У нее было много подруг?

— Ну она же так много работала… на друзей времени совсем не оставалось.

— Неужели вообще никого? — не поверила я.

— Возможно, она дружила с кем-то на работе, — неуверенно предположил мой собеседник.

— То есть, наверняка вы сказать не можете?

— Нет, — неохотно признался Семен, — Дома ее другом был я, в остальное время она пропадала либо в своих питомниках, либо на работе.

— Бывает и такое… — пробормотала я, — А у вас не осталось совместных фотографий?

— Кажется, нет. А что?

— Неужели все выкинули?

— Да, — просто ответил Семен.

— И с компьютера удалили?! — не поверила я.

— Не удалял. В прошлом месяце я заменил его на более новую модель, а фотографии скинуть забыл. Возможно, и осталась пара, но это из самых последних.

— Покажете мне?

Семен нахмурился, но возражать не стал: включил компьютер, щелкнул несколько раз и вывел на экран фото: Крокодильша на фоне какого-то леса крепко обнимала Семена, он развел руки по сторонам, что-то крича в камеру (наверняка фразу вроде «я король мира!»). Следующая фотография: они стоят прямо и улыбаются в камеру.

— Давно это было? — поинтересовалась я.

— В прошлом году… Еще вопросы? Просто мне на самом деле пора, ребята ждут, — вспомнил Семен, что торопится.

— Если появятся вопросы, я вас найду. А пока нет.

На мое «я вас найду» он поморщился, но в конце концов кивнул. И чем я так парню не приглянулась?! Вместе мы покинули сначала квартиру, потом и подъезд, и там уже разошлись в разные стороны: я посеменила к Ромочке, который накуривал возле своей черной красавицы, куда пошел Семен мне было не интересно. Я подошла к другу, выдернула сигарету из его рук и откинула в сторону: мы пообещали друг другу бороться с вредной привычкой. То есть, у меня таковой привычки и вовсе не было, курил один Ромка, но почему-то он заявил, что я тоже зависима.

— Ну? — недовольно поинтересовался он.

— Врет господин Коростелев, как сивый мерин. И даже не краснеет.

Мне пришлось коротко изложить беседу. В следующий раз возьму друга с собой, этак замучаешься пересказами заниматься.

— Вроде как все укладывается в общую схему, — пожал плечами Ромка, — Почему ты думаешь, что он врет? Его слова вполне соответствуют тому, что мы и так уже о ней знаем.

— Врет, потому что все укладывается в общую схему.

— Слабый довод.

— Отлично, тогда вот тебе еще один: он нахмурился, едва меня увидел. Тебе не кажется это подозрительным?

— Ты не обязана всем нравится.

— Я еще не успела ему нахамить, так что я не могла ему не понравится. Такое в принципе невозможно, — отрезала я.

— Может, ему брюнетки нравятся?

— Ему не брюнетки нравятся, а Крокодильда с мышиного цвета волосами. Ну, по крайней мере, он так утверждает.

— Ну влюблен парень, все дела… Не всем слюни пускать при твоем светлом лике, — не желал Ромка сдаваться.

— Отлично. Тогда почему у нее нет друзей? А описание? Ты слышал, как он ее описывал? Общими фразами, которые сводились к чему-то вроде: «Анечка очень добрая, любит кошек, работу и вообще она добрая. И да, совсем забыл о ее доброте к кошкам. А уж какая она добрая!…».

— Успокойся, — поморщился Ромка.

— Так говорят только о тех, кого вообще не знают! — не хотела я отступать. Объяснить Ромке свои впечатления от беседы я как следует не могла, он там не присутствовал. А было что-то такое в этом Семене… вроде и держался парень довольно уверенно, но все же я ему не верила. Было в его рассказе что-то странное.

— Не обижайся, но мне кажется, ты просто придираешься. Ищешь любую возможность насолить Крокодильде… тьфу ты… Анне этой в общем. Может, тебе лучше сгонять на Мальдивы на пару недель? А вернешься, Новый Год как раз, а? — подхалимски предложил этот иезуит.

— Ну уж нет, я эту лживую змею близко не подпущу к Макару. Она что-то скрывает, и будь я проклята, если это не так!

— Ты уверена, что это не банальная ревность?

— Ромочка, хватит молоть чепуху: я всегда уверена!

— Отлично, тогда мы все вместе и выясним, твоей уверенности мне достаточно, — сдался-таки друг.

— Я так тебя люблю, — в доказательство я кинулась к нему в объятья и даже позволила погладить себя по волосам, что в обычное время непозволительная роскошь.

— Само собой, любишь.

В такие моменты он становился жутко самодовольным.

Следующим моим шагом было изучение бывшего парня Крокодильды. Не знаю, почему, но интуиция моя не желала мириться и настойчиво кричала, что с парнем что-то не так. Как я и объяснила Ромке, общее впечатление от разговора было двояким: вроде, он не нервничал, но судя по всему врать ему не впервой. Я, например, тоже не нервничаю. Но уж слишком легко пошел на разговор, как будто меня поджидал. Неужели Крокодильда предупредила о моем и попросила со мной побеседовать? Это бы многое объяснило… Но все равно, мне не нравился его рассказ: добрая, добрая, добрая… Не жалую я это слово.

В общем, парня я проверяла самым популярным и в большинстве случаев достоверным сейчас способом: просто изучила его страницы в социальных сетях. Фотографий с Крокодильдой у него не было, что неудивительно, раз они расстались. Его лучших друзей вычислила практически сразу: по шутливым комментариям и оценкам. Ну, я предположила, что комментарии должны быть шутливые, на самом деле больше походило, что его друзья умственно отсталые. Итого я выделила троих молодых людей примерно его возраста. Двое из них оказались женаты и даже успели обзавестись потомством, так что я предположила, что в последнее время они больше дружат в интернете, нежели при встречах. Остался некто Дмитрий Котов, практически на всех фотографиях позировавший с бутылкой пива. У него отсутствовал один передний зуб, но судя по тому, как широко он улыбался, этот экземпляр чувствовал себя необыкновенно привлекательным. У него была целая куча фотографий с Семеном, в том числе и трехгодичной давности. Семен представал на них не в лучшем своем состоянии, так что я не удивлена, что Крокодильда от него сбежала. В общем, если и был у Семена друг, который знал больше других, так это Дмитрий Котов.

Я громко позвала Ромку, который хозяйничал на моей кухне. Он появился через пять минут, облаченный в фартук. Выглядел при этом в высшей степени забавно, я не могла сдержать улыбку:

— Ты что, решил сменить вид деятельности?

— Просто у тебя на кухне столько техники, а ты туда даже не заходишь, — улыбнулся он в ответ.

— Я пью там кофе, — напомнила я, — И пользуюсь кофе-машиной.

— А сегодня еще и отобедаешь. Чего звала?

Я повернула к нему ноутбук и ткнула в экран:

— Хочу, чтобы ты побеседовал вот с этим парнем.

— С ним? — изумился друг, приглядываясь к беззубому, — Это кто еще такой?!

— Это друг Семена, парня Крокодильши. Не сказать, что он умеет подбирать друзей… да и девушек в общем-то тоже… Но нам это не важно. Я бы сама с ним потолковала, но думаю, лучше будет, если этим займешься ты.

— И о чем мне с ним беседовать?

— Как это о чем?! О Крокодильше конечно!

— Ты не слишком ли увлеклась?

— Это только начало!

Ромка еще некоторое время смотрел на фото, потом нехотя кивнул:

— Сегодня позже вечером и займусь. Через пять минут у нас ужин! — оповестил он и удалился на кухню.

— Для ужина еще рано, — напомнила я.

— Значит, обедо-ужин! — крикнул он уже с кухни.

Пока я листала фотографии, слышала, как он кому-то звонит. Выясняет адрес Котова, надо полагать. Что ж, надеюсь, сегодня у нас будет хоть что-то интересное.

Мы пообедо-ужинали с Ромашкой: он пожарил два куска мяса на гриле, а улыбался так, словно как минимум готовил сарсуэлу. Кстати, от последней я бы точно не отказалась… Может, мне стоит поощрить Ромкино увлечение готовкой? Или отправить на кулинарные курсы?

После трапезы Ромка отбыл по моему заданию, а я нехотя собралась и поехала домой, то есть в отчий дом: субботние вечера давно стали у нас традицией. Вряд ли Ирочка приготовит сарсуэлу, но наверняка это будет что-то очень вкусное.

Как всегда бросив машину возле дома, я отметила, что мамулины два садовника наверняка умирают от скуки: декабрь – не сезон для прекрасного сада. Маман у меня приходит в неописуемый восторг от подстриженных кустов, оттого и поселила у себя в доме сразу двоих таких же фанатов. Снега пока выпало очень и очень мало, и тот время от времени таял, так что даже убирать нечего: обычно в зимнее время года Иван Иванович и Иван Петрович развлекались различными скульптурами, один раз даже построили самый настоящий лабиринт. Я искренне пожелала им зимы с обильным количеством снега (а то помрут со скуки) и прошла домой: даже в декабре никто не потрудился закрыть входную дверь. Небрежно скинув шубу, я подмигнула своему отражению в зеркале: сегодня на мне было простое черное платье чуть выше колена, высокий хвост и ожерелье, что подарил мне Ромка. Обычно я предпочитаю что-то более экстравагантное, но не сегодня. Отлепившись от зеркала, я пошла на звук: судя по всему, народ обретался в противоположной от столовой стороне. В коридоре я резко притормозила, потому что отчетливо услышала смех Макара и веселое щебетание его Крокодильды. Черт, я и забыла, что папуля теперь его фанат, но приглашать к нам в дом вместе с подружкой?! Хорошо, что я сегодня в черном, прямо как в воду глядела… Еще шаг и я увидела, как они сидят на диване, Крокодильда протянула свою загребущую лапу в сторону моей мамули, демонстрируя свое кольцо… кто бы сомневался! Маман сидела напротив них не одна, а в компании Вишневского, сидящего справа от нее и моего идиотского братца, пристроившего свой зад слева… Пожалуй, это для меня слишком. Лучше угощу Ромку ужином в ресторане. Еще бы я выпила виски, но так и спиться недолго…

Я резво двинулась к выходу, но уйти не успела, потому что меня поймал мой родственник, именуемый так же Симбириным Евгением Андреевичем, или еще проще: папулей. Он искренне улыбался и был, как я это называла, в домашнем образе. Хоть передо мной он и представал в этом образе практически всегда, я знала, что у него есть и другая сторона, с которой некоторые граждане предпочитают не сталкиваться никогда. Иногда я думаю, что актерские способности достались мне вовсе не от мамули.

— Доченька! Я так рад тебя видеть, — по обычаю, он меня обнял и поцеловал в щеку, — Хорошеешь с каждым днем, вылитая Маечка.

— Спасибо, пап.

— Только взгляд у тебя угрюмый, — продолжил папуля раздавать комплименты, — У тебя что, неприятности?

«Как будто ты бы об этом не узнал одним из первых» — подумала я, а вслух заметила:

— Ну, глазками-то я в тебя пошла.

— Ехидство не к лицу красивой девушке, Сентябрина.

— А что к лицу? — задумалась я.

Тут папуля ничего убедительного придумать не смог, посему решил сменить тему:

— К нам сегодня присоединится Андрей, — порадовал он, и потащил меня обратно в дом, как будто я уже сама не разглядела этого маньяка в нашей гостиной.

— А вот это плохо: я надеялась, что он умер. Второй раз. Стоит признать, что мои надежды как всегда тщетны.

— Его пригласил твой брат, так что постарайся вести себя прилично. Он только недавно вернулся, и мне бы не хотелось его пугать… Он единственный сын Игоря, я бы не хотел, чтобы он уехал, — несмотря на весь свой ум, проницательность и жесткость, папуля бывает жутко сентиментальным. И ведь знает же наверняка, как именно Вишневский у нас появился, но виду не подает.

— Уедет он, как же, — буркнула я, — Поганой метлой теперь не выгонишь.

Родитель никак мое замечание не прокомментировал, приняв Соломоново решение игнорировать мои шутки. Мы как раз добрались до гостиной. В комнате воцарилась тишина: все пялились на меня. И если мамуля с радостью, а братец со своим старо-новым другом с любопытством, то Макар с его Крокодильдой с явной тревогой.

— Забыла свой нож в сумочке. — посетовала я, потому что не люблю разочаровывать людей: они тут, понимаешь ли ждали, беспокоились… надо оправдать их ожидания.

— Я привел Сенечку, — заискивающе начал родитель.

Гости недружно поздоровались, напряжение с их физиономий никуда не делось. Лишь Вишневский начал скалиться по привычке.

— Что вы так смотрите? — не удержалась я, прошла вперед и плюхнулась в кресло напротив, — Боитесь, что у меня снайперская винтовка в платье спрятана?! Или онемели от такой красоты?

Последняя фраза предназначалась Крокодильде, которая чем-чем, а красотой уж точно похвастать не могла. По крайней мере, до меня ей уж точно далеко. Она это поняла и вцепилась в руку Макара, изобразив победную улыбку. Я ей подмигнула, намекая, что бой еще не окончен, а только начинается. Как говорится, можно позволить себе проиграть мелкую битву, чтобы выиграть войну.

— Ээ… — не очень остроумно выдавил Макар, Вишневский на это достаточно громко усмехнулся, пробормотав что-то Марту. Детский сад.

— Сентябрина, ты знакома с Анечкой? — прощебетала маман, которая всегда предпочитала игнорировать общую напряженность, которую до конца не понимала. С минуты на минуту она должна начать обсуждать наступление новогодних праздников и планы нашего семейства на эти самые праздники.

— Мамуля, ты же знаешь, я руководствуюсь принципом не запоминать имен людей, которых я больше не увижу. Никогда.

— Нас пригласили на свадьбу, сестренка, — заметил братец, внимательно за мной наблюдая. Его дружок тоже не отводил взгляд, что раздражало. Хорошо, хоть галстук сменил.

— Март, если на свадьбе не будет толпы санитаров, чтобы за тобой приглядывать, то их совершенно точно надо будет пригласить, — напомнила я, заметив, что Макар с невестой с облегчением выдохнули. Наверное, потому что по ошибке подумали, что раз я сказала слово «свадьба», значит, ее допущу. Отлично, пока не буду их разубеждать.

— А какое платье ты хочешь? — вклинилась мамуля и разговор быстро перетек в обсуждение всякой свадебной чепухи, с новогодними праздниками я дала маху.

Оказалось, Крокодильда уже продумала все: от торта до списка гостей, что показалось мне любопытным: как давно они собираются женится? Или у нее с детства все было заготовлено, как в подростковых комедиях? Что за безвкусица…

— Пойду поздороваюсь с Ирой, — оповестила я и направилась в сторону кухни: Ирину я на самом деле обожала, она работала в нашей семье вот уже много лет и очень дружила с моей мамулей. Я считала ее кем-то вроде тетки. А еще она симпатизировала Ромке, чем заслужила дополнительные очки моего доверия. Сегодня я бы вообще предпочла ее общество, но придется терпеть до конца ужина свое семейство.

Ирина мне обрадовалась, я попросила ее освоить рецепт сарсуэлы, и, немного озадаченная, она пообещала сделать все возможное. Я вернулась в гостиную и увидела, что все успели разойтись: то есть, Макар с Крокодильдой и маман остались на месте, а вот остальные мужчины отсутствовали. Я слышала возню наверху: может, подняться и потолковать с братцем наедине? Принять окончательное решение я не успела: кто-то весьма неинтеллигентно схватил меня за плечо и развернул к себе. Методом исключения (папуля бы себе такого не позволил, брат тоже вряд ли), я опознала Вишневского еще до того, как увидела. Ловко увернувшись от моего несильного удара (старая привычка), он оскалился и поинтересовался:

— Ну что, ты подумала насчет пари?

— А у тебя любопытные рефлексы, — заметила я, — Многочисленные драки в барах и казино дают о себе знать?

— Твои мне тоже нравятся. Что, устроим кулачный бой?

— Ты кажется зациклился: кулачный бой, пари… что же будет дальше? Дуэль? Тебе надо с кем-то это обсудить, — посоветовала я, высвобождая плечо и делая шаг назад.

— С тобой, например.

— Я не хочу ничего обсуждать.

— Почему?!

— Ты мне противен. Это безвыигрышная ситуация.

— Но я обожаю выигрывать безвыигрышные ситуации, — Вишневский шагнул вперед и опасно наклонил ко мне голову. Резко уйдя вправо, я вывернулась и оказалась за его спиной.

— Ты что, только что пытался поцеловать меня? — рявкнула я, сама в это не веря.

— Нет! — он повернулся и подарил мне свою пиратскую ухмылку, которую я, честно, ненавидела.

— Тогда что?! Врезать мне головой?!

— Ну… смотря что тебя больше возбуждает, моя сладкая. Я бы поставил на второе. Мне помнится…

— Фу.

Он пожал плечами.

— Как вообще можно быть настолько неприятной личностью? — по непонятной причине этот вопрос меня на самом деле интересовал.

— Настолько неприятной, что рядом со мной тебе не по себе?

— Фу! — повторила я, повернулась к лестнице и крикнула, — Март, когда будешь спускаться, захвати свою утку! Или ведро, меня тошнит!

— Дура! — послышалось сверху, голос принадлежал братцу.

Вишневский все еще терся рядом, я ткнула его локтем и буркнула:

— Отвали!

— Утка? — влез папуля, появившись из своего кабинета, — А я думал, у нас сегодня что-то с креветками. Ну вот…

Он выглядел расстроенным. По непонятным мне причинам папуля утку не жаловал, как и любое мясо птицы в принципе.

— Я думаю, креветки тоже будут, — пообещал Вишневский, хитро на меня поглядывая. Папуля перевел взгляд с меня на Андрея и почему-то улыбнулся.

— Господи, как я хочу домой! — закатила я глаза.

— Ирочка сказала, мы можем двигаться в сторону столовой, — появилась из гостиной мамуля, — Сенечка, ты уже видела елку? На следующей неделе я приеду к тебе и мы что-нибудь придумаем и с твоей квартирой.

— Я уже придумала: купила ящик шампанского.

Мамуля мой комментарий проигнорировала и продолжила рассуждать об украшении моей квартиры. Недружным шагом мы двинулись в столовую. По дороге я задалась вопросом: почему каждый из членов семьи тащит на наш ужин кого попало, а мне такого не позволено? То есть, Ромка иногда меня сопровождал, но папуля друга недолюбливал и давал понять, что желает видеть меня в одиночестве. Ну и не то чтобы сам Ромка рвался в наш цирк… В общем, я решила что в следующий раз без поддержки здесь и ноги моей здесь не будет…

Мы расселись, причем получилось так, что Март изменил своей традиции и пристроился по одну сторону стола со мной. Правда, между нами втиснулся Вишневский, наверняка специально. Соответственно, папуля по традиции во главе стола, а счастливая парочка и мамуля напротив нас.

— Похоже, утка отменяется, — заметил папуля, сразу повеселев.

— Какая утка?! — ахнула мама, Вишневский хихикнул, а парочка напротив переводила недоуменный взгляд с папули на меня.

— Сентябрина сказала…

— Сентябрина вообще любит поговорить, — ожил Макар, смерив меня недовольным взглядом. Похоже, его невеста настучала о нашей милой беседе.

— Но не с тобой, ведь тогда она бы давно умерла со скуки, — оскалился Вишневский. Этот то с какой стати на Макара взъелся?

— Она здесь, и вполне себе живая, — разозлилась я.

— Почему когда в комнате присутствует моя дочь, все впадают в детство?! — задумался папуля, Макар сразу покраснел и придвинулся к своей невесте.

Зато Вишневский обрадовался, снабдив всех присутствующих злодейской улыбочкой:

— Мне одному кажется, что наш светлоликий парень как то слишком нервничает?

— Тебя забыл спросить!

— Андрей! — пискнула мамуля, но Вишневскому было явно плевать на неловкость, которую он привносит.

— Почему ты нервничаешь, Макар? Или я чего-то не знаю?

— Просто мы волнуемся о предстоящей свадьбе, правда, малыш? — прощебетала Крокодильша, смерив Вишневского злобным взглядом своих маленьких глазенок. Мне показалось, или она как-то слишком злилась?

— В доме есть коньяк? — поинтересовалась я неизвестно у кого. Мамуля громко ахнула, папуля просто нахмурился и отхлебнул вино. Наверняка в данный момент он думал о возможных проектах, инвестициях, разнообразных конкурентах… В нашей семье главное – научиться не воспринимать происходящее всерьез.

— Я думал, ты предпочитаешь мартини.

— Тебе то откуда знать? — ожил Макар, недовольно глядя на Вишневского, начисто забыв, что у него невеста под боком сидит.

— Я не любитель терять времени зря.

— Это я такой чувствительный, или в комнате какая-то напряженность? — в свою очередь задумался братец, копируя своего дружка. Это называется обаяние зла.

— Просто, нас сегодня слишком много, — промямлил родитель, мыслями находясь далеко отсюда. Надеюсь, в следующий раз ему хватит ума сократить список приглашенных по крайней мере вдвое.

— Давайте просто есть! — рявкнула я.

Все опасливо схватили столовые приборы и принялись за салат с креветками. Папуля с Макаром вяло обсуждали царящую политическую ситуацию, Крокодильда пялилась в тарелку, мама не нашла лучшего времени пристать к Марту с его лечением. Братец страдал от агорафобии и лечиться напрочь отказывался, аргументируя тем, что его все и так устраивает. Но сейчас, кажется, чувствовал себя немного неловко. Маман продолжала настаивать на новогодней вылазке, но Март никуда вылезать упорно не желал.

— Хватит уже пялиться на своего скудоумного блондинчика, — шепнул Вишневский, придвинувшись ко мне слишком близко.

От его близости я поежилась и предпочла отодвинуться:

— Отвали.

— Ты заметила, как напряженно они себя ведут? Девчонке явно неловко, она осознает насколько она тут не к месту, Макар тоже это понимает и чувствует себя не в своей тарелке. Думаю, парень понимает, что совершил ошибку, но никогда в этом не признается. Ведь ты для него была куда более выгодной партией… Но он же такой упертый павлин, лучше разобьется в лепешку, чем выставит себя в непригодном свете перед твоим отцом. Он понимает и это, оттого злиться, а его серая мышь замечает перемены в его настроении и нервничает все больше…

Вообще-то, я еще в гостиной сделала подобные выводы, лишь с небольшими различиями, но Вишневского это не касалось ни коим образом.

— Март, ты не хочешь поделиться своими книгами по превращению в растение со своим другом? Может, тогда он наконец заткнется?

— Извини, сестренка, я их выбросил, — усмехнулся братец, предварительно переглянувшись со своим горе-другом.

— Признай, что упустила этого тюфяка, пора двигаться дальше, — опять наклонился ко мне Вишневский.

— Что ты ко мне привязался?!

— Ну, я всегда питал к тебе слабость, сама знаешь, — пожал он плечами, немного отодвигаясь.

— Знаю, — усмехнулась я, — И, насколько я помню, еще большую слабость ты питал ко всякой грязи: еле ноги передвигал с одной вечеринки на другую, координации хватало только чтобы удержать в руке стакан.

— Ну это ты зря, моей координации много на что хватало, — подмигнул этот извращенец.

— Фу!

— Ты сегодня повторяешься.

— Потому что ты такой мерзкий!

— И эта говорит та девчонка, что была в меня влюблена.

— Все мы совершаем ошибки. Кто то большие, как я.

— Говорят, первая любовь самая незабываемая. Наверное, поэтому я не могу выкинуть тебя из головы.

— Не преувеличивай, мы оба знаем, что первая любовь у тебя была с бутылкой, а я – так, чтобы отвлечься, — отрезала я.

— Мы же выросли вместе, я видел тебя девочкой с бантиками, мне всегда казалось, что тебе одиннадцать, не больше. Ты никогда не была просто отвлечением.

— Ну-ну.

— Я серьезно.

— Тогда, по твоей логике, сейчас я едва достигла пятнадцати, чертов педофил, — наверное, получилось громче, чем следовало, потому что за столом воцарилось молчание. Даже папуля с Макаром перестали обсуждать политику, или что они там обсуждали.

— Неловко, — заметил Март, явно наслаждаясь ситуацией. Такие семейные сборища были развлечением для брата, который практически не покидал дом. Да и ситуация на самом деле была забавной, учитывая, что наше с Андреем прошлое для остальных тайна.

— Просто Андрей сообщил, что испытывал ко мне вожделение, когда мне было одиннадцать. Кажется, это ненормально, или я что-то путаю?

— Что? — ахнула мамуля, хватаясь за сердце.

— Сентябрина! — косясь на мамулю и одаривая меня недовольным взглядом одновременно, повысил голос папуля. На самом деле он использовал «Сентябрина» каждый раз, когда не знал, что сказать.

— Где ты откопала это слово? — задался вопросом малообразованный Март.

— Вообще-то, пятнадцать, — уточнил Вишневский, подмигнув мне, как бы намекая на наш «маленький секрет». Вот же мерзавец.

— Спятил?! — возмутился братец, — Да она в пятнадцать напоминала внучку Гитлера, по сравнению с теми временами сейчас с нами сидит ангел!

— Март, напрягать мозг, когда его нет – плохо, так и голова может разболеться! — напомнила я.

Ответ братца услышать я не успела, зазвонил мой телефон: высветилась фотография Ромки, так что я поспешила покинуть всеобщее веселье и ответить на звонок:

— Ты меня спас!

— Все так плохо? — посочувствовал друг.

— Хуже не бывает. Видел бы ты, что тут за компания собралась… неважно. Я так понимаю, у тебя есть что-то интересное?

— Еще как есть… Признаться, я немного сомневался, но теперь обещаю никогда не относиться с подозрением к твоей интуиции, потому как ты была права.

— Бальзам на мою душу, — порадовалась я.

— Я потолковал с беззубым другом Семена, Дмитрием Котовым. Тот еще тип, до сих пор дрожь берет… Так вот, он понятия не имел, что Семен вообще с кем-то встречался.

Я присвистнула: не знаю, чего я ожидала, но чтобы такого…

— Неожиданно.

— Еще как. Не думаю, что Семен смог бы скрыть подружку, с который по его словам у него были двухлетние отношения. Никакой Анны около него и близко не было. Даже когда я предположил, что Семен ее просто скрывал, Котов отмел мою теорию одним махом: во-первых, полгода из нужного нам срока дружок сожительствовал с барышней, даже отдаленно не напоминающей нашу Анну, во-вторых, Котов чуть ли не каждый день обретается у дружка. Подружку бы уж точно заметил…

— Спасибо, мой любимый друг. Думаю, сейчас я все выясню подробности у самой Крокодильши.

— Она что, тоже у вас дома?!

— Ага.

— Не повезло ей, — посочувствовал Ромка, — Удачи тебе, любовь моя.

— Удача мне ни к чему, Ромочка, — привычно ответила я и повесила трубку.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, я быстро набрала сообщение Анечке (ее номером я разжилась ранее): «Я знаю, что ты скрываешь. Жду тебя на крыльце». Сама же вышла на улицу, накинув мамину легкую шубку, и закурила. Ждать пришлось недолго, через пять минут показалась мышиного цвета голова, а потом и вся Анна.

— Что означает ваше сообщение? — нахмурилась она, завидев меня.

— Ты мне скажи.

— Вы меня разыгрываете? Это что, проверка? Макар мне говорил, что вы на многое способны…

— Проверка была утром, сейчас у меня есть доказательства, — улыбнулась я.

— Доказательства чего?

— Пока только твоей наглой лжи. Но не бойся, я узнаю больше. Видишь ли, Макар прав, иногда я бываю весьма деятельной.

— Я вам не верю, — она сложила руки на груди и вздернула востренький подбородок. Показная уверенность была на лицо, и она понимала, что я вижу ее насквозь.

Я усмехнулась и затушила сигарету:

— А ты и не должна. Как и я в свою очередь не поверила некоему Семену Коростелеву, с которым имела неудовольствие познакомиться сразу после нашей встречи. Не самый приятный тип, ну ты сама должно быть знаешь, раз сделала с ним пару фотографий. Как я понимаю, для достоверности… Не особо талантливая работа, стоило выбрать себе «жениха» понадежнее. Может, ты не рассчитывала, что тобой кто-то всерьез займется? Или это простая экономия?

— Вы разговаривали с Семеном? — она старалась выглядеть незаинтересованной.

— Я так и сказала. И с его другом, который понятия не имеет о том, что у Семена была девушка, тоже поговорила. Ты вообще знала, что он встречался с другой? Это риторический вопрос, мы обе понимаем, что ни с каким Семеном ты не встречалась и видела его всего лишь один раз в своей жизни. Так зачем тебе был нужен подставной парень?

— Все не так…

— Неужели? — перебила я, — Подставной парень наводит на интересные мысли, дорогуша. К примеру, если я копну глубже, что еще смогу узнать…? Сразу говорю, упорства у меня на троих. Никто не будет просто так придумывать себе отношения, тут определенно есть что накопать. Хочешь, чтобы я продолжила?...

— Что вы хотите, — в свою очередь перебила она.

— Это уже другой разговор. Признаться, не ожидала, что все будет так просто…

— Я не хочу с вами связываться. Как я говорила, мне многое о вас рассказывали.

— Лесть тебе не поможет, дурочка, — улыбнулась я, отметив, что в этот раз она не упомянула Макара в качестве источника.

— Это не лесть…

— Хочу, чтобы ты убиралась из моей жизни. И из жизни Макара соответственно. Сейчас же, сиюминутно! — все так же широко улыбаясь, изложила я свои требования.

— Это все?

— Мне этого достаточно, а тебе?

— Вполне, — буркнула она.

— Тогда считаю до пяти!

— Если я уйду, вы не полезете в мою жизнь?

— Посмотрим на твое поведение, милочка. Если ты исчезнешь навсегда, то я буду доброй… А теперь скройся с глаз моих, я начинаю считать до пяти!

— Но моя сумка…

— Раз, — начала я, закатив глаза: почему «сиюминутно» постоянно воспринимается как красное словцо?

— Отлично, но чтоб вы знали: я все равно не планировала выходить за него, да он мне даже не особо нравился! — резко развернувшись, буркнула Крокодильда. Я проводила ее взглядом: она вышла через калитку под недоуменным взглядом нашего охранника. Ну, это было просто. Завтра можно будет с ней потолковать по душам: похоже, девушке есть что мне рассказать. Любопытство – мой порок, признаю. А сегодня, помахав охраннику рукой в знак приветствия, я вернулась в дом, наслаждаясь так легко выигранной войной.

Казалось бы, на такой позитивной ноте можно было заканчивать вечер. Возможно, я еще не попробовала горячее, но все равно намеревалась уйти по-английски.

— Ты что, уже уходишь? — услышала я. Голос, безо всяких сомнений, принадлежал Макару.

— Ага. Вы меня утомили своими свадебными делами, праздниками и семейными драмами. Лучше я посмотрю сериал, там подобной ерунды всегда в избытке.

— Не видела случайно Аню? Она ушла, и я нигде не могу найти.

— Попробуй не искать, — посоветовала я.

— Так ты ее видела?

— Я не слежу за твоей каракатицей, милый.

— Ну да, тебе наверняка не до этого.

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав!

— Меня в это не впутывай, — шикнул Макар, предварительно схватив меня за локоть и оттащив в сторону так, чтобы нас не было видно из коридора.

— В каком смысле?

— Хочешь заигрывать с этим спесивым козлом – вперед! Нечего постоянно зыркать в мою сторону и наблюдать за реакцией!

— Так ты следил за мной, — по моей физиономии расплылась глупая улыбка, но я быстро взяла себя в руки, — Даже если нашу беседу можно назвать заигрыванием, это не твое дело. И я уж точно не наблюдала за твоей реакцией.

Он покачал головой и отпустил руку:

— Ты права, это не мое дело.

— И да, твоя Анечка уехала. Сказала, что свадьбы не будет или что-то в этом духе. Кто ж ее невнятную речь разберет… У нее что, прикус неправильный?

— Ты… — он прикрыл глаза, пытаясь справиться с гневом, но я решила не дожидаться развития событий и кучи вопросов от Макара, что грозили на меня обрушиться. Всегда важно вовремя удалиться. Поговорю с ним, когда парень остынет.

— Я, — просто ответив и сладко улыбнувшись, сделала ручкой и осуществила свое намерение, на этот раз успешно. Когда закрывала дверь, увидела, что Макар пытается дозвониться до сбежавшей невесты.

Ну а дальше все пошло совсем не по плану, радовалась я раньше времени: не успела сесть в машину, как увидела нашего охранника: он бежал в сторону дома, вытаращив глаза и широко размахивая руками.

— Что случилось? — крикнула ему.

Он меня не услышал, ввалился сразу в дом. И началось самое настоящее веселье: все семейство на моих глазах вывалило на улицу и дружным строем отправилось за охранником, очередным Иваном. Разумеется, я не отставала, с трудом пытаясь не растянуться на скользкой дороге (так как мой путь был рассчитан как «парковка – дом», зимнюю обувь я проигнорировала) и одновременно разобрать его путаные объяснения:

— Я уже позвонил в полицию, сразу, так сказать. Услышал стрельбу, и… Ну, так сказать, уведомил. Но я же, так сказать, лицо ответственное, ну и я…

Он замялся, и я подсказала:

— Так сказать…?

— Сентябрина, помолчи, — сурово сдвинул брови отец и я сочла за благо последовать его совету: похоже, случилось что-то действительно неприятное.

— Так сказать, проявил любопытство. Прямехонько за углом и стреляли, как оказалось. Ну а так как память на лица у меня хорошая, так сказать, девушку я сразу узнал.

— Какую девушку?! — резко побледнел и сбился с шага Макар: его мысли наверняка вертелись в том же направлении, что и мои собственные. Он посмотрел в мою сторону и побледнел еще больше. Краем глаза я заметила, что Вишневский нахмурился.

Отвечать Ивану не пришлось, потому что мы как раз свернули за этот злополучный угол и смогли увидеть все сами: примерно в метре от дороги лежала девушка. Ее болотного цвета безвкусная куртка была мне отлично знакома, думаю, как и всем здесь присутствующим, потому что мамуля громко ахнула, и, кажется начала впадать в истерику. Я скорее чувствовала, чем видела, как папа обнимает ее и пытается отвести подальше.

— Что с ней? Она умерла? — причитала мамуля.

— Я конечно не врач, но судя по дырке от пули в ее груди – да, — услышала я комментарий Вишневского.

Сама я не могла оторвать взгляда от Крокодильды: она лежала на спине, на груди ее расползалось одно огромное пятно, и несколько поменьше. С каждой секундой они увеличивались в размере. Руки раскинуты по сторонам, нога неестественно подогнула. Глаза стали стеклянными и смотрели в никуда, шапка сбилась на правый бок.

— Аня, — Макар кинулся вперед и рухнул возле нее на колени. Потом начал трепать по щекам, зачем-то пытаясь ее поднять, — Анечка, прошу тебя, очнись.

Некстати пришла мысль, что если когда-нибудь меня подстрелят, Макар будет плохим помощником: только скорее на тот свет спровадит. Сейчас ему никто не мешал, потому что было абсолютно ясно: Анечка не жилец. И мысль о возможных уликах, судя по всему, мелькнула только у меня.

— Я вызвал скорую, но… — тихо добавил охранник, но всем было понятно, что никакая «скорая» ей уже не поможет. Судя по действиям Ивана, даже когда он ее нашел было уже поздно. Похоже, стрелявший одним из выстрелов попал таки в сердце. В том, что в нее стреляли, сомнений не было: не меньше дюжины круглых отверстий в ее пуховике не оставляло места для других версий, тут Вишневский был прав. Она лежит на спине, стало быть, стрелявшего она могла видеть. Я подняла глаза: на заборе соседей красовалась камера: думаю, полиция быстро установит, что тут произошло на самом деле. Хотя, вряд ли тут действовали дураки, о камерах сейчас не слышал разве что глухой, а стрелок, судя по всему, свое дело знает. Я очень удивлюсь, если на записи будет что-то полезное.

Отойдя на шаг назад, я тихо выругалась, и только потом заметила, что мы здесь не одни: наши соседи, возле дома которых все и случилось, так же толпились вокруг тела. И пара, что недавно въехала в дом напротив. Все с недоумением и некой опаской косились на наше семейство. Ну вот, а мамуля так переживала, что с соседями отношения не складываются. Теперь можно даже не переживать, шансов все равно нет…

Ко мне подошел Вишневский и закинул свою тяжеленую руку мне на плечо, отвлекая от проблем соседских взаимоотношений:

— Вот ведь незадача, правда? Умерла прямо около вашего дома.

Раздраженно, я избавилась от его объятий:

— Ты не можешь обойтись без дурацких замечаний, да?

Он пожал плечами:

— Просто озвучиваю твои мысли, красавица.

— Очень надеюсь, что ты не приложил к этому свою мерзкую руку.

— Я думал, это ты приложила?! — удивился он. Удивление, кстати, было вполне настоящим.

Отвечать я сочла ниже своего достоинства. Приехала скорая и полиция, количество соседей все прибавлялось. Парни с погонами разогнали всех по домам, пообещав навестить каждого. Нам так же пришлось удалиться: мы брели к своему дому, папа трогательно поддерживал мамулю под руку, брат чуть ли не волоком тащил Макара, который не желал покидать невесту, но граждане из полиции были непреклонны. Вишневский шел рядом со мной, весело подмигивая каждый раз, когда я на него косилась.

Все зашли в дом, я остановила Макара, взяв его за руку:

— Макар…

— Чего тебе? — руку он освободил, довольно грубо. Выглядел он… потерянным, а еще злым, очень злым.

— Я… кажется, тебе нужно кое-что узнать, прежде…

— Дай угадаю: узнать, что ты здесь не при чем?

— Так и есть, но…

— Значит, дело рук твоего дружка-уголовника? — горько усмехнулся он, опять не дав возможности договорить.

— Ромка не уголовник, — на автомате вступилась я за друга, но быстро взяла себя в руки и зачастила, — Ты должен знать, что мы к этому не причастны. А еще ты должен знать, что у Ани были секреты…

— Довольно, — он жестом остановил меня, — Мне не интересны твои интриги, Бри, больше нет. Мою невесту убили, не прошло и часа, как ты… ты за это в ответе.

— Кто?! — икнула я.

— Не знаю, ты ли это организовала, но знаю одно: ты выгнала ее, и не прошло и пяти минут, как ее обнаружили мертвой. И самое смешное – тебе даже не жаль.

— Ну, если в таком ключе…

— Ненавижу тебя! — резко перебил он, голос его был тихим, но это пугало даже больше, — Ты чертова сука, лишенная морали, человечности и любых чувств. И сейчас ты радуешься… — Макар вцепился в свои волосы обеими руками, словно останавливая себя, — Держись от меня подальше. Меня от тебя тошнит. Держись от меня подальше, — повторил он, — Иначе я за себя не ручаюсь…

— Ты не прав, — тихо возразила я, — По крайней мере, насчет отсутствия чувств.

Слова вырвались без моего на то желания, можно подумать, сейчас они хоть что-то значили. Я сама не понимала, хочу ли я просто защитить себя, или пыталась сказать нечто такое, что говорить просто не умею. Я съежилась под его тяжелым взглядом. Таким взглядом обычно одаривают смертельных врагов.

— НЕ-НА-ВИ-ЖУ! — по слогам процедил он, грубо толкнул меня со своего пути и удалился из моей жизни.

Точнее, скрылся в доме.

***

Я вышла от Марины не с тем легким чувством, о котором все, кто посещает психологов, так усердно твердят. На душе стало только тяжелее. Потому что ситуация была премерзкая: дело не только в том, что Макар меня теперь ненавидит, а в том, что мне мало кто верит. Даже Ромка, когда я подробно изложила ему свое видение ситуации, наморщил лоб и минут пятнадцать сверлил меня взглядом, каждую минуту вопрошая, а правда ли я непричастна. Решил, что я передумала насчет «голову оторвать» и просто застрелила девку. Недоверие друга ранило больнее всего. Даже когда он наконец сказал, что мне верит, я все равно видела его настороженный вид, как будто он только и делал что ожидал, когда уже всплывет что-то крайне неприятное. Мне казалось, что я могу видеть, как крутятся ржавые винтики в его голове: с трудом, скрипя, просчитывая все возможные варианты.

Папуля тоже был мною недоволен: все потому, что охранник Иван настучал о том, что видел, как я беседовала с убиенной буквально за пять минут до ее смерти. Ну и в полиции интересовались, что значит мое сообщение, отправленное за десять минут до того, как ее застрелили. Само собой, прямо в ее смерти меня никто обвинить не мог, но косвенно даже я сама могла бы почувствовать себя виноватой. Могла бы, но разумеется, не чувствовала, а больше злилась: вот надо было этой кикиморе умереть так не вовремя? Теперь даже крохотная надежда наладить отношения с Макаром пошла коту под хвост, а аферистка Анечка стала практически святой, а все потому, что ее убили.

Ну, и как обычно, я оказалась права: девушку застрелили из проезжающей мимо машины, вроде бы водитель. Говорю «вроде бы», потому что нужные нам камеры весьма не вовремя оказались выключенными (соседи признались, что вообще редко их включали и держали больше для виду), но тачку засекла жена банкира Николая Степановича Федоренко, Карина. По счастливой случайности дамочка скучала дома в одиночестве, пила чай и пялилась в окно. Особого внимания на тачку не обратила, но вроде бы это была черная тонированная девятка, номеров не видно, водитель в черной шапке, шарф надвинут на нос. Узнать его не представлялось возможным. Похожую девяку нашли через пару дней, в лесополосе на другом конце города. Она была угнала еще черт знает сколько недель назад, и хозяин с ней давным-давно распрощался. Она это, или не она – судить никто не брался, но искать там было нечего. Да и вообще было непонятно, как вышеупомянутый автомобиль смог проникнуть на закрытую охраняемую территорию, на которой проживали мои родственники и была убита Анна.

***

На следующий день после встречи с Мариной, ближе к вечеру, домой завалился Ромашка, широко улыбаясь и тряся перед моим носом бутылкой:

— Привет! Хотела поговорить?

— Ну да, именно так я и сказала, — приняв смачный поцелуй, ответила я.

— Смотри, что я принес! — Ромка еще раз потряс бутылкой, видимо решив, что за последние дни мое зрение резко упало.

— Ты прекрасно знаешь, что я не пью вино из магазина, — нахмурилась я и прошла к бару, Ромка шел по пятам, сбросив по дороге куртку и ботинки.

— Сенечка, не хочу тебя расстраивать, но практически все вино из магазина, — скривился друг.

— Ты знаешь, о чем я. Опять притащил пойло из супермаркета за углом?!

— Друг подарил, он летал в Барселону.

— Давай свое вино, посмотрим, как сильно тебя ценит твой друг, — буркнула я.

Пока Ромка занимался сервировкой стола, которая включала в себя быструю ревизию моего холодильника (все, что там имелось – куплено Ромкой, сама я такими вещами не занималась) и раскладывание передо мной его нехитрого содержимого, я решила не тянуть с новостями:

— Вчера имела неприятную беседу с Симбириным-старшим.

— С каких пор ты называешь отца по фамилии? — изумился друг, предварительно набив рот зеленым сыром.

— Со вчерашнего дня.

— Мм.

— Мне удалось убедить его, что я разберусь в ситуации. Сама.

— И как ты это провернула?! — Ромка едва не выплюнул сыр от удивления.

— Легко: припомнила, что он мне должен за лето. Тогда он сам не на шутку разошелся, а я так легко его простила… Ну и само собой, потом я долго и муторно доказывала, что к смерти Анны отношения не имею.

— Он поверил?

— Черт его знает, это же мой близкий родственник: сразу трудно сказать. Но в конце концов он сдвинул брови и попытался сделать этот его голос… ну знаешь, сам он считает его командным, но на самом деле кажется, что он кислого переел. Ну и сказал: «Если не видишь другого выхода – разберись. Я лезть не стану».

— Ничего себе, — Ромка пытался отойти от шока: раньше папуля даже слышать не желал ни о каких сомнительных расследованиях, а вот теперь дал добро. Наверняка это все не с проста, любовь к хитростям и уловкам – это у нас семейное.

— Ну, потом он конечно уточнил, что у меня неделя на все провсе.

— Вот это уже больше на него похоже.

— И приказал все время таскаться с его охраной, но я поклялась, что ты не отойдешь от меня ни на шаг.

— Ты же понимаешь, что у меня тоже есть дела? — приуныл друг от такой перспективы.

— Ага.

— Но все равно поклялась?

— Я же не из верующих.

— Хорошо, отложу свои дела на потом… некоторые, — проворчал Ромка, который вообще-то моего отца побаивался.

— Это совершенно необязательно, мой любимый друг: ты можешь помогать мне, не находясь постоянно рядом. У меня голова болит, когда ты целый день возле меня бормочешь. Ты замечал, что у тебя такой странный тембр голоса, я прямо чувствую, как он влияет на меня… Какие-нибудь инфразвуковые волны, или что? — озадачилась я: надо будет поинтересоваться данным вопросом.

— Когда мы целый день вместе, ты трещишь за семерых, так что голова у тебя болит от собственной болтовни, не иначе.

— Фу, как грубо!

— Ну так что, с чего мы начнем? — придав голосу бодрости, сменил Ромка тему, потому что знал, что спора лучше не затевать.

— Начну, — поправила я, — Пока твоя помощь не требуется: завтра я собралась поговорить с подругой Крокодильши. Они вместе работали, и это единственная девушка, с которой она вообще общалась. Как знать, может она в курсе, зачем ее востроносая коллега врала о своей личной жизни.

— Еще идеи есть?

— Пока нет, — честно призналась я, — После беседы с папулей я наведалась к соседке.

— Это к которой?

— Любительница чая, что предположительно видела тачку убийцы. Жена Федоренко.

— И что дамочка?

— Девушка, на самом деле ей далеко до тридцати. И ничего, напугана, хотя самого убийства не видела. Муж работал в кабинете, она услышала выстрелы и сразу увидела машину. Потом уже Крокодильду. Первым делом кинулась за мужем, они вместе выбежали к трупу, как раз когда подтянулось и наше семейство. Теперь дамочка боится, что неведомый убийца покарает всех на нашей улице Морг.

— Жутковато, — протянул Ромка.

— Еще как. Здравомыслием наших соседей бог обидел, ты бы видел, как она опасливо поглядывала в окно… Жуть, да и только.

— Может, девчонка недоговаривает?

— Намекаешь, что она видела больше, чем рассказывает? Даже не знаю… с ней беседовали миллион раз, да и самого место преступления из ее окна не видно. Вряд ли она видела больше тачки.

— И какие планы на завтра?

— Начну с подруги Анны, а там посмотрим.

— Тогда за успех твоего предприятия, — Ромка поднял свой бокал.

— Это не обсуждается, но я тебя поддержу. Марина говорит, иногда нужно идти на уступки и делать вид, что сказанное или сделанное другим – не полный бред, даже если это так, потому что дорогим тебе людям можно иногда и уступить, — поделилась я витиеватой мыслью и подняла свой бокал.

— Если бы ты опустила последнюю фразу, было бы идеально, — хмыкнул друг, — Но часть про «дорогого людя» мне понравилась.

Остаток вечера мы пили вино и строили планы и предположения. Вино, кстати, оказалось совсем неплохим и я заревновала: что это у Ромки за друг такой появился?! Обычно хорошие подарки ему делала только я… Ночевать он остался у меня: у него имелась своя комната, отделанная в черно-синих тонах. Такая мрачность объяснялась не самым веселым периодом жизни, ну и как многие великие ранее, я просто выплеснула весь негатив в творчество, то есть в комнату. До недавнего времени она пустовала, потому что я понятия не имела, что с ней сделать, но потом пришло озарение. Правда, Ромке его комната не нравилась: он утверждал, что он больше бы подошла какому-нибудь графу Дракуле. Но он все равно практически жил в ней последние пару месяцев, что неудивительно: от его пустого и необитаемого на вид жилища меня бросало в дрожь. Пещера графа была куда приятнее… Друг утверждал, что ему все равно на окружающую обстановку, раз дома он практически не бывает, поэтому квартирой он и не занимался с самого переезда. На самом деле последнее время я раздумываю над выселением кого-либо из соседей, дабы Ромка мог жить рядом со мной, но ему об этом пока не говорю: мало ли, как он воспримет. Я любила сообщать постфактум.

Когда я проснулась, друга уже не было, зато он оставил мне пару тостов на завтрак. Вообще-то, у меня встреча в кафе, но я все равно оценила старание Ромки.

Екатерина Петровна Авасева ждала меня в местечке, что располагалось как раз напротив детского сада, где она работала. У детей был тихий час, и она договорилась со своей коллегой, что та ее подменит в случае экстренной ситуации. Все это она мне объяснила по телефону накануне, не то чтобы я сильно интересовалась. По одному телефонному разговору я сделала вывод, что Екатерина девушка общительная, даже через чур, и тянуть информацию клещами из нее не придется.

Кафе популярным назвать было трудно, я бы даже не назвала эту забегаловку кафе, и знай я заранее, в какую попаду дыру, перенесла бы встречу в более цивилизованное место. Но зато имелся несомненный плюс: едва я переступила порог сего сомнительного заведения, узнала Екатерину. Просто потому, что других посетителей здесь не наблюдалось.

По телефону я решила, что она довольно молодая, так и оказалось: примерно одного возраста с Крокодильшей, но в разы симпатичнее, хоть такие девушки слегка не в моем вкусе: рыжие кудряшки, круглая щекастая физиономия, маленький веснушчатый лоб, курносый нос, само собой, тоже весь в веснушках, светло-карие глаза и губки бантиком. Плюс небольшой рост и наверняка ярко выраженная гиперактивность: на меня сейчас взирала девушка-юла. Неудивительно, что она такая болтливая.

— Это ты Сентябрина? — первой начала она, едва завидев меня на пороге, видимо решив не церемониться и не «выкать».

— Я, — пришлось мне сознаться и приблизиться к столику, что она заняла.

Екатерина осмотрела меня с ног до головы и вынесла вердикт:

— А тебе ничего, такое имя подходит.

— Полностью согласна.

К нам подскочил официант, и я решилась заказать кофе, хотя пить его не собиралась: пищевого расстройства мне только и не хватало. Екатерина же сделала заказ, с которым не управился бы даже обжора Ромка, повернулась ко мне и широко улыбнулась:

— Голодная я, жуть. Дети энергии отнимают, маленькие чертята…

— Заказывай, я угощаю — улыбнулась я в ответ.

— Супер! Тогда я возьму три куска торта, если ты не против!

— Бери пять.

— Серьезно? — девица уставилась на меня, как будто не могла поверить своим ушам.

— Абсолютно, — успокоила я, — С собой возьмешь.

Она вмиг подозвала официанта и сделала дозаказ, потом повернулась ко мне, дружелюбно улыбаясь. Знала бы я, как иногда легко разговорить людей, водила бы хоть в рестораны.

— Ты хотела поговорить об Аньке?

— Ну да.

— Не обидишься, если спрошу, зачем?

— Ничуть, — усмехнулась я, — Она собиралась замуж за моего хорошего друга до того, как погибла. Я хочу узнать, кто это сделал.

Часть, где этот самый друг винит меня во всех грехах, я по понятным причинам упустила. Как и ту, где за пару дней до ее гибели я и сама была не прочь избавиться от Крокодильды.

— Да, печально все вышло, — пригорюнилась Екатерина, — До свадьбы всего ничего, и тут такое… Парень ее поди места себе не находит…

— Ты была приглашена на свадьбу?

— Ну да. Как никак, дружим… то есть, конечно дружили. Может, не так давно, но все же. Анька вообще не очень с людьми сходилась, просто я общительная.

— Я заметила, — улыбнулась я, — Но думала, вы знакомы уже много лет.

Она махнула рукой:

— Да какой там! Она у нас работает то с лета.

— Вот как?!

Судя по информации, что раздобыл Ромка, Крокодильда была воспитательницей много лет. Может, я была невнимательна, и она просто сменила место работы? Хотя меня трудно назвать невнимательной…

— Ну да. Начальство чуть ли не год искало сотрудника, но сама понимаешь, желающих работать с детьми за копейки не так много. Уж больно они шумные, хлопот полно и ответственность огромная. Потом объявилась Анька. Не сказать, что у нее было много опыта… Но она ничего, девка способная, и с детьми хорошо ладила, так что к ней никаких претензий не было.

— Мало опыта?

— Ну я судить не берусь, но так казалось, — пожала она плечами.

Официант принес мне кофе, а Кате первое, и она накинулась на свой борщ, предупредив его, что второе понадобится очень скоро.

— У нее были друзья, помимо тебя?

— Не уверена. Но с ней наверняка ничего не скажешь – я и про жениха то ее узнала не так давно, — сосредоточенно жуя, ответила она.

— Про бывшего парня она, как я понимаю, не рассказывала?

— Неа.

— А про Макара?

— Ну раньше вообще даже не упоминала. Ну а когда я узнала про него, то не дала ей отвертеться: сама представь, как мне было любопытно. Все-таки, Анька особа не слишком заметная, ну в плане… ты меня поняла, не яркая она, — подняв на меня глаза и убедившись, что я кивнула, Екатерина продолжила, — Хотя, если присмотреться, девка она не страшная, ей бы чуть подкраситься… Ну а этот Макар ее – просто загляденье. Красавчик, каких поискать, да еще блондин. А ты видела его ямочки? Я честно думала, таких в природе не бывает… А этот еще и при деньгах, это сразу заметно. Ну и такой подарок достался Анютке нашей, было отчего проявить любопытство.

— Ну, ямочки у него на самом деле что надо, — не могла не признать я. Катерина нравилась мне все больше: не одна я считаю, что Анна моему Макару не пара.

— Слушай, а ты случаем не сестра ему? Ты тоже блондинка, высокая и красотка!

На мой взгляд, этих факторов было недостаточно, чтобы установить родство, тем более брат с сестрой не всегда похожи друг на друга. Стоит только вспомнить Марта… Но Екатерине этого было знать необязательно, потому я кивнула:

— Двоюродный.

— Ну, я сразу заметила. Повезло вам с генами… Значит, брат твой решил не доверять полиции и во всем разобраться?

— Вроде того, — кивнула я, поражаясь странной логике.

— Как интересно, прямо детектив, — выдала она, одновременно махая рукой официанту и призывая принести второе.

— Ну и что же Аня рассказывала о Макаре?

— Немного. Сказала, что познакомились случайно и очень романтично: она торопилась в свой кошачий приют и перебежала через дорогу, а он ехал на машине и едва ее не сбил. Хорошо, это было где-то во дворах и скорость у него была небольшая. Ну, потом они разговорились, он хотел отвезти ее в больницу, но она наотрез отказалась: ее ждали ее кошечки. Ну, в конечном итоге он поехал с ней. Ну а потом позвонил, и завертелось… Ну наверняка ты и сама это все прекрасно знаешь.

— Слышала. На самом деле, мы редко виделись в последнее время, я была в отъезде, — объяснила я свою неосведомленность.

— Ммм, — пробормотала она, принявшись за принесенное официантом второе.

— Она не упоминала, где работала до этого?

— Неа. Говорю же, скрытная она. Но мне казалось, что она из другого города.

— Вот как? — заинтересовалась я.

— Ну да. Она никогда не говорила этого напрямую, но складывалось такое впечатление: ну знаешь, иногда она не знала названия улиц, хотя они центральные. Само собой, всего никто не упомнит, даже кто живет в этом городе всю жизнь, при условии конечно что не работает таксистом… В общем, хоть и не таксист, но все равно любой житель города знает центральные улицы. Ну и торговые центы там, магазины всякие. А Анька часто путалась, я замечала за ней это не единожды. Она даже про универмаг на Гагарина забыла!

— Не может быть! — ахнула я: универмаг был у нас чуть ли не достопримечательностью, про него знал и стар и млад.

— Может! — серьезно заверила меня Катя.

— Она это как-то объясняла?

— Да я не стала ее расспрашивать: к тому моменту я поняла, что от нее и слова не добиться, если она сама того не захочет, я подумала, потерплю немного и она мне расскажет. Я и так начала чувствовать себя слишком навязчивой.

— Возможно, у нее просто память плохая, — предположила я, хотя сама в это ни секунды не верила: как ни крути, универмаг - веское доказательство.

— Может, — пожала плечами Катя, явно больше заинтересованная в своем бифштексе со странным зеленоватым оттенком, чем в поисках ответов за загадки, что было мне даже на руку.

— Она не рассказывала, где училась?

— Вроде рассказывала… или нет? Что-то не могу припомнить.

— А на прошлой неделе ее поведение не казалось тебе странным? Может, она была напугана, или что-то еще?

— Да нет вроде, Анька как Анька. Ты что, думаешь ей угрожали?

— Кто знает, — пожала я плечами.

— Нет, ничего подобного я не заметила. Ну, она немного нервничала в пятницу, потому что ей предстояло знакомство с семьей Макара, но не более того.

Я нахмурилась: вообще-то, знакомство с моей семьей. С каких пор Макар стал считать себя моим сводным братом и сам по себе усыновился? Внезапно это вызвало раздражение… махнув рукой официанту, я напомнила про торт и приказала принести счет.

— Что ж, думаю, я услышала все, что хотела.

— Удачи тебе, в твоих поисках. Анька была хорошей девкой, будет обидно, если гад, что это сделал останется безнаказным.

— Не останется, — пообещала я, расплатилась и вышла из кафе.

История подруги показалась мне интересной: может, она немного приукрашивала, но все равно заметила, что с нашей Анечкой что-то не то. Подставной парень, подставная работа… ну хорошо, работа реальная, но появилась она на ней совсем недавно. Ближайшая подруга знает ее всего полгода, город ей тоже плохо знаком. Напрашивается вывод, что Крокодильша – самозванка. Так с какой целью она здесь появилась? И кто ей помог? Без помощи она бы явно такое не провернула, тут поработали местные любители протянуть руку помощи. Неужели их целью был Макар? Он то за коим чертом сдался? Потому что работает с моим отцом? Все опять упирается в наше семейство или это нечто другое? Иногда жутко бесило, что в любом, даже самом мелком деле, нужно думать прежде всего о семье. Кто-то криво посмотрел? Странно, наверное, у папули появились новые враги… ну и прочее в том же духе, сколько я себя помню.

Устроившись в машине, я первым делом позвонила Марту, потому как если соединить все факты об Анечке, становилось понятно, что имя она тоже сменила, уверена в этом. Братец уже много лет занимался подделкой документов, у него был самый настоящий талант. Он не зарабатывал этим на жизнь, что часто выручал нуждающихся, в том числе и по моей просьбе. Именно Март в свое время помог Андрю Вишневскому исчезнуть, и я давно подозревала, что все тот же Вишневский и подкинул так любящему сидеть дома братцу идею данного хобби, еще до того, как Март начал помогать мне.

— Сестричка? — тут же ответил Март.

— Мне нужна твоя помощь.

— Неужели опять не можешь выбрать, какой оттенок помады тебе приобрести? Что на этот раз: колеблешься между оттенком «Красная дорожка» и «Красная мечта»?

— Ты опять все напутал, — закатила я глаза, — «Красной мечты» не существует!

— Да?! Ну вот, — пригорюнился он.

— Не переживай, я понимаю, как тебе трудно запомнить два словосочетания за раз.

— Полтора, ведь «красный» тут повторяется.

— Тем более… Ну а теперь, если не возражаешь, я перейду к делу: мне нужно, чтобы ты поинтересовался погибшей Анечкой.

— На предмет?

— Поддельной личности.

— Это ведь не потому, что блондин собирался на ней женится?

— Почему все сразу вспоминают Макара?! — разозлилась я, — Он тут совершенно не при чем! И вовсе он не мой!

— Ну знаешь, все считают, что ты приложила к ее смерти свою наманикюренную ручку, а все из большой любви к его светлым локонам.

— Если бы приложила, не сделала бы это возле своего дома, идиот!

Март хихикнул:

— Вот и я так думаю. Хотя Андрей предположил, что это хитрый трюк: подставить саму себя, вроде как ты не могла сделать все так просто и очевидно.

— Твоему Андрею лечиться надо. А еще лучше, застрелиться.

— Не думаю, что он с тобой согласиться.

— Психи вообще редко соглашаются с нормальными людьми, — заметила я.

— Поэтому ты вечно считаешь, что все вокруг тебя неправы? — рассмеялся братец, но решил взять себя в руки, — Ты что ты хочешь, чтобы я узнал?

— Хочу знать, кто сделал ей липовые документы. Ты же можешь это выяснить?

— Ну… у меня есть определенные связи, но сама понимаешь, не положено выдавать клиентов. Так что гарантировать успех трудно…

— А если клиент мертв?

— Это точно облегчит задачу. Я поспрашиваю.

— Тебе придется расширить зону поисков: есть мнение, что Крокодильша из другого города.

— Без проблем, сестричка. Только это займет чуть больше времени и уменьшит вероятность успеха. В родном городе все намного проще, сама знаешь, — хмыкнул братец.

— Пока, растение. Жду звонка.

Уверена, раньше, чем завтра, Март не позвонит, так что я решила посвятить имеющееся у меня время на более вдумчивое изучение той информации, что добыл Ромашка. Что ж, можно было с уверенностью сказать: с моей памятью полный порядок, потому как везде значилось, что Крокодильша работала в саду вот уже много лет. И училась в нашем ВУЗе, родилась и выросла в нашем городе. Кто бы ей не помогал, к делу подошли довольно серьезно: надумай кто проверить Анечку, как это сделали мы с Ромкой, прикопаться было бы не к чему. Но никогда нельзя недооценивать оппонента: возможно, кому-то и хватило бы незатейливой проверки, но лично я предпочитала убеждаться во всем лично. Чей бы это ни был план и какую цель он бы не преследовал, он с треском провалился из-за моей природной въедливости. И тут назревает вполне логичный вопрос: Крокодильшу убили, потому что я начала ей интересоваться или по какой-то другой причине? Оба варианта казались вполне реальными.

Всю оставшуюся часть первого из семи дней, что отвел мне на расследование папуля я посвятила размышлениям: позвонить Макару, или нет? Помнится, Ромка настоятельно советовал дать ему время, так что пришлось отправиться спать безо всяких звонков… Ну и пока у меня было мало доказательств, больше подозрений, я надеялась, что братец не подведет.

В таких делах Март подводил довольно редко: вот и в этот раз он разбудил меня около девяти утра и бодрым голосом отрапортовал:

— Сделано, сестренка! Должен сказать, тебе невероятно повезло, даже удивительно… Только не обессудь, с парнем тебе придется потолковать самостоятельно: он согласился только на личную встречу. В общем, я договорился, а как вытянуть из него информацию – это уже дело твое.

— Спасибо, братец. Хотя бы скажи, что за тип?

— Жутко подозрительный. И продажный, за деньги готов маму родную сбагрить… Сдается мне, давно уже так и сделал.

— Ну, это несомненный плюс.

— Тебе виднее, это же ты у нас знаток человеческих душ. Но живет он далековато – придется тебе прокатиться.

— Как далеко? — обреченно поинтересовалась я, втайне молясь, что это не Владивосток и не придется совершать многочасовой перелет с пересадкой.

— Четыреста километров на юг – и ты на месте. С твоей манерой езды за три часа доберешься.

— Ты меня недооцениваешь: за два с половиной!

— Не разбейся, мне будет скучно без тебя, — хмыкнул братец.

— У тебя же теперь есть друг, клоун каких мало, — съязвила я.

— А, точно. Тогда ладно.

— Ты такой засранец, Март.

— Ну мы же родственники. В общем, типа зовут Иван Богов, как сам себя он кличет ты наверное догадалась. Адрес скину смской. Рад был с тобой поболтать, но мне надо выспаться: вечером я договорился встретиться с-тем-кого-ты-терпеть-не-можешь.

— С нашим мэром?! — удивилась я.

— Не замечал между вами неприязни.

— Мне не нравятся его взгляды на жизнь.

— Я говорил не про мэра… по крайней мере, не про настоящего. Вполне возможно, про будущего. В общем, пока, сестренка, — хихикнул Март и положил трубку.

Неужели Вишневский в политику намылился? Быть такого не может, из него политик как из меня сестра милосердия. Ну и шуточки у братца… Сообщение с адресом пришло через пару секунд, там же продублированы фамилия, имя и отчество парня, с которым мне предстояло пообщаться. Ну и номер телефона, на всякий случай. Неудивительно, что он отказался отвечать на вопросы по телефону: в такое время, как наше это крайне неосмотрительно. Так что придется теперь пилить черт знает куда в поисках ответов, и еще не факт, что я не потрачу день зря…

— Ромка! — крикнула я, надеясь, что друг еще не скрылся по своим делам в неизвестном направлении.

Услышав топот ног, я поняла, что друг еще дома. Через минуту показалась его темная макушка, а потом и он сам, по обыкновению облаченный в фартук:

— Ты чего как рано проснулась?

— Того. У меня шесть дней осталось, забыл? Не до сна сейчас!

— Хм. Есть план на сегодня?

— Вроде того. Поедешь со мной?

— Дай подумать… — он почесал затылок пятерней и уставился куда-то в угол, — Да, сегодня я полностью твой. Но при условии, что буду свободен завтра.

— Идет! А что у тебя завтра? — заинтересовалась я.

— Не забивай себе голову, просто одна любопытная встреча.

— Ты уверен? Может, нужна моя помощь?

— Нет, Сенька. Идем лучше завтракать, я приготовил твой любимый фруктовый салат с творогом! — Ромка подмигнул и скрылся за дверью.

Мы позавтракали, потом Ромка подождал, пока я соберусь. На парковке мы долго спорили, кто будет за рулем, но так как на свете нет такого спора, в котором я бы не одержала победы, другу пришлось сдаться. Как я и обещала, на дорогу мы потратили два с половиной часа (в основном потому, что расстояние оказалось значительно меньше 400 км). Всю дорогу друг матерился и собирался умереть в столь молодом возрасте. А еще сожалел, что жестоко поступал практически со всем женщинами в своей жизни, за что Всевышний и наградил его знакомством со мной и, как следствие, этой поездкой. Логика явно прихрамывала на обе ноги раз познакомились мы в нежном возрасте, к тому моменту Ромка уж точно не успел сильно нагрешить.

— Сегодня же позвоню Маше, — в конце концов решил он.

— Той, что в администрации трудится?

— Нет, которая юрист.

— Лучше бы первой… и не тащи ее к нам в дом, — посоветовала я, — И к себе лучше тоже не надо, а то сбежит бедняжка раньше времени.

— Я же не хочу, чтобы ты ей вилкой глаза выколола, — огрызнулся Ромка, — Так что я даже об этом не думал.

— Вот и славненько. Пригласи ее в ресторан, и...

— Без тебя разберемся.

И почему он так не жалует мои советы? Все же по делу.

Мы как раз въехали в нужный нам город: в навигаторе я вбила адрес: оказалось совсем близко, не придется пиликать через все пробки. Город большой, так что я не сомневалась в их наличии. Нужным нам домом оказалась новая двенадцатиэтажка, окрашенная в голубой цвет. На боку дома фантазия дизайнера (или прораба вкупе со строителями) пошла дальше, на белой стене красовались голубые облака вплоть до крыши дома. Подъездов было хоть отбавляй, машин возле дома тоже. Может, его и построили недавно, но скоро это место превратиться в самую настоящую свалку, я в этом была уверена: там, где проживает такое количество людей по-другому и быть не могло.

— Квартира какая? — поинтересовался Ромка, отвлекая меня от прогнозов судьбы дома.

— Четыреста двадцать пятая.

— Тогда четвертый подъезд, — убежденно отозвался друг.

— Ты уверен?

— У меня друг в похожем доме живет, там в каждом подъезде нумерация начинается с единицы: сто первая, двести первая… Ну, ты поняла. Так и подъезд легче определить.

— На самом деле удобно, — пришлось согласиться мне. Как известно, у нас это редкость: обычно все запутано так, что первый подъезд может оказаться и вовсе посередине.

Мы прошли к нужному подъезду и позвонили в домофон: ждать пришлось недолго, спустя пару гудков нам ответил недовольный мужской голос:

— Да?

— Свои, — пропела я.

— Какие такие свои?

— Соседи, вы согласились с нами побеседовать.

Дверь открылась, мы прошли в чистый подъезд. Путем нехитрых подсчетов определили, что нужный нам этаж – пятый. Номера на квартирах отсутствовали, так что пришлось полагаться наудачу: я позвонила в железную дверь с огромным глазком, Ромка отошел на шаг в сторону. Дверь незамедлительно открылась, как будто хозяин квартиры нас поджидал (уверена, так оно и было) и я увидела перед собой небритого дядьку лет сорока-сорока пяти. Из-за бороды точно сказать было трудно, она отвлекала на себя все внимание: густая, по виду колючая, торчащая в разные стороны. Ранее такой мне видеть не приходилось, я слабо ойкнула и сделала шаг к Ромочке.

Бородач хмыкнул и раздвинул губы в подобии улыбки:

— Я знал, что ко мне приедет красивая блондиночка, но чтобы настолько…

— Попридержи коней, — охладил его пыл Ромочка, обняв меня за плечи.

— Жаль, что ты привела с собой парня, но дело есть дело, — он открыл дверь пошире, предлагая нам пройти внутрь.

Обстановка внутри соответствовала новизне дома: вся мебель сияла чистотой, все было новоприобретенное и недавно отделанное. В общем, моя оценка – неплохо. Вот у Ромки тоже дом новый, а обстановка оставляла желать лучшего, и он вечно отмазывался своей холостячностью. Теперь я начинала думать, что дело в самом Ромке.

Мы прошли по длинному коридору и оказались на просторной кухне. Бородач кивнул нам на диванчик, сам пристроился в кресло напротив.

— Может, вам что-то налить? Коньяк, виски? Мартини?

Мы с Ромкой отрицательно покачали головами: я была за рулем, подозреваю что Ромка отказался из тех же соображений.

— А это не опасно? Тащить в дом незнакомцев? — решила уточнить я.

Бородач весело заржал:

— А вы незнакомцы?

— Ну мы же незнакомы! По-моему, так это и называется…

— Ты здесь по рекомендации, иначе и духу твоего бы здесь не было, красавица.

— Никогда нельзя знать наверняка, — широко улыбнулась я, — А теперь перейдем к делу: насколько я поняла, Абрамову Анну Эдуардовну создали вы?

— Возможно, — пожал он плечами.

— Возможно?!

— Эй, я рисковал жизнью, когда ехал с ней в одной машине ради «возможно»?! — рассвирепел Ромка.

— Ромочка, успокойся. Думаю, Иван… Как вас по отчеству?

— Обойдемся без него, — улыбнулся бородач, уже догадываясь, куда я клоню.

— Так вот, — продолжила я, — Иван хочет знать, на что мы можем обменять его знания.

— Красивая и умная, — протянул он, — Выйдешь за меня?

— Вам придется встать в очередь. И побриться.

— И большая очередь?

— Приличная.

Иногда и преувеличить не грех.

— Ерунда. А вот с бородой я пока расстаться не готов, извини.

— Поговорим об этом в другой раз, — улыбнулась я, — Мы здесь по делу, и готовы договориться.

— Еще и не любит болтать попусту… — он блаженно закатил глаза, на что Ромка хмыкнул, — Отлично. Три тысячи и я скажу все, что знаю.

— Рублей?! — ахнул удивленный Ромка.

— Твой парень меня обижает. Кто же сейчас рубли берет?

— Мы договорились, — кивнула я, не желая торговаться.

— Да, я имел дело с Анной Абрамовой, — моментально признал он.

— И каково же ее настоящее имя?

— Я не знаю.

— И как это понимать?

— Думаю, вы догадываетесь, как у нас все работает: она появилась у меня не по объявлению из интернета.

— И вы даже не спросили ее имени?

— На кой черт оно мне сдалось?! — удивился бородач, — Я просто получил нужные мне данные по электронной почте. И к сведению, я делал ей не один паспорт.

— Не один – это сколько?

— Два. Оба на имя Анны, но с разными фамилиями. Но это еще не так удивительно, как абсолютно разные фотографии.

— Анны и другой девушки?

— Нет, красавица, ты меня не поняла: обе фотографии принадлежали Анне.

— И как это понимать? — совсем запутался Ромка.

— Я отлучусь на минутку, — бородач поднялся со своего места под Ромашкиным настороженным взглядом.

Вернулся он через пару минут и сунул мне в руки две фотографии формата 20х30. С одной на меня без сомнений смотрела лже-Анна: волосы зализаны в безвкусную косицу, невыразительные глаза со светлыми ресничками, поджатые губки. А вот с другой…

— Это кто такая? — заглянул мне через плечо друг.

— Полагаю, это тоже Крокодильда, — переводя взгляд с одной фотографии на другую, констатировала я.

Черты ее угадывались, но удивительно, что может сделать с человеком покраска волос и коррекция бровей. Ну и выражение лица: на втором снимке у Анны было уверенное выражение лица. Брови подчеркивали профессионально накрашенные глаза, блестящие волосы каштанового оттенка спадали на плечи. Если не знать наверняка, то ни в жизнь не скажешь, что это одна и та же девушка, ничего общего с мышиным гнездом Крокодильши, что встречала я. Стоило признать, вторая девушка была красавицей.

— Любопытно, не правда ли? — подмигнул внимательно наблюдающий на мной бородач.

— Я бы сказала, что это стоит потраченных трех тысяч. И у вас не возникло вопросов, зачем все это?

Он засмеялся:

— Девочка моя, разве такое спрашивают? Во-первых, это не мое дело, а во-вторых, мне все равно: в своей жизни я и не таких чудес повидал. И со временем это становится все менее и менее любопытным.

— Все равно это довольно необычно… — нахмурилась я, все еще разглядывая Анн.

— Как сказать… Заказчик сказал, что девушка – актриса, так что такие различия у одной и той же цыпочки мне не показались странными.

— А кто заказчик?

— Прости, милая, — развел бородач руками, — Но ты сама понимаешь, что я не могу сказать.

— Даже за вознаграждение? — попытала я счастье.

— Прости, но жизнь дороже денег.

Судя по его выражению лица, больше спрашивать не было смысла. Ромка это тоже понял и вопросительно на меня посмотрел, но я отрицательно покачала головой: неприятности в чужом городе нам были не нужны, пока я не видела смысла особо наглеть. Он слабо кивнул и уставился в свои ладони.

— Ничего страшного, я понимаю.

— Как я понял, девушка покинула наш мир? — поинтересовался с виду не обративший внимания на наши переглядывания бородач.

— Не совсем добровольно, но да, покинула.

— Что ж, очень жаль, — сказал он без намека на жалость.

— Не обманывайте, — улыбнулась я.

— Вы ищете ее убийцу, так что я предположил, что она была твоей подругой. Ну или его, — он кивнул подбородком в сторону Ромки.

— Я хочу найти ее убийцу лишь потому, что он меня опередил.

— Красивая, умная и жестокая…

— И можешь не распускать слюни, — отрезал Ромка.

— Он это серьезно? — бородач очень рисковал, обращаясь ко мне: судя по Ромке, тот уже был на грани, подобных типов он на дух не переваривал.

— Абсолютно, Ромочка у меня такой собственник!

Я расплатилась с довольным Иваном, подхватила друга под руку и мы покинули неплохо отремонтированное жилище и его алчного хозяина. Хотя его трудно назвать алчным, раз имя заказчика он отказался сообщить, несмотря на щедрую мзду. Пусть будет в меру корыстолюбивым.

— Скользкий тип, — поежился Ромка, — Так и хотелось ему втащить.

— Ну что за выражение! — закатила я глаза.

— Нормальное выражение.

— Ну хорошо… а ты думал, каким он будет? Простым как твоя фантазия?

— Этот наглец к тебе подкатывал, — буркнул Ромка.

— И что?!

— Терпеть не могу, когда это происходит при мне.

— Прошу, только не ревнуй, — я растянула губы в глупой улыбке, — Все равно на свете нет такой выдающейся личности, на которую я бы обратила свое внимание. По крайней мере, пока.

— Это точно… эй, постой! — остановил Ромка самого себя, — А как же твой Макар?

— А что Макар?!

— Ну ты же затеяла поиски убийцы и все такое, чтобы доказать свою непричастность? Мы же ищем доказательства для него?

— Ну… не только, — призналась я, — Мое любопытство тоже дорогого стоит.

— Как всегда гонишься за пятью зайцами, Сенечка? — ехидно прищурился Ромка.

— Заяц всего один, просто он преследует сразу несколько целей. И да, возможно, одна из целей – как раз Макар и есть. Хотя в последнее время его умонастроение оставляет желать лучшего, да и вообще…

— Ой, Сенечка, не нравится мне все это: почему бы нам просто не отыскать убийцу и все? Помнится мне, Макар не особо жалует твои игры, и разве одна из них сможет помочь его вернуть?

— О «вернуть» речи не идет.

— В таком случае, чего ты добиваешься? — Ромка сощурил глаза, ко мне приглядываясь. Не особо это приятно, — Тебя беспокоит, что парень перестал за тобой волочиться, не так ли? И ты вбила себе в голову… Сеня, завязывай, я серьезно!

— Ты такой зануда, — вынуждена была заметить я, потому что иногда мне начинало казаться, что Ромке лет семьдесят.

— Это не значит, что я не прав.

— Довольно! — остановила я его, к этому моменту мы как раз выезжали со двора, — Мне и так порядком надоели твои нравоучения, а между прочим, вечером у меня еще и визит к Марине запланирован. Все так и хотят научить меня жизни…

— Не похоже, что она тебе сильно помогает, — буркнул Ромка.

Комментировать его замечание я не стала: понятно же, что мой случай не из самых простых. Выудив из бардачка айпад, я принялась изучать местные ВУЗы, для этого и уступила Ромке место за рулем. Наблюдая за мной одним глазом, он поинтересовался:

— Куда путь держим, мой светловолосый Шерлок?

Я ткнула пальцем в экран:

— На улицу Грибоедова. Тут самая большая кафедра актерского искусства в этом городе, так что с нее и начнем.

— Хочешь установить личность лже-Анны?

— Само собой, хочу.

— Она может быть и не отсюда, такую вероятность ты рассматриваешь? И вовсе не обязательно она должна быть актрисой, этому бородатому могли попросту наврать… Или он мог наврать или выдать свои догадки за чужие слова.

— Эк ты завернул… — подивилась я, — Но мне даже нравится твой ход мыслей.

— Помечу этот день в своем календаре.

— Обязательно пометь… а если серьезно: пока мы движемся на ощупь в полной темноте, Ромочка. Но интуиция мне подсказывает, что этот город – тот, что нам нужен, так что пока не будет отвлекаться на «если бы да кабы».

Ромка ничего не ответил, просто смерил меня «ох уж эта твоя интуиция» взглядом. Со стороны выглядело забавно, я показала ему язык и ткнула в плечо. Примерно через тридцать минут путешествий по местным дорогам, мы притормозили возле здания, окрашенного в светлый кофейный оттенок, с внушительными колоннами по периметру Оно выглядело довольно впечатляющим: по обе стороны от него, словно крылья, отходили корпуса. Следовало признать, университет здесь ничуть не хуже того, что в нашем городе. И сейчас тут повсюду царила новогодняя атмосфера: огромная елка перед входом светилась даже в дневное время, само здание так же украшено фонариками. Рядом с елкой расположилось нечто, напоминающее снеговика: гигантский монстр из прутьев, обвитых все теми же огнями, с выдающимся по размерам носом и в черной шляпе. Выглядело жутковато и уж точно не способствовало появлению новогоднего настроения.

— Мне пойти с тобой? — поинтересовался Ромка, тоже разглядывая «шедевр».

— В целях экономии времени - нет. Навести пока другой университет, там тоже имеется актерская кафедра.

— Это который?

— Я уже обозначила его на карте навигатора, — я потрясла айпадом перед его носом, — И фотку Крокодильши тоже туда скинула.

— И когда только успела?

— Ромочка, не все такие медлительные как некоторые. Ну все, постарайся не быть слишком серьезным и пугающим, когда будешь болтать с актрисами, может тебе и повезет, — я чмокнула его в щеку и покинула свою красавицу, ничуть не беспокоясь за друга: обычно девицы так и млели в его присутствии.

Несмотря за довольно прохладную погоду, на улице туда-сюда сновали студенты: кто-то небольшими стайками, кто-то в одиночестве. Как всегда гордо задрав подбородок, я шествовала вперед, желая поскорее скрыться в здании: ненавижу подобную погоду! А ведь до самых неприятных морозов еще далеко… Бррр… На самом деле надо бы уехать в жаркие страны и раньше весны здесь не показываться, непонятно что вообще меня здесь держит… Угораздило же Крокодильшу окочуриться так невовремя.

Распланировать зимние праздники я не успела: прямо передо мной возникло препятствие в виде темноволосого парня с такой широченной улыбкой, что она больше напоминала ломтик арбуза, чем демонстрацию радости.

— Привет! — казалось, раздвинуть губы еще шире было невозможно, но парень доказал, что я его недооценила.

Быстро окинув его взглядом, я пришла к выводу, что это местная знаменитость: нахальный взгляд, держится так уверенно, что захотелось проучить бедолагу.

— Привет! — взмахнула я ресничками.

— Почему я тебя раньше здесь не видел, красавица?

— Все, что происходит с нами, происходит вовремя, — глубокомысленно изрекла я и, увидев недоумение на его лице, решила упростить ему задачу, — Потому что я здесь впервые конечно.

— Что, раньше здесь не бывала? — на всякий случай уточнил он.

Проучить его сразу расхотелось, вернее, я потеряла интерес: парня и так природа интеллектом обделила, нечего еще больше издеваться над бедолагой. Что вообще происходит с людьми?! Не может быть, чтобы проблема была во мне, но в последнее время никто не радовал, абсолютно. Так недолго и в депрессию впасть, а от депрессии до прыжка с крыши дорога, как известно, короткая. Может, все дело в чертовой погоде?

Разобраться в причинах моего пониженного настроения мне помешал парень с ломтиком арбуза. Кажется, он что-то спрашивал. Уточнять, что именно, я не стала, просто лениво поинтересовалась, раз уж он все равно топчется рядом:

— Проводишь меня до кафедры актерского искусства?

— С радостью!

Я подхватила его под локоть и под завистливые взгляды остальных студентов мужского пола мы прошли к главному входу. По дороге парень, который назвался Юриком, поведал мне местные сплетни, выжал из себя крохи знаний о самом университете, но быстро выдохся и решил закидать меня вопросами. Такой возможности я ему не дала, потому что сама не прочь была закидать парня вопросами, например, о заведующем кафедрой. Сначала Юрик пытался отшутиться, но потом быстро сознался, что одна из его девушек как раз на актерском и учится, так что в этом смысле он оказался просто отличным источником информации. Путь до нужной нам кафедры оказался неблизким: мы прошли через множество длинных коридоров и даже через один тоннель, по всей видимости ведущий в другой корпус. Думаю, Юрик пожалел, что расстояние такое большое: за это время я успела довести парня до состояния задумчивого шока, его левый глаз уже начинал дергаться, так что я крепче удержала его за руку: еще убежать надумает!

Наконец, мы прошли через огромный светлый холл и остановились возле впечатляющей двери из красного дерева. Табличка на ней подсказывала мне, что Юрец не подвел и привел меня куда нужно.

— Ну, я это… пойду? — нерешительно поинтересовался он, глядя на меня с долей надежды.

— Пока, Юрик! — я махнула ему рукой на прощание.

— А ты… ну… это… имя свое того, скажешь?

— А ты как думаешь? — подмигнула я несчастному и потянула на себя ручку двери.

Кабинет оказался не кабинетом вовсе, то есть дверь вела не в кабинет, а в приемную. В небольшой комнатке располагался компьютерный стол из темного дерева, непосредственно сам компьютер, за которым пряталась темноволосая девушка и небольшой диванчик напротив. Что ж, неплохо однако существует местный начальник, у нас помнится личный ассистент был только у ректора.

— Модест Ицхакович сейчас не принимает, — моментально отреагировала девушка на мое появление.

— Что ж, полагаю, он сделает для меня исключение, — усмехнулась я, — Надеюсь, вы в курсе, кто я?

Она выглянула из-за своего компьютера и окинула меня изучающим взглядом. Возможно, сегодня я и не была во всеоружии, в смысле без укладки от стилиста, зато на мне была шубка из крашеного меха ярко голубого цвета и мой любимый белый брючный костюм. К тому же, мои волосы, даже неделю нечесаные смотрелись бы потрясающе, многочисленные процедуры тому сильно способствуют. Я умею производить впечатление, когда того хочу.

Видя замешательство на лице «личного ассистента», как было указано на табличке у ее компьютера, я нетерпеливо махнула в сторону еще одной двери:

— Ну так что, вы собираетесь сообщить о моем визите?

Она неуверенно кивнула и подняла трубку. Что там ей пришлось нашептать своему боссу, я не расслышала, потому что как раз прикидывала, как начать беседу с дядькой. Пожалуй, буду действовать по обстоятельствам: для начала оценю этого, судя по имени, стопроцентного жулика. Сдается мне, это довольно скользкий и корыстный тип, хотя делать выводы основываясь лишь на имени, как минимум преждевременно.

— Вы можете пройти, — голос девушки вернул меня в реальность.

— Неужели!

Я шагнула к двери: «Мизоч Модест Ицхаковиц» — прочитала я на табличке. Имечко я уже слышала, но прочитать его вкупе с фамилией – совсем другое дело. Ужас какой то, пожалуй, больше никогда не буду жаловаться на свое имя.

Хозяин кабинета был абсолютно точной копией того образа, что я себе нарисовала, сидя в приемной: за пятьдесят, жиденькие седые волосы достают до плеч и завиваются на концах, впечатляющие залысины, маленькие глазки резко контрастировали с большим носом. Рост ниже среднего, комплекция чуть больше средней. Мне так и виделось, как этот тип потирает свои ручки и приговаривает что-то вроде «ну-ссс, сударыня, чем платить будем?».

Судя по тому, как активно он ко мне подскочил и начал пожимать руку, мой вид пришелся ему по душе.

— Добрый день, добрый день…? — повторялся он с вопросительной интонацией.

— Сентябрина Евгеньевна, — кое-как высвободив свою руку, ответила я.

— Проходите, садитесь, — он подвел меня к креслу, сам устроился напротив, — Танечка сейчас организует нам чаю. Или вы предпочитаете что-нибудь покрепче?

— Чай сгодится.

— Отлично. Позвольте сделать вам комплимент: встретить такую красивую девушку как вы – большая удача, — протянул Модест Ицхакович, вместо того, чтобы поинтересоваться, кто я такая и за каким чертом меня сюда принесло.

— Какое странное заблуждение, полагать, что красота – это добро, — процитировала я, — И, если вы не против, я бы перешла сразу к делу.

— Не против.

— Полагаю, вы слышали о Розе Мерсер? Она владеет театром в Лондоне, так же она одна из ведущих актрис.

— Что-то припоминаю, — потирая подбородок, соврал этот еврей. Если он начальник факультета актеров, дела тут плохи, потому как из него актер никудышный.

— На самом деле, мы владеем театром вместе. И сейчас готовим новый проект, — в свою очередь вдохновенно врала я. Хотя, не все из сказанного было враньем: Роза на самом деле моя подруга, и театр на самом деле наш общий, вот уже почти два года как. Подруга уже давно зовет сыграть что-нибудь на сцене по старой памяти, но семейные дела не отпускают надолго.

Далее я коротко описала постановку, весьма обтекаемо поведала о самой Розе и пару раз даже перешла на английский, для убедительности. Минут через десять мое вдохновение подошло к концу, а глаза Мизоча съехались у переносицы. Очаровательно улыбнувшись, я ждала, когда дядя немного отойдет.

— Так я не понял: вы моя бывшая студентка?!

— Само собой, — приврала я.

— И вам нужна наша помощь?

— Вы – моя единственная надежда. С вашим опытом и талантом…

— Знаете, а я сразу понял, что вы актриса: такая красота должна быть показана всему миру, иначе он многого лишится.

— А вы льстец, Модест Ицхакович, — подмигнула я, каким-то чудом не сломав язык.

— Мы оба знаем, что это не лесть, Сентябрина Евгеньевна. Странно, что я вас совсем не помню в качестве студента, а вас трудно не заметить.

— Мой папа – пластический хирург, — отрезала я, дабы избавиться от дальнейших подозрений: тип прав, учись я здесь, меня бы никто не забыл.

— Оу, — лицо его вытянулось и он стал присматриваться ко мне, как будто надеялся обнаружить следы пластики.

Пора было переходить к делу:

— Я бы хотела заполучить несколько молодых талантов, из числа выпускников или студентов. За этим я и здесь. Разумеется, ваша помощь не останется без вознаграждения.

— Да бросьте, какое вознаграждение! — махнул он рукой, но глаза алчно заблестели.

— Ну, я щедрая девушка, — подмигнула я, потом положила перед ним фотографию лже-Анны в образе «из салона», — На самом деле, меня очень интересует эта актриса. Я видела ее игру пару раз, и под впечатлением. Думаю, она училась у вас?

Он взял фотографию и некоторое время внимательно ее разглядывал:

— Честно говоря, не припоминаю. Обычно всех самых талантливых я знаю в лицо, знаете ли, и после выпуска мы поддерживаем связь: наш мир тесен, сами знаете. Возможно, ее талант раскрылся уже после, всех своих выпускников я помнить не могу… — судя по виду, Модест Ицхакович был крайне разочарован тем, что не смог мне помочь.

— Не расстраивайтесь, — подмигнула я, — На самом деле я все равно рассчитывала побеседовать с преподавательским составом, мне же нужны и другие таланты.

— Конечно, конечно!

— Вы организуете нас встречу, пока я здесь?

— Все, что угодно, моя дорогая.

— Отлично, тогда я прямо сейчас с ними и потолкую, — решила я не тянуть кота за хвост, распивать чай мне уже надоело.

— Я скажу Танечке, она вас проводит до кафедры. Я пока позвоню и обеспечу вам полное сотрудничество моих коллег.

— Спасибо, Модест Ицхакович!

— Полно те, зовите меня просто Модестом, — он поцеловал мою ручку и проводил к двери, дав Танечке подробные инструкции.

Жулик не подвел, на кафедре меня поприветствовали как родную. Попытались еще раз напоить чаем, но я отказалась: на самом деле я вообще не люблю чай, а пить его из пакетика – и вовсе кощунство. Я пробыла на кафедре никак не меньше часа, поговорив практически со всеми (кроме какой-то Марьи Игнатьевны, которая была в отпуске и Николая как-то там, он на больничном). Никто из них не смог припомнить лже-Анну, хоть я и продемонстрировала ее обе фотографии. Незнание ее имени еще больше осложнило поиски.

Спустя час я не без труда покинула приветливый коллектив: на вопросы я там отвечала куда больше, чем их задавала. Оказалось, что некий Борис слышал про Розу, и понеслось… в общем, еле ноги унесла.

Что ж, стоило признать поражение: лже-Анна здесь явно не училась. Это было обидно, потому что я делала ставку именно на этот университет. Оставалось надеяться, что Ромке повезет больше. Устроившись в кафе напротив, я ему позвонила:

— Ну что, как тебе местный университет? — довольно быстро отозвался Ромка.

— Ничем не отличается от нашего: ленивые студенты, бездушные преподаватели, идущая на спад система…

— Пессимистично.

— Как есть.

— Значит, у тебя голяк?

— Абсолютный.

— У меня тоже… Хотя, небольшая зацепка все же есть: одна студенточка поделилась интересной информацией: якобы в городе есть отдельная школа актерского мастерства. Оттуда часто нанимают девушек на небольшие роли. Она туда и сама пару раз заглядывала, но Анну не признала. Может, есть смысл заглянуть туда, раз мы проделали такой путь?

— Она дала тебе адрес?

— Обижаешь. Еще и телефончиком поделилась, — хмыкнул этот кобель.

— Эти подробности можешь опустить, — нахмурилась я.

— Это как минимум несправедливо: мне часами приходилось слушать про твоего Макара, планы мести твоему Вишневскому… А теперь еще и потратить день на поиски убийцы невесты блондина. И все это – непонятно с какой целью!

— Ты тратишь день исключительно на меня любимую!

— Я на полпути к тебе, горячо любимая ты моя!

— Найдешь меня в кафе, что напротив. Возьму нам что-нибудь перекусить, — отозвалась я и отключилась.

Мои сеансы с Мариной нет-нет, да давали о себе знать: Ромка прав, я его вообще редко слушаю. Может, мне стоит чаще интересоваться его личной жизнью? Слушать это как-то не особо интересно… на что не пойдешь ради дружбы! Марина утверждает, что надо чаще слушать окружающих, даже если мне абсолютно не интересно. Это якобы порождает доверие… она вообще любит утверждать, что доверие порождает доверие: интересно, она сама то в это верит? Сдается мне, либо она редко выходит на улицу и реальных людей не встречает, либо привирает. Потому как я точно знала: доверься, а потом извлекай нож из спины. Ну, это я конечно, про всех, кроме Ромки: если в моем лексиконе и существовало слово на букву «д», то оно относилось исключительно только к нему. Что ж, можно признать, что Марина права: кого-кого, а Ромку я могу и послушать. Иногда.

Я взяла себе латте с мятой, Ромочке – обычный эспрессо и огромный бургер. Не понимаю, чем ему так нравятся эти жутко вредные монстры из хлеба, слабого подобия мяса и вялого листика салата, но он постоянно их жевал. Увидев свою белоснежную красавицу, я вышла на улицу.

— Только сейчас понял, кого ты мне сегодня так напоминаешь, — заржал Ромка, когда я присела рядом и сунула ему в руки дурацкий бутерброд.

— Мечту твоей жизни?

— Нет. Ты в этом голубом прикиде – ну вылитая Снежная Королева. А с твоей вечной привычной взглядом хрен морозить – сходство абсолютное!

— Где ты вообще эту фразу откопал?

— Понятия не имею… должно быть, услышал от кого-то из вашей семейки, уж вы то любите поупражняться в игре слов.

— У меня нет такой привычки!

— Есть, есть, — заржал он.

— Отлично! Если есть, тогда твой наверняка уже отвалились, от мороза то, — разозлилась я, — Скажи лучше, далеко нам до той дыры добираться? Мне через пять часов надо быть в городе!

— Успеешь ты к своей докторше, — буркнул обидевшийся Ромашка.

Дальнейший путь продолжался в тишине: я пила кофе и размышляла о лже-Анне и ее неизвестном нанимателе, который все больше казался мне вполне известным. Не знаю, на что я опиралась: в очередной раз на интуицию, или сумму мелких фактов. Отыскать бы еще хоть одно доказательство… Ромка почти всю дорогу жевал, ловко управляясь с машиной одной рукой. Ехать пришлось чуть ли не в другой конец города, что меня не особо радовало: на обратной дороге придется собрать все пробки.

— Приехали, — не особо бодрым голосом оповестил Ромка и его настроение мне было понятно: здание «Школы актерского мастерства имени З.В. Гаранина» оказалось бывшим садиком. Древнее двухэтажное здание с покосившимися окнами, в последний раз его красили явно еще до моего рождения. Кое-где я заметила куски фанеры, прибитые к оконным проемам: новые стекла вставить никто не потрудился.

— Ты уверен? — усомнилась я.

— Ага. Кариночка так и сказала – дыра дырой.

Я поморщилась на его «Кариночку», но промолчала, потому что Ромка явно издевался.

— А еще она сказала, что на самом деле это довольно популярное место среди начинающих актеров, а этот самый З.В. Гаранин – очень интересный мужик. Немного чудаковатый, но классный. И часто подкидывает работенку.

— Какого рода? — заинтересовалась я.

— Актерского, должно быть.

— Так идем скорее это проверим, а то только один вид этой развалюхи на меня депрессию навевает.

Мы с Ромкой не без опаски приблизились к садику: чего опасался друг мне неведомо, я же была уверена, что его Кариночка что-то напутала с адресом. Ну еще я волновалась за свою красавицу: в подобном месте она напоминала бельмо в глазу и светилась чуть ли не на километр. Что ж, мое опасение №1 не оправдалось: на табличке у входа было ясно написано «Школа актерского мастерства З.В. Гаранина».

— Что за имя такое, на «З»?! — задумался Ромка, — Зураб что ли?

— Что-то фамилия не слишком подходящая, для Зураба то. Наверное, Захар, — предположила я, не зная больше ни одного имени на «З».

— Или Звенигород.

— Кто?!

Само собой, оказалась права я, в основном потому, что Ромкины варианты, мягко говоря, диковинные. Когда мы оказались внутри и прошли по обшарпанному коридору до самого его конца, как велела светловолосая женщина, которую мы поймали на входе, то оказались перед очередной дверью. На этот раз загадочные инициалы на ней были расшифрованы как «Захар Владимирович Гаранин».

— Черт, ты оказалась права.

— А то. Я всегда права.

— Ты вообще в курсе, что такое скромность?

— Нет.

— Говорят, она украшает, — не желал успокоиться друг, не скрывая насмешку.

— Только тех, кому больше нечем себя украсить! — отрезала я и толкнула дверь этого самого З.В. Она оказалась заперта и не желала поддаваться, не смотря на все мои усилия (я толкнула ее трижды).

— У него семинар сейчас, — услышала я за спиной: говорившей оказалась та самая женщина, что направила нас сюда.

— А сразу нельзя было сказать?

— Вы спросили, где его кабинет, а не где его найти, — пожала она узкими плечиками.

— На кой черт нам его запертый кабинет?! — рявкнула я.

— Вы извините Сенечку, она у нас актриса, творческая личность, — влез Ромка, широко улыбаясь, — Вы нам не подскажете, где проходит его семинар?

— В 202 кабинете: на второй этаж и налево, — неуверенно ответила она, ткнув пальцем в сторону лестницы.

— Спасибо большое. Идем, Сенечка!

Ромка схватил меня за руку и потащил к лестнице.

— Вот чертова карга!

— Ты сама виновата: если бы ты разговаривала с людьми нормальным тоном, они бы тебе так же и отвечали, а не шугались и тыкали пальцами.

Кабинет под номером 202 оказался распахнутым настежь. И вообще, кабинет оказался вовсе не кабинетом, а помещением с практически полным отсутствием мебели. Ну кроме стульев, которые располагались по кругу. Зато это все с лихвой компенсировалось народом: сюда набилось никак не меньше двадцати человек. Все женского пола, кроме парня лет этак тридцати.

— Тебе лучше остаться за дверью, — быстро сориентировалась я, сунула Ромке в руки шубу и присоединилась к женскому коллективу.

Меня заметили сразу же, как раз то самое лицо мужского пола, которое я опознала как З.В. Гаранина. Он оказался куда ниже меня ростом, худоватым и на мой взгляд уж слишком сильно прилизанным. Глазки как у крыски моментально прищурились, на секунду мне показалось, что в них промелькнуло узнавание, но я забраковала эту мысль как невероятную. Он шагнул ко мне навстречу и протянул щуплую ручку:

— Добрый день!

— Добрый, — отозвалась я и неохотно пожала его руку.

— Вы у нас новенькая? — еще больше сощурился он.

— Это же очевидно.

— Не могу не похвалить вашу красоту. Лично я считаю, что внутренняя красота намного интереснее, чем красота внешняя, но глядя на вас готов пересмотреть свое мнение.

— И вы готовы сделать это ради первой встречной? Это вызывает жалость, — не удержалась я, приглядываясь к дядьке: что-то в его физиономии мне не нравилось.

Щуплик заливисто рассмеялся: можно подумать, я шутила.

— Меня зовут Захар, кстати.

— Сентябрина.

— У красивой девушки всегда красивое имя, вы не находите?

— Роза – это в любом случае роза, как ее не назови.

— Забавно: а если бы тысячелетия назад ей дали другое имя?

— Тогда сегодня я бы выразилась по-другому, но суть все равно осталась бы прежней.

— Или нет, — подмигнул он.

— Мы этого не узнаем, — отрезала я.

— Что ж, Сентябрина, вы как раз вовремя – наш небольшой урок как раз начинается, — он еще раз окинул меня изучающим взглядом, увиденное ему явно пришлось по душе, потом нехотя отвернулся и захлопал в ладоши, привлекая к себе внимание остальных дамочек, хотя это и было без надобности: все и так пялились на нас, — Леди, прошу вас занять свои места, мы начинаем!

Все начали занимать видавшие виды стулья. Пришлось последовать их примеру и устроить свою пятую точку на шаткой деревянной конструкции. Оказалось, так называемый семинар был посвящен искусству импровизации. Я не сильна в определениях, но кажется, это больше похоже на практическое занятие, потому как приходилось импровизировать, а не обсуждать. Стоило признать, З.В. Гаранин умело увлекал свою публику: сама не заметила как прошел час. Парень объявил о времени следующего семинара и все начали потихоньку расходиться. Судя по поведению дамочек, Гаранин тут пользовался популярностью.

— Сентябрина? — окликнул он меня.

— Да?

— Задержитесь на минуту, если вам не сложно.

— Ничуть, — заверила я, потому что как раз уходить никуда не собиралась.

Мы дождались, пока все дамочки покинут аудиторию, тогда Захар подошел ко мне и уселся напротив:

— Должен признать, у вас настоящий талант к перевоплощениям, — порадовал он: как будто я и сама не знала. Между прочим, этому я училась в Англии, а не в разолбанном садике в какой-то подворотне.

— Благодарю.

— Вы не похожи на девушку, которая пришла сюда, чтобы учиться. Я не прав?

— Возможно.

— Тогда зачем вы здесь?

— Вы мне скажите, — улыбнулась я, внимательно наблюдая за скользким Захаром. Мне сегодня определенно везет на подозрительных личностей, и этот не был исключением: пока я изучала его, он разглядывал меня, как будто решал в голове какую-то задачку.

— Хорошо, — наконец кивнул он, — Кто вам посоветовал сюда прийти?

— Знакомая.

— У нее есть имя?

— Есть.

— Могу я его услышать?

Беседа казалась мне все более и более интересной, было очевидно, что Захару есть что мне рассказать. Вот только что? И захочет ли он это сделать? Придется наслать на парня Ромку…

— Можете, — наконец пожала я плечами, — Только я не уверена, что вы знаете ее настоящее имя.

— Вот как?!

— Да. Анечка – занимательная личность, она не любит представляться своим именем. Говорит, слишком простое.

— Ну, я знаю сразу три Ани, — осторожно заметил Захар.

— У меня есть ее фотография, если вам настолько интересно, — я выделила «настолько» и выразительно закатила глаза. Потом протянула Захару айфон с изображением лже-Анны, которым мы разжились сегодня с утра.

Едва взглянув, он сразу же утвердительно кивнул:

— Похоже, ваша подруга все же довольна именем. Это Аня Журавлева.

— Ну надо же, — удивилась я, причем удивление было настоящим: стало быть, лже-Анна никакая не лже, решила-таки оставить свое имя, когда меняла личность. Чтобы не путаться, судя по тому, что запасной паспорт у нее тоже на это имя.

— Кстати, давно ее не видел, — продолжил Захар, внимательно за мной наблюдая, — Ей что, больше не нужна работа?

Так, что еще за работа? Они тут как-то подрабатывают что ли?

— Да она замуж собралась.

— Жаль. У нее тоже был своего рода талант.

— С этим трудно поспорить, — не удержалась я, вспомнив, как эта алчная девица едва не женила на себе Макара.

— Возвращаясь к моему первому вопросу, раз уж мы выяснили, как вы сюда попали: вы здесь, потому что ищете работу? Потому что вы мало похожи на кого-то, кто в ней нуждается…

— А на кого я тогда похожа?

— На девушку, которая ищет неприятности, без обид.

— Никаких обид, — заверила я. Желание натравить Ромку на этого скрытного типа увеличивалось в геометрической прогрессии, — Но работа меня все равно интересует.

— Не думаю, что Аня рассказывала вам подробности, не так ли? — с загадочным видом поинтересовался он.

— Нет, — неуверенно ответила я, потому что ответь я по-другому, последовал бы неминуемый вопрос, ответа на который у меня не было. Пока что.

— Надеюсь, что нет…

Воцарилась тишина: Захар имел задумчивый вид, я не стала его отвлекать, потому что боялась болтнуть что-то не то. Наконец, еще раз окинув меня внимательным взглядом, он улыбнулся:

— Хорошо. Жду вас завтра в семь вечера. Сентябрина…

Его улыбка мне совершенно не понравилась, но я заставила себя растянуть губы в ответ:

— Здесь?

— Да, все обычно собираются здесь.

— Я приду, — заверила я Гаранина, хотя сама в этом пока уверена не была: происходящее мне не очень нравилось и что-то подсказывало мне, что ждут меня здесь без Ромашки. Но стоило признать: парень сумел заинтриговать.

— Не сомневаюсь, Сентябрина, — он поднялся со своего ненадежного на вид стула, что послужило сигналом: этот странный разговор подошел к концу. Похоже, он был в восторге от моего имени, раз так часто его повторял.

Мы вместе покинули класс, спустились по лестнице. Потом он выразил желание проводить меня до выхода, я не сопротивлялась, выискивая глазами Ромку: как-никак, декабрь на улице, а у него моя верхняя одежда. Как я должна до машины добираться? Рисковать подхватить воспаление легких?!

— Увидимся, Захар, — пообещала я и под его недоуменным взглядом выпорхнула-таки на улицу. Хорошо, что он не успел спросить, а где собственно моя верхняя одежда.

Ромки не было, так что я, стуча зубами, набрала его номер:

— Где тебя носит, мать твою?

Ответить Ромка не пожелал, просто положил трубку. Зато через пару секунд дверь открылась и из садика показался сам друг, на ходу протягивая мне шубку.

— Не ругайся, я ждал, когда этот хмырь от тебя отвяжется, не хотел светиться, ну на всякий случай, — виновато пояснил Ромка.

— Если я заболею под Новый Год…

— Не продолжай, мы оба знаем, что здоровье у тебя богатырское: к тебе вообще никакая зараза не липнет.

Это сомнительное замечание я сочла за благо проигнорировать:

— Идем скорее отсюда, меня тошнит от этого места!

На этот раз за руль села я, потому что намеревалась ехать домой, а с Ромкой это займет черт знает сколько времени.

— По твоему сосредоточенному выражению лица вижу: что-то узнала.

Я быстро изложила Ромке наш странный разговор с З.В. Гараниным. Если мне он показался подозрительным, то другу и вовсе не понравился, у него тоже своеобразный нюх на все сомнительное имелся:

— Все это какой-то проституцией попахивает, не находишь?

— Нет, то есть сомневаюсь, — призналась я, — Не думаю, что в таком случае я бы получила эту самую «работу».

— Все равно, это странно.

— Вот именно, странно до такой степени, что я не успокоюсь, пока не узнаю, в чем дело!

— А если это никак не связано с убийством Анечки?

— Связано. А если нет – все равно это зацепка: мы же хотим узнать, что она затевала и кто ей помогал? Возможно, мы отыщем этого загадочного кого-то «на работе».

— А если нет? — не отставал ехидный друг.

— Если нет – найдем еще зацепку. В конце концов, у нас есть ее имя, надеюсь что в этот раз настоящее. Кстати об этом…

Я достала мобильный и быстро дала инструкции брату: обратного пути у нас часа три, за это время он вполне сможет узнать что-нибудь любопытное. Пока я болтала с Мартом, Ромка тоже сделал пару звонков.

— Что? — ответил он на мой недоуменный взгляд, — На всякий случай, вдруг Март не справится.

— Не мели чушь. Может, он и похож на комнатное растение, но мой братец гениален. Твоим прихвостням до него точно далековато.

— Не волнуйся, я не расскажу, что ты назвала кого-то словом на букву «г». Кого-то кроме себя, я имею ввиду, — заржал Ромка.

— Почему ты думаешь, что для меня это проблема?!

— Потому что я тебя знаю, Сенечка.

Ну, с этим было трудно поспорить.

— И ты можешь разогнаться побыстрее, — откинув спинку назад, продолжил Ромка, — Тогда, если мы все-таки разобьемся, я умру сразу.

— В твоих словах в кои то веки есть логика, — хитро улыбнулась я и прибавила скорость. Ромка просто закрыл глаза.

***

В город мы вернулись за час до моей встречи с Мариной. Ромка всю дорогу сыпал проклятиями и готовился вылезти седым из машины, но как всегда преувеличивал. Не успели мы подъехать к дому, как позвонил братец:

— Дело сделано, сестренка. Проверь свою почту.

— На пять секунд я даже перестала сожалеть, что мы родственники, — обрадовалась я скорости Марта.

— Везет тебе, у меня таких пяти секунд еще не случалось, — завистливо вздохнул он.

— То ли еще будет, братец.

— Не надейся, сестричка!

— Спасибо, позор семьи.

— Обращайся, милая, — хмыкнул он и повесил трубку.

«Вот же гад» — выругалась я. Прекрасно знает мое отношение к этому отвратительному слову, и постоянно использует против меня.

Пока мы поднимались, Ромка заказывал пиццу из кафе напротив. Он всегда прежде всего думает о еде, как и любой истинный кроманьонец. Я же первым делом побежала проверять почту. Информации оказалось негусто: всего пару листов формата А4, которые я сразу и распечатала. Мои ожидания не оправдались: ничего интересного об Анне Журавлевой. Ну кроме того, что мы наконец-то знаем ее настоящее имя. Закончила девять классов, семья не особо благополучная, но сама Анна не привлекалась и ни за чем противозаконным замечена не была. Работала кассиром в местном супермаркете, пару лет назад уволилась. Более нигде не работала, что наводит на мысль о том самом заработке, о котором говорил Гаранин. Замужем не была, зато парень имелся: некий Руслан Гайманов, его контактные данные прилагались. Подруга была в единственном числе, и ее тоже звали Анной, дружили с детства. Подругу я для себя отметила: с ней неплохо было бы поговорить. Если дружили они с детства, как Крокодильда объяснила свое отсутствие в последние полгода? Подруга может что-то знать… О связи лже-Анны с актерской школой З.В. Гаранина ничего, видимо, она появлялась там неофициально.

Схватив листочки, я помчалась к выходу.

— Ты куда? — оторвался Ромка от заказа ужина.

— Дела, — отмахнулась я и бегом припустилась к лифту, чтобы он не успел додумать, что у меня за дела.

И как всегда, когда это было нужно меньше всего, Ромка резко переставал тормозить и начинал соображать довольно быстро: сразу же отложил свой телефон и кинулся за мной.

— Сенечка, может сначала убийцу найдем?

— Обязательно найдем, Ромочка, — копируя его жалобный тон, ответила я.

— Дай ему остыть.

— Кому?!

Ответить Ромка не успел, потому что дверь лифта закрылась. На самом деле я понимала, что Ромка может быть прав, но желание ткнуть Макара его красивым носом, дальше которого он видеть не способен, в правду о его дурацкой подружке, пересилило. У Марины наверняка припасен какой-нибудь хитрый термин на этот случай, что-то вроде «это все геометрия твоей личности», но мне было все равно.

На улице пошел снег, едва ли не впервые за весь декабрь. Лично я снег не особо жаловала, но многие посчитали бы это хорошим знаком: вокруг все белело, на улице сразу стало намного светлее, приближение Нового Года чувствовалось куда лучше. Я заехала на подземную парковку офисного здания, где работал папуля, оттуда сразу поднялась на нужный мне этаж. Галечка (Ниночка?) – личный ассистент моего отца, но непонятно почему она еще и за Макаром приглядывала, при виде меня подавилась чаем. Похоже, решила подкрепиться перед отъездом домой.

— С-сентябрина Евгеньевна? — воскликнула она отчего-то с вопросительной интонацией. Имя что ли забыть успела?!

— Похвальная память, — съязвила я.

— Вы, вы…

— Прекрасно выгляжу?

— Вы… — Ниночка была на грани обморока, так что я решила ей помочь:

— Макар у себя?

Она с чувством кивнула и я прошла дальше. Непонятно, отчего она меня так боится? Я же даже не ее начальник, вроде бы даже толком с ней не разговаривала никогда. Неужели у меня такой свирепый вид? Или виноваты дурацкие слухи? Тут многие считают, что у папули большие проблемы с потомством: сынок практически растение, а дочурка буйная. Однажды я даже слышала, что лечилась от шизофрении где-то в Америке, хотя тогда я просто навещала друзей в Европе. Люди любят судачить, и я ничего не имела против: если после всего этого одно мое появление влияет на граждан подобным образом, то я могу не только от шизофрении лечиться, но и от острого эпилептического слабоумия.

Мысли о Верочке так меня отвлекли, что я залетела в кабинет Макара, даже не постучавшись. И даже с духом собраться не успела, так что в итоге встреча шокировала меня не меньше, чем его самого.

— Бри? Что ты здесь делаешь? — справившись с удивлением, как-то устало спросил он. Вообще, Макар выглядел на слабую троечку: мешки под глазами, волосы спутанные, цвет лица немного сероватый. Неужели его настолько подкосила смерть Крокодильды?!

— Макар?! — брякнула я.

— Что ты здесь делаешь? — повторил он.

— Даже не знаю, с чего начать…

— Тогда молчи.

Я прошла вперед и села в кресло напротив:

— Хорошо, может я это и заслужила. Но у меня есть для тебя кое-что интересное.

Он принял из моих рук папку, но смотреть не стал, кинул на стол перед собой и сложил руки на груди:

— Что это? — кивнул он на папку. Во взгляде скользил интерес, но он его пытался скрыть.

— Тебе надо на это взглянуть.

— Ты уверена, что мне это надо? Может, тебе?

— Мне без надобности, я уже все видела.

— И как?

— Хреново, наверное. Открой и убедись в этом сам, — предложила я.

— Зачем?!

— Макар, просто посмотри.

— С тобой ничего не бывает просто, Бри. Какую выгоду ты рассчитываешь извлечь на этот раз?

— Прекрати меня наказывать за один-единственный промах, Макар, — начала злиться я, — Ты уже все мне доказал, хватит. Ты у нас парень с характером, а я первостатейная дрянь. Только вот я не такая дрянь, какой ты меня всегда выставляешь.

— Я ничего тебе не доказывал, и не собираюсь.

— Отлично, тогда открой чертову папку и прочитай, что там написано.

— Очередной обман?

— Что ты заладил?!

— Второй раз в жизни встречаю такую лгунью как ты, — тяжело вздохнул он и устало потер глаза.

— Это обидно.

— Потому что я назвал тебя лгуньей?

— Потому что ты сказал, что я вторая.

— Наверное, ты меня не так поняла… На самом деле я имел ввиду, что ты первая. Лгунья номер один... С тобой вообще будет трудно кому-либо конкурировать, ведь ты врешь как дышишь, а дышишь ты постоянно.

— Это… лестно, вообще-то, но почему-то мне кажется, ты не собирался меня хвалить, а как раз наоборот… И кто же у нас заслужил второе место?

— Думаю, ты догадываешься. Не зря же ты примчалась сюда с таким самодовольным видом.

— Так ты знаешь о своей Анечке?!

— Я не такой уж и дурак, Бри, — невесело усмехнулся он.

— С чего ты это взял? — не удержалась я от язвительности, но быстро взяла себя в руки, — Извини, это было не к месту.

— Отчего же? В конце концов, я собирался на ней жениться, и уже был бы женат, если бы не тот несчастный случай.

— С каких пор это стало несчастным случаем? Не ты ли утверждал, я кровожадная убийца, которая все и подстроила?

— Я не буду за это извиняться, потому что до сих пор ничего не известно. Следствие зашло в тупик, — опять горько усмехнулся он, — Но я знаю одно: ты вынудила ее уйти, а через пять минут она была мертва. Никаких следов, концы в воду. Очень похоже на тебя, Бри.

— Это даже не камень в мой огород, это огромная гора, размером с Эверест.

Он пожал плечами, а я изо всех сил старалась сдерживать огромными волнами нарастающую злость. Теперь она начинала напоминать цунами, и это было не к добру: когда я сильно злюсь, начинаю говорить лишнее.

— Не перегибай палку, я никогда подобным не занималась, Макар. Ты не можешь говорить, что это на меня похоже. Такое чувство, что ты винишь меня во всех грехах мира, вообще во всем, но так не делается…

Он отвел глаза и покачал головой. Кажется, разговор ему нравился не больше, чем мне, и я уже догадывалась о причине:

— Сейчас ты ненавидишь меня, потому что послушал, не так ли? — усмехнулась я своей неожиданной догадке.

— Скажешь, что я идиот, раз до сих пор хочу тебе верить?

— Ты идиот, но не поэтому.

— Вот как?

— Да, Макар. Потому что я, черт возьми, была права. Твоя горе-невеста выдавала себя за другого человека, и я думаю, что лучше о таком знать до свадьбы. Ты проверил ее, и оказалось, что я не лгала и манипулировала, как ты привык считать! — я уже повысила голос, но вовремя вспомнила о Ниночке (Валечке?), которая наверняка сейчас прислонилась ухом к двери, и сбавила обороты.

— Возможно, в этот раз ты и не обманывала, — пожал он плечами.

— Такое чувство, что ты только и ищешь, каких бы еще грехов на меня повесить. Неужели ты настолько стал меня ненавидеть?

— Ты не понимаешь, Бри…

— Ты объясни мне! — рявкнула я.

— Хорошо, если ты этого так хочешь, — он вскочил со своего места и стал нарезать круги по кабинету, потом резко остановился передо мной, — Сейчас я ненавижу только себя, потому что чувствую себя последней тварью. Хочешь знать почему?

Я неуверенно кивнула.

— Потому что стоило тебе заявить, что Аня меня обманывает, знаешь, что я почувствовал на самом деле? Облегчение, хотя в тот момент я даже не знал, права ли ты. И когда… когда… это произошло, я опять почувствовал облегчение, хотя опять же не знал о ней ничего наверняка.

Видимо, под «это» он имел ввиду ее убийство.

— Потом я кое-что узнал, но это все совершенно неважно, потому что… — продолжать он не стал, лишь махнул рукой.

Я резко встала и потянулась к нему:

— Макар… — голос мой звучал как-то жалко.

— Не надо, Бри, — он оттолкнул мою руку, — Ты должна быть довольна.

— Чем?!

— Мной. Собой. Этой ситуацией. Не знаю…

— Ты не прав, Макар, — покачала я головой.

— Неужели? Я думал, каждый раз, когда слышишь «ты была права», ты просто с ума от счастья сходишь, — издевательски заметил он.

— Наверное, сегодня будет первое исключение.

Нет, я не врала, но немного приукрашивала, каюсь. Но все равно чувствовала себя мерзко, как будто все это на самом деле было моей виной. По неизвестной причине в компании Макара я начинала стыдливо ощущать все свои грехи, а их у меня было как блох на собаке. Внезапно я осознала, что ненавижу это ощущение, ненавижу чувствовать себя вот так. Интересно, все дело в нем или все же во мне?

— Исключение, как же.

И вот опять: он давил на меня, как будто душил моим же чувством вины. Чувством, которого вообще не должно быть, в ситуации с Крокодильшей так уж точно.

— Мне кажется, тебе пора уходить, — продолжил он, потому что я молчала, обдумывая неожиданное открытие.

— Но…

— Просто уходи, прошу. Мне тяжело тебя видеть… — перебил он.

— Хорошо, я уйду, — я сделала пару шагов по направлению к двери, но остановилась, — Макар, ты не можешь ненавидеть себя, и меня в придачу только за то, что совершил ошибку. Это твоя ошибка, не моя – это во-первых. А во-вторых, это так же неправильно, как и винить меня за все, происходящее в твоей жизни. Подумай лучше об этом…

Он ничего не ответил, и я просто вышла. Галечка (Светочка?) имела весьма заинтересованный вид, так что мои догадки о прослушке наверняка оказались верными. Настроение было ни к черту, но связываться с ней не хотелось: расскажу дамочке о том, как нехорошо подслушивать в другой раз.

— Черт, черт, черт! — выругалась я, пнув колесо своей красавицы, но быстро одумалась, — Прости, моя хорошая, просто твоей хозяйке сегодня вынесли мозги, пропустили их через мясорубку и запихали обратно, вот она и дерется.

Пара охранников смерила меня выразительными взглядами, думая, что я не замечу. Само собой, я это видела и показала им неприличный жест. Что ж, у меня здесь и так слава сумасшедшей избалованной дочери Симбирина, надо ее поддерживать. Жеста мне показалось мало, так что я притормозила около них, когда выезжала и открыла окно:

— Это еще что за «мы с Тамарой ходим парой»?! Быстро разошлись, голубки, иначе нажалуюсь родителю!

И уехала.

«Ну что, Сентябрина, ты почувствовала себя лучше после этого?» — спросила бы меня Марина. Чертова докторша, окончательно растормошила мой разум, из-за дурацких сеансов постоянно думаю, а что бы она сказала. Постоянно копаюсь в причинах чужих поступков, чужих слов. Раньше я таким не увлекалась, и ощущения хреновые, черт ее побери. Неужели кто-то посторонний смог повлиять на меня? Нет уж, такого быть не может.

И да, сейчас путь мой лежал как раз к Марине. Я опоздала всего на пять минут: зашла без стука, зная, что меня ждут, и плюхнулась на диван напротив. Подумав, скинула сапоги и легла, все еще чувствуя раздражение после предыдущей своей встречи.

— Добрый вечер, Сентябрина, рада тебя видеть, — как всегда вежливо поздоровалась Марина.

— И в этом вся разница между нами, — буркнула я.

— Ты сегодня не в духе?

— Ага, — махнула я рукой, — Предновогодняя депрессия, если такая вообще существует… Почему у вас не предусмотрен массаж ног? Я бы сейчас не отказалась!

Для достоверности я потрясла своими длинными конечностями и зыркнула на Марину. Поймав мой вопросительный взгляд, она мягко рассмеялась:

— Извини, но это не входит в мой список услуг. Но идея мне нравится.

— Еще бы, у меня не бывает плохих идей.

— Я помню, — кивнула она, наверняка отметив про себя что-нибудь про мою гордыню.

— Ну да, я же плачу за вашу память… Так что сеанс грядущий нам готовит? — невесело поинтересовалась я.

— Что ж, давай сегодняшний час начнем с ассоциаций: например, я говорю день…

— А я говорю – прошел странно.

— Интересный ответ.

— Обычный.

— Хочешь, скажу тебе свое правило? — неожиданно поинтересовалась она.

— Вы же все равно скажете, — пожала я плечами, — Так что валяйте.

— Странным бывает только то, что ты сама считаешь странным.

— Ну… черт, это довольно длинный список! Например, я считаю странным сочетание классической юбки с какими-то странными ботинками… вы замечали, что люди стали так безвкусно одеваться? А еще я считаю странным бордовый цвет, он же старит. Почему бы не одеть красный, или, к примеру, вишневый? Почему именно этот чертов бордовый?! А белая помада? Что за мания красить губы как мертвец?! Тут на днях узрела девицу…

— Сентябрина, давай отвлечемся от проблем современной моды, — ненавязчиво перебила меня Марина.

— Ну, это же все довольно странно… Ну и, если хотите знать, я считаю странным женитьбу на самой настоящей Крокодильде. Это считается?

— Мы уже обсуждали эту в прошлый раз. И да, это считается, если ты так хочешь.

— Любите вы путать. Модные странности значит не нравятся, а тут – если хочу, то могу считать… Разве я плачу вам не за то, чтобы вы выслушивали мою болтовню?!

— На самом деле, я помогаю тебе понять вещи, которые и так очевидны. И осознать их, ведь это очень важно.

— Это и есть основная цель психологии, не так ли? — усмехнулась я.

— Не совсем, — сдержанно улыбнулась она, — Но давай вернемся к твоему дню. Почему ты сказала, что он странный?

— Потому что вы хотели ассоциацию… Мы что, уже прекратили нашу игру? Я думала, весь ее смысл в том, что вы говорите много слов, и все такое.

— Мы продолжим, но чуть позже.

— Вы никогда не сдаетесь, не так ли?

— Все сдаются, Сентябрина, хоть раз в жизни.

— Пессимистично, но я предпочитаю думать, что не сдамся никогда. Ну и раз вы хотите услышать про мой день… — я кратко описала свое видение событий дня сегодняшнего. Не думаю, что Марину особо могло заинтересовать расследование, так что сосредоточилась я больше на вечере.

— Я думаю, тебе лучше отвлечься… скажем, хотя бы до Нового Года.

— Я вас не понимаю, — нахмурилась я.

— Пока нет.

— К чему загадки, когда вы мне можете все объяснить?

— Сентябрина, я не могу навязать тебе что-то. Ты здесь, чтобы я могла помочь тебе разобраться в себе и понять, чего ты хочешь. И чего другие от тебя хотят.

На самом деле я здесь была вовсе не за этим, но спорить не стала.

— Что конкретно я должна понять? — не желала я сдаваться просто так.

— Просто сделай, как я тебе говорю: отвлекись. Например, заведи себе новую подругу, или друга. Или сходи на свидание. В конце концов, найди себе работу, пусть даже временную. Может, если у тебя будет меньше свободного времени…

— Вы что, издеваетесь?!

— Ничуть. Мы с тобой встречаемся уже не один месяц, но все твои разговоры вертятся вокруг одного. Ты увлекающаяся натура. Я хочу, чтобы в следующий раз ты рассказала мне что-то новое.

— Надо было сразу так и сказать, — буркнула я, — Рассказать я могу о чем угодно.

— Ты должна хотеть рассказать, а не сидеть и придумывать только потому, что я прошу.

— Но вы же как раз это и делаете?!

— Нет, — очень сдержанно возразила Марина, — Но хорошо, я знаю, что дружба дается тебе не легко. Облегчу тебе задачу: в следующий раз мы поговорим о ком-нибудь другом, не важно, друг это, враг, любовник… Пожалуй, к друзьям будем подходить постепенно.

— Ну, это будет довольно просто, — согласилась я с облегчением: перспектива шастать по городу в поисках подруги меня как-то не очень вдохновляла. Любовника, к примеру, найти куда проще.

— Тогда, увидимся через неделю, — дежурно улыбнулась она.

— Пожалуй, прямо сейчас и отправлюсь добывать себе историю. И да, это будет враг, — пообещала я и ходко покинула кабинет.

— Будь осторожнее, — вслед мне посоветовала Марина.

В принципе, я и без всяких советов собиралась пообщаться с этим мерзавцем, но тут получила знак: надо ехать. Просто часом ранее я собиралась отложить Вишневского, скажем, на завтра, когда возможно у меня будут новые интересные сведения, но к чему откладывать неизбежное? Так и хотелось вытрясти все из этого противного типа.

Хоть я ни разу и не была в гостях у этого гада, адрес знала прекрасно. Узнай врага раньше, чем он узнает тебя, как говорится… Но к моей ситуации эту славную пословицу отнести было трудно, раз Вишневский знал обо мне все задолго до того, как я вообще поняла, что он жив. Хотя тогда мы врагами и не были… наверное. По сути, причины обижаться были только у меня, но я забыла все свои обиды, когда парень якобы погиб… В общем, не суть: знай своего врага, и точка!

Жил он в одном из двух новых домов, что располагались чуть в стороне от центра. Их называли у нас «близнецами», как печально знаменитых собратьев и строительством занимался мой дражайший родственник. Само собой, сотни этажей там не было и близко, но ближе к тридцати для нашего города тоже рекорд. Я слышала, что квартиры там стоили баснословных денег, но были раскуплены еще до начала строительства, потому что масштабы его впечатляли. И как оказалось, счастливые обладатели теперь уже новеньких квартир, не прогадали: кроме окон в пол по всему дому и современной планировки, тут была четырехъярусная подземная парковка, охрана и даже свой собственный парк. Не два дома, а целый мини-городок, не иначе. Не удивительно, что этот выпендрежник поселился именно здесь. Ну и, само собой, жил он на последнем, то есть двадцать седьмом этаже, где когда-то думала поселиться я сама, но быстро отказалась от данной затеи: слишком много народу вокруг.

На въезде мне повезло: автоматические ворота открыл тип на белом Мерседесе, но милостиво пропустил меня вперед. Он же позволил взять себя под руку и пройти мимо охраны, не пришлось предупреждать о своем появлении. Всегда бы так везло, а… Тип оказался никем иным, как братом нашего мэра, а с последним отношения у нас не сложились, так что пришлось заявить, что я лесбиянка, а то уж слишком сально он мне улыбался. После такого заявления у парня волосы встали дыбом и он даже отошел на шаг назад, что в общем-то меня устраивало, но внезапно обидело: можно подумать, мы находимся где-то в СССР, лет этак 50 назад. Мы вместе зашли в лифт и пришлось объяснить идиоту, что сейчас другие времена и я не кусаюсь. Я настолько увлеклась, что начисто забыла, что к сексуальным меньшинствам вообще-то не отношусь, но мне пришлось умерить свой пыл, потому что Боря (так он представился, когда еще не был осведомлен о моей ориентации) выскочил на пятнадцатом и я была готова поклясться, что перекрестился. Теперь я не любила не только нашего мэра, но и все его семейство в целом, вот же где клубок змей с кучей предрассудков…

Борю пришлось выкинуть из головы, потому что я прибыла на двадцать седьмой: тут было всего три квартиры. Я позвонила в крайнюю правую и для убедительности еще и трижды пнула ее ногой. Ждать пришлось минут пять, я уже собиралась отправиться восвояси, решив, что Вишневский шатается по каким-нибудь притонам, мучает котят или крадет младенцев и приносит их в жертву (или что там обычно делают подобные личности?), но услышала шаги и через еще три минуты дверь открылась.

Меня встретили пиратской улыбочкой и полным отсутствием следов удивления. Хотя о чем я, даже у меня дома имелся специальный экран, чтобы видеть всех сомнительных личностей, которые пытаются пробраться в гости. Правда, им я не пользовалась вовсе. Не знаю, чем занимался этот ипокрит, но узнать не хотела: он предстал передо мной совершенно голый, небрежно обернув свой зад простыней. Настолько небрежно, что волю фантазии я не могла дать даже при большом желании.

— Фу, ты не одет! — я брезгливо скривилась: чертов эксгибиционист.

— От тебя ничего не скроешь, — самодовольно усмехнулся этот гад, — К тому же, к чему стесняться, раз ты уже все видела?

— Точно. Смутно помню, что меня тошнило не меньше недели, а кошмары мучают и по сей день… Так ты не открывал мне целых три минуты, потому что раздевался? — поинтересовалась я, шагая вперед без приглашения и жестом отодвигая хозяина квартиры как можно дальше от себя.

— Я что, поторопился? И… ты считала минуты?!

— Само собой, раз мое время на вес золота.

— Прости, просто не мог прийти в себя от обрушившегося на мою голову счастья: ты и у меня дома… Хочешь посмотреть мою комнату? — без перехода поинтересовался он. Хоть Вишневский так и сверкал самодовольством, отчего-то мне показалось, что он не хочет услышать положительный ответ. Должно быть, на самом деле у него там алтарь и десяток здоровых карапузов, а я его отвлекла от будничного занятия обыкновенного психа.

— Мне и здесь нравится, — заверила я, потому что к младенцам присоединяться не желала, и огляделась: из коридора я попала в огромное помещение, которому трудно было подобрать название.

Кажется, он вздохнул с облегчением. Нет, такая нервозность так и подстегивала мое любопытство: может, там не младенцы, а что похуже?! Или это все мое воображение и врожденная подозрительность? Может, парень просто не желает видеть меня в своей постели? Не то, чтобы я горела желанием там оказаться, но неожиданно стало обидно.

— Тогда присаживайся. Мартини?

— Лучше оденься, — поморщилась я, — Но вообще-то, я бы не отказалась от кофе с коньком. Надеюсь, в этой обители зла имеется приличный кофе?

— Обижаешь.

— Но сначала оставь свои эксгибиционистские штучки и одень штаны!

— Ну только если ты настаиваешь, — ухмыльнулся он.

— Настаиваю!

Вишневский наконец-то удалился, а я осмотрелась: вообще-то, тут было неплохо. Огромное помещение, в котором было сразу все: и кухня, отделенная барной стойкой, и гостиная с диваном и плазмой на всю стену, и даже современный камин. Походило на студию. Но все равно своя квартира со множеством помещений мне нравилась куда больше: хотя бы понятно, что где, но сказать, что тут было плохо или царила безвкусица я не могла. Но самое примечательное – это конечно окно во всю стену. Оно никак не загораживалось, но это было бы лишним: и так было потрясающе. Трудно было представить тут какие-нибудь занавески или жалюзи…

Завидев пачку сигарет на барной стойке, я вытащила одну и с удовольствием закурила: сожительство с Ромкой имело свои минусы – друг уничтожал все сигареты в доме, а когда мне все же удавалось урвать хоть одну, смотрел на меня так, точно я враг государства, хотя сам частенько покуривал, когда я не видела. Подойдя к шикарному окну, я уставилась вниз: стоило признать, вид тут был фантастическим, весь город словно на ладони. Может, мне тоже стоит переехать на двадцатый этаж? Только ради такого пейзажа стоило… Хотя, соседей слишком много – это не по мне, да и брат мэра тут живет, не говоря уже о типе, в чьей квартире я сейчас находилась. Не дом, а серпентарий какой-то… Я услышала, как кто-то встал рядом и обернулась.

— Так лучше? — поинтересовался Вишневский, стоя передо мной в одних домашних штанах. Футболку, само собой, проигнорировал и я смогла разглядеть еще пару шрамов: один тянулся через весь правый бок и терялся где-то на спине, второй – след от пули, что выпустил Ромка. Шрам еще не успел побелеть и имел немного устрашающий розовый оттенок.

— Лучше для тебя – это топор между глаз, — отрезала я и отошла на шаг.

— Я что, заставляю тебя нервничать?

— Ты мне неприятен, сразу возникает желание помыться с дегтярным мылом.

— Хочешь, покажу тебе ванную? У меня есть и джакузи, мы могли бы…

— Не могли, — перебила я, решив что с обидой немного поторопилась и парень просто прячет что-то в своей комнате.

— Ну смотри, с мужчиной многие вещи делать намного приятнее, — подмигнул он, не забыв про свою пиратскую ухмылочку.

— Так то с мужчиной. Ты то здесь причем?

— Не думай, что мне обидно: я понимаю, что ты не знаешь, от чего отказываешься.

— Насколько я помню, от целых тридцати секунд сомнительного счастья.

Он расхохотался, как будто я шутила. И, так как вопроса, а за каким чертом я собственно пришла к нему домой на ночь глядя, я так и не дождалась, пришлось начинать разговор самой.

— Так зачем, напомни, ты убил ее? — решила я воспользоваться для этого методом «с места в карьер».

— Ты не звонишь, в гости не приходишь… Надо же как то привлечь твое внимание, — пожал он плечами как ни в чем не бывало.

— То есть, ты не собираешься ничего отрицать, — тяжело вздохнула я, после секундной паузы: Вишневский – это тебе не Ромка или Макар. Этот гад еще более изворотлив, чем я сама и разговаривать с ним всегда было непросто.

— А какой в этом смысл? Ведь если ты что вбила в свою красивую головку, тебя трудно переубедить, — с этими словами он резко отошел от окна и прокомментировал мой недоуменный взгляд, — На всякий случай, знаешь ли.

— Правильно, держись от меня подальше.

— На самом деле, я бы хотел находиться к тебе так близко, как вообще возможно, но без риска словить очередную пулю. Не то, чтобы меня не возбуждала опасность…

— Интересно, откуда бы тут стрелять? Из вертолета? Или ты ожидаешь, что Ромка пролетит мило на парашюте?

— Таким образом ты хочешь намекнуть, чтобы я подошел обратно? — подмигнул он и сразу двинулся вперед.

Я выставила перед собой руку:

— Вообще-то, у Ромки разряд в парашютном спорте!

— Чушь.

— Хорошо, таким образом я говорю, чтобы ты перестал ломать комедию…

Из комнаты, куда он удалился, послышались какие-то странные звуки: кажется, что то упало. Стоило мне с любопытством прислушаться, все затихло. Может, показалось?

— Кажется, я обещал тебе кофе, — напомнил Вишневский, с неудовольствием покосившись в сторону злосчастной спальни.

— С коньяком, — напомнила я, уселась у барной стойки и схватила еще одну сигарету. Взгляд мой упал на подобие аквариума, как бы вмонтированного в стену. Приглядевшись, я поняла, что воды там нет, соответственно и рыб тоже, но что-то определенно было и даже шевелилось.

— Ты – просто кладезь вредных привычек.

— Ну, знаешь ли, даже небезызвестный классик считал, что если человек не курит и не пьет, поневоле стоит задуматься, а не сволочь ли он? — с удовольствием процитировала я слова великого, одним глазом кося в сторону стены и пытаясь отгадать, что же это там такое.

— Пожалуй, тогда я тоже закурю, — усмехнулся этот мерзавец и на самом деле выудил сигарету.

— Тебя это не спасет, у тебя на лбу написано, что ты сволочь.

— Тогда я еще и выпью.

Он наконец-то закончил с приготовлением кофе, щедро разбавил его коньяком и протянул мне. Себе же просто налил чистоганного.

— Ты что, вытравляешь сволочизм из организма? — не могла не заметить я ядовитым тоном.

— Его просто так не вытравить, тебе должно быть это известно, — подмигнул он.

— Что это за хрень? — ткнула я пальцем в стену. Этот вопрос волновал меня уже некоторое время, так как сама я классифицировать жуткого длинного таракана красновато-бурого цвета с сотней ног не смогла.

— Что? — он проследил мой взгляд, — Аа… знакомься, это малютка Сентябрина, сколопендра.

— Ты назвал эту тварь в мою честь?

— Ты должна быть довольна. Сеня еще и жутко ядовитая, это я, кстати, на своей шкуре прочувствовал. Но даже после этого рука на нее не поднялась.

— Жаль, что ее яд не смертелен, — посетовала я, отодвигаясь подальше от этой жути, которая в данный момент издавала шипящие звуки (если конечно это не плод моего воображения), — Хотя, как говорится: каждой твари по паре. Вот вы и нашли друг друга.

— Не советую обижать мою крошку, иначе мне придется выпустить ее на волю, — по-пиратски улыбнулся Вишневский.

— Выпускай: она не настолько большая и страшная, чтобы пережить встречу с моими новенькими сапожками. Хотя, сапоги будет жалко…

— Не слушай ее, дорогая, — он потянулся к аквариуму (террариуму?) и погладил жуть через стекло, — Твоя тезка просто завидует: она то может лишь языком молоть и ничего больше.

Наблюдая за этой сценой, я лишь покачала головой:

— Каждый раз я думаю: человек не может быть таким отталкивающим, но ты упорно доказываешь обратное.

— Солнце, ты мне надоела… Переходи к делу: кому я там кровь пустил?

— Крокодильде, кому же еще. То есть, уверена, что не только ей, но на остальных твоих жертв мне плевать с двадцать седьмого этажа.

— Это покойная невеста твоего белобрысого? — блеснул он догадкой, оставив без внимания «остальных жертв». Похоже, они не были достойны даже упоминания.

— Ага.

— Крокодильда… нет, ей бы больше подошло что-то менее агрессивное. Она показалась мне довольно милой девочкой.

— Неудивительно, раз она актриса и ей за такое деньги платят, — ехидно заметила я, наблюдая за Вишневским, — К тому же, дураков так легко провести…

Ничего интересного заметить я не успела, потому что со стороны комнаты опять раздались какие-то звуки, в этот раз мне точно не показалось. Андрей настороженно на меня уставился. Я улыбнулась еще шире, прикидываясь глухой на оба уха сразу, хотя слух у меня был превосходный, Ромка утверждал, что вместо ушей у меня самые настоящие локаторы.

— Дураков? Намекаешь на белобрысого?

— В том числе, — пришлось признать мне.

— Эээ… значит, та серая мышка была актрисой? Интересно…

— Еще как… а вот мне интересно, кому в голову пришло ее нанять? — копируя его тон, спросила я.

— Думаешь, ее наняли? А что, если это любовь?

— Прекрати, — поморщилась я, — Сегодня я имела беседу с весьма скользким и продажным типом, который утверждал, что документами нашу Анну снабдил именно ты. Ну, или твой брат-близнец.

— Ты блефуешь, — усмехнулся он, прихлебнув свой коньяк, даже не поморщившись. Я решила последовать его примеру и отведала кофе: стоило признать, за время своего семилетнего скитания он где-то научился неплохо справляться с кофе-машиной. Вроде бы, ничего сложного, но лично у меня получались настоящие помои, а не сей божественный напиток.

— Нет, я знаю, что нашу милую Анечку подослал ты. Только вот мне с трудом видится смысл: подослал то ты ее к Макару, а мстительных планов вроде как ожидала я. Конечно, я понимаю, на что был расчет: он мне вроде как небезразличен, и тут свадьба… Но ты всерьез рассчитывал, что я позволю этой каракатице окольцевать моего Макара?!

— Звучит как довольно тупой план.

— Да, но эту селедку убили… Так что он перестает быть таким уж и тупым. Я бы сказала, он довольно хитрый. Только ленивый не подумал на меня, всем известно о моем отношении к этой свадьбе.

— Всем, кроме меня, по-видимому. Лично я считаю все это не большим, чем обыкновенная прихоть: ты просто вбила себе в голову идею о ваших смазливых белобрысых детках, но сам Березин… Ты это серьезно? Он же скучный и довольно занудный малый. К тому же, не особо сообразительный, ну или предпочитает таким казаться. Все, что его интересует – это забота о себе любимом. Да он же настолько уныл, что наверняка придерживается принципа «Дети. Кухня. Церковь»! Хотя в последнее время я все чаще думаю, что все это лишь бравада, слишком сильно белокурый похож на прохвоста, уж больно тщательно лижет зад твоему папуле…

Это его неуместное замечание я полностью проигнорировала, но все равно промелькнула мысль о схожести Макара с представителями незаконной профессии. Похоже, не одна я так думаю.

— Всем же известно, что идеальное убийство – это не то, что не раскрыто вовсе, а то, что раскрыто по ложному следу. Проще говоря, подставь ближнего… а это как раз твой стиль.

— Отлично, хочешь услышать мою версию хитрого плана?

— Нет, — моментально отозвалась я, даже не надеясь, что он воспримет это самое «нет» всерьез.

Так и вышло:

— Настоящая хитрость – это убрать с дороги девушку, и сделать это таким очевидным способом, что как ты выразилась, только ленивый не подумает на тебя. Но опять же, даже ленивый знает, что ты не идиотка, чтобы так поступать. Ты бы придумала что-то куда более интересное.

— Например, подставить подставу? — подсказала я.

— Точно, — Вишневский налил себе еще коньячку и опять покосил в сторону от меня. Этак недалеко до косоглазия, мне стало его даже жаль: и так смахивает на средневекового разбойника, еще и косоглазием разживется. Интересно, пираты страдали косоглазием? Наверняка…

— А что, отличная идея… возможно, я бы так и сделала, если бы кто-то меня не опередил.

— Так это уже не я?!

— Ну, технически я вообще на тебя не думала, — пришлось мне признаться, а то бедолага наверняка запутался, потому что слушал и вникал вполсилы, его основная мощь была направлена в сторону спальни и происходящего там, — Это я про убийство: тебе это элементарно невыгодно. Ты просто нашел актриску и подсунул ее Макару.

Вообще-то, это была лишь теория, которая прочно угнездилась в моем мозгу, стоило мне узнать о профессии лже-Анны. Не стоит забывать наше первое правило: что бы ни творилось вокруг, подозревай причастность к семейству. Судя по спокойной реакции Вишневского, так оно и было: мы оба понимали, больше некому заниматься такими глупостями. Все шло ровно так, как я и ожидала: он подстрелил Ромку, пытаясь подставить Макара, потом Ромка подстрелил его, разумеется, не без моей помощи. Теперь вот у Андрея был некий далекоидущий план, опять таки включающий моего несчастного Макара. Только вот план пошел наперекосяк, когда кто-то убил Крокодильду. В том, что план не включал простую свадьбу, я ничуть не сомневалась, так что убийство было ему не на руку, поэтому-то я и исключила Вишневского из списка подозреваемых. Что ж, можно было сказать, что ответный шаг он уже сделал, теперь дело за мной: так просто оставлять это нельзя… Пожалуй, разберусь уже после того, как найду убийцу Крокодильши. Месть порождает месть, и так до бесконечности, и это есть прекрасно… Как говорится, вендетта не выход, а отличное развлечение…

— Знаешь, что сейчас пришло мне в голову? — насмешливо поинтересовался Вишневский, его взгляд мне очень и очень не понравился.

— Очередная пакость?

— Просто мысль: подставить подставу – хороший план, и ты утверждаешь, что он не твой. И не мой. А что ты скажешь насчет блондинистого Кена?

— Это не Макар.

— Как видишь, игра продолжается, и даже игроки в ней неизменны. Просто сейчас может быть чужой ход, подумай лучше над этим… Еще кофе?

— Не откажусь, — сладко улыбнулась я.

Стоило ему поднять свою пятую точку и отойти на несколько шагов, я живо снялась со своего места и кинулась в сторону спальни. Остановить мое любопытство не под силу даже танку, куда уж тут Вишневскому. Пока он обернулся на шум и попытался меня нагнать, я уже была возле заветной двери. Возможно, у него было бы больше шансов, будь его коридор метров триста в одну только длину, но он поскупился на такой метраж и в результате я толкнула дверь как раз тогда, когда он схватил меня за руку и дернул в свою сторону. Я ловко вывернула руку и нырнула к двери, Вишневский оказался еще быстрее и резко метнулся вперед, захлопнув дверь перед моей физиономией. Его таланты уже давно вызывают у меня вопросы, уж слишком он ловок. Все, что я успела разглядеть – наличие в ней людей. Больно ударившись носом о его грудную клетку, я отшатнулась назад, но он успел схватить меня за руки и удержать от падения.

Его темные глаза уставились в мои, руки он до сих пор не отпускал. Не знаю, сколько мы так простояли, но дыхание мое сильно участилось. Я потупила глазки и прикусила губу. Больше Вишневскому никаких намеков не потребовалось, одним рывком он притянул меня к себе и впился в губы жестким поцелуем. Это я могла ему позволить и даже с энтузиазмом ответила, позволив ему расслабиться. Медленно, но верно мы начали отступать в сторону гостиной со сколопендрой.

«Пора» — решила я и со всей силы толкнула Андрея прямо на барный стул. Может, он бы и не упал от моего толчка (может, девушка я и сильная, но против двухметровой горы не попрешь), но, налетев на стул, опасно покачнулся и свалился вниз. Этого я уже не видела, так как на всех парах мчалась к заветной двери, хотя многое отдала бы за лицезрение его физиономии. Неприятно, когда тебя вот так вот проводят, если честно, я почти не надеялась, что у меня так легко все получится.

Три секунды – и я ввалилась в комнату. Не знаю, чего я ожидала увидеть, но только не той картины, что предстала передо мной. И вот тут я расхохоталась: подобное зрелище того заслуживало: на огромной кровати томно развалились две блондинистые дамочки, то есть развалилась одна, а другая нависла над ней с непонятной мне целью. Увидев меня, она живенько отползла в сторону и скопировала позу той, что развалилась. Мой смех как рукой сняло, потому что дамочек я узнала мгновенно.

— Нас что, будет четверо? — поинтересовалась наиболее тощая. Голос ее был под стать телосложению: тонкий и противный и я всегда ее недолюбливала. Дамочке было очень далеко за тридцать и знаменита она была тем, что уже лет двадцать как была женой нашего нелюбимого всеми (мной так уж точно) мэра. Похоже, мадам меня не признала.

Почувствовав движение за спиной, я развернулась: лучше сейчас держать парня на глазах. Вишневский стоял, подпирая дверной косяк и сказать, что его взгляд мне не понравился – значит сильно преуменьшить. В животе поселилось неприятное чувство, не иначе как сколопендра заползла.

— С-сентябрина Евгеньевна? — послышалось знакомое заикание.

В любой момент ожидая, что Вишневский вытащит меня отсюда за шиворот или предпримет более жесткие действия, я перевела взгляд на Галочку (Светочку?), в данный момент ее глаза грозили вывалиться из орбит, щеки покраснели, даже на лбу проступили красные пятна. Секретарша отца и жена мэра? Интересный тандем, ничего не скажешь. Неужели Андрюша на самом деле намылился в политики? Непонятно тогда, зачем он собирает дамочек у себя, но наверняка в этом есть какой-то скрытый смысл.

— Сентябрина? То есть, Симбирина? — ахнула миссис Мэр. Кажется, ее звали Зинаидой, и ее имя я не любила еще больше чем ее саму. Мне всегда казалось, что подобное имечко может прибавить еще лет десять к возрасту.

Поняв, что все молчат и ожидают от меня каких-то действий, я на пятках развернулась и подошла к Вишневскому:

— Каков кобель, а! Опять значит за свое взялся… — уперев одну руку в бок, другую я сжала в кулак и потрясла перед его носом, — И ведь тащит всякую дрянь в дом!

Я многозначительно взглянула на дамочек: они прифигели еще больше, чем Вишневский, который теперь разглядывал меня с интересом. Я не удержалась и с чувством вмазала ему пощечину: за Макара. Блондинки дружно ахнули. Хотелось бы навернуть ему еще разок, но что-то в его взгляде меня остановило.

— Ты разбил мое бедное сердце, оно кровоточит! — добавив в голос драматизма, поведала я, — И это после всего, что между нами было…

Андрей поморщился и зло меня перебил:

— Лучше прекрати, — голос его звучал тихо и спокойно, но, неожиданно для себя самой я заткнулась. Кажется, с пощечиной был перебор, таких типов как Вишневский лучше лишний раз не злить.

— Хорошо, извини, — я развернулась к дамочкам, чтобы только не видеть его глаз, — А вы… лучше бы вам начать планировать новую жизнь, девушки. Ты можешь считать себя безработной, тут без вариантов, — обратилась я к Валечке, — А вы… как же вам не стыдно? В вашем то возрасте! При живом муже! Да его брат живет этажом ниже!

— Не строй из себя правильную, все мы знаем, что…

— Тссс, — приложив палец к губам, перебила я Зинаиду, наслаждаясь ее перекошенной от злости физиономией, — Главный враг знаний – иллюзия этих самых знаний, почти бывшая миссис Мэр. Вот у меня, к примеру, никаких иллюзий, все наглядно. Думаю, вашему мужу понравится.

— Сука… — протянула миссис, но я не стала обижаться.

— Лучше заткнись, — равнодушно посоветовал ей Вишневский, все еще сверля меня своим жутким взглядом. Пока я отвлекалась на дамочек, сколопендра в моем животе исчезла, но, стоило мне один только раз взглянуть на Андрея, тварь заползла обратно, скручивая и обжигая внутренности изнутри. Меня вообще трудно напугать, но сейчас по непонятной причине я желала оказаться как можно ближе к Ромке, в моменты страха всегда тянет к родному.

Похоже, пора заканчивать: великий актер всегда знает, когда надо покинуть сцену, затягивать – дурной тон. И, как любая великая актриса, я чувствовала, что мне пора удаляться. На пути моем возвышался Вишневский, и что-то подсказывало мне, что просто так мне отсюда не удалиться.

Стараясь игнорировать неприятное чувство в животе, я подошла к нему и ткнула пальцем в грудь:

— Между нами все кончено! — картинно заявила я и в этот раз задействовала свое колено, он болезненно согнулся, схватившись за известное место, я наклонилась к нему и шепнула заранее заготовленную фразу так, чтобы дамочки не слышали, — Не мечтай, что я забуду твою выходку, сволочь. И уж точно теперь тобою займусь… Надеюсь, Ромка сможет прицелиться так, чтобы попасть в старую рану… думаю, будет не очень приятно, да? На твоем месте я бы носу не высовывала из своей высотки. И да, лучше тебе не приближаться к Макару, иначе плечом ты не отделаешься.

— Тварь… — совершенно отчетливо заявил Вишневский, с трудом разгибаясь и больно хватая меня за руку, — А теперь твоя очередь слушать: не суйся в мои дела. Тебе не стоило переходить границу, дорогая, ты совершила большую ошибку, — все еще держа за руку, он выволок меня из комнаты, захлопнув за собой дверь, чтобы у нас не осталось свидетелей. Руку было больно, но я решила держать лицо до конца.

Вишневский толкнул меня к стене в коридоре, я ударилась спиной, но он не дал мне отойти, схватив вытянутой рукой за шею, при этом держась на почтительном расстоянии, как будто ожидал от меня военных действий (кстати, небезосновательно). Его темные глаза горели яростью, кажется, мой последний удар на самом деле оказался перебором. Внезапно я почувствовала себя слабой, по настоящему беспомощной. Такого со мной еще не бывало, наверное, все дело в его глазах. Сейчас они казались мне даже не человеческими.

— Я… — голос получился хриплым, он слишком сильно сдавил мою шею.

— Что, сдулись все твои угрозы? — он зло усмехнулся, — Кому-то пора прекратить твои выходки, и если твой папаша смотрит на происходящее сквозь пальцы, придется мне показать тебе твое место.

Все так же держа меня за шею, он оттолкнул меня в сторону. Едва не налетев на огромное зеркало, я схватилась за стену и удержалась на ногах. В глазах стояли самые настоящие слезы, но это все от нехватки воздуха и обжигающей боли в горле. В данный момент я была готова убить Вишневского, и это не просто игра слов. В таком состоянии убивают по-настоящему, жестоко и с садистским удовольствием. Медленно выпрямившись, я повернулась к нему: Андрей отошел от меня на пару шагов, словно в его голове бродили мысли, подобные моим. Не знаю, сколько мы сверлили друг друга взглядами, полными ненависти, отвращения и боли, пока Вишневский не покачал головой, прикрыв глаза…

— Тебе лучше уйти, пока все не зашло слишком далеко, — бросил он, все еще держа глаза закрытыми. Голос его звучал устало, опустошенно.

И я ушла, так и не сказав ни слова, хотя слов было много. С полчаса я просидела в машине, пытаясь успокоиться: эмоции били через край, подталкивая меня к действиям, но я не сделала ничего. Наверное, на тот момент это было самым правильным решением за всю мою жизнь. А еще я решила не рассказывать об инциденте Ромке. Прежде всего потому, что мне пришлось бы признать: хоть ненадолго, но Вишневский победил, а этого я себе позволить не могла. Да и неизвестно, как Ромка бы отреагировал. Скорее всего, не очень хорошо, а я слишком любила друга, чтобы позволить ему быть втянутым в наши баталии.

***

На следующий день мое настроение ничуть не улучшилось. Стоило только вспомнить прошлый вечер и глаза, полные бешенства – становилось не по себе. Я трясла головой и пыталась выбросить это из головы и отвлечь себя другими проблемами. Например, какой черт дернул Вишневского найти актриску из другого города? Эту мысль я старалась не отпускать всю трехчасовую дорогу на следующий день. Не живи лже-Анна так далеко, не пришлось бы тратить столько времени даром… Не то, чтобы я не любила езду: просто обожала, но встать на целых три часа раньше обычного – это скажу я, испытание.

В общем-то, З.В. Гаранин ждал меня не раньше семи, но я рассчитывала поговорить с подругой Крокодильши – Анной. Так немудрено запутаться в этих Аннах… Никакой фантазии у людей, брали бы пример с моей мамули: второй Сентябрины за всю свою жизнь я не встречала ни разу.

В тот момент, когда я въезжала в город, можно было уже догадаться, что день будет не самым удачным: во-первых, все утро я потратила на скандал с Ромкой, который не желал отпускать меня в «подобное мутное предприятие» (это его слова), в одиночку. Сам он поехать ну никак не мог, о чем я знала еще позавчера, но собирался отложить все свои дела. Это меня не устраивало, и не только из-за его дел. Не хотелось целый день находиться под его пристальным взглядом. На шее проступили небольшие синяки, не слишком заметные, но уверена, Ромка бы их разглядел, не броди я по дому в свитере. В споре я таки победила, так что возникло и «во-вторых». Вместо себя он отправил со мной парня, которого обозвал своим доверенным лицом. Пашка я уже видела не раз, и на месте Ромки ему бы особо не доверяла: уж слишком он был туп. Ромка оказался глух к моим доводам, и теперь вот это чудо ехало за мной на своем Опеле. Ну и тут как раз уместно перейти к «в-третьих»: надежда на то, что «доверенное лицо» отстанет по дороге, соответственно и отвяжется от меня, умерла еще примерно на половине пути. Если бы не было снега, у меня было бы больше шансов уйти от него: все-таки, моя Ауди - это вам не Опель. Но вот уже второй день подряд снег падал дурацкими хлопьями (снегопад начался вчера вечером), нещадно покрывая дорогу и деревья вокруг, так что скорость моя существенно снизилась.

Ну, и как оказалось, это еще не все, есть еще и «в-четвертых»: подругу Анны нам отыскать так и не удалось. Телефон ее не отвечал, и никто не догадывался, где она пропадает. В итоге пришлось пообедать с дурацким Пашком, который едва ли не пускал слюну, когда смотрел на меня и все время подозрительно облизывал губы. К семи часам вечера я уже напоминала неврастеника, а при одном упоминании Пашка руки начинали дрожать. Я трижды за день поскандалила с Ромашкой, но он остался неумолим: мол, держись Пашеньку, он надежный и все тут. Хотя, стоило признать, что у Пашка имелся существенный плюс: он отвлекал меня от Вишневского.

В общем, наплевав на все знаки судьбы, я все-таки потащилась на ту встречу. На всякий случай сняла номер в местной гостинице и оставила свою малютку на стоянке, а Пашка в номере: оказывается, некоторые бугаи не переносят тройную дозу снотворного и крепко засыпают. И это не моя вина: откуда мне было знать такие подробности, раз я далеко не медик?!

С пятиминутным опозданием я появилась в развалюшном садике на такси. Около входа меня никто не ждал, никакой тебе красной ковровой дорожки, хотя, когда я выгружалась из такси, видела какое-то движение справа. Поначалу это напугало, но потом я решила, что это просто какие-нибудь наркоманы шныряют, место для них самое что ни на есть подходящее. Черт, а темно-то здесь как… На худой конец хотя бы свет включили, шею можно свернуть в этих катакомбах! Прикинув так и этак, я толкнула дверь и прошла по темному коридору до кабинета Гаранина. Кажется, за дверью слышались голоса… Я тихонько постучала и не без опаски внедрилась внутрь, услышав короткое «Входите!». Кроме Гаранина, тут присутствовало еще двое мужчин: один – точная копия Пашка, бритый верзила с разбитой губой, сломанным носом и бесцветными глазами. Я определила его в категорию «безобидные». А вот второй мне понравился куда меньше: подтянутый мужчина лет сорока в стильных очках. Темные с проседью волосы аккуратно зачесаны назад, лицо узкое и длинное, нос тонкий и тоже длинный. Губы, само собой, тонкие. Он быстро окинул меня оценивающим холодным взглядом, но ни лице не отразилось ни единой эмоции, хотя во взгляде читалось некое неодобрение. И отчего-то мне показалось, что увиденное ему пришлось по душе, от этого мне сделалось как то не по себе. Не то, чтобы я обращала внимание на оценивающие взгляды, это мне абсолютно по барабану, но сам тип внушал опасение. И за ту секунду, что я оценивала окружающую обстановку, поняла, что опасалась его не одна: и Гаранин, и бритый бугай взирали на него с каким-то благоговейным страхом.

— Сентябрина, вы все-таки пришли! — нашелся Гаранин, улыбка его вышла слегка нервной.

— Я боялась, что уже опоздала.

— Захар, ты нас не представишь? — продолжая внимательно меня разглядывать, обратился к Гаранину длинноносый. Голос его был тихим, но в нем чувствовалась уверенность человека, наделенного властью, по крайней мере среди присутствующих.

— Конечно, — спохватился тот, — Это Сентябрина, я вам про нее уже рассказывал. А это Борис Иванович, — представил он длинноносого. Про третьего участника данной сцены, похоже, напрочь забыли. Или Гаранин решил, что его можно даже не упоминать.

— Интересное имя, — протянул тип, которого я мысленно окрестила Змеем, уж больно был похож, даже голос походил на змеиное шипение.

— Что говорить: мне повезло.

— Вас так назвал отец?

— С чего вы взяли? — удивилась я, стараясь не показывать свою тревогу: упоминание отца мне не особо понравилось.

— Просто предположение, — с виду равнодушно пожал он плечами, но покоя в душу не привнес, — Как вы добрались, без приключений?

— Как-то обошлось. Правда, у вас тут слишком темно, я бы разжилась парочкой фонарей.

— Захар Владимирович непременно прислушается в вашему совету.

Разговоры ни о чем меня всегда настораживали. Я подняла глаза на длинноносого и он мне широко улыбнулся. Почувствовала неладное я слишком поздно, даже не почувствовала, а скорее услышала движение за спиной. Пришла запоздалая мысль, что пока Гаранин с узколицым болтали ерунду, их громила-дружок, которого я слишком быстро записала в категорию «безобидных» бесшумно прокрался за спину.

«Поверить не могу, что я такая ворона» — моя последняя мысль, потом все вокруг потемнело и наступило полное забвение.

***

— Как скоро она оклемается? — услышала я знакомый голос, который звучал словно издалека. Голова жутко раскалывалась, пить хотелось так, словно накануне я перебрала с текилой. Но, несмотря на все эти отвлекающие обстоятельства, практически в ту же секунду я сообразила, кому принадлежит этот голос и сочла за благо глаза не открывать. И да, разочарование в себе любимой тоже никуда не делось: надо же быть такой клушей?! Ведь чувствовала: что-то здесь не чисто, и все равно поехала. Чертово любопытство… Хотя, в конце концов, ведь чего-то я ожидала? Вот тебе и шанс выяснить что-нибудь этакое.

— Пару часов еще точно проваляется в отключке, — на этот раз голос был мне незнаком, все, что я могла сказать – это о его принадлежности лицу мужского пола.

— Ты уверен? Два часа – слишком много.

— Возможно, у меня получится привести ее в чувство пораньше, — незнакомый голос выдал свое сомнение в моих оклемательных способностях. А зря, между прочим.

— Попытайся. И будь осторожен, говорят, девка та еще штучка, и гены у нее тоже не подкачали, — злобно заметил Змей. Непонятно только, с чего он так на меня взъелся, до этого вроде так зазывно улыбался.

— Во сколько начало?

— В полночь.

— Она будет готова, — загадочно заверил незнакомец.

— А две другие?

— Обижаете, Борис Иванович.

Послышались удаляющиеся шаги, потом скрипнула дверь. Предположительно, нас покинул Змей, его дружок остался тут. Так, теперь главный вопрос: мне то что делать? Оклемалась я намного раньше, чем эти гады предполагали, что несомненно большой плюс. Для меня. Теперь я могу проваляться тут еще пару часов и послушать, что вокруг меня происходит (а могло сложиться так, что никто больше не станет вести разговоров подле меня, бессознательной), или же я могу рискнуть и оглядеться. А ну как появиться шанс? Что за шанс, я представляла смутно: сказать, что разговор Змея и его таинственного собеседника меня заинтриговал, значит, ничего не сказать. К чему я должна быть готова? Так что, пожалуй, появись у меня шанс дать отсюда деру, я бы им не воспользовалась, по крайней мере пока. Зачем то же нужны были все эти ужимки? Меня вырубили какой-то дрянью, от которой теперь болит голова и привезли в неизвестное место. То есть, я так думала, но зачем было лишать меня сознания, не собирайся они меня переместить? Стало быть, от злополучной школы мы все-таки удалились. Вот только как далеко? Змей требовал моей готовности к двенадцати… Ночи или дня? Скорее всего, ночи: не могла же я проваляться в отключке больше полсуток? Думаю, прошло около трех часов… За это время я могла оказаться где угодно. Черт… Окажись мы где-нибудь за тридевять земель, у меня могут возникнуть серьезные проблемы с предполагаемым побегом. Придется как минимум искать населенный пункт, а бродить по лесам и полям – не самое мое любимое занятие. В общем, решено: я остаюсь и жду развития событий, а там – по обстоятельствам. Судя по всему, убивать меня никто не собирается, по крайней мере пока. Ну, я на это надеюсь, будет обидно если я ткнула пальцем в небо.

Рискнув, я приоткрыла один глаз. В этот же момент скрипнула дверь, послышались удаляющиеся шаги. Похоже, тип, что тут оставался, решил меня на время покинуть. Что ж, мне это только на руку. Я открыла второй глаз, немного повращала глазами. Комната, в которой я находилась, могла похвастать лишь серыми стенами, убогой лампой на потолке и полным отсутствием окон. На ум сразу пришел подвал, хотя окна могут отсутствовать и в обычной комнате.

«Точно, подвал» — решила я, глядя на цементный пол и железную дверь. К этому моменту я уже приняла сидячее положение, к горлу подступила тошнота. Я прикрыла глаза и немного потрясла головой. Лучше не стало. Чертовы идиоты, отравили меня какой-то дрянью… Ах да, еще и приковали наручниками. Повезло, что только правую руку. Заставив себя забыть о тошноте, я полностью сосредоточилась на наручниках: правая рука была накрепко пристегнула к краю железной кушетки, на которой я в данный момент и восседала. Гады перестарались: на запястье уже красовался жуткий кровоподтек.

«Ну я вам и устрою за это» — зло подумала я, освобождая руку и неизвестно к кому обращаясь. Наручники никогда не были для меня проблемой: у каждого свои развлечения в детстве. Трюку с наручниками меня научил Ромка, а его в свою очередь отец. Хоть он и редко видел своего родителя (тот больше времени проводил в неволе, чем наоборот), набраться всяких трюков как-то успевал. Надо будет расцеловать Ромочку за уроки.

От наручников я освободилась и медленно поднялась. Голова закружилась, но я запретила себе беспокоиться о таких мелочах: барышни в беде всегда меня раздражали и я не собиралась становиться одной из них, свалившись тут в обморок. Не скажу, что сила самовнушения особо помогала. Железная дверь оказалась незаперта, что неудивительно: никто не ожидал от меня такой прыти, по идее я еще должна валяться без сознания, прикованная наручниками. Бесшумно приоткрывдверь, я выглянула в коридор: абсолютно пустой, с теми же серыми стенами и полным отсутствием окон. Повинуясь секундному порыву, я смело шагнула вперед и двинула налево. Хоть и возможность побега пока полностью исключена (куртку с меня сняли, в данный момент я бродила в водолазке и джинсах, перспектива примерзнуть где-нибудь в лесу меня не прельщала), любопытство еще никто не отменял.

Слева было еще две железные двери, точные копии моей собственной. Одна оказалась закрытой, за другой скрывалась абсолютно пустая комната, разумеется тоже без окон. Пришлось возвращаться назад. Едва я прошла свою «комнату», как услышала шаги в той, что соседствовала с моей. Побив все рекорды скорости, я в два прыжка оказалась возле пустого помещения, бесшумно открыла дверь и скользнула внутрь, прижавшись ухом к железной поверхности. Слышимость была ужасная. Но готова была поклясться, что шаги неизвестного (предположительно того, что караулил меня), удалялись. Я шумно выдохнула от облегчения и сползла вниз: вернись он в мою темницу и не застань мне на месте, неприятностей было бы не избежать. В общем то, их не избежать при любом раскладе, но побег наверняка бы аукнулся.

Неожиданно я вспомнила о Ромочке: мой любимый друг даже не догадывается где я и в какие неприятности влипла. Когда он начнет искать меня? Не думаю, что раньше того светлого момента, когда мой спящий охранник пробудится в своем номере в гостинице. Хорошо, что он знает, с чего начинать… но не будет ли слишком поздно? Нет, и еще раз нет! Я просто обязана выкрутиться, ради Ромки. Представить боюсь, что с ним сделает мой горячо любимый папуля, если я вдруг пропаду. Тем более, есть еще З.В. Гаранин, который просто обязан что-то знать, а Ромка уж точно сможет заставить парня поделиться сведениями. В общем, ниточка, ведущая ко мне у друга будет… Только вот я не была уверена в том, что ее не оборвут: не думаю, что руководитель театрального кружка особо ценная фигура в этом деле.

Мысли о Ромочке окончательно избавили меня от тошноты и головокружения, я даже почувствовала невероятный прилив сил. Еще раз прислушавшись к происходящему в коридоре, я опасливо выглянула: никого. Почти бегом я оказалась у той самой двери, откуда вышел неизвестный. Стоит ли туда заглядывать? Интуиция подсказывала, что еще как стоит. Вспомнилась фраза Змея «а две другие?». Досчитав до трех, я распахнула дверь и быстро вошла. Передо мной оказалось очередное помещение без окон, но тут было одно существенное отличие: на кушетке, точной копии моей собственной восседала рыжая девица и во все глаза пялилась на меня. Едва она открыла рот, я приложила палец к губам. Она кивнула: можно было сказать, мы друг друга поняли без слов.

Я еще раз выглянула в коридор, потом плотно прикрыла за собой дверь и подошла к ней. Она все еще молча пялилась на меня, весь ее вид выражал недоумение. На вид ей было лет шестнадцать, но чутье подсказывало мне, что девчонка давно и уверенно перевалила за второй десяток, просто выглядела как ребенок: хрупкая фигурка, рост как у ребенка, круглое личико в веснушках, с пухлыми щечками и огромными глазами. В целом, довольно симпатичная, если бы не пожар на голове: кажется, девица перестаралась с краской для волос и химической завивкой.

— Ты кто? — наконец-то обрела она дар речи.

— Говори тише, — зашипела я, — Давно очнулась?

— Пару часов, — неуверенно ответила она.

— Отлично. Ты знаешь, зачем мы здесь?

— Как ты смогла освободиться? Можешь и мои наручники снять?

— Могу.

— Так снимай, — прошипела она, подергав рукой.

— Я сказала, что могу, но не сказала, что сниму, — заметила я, — Так ты знаешь, зачем нас сюда притащили?

— Если скажу, ты меня освободишь?

— Посмотрим.

— Хорошо, — сдалась рыжая, — Понятия не имею, зачем здесь ты, но я попала сюда по большой ошибке. Но они пока об этом не догадываются, так что мне нужно уносить ноги, пока жива.

— Сюда – это куда?

— В этот чертов подвал, куда же еще.

— И что это за место? Мне что, слова из тебя клещами тянуть?! — начала злиться я.

— Слушай, может я тебе все по дороге расскажу? Нам лучше убираться, пока есть возможность, уж поверь мне…

— Что это за место?

— Да я без понятия, — злобно зашипела рыжая, но почему-то я ей не верила. Уж слишком девица торопилась, да и не скажешь по ней, что происходящее ее сильно удивляет.

— Но попала сюда по ошибке?

— Я так думаю. Они приняли меня за другую, а я не спешила их разочаровывать.

— Вот как? И за кого они тебя приняли?

— За Ольгу Верховцеву. Знаешь такую?

— Нет. Кто это?

— Скандально известная личность, между прочим.

— Известная значит, — пробормотала я, — И чем же она так известна?

— Всякое болтают… — неопределенно пожала плечами рыжая, недовольно наморщив веснушчатый нос. Похоже, сплетни были ей не по душе.

— Выкладывай, если хочешь избавиться от браслетов!

— Год назад ее подругу похитили и убили, долгое время она ходила в подозреваемых вместе со своим дружком, но ее удачно отмазали, парню повезло чуть меньше, но в конце концов и с ним все обошлось.

— И что они от нее хотят?

— Не сообщили, ты уж прости, — ядовито ответила рыжая, — Может, ты уже займешься моими наручниками и мы будем уносить ноги?

— Я не собираюсь уносить ноги.

— Что?! Да они возможно убийцы, или что похуже… И тебя это ничуть не волнует?!

— Ничуть, в жизни можно людей всяких встретить. Привыкай, — улыбнулась я.

— Да ты ненормальная! — ахнула рыжая.

— Нет, просто хочу выяснить, какого черта происходит. Разве тобой не движет любопытство?

— Будь я этой дурацкой Ольгой, возможно, двигало бы. Но так как здесь я по большой ошибке…

— Да с чего ты это взяла? Может, не нужна им никакая Ольга?

— Ага, тогда почему толстяк, что только что меня покинул, называл меня Оленькой и советовал сохранять спокойствие? — огрызнулась рыжая.

— Если тебя на самом деле спутали с другим человеком – мы имеем дело с идиотами, — прокомментировала я, приглядываясь к рыжей: доверия она не вызывала, что-то мне подсказывало: заливает девочка.

— Может, и с идиотами… Мне то откуда знать?!

— Фамилию он тоже тебе назвал?

— Какую?

— Ты сказала – Верховцева, — невинно пожала я плечами.

— Аа… да, кажется, говорил… Не сама же я ее придумала?

— Действительно… Слушай, ты уверена, что хочешь бежать? На самом деле, на твоем месте я бы немного выждала: мы не знаем, куда бежать и как много тут народу. Если они поймают тебя один раз, второго шанса может и не представиться…

— Я уверена! Не могу здесь больше находиться…

— Хорошо, я тебя освобожу, — после некоторых раздумий согласилась я: на самом деле, ведь рыжая не обязана здесь находиться вместе со мной. Охота ей бежать, так пусть бежит, в конце концов у нее своя голова на плечах, — Только предупреждаю: обо мне ни слова, поняла?

— Да.

— И наручники ты сама сняла!

— Да поняла я тебя, не тупая!

Я быстро освободила девицу, она потерла запястье и покосилась на меня:

— А ты ловко с наручниками обращаешься, я думала такое только в кино бывает.

— Как видишь, не только.

Я потянула ее к двери и сделала знак молчать. Выглянула: в коридоре пусто.

— Как выйдешь, двигай направо, налево тупик. Хотя, если хочешь знать мое мнение, с побегом лучше повременить.

— Обойдусь без советов от всяких сумасшедших! — запальчиво заявила она.

— Как знаешь, — я двинула в противоположное от нее направление.

— Стой! Как там тебя…?

— Опустим имена…

— Если я смогу выбраться, постараюсь тебе помочь.

— Сначала подумай о себе, — усмехнулась я, — И удачи, Оля. Что бы ты там не задумала.

Не дожидаясь ответа от рыжей, я скрылась за своей дверью, прилегла на кушетку и скрипя сердце одела наручник: рука моя воспротивилась оковам, но пришлось с ней договориться. Ничего, кем бы эти гады ни были, они за все ответят сполна, и интуиция подсказывала мне, что все тут ой как непросто. И наверняка Крокодильша Макара была в этом как-то замешана. Не зря же ее убили. Да и рыжая… значит, ее подругу похитили и убили? Что-то подсказывало мне, что она оказалась здесь не случайно и бежать сейчас не собирается. По крайней мере, не сразу…

Мои размышления прервали шаги и звук открывающейся двери. Я лежала здесь не больше десяти минут, интересно, рыжая успела убежать или ее все же поймали? Приоткрыв глаза, я слабо застонала.

— Ого, посмотрите, кто у нас пробудился! — моментально завопил дружок Змея, да так, что я подпрыгнула и довольно резво приняла сидячее положение..

— Нельзя же так пугать людей в бессознанке, — проворчала, с деланым любопытством оглядываясь по сторонам. На самом то деле я эту комнату уже наизусть изучила, но пончику об этом знать необязательно.

— Гены у тебя и в самом деле не промах, надо же, — весело продолжил незнакомец, оказавшийся парнем чуть старше меня, обладателем внушительного брюха, не сильно уступающим ему по размеру щек, и широкой улыбки, — Обычно от этой дряни такие худые щепки как ты в себя приходят куда дольше.

— Если я щепка, то ты тогда кто?!

— Хорошего человека должно быть много, — обиженно заметил пончик.

— Сомнительная радость быть хорошим человеком, да и вряд ли подобный станет заниматься чем-то противозаконным, — заметила я, борясь с подступающей тошнотой. Что за дрянью меня отравили? Вроде, когда шастала по коридорам и болтала с рыжей девицей, тошноты и в помине не было. Наверное, это результат чрезмерной активности, или наоборот, не стоило мне принимать горизонтальное положение…

— А я и не занимаюсь! — задиристо заявил толстяк.

— Наверное, я все же долго провалялась в отключке, раз за это время успели легализовать похищения… Может, расскажешь, где мы? — без перехода поинтересовалась я.

— Хорошая попытка, но вряд ли.

— А жаль, очень жаль, — я зажмурилась и оперлась рукой на кушетку.

— Эй, тебе плохо? — засуетился толстый, который похоже за меня отвечал и должен был к чему-то там «подготовить».

— Тошнит, и в глазах двоится.

— Тебе нужно попить, ты слишком быстро пришла в себя, вот тебя должно быть и мутит… Возьми, — он протянул мне стакан воды.

— Сам пей, Биг Мак!

— Отлично, умри от жажды и проучи меня!

— Лучше уж от жажды… мало ли что вы мне там подмешали.

— Ну… дело в общем-то твое, — пожал плечами толстяк, — Не хочешь – не пей. Но учти: через час ты должна быть как огурчик.

— Ничего я тебе не должна, мой необъятный недруг, — я откинулась на кушетке и прикрыла глаза.

— Прекрати хамить и выпей чертову воду.

— Нет! Я принципиально не выполняю требования похитителей.

— А придется, уважаемая Сентябрина Евгеньевна, — ответил голос, пончику не принадлежавший. Я открыла один глаз и удостоверилась: передо мной стоял мой новый и крайне неприятный знакомый Борис Иванович. И с данного ракурса еще больше напоминал чертову змею. Не скажу, что по нему скучала, но его появлению была рада: от толстяка все равно толку чуть, а Змей выглядел человеком, наделенным властью, то есть уж он то точно был в курсе происходящего.

— И что же вы сделаете, если я откажусь?

— Вы разумная девушка, так что не откажетесь. А теперь прекратите ломать комедию, вам пора собираться.

— Куда?

— Далеко идти не придется. — злобно усмехнулся Змей. Положительно, у парня ко мне нешуточная неприязнь, знать бы, с какой стати.

— Похоже, с моей разумностью вы дали маху, потому что никуда я не пойду. Вам надо – вы и идите, хотите – меня несите. Но сама я не сделаю ни шагу! — нагло улыбнувшись, заявила я. Выводить людей из себя – один из моих основных талантов.

— Прекрати ломать комедию и немедленно поднимись! — рявкнул Змей.

Неохотно я повернула голову (до этого я пялилась в потолок), тяжко вздохнула и покачала головой:

— Да уж, не вы один оказывается ошибались. Я вот тоже подумала, что вы человек не лишенный разума, Борис Иванович. А вон оно как оказывается, до вас даже простые предложения доходят медленно. Ну хорошо, не совсем простые, одно было сложноподчиненным… или сочиненным? Честно говоря, я уже не помню, что там и к чему относится, но если…

— Заткнись!

Змей в два шага оказался возле меня, дернул за руку (довольно больно, кстати) и заставил принять сидячее положение. Потом зачем-то потянул с кушетки, наверное, хотел, чтобы я встала. Но забыл про наручники, так что вместе со мной перевернулась и кушетка, сбив разъяренного Змея с ног. Я красочно вскрикнула и упала на него сверху, не забыв ткнуть своим острым коленом ему в бок. Наверное, я немного переборщила, потому что Змей тут же принял вертикальное положение, схватил меня за свободную руку, едва не выдернув при этом пристегнутую (плечо так предательски хрустнуло, что я признаться, испугалась) и залепил звонкую пощечину. Силу он приложил немалую, я свалилась на колени, в глазах предательски потемнело. Должно быть, действие лекарства, которым меня отравили, еще не прошло. И это было обидно, потому что я даже не могла ответить Змею по достоинству. Но почему-то он меня не напугал, а наоборот, даже позабавил: его ярость была смешной, выпученные глаза, красная физиономия… Змею далеко да высот Андрюшки, очень далеко.

— Доигралась, тварь?

— Эээ… Борис Иванович? — неожиданно подал голос пончик, — Может, не стоит? Фингал под глазом ей ни к чему…

Змей злобно зыркнул на толстяка, но меня отпустил. Потом расплылся широкой многообещающей улыбкой.

— Ты прав, фингал ей ни к чему. Хотя скоро это может показаться ей розовой мечтой, кто знает, кому достанется эта мерзкая девка и что с ней сделают… А теперь, приведи ее в порядок и отведи наверх. Если придется, вколи ей дозу транквилизатора. Понял меня?

— Да.

— Отлично. Поторопись тут.

— Ты же понимаешь, что после этого жить тебе осталось всего ничего? — бросила я Змею вдогонку, нацепив на физиономию самую многообещающую улыбку из своего богатого арсенала.

Он притормозил:

— Ты что-то сказала?

— Я уже поняла, что ты тупой, но чтобы еще и глухой…

Готова поклясться, от ярости он побелел еще больше, хотя и до этого был белее некуда.

— Кажется, я объяснил недостаточно ясно: в этот раз твой папочка тебя не спасет. И твой знаменитый дружок тоже, раз на то пошло, так что можешь засунуть свои угрозы подальше. Лучше наслаждайся последними счастливыми минутами своей жизни, сука!

— Мой знаменитый дружок знает, где меня искать. И найдет, рано или поздно. Для меня, конечно, лучше, если это случиться рано, а вот для тебя исход один: он порежет тебя на ремни и скормит бродячим псам, это я тебе обещаю. Разница в том, увижу ли я эту славную картину своими глазами, или же нет. И кем бы ты там ни был, и чем бы тебе не насолил мой отец, тебе конец, так что наслаждайся ты своими последними часами.

— Ты… — Змей медленно двинулся ко мне. Кажется, он готовился ко второй пощечине, но я ему такой возможности не дала:

— К тому же, судя по твоим туманным и неуверенным угрозам, ты здесь ничего не решаешь. Решает кто-то другой, ты лишь жалкая пешка. Так что, вполне возможно, твои пустые угрозы таковыми и останутся.

— Увидим, — пообещал Змей и наконец то удалился. Судя по его физиономии, для этого он собрал всю свою силу воли и выдержку в кулак. Это было достойно уважения, из себя я вывела его, не жалея на это сил.

— Какие нынче несдержанные юноши, так и норовят поднять руку на хрупких сударынь, — прокомментировала я его уход, красочно закатив глаза. И хоть длинноносый Борис Иванович так же походил на юношу, как и я на клоунессу цирка дю Солей, лесть еще никому не вредила.

— Язык мой – враг мой, — пробормотал толстяк, помогая мне поднять кушетку. На меня он смотрел с заметным сочувствием, что мне пришлось по душе.

На самом деле, с толстым я была в корне не согласна, но решила умолчать. Язык мой – враг мой? Это если только ты настолько туп, что не можешь за ним уследить. Лично я была склонна верить тому, кто сказал, что язык был дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли… И преследовать свои цели, это я бы добавила от себя. Вот и сейчас: сердобольному на вид толстяку явно не понравилось рукоприкладство, выведенный из себя босс в лице Змея предстал не в лучшем для себя свете. К тому же, его слова мне тоже показались любопытными.

— Я так понимаю, от наручников ты меня избавить не хочешь?

— Что-то не особо, но мне придется.

— Не парься, — я быстро освободила руку, как могла ее размяла и запрыгнула на свою лежанку.

— Как я вижу, тебе уже лучше? — кое-как справившись с удивлением, поинтересовался пончик, по всей видимости решив не заострять внимание на наручниках.

— Я бы так не сказала. Определенно не самый мой хороший день… Тебя как кстати, по имени-отчеству?

— Можно просто Рома.

— Рома, значит… — протянула я, — Парень по имени Роман просто не может быть плохим человеком, это тебе не Борис… Тебе повезло, друг, Романы – моя слабость. И я даже согласна тебе помочь.

— Помочь мне? — усмехнулся толстый, — Это интересно как?

— Скажем так: у нас будет взаимопомощь. Ты ответишь на пару моих вопросов, а взамен я добровольно пойду… куда мне там надо идти? Наверх? В общем, ты меня понял: я не стану пинать тебя в пах, тыкать локтями в лицо, а тихо мирно пойду рядом. И все будут довольны: ты выслужился перед хозяевами, как верный пес, а я получила свои ответы. Никто не узнает о нашем маленьком договоре, зато все будут счастливы. Обоюдная выгода налицо.

— И вовсе они мне не хозяева, — буркнул парень.

— Звучит как согласие?

— Ты точно ничего не выкинешь?

— Слово скаута! — с энтузиазмом заверила я.

Он раздумывал не больше минуты. Направление его мыслей отчетливо читалось на его щекастой физиономии: проблем я могу доставить немало, а этих самых проблем ему не хотелось. Он производил впечатление парня, для которого любое лишнее движение в тягость.

— Хорошо, только у нас осталось мало времени. К тому же, тебе еще надо переодеться, — он кивнул на объемный пакет, что он принес ранее, а я, ворона, проглядела, — И можно я первый задам вопрос?

— Валяй, — улыбнулась я.

— Наручники для тебя не проблема, так почему ты не бежала?

— Потому что, Биг Ланч, я бы не смогла поболтать с тобой по душам, а я это дело жутко люблю. Это одна из причин.

— А другая?

— А другая: я подозреваю, что ты слопал пару человек и не подавился, а у меня как раз есть на примете пара неприятных личностей, от которых я бы хотела избавиться… — видя, как толстяк Роман закатил глаза, я надулась, — Тебе что, сложно? В конце концов, двумя больше, двумя меньше…

— Я серьезно, не валяй дурака!

— Если серьезно - это уже второй вопрос, а мы так не договаривались… Лучше дай мне воды, а то не протяну больше и минуты, честное пионерское!

Он протянул мне все тот же стакан, но я быстро остановила его жестом:

— Эй, неееет! Откуда мне знать, что там не подмешана какая-нибудь дрянь? — с подозрением я уставилась на стакан: мне даже почудился какой-то мутный осадок. Они ее что, прямо из под крана налили? Гадость…

— Ну… — пончик на секунду задумался, потом нерешительно улыбнулся, — Хочешь, я сделаю глоток?

— Хочу!

— Ну, хорошо… — он поднес стакан к своей широкой физиономии, но я быстро подскочила к нему и выдернула из рук: не хватало еще пить после незнакомца. Я, конечно, не брезгливая… хотя о чем я? Пить после подозрительного толстяка – себя не любить. Мало ли, чем он там болен! В секунду осушив стакан, я вернула его Роману и развалилась на кушетке, ощущая практически блаженство. О том, что вода предположительно неизвестного происхождения, напрочь забыла.

— Ну как, стало лучше?

— Стало бы, предложи ты что-нибудь покрепче, но куда уж мне на такое рассчитывать…

— Так о чем ты хотела со мной поболтать? — обреченно закатив глаза, поинтересовался пирожок.

— О многом, на самом то деле. Но вряд ли ты сможешь поддержать мои излюбленные темы, так что сосредоточимся на основном: давай быстро и вкратце растолкуй, что это за дыра.

Он призадумался:

— Ну, во-первых, не такая уж это и дыра: просто мы сейчас находимся на цокольном этаже…

— Так и говори: в подвале, — перебила я.

— Отлично, мы в подвале. На самом деле это большой дом, где-то в десяти километрах от города.

«Хорошо, что я все же не бежала» — автоматически отметила я. В очередной раз предчувствие меня не обмануло и я не ринулась на мороз.

— Слушай, а как долго я была в отключке?

— Долго.

— Неужели целый год?

— Издеваешься, — неодобрительно констатировал Чизбургер, — Ты проспала двое суток.

— Что?! — рявкнула я, но сбавила обороты, памятуя, что мы тут не одни и зашептала, — Двое суток?! Это же не шутка, верно?

— Неа.

— Черт! А я была уверена, что пару часов… неудивительно теперь, что мне так хреново. Двое суток? То есть…

— Сорок восемь часов, — теперь издевался толстяк, явно наслаждаясь моим растерянным видом.

«Только спокойно» — посоветовала я себе. Двое суток – не слишком большой срок, родные могли меня еще не хватиться… Если только Март. Ромка наверняка землю носом роет, бедный мой друг!

— Что-то меня опять затошнило.

— Еще воды?

— Нет уж, Пончик, не томи, выкладывай дальше, — пришлось поторопить мне, потому что мой собеседник оказался не таким словоохотливым, каким казался на первый взгляд. Всегда считала толстяков болтливыми, но похоже, мне попался какой-то исключительный.

— Просто трудно объяснить, что к чему, — недовольно бросил он.

— Ты уж постарайся, сам говорил: времени у нас в обрез. А я с места не сдвинусь, пока не узнаю нужных мне ответов.

— Ты… не очень хорошая девушка в общем… Ну хорошо, я скажу как есть, а ты уж сама соображай, что к чему… В общем, начну с того, что попал я сюда около года назад: друг предложил подработать, а я и согласился. Задача была нехитрой: караулить девчонок, приводить их в себя. Болтать с ними, обычно парни моей комплекции считаются менее… пугающими. Сначала я мало что понимал, и не сказать, что все это мне нравилось, но потом потихоньку начинал вникать: просто так сюда никто не попадал, то есть девчонки эти… Поначалу то я, признаться, думал что это нечто вроде борделя… Но потом догнал, что не все так просто. В общем, многие девчонки попадали сюда за долги, свои или близких родственников. Что с ними происходило дальше я даже не догадывался… до сих пор не догадываюсь, и, честно говоря, не хочу знать. Дружок мой, Валера, утверждает, что их продают как скот, но я думаю, что брешет он.

— Вряд ли я здесь за долги, — усомнилась я, потому что ни одного долга за собой не припомнила. И вряд ли у моих родственников были аналогичные проблемы. Может, только у бабули: говорят, она в свое время была знатной картежницей и даже помогла нажить состояние деду. Но, так как дед покинул ее много лет назад, источником этой самой информации оставалась только сама бабуля, а ей я бы верить поостереглась.

— Нет, сегодня намечается что-то иное, мне дружок сообщил, тот самый Валера. Ну и тот тип, что едва тебя не придушил, тоже намекнул, что ты не простая девка.

— Говоришь, Валере верить на слово не стоит?

— Черт его знает, мы вообще-то здесь познакомились, не такой уж он мне и друг, просто болтаем иногда… Лично я не бы не доверял всему, что он говорит, но как знать…

— А две другие?

— Что? — не понял толстяк.

— Я же здесь не одна, что насчет других девушек?

— Аналогично. Говорю же, сегодня намечается что-то необычное.

— Надеюсь, не публичный расстрел?

— Вряд ли, — голос его уверенным не был.

— Ах да, забыла: ты же у нас придерживаешься золотого правила: меньше знаешь – крепче спишь.

— Нет, я придерживаюсь правила «не суй нос куда не просят», — зло возразил он.

— Или «любопытной варваре на базаре нос оторвали».

— Может, ты уже начнешь одеваться?

— То есть, что будешь со мной дальше ты не знаешь… — не обращая на его предложение, пробормотала я скорее для себя, нежели для пончика, — И я серьезно очень надеюсь, что ты ни разу не видел, как отсюда выносят мешки для трупов?

— С ума сошла?

— В данный момент я склонна к положительному ответу, мой брюхастый товарищ. Скажи лучше, у тебя есть телефон?

— Нет, на входе мы сдаем всю электронику.

— Вон оно как.

— Это все, что ты хотела знать? Потому что тебе правда пора одеваться… — он еще раз выразительно кивнул на пакет.

— Вот заладил… — недовольно закатив глаза, я схватила пакет и извлекла на свет божий жуткого вида сарафан белого цвета, пару туфель, моего кстати размера и внушительную по размерам косметичку.

— Это чтобы привести себя в порядок, — прокомментировал мой недоуменный взгляд пончик.

— Нет, так дело не пойдет! — остановила я его, — Если ты всерьез веришь, что я одену на себя эту безвкусицу, то…

— А как же наш уговор?

— Я не скаут, приятель.

— Тогда больше никаких ответов, — отрезал толстяк.

— Тоже мне, необъятный шантажист… — проворчала я, раздумывая: одеть жуткую тряпку и дешевые туфли, переступив через себя, но получить ответы, по крайней мере их часть, или остаться в неведении, зато в удобной обуви? — Черт с тобой, пузан. Отвернись!

Он победно ухмыльнулся и уставился в стену. Проклиная эту дурацкую контору, свое любопытство и чертову Крокодильду, из-за которой я в общем-то здесь и оказалась, я нацепила на себя жуткое тряпье и даже туфли. Мозолей не избежать… стоит ли мое любопытство таких страданий? Подумав, я решила, что стоит.

— Можешь поворачиваться, — бросила толстяку, схватила зеркало из злополучной косметички и решила, что прихорашиваться мне ни к чему: и так чудо как хороша. Щека немного раскраснелась из-за пощечины, лицо слегка помятое, но в целом все намного лучше, чем я предполагала..

— Выглядишь замечательно!

— Не отвлекайся, я оделась, так что мы продолжаем. Ты видел здесь девушку… — тут я на секунду задумалась: описать Крокодильду будет ой как непросто, учитывая ее облики «до» и «после», — В общем, примерно моего возраста, ростом значительно ниже… Телосложение среднее, волосы каштановые, глаза голубые. Вероятно, хороша собой.

Последнее я выдавила скрипя сердце, решив сделать ставку на вид Анны до перевоплощения в невзрачную Крокодильду. Толстяк задумался, видимо, перебирая в голове всех возможных жертв этой загадочной конторы:

— А имя ее не напомнишь?

— А вдруг она по-другому называлась?

— Или нет.

— Хорошо, ее имя Анна.

— Если бы у меня была фотография... а так… — толстяк пожал плечами, — Кажется, под твое описание подходит одна девушка, и имя соответствующее, но я не видел ее с лета.

— Ты же сам говорил, сюда дважды не попадают…

— Она работала с нами, Аня Журавлева. Я видел ее довольно редко, она все чаще наверху проводила время… Но каждый раз, когда мы встречались, была крайне приветлива и доброжелательна.

— Ты никак был влюблен, Пузырь? — поддела я, радуясь удаче: Журавлева – как раз фамилия Крокодильды до перевоплощения.

— Не твое дело! — отрезал он зло. Похоже, я ткнула пальцем в небо и угадала: она ему явно нравилась.

— Согласна, не мое… Так что Анна? Чем она занималась, куда пропала?

— Не знаю я, чем она занималась… Если ты еще не поняла: у нас тут болтовню не особо то жалуют. А пропала… честно говоря, самому интересно. Дружок мой, Валера, утверждает что ее того… то есть, знала она слишком много.

— Это правда? Насчет ее знаний?

— Не знаю, вряд ли. Тут никто особо не болтает, но куда-то же она пропала?

— Может, навстречу лучшей жизни?

— Ну да, конечно, — недоверчиво хмыкнул Роман.

— В общем-то, я не обязана была рассказывать, но можешь успокоиться, Пончик: никто Анну не убивал, то есть… — тут я запнулась, раздумывая о правильности своего утверждения, — В общем, неважно. Просто эти полгода она жила в другом городе, вот и все.

— Жила?

— Ага. Сейчас переместилась в более отдаленные края… И последний вопрос: ты случайно не в курсе, с кем она водила дружбу? Может, твой Валера что болтал?

— Болтал, — неохотно признался толстяк, — Он вообще много… болтает. Говорил, что не для меня она, знал, что она мне нравится.

— И была причина? — подтолкнула я его.

— На самом деле, я был уверена, что это все выдумки дружка, ну, чтобы я не переживал за зря, но кто знает…

— Не томи, Пузырь.

— В общем, ходили слухи, что она была любовницей Токарева.

— А это что за хрен?! — удивилась я, хотя тут как раз ничего удивительного: не все же должно вращаться вокруг персон, мне известных. Пришла пора и для новых лиц. Наверное, это хорошо? От однообразия я уже начинала уставать…

— Это тип, что заведует Харитоновым.

— Отлично, ты меня запутал!

— Борис, что влепил тебе пощечину. Кстати, твоя щека до сих пор бордовая…

— Сама знаю, не отвлекайся! Значит, Токарев – босс твоего босса?

— Вроде того.

— А как выглядит Токарев? Ну и имя его не помешает, так, для общего развития.

Роман задумался:

— Александр Ильич он… Да обычно выглядит, как все. Высокий, где-то около сорока лет, может, чуть меньше. Темные волосы, темные глаза, худой. Приятный, наверное…

— Приятный как Борис? — на всякий случай уточнила я. Как известно, кому-то нравится арбуз, а кому-то – свиной хрящик… Если перефразировать: Пончик вполне мог считать приятным того же Бориса, а вот меня от одной его физиономии воротило.

— Нет, он более… В общем, ты его узнаешь, если увидишь.

— Придется поверить тебе на слово, — вздохнула я и призадумалась.

— Больше вопросов нет? А то нам действительно пора…

— Идем уже.

Толстяк подскочил со своего места и двинул к выходу. Само собой, я за ним. У самой двери я его остановила:

— Эй, слушай… Знаю, наша договоренность подходит к концу, но что насчет новой? Тебе заплатят сколько попросишь и ты сможешь убраться из этого места…

— Бежать я тебе не помогу, — сразу же предупредил он, — Не потому, что не хочу, а потому, что не могу… Охрана тут будь здоров, да и вообще…

— Прекрати бубнить, — поморщилась я, — Не собираюсь я никуда бежать.

— Тогда что надо сделать?

— Просто позвони по этому номеру, — я быстро схватила ручку из нагрудного кармана пончика и нацарапала Ромкин номер на его предплечье, задрав рукав толстовки, — Парня на другом конце провода будет звать Романом, так что забыть ты не должен. Скажи ему, где я и скажи, чтобы гнал сюда на всех парах, а не ползал как улитка… Он же тебе и заплатит, передай, что я так сказала. Пожалуй, все. Сделаешь?

— Подумаю, — буркнул Пончик.

— И то неплохо, — рассудила я.

Едва он открыл рот, чтобы мне ответить, как дверь распахнулась и перед нами предстал Борис-Змей во всей змеиной красе: в глазах злоба, рот кривится от злости… того гляди зашипит.

— Где вы запропастились? — рявкнул он. Похоже, с шипением я дала маху.

— Если бы я знала, где нахожусь, то несомненно ответила бы, а так… ограничимся ответом «здесь», — я обвела рукой комнату, в которой мы с толстяком находились.

— Умничай, дорогуша, пока можешь.

— Твой друг меня утомил, — обратилась я к толстяку капризным голосом, — У него что, пластинку заело? Одно и то же, одно и то же…

— Я почти мечтаю о том миге, когда ты наконец заткнешься, — блаженно протянул Змей, для убедительности прикрыв свои выпученные глазенки.

— Мечты должны оставаться несбыточными, в этом их прелесть… Так мы идем или как? Мне уже не терпится посмотреть, что же меня ждет, а то сплошные разговоры. Устала я от них, ясно?

— Храбришься? Ну-ну.

— Так я… свободен? — неуверенно поинтересовался мой толстопузый друг. Судя по всему, Змей его не на шутку пугал.

— Можешь идти, — бросил Змей, подхватил меня под руку (весьма грубо, если на то пошло) и потащил по коридору. Я обернулась через плечо, беззвучно напомнила про звонок и подмигнула Пончику на прощание, он же провожал меня печальным взглядом. Кажется, я ему понравилась… надеюсь, этого будет достаточно для того, чтобы позвонить Ромашке. Этого и щедрого вознаграждения, само собой, на просто «понравилась» рассчитывать было бы верхом глупости.

Мы дошли до конца коридора и повернули налево. Еще десять метров – и лестница. Подниматься пришлось недолго, я насчитала всего двадцать ступенек. На кой черт я их считала – сама не понимаю, но знания лишними не бывают. Теперь мы шли по коридору, точной копии того, что внизу. Единственным отличием было более яркое освещение, на этом пожалуй и все. Возле очередной железной двери Змей притормозил, и я, соответственно, тоже. Достав связку ключей из правого кармана (я это на всякий случай тоже запомнила), он отпер дверь и распахнул ее передо мной с такой силой, что едва не задел меня по носу. Наверняка он сделал это специально, чертово змеиное отродье…

— Проходи, чувствуй себя как дома.

— Это что, все?! Очередная комната?! — возмутилась я, вытягивая шею. Делала я это зря, света не было как и возможности разглядеть, что там.

— Потерпи еще немного.

— Увы, но терпение никогда не было моей добродетелью!

— Вряд ли они у тебя вообще есть, — обронил Змей.

— Точно. А если бы и была, то точно не терпение…

— Придется тебе как-нибудь совладать с собой, — он толкнул меня под спину и захлопнул дверь, когда я пролетела вперед, больно наткнувшись на что-то жесткое.

Через минуту включился свет. Я поморгала и огляделась: пара диванов, журнальный столик, встроенный между ними, на который я собственно и налетела, тарелка с фруктами и соком… Ну и самое главное: огромное зеркало, практически во всю стену. Это показалось мне заслуживающим внимания: я подошла к зеркалу справа, прошлась по всей его длине и даже постучала. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что передо мной за штука: кажется, такие зеркала уже лет сто как используют. Я ничего не вижу, кроме своего отражения, в то время как с другой стороны… И кому понадобилось за мной наблюдать, спрашивается? Со злостью я подхватила персик и метнула его точно посередине: само собой, ничего разбить мне не удалось, да я к этому не особо то и стремилась. Еще раз прошагав вдоль зеркала, я трижды выразила соответствующими жестами свое отношение к типам, что предположительно наблюдают за мной в данный момент, и на том успокоилась, плюхнувшись на диван. Подумав, разулась и прилегла, вытянув ноги. Надеюсь, зрителям, если таковые вообще имеются, понравится наблюдать, как я сплю.

Спустя час лежание мне порядком надоело: само собой, ни о каком сне не могло быть и речи, но я продолжала упорно приминать диван. Чего-чего, а упорства мне не занимать, но, как обычно, любопытство пересилило: я поднялась и опять подошла к дурацкому зеркалу. Как бы ни приглядывалась, разглядеть, что творится по ту сторону, не смогла. Вернулась к дивану и еще поупражнялась в метании фруктов. Как на зло, ничего такого, что реально могло бы разбить стекло, не было. Тарелка была пластиковой, а диван поднять мне не под силу (но я все равно попыталась).

«Туфли» — пришла гениальная идея. И как я раньше не догадалась? Плохие туфли – все равно годное оружие. Подхватив одну туфлю (вторую оставила про запас, на случай самообороны), я начала молотить ею по стеклу. После третьего удара появилась трещина, небольшая, но обнадеживающая, я даже едва не запела от необъяснимой радости. Едва я занесла руку для очередного удара, меня остановил мужской голос, до сего момента незнакомый:

— Сентябрина, вам лучше остановиться.

Я обернулась и увидела перед собой типичного представителя «костюмов»: на вид лет сорока, но на самом деле наверняка намного больше, подтянутый, на вид довольно приятный. Высокий, но если я встану на каблуки, мы сравняемся. Явно уверен в себе, абсолютно спокоен, такого из себя не выведешь ничем, это вам не Змей Борис. Черный костюм, белая рубашка, черный галстук. Либо тип уж слишком официален, либо сегодня кого-то хоронить собрался.

«Надеюсь, все-таки не меня» — поежилась я и на самом деле остановилась. Что-то в его голосе подсказывало, что лучше так и сделать. Откинув туфлю, я сложила руки на груди и широко улыбнулась:

— Александр Ильич, я же не ошиблась?

Просто предположение, но я угадала. Он улыбнулся мне в ответ, вполне искренне:

— Нет, вы не ошибаетесь.

— Что ж… может, хотя бы вы объясните, что хотите от меня? А то я могу подумать, что вы негостеприимны… Надоело чувствовать себя, словно на витрине.

— А знаете, забавное сравнение…

Что ж, стало быть, и с зеркалом я угадала.

— И точное, надо полагать.

— Я пришел сказать, что вам пора. За вас выложили немалую сумму, знаете ли, — он посторонился, жестом предлагая мне покинуть помещение. Задумавшись лишь на секунду, я кивнула. Одела туфли и покинула помещение без выкрутасов.

— Это же не похищение с целью выкупа, правда? — нахмурилась я, размышляя.

— Вряд ли, — усмехнулся он.

Мы шли по уже знакомому мне коридору, правда, на этот раз в другую сторону. Александр Ильич Токарев шел, засунув руки в карманы брюк, вид имел абсолютно расслабленный и безопасный. Я даже подумывала воспользоваться этим, но идею быстро забраковала: не думаю, что он дурак, чтобы позволить мне это. Разыграть перед ним сцену тоже не выйдет: такие типы не покупаются на всякую ерунду. В общем, в который раз я ждала развития событий, чувствуя себя кем-то вроде стороннего наблюдателя. Жаль, что я не проходила курсы молодого бойца или что-то подобное. В кино девицы так ловко машут ногами и руками, что поневоле начнешь им завидовать. К примеру, в данный момент уровень моей зависти просто зашкаливал…

Коридор сделал резкий поворот, далее – три ступени вниз и двойные двери. Меня милостиво пропустили вперед. Оказалось, шли мы на парковку. Машин здесь было предостаточно и все очень даже неплохие. На всякий случай я запомнила пару номеров, что успела разглядеть. Больше увидеть мне не удалось: мы едва ли не вплотную подошли к жуткого вида монстру-пикапу, которого я бы узнала где угодно. Что немудрено: кому еще может прийти в голову купить себе чудовище таких размеров? Наверное, только тому, кто содержит у себя дома сколопендру.

— А я уже заждался, — услышала я голос этого «гения», не удержалась и поморщилась: такой поворот событий мне не нравился. Благодаря провалу в двое суток наша памятная «встреча» прошла для меня не далее как вчера, хотя уверена, два дня вряд ли бы что изменили.

— Прошло всего пять минут, — спокойно заметил Токарев, оборачиваясь.

Пришлось мне тоже обернуться. И едва я встретилась глазами с Вишневским и открыла рот, чтобы сказать… что-нибудь, в тот момент даже не решила что, он довольно грубо перебил меня, едва заметно покачав головой и обратившись к парням, что пришли вместе с ним:

— Прошу, заткните ей рот чем-нибудь. Когда она начинает разговаривать, клянусь, хочется разбить ее голову о стену…

«Или придушить» — невесело подумала я. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше: я в чужом городе, никто не узнает, что со мной случится. Вишневский уж точно выйдет сухим из воды.

Парни переглянулись и вместе уставились на моего провожатого, ясно, кому они здесь подчиняются:

— Делайте что велят, — кивнул тот с абсолютно безразличным видом.

— И засуньте ее в багажник, — злобно улыбаясь, заявил Вишневский, начисто забыв, что у него выпендрежный Форд-пикап непопулярной у нас серии F и багажника там не предусмотрено.

Бугаи долго не думали (знаю, звучит неправдоподобно, но все же), подхватили меня под руки и потянули к машине, решив, что заднее сидение вполне способно заменить багажник.

— А ну отпусти, сволочь! Мало тебе не покажется, уж я то обещаю… — один из этих гадов попытался приложить свою лопатоподобную ладонь ко рту, но я ловко вывернулась, — Ты уже перегнул палку, Андрей. Я серьезно! — это я уже к Вишневскому обращалась.

Этот гад и бровью не повел, отвернулся и продолжил беседу с Токаревым. Едва я успела сделать шаг в их сторону, гад с ладонями-лопатами схватил меня и потащил за машину. Я сопротивлялась как могла, но особым успехом похвастаться не получилось: пару раз я дотянулась ногой до его коленки, и это все. Судя по всему, он даже не почувствовал удара. Таких ничем не проймешь, да у него одна лишь кожа толщиной как моя рука… Дружок этого Халка распахнул заднюю дверь, общими усилиями они нацепили на меня наручники и заклеили рот, едва не налепив скотч еще и на волосы (это потому что я вертела головой так, что она довольно быстро разболелась от приложенных усилий). Ухмыльнувшись друг другу, бугаи закинули меня назад между сидений, уцепив наручники за какой-то крюк под сидением.

Ждать Вишневского пришлось еще не меньше получаса. Наручники снять не удалось: никаких острых и мелких предметов в досягаемой близости, увы. Зато удалось освободить сами наручники: теперь я по крайней мере могу чуть приподняться. Вытянув шею, я смогла убедиться, что он все еще расточает улыбки Токареву, которого я записала в опасные типы. Теперь к ним присоединился пузатый коротышка с довольно длинными волосами, зачесанными назад. Лысину что ли прикрывает?! Хотя с коротышкой это я поторопилась: его рост скорее топтался у отметки «средний», просто на фоне довольно крупного Вишневского и палкоподобного Александра Ильича, длинноволосый казался мелким. Наконец, мужчины пожали друг другу руки и разошлись.

Через пару минут хлопнула дверь со стороны водителя и я смогла полюбоваться темноволосым затылком.

— Сразу предупреждаю: не дерись, а то будешь продолжать наше путешествие в отключке, поняла? — он обернулся ко мне и широко улыбнулся: как всегда, улыбка полностью преобразила его простое, казалось бы, лицо, — Тебе придется кивнуть, читать мысли я пока не научился.

Само собой, кивать я не стала, просто отвернулась, раздумывая, как бы мне половчее накинуть наручники ему на шею. Кивни я, он бы сразу заподозрил подвох, а так – возможны варианты. Тем более, на данный момент Вишневский был куда лучшим вариантом, чем Токарев и его дружки. Хотя… нет, все же лучшим. Посверлив меня взглядом, он отвернулся и начал выезжать с парковки, посигналив дружкам на прощание. Дважды свернув, мы вырулили на прямую дорогу – это все, что я могла сказать. Так как я лежала внизу, могла видеть лишь темные кромки деревьев, едва покрытые снегом. Вишневский включил радиостанцию, не очень громко, но все равно мне на руку. Стараясь сильно не шуметь, я начала медленно подниматься.

— Что бы ты там не задумала, подожди пока остановимся. Не хватало еще в аварию с тобой попасть, — опередил меня Вишневский, в голосе чувствовались доброжелательные нотки, что сразу насторожило. Положительно, у парня самый настоящий нюх. Или третий глаз на затылке… хотя это довольно сомнительно: глазу, скрытому за волосами вряд ли удалось что-нибудь разглядеть, так что версия с нюхом казалась более правдоподобной, — Кстати, ты можешь уже сесть по-человечески.

Что я сразу и сделала:

— Ну да, авария была бы не кстати: ремонт такого монстра полностью тебя разорит.

— Я знал, что тебе понравится моя малышка. Пока единственная во всем городе, кстати.

— Конечно, не так уж много у нас богатых дураков, слава тебе господи. А то такими то темпами пришлось бы все дороги расширять, раза этак в три.

Вишневский усмехнулся и подмигнул мне в зеркало заднего вида. Сейчас он был похож на обычного себя: насмешливого, наглого и немного грубого. Ничего общего с тем парнем, которого я видела вчера… черт, три дня назад. Ничего общего с тем, кто меня по-настоящему напугал. Вот ведь ирония: Токарев, Змей и вся их гоп-компания напугали меня мало, а один Вишневский, прижимающий мою шею к стене… Я поежилась от нахлынувших воспоминаний. Наверное, это все потому, что я от него такого не ожидала, но все равно, было в Андрее что-то… что-то необъяснимое.

Еще минут десять мы ехали молча, потом он сбросил скорость и приткнул свое железное чудо машиностроения на обочину. То есть, приткнул лишь правый бок, никакая в мире обочина не способна вместить такой пикап. Я огляделась: вокруг лишь леса и поля, огни города (неизвестно, какого именно) виднелись где-то в районе горизонта. Далеко, в общем.

«Не паникуй, ничего он тебе не сделает», — напомнила я себе и приняла невозмутимый вид, гордо вздернув подбородок. На самом деле моя уверенность была далеко не стопроцентной, скорее 50:50, а после его вспышки гнева и вовсе 30:70 не в мою пользу. Андрей повернулся ко мне и по обыкновению, широко улыбнулся:

— Что, Мата Хари местного разлива, не расскажешь, как ты до такого докатилась?

— Как села с тобой в одну машину? Так я же не по своей воле… — я вздернула подбородок, демонстрируя уверенность, но смотреть старалась в окно. Не хотелось видеть его глаза.

— Это я помню прекрасно, — посерьезнел он, — И, кстати, ты бы так не храбрилась, знай, что именно я пообещал Токареву.

— И что же?

— Ты не должна вернуться и начать болтать о произошедшем, слишком много ты видела, так что он хотел, чтобы мир лишился твоего светлого лика. Это часть соглашения, — как ни в чем ни бывало пожал он плечами.

— А другая часть? — осторожно поинтересовалась я, раздумывая, убьет он меня или все-таки нет. Теперь моя уверенность скатилась до соотношения 90:10 и не в мою пользу. Токарева легко можно понять, вряд ли он хочет, чтобы его лавочку прикрыли (чем бы они там не занимались), но опять же, он должен был очень даже доверять Вишневскому.

«Подумай над этим» — отметила я про себя, такое доверие должно иметь под собой очень даже неплохую почву.

— Круглая сумма.

— Давай уточним: ты выложил за меня неприличное количество своих кровных и пообещал потом сопроводить в мир иной? И где тут логика?!

— Логика есть.

— Какая? Заплатить за удовольствие убить меня? Даже ты не настолько туп, к тому же… мы оба прекрасно знаем, что у тебя уже была отличная возможность это сделать, — тихо закончила я.

Некоторое время он молчал, о чем-то раздумывая. Выражение его лица мне виделось смутно, потому что я упорно продолжала пялиться в окно.

— Ты прекрасно знаешь, что я далеко не туп, — наконец выдал Андрей, потом отвернулся и потянулся к бардачку, — Протяни руки.

— Что?

— Ты выглядишь довольно забавно, когда напугана. Можешь выдохнуть, принцесса, я всего лишь хочу снять с тебя браслеты. Мне не нравятся синяки на твоей руке, так что… — он взял меня за запястья, щелкнул наручниками и через секунду я уже избавилась от осточертевших оков.

— Значит, синяки на шее тебе больше по нраву? — буркнула я и прикусила язык, но сказанного уже не воротить.

Повисла неловкая пауза.

— Знаешь, ты можешь просто сказать «спасибо».

— Спасибо, — потирая больное запястье, пробормотала я, — И вовсе я не напугана, чтоб ты знал.

— Всегда пожалуйста.

— Вряд ли ты собираешься выполнить свое обещание, я права? Иначе тебя бы уж точно не беспокоили какие-то там синяки.

— Может, я просто за красоту в любой форме? Как тот готический писака-извращенец, как там его…

— Вряд ли в тебе есть хоть капля тяги к искусству. Ты из тех, кто свернул бы шею безо всяких разговоров, если это было бы твоей целью… — тут я осеклась, потому что припомнила, что кроме расчётливости, Вишневский отличался еще и тягой ко всякого рода представлениям, — Ну хорошо, может ты бы и помолол языком, но уж точно не стал бы обращать внимание на глупые синяки.

— Обожаю твою проницательность, — пиратская улыбка не заставила себя долго ждать.

— Мне она тоже по душе. И давай ближе к делу, потому что я хочу домой. Ромка наверняка беспокоится, все же двое суток прошло…

— Женщина, да что с тобой?! — перебил Андрей, от улыбки не осталось и следа, теперь он был недоволен.

— А что со мной? — осторожно поинтересовалась я. Кажется, такие вот перепады настроения – верный признак биполярного расстройства, что идет вразрез с образом «расчетливого Вишневского», что я нарисовала минуту назад. Вот и думай теперь, какая версия более правильная. Учитывая недавние события… Надо бы на досуге почитать книги по психологии.

— Ты должна догадываться, из какого дерьма я тебя только что вытащил. И первое, о чем ты беспокоишься – твой дуболом?!

— Ромочка – не дуболом, — обиделась я, — И никто тебя не просил, как ты выразился, вытаскивать меня из дерьма. Сама бы себя вытащила!

— Да ладно?! И как же это, позволь спросить?

— Какая теперь разница? Лучше скажи, что ты там делал? — сложив руки на груди, поинтересовалась я. Правильно, Сентябрина: лучшая защита – нападение.

— Там? — Вишневский как-то странно усмехнулся, — Ты хоть представляешь, что это самое «там» значит, девочка? Ты даже не знаешь, где очутилась, не так ли? И не было у тебя никакого плана… Ты самая настоящая идиотка, вот ты кто!

— Я кто?!

— Идиотка, причем круглая! — уверенно повторил он, — И избалованная… Даже не верится… ты привыкла играть в своей песочнице, вот и оставалась бы там, под надежной охраной. Какого хрена ты сунулась в другой город? Твой отец не настолько влиятелен, знаешь ли. И где, позволь спросить, шлялся твой дружок-пенек, пока ты торчала по уши в дерьме?

— Прекрати обзывать Ромку и орать, — тихо попросила я.

— Ты что-то перепутала, золотце. Можешь приказывать идиотам, что тебя окружают, но мне не смей, — он досадливо поморщился, но все равно продолжил, — После того, что было сегодня ты мне крупно задолжала, дорогая. На твоем месте я бы думал, как будешь рассчитываться с таким долгом.

— Рассчитаюсь, можешь не беспокоиться за свои сбережения. Сколько ты заплатил Токареву?

— Деньги мне не нужны, — тут же отрезал Вишневский.

— Отлично, что же ты хочешь?

— Давай обсудим это позже.

— Ну уж нет, выкладывай!

— Отлично, — быстро сдался он, — Хочу услугу.

— Услугу?!

— Точно. Просто услугу.

— И что же это за услуга?

— Сказал же…

— Так не пойдет, — покачала я головой, — Либо ты рассказываешь, какого рода услуга, либо я просто откажусь. И можешь делать что хочешь: придушить меня к чертовой матери и бросить в кустах на обочине, пристрелить…

Определение «услуга» мне здорово не понравилось. На ум сразу приходили барышни, которых я застукала в его квартире. Вишневский явно что-то задумал, только вот что… Если сложить все вместе, услуга может получиться очень даже непростой.

Андрей прикрыл глаза, как будто пытаясь совладать с собой, а я внезапно стушевалась: кого-кого, а его мне уж точно не хотелось выводить из себя. Тем более в лесу. Тем более когда мы здесь совсем одни.

— Все просто: если я скажу – ты сделаешь. Без вопросов, угроз, жалоб и прочей дребедени, что ты так любишь.

— Не пойдет, — опять замотала я головой, — Мало ли что тебе взбредет в голову! Ты же совершенно чокнутый, а если ты заставишь меня Ромку убить?

— Что за глупости? Если бы захотел – давно бы убил, и без твоей помощи. К тому же, у тебя все равно нет выбора, принцесса.

— Ты все равно меня уже вытащил. Что помешает мне согласиться сейчас, а потом послать тебя куда подальше?

— Все просто: мое молчание. Ты же не хочешь, чтобы папочка узнал о твоих приключениях и запер тебя дома вместе с Мартом? А уж что он сделает с твоим недалеким дружком… уффф, страшно даже подумать… особенно если вспомнить, как папуля любит устранять все помехи в жизни дочери.

— Договорились, — перебила я.

— Все мы имеем слабое место, не так ли?

— У меня есть встречное условие: ты отвечаешь на мои вопросы. Нормально отвечаешь.

— По рукам, куколка, — его настроение опять пошло вверх по касательной, улыбка не заставила себя ждать.

— Когда ты… — он раздвинул губы еще шире, на что я нахмурилась, предчувствуя нехорошее, — Когда ты скажешь мне, что это за услуга?

— Скажу, ты не волнуйся. И вряд ли это будет через год, думаю, много раньше.

— Предлагаешь мне год сидеть и ждать от тебя пакости? — отчего-то в данный момент неясное обещание беспокоило меня куда больше пережитых приключений.

— Ага, — просто ответил он.

— Знаешь, никогда, а под «никогда» я имею ввиду вообще никогда, не стоит думать, что ты самый хитроумный среди присутствующих.

— Если только я не самый хитроумный среду присутствующих.

— Ты просто… мерзок!

— Ты вроде как хотела меня о чем-то спросить? Конечно, мне нравится обмениваться с тобой любезностями, но все же ночь на дворе, а мы у черта в заднице, и бензина у нас надолго не хватит. Моя малышка много ест, как ты могла догадаться… Может, мы проедем в более удобное место и продолжим?

— Хорошо. Поехали.

Вишневский отвернулся и ловко вернул своего зверя обратно на дорогу.

— А если серьезно, к чему было выпендриваться и покупать подобный пикап? Ограничился бы Хаммером, в конце концов…

— Это банально… К тому же, с моим F650 у меня связаны особо нежные воспоминания, вот я и пригнал его на Родину.

На это я не знала что ответить и по обыкновению отвернулась к окну. Через минут двадцать мы свернули с дороги и остановились у небольшой турбазы. «Дубки» — значилось на коричневой табличке, для верности рядом пририсовали зеленый листок, должно быть, дубовый. Огромные по виду ворота были закрыты, но калитка рядом не заперта (и это ночью то!).

— Почему бы нам не доехать до города? Я остановилась там, и тачку оставила на парковке…

— Знаю, в «Барселоне», — перебил Вишневский, — И раз я узнал это за пару минут, другим потребуется максимум полчаса. Лучше нам туда не соваться. Остановимся здесь, завтра решим, что делать.

— Например, ехать домой? — подсказала я.

— Отличный вариант, защита отца тебе пригодиться. Но я сомневаюсь, что ты так легко уедешь отсюда.

— Что ты имеешь ввиду?!

— Вот что, — вздохнул он, — Я пока пройдусь до администратора и сниму нам дом, а ты постарайся слиться с обивкой машины.

— Какой же ты гад!

Ответом мне была раздражающая широкая улыбка. Вишневский исчез в темноте и отсутствовал около получаса. Затем я услышала лязг открывающихся ворот, появился мой «друг» и проинформировала об успехе своей вылазки. Мы приткнули машину на парковке (наша была единственной, что неудивительно, в такое то время года). Я вообще удивилась, что турбаза работает.

— А если нас и здесь найдут? В таком то необитаемом месте…

— Не волнуйся, на такой случай у меня есть запасные документы. Завтрак нам принесут в дом, насчет обеда можно будет договориться… И да, одень ка ты мою куртку, я то подхватишь воспаление легких пока идем по улице… — он протянул мне куртку, нехотя я ее одела (конечно, можно было и отказаться, но вряд ли Вишневский стал бы предлагать дважды, а перспектива топать по улице в одном платье и туфлях меня не вдохновляла). Если честно, меня вообще удивило его внимание, я не причисляла Андрея к джентльменам. Да и вообще, поводов хорошо относиться лично ко мне у него было мало… вообще не было, если подумать как следует.

Наш домик напоминал охотничий: деревянная обивка, внутри тоже все отделано под дерево. Круглая лестница, резные перила, камин на первом этаже, поддельная шкура леопардового медведя на полу… Хоть подделывали бы по-человечески, что ли: к чему так издеваться?… Мое внимание привлек холодильник с мини-баром, к нему то я и направилась, даже не потрудившись осмотреть второй этаж. Налила себе щедрую порцию виски (паршивого, кстати) и выпила залпом. Пойло быстро провалилось в мой пустой желудок и я некстати вспомнила, что не ела два дня как минимум. Алкоголь не пойдет мне на пользу, определенно.

— Кто такой Токарев? — начала я, устроившись на кресле со второй порцией виски.

Вишневский последовал моему примеру, то есть к мини-бару:

— Человек.

— Может, прекратишь ерничать?

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь. Как будто сама не догадываешься, кто он такой и чем занимается.

Я поморщилась:

— Честно говоря, на самом деле у меня лишь домыслы: я краем уха слышала про долги и могу лишь догадываться, что значит их продажа. Ну и про то, что заведует всем Александр Ильич…

— Тяжелый случай. Я то думал, что ты поперлась туда… неважно. В общем, суть сего замысла проста как мир и строится на том, что в каждом из нас сидит чертов садист и извращенец. Начиналось все с обыкновенного сутенерства и было это много лет назад, я как раз успел застать начало истории… Токарев организовал тайный клуб, куда звал своих друзей. И девок, само собой. Что-то вроде интим услуг, что стали так популярны в наше время. Потом дядя решил внести огня, как водится. Находил девок побеззащитнее, из тех, кому некуда идти и за кого никто не вступится, но с багажом в виде долга, иска, не самого сладкого прошлого и фактически продавал их. Ну, знаешь, они становились обязаны ему и его дружкам. Звучит дико, но это работало, потому что других вариантов у них не было, жизнь не баловала.

— Но и этого ему показалось мало?

— Со временем, да. Поверь, прошло очень много лет, чтобы он почувствовал себя безнаказанным настолько, что принялся за похищения. Обычно, по договоренности. Устраивал аукционы, для развлечения. С банкетом, напитками и прочим.

— Но… зачем?!

— Все просто: к примеру, ты – отличное средство давления на твоего отца. Он сделал бы все ради любимой дочери, а потом тебя бы просто пристрелили и прикопали в лесу.

— О, Господи!

— Ну, дорогая, не преувеличивай. Такой иллюзии по поводу себя у меня пока нет.

Это замечание я силой проигнорировала:

— И много было подобных случаев?

Вишневский посверлил меня взглядом:

— Несколько. Он не хотел светиться, это тебе не уличные девки с их копейками.

— А другие две девушки, кто они?

— Разве это важно? Дочери каких-нибудь местных шишек. Прокурора, к примеру, или депутата какого, я не вдавался в подробности, чужие дела меня мало волнуют.

— И их тоже… забрали?

— Насколько я знаю. Я был первый, и предпочел сразу уехать, пока Токарев не передумал. Он мне конечно доверяет, но мало ли.

— Это все какой-то бред…

— На самом деле это самые обычные похищения с целью выкупа, просто все обставлено немного театрально. Необычно, трудно сразу понять, что к чему, — пожал плечами Вишневский.

— Необычно?! — рявкнула я, — Необычно?! Необычно – это когда мы нашли дома у Ромки труп, а это – черт знает что вообще такое! И как во все это впутался ты?!

— Вообще или сегодня?

— Оба варианта.

— Вообще – по наследству, и я же сказал, что застал зарождение клуба. Так что Токарев меня неплохо знал, по крайней мере меня в прошлом. Достаточно, чтобы понять, что его идея может мне понравится, и как только стало известно о моем возвращении – дядя со мной связался. А сегодня – потому что по твоему боевому настрою и бойким обвинениям в нашу крайнюю встречу я понял, что ты копаешь под покойную Анну. Позвонил твоему брату – моя догадка оказалась верной… кто бы сомневался. От него же узнал, что ты роешь носом землю в нужном направлении, что как раз не очень хорошо. На следующий день Март заявил, что ты куда-то запропастилась, он не особо волновался, зная свою сестричку, но все же. На всякий случай я проверил и узнал, что твой дружок мечется по городу в полной панике: ясно, он не в курсе, где его золотая подружка. На следующий день его и след простыл, так что сейчас он наверняка мечется где-нибудь недалеко. В общем, я сложил два и два, решил проявить любопытство, и, как оказалось, не зря.

— Проявить любопытство или просто боялся, что я накопаю лишнего?

— Ты вообще слышала что я сказал? — возмутился Вишневский, вполне искренне. Причина его возмущения виделась мне с трудом, я просто пожала плечами.

— И все же?

— Не боялся, потому что копать нечего.

— Неужели, — усмехнулась я, — И ты хочешь сказать, что вы с Крокодильдой даже не знакомы? И, само собой, познакомились вы не в том чертовом доме?

— Не в моих правилах отрицать очевидное, — просто ответил он.

— Значит, я была права и ты подложил ее Макару.

— Не совсем так.

— Ну конечно… Так как вы познакомились?

— Какая разница как? Познакомились, и все тут. Потом у нее начались проблемы и я помог ей скрыться.

— И даже позаботился о документах?

— Нет, это уже она сама.

— Но… я думала… — запнулась я: моя догадка о причастности Вишневского строилась как раз на документах… и его нелюбви к Макару. Я почти угадала, то есть совсем угадала, но раз не Андрей занимался ее ксивами, то кто? Не тот ли самый любовник, на которого намекнул толстяк? Хотя, бред какой то: пончик утверждал, что любовник – Токарев и есть, но раз она отсюда бежала… Логично думать, что от него и бежала. Но кто ей помог: человек, имя которого мне отказались назвать? Некто, наделенный властью? Очень похоже на Токарева, но тогда получается заколдованный круг какой-то.

— Нет. Она попросила – я помог, документы уже были при ней.

— Но создать прошлое она сама не могла, — настаивала я, припомнив, что за полгода была создана целая личность, помешанная на кошачьих приютах и детишках.

— Почему нет?

— Если так, то в предприимчивости ей не откажешь.

— Просто она привыкла с детства о себе заботиться, таким дамочкам обычно палец в рот не клади.

— А что за неприятности у нее начались? Ведь пряталась она ни на шутку…

— Она не рассказывала, я не спрашивал.

— И никаких догадок? — нахмурилась я, внимательно наблюдая за физиономией Вишневского.

— Абсолютно.

— Отлично. Зачем ты подсунул ее Макару?

— Ей нужны были деньги, чтобы создать себе прошлое в том числе, а меня интересовал белобрысый, все просто, — улыбнулся он, что-то в его взгляде мне не понравилось.

— Да что ты к нему привязался?!

— Помнишь, я просил не лезть в мои дела?

— Помню, можешь не сомневаться, — буркнула я.

Вишневский посверлил меня взглядом и закатил глаза:

— Пока ты ничего себе не надумала: я ему не доверяю, ясно? К тому же, я люблю быть в курсе последних новостей: ну, знаешь, кто с кем спит, кто что говорит, где чья слабость…

— Ты точно спятил!

— Если и так, то рад этому: нормальный бы на такое не пошел, и сейчас я имею ввиду твое спасение. Тебе, кстати, тоже стоит порадоваться, потому что кто знает, где бы ты сейчас оказалась, если бы не спятивший я.

— Если хочешь знать, у меня был план! И да, ты почти мастерски перевел тему, — улыбнулась я, вполне искренне кстати.

— Какой? Сыпать бессмысленными угрозами пока тебя не убьют?

Улыбку как ветром сдуло.

— Ты знаешь, кто убил Крокодильду? — без перехода поинтересовалась я.

— Понятия не имею… может, белобрысый прознал про змею на груди и совершил вендетту? Кажется, я уже озвучивал тебе эту версию.

— Это не Макар! — отрезала я.

— Ну-ну.

— Быть может, это ты? Крокодильша, судя по всему, моралью не особо обременена, могла тебя шантажировать, к примеру. Ты у нас парень вспыльчивый…

— Мою вспыльчивость видела только ты, так что это не считается.

— Какая честь!

— Я бы не стал убивать глупую бабу, — заявил Вишневский, — Как ты уже наверное заметила, я больше люблю их спасать… И если ты не против, покончим с расспросами: мне пора уже от тебя отдохнуть. Как видишь, я рассказал все что знал, даже вытащил тебя… за тобой должок, Сентябрина, не забывай.

— Забудешь тут.

Вишневский поднялся с кресла, я вскочила вслед за ним: терпеть не могу, когда кто-то вот так возвышается надо мной.

— Тут три спальни, так что уверен, ты найдешь куда приткнуться. Но если ты напугана и все такое, буду рад разогнать все твои страхи в моей спальне, — заявил он, делая шаг в сторону лестницы. Сдается мне, последнее он добавил только потому, что это было ожидаемо. Это как я – постоянно подтверждаю свою репутацию редкой стервы, только потому что другие от меня этого ждут. Может, мы с Вишневским похожи куда больше, просто я упорно отрицала это все время?

— Почему ты не доверяешь Макару? — с трудом расцепив челюсти, спросила я. Отчего-то мне не слишком хотелось знать честный ответ, я имею ввиду – абсолютно честный.

Андрей остановился и медленно повернулся, затягивая с ответом:

— Потому что он парень мутный. Уверен, ты и сама это чувствуешь.

— Крокодильша шпионила за ним почти полгода: дай угадаю, по нулям?

— Да, — неохотно согласился Вишневский.

— Интересно, о чем это может говорить? — не без яда поинтересовалась я.

— О том, что парень может быть сообразительнее чем выглядит. И я не знаю, что хуже: его полная невиновность или наличие мозгов.

— Признайся: ты просто параноик.

— Да хоть Джек Потрошитель, все равно я буду наблюдать за ним. Теперь моя очередь задать свой вопрос, раз уж у нас ночь откровений: зачем ты кинулась искать ее убийцу?

— Честно? Потому что секреты, убийства и аферы – три моих любимых развлечения! А тут убийство аферистки, у которой целый чемодан секретов.

— Так и думал: ты само очарование. Не засиживайся тут, виски паршивый и тебе стоит отдохнуть, — бросил он, поднимаясь по лестнице.

— Отдохнула уже, хватит, — буркнула я в пустоту. Не понимаю, как вообще можно вот так вот взять и уйти спать, когда такое происходит! Похоже, для Вишневского это не более чем ерунда, или парень просто давно не спал… если так, то интересно, в чем причина? Не во мне же?

Решив не прислушиваться к советам своего недруга, я снова наполнила свой стакан виски и вернулась в кресло. Нужно решать, в каком направлении стоит двигаться дальше: само собой, он намерения найти убийцу лже-Анны я отказываться не собиралась, но… Но теперь все обросло сложностями: в чем она оказалась замешана? Что мне теперь делать с Токаревым и его дружками? К слову, надо было поинтересоваться Вишневским мнением на сей счет: как-никак, он меня вытащил и вроде как обещал убить. Стало быть, неприятности я нажила не одна, а в компании. Думаю, на некоторое время о Токареве можно забыть: уж что я точно успела об Андрее, так это о скорости, с которой он расправляется с недругами… ну по крайней с теми недругами, с которыми он хочет расправится. Да и вообще, его многие откровенно побаиваются, так что уверена, Токареву не долго осталось содержать свою подпольную лавочку, если он ополчится на нашего Пирата. Но прежде я все же хотела бы узнать об Анне побольше… Стоит еще раз попытаться связаться с ее подругой, это во-первых. Во-вторых, узнать о ее предполагаемом любовнике… сдается мне, информация Марта была слегка устаревшей, там парнем значился некий Руслан Гайманов, вряд ли это он та самая таинственная личность, стало быть, Крокодильша обновила свой послужной список как раз перед своим отъездом.. Тут начать стоит с весьма осведомленного друга толстяка… как его там? Валера, кажется? Ну и само собой, неплохо бы узнать и о неприятностях, от которых она так спешно скрылась. Наверняка это как-то связано с любовником, бабы имеют привычку наживать себе проблемы из-за мужчин… Взять вот меня, к примеру… хотя, я – совершенно другое дело, не стоит сравнивать.

В общем, на кону у меня пока три задачи, связанные с поиском убийцы Крокодильши, глядишь, больше загадок и не появится. Свет понемногу проливался на эту темную личность, так что до убийцы наверняка рукой подать… Но сейчас меня беспокоила проблема поважнее (да простит меня Анька, но убийство никуда не денется): еще две девушки, что находились вместе со мной. Вишневский сказал, что было трое, то есть как и изначально: как я и предполагала, рыжей сбежать не удалось. Как ее? Ольга Верховцева, если не ошибаюсь… хорошо бы выяснить, что за птица и кто мог желать ей зла. Еще она говорила что-то о своей подруге и ее предполагаемом убийстве… сдается мне, это как-то связано с Токаревым и его дружками. Неплохо бы нарыть что-нибудь… И узнать, как зовут вторую девушку. Возможно, мои моральные принципы и оставляют желать лучшего, но бросить их я не могла. Если Пират не соврал, то девушек использовали для достижения своих целей, в основном корыстных, то есть пока опасность им не грозит… ну, почти не грозит. К тому же, по словам рыжей, она влезла в эту историю практически так же, как и я: искала убийцу подруги (предположительно). Скорее всего, ее интерес пришелся кому-то не по душе и она пошла по стопам погибшей…

Так я и задремала, прямо на кресле возле камина: вот тебе и двое суток беспробудного сна. Не знаю, как долго мне удалось поспать, но судя по тому, что когда я проснулась за окном было еще темно, вряд ли долго. А проснулась я от неясного шороха, который даже сквозь сон опознала очень быстро: кто-то пытался справиться с нашим замком. Учитывая, что он вряд ли хоть отдаленно напоминал надежный, у меня оставалось всего минута, чтобы сориентироваться.

«Похоже, я медленно но верно становлюсь неудачницей» — пронеслось у меня в голове, когда я медленно сползла с кресла, одновременно пытаясь разглядеть прихожую нашего домика в темноте. Это же надо: уже второй раз подряд попадаю впросак.

Оценив расстояние до лестницы (не больше трех метров), я решила рискнуть. Секунда – и я уже поднималась на второй этаж, держась правой стороны и молясь, что лестница не заскрипит. Я оказалась на втором этаже ровно в тот момент, когда злоумышленник открыл дверь. В первой от лестницы комнате Андрея не оказалось, я прошмыгнула ко второй: он лежал на спине, развалившись на всю кровать и закинув руки за голову. Как на пляже, честное слово… Слава богу, хоть не храпел. Бесшумно прикрыв за собой дверь, я потрясла его за плечо: никакой реакции, похоже, у парня и в самом деле жуткий недосып. Но такими темпами этот идиот проспит и ядерный взрыв. Не теряя времени (надо полагать, ночной гость быстро поймет, где нас искать), я утроила усилия.

Андрей с трудом приоткрыл правый глаз:

— Ка… — продолжить он не смог, потому что я заткнула его рот ладонью, жестом показывая вниз. Надо отдать ему должное, он быстро сообразил, что к чему.

— Сколько? — прошептал он практически беззвучно, наклонившись ко мне слишком близко.

В ответ я лишь пожала плечами. По отсутствию шума можно было предположить, что один или двое, вряд ли больше. Взгляд Вишневского упал на окно, но я покачала головой: в такое время года побег через окно в одних трусах в его случае и в летнем сарафане в моем, был исключен. Мы попросту замерзнем уже через полчаса. Услышав скрип лестницы, мы переглянулись: у нас осталось не больше тридцати секунд. Андрей грубо схватил меня за локоть и так же бесцеремонно сунул под кровать, едва не расплющив мой нос о пол. Сам выхватил пистолет из под подушки (интересно, чем бы ему помогла пушка, раз спит он как убитый?!) и занял позицию возле двери. В темноте теперь я видела лишь его силуэт, выделявшийся на фоне светлой стены. Лунного света едва хватало, чтобы различать окружающие предметы. Секунды тянулись бесконечно долго, когда дверь наконец-то распахнулась, я с трудом сдержала вопль «ну наконец-то!».

Технически, дверь вовсе не распахнулась, а медленно приоткрылась. В ту же секунду я поняла нашу ошибку: разобранная кровать белела в темноте, на ней явно кто-то спал. Уверена, та же мысль пришла и громиле, что в данный момент готовился переступить порог. Напряжение ощущалось физически, мне казалось, что даже в темноте я видела, как Вишневский весь собрался для удара. Судя по тому, что громила медлил, я поняла, что эффект неожиданности отменяется: он понял, что мы здесь, остались считанные секунды до того, как он обнаружит Андрея за спиной.

Схватив край одеяла, что свисало прямо передо мной, я с силой дернула его вниз. Шум падающего на пол одеяла в царящей тишине был подобен грохоту булыжника. Громила перестал раздумывать и бросился вперед на шум, что вообще-то было глупо, но довольно ожидаемо. Вишневский не удержался и чертыхнулся за секунду до того, как заехать злоумышленнику по голове. Этого я не видела (обзор мне закрыло упавшее одеяло), но предположила по звукам. Я бы на месте Андрея стреляла в руку, что держит пистолет. Или в ногу, к примеру, но решила придержать свои комментарии при себе. Похоже, удара оказалось мало: либо кулак у Вишневского слабоват, либо черепушка у нашего гостя что надо. Я ставила на второе, сильно сомневаясь, что при габаритах Вишневского возможно обладать слабым ударом. Руки у него уж точно сильные, это я выяснила на собственном опыте. Началась неизменная возня, что-то грохнулось на пол. Шустро выкатившись из под кровати, я осторожно выглянула и к удивлению для самой себя увидела хорошо знакомую спину. Ее я узнала бы даже в кромешной темноте, а сейчас в слабом лунном свете силуэты виднелись очень даже хорошо. Странно, что я не признала своего любимого друга раньше, но спишем это на стресс. Еще я хотела расцеловать Вишневского за то, что не стал стрелять в громилу, потому что это был Ромка, а второго выстрела он бы точно не простил. Все эти мысли вихрем носились в моей голове, пока я стояла истуканом и разглядывала мужчин.

— А ну-ка живо прекратите! — наконец-то сообразила рявкнуть я.

Мужчины не послушались, даже внимания на меня не обратили. Что-то подсказывало мне, что друг друга они тоже узнали (в отличие от меня, они то находились друг к другу очень даже близко) и теперь еще более вдохновенно махали кулаками. Кажется, это становилось традицией, вот только сегодня спокойно наблюдать я не могла: кажется, парни увлеклись не на шутку. Краем глаза я заметила пистолет, отлетевший к стене, но даже трогать его не стала, мудро рассудив, что тут уже достаточно пострадавших от пули, а пуля, как известно, дура. Обойдя Вишневского, который каким-то чудом повалил Ромку (тут опять возникает вопрос о его разносторонних талантах), я прыгнула ему на спину, вцепившись мертвой хваткой и таща его за собой назад. Обычно – не самый умный ход, но мой расчет оказался верным: поначалу он пытался скинуть меня, но постепенно Андрей пыл поубавил и поддался, а за ним и Ромашка наконец-то заметил мою скромную персону.

— Сенька! — Ромка подлетел ко мне, начисто забыв, что был побит и сжал в своих медвежьих объятиях, весьма грубо при этом потеснив Вишневского, — Господи, Сенечка, ты жива, слава богу!

— Ромочка, мне немного больно, — с трудом пискнула я.

Ромка моментально разжал объятья, отошел на шаг, все еще придерживая меня за плечи и пробежался по мне взглядом (и это в темноте то!). Не обнаружив смертельных повреждений, он вроде как вздохнул с облегчением и притянул меня обратно, сжав еще сильнее.

— Меня сейчас стошнит, — заметил Андрей

Ромка его проигнорировал:.

— Куда ты, черт возьми, пропала?! Ты хоть понимаешь, что я пережил за эти несколько дней? Когда мне позвонил Пашок, а ты пропала… Дура, мать твою! — неожиданно закончил Ромка свою мысль.

— Вот с этим трудно спорить, — это, конечно, ценные мысли Вишневского.

— Что здесь вообще происходит?!

— Просто мы с твоей маленькой подружкой решили устроить себе небольшой отпуск, вот и отправились…

— Заткнись, пожалуйста, — процедила я, на что Вишневский пожал плечами: мол, я просто хотел помочь.

— Сеня… — в голосе Ромки появились угрожающие нотки.

— Кажется, наш Пират в меня влюбился, Ромочка. Это как раз в его стиле, — с неудовольствием махнула я рукой.

— Что?!

— Я стараюсь перестать, — оскалился Андрей, а я неожиданно задумалась: возможно, не таким уж и дураком был тот, кто утверждал, что в каждой шутке скрывается правда?

Ромка переводил взгляд с меня на Вишневского, потом потряс головой, словно пытаясь очнуться: так он обычно делал, когда с идеями было туго. Пришлось прийти другу на помощь:

— Как ты нас нашел?

— Случайно: узнал, что этот, — тут Ромка неодобрительно кивнул на моего темноволосого недруга, — Причастен к легенде убитой. Пришлось вытрясти всю душу из ее лже-парня, чтобы он выложил правду. Конечно, договаривался он не сам, но через нужных людей я быстро выяснил, кто за этим стоит. А вчера это дрянцо уехало из города. Идей по твоим поискам у меня было негусто, особенно после того, как в чертовом садике нашли труп того типа, Гаранина, так что… — друг подал плечами.

— Значит, Гаранин труп… какая неожиданность!

— Две пули – и дядя готов. Свидетелей, само собой, нет, как и улик. В общем, я рыскал по чужому городу, и на всякий случай приглядывал за этим, — Ромка дернул головой в сторону Вишневского, — Но этот гад улизнул вечером, словно мылом намазанный. Но потом я обнаружил его здесь, Пашок на всякий случай отслеживал все гостиницы поблизости. Вот и решил потолковать с ним по душам.

— И нашел нас… Стоп, ты же сказал, что нас не найти? — укорила я Андрея.

— Самому интересно, как твой безыдейный друг это провернул.

— Просто: я знаю твое «запасное» имя, забыл?

— Как я и говорила, не стоит считать себя самым умным в комнате, — не могла не напомнить я, — И да, тебе никто не звонил? — поинтересовалась я уже у Ромки.

— Нет, — покачал тот головой.

«Стало быть, толстопуз решил мне не помогать…» — подумала я и даже слегка обиделась: я же на него всерьез рассчитывала.

— Что, рухнули твои планы? — это, конечно, догадливый Вишневский.

— Заткнись, — оборвал его Ромка, затем схватил меня за руку (эта привычка что, присуща всем мужчинам планеты или моя рука какая-то особо притягательная?!) и потащил вниз, — А ты расскажешь мне, что произошло.

— Прости, что забыла позвонить. Мне правда очень стыдно, просто я… уснула.

Мы повторно расселись по диванам (Вишневский, разумеется, потащился за нами) и я как могла коротко изложила все Ромке, искренне радуясь, что он здесь. Раз мой Ромашка со мной, все тайны точно долго таковыми не останутся.

***

— Идейка хоть куда, согласен? — по обыкновению веселился Вишневский, когда я закончила свой рассказ, а Ромка старательно хмурился, — Может, организуем что-то подобное? Будем торговать фруктами, овощами, людьми… — поймав мой неодобрительный взгляд, он закатил глаза, — Не нужно так смотреть, я шучу! Какими к черту фруктами?

— Клоун, — заметил Ромка, а я лишь скромно кивнула: злить Вишневского не хотелось, мне пришлось сильно приукрасить свои приключения, чтобы меня сиюминутно не увезли домой. Пока я рассказывала, Андрей широко улыбался и раз десять подмигнул. Будь Ромка в этот момент более наблюдательным и прекрати обнимать меня хоть на пару минут, в секунду бы раскусил мою ложь. В моем изложении все было относительно безопасно, если не сказать скучно.

— Лучше веселое чудовище, чем сентиментальный зануда, — сиюсекундно парировал тот.

— Что?!

— Не что, а кто, мой недалекий недруг. Был такой немец, совершенно чокнутый, но гениальный, Фридрихом звали.

— Ну хоть что-то вас роднит.

— Я не Фридрих.

— Ромочка, пожалуй, нам с тобой надо проводить далекого и заняться нашими делами, — решила вклиниться я, пока драка не возобновилась, — Благодарю за помощь, Андрей, дальше мы сами справимся.

— Не вариант, красавица.

— Еще какой вариант, — начисто забыла я о своем плане не злить его.

— Прекрати упираться: ты же понимаешь, что я могу тебе помочь.

— Сеня, ты уверена, что рассказала мне все? Что с твоей шеей? — приглядываясь ко мне, вклинился Ромка в нашу перепалку.

— Это от того, что не ела два дня, — отрезала я.

— Сеня…

— Помочь? — ядовито обратилась я уже к Вишневскому, — А как же принцип «не лезть в чужие дела»?

— Это мои дела тоже, — взгляд, которым он сопроводил свою фразу, мне не понравился. Этот тип терпеть не мог, когда с ним спорят.

На пару минут я задумалась:

— Хорошо, только при одном условии.

— И каком же?

— Я принимаю твою помощь, — говоря «помощь» я даже поморщилась, ну никак не вязалось это слово с Вишневским, — А ты забываешь про долг.

— У меня к тебе встречное предложение: моя помощь дорогого стоит, так что твой долг увеличивается в два раза, — заявил этот торгаш.

— Какой еще долг? — задумался неосведомленный Ромка. Раз я умолчала про спасение, соответственно и про долг не упомянула. По крайней мере, пока.

— Хорошо, можешь отираться возле нас, если тебе так этого хочется, но никаких тебе «в два раза», понял? — раздраженно согласилась я.

— По рукам!

— О каких долгах речь? — терял терпение Ромашка.

— Не бери в голову, просто Андрей трясет с меня за турбазу. Жлоб.

— Как говорится, бензин – ваш, идеи – мои, — подмигнул мне Пират: во взгляде никакой тебе опасности, настоящий клоун. У него что, раздвоение личности?

— У тебя нет идей.

— Давайте на время отвлечемся от моей жадности и обсудим наш план. То есть, конечно, твой план.

— Во-первых: я тебе не доверяю, так что один ты никуда не поедешь. Ромка присмотрит за каждым твоим шагом!

— А ты одна будешь шататься? Даже не мечтай, — отрезал друг. Ромка вообще обожает беспокоиться, иногда я думаю что это одна из причин нашей крепкой дружбы: со мной беспокойства хоть отбавляй.

— В прошлый раз тебя это не останавливало.

— В прошлый раз ты не пропадала из виду почти на три чертовых дня!

— Как звали третью девушку? Ту, что не рыжая? — повернулась я к Вишневскому, решив на время отложить вопрос доверия и моей пропажи.

— Нестеренко Вика, кажется.

— Рыжую – Ольга Верховцева. Надо узнать о них все: семья, кому выгодно похищение и прочее, прочее.

— Насчет второй не знаю, но Нестеренко уже мертва. Уж поверь мне.

— Но ты же говорил…

— Говорил. Но иногда любую выгоду перевешивает обыкновенная месть, Сенечка.

— Ты знаешь, кто ее убил?

— Предполагаю… Помнишь я приводил в пример похищение прокурорской дочки?

— Как тут забыть… Все равно стоит проверить, ты можешь и ошибаться. Пашок еще в городе? — обратилась я к Ромке, вовремя вспомнив про моего незадачливого охранника.

Это я зря, Ромку заметно перекосило, но от ответил:

— В машине сидит.

— Отлично, пусть он займется Нестеренко, Андрей возьмет на себя… — я осеклась, вовремя вспомнив что Вишневский из публики покупателей, так что доверить спасение рыжей ему я не могла, по крайней мере, в одиночестве, — И возьмет с собой нашего инициативного. А мы с Ромкой займемся Ольгой и поисками убийцы или убийц.

— Ты как всегда слишком много на себя берешь. Лучше давай так: я займусь девушками, это у меня хорошо получается, как мы успели выяснить прошлой ночью, — Вишневский одарил меня очередной улыбкой, а Ромка внимательным взглядом, — А ты со своим верноподданным - поисками убийцы, раз уж ты вбила в свою светлую голову, что должна его найти.

***

В конце концов мне пришлось согласиться с вариантом Вишневского. За окном стало светать, и он покинул нас, сделав на прощание ручкой и заявив, что сажать Пашка в свой автомобиль не намерен (что несомненно расстроило второго, потому как на пикап он смотрел с заметным вожделением). В итоге бедолаге пришлось ехать на своем «Опеле» следом. Непонятная маета не покидала меня, когда я смотрела на отъезжающие автомобили: ни Вишневскому, ни тем более Пашку я не доверяла, правда, по разным причинам, а за судьбу девушек волновалась.

— Вот козел, — процедил Ромка, стоя рядом со мной.

— Не могу с тобой согласиться и обидеть тем самым невинное животное.

— Не доверяешь ему? Не бойся, Пашок за ним присмотрит.

— Лучшего смотрителя не найти, тут ты прав, — съязвила я.

— Зато мы будем в курсе.

— Рано или поздно. Ставлю на второе.

— Сеня, не надо делать из меня дурака. Сомневайся ты в своем новом друге, поехала бы за девками сама, тем более…

— Мне нужна одежда, — оборвала я Ромкину речь, — Поехали в магазин, и выбери лавочку поприличнее.

Одеждой я разжилась, правда такой, какую обычно я бы сожгла не задумываясь. Времени на ходьбу по магазинам у нас не было, в сарафане разгуливать не могла дабы не привлекать лишнего внимания, ну и не замерзнуть до смерти, так что пришлось одеть теплый спортивный костюм синего цвета, что приобрел для меня Ромка. Я отругала его за безвкусие, он меня – за безрассудность, хоть это к ситуации и не относилось, на том мы и успокоились.

— Быть может, ты поделишься со мной своими планами? — нахмурился Ромка, пуская меня за руль своей машины (мою мы забрать не рискнули, боясь разжиться «хвостом»).

— Их не так уж и много, — пришлось признаться мне, — Пока потолкуем с Гаймановым, Март разузнал о его связи с Крокодильшей. Потом поищем ее подругу, в тот раз мне это сделать не удалось… — я замялась.

— Думаешь, есть шанс ее не найти вовсе? — как и всегда, Ромка умел читать мои мысли.

— Да. Ведь как-то лже-Анну нашли, даже с новым именем? Как, если не через подругу? Ну, и раз саму Крокодильшу не пожалели, то ее подругу могли пристрелить за милую душу. К тому же, от Гаранина они тоже избавились вполне оперативно.

— Вся надежда на бывшего парня?

— Не только. Есть пара автомобильных номеров, неплохо бы узнать, кто их владельцы, — знаю, глупо было питать надежду, что один из заветных номеров принадлежал Валере-болтуну, но вдруг? Даже если и нет, это все равно ниточка, что может привести нас к кому-то, близкому к Токареву и его окружению.

— Давай номера, я займусь…

— На самом деле я уже отправила их Марту, он обещал результаты не больше чем через час, — извиняющимся тоном призналась я.

Если совсем начистоту - это было не единственное задание для Марта, вторым было адрес Змея Харитонова. Гада хотелось пристрелить собственными руками, но пожалуй, сначала стоило потолковать по душам. Я покосилась на Ромку: пожалуй, если я все же надумаю навестить Змея, придется ввести друга в курс дела, то есть рассказать все как было. Надеюсь, он успеет отойти от моей пропажи и воспримет все нормально. К тому же, что злиться, раз все обошлось? Глупости какие… Ну и третьим заданием для братца была история годовой давности с пропажей подруги Ольги Верховцевой, мне было любопытно. Брат обещал все выполнить с максимальной оперативностью, но перед этим мне пришлось довольно долго выслушивать его нравоучения и угрозы настучать обо всем старшему родственнику. Хорошо, что Ромка разыскивал спортивный костюм довольно долго и братец успел выговорится.

Я сверилась с навигатором и направила машину в сторону 3-ей Пролетарской, на которой и жил господин Гайманов, знавший настоящую Анну.

— Думаю, мне лучше пойти с тобой, — заявил Ромка, глядя на пятнадцатиэтажный дом из белого кирпича.

В ответ я лишь кивнула: шататься по незнакомым людям без Ромки в моей ситуации было опасно. Конечно, я девушка боевая и постоять за себя могу и даже люблю, но вчерашних приключений и двух дней в отключке мне хватило. Пока. К тому же, не стоит забывать: я на чужой территории, так что следует быть осмотрительнее и не кидаться в омут с головой, а то можно оказаться на самом дне с громадным таким камнем на шее.

Кажется, друга мое согласие слегка удивило, но прокомментировать это он не успел: зазвонил его телефон.

— Да! — гаркнул он в трубку.

Не знаю, что он в этой самой трубке услышал, но физиономия его заметно вытянулась, потом он повернулся ко мне и сунул свой телефон. Так как мой был утерян (предположительно безвозвратно), а новый я как раз настраивала, то предположила, что меня хватились дорогие родственники, но, как оказалось, ошиблась:

— … и дала мне ваш номер, но я смог позвонить только сейчас… — услышала я знакомый голос, что сейчас приобрел извиняющиеся нотки.

— Не мельтеши, Пончик, со мной все хорошо, — оборвала я своего нового знакомого.

— Ты?! Но как?! — кажется, он и обрадовался и нет одновременно.

— Скажи лучше: что тянул? Ждал, пока меня прикончат и рассчитывал, что Ромашка тебе заплатит?

Это я зря сказала: сначала Ромашка вытаращил глаза, потом физиономия его приняла задумчивое выражение. Когда этого не требовалась, Ромка соображал очень даже быстро, его задумчивость быстро сменилась гневом.

— Вовсе нет, — испугался толстяк.

— Поверю на слово. Но раз уж я спасена и в твоем звонке необходимость вроде как отпала, предлагаю новую сделку.

— Какую?

— Нужен адрес твоего словоохотливого дружка, хочу с ним потолковать. Адрес в обмен на добровольное пожертвование с моей стороны. Идет?

— О чем ты хочешь с ним потолковать?

— О жизни конечно, о чем же еще, — разозлилась я, — Ты согласен или мне доехать до тебя и спросить лично?

— Не стоит, — напугался Пончик, — Но я не знаю, где живет Валера. Честное слово.

— Не знаешь, так выясни!

— Как?!

— Позвони и в гости напросись. Или его позови, я не знаю. Неужели так сложно что-нибудь придумать?

— Я постараюсь, — обиженно промямлил Толстяк. Уверена, он уже успел пожалеть о своем звонке, но мне было все равно.

— Постарайся как следует. Тебе пара часов на все-провсе, — ограничила я временные сроки, выбираясь из машины.

Ромка полез следом. В подъезд мы вошли молча, так же молча поднялись на пятый этаж. Я приглядывалась к другу: то ли он таил обиду, хотя молчать не в его духе, то ли пока раздумывал. Я решила дать ему время и с вопросами не лезть.

— Ты уверена, что этот тип дожидается нас дома?

— Сейчас раннее утро и паршивая погода: если он не работает, как утверждает Март, то должен быть дома. Я бы в такую рань точно спала и носа из дома не показывала.

Ромка пожал плечами и позвонил в нужную нам квартиру под номером 213. Ответом нам была тишина. Гайманов оказался ранней пташкой и дома отсутствовал, а может, и вовсе здесь не ночевал. Для верности Ромка позвонил еще пару раз и даже пнул дверь, но все безрезультатно.

— Черт, я возлагала на него большие надежды, — выругалась я.

— Может, есть смысл опросить соседей?

— Шутишь? Новый дом, людей как в Китае… вряд ли они вообще знакомы друг с другом.

Подозрительно спокойный Ромка опять пожал плечами и повел меня к лифту. Ранее я приглядела небольшой ресторанчик, прямо за углом, в него то мы и зашли. Во-первых, чтобы позавтракать (некстати вспомнилось, что два дня я не ела вовсе, а ночью хряпнула паршивого виски на голодный желудок, организм требовал чего-нибудь посущественнее), во-вторых, новости от братца были обещаны не ранее чем еще через час, то есть уже через полчаса и колесить по городу было глупо.

В ресторанчике было пусто, удивительно, что он вообще открыт. Я то пребывала в уверенности, что все рестораны работают лишь вечером, ан нет. Похоже, расследования постепенно делают из меня раннюю пташку, так что информацию я сочла для себя полезной.

Мы сделали заказ: оказалось, Ромка тоже голодал, будучи занятым моими поисками. Чувство вины неприятно напомнило о себе, но я посоветовала ему заткнуться: Ромашка парень крепкий.

— Что за дела у тебя с Вишневским? — обрел он дар речи уже под конец нашего завтрака. До этого он лишь увлеченно жевал и бросал на меня непонятные взгляды. Мрачноватый вид тоже никуда не делся, но видно было, что его большая обида на меня постепенно проходит.

— Спятил?! Какие дела у меня могут быть с этим типом?!

— Я застал вас с утра на какой-то турбазе после двухдневного отсутствия, вы толком ничего не объяснили… то есть, ты наплела какую-то ерунду, не объясняющую, как вы там оказались. Зато он вел себя как придурок и мигал тебе при любом удобном случае…

Надо же, заметил. Я то думала, Ромка по сторонам не смотрел.

— На что ты намекаешь?!

— Сеня, только не юли по обыкновению, я тебя прошу.

— Ты в своем ли уме?! Чего ты там себе надумал, своим чугунным лбом?!

— Я ни в коем случае тебя не осуждаю, если и есть тип более подозрительный, чем твой Макар – так это Вишневский, как раз в твоем вкусе, но ты должна была хотя бы…

— Лучше заткнись, — пригрозила я, едва не задохнувшись от возмущения, — Когда я отправилась на встречу с Гараниным, меня поджидали, ясно? И узнала я о подпольной лавочке вовсе не благодаря смекалке и навыкам мисс Марпл, а потому, что оказалась там лично. Два дня провела в бессознанке, очухалась только вчера. Вишневский меня вытащил, что его на это сподвигло – понятия не имею. Должно быть, глубокие чувства к моему братцу, не иначе. И если ты хоть раз заикнешься… что этот козел в моем вкусе, разживешься сломанным носом. И ведь я не посмотрю на то, что ты мой друг!

— Я тебя понял, просто…

— Эй, я предупредила! Этот тип хотел тебя убить, Ром. Тебя! Возможно, по каким-то там причинам он сейчас нам помогает, но из-за него я могла тебя потерять. Не думай, что я это забуду… И почему Макара все считают мутным?!

— Потому что он мутный, — гениально ответил Ромка.

— А вот и Март! — объявила я, открывая сообщение электронной почты.

Одна из машин принадлежала некоему Кубареву Геннадию Петровичу, сорока пяти лет от роду. Дядя владел торговым центром на Верхнеполевой и сетью магазинов. Неплохо. Второму в жизни повезло куда меньше: клуб в центре города и недавно приобретенный участок земли, судя по всему – так же недалеко от центра. Участок перспективный, но пустой. Ах да, еще парень куда моложе (чуть больше тридцати).

— Ставлю на этого Дамира Садыкова, — ткнул пальцем Ромка во второго (он придвинулся ко мне и все это время читал сообщение через плечо).

— По мне, так первый перспективнее, — усомнилась я, — Дядя в летах, с ним будет куда проще. Молодой напоминает мне нашего Пирата, хваткий и наглый, а если я права – добиться от него чего-то будет ой как нелегко. К тому же, сначала следует заняться подругой Крокодильши, узнать, как давно она пропала и пропала ли вообще. Парни у нас запасной вариант, не более.

— Хорошо, поехали.

— Эй, а Гайманова кто караулить будет? Давай так: ты останешься здесь и потолкуешь с ним по-мужски, я займусь подругой.

Едва Ромка открыл рот, чтобы согласиться, как нахмурился и покачал головой:

— Так не пойдет. Тебя нельзя оставлять одну.

— Так ты и не оставляешь, это я уеду. Ты вообще меня слушаешь?

— Сеня, даже не мечтай. Ты будешь шататься неизвестно где, и как прикажешь потом тебя искать? Нет и еще раз нет.

— Тогда вот тебе еще вариант: я остаюсь здесь и жду парня. Ты будешь знать, где меня найти, а сам займешься поисками подруги.

— Этот вариант мне тоже не нравится.

— Выбирай, или я поехала, — пригрозила я.

— Отлично, оставайся, — сдался Ромка, — Но как только он появится – звони, поняла?

— Да!

— Сеня?

— Поняла я, иди уже!

Вышли мы вместе, только вот я осталась без колес, потому что Ромка уехал, оставив меня возле подъезда. На всякий случай я проверила, не появился ли Руслан в наше отсутствие, но мне не повезло. Устроившись на подоконнике в тамбуре возле лифта, я приготовилась к ожиданию.

Отвлек меня телефонный звонок, точнее целых три. Первым, само собой, звонил Ромка, сообщая что подругу Крокодильши не видно вот уже пару недель. Сейчас он собирался наведаться к ней на работу, а потом – к родителям, что обитали в десяти километрах от города в поселке Колбино. Вообще, Ромка настаивал на совместной поездке, то я отказалась тащиться в Колбино, так что получила уже знакомую инструкцию звонить при первой необходимости и с другом распрощалась. Наличие у девушки родителей в районе меня порадовало: отличное место, чтобы на время скрыться, еще есть надежда что она жива.

Вторым звонившим оказался мой крупногабаритный тюремщик. Адресом Валеры он порадовать так и не смог, но зато сообщил, что сегодня вечером тот будет в пивной с веселым названием «Золотой ключ». Пончик так же был приглашен, ну а где Пончик – там и еще пара человек, почему нет? В общем, на вечер планами я разжилась.

Ожидание длилось уже больше часа и я начинала томиться. Глаза слипались из-за бессонной ночи, а тут еще и плотный завтрак… За томлением меня и застал третий звонок:

— Ну что, как успехи? — услышала я насмешливый голос. Перед глазами моментально возник образ обладателя голоса и я недовольно поморщилась.

— Никак.

— Плохо, отрава моя, очень плохо. У тебя не так уж и много времени, знаешь ли. Как скоро думаешь Токарев и компания поймут, что дело нечисто?

— Так то твои проблемы, не мои, — усмехнулась я.

— Наши общие, — поправил Вишневский, — И раз на то пошло, у меня есть новости: Нестеренко пока что жива, по крайней мере я так думаю. Отправляю тебе адрес ее отца, потолкуешь с ним как жертва организации Токарева, думаю, он поможет нам упрятать мерзавца.

— Упрятать?! Я не ослышалась?

— Ну если ты настаиваешь, мы можем организовать несчастный случай…

— Просто удивлена твоим подходом, я то думала Токарев уже покойник.

— Это дело плевое.

— Помнится, ты утверждал, что Нестеренко уже много часов как покинула наш бренный мир.

— Ошибся, с кем не бывает. Мой подозреваемый божится, что девку не трогал и даже не собирался.

— Врет?

— Уверен, говорит правду.

— Предположим… тогда почему ты не встретишься с прокурором лично? Я вообще-то занята, выслеживаю одного типа… и Ромка запретил мне покидать пост.

— Я занят рыжей, мне показалось, девчонка запала тебе в душу... А про запрет: ты это серьезно?! — хмыкнул он и отключился, не дав мне возможности ответить по достоинству.

Я проверила сообщения: так и есть, адрес был уже у меня, и навряд ли домашний. Гениальный Вишневский предлагал мне заявиться к прокурору на работу. Занятно, учитывая его же слова об опасности моего открытого брождения по городу. Не задумал ли этот тип что-то этакое? Вряд ли это логично, но с Вишневским трудно было угадать наверняка: уж слишком мы были с ним в этом похожи. Минут десять ушло на раздумья, в итоге я тяжко вздохнула, в основном потому что Ромка меня потом забубнит, потом спрыгнула со своего неудобного места и направила свои бренные стопы к такси, что вызвала пять минут назад. Правда, перед этим сунула Гайманову в дверь записку, где выразила надежду на звонок. Для стимула прикрепила сто баксов, надеясь, что соседи не стащат.

Такси высадило меня возле бледно-серого здания, расположенного прямо по соседству с университетом на улице Грибоедова, что я посетила ранее. Как я и предполагала – ничего общего с местами, где предпочитали жить люди, сразу было заметно: приходили сюда весьма неохотно и пять дней в неделю. Хотя, и это кому как повезло: я слышала есть чудаки, которые работают без выходных вовсе!

Еще раз мысленно «поблагодарив» Вишневского за рабочий адрес местного прокурора, я побрела в сторону главного входа, на ходу сочиняя план. Если меня отправят на нары – обязательно скажу спасибо Андрею, который даже не соизволил сообщить мне имени прокурора. Да я и сама хороша – не спросила. Кажется, он говорил, что девчонку зовут Вика, Нестеренко. Должно быть, фамилия у нее от отца, по крайней мере я на это надеюсь. В коридоре на втором этаже я остановила рыжего паренька, из-за количества веснушек лицо которого казалось таким не рыжим как и его волосы. Обстоятельно с ним побеседовав, я узнала, что во-первых, прокурор восседает на третьем этаже, а во-вторых, чтобы попасть к нему необходимо записаться на прием (кто бы сомневался?) или пройти мимо секретарши. Рыжий утверждал, что она самый настоящий цербер в юбке и вообще, лучше к ней не соваться.

— Думаю, меня он примет, — заверила я своего нового знакомого, который разве что слюну не пускал, и припустилась к лифту, думая, что в последнее время мне слишком часто попадаются рыжеволосые. Может, это какой недобрый знак?

Нужный мне кабинет я нашла без затруднений. Табличка с фамилией существенно облегчила мои поиски. В приемной восседала тетка степенного возраста и пялилась в экран монитора. На меня взглянула безо всякого удовольствия, а потом и вовсе нахмурилась. Это меня ничуть не удивило: кому понравится девица в спортивном костюме? Никому конечно. Быстрым взглядом я окинула прокурорскую дверь: английский замок, с внешней стороны открывался картой, которая наверняка лежит на столе почтенной дамы. Современный мир, что поделать: люди наглеют, двери приходится запирать на замок. Надо полагать, к дяде многие рвутся в обход секретарши, так что наличие замка совсем не удивило. Папуля, к примеру, таким уже лет десять как разжился.

— Я по личному вопросу, — заявила я, не дав даме открыть рот, — Передайте своему боссу, что долго ждать я не намерена!

Как и предполагалось, моя наглость лишила дамочку дара речи. Ясно было, ответить ей есть что, но она прекрасно понимала, что находится на рабочем месте. Пришлось ждать не меньше минуты, прежде чем цвет ее лица нормализовался и она смогла ответить:

— Виктор Борисович сейчас никого не принимает, придется вам с вашим… — тут она немного замялась, — …личным делом прийти в другой раз.

«Хорошо, дядя на месте», — отметила по себя.

— Я то могу прийти в другой раз, — тяжело вздохнула я, — Да вот только зачем? Вот что… передайте Виктору, что я его жду, а ну как он передумает?

— Простите, но он выразился довольно ясно…

— Но вы все же передайте, это в его интересах.

— Слушайте, если вы не удалитесь, мне придется вызвать охрану!

— Если успеете, — расползлась я в улыбке и ненавязчиво стала подходить к мадам.

— Вы что мне, угрожаете? — взвыла та через чур громко, я даже поморщилась.

— И в мыслях не было, ведь…

Договорить мне не дали: заветная дверь распахнулась и взору нашему предстал мужчина лет пятидесяти. Среднего роста, подтянутый и аккуратный. Его костюм мне нравился, седина шла ему невероятно. Стоило признать: прокурор в этом славном городке на порядок приятнее нашего.

— Нина, что здесь происходит? — сердито спросил он, переводя взгляд с церберши на меня. Кажется, я его заинтересовала, по крайней мере взгляд он на мне задержал. Я же отметила, что господин прокурор выглядит не только недовольным, но еще и уставшим: скорее всего, бессонная ночь сказывалась.

— Ничего, Виктор Борисович, девушка уже…

— Девушка к вам, — широко улыбнулась я, перебив тетку.

— Я ей сказала, что…

— Нам лучше поговорить наедине. Что стоите столбом, господин прокурор? Ну хорошо, я не из тех девиц, кому требуется приглашение… — в два шага я оказалась возле двери.

— Нина, вызови ка охрану, — опять устало бросил Нестеренко своей секретарше. Кажется, мой небольшой спектакль его совсем не тронул.

— Прежде чем скрутить меня по рукам и ногам, может выслушаете?

— Вряд ли.

— Жаль, а я хотела вам помочь с одним делом… Скажите, они уже звонили? — без перехода поинтересовалась я, двигаясь к прокурорскому креслу.

— Кто они? — насторожился Виктор Борисович.

— Значит, звонили. Так я и думала.

— Я не понимаю…

— Бросьте, все вы прекрасно поняли. Ну так что, может вы пройдете за мной и мы поговорим наедине, или вы предпочитаете все рассказывать Ниночке?

Вариант «наедине» ему явно понравился больше, потому что он захлопнул дверь и прошел следом за мной.

— Кто ты такая? Ты с ними заодно?

— Это вряд ли.

— Говори, что вам нужно? — рявкнул он и подскочил ко мне с неизвестной целью.

— Полегче, господин прокурор, — попыталась вразумить его я, — Я же сказала, что хочу вам помочь. Для начала, вам не мешало бы успокоиться.

Потянувшись к переговорному устройству, я нажала вызов:

— Ниночка, сделайте нам кофе. Один покрепче, — добавила я, покосившись на Нестеренко. Тот устроился на диванчике и пялился в свои ладони.

Такие перепады настроения мне не нравились, Нестеренко мне нужен как говорится, в здравом уме и твердой памяти. А так же готовый действовать и мне доверять, все же я в чужом городе, его помощь была бы как нельзя кстати.

Порывшись в столе, я нашла бутылочку бурбона. Сама я его не особо жаловала, но вкусы власти в лице прокурора показались мне занятными. Тут же я нашла стаканы, щедро наполнила один из них и протянула Виктору Борисовичу:

— Выпейте. И лучше вам побыстрее начать соображать. Ваша дочь пока жива, но вряд ли нам будет везти так долго, я слышала, что это может быть простой местью лично вам. Улавливаете?

— Кто ты такая?

— Ах да, простите мне мои плохие манеры, — я протянула руку, — Симбирина Сентябрина Евгеньевна, можно просто Сентябрина, соответственно вы будете просто Виктором.

— Твой отец…

— Довольно далеко отсюда, — опять невежливо перебила я, ничуть не удивленная тем, что Виктор прекрасно знал папулю, все же мы соседи, — И вообще, не будем его сюда впутывать. Это часть сделки, что я хочу с вами заключить.

— Сделки? — усмехнулся Нестеренко, залпом осушив стакан. Он такого зрелища даже я поморщилась, зря Ромка утверждает что крепкие спиртные напитки для меня как вода.

— Именно, но об этом чуть позже. Для начала я бы хотела узнать: что от вас требовали? Ведь не денег, я правильно поняла?

— Вон оно как… а ты у нас понятливая, — усмехнулся Виктор Борисович, а я порадовалась: дядя не так прост как показался.

— Так что, Виктор?

— Скажи мне лучше вот что: чем мне может помочь девчонка вроде тебя? Ты уж не обижайся, но я сомневаюсь, что ты можешь сделать больше, чем я.

— Не спорю, тут вы правы, — пришлось признать мне, — Но у меня есть несомненное преимущество: я знаю, где искать. Точнее, догадываюсь. А еще я знаю, что вашу дочь живой не вернут, несмотря на все заверения. Что бы вы не сделали, Вику убьют, это сто процентов. Но мы можем попытаться спасти ее, спасти вашу дочь.

— Знаешь, а ведь я не уверен, зачем ты здесь. Тебя могли послать «они», как ты выразилась, — обыденно заметил Нестеренко, хотя по виду сам в это не верил. Он еще больше нахмурился, но быстро с собой справился, явно не хотел показывать, что согласен с моим замечанием о его дочери. Он должен быть довольно неглупым, чтобы понимать: оставлять ее в живых опасно.

— Могли, но не посылали. К тому же, вы сами признались, что знакомы с моим отцом: а теперь подумайте, стала бы я работать на каких-то вшивых похитителей? Побойтесь дьявола, это же просто смешно! И разве я бы стала утверждать, что Вику убьют? Как то нелогично, не находите, Виктор?

— Хорошо, допустим, ты меня убедила. Допустим. Что ты хочешь от меня?

— Хочу, чтобы вы доверяли мне и моим друзьям. И помогли, в меру сил. Для начала неплохо было бы выяснить, кто именно приложил руку к похищению Вики, а потом… будем думать.

— Но…

— Давайте так: я расскажу вам интересную историю, а вы расскажете мне, что хотят от вас похитители. Выгодный обмен, не так ли?

Ответить он не успел, хотя по виду в выгодности явно сомневался. Прервала нас Ниночка, которая появилась в кабинете с подносом. Уверена, увиденное произвело на нее неизгладимое впечатление: в тот момент я восседала на прокурорском троне, сам Виктор Борисович сиротливо примостился на диванчике для гостей. От ее внимания так же не укрылась бутылка бурбона и пустой стакан, что босс вертел в своих руках.

— Кофе, — с трудом произнесла она. Как по мне – обычная тетка, и почему обладатель веснушек считал ее чуть ли не ведьмой?

— Спасибо, — поблагодарила я от всей души, — У вас случайно сигареты не найдется?

— Не курю! — с достоинством заявила она и удалилась.

— А жаль… Вы также, как я понимаю, не курите?

— Я бросил, — замотал головой Нестеренко.

— Похвально, у меня вот не получается… Хотя я и не пыталась ни разу. О чем мы говорили? Ах да, я обещала поделиться с вами интересной историей…

Я коротко пересказала Виктору Борисовичу о своих приключениях. Правда, не упомянула о своем участии, и про Вишневского пока забыла. С моих слов было все примерно так: жил-был дядя, да заскучал. Или денег ему не хватало, что не особо важно. Вот Токарев и придумал, как заработать. Много лет осторожничал, но со временем развернулся по-настоящему. Вчера, к примеру, и вовсе рискнул: похитить двух девушек, которых будут искать… О себе я умолчала, раз уж попалась к ним по чистой случайности.

— Понимаю, звучит как бред…

— Это точно.

— Но это правда. За всем стоит Токарев, стоит им заняться как следует…

— Токарев?! — переспросил Нестеренко таким тоном, будто я обвинила как минимум святого.

— И что вас удивляет?

— Все. Во-первых, по общему мнению мужик он довольно неплохой, к тому же обеспеченный, и я не понимаю…

— Довольно, — остановила я его, — На ваше «во-первых» уже ответили пару веков назад. Не помню дословно, что-то насчет того, что доверять большинству – себя не любить, ибо большинство людей полные идиоты. Я, кстати, с удовольствием подписываюсь под этим. Ну а к «во-вторых» можете даже не переходить, потому что Токарева я видела своими собственными глазами.

— В смысле?

— В прямом, — вздохнула я, — Я была там вчера, с вашей дочерью и еще одной девушкой, Ольгой Верховцевой.

— Ольгой?

— Полагаю, вы знаете, кто это такая.

— Я знал ее отца.

— Знали?

— Вся ее семья погибла год назад.

— Перед убийством ее подруги? — нахмурилась я: рыжую стало нестерпимо жаль.

— Да, примерно за месяц.

— Это плохо.

— Да, ужасная авария, весь город стоял на ушах… Что вы имели ввиду, когда сказали, что были там?!

— Мы что, перешли на «вы»? Помнится, тыкали вы мне без стеснения, — заметила я, — И да, я была там, среди похищенных. Просто мне повезло чуть больше остальных. Теперь вот хочу отомстить гадам и заодно спасти девушек.

— Вы были там и видели Токарева? — деловито уточнил прокурор, продолжая «выкать».

— Была и видела.

— Глупо с его стороны светиться, не находите?

— Не нахожу, ведь он был уверен: я труп.

— Но вас не убили?

— Нет.

— Можно поинтересоваться, почему?

— Нельзя, — отрезала я, памятуя что передо мной не обычный смертный: укажи я на Вишневского, ему может не поздоровиться, а я этого не хотела, как бы странно это не выглядело, — Ну что, свою часть уговора я выполнила, теперь ваша очередь: что они хотят от вас?

— Это же очевидно: помощи, — поморщился Нестеренко.

— В каком-то определенном деле? Тогда вычислить похитителя будет не так уж и сложно, достаточно просто установить, кому это выгодно.

— Пять разных дел, между собой они никак не связаны. Требования тоже абсолютно разные. Они звонили три часа назад, и все три часа я ломал голову, но…

— Можно я тоже поломаю? — вежливо попросила я.

— Ты думаешь, что… а неважно, — махнул он рукой, потом тяжело поднялся и сунул в руки папку, — Смотри себе на здоровье.

Бегло просмотрев документы, я была вынуждена согласиться с Виктором Борисовичем. Не то, чтобы до этого я сомневалась в нем, но лучше все перепроверить самой, в себе то я уж точно не сомневаюсь.

— Вы правы, никакой связи.

Он лишь усмехнулся.

— Но это тоже хорошо, — продолжила я, думая, как лучше донести до него свою мысль.

— Чем же?

— Посудите сами: перед нами пять дел. Голованова и Ахмурзина можно смело отложить, это глупости какие-то. Что насчет Башаева… обыкновенный бандит, сядет абсолютно заслуженно, и если не сегодня, так завтра обязательно, такие парни умом не блещут и как правило отдыхают на нарах довольно регулярно.

— Вилами по воде, все твои рассуждения – надежда на удачу.

— Но все же трудно отрицать, что все это, — я ткнула в папку, — Просто запудривание мозгов. Это даже не такая уж и большая хитрость, старый прием. Неужели вам такое даже в голову не приходило, товарищ прокурор?!

— То есть, на самом деле им интересно какое-то конкретное дело?

— Бинго! Осталось узнать, какое именно.

— Ты можешь и ошибаться… я не могу рисковать дочерью и…

— Вам и не придется. Все это, — ткнула я в папку, — Все равно займет какое-то время, вот этим самым временем мы и воспользуемся. Если я ошиблась… я никогда не ошибаюсь и очень надеюсь, что и в этот раз мне повезет. Думаю, нам нужно заняться Богдановым и Садыковым, эти намного перспективнее чем бандит и два неудачника, тем более второй мне почти знаком. Вам лучше особо не высовываться, чтобы не рисковать Викой, стало быть, займусь ими я. А вы пока поможете мне и займетесь Токаревым вплотную. Им и его подельниками, всех, кого знаю записала в ваш ежедневник. Я вытащу Вику, она даст показания, так что дядям не поздоровится. Ваша задача – обеспечить это.

— Ты тоже можешь дать показания. Тогда с Токаревым можно будет побеседовать уже сегодня…

— Рискованно, к тому, за этим я сюда и пришла: помочь, но так, чтобы остаться инкогнито.

— Я могу вызвать охрану прямо сейчас, как тебе такое инкогнито?

— Вы этого не сделаете, мы оба прекрасно понимаем: на кону жизнь Вики. О моем аресте быстро прознают и поспешат избавиться от всех свидетелей. Концы в воду, как говорится.

— Ты просто не хочешь говорить, как выбралась, я прав?

Надо же, а дядька проницательный. Он нравился мне все больше и больше.

— Папе это не понравится, — пожала я плечами и широко улыбнулась, мол, понимай это как хочешь.

— Расскажи, неформально.

— Любопытство сгубило кошку… да и вообще, много других животных. А уж людей то от него полегло – тьма!

Поняв, что увлеклась, я заткнулась. С минуту Виктор Борисович сверлил меня взглядом, я уж было подумала: конец мне, но дядя удивил.

— Если я увижу свою дочь целой и невредимой, забуду о твоем существовании.

— Этого мало. Еще я хочу…

— Можешь не продолжать, остальное само собой разумеется: все они сядут пожизненно, это я тебе обещаю.

— Вот и отлично. Вам есть чем заняться… — я покинула удобное кресло, — И да, свой номер телефона я вам записала, буду ждать звонка. Будут новости – естественно тоже вас наберу.

Виктор Борисович мне не ответил, так и сидел, сгорбившись на диване, погруженный в свои переживания. Неожиданно стало его жаль: я вдруг поняла, что если бы не похищение его дочери, наш с ним разговор вряд ли бы прошел так гладко, мне бы точно не поздоровилось. Он сидел здесь, словно громом пораженный: еще вчера все было хорошо, а уже сегодня его родную и единственную (проверенная информация) дочь грозятся убить. И тут появляется девица и обещает ему помочь. Верится слабо, но в такой ситуации человек хватается за любую соломинку… но как то легко он за нее схватился. Интересно, Вишневский отправил меня сюда заранее зная об успехе операции? Занятно выходит…

Я некстати подумала: а что бы делал на месте прокурора мой папуля? Слабо верится, что он принял бы чью-то помощь, то ли дело поотрывать головы всем к похищению причастным. Но переживал бы – это точно, просто в нашем семействе эмоции выражаются по-другому.

Тряхнув головой, чтобы отогнать от себя мрачную картину, я неожиданно для самой себя выпалила:

— Обещаю, я сделаю все, чтобы ее спасти.

Ниночка не сказала мне ни слова, просто проводила настороженным взглядом. Я тепло с ней попрощалась (тепло исходило только с моей стороны) и отправилась восвояси, то есть ловить такси с намерением вернуться на свой пост на 3-ей Пролетарской. Ромка мне не звонил, так что моя вылазка может остаться незамеченной.

По дороге я позвонила Вишневскому, но он мне ответить не пожелал. Через пару минут прислал сообщение: «Я занят. Ты жива?». И понимай это как хочешь. Я зло откинула телефон, оставив сообщение без ответа. Дураку понятно, что если смогла позвонить - еще живая. Хотя кто сказал, что Вишневский умный? Я сама, надо полагать… Ромка тоже не порадовал: подруга Крокодильши как сквозь землю провалилась, но на работу позванивает, стало быть, пока живая. Я посоветовала ему навестить родителей, друг неохотно, но согласился. Ну, и в довершение ко всему, когда я вернулась на Пролетарскую, меня ждал очередной сюрприз, точнее, его отсутствие: моя записка была на месте вместе с долларами, ясное дело, Гайманов здесь не показывался.

— Что такое «не везет» и как с этим бороться, — прокомментировала я, со злостью пнув запертую дверь.

Взглянула на часы: до вечера еще слишком много времени, хотя с Валерой потолковать хотелось: пока я руководствовалась собственными догадками и надеялась, что парень эти самые догадки подтвердит. И расскажет что-нибудь любопытное. Сдается мне, о Крокодильше он что-нибудь, да слышал. Я имею ввиду, о причине ее внезапной паники и последующего побега в наш славный городок. И, как отсюда вытекающее, меня весьма интересовало продолжение, да вот только Валера вряд ли сможет рассказать, что у нас творится. Ответы есть только у Вишневского… Вот покончим с этим делом и я непременно разберусь, почему он вдруг так взъелся на Макара и что планирует…что они оба планируют. Крокодильша гостила у нас довольно долго, стало быть, Андрей привез ее чуть ли не сразу после своего волшебного воскрешения. Привез и сразу приставил к Макару. Хорошо, может, он ему и не особо нравился, но приложить столько усилий – это уже слишком. Конечно, Андрей больной сукин сын с давно поехавшей крышей, но как бы сильно она у него не съехала, стоило признать, действовал он всегда целенаправленно. И тут всплывает вопрос: в чем его цель? Если он шпионил за Макаром, то наверняка ожидал что-то обнаружить… Хотя, сдается мне, «что-то» у него уже есть. Он хотел большего, и тогда появилась лже-Анна. Но зачем ему компромат на Макара? Подобраться к моему отцу? Или… навредить? Тут уместно бы вспомнить о стародавней истории гибели его семьи. Хотя, брат и сам Вишневский утверждали, что отец тут не при чем, Андрей даже намекал на некую группу людей, которых он в итоге и покарал. Но так ли это? Вполне мог и наврать, а я всерьез ничего не проверяла… Черт, может, я слишком много фантазирую и Вишневский шпионил за Макаром просто так, из вредности? Ага, а жену мэра и папулину секретаршу тащил в постель для удовольствия, как же! А вокруг меня вьется от большой любви… Нет, как-то это все сомнительно. Одно ясно: этим определенно стоит заняться, и прежде всего - поговорить с Макаром по возвращению.

«Чертовы махинаторы» — выругалась я. И как в этом мире жить прекрасной злой девушке? Только и жди подвоха. Еще раз пнув дверь (все это время я стояла, застыв словно статуя и рискуя нарваться на соседей), я удалилась на улицу, взяв с себя обещание не думать об окружающих меня жуликах, семейных разборках и интригах, по крайней мере до возвращения домой.

Похоже, разговор с Гаймановым не состоится: парень либо прячется, либо уже труп. Или просто уехал, не будем такими пессимистичными. Можно поискать его у друзей, если понадобится – Март мигом раздобудет нужную информацию, но бывший парень Крокодильши в приоритете уже не был. У нас тут появились новые ниточки, вот ими я и займусь.

Первым делом я посетила магазин и приобрела себе шапку. Выбрала самую уродливую и закрывающую пол-лица. Теперь, если случайно столкнусь с господином Богдановым или Садыковам, они меня вряд ли узнают. Они могут вообще меня не помнить, раз на то пошло, но лучше перестраховаться.

Последующие полдня прошли абсолютно впустую, лучше бы я сидела на месте и починяла примус, дав возможность мужчинам заниматься скучными делами: во-первых, слежка за моими подозреваемыми абсолютно ничего не дала. Само собой, я не рассчитывала, что они нас выведут на девушку, но хоть бы какую зацепку… ничего. Во-вторых, Ромка таки отыскал девицу, что дружила с нашей убитой, но потратил на нее целый день абсолютно впустую: подруга знать ничего не знала, по ее словам, Анну никто не искал. На Ромку поглядывала с подозрением. Свои прятки в области объяснила просто: мол, отпуск, а на работе задолбали. Поэтому и телефон отключен, звонила пару раз сама. И все не могла взять в толк: на кой черт кому то искать Аньку? Это ее слова, не Ромкины. А уехала из города Крокодильша потому, что нашла себе выгодную партию. Напуганной уж точно не была. Вот и все секреты.

В общем, происходящее не клеилось, ну никак: то лже-Анна бежала из города, то нет. Были у нее неприятности, или нет? Может, дамочка просто бежала от своей прежней жизни? Хорошо, если так, но вот кто тогда ее убил? Случайный прохожий? Так у нас прохожих с роду не было, закрытая же территория и граждане гуляют по большей части за своими заборами. Вроде бы, все понятно: вот она, ее большая тайна, за которую запросто могли бы убить. Но чувство какой то… нелепости не оставляло. Нужно потолковать с Токаревым, он должен знать ответы. Но это чуть позже.

Ах да, в довершение ко всей куче-мале у нас пропал Вишневский. Звонки игнорировал, на связь не выходил. Хорошо, если мерзавец просто свалил, но что-то подсказывало мне, что он еще объявится. Только бы не приготовил очередную пакость…

***

— У нас двое подозреваемых, — втолковывала я Ромке, сидя в «Золотом ключике», — И лучше бы сократить этот список до одного, потому что за двоими не угонишься, Ромочка. Тем более, не такие уж они и дураки, чтобы выдать себя…

— Все просто: потолкуем сначала с одним, потом с другим, — пожал плечами друг, с удовольствием попивая пиво.

Я сегодня от спиртных напитков решила воздержаться, зато приналегла на местный «Цезарь» и капучино. В данный момент я уминала вторую порцию и всерьез подумывала заказать еще. Должно быть, организм окончательно проснулся от спячки. Поначалу Ромка отпускал шуточки насчет потребления мною пищи в неподобаемом месте (ну да, иногда я бываю резка в своих суждениях), но потом выдохся и приналег на темное. В целом, «Ключик» оказался не так уж и плох, как я предполагала в начале: интересная обстановка, стандартный барный интерьер, чисто и довольно уютно. Пожалуй, вид портила только убогая облысевшая елка, которую приткнули слева от меня. Гирлянда ее ничуть не спасала, а даже наоборот. Вся эта композиция мозолила глаз и жутко раздражала. Чертов Новый Год.

— Можно и так, но у меня есть свой вариант.

— Дай угадаю: что-нибудь с элементами насилия и жестокости?

— Без этого сейчас никуда, — замотала я головой, не скрывая довольную улыбку, — Вот прямо после разговора с охранником и займемся. А то мне не нравится, что мы как-то забросили убийство…

— Что-нибудь слышно от нашего общего недруга? — поинтересовался Ромка, нарочно избегая имени Вишневского. Раньше я думала, что мне это только кажется, а вот теперь стало ясно наверняка.

— Ничего. Телефон не отвечает, где он сам – неизвестно.

— Ты не беспокоишься?

— За Вишневского то?

— Вообще.

— Он может за себя постоять, ты уж мне поверь, беспокоиться за него смысла не вижу. Но мне не нравится, что он вот так вот пропал: парень вполне способен подложить нам огромную кучу дерьма под дверь. Подождем до завтра, если не объявится – придется заняться еще и Верховцевой.

— Хорошо, что у нас есть подмога, — вздохнул Ромка, а я скривилась: терпеть не могу его «подмогу». Сегодня днем, как только он узнал, что я бродила по городу в одиночестве, вызвонил своих парней. Теперь за мной всюду таскались точные копии так ненавистного мною Пашка и вроде как охраняли. Они и сейчас сидели за соседним столиком в компании все того же Пашка и глаз с нас не спускали.

Таким образом мы протомились еще с полчаса. Я заказала себе еще одну порцию салата, Ромка – пива, когда я заметила знакомую пухлую фигуру у входа.

— А вот и твой тезка пожаловал, — кивнула я другу на толстяка. В данный момент тот озирался по сторонам, явно меня разыскивая. Чтобы не заставлять беднягу страдать понапрасну, я махнула рукой, привлекая к себе внимание. Биг Мак меня заметил, заметно скривился, но двинулся в нашу сторону.

— Ну и где же твой друг? — не особо вежливо поинтересовалась я, когда он наконец-то пробрался через весь зал к нам.

— Идет, — толстяк ткнул пальцем куда-то за спину, настороженно приглядываясь к Ромке. На всякий случай я тоже пригляделась: друг имел вполне безопасный и расслабленный вид. Немного растрепанные волосы, добродушный взгляд (в душе Ромка добряк, и я безуспешно пытаюсь его от этого дела отучить с самого детства), привлекательное открытое лицо… Непонятно, что в нем может насторожить.

Пока я разглядывала Ромку, подоспел знаменитый Валера. Им оказался темноволосый хмырь с физиономией хорька, но хорька смышленого. Я сразу решила, что мы договоримся.

— Привет, я Сентябрина, — сладко улыбнулась я, — Хотела поговорить.

Хорек раздумывал всего пару секунд, прежде чем кивнуть и устроиться напротив:

— Я узнал тебя.

— Полагаю, такую красоту трудно забыть, — скромно кивнула я. У нас, как известно, сам себя не похвалишь – никто не догадается.

— Слышал, ты еще более чудная, чем та рыжая, Верховцева.

— А почему она чудная? — заинтересовалась я.

— Есть причины, — улыбнулся Валера, хитро на меня поглядывая.

— Ромочка, покажи парню, что у нас есть.

Ромка недовольно протянул толстяку конверт, недовольство он выражал потому, что был уверен: стоит чуть-чуть постараться – и можно получить информацию бесплатно. Спрашивается: к чему платить? В конкретном случае я была несогласна, посему Ромка и тянул конверт. Толстый неспешно проверил содержимое и кивнул Валере.

— У нас есть еще один, побольше. Ну так как?

— Многое поговаривали, — с энтузиазмом начал Хорек, вот что значит: стимул, — После гибели семьи девка оказалась большой наследницей, но слетела с катушек. Потом история с ее подругой…

— Тут не обошлось без Токарева, я права?

— Всякое болтали…

— Вот как раз болтовня меня и интересует, — порадовала я, ничуть не слукавив.

— Без Токарева не обошлось, ты права. Но так получилось, что обвинили Ольгу эту. А она и так не в себе, там такое началось… В общем, каким-то образом она прознала о Токареве и его «торгах». Тот был в бешенстве, но девчонку не трогал, первое время. Внимания привлекать не хотел. Но все понимали, что рано или поздно он за нее возьмётся, тем более врагов у нее достаточно. А она давай масла в огонь подливать, носом землю рыла – лишь бы накопать чего. Видно, смерть подруги ее сильно задела…

— То есть, она копала под Токарева и теперь он помог ей исчезнуть… — протянула я. Рыжая не менее ценна, чем Нестеренко: наверняка ей есть что рассказать, за год улик можно нарыть предостаточно.

— Ну… — хорек пожал плечами.

— Хорошо, мое любопытство удовлетворено. Теперь расскажи про Журавлеву.

— А что с ней?

— Ничего хорошего. Приступай к рассказу, и постарайся ничего не упустить.

— Эээ… — Хорек замялся, явно недоумевая по поводу моего интереса, — Ну, терлась у нас деваха, Анька.

— Не томи: с кем терлась, чем занималась и все прочее.

— Честно говоря, я не знаю, чем именно она занималась, но каждую неделю неизменно обреталась в компании Токарева и его дружка, Бориса-Гадюки.

Ну вот, не одной мне показалось, что тип смахивает на змею.

— Почему она пропала? Мне что, слова из тебя клещами тянуть?!

— Многое поговаривали… — положительно, Хорьку не нравилось говорить об Анне, — В общем, наверняка сказать не могу, но парни болтали, что она спала с Борисом, а тот конченый псих, вот девчонка и… концы в воду, в общем.

— Что за каламбур?! — разозлилась я, и повернулась с толстяку, — Ты же о Токареве рассказывал?!

— Ну… — замялся тот, — Валера болтал о связях «наверху», вот я и решил…

— Значит, на самый верх она не забралась и довольствовалась Змеем?

— Выходит что так.

— Он дал ей отставку или это она решила, что с нее хватит?

— Я… — Хорек опять заерзал на месте, словно ему раскаленные угли под пятую точку подложили, — В общем, как то раз я подслушал разговор, случайно, — он неуверенно на меня глянул, но я кивнула, предлагая продолжить, — Токарев беседовал с Никитой, это его доверенное лицо.

— Разве это не Змей?

— Да, но Никита… в общем, что-то вроде охранника, выполняет частные поручения и все такое. Никто до конца не знает, чем тот на самом деле занимается… Так вот, Токарев поинтересовался, все ли тот сделал как надо? Никита ответил, что связался с Богом и тот все сделает в лучшем виде, уж понятия не имею, что это значит. То есть… — Валера опять запнулся и предпочел не договаривать.

«Богов, или Бог – бородатый тип, с которым я имела беседу несколько дней назад» — отметила я про себя. Если не знаешь, что тип занимается липовыми документами, можно подумать, что Анну отправили к праотцам, так что нежелание Хорька договаривать до конца было абсолютно понятно. И, кстати, его версия представляется мне более логичной, раз на то пошло: с какой стати Токареву беспокоиться о какой-то девке? На доброго самаритянина он уж точно не похож… Может, она его шантажировала? Или «Бог» - это вовсе не бородатый шулер, а некто другой?

— В общем, как раз тогда Журавлева и исчезла, — продолжил Валера, — Поэтому разговор и показался мне таким интересный.

— Они что-то еще говорили?

— Ну… может и говорили, но я не помню уже, это было еще летом.

— Ты уверен, что Анна спала с Борисом? — предприняла я еще одну попытку.

— Ну, свечку не держал…

— А жаль, мог бы и подержать! Расскажи мне про него.

— Про Бориса? — уточнил Хорек, а я закатила глаза.

— Про тебя мне не интересно, так что да, про Бориса.

— Ну… — он задумался и заметно скривился, — Противный тип, если честно. Психованный, все стараются его избегать. Один раз избил Толяна, парня из наших, до полусмерти, потом Толян больше не появлялся. А все из-за одной из девок, уж не знаю, что именно хотел ей сделать Борис, но… в общем, в итоге досталось Толяну, что полез не в свое дело. Говорят, втроем оттаскивали.

— Жуть какая-то, — поежилась я, вспомнив, как пыталась вывести Змея из себя. Выходит, что мне повезло: отделалась парой синяков.

— Ну… — Валера пожал плечами.

— Отлично, и последний вопрос: ты в курсе, что случилось с другими девушками?

— С какими другими?

— Не тупи, а? Толстый болтал, что Токарев занимается этим уже довольно долго, но раньше так не наглел. Не всех же девок убивали? В конце концов, это бы давно отследили…

— А, вот ты о чем… честно говоря, понятия не имею.

— И что, ни разу не поинтересовался?

— Нет, — энергично замотал Хорек своей плешивой головой. Немного понаблюдав за ним, я поверила: тип довольно труслив, хоть и любопытен.

— На нет и суда нет, — разулыбалась я, протягивая второй конверт и одновременно поднимаясь, — И мой вам совет, парни: ищите работу. Само собой, о нашем разговоре лучше забыть, для вас лучше я имею ввиду.

Кивнув Ромке, я направилась к выходу, друг потрусил следом.

— Что думаешь? — полюбопытствовал он уже в машине, пристегиваясь. Он всегда пристегивался, когда я садилась за руль, обычно у него такого стремления к безопасности не наблюдалось.

— Честно? Хрень какая-то, все происходящее. То есть, с «бизнесом» Токарева как раз все ясно, а вот с Крокодильшей – темный лес. Вполне возможно, что дамочка просто решила изменить свою жизнь, или от Змея бежала. Одно несомненно: помог ей Токарев, похоже, они были дружны, или отлично понимали друг друга. Например, он знал, что Анна будет молчать, или знал о привычках своей правой руки, или она его шантажировала, не важно. Важно, что он с ксивами он ей помог и вряд ли причастен к ее смерти. В конце концов, убивать ее прямо на дороге – своеобразный риск, разумно просто помочь девушке исчезнуть без следа, если конечно ты в ней уверен.

— Согласен, хотя его рано сбрасывать со счетов.

— Даже меня рано сбрасывать со счетов, Ромочка, — не удержавшись, я чмокнула друга в щеку, едва не въехав в минивэн на повороте, — А что? Убить для меня – раз плюнуть!

— Не мели ерунды. Ты хоть раз в кого-нибудь стреляла?

— Все бывает в первый раз, любимый мой! Уж не знаю, к сожалению, или к счастью… А если серьезно – напрашивается вывод, что к убийству приложил свою чешуйчатую лапку Змей-Борис. При условии, что он не знал, куда бежала его бывшая пассия. Узнал – и вот результат.

— Нормальная версия, — пожал плечами Ромка, — И куда мы сейчас так гоним?

— А гоним мы, Ромочка, сразу за двумя зайцами: узнаем, кто выкупил Нестеренко, раз уж наш общий недруг пропал и облегчить нам задачу не может, и попытаемся узнать что-нибудь о кончине злополучной Анны. Честно говоря, дамочка мне уже жутко надоела, даром что покойница.

— То есть, будем толковать с Борисом?

— Будем, — с энтузиазмом кивнула я, — И тебе придется постараться и впечатлить дядю, я обещала вытащить прокурорскую дочку. Впору открывать бюро добрых дел…

— Сдается мне, ты справишься куда лучше меня, — тяжко вздохнул Ромка, когда я парковалась возле неплохого трехэтажного домика в спальном районе города. Домик смутно напоминал мой и вообще, производил благоприятное впечатление. А еще меня порадовало наличие отдельного входа в каждую квартиру.

— Я не могу забирать все главные роли себе, особенно если учесть, что в последнее время ратую за равноправие и справедливость!

Ромка ничего не ответил, лишь наградил меня тяжелым взглядом. Даже знать не хочу, что в такие моменты он обо мне думает.

— Нам сюда! — махнула я рукой и ткнула пальцем в пятую по счету дверь, — И лучше нам действовать как можно тише.

— А если у парня есть сигнализация? — моментально перешел на шепот Ромка, — Об этом твоя гениальная голова не подумала?

— Обижаешь, Ромочка, она думает обо всем… и надеется, что пока хозяин дома, он обходится без сигнализации. Вот у нас, к примеру, она постоянно выключена, раз Март все время дома. А в квартире я и вовсе ей не пользуюсь.

— Я почти надеюсь, что твой Борис более предусмотрительный. Будет тебе уроком.

— У тебя что, тоже предновогодняя депрессия? Ни к чему быть таким вредным! — обиделась я, — Лучше открой дверь.

— Сама открой, — Ромка кинул мне связку отмычек, — Я буду готовиться к разговору и избиению незнакомого человека.

Пожав плечами, я принялась за работу, пока друг тосковал рядом. Справилась я минут за пять, что вообще-то далеко от моего рекорда, но меня оправдывало то, что я старалась производить как можно меньше шума. Дверь отворилась и мы потихоньку зашли. На первом этаже огромная прихожая и не уступающая ей в размерах кухня: все это отлично просматривалось с того места, где мы сейчас стояли. Ромка одной рукой показал на лестницу, другой же – пригвоздил меня к стене, предлагая дождаться его внизу. Я согласно кивнула и наблюдала, как друг практически бесшумно двигается наверх. Свет везде выключен, из звуков – только тихие Ромкины шаги. Время было позднее, надеюсь, что Борис спит. Или еще не вернулся, такой вариант я тоже рассматривала.

Пару минут ничего не происходило, потом послышалась непонятная возня, ноги сами понесли меня к лестнице, не смотря на приказ ожидать внизу. Ясное дело, Змей дома… Жаль, Ромка не прихватил с собой пушку и для меня, как ни как, оружие в руках успокаивало. Лестницу я преодолела за пару секунд, ничуть не таясь, на втором этаже просто отправилась на шум. Подоспела как раз вовремя: Ромка тыкал пушкой прямо в змеиную физиономию Бориса и угрожающе улыбался. Второй же выражал свое полное непонимание происходящего.

— Кажется, наши методы расследования становятся все более бандитскими, — посетовала я, в основном чтобы мужчины обратили на меня внимание, — И мне это не то, чтобы нравится.

Своей цели, то бишь внимания, я добилась: Ромка выразительно закатил глаза на мое «не нравится», Борис продемонстрировал свирепую гримасу, которая исказила его и без того неприятное лицо.

— И да, я еще не сдохла, как ты мне желал, и даже привела с собой друга, тоже живого кстати. Помнишь, я обещала, что он порежет тебя на куски? Вообще-то я против таких методов, но Ромка у меня тот еще психопат, если уж что надумает… парень просто тащится от вида крови, что пугает даже меня. Но не будем пока о плохом, ты же не собираешься выводить его из себя?

Судя по Ромкиной физиономии, с моим диагнозом он был не согласен, но мудро решил не обсуждать свои психические наклонности при посторонних. Бориса же опять перекосило от злости и он выплюнул:

— Что тебе надо?

— Ничего, как ни странно. Просто Ромочка хочет с тобой побеседовать, а я здесь исключительно для защиты.

— Понятно, добрый коп – злой коп.

— Это вряд ли, — подал голос Ромка, — Скорее, плохой и еще хуже. Так что? Будем сотрудничать, или мне отправить Сеню за ножом?

Змей промолчал и Ромка отчего-то решил, что молчание – знак согласия. Я же думала, что нож нам не помешает, но это из-за личной неприязни к Борису.

— Слушай, я бы на самом деле предпочел просто покромсать тебя – и дело с концом, но Сенька вознамерилась восстановить справедливость в вашем паршивом городишке, так что у тебя есть шанс остаться в живых. Просто расскажи, кто убил Журавлеву.

Борис беседовать явно не желал. Иногда чужое упрямство вызывало восхищение, но в данном случае оно граничило с глупостью и полным отсутствием чувства самосохранения.

— Пойду, принесу пару ножей, — протянула я, поднимаясь, — А ты пока можешь прострелить ему колено.

Вернувшись, я застала не самую радужную картину: Ромка прижимал нашего пленника к стене одной рукой, что как раз неудивительно, силищи у него вагон. Пугало другое: Змей как-то странно посинел и закатил глаза.

— Ромка! — рявкнула я, пытаясь отцепить друга, — Мы же даже с ним не поговорили, что ты творишь!

— Он рассказал…

— Да какая к черту разница, что он там рассказал!

— Большая! — вышел из себя друг, — Похоже, ты этого делать даже не собиралась… думаешь, я не заметил синяки на твоей шее? Или на руках?

— Отпусти его, черт тебя подери!

Ромка неохотно послушался. Змей свалился на пол, схватившись за горло, к его физиономии медленно возвращался нормальный цвет. А друг, похоже, начинал успокаиваться. Вот такие вот вспышки гнева для него редкость, но он всегда остро реагировал, когда дело касалось меня. Неприятно, что такую сцену он закатил перед нашим пленником, весь мой план летел к чертям.

— А люди не врут, — прохрипел Змей, — Твой дружок и вправду псих. Как и твой папаша… и правду говорят, что не так страшен черт, как его малютка?

А чешуйчатый умеет подлизаться, ничего не скажешь.

— На твоем месте я бы оставила комментарии при себе. Кто убил Анну?

— Откуда мне знать?! — он выглядел слегка удивленным моим вопросом.

— Кто убил Анну? — медленно повторила я.

— Я даже не знал, что она мертва.

— Неужели? Расскажи мне об этом.

— Я думал, она просто сбежала… Хотя, если Токарев не искал ее все это время… значит, и впрямь он была мертва.

— Ее убили чуть больше двух недель назад.

— Значит, он ее нашел, — просто ответил Змей. Выглядел, кстати, вполне уверенным в своих словах.

— Не срастается, ведь именно твой начальник помог ей сбежать. От тебя, между прочим. Все еще настаиваешь на своей невиновности?

— Да я был уверен, что она уже полгода как труп! И с какой стати мне ее убивать?!

В его словах был смысл, если подумать. Убрать девчонку было бы логично Токареву, но как раз он ее и отпустил. Но Змей мог затаить на нее большую обиду, я как никто другой знаю, как мужчинами может управлять их самолюбие. Опять же, Змей представлялся мне типом довольно несдержанным, под горячую руку он вполне мог и убить. Десяток пуль, что застряли в груди Крокодильши как раз говорили об убийстве под горячую руку. Он мог случайно узнать, что она жива и выйти из себя: любовные дела до добра редко доводят, а тут его как никак бросили. Да еще и собрались замуж… Все бы хорошо, но Змей не походил на Отелло, явно не его роль.

Увидев мою задумчивость, Ромка продолжил допрос:

— Девка была твоей любовницей, вот ты ее и убил.

— И где тут логика? — возмутился наш осмелевший пленник, — Ты вот, к примеру, мочишь всех девок, с которыми спишь?

— Нет, но я ими и не торгую, — здраво рассудил Ромка.

— Девками – может и нет, а вот…

— На твоем месте я бы не продолжала, — перебила я Змея, — Не хочу пачкать руки твоей кровью, ты этого не достоин. Вернемся лучше к нашим баранам…

— Что я еще могу добавить?! Я знать не знал, где она была все это время, как я мог ее убить?!

— Ты повторяешься, — Ромкино ценное замечание.

— Отлично, тогда подойдем с другой стороны: расскажи мне о ваших отношениях, что предшествовало ее побегу, и чем вообще Крокодильша занималась.

— Крокодильша?! — опешил Борис.

— Не беси меня, дрищ! — замахнулся на него друг.

— Мне кажется, парень давно поглядывает на нож в моей руке. Как ты думаешь, Ромочка? Можно мне…

Змею это не особо понравилось, его в очередной раз перекосило (на самом деле его физиономию косило столько раз, что я уже привыкла) и он вытянул руку перед собой, останавливая меня, но смотрел почему-то на Ромку:

— Понял, понял! Понятия не имею, как Анька попала к Токареву, но случилось это сто лет назад, то есть давно. Она еще девчонкой совсем была, все думали – его девка, но потом поняли, что нет. То ли дальняя родственница, то ли еще кто. Но она его слушала во всем и молчала.

— А потом ты залез к ней в постель?

— И что? — возмутился Змей.

— Ничего, просто интересно.

— Ну, залез. Только если ты опять пытаешься сделать из меня ревнивого придурка, то зря: кроме Аньки у меня еще пяток девок найдется. Уверен, у нее тоже.

— Пяток девок?!

— Ты поняла, о чем я, — зашипел он, — Так что особыми отношениями между нами и не пахло.

— А вот я слышала обратное: ты частенько ее приревновывал, да и рукоприкладством не брезговал, — слегка приукрасила я.

— Что?! Да с какой стати?!

— Тогда какого черта она уехала? Неужели даже не подозреваешь?

— Нет!

— Ну хорошо, пока примем твою версию происходящего. Вроде бы все выяснили… — я перевела взгляд на друга, тот выглядел более спокойным, чем десять минут назад, что меня порадовало и я ему подмигнула, — Ах, да! Кое-что мы забыли, правда, Ромочка?

— Что? — со вздохом поинтересовался Змей.

— Самую малость: расскажи, как нам найти Нестеренко и Верховцеву.

— Зачем это тебе?!

— Если спрашиваю, значит, надо, — разозлилась я, — Или тебе помочь быть более откровенным?

— Толку все равно не будет: я понятия не имею, где их искать!

— Вот как? А выяснить?

— Да как ты себе это представляешь? Вот, к примеру: звоню я Вишневскому и интересуюсь, где же он держит гражданку Симбирину. Что, по-твоему, он мне ответит?

— Ну… зная Андрея, какую-нибудь чушь. А потом жить тебе останется самую малость, — порадовала я.

— Вот вот. Интересно, почему ты до сих пор бегаешь?

— Ты ведешь себя как-то слишком нагло, для пленника то, — заметил молчаливый-задумчивый Ромка.

— Вы же все равно меня не отпустите!

— А ты пессимист, парень.

— Я уже говорила, что пачкать руки тут никто не хочет… без особой необходимости, — успокоила я, — К тому же, убить тебя я могу по двум причинам: первая – из-за страха, что ты захочешь найти меня и отомстить. Но она отпадает, ведь мы оба прекрасно знаем, что кишка тонка и у тебя, и у того же Токарева меня хоть пальцем тронуть, ведь для этого вам придется навестить мой родной город. В общем, страх не годится. Вторая причина – опасение, что ты кинешься к ментам и наговоришь им лишнего. Тоже мимо, тут даже объяснять ничего не надо.

— То есть, ты меня отпустишь?

— Об этом чуть позже.

— Я тебе не верю.

— Умно. Я бы тоже себе не верила!

— Зачем тебе девчонки? Из того, что я про тебя слышал…

— Прекрати уже, а, — скривилась теперь уже я, — Представительный на вид мужик, а ведешь себя как бабка-сплетница.

— Сеня, мы уже немного тут подзадержались…

— Прости, Ромочка, ты же знаешь, как я иногда увлекаюсь… А ты, — тут я ткнула пальцем в нашего пленного, — Начинай рассказывать, иначе придется тянуть слова ножом! Итак, ты знал, что меня увез Андрей, стало быть, знаешь и про остальных.

— Прокурорская дочка у Садыкова, но где и что он с ней сделал – понятия не имею, клянусь. Рыжая – осталась у Токарева. Она доставала нас уже около года, и вот он нашел способ с ней разделаться. Она уже труп.

— Это мы еще посмотрим, — сквозь зубы прорычала я, треснув рукояткой ножа по змеиной башке, — Бесит, сволочь! — прокомментировала я Ромкин недоуменный взгляд.

Борис смешно крякнул и обмяк. Что-что, а треснуть как следует я всегда умела.

— Значит, мне бить его нельзя, а тебе – пожалуйста?

— Во-первых, он рассказал все, что нам было интересно, во-вторых, пострадавшая сторона – я, забыл?

— Что ты делаешь? — поинтересовался друг, наблюдая, как я достаю мобильный и набираю номер.

— Секунду, родной, — пообещала я и зачастила в трубку, — Виктор Борисович? Добрый вечер, это Симбирина вас беспокоит.

— Сентябрина? Что с Викой? — с ходу поинтересовался прокурор.

— Надеюсь, что все хорошо. Тут на улице Новикова вас ждет свидетель, лучше его запереть и лишить телефонных звонков до возвращения вашей дочери. Токарева тоже надо брать, и Садыкова.

— Ты уверена? А моя дочь…

— Заприте их, пока не сбежали, а я буду ее искать.

— Но Вика…

— Виктор Борисович, — вздохнула я, — Вы же понимаете, какое внимание привлекает ваша персона. Если что не так – Вику могут убить. Мы с друзьями найдем ее, она даст показания и все трое сядут.

После небольшой паузы прокурор тяжело вздохнул и процедил:

— Хорошо…

— Помните наш уговор, — напомнила я и отключилась.

— Убить тебя мало, — заметил Ромка, пряча пистолет, — Что с этим будем делать?

Я извлекла из кармана наручники, что прихватила из Ромкиного бардачка и протянула их другу:

— Пристегни его к трубе, а то очухается раньше времени.

С моим заданием друг справился блестяще и нагнал меня уже у порога (я протирала платочком все места, которых мы могли коснуться, на всякий случай).

— По-моему, доверять менту опасно, — заметил Ромка.

— Прокурору, — исправила я, — Опасно, но отчего-то я уверена: дядя не подведет и нас с этим делом не свяжет. Он знает моего отца. И, мне кажется, он знает Вишневского, — поделилась я своими сомнениями. Такая мысль пришла мне уже после знакомства с Виктором Борисовичем и спросить я уже не успела, но интуиция мне подсказывала: Андрей направил меня к дяде не просто так, он был в нем уверен.

— С ума с вами сойдешь, или в могилу сляжешь раньше времени.

— Не обязательно прожить длинную жизнь, лучше насыщенную, а это тебе обеспечено, — порадовала я, правда, радостным от этого Ромка не стал, — А теперь нам придется разделиться. Так и быть, я согласна взять с собой Пашка.

Возразить на это Ромке было нечего и он согласился. Для начала мы решили, что, раз уж всех моих потенциальных недоброжелателей скоро арестуют, то можно забрать мою ласточку: бедняжка вот уже несколько дней мерзнет на парковке возле отеля. Такой утонченной красавице противопоказано долго стоять на улице. Туда же подъехала и моя охрана, я смачно чмокнула Ромку и скрылась из виду, разрешив Пашку ехать со мной в одной машине. Добрею с каждым днем, просто катастрофа.

У нас с Пашком было два пункта назначения: участок в самом центре, что принадлежит нашему злому дяде-покупателю и дом за городом, что достался ему от матери. Еще у Садыкова в собственности был неплохой домик в черте города и квартира, но эти варианты я смело отбросила: вряд ли он держит Вику там. К тому же, тип он предусмотрительный, мог найти и вовсе что-то левое, но как раз на такой случай Ромка поехал беседовать с одним из парней Садыкова. Марту он показался самым перспективным, а брату я верила. Тип состоял в службе охраны, имел три судимости и еще в четырнадцать лет сел за убийство. В общем, просто мечта, а не парень.

А дальше события развивались в бешеном темпе: стоило только нам с Пашком вернуться из области (после недолгих споров доставшуюся в наследство избушку мы решили проверить в первую очередь), как объявился Ромка: после довольно долгих убеждений и целой кучи угроз со стороны бывалого охранника гражданина Садыкова, парень таки сдался, то есть сдал босса. В результате к месту мы приехали практически одновременно. Оказалось, что Садыков очень даже продуманный молодой человек: прятал девушку у всех на виду, то есть на том самом участке в центре города. Участок оказался бывшей фабрикой, построенной еще при царе Горохе, сейчас там практически все подчистили, но кое-что самое интересное оставили: к примеру, пару подвалов, соединенных между собой подземным ходом. Если не знать о его существовании наверняка – ни в жизнь не найти.

Я позвонила Виктору и он прибыл в рекордные пятнадцать минут, опередив даже скорую (ей понадобилось около получаса). Девушку мы нашли, Пашок вынес ее из подвала в своих героических объятиях и передал отцу. В целом, она мало пострадала: синяки и ссадины я в расчёт не беру. К тому же, физические травмы часто не так губительны, как моральные, но с этим разбираться уже не нам.

Передав дочь в заботливые руки врачей скорой помощи, Виктор Борисович скупо кивнул мне и сказал, что теперь «продажная лавочка» прикрыта. Троица сядет, как сядут и все причастные. На последок я попросила у него личного свидания с Токаревым, и он согласился дать нам пять минут, не больше.

***

Опоздав на десять минут, я ворвалась в практически знакомый кабинет, нагло подмигнув Ниночке. Вот как так, спрашивается? Ее имя я сразу запомнила, благо, на память никогда не жаловалась, а вот с папулиной секретаршей просто беда, а ее я лицезрею уже не меньше пяти лет.

— Вы опоздали, Сентябрина, — укорил меня прокурор.

— Как Вика?

Он едва заметно улыбнулся:

— Отлично, уже сегодня готова беседовать с полицией.

— Сильная девчонка, вся в папу, — улыбнулась я в ответ.

— Могу я поинтересоваться, зачем вам этот разговор?

— Только Токарев знает, жива ли Верховцева. Вам он вряд ли расскажет…

— Вы точно не такая, как о вас говорят, — опять улыбнулся прокурор, пропуская меня к выходу.

— Верно, я много хуже.

Встречу нам устроили в небольшом кабинетике без окон. Железная дверь, серые стены, железный стол и пара стульев. Как в фильме ужасов. Александр Ильич уже ждал нас: выглядел бодрым и уверенным в себе. Не сомневался, что выкрутится, а я не сомневалась, что не получится, в конце концов, менты тоже не лаптем щи хлебают. Сумеют найти и доказательства, и свидетелей, не считая Вику. Виктор Борисович сказал, уже нашли трех девушек, живых и почти невредимых, и это только начало. Змею грозит не только соучастие, но и изнасилование, Садыкову (с которым мне так и не удалось познакомиться) – похищение с целью выкупа. Я даже пообещала подключить отца, если что пойдет не так. Делать я этого не хотела, но была готова пойти на небольшие жертвы. И прав был Вишневский: этих гнид лучше было перестрелять. Вот только делать он этого не торопился, раз знал о Токареве много лет. И, раз эту шайку до сих пор не перестреляли – посадим пожизненно.

— Мне стоило догадаться, откуда уши растут, — сообщил Токарев вместо приветствия.

Кивнув Виктору, я прошла и села напротив. Дверь за моей спиной закрылась с противным лязгом.

— Нравится? — задала я первый вопрос.

— Что?!

— Вам здесь нравится? На мой взгляд, приятного мало…

— Это точно.

Токарев довольно равнодушно пожал плечами, как будто неприязни ко мне и вовсе не испытывая. Он был таким же спокойным и холодным как при нашей первой встрече и это рождало какое-то мерзкое чувство в душе. Определенно, если выбирать из пары Токарева и Бориса - Змей мне нравился больше, хотя сначала было наоборот. Понаблюдав за мной, Александр Ильич слегка улыбнулся и продолжил:

— Ты хочешь что-то мне предложить?

— Не совсем. Хочу задать вопрос, — осторожно ответила я, наблюдая за его реакцией.

— Вот как? А я захочу на него ответить?

— Сомневаюсь.

Токарев засмеялся и откинулся на стуле:

— И тут самое время мне что-нибудь предложить.

— Например?

— Ну… — он наклонил голову и прищурился, — Знаю, вытаскивать отсюда ты меня не будешь… И могу предположить, что следующим твоим шагом будут угрозы. Ты девочка способная, так что будем считать, что я уже впечатлился. Так что давай так: ты ответишь на мои вопросы, я на твой.

— На мои, — поправила я, — У меня их два.

— Начинай.

— Откуда мне знать, что вы не соврете?

— Это вопрос?

— Нет. Хорошо, — вздохнула я, — Кто убил Журавлеву?

— Понятия не имею, — пожал он плечами, — Она много лет хотела уйти, а я обещал ее отпустить. Я знал, что девчонка будет молчать, и, как только у нее появилась возможность – она ушла. Больше я о ней не слышал. Вот и вся история.

— Как-то это слишком просто.

Токарев лишь пожал плечами, мол, что есть – то есть.

«Вот же чертово убийство» — разозлилась я. Послушать местных – так никто и вовсе не знал, что она в нашем славном городе. Единственная причина ее убивать – связь с Токаревым, но… Возможно, я все это время не там искала? Может, стоило искать поближе к дому? В конце концов, есть еще обманутый Макар, но я не верю, что он мог заказать Анну, хоть и думала об этом не раз. Но стоило только увидеть его первую реакцию… нет, даже лучшему из актеров не под силу так сыграть. К тому же, Макар мог ее только «заказать», а убийство на заказное похоже мало. Ей изрешетили все тело, это должно быть чем-то личным.

— Ты уснула или как? — отвлек меня Токарев.

— Это вопрос?

— Смешно, но нет. Ты его слабое место, не так ли?

— Странный вопрос, думаю, любой отец…

— Ты меня не поняла, — усмехнулся Токарев.

— Если вы о Ромке…

— Кто тебя вообще умной считает? Твой дружок меня не интересует, лапочка. Меня интересует тот, кто клялся, что с тобой не возникнет проблем. Клялся, что ты исчезнешь.

— Похоже, этот «кто-то» - атеист, — заметила я, — А их клятвам, как известно, веры никакой. И, как говорит моя бабуля, век ей не болеть: атеизм приравнивается к сволочизму, ибо сволочи понимают, что гореть им в аду придется долго.

Похоже, моя тирада Александра Ильича не впечатлила:

— Значит, его слабое место – ты. Забавно.

— Очень в этом сомневаюсь.

— Зря, девочка, зря. Я знаю этого пацана уже десять лет. Это ко мне он пришел, когда погибли его родители. Ты же этого не знала, верно? Это здесь он жил первые пару лет, прежде, чем уехать. Здесь он прятался. А теперь я нахожусь в этом месте, — он дернул наручниками, — А ты – жива и невредима. Забавно, правда?

Если бы я могла упасть со стула – непременно упала бы, хорошо, что он устойчивый. Токарев с любопытством наблюдал за моей реакцией, и я с уверенностью могла сказать: это не все, что он мне приготовил. Откинув волосы назад, я придала лицу нейтральное выражение и поддакнула:

— Не делай добра и не получишь зла.

Токарев даже засмеялся, вполне искренне, кстати:

— Точно, лапочка, точно.

— Где я могу найти Ольгу Верховцеву?

— Это твой второй вопрос? А я то думал, ты спросишь что-нибудь более интересное, ведь я подкинул тебе пищу для размышлений… Ну, раз так: рыжая тварь глубоко в лесу, где ей самое место. Достала она меня, честное слово. Такой ответ тебя устроит?

— Она… мертва?

— Это уже третий вопрос, лапочка, а мы так не договаривались. К тому же, ты девочка не глупая, наверняка поняла все правильно. Сейчас моя очередь… Но знаешь что? У меня больше нет к тебе вопросов, зато есть совет. Хочешь его услышать?

— У меня есть выбор?

— Тебе стоит покопаться в одной давней истории. Узнаешь много интересного. Может, сейчас ты и благодарна сучонку, но я уверен, скоро тебе захочется его закопать. Честно говоря, я очень удивлен, что ты не сделала этого раньше…

— В какой истории? — моментально похолодев, спросила я.

За моей спиной открылась дверь, Токарев поднял глаза:

— Тебе пора, зайка. Не все так радужно в твоем мире, не так ли?

На ватных ногах я покинула кабинет. Не помню, как я распрощалась с прокурором и как оказалась на улице. В себя пришла только в машине.

«Он просто хотел отомстить, он все врет» — твердила я себе, но неприятный холодок не желал отступать. Прав был Токарев, в той истории надо было покопаться, но я не стала… потому что знала, что ответы мне не понравятся? Трясущейся рукой я набрала номер Вишневского: абонент недоступен, ничего нового. Что ж, не зря я так не люблю праздники, вот я и получила свой первый предновогодний подарок…

***

В родной город мы вернулись уже затемно: дорогу замело снегом и двигались мы с черепашьей скоростью. Город встретил нас многочисленными огнями, елками и прочей праздничной ерундой. Казалось, на улицах было столько людей, сколько у нас и не живет. Все куда-то торопились, что-то делали… А ведь до Нового Года еще целая неделя!

Может, мне тоже посуетиться и что-то поделать? Только, сначала надо спросить, что именно. А что? Вот прямо сейчас, остановлю кого-нибудь и спрошу…

— С тобой все в порядке? — поинтересовался наблюдательный Ромка, — Ты какая-то подозрительно молчаливая.

— У меня с сердцем что-то не в порядке.

— Оно бьется?! — ахнул Ромка, — Не бойся, у нормальных людей такое бывает.

Я широко улыбнулась, демонстрируя, что шутку оценила и предложила:

— Знаешь что, Ромочка? Нет такой проблемы, которая не решалась бы с помощью выпивки, так что давай завалимся в бар! Я угощаю.

— Сеня, ты же знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю, Ромочка. Я тоже тебя люблю! — в доказательство я поцеловала друга в губы, — А теперь – в бар!

Долго уговаривать друга не пришлось: в баре мы просидели до самого утра. Я устроила пьяный дебош, разбила несколько стаканов (один из них о голову типа, что напомнил мне Вишневского) и вроде даже поплакала, что со мной бывает очень редко. Но на душе от этого как-то не полегчало: чего я добилась в итоге? Ничего, что в общем-то приравнивается к норме. И это неожиданно расстраивало.

***

31 декабря я стояла на пороге своей квартиры и пыталась осознать увиденное. Звонок в дверь застал меня как раз когда я собиралась выдвигаться в сторону родительского дома: при полном параде, в блестящем платье в пол я была чудо как хороша. Я не особа падка на все сверкающее, но такая уж у нас новогодняя традиция. К тому же, золотой мне к лицу.

Распахнув дверь, первое что я увидела – знакомую кривую улыбку. Честно говоря, до сих пор не могу сказать, обрадовалась я в тот момент или разозлилась. Скорее второе: а какой тут, собственно, может быть повод для радости?

— Черт, аж зубы сводит, как хороша, — сообщил он после того, как окинул меня внимательным взглядом, — Мы можем пройти?

— Мы? — опешила я и только тогда увидела небольшую фигурку, облаченную в черное. Она не доставала ему даже до плеча, оттого то я не заметила ее сразу. Она сняла шапку и в глазах зарябило от яркой рыжины волос.

— Привет, подруга! Давно не виделись.

— Теперь она твоя забота.

— Но… — я с недоумением наблюдала, как рыжая нагло заходит ко мне в дом и скидывает пальто, — Мне сказали… и где ты вообще пропадал?!

Мысли скакали в разные стороны, я переводила взгляд с одного своего гостя на другую. Наверное, моей легкой заторможенности способствовал тот факт, что я уже разделила пару бутылок шампанского с Оксаной-стилистом. Никогда не любила шампанское, оно действовало на меня хуже любого крепкого алкоголя, но чертов Новый Год обязывал.

— Отдыхал. Что ты так смотришь? — Вишневский подвинул меня и прошел, — Смотрю, ты уже готова. Поехали?

— Только не говори мне, что ты…

— Приглашен к Симбириным, — закончил он за меня, — Не смог устоять и согласился: вы умеете развлекать народ. Может, вам реалити-шоу организовать? Количество актеров в вашем семействе зашкаливает, вы будете пользоваться бешеной популярностью… Ну, так я тебя подвезу?

— Никуда я не поеду, пока ты не объяснишь… — гневно начала я, но меня перебили.

— Что тут объяснять? Ты можешь прекратить так на меня смотреть, я и так с трудом держу себя в руках… — с неизвестной целью Андрей отошел подальше, и сдался, для достоверности подняв ладони перед собой, — Ладно, твоя взяла! Я быстро узнал, где она, — тут он ткнул пальцем в рыжую, на что она недовольно поморщилась, — Конопатая была совсем плоха и грозила скончаться, судя по всему ее просто кинули умирать, так что я отвез ее знакомому целителю. Ты же ясно выразилась: мол, хочу девчонок, и все тут. Вот же несправедливость: кому-то всего-навсего бриллианты подавай, а кому-то полудохлых девок разыскивай… С остальным ты вполне была способна справиться сама, вот я и уехал. Не одна ты жаждешь моего внимания, знаешь ли, я и так уделил тебе пару драгоценных дней.

— Ты… какого черта ты не позвонил?! — рявкнула я, — Мы были уверены, что она кормит червей!

Рыжая, до сей поры с любопытством за нами наблюдавшая, решила тоже выступить:

— Эй! Прекратите в меня пальцами тыкать! И называть полудохлой! Сначала он, теперь ты… неприятно, знаете ли.

Посверлив взглядом рыжую, я решила, что с ней разберусь позже:

— Когда ты вернулся?

— Вчера вечером. А ты что, беспокоилась за меня?

— Нет, надеялась, что ты уехал с концами, — отрезала я и взглянула на часы: мое опоздание успело уверенно перевалить за час. Родственники этого не одобрят.

— Врешь, — заявил этот гад.

Пока я подумывала, что бы такого ему ответить, взгляд мой уперся в рыжую: не оставлять же ее в квартире в полном одиночестве? Разбираться, какого черта Вишневский притащил ее ко мне, не было времени, я махнула ей рукой, предлагая следовать за мной:

— Идем, подберем тебе что-нибудь поярче. Поедешь с нами.

— Только не начинай делать добрые дела, дорогая. У тебя нет практики, — бросил мне в след Андрей.

— Вот же козел! Как он меня раздражает… — процедила рыжая, когда мы скрылись в гардеробной, и я с энтузиазмом кивнула, моментально проникнувшись симпатией к девице.

Платье мы подобрали, благо у меня их не меньше сотни, и уложились в рекордные пятнадцать минут. Оставив рыжую в одиночестве выбирать обувь, я присоединилась к Вишневскому: он попивал Ромкин коньяк и выглядел довольным. Правда, как только я появилась, пират сдвинул брови.

— Ты же собирался доставить нас? — упрекнула я, кивнув на алкоголь.

— Слушай, я…

— Я хотела… — одновременно с ним произнесла я, и Андрей кивнул, предлагая продолжить, — Хотела спросить: ты знаешь, что убил Анну, не так ли?

Он поморщился:

— Сентябрина…

— Это был отец, да? — жалко поинтересовалась я, — Опять отец, больше некому. Он знал, что она – засланный казачок, он всегда все знает. Знает и быстро решает всякого рода проблемы…

«Интересно, почему ты еще жив» — подумала я уже про себя. И почему он разрешил мне во всем этом покопаться? Эти мысли мучали меня много дней, но ответа я так и не нашла.

— Эй, — он протянул руку и положил ее мне на плечо, — Я до конца не уверен, что это он, ясно? Так что рано вешать нос. И, кстати… — его голос резко изменился, появились знакомые насмешливые нотки, — Помнишь о нашем маленьком уговоре?

— Нет!

— Вот тебе мое условие: никаких контактов с блондином.

— Что за чушь?! — возмутилась я, в основном от абсурдности его условия, скидывая с себя его руку.

— Никаких встреч, никаких разговоров, ничего. Так будет лучше, принцесса.

Я смотрела на него во все глаза, пытаясь осмыслить только что сказанное. Он спокойно встретил мой взгляд и даже подмигнул.

— Лучше для кого?!

— Для всех. Я не хочу, чтобы ты к нему лезла, это понятно?

— Ты псих.

Вишневский усмехнулся:

— Только в твоем воображении.

— Андрей, потрудись объяснить…

— Такого уговора у нас не было, звезда моя. Я говорю – ты делаешь, без вопросов и ценных комментариев.

Вот так всегда с ним: только начинаешь хоть немного проникаться симпатией (самую малость, и то под большим вопросом), он сразу выкидывает что-то подобное. И самое интересное: лезть к Макару, как выразился Вишневский, я и не собиралась. До сего момента. Теперь же мне стало интересно: что затевают окружающие меня мужчины?!

— Скрепим наше соглашение поцелуем? У нас это неплохо получалось в прошлом, — продолжил Андрей с пиратской ухмылкой.

— Я готова! — сообщила рыжая, появляясь из гардеробной в моем платье изумрудного цвета и избавив меня от необходимости отвечать. Я окинула ее быстрым взглядом: рыжая и зеленый - беспроигрышный вариант, да и вообще, она довольно недурна собой.

Мы не без труда забрались в пиратский пикап (мне то было полегче, раз я высокая, а вот рыжая была чуть выше колеса, пришлось ее подсадить). Всю дорогу она высказывалась насчет дурацкой идеи покупки такого чуда машиностроения, а я с энтузиазмом ее поддерживала, рекомендуя разжиться трапом. Добрались мы в рекордные сроки, ну или мне так показалось: мы настолько увлеклись, что даже не заметили, как Вишневский нас покинул и потрусил в сторону дома. Даже не помог выбраться из его монстра, пришлось добывать конопатую пигалицу самостоятельно. В общем, к дому мы подъехали практически лучшими подругами, так я ее и представила дорогим родственникам.

Мама сжала ее в объятьях (кто бы сомневался!), Март попытался последовать ее примеру, но получил от меня тычок и ограничился рукопожатием. Папуля сообщил, что ему «приятно познакомиться», Вишневский скривился, к рыжей особо добрых чувств не питая. Макар же, чье присутствие в нашем доме стало практически нормой, сдержанно кивнул, сверля меня взглядом. Парень явно хотел поговорить, но под надзором Вишневского я его призыв проигнорировала. В общем, у нас все как всегда – нет места для скуки. Через полчаса подъехал Ромка, в этом году он согласился к нам присоединиться, как он выразился, исключительно из больших и светлых чувств ко мне, за что я была ему благодарна.

Сидя за столом, я рассуждала, сколько всего способен принести с собой всего лишь один год: всего лишь 365 дней назад мы собирались за этим столом вшестером (мамина подруга и наша бабуля присоединились, тот еще был вечерок: бабка могла запросто дать сто очков вперед каждому из нас), а теперь народу куда больше. Я смотрела на отца, который предположительно причастен к смерти Анны; на Макара, который не может не догадываться, но тоже сидит рядом и улыбается. На Вишневского, который готовит что-то нехорошее; на маму, которой до лампочки такого рода проблемы; на брата… И поняла, что находиться здесь сейчас не хочу.

Тихо поднявшись, я направилась к выходу, на ходу печатая сообщение Ромке. Подожду его на улице, а там… там посмотрим.

Его шагов я не услышала:

— Эй, куда ты собралась? Под речь президента обычно шампанское разливают, а не бегут из дома.

— Опять следишь за мной? — усмехнулась, останавливаясь на крыльце.

— Выпей, — он протянул мне фужер, — Ты слышишь? Один, два…

— Три…

Договорить я не успела, он притянул меня к себе за талию одной рукой. В ту же секунду фужер с шампанским полетел на землю, вторую руку он запустил мне в волосы и прижался губами к моим губам. Наш поцелуй мало отличался от предыдущего: грубый и безумный, мое шампанское тоже оказалось на крыльце, а мысли улетучились в неизвестном направлении. Понятия не имею, сколько времени прошло, но в себя меня привел грохот: соседи баловались салютом, еще одна ежегодная традиция. Бабахало как на войне, небо запестрило разноцветными огнями. Я смотрела на Вишневского, он на меня.

— Поехали отсюда, — наконец нарушил он тишину, хватая меня за руку. За руку, которую я с удовольствием протянула, не будем лукавить. В такие моменты мысли могут полностью отсутствовать.

— Хэй, вы уже видели салют? Майя предлагает выйти… — увидев наши «обрадованные» физиономии, рыжая осеклась.

— В другой раз… — угрожающе рыкнул Андрей.

— Знаешь что? А я за! — кивнула я с излишним энтузиазмом, говоря это скорее самой себе и делая шаг назад, на всякий случай.

— Придушить бы тебя на месте, ведьма, — процедил Андрей, обращаясь скорее всего к Ольге. Я не уверена, потому что смотрел он до сих пор на меня и рыжая вряд ли могла его слышать: на улице так грохотало, что приходилось повышать голос.

— Я чему-то помешала? — приглядываясь к нам, сощурилась рыжая, наверняка зная: помешала, еще как.

Слава богу, отвечать не пришлось: из дома повалили остальные родственники. Пришлось объяснить им, что мне стало дурно от выпитого шампанского. Ромка тут же обнял меня за плечи и повел вперед, что меня порадовало. Нас догнала рыжая и схватила меня под руку. На меня смотрела с интересом, но при Ромке помалкивала: положительно, мне нравится эта девица.

Ваня открыл для нас ворота: можно подумать, в калитку мы бы не прошли. Местные граждане собрались на небольшом пятачке в тупике нашей улицы. Летом это зеленая лужайка, окруженная деревьями, зимой же… просто пятачок с елкой посередине. Куда же сейчас без елки? Много лет здесь собирались делать каток, но отчего-то идея все никак не найдет исполнителя. Сейчас тут было что-то вроде праздника: все обнимались и поздравляли друг друга, толпясь вокруг мохнатой виновницы торжества. Пара человек горланили традиционную «Новый Год к нам мчится…», что было на мой взгляд неуместно: как-никак, он уже примчался. Да и вообще, представительные же люди… Мама быстро влилась в общий коллектив, так как всех здесь знала, папуля брел следом в компании вездесущего Макара. Брат с Вишневским куда-то пропали, может просто успели затеряться в толпе. Мы же просто пялились на салют и людей. Наше молчание нарушила Рыжая:

— Эй, а мир оказывается тесен! — завопила она мне в ухо.

— На то и мир.

— Нет, я серьезно: вон та барышня мне знакома, — ткнула она пальцем в нашу новую соседку. Ту самую, что видела подозрительную машину в день убийства Крокодильши.

— Откуда ты ее знаешь? — моментально насторожилась я.

— Я разговаривала с ней, когда пыталась подобраться к Токареву, — пожала она плечами, — Скажем так: она наша предшественница.

— Ты уверена?

— Само собой, я уверена!

Я посмотрела на недовольную Рыжую, потом подняла голову к небу и захохотала. Наверняка в этот момент я походила на сумасшедшую, я смеялась до тех пор, пока из глаз не ручьем полились слезы, а к горлу не подступила икота.

— С ней что? — прищурилась Ольга, обращаясь к Ромке, на что тот пожал плечами, как будто такое поведение – дело для меня обычное.

Все еще пялясь в небо, я заявила, обращаясь к неизвестному:

— А может, не все так плохо, а? — получилось немного сбивчиво, потому что икота не желала отпускать.

— По мне, так она чокнулась!

— Давай проверим: не хочешь поздороваться со знакомой?

— На что мне с ней здороваться?

— Ты вообще слышала о вежливости? Не подойти будет некрасиво! — заявила я, хватая ее за руку и волоча в сторону четы Федоренко.

Нашего приближения они не видели, так как в тот момент стояли спиной.

— Привет! — гаркнула я, обращая на себя внимание. Парочка обернулась, недружно поздоровавшись в ответ. Особой радости на их лицах я не заметила, но наше семейство соседи в принципе не жалуют.

Подергав Рыжую за руку, я обратилась к мадам:

— Карина, кажется? Я Сентябрина, мы уже встречались. А это моя подруга, мечтала с вами поздороваться и поболтать. Наедине, — раздвинула я губы в улыбке, — Не смога ее удержать.

Рыжая кивнула, изобразив энтузиазм (актриса она, кстати, так себе):

— Привет!

Дамочка Ольгу явно узнала, но старалась держать себя в руках. Кивнув удивленному мужу, она неохотно отошла в сторону, предлагая следовать за ней. Рыжая наградила меня «благодарным» взглядом, но ничего не сказала. Я подмигнула Федоренко (он остался недоволен моим добрососедским жестом) и отправилась за его женой.

— Что вы хотите? — нервно поинтересовалась Карина, как только мы отошли достаточно далеко от народа.

— Только одного: узнать, вы избавились от пистолета? — улыбнулась я, — Как-никак, это улика.

— Так вы знаете, — усмехнулась она, даже не пытаясь отрицать.

— Догадалась, когда узнала о вашем давнем знакомстве с Анной.

Она опять усмехнулась и достала сигареты. Предложила нам с Рыжей, и мы дружно закурили. Карина по моему примеру пялилась в небо и заговорила:

— Я увидела ее в окно и сразу узнала. Смешно, правда? Прошло три года, да и дорога к дому не так уж и близко, но… как только я увидела ее, узнала. А дальше я с трудом соображала, что делаю: знала, что у мужа есть пистолет, он хранит его в ящике стола. Казалось, не прошло и секунды, как я оказалась на улице, она как раз заворачивала за угол… Я остановила ее. А она… не помню, что она мне ответила, но ясно было: она даже не знает, кто я. В тот момент я плохо соображала, перед глазами маячили картины прошлого и я… в общем, я выстрелила, несколько раз, и пожалела об этом мгновенно. Она же была лишь пешкой… Все, что я успела сделать – кинуть пистолет за наш забор, из дома напротив уже бежали Ефимовы, а из нашего – муж и домработница. Я просто стояла там, с ними. Помню только, как меня трясло, муж думал, что выстрелы меня напугали. Смешно, правда?

Мы докуривали в полной тишине, или в тот момент так казалось. Я думала о будущем, о чем думали девушки – неизвестно. Наше молчание нарушила Рыжая:

— Знаешь что? Я на твоем месте поступила бы так же!

Посмотрев на Рыжую, и впервые сделав это осмысленно, Федоренко заметила:

— Я помню тебя. Ты искала подругу.

— Вроде того…

— Что теперь будет? Со мной? — теперь мадам обращалась ко мне.

Если я и задумалась над ответом, то только на минуту. Кажется, за этот месяц слишком многое изменилось: я затевала поиск убийцы, пытаясь отбелить свою репутацию, хоть немного… В результате попала в переделку, но спасла две жизни. Раньше я таким не занималась, чувство оказалось довольно приятным. И неожиданно мне стало все равно, что и кто подумает. Если Макар считает меня виноватой… что ж, это его выбор. Я же не обязана оправдываться перед ним постоянно, если в прошлом я совершила ошибку (как он считает).

— Нарожаете маленьких банкиров и постараетесь забыть о произошедшем, потому что я уже ничего не помню, — улыбнулась я и побрела обратно, в сторону толпящихся.

— Эй! — окликнула меня Федоренко, — Спасибо.

Ответить мне было нечего, благодарности я вообще не особо жаловала, так что просто кивнула. Отыскав в толпе Ромку, схватила его за руку и повела к дому. Он окинул меня взглядом и вопросов задавать не стал, просто шел рядом, крепко сжимая мою ладонь.

«Вот тебе и Новый Год с его подарками» — усмехнулась я про себя. За прошедшую неделю я успела надумать себе целую кровавую драму, да такую, что «Крестный отец» отдыхает… и ошибалась. Не знаю, радоваться ли этому… То есть, я испытала огромное облегчение, узнав, что убийца - не мой близкий родственник, но теперь картина поменялась. Анна шпионила на Вишневского, а отец ничего не знал. Или все-таки знал? Черт, и я совсем забыла про секретаршу… так чего добивается Андрей? А Макар? Не зря все его считают мутным. И стоит ли мне заняться давней историей, как намекал Токарев? Придется проверить, прав ли был тот, кто утверждал, что лучше знать некоторые вопросы, чем все ответы.

— Ты что, надумала уйти по-английски? — все-таки поинтересовался Ромка, садясь на пассажирское место своей Ауди.

— Просто поняла: единственный, кого я хочу сейчас видеть – это ты, — улыбнулась я и махнула Ване, чтобы выпустил нас.

— Аналогично, — ответил друг и стало абсолютно ясно: что бы ни случилось в будущем, вместе мы свернем горы.

Ближе к утру, когда мы с Ромкой закончили свой рейд по местным барам, в дверь моей квартиры позвонили: на пороге стоял Вишневский и привычно скалил зубы. Вид он имел довольно странный, даже для него. В чем именно заключалась данная странность, сказать не могла, но что-то с ним было не так.

— Тебе чего? — без особого интереса спросила я.

— Я видел, как ты смотрела на своего белобрысого… стало интересно, о чем ты думала в тот момент?

— Ты это серьезно?!

— Абсолютно.

— Думала, если исключить некоторые его… недостатки, то он как раз из тех парней, за которых барышни предпочитают выходить замуж. А потом я подумала о тебе… мне продолжать?

— Наверняка какую-нибудь гадость, — скривился Андрей, — Но мне все равно интересно, так что валяй.

— Я подумала, что ты противоположен: с такими как он девицы мчат под венец, а с такими как ты – трахаются в какой-нибудь подсобке, а потом благополучно забывают об этом.

— Ты такая дрянь, дорогая.

— Это спорный вопрос, но я всегда говорила, что замуж не собираюсь, — улыбнулась я, открывая дверь пошире. Мы с Андреем всегда понимали друг друга с полуслова и он сделал шаг мне навстречу…

Content

Малинина Александра Сквозь тернии в капкан (СИ)