Малинина Александра

Обхитрить Лису (СИ)

Звонок мобильного разбудил меня среди ночи. Звонивший пытался добыть меня уже не в первый раз, это я еще сквозь сон понимала. То есть, поначалу я конечно даже не догадывалась, что это мелодия моего телефона играет на заднем фоне, когда я кружилась в танце со своим прекрасным принцем. На мне было пышное платье лазурного цвета, что мне так идет, мои прекрасные длинные волосы собраны в замысловатую прическу, и я была похожа на фарфоровую статуэтку, как впрочем и всегда. Белый конь моего прекрасного принца все время танца стоял около нас, так что можно было бы и догадаться, что это всего лишь сон. Где это видано, чтобы влюбленная парочка возле коней наплясывала? Нигде конечно. Но логика у меня во сне сильно прихрамывала сразу на обе ноги, так что догадалась я лишь когда услышала знакомую мелодию вот уже в пятый раз. Я не очень привередливая, но кружиться в танце под одну и ту же песню даже в объятиях прекрасного принца кому угодно надоест, принц неожиданно выпустил меня из рук, я неуклюже рухнула на пятую точку и проснулась.

«Это не к добру» — отметила я, и, само собой, накаркала.

Телефон как раз замолк, я протянула руку на прикроватную тумбочку, на ощупь схватила его и с превеликим трудом разлепила свой глазоньки. Три часа ночи ровно – сообщило мне умное устройство. Жаль, что не настолько умное, чтобы игнорировать ночные звонки. Посмотреть, кто меня так усиленно добивался посреди ночи я не успела, потому что мелодия, которую я теперь совершенно точно буду ненавидеть (а кому приятно вспоминать, что под нее я распласталась на полу прямо перед принцем?), заиграла вновь.

«Единственный, кто тебя еще терпит» — высветилась на экране и я закатила глаза. И когда он только успел позаимствовать мой айфон?! Свинство какое…

— Чего тебе, — не очень вежливо ответила я «терпеливому».

— Спишь что ли?! — удивился этот ненормальный.

— Как и все адекватные люди в три часа утра… ночи.

— Сенечка, просыпайся. Мне нужна твоя помощь, — то, КАК он это произнес подсказало мне, что лучший друг не шутит. Вообще то на тупые шуточки он горазд, и еще как, я бы отметила, но так как я знаю его больше двадцати лет, то могу отличить, когда он шутит, а когда нет.

— Что-то серьезное? — сон как рукой сняло, не так уж и часто Ромка звонил мне по ночам с криками о помощи. Этим больше увлекалась я сама, и лучший друг еще ни разу не подвел, так что я можно сказать, перед ним в долгу.

— Да, — коротко ответил он, — Приезжай.

— Неужели что-то криминальное? — ахнула я. Папе это не понравится, он еще от прошлой истории до конца не отошел.

— Увидишь. Я около своего дома, жду.

И повесил трубку. Да, вот прямо так взял и повесил. И где это видано? Проклиная все на свете, в том числе и день, когда я познакомилась с этим недоразумением, я полезла из своей теплой и уютной постели.

«Около своего дома он, тоже мне. Ключи что ли забыл?» — ругалась я, но в душе понимала, что Ромка по пустякам вызывать меня бы не стал. Быстро натянула черные шорты и майку в тон (намек на криминальность дал о себе знать), заплела волосы в косу, одела кепку, прикрыв светлую макушку и даже нарыла старые кеды черного цвета, которые забыла у меня подруга еще во времена нашего студенчества. Сама бы я такое чудо ни за что себе добровольно не прикупила. Оказалось, зря, пригодились вот. Хорошо, что Лариска не потребовала их обратно и благополучно забыла о потере. Я же о них вспомнила только благодаря позавчерашней ревизии моих запасов обуви. Они пополнялись еженедельно (а иногда и ежедневно, чего уж тут таить), и места уже не хватало, хотя обувь в моей квартире занимала столько места, сколько могла бы занять семья из восьми человек при условии, что все страдают полнотой. Но не суть. Главное, что еще позавчера я подготовила три огромных коробки, чтобы выкинуть старое добро на ближайшую помойку. Вообще-то с этим мне должен был помочь Ромка, но ему было некогда и коробки так и остались тут стоять, портя мне интерьер и настроение. А вот теперь я мчусь по первому зову этого человека среди ночи.

Мысли о коробках испортили мне настроение окончательно, и ругаясь сквозь зубы я спустилась в подземный гараж. Иван Сергеевич, охранник, без особого удивления на меня посмотрел и широко улыбнулся, приветствуя. Мои ночные вылазки никого тут не удивляли, или просто Ивану Сергеевичу было глубоко плевать, кто и чем занимается по ночам. Я подошла к своей двухдверной красавице Audi R8 белого цвета, подарок папы на мое двадцатипятилетие, и настроение начало подниматься. Она всегда действовала на меня положительно.

Машин на дороге не наблюдалось, так что до Ромки я добралась за десять минут. Включая сборы, с момента звонка прошла не больше двадцати, так что его растерянная физиономия меня позабавила. Он то небось думал, что я при полном параде только из дома выдвинусь. Оказалось, к моему реактивному появлению его растерянность не имела никакого отношения:

— Сенька, наконец-то! Идем! — он схватил меня за руку и потащил в подъезд, не дав даже машину закрыть. Не то, чтобы я сильно переживала за собственность, в данный момент меня больше занимало поведение друга.

Он открыл дверь своей квартиры, трижды уронив ключи, пропустил меня вперед и загрузился сам, едва не раздавив меня ногу.

— Слон! — завопила я, — Свет сначала не судьба включить?!

— Никакого света, — отрезал он.

— Почему?

— Увидишь, — пообещал друг, — И постарайся бурно не реагировать.

Перебрав в голове все возможные варианты от лепестков роз, шампанского и признаний в любви до наличия медведя Гризли в гостиной, я к определенному выводу так и не пришла, потому кивнула и молча прошла за другом в эту саму гостиную. Мы оказались в просторном помещении с белым диваном посередине. Кроме него я ничего видеть не могла, потому что было темно.

— Готова?

— Не тяни уже, — буркнула я, поняв, что розы с Гризли отменяются, я бы это точно заметила, даже в темноте.

Ромка включил фонарик на своем телефоне, осветив комнату. Уж не знаю, к чему все эти манипуляции со светом, если он не хотел, чтобы свет увидели с улицы, то мелькание такого яркого фонарика на мой взгляд незаметным никак не назовешь. Гостиная у друга была полупустая, кроме упомянутого ранее дивана был еще журнальный столик и плазма во всю стену. Больше ничего, абсолютно. Даже на шторы или жалюзи друг не потратился, будучи совершенно равнодушным к окружающей его обстановке. Так что после включения фонарика я быстро обвела комнату, ищу нечто, выбивающееся из привычной обстановки. Глаза мои быстро уткнулись в темную кучу возле окна.

— Что это? — ткнув своим аккуратным пальчиком в кучу, поинтересовалась я.

— А сама как думаешь?

Хороший вопрос. Я пригляделась как следует: кажется, у мешка были ноги в темно-синих джинсах и руки в темной ветровке. В общем, если включить фантазию, то можно принять это за человека.

— Он что, пьян? — поинтересовалась я, теперь думая, что это какой-то бомж.

— Мертвецки пьян, — заявил друг, а я нахмурилась и смерила его недовольным взглядом.

— Труп, — счел нужным пояснить «единственный и неповторимый» и отключил фонарик. Гостиная погрузилась во тьму, но очертания трупа я все равно теперь прекрасно видела, света с улицы для этого было вполне достаточно..

В себя я пришла очень быстро:

— Придурок, мать твою! Идиот! Я что, серьезно первая кандидатура в твоем списке, которая может помочь разобраться с трупом?! Знаешь что? Ты меня достал, достал, слышишь! Ненавижу! Ты хоть понимаешь, что опять втравливаешь меня в историю? — рявкнула я и, оттолкнув друга широким шагом направилась в сторону коридора.

— Сеня, погоди. Злишься на меня?

— Нет, убить хочу!

— Это отлично, потому что если злишься, значит, не паникуешь. Ну не сердись ты, а?

Я даже застыла на пороге гостиной от возмущения.

— Не сердись? Не сердись?!

— Ну… да, ты слишком бурно реагируешь, — я не могла хорошо видеть в темноте, но поняла, что друг улыбается. У него очень красивая улыбка, даже не видя ее я умудрилась залюбоваться, но вовремя опомнилась: вообще-то мы стоим посреди ночи в компании трупа тут стоим.

— Да ты уже все границы перешел! И если раньше я тебе это с удовольствием позволяла, то сегодня мой предел. Помогать тебе с трупом я не собираюсь!

— Ты что, так вот меня тут бросишь?! — не поверил Ромка, и между прочим, правильно сделал. Знает же гаденыш, что так никогда не поступлю, по крайней мере с Ромкой. Да и в истории нас втравливала скорее я, чем он… (свалить вину на ближнего я любила). Я глубоко вздохнула:

— Так не брошу, избавимся от трупа, вот тогда…

— Идет! — подозрительно легко согласился этот иезуит.

— Что будем делать?

— И ты даже не спросишь, что случилось? Сразу говорю, я тут не при чем!

— Я уверена, труп этого бедолаги с тобой не согласится, раз уж оказался в твоей квартире, — ядовито заметила я.

— Но…

— Давай оставим твою сказочку на потом, а сейчас решим, что делать с этим, — я в который раз ткнула пальцем в труп.

— Вывезти за город конечно.

— Включи свет, — скомандовала я.

— Но…

— Ты что, действительно думаешь, что если мы включим свет, то станем менее заметными?! Да мою тачку полгорода знает! Я приехала сюда среди ночи, что кстати не особо подозрительно, раз я здесь частый гость, ты включил свет. Что такого?

Ромка молча щелкнул выключателем и я на мгновение ослепла. Открыв глаза первым делом посмотрела на друга: напуганным он не был, вид как всегда невозмутимый до ужаса, нахальная улыбочка и дерзкий взгляд, как будто сам черт ему не брат. На самом деле я всегда подозревала, что если и не брат, то как минимум близкий родственник, хотя обычно Ромка говорил тоже самое обо мне. Так, с душевным состоянием друга явно все в полном порядке, поэтому я перевела взгляд на труп. Потом нехотя подошла и присела рядом на корточки.

Объектом, который еще доставит мне немало неприятностей в будущем (тут не надо быть гадалкой, чтобы это понять), оказался мужчина лет пятидесяти – пятидесяти пяти. В том, что неприятности незамедлительно последуют я как раз ни секунды не сомневалась, есть у трупов такое дурацкое свойство: раз помер сам, испорть жизнь окружающим. Уходи красиво, как говорится. Мужчина был мне незнаком, что ни о чем не говорило: весь город я знать не могла. Хотя, на второй взгляд и угадывались знакомые черты… нет, наверное, показалось. Чистый, опрятный, одет вполне прилично, зря я его бомжом обзывала. В том, что он покинул наш бренный мир сомнений у меня не было: живые такими бледными не бывают. Ну и посиневшая широкая полоса на шее с кроваво-красными следами как бы намекали на это. Значит, парня задушили, и, если я не ошибаюсь, больше двух часов назад.

— Ты его уже обыскал? — поинтересовалась я, впрочем догадываясь об ответе.

— Само собой, — усмехнулся Ромка.

— Ничего?

— Ничего стоящего, но на всякий случай я все изъял. Если хочешь – потом глянешь.

— А стоит?

— Не думаю. Ну что, появились интересные мысли?

— Пока их попридержу, раз не знаю всех подробностей. Ты сможешь его спустить? — на всякий случай спросила: парень, тот, что труп, был довольно высок и широк в плечах. Помогать Ромке его тащить я конечно не собиралась, искренне считая, что дело это далеко не женское, но статус его друга обязывал меня хотя бы поинтересоваться. Вообще, трудно быть чьим-то другом: столько неписанных правил, мне непонятных, что я часто путалась.

— А если нет, то что?

— Тогда позвоню твоей соседке, той, что баба Клава и попрошу помочь.

— Стерва, — беззлобно заметил друг, но я все равно затаила обиду: вот это точно не по-дружески.

— Слушай а тебе не кажется, что тащить труп по подъезду не самая лучшая идея?

— Есть другие?

— Выкинем его из окна, — порадовала я. Идея казалась мне если не гениальной, то весьма близкой к этому. У Ромки второй этаж, со стороны гостиной как раз кусты, а метрах в пяти дорога, ведущая во двор. Туда можно будет подогнать машину и с трупом мучиться всего пять метров, а не расхаживать с ним по подъезду в поисках приключений. Риск сводился к минимуму.

— Ты же понимаешь, что просто выкинуть его из окна как мешок с мусором не выйдет?

— Ты выкидываешь мусор в окно?!

— А ты?

— У меня домработница выкидывает, может и в окно, я не проверяла… Ну в общем как хочешь, тебе же с ним в обнимку таскаться, — в конце концов пожала я плечами.

Все таки Ромка волновался, хоть и не подавал виду, вон как туго соображает. Интересно, с чего бы такие волнения? В конце концов и до него дошло, что окно и торец дома куда удобнее чем подъезд и два этажа и он согласно кивнул. Мы закатали труп, будь он неладен, в старое плотное покрывало, бог весть как оказавшееся у моего друга и даже подвязали по краям. Это было моей идеей.

— Прямо как в том фильме про Клеопатру, — прокомментировала я, — Только у нас завернута не прекрасная женщина, а синеватый мужик. В общем, на подарок не тянет.

— Иногда я всерьез думаю, что с головой у тебя не все в порядке.

— И это мне говорит счастливый обладатель трупа?!

— Я хотя бы не называю это, — он кивнул в сторону нашей уже общей проблемы и поморщился, — Подарком.

— Ты не внимателен. Я сказала, что на подарок это не тянет…

— Лучше заткнись и иди подгони машину к окну. Потом покараулишь труп, а я спущусь.

Обычно Ромка не командовал мной, да еще и в подобном тоне, так что я списала все это на стресс. Поэтому просто протянула руку:

— Ключи давай.

— Моя в ремонте, — порадовал он.

— Ты хочешь, чтобы это поехало в моей машине?!

— Да, Клеопатра поедет в твоей машине, — ехидно заметил Ромка, — Хоть после смерти в классной тачке покатается.

— Может и покатается, но не в моей!

Я встала с дивана и двинулась к выходу.

— Сенечка, не торопись. Помнишь октябрь прошлого года?

— Допустим, и что?

— А то, что ты мне задолжала. Двигай к тачке, через пять минут жду, будешь труп принимать.

— Я тебе конечно задолжала, но не до такой же степени! Имей совесть! — возмутилась я.

— Хорошо, чего ты хочешь?

— Месяц будешь моим личным рабом!

— Тебе сколько лет?!

— Или так, или я еду домой спать.

— Иногда мне кажется, что в тебе уживается сразу три разных человека, — вздохнул он, — И все они либо сумасшедшие, либо социопаты. Наверное, папа тебя избаловал окончательно, и…

— Папуля не обрадуется, если узнает, что я возилась с трупами, — разулыбалась я, А он и так тебя не особо одобряет.

Разумеется, говорить папуле об этом я не собиралась даже в самом страшном кошмаре, даже представить не могу, что за наказание на меня обрушится. И если я смогу перебиться лишь наказанием, то Ромка может не пережить этого вовсе. Папуля у меня славился своим характером, хотя ко мне всегда относился с обожанием. Но тут труп, мало ли… Друга я искренне любила и не желала ему ничего плохого.

— Хорошо, маньячка, я твой раб. Довольна?

— Пока нет, труп то все еще с нами.

— Помоги мне избавится от него и я весь твой, — подмигнул друг и широко улыбнулся. Улыбка у него обезоруживающая, я уже говорила.

— У меня большие планы, — улыбнулась я в ответ, двигая к выходу.

— Надеюсь, все они неприличные? — вдогонку мне крикнул Ромка, но я оставила его вопрос без ответа. Знал бы он, какие неприлично большие коробки стоят у меня в коридоре, завязывал бы улыбаться так широко.

Выйдя из подъезда я быстро запрыгнула в свою красавицу. На улице уже было достаточно светло, что мне совсем не понравилось. Я надвинула кепку на глаза, а длинную косу засунула под футболку, на всякий случай. Через минуту я уже была около Ромкиного окна, он его предусмотрительно распахнул и теперь оттуда выглядывал. Лицо у него было обеспокоенное, наверное, опасался, что я домой свалю. Своим видом он напомнил моего родного брата Марта, который с детства боялся высоты, да и вообще, много чего боялся по жизни. Однажды мы отправились в гости всей семьей к маминой подруге, что жила на пятом этаже и Март выглядывал из окна точно с такой же физиономией, как сейчас это делает Ромка. Смесь опаски, любопытства, беспокойства украшали его физиономию. Только с Мартом они были абсолютно не похожи, не думаю, что Ромке придет в голову бояться пятого этажа. Не выдержав, я хмыкнула.

— Чего лыбишься?

— Планирую твой месяц.

Ромка закатил глаза и исчез из окна. Через пару секунд он опять появился, уже с «подарком» в руках.

— Готова?

— К чему?! — не поняла я.

— Ловить! — зло шепнул Ромка.

— Кидай уже, я же здесь стою! Как еще мне по-твоему подготовиться к…

Договорить я не успела, потому что около моих ног с хрустом шмякнулся труп. Звук просто отвратительный, я недовольно поморщилась. Сказать Ромке, что я о нем думаю, я не успела, потому что услышала, как открывается соседнее с ним окно. Все, что я успела сделать – это толкнуть «конфетку» поближе к кустам, надеясь, что со второго этажа в предрассветных сумерках ее не будет видно.

Ромка с недоумением наблюдал за моими действиями, должно быть, звук открывающегося окна не услышал. Я вытаращила глаза и замахала руками, злобно зыркая на окно тети Клавы (а это само собой было ее окно, чье же еще?). Вот не зря же говорят, вспомнишь… нехорошее всякое, вот и оно. Если она нас застукает и вызовет полицию, нам конец. Меня она уже в любом случае поймала, не зря же окно открывает, а надеяться, что она меня не узнала было глупо: меткому взору пенсионерки позавидует любой сокол. Махнув Ромке рукой еще раз, я занялась любимым делом, то бишь импровизацией:

— Твой взгляд опасней двадцати кинжалов! Взгляни с окошка дружелюбней вниз, и это будет мне от них кольчугой! — вдохновенно вещала я, счастливо забыв, что это реплика Ромео, а не Джульетты.

Тетя Клава уставилась на меня в недоумении, Ромка даже у виска покрутил. Вот олень плосколобый, неужели так трудно догадаться, что у нас зрители появились? Ну ладно, пусть лучше на меня весь дом любуется, чем на труп у моих ног.

— Сенька, сейчас не время для твоих приколов…

— Ты любишь ли меня? Я знаю, верю, что скажешь «да», — перебила я, вытянув руку с кулаком перед собой, — Но ты не торопись, ведь ты обманешь. Говорят, Юпитер пренебрегает клятвами любви. Не лги, Ромашка, это ведь не шутка. Я легковерной, может быть, кажусь?!

На большее моих знаний не хватило, так что я грохнулась на колени и для большего драматизма опять вытянула руку вверх, попутно пытаясь вспомнить что-нибудь еще, чтобы дать Ромке время сориентироваться. А этот болван уши развесил и смотрит. Я конечно могу понять, что мною можно любоваться вечно, но у нас как бы труп на руках, можно немного и отвлечься от небесных черт.

Друг к тому моменту готовился вывалиться из окна, тетя Клава от него не отставала, приложив сухонькую ручонку к груди она слушала меня, открыв рот. В другое время такое внимание мне бы польстило, ее реакция импонировала мне как потенциально великой актрисе. Хотя, может бабуля просто удивлена моими познаниями, нынче редкая девушка сможет процитировать Шекспира по памяти.

— Ты проникаешь в темноте в мечты мои заветные… — вскочив с колен, продолжила я, все опять переврав. Как назло, вспомнить ничего больше мне не удалось, так что в конце фразу и сбилась на трагический шепот и пустила слезу, скорбно размазав ее по щеке.

— Тебе не говорили в детстве, что за парнями приличные девушки не бегают? — наконец-то обрела дар речи тетя Клава. Ромка вытаращил глаза еще больше, если такое вообще возможно и перегнулся через подоконник, как будто желая увидеть ее своими глазами.

— Меня перенесла сюда любовь, ее не останавливают стены!

— Что-то твой избранник помалкивает, — ехидно заметила старушонка.

— Я иду к тебе, моя Сентябрина, ты только держись! — подражая моей интонации, ответил Ромка и захлопнул окно, оставив меня наедине со старушкой. Вот ведь гад.

— Что за поколение пошло, девки сам бегают и даже стихи читают под окном… Но читаешь хорошо, с душой. Хоть что-то в тебе толковое есть, вот уж не догадывалась…

Я тяжко вздохнула и смахнула невидимую слезу (еще одну выдавить не удалось, стоило признать, что мои актерские таланты пошли на убыль, раньше я могла выжать без проблем и десять).

— И что это на тебя нашло? Посреди ночи…

— Хотела затмить луну своею белизной, — серьезно ответила я, не выходя из образа, мысленно желая тете Клаве провалиться. Чего не спится?

К Ромкиной чести, через минуту он был уже на месте, и это как раз вовремя, еще одного едкого комментария я бы не выдержала и попросту послала бы старушку к черту. Друг меня знает, вот и торопился, все таки труп его, а не мой, соответственно и проблемы бы тоже все ему достались. Я разумеется бы тоже свое отхватила, но это ерунда.

— Ромашка, — прошептала я, — Прошу, меня женою сделай, чтоб одинокой больше мне не быть!

— Я согласен, — просто ответил Ромка, далекий от любой литературы вообще, будь то классика или что-то более легкое.

Мы слились в жарком поцелуе недалеко от трупа, Ромка как раз встал, загородив его своей широкой спиной. Целоваться пришлось минут пятнадцать, не меньше, и я уже всерьез подумывала начать стягивать с друга майку, прежде чем тете Клаве надоело отпускать комментарии и она захлопнула окно со словами:

— Хоть в квартиру бы поднялись, хулиганы!

Пообжимавшись еще минут пять на случай, если соседка все еще не отлипла от окна, мы наконец расцепили объятия. Признаться, я вздохнула с облегчением, соседство трупа меня здорово беспокоило, как и его неустроенность.

— Фу, — заметила я, ткнув Ромку в плечо кулаком, — Ты что, пиво пил? От тебя несет как от спиртзавода.

Странно, что до этого запаха алкоголя я не почувствовала.

— Чертова соседка, ведь наверняка в окно подглядывает, — не обратил на мои слова внимания Ромка.

— Я сделала что могла. Теперь либо ты несешь Клеопатру в мою машину и надеешься на удачу, либо мы бросаем труп здесь и сами надеваем на себя наручники и вызываем полицию. Наручники у меня кстати с собой есть, правда только одни.

— Выбора нет, — согласился друг, — А откуда у тебя наручники?

— От верблюда. Хватай «конфетку», я багажник открою. В конце концов, не так уж на улице и светло, чтобы все разглядеть.

— Всегда любил тебя за оптимизм.

— Я настолько оптимистична, что даже не предложила порешать твою дурацкую соседку, цени это.

— Ты такая милая, — широко улыбнулся Ромка.

— Не беси меня!

Вот знает же, как я отношусь к этому ужасному слову, а все равно нарывается. «Милая» неизменно ассоциировалось у меня с «дурочка», повелось это с детства, когда каждый, кто приходил к нам в дом, говорил что-то вроде: «ну зато она такая милая». Происходило это сразу после того, как я отказывалась назвать свое имя и показать на пальцах, сколько мне лет. Отказывалась я не потому, что не умела, в три года я уже умела читать, а потому, что типы казались мне жутко подозрительными и не заслуживающими такой личной информации. С тех пор мало что изменилось, все компаньоны отца кажутся мне подозрительными, но я больше не трехлетняя девочка и могу быстро поставить их на место. И никому уж точно не придет в голову назвать меня «милой».

Ромка нагло улыбнулся, подхватил труп и не без труда мы запихали его в багажник. Он у моей Ауди не рассчитан на подобные крупногабаритные грузы, так что пришлось потрудиться. Сама не знаю как, но мы справились и я ходко вырулила со двора. Веселая ночка, ничего не скажешь. А ведь мы даже еще труп не спрятали, а только из квартиры вытащили, а уже столько неприятностей нажили.

— То ли еще будет! — подмигнула я другу, подумав, что проснулась совсем не зря.

— Не сглазь, ненормальная.

Поругавшись минут этак десять на тему «куда приткнуть труп», мы наконец пришли к общему выводу. Точнее, мне удалось убедить Ромку в своей правоте (в очередной раз, мог бы уже и привыкнуть и перестать спорить). Ромкин план был тоже не плох, но идея копать в лесу яму и прятать труп туда обрастала сложностями. Против самого копания я ничего не имела, раз копать не мне, но вот лопаты с собой у меня не было. Как то не обзавелась. Я даже сомневалась, что в гараже она имелась, так что ее надо было либо покупать, а о круглосуточных магазинах, где лопаты были в свободном доступе я ничего не знала, либо ехать к Ромке на дачу, а это в пятидесяти километрах от города. Ромка до последнего настаивал на даче, но когда я заявила, чтобы он пересаживался на автобус вместе со своим трупом в обнимку и катил пятьдесят километров сам, он обиделся и от своей идеи отступил. Так что уже через пятнадцать минут мы покинули пределы города, а еще через десять тормозили возле так называемого Глубокого озера. Говорят, что дна у него нет вовсе, а еще где-то слева имеется самый настоящий проход в Преисподнюю. Обычно я с сомнением относилась к подобным рассказам, но глядя на абсолютно черную гладь я уже не была столь категорична. Подъехать к нему вплотную на моей малышке возможности не было, но пройти триста метров с «Клеопатрой» в руках Ромка был вполне способен. Возможность быть обнаруженными меня не пугала: тут такая глухомань, что даже днем редко кого встретишь. Надо ли говорить о четырех утра? К тому же слава у Глубокого была та еще. Говорят, раз в месяц полиция приезжает сюда специально с водолазами, безо всяких там наводок и прочего и находят они никак не меньше десяти трупов. Наверняка это сильно преувеличено, но я слышала, что в далекие девяностые это на самом деле так. Бандитские разборки не утихали и многие нашли покой в глубинах озера. В общем, идеальное место для наших целей, озеро использовали вот уже много лет, так к чему изобретать велосипед?

Мы вышли из машины, предварительно открыв багажник. Извлечь «подарок» оказалось куда сложнее, чем его туда запихать.

— Примерз что ли, — причитал Ромка, вытягивая покрывало на себя, одной ногой при этом упираясь в багажник, другой в колесо. Наверняка же упадет.

— Мозги у тебя примерзли, на улице лето.

— А я то думаю, чего это ты шорты такие короткие напялила, — съехидничал Ромка.

— Поменьше думай о моих прекрасных ногах и побольше о своем трупе, — отрезала я.

— Может, поможешь?

— Я уже тебе помогаю всем, чем могу. Тащить его на себе я не собираюсь, еще маникюр не хватало испортить. У меня и так на коленке ссадина теперь, спасибо твоей соседке. Теперь придется все юбки ниже колен одевать, а у меня таких даже десяти не наберется…

— Она тут не при чем, ты сама на колени падать принялась, — покраснев от натуги, отозвался Ромка. Кажется, у него наметился прогресс, труп практически удалось вытянуть.

— Наступило трупное окоченение должно быть, — предположила я.

— Спасибо, доктор Франкенштейн.

— Значит, умер он часов шесть назад, может пять, — не обращая внимания на неграмотного друга, продолжила я.

— У меня нет алиби, если ты об этом… — Ромка потянул еще раз и наконец то «подарок» вывалился из багажника, как я и рассчитывала, прямо на моего друга. По моей физиономии расползлась злорадная улыбка: правильно, не одной мне колени об асфальт разбивать, пусть тоже немного пострадает.

— Злая ты, Сеня, неудивительно, что до сих пор не замужем.

— Легче спрятать труп, чем построить отношения, — философски заметила я, ничуть не обидевшись. Ромка прекрасно знал, что замуж я не стремилась и даже избегала этого, искренне опасаясь умереть от скуки. Пять лет назад мне посчастливилось прочитать статью о том, что от скуки на самом деле можно умереть и это не просто избитая фраза, а научно доказанный факт. Так вот, с тех самых пор я и поклялась, что скуки в моей жизни не место. А так как девяносто девять процентов мужского населения навевали на меня смертную тоску, я зареклась связываться с кем-либо из них. Кроме Ромки, само собой, но он тоже иногда порядком надоедал. К сожалению, моего папу статья не сильно впечатлила и он с нетерпением ждал моего замужества и продолжения рода вот уже который год, стоило мне только закончить университет. Родителя надо радовать конечно, но пусть находит другие поводы.

— Да легче Тихий океан высушить, чем построить с тобой отношения, — ядовито заметил этот иезуит, сталкивая с себя труп.

— Чем ядовитничать тут, лучше бы «подарком» занялся.

— Что я и делаю, а ты меня отвлекаешь.

Отвечать я сочла ниже своего достоинства. Это я то отвлекаю? Да без меня он бы уже давно в наручниках на нарах сидел. Гордо задрав нос, я прошествовала к крутому склону и закурила, ожидая, пока друг справится со своей ношей. Надо отдать должное его спортивной подготовке, докурить я не успела, как Ромка швырнул труп к моим ногам. Вот так вот, кому то к ногам целый мир, а кому-то потрепанный труп. Окурок я потушила и засунула обратно в пачку, которую минут десять назад стащила у Ромашки из кармана. Потом выбросит, на месте преступления следов лучше не оставлять.

— Просто столкнем его? — с сомнением глядя на труп, поинтересовался друг.

— Развяжи покрывало, напихаем туда камней. Нехорошо, если он здесь плавать будет.

Я протянула стыренную пачку Ромке и мы разошлись в поисках камней. Я принесла целых три, Ромкин улов был раз в двадцать больше. Он с недовольством покосился на мою скромную кучку, а я лишь пожала плечами. Главное ведь не количество, а качество. Например, все три мои камушка можно было принять за сердечки. Ну это если сильно не приглядываться… Но ведь искусство как раз должно оставлять место фантазиям. Ромка чуткой и творческой душой не обладал, и от искусства был весьма далек, потому и натащил все глыбы подряд.

— Вот что за натура, без издевательств никак, — по обыкновению пробурчал Ромка, а я лишь пожала плечами.

На то, чтобы напихать камни в покрывало времени много не ушло и вот мы уже стояли на склоне и наблюдали, как «подарочек» идет ко дну.

— Как Титаник, — заметила я.

— Это еще почему?!

— Не придирайся к словам, а. Идем лучше в машину, итак из-за тебя мешки под глазами мне обеспечены.

Мы загрузились в мою красавицу и я пообещала ей, что свожу ее помыться. «Как следует» — прибавила я мысленно.

— Тут недалеко есть отличная турбаза, может сгоняем на день? — предложил Ромка.

— Это еще зачем?

— Ну знаешь… Отдохнуть, искупаться.

— Не думаю, что стоит светиться возле озера, где мы пять минут назад труп утопили.

— Или наоборот, поездка на турбазу объяснит наше нахождение в данном районе с утра пораньше. На выезде из города стоят камеры, вдруг кто проверит…

— Еще и пяти утра нет. Думаешь, найдется настолько тупой человек, который поверит, что в такое время тебе захотелось просто отдохнуть?!

— Ну мне то может и не поверят, а вот тебе запросто, — рассмеялся Ромка, — Ты кому угодно продашь лед зимой… Поехали. Всегда можно сказать, что мы возвращались с бурной вечеринки.

Вообще-то версия Ромки на мой взгляд нигде бы не проконала, разве что в детском саду, но я послушно поехала на турбазу, потому что всерьез не верила, что меня хоть кому-то придут в голову проверять. Таких самоубийц я еще в своей жизни не встречала. Наверное, Ромка прав, папа меня слишком избаловал. Ко всему прочему, на турбазе мы сможем спокойно поговорить и я наконец-то узнаю, какого черта у Ромки в квартире труп делал. Если до этого момента данный вопрос меня ничуть не занимал (все мысли были о трупе), то теперь любопытство зашкаливало.

В общем, через некоторое время мы тормозили возле кованных ворот высотой никак не меньше двух метров. Сонный охранник посмотрел на нас с недоумением, на мою красавицу с уважением и пустил на территорию. Он же и сообщил, что администратор будет только через пару часов, так что мы оставили мою ласточку на стоянке, а сами пошли прогуляться по лесу. То есть, это Ромка меня в лес утащил, я же хотела сообщить, что думаю об уровне сервиса этой дурацкой турбазы. И где это видано: два часа подождать?! Да ни в каком приличном месте! В общем, высказать все несчастному дядьке Ромка мне не позволил, так что ему самому пришлось выслушать мою лекцию о том, как я ненавижу все эти лесные прогулки. Кому они вообще могут нравится?! Я уже чувствовала, как у меня начинает зудеть под коленкой, должно быть, комар успел укусить, зараза такая. А ведь мы тут и получаса не находимся!

Когда я немного успокоилась и затихла, Ромка решился вставить слово:

— Я благодарен тебе, ты очень выручила меня сегодня.

— Я старалась не ради тебя! — отрезала я.

— Неужели?! — усмехнулся Ромка.

— Да.

— И почему же ты мне помогла сегодня?

— Потому что когда-нибудь помощь при вывозе тела понадобится мне и ты не посмеешь отказаться. И молись, если это будет уже труп, — злорадно заметила я.

— Ты же знаешь, ради тебя я готов на все, — посерьезнел Ромка.

— Взаимно, дорогой.

Мы прогулялись по лесу еще некоторое время. Ромка закурил, предложил сигарету и мне. Обычно я так много не курю, и он об этом прекрасно знает, но сегодня не грех выкурить пару сигарет подряд. А если учесть мое плачевное положение, то и пару пачек тоже не грех.

— А ты помнишь, как у нас все начиналось? — неожиданно заявил друг.

— Чего это тебя на ностальгию потянуло?!

— Ну тебя, Сенька…

— Помню, помню. Это был первый класс, ты пытался выкрасть свой дневник прямо из под носа Нины Петровны, для чего мне пришлось разыграть перелом ноги на ровном месте.

— Мне тогда показалось, что твоя нога и вправду посинела, — рассмеялся Ромка.

— Так и было, пришлось уронить на нее энциклопедию пару раз.

— Ты уже тогда была сумасшедшая.

— А ты уже тогда был от меня без ума.

— Не могу отрицать.

Мы рассмеялись и еще с час вспоминали старые истории и проделки. Я даже немного отвлеклась от зуда под коленкой. В школе все было так весело и невинно, мы не могли знать, какими станем в будущем. Интересно, если бы с Ромкой не встретились, все бы сложилось как-то иначе? Точнее, как бы все сложилось у него? На самом деле, Ромка довольно честный и хороший парень, его испортило мое влияние… И чего это меня на философию потянуло с утра пораньше, может это трупы на меня так влияют?

— Думаю, самое время рассказать мне о трупе, — вспомнила я. Воспоминания воспоминаниями, их у нас с Ромкой столько, что впору за роман в десяти томах садиться, но дела насущные тоже никуда сами по себе не денутся.

— Умеешь ты испортить момент, — беззлобно заметил Ромка.

— Отлично, давай забудем о трупе вовсе.

— Это у нас вряд ли получится сделать, потому что убиенный никто иной как Боярышников, Иосиф Андреевич.

Не знаю, какой реакции ожидал от меня Ромка, но я не завалилась в обморок и даже не завопила. Вместо этого я недовольно отметила:

— Я же осматривала труп. Какого черта я его не узнала?!

— Мы не видели его больше трех лет, это во-первых. Если ты помнишь, мы договорились друг другу не мешать и он обретался в другой части города, постепенно отходя на второй план. Во-вторых, он был немного мертв, так что ничего удивительного.

— Ты уверен, что это Боярышник?

— Более чем.

— Черт, — выругалась я. Сама по себе смерть Боярышника сулила Ромке неприятности, а уж наше непосредственное участие во всем этом… Тип был очень хорошо известен в узких кругах. Ну а где Ромкины неприятности, там и мои, это и дураку понятно.

— Я же сказал, что о трупе будет трудно забыть.

— Выкладывай все как есть.

— Не думаю, что тебе понравится моя история, но да ладно. В общем, вчера все было как обычно: пара встреч, еще неплохой кстати обмен… но об этом позже. Так вот, с последней встречи я приехал уже ближе к десяти. Вернее, меня подвез Лешка Ведерников, мы встретились случайно в центре. Моя машина сейчас в ремонте, я уже говорил… С Лешкой мы распрощались довольно быстро, и тут, едва он уехал, из кустов вылез Боярышник собственной персоной.

— Что, прямо так уж и из кустов?! — не поверила я.

— Сам в шоке. Караулил меня он. У всех свои закидоны, знаешь ли, не хотел, чтобы нас вместе видели. Думаю, это бы многим не понравилось. В общем, Боярышник вежливо так меня поприветствовал и попросил уделить ему полчасика. Если бы это был кто-то другой, я бы отправил его лесом, но…

— Но это был Боярышник и ты отправил его озером.

— Еще один дурацкий комментарий и я замолкаю.

— Можно подумать, это большая угроза. Все закончится тем, что ты будешь ходить за мной по пятам и умолять тебя выслушать.

— Сеня!

— Молчу, молчу. Ты не отправил Боярышникова…

— Он сказал, что ему есть что предложить, а я поверил. Ты же знаешь, в каких кругах он раньше вращался. В общем, мы поднялись ко мне.

— И вот как тут удержаться от комментария?

Ромка в который раз недовольно зыркнул и продолжил:

— Старикан предложил мне сделку. Весьма любопытную. На самом деле он хотел отойти от дел и исчезнуть окончательно. Знал, что его карьера близка к закату и решил уйти сам…

— И он что, вот так вот прямо об этом тебе заявил? И почему его вообще умным считают?

— Ничего он не говорил, я сам догадался.

Догадливость Ромки не всегда была на высоте, но я кивнула, а он продолжил:

— Ему нужна была от меня услуга, довольно своеобразная. Ее он был готов обменять на дело своей жизни, смекаешь?

— Ты так и будешь тянуть кота за хвост или скажешь наконец, какого черта старику было от тебя нужно? — разозлилась я, не люблю, когда тянут.

— Он сказал, что передаст мне все интересующие меня дела в обмен на таинственный конверт. Якобы к нему пришел один из его клиентов и сообщил об этом. Что в этом конверте он не сказал, но это должно быть что-то крупное, раз он был готов уйти после этой сделки. Настолько крупное, что обеспечило бы ему старость.

— Ты уверен, что конверт был нужен именно ему? Возможно, это очередная афера, в результате которой он мог бы неплохо навариться, и вот тогда уже уйти…

— Не суть. Сама знаешь, о таком не спрашивают.

— Всегда можно попытать счастья, — пожала я плечами.

— В общем, он коротко поведал, где можно будет достать этот самый конверт.

— Если он знает, где его достать и все такое, какого черта он не сделал это сам?

— Сказал, что левым это доверить слишком опасно, а сам он на такое не подпишется, возраст не тот.

— И ты его после этого не выставил за дверь? Да дело попахивает подставой, я бы даже сказала, ужасно воняет.

Теперь я злилась втройне: во-первых, на глупость моего друга, который в результате оказался с трупом на руках, и я еще до сих пор не могу добиться от него окончания этой веселенькой истории. Его по непонятной причине больше интересует этот сомнительный конверт, нежели «подарочек», что теперь покоится на дне Глубокого. Во-вторых, комары совершенно обнаглели, ненавижу тварей. Теперь у меня чесалось не только под коленкой, но еще и щека, и если первое еще можно было пережить, то наличие красного пятна на моем личике способно было вывести из себя посильнее всяких трупов. Ну и в-третьих, я некстати вспомнила, что в лесу могут водиться клещи. Как они выглядят я понятия не имела, потому что ни разу не видела, но зато слышала не раз, что твари это неприятные и даже опасные. А ну как клеща тут подцеплю?!

— Я не выставил его, — продолжил друг, — Между прочим, старость надо уважать, да и предмет разговора меня сильно интересовал по понятным причинам. В общем, мы сошлись на том, что мне надо подумать и Боярышник отправился восвояси.

— Быть может, ты уже перейдешь к той части, где он склеил ласты?

— Как раз собираюсь, если бы ты не встревала в мой рассказ, было бы намного проще.

— Проще – для идиотов, — заявила я.

— Не всегда, — не согласился Ромка, — Так вот, старик удалился, а я решил обсудить все это с тобой.

— Хоть одна светлая мысль в твоей голове.

— Только нос не задирай. Я поехал к тебе домой, свет не горел, вахтер сказал, что ты еще не появлялась. Я решил, что ты как обычно завалилась в клуб к Горелову, так что решил поговорить с тобой с утра, когда ты будешь способна меня выслушать.

— Консьерж, — автоматически поправила я.

— Не суть.

— Ты слышал о таких интересных прямоугольных штучках, их еще телефонами зовут? — ехидно поинтересовалась я.

— Я был уверен в твоем местоположении, и потому даже звонить не стал. Покатался по городу… — заметив мой взгляд, Ромка добавил, — Если тебе интересно, от тебя я доехал до центра на такси, а оттуда пешком до дома, через полчаса добрался.

— И обнаружил «подарочек»?

— И обнаружил труп, совершенно верно.

— Более дурацкой истории не придумать, — сделала я вывод, в общем чего-то подобного как раз и ожидая.

— Чем богаты, — развел руками Ромка.

— Ладно хоть мне догадался позвонить, — буркнула я недовольно, мысленно прокручивая сложившуюся ситуацию. Во что это все теперь выльется?

Некоторое время мы шли молча, выбрав за направление турбазу. За время разговора мы удалились от нее достаточно, теперь пора возвращаться. Дурацкие два часа должны уже были пройти.

— Сеень, — нарушил тишину друг. Ромка был единственным человеком, который не звал меня полным именем и я ему это позволяла. У остальных таких привилегий не было даже близко. Возможно, я бы позволила такое и родителям, но мама упорно звала меня Сентябриной и запрещала отцу обращаться ко мне иначе.

— Чего тебе?

— Я буду твоим рабом два месяца, хочешь?

— Полгода, — отрезала я.

— Хорошо, — глазом не моргнув, согласился этот манипулятор.

— Теперь говори, что еще?

— Хочу достать тот конвертик.

Я закатила глаза. И зачем я только спрашивала, все и так же ясно.

— Так и знала. Ты предсказуем как алкоголик в завязке.

— Сень, это же может быть нечто крупное.

— А может быть и ерундой!

На самом деле возмущалась я скорее для вида, пару минут назад я и сама хотела предложить заняться таинственным конвертом. Любопытства у меня на троих, как впрочем и безрассудности.

— Ты же чувствуешь, что это не ерунда.

— Возможно, — уклончиво ответила я, — Ты мой на полгода, не забывай!

— После того, как мы все провернем.

— Договорились. Так как нам достать конверт?

— Очень просто, ограбить банк, — разулыбался иезуит.

— То кровь кипит, то сил избыток… — пробормотала я себе под нос.

— Что?

— Говорю, папа будет злиться, определенно.

— Нам в любом случае нужен этот конверт, ведь мы не собираемся оставлять себе труп и все неприятности, с ним связанные?

— Ну да, спихнем его владельцу.

— И я уверен, убийца Боярышника тоже хочет заветный конвертик.

— Получим конверт, получим убийцу, ты хочешь сказать? Ты такой оптимист, — закатила я глаза.

— Я оптимист, а ты аферистка! — заявил Ромка.

Как позже оказалось, Ромка слегка преувеличивал, сам банк нам грабить не придется. После того, как он пару раз получил шишкой по голове, ему пришлось сознаться, что нам надо всего то ограбить людей, что будут находиться в банке в определенное время. У кого именно окажется этот таинственный конверт не знал даже сам Боярышник, он знал лишь время, когда его заберут из ячейки банка. По его словам, это может быть как мужчина, так и женщина и даже молодая девушка. Шпионские страсти на уровне Джеймса Бонда, а то и выше. В общем, надо ли говорить, что дня ограбления я ждала с нетерпением? Даже немного разочаровалась, задача с ограблением самого банка была бы много сложнее, а потому и интереснее. Было бы, что потом внукам рассказывать, если они у меня конечно когда-нибудь появятся. Хотя у Ромки они полюбому будут, в крайнем случае буду его к его внукам с россказнями приставать.

***

День Х настал довольно быстро. Неудивительно, ведь с момента утопления «подарочка» в Глубоком прошло всего два дня. Что сказать, Боярышник не дал Ромке много времени на подготовку. За два дня подготовить ограбление оказалось довольно непросто. Пока Ромка занимался материальной частью, я разрабатывала ненадежный план. Ничего сверхъестественного придумывать не стала, в конце концов нам же в самом деле не банк грабить, но для вдохновения я даже посмотрела парочку голливудских блокбастеров. Их ограбление – не чета нашему, так что я тоскливо вздыхала и даже съела коробку конфет в один присест. Интересно, когда-нибудь я смогу поучаствовать в чем-то подобном? Ромка говорит, что я смотрю слишком много фильмов…

В общем, еще с самого утра мне пришлось посетить салон и заплести сложную косу на голове, потому что мои волосы слишком длинные и густые, запихнуть их под шапку возможным не представляется. С недоумением выслушав мою просьбу, девушка заплела мне самую безвкусную косу на планете, приделав все волосы к голове, отчего я стала похожа почему-то на пловчиху. Ужасная прическа, хуже не придумать. «Непременно постригусь», — пообещала себе. Из салона я вышла крайне раздраженная и недовольная, борясь с желанием вернуть себе первозданный вид. На что не пойдешь ради друга, даже на подобный караул. Просто мы с Ромкой решили, что светить мою гриву ни к чему, пусть все думают, что оба грабителя – парни. Мы оба оденем шапки и я буду помалкивать в тряпочку, тогда все должно прокатить. За день до ограбления мне пришлось пройтись по магазинам и основательно запастись всякой ерундой: безвкусными кроссовками на два размера больше на большой платформе, широкими штанами со свисающей ширинкой. Люди в банке будут думать, что грабитель сам от страха свои штаны и утяжелил. Утягивающий спортивный топик на размер меньше и широкая толстовка довершали мой экстравагантный образ. И свитер с плечиками (не знала, что такие вообще продаются), чтобы слегка увеличить мой торс. Надеюсь, в банке хорошо кондиционеры работают, иначе мне конец.

Ромашка плакал от смеха, когда я явила ему свой светлый образ, так что в результате он поплатился и теперь идет на дело в ярко-розовых спортивных штанах и майке под стать. Он целый день капал мне на мозги утверждая, что ограбление банка – это не развлечение лично для меня, и напоминал, что он полгода будет моим рабом, но я была неумолима, аргументируя это тем, что полиция и все прочие граждане будут искать двух идиотов и никто не обратит внимания на влюбленную парочку. Ромка знал, что со мной лучше не спорить, и когда я пришла из салона с прической «мокрая выдра», он сидел, облаченный в розовое и тихо матерился. Не могу отрицать, настроение резко поднялось.

— Скажи, почему у тебя врожденная тяга из всего делать нелепое шоу? — рявкнул Ромка.

— Ты такой узколобый, — обиделась я.

— А ты…

— Лучше всех и ты благодарен судьбе за встречу со мной?

— Судьба тут явно не при чем, это все проделки дьявола, — заверил Ромка. На него иногда находит, ничего удивительного. Мужчины вообще на редкость нервные создания.

— Ты все приготовил?

— Тачка в проходном дворе, сразу за банком.

— Нам повезло, что все так удобно расположено. Не будь там проходного двора, пришлось бы еще и квартирку подыскивать подходящую.

— Пока еще не повезло… Одевайся, Сенька, нам пора.

Я, само собой, оделась. Выезжали мы из моего дома, тут нет любопытных соседей и прочих нежелательных граждан, можно было собраться прямо дома. Ромка подогнал темно-синий минивэн на подземную парковку. Охранник дежурил только по ночам, видимо никто не рассматривал возможность угона машины средь беда дня, так что свидетелей у нас не было вовсе. В мою квартиру вел отдельный лифт, но парковку мы делили на пятерых, и все сейчас должны быть на работе. Кроме меня, в доме жили еще четверо мужчин, и все как на подбор одиноки и относительно молоды. Иногда я подозреваю, что папуля специально подбирал мне квартиру именно здесь, или специально подобрал мне соседей, это как посмотреть. Как бы то ни было, он здорово просчитался, потому что соседей я своих за два года встречала каждого не больше пяти раз и здороваться с ними даже не думала. Вот еще. Их заинтересованные взгляды, обращенные ко мне, невероятно раздражали, так что я предпочитала их игнорировать. Зато я прекрасно знала, что днем из машин на парковке не бывает никогда, что сейчас нам было на руку: избавляло от необходимости прятать машину, а потом в ней переодеваться.

— Присядем, мой друг, перед дальней дорогой, пусть легким окажется путь, — вещала я, плюхаясь на диван в холле.

— За двадцать лет я так и не понял, что творится в твоей светлой голове.

— Сиди и молись, чтобы все прошло как по маслу, иначе будешь в рабстве не меньше года.

— Молиться, чтобы мы банк удачно ограбили?!

— Только бог нам теперь помощник, — горестно вздохнула я.

— Ты же говорила, что бога нет?

— Ага.

— Идем, актриса ты моя ненаглядная, — Ромка поднял свой зад с моего дивана, мне пришлось последовать его примеру.

Нехотя я натянула толстовку, взяла в руки шапку, пропустила Ромку к лифту и вышла за ним. Я триста раз предлагала ему использовать маски (после марафона фильмов я бы поставила на маски президентов, они смотрелись наиболее удачно), но он предпочитал действовать по-старинке. Ладно хоть не чулки выбрал черные.

Путь до банка прошел в полном молчании, но это только потому, что Ромка часто бывает унылее моей троюродной бабушки, которая приезжает в гости не реже чем раз в два года, а переплюнуть ее сложно, скажу по секрету.

«Он так к делу готовится» — догадалась я и перестала приставать к другу с разговорами. Смотрела в окно и ерзала в нетерпении. Как ни как, а банк нам придется грабить впервые, и я мысленно подгоняла Ромку, который старательно хмурился и изображал из себя шофера мисс Дейзи.

Ромка притормозил прямо около банка под знаком «Остановка запрещена». Я порадовалась, что нужный нам банк находился в самом конце длинной улицы. Народу не так много, как в каком-нибудь центральном банке, соответственно и свидетелей в разы меньше. Собственно, это был частный банк, и, как я слышала, услуги тут стоили прилично, так что популярностью среди простых граждан он не пользовался.

— Готова?

Я решительно кивнула.

— На самом деле самое трудное для тебя – это молчать. Уверена, что справишься?

— Тебе быть моим рабом полгода. Уверен, что справишься? — ядовито поинтересовалась я в ответ.

— Нет, но какой у меня выбор?

— Пойдем уже, занудливый ты мой.

Мы дружно натянули шапки с прорезями для глаз и рта на Ромкиной, и только для глаз на моей. Говорить мне не полагалось, и друг сказал, что мои губки сердечком кто угодно сможет разглядеть и запомнить, так что буду задыхаться в этой чертовой шапке. Не знаю, где их добыл друг, но такое чувство, что шапки были сшиты на заказ: аккуратные швы и вырезы, приличное качество. Я долго приставала к нему с расспросами, где такие шьют, но ответа так и не добилась. На самом деле все, чего я добилась – это угрюмый взгляд и едкий комментарий насчет моего нетрезвого ума.

Ромка протянул мне пистолет, между прочим настоящий, себе взял автомат. Я брезгливо посмотрела на оружие, но все-такие взяла. Никогда не любила пушки, предпочитая пользоваться своим острым умом, но Ромке удалось меня убедить, что светлого ума для нашего плана будет маловато, нужно нечто более материальное и впечатляющее. Чтобы меня уговорить, ему пришлось признать, что сила моего ума в разы превосходит силу ядерной боеголовки изменяемой мощности и повторить это трижды вслух с балкона, только после этого я согласилась взять в руки пистолет.

— Надеюсь, меня в таком прикиде на смех не поднимут, — тяжко вздохнул подельник и сдал назад, предварительно глянув на время. Мы всегда понимали друг друга с полуслова, когда это касалось дела. Едва не сбив охранника, машина врезалась в тяжелые двери. Ромка первым выскочил из минивэна и скрылся за дверью, я полезла следом и на всякий случай навернула бедолаге охраннику по голове стволом пистолета. Сознание он благополучно потерял, я схватила рюкзак и побежала за другом.

— Всем оставаться на своих местах! — вещал он дурным голосом пьяного строителя Бориса в тот момент, когда я оказалась в общем зале. Сама не понимаю, как удержалась от смеха.

Народу в зале было немного: из посетителей я насчитала семь человек. Плюс три девушки – сотрудницы банка. Конверт, согласно нашим непроверенным и весьма ненадежным сведениям должен в данный момент быть у кого-то из этих семерых. Заметив движение, я выстрелила в руку девушки-работника банка, что сидела за столом, пуля прошла в паре сантиметров. Не люблю выскочек, сказали же ей не двигаться, а она своей ручонкой под стол так и лезет. Прыщи бы хоть вылечила, женщина-кошка.

Если до этого момента все взирали на происходящее со смесью недоумения и страха, то теперь все откровенно испугались, и косились больше на меня, нежели на моего друга с автоматом, хотя по нашему нехитрому замыслу пугать должен был именно он. Две бабульки слева дружно заохали и перекрестились. Интересно, они-то что здесь забыли? Происходящее все больше меня забавляло, но времени было маловато.

— Наш банк… — пискнула другая девушка, но Ромка ее перебил:

— Заткнись.

Мы одновременно кивнули друг другу.

— Мы пришли сюда не грабить банк, мы пришли грабить вас, — заявил друг, театрально окинул всех взглядом, а я закатила глаза, пожалев, что не могу отпустить комментарий. И этот человек называл меня актрисой?!

— Парень, лучше тебе взять своего дружка и проваливать отсюда, — услышала я знакомый голос, доносящийся справа. В этот момент я поняла, что все пойдет наперекосяк, потому что голос принадлежал моему папочке. Какого черта он здесь делает? А что, если конверт у него? Об этом если даже думать не хотелось… Сомневаюсь, что Боярышник на столько глуп, чтобы грабить моего отца. Хотя, если учесть, что в данный момент он кормит рыб на дне Глубокого… Надо отдать должное Ромке, растерялся он всего на секунду, по крайней мере дар речи обрел довольно быстро.

— Мой дружок отлично стреляет, на твоем месте я бы сидел молча, — нагло заявил Ромка. Я едва не застонала в голос: как такое можно сказать моему папе?

— Даю тебе последнюю попытку уйти, клоун. Тогда у тебя будет шанс не оказаться за решеткой на всю жизнь. Бери своего дружка и вали.

Похоже, папуля не оценил Ромкин наряд, а соответственно и мое чувство юмора, что было обидно, все таки мы родственники и чувство юмора у нас должно быть хоть каплю похоже. Ромка то ли от волнения, то ли оттого, что решил: гулять так гулять, старательно рыл себе яму все глубже:

— Заткнись, дедуля.

Если бы я могла заплакать, то сделала бы это.

— Да я тебя, щенок… — папа начал медленно вставать с серого диванчика, я подняла руку и выстрелила около него в стену. Друг нервно кашлянул, папа остолбенел. Прав был Ромка, я сумасшедшая: как мне теперь в глаза смотреть любимому родственнику? Но об этом подумаю потом, сейчас надо вытаскивать Ромку отсюда. Папуля переживет, а Ромку я тоже люблю и искренне желаю ему счастливо встретить старость. Выстрел немного притормозил папулю, он сел на свое место и замолк, недовольно сверля нас своими зелеными глазищами. От папы у меня только глаза, и мы ой как умели выразить ими все, что думаем.

«Завтра же подарю ему кошелек из крокодильей кожи, что привезла в прошлом месяце» — решила я. Хотела сделать это давно, но все время забывала, а вот теперь и повод подходящий: договор с собственной совестью.

— Семен, займись делом! — рявкнул Ромка и я не сразу поняла, что обращается он ко мне. Фантазии у Ромки кот наплакал, мог бы чуть больше изменить мое имя. Едва бестолково не переспросив «что?!», я все же сдвинулась с места.

Папуля несколько отвлек нас от намеченной цели, но друг ясно дал понять, что отступать не намерен. Я с ним была полностью согласна: а вдруг папа тут и вовсе случайно? В конце концов, какое ему дело до какого-то конверта? Да и стимул у меня был: полгода собственный раб.

Пока Ромка запугивал всех своим автоматом (хотя судя по тому, как дернулась женщина, когда я к ней подошла, боялись больше меня), я обходила граждан. У вышеупомянутой дамочки пришлось отжать сумку. Двух пенсионерок я обыскала только для отвода глаз, в этот момент опасаясь их больше всего: а ну как плохо станет? Такого даже моя совесть не выдержит. Слава богу, обошлось, они картинно охали и закатывали глаза, хватаясь за сердце, но даже такой профан в медицине как я увидел бы, что чувствуют они себя превосходно и уже сейчас планируют, как бы половчее эту историю многочисленным подругам поведать. Я вытащила их кошельки (на сумки посягать не стала, всерьез опасаясь за свою жизнь) и чуть ли не вприпрыжку ринулась подальше, пообещав себе, что их сбережения я «случайно» оброню по дороге прямо в банке.

Я злилась на Ромку, которому досталась самая простая часть: стоять и ничего не делать. И как я только могла упустить этот момент из виду? Аферист недоделанный, а мне тут с бабульками развлекаться. Следующими на очереди оказались двое мужчин чуть за тридцать, оба смутно напоминали моих соседей, такие же невзрачные, так что я безошибочно отнесла их к классу бизнесменов. Отжала небольшой портфельчик у одного, подняла кейс слева от другого, больше у них ничего интересного не было, кроме электроники. Ее я тоже увела, чувствуя себя какой-то сорокой.

Дальше мой отец, самое трудное. Для облегчения задачи я представила на его месте бабульку, но даже это не помогло: бабуля выходила через чур боевая и все время грозила мне лишением автомобиля. У папы с собой была папка с документами, на них я смутно разглядела свое имя. Вопросы так и рвались наружу, но так бы я довольно быстро себя обнаружила, так что одной рукой я сгребла все со стола и запихнула в папку, другой быстро его обыскала. Слава богу, никакого конверта при нем не было, вздох облегчения сдержать не удалось.

Рядом с отцом сидел тип с физиономией афериста и нагло улыбался. Какого черта он здесь забыл? Неужели папулин новоявленный адвокат, либо один из партнеров? Вот уж не подозревала о наличии у него подобного таланта… Хотя, насколько я помнила, у блондина было много талантов. И как только родственника угораздило с таким связаться? Обычно он подобных клоунов даже близко не жалует, аферистов чует за километр, надо бы не забыть и проявить интерес. Хотя о чем я? Уж он точно не даст мне забыть…

— Какой у нас взгляд! — в добавок ко всему ляпнул этот придурок, довольно тихо, но я слышала прекрасно.

То ли от волнения, то ли я просто на секунду перестала контролировать свои руки, я врезала парню по черепушке пистолетом. Перестаралась, потому что парень сразу же обмяк. Раздражающая меня ухмылка исчезла, и я перевела дух. Неплохо бы после всего этого подлечить нервы, как раз давно не посещала своего мозгоправа. Ему не понравится, что я опять била людей безо всякой причины. Краем глаза я могла видеть, как Ромка вытаращил глаза. Судя по всему, к доктору он сам меня и отвезет.

Но опять же, это все будет завтра, сейчас нужно побеспокоиться о том, чтобы было кого лечить. Все пожитки справедливо побитого я стряхнула в рюкзак, повесила его на плечо, подхватила кейс и портфельчик с сумкой и посмотрела в сторону Ромки.

Он едва заметно кивнул.

— Извините, — вдруг услышали мы голос девушки, той самой, которой я в руку стреляла.

— Что?! — рявкнул Ромка, мы вместе с девушкой подпрыгнули.

— Вам тут оставили конверт, — пискнула она.

Если бы я могла еще больше удивиться, то несомненно сделала бы это.

— Какой конверт?!

Девушка зажмурилась и протянула дрожащую ручку. На каждом пальце ее красовалось по золотому кольцу и я некстати подумала, что она смахивает на цыганку и даже хотела сделать ей одолжение и заставить их снять, но вовремя одумалась. Хочется ей выглядеть безвкусицей, так тому и быть, моя добрая и чуткая душа всем помочь все равно не сможет. С пожиткам наперевес я подошла к ней и выхватила дурацкий конверт. Тут и произошло то, чего я меньше всего ожидала: когда я взялась за край конверта, рука моя ударила по столу. До сих пор не могу понять, как это произошло, но пистолет мой выстрелил. Весь зал дружно ахнул, кроме парня, что был без сознания конечно. Кажется, кто-то свалился в обморок. Это я уловила краем глаза, но должного внимание не обратила. Повезло, что выстрелила я в стену, а не в несчастную девушку-цыганку. Она кстати сразу побелела, потом почему-то покраснела и одернула руку.

«Главное, чтобы не посинела» — некстати подумала я.

Вот что такое не везет так не везет. Зал уже отошел от первого шока, бизнесмены тихо матерились, а я боялась даже глянуть в сторону отца. Он подозрительно молчал, наверное, тихо офигевал от тупости грабителей. Ромка, как ни странно, тоже помалкивал, наверняка уже раздумывал, что ему за все это светит.

«Предохранитель» — неожиданно вспомнила я, косясь на свою руку, будто она внезапно стала мне чужой. Быстро щелкнула, теперь никого пришить по случайности не должна. Я быстро затолкала полученный конверт в теткину сумку.

«Нет времени, идиот! Сматываемся!» — мысленно сообщила я Ромке.

Времени и правда не было, прошло уже минут десять с момента нашего появления здесь, а это максимум, который я выделила нам с Ромкой. Как ни странно, друг мои мысли услышал, в два шага оказался возле неприметной серой двери в углу и со всего размаху вдарил по ней ногой. Зря, она и так была открыта, Ромка едва ли не пулей пролетел вперед, я, прихватив свои пожитки, помчалась за ним.

— Далеко вам все равно не убежать, — спокойным голосом пообещал папуля мне в след. Весьма оптимистично, ничего не скажешь.

Я вовремя вспомнила по бабулек, выхватила их кошельки, которые засунула в карман, с грохотом вывалила их прямо возле двери и даже пробасила что-то вроде:

— Ой!

И побежала по коридору, надеясь, что это не выглядело через чур по-идиотски.

Ромке трижды пришлось останавливаться и поджидать меня (это он мне потом заявил). Нам еще повезло, что за нами никто не гнался, а ведь мы готовились именно к этому. Сейчас меня бы нагнали даже бабульки. Наверное, все просто были в шоке от глупости происходящего. Не знаю, что мешало моему бегу больше: чертова шапка, которая сдвинулась и практически ослепила меня, килограммы одежды, кроссовки на два размера больше, пистолет, которым я размахивала, рюкзак с двумя ноутбуками и еще каким-то хламом, или куча сумок в левой руке. Я ставила на шапку, потому что если остальное просто немного тормозило, то из-за шапки я рисковала головой, хотя бы потому, что не видела куда бежала.

Внезапно кто-то выхватил сумки у меня из рук, весьма невежливо схватил за руку и потянул вперед по коридору.

«Надеюсь, это Ромка» — мысленно вздохнула я и послушно двигалась за неизвестным, натыкаясь на мебель и какие-то еще непонятные предметы по дороге. Такое чувство, что бежали мы никак не меньше получаса, а между прочим на плане это расстояние казалось смехотворным. Видимо, это мои неудобства давали о себе знать.

Последняя дверь отворилась, и я почувствовала, что мы оказались на улице. Шапка к тому моменту окончательно лишила меня зрения, но обоняние и слух к счастью никуда не делись.

«Еще немного» — подбадривала я себя, мчась рядом надеюсь что с Ромкой. Он тяжело дышал и не говорил не слова. Определенно, Ромка. Пнув какое-то ведро я тихо выругалась, в ногу вступило и бежать стало еще труднее, если такое вообще возможно. В данный момент я, весьма далекая от спорта искренне уважала всех, кто занимается таким неблагодарным делом как бег. Это же просто ужасно!

Рука, так крепко державшая меня, внезапно дернула вправо. Все силы ушли на то, чтобы не расквасить себе нос об асфальт. Хлопнула дверь и я поняла, что мы в подворотне, где Ромка бросил машину. Выдернув руку, я сдернула себя дурацкую шапку.

— Хватит пыхтеть, садись! — рявкнул друг, прыгая за руль.

Я залезла в фургон, решив не обращать внимания на его тон, быстро стянула с себя свой идиотский прикид, запихнула его в мешок. Ромка умудрился сделать тоже самое, находясь за рулем, в меня полетели розовые штаны и футболка. Он остался в коротких спортивных шортах и белой майке-алкашке, мой наряд мало чем отличался, просто под белой майкой был еще и тесный спортивный топик.

Мы затормозили в каком-то убогом дворе, я кинула мешок с нашей одеждой в мусорный бак и подожгла. Надеюсь, все успеет прогореть как следует, увидеть это мы уже не сможем. Ромка в очередной раз ударил по педали газа, мы проскочили проходной двор и вышли из машины. Я протянула ему спортивную сумку, куда затолкала нашу добычу, себе взяла рюкзак, предусмотрительно переложив злополучные ноутбуки в Ромкину сумку (и так сегодня весь день тяжести таскаю, хватит с меня).

— Ничего не забыла? — буркнул друг.

Отвечать я сочла ниже своего достоинства. Можно подумать, я когда-то что-то забывала, кроме как поставить пистолет на предохранитель конечно.

До парка, куда мы держали путь отсюда всего один квартал. В этот раз мы уже не бежали (счастье какое!), просто двигались быстрым шагом. Шагать мне тоже было не совсем удобно, обувь я не поменяла, но по сравнению с побегом это мелочи. По дороге я умудрилась распустить волосы, кое-как расчесав их пятерней. Надеюсь, никого знакомого в таком виде не встречу, подумают, что я с ума сошла окончательно. Раньше в белой майке показываться на публике мне не приходилось, равно как и в кроссовках.

«Я качусь по наклонной вниз» — пессимистично решила я.

Мы зашли в парк. Было решено погулять тут с часок и отправиться домой. Это мы на случай погони планировали, затеряться в парке. Двое молодых людей в спортивной одежде, ничего примечательного. В парке сейчас часто бегают и стар и млад, спорт сейчас в моде. Никогда не понимала этого желания потеть у всех на виду.

Мы с Ромкой молча свернули на одну их боковых аллей. Все предпочитали гулять по центральным асфальтированным дорожкам и на тропинки мало кто сворачивал, так что народу здесь было мало. В самом же парке наверняка не протолкнуться.

— Ромашка, ты чего молчишь? — заискивающе начала я.

— Сама то как думаешь?

— По моему, все не так уж и плохо, — сильно покривила я душой.

— Я понимаю, что ситуация тебя крайне забавляет, но хотя бы постарайся сделать грустное лицо!

— Успокойся, в конечном итоге все у нас получилось: мы натырили кучу барахла, — я ударила кулаком по Ромкиной сумке и случайно угодила в ноутбук, рука моментально заныла, — Конверт тоже у нас, только попал каким-то подозрительным образом… Посмотрим, что там?

— Дома посмотрим, — буркнул Ромка.

— Дома так дома. Ромочка, улыбнись!

— Улыбнись? Улыбнись?? — взвыл друг, я моментально нахмурилась: чего злится то?

— Обычно чем глупее все выглядит, тем даже лучше.

— В таком случае мы побили все рекорды.

— Если ты из-за отца…

— Ооо, твой отец сам по себе еще куда ни шло, уверен, если он все узнает, то вы сможете договориться. В конце концов, лишишься тачки на месяцок…

Я нахмурилась еще больше. Ведь знает, куда побольнее ударить, вот свинья неблагодарная.

— Но отца тебе показалось мало, — продолжал рычать Ромка, — И ты взяла и вырубила его ни в чем неповинного компаньона, или кем он там ему приходится. Кем кстати?

— Если ты имеешь ввиду мой небольшой тремор руки, то…

— Да у тебя тремор мозга!

— Ромочка, между прочим тремор – это генетическое заболевание. Смотри, у меня опять рука трясется! Как думаешь, может, мне стоит провериться сходить?

— Проверься…

— Эй, и впредь будь осторожнее с комментариями. В конце концов, с этого момента ты мой раб, — не сочла лишним напомнить я.

— Давно хотел узнать, были ли у вас в роду сумасшедшие, — пробормотал Ромка.

— У меня брат со странностями, это совершенно точно. Даже мама так считает, а ты сам понимаешь, как трудно ей было в этом признаться.

Ромка закатил глаза.

— Ты что, не брата имел ввиду? А кого тогда? — озадачилась я.

— Твой брат вполне нормален.

— Да?!

— Ты можешь хоть на минуту прекратить паясничать? В конце концов, мы только что грабанули десять человек.

— Кое-кто слишком впечатлительный. Успокойся, а то привлекаешь к себе внимание, — недовольно заметила я, — Вот так вот обычно и заваливаются, а я с нечесаной головой не могу себе такого позволить.

— А я думал, что заваливаются, потому что делают все по-идиотски. Например, понятия не имеют о предохранителе или начинают лупить всех по голове, — съязвил Ромка, что его как мужчину конечно не красило.

— Это все ты виноват!

— Я?!

— Конечно, ты, — с чувством кивнула я, — Прежде чем заставлять хрупкую девушку взять в руки пистолет, мог бы и напомнить, как им пользоваться.

— Может и так, но мы оба прекрасно знаем, что стреляешь ты отменно и пистолет в руке удержать в состоянии.

— Твоя прямая обязанность…

— Виноват я, понял! — Ромка поднял руки вверх.

— Само собой, виноват. Тебе вообще легко говорить, стоял там и автомат свой глупый демонстрировал. Да если бы не я...!

— Ой, лучше тебе не продолжать!

— Молодые люди не ругайтесь, — услышала я голос справа от себя и подпрыгнула. Рядом со мной шла старушка-одуванчик и хитро улыбалась. Интересно, как много она слышала? Вроде караул не кричит, значит, немного.

— Мы не ругаемся, — подозрительно косясь на старушенцию, осторожно заметил Ромка, его мысли наверняка вертелись недалеко от моих.

— Вот и славно, посмотрите, какая у вас милая девушка.

Ромка испуганно на меня покосился, схватил за руку и припустился вперед, таща меня за собой словно на аркане.

— Милая?! — через минуту завопила я, зачем-то ткнув пальцем в старушку, — Она сказала, что я милая?!

— Сенечка, не обращай внимания, успокойся, — Ромка предусмотрительно сжал меня за плечи и ткнул носом в грудь. Не особо приятно.

— Она меня милой обозвала, как тут вообще можно успокоиться?! Ты же слышал ее, слышал, что она сказала?! Нет, сегодня определенно худший день в моей жизни, а ведь еще только утро!

— Она не имела этого ввиду. Никому в здравом уме не придет в голову назвать тебя милой, уж поверь мне. Да ты посмотри на нее – она в маразме давно. Да и не ты ли минуту назад утверждала, что все не так уж и плохо?!

Мы оба покосились на бабульку, та приветливо помахала. Ромка опять прижал меня к могучей груди, я как могла старалась отвлечься от дурацкого обзывательства и восстановить дыхание.

— Ненавижу это слово!

— Это все ограбление, выбило тебя из колеи. Я знаю, ты любишь импровизировать, но не при отце же? Кто угодно на твоем месте вышел бы из себя… Поедем к тебе, выпьем чего-нибудь покрепче. Думаю, погоня нам уже не грозит.

Ромка схватил меня за руку и повел к противоположной стороне парка, где была стоянка такси.

Дома я бессильно плюхнулась, в смысле грациозно прилегла на свою круглую кровать, предварительно стянув с себя никчемные тряпки и облачившись в шелковую пижаму, которую приобрела в Париже в этом году. Ромка удалился на кухню, никак не меньше пятнадцати минут там чем-то гремел и вскоре ко мне присоединился, протянув мне мой любимый коктейль из мартини, себе налил коньяка. После пары глотков мне стало немного легче.

— Ромчик, я говорила, как люблю тебя?

— Ты любишь только себя и шмотки, но для разнообразия поверю.

— Вот свинья, — закатила я глаза. Вот и признавайся в любви после такого.

— Я тоже люблю тебя, Сенька. Но все равно проклинаю тот день, когда ты заставила меня съесть песок, когда нам было по три.

Ромка залпом допил коньяк, сгонял в коридор и притащил нашу добычу. От ноутбуков мы избавились еще в парке, так же как и от теткиной сумки (там ничего, кроме всякого барахла все равно не было, а ноутбуки – это риск). Швырнул все это на пол, я недовольно поморщилась.

— Посмотрим, что там?

— Конверт доставай уже!

— Так, где же…

Пришлось оттолкнуть Ромку и изъять конверт самостоятельно. Этого медведя пока дождешься все нервы истреплешь, а они у меня и так сегодня достаточно расшатаны. А он ко всему прочему может его и вовсе не заметить. Конверт ничем примечательным не отличался: совершенно обыкновенный и белый.

— Тебе тоже показалось немного подозрительным, что цыганка передала его именно нам?

— Какая еще цыганка?!

— Которая конверт мне протянула, — разозлилась я чужой недогадливости. Меня часто злила Ромкина узколобость и невнимание к деталям.

— Это очень подозрительно, открывай уже.

Теперь время тянула я:

— Независимо от того, что мы тут обнаружим, с дамочкой надо потолковать. Тот, кто передал ей конверт был уверен, что мы появимся. Похоже на подставу, вот только… — сформулировать свою мысль оказалось не так то просто, в голове бродили какие-то смутные догадки, но облечь их в слова я так и не смогла.

— Хватит фантазировать, просто открой его! — теперь злился Ромка.

Я аккуратно открыла конверт. В нем покоился сложенный вдвое листок бумаги и фотография моей персоны полугодичной давности. Я грязно выругалась…

— Что это может значить? — первым обрел дар речи Ромка.

— Ты посмотри на этот кошмар! Да кто вообще с такого ракурса фотографировать догадался? Дураку же ясно, если свет так падает, нужно брать намного левее… Понабирают всяких идиотов, и что в результате? Вот что! — я ткнула пальцем в ненавистный снимок, — Кучка бездарей!

— Закончила представление?

— Нет!

— Хорошо, можешь еще попричитать, я налью себе еще коньяка, — Ромка в очередной раз ушел на кухню, а мой энтузиазм пошел на убыль: когда не было зрителей вдохновение тоже куда-то улетучивалось.

Вернулся друг с целой бутылкой, решив видимо как следует подзаправиться перед тем, как я продолжу.

— Записку прочитала?

— Какую? — не поняла я, моим вниманием всецело завладел снимок.

— Ту, что ты откинула в сторону, чтобы полюбоваться на себя любимую.

— Ах, этот листок.

Я брезгливо схватила ни в чем неповинную бумагу, но потом позволила себе немного расслабиться и развернула ее.

— «Никто не лицемер в своих забавах», — прочитала я вслух.

— Это что еще за хрень?

— Слова одного английского писаки. И как он только посмел обо мне написать? — возмутилась я.

— Значит, кто-то в курсе, чем ты занимаешься в свободное время. Интересно, откуда?

— Нет, писатель давно мертв, откуда бы ему знать?

— Господи, как я сочувствую бедолаге, которому придется на тебе жениться, — картинно закатил глаза Ромка.

— Ну ты теперь полгода мой раб, вот ты и женишься, — мстительно заявила я, весьма довольная собой.

Ромка сделал большой глоток прямо из бутылки, наверняка от большого счастья, а я продолжила:

— Снимок был сделан в январе этого года, аккурат после Нового Года. Тогда я в Европе отдыхала, вместе с мамой. Это ресторан нашего отеля в Париже, кормили там кстати довольно паршиво, зато драли втридорога, чертовы французы. Если я правильно помню, снимок сделан с того столика, что ближе к выходу располагался. Я всегда сидела у окна у крайнего столика, так что подобный ракурс как раз только оттуда можно было снять. И сделал это наверняка посетитель, или некто очень похожий на того, кто может себе позволить подобный отель. Если бы там кто-то выделялся, я бы приметила, уверяю тебя. Да и с охраной там полный порядок…

— Кто-то следил за тобой?

— Не думаю, я бы заметила. Скорее всего, это была случайная встреча, либо слежка длилась очень недолго. Но раз снимающего я не узнала, значит, он меня знает, а я его нет.

— Он хочет нас шантажировать? Это ведь намек на то, что он все знает? — как всегда узко мыслил Ромка.

— Он хочет со мной поиграть, — счастливо разулыбалась я, настроение мгновенно поднялось.

— Что значит «поиграть»?! — заволновался Ромка.

— То и значит: фото, сделанное в Париже, якобы подставное ограбление… Все это как-то… не похоже на наших обычных врагов, ты не находишь? Во-первых, вряд ли кто-то из них потащился бы во Францию ради одной единственной фотографии, во-вторых, слишком уж замудрено. Этот кто-то хотел заинтересовать меня, хотел, чтобы я поучаствовала в его игре. Пока это лишь мои фантазии, но они не лишены смысла.

— И труп – часть игры?

— Уверена, он просто намекнул некоторым людям, что у него есть нечто весьма интересное о дочери Симбирина. Даже намекнул какого свойства информация, чем легко привел механизм в движение. Если раньше у всех были лишь догадки, то он обещал доказательства. Он или она, — поправила я саму себя, потому что не понаслышке знала, что женщины куда чаще могут похвастать коварством и изощренным умом, мужчины обычно топтались где-то на уровне Ромки: все должно быть просто как два плюс два, а то и проще, — На его или ее месте я бы так и поступила.

— Надеюсь, он не следил за нами, когда мы занимались трупом, — испугался Ромка.

— Я ничего такого не заметила.

— Почему он прислал именно эту фотку?

Мы вместе уставились на фотографию. На ней я сидела вполоборота и тоскливо смотрела в огромное французское окно. На мне был костюм белого цвета (один из моих любимых, между прочим) и шляпа с широкими полями. Алые губы и черная подводка для глаз довершали образ. Ромка с недоумением уставился на меня.

— Что? — ответила я на его взгляд, — Я разыгрывала француженку!

— Зачем?!

— Мне было одиноко и тоскливо там.

— Ты сама говорила, что твой акцент ужасен, — хитро прищурился он.

— Что?! Я не могла такого сказать. Максимум – заметен, поэтому я и тренировалась: а ну как придется выдавать себя за француженку? Да и вообще, не тебе тут сидеть и рассуждать о моем акценте, — разозлилась я: Ромка не то что по-французски, он по-английски то всего два слова знал.

— И ты была тогда с мамой? Она ничего тебе не сказала? — дипломатично сменил тему друг.

— Как видишь, тут я одна. И да, раз ездила я с маман, оставалось довольствоваться лишь небольшими представлениями. Тем более, мамуля тоже была актрисой с тонкой душевной организацией и наверняка бы…

— Твою душевную организацию тонкой ну никак не назовешь, — охладил Ромка мой пыл. Вот всегда он так.

— Свинья, — привычно закатила я глаза.

— Представляю, как тебе было трудно не развернуться по-настоящему.

— Поэтому я тебя и терплю: ты меня всегда понимаешь.

— Не понимаю, а только могу представить, — поднял Ромка указательный палец вверх.

— Не порти момент, мужлан. И хватит пялиться на эту ужасную фотку, — я выхватила ее из Ромкиных лап, — Я тебе уже сказала, что сама по себе фотка не имеет никакого значения, это так, чтобы вызвать интерес к записке, и, как следствие, к ситуации в целом. Старый пень Боярышник пришел к тебе, так что послание в любом случае попало бы к нам. Кстати, его приход выглядит странно, он же наверняка был в курсе нашей нежной дружбы…

— Наверное, надеялся на мою алчность.

— Надеюсь, зря?

— Твои сомнения мне не нравятся.

— А мне не нравится состояние твоей квартиры, я давно предлагала помочь тебе с ремонтом…

— Не увлекайся, я и так понял, что ты сегодня в ударе. Давай лучше посмотрим, что еще мы увели из банка.

Ах да, точно, я и забыла что я на себе сегодня пять сумок тащила. Не зря уже начинаю чувствовать, как мышцы побаливают… Пожалуй, первым Ромкиным рабским заданием станет массаж.

Я уступила Ромке имущество бизнесменов, сама же взялась за папины документы. Надо бы их как-нибудь аккуратно ему вернуть, нехорошо родного отца обворовывать, моя карма и так сегодня достаточно пострадала. В папке кстати ничего заслуживающего внимания не было, как обычно, все связано с фирмой. Вот уже пару лет папуля пытается втянуть меня в семейный бизнес, но пока я поддаюсь не очень охотно. Я знаю, что рано или поздно мне придется взвалить на свои хрупкие плечи большую ответственность, но я надеялась, что это случится поздно и увиливала как могла. В пожитках папиного адвоката-компаньона-коллеги-конкурента (тут даже моя фантазия истощилась) внимания заслуживала лишь красная бархатная коробочка. Я открыла ее и меня буквально ослепило кольцо необыкновенной красоты. Из белого золота с россыпью бриллиантов, а посередине камень такого размера, что против воли на глазах моих выступили слезы. Кому так повезло, интересно? Повертев кольцо в руках, я решила оставить его себе, должна же я себя хоть чем-то порадовать за пережитые страдания?

Кроме кольца парню принадлежал кошелек (насколько я помнила). Похожий я как раз собиралась подарить папе, только этот был наполнен долларами и всякими банковскими карточками. Даже рублей не было. Интересно, как он управляется в местах, где не принимают карточки? Доллары что ли сует?

«То же мне выпендрежник» — хмыкнула я. Не зря я ему по павлиньей головушке навернула, ой не зря. Возможно, в голове хоть немного проясниться и уже завтра он будет далеко отсюда.

На банковских карточках было указано имя: Макар Березин. Фамилия всегда мне казалась мелодичной, а вот имя явно подкачало. Его старая интерпретация мне нравилась куда больше.

— Что за хрень? — отвлек меня Ромка.

— Не мог бы ты так не выражаться при леди?

— Глянь, леди.

Друг усиленно тыкал пальцем в раскуроченный кейс. Как истинный австралопитек, Ромка воспользовался какой-то непонятной мне железякой, чтобы его открыть. Подобрать код – не его стиль. Я посмотрела куда он показывал и поняла, отчего он так пучит глаза - внутри были деньги, на этот раз евро. Навскидку – явно больше миллиона.

— Кто же в наше время деньги в кейсе таскает? Я то думала, сейчас все больше переводами балуются, в разы удобнее…

— А теперь глянь сюда.

На этот раз Ромка ткнул пальцем в черный мешочек, на нем покоились камни.

— Алмазы, — схватив один из камней, заявила я.

— Откуда такие познания?

— Все знают, как выглядят алмазы. Тем более я видела что-то подобное на ювелирной фабрике Джемс Галлери.

— Глупо спрашивать, что ты там делала…

— Сейчас это неважно. Значит, те два плешивых меняли алмазы на евро? Забавно, — протянула я, — Когда утром я шла грабить банк не думала, что из этого выйдет что-то настолько интересное.

— Ты уверена, что это вещи плешивых?

Я задумалась:

— Насчет портфеля точно, раз выудила его прямо из рук того, который очкарик. А кейс стоял рядом с диваном, но не может же он быть бесхозным? Значит, принадлежит тому, что с залысинами.

— И они оказались там совершенно случайно?

— Вот уж не знаю, получается куча-мала какая-то. Мне срочно нужен еще один коктейль!

Коктейль я получила и еще с час мы строили догадки. Для начала решили поговорить с девушкой, что передала мне конверт, попутно занимаясь плешивыми. Оба задания я свалила на Ромку, пусть он девицу окучивает. А узнать личности бизнесменов ему труда не составит, так что он должен справиться сам, мое дело – думать и становиться все прекраснее и прекраснее.

От дискуссии (Ромка противился моим заданиям, начисто забыв, что теперь он подневольный) нас оторвал звонок моего мобильного.

— Папуля, — застонала я, едва глянув на экран. Там высвечивалась наша фотография десятилетней давности, там у меня были красивые косички и мы с папулей довольно улыбались в камеру.

Ромка заметно напрягся, когда я приняла сонный вид (не важно, что папа не может меня видеть, если вживаться в роль, то по полной программе) и ответила на звонок:

— Алло?

— Дочь, ты спишь что ли еще?

— А сколько время? — прохрипела я. Обычно даже спросонья голос у меня приятный и мелодичный, но сейчас лучше немного переиграть.

— Уже обед, пора просыпаться, — весело заявил папа, он то прекрасно знает, что раньше полудня меня трудно застать в вертикальном положении.

— Ты позвонил, чтобы меня разбудить?

— На самом деле нет, просто ты куда-то пропала и не появлялась дома уже больше недели. Куда подевалась твоя дочерняя совесть?

— Мы виделись с тобой трижды, с мамой я тоже обедала на неделе, так что совесть вроде как накормлена и крепко спит.

Папуля рассмеялся:

— Ничего не знаю, мама велела передать, что вечером ждет тебя на ужин. Собственно, я и решил тебя разбудить, к ужину как раз будешь готова.

Я зевнула:

— Предусмотрительно. Мне же не отвертеться?

— Нет. Тем более нельзя постоянно избегать своего брата, Сентябрина. Вы как дети, пора бы уже вырасти и научиться терпеть друг друга хотя бы во время ужина. В конце концов, брат у тебя всего один…

Папа обожал покровительственный тон, но подобное я слышала от него только наедине. Обычно на людях он предпочитал делать вид, что происходящее его не касается.

— Ты же прекрасно знаешь, что это невозможно, пап, — покривила я душой, потому что с братом в общем-то ладила отлично.

— Сегодня у нас будут гости, так что вам придется держать себя в руках.

«Это мы еще посмотрим!» — хмыкнула я, а вслух недовольно буркнула:

— Ты же знаешь мое отношение к гостям, верно?

— Верно. Просто сегодня я и мой друг попали… в ситуацию, я бы даже сказал, что он попал из-за меня. Так что я решил позвать его на ужин.

— Что-то серьезное? Что за ситуация? — изобразила я испуг, забыв упомянуть, кого папуле следует благодарить за «ситуацию», как туманно он обозвал ограбление банка.

— Ерунда, не бери в голову. Жду сегодня к семи домой, постарайся сильно не опоздать. Люблю тебя, моя милая.

— Я тоже тебя люблю, папуль.

Телефон полетел в сторону, а я откинулась на подушку, совершенно забыв про Ромку. Мысли мои потекли в совершенно неприятном направлении, но друг вернул меня к действительности, робко кашлянув.

— Подавился?

— Привлекаю внимание царской особы, — серьезно заявил он. Ведь знает, как расположить к себе, жук.

— Зачем? Ты слышал разговор.

— Евгений Олегович ни о чем не догадывается?

Я на минуту задумалась, прежде чем ответить:

— Черт его знает. Предпочел сделать вид, что нет. Но с другой стороны, с какой стати он должен о чем-то догадаться? Тем более, узнай он меня, рвал бы и метал.

Сдержанный со всеми и во всем папуля легко выходил из себя, если дело касалось его единственного толкового ребенка, то бишь меня, особенно когда я начинала искать неприятности на свою светлую голову. Раньше такое случалось куда чаще, сейчас я стала более аккуратной.

— Пока пронесло, — выдохнул Ромка.

— Тебя да, а мне ему весь вечер в глаза смотреть придется, а ты знаешь, какой он проницательный.

— Я уверен, ты что-нибудь придумаешь.

— Придется, — буркнула я, и решила поделиться новостью: — Папуля решил притащить к нам еще и типа, что я вырубила. Уверена, что это будет он.

— Хочешь, я с тобой пойду? — предложил сердобольный Ромка, внимательно ко мне приглядываясь: мое настроение он всегда чувствовал отлично и сейчас явно не мог понять, что не так, а докладывать, что именно, я пока не спешила.

— Побудешь моим рабом завтра, а пока лучше тебе не светиться перед отцом.

— Вот и отлично, займусь пока дамой из банка.

— Фу, — поморщилась я, глядя на Ромкину светящуюся физиономию, — Свози ее хотя бы сначала анализы сдать. А потом в салон красоты… и по магазинам бы тоже не мешало.

— Придушить бы тебя…

— Тебе пора на выход, — перебила я, прикрыв глазки, — Мне скоро на ужин, времени на сборы совсем чуть.

— Я тебя еще больше шести часов.

— Говорю же, совсем мало.

Ромка выругался сквозь зубы, но встал и покорно пошел к выходу, не забыв чмокнуть меня в губы и красочно хлопнуть дверью. Наконец-то я осталась одна, за эти три дня друг успел мне изрядно поднадоесть, на общение с ним уходило слишком много энергии. Когда я говорила ему это в лоб и пыталась выгнать хоть ненадолго, он заявлял, что если бы я не тратила все свои силы на дурацкие сцены, было бы проще нам обоим. Никогда не понимала людей, которые постоянно ищут простоту, это же напрочь лишено смысла. Но сколько я не пыталась спасти Ромку от серости, от все равно тянулся обратно.

Полежав еще с полчаса я позвонила своему стилисту Оксане, она обещала прибыть через пару часов. Есть время побыть в одиночестве, что я очень любила. Разве интересному человеку может быть скучно наедине с собой? Да нет конечно. Вот и сейчас, я начала мысленно готовиться к сегодняшнему вечеру. И если к ограблению было подготовиться весьма просто и даже занимательно, то к семейному ужину много тяжелее. Давались они тоже как правило нелегко, Ромке после подобных событий воспрещалось приближаться ко мне не меньше суток, остальным гражданам не меньше двух. Даже не знаю, отчего мне приходилось тяжелее: от папулиных бесконечных попыток подыскать мне жениха-подкаблучника, причем его подкаблучника, а не потенциально моего; от маминых бесконечных историй об их с отцом счастье (все бы ничего, но я уже все знала наизусть, счастье на самом деле имело место быть и я даже слегка завидовала, что меня как любящую дочь конечно не красило); или от того, что там будет мой придурковатый братец.

Нет, я люблю каждого своего родственника, но по отдельности. Вместе мы никак не сочетаемся, все слишком уж разные. Например, мама у меня в прошлом актриса и модель (утверждает, что весьма известная), но она ни капли не похожа ни на одного представителя данной профессии. Не то чтобы я знала много актрис, но есть у меня знакомые модели местного разлива, те еще злобные бабы. Мама же у меня отличалась добротой, причем до сумасшествия. Она постоянно что-то кому-то жертвовала, тащила домой котят, щенят и даже однажды поросят. Понятия не имею, где она их достала… И я уверена, что за всю свою жизнь не слышала, чтобы мама сказала хоть одно плохое слово, даже не ругалась, а просто что-то нехорошее брякнула. Она любила свою семью, несмотря на все наши недостатки, а еще она постоянно витала в облаках. Не знаю, это черта ее характера, или приобретенное качество, но иногда я думала, что она вообще мало чего знает о внешнем мире, живя в каком-то своем, розовом и сказочном. А еще она отличалась красотой, какой-то неземной. Мы были очень похожи внешне, но я была более приземленной что ли. Наверное, все дело в ее мечтательном и постоянно влюбленном взгляде. Да-да, именно влюбленном, в моего отца. Это парадокс, потому что все говорят, что в семьях, подобной нашей любви быть не может, но глядя на маму и отца я начинала немного им завидовать. Они женаты вот уже тридцать лет, а смотрят друг на друга так, словно у них до сих пор медовый месяц.

Это был как раз тот случай, когда противоположности притягиваются. Мама отлично уравновешивала отца, характер у него был жесткий и требовательный. Поэтому он добился таких высот, хотя у него был высокий старт, мой дед оставил ему пару заводов. Теперь же больше половины города принадлежало нашему семейству, папа один со всем успешно управлялся и думаю, что двадцать лет назад он надеялся оставить все своему сыну. Так как с сыном у него не выгорело, семейным бизнесом однажды придется заняться мне. Вообще, раньше все задумывалось по-другому, но после смерти папиного друга и всей его семьи нам было непросто. Говорят, в городе царила самая настоящая экономическая война, но со временем все утряслось. Я уже упоминала что отец требовательный? Это только ко мне, с мамой он вообще никогда не спорит, с братом даже разговаривает редко. И если внешне я похожа на маму, то характером пошла в отца, потому то раньше делала буквально все, чтобы этого избежать. Просто с детства я мечтала об Оскаре, и никому не удавалось меня отговорить от актерской карьеры. Да что греха таить, я и сейчас о ней втайне мечтаю, но все, чего я добилась от отца – разрешение два года учиться в Лондоне в актерской школе, потом меня вернули на Родину. Тогда я была слишком мала, чтобы смекнуть, что хитрый папа отправил меня туда язык учить, и от акцента избавляться, а не актерством заниматься. После всего этого я получила пару высших образований уже на Родине и вот теперь иногда появляюсь на официальных встречах вместе с отцом. У нас своего рода перемирие: он перестал слишком наседать, я перестала грезить об Оскаре.

Но это все было до недавних пор, когда папуля решил обзавестись внуками. Я так думаю, это для гарантии: если не я и не брат, то хотя бы внуки станут достойными наследниками. В этом плане на брата надежды мало, и все опять легло на мои хрупкие плечи, так что теперь у нас дома периодически устраиваются смотрины. Подозреваю, сегодня меня ждет что-то подобное. Папин авторитет конечно давил, но на меня еще никто не клюнул, характер у меня и так паршивый, а при слове «замужество» и вовсе становится хуже некуда. Но папуля у меня упертый и не опускает руки.

Ну и мой брат, Март, разумеется, тоже будет присутствовать. Я уже говорила, что мама у нас творческая натура, и весьма забывчивая к тому же, что лично я легко могу понять, так что к нашим именам она тоже подошла нестандартно: я родилась в сентябре и стала Сентябриной, а братец в марте. Зато трудно забыть месяц рождения своих детей, весьма оригинальный подход. Хотя брат считал, что вдохновлялась она собственным именем – Майя, решила что это гениально, оттого то мы и получили свои имена. Даже не знаю, кому из нас больше не повезло, но как по мне, Сентябрина звучит куда приятнее.

Март был моей полной противоположностью: похож на отца внешне, но характер мамин. И если у нее это все выглядит мило, то тридцатилетний двухметровый мужик, витающий в облаках это то еще зрелище. Ко всему прочему, добротой Март не отличался, как и мозгами. Чем он занимался, никому не ведомо, но из комнаты выползал крайне редко, надеюсь, хоть иногда проветривал помещение. Когда-то давно Ромка предположил, что братец просто зависим от компьютерных игр, что сейчас в общем-то часто встречающийся недуг, но нет: опытным путем (установив камеру) мы доказали, что Март просто лежит на кровати и пялиться в потолок, компьютер его мало интересует. Это было жутко, больше мы за братом не следили, дабы поберечь свои же нервы. Хотя, позже я начала подозревать, что о слежке он прознал и просто нагонял страху: как никак, в каких-то там своих кругах он считался компьютерным гением. Выглядел Март как немытый бомж сколько я себя помню. Даже в детстве он умудрялся быть не очаровательным ребенком, а странным непромытым затворником. Отец несколько раз отправлял его к психологу, после того, как нашел у него в комнате книги с весьма странными названиями, что-то типа: «Как из человека превратиться в растение» и наподобие, но ничего не выгорело: Марта так и не удалось выкурить из дома. Даже мама однажды признала, что считает его особенным (читая между строк – полностью неадекватным). Я же когда была маленькой со всей своей детской непосредственностью спрашивала отца:

— «Папа, а может, настоящего Марта унесли пришельцы, а нам подкинули его?» — тыкала я пальчиком в брата.

До сих пор помню, как папа хихикал. Теперь же я думаю, что он просто настолько ленив, что ему проще вести амебный образ жизни, чем начать двигаться и делать хоть что-то. Как личность весьма активную меня это злило, и с братом мы никогда не ладили, начиная ругаться едва друг друга увидев. Это тоже положительных моментов в наши семейные вечера вносило мало, но несмотря ни на что, брата я по-своему любила.

В общем, было к чему готовиться, а сегодняшний ужин еще и омрачался не очень удачным ограблением и очередным потенциальным женихом. Лучше подготовиться и к тому и к тому заранее. Можно и повеселиться немного, заодно.

***

На ужин я прибыла, опоздав всего на полчаса. Для меня это не опоздание, это все равно что раньше приехать. Хоть папуля и позвал меня в семи, ужин начинался в восемь, что в общем-то не удивило, он часто использовал подобные уловки, чтобы я появилась вовремя. Я загнала свою красавицу во двор и показалась из машины, пожалев, что тут нет репортеров и ковровой дорожки. Да чего уж там, меня даже никто не встречал, что было обидно.

Выглядела я сегодня сногсшибательно в прямом смысле этого слова: красное платье в пол, что я купила в Париже и еще ни разу не одела, выгодно подчеркивало мою фигуру, классический макияж и красные губы в тон платью шли мне невероятно. Волосы Оксана уложила мне на одну сторону, сделав красивую волну. Волосы у меня длинные, практически до пояса, так что смотрелось это впечатляюще. На открытые плечи я накинула горжетку из белого меха, но сделала это, только когда из машины вылезла. Дома у нас везде кондиционеры, так что все в порядке, а так я же не сумасшедшая ехать по городу летом в мехах. Я могла и вовсе обойтись без меха, но образ обязывал. Бриллиантовые сережки и туфли на высоченном каблуке довершали образ. У нас в семье все довольно высокие, я в этом плане не отставала и всегда гордилась своим ростом. Дополнительный повод смотреть свысока на происходящее, и по этой же самой причине туфли на высоком каблуке просто обожала. Сейчас мой рост перевалил за отметку 1.90 и я довольно улыбнулась: если тот тип с наглой ухмылкой окажется ниже меня, это будет ему дополнительным поводом чувствовать себя неловко.

Не потрудившись закрыть машину, я прошлась по живописной дорожке, ведущей к дому. Последние пару лет мамуля весьма увлекалась садоводством, так что теперь у нас сразу два садовника и дизайнерские заросли по всему периметру. Хотя это я зря, выглядело все довольно впечатляюще. Входная дверь была открыта, стало быть, меня все-таки ждут.

— Женечка, это ты, родной? — услышала я голос мамы.

— Это я, мам!

— Сентябрина?! — ее голос выражал недоумение, — Ты рано, еще даже папа не приехал.

— Это я уже поняла, — пробормотала я, медленно заплывая в столовую.

Мама сидела на диване, сложив нога на ногу и держала в руках айпад. На ней было простое черное платье чуть ниже колена, но даже в нем она умудрялась выглядеть ярко и великолепно. Она неторопливо подняла глаза на меня:

— Я рада, что ты приехала. Выглядишь… необычно, — ловко нашлась она.

— Сестрица, а тебе не жарко? Она выглядит нелепо, не поощряй ее! — услышала я ядовитый голос позади себя.

— Сегодня довольно прохладно, если бы ты хотя бы иногда выглядывал в окно, то знал бы, братец.

— Кажется, днем было очень даже жарко, но сейчас ничего, температура спала,— протянула мама, уже прекрасно понимая, что мы ее не слышим.

— Выглянуть в окно, зная, что на улице без конвоя ходит моя сестрица, это даже хуже, чем египетская казнь.

Я повернулась на 180 градусов, чтобы лицезреть подлеца лично. Выглядел он ничуть не лучше, чем всегда и я поморщилась от отвращения: и как мы вообще можем быть родственниками? У него же не вкуса, ни таланта, ни мозгов… Да он даже не симпатичный. Показать знакомым его стыдно и обычно я предпочитала помалкивать о том, что у меня есть брат. Для всего мира я была единственным ребенком в семье.

— Фу, теперь вот у меня аппетит пропал.

— Можешь не благодарить, а то смотрю ты разжилась парой лишних кило.

Я едва не задохнулась от возмущения. Братец всегда весьма метко мог определить больные места и безжалостно ударить именно туда.

— Март, прекрати! Сентябрина, он так на самом деле не думает, ведь всем известно, какая ты у нас тростиночка, — мама подошла и поцеловала меня в щеку. Сегодня она была чуть ниже меня, потому что выбрала телесные туфли на низком каблучке.

— Спасибо, мам. Я знаю, что он так не думает, ведь ему нечем.

И гордо удалилась в свою комнату. Не сбежала, а именно удалилась, гордо подняв голову. Тратить нервы на идиотского братца не хотелось, от семейного ужина прошло всего десять минут, а я уже на грани. По сути, он еще даже не начался, ведь папа запаздывает. В моей комнате мало что изменилось за те пару лет, что я переехала. Я предлагала маме переделать комнату во что-то более полезное, но она отказывалась, аргументируя это тем, что дома мне всегда рады.

Я услышала движение сзади и обернулась: на пороге стоял Март.

— Тебе чего? Если ты еще не высказал все оскорбления, подготовленные за неделю, так еще целый вечер впереди, успеешь.

Братец усмехнулся:

— Мама просила передать, чтобы ты спускалась: гости приехали. А еще она просила немного сдерживаться, стало быть, гости важные. Что, отец привез очередного бедолагу в надежде, что хоть кто-то на тебя позарится?

— Что, завидуешь что относительно тебя он таких надежд не питает?

— Было бы чему завидовать.

Я тяжело поднялась и уставилась на брата:

— Случай, тебе уже четвертый десяток скоро пойдет. Может, хватит уже меня ненавидеть и переключить свою энергию на что-то более полезное? Например, закончить начальную школу?

— Как это делаешь ты? Я так понял, сегодня нас ждет очередное шоу?

Отвечать я не стала, брезгливо оттолкнула Марта и прошла вперед, к лестнице. Спускалась я с воистину королевским видом, так увлеклась, что даже не заметила, как братец меня обогнал и теперь присоединился к компании, что ждала меня внизу. Исчадие ада нагло ухмылялось, родители недовольно хмурились, а гость по имени Макар (а прибыл к нам именно он) стоял, открыв рот в изумлении. На его лбу красовался здоровенный синяк, который он безуспешно пытался замаскировать челкой. Волосы у него конечно густые, но длины было явно недостаточно, чтобы скрыть весь лоб. Оказывается, ударила я его знатно, не зря Ромка всегда ноет, что сил у меня прямо пропорционально дури, а последней немало (вслух я бы ни за что подобного не признала).

— Папа! — возвестила я, сделав ударение на последний слог, и протянула родителю руку, чтобы тот ее поцеловал. К моим фокусам он давно привык, и ничуть не удивился, взял меня за протянутую руку, притянул к себе, крепко обнял и поцеловал в щеку.

— Рад тебя видеть, моя маленькая.

— Моя маленькая великанша, — ехидно заметил брат, но я приняла решеное его игнорировать, разберусь с мерзавцем потом.

— А что это за побитый молодой человек с тобой? Ты что, решил подражать маме и таскать в дом всяких обделенных? — «обделенный» в костюме, который стоил не дешевле моего красного платья (а оно обошлось мне ой как дорого), ухмыльнулся.

Надо отдать должное папе, он вновь и бровью не повел:

— Это Макар Александрович, мой большой друг. А это Сентябрина, моя дочь, я про нее тебе уже рассказывал, ну а Марта ты уже встречал, — обратился папуля уже к нашему гостю.

Тот сграбастал мою руку и смачно к ней приложился:

— О вашей красоте ходят легенды, теперь я понимаю, почему.

В другое время я бы расцвела, но сегодня подобного себе не позволила, только дурочки могут поверить всяким аферистам, потому сурово нахмурилась и прокомментировала, красочно закатив глазки к потолку:

— Стал мир невыносим с тех пор, как лесть учтивостью назвали.

— Я не привык льстить, Сентябрина.

— Да? А вы похожи на льстивого адвокатишку. Папа, твой друг адвокат?

— Нет.

— Я не адвокат и это не лесть. Лишь небольшое преувеличение, — глазом не моргнув, продолжил Макар. Вот ведь гаденыш, ничем не лучше моего дурацкого брата.

— Зовите меня Сентябриной Евгеньевной, надеюсь, вас не затруднит запомнить сразу столько букв. Похоже, у вас не хватило ума даже на то, чтобы стать адвокатом…

— Кажется, нам лучше пройти к столу, Ирочка как раз все подготовила, — заметила мама не самым радостным голосом. Ирочка – наша домработница, работает здесь сколько я себя помню и по совместительству это самая близкая мамина подруга, больше у нее ни с кем отношений не складывалось. Наверное потому, что в ее окружении царили одни лишь только гарпии, и маме было слишком тяжело выносить их общество. Я ее отлично понимала, хотя общество гарпий иногда любила: отличный способ поддерживать себя в тонусе и не терять хватку. К тому же, я запросто могу дать сто очков вперед любой из них.

Пока мы двигались в столовую, Макар учтиво предложил мне ручку, а я ее любезно приняла, с неудовольствием отметив, что этот проныра все равно выше меня. Надо же, я запомнила его чуть ниже… Как следует я его до сих пор не разглядела, только рост и общие черты, но пока существенного изъяна, кроме синяка, найти не смогла, что меня расстроило. Кажется, этот гад ничуть не изменился…

«Подлиза» — решила я в конце концов. Наверняка имеет виды на моего отца, вот и отвешивает мне комплименты, хоть и немного сомнительные. Некстати я вспомнила, что стырила у него кольцо с бриллиантом моей мечты и обозлилась на него еще больше. Аферист и выпендрежник! И наверняка здесь не случайно…

Папуля, как и полагается, сел во главе стола, рядом мы с мамой, а дальше братец и подлый Макар. Так как с братом мы друг друга не особо любили, то рядом не садились никогда. Я – потому что боялась, что он «случайно» пырнет меня ножом и станет единственным наследником, чего родители не переживут; из-за каких соображений он держался подальше мне неведомо. Так или иначе, в результате справа от меня оказался папин «большой друг», а Март мерзко ухмылялся, сидя напротив.

Все было спокойно ровно до того момента, я даже успела расслабиться и счастливо забыться, увлекшись едой (с самого утра я так и не смогла нормально поесть). Беседа протекала довольно спокойно, я успела трижды вставить слово, похвалив новую технику нанесения лака на ногти, и даже ткнула этим самым ноготком Макару в физиономию (совершенно случайно!), когда мамуля решила поинтересоваться:

— Дорогой, ты говорил по телефону, что с вами что-то случилось. Быть может, вы с нами поделитесь, что именно?

Я мысленно «поблагодарила» родственницу, теперь точно вот кусок в горле застрянет. Взяла бокал вина и отпила большой глоток, от внимания брата это не укрылось и он опять подарил мне мерзкую улыбочку.

— Да ничего особенного. Мы заехали по делам в банк, когда его решила ограбить довольно странная парочка.

— Господи, с вами все в порядке? — немного запоздала с беспокойством мама.

— Почему странная? — это светлые мысли брата. Надо же, даже он хоть что-то спросил, обычно этот бездельник слишком занят мной, чтобы обращать внимание на родителей.

— Что за дела у вас с Макаром Александровичем? — спросила я, не дав возможности папе ответить ни на один из вопросов.

— Сентябрина иногда помогает мне в делах, — пояснил папа нашему гостю, — Вот и интересуется. Дорогая, если тебе интересно, поговорим об этом завтра, жду тебя в своем кабинете после обеда.

— Обсудите свои дела завтра, расскажите лучше, что случилось! Женя? — продолжала беспокоиться матушка.

— Я же сказал, не бери в голову, — папа мило погладил мамулю по плечу, пытаясь успокоить, — Просто парочка поотнимала у всех документы, в том числе и у нас с Макаром. Его лишили даже кошелька и всех личных вещей.

— Какая жалость, — заметила я тоном, ясно намекающим: никакая это не жалость..

— Мою сестричку просто трудно впечатлить, уж она то в жизни повидала.

— Что вы имеете в виду? — неожиданно заинтересовался Макар.

— Не…

— Тебе случайно не пора подняться наверх и продолжить свой путь медленного превращения в овощ?

— Прекратите, — поморщился отец.

— Спросите, сколько у нашей красавицы арестов.

— Март! — укоризненно в один голос завопили родители: об этой стороне моей биографии они предпочитали не вспоминать, да и к чему, раз меня каждый раз отпускали сразу после ареста, стоило только отцу приехать или позвонить?

— Ох, моему брату опять что-то привиделось. Он у нас немного не в себе, это всем известно, иногда вот бредит. Но вы не выдавайте тайну нашей семьи, я надеюсь на вашу порядочность и добродетель. Март, а ты ешь и постарайся, чтобы еда не вываливалась изо рта, про свои фантазии расскажешь потом психиатру.

Братец лишь усмехнулся, что показалось мне подозрительным, теперь вот придется ждать от него пакости.

— Лучше скажите, их поймали? Тех, кто вас ограбил? — решила мама вернуть разговор в более безопасное русло, хотя для меня обе темы были одинаково неприятны.

— Как ни странно, им удалось скрыться.

— Почему же это странно? — не удержалась я.

— Нелепее я еще никого не встречал, они кажутся мало на что способными…

— Но синяк то все-таки поставили, — съязвил Март.

Я приложила ладошку к груди:

— Как можно быть настолько нетактичным?! Мы не можем быть родственниками, нет! — но глаза мои смеялись и брат это видел.

— Ничего страшного, Сентябрина, — Макар положил свою руку на мою, что не укрылось от внимания родителей, они довольно переглянулись.

— Евгеньевна, я же просила, — нахмурилась я, борясь с желанием воткнуть вилку прямо «большому другу» в руку.

Обычно я бы так и поступила, да чего греха таить, однажды я даже так и сделала, но сейчас опасалась, что этот мошенник руку вовремя одернет и от вилки пострадает моя идеальная белая (сейчас загорелая) ручка. Потом останется шрам, а нафига мне это надо? В общем, риск рассчитывать я умела хорошо и решила пока совладать с собой и подождать более удобного момента.

— Точно, Евгеньевна.

— Макар отважно пытался остановить их, — порадовал отец, глядя при этом на меня, я же едва со стула не свалилась от такого заявления. Покраснела от злости – так уж точно. И этот нахальный обманщик – мой близкий родственник? Пытается выставить своего трусливого дружка в лучшем свете что ли…

— Евгений Олегович, прошу, не преувеличивайте.

— Да ладно, не смущайтесь, уверена, вы весьма отважно подставили свое лицо под кулак грабителя. Это тоже не каждому под силу, знаете ли.

— Хорошо, что удар у неизвестного был слабый…

— Или вы потеряли сознание от страха еще до этого, я читала, что так бывает с особо пугливыми гражданами, — меня несло и я не могла остановиться.

— Давайте отвлечемся от моего героизма, — был дипломатичен до зубного скрежета Макар.

— Вот именно, Женя, ты вообще можешь толково объяснить…

Под маминым напором папуле пришлось рассказать все до мельчайших подробностей, разве что кроме того, что в него самого стреляли, об этом он счастливо «забыл». При чем родитель похоже запамятовал, что тут вообще то его дети присутствуют и дважды обозвал грабителей (то бишь нас с Ромкой) голубками и недоделанными клоунами. Макар добавил, что умом они не отличались, смотря при этом почему-то на меня. Это было неприятно и он упал в моих глазах еще ниже, если такое вообще было возможно. В отместку за его нелестное высказывание в наш с Ромочкой адрес я «случайно» пролила на него бокал красного вина, и не чуть-чуть, а весь целиком, даже последние капли вытряхнула. Хотела прямо в физиономию, но тогда бы все догадались, что я это нарочно, так что пострадал только дорогущий костюм.

— Боже мой, вы такой неловкий! — заявила я.

— Это я неловкий?!

— Само собой, задели мой локоть… Слава богу, на мое платье ничего не попало, иначе вечер был бы испорчен!

— Сентябрина! — охнула маман.

— Макар, идем, я дам тебе рубашку, — вздохнул папа. Такое случалось уже не в первый раз, у него даже была коллекция рубашек именно для подобных случаев.

Мужчины удалились, а я лишь пожала плечами.

— Что-то сегодня скучно, — заявил Март.

Я его проигнорировала и удалилась, чтобы припудрить носик и подкрасить губки. Когда я обрадовала всех своим присутствием, братец ехидно заметил:

— А я то думаю, чего ты так долго. Красный тебе не идет.

— Мамуль, время уже почти десять, разве Марту не пора сменить подгузники?

— Тебе что, пять лет?

— Мне нет, а тебе?

— Дети, хватит! — взмолилась мама.

— В конце концов, у нас сегодня гости…

— Нежеланные!

— На самом деле, если все уже поели, я бы хотел оставить вас и поговорить с дочерью, — вдруг заявил папуля, — Пройдем в мой кабинет, дорогая.

Оставаться наедине с отцом не хотелось, после ограбления я до сих пор чувствовала себя немного неловко, но я послушно встала и первой удалилась из столовой, краем уха услышав:

— Макар, тебе тоже лучше присутствовать.

Это еще какого черта?!

В кабинете я селя прямо посередине дивана, закинув нога на ногу, отец устроился за столом, Макару пришлось остаться стоять на своих двоих, потому что ему либо пришлось бы двигать меня, либо садиться на кресло ко мне спиной. Так что он выбрал вариант нейтральный: прислонился к книжному шкафу.

— Я давно хотел с тобой поговорить, и собирался сделать это завтра, но решил не откладывать, — обращаясь ко мне, загадочно начал отец.

— Зачем ты Макара Александровича с собой притащил? — поинтересовалась я, имея ввиду в общем-то не только кабинет, но и наш дом вообще.

— Затем, что я вынужден отлучиться на довольно-таки долгий срок. Этого требует мой новый проект, но пока это не столь важно. Мне нужно было кого-то оставить, чтобы приглядывать за делами, этим как раз и займется Макар.

— Что?! — вытаращила я глаза, пытаясь быстрее переварить информацию: папа уезжает, Макар… — Ты бы еще Марта оставил, честное слово. Да ты посмотри на него, он же форменный жулик!

— Во-первых, я уже решил. Признаюсь, сначала я хотел доверить все тебе, но ты еще слишком молода, с подобным давлением не справишься. Само собой, мы бы ежедневно созванивались, но все же я не хочу взваливать на тебя такой груз, по крайней мере пока. Командировка может затянуться, да и вообще… — родственник пожал плечами, не соблаговолив закончить предложение, так что значение таинственного «да и вообще» осталось загадкой.

— Хорошо, не хочешь. И ты не придумал ничего умнее, чем подобрать какого-то мошенника с улицы и приволочь его к нам в дом? Надеюсь, ничего на него переписать еще не успел…

Мое возмущение быстро переросло в панику. Не люблю быть неподготовленной к таким вот ситуациям, после смерти своего друга и компаньона папа еще ни разу надолго не уезжал. А даже если и уезжал, без его ведома ничего не происходило и произойти не могло, но тут…

— Выбирай выражения. Макар мой друг и в конце концов, это всего-то полгода. Ты все время будешь рядом и вы будете передо мной отчитываться.

— Полгода?!

— Может, чуть меньше. Сама понимаешь, обычные на вид строительные контракты могут легко превращаться в самый настоящий долгострой.

— Отлично, ты уезжаешь… но какой он тебе друг, ты же его лет на двадцать старше, — разозлилась я неизвестно на что сильнее: на недоверие отца, или на то, что сегодня с утра приложила Макара так слабо.

— Он меня не подведет, — упрямо твердил отец, а я не могла поверить своим ушам: и это тот самый человек, который отличался жесткостью характера и патологическим недоверием ко всем? И это на него то я похожа?!

Макар согласно кивнул и довольно улыбнулся.

— Лучше не улыбайся, уж я то выведу тебя на чистую воду, жулик, — пообещала я.

— Где же ваши манеры, Сентябрина Евгеньевна?

— Сентябрина, довольно, — поморщился отец, — Хватит устраивать балаган.

— Это я устраиваю балаган?! — я едва не задохнулась от возмущения.

— Рядом с тобой даже приличные люди начинают себя вести, словно впали в глубокое детство.

— Ты что, его защищаешь?!

— Сентябрина…

— Я не виновата, что всякие жулики не способны себя контролировать. В конце концов, если на них так легко повлиять, это многое говорит о силе их характера.

— Макар не жулик, и он присмотрит не только за состоянием дел, но и за всеми вами.

Теперь мне было его искренне жаль:

— Бедолага, — вырвалось у меня, — Хотя должен же кто-то научить Марта читать?

— А тем более за тобой, мы оба прекрасно знаем твою страсть искать себе неприятности, — не обращая внимания на мои комментарии, продолжил родственник.

— За мной то зачем, я читать умею!

— А держать себя в руках нет.

— За собой пусть присмотрит.

Макар предпочитал отмалчиваться, переводя взгляд своих зеленых глаз с меня на отца. Наверняка сейчас ликует, чувствует приближение своей победы… Решил-таки мне отомстить. Чертов пройдоха, за этим он сюда приехал? А как талантливо все провернул…

Его молчание меня беспокоило, а судя по дурацкой наглой ухмылочке, ему было что сказать, просто после того, как папуля невзначай обозвал его ребенком, он держал все при себе. Терпеть не могу подобных типов, мне больше по душе парни вроде Ромки: все написано на его физиономии еще до того, как он откроет рот, но в тоже время слишком простодушным друга не назвать, когда надо он был очень и очень даже сообразителен и умен. С этим Макаром же ничего не ясно, не зря я его сразу в шаромыжники записала. У меня на подобные вещи чутье, а чутье еще ни разу меня не подводило, мне еще в первую нашу встречу он показался не таким простым.

— … в темном переулке? — уловила я последнюю фразу отца. Кажется, я что-то упустила, и неудивительно, но быстро включилась в разговор.

— Если ты про защиту в темном переулке, то тут есть два существенных «но»: во-первых, я мало передвигаюсь пешком, а если и передвигаюсь, то не по грязным подворотням, а во-вторых, если я там каким-то макаром… я не тебя имела ввиду, — обратилась я к жулику, — Так вот, если я там как-нибудь окажусь, то предпочту иметь на своей стороне убийцу, а не защитника.

— Что за мания так выражаться?!

— Думаю, лучше ей сказать, — заметил Макар со знанием дела, — А то выступать она будет долго.

— И что это значит?

— Ничего, — устало выдохнул отец.

— «Ничего» никогда не значит «ничего».

— Я сказал тебе все, что хотел, Сентябрина. Послезавтра я улетаю и надеюсь на твое благоразумие, хоть раз.

— Я тоже надеюсь на твое благоразумие, отец. Если ты не хочешь считаться с моим мнением, то хотя бы проверь как следует этого шарлатана, — я с большой неприязнью посмотрела на Макара, давая понять, что меня не проведешь и я прекрасно помню, что он из себя представляет.

Тот премерзко улыбнулся. Этот вечер вообще может стать еще хуже?

— Не хочу больше спорить. А теперь, если вы меня извините, мне нужно начинать собираться, сегодня и так был трудный день… — с этими словами папуля поднялся, пожал руку этому прохвосту, поцеловал меня в щеку и вышел за дверь, оставив нас с Макаром наедине.

— У тебя такой вид, будто сейчас лопнешь от злости, — заметил он.

— А ты от самодовольства, но это ненадолго, — пообещала я.

— Не знаю, отчего ты так враждебно настроена…

— Ох, лучше прекрати ломать комедию! Уж я то знаю, кто ты такой!

— Так вот в чем дело, — ухмыльнулся Макар, — Признаться, не ожидал, что ты вообще меня вспомнишь. Думал, прошлое приключение для тебя лишь одно из многих. Но приятно удивлен, стало быть, я тебе запал в душу?

— По-твоему я не способна вспомнить человека, с которым была… знакома год назад? У меня что, память как у рыбки из аквариума?! Серьезно? — такое отношение к моему интеллекту ранило.

— Ну мало ли… Сейчас ты кажешься абсолютно другим человеком, Бри.

— Это еще почему? Потому что не делаю вид, что не вижу тебя насквозь? Или потому, что способна поддержать разговор даже с тобой?

— Или потому, что не делаешь вид, что ты ненормальная британка, помогая своей сумасшедшей подруге, — пожал он плечами.

— Неужели ты настолько обиделся, что потратил целый год на то, чтобы меня разыскать и отомстить? Как ты меня нашел, кстати?

— Я не знаю, что там творится в твоем воображаемом мире, но в этом мой приезд к тебе не имеет никакого отношения.

— Разумеется, нет. Ты просто мошенник, которого я выведу на чистую воду.

— С чего ты это взяла?! Почему постоянно твердишь, что я мошенник?! — удивился мой личный враг №1.

— Ой, вот только не надо…

— По себе людей не судят, милая. И хватит уже считать себя хитрее всех, не давай обещаний, что не сможешь выполнить.

— Это не в Моих правилах.

— Ты идешь по жизни так, будто все женщины хотят быть тобой, а все мужчины хотят быть с тобой…

— Ошибаешься, — не согласилась я.

— Неужели?

— Да. Я вообще редко хожу, предпочитаю кататься на своей красавице. Обожаю быструю езду и…

— О чем я и говорил, — закатил он глаза.

— Слушай, я поняла: не знаю чем, но я обидела тебя лично. Наверное, не оценила по-достоинству… Твоя жалкая попытка засчитана, но сейчас тебе лучше убираться.

— А если нет, то что? — широко улыбнулся этот ненормальный. Разговор его не злил, а забавлял, в отличие от меня: терпеть не могу подобных выскочек.

— Не знаю… — протянула я, — А что мешает мне прямо сейчас пойти к отцу и рассказать, кто ты на самом деле?

— А кто я на самом деле?

— Любитель ловить рыбку в мутной воде, но судя по всему, до этого момента ловил лишь только самую мелкую.

— А себя ты явно считаешь крупной?

— Именно. Акулой.

— Думаю, тебе стоит отправляться прямо сейчас, акула. Посмотрим, что он тебе скажет, — опять широко улыбнулся этот пройдоха.

Само собой, к папе идти я не собиралась. Как известно, угрожать санкциями порой намного эффективнее, чем применять их. В данном случае это может обернуться против меня самой, а мне только недавно удалось восстановить доверие отца. Но этому жуку папа отчего то верит, интересно только, с чего? Наверное, подготовился он неплохо… Но почему? Что еще за личная вендетта против меня, я же на самом деле ему ничего не сделала?! Кажется… И папуля тоже хорош, из всех, кому он мог доверить присмотреть за состоянием дел, он выбрал жулика, а мне с этим разбирайся, раз уж я косвенно, но к этому причастна.

— Эх, мои волосы сегодня слишком хорошо уложены, чтобы тратить здесь время с тобой, но да ладно… — я тяжко вздохнула: он не оставил мне выбора.

Макар собирался что-то сказать, но не успел: я ловко поднялась с дивана, в три шага оказалась возле него, как следует врезала по его больному лбу и заорала что есть мочи, как следует прихватив его за ворот папиной рубашки, чтобы не сбежать не удумал.

— Как ты посмел распустить руки? Помогите! Отпусти, мне больно! Помогите! Мне больно, убивают. Пустиии!! — кричала я, добавив визгливые нотки и не забывая держать Макара как следует. Сначала он немного растерялся, что неудивительно, потом попытался меня от себя отпихнуть, я укусила его за руку, придавила каблуком его стопу и прыти в нем немного поубавилось. Глаза его расширились, он хотел что-то сказать, но опять не преуспел в этом.

— Отвали от моей сестры, извращенец! — услышала я позади голос братца, которого в тот момент почти любила, через пару секунд Макара от меня отцепили (то есть я его просто отпустила) и он оказался на полу под моим двухметровым братом. Не долго думая, последний навернул несчастному жулику кулаком по физиономии, а потом еще разок, для профилактики.

Я жалко всхлипнула, подавив довольную улыбку, а Март приобнял меня за плечи, чем немало удивил. Каюсь, я его недооценивала, похоже, что он тоже унаследовал актерский талант нашей матери. Макар слабо шевелился на полу, я же вцепилась в братца.

— Что здесь…? — я услышала шаги и голос мамули. На мгновение стало стыдно, когда я увидела ее напуганное лицо, но я напомнила себе: действовала я во благо нашей семьи.

— Этот урод приставал к Сентябрине, — поведал брат, выглядел при этом максимально свирепым и убедительным.

— Что?! Это правда? — на ее лице отражалось скорее недоумение: еще бы, у какого идиота хватит ума приставать к девушке, когда в соседней комнате обитает все ее семейство и даже охранник на первом этаже присутствует?

Я опять жалостливо всхлипнула, пряча глаза от матери, которая оказалась не одна, а к компании Ирины, которая смотрела на происходящее во все глаза. Тут в нашем полку прибыло, потому что показался отец:

— Какого черта здесь произошло?

— Доченька, ты в порядке?

— Мне надо в ванную, если вы не возражаете, — тиха заметила я, надеясь, что без меня они тут разберутся, присутствовать не хотелось, а показаний Макара я не очень боялась: у меня был свидетель.

Я с трудом поднялась и вышла из комнаты. Скрыться в ванной я не успела, потому что следом за мной там показался отец:

— Я думал, ты хоть немного изменилась. Но кажется, я ждал этого напрасно.

— Что?

— Сентябрина, тебе уже двадцать пять, но иногда ты ведешь себя словно подросток. Это… разочаровывает, — вздохнул отец.

Пряча глаза я выдавила:

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Сентябрина, ты моя дочь и я вижу тебя насквозь. Зачем ты это сделала? — спокойным тоном поинтересовался папа, от этого самого тона мне стало тошно.

— Потому что ты не поверил бы мне, если бы я сказала, что он аферист, — вздохнула я.

— И ты удивляешься?

Я промолчала, мы еще немного так постояли и он вышел, напоследок снабдив меня тяжелым взглядом, полным разочарования. Вот так вот мой враг №1 перерос во врага вселенского масштаба. Где это видано, чтобы отец верил какому-то пройдохе, нежели своей родной дочери? Возможно, я не идеальная (хотя о чем это я?!), но зато всегда действую в его интересах, хотя бы это он должен понимать.

В общем, из ванной я показалась только через час в растрёпанных чувствах. Определенно, худший день моей жизни, я даже успела забить об ограблении и трупе, это как будто случилось в другой жизни и не со мной. Слишком много негативных событий для хрупкой невинной души вроде моей, на море что ли смотаться? Ну уж нет, никуда не уеду, пока не разберусь с делами насущными.

— Ты в порядке? — услышала я голос Марта.

— Да, спасибо тебе, братец.

— Спасибо, что подыграл? — подмигнул он мне, а я закатила глаза: неужели я настолько потеряла сноровку. Хотя дело не в этом: прекрасно же знала самое главное правило: не поддавайся эмоциям и не переигрывай. Чертов Макар…

— Где родители?

— Папа удалился к себе, мама обхаживает нашего гостя и извиняется за твое поведение, бубня что-то про эгоцентричность и мечту стать актрисой.

— Будь он неладен, — выругалась я, — Надеюсь, ты приложил его как следует?

— Синяк будет, — пообещал Март, — Знать бы, с чего такая неприязнь?

— Имеются сведения, что он желает лишить нас наследства. Или по крайней мере, оттяпать приличную его долю.

— Но не это же заставило тебя так беситься?

— Этого за глаза хватит…

— Уверен, ты с ним разберешься, — подмигнул брат.

— Чего ты это такой добрый сегодня?!

— Этот мудак мне тоже не понравился, вот я и решил помочь сестричке. Из двух зол выбирают меньшее… Тем более, не только твое наследство под угрозой.

— Как будто тебя это вообще волнует.

— Не особо, — пожал плечами братец.

— Надеюсь, это не значит, что я тебе что-то должна? — язвительно поинтересовалась я, прикидывая, во что это выльется.

— И ты еще удивляешься, что тебя никто не любит?

— Это тебя никто не любит.

— Ага.

— Пожалуй, смоюсь по тихому, на сегодня с меня хватит.

Март ухмыльнулся и вызвался проводить меня до машины.

— Пока, сестричка. Будет нужна помощь – звони.

— Какая от тебя помощь, раз ты дома все время высиживаешь? — удивилась я, сделала ручкой и выехала со двора.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я! — вдогонку крикнул Март и был прав: прекрасно знала и даже планировала воспользоваться его помощью.

***

Ромку я согласилась принять только на следующий вечер. Он отчаянно пытался связаться со мной еще с самого утра, но, поняв, что очередного трупа на руках у него нет, я даже слушать не стала: просто повесила трубку. На нет и суда нет, слушать обыкновенный Ромкин треп я была еще не готова, у меня и своих проблем накопилось достаточно, и с ними надо было что-то делать.

Когда друг ворвался в мою обитель, я уже была при параде: брючный костюм бирюзового цвета шел мне невероятно, легкий макияж и волосы волнами. Высоченные каблуки, я и была готова к выходу.

Ромка хотел что-то сказать, но вовремя заткнулся, пробежавшись взглядом по моему прекрасному облику. В результате он выдал:

— Куда это ты так вырядилась?

— Мы идем в ресторан! — заявила я и прошла к лифту, — Так и быть, за мой счет.

— С чего бы вдруг? Что-то вчера произошло? — моментально понял он корень проблемы, то есть моей доброты.

— Голодовку я не объявляла, так что должна чем-то питаться. А от тебя все равно не отделаться, вот и беру тебя с собой. Сердобольность и склонность к филантропии у меня в крови…

— Так и скажи, не терпится поделиться с другом. Неужели, все настолько плохо?

— Думаю, бывает и хуже, — успокоила я.

— Например?.

— Например, мои волосы могли бы быть рыжими. Ты можешь себе такое представить?!

— Лучше не буду, — буркнул Ромка и молчал до самого ресторана, заявив, что не желает слушать всякий бред и будет ждать, пока я не соизволю разговаривать нормально. Пришлось раз пять напомнить, что он теперь подневольный, но он все равно не сдался. Вот и заводи после такого рабов: толку никакого.

Мы подъехали к ресторану, между прочим, моему любимому, Ромка подал мне ручку, швейцар счастливо улыбнулся и открыл дверь. Вот тут то я и поняла, что удача отвернулась от меня окончательно: в холле стоял Макар собственной персоной и как всегда нагло улыбался. Ну хорошо, я разглядела только его затылок, но воображение услужливо нарисовало мне его улыбку и я едва не набросилась на него с кулаками. Но как обычно, просчитала риск и передумала: с ним стоял дюжий мужик, размерами еще больше, чем мой братец, а со мной только Ромка, который пока поймет, чего от него требуется, враги уже успеют раздавить меня к чертовой бабушке.

Вместо этого я решила благоразумно затаиться: вцепилась в Ромку и слилась с ним в страстном поцелуе, краем глаза наблюдая, как Макар жмет руку здоровенному детине и двигается к выходу. На нашу парочку он даже не взглянул, протянул швейцару чаевые (какой добрый) и спустился вниз по лестнице. Его могучий собеседник удалился обратно в зал.

Я оттолкнула от себя ошалевшего Ромку и пулей ринулась в сторону администратора. Девушка, завидев меня, вымученно улыбнулась, похоже, это ей я в прошлый раз грозила увольнением.

— Добрый вечер, — настороженно начала она, — Желаете поужинать?

— А в ресторан еще за чем-то другим ходят?

Пока она думала, что бы мне такого ответить, чтобы не повторить позапрошлую пятницу, я, ткнув пальцем в сторону выхода, поинтересовалась:

— Это что за тип?

— Какой? — похвастать сообразительностью она явно не могла.

— Наглый, выглядит как аферист без работы, как будто так и норовит кошелек вытянуть…

— Высокий и довольно приятный на вид блондин в темных очках, что пару минут назад покинул ваше заведение, — пришел мне на помощь Ромка.

Надо же, а очки я не заметила. Похоже, синяк у него неплохой, раз даже очки напялил… Но то ли еще будет, как говорится!

— Макар Александрович?

— Не произноси это имя вслух, — зашипела я.

— Э…

— Сенечка хотела спросить… так что ты хотела спросить, дорогая? — немного отодвинув меня от девушки (она посмотрела на него как на своего спасителя), поинтересовался Ромка.

— Давно он здесь?

— Где-то с час.

— Встречался только с тем кроманьонцем?

Девушка озадаченно перевела взгляд с меня на Ромку, последний сразу пояснил:

— Крупный высокий мужчина, очень коротко стриженный.

— Я не видела, но если хотите, могу уточнить у официанта.

Я кивнула и девушка удалилась, споткнувшись прямо возле меня. Вернулась она через пять минут, все это время Ромка терпеливо молчал.

— Они обедали вдвоем, но Макар Александрович сказал, что вернется. Он поужинать не успел, сказал, что ему надо уехать, но велел, чтобы к его приезду заказ был готов.

— Отлично, отлично. Значит он приедет?

— Ну, он так сказал…

— Он на своей тачке приехал? — спросила я. О наличии личного автотранспорта у этого шаромыжника я могла лишь только догадываться, раз вчера он прибыл вместе с отцом.

— Да, наверное, — кивнула девушка.

— А что у него за машина, сможешь узнать?

Она кивнула и опять удалилась. Ромка в очередной раз терпеливо молчал, за это я даже решила освободить его от месяца рабства, но мой внезапный порыв сбила девушка:

— Белый Рэндж Ровер, вот номера, — она протянула мне клочок бумажки, взял его Ромка и благодарно улыбнулся девушке.

— Думаю, на этом все, правда, дорогая?

Отвечать я не стала, обдумывая план действий.

— Спасибо вам большое за помощь, Настенька.

— Не за что, — пискнула девушка, — А вы ужинать передумали?

— Мы еще вернемся, — пообещала я, и, готова поклясться, девушка нервно дернулась.

Ромка схватил меня за руку и вывел на улицу:

— Ты чего это удумала? Что за Макар?

— Это не Макар, это самая настоящая кобра! — заверила я.

— Если не ошибаюсь, этот тот же блондин, которого ты наградила синяком в банке?

— Когда это ты стал таким наблюдательным?

— С кем поведешься…

— Я тебе уже говорила, что я тут не при чем, рука дернулась и…

— На кой черт он тебе сдался? — перебил Ромка.

— Объясню потом, а сейчас давай обратно к машине!

— Может быть, объяснишь мне, что ты задумала? — поинтересовался Ромка, сидя уже в моей красавице. С парковки мы выехали и паслись неподалеку, держа выезд на глазах.

— Убить гада… Кстати, ты же меня задолжал за труп? Вот ты то и сотрешь мерзкую улыбочку с его дурацкой крокодильей физиономии!

Такая перспектива Ромке явно не пришлась по душе:

— Обычная у него улыбка.

— Что?!

— Давай немного повременим. Ты мне расскажешь, чем он тебе насолил, и если это что-то на самом деле серьезное…

— С тобой каши не сваришь, кидок. Так и придется все на свои девичьи плечи взваливать… — я горестно вздохнула.

— Надеюсь, это очередная шутка…

Ромке пришлось заткнуться, потому что нужная нам машина въехала обратно на парковку. Выждав пару минут, я последовала за ней. Когда мы въезжали на территорию, Макар уже скрылся из виду. Просто отлично.

— Может, теперь ты мне расскажешь, к чему все эти манипуляции?

— Хочу порыться в его тачке.

— Зачем?

— Рабы не задают лишних вопросов, а просто подчиняются!

— Я понимаю, что тебе весело, но ты не забыла, что у нас еще труп бесхозный на руках? Технически, конечно, в озере, но не суть… Да и с ограблением мы хотели разобраться…

— Я уже разобралась! Это все дело рук белобрысого мошенника!

— Неужели?

— Именно!

— И в чем он все-таки виновен?

— Во всем! — отрезала я.

— Интересно, а под псевдонимом Джека Потрошителя тоже он скрывался? — съехидничал друг.

Я выразительно покрутила пальцем у виска:

— Ромочка, ты чего? Джек Потрошитель орудовал больше ста лет назад, им вообще никак не может быть Макар!

— Ну слава богу, я то уж подумал, ты и вовсе помешалась…

— Это явно был его дальний родственник!

Ромка закатил глаза и хотел что-то еще сказать, но я не дала ему такой возможности: Макар мог появиться в любую минуту, попрепираться с Ромкой я смогу в любое другое время:

— А теперь двигай к джипу, а я отвлекать охранника.

— Их там двое.

— Да хоть десять! Твое дело – тачка!

— За что это мне все? За что я наказан вот уже лет двадцать? Неужели в детстве муравья не того раздавил… — бормотал Ромка, выбираясь из машины. Он просто обожает пожаловаться на судьбу и поныть.

Ему предстояло пересечь всю парковку, я намеренно пристроилась как можно дальше от нужной мне машины. Убедившись, что он достиг цели и даже махнул мне рукой, я тоже полезла из машины. На всякий случай оглянулась в поисках камеры, и обнаружила таковую только на выезде, что было хорошо для нас и не очень для Макара. Скрипя сердце я немного растрепала волосы, похлопала себя по щекам. Вроде порядок. Оглянулась вокруг в поисках подходящего предмета и взгляд мой упал на камень размером с яйцо. То, что надо. Я брезгливо подобрала камень, и, как следует прицелившись, закинула его в ближайшую машину, оказавшуюся Ниссаном не самой новой модели. Но зато у него имелся несомненный плюс, а именно: размер. Промазать было трудно.

Сработала сигнализация, я громко завизжала, присев за дверцей своей машины и началась настоящая паника: охранники побежали в мою сторону, то есть в сторону машины, что я разбила, я начала громко выть и тыкать пальцем в противоположную от Ромки сторону и громко утверждая, что вандал побежал именно туда. Один охранник кинулся туда, куда я и отправляла, другой начал метаться по парковке с непонятным намерением проверить остальные машины. Я еще раз громко взвизгнула и предприняла попытку свалиться в обморок и ему пришлось возиться со мной, попутно вызывая охрану из самого ресторана. Прибежала подмога в лице одного низкорослого парня лет двадцати в форме охранника, я начала громко причитать и намертво вцепилась в его рукав, сковав передвижения сразу двух представителей охраны (у первого я покоилась на руках). Непонятно откуда взявшийся швейцар (на месте ему не стоится, тоже мне) начал тыкать мне в нос какой-то вонючей ватой, но я быстро прекратила этот беспредел, сделав вид, что меня тошнит. При этом старалась не выпускать из рук несчастного парнишку-охранника и не забывала громко причитать.

— Там никого! — услышала я над ухом и приоткрыла один глаз, скосив его в сторону нужного нам Рэндж Ровера. На месте его не оказалось, и я, признаться, вздохнула с облегчением: не хотелось бы думать, как удержать еще и третьего.

— Ох, свет! Я вижу свет! — заявила я, — Вы вернули меня к жизни! Настоящие герои!

Парни переглянулись, а низкорослик даже зарделся от моей похвалы. Я поцеловала его в щеку и стала отступать к своей красавице. Как ни странно, мне никто не препятствовал и через пару минут я покинула парковку под взглядами охранников, которые о поврежденной тачке, кажется, забыли напрочь. Ну это ненадолго, выезжая, я видела, как в их сторону бежал разъяренный дядька лет пятидесяти, судя по всему, хозяин Ниссана.

Дальнейшего развития событий, к счастью, я видеть не могла и через десять минут тормозила возле старого парка на Корнеевской. На импровизированной парковке меня уже ждал белый джип. Не в одиночестве, разумеется, а в компании Ромашки. Последний наворачивал круги и нервно курил.

— Курить – здоровью вредить! — напомнила я другу.

— Связаться с тобой – много хуже.

— Почему ты постоянно ноешь?

Ромка лишь махнул рукой. Я залезла в тачку Макара и как следует ее обыскала. Ничего, кроме документов на машину и страховки в ней не оказалось. Ну и ежедневник в кожаной обложке, который перекочевал в мою сумку. Не то чтобы я рассчитывала на большее, но все равно было обидно…

— Ничего? — на лице Ромки не было ни капли сочувствия.

— Садись в Ауди и езжай домой, я скоро буду, — не обратив внимания на его язвительный тон, сказала я.

— А ты что будешь делать?

— Я отгоню джип поближе к ресторану и приеду домой.

Ромка мне не поверил, и правильно сделал:

— Опять пакость задумала? Умоляю, будь осторожней… Не представляю, как ты будешь выкручиваться, если тебя поймают в чужой машине.

— Подумаешь, — закатила я глаза, — Всегда можно как-нибудь объяснить.

— Интересно, как?

— Скажу, что перепутала машины. А что? Хочешь сказать, не могла?

Ромка посверлил взглядом сначала меня, потом мою красавицу, и наконец-то очень серьезно ответил:

— Ты? Могла.

— В конце концов, они обе белые.

— Может, мне поехать с тобой? На всякий случай…

Я задумалась:

— Нет, тогда соврать будет труднее. Я то может и перепутала машины, в этом я кого хочешь убедить смогу, а ты тогда куда глядел?

— На тебя, наверное.

— И вообще, я отправляю тебя домой не просто так, а с рабской миссией: я до сих пор голодна, и твоя задача – поразить меня своим кулинарным мастерством.

— Наоборот было бы логичнее, я же мужик, — заявил друг, чем, признаться, поставил меня в тупик.

— Во-первых, не я твой раб, а ты мой, и во-вторых, разве я похожа на девушку, которая умеет пользоваться плитой?

— Ты больше похожа на ярого противника отмены крепостного права.

— Его отмена – лишь формальность, — фыркнула я.

— Точно. Прошу, будь осторожнее, — вздохнул Ромка и взял у меня ключи.

Я сделала ему ручкой и ловко вырулила на дорогу. Домой я вернулась чуть ли не быстрее Ромки, воспользовавшись услугами такси. С ужином друг не особо преуспел и пришлось заказать его из ресторана: ждать, пока Ромка сделает что-нибудь мужланское, жирное и жутко калорийное терпения ни у кого не хватит.

— Так что ты сделала с тачкой? — поинтересовался Ромашка, жуя бутерброд.

— Отогнала ее к ресторану, как и обещала, — пожала я плечами, — А потом попросила парочку алкашей за ней присмотреть, пока не появится хозяин.

— Ты что?!

— Думаешь, обманут?

— Все, мне надоело ходить вокруг да около. Выкладывай, чем тебе насолил этот бедолага? Раньше ты так никому не пакостила…

— Не знаю, почему, но он меня ненавидит и явно что-то задумал. Причины нет, Ромочка! А ты знаешь мое правило: если тебя недолюбливают просто так, безо всякого повода, просто дай этому идиоту долбанный повод.

А потом я подробно описала вчерашний вечер, не забыв приложить к рассказу свои эмоции и впечатления. Ну и страдания конечно, куда же без страданий. На это ушел не один час и целая бутылка хорошего вина, которое я привезла из Италии и берегла до лучших времен.

— Я правильно понял: вы уже встречались? — спросил непонятливый Ромка.

Я поморщилась:

— Да, но…

— Выкладывай во всех подробностях, если это на самом деле какая-то вендетта, то постарайся ничего не упустить. Ты могла насолить парню и даже внимания не обратить.

Вообще-то, Ромка недооценил Макара: на него трудно не обратить внимания, но я не стала это озвучивать.

— На мою память жаловаться не приходиться, — вместо этого беззлобно напомнила я и пустилась в воспоминания годичной давности.

***

Это было лето прошлого года. Я полетела в Лондон, чтобы увидеть старую подругу. Она осуществила нашу общую мечту: стала актрисой, и теперь довольствовалась второплановыми ролями в небольшом театре. Если начистоту, довольно паршивый театр и постановки там были не лучше. Роза (так зовут мою подругу) это прекрасно понимала, но предложения на голову не сыпались и к театру она привыкла. Это она так говорит, лично я бы никогда к подобному привыкнуть не смогла. Хотя опять же, мне легко судить, раз я забросила актерскую карьеру еще на заре туманной юности и о всех трудностях бытия обычного артиста знала весьма смутно. Со слов Розы – все паршиво.

Тем летом у нее выдались пару недель отпуска и она предложила вместе смотаться куда-нибудь в Испанию, чтобы отдохнуть. Но в результате мы оказались вовсе не в Испании, а в долгосрочном рейде по барам Дублина. Потом решили махнуть в небольшой средневековый городок, опять же, ради баров. Это долгая и запутанная история, так что подробности лучше опустить и перейти сразу к сути.

В первые пару дней я была просто очарована красотой средневекового Брюгге. Потом городок стал мне надоедать, а к концу недели я начала его тихо ненавидеть. Ко всему прочему, из семи дней солнечным оказался лишь один, все остальное время серые тучи и мелкий дождик портили настроение и создавали мелкие проблемы. Но это тоже не так важно. Хотя нет, это достаточно важно, потому что паршивая погода всегда влияла на уровень моей вредности. Прогуляв там практически неделю, мы с Розой завалились в бар. В общем-то, мы делали так каждый вечер, но именно в тот день мы повстречали странное трио. Тогда мы выбрали один из самых популярных баров, тот, что недалеко от дозорной башни. Народу уже было предостаточно, но меня это мало волновало: мы с Розой заняли столик и начали живо обсуждать прошедший день. То есть, живо обсуждала она, я лишь кивала с кислой миной: как я уже говорила, местные красоты мне порядком надоели.

— Он здесь, — вдруг саму себя перебила Розка.

— Кто? — не сразу поняла я, потому что задумалась о тщете моего бытия в последние пару лет. Не то, чтобы оно совсем не радовало, но все же цель моего существования виделась мутно. Я не из тех сумасшедших, что постоянно ищут во всем смысл, нет. Но все же иногда задумывалась, что красота и ум даются не просто так, у меня должно быть предназначение.

«Кажется, мне стоит завязывать с крепкими спиртными напитками» — усмехнулась я самой себе и своим глупым мыслям.

— Бри, ты меня вообще слушаешь? — возмутилась подруга. Ну и к сведению: во время своей учебы я была для всех просто Бри, иностранцам слишком сложно выговаривать что-то неудобоваримое вроде Сентябрины.

— Слушаю. Он здесь.

Роза закатила глаза:

— Я тебе целый день рассказывала, что Ник наконец-то приехал. Зря я по-твоему так собиралась?

От досады лицо мое запылало: неужели я действительно умудрилась настолько уйти в свои мысли?! Ну и тут надо пояснить, что в Испанию мы не поехали, потому что Роза попросила, я бы даже сказала, умоляла меня об услуге: дело в том, что некий русский тип по имени Никита купил их театр с потрохами и намеревался сделать из него что-то путное (это Розкины слова, не мои). Так вот, хитрая подруга сразу же углядела в нем мужчину своей мечты, хотя лично ни разу его не встречала. Видела фотографию, но не более того. С фоткой тоже весьма странная история, потому что Роза отказалась мне ее показывать, аргументируя тем, что я запросто его отобью. Плешивый бизнесмен был мне нужен как собаке пятая нога, у нас дома их достаточно собирается, но кто же мне поверит? В общем, оставалось довольствоваться лишь сомнительной историей, просьбой подруги и ненормальной тягой к приключениям. Отказать я в любом случае не могла: кроме тяги к приключениям любопытство тоже имело место быть.

Я окинула взглядом подругу: действительно, выглядела она сегодня мягко говоря необычно: платье в цветочек, две темные косички, которые ей очень шли, и скромный естественный макияж. Не припоминаю, чтобы Розка так одевалась, обычно она предпочитала что-то более вульгарное. Должно быть, вдохновилась картинками с русскими красавицами девятнадцатого века, воспользовавшись услугами интернета. Надо было ей сказать, что русские девушки сейчас так не выглядят, но я опять же упустила ее прикид из виду. Крепко же я задумалась…

— Ты сразишь его на повал, — наконец-то порадовала я, ничуть не преувеличив, — И где же объект твоих фантазий?

— За столиком слева, тем, что около окна, — она выразительно скосила глаза, — Только не оборачивайся.

Само собой, я не послушалась: уж очень было любопытно, как выглядит загадочный соотечественник по имени Никита. За нужным мне столиком сидело трое: бритый налысо крепыш лет тридцати-тридцати пяти, на лицо вроде приятный, но все это отходило на второй план, потому что ростом он едва бы достал мне до подбородка, это было заметно даже когда он сидел. Возможно, когда я подойду ближе не достанет и до плеча. Далее светловолосый парень, довольно высокий, длиннющие ноги едва поместились под столом. Волосы слегка длинноваты, но это ему шло, волевой подбородок, светлые (точный цвет отсюда было не различить) глаза под густыми бровями и широкая располагающая к себе улыбка со злополучными ямочками довершали образ. Такие обычно широко улыбаются тебе и готовят пакость, причем ни за что, от широты души так сказать. Потому что могут. Хотя если мужчина красив, а блондин был раздражающе красив, я автоматически считала его обманщиком, назовем это моей личной теорией, которую до сих пор не удалось опровергнуть. Он был немного моложе своего друга-крепыша, я даже тихо захихикала, представив, как странно они смотрятся вместе. Но с ними был и третий тип, разбавлявший компанию. Хотя я бы сказала, что он вносил еще больше колорита: рост средний, телосложение тоже ничем не примечательно. Все бы хорошо, если бы он не был волосат, как обезьяна. Серьезно, даже со всего места (а мы сидели не так уж и близко) я могла видеть, что на его руках практически не видно кожи. Борода (куда же без нее?) торчала вперед лопатой и была настолько густой, что казалась поддельной. Интересно, кто же из троицы покорил Розку настолько, что она вырядилась девочкой с косичками? Третий на русского походил мало, больше на жителя гор, причем дикого. Значит, оставались коротышка с длинным. Длинноногого блондина я подруге от души не желала, понятно же, что тот еще крокодил, в итоге сам облапошит ее и всех ее родственников до седьмого колена в придачу, при этом глазом не моргнув. Да и слишком уж заметен, наверняка бабы так и липнут, что тоже неприятно. Коротышка же выглядел простым как валенок, что в мужчине как раз хорошо (верти как хочешь), но Розка будет его в любом случае выше, что лично для меня было бы неприемлемым. Но мы тут не ради меня, так что лучше мне сосредоточиться на подруге.

Она как раз злобно шипела на меня, ругая за то, что повернулась.

— Прекрати, они настолько внимательно изучают меню, что никто меня даже не заметил… — я поморщилась, потому что подруга прекрасно видела, как волосатый и длинный пялились в нашу сторону.

— Еще как заметили! Но Ник…

— Кстати, и кто же из троих мужчина твоей мечты?

— Коротко стриженный и невысокий, — с улыбкой ответила она, став как никогда деликатной, раньше бы она выразилась куда проще.

Признаться, я вздохнула с облегчением: все лучше, чем блондинистый бабник, что уже пялился на нас с интересом. Как я уже говорила, Розка решила, что ей пора замуж, и владелец театра, да еще и бизнесмен подошел как нельзя лучше. Ну а еще она приплела, что мои соотечественники ей очень по нраву, с чем лично я бы поспорила: кроме меня, русских она в жизни не встречала. Если бы встретила, так бы не говорила. И вообще, аферы с браком казались мне неизменно глупыми, если не низкими. Возможно, мои моральные устои и оставляют желать лучшего, но я бы никогда не стала для кого-то женой-трофеем только наживы ради, ведь кроме как женить на себе какого-нибудь недалекого идиота и терпеть его потом даже некоторое время, на свете есть так много более веселых способов, чтобы сорвать куш. Эту самую мысль я и пыталась донести до Розки, но она упорно отмахивалась.

— И какой же у нас план? — вздохнула я, в который раз демонстрируя свое отношение к затее Розы.

— Я тебя зачем с собой взяла? Ты же у нас великая выдумщица, я до сих пор помню, как ты импровизировала, вот и помогай подруге, — порадовала она в ответ.

— Ты что, сама не могла придумать, как познакомиться с парнем?!

— Это не простое знакомство, это любовь с первого взгляда и последующий брак на всю жизнь, так что знакомство должно соответствовать!

— Но актриса у нас ты, — напомнила я, скорее из вредности.

— Вот вот, мне этой бурды и на работе выше крыши!

— Ты будешь мне должна всю свою жизнь за это!

— Все главные роли в моем будущем театре твои, если ты пожелаешь, — моментально согласилась она, прекрасно зная, что этому не бывать.

Я недовольно нахмурилась, в очередной раз вспомнив, что карьера актрисы для меня теперь недоступна, взяла свой коктейль ядовито-зеленого цвета (Розка присоветовала), быстро поднялась и прошествовала к нужному столику, демонстрируя решимость и легкую походку.

— Это ты! — завопила на английском и вылила блондину коктейль прямо на голову, схватила его за полы белой рубашки и отвесила звонкую пощечину. Блондин был ошарашен и смотрел на меня во все глаза, наверняка вспоминая, где умудрился насолить. Друзья его смотрели осуждающе, причем не на меня, а на блондинистого, так что я порадовалась, что в длинноногом не ошиблась: тот еще проходимец и бабник, по реакции друзей это было прекрасно видно.

— Что же ты сделал этой очаровательной девушке? — с грубым акцентом поинтересовался Розкин коротышка. Подруга, кстати, поднялась из-за стола и спешила к нам на всех парах, выражение лица ее было злобное, но по мере приближения к будущему мужу она напугано вытаращила глазки и возмущенно надула губки. Наверняка эта сцена была отрепетирована ей раз сто, не меньше.

— Он... — начала я, но подоспевшая Розка меня перебила:

— Боже мой, Бри! Что на тебя нашло?!

— Это он! — ткнула я пальцем в блондина, а потом для верности еще и ударила его кулаком куда-то под бок. Он слабо охнул, потому что удар у меня хороший, и с трудом разогнулся.

— Я?! — прошипел блондин.

— Он?! — одновременно с ним недоумевала Роза.

— Он! — без тени сомнения подтвердила я.

Розка неуверенно переводила взгляд с меня на блондина, очаровательно симулируя мыслительный процесс, даже губу прикусила так, чтобы коротышка это разглядел. Выглядело сногсшибательно, хорошо, что он сидел и, к его чести, не подвел, мгновенно впечатлился и на подругу смотрел заинтересованно, о нас с блондином забыв вовсе, так что я свою миссию выполнила, правда, на романтическое знакомство это тянуло с трудом. Зато запомнится – это без сомнений. Просто когда сама затея не вызывает у меня радости, идей тоже кот наплакал, так что действовала я по стандартной схеме. И это сработало, раз коротышка не обращал внимание на плачевное положение друга.

— Это он за нами подглядывал! — заявила я, поняв, что обвинять блондина непонятно в чем долго не получится, нужно обозначить причину своего негодования.

— Да ладно?! — Розка вытаращила глаза, но вовремя вспомнила, что ей надо думать о коротышке и своем выражении лица, а не о моем выступлении, и поспешила сдвинуть брови.

— Извращенец! — не желала успокаиваться я, — Вот ты и попался, теперь попробуй отвертеться! Немедленно вызовите полицию!

— Это не так уж и обязательно…

— Да ты с ума сошла? — наконец-то обрел голос блондин, судя по всему впечатлившись потенциальным приездом полиции. До этого он смотрел на меня со странной смесью недоумения и любопытства; говорил он без акцента, это я сразу отметила и решила, что Нику он не соотечественник, его тон же говорил о большой обиде.

— Майк?! — недоуменно поинтересовался Ник.

— Да я просто пару раз на них глянул! Ты и сама в нашу сторону косилась! — взвыл блондин.

— Конечно, потому что узнала тебя, извращенец!

— Тогда я вообще…

— Хватит! — разозлилась я, — Ты следил и…

Их горный друг молчал, как позже выяснилось, в английском он был не силен, но в тот момент я решила, что он впал в кому или медитировал. Или насылал на меня порчу, как вариант. Черт его разберет в общем.

— Ни за кем я не следил! — попытался откреститься от моих обвинений блондин.

— Еще как следил! — заявила я, и резко повернулась к Розке, — Ты же его узнала?

— Эээ…

— Узнала или нет?!

— Ну вроде он, — без особой уверенности подтвердила она, разглядывая блондинистого с ног до головы. Актриса она отличная, даже я поверила, что она сейчас раздумывает о неизвестном подглядывателе.

— Кажется, вы должны объяснить…

— Это мы должны объяснить?!

— Отцепись ты от меня, ненормальная, — буркнул блондин, и я сообразила, что все еще придерживаю его за ворот рубашки.

Я расцепила руки и окинула его взглядом: на щеке его расползалось красное пятно, похоже, сил я приложила немало, но в целом он больше не выглядел обиженным или удивленным.

— Смотри не убеги! — не забыла пригрозить я, с трудом скрывая довольную улыбку.

Он закатил глаза, но промолчал. Кажется, от него не укрылась моя небольшая душевная борьба.

— Девушки… — робко кашлянул коротышка, смотря почему-то на меня и как бы напоминая о своем присутствии.

— Вообще-то мы из Лондона, — нашла необходимым сообщить я и перебила коротышку, — Актрисы, весьма известные. И на прошлой неделе у моей очаровательной подруги Розы объявился преследователь, жуткая история. Обычно к этому все относятся спокойно, если подобные типы не начинают переходить все границы… Ваш друг несколько раз обманул охрану и пробрался к нам, прихватив кое-то из ее личных вещей. Страшно подумать, что он с ними делал… После тех ужасных событий мы решили устроить себе отпуск, проветрить голову, а то на работе такие стрессы сказывались не лучшим образом: Роза постоянно оглядывалась и боялась этого маньяка, именно поэтому я решила поехать с ней, даже место отдыха мы поменяли в последний момент. И не зря оказывается!

Я зло покосилась на Майка и даже хотела ему еще раз двинуть, но вовремя передумала: теперь его первая обида прошла и он походил на разъяренного быка. Вон физиономия то как покраснела. Точно мою улыбку разглядел… В другое время это меня бы порадовало, я бы точно двинула ему, но сейчас старалась для своей подруги. А вообще, злость – это хорошо: всем известно, что разъяренный бык смотрит на красную тряпку, а не на человека со шпагой. В нашем же случае: пусть лучше злиться, чем подозревает неладное.

— Так вы актрисы? — сразу же заинтересовался коротышка Ник, — Хотя о чем я: такие красивые девушки, словно из журнала.

Меня немного перекосило: непонятно, какие там журналы предпочитает низкорослик, но судя по его улыбочке, ответ мне явно не пришелся бы по душе. Кстати, несмотря на его акцент, английским он владел прилично, так что я порадовалась за Розку: проблем с коммуникацией с будущим супругом возникнуть не должно и в моих переводах они не нуждались.

— Я должна вызвать охрану! — напомнила я о цели, с которой собственно здесь и оказалась.

— Больная?! На кой черт вы мне сдались, подглядывать?

— Не мы сдались, а она, — кивнула я на подругу, — Ты же ее фанат. И откуда ж мне знать, что вами психами движет?!

— Она тем более мне не сдалась, — зло заметил Майк, и это замечание показалось мне заслуживающим внимание.

— Кто вас извращенцев разберет.

— На самом деле я уверен, что вы обознались, — примирительно заговорил Ник.

— А я уверена, что это тот самый маньяк! Я что, преследователя не узнаю?! Кто-нибудь, вызовите уже охрану или полицию?

— Бри, не стоит…

— Такое свинство следует пресекать на корню! А что будет дальше, когда толпа твоих поклонников возрастет?

— Толпа? — опять заинтересовался Ник, в нем я не ошиблась: бизнесмен хотел свой трофей. Несколько банальных фраз, и вот он уже пялиться не на меня, а на Розу, хотя раньше его взгляд бегал.

— И вы туда же? А с виду приличный джентльмен…

— Что вы, ничего подобного.

— Кто-нибудь, дайте мне телефон, в конце ты концов?

Волосатый друг наконец-то очнулся от своей комы и начал переводить взгляд с блондина на меня и наоборот, чем сразу привлек мое внимание. Вот тут то я и поняла, что предмет нашего спора ему не понятен, уж слишком усердно он рассматривал нас, а во взгляде ни намека на понимание.

— Мне кажется, что он был пониже, в смысле маньяк, — неуверенно вклинилась Розка, как бы давая понять, что я увлеклась. Возможность сдать длинноногого в кутузку в тот момент на самом деле показалась мне заманчивой. Наверняка же он небезгрешен.

— Это был он! Охрана! — повысила я голос, но уже не настолько, чтобы меня на самом деле кто-то услышал, к Розе я все же прислушалась. Пришлось напомнить самой себе, что в этом баре мы ради нее, как собственно и в самом Брюгге.

Блондин же окончательно разъярился и попытался заткнуть мне рот, использую свою широкую лапу. Это он зря.

— Руки убрал!

— Прошу, только не надо драться, — пролепетала Розка и схватилась за сердце, вспомнив, что у нее сегодня романтический образ красавицы с русских полей. Думаю, обращалась она скорее ко мне, чем к длинноногому, потому что знала, что когда надо я могла за себя постоять.

— Майк, это слишком, — поморщился коротышка и наконец-то поднялся, чтобы помочь Розе, но на пути его стояли мы с блондином, так что помощь в итоге досталась мне.

В его помощи я особо не нуждалась, но пришлось ее принять, дабы не затевать драку и выйти из положения как можно достойнее. В результате уговоров коротышки блондин из своих лап меня выпустил, правда не особо охотно.

— Маньяк, — огрызнулась я.

— Ты…

— Майк, успокойся, — коротышка смерил блондина недовольным взглядом, потом повернулся ко мне и мило улыбнулся, — Я понимаю, что вы весьма рассержены, к тому же после всего, что вам пришлось пережить…

Блондин громко хмыкнул, ярко демонстрируя свое отношение к «пережитому». Положительно, парень ведет себя как ребенок. Коротышка опять на него покосился и продолжил:

— Но я вас уверяю, это был не Майк.

— Это еще почему? — не желала успокаиваться я, начисто забыв, что историю про маньяка сама же и выдумала. Роза перестала хвататься за сердце и принялась пинать меня под столом, происходящее грозило из романтического знакомства перейти в конфликт.

— Я слышал, вы сказали, что видели его на прошлой неделе?

— Ну…

— Какого числа можете припомнить?

— Пятого, — наугад ляпнула я, на что коротышка обрадовался:

— Дело в том, что на прошлой неделе он находился со мной, и мы были довольно далеко от Лондона. Фактически, мы гостили у нашего общего друга, и если вы не верите мне, то я могу связаться и с ним тоже. В полиции это все могут проверить при необходимости. Вы мне верите?

— Вам я верю, — кивнула я после некоторых раздумий, Ник на самом деле обладал некоторым талантом убеждения, — А этому извращенцу все равно нет!

— Бри, мне кажется, что ты обозналась, — робко подала голос Роза, судя по голосу, она находилась уже практически при смерти, коротышка сразу кинулся в ее сторону.

— Вам надо присесть, на вас лица нет!

Она с радостью с этим согласилась и тихо устроилась рядом с коротышкой. Он налил ей водички и придвинул стакан. Обо мне так никто не позаботился (никакой благодарности у людей, а я между прочим согласилась обойтись без охраны), это было обидно и я ткнула блондина локтем, призывая подвинуться и уступить мне место. Он неохотно подвинул свою пятую точку но ровно на столько, чтобы я села, прижавшись к нему. Наверняка хотел «случайно» столкнуть меня. Пришлось объяснить маньяку, что находиться столь близко к нему я не намерена, но как оказалось, он тоже был не намерен уступать, но опять вмешался благородный низкорослый рыцарь, бросив Майку по-русски:

— Понимаю, что она горяча, но веди себя прилично, а то на самом деле окажешься в обезьяннике. С такими девками лучше не связываться.

То, что Ник русский я знала и так, а вот тот факт, что его дружок по имени Майк тоже владеет моим родным языком оказалось сюрпризом, акцента я не заметила, хотя это слабый довод, раз сама я тоже способна общаться без акцента. Они оба уставились на меня, но я смотрела в сторону с отсутствующим видом, подперев рукой подбородок, делая вид, что ничего не понимаю. Зато волосатый друг внезапно оживился и энергично закивал головой:

— А я бы связался.

«Только через мой хладный труп» — подумала я.

— Сдается мне, лучше с ними обеими не связываться, — глядя на меня, поделился своей кочкой зрения длинноногий.

— Расслабься, Макар, — хмыкнул Ник.

— Ты отхватил себе красотку, вот и расслабься, я не хочу сидеть с этой дурищей с крашеными патлами и глазами навыкате. Полчаса и я сваливаю! — заявил этот тип, смотря прямо на меня с дурацкой ухмылкой.

И не стыдно? Я же рядом сижу! От возмущения я едва не лопнула: да меня никто в жизни так не оскорблял! Прекрасно же видит, что волосы у меня свои…

— Не знаю, что у тебя с ней за проблемы, просто подвинь свою задницу и наслаждайся прекрасным вечером и компанией, ради меня, потом сваливай куда хочешь, — обратился к нему Ник, а потом опять перешел на английский, — Прошу прощения, девушки, просто мой друг немного шокирован, скоро все пройдет.

Блондину все же пришлось уступить и подвинуться подальше от меня.

Мы препирались еще некоторое время за право поставить локти на стол (это блондин пытался засунуть свои лапы на стол, а меня это раздражало) под недовольным взглядом Розы, которая не спеша попивала свою водичку. В ответ на ее взгляд я пожимала плечами: будь моя воля, вообще ни слова бы не сказала, но по непонятным причинам блондин на меня взъелся. Подумаешь, коктейль на голову пролила, тоже мне! Я пнула его каблуком по надкостнице и он убрал свои локти.

— Извините за бестактность, но могу я узнать ваше имя? — поинтересовался Ник у подруги, опомнившись наконец-то. Ну вот, процесс как говорится, пошел, скоро я смогу избавить себя от неприятного общества, и судя по всему, это у нас взаимно.

— Роза. Это моя подруга Бри.

— Бри от…?

— Просто Бри, — улыбнулась я Нику.

— Я Ник, это мои друзья Исса и Майк, — представился он. Имя блондинчика я слышала и раньше, как и его русскую интерпретацию (хотя почему бы не представиться как есть?) теперь вот познакомилась и с волосатым.

После некоторых ужимок Ник предложил составить им компанию, раз уж «все так интересно получилось». Я была категорически против, Роза в сомнениях, но в итоге Ник добился своего. Кстати, можно было особо и не стараться, он и так был без ума от моей подруги, ну или от идеи, что она известная актриса, о чем заявил практически сразу. Она скромно потупила глазки и даже попыталась покраснеть. У них завязался какой-то разговор, но я не прислушивалась: музыка была слишком громкой, и для того, чтобы уловить хоть что-нибудь, мне бы пришлось практически лечь на стол. Я пила коктейль и ждала момента, когда смогу смыться: тут становилось слишком… раздражающе.

С полчаса я провела, погруженная в свои мысли, взглянула на время и собралась было уйти по-английски, когда блондин вдруг решил заговорить со мной:

— Смотрю Ник окончательно завладел вниманием вашей подруги, — шепнул мне блондинистый шулер, отвлекая от тяжких дум о моем Ромке: я как раз пыталась представить, как же он там без меня справляется?

— Ага.

— Вам наверное обидно. И скучно?

Я неопределенно пожала плечами.

— Ты же их тех, кто любит находиться в центре внимания, — продолжил он, сказанного ранее ему явно показалось мало.

— И что с того? — не поняла я.

— Предлагаю начать все с чистого листа, — разулыбался Майк, который тоже заскучал и не нашел ничего лучшего, чем завести беседу со мной, хотя не далее как минут десять назад я была «патлатой дурищей». Он же уйти собирался, так в чем проблема?

О своем волосатом друге все благополучно забыли, опять. Он что, охранник или типа того? Вроде не похож…

— Не вижу смысла.

— Что так? На самом деле мы оба знаем: ты этого хочешь, — заявил этот самоуверенный тип, я сразу скривилась: терпеть не могу вот таких вот наглых, а этот еще и бабник и аферист в придачу.

— Когда ад замерзнет.

Он захохотал так, как будто я сказала самую смешную вещь на свете:

— Ты можешь говорить что хочешь, но я тебе не верю. Знаешь что? Уверен, знакомство ты подстроила специально.

— Твоя уверенность быстро сойдет на «нет», когда я позову сюда охрану и поведаю свою историю, — ядовито заметила я. Обычно я себя так грубо не веду, но блондин сам напрашивался.

— Тогда мой тебе совет: когда врешь – поменьше деталей.

— Должно быть, в этом ты настоящий специалист, — заметила я недовольно. Недовольство относилось к тому факту, что блондину удалось таки меня разговорить, а не потому что он намекал на мою якобы «ложь».

— Я бы так не сказал.

— В таком случае нам не о чем разговаривать. Терпеть не могу тех, кто говорит о вещах, о которых даже понятия не имеет.

— Людям вообще свойственно говорить о том, в чем они мало разбираются.

— Возможно, таким как ты…

— О, я понял: ты хочешь сказать, мы с тобой в разных лигах?

— Мы с тобой даже не в одном виде спорта, извращенец, — фыркнула я и поднялась с места: беседа меня утомила.

— Бри? — сразу же заметила мои телодвижения Роза.

— Я скоро вернусь.

Ходко я потрусила в сторону выхода. До нашей гостиницы нужно было идти пешком целый квартал, а я так далеко обычно не хожу, так что начала приглядываться к такси. Вдалеке заметила машину, но привлечь внимание таксиста мне не дала здоровенная лапа, схватившая меня. Такое обращение с леди мне никогда не нравилось, я быстро навернула наглецу в солнечное сплетение, потом придавила каблуком его ступню и как следует съездила локтем в нос. Этому приему меня Ромка обучил, и я его с успехом применяла уже лет этак десять. Только после этого я развернулась и без особого удивления увидела перед собой блондинистого наглеца, он схватился за свой нос и на меня смотрел с нескрываемым недоумением, которое на глазах перерастало в восхищение. Похоже, парень тайный извращенец.

— А. Это ты.

— Ты не перестаешь удивлять, — усмехнулся Макар (или Майк?).

— Ты сам напал сзади, — пожала я плечами, — А мне это жуть как не нравится.

— Не нападал я!

— Еще как напал!

— Тебе вообще знакомо слово «извини»?

— Нет. Сам придумал?

— Тяжелый случай.

— Вот именно. Тебе лучше отойти от меня подальше, у тебя кровь идет, и это противно. Не дай бог попадет на мою новую дизайнерскую блузку. Ко всему прочему люди могут подумать, что мы друзья и не помогут мне вызвать полицию…

— Что ты, никто не подумает, что у тебя есть друзья, — по непонятной мне причине Майк (или Макар) не желал оставить меня в покое и продолжал вести этот бестолковый диалог.

— Ты уходишь или как? — вздохнула я.

— Или как, — усмехнулся тот.

— Ну как знаешь…

Я толкнула его от себя и помчалась в сторону полисмена, которого завидела справа от входа в бар. Он меня тоже заметил и пошел мне навстречу:

— Мисс, с вами все в порядке?

— За мной гонится человек! — я ткнула пальцем в блондина, — Кажется, у него нож!

— Вы уверены?

— Да! — завопила я.

Это вам не Россия, полисмен серьезно кивнул и пошел навстречу блондину. Прыти у того поубавилось, он остановился, но не убежал: ждал, пока полисмен сам подойдет. Дальше наблюдать развитие событий я не стала, просто тихо смоталась на такси в гостиницу. Там меня ждал сюрприз, который грубо схватил меня за руку. Не успела я возмутиться, как он меня перебил:

— Помолчи. В каком номере ты живешь?

— Сам помолчи! — оборвала я и потянула его за руку…

***

— Ага, — протянул Ромка, — То есть, ты его облила, избила и сдала копам, это все? О событиях недавних я даже не заикаюсь…

О заключительной части Ромке было знать вовсе не обязательно, так что я оборвала свой рассказ на полисмене (кстати, до сих пор сама не понимаю, как Макар от него избавился). Я опустила глазки в пол:

— Не совсем. Я рассказала тебе историю нашего знакомства, ты же теперь понял, насколько он возмутительно себя вел, да еще и обозвал меня. Да он сказал что я крашеная, в конце концов!

— Вот урод! — весело усмехнулся Ромка.

— Знаешь, твое «урод» смахивает на «я от него в восторге»!

— Тебе показалось, — замотал головой друг, но было заметно, что едва сдерживает улыбку. Я решила не принимать это близко к сердцу, мужики всё равно все идиоты.

— В общем, сразу выдавать себя я не стала, но план мести созрел довольно быстро, оставалось только перетянуть Розу на свою сторону. Это оказалось легко, коротышка ей не приглянулся, так что замуж за него идти она не особо хотела. По крайней мере, я ее в этом быстро убедила…

— Что за план?

— Мы облапошили низкорослого на весьма приличную сумму, подставив блондина. В Брюгге они были по делам, так что даже далеко ехать не пришлось. Не буду утомлять тебя подробностями, но скажу, что это было довольно забавно, — я усмехнулась, вспомнив, как все в итоге обернулось.

— Что стало с Макаром?

— Черт его знает. Главное, что для нас все сложилось как нельзя лучше: из-за некоторых потерь коротышка отказался от идеи заполучить театр, и в итоге его заполучила сама Розка. Мне деньги не нужны были вовсе, так что я отдала из подруге, но она уговорила меня пустить все в дело… Скажи, круто? Из актрис в бизнес-леди… Как тут не поверишь в благосклонность судьбы: поехали отбивать театр замужеством, в итоге все вышло куда интереснее.

— И ты говорила, что у блондина, тьфу ты, Макара, нет повода на тебя злиться?!

— Думаешь, есть?!

— Небольшой, — Ромка показал мне расстояние между указательным и большим пальцем и прищурился.

— Злопамятный попался… Интересно, как он меня нашел?

— Лучше отвлечься от всякой ерунды вроде «как» и сосредоточиться на том, что мы имеем. В конце концов, девушка ты у нас заметная, а если постараться, найти можно кого угодно в этом мире.

— Но он даже не знал, что я русская, — задумчиво протянула я, — Или догадался?

«Скорее всего, второе» — некстати мне вспомнилось его выражение лица, когда он разговаривал по-русски и косился на меня.

— Сенька, забудь на время своего Макара и вспомни про не пристроенный труп и ограбление.

— У меня идеальная память, а про такие вещи трудно забыть.

— Отлично. Прежде всего, дядьки, у которых ты стырила бриллианты. Они вообще-то братья Аристовы, родные. И бизнесом занимаются вместе, что-то с канцтоварами связанное. В общем, не особо большие шишки. И наличие у них такой суммы и бриллиантов… В конце концов, зачем им какой-то обмен в банке? Это как минимум по-идиотски, раз они братья.

— Про обмен – это просто предположение, — пожала я плечами.

— Да, но… Это гиблый вариант, не подходят они на роль преступников-контрабандистов, как ни крути. Если хочешь, мы можем с ними встретиться и побеседовать лично, но судя по тому, что я о них успел узнать… В общем, парни не очень сообразительны, звезд с неба не хватают, делают свое дело тихо мирно.

— Есть мнение, что тихо мирно им надоело.

— Ну этого недостаточно.

— Отчего же, — скорее из упрямства спорила я, потому что обычно Ромка в таких вещах не ошибался.

— К ним все равно придется присмотреться, как то же алмазы с деньгами у них оказались?

— Это точно. Но меня больше занимает записка… Ты говорил с нашей девушкой?

— Я свел с ней знакомство, — разулыбался Ромка.

— Тебя только за смертью посылать! Чем ты занимался целые сутки?! — рассвирепела я.

— А ты? Ужинала дома? Между прочим, я навел справки о всех, о ком ты просила и даже договорился увидеться с девушкой сегодня.

— Отлично. Поедем вместе!

Ромке эта идея пришлась не по душе, но придется ему пережить.

— Ты думаешь, записка дело рук этого типа Макара?

— Возможно, — уклончиво ответила я, потому что вполне допускала такое развитие событий.

— И зачем?

— Давай пофантазируем: она изначально нам не предназначалась, так? Ее должен был получить Боярышник и его дружки. Макар не мог знать, что Боярышник побежит к тебе. Неизвестно, куда бы она попала дальше, но у меня бы точно были неприятности, если бы кто-то дал себе труд покопаться в моем прошлом. А мои неприятности – это неприятности отца тоже. И Макар появился так вовремя, да еще и как какой-то заместитель... хорошо бы узнать, какой. И как такое вообще можно провернуть?! Так вот, я была бы занята своими делами, отец в отъезде, а блондинчик тут практически без присмотра, творит что хочет. Ну это как вариант. Или другой: если бы хоть кто-то связал меня с небезызвестными событиями, за мной охотился бы весь город. Отличная месть, как по мне.

— Чушь, — поморщился Ромка, чем, признаться, удивил.

— Почему?

— Допустим, все так, как ты говоришь… Но чтобы связать тебя с небезызвестными событиями, как ты сама выразилась…

— Связать можно, если знаешь, с кем имеешь дело, — растянула я губы в улыбке, — Связать и подставить.

— Но вмешался некто третий и в результате у нас труп?

— Трудно сказать. Возможно, Макару не понравилось, что Боярышник отправился к тебе и он его порешил?

— Все хорошо, но откуда черт возьми он знает обо мне?

Я пожала плечами:

— У него был целый год, и судя по всему он очень старался, чтобы выполнить свою домашнюю работу.

— Люди легко узнают новости, — хмыкнул Ромка.

— Люди не узнают новости, людям новости рассказывают. Хорошо бы узнать, кто постарался. Ты молчал, я тоже, стало быть, надо проверить не особо строптивых граждан.

— Ага, но никто не будет стараться и проверять твое прошлое, пока ты сама не дашь повода. Это твой косяк, любимая.

— И мы все исправим вместе, мой раб.

— Еще у нас есть алмазы, — закатив глаза на «раб», напомнил друг.

— И с этим тоже разберемся, — разулыбалась я, — Становиться все интереснее и интереснее. Во сколько мы должны встретиться с твоей девушкой?

— Через полчаса.

— Отлично. Ты поведешь мою красавицу, а то вино дает о себе знать!

Мы прошли к лифту и спустились в гараж. Поприветствовав Ивана Сергеевича (сегодня похоже опять его смена), я перебросила Ромке ключи.

— Сенька, у парня судя по всему на тебя большой зуб. Ты перегибаешь палку, я думаю, так что давай с ним осторожнее? — подал друг ценную мысль.

— Я тебя умоляю, Ромашка. С каких пор мы такие чувствительные?

— С таких… Ты сделала все, чтобы он тебя прибил где-нибудь в подворотне, я не шучу. И наверняка раздумываешь над очередной пакостью.

— Без врагов жить довольно скучно.

— На самом деле настоящего врага нажить довольно трудно, — выдал Ромка ценную мысль. Такое иногда, да бывает.

— Неужели? — заинтересовалась я.

— А ты как думала. Знакомые, друзья, любовники, обиженные, даже недоброжелатели. Но реального врага, который не будет искать никакой выгоды, кроме как уничтожить тебя…

Ромку что, на философию потянуло?!

— Фу, как уныло.

— Как есть. Приехали! — Ромка притормозил возле небольшого кафе в центре города.

— Поздновато для свиданий в кафе. Экономишь что ли?!

— У тебя есть план?

— Всегда! — с энтузиазмом кивнула я.

— Можно узнать, какой?

— Ты сидишь в машине и опаздываешь на свидание, я с ней толкую. Сомневаюсь, что она расскажет что-то нам двоим или тебе. То есть, тебе конечно может, но на это уйдет целая прорва времени, а его у нас мало.

— Ну иди, толкуй, — усмехнулся Ромка.

— Я пришлю смску, тогда сможешь топать на свидание. Только ключи мне оставь, чтобы я уехать смогла. И как зовут твою барышню?

— Иванова Светлана.

Я кивнула и вышла из машины. Брезгливо открыла дверь и прошла в кафе. Народу было предостаточно, стало быть, еда тут недорогая. Не замечала раньше за Ромкой такой прижимистости. Или это выбор самой Светланы? Поискав глазами девушку, я нашла ее за столиком в самом углу, около нее было достаточно свободного места, вот туда-то я и направилась. Села за соседний столик, официант принес мне меню и я начала с любопытством оглядываться: взгляд мой блуждал по кафе, пока не уперся в Светлану. Я вытаращила глаза, убедившись, что она меня заметила, ходко поднялась со своего места и уже через секунду сидела напротив нее:

— Светка! Привет, вот так встреча!

Светлана смотрела на меня с некоторым сомнением:

— Извините, мы знакомы?

— Да ты что, не узнала меня? Ну хотя, чего уж там, я раньше рыжеватой была и с короткой стрижкой, меня мама так постоянно стригла. Танька я, мы же в школе вместе учились! — имя я выбрала самое простое и наиболее часто встречающееся, надеясь, что хоть и самую захудалую Таньку, но она все-таки знала.

— Таня? Орлова что ли?

— Ну да, — закивала я.

— Ты сильно изменилась.

— Ну так и ты тоже! Посмотри на себя: красавица!

— Не похожа ты на бухгалтера, — заметила подозрительная Светлана.

— Так я же уволилась, уже давным-давно! А ты ждешь тут кого-то? — сменила я опасную тему.

— Да, встречаюсь с другом.

Подавив приступ ярости (никто не имеет права называть Ромку другом), я продолжила треп «одноклассниц»:

— Слышала, ты в банк устроилась?

— Давно уже.

— Неудивительно, что я не слышала: ты вон тоже обо мне мало что знаешь. Что за банк?

— Тот, что в Красном переулке, — ответила Светлана без особой охоты.

— В Красном переулке? Это где? — картинно задумалась я.

— Недалеко от центра, там еще тупик. Раньше там клуб был, «Атом», кажется.

На минуту задумавшись, я вытаращила глаза и даже хлопнула ладонью по столу, для убедительности:

— Это тот, что вчера грабанули?

— Ты уже слышала?

— Само собой, весь город об этом говорит, — немного преувеличила я, — И что украли? Ты там была? Расскажи!

— Да ничего. Если честно, полиция была в недоумении: вроде и банк ограбили, но ничего не взяли, только клиентов обокрали. Чудеса.

— Нифига себе!

— Да уж, история так история, — она опять вздохнула, даже дурак бы понял: что-то дамочку тревожит.

— Ты что-то недоговариваешь, — заявила я с подозрением.

— Да что уж там… Лучше расскажи, как сама? Что за работа такая, что ты смогла позволить себе подобный костюм? — попыталась отшутиться Светлана.

— Света, я же вижу: что-то не так.

Тут я даже не соврала: даже не зная наверняка, что Светлана недоговаривает о своей роли в ограблении, можно было понять, что это так. Глаза бегают, руки в движении, беспокойство просто налицо. Мне явно повезло, что она оказалась девушкой довольно простой и бесхитростной, а еще ей явно не с кем поделиться произошедшим. Я была готова ее выслушать, так что протянула руку и накрыла ее ладонь. В глазах моих максимальное участие, выражение лица обеспокоенное, голова наклонена чуть вперед:

— Ты можешь мне рассказать, правда. У меня будущий муж работает в полиции, если хочешь, я с ним поговорю и он попытается уладить твои проблемы. Если тебе кто-то угрожает, или вообще, ты чего-то боишься… просто дай знать, хорошо?

— Правда? — теперь она уставилась на меня с надеждой.

— Да.

— То есть, проблем у меня нет, но я боюсь, очень боюсь.

— Боишься чего?

— Ты обещаешь никому не рассказывать?

— Ты же меня знаешь…

— В том то и дело, что я тебя лет пятнадцать не видела, но… я хочу рассказать хоть кому-то, кроме полиции. Они мне не очень-то верят, понимаешь?

— Пока не очень.

— Просто ограбление – это не совсем ограбление. Такое чувство, что приходили они вовсе не из-за денег, а из-за конверта, который я им передала.

— Ты?!

— Звучит нелепо, но да. За неделю до этого ко мне во время обеда подошел парень, разносчик пиццы. Доставил пепперони, которую я не заказывала. Я пыталась отказаться, но он сказал, что заказ оплачен и это мое. И ушел. В коробке оказалась не только пицца, а еще пухлый конверт, на котором было написано: «открыть» и мое имя рядом. Внутри еще конверт, запечатанный, записка, пачка долларов и моя фотография. В записке было сказано, что ровно через неделю мне предстоит передать запечатанный конверт, я сама пойму кому. Деньги я могу оставить себе, а записку и фотку должна сжечь после прочтения.

— Как интересно, — протянула я, — Но ты могла взять доллары и ничего из этого не делать. Или все дело в фотографии?

— Да. Она была… компрометирующая, — Светлана покраснела и отвернулась, я же не стала уточнять, что за компромат на нее нарыли: мне было по барабану на ее дела.

— Ты все сожгла?

— Сам собой. И фотку, и записку, и конверт. Оставила только тот, что нужно было передать.

— Ты не смотрела, что внутри?

— Нет, я не хотела вмешиваться во все это, — ответила она и я ей поверила: открой она конверт, точно не спутала бы меня с одноклассницей.

— С тобой больше не связывались?

Она замотала головой.

— И чего ты боишься? Ты же сделала, как они просили?

— Да, но… если они захотят от меня что-то еще?

— Не думаю. Уверена, тебе нечего бояться: в конце концов, ты не генеральный директор, а просто работник банка. Ты все сделала правильно, и им больше не нужна.

— Ты так думаешь? — с надеждой спросила «одноклассница».

— Уверена.

— Надеюсь, ты права…

— Я тоже. Но если они предпримут еще одну попытку… не кажется ли тебе, что фотография не стоит таких неприятностей?

Светлана неопределенно пожала плечами, чем неожиданно заинтересовала: она не похожа на девушку с багажом секретов, которыми можно шантажировать. Как обманчива бывает внешность…

— Ты помнишь, что за фирма доставляла пиццу?

— Само собой. Pizza Hut, моя любимая.

Пока она отвечала, я сигнализировала Ромке и через минуту он появился в кафе, симулируя вину за опоздание. Он поцеловал Светлану в щеку и уставился на меня.

— Кажется, мне пора, — вздохнула я, — Рада была повидаться.

— Я тоже, — неуверенно ответила Светлана, явно жалея о своем приступе откровенности. Хорошо, что я успела ее заболтать прежде, чем она бы одумалась и принялась играть в молчанку.

Быстрым шагом я пересекла зал и вышла на улицу, краем глаза успев заметить, как Ромка удрюпался на мое место и сграбастал руку Светочки.

— Свинья! — прокомментировала я вслух, парочка справа с недоумением на меня обернулась, но мне было все равно: я уже скрылась в своей ласточке и сорвалась с места.

Хотела было заняться разносчиком пиццы, но быстро пришла к выводу, что это никуда не приведет: схема проста как мир. За небольшую мзду он доставляет пиццу с конвертом, эту самую мзду передал невзрачный тип, которого он наверняка даже не помнит. Но даже если бы и детально описал, этого типа мы бы вряд ли нашли. Концы в воду как говориться. Но интересно другое: кто-то очень постарался и разжился компроматом на работницу банка, раскошелился ей на взятку и всю эту сложную схему с разносчиком пиццы. Кто-то, кто знал, что мы с Ромкой придем за конвертом, или это лишь стечение обстоятельств? В конце концов, Боярышник не был обязан прийти именно к Ромке. Тогда бы мы знать не знали ни о каком конверте, и он бы сейчас гулял неизвестно где. Хотя в общем-то, там нет никаких конкретных доказательств. Некоторым типам не нужны доказательства, но опять же, не каждый поймет, о чем говорится в послании. Далеко не каждый, я бы отметила. Нет, чувство, что конверт доставлен по адресу не отпускало, это все определенно было для меня.

Если на время отложить вариант, где меня подставляют, то другой сценарий выглядит примерно так: некто планировал, чтобы конверт попал именно мне. Это проверка? Если я начну шевелиться, то они (кем бы они ни были) смогут найти доказательства моей причастности к делам не очень честным. Довольно смело, ведь риск неудачи слишком велик, тем более что я в любом случае заинтересовалась бы посланием. Но в эту версию хорошо вписывается убийство Боярышника: он что-то знал, и его заставили замолчать. Так или иначе, все это грозит не сколько мне лично, сколько моему отцу: если выяснится, чем занимается его дочь в свободное время, неприятностей ему не избежать. Ну и мне, все это было бы похоже на большой снежный ком, сметающий на своем пути всех, кто мне дорог.

И вот тут то будет уместно вспомнить приезд некоего Макара Березина, к которому папуля внезапно проникся доверием. Как же так случилось?! Выясним, это без вопросов. Так же как и тот факт, что Макар ко всему этому причастен, это тоже без вопросов. За ним нужен глаз да глаз, за делами отца тем более. Жаль, я не могу просто поговорить с отцом, так в нашем семействе не принято. Навряд ли я даже узнаю, что связывает родственника с Макаром, но попытаться должна.

Итак, что же у нас на повестке дня? Узнать, кто убил Боярышника, следить за Макаром, следить за делами, следить за собой и своими действиями, разобраться в творящейся чертовщине, и заняться деньгами и алмазами: вдруг это как-то связано? Даже если и нет, все равно интересно. И после того, как я в очередной раз выйду из ситуации победителем, выгнать наглого афериста из нашего уютного города. Программа минимум есть.

На светофоре я развернула свою красавицу и помчала в сторону Преображенской площади, там жил один мой «большой друг». На самом деле, мы не друзья, несмотря на то, что знакомы больше десяти лет. Но он о многом догадывался, что заставляло нас с Ромкой мириться с существованием этого субъекта. Ну и вообще, он был очень даже полезен. Тем более, одного у него не отнять – он был умен и хитер, а подобные качества всегда вызывали во мне некую долю уважения.

Я надеялась застать Гана дома и не ошиблась: в его окнах горел свет. Ромка утверждал, что Ган вертится вокруг меня вот уже столько лет, потому что подобное притягивается к подобному (и как ни странно, он имеет ввиду наши необычные имена). Иногда шутки Ромки – это нечто такое, что трудно понять постороннему. На самом же деле я подозревала, что Ган – это лишь его псевдоним, который легко переводится на английский, а английскими фразочками сейчас как раз все больны. Хотя как то раз, много лет назад, он тряс паспортом перед моей очаровательной физиономией и утверждал, что имя дали ему родители. Кажется, это что-то бурятское. Но слишком точное сочетание вида его деятельности и имени прозрачно намекали на смену имени или поддельный паспорт. Я ставила на второе, хотя бы потому, что это было куда проще организовать. Для Гана, я имею ввиду.

Позвонив в дверь, я ждала ровно десять секунд, прежде чем толкнуть ее и зайти. Ган редко запирал свое жилище, потому что ничего не боялся. Это он конечно зря. Квартира его была довольно своеобразной: с того места, где я сейчас стояла, я могла видеть практически все. Поэтому хозяина заметила сразу: он сидел, развалившись на диване и курил кальян. Как ни странно, в одиночестве. Услышав мои шаги, он обернулся:

— Боже, Сентябрина?!

— Можно просто по имени, — разулыбалась я и села на кресло напротив.

— Мне кажется, я недостоин таких гостей, — хитро улыбнулся он, вместо того, чтобы спросить, каким ветром меня сюда занесло. Он обожал мне подыгрывать. При этом его и без того узкие глаза сузились еще больше, я даже решила, что и вовсе закрылись.

— Не говори глупостей. Конечно, ты недостоин.

— Но ты все же почтила меня своим присутствием.

— И ты догадываешься, почему?

— Если бы догадывался, вряд ли бы так удивился, — пожал он широкими плечами.

Минут десять мы сидели молча, сверля друг друга взглядами: я всерьез прикидывала, смог бы Ган затеять все это, или хотя бы поучаствовать, о чем там думал этот узкоглазый понятия не имею. Но глаза его против воли постоянно опускались на мои прекрасные ноги, так что мысли его вряд ли показались бы мне особо интересными. В конце концов я пришла к выходу, что он не осмелился бы.

— Эта игра в молчанку конечно интересная, но я хочу выпить, — первым нарушит тишину Ган, поднимаясь с дивана, — Тебе налить что-нибудь?

— Если есть приличный мартини, то неси.

Вообще, я предпочитала виски, но в последнее время пыталась отделаться от некоторых вредных привычек. Например вот, перешла на более слабые напитки.

— Как скажете, моя королева.

— Не твоя, — лениво заметила я.

— Точно, совсем забыл: где же твой самый преданный лакей, или как ты там его называешь? — наливая мне мартини, поинтересовался бурят.

— Лакей – это ты. А Ромка сейчас немного занят.

— На его месте я бы не оставлял такую девушку как ты без присмотра, — опять сузил он глаза.

— Зря: я вполне могу за себя постоять.

— Это я прекрасно помню, дорогая. Ты же знаешь, что я имел ввиду нечто другое.

Я усмехнулась: опять тонкие намеки. Дальше мы никогда не заходили, и это все потому, что Ган был слишком сообразительным. Он протянул мне мартини, перед собой поставил бокал красного вина.

— Я же вижу, ты пришла не просто так. Неужели ты мне не доверяешь настолько, что не можешь рассказать о цели своего визита?

— Лучше не поднимать вопрос о доверии сейчас.

— Ты всегда меня недолюбливала, и знаешь, это обидно, — протянул он печальным голосом.

— Я пришла к тебе, потому что ищу Боярышника.

— Это которого?

— Не прикидывайся, — разозлилась я.

— Извини, просто я немного шокирован: уж не того ли самого, которого вы со своим Ромкой прогнали чуть ли не из города пару-тройку лет назад? На кой он тебе сдался? Я слышал, старикан почти отошел от дел с тех пор…

— Если сдался, значит не совсем отошел. Знаешь, где его искать?

В общем-то, я и сама была способна добыть адрес, но не хотела, чтобы интерес исходил от меня. А Ган будет молчать, что мне очень даже подходило.

— Жил за парком дружбы, если нужен точный адрес – узнать не проблема, скину сегодня же.

— То есть, сам ты с ним не контактировал?

Ган рассмеялся, как мне показалось, немного нервно:

— Сентябриночка, подумай сама: на кой черт мне сдался старик, который давно не у дел? Может спросить у своего дружка, если хочешь: в последние три года я имел дело только с твоим Ромкой. И кстати, не очень часто.

— Как-то ты не слишком уважительно отзываешься о нем, — неодобрительно заметила я.

— Такую роскошь я могу позволить лишь только при тебе, мы же оба знаем, кто за ним…

— Молчание – золото, Ган, — предостерегла я. Хоть он и утверждал, что я его недолюбливаю, к буряту я питала практически дружеские чувства.

— Прости, моя ошибка.

Я поднялась с кресла:

— Искренне надеюсь, что ты совершил эту ошибку только сейчас, Ган. Ты знаешь меня: я бы не простила.

— О чем ты говоришь, Сентябрина? — теперь на его широком лице читалось недоумение, которое не могло быть поддельным.

— Жду обещанный адрес.

— Погоди! Под вас что, кто-то копает? И ты думаешь, что это Боярышник?

— Пока, Ган, — улыбнулась я и удалилась. Пока я шла к машине, могла наблюдать, как бурят вышел на балкон и провожал меня задумчивым взглядом. Надеюсь, у него хватит ума не поучаствовать в происходящем.

Пока я медленно ехала по центральной улице нашего города, решая, куда же мне стоит направиться, тщетно пыталась дозвониться до Ромки, но он упорно не желал мне отвечать. Вконец разозлившись, я поехала к кафе с намерением закатить скандал: я значит тут делами занимаюсь, а он обхаживает какую-то замухрыжку с неухоженными волосами и полным отсутствием вкуса в одежде. Но в тот вечер вселенная явно настроилась против меня: сладкая парочка из кафе уже удалилась и все мои заготовленные заранее крылатые фразочки пришлось отложить до следующего раза. Время к тому моменту уже перевалило за полночь, поэтому визит на квартиру Боярышника я решила отложить до завтра: а ну как соседи у него не лучше Ромкиной бабы Клавы окажутся. Тем более, папе бы не понравилось, если бы я вломилась в чью-то квартиру посреди ночи. То ли дело днем… Да и адреса у меня до сих пор не было.

Надо ли говорить, что после этого я вернулась домой, громко хлопнув дверью и злобно зашвырнула свои любимые туфли в стену.

— Вокруг меня одни идиоты и дилетанты, — сквозь зубы выругалась я, мгновенно пожалев, что направила всю агрессию на ни в чем неповинные туфли. Уж они то меня точно никогда не подводили: зря говорят, что высокие каблуки не могут быть удобными.

— Как же трудно быть тобой, — услышала я хорошо знакомый голос позади себя.

Обернулась: Макар стоял, привалившись плечом к стене, сложив руки и пакостно улыбаясь: когда видишь подобную улыбку, сразу хочется проверить свои карманы: а ну как обчистил. Хотя, кроме меня, никто особого подвоха в этой улыбке похоже не замечал.

— Охрана никуда не годится! А еще элитный дом называется…

— Дилетант на дилетанте, — поддакнул Макар.

Я прошла мимо него в сторону бара, достала мартини и налила только себе. Никогда не была гостеприимной хозяйкой: пришел в мой дом – чувствуй себя не в своей тарелке. Само собой, к Ромочке это все не относилось. Кажется, Макара отсутствие гостеприимства ничуть не смутило, он молча прошел за мной и нашел себе очередную стенку, чтобы ее подпереть. Я щедро отпила мартини, забыв, что за вечер это уже не первый мой бокал, и подняла на него глаза: в добавок к синяку у него на лбу, которым наградила его моя щедрая рука, добавился еще один, менее заметный, на скуле. Это уже от моего братца. Звучит дико, но синяки его даже красили, придавали ему более открытый и лихой вид. Неожиданно, это разозлило еще больше: кому вообще в этой жизни могут идти синяки?

— Ты ожидала моего появления?

— Я ожидала твоего добровольного прыжка с крыши.

— На самом деле ты так не думаешь, Бри.

— Ты немного затянул с визитом: я была уверена, что ты навяжешься ко мне в гости прямо после семейного ужина.

— Вот как? — усмехнулся он, но в этот раз глаза его были злыми.

— Ага. Опоздал ты, чем меня разочаровал.

— Я не хотел.

Окинув его внимательным взглядом, я продолжила свою мысль:

— На твоей пройдошливой физиономии еще вчера было написано, что тебе не терпится поделиться своими никому неинтересными мыслями на мой счет. Ну и планами, отчасти. Чтобы припугнуть. Ты же что-то там задумал? Можешь не стараться, а сразу двигаться в сторону двери и подпирать стены где-нибудь в другом месте.

Мои слова имели таки эффект: он никуда не ушел, но от стены все же отлип и подошел ко мне, то есть к бару. Гостем он оказался отвратительным (а чего еще ожидать от типа, который вломился без приглашения?), без разрешения достал Ромкин любимый коньяк и со злостью плеснул себе, едва все не разлив. Видел бы Ромашка такое пренебрежение, раздавил бы Макара как комара.

— Признаюсь, когда я увидел тебя вчера, практически впервые за прошедший год, едва поборол желание придушить тебя на месте, — заметил он, и судя по всему, со вчерашнего дня мало что изменилось. Хотя, его слова отдавали не только злобой, но и грустью. Этакая адская смесь.

— Это сделало бы семейный ужин немного неловким, — проигнорировав его небольшую оговорку «практически», заметила я, — Не думаю, что ты бы тогда понравился моим родителям. Не то, чтобы они были слишком разборчивы, но…

— Если бы я не знал тебя так хорошо, решил бы, что ты сейчас нервничаешь.

— Прекрати делать вид, что знаешь меня. Ты знаешь не больше, чем любой прохожий на улице. А если бы знал, не приехал бы сюда с планами мести, или какие там у тебя планы… в любом случае, обошёл бы мой город стороной.

— Забавно, — Макар склонил голову набок так, что со своего места я отлично видела внушительный синяк, — С чего ты взяла, что мой приезд как-то связан с тобой? Когда я проверял в последний раз, Земля вертелась не вокруг тебя.

— Уж не знаю, где именно ты это проверяешь, но тебя там явно дезинформировали. А для такого афериста как ты дезинформация - непростительная роскошь.

Я продолжала раздражать его, внимательно наблюдая за реакцией. Одно могу сказать точно: он больше не злился, сейчас его интересы явно вертелись вокруг другого. Как всегда, быстрый переход.

— Ты постоянно зовешь меня аферистом… Это что, какая-то игра?

— Я больше не играю с тобой, Макар. Это как минимум неинтересно, пройденный этап, выигранная война и все такое, — равнодушно заметила я и присела на диван, вытянув свои прекрасные ноги, — Ты не мог бы сделать мне массаж?

— Наконец-то ты перешла к делу, — плотоядно улыбнувшись, он двинулся ко мне.

— Не понимаю, о чем ты, — усмехнулась я, но смотрела с вызовом.

— Я то уж решил, что разговоры придется вести до самого утра.

— Ну мы же ведем разговор… но до утра я пожалуй не выдержу.

— Я бы поспорил, — ухмыльнулся он, подходя все ближе.

— А я думала, ты теперь предпочитаешь стены подпирать, — не осталась я в долгу, прокомментировав его приближение.

Он навис надо мной:

— Скажи, я хоть немного тебе нравился? Тогда?

— Ты?!

— Самую малость?

— Нам действительно необходимо обсуждать это сейчас? — закатила я глаза, подумав, что «самую малость» - это жестокое вранье, но мошеннику знать об этом не обязательно.

— Необходимо, особенно если ты надеешься провести меня подобным образом во второй раз… — договорить он не успел: я притянула его к себе, наглядно показывая, что есть дела много важнее глупых разговоров. Помнится, раньше мы вообще не разговаривали.

***

— Ты не хочешь ответить на мой вопрос? — поинтересовался Макар, глядя куда-то в потолок.

— На какой?

— На тот самый, от которого ты меня отвлекла.

— С каких пор тебя тянет на подобные разговоры?

— Бри…

— Разве это так важно? — лениво поинтересовалась я

— Да, — просто ответил он, — Назовем это любопытством.

— Это даже забавно… — начала я, но заметив выражение его лица сочла за благо сменить тон, — Ты не в моем вкусе, едва я увидела твою хитрую физиономию, поняла, что от тебя будут одни неприятности.

Теперь настала моя очередь злиться: терпеть не могу подобные беседы: какой толк разговаривать, если смысла в этом не больше, чем в попытке перенести куда-нибудь воду в решете. Все равно мы не скажем друг другу ничего стоящего: мы оба прекрасно знаем, с какой целью он появился в городе, и оба знаем, что я не позволю ему свои цели осуществить.

— Это смешно, если учесть, что все неприятности в итоге достались мне.

— Не все коту масленица.

— Ты ошибаешься. Не только во мне, а вообще во многом.

— В том то все и дело: я никогда не ошибаюсь.

Макар перевернулся и теперь сверлил меня недовольным взглядом:

— Я серьезно, Бри. Ты вообще способна хоть на секунду перестать разыгрывать из себя избалованную самовлюбленную стерву?

— Да с чего ты взял, что я что-то там разыгрываю?! — недоумевала я.

— Знаешь, первое время, когда ты кинула меня, я тебя ненавидел. Даже не за неприятности, что ты мне оставила, а за то, что я прекрасно знал кто ты, что с такой как ты лучше не связываться, но все равно позволил тебе обмануть себя.

— В этом вся разница между нами.

— Ты такая дура, Бри, — Макар тяжело вздохнул и даже прикрыл ладонью лицо. Я сразу присмотрелась: не актерствует ли?

В ответ лишь хмыкнула, но этого ему показалось мало и он продолжил:

— Нет, знаешь что? Дурак – это я, ты то как раз… в общем, ты любитель все испортить, уничтожить все мосты.

— Я конечно не психолог, но кажется, тут неуместно перекладывать всю вину только на меня.

— Да, жизнь – трудная штука, — продолжил он, — Когда первая злость прошла, я решил, к черту тебя, лучше просто открыть новую страницу.

— Вот и начал бы все с чистого листа. А еще лучше – завел бы новую книгу, — поддакнула я, заметно подустав от аналогий: лежи и напрягай тут мозги в третьем часу ночи.

— Я бы рад, но на каждой странице уже есть клякса.

— Поэтому я и посоветовала книгу.

— К черту ее.

— Ты меня утомил.

— Бри…

— Довольно, — перебила я, — Мало того, что ты сравнил меня с пятном в твоей жизни, так еще и обвиняешь во всех своих неудачах. Пора двигаться дальше, Макар. Ты сам дал себя провести, и ты уже давно не маленький мальчик, а взрослый мужчина, так что завязывай строить из себя жертву. Мы оба знаем, что на самом деле тебе нужно, но я уже говорила: выбери другой способ мне отомстить, потому что впутывая моего отца ты роешь себе могилу. С тобой было интересно раньше, и мне будет тебя жаль…

Договорить я не успела, потому что отчетливо услышала, как хлопнула входная дверь и раздались тяжелые шаги. Эти шаги я бы узнала из тысячи, потому быстро встала и облачилась в шелковый халат.

— Твой дружок? — поинтересовался красный от злости Макар.

— Это не твое дело, но да.

— Мне стоит беспокоиться?

— Тебе стоит одеться и проваливать, ты мне сегодня надоел, — ответила я и вышла к Ромке.

— Ты ошибаешься на мой счет, Бри, — бросил мне в спину Макар.

Ромка как раз забрел в столовую и с любопытством разглядывал небольшой погром возле бара. Особенно его заинтересовал отпитый коньяк.

— Я тебе звонила, — недовольно заметила я, привалившись к косяку и сложив руки по примеру Макара.

— У тебя гости?

— Да. Новое доверенное лицо моего отца, я тебе про него рассказывала.

— Это что, твоя собственная версия фильма «В постели с врагом»? — проявил Ромка сообразительность.

— С врагом куда интереснее, чем с твоей серой мышью, так что… — я пожала плечами.

— Если тебе интересно – мы смотрели кино. Ужастик.

— На месте твоей подружки я бы не стала ходить в кино на просмотр фильма ужасов. Достаточно просто остаться дома и посмотреть в зеркало.

— Не ревнуй. В итоге я все равно приехал к тебе, любовь моя, — широко улыбнулся Ромка и расставил руки в ожидании дружеских объятий.

Их не последовало, потому что к нам присоединился Макар, улыбка которого, в отличие от добродушной Ромкиной, напоминала волчий оскал: парень явно таил на меня большую обиду и собирался затеять ссору. Он успел полностью одеться и даже причесаться. Подошел к моему другу и протянул руку:

— Березин Макар Александрович.

Ромка посмотрел на меня, я быстро пожала плечами и сделала вид, что меня заинтересовало происходящее за окном: мол, действуй по обстоятельствам. И уже представила, что последует дальше. В итоге Ромка неохотно, но протянул свою лапу в ответ:

— Я знаю, кто ты такой. Обидишь Сеню – я тебе руки выдерну. И ноги, — подумав, добавил Ромка, видимо решив, что лишения рук будет недостаточно.

— Он это серьезно? — похоже, Макар спрашивал у меня.

— Абсолютно, — подтвердила я печальным голоском.

— Вообще-то, он здесь! — напомнил Ромка.

— Вот уж не знал, что тебе нужны защитники, — шутливо отозвался Макар, потом опять повернулся к Ромке, который был сама серьезность, — Ты ведь знаешь, что довольно трудно спасать девушку, если она обожает неприятности?

— Знаю. Но пока справляюсь, и будь уверен, ты не станешь исключением.

— А вот я уверен, что стану.

Это он зря, но я даже порадовалась.

— Это угроза?

— Что? Зачем мне тебе угрожать?!

— В самом деле, Ромочка, успокойся, — я подошла к другу и взяла его за руку, на всякий случай. Не то, чтобы мне было жалко Макара, просто при моем непосредственном участии он успел пострадать дважды, и это все меньше чем за двенадцать часов, надо дать парню передышку. Иногда моя доброта нет-нет, да давала о себе знать.

— Как скажешь, родная, — разулыбался друг.

— Смотрю, у вас полное взаимопонимание, — издевательским тоном заметил Макар, явно не желающий отступать и сразу же лишившийся шанса на передышку.

Я закатила глаза и отошла обратно к бару, дабы не присутствовать на линии огня, на последок ущипнув Ромку за бок, чтобы не учинил здесь погром. Друг намек понял:

— На самом деле хочу заметить, что Сеня неплохо о тебе отзывалась, — поделился он, следуя за мной.

— Неужели?! — удивился Макар, и правильно сделал между прочим.

— Ну это же Сеня, приходится читать между строк, — пожал Ромка плечами.

— И что же она сказала? Что я не полное ничтожество?

— Вроде того. Сказала, что ты аферист и мошенник.

— Я уже понял, что в ее устах это практически признание в любви, — засиял этот пройдоха, а я закатила глаза.

— Ну вот, мы познакомились, я проявил дружелюбие, и на такой радостной ноте ты можешь нас покинуть, — моментально ощетинился друг.

— А может, уйти стоит тебе? Если честно, ты пришел совершенно не вовремя, мы неплохо проводили время и…

— Да уж, если пустить в комнату двух горлопанов, то дело будет дрянь, — пробормотала я, но на меня уже никто не обращал внимания.

— Я здесь всегда вовремя, парень, — перебил Ромка моего непрошенного гостя, медленно двинувшись навстречу Макару.

— Все может измениться в любой момент, парень, — передразнил тот Ромку.

— Смешно слышать это от тебя!

Я переводила взгляд с одного на другого, мысленно делая ставку на Ромку: хоть Макар был больше и выше, Ромка ему явно не по зубам. Мужчины продолжали пререкаться, пока Ромочка не выдержал и не отпихнул моего гостя двумя руками. Макар этого явно не ожидал, потому и отлетел на пару шагов назад. В себя от пришел быстро и вот уже налетел на Ромку, вдарив ему кулаком. Началась самая настоящая потасовка.

— Надеюсь, вы не испортите мне ковер, — заметила я и удалилась в гардеробную, чтобы переодеться в нечто более удобное: тонкий халат на голое тело не совсем уместен, когда дома два разъяренных мужчины. Для себя я решила, что если через десять минут эти самые мужчины не успокоятся, то вызову охрану. Не самой же их разнимать?

Со своими выводами я не ошиблась: вскоре звуки борьбы и отборные ругательства начали стихать, Ромочка не подвел и прекратил драку первым. Я вернулась обратно: мужчины находились по разные стороны комнаты, злобно друг на друга зыркая. Быстро оценив ситуацию, я картинно закатила глаза и бросилась к Макару:

— Боже мой, ты в порядке? — протянула руки к его побитой в очередной раз физиономии, но он раздраженно отмахнулся, а я заметила недовольным тоном: — Рома, я была о тебе лучшего мнения!

— Прости, что разочаровал, — развел тот руками.

— Макар, я… Может, скорую вызвать?

— С ума сошла? Всего лишь синяк…

— Я уверена, Рома не нарочно! Он иногда ведет себя как последний козел… — на этот раз он немного успокоился и позволил к себе прикоснуться, я погладила пальцем его щеку, потом повернулась к Ромке, — А ты, живо с глаз долой! Жди на кухне, не хочу тебя видеть. Напал на моего гостя, это же надо… мне так за тебя стыдно!

Пока я продолжала громко причитать, Ромка молча встал и ушел, пряча улыбку, а я еще некоторое время возилась с побитым Макаром, прижав его к груди и гладя по волосам. Справедливости ради стоит сказать, что Ромка пострадал ничуть не меньше, но уверена, синяк он пережить вполне способен. Как и его оппонент, который в данный момент с удовольствием исполнял отведенную ему роль страдальца. Где-то через полчаса мне удалось таки весьма ненавязчиво выдворить его, он неохотно отбыл восвояси, поцеловав меня на прощание и взяв с меня обещание встретиться завтра. Уходил с довольной физиономией и новым синяком на ней, но разве это предел? Я искренне радовалась его радости, когда закрывала входную дверь.

— Неплохо получилось, да? — улыбнулась я Ромке, обнаружив его перед телевизором с вытянутыми ногами.

— Мне почти жаль парня, — улыбнулся он в ответ.

— Это еще почему?!

— Не прикидывайся, родная. Я прекрасно понял, зачем ты это все затеяла.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — отмахнулась я.

— Он же вроде еще не успел тебе насолить? — Ромка некоторое время посверлил меня взглядом, потом улыбнулся, — Значит, в прошлый раз ты немного недоговорила о своих отношениях с этим типом. Теперь ясно, что он делал здесь.

— Он пытался завести беседу о чувствах, — пожаловалась я.

— К тебе?! Тогда мне жаль его вдвойне.

— Скоро будет втройне.

— Вот как? Неужели у вас все взаимно?

Я смерила Ромку презрительным взглядом, он подавил так и лезущую на его физиономию улыбку и выдал:

— А если ты не права и он к истории с Боярышником непричастен?

— Он лезет к моему отцу, и мне это категорически не нравится. Надо пресечь это дело на корню, пока не стало слишком поздно.

— Макиавелли явно советовался с тобой, когда писал свой труд.

— Ты самый настоящий пещерный человек, Ромашка. «Государь» написан больше пятиста лет назад, чтоб ты знал.

— Хорошо, значит оттуда ты черпаешь свое светлые мысли, — не сдавался Ромка.

— В данный момент у меня с ними туго: слишком устала и хочу спать. Ты останешься у меня или поедешь домой?

— Поеду домой. Я собственно заехал узнать, что за срочные звонки. Ты не брала трубку, и я немного занервничал…

— Просто имела беседу с Ганом, — пожала я плечами, — Завтра нам нужно будет заехать в одно место, и желательно с утра: сразу после обеда отец уезжает и я хотела бы с ним поговорить перед отъездом. Ган обещал прислать мне адрес, если нет, то придется навестить еще и его.

Ромка позевнул:

— Если с утра, то пожалуй, останусь у тебя: и так уже практически утро, только зря кататься.

— Отлично. Увидимся через несколько часов, — я поднялась и поцеловала Ромку, прежде чем удалиться к себе.

— Неужели ты не позовешь меня с собой?

— Зову постоянно, да ты сам всегда тормозишь.

— Сладких снов, любимая, — кинул он мне вслед ехидным голосом.

Едва голова моя коснулась подушки, я крепко заснула. Всю ночь мне снились кошмары с Никколо в главной роли, мы сидели за большим круглым столом и вдвоем трудились над небезызвестным политическим трактатом. Вокруг почему то сидели рыцари, молча и с неким обожанием взиравшие на нас, то есть больше на меня. Все это до того момента, как в зал зашел Макар, облаченный в доспехи, покрытые золотом. Настоящим, или нет, судить не берусь, но, зная его, наверняка поддельным. Он толкнул тяжелые дубовые двери и громко объявил: «Твое время кончилось, теперь моя очередь править!». Подлые рыцари моментально переметнулись на его сторону, Никколо схватил свой трактат и удалился через заднюю дверь (предатель конечно, но я его прекрасно понимала: труд его жизни много важнее рыцарских разборок), оставив меня в полном одиночестве. Я гордо подняла голову, готовая принять свою судьбу, потому что не в моих правилах сдаваться без боя, но ничего предпринять не успела: почувствовала тяжелые руки на своих плечах, они трясли меня, а потом на весь зал раздался громкий Ромкин голос:

— Подъем!

Рыцари удивленно переглянулись, картина поплыла перед глазами, я резко поднялась, угодив Ромке лбом по подбородку, он красочно охнул и я сразу обняла друга:

— Ты меня от смерти спас!

— Опять кошмары? — нахмурился он, поглаживая меня по спине.

— Да. Макар должен убраться отсюда, — пожаловалась я на свой сон.

— Ты же знаешь, что сон – это лишь сон?

— Только такие дремучие люди как ты верят в это. Сон – отражение реальности! Так что нам следует заняться этим парнем, он меня волнует…

— Кажется, мне пора начинать ревновать, — усмехнулся Ромка.

Последнее его замечание я проигнорировала:

— Ты можешь приготовить мне завтрак, пока я буду собираться. И не вздумай опять сунуть мне в кофе сахар, иначе вылью его тебе на голову… Когда ты уже запомнишь, что я терпеть не могу сахар? Память как у моей девяностолетней бабули!

— Понял, эта тема тебе не по душе, — Ромка поднял руки в примирительном жесте, потом протопал к двери.

— И я хочу бутерброд с икрой!

— Слушаюсь, моя королева.

Ровно через час я показалась в столовой: Ромка как раз заканчивал с нашим завтраком. Мы не спеша перекусили (он намеренно разбудил меня ни свет ни заря, зная, как долго я собираюсь по утрам), выпили по три порции кофе и наконец были готовы к выходу.

— Ты забрал свою колымагу из ремонта? — поинтересовалась я, припомнив про Ромкины проблемы с автотранспортом.

— Забрал вчера, но она осталась дома.

— Я устала подрабатывать твоим таксистом. То трупы подвези, то тебя самого… Тебе слишком со мной повезло! И лишний раз напомню, что моя ласточка не трупозозка, так что когда в следующий раз захочешь отвезти свою тачку в ремонт, постарайся обойтись без покойников!

— Меня явно ожидает нелегкий день, — пробормотал Ромка, намекая на мое паршивое настроение.

— У рабов не бывает легких дней! — отрезала я и села на водительские место. Ромашка молча устроился рядом.

— И куда мы держим путь? — полюбопытствовал он, когда я ловко вырулила из гаража.

— К Гану. Придется тебе популярно объяснить парню, что мои просьбы лучше выполнять сразу. Он обещал мне адрес еще вчера, но молчит как партизан.

— Это он зря.

— Я тоже так думаю.

Ган жил не очень далеко от моего дома, так что довольно скоро Ромка уже барабанил кулаком ему в дверь. После где-то пятого удара я не выдержала, отпихнула Ромку в сторону и открыла дверь, вовремя вспомнив о привычке бурята игнорировать замок.

— Он наверное еще спит, а ты сейчас так весь дом перебудишь, — шикнула я на друга и первой вошла в квартиру.

Первое, что бросилось мне в глаза – вчерашний кальян, который курил Ган. Он валялся на полу, со своего места я отчетливо могла видеть пепел, что испортил белый пушистый ковер. Все это навевало чувство тревоги.

— Ромаш?

— Может, парень просто буйствовал, — пожал Ромка плечами, но было видно, что он тоже заметно напрягся.

— Не говори глупостей, — разозлилась я и прошла вперед, бросив через плечо: — Постарайся тут ничего не лапать.

— Могла бы и не напоминать.

В несколько шагов я пересекла широкий коридор и обошла диван, на котором вчера восседал Ган. Неудивительно, что я не увидела его сразу: диван закрывал обзор практически полностью, оставляя на всеобщее обозрение лишь кальян. Теперь же я могла видеть и Гана: все в том же халате, что он был вчера. Я уверена, что он сидел в той же позе, что и вчера, потому что сейчас он сполз с дивана, лицом уткнувшись в свой некогда белый ковер. Можно было подумать, что ему просто пришла охота встать на колени, если бы не испорченный ковер: на нем расползались красные пятна, которые вряд ли под силу будет удалить. Затылок Гана представлял из себя багровое месиво из слипшихся от крови темных волос, зрелище не из самых лучших. Стоило признать, что Ромкин покойник был куда приятнее, если так вообще можно сказать о покойниках: хотя бы в крови нас не измазал, и на том спасибо. Ну и Ромкин пол не пострадал, что тоже хорошо.

— В таких случаях люди говорят «Боже мой»! — услужливо подсказал Ромка, наблюдая за моей реакцией.

— Так представь, что ты человек и скажи, — огрызнулась я.

Вместо этого он красочно присвистнул, продолжая разглядывать Гана.

— Ты мог бы не свистеть? Это плохая примета, — недовольно заметила я, потом подошла к трупу и аккуратно толкнула его носом своей туфли, найдя участок, свободный от крови. Он начал медленно заваливаться на бок, не меняя позиции, так что я быстро сделала вывод, — Он мертв уже не меньше шести часов, то есть застрелили его как раз вчера поздно вечером.

— Не ты ли? — поинтересовался Ромка.

— Это явно был какой-то бездушный, жестокий манипулятор, — ответила я, понятно кого имея ввиду.

— Я ни на что не намекаю, но у тебя как раз нет алиби.

— Как будто у тебя есть.

— Есть. И я все равно не подхожу под твое описание.

— Прекрати, — поморщилась я, — Ты понял, о чем я: убийство Гана тоже как-то связано с нашим трупом. Я гостила у него вчера, потом кто-то заходит и стреляет ему в затылок. Уверена, сразу же после моего ухода.

— Тогда нам лучше сматываться как можно скорее, — заметил Ромка.

— Нужно все проверить.

— Что проверять?! Понятно же, что парню стреляли в затылок. Если кто-то шел сюда с намерением его убить, ему не нужно было двигаться дальше порога, там как раз отличная позиция для стрельбы в голову.

— Не тупи. Ясно, что убийца не оставил здесь следов. В отличие от меня.

— Чудесно! Что мы ищем?

— Я пила с ним мартини. И сидела вон в том кресле, — ткнула я пальцем влево. Вроде бы все.

— Отлично. Избавляемся от улик и сматываемся, — внес Ромка корректив в первоначальный план.

Я согласно кивнула и стала не спеша обходить помещение. Ромка проследил за мной взглядом, но быстро понял, что от улик придется избавляться ему самому. Пока он занимался моим бокалом, я обнаружила айфон Гана и припрятала его к себе в карман. Больше при все желании тут не обнаружить. Мы ходко покинули помещение, не забыв протереть входную дверь: ничто не должно связать меня с Ганом. Хоть моих отпечатков у полиции и не было, рисковать не хотелось.

Нам удалось удалиться незамеченными, что было как нельзя кстати. В этот раз за руль сел Ромка, прекрасно зная, что мне необходимо обдумать ситуацию. Для начала я изъяла из кармана стыренный айфон, без труда подобрала пароль Гана и просмотрела список вызовов. Если мне не изменяет память, расстались мы не позднее десяти вечера: судя по его вызовам, он был жив как минимум до одиннадцати. После моего ухода он дважды позвонил, и один раз ему перезвонили, но вызов остался непринятым. Это было в двенадцатом часу, как раз подходит к времени смерти. Звонил некий Петр, его же номер значился и в исходящих звонках. Имя мне ни о чем не говорило, но это еще ничего не значило.

Я быстро набрала смску: «Не могу говорить, пришли сообщением». Настроилась на ожидание, памятуя, что сейчас раннее утро, но неизвестный Петр не разочаровал: через пару минут пришло сообщение с адресом: «Корнеева, 15». Что ж, я не ошиблась и последние вызовы Гана на самом деле имели прямое отношение к моей просьбе. И совсем скоро все будут знать, что он убит и адресом заинтересуются. Как и пропажей Боярышника. В лучшем случае все могут списать на него, но я бы не рассчитывала на такую удачу.

— Ты знаешь, где улица Корнеева?

— Примерно.

— Погнали туда. Нужный нам дом под номером пятнадцать, — скомандовала я, Ромка согласно кивнул.

— Как скажешь. Что там такое? Улица кажется знакомой…

— Новое обиталище Боярышника. На всякий случай проверим, а ну как что любопытное обнаружим.

Теперь он покачал головой, явно со мной не соглашаясь:

— Ты уверена, что показываться там сейчас разумно?

— Нет, — призналась я.

— Я же правильно понял, его адрес ты выудила из айфона Гана? Тогда это неразумно вдвойне, Сенечка. Под тебя и так копают, и если ты будешь показываться в ненужных местах лишний раз… Не хватало еще, чтобы головорезы Гана заподозрили кого-то из нас в убийстве своего ненаглядного босса…

— Ты их переоцениваешь, — возразила я скорее из вредности.

— Возможно. Но мы с тобой по этому адресу не поедем.

— Мы бы как раз успели: пока еще никто не знает, что Гана застрелили. В доме у Боярышника можно было бы найти нечто любопытное. К примеру, его архив.

Тут уже Ромка заинтересовался, лукавая физиономия сразу его выдала, я даже немного удивилась, что такая простая идея не пришла ему раньше: архив старика пригодился бы Ромке как нельзя кстати. При условии конечно, что Боярышник хранил его дома, в чем я была почти уверена: дед был старой закалки.

— Хорошо, но я поеду туда один. Кажется, у тебя были какие-то дела?

— Это несправедливо, — заметила я.

— Нет, Сенечка. Ты занимайся компанией отца и своим парнем-аферистом, у тебя проблем и так достаточно. А трупы оставим мне, их уже два и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Первый подсунули мне, это еще куда бы ни шло, но вторым очень легко можно было подставить тебя. А если бы мы сегодня не заехали к Гану? Сама говоришь, его головорезы просто озверели бы…

— Если бы да кабы… Не мели ерунды, Ром. Мы не будем делиться, но в качестве исключения я с тобой соглашусь: не стоит мне светиться. Поехали к тебе: ты пересядешь на свою ржавую старуху, а я поеду к отцу, он наверняка уже в офисе.

Ромка согласился с моим планом, а я решила поинтересоваться:

— Ты не хочешь составить мне компанию в аэропорту?

— Пожалуй, откажусь. Твой отец меня пугает.

— Это еще почему? — заинтересовалась я.

— У него взгляд такой, словно он мысли читает. К тому же, он вырастил тебя, и это пугает дальше больше, чем возможное чтение мыслей…

— Ты такой идиот!

Высадив Ромашку, через полчаса я уже шагала через просторный холл нового офисного здания, одного из самых высоких в нашем городе. Разумеется, оно полностью принадлежало отцу. По соседству он совсем недавно отстроил такой же новенький жилой комплекс, который в народе называли «башни-близнецы». Папе это название не нравилось, но оно прижилось среди граждан. Две новомодные высотки, цены за квадратный метр зашкаливали, но вид был потрясающим. Одно время я даже собиралась переехать на последний этаж (всего их 27, кажется), но передумала: слишком много соседей.

Не без тоски глянув на «близнецов», поднялась на последний этаж и эффектно прошлась в сторону нужной мне двери. Папина секретарша, которая по неизвестной мне причине звала себя ассистентской руководителя, резво вскочила и улыбнулась:

— Доброе утро, Сентябрина Евгеньевна. Как настроение?

— Не очень. Папуля у себя?

— Так точно, то есть да, — испуганно ответила она. Не знаю, относился ли ее испуг к моей прошлой угрозе приложить ее физиономией к утюгу, или к тому факту, что я оставалась практически за главную (ключевое слово – «практически» жутко меня раздражало), и теперь никто не спасет ее от моего гнева.

— Принести вам кофе? Без сахара, я запомнила.

— Нет, благодарю, — я уже практически открыла дверь кабинета, когда она меня остановила:

— Сентябрина Евгеньевна, тут еще одно… — она заерзала и отвела взгляд.

— Не мнись, что такое?

— Макар Александрович просил, чтобы вы к нему зашли тоже, — пряча глаза, сообщила она, догадываясь, что мне это не понравится.

Если бы от злости можно было закипеть, я бы непременно сделала это: мало того, что папаня притащил этого проходимца к нам дом, так еще и его ассистентка зовет его по имени-отчеству? Ему еще и кабинет выделили? Это уже ни в какие ворота не лезет…

— Ему что-то передать? — вернула меня Светочка (или Верочка?) к действительности.

— Да. Скажи ему, что я сломала ноготь и меня пришлось пристрелить, — она открыла рот, но я опередила ее недоуменный вопрос, — Скажи, что я зайду, известие о моей преждевременной кончине – слишком жирно для этого афериста.

— Значит, вы зайдете?

— Я так и сказала!

— Хорошо, я передам, — пискнула в конец запутавшаяся Олечка (Леночка?).

На этот раз мне удалось-таки попасть к папуле. Он сидел за столом и перекладывал какие-то бумаги: почему-то каждый раз, когда я к нему заходила, он занимался этим делом. Не зря он иногда ворчит, что устал от всего этого дерьма: перекладывание бумажек именно дерьмом мне и представлялось.

— Я ждал тебя вчера, — заметил он, глядя на меня исподлобья.

— Семейный ужин и недоверие родственников к моим словам немного подорвали мое здоровье. Прости, — я подошла и поцеловала родителя в щеку.

— Ты моя дочь и я всегда на твоей стороне, — папуля пододвинул мне стул и помог усесться прямо напротив него, — Но мы оба знаем, иногда ты немного увлекаешься.

— Папа!

— Ты принесла мне документы?

— Какие документы? — предчувствуя недоброе, спросила я.

— Те самые, которые сама у меня и увела. Ты что, думала я не узнаю собственную дочь, пусть даже и в мужском наряде?

— Не понимаю, о чем ты, — борясь со стыдом, решила защищаться до последнего. Вот так вот: папуля все знал, но сообщать не поспешил. Как я и говорила, у нас в семействе открытость и честность – не ходовой товар.

— Хорошо, принесешь завтра, — устало махнул папа рукой, — Хоть меня здесь и не будет, ты сама можешь все подписать и отдать юристам. Моя подпись там уже есть и я хотел, чтобы ты ознакомилась с бумагами позавчера, но раз такое дело…

— Я все сделаю, пап. Только прошу, выгони Макара. Я тебя не подведу, обещаю, — взмолилась я, — Сделаю все, что ты пожелаешь. Больше никогда не влезу в неприятности, только избавься от него.

— Считай это проверкой лично для тебя: если ты со всем справишься в мое отсутствие, я буду знать, что тебе можно доверять.

— Тогда может быть поздно, — добавив трагизма в голос, заметила я, хотя всерьез такой вариант даже не рассматривала, потому что это бы означало, что я рассматриваю возможность неудачи.

— И какой черт меня дернул послушать твою мать и отправить на актерские курсы? — сразу же заметил мою игру поднаторевший за тридцатилетний брак с актрисой папуля.

— Хорошо, к черту все это. Макар – мой давний… знакомый. Мы нехорошо расстались год назад, и он приехал сюда. Соображаешь?

— Макар рассказал мне, что вы знакомы.

Так, вот это было неожиданно. Похоже, я недооценила своего врага.

— Рассказал?

— Да. Сентябрина, я тоже не дурак и не оставил бы его за главного безо всякой причины. Хоть ты явно недолюбливаешь Макара, я ему доверяю. Он очень толковый парень, с хорошим образованием и огромным опытом. Придется тебе с этим смириться, дорогая. По крайней мере, на некоторое время: возможно, я приеду немного раньше, Маечка очень переживает, что мы не увидимся так долго, и…

— Так возьми маму с собой! — буркнула я, раздумывая, откуда же у Макара взялся этот самый «огромный опыт».

— Ты же знаешь, как она относится к перелетам. А тут еще две пересадки, дорога ее просто убьет. Тем более, я предлагал, она сама отказалась.

— Бедная мама, — вздохнула я, представив, как тяжело ей будет даваться такая разлука: за всю свою жизнь я не припоминала, чтобы папуля оставлял ее так надолго. Я вдруг задумалась: интересно, как она обычно справляется с моим эмоционально закрытым отцом? Он же и слова в простоте не скажет, он вообще не особо разговорчив. Мама настолько витает в облаках, что этого даже не замечает, или ей просто не интересны все его дела?

— Поэтому я и хочу сократить поездку.

— Во сколько твой самолет?

Папуля посмотрел на часы:

— На самом деле, совсем скоро. Осталось около трех часов, можно уже начинать выдвигаться: мы договорились с встретиться в аэропорту с мамой и твоим братом через час, но я хотел бы сам за ними заехать.

— Март будет тебя провожать?! — ахнула я от удивления.

— Ты же знаешь, что он вполне может выходить из дома. Просто не любит, его это пугает.

— Знаю.

— В общем, ты не возражаешь, если Макар тебя подбросит?

— Нисколько, — я выдавила такую широкую улыбку, что наверняка продемонстрировала все свои зубы сразу.

— Вот и славно, — кивнул папуля, и я поняла, что это знак для меня удалиться, так что поднялась со своего места, — Через час, постарайтесь не опоздать.

— Мы прямо сейчас и поедем, — пообещала я, и решила таки напоследок попытать счастья, — И пап?

— Да, дорогая?

— Это же не потому, что тебе так сильно не хватает погибшего друга?

— Это было много лет назад, солнышко.

— Но он как раз был твоим доверенным лицом, и до появления Макара мы справлялись своими силами…

— Я не понимаю, куда ты клонишь? — озадачился папуля.

— Просто твой поспешный отъезд мне не нравится. Ты оставляешь малознакомого человека, но он не Игорь Владимирович, которому ты так доверял. Так что, если у тебя есть, что мне рассказать…

— Я бы тебе рассказал. Не о чем беспокоиться, дорогая, — улыбнулся папа, давая понять, что разговор окончен. Смерь его друга вообще не обсуждалась в нашей семье, хотя чему тут удивляться?

— Тебе виднее, — я снабдила его тяжелым взглядом и прикрыла за собой дверь.

Много лет назад погиб папин лучший друг. Кажется, они дружили еще со школьной скамьи, а то и раньше. Тогда я еще училась курсе на первом и всех подробностей знать не могу, но точно помню, что смерть друга далась папуле очень тяжело. Не хотелось бы думать, что он нашел замену в лице подловатого Макара. Хотя, насколько я помню, хоть Игорь Владимирович и был доверенным лицом, он быстро стал самостоятельным, и папочка ему в этом сильно помог. Они могли бы стать конкурентами, но ничего подобного не было, насколько я знала. Сама я тогда поплевывала на подобные дела, мы с Ромкой находили занятия куда интереснее (мне так казалось).

Едва я показалась из кабинета, Верочка (или как там ее?) с беспокойством подскочила со своего места, как обычно при моем появлении, напряженно следя за мои приближением. Чем ближе я подходила, чем больше она сжималась. Честное слово, даже в размерах уменьшалась.

— Ну и где сидит этот мерзкий павлин?

— Кто?! — испугалась девушка.

Ромки рядом со мной не было, переводить было некому, так что пришлось поднапрячься самой:

— Ты зовешь его Макаром-как-его-там.

— Макар Александрович? Первая дверь налево, — пискнула она.

— Гнусный аферист, он у меня еще попляшет…

Под недоуменным взглядом слишком впечатлительной особы я лихо развернулась на каблуках и повернула налево. Нацепила на физиономию слащавую улыбочку и без стука открыла дверь. Макар восседал в точной копии кабинета отца и даже бумаги перекладывал точно так же. Увидев меня, он нацепил улыбку, которая могла бы запросто посоперничать с моей, если такое в принципе было бы возможно.

— Бри? Не ожидал увидеть тебя так рано.

— Ты же не думал, что я пропущу отъезд отца?

— Не могла упустить возможность поговорить с ним перед отъездом? — невинно поинтересовался он.

— Если ты спрашиваешь, отговаривала ли я его, то ответ да.

Кажется, он удивился моей откровенности, но быстро с удивлением справился.

— Я понимаю, у нас были разногласия в прошлом… Но пора бы уже забыть и двигаться дальше, тем более, претензии скорее были у меня, а я все забыл. Честно, — он даже зачем-то поднял руки перед собой, показывая, что «сдается».

— Ну не знаю, — усомнилась я, — Твой приезд в мой город все равно кажется мне немного подозрительным.

«Мечтай, проходимец» — про себя добавила я.

— Будем избавляться от подозрений небольшими шагами. Как тебе такой план?

— Сойдет, — улыбнулась я и напомнила, — У нас осталось меньше часа, чтобы добраться до аэропорта. Папа сказал, что ты меня довезешь.

— Прости, Бри, но я пока без машины, — нейтральным тоном заметил он. Не похоже, что лишение автотранспорта на него сильно повлияло.

— Ничего страшного, тогда я тебя подброшу. Поехали.

Я подождала, пока он оденет пиджак, взяла его под руку и мы покинули кабинет под любопытными взглядами окружающих. Особо удивленным был взгляд Настеньки (Катеньки?). Широко улыбаясь, я делала вид, что меня ничто в этом мире не заботит, Макар почти искренне улыбался. «Почти» наверняка потому, что я напомнила ему про джип. Неловко получилось.

До аэропорта мы добрались в рекордные полчаса: я продемонстрировала все свои навыки езды, весело смеясь, Макар же нервно пристегнулся (поначалу он решил, что это лишнее) и умолял почаще смотреть на дорогу. В общем, к аэропорту мы подъезжали практически лучшими друзьями. Вот только дружбой ни с какой стороны не пахло. Мое экстравагантное семейство не заставило себя долго ждать, приехав практически следом за нами.

— Март, зря ты вышел из дома. Теперь наверняка снег повалит, а сейчас самый разгар лета, — тепло поприветствовала я брата.

— И тебе привет, моя бесчувственная, эгоистичная, самовлюбленная, циничная и стервозная сестренка.

— Ох, ты такой подлиза, — махнула я рукой и смущенно улыбнулась. Правдивые комплименты – моя слабость.

Папуля сделал вид, что мы не его дети, пройдя мимо в здание аэропорта, это его обычное поведение, когда мы с Мартом начинаем «приветствовать» друг друга на людях, мама недовольно покосилась на Макара, наверняка прикидывая, что он о нас думает и можно ли это как-то исправить, и прошла за папой, так ничего и не решив. Наверняка пригласит его на ужин, чтобы загладить вину. Сам же Макар старался тоже от начальства не отставать, поэтому мы остались с братом наедине.

— Уже слышала про Гана? — едва родственники скрылись в здании аэропорта, поинтересовался брат.

— Даже видела.

Он нахмурился, но быстро с собой справился и закатил глаза:

— Господи, и как это вышло?

— Высовывай ты нос из дома хоть иногда, знал бы, что чем чаще это делаешь, тем больше риск вляпаться в неприятности. Теория вероятности, Март.

— Не увлекайся. Скажи лучше, чего теперь ожидать?

Я на минуту задумалась:

— Ну вообще, смерть Гана нам побоку. Конечно, он был на нашей стороне, и его смерть – это большая трагедия… для кого-то… наверное… но в конце концов это не столь важно: Ган и его делишки не имеют к нам никакого отношения.

— Надеюсь, у твоего Ромки хватит ума, чтобы все сделать правильно.

— Не трогай Ромочку, — обиделась я за друга.

— Никогда не понимал, что ты в нем нашла.

— Куда тебе, у тебя то за всю жизнь был лишь один друг, и того родителя навязали. Уверена, будь у него выбор…

— Присматривай за своим твердолобым дружком, — перебил Март, который напоминаний и погибшем несколько лет назад друге детства не выносил, — Помни про отца: ему может хорошенько навредить, если его дочь свяжут с убийством типа вроде Гана.

— То, что его сын идиот, пока не вредило, — огрызнулась я: не люблю, когда кто-то начинает раздавать бесплатные советы, тем более непрошенные, а Март еще и Ромочку обозвал.

Братец усмехнулся и первым прошел за семейством, мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Пока мы провожали папулю, я успели трижды проклясть того, кто вообще придумал этот дурацкий обычай: провожать кого-то в путь. Уверена, папуля и один бы прекрасно справился. Даже намного лучше, тут считай перед дорогой дополнительный стресс: мы все увлеченно ругались прямо до тех пор, пока папуля не скрылся в комнате отдыха. После этого мамуля красочно всхлипнула, не забывая про макияж, потому что прежде всего она актриса, Макар приобнял ее за плечо и принялся успокаивать. Его игра в парня-рубаху раздражала все больше с каждой минутой, так что я первая вылетела из здания аэропорта, прыгнула в свою красавицу и уехала. От греха подальше, пока я разыгрываю между нами перемирие, было бы странно, побей я его в аэропорту. И маме бы это вряд ли понравилось. Ей позвоню позже: она актриса, а людям подобной профессии нужно время, чтобы отойти от роли.

Разумеется, первым делом я набрала номер Ромки:

— Ну что, сбагрила папулю? — вместо приветствия поинтересовался он бодрым голосом.

— Само собой. Есть новости?

— Кое-какие. Встретимся, или так прослушаешь?

— Ты и так в последнее время постоянно перед глазами маячишь, и между прочим, два дня подряд в одной и той же футболке. Это мерзко и неприятно, так что лучше прослушаю, — решила я.

Ромку мой комментарий не впечатлил:

— Ну первая новость отличная: архив Боярышника теперь наш. Там осталось не очень много полезного, но достаточно. В частности, у него хранилось кое-что на твоего отца. Любопытное, думаю, тебе лучше взглянуть. На Гана и многих других наших общих знакомых тоже документики имелись.

— Забавно, если он знал что-то про отца, почему не использовал?

Ромка задумался, но потом выдал:

— Боялся, я думаю.

— Хорошо, ты меня заинтриговал, — вздохнула я, — Сегодня заеду к тебе. Еще новости есть?

— Есть. Сразу после нашего ухода к Гану наведался его друг и соратник. Он же и вызвал полицию.

— Рано или поздно это должно было произойти. Не все же трупы нам топить в Глубоком, этак оно из берегов выйдет скоро.

— Сплюнь, а, — взмолился Ромка.

— Ты всерьез думаешь, если я плюну, но все проблемы решаться сами собой?

— Не придирайся к словам. Так говорят…

— Всякие глупцы, — отрезала я.

— А кто недавно умолял меня не свистеть?

— Твой свист меня раздражал!

— Опять выкрутилась… забудь что я сказал, — разозлился Ромка, хотя мог бы уже и привыкнуть, — В общем, возвращаясь к нашему трупу: полиция уже успела опросить соседей, так вот, удачливая ты моя, про тебя пока никто и словом не обмолвился. Зато старушка, что гуляла во дворе примерно в то время, когда его застрелили, утверждает, что видела жутко подозрительного типа в серой толстовке.

— У бабулек все жутко подозрительные.

— Трудно не согласиться, но в этом случае чувствую, подозрения по делу. И время совпадает. Наверняка наш киллер. Бабуся утверждает, что тип невысокого роста и среднего телосложения. Зашел он, кстати, в соседний подъезд, но это как раз логично: следы заметал парень. Больше ничего разглядеть не смогла, хотя наверняка пыталась изо всех сил. Но было слишком темно, и парень надвинул капюшон.

— Не повезло.

— Никто на ум не приходит?

— Все, кого я бы с удовольствием записала в убийцы, довольно высокие. Но это не значит, что они не могли заплатить коротышке, чтобы он все сделал сам, потому что все мои подозреваемые не обделены в денежном плане. И соответствующие связи у них имеются.

— Эк ты как загнула.

В ответ я лишь усмехнулась, а Ромка продолжил:

— Я уверен, смерть Гана будет расследоваться не только полицией, но я и сам на всякий случай поспрашиваю: а ну кто знакомый работал.

— Вот и займись.

— А ты чем займешься? — моментально почуял неладное Ромашка.

— Салоном красоты, — протянула я, — Или массажем. Я как раз решаю.

— Постарайся не наломать дров.

— В салоне красоты?!

— И по дороге к нему тоже, — заметил друг, который знал меня слишком хорошо.

На такой оптимистичной ноте мы и попрощались, и я как раз притормозила возле офисного здания недалеко от центра города. Новым оно не было, но судя по вывескам, фирмы тут довольно приличные, по крайней мере, многие из них на слуху. Ждать пришлось около двух часов, я выкурила целых две сигареты, чтобы немного успокоить нервы. Если и было занятие, которое я ненавидела больше остальных, так это ожидание. И курение, раз на то пошло. Но жизнь иногда забавная штука: сейчас я ожидала и курила сразу.

Наконец-то один из братьев Аристовых вырулил из здания. Я была уверена, что он направится на парковку, но вышло даже лучше: парковку он проигнорировал и отправился куда-то пешком. Предполагаю, что в ближайшее кафе, время для бизнес-ланча как раз самое подходящее. В считанные секунды я откорректировала свой план, и вот уже нагнала парня, притормозив прямо перед ним:

— Привет, — широко улыбнулась я, открыв правое окно.

Аристов, тот, что постарше, оглянулся вокруг себя, потом почему то посмотрел за мою машину (неужели думал, что я разговариваю с кем то, повернувшись к нему затылком?!), но быстро понял, что мое «привет» было адресовано ему.

— Добрый день, — вежливо отозвался он и нерешительно улыбнулся. Улыбка у него, кстати, так себе. Он вообще был лишен привлекательности.

— Могу подвезти, — улыбнувшись еще шире, не стала я тянуть быка за рога.

Он замялся:

— Мне тут, собственно, недалеко.

— Я знаю отличный ресторан. Может, накормите девушку обедом?

Он сделал попытку нахмуриться, но моя широкая улыбка сбила его с толку. У парня просто не было ни единого шанса: когда такая девушка, как я, предлагает, надо соглашаться. Другого варианта тут быть не может. Наверняка в его голове с жидкими мышиного цвета волосами, плескались мысли типа: «Почему я?», но мужики по своей натуре считают себя исключительными, этот не был исключением, не долго думая обворожительно (наверняка он так думает) улыбнулся мне и присел рядом.

— Я Сергей, — представился он.

— Очень приятно, Сергей, — не переставала я улыбаться.

— Твое имя мне предстоит угадать? — игриво поинтересовался он: моя небольшая уклончивость ему явно пришлась по душе.

— О, гадать придется очень долго.

— Но у нас же есть время?

— Вагон.

Время у нас конечно было. Пока я отвечала на неловкие попытки плешивого Сергея флиртовать, мы выехали за пределы города. Бедняка поначалу этого даже не заметил, прояснение в его мозгах наступило только когда я начала притормаживать и съезжать на обочину. Протянув руку, я открыла бардачок и извлекла оттуда свой элегантный пистолет и продемонстрировала его Сергею, который совершенно отчетливо икнул. И побледнел. Лишь бы в обморок не свалился, похоже, шибко пугливый попался.

— А теперь поговорим?

Он переводил вытаращенные глаза с пистолета на мой прекрасный лик и обратно.

— В смысле?!

— Выходи из машины, — вежливо попросила я.

— Вы… вы… хотите меня убить? — отчего-то перешел на «вы» Сергей, хотя до этого с удовольствием «тыкал». Должно быть, решил, что негоже быть на короткой ноге с потенциальной убийцей.

— Зависит от тебя. Выходи, и без глупостей.

Оценив ситуацию (абсолютно пустая дорога и пистолет в моей изящной ручке), он вышел, я приковала его наручниками к зеркалу бокового вида и вернулась на свое место. А Ромка еще недоумевал, зачем мне наручники в машине: вот, пригодились же.

— Я надеюсь на твою откровенность, Сергей. Если мне что-то не понравится, я буду нажимать на газ. Тачка у меня быстрая, так что советую тебе быть предельно откровенным, — спокойно объяснила я свои правила.

— Ч-ч-что вам от меня надо?

— Пару дней назад ты был в банке. Припоминаешь?

— Д-да.

— Что ты там делал?

— Мы с братом… у нас бизнес… и мы… ну по делам…

Я тяжело вздохнула и нажала на газ: машина медленно покатилась, Сергею пришлось идти рядом, пока просто идти.

— Неверный ответ, — пояснила я свои действия, хотя парень мог бы и сам догадаться.

— Но я… мы… действительно по делам, — сбивчивым тоном продолжал настаивать на своем этот упрямец.

— Хорошо. Не скажу, что я сегодня добрая, потому что это не так, но в качестве исключения задам другой вопрос: где вы достали кейс с деньгами и камни?

— К-к-какие камни?

Тяжко вздохнув, я прибавила скорость.

— Давай, Сереженька, напрягись. Дорога длинная, этак мы до соседней области доедем. А у меня еще планы были, в конце концов, маникюр сам себя не сделает, в соседнюю область я совсем не хочу.

— Я…я…

— Что ты?

— Мы не знали, что в том кейсе, — выдохнул он.

— Неожиданно. Тогда на кой черт вы его с собой притащили? Хорошо, я даже немного сбавлю скорость, если ты выложишь все как есть и мне не придется больше тянуть из тебя информацию порциями, — я выполнила обещанное, парень опять перешел на шаг.

— Это была просьба. Нас попросили, и мы взяли их с собой.

— То есть, кто-то попросил взять с собой кейсы с непонятным содержимым, а вы и рады стараться? А если бы там бомба была?

— Ничего не тикало, — испуганно заметил Сергей.

— Одни идиоты вокруг, — пожаловалась я неизвестно кому, — Тиканье – не обязательный атрибут бомбы, дурилка! Давай по порядку: как, когда, при каких обстоятельствах и главное, кто вас об этом попросил.

— Мужчина, около тридцати. Он пришел к нам под видом заказчика, но потом попросил об «услуге», так он выразился. Ему трудно было отказать, таким не отказывают, а мы с братом не самые большие люди в этом городе, чтобы рисковать. Он сказал, что нам всего-то надо будет передать содержимое кейсов девушке, он сказал, что мы ее сразу узнаем. Он сказал, мимо таких не проходят мимо. Еще он сказал, что это подарок для нее.

— Какой галантный кавалер, — мечтательно закатила я глаза, — И как же он выглядел? Не высокий ли блондин с дурацкими выпендрежными ямочками?

— Нет, — замотал головой Сергей в явном несогласии, чем признаться, удивил: кандидатов кроме Макара у меня не было.

— Не тяни.

— Ямочек точно не было, и волосы скорее темные, чем светлые. Но высокий – это точно.

— Это все описание, на которое ты способен? Глаза, нос, рот, подбородок, телосложение?

— Нормальные, — пожал он плечами.

— Сереженька, напряги свой мозг, иначе придется напрячь свои слабенькие ножки, — в доказательство я опять прибавила газу.

— Но я говорю правду. Все обычное, как у всех.

— А цвет глаз тоже обычный?

— Глаза светлые, кажется. Или карие.

— Невероятно. Как же ты в таком случае людей на улице различаешь? — подивилась я.

— Вспомнил! Шрам у него был, это точно. Даже два: один на губе, другой на лбу, — указательным пальцем на себе он продемонстрировал, как располагались шрамы: один на верхней губе справа, другой тоже справа, но проходил через бровь и поднимался наверх, — Из-за шрама еще губа казалась немного вздернутой.

— Хоть на что-то ты годен. Имя у него хотя бы было, или оно тоже настолько обычное, что ты запамятовал?

— Имя было, — серьезно кивнул Серега, — Сидоров Иван Петрович.

— Парень у нас фантазер, хотя бы не Иванов Иван Иванович. Значит, получается следующее: вы, не зная даже настоящего имени парня, да что там, не зная его вовсе, просто кинулись выполнять его просьбу? Сколько же он вам заплатил?

— Прилично, нам как раз не хватало на…

— Это риторический вопрос. Мне не интересны скучные подробности, — оборвала я парня и на некоторое время задумалась.

— Я… я все рассказал. Может, вы меня отпустите? — напомнил Сергей о себе.

— Прямо здесь?! Я могу подбросить до города.

— Ну… если вам не трудно, — без особой охоты промямлил он, явно боясь разозлить меня еще больше.

Я отстегнула парня, он опасливо присел рядом со мной, мы лихо развернулись и помчались по прямой в противоположную сторону.

— Хочешь, накормлю обедом? — милостиво предложила я, косясь на Сергея.

— Я не голоден, — замотал тот головой.

— Как хочешь… Тот парень не оставил никаких контактных данных? Номер телефона, почту, адрес?

— Оставил, телефон. Но он недоступен, мы пытались позвонить.

— Чудненько.

Вскоре мы добрались до того самого здания, откуда я и похитила своего страдальца. Напоследок я подарила ему обворожительную улыбку и ценный совет:

— Постарайся больше не влипать в неприятности. Не садиться в машины к незнакомкам, не брать чужое, не связываться с цыганами, уж они то тебя точно обдерут как липку. На твоем месте я бы из дома выходила как можно реже… Ну и само собой никому не рассказывать о нашей встрече, себе дороже.

Он с готовностью кивнул, явно не веря своему счастью и припустился вперед чуть ли не бегом. И чего напугался? Сказала же, верну обратно в целости и сохранности. Или не говорила? В общем, свозила парня на пробежку за городом, а он еще и недоволен остался. Люди неблагодарные создания.

На сегодня дел у меня больше не намечалось, так что я выполнила свой дочерний долг: отвезла стыренные папулины документы и передала его юристам, предварительно подписав. А потом навестила обитель горя (так теперь зовется наш дом). Маман до сих пор горевала об отъезде отца, мне было ее жаль, я даже с Мартом умудрилась не разругаться. Взяв с себя обещание навещать родной дом ежедневно, или хотя бы через день, я отбыла восвояси. По дороге меня застал звонок мобильного. Я была уверена, что это Ромочка, но ошиблась (такое очень редко, но случалось). Звонил Макар:

— Привет, — услышала я его довольный голос.

— Ты что, опять подкарауливаешь меня в моей квартире и тебе надоело ждать?

Он засмеялся:

— Нет. На самом деле, я хотел бы пригласить тебя в ресторан.

— И что за повод?

— Я голоден и хочу поужинать в твоей компании. Сойдет за повод?

— Никакой искры и оригинальности, воображение у тебя на двоечку. И если бы я не была голодна, отказала бы не задумываясь, — протянула я скучающим тоном.

— Учту. Заехать за тобой?

— Я думала, у тебя проблемы с транспортом.

— Временные, — напомнил он.

— Сама доберусь. Жди меня к десяти, — сообщила я и повесила трубку.

Потом пришлось заехать за Ромкой, который обретался в районе железнодорожного вокзала. Его местоположение вызвало вопросы и желание отправить его в душ (мало ли где он еще сегодня шлялся). Футболку кстати, до сих пор не сменил. Да еще и без машины тут шатался, хотя как раз в этом ничего удивительного: угонят еще.

— Наши планы поменялись? — поинтересовался он.

— Да. Я иду в ресторан. Ты не приглашен, — расстроенно добавила я, — Макар настолько бездушен, что не предусмотрел приглашения на нас обоих.

— И как дела с твоим парнем?

— Пока все тихо, но полагаю, что ненадолго. Зато я узнала кое-что интересное: бриллианты и деньги адресовались тоже мне, как и та записка. Возможно, это дело рук одного и того же ловкача, просто он решил подстраховаться: мало ли, кто-то мог и подвести парня. А возможно, у меня несколько поклонников, что тоже не исключено: девушка я заметная.

— А как же твой Макар? Уже не при делах?

— Он то при делах, каков бы ни был расклад. Возможно, обзавелся помощником, — пожала я плечами, потому что допускала и такое развитие событий, но вот от версии, где мой аферист «не при делах», отказаться никак не могла. Хотя мне слабо верилось, что это помощник, судя по слабому описанию брата Аристова, тип был непростым и явно одиночкой. Вряд ли подобный вертелся у кого-то в помощниках, но чем черт не шутит.

— Ты выяснила, что за помощник?

— Ага. Лицо со шрамом.

Увидев недоумение на Ромкиной физиономии, я пояснила:

— Мир у твоих ног, бери от жизни все, никогда не нюхай собственный кокаин… ну и прочее в этом духе.

— Что?! Какой еще кокаин?! — забеспокоился Ромка. Он у меня не всегда сообразительный, я же говорила, и очень любит беспокоиться. И похоже, пропустил одно из самых культовых творений кинематографа.

— Забудь про кокаин. Некий тип умудрился парой слов запугать братьев Аристовых, причем сразу обоих. Хотя там не надо было сильно стараться, но все же…

— Сенька!

Пришлось рассказать Ромке все по порядку, немного «смягчив» свою версию расследования. Другу не обязательно знать, как именно я разговорила бедолагу Аристова, он и так на взводе.

— Так что теперь мы ищем Лицо со шрамом. Скажи, звучит?

— Я такого типа не припоминаю. Не из наших что ли? — друг явно задумался, но сомнений быть не могло: если Ромка не припоминал подобного типа, значит, в нашем городе подобный не обретался. Тем более сразу два шрама – вполне себе заметная примета, это вам не просто цвет волос, или, скажем, глаз.

— Тут есть два варианта: мошенник мог привести его с собой, или тип со шрамами существует отдельно от Макара. Хотя в таком случае непонятно, что ему надо: раз он нам незнаком, что тогда пристал? Деньги отправляет, бриллианты. Ладно бы крал, тут бы вопросов не было, но отправлять…

— Это странно…

— Но если подумать, — перебила я Ромку, — Это очень логично: парень обезумел от моей неземной красоты, как это часто бывает, и это его способ завоевать мою особу. Правда, подарок в виде чемодана денег мне не очень нравится, раз у меня своих достаточно. Мог бы самолет подарить, что ли…

— Самолет стоит куда дороже чемодана денег и алмазов, — заметил Ромка.

— Значит, опять жмот попался, — пожаловалась я.

— Смотрю, ты быстро переключилась со своего афериста. Вот что значить – корысть.

— Да кому он вообще такой нужен!

— Ну-ну, — усмехнулся Ромка.

— Мне твои туманные намеки не интересны, чтоб ты знал! Размычался тут…

— Просто меня поражает энтузиазм, с которым ты взялась за дело. Обычно ты спишь до обеда, потом собираешься до вечера и достаешь всех до утра. А тут с утра порхаешь, словно пчела в поисках меда, собралась за час, даже разговариваешь как почти адекватный человек… Я давно тебя знаю, Сенечка, но такого еще не видел.

— Знаешь, что меня на самом деле интересует, Ромочка?

— Ну? — Ромка даже подался чуть вперед от любопытства.

— Почему толстым так трудно похудеть? Если просто каждый день есть салат, проблема исчезнет сама собой!

Друг закатил глаза:

— Тебе бы государством управлять.

— У меня бы получилось, — улыбнулась я, — Но как я оставлю тебя без присмотра?

— Ты не можешь найти себе другого мученика?

— Нет, я люблю только тебя.

— Так я и поверил. Кстати, файл на твоего отца у меня с собой. Не хочешь взглянуть?

К тому моменту мы как раз уже были дома и я поправляла макияж. Времени до ресторана было предостаточно, в случае чего, Макар может и подождать. Час – это не опоздание, а он и два подождет, от такого афериста не убудет.

— Спрашиваешь? Конечно, хочу!

Ромка перекинул мне папку с фотографиями и двумя десятками листов формата А4.

— И по убийству Гана: после обеда полиция обнаружила труп, в перелеске в трех кварталах от его дома. Судя по описанию – наш киллер. Бабулька его даже опознала. Убили его тоже ночью, но обнаружили не сразу: район там довольно заброшенный и в перелеске, само собой, никто не гуляет. Чистая случайность: парень гулял с собакой, она сорвалась с поводка и привела хозяина к трупу. Рядом с телом нашли и пистолет, из которого застрелили Гана, так что все сходится.

— Его опознали?

— Пока нет, но надеюсь, это вопрос времени.

— Как то слишком просто его нашли.

— Такое тоже случается.

— Чем дальше в лес, тем больше трупов… Ромаш, а ты не думаешь, что нам надо подзагореть? Смотаться на острова… Можно и папулю заодно навестить, правда, это довольно значительный крюк, но если ты обещаешь массировать мне шею каждый час во время перелета, то я пожалуй соглашусь на твои уговоры.

— Не мели ерунды. Мы оба знаем, что тебя отсюда калачом не выманишь ни на какие острова.

— Это ты не мели ерунды. Кого вообще можно выманить куском хлеба?

Ромка закатил глаза, а я обиделась на такое недоверие. Гордо задрав нос, я оставила его в своей комнате, сама же удалилась в кабинет, чтобы не отвлекаться на всяких дураков. Чем больше я читала и смотрела на прикрепленные фотографии, тем острее возникала потребность поговорить с папулей. Жаль, что поговорить с ним я смогу не ранее чем послезавтра. Да и вряд ли он пожелает говорить со мной на личные темы.

— Ну? — услышала я голос позади себя и вздрогнула.

— Нельзя так подкрадываться к людям, у меня чуть сердце не остановилось!

— Когда это ты им разжилась?!

— Жизнь без сердечной мышцы анатомически невозможна, Ромочка! — я с укором взглянула на малообразованного друга.

— Глядя на тебя, я готов поспорить, что наука ошибается… во многом.

— В последние несколько дней ты слишком часто меня оскорбляешь. Что-то не так? Волнуешься, что наш утопленник всплывет?

— Он не слишком меня заботит. Так что ты думаешь о прочитанном?

— Брехня чистой воды. Папуля не мог прикончить собственного друга, ни за какие коврижки. А их разногласия и попытки «выкинуть» Игоря Владимировича Вишневского из бизнеса – не более чем происки конкурентов. Даже не происки, а так – мелкие пакости под дверью. Уверена, это утка появилась уже после гибели семейства Вишневских, ты же помнишь, какие страсти у нас тут творились…

— Может, и так, но ты же сама видела…

— Что видела? — раздраженно перебила я, и ткнула пальцем в дурацкую папку, — Это? Мы оба понимаем, что это все косвенные улики. Фото, где папуля жмет руку киллеру и запись, где он от души благодарит его за содеянное отсутствует, а насочинять можно что угодно. Боярышник не использовал это, потому что не идиот: он прекрасно знал, что отца такой фигней не проведешь. В лучшем случае он выгнал бы его и думать забыл.

— Все равно, надо бы покопаться.

— Ромочка! Я тебя люблю, но это не твоего ума дело. Нам нужен убийца, вот и займись этим, не суй свой нос куда не просят, а то по носу и получишь.

Ромка криво усмехнулся:

— Как скажешь, любимая. Но ты забыла, что я тебя знаю: нападение – лучшая защита, да? Ты сама ни в чем не уверена и…

Дослушивать я не стала и оборвала друга посреди фразы:

— Я уверена только в своей неотразимости и неземной красоте. А еще в том, что я опаздываю уже на час, а принцы нынче и полчаса подождать даму сердца ленятся. Ты меня подбросишь до ресторана?

— Поехали, неземная красота.

***

«Господи, во что я влипла?» — пессимистично думала я несколько часов спустя, глядя на Макара. Он крепко спал, обняв одной рукой подушку, и во сне его обычно хитрое выражение лица превратилось в приятное и невинное. Синяк на скуле придавал ему какую-то дополнительную беззащитность. Захотелось обнять его и потрепать по светлым волосам, но я быстро одернула руку: еще чего не хватало.

«Завязывай с сантиментами, дурища!» — отругала себя я. Глупо было отрицать, что Макар мне небезразличен, но так же было и год назад. Все же глупую бабью влюбчивость никуда не деть, в этом плане я мало чем отличалась от большинства представительниц прекрасного пола. Ничего не изменилось, а я так надеялась… Кому вообще мог понравится подобный смазливый тип? Глупой девчонке лет пятнадцати? Впрочем, как бы я к нему не относилась, в прошлый раз это не помешало мне сделать то, что я в итоге сделала. И не потому, что я пообещала что-то там Розе, а потому, что это дело принципа. Я не изменила себе в прошлый раз, не случится этого и сейчас. Тем более, все усложнилось: к делу добавились трупы, так что совершенно ясно: этот аферист ведет свою игру… В конце концов, какого черта я вообще думаю?! Он приехал в мой город, свел знакомство с моим отцом (бог знает как это вообще случилось), предположительно строит против меня козни. Люди всегда врут, плетут интриги и сметают всех, кто стоит у них на пути, а у меня с детства это получалось лучше всех. Макару меня не перехитрить, все его очевидные цели на поверхности. Просто я пока не могу понять, каким боком тут Боярышник и тип со шрамами, но это лишь вопрос времени. Все тайное становится явным, кроме того, что я сама хочу скрыть.

Злая, я поднялась, поборов желание столкнуть ни о чем не подозревающего и крепко спящего Макара со своей кровати. Накинула халат и направилась в свой кабинет, прикрыв за собой дверь. Включила ноутбук и набрала номер Марта. Трубку он не брал, пришлось звонить трижды перед тем, как я наконец-то услышала его хриплое:

— Алло?

— Спишь что ли? — удивилась я.

— Пять утра, сумасшедшая! — повысил было он голос, но быстро сбавил обороты, — Что-то случилось? Ты в порядке?

— Конечно, я в порядке, раз тебе звоню.

— Не тяни, сестренка.

— Я тебе отправила кое-что на почту. Хочу, чтобы ты покопался в одном старом деле. И весьма осторожно: никому нельзя такое доверить.

— Что за дело?

— Подними задницу с кровати и увидишь, — огрызнулась я на братца.

— Мне без надобности, ноутбук под рукой… — огрызнулся он в ответ и на минуту затих, — Вишневский? Он то тут при чем?

— Не при чем. Просто эти документы хранились у одного человека и я боюсь, что он мог ими поделиться, пусть даже ненамеренно. И мы оба не хотим, чтобы что-то подобное всплыло. И не знаю, как ты, но я хочу знать наверняка, что папуля к этому не причастен.

— Ты уверена?

— А ты нет?

— Обстоятельства могут быть разными, — заметил Март, в голосе его сквозило сомнение.

— Например?

— Ну… не знаю.

— Скажи мне вот что, милый брат: я то понятное дело, была сумасшедшим подростком, но ты то неужели не попытался покопаться в деле? Как никак твой друг тоже погиб и…

— Ничего я не пытался, — быстро ответил Март, даже не дав мне закончить свою мысль.

— Ты что-то недоговариваешь? — моментально насторожилась я, зная братца как облупленного.

— Вовсе нет, — поспешил откреститься он, но чувство, что Март что-то скрывает не желало меня оставлять, прочно укоренившись в моем мозгу.

— Сдается мне, что да.

— Просто тогда я был не готов во всем этом разбираться, а потом… просто не захотел, мало ли, — тяжело вздохнул он.

— Ну да, обстоятельства же разными бывают.

— Вот именно!

— Вот уж не знаю, при каких обстоятельствах я могла бы замочить Ромку, — разозлилась я, но немного подумав и вспомнив, сколько раз я планировала придушить Ромашку собственными руками, повторила, — Обстоятельства могут быть разными.

— Ну что ты прицепилась?

— Март, лучше выкладывай все как есть.

— Мне нечего скрывать, сказал же.

— Все тайное становится явным, не забывай.

— Может, так оно и будет, — хмыкнул Март, косвенно подтвердив мою догадку. Теперь вот не усну от любопытства…

— Просто сделай о чем я просила и мне перезвони.

— Хоть я и проклинаю Сатану, что ты моя сестричка, признаюсь, что другую бы не хотел. Я все сделаю и тебе перезвоню, и не смей меня доставать.

— Не жди от меня благодарности, чудик.

Март хмыкнул и повесил трубку. Не сомневаюсь, за дело он возьмётся сию же минуту и что-нибудь да нароет уже к утру. Хотелось бы знать, есть ли там что нарыть, и самое главное, сможет ли использовать это Макар, если конечно Боярышник – это его рук дело и он пошарил рукой в его тайнике раньше нас. Даже если это не он… тогда еще хуже, потому что не знать, кто твой враг – очень интересно, но в тоже время жутко неудобно. Против кого тогда вести войну? Сражение с ветряными мельницами не по мне, я предпочитала наносить точные удары. Первым тут на ум приходит Лицо со шрамом. Он связан с Макаром или нет? По словам брата Аристова, бриллианты и деньги – подарок прекрасной девушке, то есть мне. Спасибо конечно, но я даже не знаю этого типа. Незнакомец то на что взъелся? Или и вправду это любовь с первого взгляда? Так или иначе, лучше подстраховаться и знать наверняка, есть ли чем шантажировать нашу деятельную семью, или нет, Март как раз этим и займется. Да уж, теперь и братец меня тоже беспокоил: он то что скрывает? Даром что застворник…

— Бред, — заметила я вслух, имея ввиду теорию предполагаемую любовь с первого взгляда, — Чертов Аль Пачино…

Не знаю, сколько я вот так еще сидела, пялясь на отличную копию Мунка перед собой. Я обожала эту картину, наверное, это многое обо мне говорит, раз я люблю пялиться на обезличенное до примитива лицо, в котором читается отчаяние и ужас, граничащие с безумием. Он как будто в панике, бежит от самого себя… Хотя неандерталец Ромка обычно говорил что-то вроде «как будто в туалет хочет, убери этот ужас со стены», при этом по-идиотски смеялся, искренне считая свою шутку смешной. Но что еще ожидать от человека, так далекого от высоких мыслей и искусства? Да он до сих пор считает, что Гоголь – это художник, хотя я не раз пыталась его переубедить… В конце концов, каждый видит в картине то, что хочет видеть, не буду лишний раз придираться к Ромашке.

Звонок мобильного разорвал тишину, царящую в кабинете. Я с недоумением уставилась на высветившийся номер, подписанный «Единственный, кто тебя терпит». Икалось ему, что ли? Ромка знает, что в такое время я крепко сплю и звонить – себе дороже. Предчувствуя нехорошее, я ответила:

— Что опять случилось?

— Сенечка, приезжай на Пролетарского, дом кажется 20. И поторопись… — голос друга был слабый, я напугалась не на шутку.

— Ромочка, ты в порядке?

— Относительно, но все равно не тяни.

— Да что случилось? Опять труп? — прошипела я в трубку, понизив голос.

— Если ты не пошевелишься, то будет. Мой!

— Что? Ромочка, если это какая-то шутка…

Ромка ответить не пожелал. Я вскочила, уронив свое кресло и побежала к лифту. Вовремя вспомнила, что на моей ласточке вчера уехал сам Ромка, а сюда мы прибыли на тачке Макара, которая кстати пострадавшей совершенно не выглядела. Кинулась обратно, ключи от его машины обнаружились в гостиной, в кармане пиджака. Схватила летний плащ и побежала на парковку. Иван Сергеевич бодро приветствовал меня и нахмурился, увидев, что я в тонком шелковом халате, да еще и в чужую машину сажусь, но вопросов задавать не стал. Правильно, я бы все равно ни на один не ответила. До нужной мне улицы добралась в считанные минуты, хорошо, что это недалеко от центра и дороги сейчас пустые. Притормозила возле 20го дома: Ромки нигде не видно. Я стала набирать его номер, услышала знакомую мелодию. Стараясь не поддаваться нарастающей панике, я побежала на звук, и увидела Ромку за углом девятиэтажки под номером 20. Он как раз пытался ответить на мой звонок, но пальцы его не слушались.

— Рома! — взвизгнула я и побежала к нему сломя голову, споткнулась о бордюр и пролетела по инерции пару метров вперед, едва не налетев на Ромочку.

— Осторожно ты, — напугался он, — Не переусердствуй, а то отправишь на тот свет раньше времени.

Притормозив и быстро оценив состояние друга, я перевела дух: в мир иной ему точно еще рано. На плече, ближе к груди зияла кровавая рана, ненавистная мною футболка пропиталась кровью, Ромка был бледнее стены из белого кирпича, к которой он сейчас привалился, но не было ничего такого, с чем бы мы не справились. Он был в сознании, рана не слишком серьезная, но пуля застряла в руке, что не особо приятно.

— Какого черта ты постоянно влипаешь в неприятности? — рявкнула я.

— Ругаешься, значит, в обморок падать не будешь. Это хорошо, потому что одному мне будет довольно трудно.

— Ты видел, кто это сделал?

— Само собой, — Ромка закатил глаза, и не без труда поднял здоровую руку, — Он.

Я проследила за его рукой и увидела парня, лежащего поодаль. Странно, что я не заметила его раньше, хотя в данный момент я бы и снежного человека не заметила, даже если бы он танцевал танго с Мерлин Монро в метре от Ромки. Еще раз окинув Ромку взглядом, я в два шага подобралась к парню: вот он точно отбыл в мир иной. Ромка, в отличие от горе-киллера, стрелять умел и угодил прямо в висок. Сорвав два широких листа с куста возле трупа, я аккуратно схватила ими его за плечи и перевернула так, чтобы увидеть его лицо: оно было мне незнакомо, никаких шрамов на нем не наблюдалось. Ощупала карманы: пусто. Единственное, что у него было, это пистолет, зажатый в левой руке. Левша, большая редкость. Больше тут смотреть не на что.

Быстро подогнав машину максимально близко и пошарив в аптечке, я подошла обратно к Ромке и как могла быстро перевязала рану, чтобы кровь хоть немного остановилась, хотя не сказать, что Ромке грозила смерть от потери крови: хоть футболка и пропиталась насквозь, было ясно, что вытекло из него не так много.

— Подняться сможешь?

Он кивнул и схватил протянутую мной руку. Не без труда, совместными усилиями нам удалось поднять Ромку, он обнял меня за плечо здоровой рукой. Я подобрала его пистолет и сунула себе в карман.

— Прости, я испачкал твой наряд.

— Не сомневайся, ты мне это возместишь. Этот плащ стоит дороже моих любимых красных туфель, а ты помнишь, сколько я за них выложила.

— Это каких красных?

— Которые нравятся тебе больше всего, — пояснила я, в марках друг был не силен и отличал вещи по принципу «нравится – не нравится».

— Это плохо.

— Да уж, в ситуацию хуже ты еще не попадал.

Ромка криво улыбнулся, но отвечать не стал. Точно так же, не без помощи самого Ромки, мне удалось поместить его на заднее сидение тачки Макара.

— Уверен, что мы справимся? Может, в больницу?

— Справимся, это всего лишь плечо, — ответил Ромка, но особой уверенности в его голосе не было.

Зато у меня уверенности стало хоть отбавляй: приятно, когда в тебя верят. Я весело подмигнула страдальцу:

— Я еще ни разу в жизни не вытаскивала пуль. Но у меня определенно получится!

— Знаешь, я что-то передумал. Давай в больницу.

— Мы оба понимаем, что в больнице быстро свяжут свеженький труп, кровь рядом с ним и подстреленного в плечо парня.

Пока мы говорили, я ловко зарулила в знакомый двор и притормозила около Ромкиной пятиэтажки. Хорошо, что сейчас раннее утро: народу на улице не наблюдалось. Существовала опасность в виде Ромашкиной бдительной соседки тети Клавы, но ей всегда можно сказать, что это его сердце кровоточит, от большой любви. Футболка вся в крови, при всем желании не разглядишь, что рана в плече. К слову, я выглядела куда хуже Ромки.

Я оглянулась на страдальца: он побелел еще больше, если такое в принципе возможно, на лбу появилась испарина. Частота его дыхания мне тоже не нравилась, но это может быть просто шок, но не болевой. Или напряжение.

— Эй, развалина, сможешь подняться к себе? Потому что мне сейчас действительно нужна твоя помощь, одной мне не справится.

Ромка слабо кивнул. В этот раз получилось легче: то ли я поднаторела, то ли Ромка решил помочь больше. Так же обнявшись, мы дошли до двери его подъезда. Подъем по ступенькам наверх давался труднее.

— Тебя же вроде в плечо подстрелили, а не в ногу, — пыхтела я, таща здоровенного мужика наверх.

— Посмотрел бы я на тебя, — съязвил Ромочка. Как он сам говорит: ругается – значит в порядке.

Со ступеньками мы справились, со входной дверью тоже и вскоре подстреленный возлеживал на своем белом диване, тихо матерясь и проклиная почему-то меня. Я решила простить Ромке ругательства и занялась поисками аптечки: нашлась она довольно быстро. Хорошо, что я делаю полезные подарки: год назад вот приобрела огромный набор, за который выложила неприличную сумму и теперь он пригодился. На здоровье не экономят, как говорится, и зря тогда Ромка недовольствовал.

Одним движением разрезала ненавистную мне футболку, ввела обезболивающее. Подождала, пока подействует: это легко можно было понять по Ромке, он заметно расслабился и даже ругаться перестал.

— Готов? — с сочувствием поинтересовалась я, но быстро себя одернула: хоть один тут должен воздержаться от эмоций, — Постарайся не ныть.

— Только быстрее.

Обеззаразив рану, я сделала небольшие надрезы по краям, используя скальпель. Теперь пулю было хорошо видно, и я легко вытащила ее пинцетом. Еще раз обработала рану, как могла аккуратно зашила и наложила повязку. Ромка пережил процесс героически, иногда болезненно морщась.

— Вот и все! — обрадованно взвизгнула я, борясь с желанием задушить Ромку в объятьях.

— Я восхищаюсь тобой и боюсь одновременно.

Стараясь не потревожить больного, я аккуратно прилегла рядом.

— Кстати, у меня для тебя плохие новости.

— Какие? — вяло поинтересовался друг.

— Диван придётся выбросить.

— Он все равно мне не нравился.

— Ромочка, — неожиданно для самой себя из глаз брызнули слезы, — Обещай, что больше ты меня так не напугаешь.

— Что то ты мало на испуганную походила, — слабым голосом заметил Ромка. Похоже, анестезия продолжала действовать.

— Ты самый настоящий придурок! Ты хоть представляешь, что я пережила, когда увидела тебя, истекающего кровью в той подворотне?

— Прости меня, Сенечка, — он погладил меня здоровой рукой по плечу, движения его были медленными и вялыми, — Такого больше не повториться.

— Отлично, — я вытерла слезы, — Потому что стрелять в тебя могу только я, заруби себе это на носу. А как…

Не успела я договорить, как услышала, что дыхание Ромки выровнялось: он уснул и больше меня слышать не мог.

— Я так тебя люблю, Ромочка, — всхлипнула я, обняла друга покрепче и тоже уснула.

Как ни странно, сегодня обошлось без тревожных сновидений. Наверное, сказалась событийность дня прошедшего. Проснулась я оттого, что Ромка шевелился, пытаясь перевернуться. Открыла глаза: передо мной вихрем пролетели события сегодняшней ночи (раннего утра). Надо ли говорить, что после такого сон словно рукой сняло? Первым делом я проверила страдальца: выглядел он неплохо, цвет лица с белого вернулся к норме, температура отсутствовала. Рука тоже была в полном порядке. Может, не по тому пути я пошла, и мне надо было идти в хирурги? Спасать жизни…

Решив дать Ромке еще час на отдых, а потом разбудить и допросить с пристрастием, я приняла душ, недоумевая, как вообще смогла уснуть, когда руки мои по локоть запачканы в крови, которая теперь засохла и превратилась в коричневые разводы. Отвратительно. Выпила три стакана кофе, и, кажется, пришла в норму. Будить больного не пришлось, он проснулся сам и позвал меня. Я сменила ему повязку (рана выглядела почти прилично и уже так не пугала), и не могла не отметить, что заживает на Ромке как на собаке.

— Самое время рассказать, что случилось, — не выдержала я.

— Я думал, ты заметила дырку от пули.

— Будешь продолжать в том же духе – появится еще одна.

Ромка довольно усмехнулся и чмокнул меня в макушку.

— Я сказал тебе «спасибо»? Кажется нет, — увидев мое выражение лица, друг сдался, подняв перед собой руки, — Понял, понял. Все выложу… Не знаю, чего ты ожидаешь, но история тебя не впечатлит: вчера я встретился с одним парнем, он якобы видел типа со шрамами, подходящего под твое описание. На самом деле последний много где успел засветиться: как только я начал проверять всяких торгашей, многие его узнали. Так вот, парень, что встречался с нужным нам типом, встречался с ним не сам по себе, а по просьбе своего друга. Ты же знаешь, без рекомендации…

— Я прекрасно знаю, что купить пушку просто так нереально, — закатила я глаза, — Давай ближе к делу.

— Собственно, это и есть практически вся история. Я хотел потолковать с тем самым другом по душам и выяснить, что это за тип со шрамами. Дверь мне не открыли, я решил разведать обстановку, прежде чем вламываться: мало ли, вдруг меня там ждут? Оказалось, я почти угадал, только вот ждали меня прямо на выходе. Возможно, часть твоей интуиции передалась и мне, потому что клянусь: я как будто почувствовал, что сейчас будет пуля. В результате – дыра в плече, а не в башке. Среагировал я быстро, но жаль, что убил того наемника: можно было попытать счастья с ним.

— Вряд ли. Сейчас 21ый век, Ромашка: он мог и понятия не иметь, кто его нанял.

— Попытка – не пытка.

С этим было трудно не согласиться. Я заставила Ромку выпить обезболивающее, потом выбила из него точный адрес мистического парня. Больной рвался поехать туда со мной, но его начало клонить в сон, поэтому он взял с меня клятву не отправляться одной. Клятву я дала легко, потому что всегда считала, что нужно смотреть на действия, а сказать можно что угодно. Что я собственно и сделала. Но уже сидя в машине Макара, задумалась: разумно ли показываться там одной? В лучшем случае меня там ожидает хладный труп, я бы даже сказала, что это наиболее вероятное развитие событий, учитывая, с какой страстью Лицо со шрамом убирает людей со своего пути. И шлет мне сувениры… Да уж, нескладно получается.

В общем, в итоге я решила погнаться за двумя зайцами сразу: знаю, говорят, это бесперспективное занятие, но так говорят только слабаки и неудачники. Цезарь вон делал как минимум три дела одновременно, некоторые источники утверждают что и вовсе семь, а я что, хуже Цезаря? Вот уж ни за что!

Разжившись упаковкой моих любимых пирожных в небольшом магазинчике в центре, потому что сладкое всегда помогало мне справляться со стрессом, я с широкой улыбкой вернулась на свою жилплощадь, готовя историю моего ночного отсутствия. Оказалось, старалась я зря: Макарушка еще спал, все так же обнимая подушку. Так даже лучше: избавившись от своего старого платья, бог знает как оказавшегося у Ромки (хорошо, что было хотя бы оно, а то пришлось бы щеголять в его видавшем виды спортивном костюме, который он мне настойчиво предлагал), я вернула себе черты прекрасной дамы. В последнее время я слишком мало уделяю времени себе любимой, про здоровый сон вообще молчу. Да что там говорить, я уже несколько раз появилась на людях черт знает как одетая… И как я до такого дошла?

Докопаться до самой сути проблемы я не успела: в столовой показался Макар, широко улыбаясь. Многочисленные фингалы и заспанная физиономия невероятным образом делали его еще симпатичнее (или это только мне так казалось), но самодовольный вид все портил. В общем, он вызывал у меня противоречивые чувства, я сама пока не понимала, что с ним делать.

— Доброе утро! — поприветствовал меня он, но это после поцелуя, на который я с энтузиазмом ответила.

— Будешь завтракать? — поинтересовалась я, хотя уместнее было сказать «обедать». Некоторые спали полноценные восемь часов, а то и больше.

— Кофе бы выпил с радостью.

— Отлично, тогда и мне сделаешь. Я пью без сахара.

Его улыбка стала еще шире и держалась как приклеенная, пока он соображал кофе на двоих. Улыбается, значит доволен: мужикам надо приказывать, что им делать, иначе они начнут думать сами, а этот мир и так достаточное жуткое место. И начинать как раз следует с мелочей.

— Пирожные? Настоящие или сама напекла?

— Если ты всерьез рассматриваешь последний вариант, то я в тебе разочаруюсь.

— Я ошибаюсь, или что-то случилось? — увидев мою настороженность, он поспешил продолжить, — Ночью я просыпался несколько раз, а тебя не было. И выглядишь ты так, будто не спала.

Такое оскорбление никуда не годилось, я со злостью пнула стул, на котором восседал мой гость, и в считанные секунды он оказался на полу, потирая ушибленную пятую точку.

— Прости, я понял, — улыбнулся он, поставив стул и сев напротив меня. Его самообладание было похвальным. И подозрительным.

— Вообще-то ты прав. Ночью кое-что случилось, и я хочу, чтобы ты поехал со мной.

— Куда, если не секрет?

— Одевайся, и узнаешь, — пообещала я.

Макар собрался довольно быстро, хотя чего мужикам вообще собираться? Мы спустились, я кинула ему ключи. И если наличие ключей от его машины в моей хрупкой ручке особых вопросов не вызвало, то заднее сидение, заляпанное кровью, так легко не пролетело.

— Ты брала мою машину?

— Нет.

— Бри, чья это кровь?

— Мне то откуда знать? — разозлилась я.

— Ты что, кого-то убила? — голос его был спокойным, можно было подумать, что только этого от меня и ожидали.

— Пока нет, но если ты продолжишь болтать, придется пересмотреть этот вопрос.

Еще раз посверлив меня взглядом, как будто желая прочитать мысли, он наконец-то вырулил из дома. Всю дорогу он хмурился, наверняка переживая, что с мыслями не вышло: если и прочел, понять все равно не смог. Хитросплетения моего разума слишком сложны, чтобы в них смог вникнуть пролетарий. Я назвала нужный нам адрес, внимательно наблюдая за его реакцией. Или он на самом деле слышит его впервые, или я не единственная тут, кто достоин Оскара. Пока я ставила на первое, потому что раньше за Макаром особого таланта на актерском поприще не замечала.

— Скажи, почему ты поехал со мной? — поинтересовалась я, когда мы вышли из машины у соседнего от нужного нам дома.

— А сама как думаешь?

— Любопытство?

— Почти угадала, — улыбнулся Макар.

— Ты от меня без ума?

— Опять мимо. Хотя мне нравится в тебе все, кроме злобы, грубости, бахвальства и чрезмерного самомнения.

— Если бы ты не был таким аферистом, я бы поверила, — широко улыбнулась я в ответ, попутно разглядывая нужный нам подъезд.

На первый взгляд, ничего особенного, как на второй, третий и все пятнадцать последующих. Нужный мне угол дома отсюда тоже просматривался: со своего места я могла видеть, что трупа там уже не было, как столпотворения и полиции. Скорее всего, его обнаружили почти сразу после нашего с Ромкой ухода. Повезло, ничего не скажешь.

— Знать бы, что у тебя на уме…

— Ты все равно не поймешь, — заверила я, протянув ему пистолет, — Держи. Надеюсь, пользоваться умеешь?

— Так, теперь я начинаю волноваться: что ты задумала?

— Ни в кого стрелять я тебя не прошу, если ты боишься этого. Пушка нужна, чтобы меня защитить. Ну и себя, но это уже во-вторых.

— Хорошо, идем, — неожиданно согласился он. Сказать, что я удивилась, значит соврать: я то ожидала муторных расспросов и нудных замечаний в Ромкином стиле.

Макар обнял меня за талию, а я широко улыбнулась ему, демонстрируя свое счастье окружающим. С видом влюбленной парочки мы прошли к нужному нам подъезду.

— Кажется, здесь никого, — заметил он. Что ж, из нас бы получилась отличная команда, не играй он в другом виде спорта.

— Нам нужен третий этаж.

Он кивнул, мы быстро поднялись, используя лестницу. Я позвонила в дверь, Макар встал сбоку и весело мне подмигнул. Услышав шаги за дверью, я широко улыбнулась, подавив удивление: после того, что случилось с Ромкой я не ожидала, что за дверью кто-то будет шагать, и уж тем более не ожидала что этот самый кто-то откроет мне дверь и будет улыбаться в ответ, а именно так поступил хозяин квартиры. Им оказался мужчина слегка за тридцать с заметными залысинами, тонкими губами и огроменной черно-белой татуировкой во всю руку.

«Надо же, жив» — едва не ляпнула я вслух.

— Слушаю тебя, красавица, — навалившись на косяк, поприветствовал он.

Отвечать мне не пришлось, на помощь пришел Макар:

— Мы с красавицей пришли в гости.

Хозяин квартиры окинул Макара взглядом и мудро решил, что с ним лучше не связываться: Макар был на голову выше, но это еще полбеды, раз в руках он держал пистолет, который в данный момент довольно нагло демонстрировал. Обладатель залысин отступил, впуская нас в свое жилище. Макар закрыл за нами дверь. Недружной цепочкой мы прошли на кухню.

— Останься здесь, я на всякий случай осмотрюсь.

Я кивнула: а еще утверждает, что не аферист. Никакой простак не бывает столь осторожен и предусмотрителен. Когда Макар удалился, я окинула взглядом татуированного: белая майка-алкашка (кажется, так называется это ужасное творение), черные шорты. Оружия у него явно при себе не было, но все равно меня настораживало его спокойствие.

— У меня есть пара вопросов, на которые лучше ответить, — подарила я ему располагающую улыбку.

— А если я не захочу?

— Тогда я тебе не завидую, — хмыкнул Макар за моей спиной, покончивший с осмотром квартиры.

— Что, пристрелишь меня? — усмехнулся тип с залысинами, обращаясь к Макару.

— Нет. Но она вполне может.

Его ответ вызвал вопросы, которые я предпочла придержать до лучших времен: например, когда рядом не будет лишних ушей. Кстати про уши: у нашего заложника они были отбитые, какие бывают у боксеров, с таким лучше не расслабляться. На всякий случай я отодвинулась подальше, его спокойствие все еще меня напрягало.

— По ней видно. Ну так, что у вас за вопросы?

— Сегодня утром возле вашего дома обнаружили труп, — перешла я сразу к делу.

— И? — в его голосе слышалось недоумение, Макар тоже с любопытством уставился на меня.

— Ваш знакомый?

— С какой это стати?

— Просто предположение, — пожала я плечами. Что ж, он явно не врет, обычно я это сразу вижу, а значит, понятия не имел, что за ним придет Ромка, — Что ж, пока оставим эту тему. Вы знакомы с неким Быковым Владимиром?

Вот тут в его глазах мелькнул испуг, который он сразу скрыл за усмешкой. Он прекрасно понял, что я это видела, потому ответил:

— Володя Бык? Ну, знаю такого.

— Откуда?

— Хоть город и большой, все равно знакомых пруд пруди. Где-то познакомились, как тут всех упомнишь.

— Думаю, про Володю Быка трудно забыть, учитывая род его деятельности.

— Об этом я ни сном ни духом.

— Врешь, — улыбнулся Макар, с интересом следивший за беседой.

— Да с чего бы? Сдался мне…

— Еще один неверный ответ и мой… он, — ткнула я пальцем в Макара, — Выстрелит в ногу.

— Мне? — не понял залышенный, хотя тут не надо быть гением, раз кроме него в комнате находились только я и сам Макар. Не думаю, что последнему пришло бы в голову стрелять в ногу самому себе…

— Я? — в свою очередь не понял Макар.

— Стреляй, он мне надоел, — махнула я рукой Березину. Пистолет был и у меня, но использовать его я не собиралась.

— Бри… — начал он, но увидев мой взгляд, выстрелил, намеренно целясь вовсе не в ногу, а рядом. Прозвучал сухой щелчок, наш пленник подпрыгнул на своем стуле, а я расплылась в улыбке.

— Не заряжен… — икнул пленник.

— Не заряжен?! — эхом повторил Макар, но в его интонации звучал вопрос пополам с большой обидой.

— Конечно нет, неужели ты подумал, что я дам тебе заряженное оружие в руки?! А вот мой заряжен и абсолютно исправен, так что предлагаю продолжить, — это я уже к пленному обращалась, — Так чем занимается Володя Бык?

— Вы же и так это знаете, зачем спрашивать?

— Я много чего знаю. Так чем он занимается?

— Он работал на одного типа, Гана. Его недавно убили, вы наверное слышали…

— Это не ответ на мой вопрос, — нетерпеливо перебила я.

— Продавал оружие, по мелочи, — буркнул залышенный.

— Ну вот, можно было сразу так и ответить. Или ты Быка боишься?

По его взгляду я поняла, что это не так.

— Значит кого-то другого, — с удовлетворением кивнула я, — И кого же?

— Никого.

— Эй, у кого тут по-твоему пистолет, а кто рискует всю жизнь хромать? Ну это при условии, что попаду я в колено… Честно говоря, стреляю я из рук вон плохо, могу и промазать, — я прицелилась, — Так я и знала, в живот попасть куда легче!

— Она серьезно? — напугался залышенный, обращаясь почему-то к Макару.

— Я предпочитаю не задумываться над ответом: меньше знаешь – крепче спишь.

— Она здесь, и она серьезно. И она дает тебе подсказку: что за тип со шрамами на лице?

На минуту воцарилась тишина.

— Ты не понимаешь, куда лезешь, дамочка, — внезапно осмелел наш пленник, — Кто ты по-твоему такая? Угрожать пушкой каждый сможет, а вот что ты будешь делать дальше…

— По-моему, это не твоя забота. Ты порекомендовал Володе Быку типа со шрамами, стало быть, вы как минимум знакомы. Такой как ты не стал бы вовлекать себя в авантюру с незнакомцем. Я хочу знать, кто этот тип и где его найти.

— Кажется, наш безымянный друг… как кстати тебя зовут? Так вот, наш безымянный друг больше боится типа что мы ищем, чем возможности словить пулю, — заметил Макар, хотя его и не спрашивали: а то я сама этого не понимала.

— Виталий я, — буркнул пленник.

— Виталик, у тебя же есть шанс, как ты этого не понимаешь. Шанс свалить из города на неопределенное время и сделать это без пули в колене. Тип со шрамами все равно узнает, что мы к тебе приходили. И ты веришь что он проникнется твоей стойкостью? Без обид, но я бы тебе не поверил, будь я на его мете. И избавился бы. Даже странно, что ты до сих пор жив…

Макар заткнулся и подмигнул мне, а наш пленник задумался. Я же нахмурилась и решила, что уговоров с меня хватит: терпение – не мой конек.

— Клянусь, если следующий твой звук будет не о Скарфейсе (прим. Scarface – лицо со шрамом), я стреляю.

— Один вопрос: ты вы хотите с ним сделать?

— Меньше знаешь – крепче спишь, — на манер Макара ответила я, — Но легкой смерти ему не обещаю, раз сегодня ночью он приложил свои гадкие лапы к стрельбе в моего друга.

— Что?! — повысил голос Макар, а я жестом приказала ему замолкнуть.

— Сейчас он зовет себя Феликсом, — подал голос Виталик и я поняла: барьер наконец пройден, теперь парня понесет. Весь его вид говорил об облегчении.

— Сейчас?

— Да, раньше у него было другое имя. Андрей Вишневский, — пленный поднял на меня глаза, — А, вижу, оно тебе знакомо?

— Андрей Вишневский мертв уже лет семь, если не больше, — улыбнулась я, стараясь ничем себя не выдать.

— Я тоже так думал. Все так думали, пока некоторое время назад он не появился в городе. Под другим именем. Лицо тоже изменилось, но не настолько, чтобы не узнать давнего товарища.

— Он рассказывал, как выжил?

— Просто сказал, что ему очень повезло. Потом один хороший друг снабдил его надежными документами и он смог унести ноги.

— И зачем он вернулся?

— Мы не лучшие друзья, я понятия не имею, — огрызнулся пленный Виталик, — Но он говорил, что планирует остаться здесь насовсем.

— Отлично. Как его найти?

— Адреса у меня нет, есть только номер телефона.

— Хоть что-то. Диктуй! — скомандовала я, пленник нащупал в своем кармане мобильник и я получила номер, который как оказалось, у меня уже был. Брат Аристов поделился. Больше здесь делать было нечего, я кивнула своему спутнику и ушла прочь, забыв попрощаться. Виталик об этом тоже не вспомнил.

— Уезжай, и как можно быстрее, — посоветовал сердобольный Макар, прежде чем последовать за мной.

Мы беспрепятственно покинули подъезд, а затем и двор нашего пленника. Впрочем, гневных окриков я и не ожидала. И вряд ли бы сейчас их услышала…

— Бри! — грубая рука трясла меня за плечо, — Ты вообще меня слушала?

С негодованием отмахнувшись, я с удивлением поняла, что мы находимся возле моего дома. Перевела недовольный взор на Макара: тот взирал на меня с беспокойством. Похоже, парень беседовал со мной всю дорогу.

— Скажи ты хоть что-то интересное, наверняка бы услышала. А сейчас я хочу остаться одна, так что до встречи, — я вышла из машины и прошла к дому, но Макар последовал за мной, схватив за руку.

— Что случилось сегодня ночью, Бри?

— Ночью? Ничего, кажется, — я попыталась освободить руку, но не получилось.

— Ты сказала, стреляли в твоего друга?

— У меня много друзей, может, в кого и стреляли.

— Прекрати, — он тряхнул меня за плечи, словно тряпичную куклу, — Ты понимаешь, что если в твоего Ромку стреляли – это уже не игра? Ты опять куда-то вляпалась?

— Неужели? А я то была уверена, что играю, когда зашивала ему руку!

— Ты… Господи. Так, идем в дом, и все мне расскажешь, а то на нас прохожие оборачиваются.

— Не знаю, что ты там себе возомнил, но ничего рассказывать тебе я не намерена.

— Бри, — он опять схватил меня за плечи и поймал взгляд, — Ты можешь мне доверять. Клянусь. И ты догадываешься почему. Ведь догадываешься?

— Неужели, — усмехнулась я, — Тогда расскажи мне, откуда ты знаешь про Андрея?

— Почему ты… — начал он, но я не дала ему возможности продолжить: толкнула и пошла вперед.

— Бри!

— Я видела твое лицо, когда этот чертов Виталик сказал, что Вишневский-младший жив. Знаешь, какое выражение светилось на нем? Досада, досада оттого, что я теперь тоже знаю. И у меня к тебе вопрос, как к человеку, что только прибыл в наш славный город…

— Притормози. Ты права, хорошо? Я знал про историю с семьей Вишневских, поэтому имя парня узнал сразу. Я просто боялся твоих дальнейших действий.

— Ну да, конечно…

— Эй, ты ворвалась в квартиру к незнакомцу и сходу начала грозить ему пулей.

— Людям надо внушать страх, иначе они почувствуют слабину. Это вовсе не означает, что я начну палить направо-налево.

— Что ты хочешь делать дальше?

— Зачем ты приехал?

— Ты будешь ему звонить?

— Зачем ты здесь?

— Я уже говорил, я тут, потому что… потому что…. Хорошо. Хочешь знать, зачем я здесь? Год назад я встретил жуткую взбалмошную девицу, которая вела себя так, словно у нее золотая ложка в заднице, высокомерно задирала нос и едва ли не плевалась от отвращения. И выглядела как огромная ходячая проблема. Первым моим желанием было задушить ее на месте. Да чего уж там, она даже не особо скрывала своих намерений, «я поимею тебя и растопчу» было написано на ее красивом лице. Я вообще не понимаю, как пошел тогда за тобой… а потом позволил сделать тебе все, что ты захочешь: ободрать моего друга, подставить меня. Единственное, чего я не ожидал: что ты так быстро скроешься. Ведь я думал, что ты живешь в Лондоне, где и подруга, вы получили все, что хотели и найти тебя не составит труда. Сначала я был зол, но в основном на себя. Потом на тебя, но только потому, что уехала. Пришлось искать тебя… — тут он немного выдохся и я смогла вставить слово.

— Это не ответ.

— Нет, это ответ. Просто ты не это хотела услышать, не так ли? Ты страстно желала, чтобы ответ был что то вроде: я здесь, потому что затеял… в общем, что-то затеял, желая отомстить тебе, потому что ты такая тварь и я тебя ненавижу. Я угадал? Так для тебя проще, ты так привыкла.

— Проще, не проще… Слова ничего не значат, любовничек. Мы застряли: ты по-прежнему можешь сказать что угодно, а я по-прежнему не обязана тебе верить. Играй в Ромео с другой девушкой, поглупее.

— Я уже нашел самую глупую из всех, — рявкнул он.

— Вот и катись к ней! — рявкнула я в ответ, развернулась и пошла домой. Это сговор, определенно. В Ромку стреляли, у меня нет времени разбираться с чужими истериками.

— Бри! Я не договорил…

— Я дала тебе последний шанс, Макар. И ты опять предпочел ложь. Так было и в прошлый раз, потому я и уехала. В этот раз уедешь ты, и мой тебе совет: уезжай, пока можешь.

— Дура, ты такая дура, Бри. Мнишь себя самой умной, а на деле…

— Умный дурак лучше чем глупый остряк. Прощай… — я сделала ручкой и наконец-то скрылась за дверью. Жуть какая… зачем людям вообще говорить о каких-то там чувствах? Так делают только сумасшедшие, определенно.

В одном Макар был прав: первым делом я собиралась позвонить Андрею. Номер оказался недоступен, хотя я и попытала счастья трижды.

— Черт, — выругалась я. Как его теперь достать?

Плохо, что Ромку ранили, очень плохо. Сейчас он проследил бы за Макаром: интуиция никогда меня не обманывала, и сейчас она кричала, что с ним не все так просто, как он пытается это выставить. Любовь – это конечно хорошо, но так не бывает. Посмотрела на часы: Ромка должен проспать еще несколько часов, времени достаточно.

Вишневский жив… Эта новость из разряда тех, что с трудом укладываются в голове. Он жив и… шлет мне бриллианты? И оставляет трупы… А что, если и был кто-то, кроме Ромки, кто знал меня, так это Андрей. Вот уж он точно никогда не был простым парнем. Если я до сих пор считаюсь кладезем проблем, то по сравнению с Андреем я пушистый котенок, наши отцы часто шутили что им не повезло с потомством.

Помнится, наши родители просто мечтали породниться семьями… Пока вся их семья не погибла при обвале здания семь лет назад. Старое здание в центре города, они выкупили его, собираясь там что-то строить. Наверное, очередной торговый центр… Никто не знает, зачем они поехали туда, но предполагалось, что отмечать событие. Понимаю, это довольно странно, но отец тоже делал так каждый раз – это своеобразная традиция, как обмыть новую машину. Правда, папуля никогда не тащил на место все семейство, предпочитая компанию адвокатов и компаньонов. Хотя к нашей семейке трудно подойти объективно: возможно, он и не отказался бы от нашей компании, не падай мамуля в обморок при виде каждого паука и не страдай Март от агорафобии. Даже я, самый адекватный член нашей семьи, вряд ли бы согласилась мотаться по старой постройке в своих новых туфлях…

Но как же Вишневский-младший сумел выжить? Хоть это и случилось давно, я точно помню, что нашли и опознали три тела: Игоря Владимировича, Андрея и Светланы, его матери. Было следствие и множество судов, но в конце концов случившееся было признано несчастным случаем. Так считали все, включая и меня саму, пока не далее чем вчера Ромка принес мне документы, изъятые у Боярышника. Множество косвенных доказательств, но и этого достаточно, тем более для типа вроде Боярышникова. Раньше он держал многих почтенных граждан в этом городе за известное место, прямо до тех пор, когда ему пришлось уступить свой трон. Мне никогда не нравилось, что такая власть принадлежит тому, кто так далек от меня, поэтому теперь всем заведует Ромочка. Чужие секреты дорого покупаются, еще дороже продаются, но Боярышник все равно предпочел не использовать документы против моего отца. Боялся, наверняка. Теперь и не узнаешь… Но именно Боярышник отправил нас в банк за письмом. Он знал, что там? Нет и еще раз нет. Возможно, он как раз копал под меня, когда появился некто и шепнул ему про конверт… Стоп. Не сходится. Если он и вправду копал под меня, отправлять меня же за конвертом было верх глупости: неужели он всерьез думал, что мы с Ромкой туда не заглянем? Нет, у него были другие мотивы. Он мог догадаться, что я первой побегу в банк…

Так или иначе, подстроил это все Андрей. Ему то это зачем? Красивый жест, говорящий, что он жив, здоров и снова в городе? Вполне в его духе. Но если он верит, что мой отец и вправду причастен к гибели его семьи, то все может оказаться куда сложнее. Зачем-то он убирает Боярышника (предположительно, потому, что тот знал о его возвращении), потом Гана (один бог знает почему) и, наконец, пытается убрать Ромку. Ерунда какая-то… Вишневский мог отправить нас в банк, чтобы сделать мне своеобразный подарок, это вполне в его духе: он тот еще псих. Мог убить старика. Но все остальное… конечно, человек может сильно измениться, за семь то лет, но идиотом Андрей никогда не был. Хотя, может, это я не вижу смысла в убийстве Гана?

От моих «веселых» мыслей оторвал звонок мобильного: я схватила его, ожидая звонка от недоступного ранее номера, но меня ждало разочарование: звонил братец.

— Слушаю, затворник? — не особо любезно начала я разговор.

— Моя сестра – сама любезность, как всегда.

— Не далее как сегодня утром ты признался, что в восторге от любой моей «любезности», так что ни к чему ерничать.

— Ты права, — голос Марта сделался серьезным, — На самом деле я звоню не для того, чтобы послушать твой ядовитый голосок, а по поводу твоего задания.

— Ты быстро.

— Да. Собственно, все это дело давно поросло бурьяном, но кое-что интересное я все же узнал, когда поднял все старые документы.

— Что? — предчувствуя нехорошее, поторопила я братца.

— Не пугайся так. Это вовсе не про нашего общего родственника, хотя его это тоже касается. Знаю, в документах указано, что на то злополучное здание претендовал именно он, но в итоге Вишневский его обскакал, но мы то оба прекрасно знаем: папуля просто уступил, потому что обставить его может захотеть только больной на голову. И уступил он в самый последний момент, прямо в день сделки, соображаешь?

— Значит, могло случиться так, что погибли там вовсе не Вишневские?

— Именно. Таких совпадений не бывает, сама знаешь… И, сдается мне, что родственник к гибели друзей не причастен.

— Кто-то отца убить хотел? — ахнула я, сообразив, какая угроза висела над нами семь лет назад.

— Практически уверен.

— Но кто это мог быть?! Уж точно не Вишневский, раз сам отправился в то здание, прихватив семью…

— Тогда дела были менее стабильными, а желающие всегда найдутся. Если бы отец погиб тогда… Даже если бы он поехал туда один, все равно его смерь была огромным бонусом: маман от дел далека, я тоже. А ты была малышкой, которая только закончила школу и баловалась тем, что пуляла жвачку в прическу неугодным тебе девочкам и шантажировала преподавателей, так что тоже бы большой проблемой не стала.

— Не путай: в восемнадцать я предпочитала более взрослые игры.

— Может и так.

— Час от часу не легче… — вздохнула я, — Что же еще день грядущий мне готовит?

— Еще? Что-то случилось? — насторожился братец: уверена, он сразу почуял неладное, мы даже обошлись без привычных для нас оскорблений, не считая конечно напоминаний про шантаж и жвачку.

— Кто-то пытался убить Ромку.

— Что?! Он в порядке?

— Да, пострадало лишь его плечо и эго. Он дома, я попросила парней из службы охраны отца присмотреть за ним, пока он в отключке. Но это еще не все новости. Андрей Вишневский вроде как не погиб.

— Андрей вернулся?!

Реакция Марта показалась мне как минимум странной:

— Если ты имеешь ввиду вернулся из мертвых, то подозреваю, что пока наука до такого не дошла. Не то, чтобы я очень интересовалась научными открытиями… Скорее всего, он был жив все это время.

— Ты его видела?

— Лично нет, но есть подозрения, что он стоит за убийствами. По крайней мере, за их частью… я пока не знаю, Март.

— Ты уверена, что это он? Ведь кто-то мог назваться его именем.

— Почти уверена. Он наведался к бывшему дружку, тот его узнал. Ну и другой парень его описал, пусть не очень точно, но все равно похоже на Андрея. Я как раз планировала съездить к нему и показать фото, пусть и семилетней давности. Уверена, не так уж сильно он и изменился...

— Думаю, в этом нет надобности, сестренка, — усмехнулся Март.

— Что ты имеешь ввиду?!

— Имею ввиду, что он жив. Это я снабдил его документами и помог смыться из города.

«Не зря я подозревала братца в наличии от меня секретов» — усмехнулась я. Хотя, к чему злиться? Днем раньше, днем позже – Вишневский все равно бы проявил себя. Я сильно сомневалась, что он планирует долго оставаться инкогнито.

— И ты молчал все это время?

— Эй, между прочим, Андрей был моим другом, единственным. Ему грозила опасность, поэтому он и уехал. Видела бы ты его тогда…

— Март, ты кретин. Ты понимаешь, что Ромку едва не убили, и это может быть твой чертов дружок?

— Не думаю, что это он…

— Но ты не уверен, Март, — грубо перебила я, — Он выходил на связь?

— Нет.

— Если выйдет – дай мне знать. Надеюсь, в этот раз ты не будешь таким бездумным. Андрей – опасный псих, и всегда был таким.

— Помнится, ты была от него без ума, — съязвил братец.

Я сбросила вызов, не желая дальше слушать оправдания Марта и еще раз позвонила по номеру, что мне дал пленный Виталий: опять безуспешно. Ну это ничего: сам объявится, рано или поздно. А сейчас мне требуется мой Ромка. Как говорится, все трудное становится еще труднее, когда на твоей стороне нет любимого друга. Придется разбудить моего страдальца.

Моя ласточка все так же оставалась брошенной возле Ромкиного подъезда, так что пришлось воспользоваться услугами такси. Как назло, приехала видавшая виды десятка, в которую в другое время я бы не села даже под страхом неминуемой смерти, но ждать другой автомобиль терпения не было. Уже подъезжая к Ромкиному дому я изменила решение: обычно на полицию я не сильно рассчитывала, но в конце концов они смогли связать убитого киллера и убийство Гана в одно целое. Может, им удалось узнать еще что интересное? Имя киллера, откуда он. Наверняка и соседей его опросили… Пожалуй, пусть Ромка еще отдохнет.

— Остановите здесь! — скомандовала я бородатому мужику, крепко-накрепко вцепившемуся в руль своей допотопной машины. Небось боялся, что отвалится.

Я брезгливо расплатилась, боясь дотронуться до руки водителя, потому что своими глазами увидела пятно, очень напоминающее лишай, и наконец-то оказалась на свежем воздухе. Если воздух в среднестатистическом российском городке вообще уместно называть свежим. До нужного мне серого пятиэтажного здания было пять минут ходьбы. Я позвонила Славику как только вышла из такси, и он встречал меня на входе, вышагивая взад-вперед и пытаясь закурить. Со Славиком я заочно получала юридическое образование, так мы и познакомились. Он пришел, потому что грезил о карьере адвоката, но в итоге ему пришлось сменить курс с защиты преступников на их вылавливание. Я же старательно училась, потому что предпочитала знать, какие законы нарушаю, хотя как по мне знание – не всегда сила. Увидев меня, он заулыбался и протянул мне свою пачку:

— Будешь?

Я согласилась, и мы закурили.

— Почему тебя интересует убийство этого парня?

— Меня интересует его убийца. Есть подвижки?

— Ты отстала от жизни: его убийца приказал долго жить, — усмехнулся Славик.

— Ты понял, о чем я.

— Понял, не дурак. Что именно тебя интересует?

— Все, что удалось узнать, — пожала я плечами.

— Мы даже имени его не знаем. Приводов до сего момента у убиенного не было, о его пропаже никто не заявлял. Прогнали фотку по новостям – тоже ничего.

— Хреново.

— Хреново, но не ново: так и живем, — опять усмехнулся Славик: за годы работы в правоохранительных органах он стал тем еще циником, — Но, возможно есть то, что тебя заинтересует: когда фотку показывали в новостях, объявилась бабуля. Оказалось, что она живет в доме как раз за тем перелеском, где убили нашего парня.

— И что бабуля?

— Утверждает, что видела как все произошло. Парни бились с ней целый день, и вот только недавно отправили восвояси: она явно выжила из ума. Даже описать увиденное не сумела: бормотала про дьявола и прочую хрень, пока ее не отправили домой. И даже тогда в коридоре кричала про Сатану.

— Невезуха, — прокомментировала я.

— И не говори: хоть бы раз адекватный свидетель, так нет же, все как один: у кого дьяволы на уме, у кого вампиры, у кого еще что похуже.

— Что может быть хуже? — заинтересовалась я.

— Много чего. Недавно, к примеру, инопланетян ловили, — на полном серьезе заявил Славик.

— Жуть какая.

— Поработаешь здесь и не такое увидишь, — флегматично пожал плечами он.

— Мне нужен ее адрес, — напомнила я.

— Точно не помню, но вернусь в кабинет и скину. Надеешься, тебе повезет?

— У меня большой опыт общения с неординарными людьми. Я и сама одна из них.

— Ну-ну. В общем, если тебе повезет больше – надеюсь на твой звонок.

— Само собой.

Пока я ловила такси, Славик скинул мне адрес. С ним всегда было приятно иметь дело: он жил по принципу «меньше знаешь – крепче спишь», лишних вопросов не задавал, но на мои всегда отвечал. Поэтому сейчас он самый молодой майор с перспективой стать самым молодым подполковником. А еще, хоть он и мечтал стать адвокатом, мент из него получился куда лучше: не уверена, что он смог кого-то там защищать, сажать ему нравилось куда больше.

На такси я добралась до Ромкиного дома, но только для того, чтобы пересесть в свою ласточку: еще одной поездки в компании очередного подозрительного водителя я бы не выдержала. Отсалютовав парням, что охраняли Ромку, я лихо погнала по нужному мне адресу. Дом и правда располагался прямо впритык к перелеску, метров шесть, не больше. Их разделяла только узкая дорога, на которой две машины бы вряд ли разъехались. Бабуля по имени Зинаида Петровна проживала на втором этаже. Я прикинула шансы разглядеть кого-то ночью со второго этажа: вообще то шансы достаточно высоки. Улица хорошо освещена с обоих сторон, я бы точно разглядела. Ромкина соседка баба Клава бы тоже, так что я делала ставку на удачу. В отличие от полиции, описание мне без надобности: у меня есть фото подозреваемого.

Я позвонила в дверь под номером восемь, и она почти сразу открылась. Передо мной стояла бабулька-одуванчик, облаченная в зеленый сарафан с желтыми цветочками и с подозрением ко мне приглядывалась. Хорошо, что я подготовилась. Широко улыбнувшись, протянула документы:

— Добрый вечер. Я из полиции, у нас появились к вам еще вопросы. Можно пройти?

Она жестом остановила меня и выдернула из руки удостоверение.

— Не похожа ты на ищейку, — наконец выдала она.

— Сочту за комплимент, потому что ищейка – это собака.

Бабуля прищурилась еще больше, потом хитро улыбнулась:

— Ну проходи, коли из полиции.

Стараясь не особо глазеть по сторонам, я сразу перешла к делу:

— Вы не покажете мне, откуда видели произошедшее?

— На кухне я сидела, пила чай. Ночью жарко было, а я в такую жару спать не могу, вот и коротала время… Обычно как? Посидишь, посидишь, к утру попрохладнее станет, и в сон сморит.

Мы прошли на кухне и я уставилась прямо перед собой, куда она ткнула сухоньким пальчиком. Пока она казалась мне образцом адекватности, непонятно, чего это Славик на нее взъелся: может, я квартирой ошиблась?

— Вон там это все и случилось.

Что ж, как я и предполагала, вид как на ладони.

— А что именно случилось, Зинаида Петровна?

— Как это что? Черт какого-то беднягу попутал.

Ну хорошо, квартирой я не ошиблась.

— Он горазд на подобные штучки. А как он выглядел?

— Обычно, — пожала худенькими плечами хозяйка квартиры, — Ты не ищейка, должна знать, как убитый выглядел.

— Так вот кого попутал черт, — догадалась я, — А кто же его тогда убил?

— Знамо кто, Сатана.

Я протянула бабульке айпад, куда заранее скинула пару фотографий Вишневского.

— Он похож на Сатану?

— У Сатаны много ликов, этот вполне может быть одним из них.

— Может быть?

— Вполне, — подтвердила бабулька, хитро сощурившись.

— Но вы видели другой? — допытывалась я, стараясь не выдавать удивление. Неужели Андрей нанял киллера, чтобы тот убил киллера, убившего Гана? Даже для меня эта схема слишком замудреная.

— Нередко Сатана принимает облик небесных ангелов! — серьезно закивала она.

— Ага, значит этот на небесного ангела не тянет… Может, вы подскажете черты ангела?

— Ангела, дорогая моя, трудно не заметить. Какие думаешь у него могут быть черты?

— Наверное, ангел должен быть светлым? — проявила я чудеса сообразительности.

Бабулька ничего не ответила, только еще больше сощурилась.

— Отлично, предыдущий и правда больше на Дьявола смахивает… А этот? — я открыла следующую фотографию.

— Отче наш, иже еси на небесах… — сначала ее глаза расширились, потом Зинаида Петровна закатила глаза и принялась креститься, — Да святится имя твое…

— Он похож на Сатану? — я потрясла айпадом перед ее носом, но она не реагировала, продолжая бормотать молитву.

— Хлеб наш насущный…

Я подождала, пока она закончит и еще раз продемонстрировала ей фотографию Макара. На этот раз обошлось без молитвы: она молча хлопала глазами, переводя взгляд с меня на фотографию и обратно. Ясно, что большего мне не добиться: подозреваю, что угрожать ей пистолетом бесполезно. Распрощавшись со свидетельницей, я чуть ли не бегом направилась к своей ласточке.

***

— Ты опять проснулась раньше одиннадцати. Это пугает меня, — сообщил Ромка, когда в девять утра я одевала белый брючный костюм и укладывала волосы в высокий хвост.

Вчера я сгребла страдальца в охапку и заставила переехать ко мне на время реабилитации, потому что жить у Ромки – то же самое, что поселиться в подвале. И ездить туда-сюда мне неудобно. Сам Ромашка никуда ехать не собирался и был абсолютно здоров (его слова), но на моей стороне было два тяжеловеса из папулиной охраны, так что в конце концов ему пришлось признать, что он болен и горит желанием поселиться у меня.

— У меня деловая встреча, — сообщила я.

— Сенечка, я конечно наглотался обезболивающих, но не настолько, чтобы не понять: ты опять что-то задумала. И то, что ты ничего мне не рассказываешь…

— Расскажу постфактум, сейчас отдыхай, — я чмокнула Ромку в щеку и попыталась удалиться, но он преградил мне путь.

— У тебя сейчас такое выражение лица, какое было, когда в пятом классе ты узнала, что наша учительница по биологии завела роман с женатым отцом Сереги Матвеева, а у тебя как раз не ладилось с биологией… С тех пор каждый раз, когда я видел такое выражение радости и триумфа, я знал: готовится очередная пакость. Только вопрос: кто пострадает на этот раз?

— Виновные будут наказаны, это все, что я могу сказать.

Я попыталась отодвинуть Ромку, но он не сдвинулся с места. Обиженно надув губы, я шагнула назад. Его это не впечатлило.

— Ты узнала, что за тип со шрамами?

— Я работаю над этим, а ты мне мешаешь.

— Ты врешь, — улыбнулся Ромка, — Все ты узнала.

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Даже если и так: хочу и вру! Лучше скажи, как я выгляжу? — я повертелась перед ним, демонстрируя новый деловой стиль.

— Как всегда сногсшибательно. Но сногсшибательность проблем не решает, Сенечка.

— Так думают только те, кто одевает одну и ту же старую футболку два дня подряд. А если и меняют ее, то на такую же невзрачную, но это только для того, чтобы выстирать первую и сразу же ее нацепить… И так по кругу.

— Успокойся. Тебе все равно не удастся меня отвлечь.

— Скажи, в меня можно влюбиться?

— Запросто, если любишь хищниц. Ты как королевская кобра: завораживаешь и притягиваешь взгляд, но в то же время настолько агрессивна и ядовита, что страшно получить порцию яда от одного только взгляда.

Я нахмурилась:

— Никогда не сравнивай девушку со змеей. Ни с чем чешуйчатым, раз на то пошло.

— Интересно, с чего вдруг подобные вопросы? — вместо извинений, задумался Ромка.

— А я могу влюбиться?

— В туфли? Да.

Я смерила его недовольным взглядом, физиономия Ромки сразу вытянулась:

— Неужели?!?!

— Я его терпеть не могу. Он не может мне нравится… Да кому вообще он может понравится? — пожаловалась Ромке.

— Ну, Сенька. Это… здорово, наверное, — усмехнулся этот иезуит, — И совершенно на тебя не похоже, — теперь он приглядывался с подозрением.

— Это ужасно! — роптала я на ситуацию в целом, потому что Ромка многого не знал, да и я сама до конца не была уверена.

— Неужели все так серьезно? Бабочки в животе, или что у вас, девочек, в таких случаях бывает?

— Вроде того. И сейчас я намерена истребить этих тварей. Так что дай мне пройти!

— Нет.

— Да! — подхватив китайскую вазу, я метнула ее в Ромку. Разумеется, он мастерски увернулся, потому что не в первый раз я швыряла в него тяжелые предметы, но у меня появилась драгоценная возможность прошмыгнуть к лифту. Я воспользовалась ей в полной мере, захлопнула дверь перед Ромкиным носом, прыгнула в лифт и спустилась вниз. Даже если он и последует за мной, я успею уехать. Я выбежала на парковку по-идиотски улыбаясь, скорчила рожу охраннику и прыгнула в свою красавицу.

— Ромке привет, — подмигнула я Ивану Сергеевичу. Как и всегда, он кивнул, но во взгляде читалось сочувствие. Подозреваю, что не ко мне. На секунду мне даже стало интересно, что дядька обо мне думает, но лишь на секунду.

Чем ближе я была к офисному зданию, тем больше моя улыбка сходила на нет. Когда я шагала по ступенькам ко входу, и вовсе начала хмуриться. Как всегда, гордо задрав подбородок, я прошла вперед по коридору, не притормозив возле Леночки (Светочки?) как обычно. Она как раз пила чай и счастливо подавилась, едва увидев мое приближение.

— Доброе утро! — в спину пробормотала она, я сделала ручкой, не оборачиваясь. Прошла до конца коридора к конференц-залу, толкнула стеклянную дверь.

— Я полагаю… — услышала обрывок фразы, но при моем появлении все моментально замолкли и уставились на меня.

— Отлично, я почти не опоздала, — улыбнулась я и присела за стол, а потом подмигнула Макару, взиравшему на меня с недоумением, и пояснила, — Ты же знаешь, у меня твой ежедневник. Свистнула его, когда угнала твою машину.

Он скривился, но быстро взял себя в руки. Мужчины недружно со мной поздоровались и даже улыбнулись, наверняка решив, что это я так шутила. Моего появления тут явно не ожидали.

— Без обид, но собрание придется перенести: нам с Макаром Александровичем надо потолковать перед приездом полиции.

— Полиции? — физиономия седовласого мужчины в очках без оправы вытянулась.

— Что, черт возьми, происходит? — тип по имени Алексей Петрович, не помню, кем он тут числился, переводил взгляд с меня на Макара и обратно, искренне надеясь, что кто-то из нас кинется ему объяснять.

— Божественное вмешательство, — с готовностью взяла на себя эту роль я, — Если вы считаете Сатану богом.

Алексей Петрович нахмурился, но ничего не ответил. И правильно: возможно, я и не знала здесь всех поголовно, но зато все знали: со мной лучше не в словесные баталии не вступать. И по возможности вообще не связываться… Не смотря ни на что, отчего-то мужчины не спешили удалиться, или подумали, что толковать с Макаром Александровичем я собралась при них. Я продемонстрировала аферисту свою хрупкую ручку с золотыми часами на ней и ткнула в циферблат, широко улыбаясь.

— Полагаю, Сентябрина Евгеньевна хочет поговорить наедине, — пояснил Макар гражданам. Лица их выражали такое недовольство, что я побоялась, дядек хватит паралич.

Наконец-то все удалились, кроме настырного Алексея Петровича. Этот парень определенно из любителей острых ощущений, либо раньше мы с ним не сталкивались.

— Макар?

— Вы же видите, как граждане уходят? Почему бы вам просто не присоединиться к ним? — вежливо предложила я дядьке.

— Я зайду к тебе позже, — пообещал Макар. На его месте я бы так обещаниями не разбрасывалась. Но зато Алексей Петрович наконец-то удалился, плотно прикрыв за собой дверь.

— Ну, и к чему весь этот цирк?

— Я просто подумала, что ты бы не хотел, чтобы тебя арестовали прямо посреди совещания.

— Интересно, за что? — усмехнулся он.

Я вздохнула:

— Если бог награждает нас за добрые дела, возможно, Сатана наградит за дурные. Тебя разумеется, я то дурными не балуюсь.

— Ты что, в секту вступила?

— Секты – для идиотов без собственного мнения. Так что нет, просто вчера я имела беседу с одной набожной дамой, она много рассуждала о Сатане… И да, она видела, как ты убил того типа в парке, — добавила я невзначай. На самом деле, я практически тыкала пальцем в небо, потому что ничего такого бабуля мне не говорила, но судя по недовольству на лице Макара, я оказалась права. Как ни странно, это было обидно, даже больно.

— Так вот оно что. Ты же не блефуешь?

— Сейчас в этом нет нужды. Ты убил старого шантажиста в надежде, что у него будет что-нибудь интересное для тебя, потом Гана… Но что я тебе никогда не прощу, так это Ромку, — закинула я пробный камень.

Макар молча сверлил меня взглядом.

— Ты предпочитаешь отмалчиваться?

— Сюда и так уже едет полиция, вот с ними и потолкую. Если у тебя на самом деле есть свидетельница, в чем я сильно сомневаюсь. Это лишь твои фантазии, солнышко мое.

— Мы оба знаем, что нет.

— Мы оба знаем, что ты ошибаешься, Бри. По-твоему, я бы мог позариться на твоего Ромку? Брось, ты сама в это не веришь, иначе сейчас не сидела бы передо мной.

— Ты прав, не верю. Или не хочу верить, так будет более правильно. Но сколько еще шансов я должна тебе предоставить?

— Всего один?

— Он был у тебя вчера. Сегодня новый день и я начала новую жизнь, в которой нет места всяким жуликам и мошенникам.

— Хватит называть меня так. Я не мошенник, Бри, — поморщился Макар.

— Это субъективно-философский вопрос, зависящий от точки зрения, — отрезала я.

— Я действовал в твоих интересах и только.

— Если убить убийцу, то количество убийц не изменится. Тем более, трудно представить, как бы мне помогла смерть Гана и того киллера. И труп Боярышника в Ромкиной квартире.

— Они были угрозой.

— Откуда ты мог это знать? Ты приезжий…

Он криво улыбнулся и уставился мне в глаза.

— Не может быть… — я зло усмехнулась, когда до меня наконец дошло, — А вот это вдвойне обидно, любовничек.

Ответить он не успел, потому что в дверь постучали. Я посмотрела на часы и натянула улыбку, пытаясь вернуть себе лицо:

— Ну вот, все точно по расписанию.

— Ты что, на самом деле притащила сюда полицию?

— Ага. Войдите! — повысила я голос, чтобы граждане за дверью меня услышали.

К нам присоединилось четверо мужчин: адвокат по имени Борис, с которым мы сотрудничаем вот уже не первый год, сотрудник прокуратуры и два парня с погонами. Я вытащила платочек и аккуратно промокнула глаза:

— Вы так вовремя, спасибо что нашли время для меня, — вслипнула я, — Ведь я не хотела до последнего доводить это до полиции, но Борис Аркадьевич меня уговорил: такое нельзя оставлять без наказания. И ведь я до последнего верила, что это все ложь, как же я была слепа…

Борис Аркадьевич серьезно кивнул, подтверждая мои слова. Потом прошел к столу и достал из своего кейса целую стопку документов. Макар взирал на происходящее, откинувшись на стуле и сложив руки на груди, как будто смотрел кино.

— Сентябрина Евгеньевна, вы должны рассказать, как обнаружили подделку, — попросил один из парней в погонах. Лицо Макара при его словах вытянулось:

— Какую еще подделку?

— Конечно, я расскажу, — еще раз промокнув глаза, продолжила, — Дело в том, что мой папа уехал. А у него так много собственности и всяких предприятий… я не знаю, как это правильно называется, потому что не разбираюсь. В общем, он довольно богатый человек, вы, наверное слышали.

Парни кивнули, мол, само собой, слышали, и я продолжила:

— Ну и как любой обеспеченный человек, он беспокоится о будущем своей семьи, поэтому часть фирмы он оформил на меня. Ну мне так объяснили, честно говоря, я просто пришла и поставила свою подпись. Это было несколько лет назад, с тех пор иногда я приезжала сюда и что-то подписывала по просьбе отца. Постоянно же что-то менялось, а я была владельцем части фирмы… Вы наверное думаете, что мне стоило сначала все прочитать, вникнуть, но я привыкла к такому распорядку, да и там было слишком много страниц.

— Еще немного и из твоей головы повалится солома, — не удержался Макар, что чести ему не делало.

— Вам лучше пока помолчать, — вежливо предложил Макару парень в форме, — Продолжайте, пожалуйста.

— А потом папа уехал, я уже говорила. И он просил меня что-то подписать в день отъезда, что-то очень важное, но я была так расстроена, что не увижу его целых полгода, что я совсем забыла. Понимаете, в тот день я была сама не своя, мама все время плакала, я тоже… И поэтому сюда я приехала лишь на следующий день. Макар Александрович встретил меня, и я все подписала, как и положено, в присутствии адвоката и все такое. Он тоже все подписал. А затем… — по моим щекам полились слезы, я махнула рукой адвокату, предлагая продолжить.

— Так все и было. Все было прочитано, заверено и подписано обеими сторонами в этом самом зале. Но пустить документы в оборот я к счастью, не успел: оказалось, некоторые данные устарели буквально за один день, такого никто предвидеть не мог, но вы сам знаете, в каком состоянии сейчас находится экономика… — адвокат начал сыпать терминами, понятными лишь ему одному и настолько увлекся, что глаза типов в погонах начали медленно, но верно съезжаться к переносице, — В общем, необходимы были срочные изменения. И каково было мое удивление, когда я увидел, что Сентябрина Евгеньевна подписала вовсе не те бумаги? Разумеется, я сразу обратился к ней.

— Честно говоря, я не сразу поняла, что Борис имеет ввиду, ведь ничего больше я не подписывала. Я же знаю, что ставить подпись просто так нельзя, папа мне говорил, потому что один раз я случайно расписалась на каком-то договоре и в итоге мне пришлось приобретать чуть ли не полмагазина бытовой техники. А ведь меня просто попросила женщина, милая и добрая… Но когда Борис настоятельно рекомендовал мне ознакомиться с документами, хоть я и мало что поняла, но вдруг увидела, что подпись не моя. То есть, она вроде похожа на мою, но свою я бы сразу признала.

— И что заставило вас думать, что это дело рук господина Березина?

— Поначалу я решил, что это все ошибка, — признался Борис Аркадьевич, — Но при надлежащем изучении понял, что господин Березин пытался переписать на себя часть Сентябрины. Произошло бы это довольно быстро, мы даже уверены, что у него уже имелись покупатели. А так как владелец отсутствует и господин Березин оставался за главного, никто бы не успел ничего сделать, если бы не счастливая случайность.

— Если подписал я, то твоя подпись уж точно должна быть настоящей, потому что свой автограф я больше нигде не ставил, только в тот день с тобой, — смотря прямо на меня, поделился соображениями Макар, — Надеюсь, ты понимаешь, что экспертиза может доказать, что подпись принадлежит тебе, даже если ты изменила почерк? Это может не остаться безнаказанным, даже для тебя, моя горгония.

— Ты ужасный человек. А я так тебе доверяла! — причитала я, не забывая прислонять платок к глазам.

— Сентябрина Евгеньевна, боюсь, что господин Березин прав: мы обязаны провести экспертизу, это может занять несколько дней…

— Делайте все, что необходимо. Я вам доверяю! Вы производите впечатление честных людей…

Парни в погонах предложили Макару пройти с ними, он само собой согласился: предлагали они довольно убедительно. У двери он обернулся, но сказать, чтобы он там не хотел сказать, я ему не позволила:

— Я действую в твоих интересах и только. Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо.

— Ага, в своей предсмертной записке, — усмехнулся он и вышел.

Я кивнула адвокату и отправилась за процессией, что двигалась по коридору. Присутствующие на этаже смотрели на происходящее с любопытством, я подмигнула Верочке (Любочке?), она подпрыгнула на своем месте от испуга и заметно побелела. На улице я проконтролировала, чтобы Макар уселся в машину одного из полицейских и помахала ему ручкой.

— Ну и что ты творишь? — услышала я знакомый голос и повернулась к Ромке.

— Зачем ты поехал за мной? Между прочим, твое плечо…

— Беспокоит не так сильно, как твое больное воображение и твои выходки, — он грубо схватил меня за руку и потащил в сторону моей красавицы, что радовала глаз на парковке, — А сейчас ты прекратишь свои штучки и выложишь все как на духу.

Ответить разъяренному Ромке я не успела, потому что зазвонил мой телефон. Номер оказался скрытым. Я кинула другу ключи от машины, сама же отошла на пару шагов. Звонок не показался Ромке подозрительным, так что он плюхнулся на переднее сидение, закрыв за собой дверь.

— Привет, Андрей, — ответила я.

— Привет, Сентябрина, — засмеялся он. Голос был мало похож на голос того Андрея, что я знала, но возможно все дело было в телефонной связи.

— Ты быстро объявился. Неужели, приглядываешь?

— За женщиной и огнем следи ночью и днем. Слышала поговорку?

— Нет, — я огляделась по сторонам, но сам собой, никого не увидела.

— На самом деле, у меня есть сюрприз для тебя.

— И почему меня это пугает?

— Потому что ты умная, наверное. Но тебе не стоит меня опасаться, Сенечка.

— Я опасаюсь не тебя, а твоих подарков. Некоторых – так уж точно. Кстати, я бы хотела тебе их вернуть.

— Оставь себе. Смотрю, столько лет прошло и ничего не изменилось: к тебе все так же привязан хвост.

— А ты все так же много болтаешь, — разозлилась я.

— Значит, утверждаешь, мои дары пришлись тебе не по вкусу?

— Дарить деньги – отвратительная безвкусица.

— С тобой трудно угадать. Но я заслужил хотя бы свидание?

— За оригинальность – несомненно, — улыбнулась я, надеясь, что он сейчас меня видит, — Будем считать, что ты его купил.

— Тогда встретимся завтра. Адрес я пришлю тебе сообщением. Извини за секретность, красавица, но пока не все знают, что я воскрес.

— Обожаю секретность.

Он весело засмеялся и повесил трубку. С приклеенной улыбкой я устроилась в своей ласточке рядом с Ромкой.

— Тебя парализовало что ли?

— Помолчи, — еще шире улыбнулась я. Мы погнали по проспекту, все это время я старательно высматривала машины позади, но ничего не увидела. Что ж, придется ждать до завтра.

— Ты решила повидать маман? — сообразил Ромка, когда увидел знакомую дорогу.

— Ее сейчас нет дома. Как твое плечо?

— Твоими стараниями я вообще о нем не вспоминаю. Если ты начнешь вести себя еще более странно, чем обычно, то могу не заметить, если мне прострелят второе.

Я махнула охраннику, нам открыли ворота и я припарковала мою Ауди возле дома, случайно заехав одним колесом на клумбу, которой раньше здесь точно не было. Похоже, мамины два садовника каждый свободный сантиметр засаживают своими кустами, страдая от безделья, скоро деревья начнут расти на крыше, а потом наш дом поглотит матушка-природа. Надеюсь, Март к тому моменту сможет выбраться.

— А все твоя привычка бросать тачку возле дома, когда есть гараж, — ядовито заметил Ромка, пока я пыталась скрыть дело колес своих.

— Сентябрина, какой сюрприз, — у входа нас встречала Ирина, как всегда искренне улыбаясь, — Мамы сейчас нет. Или ты к брату?

— Фу, конечно нет. Мы с Ромкой дождемся мамулю, — я улыбнулась ей в ответ, потому что невозможно было не улыбнуться.

— Вы не голодные? С дороги все-таки…

Учитывая, что наша дорога заняли ну никак не больше двадцати минут, я собиралась от обеда отказаться, но Ромашка меня опередил:

— Жутко голодные, теть Ир!

— Отлично, я что-нибудь соображу, — кивнула Ирина и скрылась на кухне. Вот она Ромку любила, хоть он и не был частым гостем в нашем доме.

Ромка сразу сгреб меня за руку, что сегодня у него уже вошло в привычку и потащил наверх, в мою комнату. Захлопнул дверь и упер здоровую руку в бок. Выглядел при этом скорее забавно чем угрожающе.

— А теперь, будь добра объяснить, кого ты там высматривала в зеркале заднего вида.

— Андрея Вишневского.

Видя непонимание в его серых глазах, я вспомнила, что Ромка здорово отстал от расследования, словив пулю. Во всех подробностях рассказав ему о том, что нам с Макаром удалось узнать вчера и о том, что додумала сама, я бессильно рухнула на кровать. Ромка приземлился рядом и обнял меня.

— Я многое пропустил, но, насколько я понял, Макара замели не за убийство, — осторожно заметил Ромка.

— За подделку моей подписи.

— Неужели?

— Да. Мой талант амбидекстра в этом сильно помог. Я просто подписала все левой рукой, а Борис подменил пару листов. Обычно я расписываюсь правой, так что вряд ли кому придет в голову, что все так просто. Пока будет идти следствие, Макар будет под арестом. (прим. амбидекстр - врождённое или выработанное в тренировке равное развитие функций обеих рук, без выделения ведущей руки, и способность человека выполнять двигательные действия правой и левой рукой с одинаковой скоростью и эффективностью).

— И зачем ты это сделала? Своеобразное наказание от Сентябрины?

— Если бы я хотела его наказать, сейчас велось бы дело об убийстве, — грустно заметила я.

— Но тогда что… О, Сенечка, — Ромка поднял мое лицо за подбородок и удивленно уставился на меня, — Ты ж моя девочка.

Я толкнула Ромкины лапы со своего прекрасного лика:

— Не знаю, что ты там опять нафантазировал, но я хотела привлечь внимание Вишневского. Само собой, рано или поздно он все равно бы объявился, но «рано» мне нравится куда больше. И вообще, в тебя Макар не стрелял, так что…

— Если бы ты хотела просто привлечь его внимание, не стала бы заморачиваться и просто сдала бы своего Макара. Но ты подсуетилась, и в итоге он подозревается не в убийстве, а всего лишь в подделке. Думаю, парень выкрутится.

— Не сомневайся. Быстрее, чем ты думаешь, — буркнула я.

— Что ты имеешь ввиду? — насторожился Ромка.

— Подумай сам, мой бестолковый друг. Парень появляется здесь вместе с моим отцом. Подозреваю, что они познакомились в течение года, когда Макар меня искал. Нашли друг друга в общем. И ты бы видел папулю: он просто без ума от этого афериста, понятия не имею, почему. Тот даже поведал ему, как мы познакомились, представляешь, как они спелись? Папа давно мечтал, чтобы я окунулась в его мир с головой и перестала заниматься ерундой, а тут еще потенциальный влюбленный зятек нарисовался, вот мужчины и решили действовать. Точнее, Макар действовал по указке отца: уж папуля точно знал моих недоброжелателей и потенциально опасных личностей, а манипулировать другими родственник умеет не хуже меня. Даже лучше, в силу опыта и возраста. Уверена, было еще пара трупов, просто мы не заметили их из-за собственной горы проблем. Потом Макар устраняет никому не нужного киллера лично, потому что шантажисты никому не нужны, папуле – так уж точно. Вот это я называю семьей, Ромочка, — растянула я губы в улыбке. Никаких слов, сплошные действия.

— Мне с трудом верится, что твой отец мог дать добро на мое убийство.

— Он и не давал. Ты бы видел лицо Макара, когда он узнал, что в тебя стреляли: сразу было понятно, что это не он. Подлиза тогда так спешно убежал от меня, наверняка папуле стучать торопился. Нет, стрельба в моего друга явно не входила в их планы, тем более папа в курсе, что ты такой же член семьи как и Март… ну только без этих заморочек с открытым пространством. В общем ты – единственное, что я никогда бы ему не простила. Перестреляй он лично полгорода – простила бы, а тебя – нет.

— Значит, третья сила?

— Именно. По-другому просто не складывается. Третья сила в виде нашего возвращенца Вишневского-младшего. За каким-то чертом он вернулся в город, где все считали его погибшим, придумал себе новое имя… Может, хотел отомстить? Но не удержался и решил поучаствовать в происходящем. Не исключено, что он винит нашу семью в том, что случилось с его, но… Тогда он ведет себя странно, не находишь? Зачем посылать мне алмазы и деньги? А потом он решил убрать тебя, вокруг нас уже были трупы, и он планировал выставить все так, как будто это дело рук Макара. Наверняка со стороны было легче понять, что у нас тут твориться: киллеры, трупы… Для Андрея уж точно легко: он всегда был жутко умным сукиным сыном, легко играл людьми. Вот и решил устроить небольшую подставу…

— И моя блондинистая Макиавелли все это просчитала и сама подставила Макара, ведь Андрей не знает, за что его на самом деле повязали? Он думает, что ты сдала парня из-за меня.

— Что-то вроде того.

— Ну тогда я точно был прав, — самодовольно изрек Ромка, — Таким своеобразным и немного извращенным образом ты пыталась защитить своего мошенника.

— Теперь он папин подлиза, а не мошенник.

— Нет, старое прозвище мне определенно нравилось больше.

— Мне тоже.

— Что будешь с ним делать?

— Не волнуйся, он свое еще получит, — мстительно пообещала я.

— Сенечка, по-моему, тебе следует умерить свой пыл: понимаю, Макар уже многое от тебя стерпел, но ничье терпение не вечно.

— Слабак и неудачник мне ни к чему.

— Боже, как я соболезную бедному парню, — Ромка притворно вздохнул.

— Можешь пока пособолезновать кое кому другому.

— Что ты задумала?

— Завтра у меня свидание, — заявила я, — И я хочу, чтобы ты негласно на нем присутствовал. В конце концов, мы же хотим разобраться в этой истории до конца? Как говорится, поставить все точки над «и».

***

С самого утра Ромка начал выказывать свое недовольство по поводу моих планов. Надо ли говорить, что к обеду я готова было придушить нудилу собственными руками? Ночевать мы остались дома, так что семейный вечер с мамой и Мартом обеспечил меня сном младенца. Это только кажется, что после встречи с ними могут ждать только ночные кошмары, на самом же деле семейка так выматывала, что спала я замечательно, без сновидений и даже не шевелясь. Поднялась ни свет ни заря, и уже много раз успела об этом пожалеть, потому что приходилось слушать нытье Ромки. Ситуация обострилась, когда пришло сообщение с адресом: Вишневский хотел встретиться в небольшом ресторанчике за городом. Там у нас был огромный заповедник, окруженный базами отдыха, парками и различными развлекательными заведениями на любой вкус. От города не далеко, лес и природа: все это помогло обрести этому месту огромную славу и популярность среди горожан. Даже специальный автобус курсировал из центра.

Стоило признать, что место Андрей выбрал с умом: при желании можно было легко исчезнуть, а так как сегодня будний день, народу будет не очень много. Надумай я прикрыться Ромкой, Вишневский его сразу заметит, вряд ли в ресторане соберется достаточно людей. Так же Андрей прекрасно знает, что кроме Ромки я никогда никому не доверяла, так было с самого детства, а если он дал себе труд понаблюдать за мной, а ленивым он никогда не был, то в курсе, что с тех пор ничего не изменилось.

Но я не собиралась тащить с собой Ромку: тогда разговора бы уж точно не вышло. Мне надлежало явиться на «свидание» к пяти часам вечера, и в этот раз я почти не опоздала. Когда я появилась в ресторане, заиграла музыка. Я огляделась: в углу справа примостилась парочка музыкантов, они весьма талантливо выводили мою любимую мелодию из «Времен года». Ко мне подошел официант, заискивающе улыбаясь:

— Сентябрина Евгеньевна? Вас уже ждут.

Я кивнула и прошла за парнем вперед. Во всем зале был накрыт всего один стол на двоих, на нем стояли свечи и бутылка шампанского.

— Что это значит?

— Сегодня наш ресторан закрыт для остальных клиентов, — тут же пояснил парень, — Присаживайтесь, Феликс Андреевич сейчас подойдет.

Ждать на самом деле пришлось недолго: уверена, ровно столько, чтобы удостовериться, что я пришла одна. Андрей, или как там его сейчас? Феликс? Феликс появился из двери, что находилась справа. В дорогущем костюме, с лихой улыбкой, в которой угадывалось что-то пиратское, он шел ко мне, засунув руки в карманы, всем своим видом демонстрируя, что сам черт ему не брат. Может, так оно и было, но и у меня родственники не подкачали, так что я ответила такой же нахальной улыбкой:

— Ненавижу шампанское.

— Врешь, — ответил он, ни секунды не колеблясь.

— И да: заставлять девушку ждать – дурной тон, — заявила я, нагло разглядывая его: он определенно изменился, сильно изменился. Но его дружок был прав, старого Андрея можно было узнать. Хоть черты его лица и стали более резкими, яркими, нахальное выражение осталось прежним. Темные чуть длинноватые волосы он аккуратно зачесывал назад, а раньше на его голове был творческий беспорядок. Прямой нос, губы не пухлые, но и не тонкие: бедолага Аристов был совершенно справедлив, когда сказал, что все у него среднее, никакого тебе носа картошкой или поросячьих глазок. Зато улыбка у него была такая, что закачаешься: широкая, самоуверенная, он моментально преображала его, казалось, обыкновенное лицо. Сейчас на верхней губе справа у него красовался шрам, делая улыбку несколько асимметричной и какой-то пиратской, нисколько при этом ее не портя. Шрам, что рассекал темную бровь справа добавлял дополнительных очков к его и без того пиратскому образу.

Мое замечание он проигнорировал, вместо этого устроился напротив и поинтересовался:

— Ну как, все рассмотрела?

— Должна же я была себя чем-то занять, пока ты пускал слюни?

Он рассмеялся, демонстрируя пиратскую улыбку, выудил бутылку шампанского из ведерка, открыл и наполнил наши бокалы.

— Я всегда знал: из вредной избалованной девчонки вырастет ходячая катастрофа.

— Ты приложил к этому руку, насколько я помню.

— И не только руку, — весело подмигнул он, а на меня едва не навалилась старая обида. Хорошо, что сейчас я стала намного умнее и подобных типов к себе даже близко не подпускаю.

— Так ты восстал из мертвых и приехал сюда, чтобы понаблюдать за периодом моего становления?

— Я думал, ты обрадуешься старому возлюбленному.

— Не фантазируй, — отрезала я, — Это была детская влюбленность, которая прошла сразу после того, как я посмотрела «Гладиатора». Тебя подвинул титан из Голливуда, в него я была влюблена куда сильнее.

— Брось, ты писала мне такие милые сообщения, — Вишневский мерзко подмигнул, но забыл, что сейчас перед ним не маленькая девочка.

Я усмехнулась:

— Мне было пятнадцать, и ты наглым образом воспользовался моей глупостью. Не наивностью, нет. Именно глупостью, ведь тогда я мнила себя исключительной и жутко взрослой.

— Неужели я разбил твое маленькое сердечко? — в его голосе чудилась издевка. Хотя почему чудилась? Он наверняка издевался и получал от этого удовольствие, Андрей всегда был таким.

— Это вряд ли.

— Тогда я могу рассчитывать на второй шанс? — он вопросительно поднял брови.

— Девушке нужен Ромео, а не Гамлет, со всеми его проблемами, призраками прошлого и планами мести.

— Значит, второй шанс у меня в кармане.

Он поднял бокал, призывая меня сделать тоже самое. Я отпила шампанского. К нам подошел официант и накрыл стол: мне достался салат (мой любимый), Андрею сразу подали второе.

— Может, мы уже перестанем перебирать старые скелеты? — предложила я. Как ни крути, это было неприятно.

— Решать тебе.

— И в этом месте ты рассказываешь, что следил за мной?

— С чего ты взяла? — удивился он, но удивление было на троечку: уж слишком большие черти плясали в его глазах.

— С чего я взяла, что ты расскажешь, или с чего я взяла, что следил?

— Оба варианта.

— Мы оба понимаем, что наше «свидание» - первый шаг к твоему триумфальному возвращению. Ты бы не стал затевать игру со мной, если бы не хотел вернуться. А второе… мне действительно надо объяснять?!

Вишневский улыбнулся, вполне искренне:

— Ты права и ошибаешься одновременно. Забавный такой парадокс… Знаешь, что самое смешное? Я не хотел вернуться, и даже не подумывал об этом… Пока не встретил тебя, случайно. Ты сильно повзрослела и уже не была той девчонкой, что я помнил, но выглядела сногсшибательно в прямом смысле этого слова, бросала на прохожих надменные взгляды, твое лицо выражало глубочайшую скуку… В тебе многое изменилось и многое осталось прежним. Сам не знаю, зачем я тогда пошел за тобой, но я пошел. Узнал, где ты остановилась, даже сделал ту фотографию, на следующий день. Просто так.

— Фотограф из тебя хреновый, — не могла не заметить я, понятия не имея, как реагировать.

— Боялся, что ты меня заметишь.

— Значит, ты все это время обретался в Европе?

— И да и нет. Я часто переезжал, не мог найти своего места. До тех пор, пока не увидел тебя: сама подумай, каковы шансы увидеть старую знакомую из давно забытой жизни в тысячах километров от ее дома?

— Ничтожные, полагаю.

— В этом мы сходимся, — подмигнул он, — Тогда то я и понял, что хочу домой. Пусть наш город – далеко не Париж, но он мне родной и меня неудержимо потянуло на Родину. Наша встреча была судьбой, разве не так?

— Судьба – это понятие для ленивых и неудачников и просто тупой предлог ждать, пока хоть что-нибудь случится в их унылой жизни, — высказала я.

— Грубо.

— Как есть.

— С тобой всегда было трудно спорить. Как и тот вечер: ты так настаивала, а я не смог тебе отказать, хоть и понимал, что ты была еще ребенком.

— Ты увидел меня, и…? — решила я подогнать Вишневского и не желая вспоминать прошлое, хотя его слова и требовали некоторого уточнения.

— И решил, что мне пора домой, — кивнул он.

— Это я поняла. Ты мог бы просто вернуться, к чему было устраивать целое шоу?

— Чтобы порадовать тебя. И себя, — неопределенно махнул он рукой.

— И тебя не интересует, как погибла твоя семья? — все-таки решилась я на вопрос, который мучал меня уже пару дней, — И кстати, как ты выжил?

— Удивляюсь, что это не первое, что ты у меня спросила, — Андрей, или как там его теперь зовут, осушил свой бокал и откинулся на стуле.

— Может, ты и приглядывал за мной, но угадать каждое мое слово не под силу даже мне самой.

— Тоже верно. Хочешь знать как я выжил? На самом деле мне повезло. В тот день отец буквально волоком потащил меня на ту гребаную стройку: я отходил после неплохой вечеринки и едва соображал, куда он меня везет и зачем. Родители прошли вперед, а я не смог, так как пришлось побеседовать с углом. Никогда не мешай абсент с водкой, мой тебе совет… Хотя как знать, в тот день этот коктейль спас мне жизнь, я обошелся легкими травмами.

— Я вижу.

— Ты о шрамах? — усмехнулся он, — Нет, это последствия пьяной драки в одном казино. Мне тогда крепко досталось.

— Как скучно. Я ожидала запутанной, полной адреналина и погонь истории, а тут всего лишь пьяная драка…

— Я могу рассказать тебе много историй, — я получила очередную пиратскую улыбку. Вот вроде бы ничего такого он не сказал, но все равно фраза видится двусмысленной.

— Не сомневаюсь. Но сейчас ты ответил лишь на вторую половину моего вопроса, а меня больше первая интересует.

— Можешь не беспокоиться о своем драгоценном папочке. Я знаю, что он не виноват.

На самом деле я догадалась, но озвучивать этого не стала, вместо этого спросила:

— А кто тогда виноват?

Вроде бы просто вопрос, но Вишневскому он не очень понравился:

— Не беспокойся об этом, виновный уже давно наказан. Видишь, я не Гамлет, — еще одна пиратская ухмылка, — Я просто хотел намекнуть тебе на свое присутствие, так что когда твой блондинчик убрал старину Иосифа Андреевича, я просто подкинул ему папку. В свое время я провел расследование, материала у меня было предостаточно. Я планировал, чтобы ты ее нашла и покопалась в старом деле, и старина Март бы наконец-то выложил свой секрет. Признаться, я недооценил твоего брата: молчать столько лет…

— Но в конце концов он признался, — охладила я его пыл, надеясь, что он не в курсе, что вовсе не Март выдал мне его тайну. Было бы обидно.

— Давай же за это выпьем, — он поднял бокал, в этот раз я его поддержала.

— Наверное, весело было негласно поучаствовать в происходящем безумии?

— Не скрою: я скучал по этому. У таких как мы всегда что-то происходит. К тому же я был приятно удивлен, когда понял, чем ты занимаешься: сбор компромата – это почти гениально. Есть хоть кто-нибудь, кто еще может встать у тебя на пути, не рискуя при этом своим будущим? Вот за что я люблю свой город: всегда можно душевно развернуться.

Его вопрос я проигнорировала:

— Тебе не кажется, что ты слишком рисковал: когда пустил слух обо мне, например? Ты же так отправил нас с Ромкой в банк? Сплетня пошла по городу и в конце концов добралась бы до нас, мы бы в любом случае не пустили все на самотек и оказались в том банке. В конце концов, именно своим слухом ты заставил моего отца действовать, раньше он не был столь кровожадным.

— Признаюсь, результаты превзошли все ожидания, — плюс одна пиратская улыбка.

— Мне понравилось, как ты все обставил, — против его пиратской моя королевская улыбка давала сто очков вперед, — Такого для меня еще никто не делал. Заварить такую кашу…

— Значит, я заслужил второе свидание?

— Потанцуем, — предложила я, кивнув на середину зала, — Эта мелодия моя любимая.

— Я знаю, — он поднялся, подал мне руку и вывел на середину зала, — Так что ты скажешь, Сентябрина?

— Скажу, что между нами вряд ли могут быть какие-то отношения.

— Ты не можешь отрицать, что между нами что-то есть.

— Определенно. Отвращение. Разочарование.

Такого он явно не ожидал, но быстро с собой справился:

— Скорее желание.

— Ты убийца, а с убийцей мне не по пути.

Я улыбалась, и это сбивало его с толку:

— Уверен, твой Ромка тоже не безгрешен.

— Ромка хороший.

— Я тоже могу быть таким.

— Такие как ты не меняются. Ты можешь просто сдерживать себя, но ты не изменишься, — я сделала круг вокруг себя, — Ты как серийный убийца в тюрьме. То есть, ты был в тюрьме, а сейчас явно чувствуешь себя на свободе.

— Эй, я отомстил за свою семью. Разве бы ты не сделала так же?

— Разумеется.

— Тогда о чем речь?

— Ты забыл, что я не одинока?

— Твой Макар? Разве ты его не посадила за убийство?

— За фальсификацию.

— Вот видишь, из него даже убийца никудышный, — усмехнулся он, но до него быстро дошел смысл сказанного мной, я видела это по глазам.

Я сделала шаг назад, чтобы повернуться вокруг себя еще раз. Меня резко дернуло за руку, которую придерживал Вишневский, послышался звон разбитого стекла. Я удержалась на месте, а вот он отлетел на пару шагов, упав на самый край сцены. На его белой рубашке уже начало расползаться багровое пятно, он схватился рукой за место ранения и судорожно ловил ртом воздух. Музыканты резко прекратили играть, из-за двери справа вывалилась целая куча персонала: официанты, повара и черт знает кто еще. На их лицах застыло выражение паники, как и всегда в подобных случаях.

— Что смотрите? Вызовите скорую, — скомандовала я, а потом аккуратно присела возле Вишневского, стараясь не запачкать свое небесно-голубое платье, и успокоила, — Не волнуйся, жить будешь.

Он уставился на меня, а я на него.

— Ты…

Я приложила пальцы к его губам:

— Тише. В твоем состоянии лучше не болтать, а слушать. Ты переступил черту, Андрей, так что надеюсь, ты не в обиде: одно дело – безобидное участие, даже трупы, да черт с ними… совсем другое – стрельба в моего Ромку. Ты серьезно думал, что я настолько тупа, что не пойму, чьих рук это дело? Хотел избавиться от Ромки и Макара одним выстрелом? Я действительно рада, что ты жив, хоть ты и редкая скотина, но если ты еще раз сунешься ко мне, то это продлиться недолго. В следующий раз пострадает не только твое плечо. И ты будешь молиться, чтобы смерть твоя была легкой, я тебе это обещаю, — шепотом закончила я свой монолог.

Андрей ничего не ответил, но его взгляд был лучше любого ответа. Даже приятнее. Не люблю людей, которые считают себя особенными и самыми умными, потому что особенная и самая умная я. В данный момент – так уж точно. Под любопытными взглядами персонала, я осторожно поднялась, схватила со стола салфетку и промокнула глаза:

— Ах, и почему жизнь так несправедлива? Самое лучшее свидание в моей жизни, почему все пошло не так? Какой беспредел твориться прямо посреди дня, это возмутительно! И где скорая? — рявкнула я на парня, которому не повезло оказаться ко мне ближе всех.

Он начал что-то бормотать о том, что скорая должна быть с минуты на минуту, но я все равно забеспокоилась:

— Что же вы стоите олухи? Прижмите ему рану!

Сразу несколько человек бросилось к Андрею, видимо уловив в моих словах некий смысл. Они метались вокруг него, не зная как поступить: рану он прижимал себе сам. Пришлось показать недоумкам, как надо действовать. Услышав звуки подъезжающей скорой, я вздохнула с облегчением: такими темпами Вишневский запросто мог отойти в мир иной, было бы обидно.

— Кровь! — взвизгнула я, — На моих руках кровь! Мне срочно надо на воздух!

Ресторан покинула беспрепятственно, в дверях столкнувшись с командой скорой помощи. Ромка ждал меня в пятистах метрах от ресторана, сидя за рулем моей ласточки.

— Когда-нибудь твои дурацкие выходки выйдут тебе боком, — не очень-то ласково пообещал Ромка, трогаясь с места.

— Хватит бурчать, все же вышло как мы хотели, — отмахнулась я.

— Поправка: как ты хотела. Я с самого начала был против.

— Хорошо, что я тебя редко слушаю.

— А стоило бы: ты хотя бы понимаешь, что я мог задеть и тебя?

— Я больше беспокоилась, что ты убьешь Вишневского.

— Не то, чтобы я на этом настаивал, но… Тебе не кажется, что опасно оставлять его вот так? Он же захочет отомстить.

— Не иметь друзей – грустно, не иметь врагов – еще хуже. Теперь у меня есть и то, и другое, стало быть, я счастливый человек, Ромочка.

— Или спятивший окончательно, — пробормотал он.

— Зато я тебя люблю, — заявила я, привстала и чмокнула Ромку в висок, — Согласись, это дорогого стоит! А ты меня любишь?

— Само собой. Уже не знаю, к сожалению, или к счастью…

— К счастью. Перестать хмуриться, все закончилось удачно: я узнала, что папуле ничего не грозит и он к делу семилетней давности не причастен. Это самое главное. Теперь я могу не разговаривать с ним со спокойной душой.

— Куда путь держим, семейная ты моя?

— В мой любимый ресторан, я угощаю, — улыбнулась я Ромке.

***

Всю следующую неделю мы провели в томительном ожидании. Отец звонил мне каждый день, но пока я не желала с ним разговаривать: такое настырное вмешательство в мою жизнь было обидным, можно было подумать, что папуля считает меня дурочкой, которой постоянно нужна его помощь. Но обратно он вроде как не собирался (мама поделилась информацией, сама того не подозревая), и это было подозрительно: насколько я знала, Макар все еще находился под следствием. То ли отец был не в курсе, что тут у нас происходит, то ли на судьбу своего протеже ему плевать (что очень сомнительно).

Пришлось выуживать аферюгу самостоятельно. Просто забрать заявление оказалось недостаточно, пришлось изрядно потрудиться, но для не меня не было невыполнимых задач. При известном старании можно добиться чего угодно. Я ожидала его возле серого потрескавшегося здания и нетерпеливо поглядывала на часы: сегодня пришлось приехать заранее (мало ли), но время уже десять минут как вышло, а Макара все не было. Специально для нашей встречи я одела на себя скромное платье в превеселенький цветочек: нежно розового цвета, и кроя как у куклы Барби, оно убавляло мне лет этак шесть, а так как я и без того выглядела куда моложе своего возраста, в итоге мне можно было смело дать лет пятнадцать. Две «творчески беспорядочные» косички и минимум косметики довершали мой образ. Он не сможет на меня злиться всерьез, определенно.

Наконец, он появился: выглядел неплохо для того, кто просидел тут целую неделю. Возможно, это даже пошло ему на пользу: синяки наконец-то сошли с его лица, осталась лишь небольшая желтизна справа. Он казался расслабленным, но ровно до того момента, как увидел меня.

— Надеюсь, ты довольна? — спросил он, прежде чем я успела открыть рот.

— Твоей свободой? Конечно, — я с энтузиазмом кивнула, шагнула к нему и прижалась к груди, потом подняла глаза, как меня учил Ромка и выдала, — Больше такого не повторится, честно, я понимаю, что тут есть и моя вина.

Изначально в моем сценарии ничего подобного не было и не могло быть, но Ромка настоял, чтобы я раскаялась, хоть мне и не было понятно, в чем именно я должна была раскаяться. Я же его спасала, мало ли на что способен Вишневский. Но раз Ромка сказал, что так надо, лучше его послушать: следует помнить, что мужчины с другой планеты, и до нас в плане духовного развития им далековато будет.

Макар вздохнул:

— Мы оба знаем цену твоей честности, Бри. Слова – ничто, кажется, так ты говорила?

Черт, и когда я только успела?!

— Вообще-то я хотела извиниться.

— Так извиняйся.

— Это и было извинение, — нахмурилась я.

— Слова ничего для тебя не значат, но ты не можешь выдавить из себя «прости»? Забавно, — усмехнулся он.

— Тебе не кажется, что это ты должен извиняться? — реплика вырвалась сама собой, ее в моем сценарии тоже не было, сценарий вообще полетел к черту, — То есть, я конечно понимаю, на что ты мог обидеться, но разве это справедливо? Тебя арестовали, потому что я хотела выйти на Андрея Вишневского…

— И как, успешно?

— Разумеется, то есть да. И теперь ты на свободе… Больше меня не в чем обвинить. Ты же, в свою очередь, с самого начала знал про трупы. Может, ты и возомнил себя рыцарем, но тебе не кажется, что тоже перегнул палку?

— Во-первых, тот труп не должен был оказаться в квартире у твоего Ромки, до недавнего времени я об этом даже не подозревал… Это была ошибка, а во-вторых… Бри, ты на самом деле пытаешься помериться степенью вины? Даже для тебя это никуда не годится!

Я наиурилась:

— Я не пытаюсь ничем с тобой помериться, Макар. Просто хочу сказать, что не я одна здесь отрицательный персонаж. Ты ошибся, я исправила твою ошибку. Мы оба дали маху.

Макар прикрыл глаза, и глубоко вдохнул, как будто хотел успокоиться. Кажется, глубокие вдохи в этом деле помогают на слабую троечку, потому что когда он повернулся ко мне, меньше всего он напоминал кого-то спокойного:

— О господи, Бри. Ты вообще слышишь себя со стороны? Я помогал твоему отцу, ничего от тебя не скрывая: если ты дашь себе труд подумать, то ты вспомнишь, что кроме бессвязных обвинений в мой адрес, больше я ничего не слышал. Просто я не обязан был тебе рассказывать о делах твоего отца, это касалось только нас двоих. А что в это время делаешь ты? Постоянно интригуешь, принципиально не веря ни единому моему слову, и так было с самого момента нашего знакомства неизвестно по какой причине. А сейчас ты заранее подделала свою подпись, то есть с самого начала у тебя был план: сдать меня. Ты говоришь, что хотела выманить своего Вишневского… но мы оба знаем, что он и так бы связался с тобой, ты знала уже в тот день, когда мы навещали того парня… Ты сделала, что сделала потому что так хотела, ты просто такая. Ты манипулируешь всеми, кто находится возле тебя, играешь ими, словно куклами. Ты играла мной с самого начала, и продолжишь это делать, если я позволю. Тебе нравится, когда все по-твоему, а если это не так – ты наказываешь людей. Я искренне сочувствую твоему Ромке, хоть мы с ним и практически не знакомы, мне его жаль. Но даже он скоро от тебя сбежит, вот увидишь. И самое забавное: ты не понимаешь, что творишь, для тебя это норма. Ты даже не ощущаешь вины, Бри.

С минуту мы оба молчали.

— Это… довольно жестоко, — тихо заметила я, привычное красноречие почему-то отказало.

— Прости, — развел он руками.

— Ты меня ненавидишь?

— Не могу представить день, когда смогу тебя ненавидеть.

— Тогда… ты поедешь со мной? — с надеждой поинтересовалась я, уже планируя, что я сделаю с засранцем за выслушанное только что.

— Если ты дашь мне причину…

— Причину? Я не понимаю…

— Не играй со мной больше, Бри, — в его голосе слышалась угроза и мольба одновременно.

— Но я действительно слабо понимаю: тебе что, нужны мои извинения? Или признание в любви?

— Пока начнем с первого.

— Мы оба знаем, если я и скажу это дурацкое слово, это будет ложью, потому что мне не жаль. По крайней мере я честна с тобой, а это многого стоит. Я поступила так, как считала правильным, я просто не могу за это извиниться.

— Даже если это обидело меня?

— Надеюсь на твое понимание.

— Что ж, в таком случае ты зря надеешься, — он развернулся и пошел в противоположную от меня сторону, но я его догнала.

— Эй. Ты просто так возьмешь и уйдешь?

— Думаю, что да.

— А что потом. Уедешь из города?

Он грустно улыбнулся:

— Нет, Бри. Я обещал твоему отцу, и буду здесь до его возвращения.

— Это хорошо, хорошо, — пробормотала я, — Ты же мне позвонишь?

Я все еще держала его за руку, боясь отпустить. Наверняка, если бы я видела тот момент со стороны, ударила бы себя по лицу, и не один раз: такой жалкой и беспомощной я уж точно не была никогда в жизни. Хотя о чем я? Была, ровно десять лет назад. Может, пройдет еще десяточка и я подстрелю Макара в плечо? Будет забавно…

— Нет, Бри. Я не буду тебе звонить, — он освободил свою руку и пошел вперед.

— Макар!

Он остановился и повернулся ко мне.

— Я… — как ни старалась, выдавить из себя «прости» не смогла, — Черт!

Теперь уже ушла я, к своей машине. Схватила свой телефон и позвонила единственному, с кем хотела говорить в данный момент: Ромке.

— Слушаю тебя, моя ехидна?

— Ромочка, — затараторила я в трубку, — Обещай, что ты никогда меня не бросишь?

— Что случилось? — насторожился он.

— Обещай!

— Что за глупости, как ты вообще это себе представляешь? Чтобы я тебя бросил… Обещаю, такого никогда не произойдет.

— Спасибо, Ром.

— Я сейчас к тебе приеду. Если хочешь, надерем задницу твоему пеньку вместе, — внес Ромка предложение.

— Он не пенек…

— Еще какой пенек, судя по тому, что ты звонишь мне в слезах, — зло заметил Ромка, — Не вздумай вешать нос из-за какого-то мошенника, поняла меня? Он и мизинца твоего не стоит, раз у него не хватает ума понять, как ему повезло в жизни.

— Давай не будем его обсуждать, а просто напьемся? — предложила я, — Буду ждать тебя в нашем баре.

— Буду там через десять минут, — пообещал Ромочка и отключился.

Прав был Вишневский, когда сказал, что такие как мы просто не способны сидеть без дела, у нас постоянно что-то происходит. А завтра наступит новый день и я уверена, он принесет с собой очередной поворот в моей жизни. Или развилку. И уж я то не ошибусь, в какую сторону мне повернуть…

Content

Малинина Александра Обхитрить Лису (СИ)