Игорь Ротарь

Непарадная Америка

Фотографии, использованные в оформлении книги из личного архива автора

© Ротарь И., 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Предисловие

«Непарадная Америка» Игоря Ротаря – ужас для любой политкорректности. Автор пишет о том, что лично видел, слышал и испытал в американской части своей жизни. Картинка до неприличия подлинная. Интересно до чрезвычайности – книга читается на одном дыхании. При этом ни восторженных охов и ахов, ни страстных обличений. Противоречит всем привычным догмам насчет Соединенных Штатов Америки и их соседей. Не важно каким. Прогрессивным, консервативным, левым, правым, толерантным, ксенофобным… Какие ни есть на свете правила, насчет того, как нужно про Америку писать, все нарушены. Причем ничего особенного для этого не делается. Просто путевые заметки человека, обладающего способностью видеть окружающий мир таким, как есть. Ну, острый взгляд. Что называется, незамутненный. С одной стороны, извне. С другой – изнутри. Плюс колоссальный жизненный опыт. Те из читателей, кто прочел его книгу «Войны распавшейся империи», понимают, какой именно (всем, кто ее не читал, смело можно ее рекомендовать). Мало кто из пишущей братии прошел столько «горячих точек». Не могло не наложить отпечаток…

Влияет ли на восприятие жизни многолетнее пребывание по долгу профессии на волосок от смерти? Когда тебя окружают преимущественно те, кто выжил, убивая, и в любой момент ты сам можешь оказаться очередной безымянной жертвой на обочине ни на какой карте не обозначенной проселочной дороги? Люди, прошедшие войну, пишут иначе. И видят они мир иначе. Яснее. Полнее. Конкретней, что ли… В том числе обычную жизнь, которая ускользает от внимания человека, не привыкшего размениваться на детали. Страшно даже подумать, как много мы упускаем, проходя мимо тех, кого встречаем ежедневно – и кто не остается в нашей памяти даже тенью на краю кадра, зафиксированного глазом. Надо быть по-настоящему большим мастером, чтобы из разрозненных кусочков смальты и камушков сложить живущую собственной жизнью картину. У Ротаря это получилось. Его Америка – как мозаичное панно. Смотришь порознь – осколки чужих жизней, увиденные со стороны. Всё вместе – самые настоящие Соединённые Штаты! Книга оставляет ощущение потрясающей подлинности описания этой огромной, невероятно разнообразной страны. Кто из читателей сам в Америке жил или провел много времени – легко узнает ее «в лицо».

То есть понятно, что это не про высшее общество. Миллионеры и миллиардеры, девушки и юноши по вызову, наркоторговцы и банкиры, оперные певицы и голливудские продюсеры – не из книг Игоря Ротаря. Про них и так много написано – в основном вранья. Ими забита светская хроника. Сняты фильмы и телесериалы, по которым мы представляем себе Америку – за неимением опыта и благодаря тому, что эта продукция приносит корпорациям, которые поставили ее изготовление на поток, большой и постоянный доход. Но для тех, кому эта страна по-настоящему интересна, вся эта мишура так же «полезна», как книги Эдгара Райса Берроуза для изучения Марса или жизни африканских горилл. Так что, повторим, чем предлагаемая вниманию читателя книга по-настоящему хороша, она настоящая – в самом лучшем смысле этого слова. Правда жизни – такой, как она есть на самом деле, удивительно увлекательна, если хорошо описана, а Ротарь пишет по-настоящему сильно. В чем является несомненным преемником традиций и русской, и американской литературы – в лучших образцах классического стиля, почти забытого в эпоху торжества фэнтези, стёба и гламура.

Так что – если про настоящую Аляску и настоящую Калифорнию и, кстати, про Мексику, не говоря уже обо всей остальной Латинской Америке, про американских украинцев и про выходцев из Средней Азии в США, про американских русских (не только про бывших советских евреев, которых так по всему миру называют, а про, как говорят в Израиле, «русских русских»), и много про кого еще, от эскимосов до индейцев – это сюда. Про ковбоев (всамделишних) и бездомных – без предрождественской патоки и застревающего в зубах морализма, про то, что едят и что пьют американцы (и как они это делают) – тоже сюда. И это только верхушка айсберга. Там много чего намешано, внутри. Как писал О’Генри в «Королях и капусте», с отсылкой к Льюису Кэрроллу и его «Алисе в Стране чудес»? Насчет королей, кораблей, плотников, моржей, устриц и капусты (во всех смыслах этого слова, включая жаргонно-финансовый)? Королей, моржей и плотников в книге Игоря Ротаря нет. Да и с устрицами негусто. Зато много всего остального. Удивительно «вкусное» получается чтение. Интересно на редкость. И, главное, как-то окружающий мир становится понятней…

Евгений Сатановский,

президент Института Ближнего Востока

Введение

В России я работал военным корреспондентом и практически не жил в одном месте. Перебравшись в США, я попытался, по возможности, сохранить привычный мне стиль жизни, не привязываясь к офисной работе. Я зарабатывал на жизнь, пописывая статьи в разные СМИ, устраивая лекционные турне по разным американским университетам, а иногда даже и не брезгуя «бомбить» таксистом в Uber. Такая жизнь имела огромные преимущества – я не был привязан к одному месту и мог позволить себе длительные путешествия по всей стране.

Я часто ночевал в палатке, встречался со множеством людей, в том числе с бездомными и дауншифтерами. Я пожил в индейских резервациях, в отдаленной изолированной от внешнего мира эскимосской деревушке в аляскинской тайге и в православном монастыре в суровой пустыне на границе с Мексикой. Из США я, как корреспондент, ездил на войну на Донбасс и там познакомился с американскими добровольцами, воюющими по обе стороны фронта.

В то же время, конечно же, я пишу не только и не столько об экстремальной Америке. Я стремился показать самые разные грани американской жизни: работа, религия, еда, автомобили, отдых, искусство и т. д. И конечно же, я пытаюсь понять, что же за люди обычные американцы и насколько сильно они отличаются от нас, россиян.

Отдельный и очень детальный блок книги посвящен межнациональным отношениям в Америке. И это неслучайно, так как здесь у России и США много общего: мексиканские гастарбайтеры в Америке и среднеазиатские у нас, проблемы народов нашего Крайнего Севера схожи с бедами индейцев.

В главе о чернокожих я описываю не только межрасовые отношения в бывших рабовладельческих штатах, но и феномен мексиканского расизма. Так, например, я публикую репортаж из бедного района Сан-Диего, где идет настоящая война между бандами чернокожих и мексиканских подростков.

Я описываю, в качестве очевидца, индейские резервации, а также рассказываю о положении коренных народов на Крайнем Севере США – на Аляске.

Львиная доля территории США (все юго-западные пограничные штаты) раньше принадлежала Мексике, и доля мексиканцев в населении пограничных штатов стремительно растет; в Калифорнии процент латинос уже чуть выше, чем белых. Я рассказываю о «гастарбайтерах» в США, пытаясь понять, насколько реалистичны попытки Дональда Трампа прекратить нелегальную миграцию из Латинской Америки.

Подробно я описываю и диаспоры выходцев из бывшего СССР. Причем я пишу не только о мигрантах из России, но и о выходцах из Украины и мусульманских районов бывшего Союза.

Не секрет, что наши соотечественники, постоянно живущие в США, в большинстве своем ненавидят Владимира Путина. Увы, эта ненависть настолько сильна, что, по-моему, иногда распространяется не только на российского лидера, но и на страну в целом.

В главе «Россия и США» я подробно описываю отношение к нашей стране как рядовых американцев, так и «советологов» – теперь специалистов по России, с которыми я близко познакомился во время моей работы в различных американских политологических фондах, а также во время моих лекционных турне по различным американским университетам.

Завершает книгу глава о Мексике, и это неслучайно. Многие американцы даже не считают эту страну заграницей. В мире нет другой страны, которая так тесно связана с США. Как шутят в Мексике, едва в США чихнут, то у нас начинается грипп. При этом зависимость между двумя странами взаимная. Как уже было замечено, во многих пограничных с Мексикой районах США мексиканцев уже больше, чем белых, и их доля растет с каждым днем.

И напоследок несколько технических деталей. Вряд ли всем читателям интересны все аспекты жизни в США. Кому-то интересней узнать о работе в США, а кому-то наоборот, любопытно узнать, как живется в Америке бездельникам.

Поэтому автор вполне предусматривает выборочный характер чтения.

По этой же причине в книге возможны (редкие) повторы небольших фрагментов текста в разных главах.

Для удобства выбора читателем тем в конце книги приводится ее подробное оглавление.

Глава 1

Сельская Америка

У большинства россиян Соединенные Штаты чаще всего ассоциируются с небоскребами, техническим прогрессом и атрибутами роскошной жизни. Отчасти это действительно так. Но США – это еще и страна с чудесной и почти девственной природой. Как шутят местные, беседуя с европейцами: «У вас культура, а у нас натура».

На мой взгляд, тем, кто приехал в Америку на короткое время, лучше не засиживаться в городах, а арендовать машину и поехать в глушь, дикую природу. Звучит парадоксально?! Как знать, но не исключено, что именно великолепная социальная структура среди почти первозданной природы и является главным американским чудом.

Так, Ильф и Петров в книге «Одноэтажная Америка» назвали главным символом Америки маленькую гостиницу, стоящую посреди бескрайней пустыни, но тем не менее предоставляющую все мыслимые удобства. Хороша ли такая «повернутость» на однотипном комфорте повсюду – это уже другой вопрос, но, пожалуй, именно эта черта и является одной из главных особенностей Америки.

«Нам просто необходимо, чтобы первозданная природа была доступна. Даже если мы доедем лишь до ее кромки и просто поглядим вдаль. Это придаст нам уверенность в том, что люди – разумные существа», – писал около полувека назад американский писатель Уоллес Стегнер.

Его пожелания сбылись. В мире найдется мало стран, где человек так же приближен к природе, как в США.

Я живу на окраине Сан-Диего (пятого по населению города США) и каждый раз, подъезжая к своему дому, должен быть очень внимательным: дорогу часто перебегают дикие кролики. Те же, кто живет в получасе езды от города, вынуждены проявлять еще большую осторожность – под колеса могут попасть койоты или даже олени. Вокруг (не более часа езды) всех сколько-нибудь крупных американских городов расположены национальные парки и заповедники, природа в которых практически не изменилась со времен Колумба.

Пустынные пляжи и котики

В России пляжи ассоциируются с толпами людей и громкой музыкой. Отчасти это есть и в США, но большинство пляжей достаточно немноголюдны, а громкая музыка на них запрещена. Так что вы можете почувствовать себя один на один с бушующей водной стихией.

Наиболее крупные шоссе расположены на некотором отдалении от океанов, а непосредственно около воды проложены, как правило, местные дороги. Безлюдные живописные бухты, дюны, сосновые леса на холмах вдоль кромки океана – вот наиболее типичные пейзажи.

Удивительно красива дорога вдоль побережья от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско. Здесь мало поселков, и берег океана такой же, каким был до прихода европейцев. На пустынных пляжах множество морских львов и котиков. Любители подводного мира могут поплавать с маской – его яркость удивительна, а рыб можно буквально потрогать рукой.

Почти как на Диком Западе

Пустыни западных штатов переносят путешественника в декорации знаменитых вестернов, таких как «Великолепная семерка», «Хороший, плохой, ужасный» и прочих.

Действительно, лет сто пятьдесят назад это был край авантюристов, ковбоев и бандитов. Сейчас все значительно скучнее, а прежнюю бандитскую романтику можно ощутить лишь в музеях и туристических «салунах». Но хотя сегодня «лихих людей» сменили туристы, пустыни по-прежнему очень красивы.

Например, очень величествен национальный парк Долина Смерти в Калифорнии, где была зафиксирована максимально высокая температура в Северной Америке. Этот парк увековечен в знаменитом фильме Микеланджело Антониони «Забриски Пойнт».

Именно так называется один из каньонов долины. Героиня фильма секретарша Дарья едет в резиденцию своего босса в Долине Смерти. Путь ее лежит через бескрайние пески, где лишь изредка попадаются забытые богом поселки.

Сегодня, спустя полвека, здесь мало что изменилось. Разве что местные жители стали воспитаннее. Так, в фильме в одной из деревушек группа мальчишек лет десяти пытается задрать девушке юбку – в нынешней благопристойно-скучной Америке такое исключено: во-первых, теперь детям запрещено гулять без взрослых, да и современные сорванцы уже не такие хулиганы, какими когда-то были их деды.

Однако и современным американцам по-прежнему не чужд дух авантюризма. Они любят экстремальный спорт. Через всю Америку, от Канады до Мексики, проложена знаменитая «тихоокеанская тропа». По ней можно идти горами и пустынями через все США, практически не соприкасаясь с цивилизацией. Немалое количество американцев проделывают это путешествие, занимающее около трех месяцев.

В Долине Смерти ежегодно проходит самый крупный в США двухдневный марафон, очень популярны многодневные путешествия через пески на велосипедах. А однажды я встретил семью с шестилетней дочкой, планирующую четырехдневный переход через пустыню без пищи.

Кстати, коли вы уж оказались в пустыне, то лучше остановиться не в отеле, а в кемпинге. Стоянки для палаток значительно удалены друг от друга, и вы почувствуете себя настоящим робинзоном. Купив в любом сельском магазинчике дрова (решившийся рубить деревья, чтобы развести костер, в глазах окружающих превратится в преступника) и приготовленную фермерами национальную американскую еду джерки (вяленное на солнце мясо), вы можете провести вечер почти так же, как американские первопроходцы. Звездное небо над головой, шорохи пустыни и вой койотов – что еще нужно, чтобы вообразить себя настоящим покорителем Дикого Запада?

Слишком много шику

«Горы не понравились Остапу: слишком много шику, никчемное воображение идиота!» – писали в романе «12 стульев» Ильф и Петров. Именно такие «чересчур красивые» горы – в знаменитейшем калифорнийском парке Йосемити. Иногда местные пейзажи напоминают лубочные картинки не слишком искусного художника. Ну зачем три водопада рядом? Вполне хватило бы одного, максимум двух. Но и при таком «безвкусии» – все равно красиво и, главное, необычно.

Однако часто американские виды просто не укладываются в сознание человека из Восточного полушария. «Да это и непохоже на землю. Пейзаж опрокидывал все, если так можно выразиться, европейские представления о земном шаре. Такими могут представиться мальчику во время чтения фантастического романа Луна или Марс», – писали Ильф и Петров о Гранд-Каньоне. (Илья Ильф, Евгений Петров, «Одноэтажная Америка»). Не только соглашусь с классиками, но и добавлю, что «марсианистостью» отличаются и многие другие национальные парки Аризоны и Юты.

В то же время короткие прогулки по национальным паркам скорее напоминают посещение музея в компании толп туристов. Гораздо интереснее отправиться в длительный поход по горам. Для этого вы обязаны зарегистрироваться в офисе национального парка или заповедника. За порядком в зонах дикой природы следят не столько егеря, сколько их добровольные помощники-волонтеры.

«Сделать мир лучше»

В одном из своих путешествий я разговорился с такими волонтерами. Жена владельца автомастерской из ближайшего к национальному парку городка проводит в горах два дня в неделю. Ее работа требует изрядной физической подготовки. С рассветом она поднимается на высоту две тысячи метров и до вечера расчищает туристические тропы. «Я не могу улучшить весь мир, но могу сделать небольшое доброе дело», – гордо объяснила она.

Ее напарник – школьный учитель-пенсионер. Он тоже хочет делать доброе дело и заодно поддерживать себя в хорошей физической форме, чтобы не превратиться в «жалкую развалину».

Иногда «стремление сделать мир лучше» просто зашкаливает. Так, я был свидетелем того, как егерь-волонтер (в свободное от работы время) ловил собаку, потерявшуюся в горах. Как мне объяснил этот добрый старичок, если не спасти собаку, то ее могут съесть медведи. Правда, я знавал американцев, обожавших животных, но бывших отнюдь не добрыми к людям. Что ж, я надеюсь, что этот волонтер был не таким.

К слову сказать, иногда такие волонтеры отличаются чрезмерной педантичностью. Так, иногда меня заставляли переставить палатку, так как она на метр (!) была ближе к ручью, чем положено по правилам. Вас также могут заставить переместить ваш бивак, если его видно с тропы (туристы должны ощущать себя среди первозданного мира).

Экологические курьезы

Главный принцип, по которому функционируют национальные парки и заповедники США, – избегать вмешательства в жизнь дикой природы. Доходит до курьезов. Как-то раз в одном из таких национальных парков я хотел положить в рюкзак приглянувшуюся мне шишку, лежавшую на земле. И тут же был отчитан рассерженным волонтером: «Мы здесь только гости и не должны ничего менять в мире природы!»

Но и формальные ограничения в парках и заповедниках очень жесткие – за оставленный мусор грозит штраф в 1 тысячу долларов. Однако эти карательные меры приходится применять крайне редко – подавляющее большинство американцев не позволяют себе ничего подобного.

Порой рвение американских экологов кажется чрезмерным. Так, на горных тропах можно увидеть плакаты, сообщающие, что использованная туалетная бумага – тоже мусор, и ее (даже в многодневных походах) нельзя выбрасывать, а следует уносить с собой. Пока, правда, все же допускается оставлять ее в специально вырытых ямах. Но скоро с таким варварством будет покончено. Уже сегодня продвинутые туристические группы носят с собой специальные герметичные пакеты (чтобы не было запаха) для использованной туалетной бумаги.

Можно посмеиваться над чрезмерной экологичностью американцев, но факт остается фактом: всего в часе езды от Лос-Анджелеса и Нью-Йорка природа более первозданная, чем где-нибудь в отдаленных уголках Сибири.

Мишки в машине

В горах вам почти гарантированно встретятся олени, дикие кролики, барсуки и куропатки. А в некоторых районах наверняка увидите и медведей. Работники парков даже предупреждают: нельзя оставлять съестное в салоне автомобиля – были случаи, когда косолапые разбивали стекла и забирались в машину. Во всех кемпингах установлены массивные железные ящики, где полагается прятать пищу от медведей. Но бояться мишек все же не стоит: они очень редко нападают на людей.

Дороги

Наконец, не меньше чем природные красоты интересна сама дорога. Передвигаться по США очень удобно. На фривеях (скоростных шоссе без светофоров) можно ехать со скоростью от 70 миль (112 км) до 80 миль (128 км) в час. Каждые сто километров встречаются зоны отдыха, где можно сходить в туалет, попить кофе и иногда даже принять душ. Кстати, здесь всегда вывешен стенд с картой и описанием окрестных достопримечательностей.

Но приятнее, чем по фривею, ехать по местной дороге (благо качество ее все равно отменно).

«Клевета» классиков»

Гостиницы можно найти в самых глухих местах, но часто интереснее добраться до небольшого городка или деревушки.

В «Одноэтажной Америке» Ильф и Петров дают разгромную характеристику маленьким американским городам:

«Безысходна автомобильно-бензиновая тоска маленьких городков. Некоторые городки принимают героические меры, чтобы хоть чем-нибудь отличиться от своих однотипных собратьев. У въезда в город вывешиваются вывески, ну совсем как над входом в лавку, чтобы покупатель знал, чем здесь торгуют.

Скажем, «Редвид-сити», и подпись в стихах: «Climate best by the government test» – «Лучший климат по определению правительства». Здесь торгуют климатом. Климат, может быть, здесь и лучший, но жизнь такая же, как в городах, не имеющих роскошного климата.

Главная улица. За большими стеклами стоят автомобили, завернутые по случаю приближающегося Нового года в прозрачную бумагу и завязанные цветными ленточками. За стеклами поменьше размером – ученые аптекари выжимают сок из апельсинов или жарят яичницу с беконом, и сквозь весь город, не по насыпи и не через мост, а просто по улице полным ходом проходит длинный товарный поезд. Раскачивается и громко звонит паровозный колокол.

Это и есть маленький город, все равно, будь он Париж, или Москва, или Каир, или один из бесчисленных американских Спрингфильдов».

Главное – бренд

То, что отметили классики, сегодня верно лишь отчасти. Пусть и не без элементов китча, но почти каждому американскому городку удалось «изобрести» свою достопримечательность. Американцы рассуждают так: неинтересных поселений нет, есть местные жители, не сумевшие придумать необычный бренд своему городу.

Так, до посещения небольшого калифорнийского городка Джулиан я и не догадывался, что по населенному пункту размером менее километра и населением меньше двух тысяч человек можно ездить более пяти минут. Однако по Джулиану меня возили почти полчаса. Город превращен в один большой музей Дикого Запада, частью коего он некогда и являлся. Сегодня центральная улица этого городка застроена отреставрированными бывшими салунами XIX века, в которых теперь расположены «ковбойские» рестораны и антикварные магазины, продающие утварь и одежду позапрошлого века. А сидящие в бричках пенсионеры в ковбойских шляпах провезут вас за 6 долларов по всему Джулиану и расскажут его «богатейшую историю».

Мне показали одну из главных местных достопримечательностей: бывшую городскую тюрьму (обычную деревянную будку) – оказывается, это первое городское здание с туалетом! Рассказали о жизни и повадках основателей города. А в конце экскурсии сообщили, что горожане выпекают более миллиона пирогов в год, а покупателями их являются даже специально приезжающие в город ньюйоркцы. В общем, из брички я выходил с ощущением, что побывал в центре цивилизации, и без всякого сожаления о потраченных долларах.

Ослы-спасители

Приманкой для туристов в маленьком американском городе может быть буквально любой факт из его истории. Так, в заброшенном аризонском городке Оутмен делают неплохой бизнес на… ослах. Дело в том, что еще в начале XX века здесь добывали золото, а руду возили на осликах. Шахты давно закрыты, но сегодня городок зарабатывает на туристах. Здесь придумали аттракцион: «Покорми морковкой ослика». В туристических лавках продают этот корнеплод специально, чтобы кормить живущих в окрестностях населенного пункта ослов – не только вновь одомашненных, но и диких. Морковь вам продадут продавцы в ковбойских шляпах с рассказом о «необычной истории города». А раз в день туристам показывают и «настоящую» перестрелку ковбоев.

Самый малонаселенный

Надо сказать, что в американской глубинке очень любят эксплуатировать бренд «умирающего, но не сдающегося города». Биться до конца – это вообще в характере американцев. Поэтому обилие на туристических картах США мест с пометками «самый малонаселенный город Америки» вызывает не иронию, а скорее уважение к тем, кто сохраняет звание города несмотря ни на что.

Так, недалеко от Лос-Анджелеса расположен поселок Гармония. Еще несколько десятков лет назад в этой коммуне художников жили около тысячи человек. Однако из-за перебоев с водой и электричеством почти все они покинули это место. Сегодня на въезде в поселение стоит плакат с надписью: «Город Гармония. Население 16 человек». Жителям поселения удалось добиться того, что официально у них по-прежнему есть своя почта (в реальности используемая как музей), церковь и даже зал бракосочетания, куда охотно приезжают пары не только из Лос-Анджелеса, но даже из далекого Сан-Франциско.

Копенгаген под Санта-Барбарой

Впрочем, город можно «раскрутить» и на пустом месте. Так, жители поселка Сольванг долго не могли придумать местную «изюминку». И тут их осенило: в начале XX века этот поселок был основан датскими колонистами.

Правда, сегодня датчан в городке уже почти нет, а по-датски здесь говорят две-три старушки. Но лиха беда начало: жители скинулись и пригласили архитектора из Дании. Он построил здесь ветряные мельницы, «типичные» датские дома и даже установил памятник андерсеновской русалочке.

Старушки поделились рецептами своих мам, и в городке было открыто несколько датских ресторанов. Сегодня Сольванг считается «маленьким Копенгагеном». Отдыхающие на курорте Санта-Барбара обязательно заезжают в находящуюся по соседству «Данию».

А еще сольвангцы – незлобливые люди. Так, в местном ресторане я обидел их, сказав, что архитектура городка отдает китчем. Однако через несколько минут меня уже на улице догнала запыхавшаяся официантка: «Русский, ключи от машины забыл. До Москвы не доедешь!»

Глава 2

Доброта по-американски

Пятиминутки вежливости

Первое, что поражает иностранцев (причем не только наших вечно хмурых соотечественников), побывавших в США, – это привычка американцев всегда и всюду улыбаться. Дружелюбие в этой стране просто удивительное: создается впечатление, что любой местный житель готов бросить все свои дела затем, чтобы помочь случайному прохожему. Одним такое поведение импонирует, другим кажется чем-то лицемерным и наигранным. Хорошо или плохо то, что американцам так нравится быть «хорошими парнями»?

Сейчас это может показаться почти невероятным, однако факт остается фактом: еще в начале прошлого века американцы считались довольно угрюмой нацией, и их часто противопоставляли жизнерадостным французам. Ритуалы доброжелательности начали культивироваться относительно недавно – во времена Великой депрессии. Многие голливудские звезды, которые ввели моду на знаменитую улыбку (например, Фрэнк Синатра), искренне считали, что атмосфера всеобщей, пусть и формальной, доброжелательности несомненно улучшит настроение и снизит уровень агрессии в обществе.

Увы, в реальности начинание кинозвезд распространялось среди населения достаточно медленно, и если посмотреть фото американцев 50-х годов прошлого столетия, то угрюмые (а может, просто естественные?) люди еще преобладают на снимках. Окончательно голливудская улыбка «победила» лишь в 70-е годы прошлого столетия.

Но в наши дни «пятиминутки вежливости» бесспорно являются неотъемлемым атрибутом жизни этой страны. Так, например, если ты оказался с американцем в одном лифте, только очень невежливый человек ограничится приветствием незнакомцу. Просто необходимо сказать, какая сегодня замечательная погода, и поинтересоваться делами случайного попутчика. Если же на улице идет проливной дождь, то и это не повод для угрюмого молчания: вам обязательно пожелают хорошего дня.

Именно изображение радости при встрече с соседом и расспросы о его жизни являются одним из важнейших признаков, что ты – «настоящий американец», а не «диковатый иммигрант».

Если же ты случайно посмотрел в глаза незнакомцу, он обязательно тебе улыбнется в ответ. Кстати, этот приобретенный мною «американизм» оказал мне дурную услугу в России: когда я улыбался посмотревшему на меня человеку, меня воспринимали как ненормального или гея.

В России считается, что в США, благодаря усилиям феминисток, не принято открывать дверь перед женщиной и пропускать ее вперед. На самом деле, по крайней мере сейчас, американцы вновь открывают дверь перед незнакомцами, но делают это вне зависимости от того, кого хотят пропустить – мужчину или женщину.

Иногда привычка американцев быть доброжелательными приводит к курьезным, с точки зрения иностранцев, случаям. Так, я был свидетелем весьма странной сцены. Один россиянин, у которого умерла мать, на вопрос сослуживца, как дела, честно поведал ему о своем горе. В ответ сослуживец лучезарно ему улыбнулся и ответил: «Замечательно!» Конечно же он не хотел обидеть слишком откровенного русского. Дело в том, что, согласно «правилам», ответ на такой вопрос стандартный: «отлично», поэтому мужчина, не слушая своего собеседника, на автомате произнес ритуальное слово.

А один раз я, купившись на внешнее радушие, и вовсе попал в довольно обидную историю. Я шел по очень плохой горной дороге, непроходимой для обычных машин, как вдруг меня догнал внедорожник с американцами. Янки просто излучали дружелюбие, но, когда я попросил их подбросить меня несколько километров до моей машины, они (не переставая улыбаться) отказали.

Или еще пример. Моя знакомая перепутала ключ от бассейна жилого комплекса, где жила. Естественно, калитка на территорию бассейна не открывалась. Американцы, находящиеся в бассейне, стали давать женщине советы, а один даже попытался открыть калитку ее ключом. Но вот просто открыть дверь территории бассейна (изнутри она открывалась без ключа) добрые янки не стали, но при этом не переставали улыбаться. Помаявшись с ключом, моя знакомая была вынуждена вернуться домой.

После этих историй американцы стали напоминать мне жителей планеты Альфа из знаменитого кинофильма Данелии «Кин-дза-дза». Жители Альфы обожают природу, очень бережно относятся к флоре и фауне. Они вежливы и презирают съедаемых страстями дикарей галактики Кин-дза-дза – из них они делают кактусы.

На самом деле американцы, конечно, не с Альфы и среди них немало добрых людей. Стоит говорить о другом: о том, что вежливость американцев становится малозначимой в ситуациях, когда, для того чтобы проявить альтруизм, им приходится идти на некоторые жертвы или хотя бы неудобства. В этом случае американцы ведут себя, как и россияне – в зависимости от личных качеств.

Кстати, лично я часто сталкивался с американской добротой и удивительным радушием. Как-то раз в аэропорту я обедал за одним столиком с незнакомым американцем. Когда я хотел заплатить, официант мне сказал, что за меня это уже сделал мой «друг». «Просто у вас лицо немного грустным было. Я хотел сказать вам, что жизнь прекрасна! И не пытайтесь мне вернуть деньги – обидите!» – объяснил мне свое поведение мой новоявленный приятель.

Или еще пример. Однажды, пересекая пустыню, я не учел, что автозаправки в таких местах редки. До ближайшего городка мне доехать не удалось, однако, как оказалось, по счастливому стечению обстоятельств мой автомобиль заглох на повороте на американскую военную базу. Вскоре около меня остановился джип, за рулем которого сидел здоровенный морпех. Военный объяснил, что на базу меня не пустят, и предложил привезти бензин в канистре. Однако все мои деньги были на кредитной карточке. Военный, созвонившись с охраной базы, посадил меня в свою машину и отвез на автозаправку закрытого для гражданских городка. К сожалению, местный банкомат принимал только специальные кредитки военнослужащих. Тогда великодушный морпех наполнил мою канистру за свой счет и отвез меня обратно к моей машине.

Конечно же, такое великодушие, связанное с жертвенностью, проявляют далеко не все американцы. Но почти любой из них поможет тебе, если для него это необременительно – принято быть «хорошим парнем». В США тебе всегда подробно объяснят дорогу и даже достанут из багажника машины карту местности. В любом магазине на автотрассе тебе с удовольствием нальют кипятка в термос и позволят подзарядить мобильник.

Верхом неприличия в США считается хамить человеку, допустившему невольную ошибку. Если автомобильная авария произошла по вашей вине, пострадавший почти обязательно скажет вам, что на вашем месте мог оказаться каждый. Справедливости ради стоит добавить, что такое благородство частично объясняется обязательностью автостраховки.

И еще один пример воспитанности американцев. К лекциям в США я готовился с помощью русского преподавателя английского. По ее мнению, слово «думать» (think) я произносил, как «тонуть» (sink).

– Вы почти каждую фразу начинаете: «Я думаю», а студентам будет слышаться «Я тону», и в аудитории раздастся смех, – пугала меня преподаватель.

К счастью, во время лекций ничего такого не происходило, слушали меня очень внимательно.

Когда же я рассказал студентам о прогнозе моей российской преподавательницы, то они были просто возмущены, что о них могли так плохо подумать:

– У нас такое поведение невозможно в принципе. Это считается верхом неприличия.

Для нас вы не иностранец

Гораздо гармоничнее, чем в России, и межнациональные отношения между людьми. Открытые расистские высказывания здесь нереальны, а если ты плохо говоришь по-английски, считается верхом неприличия насмехаться над этим.

К любому мигранту здесь принято относиться подчеркнуто радушно. Нередко, услышав мой акцент, люди, причем часто очень простые, начинали говорить мне что-нибудь приятное. А один раз, когда я упомянул, что я иностранец, то меня тут же поправили: «Вы уже живете в США, так что для нас вы не иностранец, а свой».

В реальности, конечно, как и показали президентские выборы, далеко не всем американцам нравится иммиграция, но из этого отнюдь не следует, что сторонники Трампа будут недоброжелательны с приезжим.

Мне могут возразить, что все вышеперечисленные хорошие свойства американцев идут не «от сердца», а от «рассудка», и часто это так. Но, пусть и благодаря расчету, жизнь становится приятней и спокойней.

Комфортная дистанция

Кстати, такая формальная доброта утвердилась одновременно с так называемым американским стилем очереди: когда люди, соблюдая privacy, стоят чуть ли не в полуметре друг от друга. Как мне кажется, люди умышленно создают вокруг себя комфортное пространство. А еще лет пятьдесят назад американцы «дышали друг другу в затылок», как принято и сегодня в России или в соседней с США Мексике.

В то же время для человека, привыкшего к российской ментальности, такой американский стиль имеет и обратную сторону. Американцы редко идут на прямой конфликт, предпочитая жаловаться в административные структуры или полицию.

Вообще, полицию здесь принято вызывать по самому незначительному поводу: рядом с домом ходит подозрительный человек, соседские дети перекинули мяч через забор и т. п.

И самое интересное, что полиция действительно приезжает, каким бы незначительным ни был повод. У такого поведения есть основания: в Америке считается нарушением закона, если ты пытаешься разрешить конфликт сам, то есть, по сути, берешь на себя функции полиции.

Я часто оставлял свою машину на улице рядом с входом в мой дом, что формально запрещено правилами жилкомплекса. Никто из соседей ни разу не сделал мне замечания по этому поводу. Но в один прекрасный день автомобиль по звонку моего соседа отвезли на штрафную стоянку.

Вызволяя машину, я размышлял, что лучше: звонок в эвакуационную службу за моей спиной или то, что было бы в России, – выслушивать замечания со стороны соседа, после которых я бы сам убрал свой автомобиль. Я ведь заплатил приличный штраф.

Этот же принцип распространяется и на работу – в США в отличие от России часто трудно понять, доволен ли тобой работодатель, и разгадка может прийти только во время предельно вежливого увольнения.

И еще один минус отношений между американцами с точки зрения россиянина. «Комфортная дистанция» предполагает и некую отчужденность. Доброжелательность людей отнюдь не означает, что ты им хоть чуточку интересен. Одиночество в США, возможно, более распространенное явление, чем в России. Дружба по-русски, когда можно ввалиться к другу среди ночи, делиться с ним всеми своими проблемами, здесь не то что полностью отсутствует, но все же менее часто встречается, чем в нашей стране. Друга здесь скорее воспринимают как компаньона по совместному времяпровождению.

Увы, часто американцы воспринимают брак лишь как такое «сотрудничество». По официальной статистике, если муж потерял работу, риск развода увеличивается на 30 % – жена часто считает, что «нарушен контракт».

При этом такое поведение женщин не свидетельствует о прямой корысти. Очень многие молодые образованные американки не хотят, чтобы муж получал больше, чем они, так как это якобы лишает их независимости. Однако при таком отношении женщины и менее терпимы к недостаткам мужа, и с большой долей вероятности не захотят жить с неудачником.

Глава 3

Стиль жизни

1. Свобода или порядок?

В советское время, будучи подростком, я представлял жизнь в Америке неким раем, где свободные люди делают только то, что хотят. Причем свободу я часто путал со вседозволенностью. Любые ограничения я воспринимал как признаки диктатуры. Так, например, отрыжкой тоталитаризма я считал паспорта (ведь в великой Америке их нет). Как скрытую форму протеста, я умышленно мял и грязнил свой «кабальный» паспорт.

Увы, когда я приехал в США, то скоро выяснилось, что ограничений там немногим меньше, чем в СССР, и уж точно больше, чем в хаотично-анархической ельцинской России.

Не держите руку в кармане

Даже чисто внешне американские полицейские выглядят достаточно устрашающе: пистолет, дубинка, наручники и непременно темные очки. Последние не обязательно надеты, но они всегда есть в ассортименте предметов, необходимых работникам силовых структур (не только полицейских, но и военных, пограничников, таможенников). Как мне кажется, когда не видишь взгляд (как правило, спокойный, не враждебный) полицейского, он выглядит более устрашающе, чем и пользуются стражи порядка в экстремальных ситуациях.

Интересно, что с каким бы нелепым и бестактным вопросом к вам ни обратился полицейский, вы обязаны ему ответить. В случае «отказа от сотрудничества» (это официальный термин) страж порядка имеет право доставить вас в участок. И обязательно наденет на вас наручники – так привозят в участок даже при самом незначительном правонарушении. Если же человек пытался скрыться на автомобиле от полиции, но ему это не удалось, то он обязан, выйдя из автомобиля, встать на колени и поднять руки вверх.

Справедливости ради стоит отметить, что полицейские в Штатах очень вежливы и, несмотря на описанные неудобства, общаться с ними, как правило, гораздо приятнее, чем с их российскими коллегами.

К слову, до переезда в США, как уже было сказано, я считал паспорт порождением советской тоталитарной системы и думал, что в свободной Америке люди спокойно обходятся без документов. В действительности, хотя в США и нет внутренних паспортов, предъявлять заменяющее его водительское удостоверение приходится не так уж редко.

Правда, в отличие от России, полицейский не имеет права потребовать у вас документы (если вы не за рулем) без уважительной причины. Но, поскольку американцы почти не передвигаются пешком, в реальности коп почти всегда имеет право проверить вашу личность.

Более того, иностранцы обязаны ходить с паспортом постоянно. В пограничном с Мексикой Сан-Диего за этим следят достаточно рьяно. Однажды я забыл паспорт дома, и мне пришлось целый час просидеть в камере для задержанных в пограничной части. На прощание у меня взяли отпечатки пальцев и посоветовали впредь не выходить из дома без столь важного документа.

Все знают и о частом применении американскими полицейскими оружия. Тут полицейский может тебя застрелить только за то, что ты сунул руку в карман.

Однажды среди бела дня я направился к полицейской машине, держа по старой вредной привычке руку в кармане куртки. Неожиданно, почти как в голливудском боевике, из машины выскочил полицейский и с криком «Ни с места!» направил на меня пистолет. Узнав, что я иностранец, который всего лишь хотел спросить дорогу, страж порядка смягчился. Он объяснил мне свое странное, с российской точки зрения, поведение: есть вероятность, что человек, держащий руку в кармане, может выхватить пистолет. Коп честно сказал, что, если бы я не остановился, он бы выстрелил.

Второй такой прокол произошел у меня на дополнительной проверке на таможне. После того, как я не услышал требование вынуть руку из кармана, пять человек бросились на меня, с силой прижали к столу и грубо обыскали.

Главное – это телевизор

В советское время для меня понятие «демократия» было почти священным, но теперь я воспринимаю ее с некоторой долей скепсиса. Первые мои сомнения появились после президентских выборов в России в 1996 году. Подавляющая часть населения ненавидела Бориса Ельцина, за него было готово проголосовать лишь шесть процентов россиян, а за его основного соперника, коммуниста Геннадия Зюганова в пять раз больше. Тем не менее выборы Ельцин выиграл. И дело даже не в фальсификации, а просто подавляющая часть обывателей доверяет больше не своим ощущениям, а тому, что внушает им телевизор.

Похожий феномен я потом наблюдал и в восточной Украине. Так, когда Славянск и Краматорск контролировали ополченцы, то местные жители поддерживали их, а когда пришли украинские военные, то переменили свои взгляды на прямо противоположные. Конечно же, я говорю не обо всех местных жителях, но доля инертной массы, «колеблющейся (причем совершенно искренне) вместе с линией партии», очень высока.

Уже оказавшись в США, я посмотрел американский фильм «Раскрутка Бориса» (в российском прокате «Проект «Ельцин») о том, как три молодых американских политтехнолога были направлены в Россию на президентские выборы, чтобы обеспечить победу Бориса Ельцина, несмотря на его почти нулевой рейтинг. Кстати, политтехнологов мучила совесть: и «страна не их», и президент – ужасный, но, в конечном итоге, свою задачу они выполнили с честью.

В России многие считают этот фильм клюквой. Пусть так, но его создатели верят, что выборами можно манипулировать в любой стране, и даже приводят многочисленные примеры, как это делается в США.

Справедливости ради стоит отметить, что возможностей манипулировать взглядами американцев все же меньше, чем мнением россиян. Так, сегодня (не в ельцинское время!) российские СМИ более монополизированы, чем американские. Сказывается и прививаемая еще со школьной скамьи (смотрите главу об образовании) любовь американцев к независимости суждений. Но в любом случае тот, кто платит, тот и заказывает музыку; просто «промывкой» американских мозгов занимается большее количество «центров влияния», чем в нынешней России.

Отметим также, что избирательная система США устроена так, что борьба на президентских выборах идет только между республиканцами и демократами: победа других партий практически невозможна даже чисто технически. Не берусь утверждать, что республиканцы и демократы – это лишь марионетки, управляемые из одного центра. Но очевидно, что функционеры обеих партий принадлежат к одной политической школе, и просто наивно ожидать, что ситуация в стране может кардинально измениться от того, кто правит: республиканец или демократ.

Из сказанного выше отнюдь не следует, что я выступаю за отмену выборов. Для развитых стран эта система, вне всякого сомнения, органична и оптимальна, но и, увы, несовершенна.

Цензура по-американски

Да, конечно, в США нет цензуры в советском понимании этого слова. Но, как говорят сами американцы, существует softpower (мягкая сила): материал, написанный не в стиле мейнстрима, просто не опубликуют в сколько-нибудь значимом американском СМИ.

Как журналист, я довольно много сотрудничал с американскими изданиями и знаю ситуацию не понаслышке. Расскажу о тех темах, которыми занимался сам. Например, во время войны в Югославии невозможно было написать статью, хоть частично оправдывающую действия сербов. А в нынешней ситуации в восточной Украине безоговорочная правда, естественно, на стороне украинцев, противостоящих «российской оккупации».

Хотя формально американские журналисты и пытаются быть «объективными и нейтральными» (декларируемый принцип западных СМИ), в реальности статьи получаются «черно-белыми», четко выражающими позицию одного из участников конфликта.

Когда я работал в одной американской правозащитной организации, отслеживающей нарушения прав верующих в странах бывшего СССР, я должен был всегда давать две точки зрения: пострадавших верующих и властей. Но и я, и редактор заранее знали, что мнение властей будет представлено неубедительным – ведь если бы власти были правы, то мы бы эту статью просто не напечатали, так как нашей задачей было информировать именно о нарушениях прав верующих.

Может, и менее грубо, но и в массовой американской прессе действует тот же принцип. Скажем, можно процитировать кого-нибудь из украинских сепаратистов, однако это мнение не должно «перевешивать» точку зрения защитников территориальной целостности Украины.

Интересно, что редактор никогда не скажет тебе, что такой-то материал не проходит по цензурным соображениям. Тебе попросту объяснят, что статья «слабовата, тема не раскрыта». Как правило, редактор и сам в это верит.

Интересно также мнение об американских СМИ мэтра журналистики США Фила Донахью, высказанное Владимиру Познеру: «Самое важное изменение в американских СМИ – это консолидация прав собственности на СМИ. Изменение, противоречащее духу Первой поправки к Конституции, смысл которой заключается в том, чтобы множество разных людей могли открыто выражать свое мнение. И где-то в центре этой огромной толпы можно было бы найти истину.

Сегодня это пространство занято не независимыми радиостанциями и телевизионными станциями, а четырьмя, может быть пятью, огромными медиакорпорациями. И именно корпоративные СМИ, по мнению многих политических деятелей, подрывают демократию в этой стране. Наша проблема в том, что слишком многие в СМИ стали частью этой власти. Вместо того чтобы стоять вне ее, задавать вопросы, подозревать» (Владимир Познер, Брайан Кан, Иван Ургант, «Одноэтажная Америка»).

Как считает Владимир Познер, американские СМИ все-таки не такие, какими они были когда-то, их не только стало меньше, но их концентрация в руках одного человека стала гораздо большей; кроме того, они, эти СМИ, – и особенно телевидение – стали частью не просто медиахолдингов, но крупнейших корпораций:

«Телесеть ABC теперь принадлежит «Диснею», NBC – корпорации «Дженерал электрик», CBS – корпорации «Нешнл амьюзментс».

Помимо всего прочего, это привело к тому, что СМИ все больше и больше оцениваются с точки зрения приносимой прибыли – и только. Надо ли говорить, что вряд ли это способствует выполнению основной задачи СМИ – информированию населения?» (Владимир Познер, Брайан Кан, Иван Ургант, «Одноэтажная Америка»).

Новый Советский Союз?

Стоит отметить, что еще лет тридцать назад США были более свободной страной. Однако, как свидетельствуют сами американцы, в США регулирование жизни усиливается более быстрыми темпами, чем в Европе, и атакам подвергаются в первую очередь «греховные» свободы. Америка все больше напоминает Советский Союз, славившийся своим ханжеским целомудрием.

Курить в США нельзя не только в ресторанах, но и в парках, на пляжах и пешеходных улицах. Есть даже целые города, где эта пагубная привычка запрещена повсеместно.

Не многим лучше дело обстоит и с выпивкой. В питейном заведении, например, вам ни за что не подадут две кружки пива сразу – а вдруг вы резко опьянеете уже от одной! После одиннадцати часов вечера жизнь в Сан-Диего, где я живу, замирает. А в час ночи закрываются и последние бары. С этого времени продажа спиртного запрещена до утра, причем не только в питейных заведениях, но и в магазинах.

А уж «снять» в Сан-Диего проститутку решится лишь редкий камикадзе. Каждая десятая жрица любви – это переодетый полицейский. В США «покровительство проституции» – серьезное правонарушение. Совершивший его проведет около суток за решеткой, после чего заплатит солидный штраф. Впрочем, в Сан-Диего власти придумали и более хитрое наказание. У любителей платной любви конфискуются на несколько месяцев автомобили, рассматриваемые как «орудие преступления».

Когда в отдаленном кемпинге в пустыне я зашел в магазин босиком, его хозяин немедленно сделал мне замечание. По его мнению, я был одет неприлично. Мне в тот момент почему-то вспомнился далекий тайский остров, где объевшаяся наркотических грибов западная молодежь раздевалась догола прямо в ресторанах. Не скажу, что я одобряю такой стиль поведения, но в тот момент Таиланд показался мне милее скучно-чопорных Штатов.

Все не так плохо!

Тем не менее, несмотря на все эти издержки, в целом демократия в США «работает» и, конечно же, более органична здесь, чем диктатура или автократия. На низовом уровне в стране практически нет коррупции, здесь не надо бояться вымогающих взятку полицейских, уголовных «авторитетов». Закону здесь должны подчиняться все, в том числе и «сильные мира сего»; поэтому и «маленький человек» здесь чувствует себя вполне защищенным.

Но, на мой взгляд, такая органичность демократии объясняется выработанными за века особенностями характера американцев, впрочем, как и других представителей западной цивилизации.

2. Жизнь по инструкции и особенности сервиса

Одна из серьезнейших особенностей американской жизни – это ее зарегулированность, скрупулезная приверженность к соблюдению всевозможных инструкций.

Американцы в целом весьма сердобольные люди, всегда готовые прийти на помощь. Но когда один раз у меня сломалась машина, то я битый час голосовал без результата. Наконец ко мне подъехал полицейский, которого, как выяснилось, вызвали проезжавшие автомобилисты. Оказалось, что существует инструкция не останавливаться перед голосующими на трассе.

Действительно, бывают, хоть и нечасто, случаи, когда автостопщики грабили водителей. Однако американцы предпочитают не подвергаться даже ничтожному риску и следуют правилам безопасности.

На человека, решившегося проехаться на велосипеде без шлема, здесь, без преувеличения, смотрят как на камикадзе. Что ж, в этой предосторожности есть здравый смысл. Но вот почему в моем жилом комплексе в бассейне глубиной в метр висят аж два спасательных круга, мне понять трудно.

Мой возраст далеко перевалил за сорок, и только слепой или откровенно неадекватный человек может принять меня за подростка. Тем не менее каждый раз, когда я покупаю сигареты, продавец требует у меня паспорт и внимательно изучает дату моего рождения. На мои ироничные возгласы торговцы неизменно с достоинством отвечают: «Закон есть закон!»

Один раз мне все же удалось спровоцировать янки на нарушение инструкций. В магазинчике в горном отеле я решил купить бутылочку вина и распить ее у себя в номере. На беду, у меня не было с собой штопора. Гостиница же не обладала лицензией бара, и, следовательно, продавщица не имела права распечатать мне спиртное. Тем не менее добрая девушка дала мне открывалку. Посмотреть на «страшное преступление» собрались все служащие отеля. Когда я закончил свое «черное дело», то все вздохнули с видимым облегчением: и клиент доволен, и «криминал» больше не оскверняет стены заведения.

Впрочем, для того, чтобы понять любовь американцев к правилам и запретам, можно и не общаться с ними. Достаточно лишь просто проехаться по любому городу. Количество запретительных надписей здесь в несколько раз выше, чем в России.

Лучше в соседней Мексике

Такая любовь американцев к инструкциям делает их похожими на роботов, и это напрямую сказывается на некоторых особенностях американского сервиса. Так, каждый раз, когда у меня ломался компьютер, американский мастер заказывал испорченную деталь через Интернет – в результате ремонт растягивался минимум на неделю. Однажды мой ноутбук сломался у меня в Латинской Америке, и местный мастер «пошел другим путем» – он не стал ничего заказывать, а вместе со мной пошел в магазин, показал мне, какую деталь я должен купить, и в тот же вечер мой компьютер уже работал.

Через некоторое время я догадался, что в соседней Мексике лучше чинить и автомобиль. Отличие в сервисе было приблизительно таким же, как с компьютером. В США в случае даже самой незначительной поломки деталь заменяют на новую (которую приходится заказывать и ждать), а в Мексике предпочитают (если это возможно) отремонтировать поломку. В результате ремонт машины в Мексике не только просто в разы дешевле, но и гораздо более быстрый.

Или, например, покупка очков. В США запрещено продавать их без рецепта, хотя почти любой очкарик знает, какое у него зрение. В результате, прежде чем купить очки, приходится идти к врачу, тратить время и деньги, чтобы получить рецепт. Как-то я в качестве эксперимента решил купить очки в Мексике. Результат меня просто поразил: покупка обошлась мне в пять раз дешевле, и сделали всю работу за один день (в США мне бы пришлось ждать минимум неделю).

Кстати, американский сервис имеет и еще одно важное отличие от латиноамериканского. Вот, например, как его описывают Ильф и Петров: «…Бак наполнен, и можно ехать дальше. Но джентльмен в полосатой фуражке и кожаном галстуке не считает свою миссию законченной, хотя сделал то, что ему полагалось сделать, – продал нам одиннадцать галлонов бензина, ровно столько, сколько мы просили. Начался великий американский сервис.

Человек с газолиновой станции (в Штатах бензин называется газолином) открывает капот машины и металлической линейкой с делениями проверяет уровень масла в моторе. Если масло необходимо добавить, он сейчас же принесет его в красивых консервных банках или высоких широкогорлых бутылках. Стоимость масла, конечно, оплачивается.

Затем проверяется давление воздуха в шинах. Мы держали давление в передних шинах тридцать шесть английских фунтов, а в задних – тридцать. Лишний воздух выпустят, если его не хватает – добавят. Затем полосатый джентльмен обращает внимание на ветровое стекло. Он протирает его чистой и мягкой тряпкой. Если стекло очень загрязнилось, оно протирается особым порошком». (Илья Ильф, Евгений Петров, «Одноэтажная Америка»)

Увы, в сегодняшней Америке все это в прошлом. Сегодня ты сам наполняешь бак бензином, подкачиваешь шины и проверяешь уровень масла. Объясняется это просто: ручной труд сегодня дорог, и почти любой американец предпочтет сделать эти в общем-то несложные операции самостоятельно, зато без излишних затрат. В Латинской же Америке, где труд дешев, сервис на атозаправках именно такой, как описан авторами «Одноэтажной Америки».

И еще одна особенность. Сервис в США лишен какого-то подобострастия и скорей напоминает стиль: «Заходи, дорогой!» В отличие от небогатых стран, здесь, чтобы удержать клиента, не будут потакать его причудам: «Не нравится – уходи. Найдем других!» Лично мне, избалованному юго-восточноазиатским сервисом, такое обслуживание казалось почти хамским. К слову сказать, на мой взгляд, и нынешний российский сервис более прислушивается к клиенту, чем американский.

«День сурка»

В американской зарегулированности есть свои плюсы и минусы. Благодаря обилию предупреждающих плакатов, в Америке ты точно знаешь, что ты можешь в этом конкретном месте, а чего – нет. Человека страхуют от неумышленного нарушения закона. В США, например, ничего не стоит водить автомобиль, не зная правил: знаки сами подсказывают, как действовать в той или иной ситуации.

Но с другой стороны, такая «правильность» порождает скуку. Я и сам иногда удивляюсь, почему так люблю убегать из США в Латинскую Америку. Одно из объяснений: там есть непредсказуемость, а во время путешествий по США я все знаю заранее в деталях – по сути это какой-то «День сурка». Ну, может быть, за исключением походов по труднодоступным горам. Приведу такой пример.

Когда я еду по сельским дорогам Мексики, то боюсь сбить курицу. В США такое исключено, про коров я вообще молчу. Часто в мексиканских магазинах возле продавщицы сидит ее ребенок (в США детей на работу брать нельзя). Также в Латинской Америке любят ездить в кузове грузовика (в США и это запрещено). В общем, с рациональной точки зрения, в США все правильно, но как-то скучновато.

3. Спортивные и смелые

Возможно, именно крайней зарегулированностью американской жизни объясняется просто фанатическая любовь янки к спорту. Когда едешь по американским городам, то все время встречаешь бегунов трусцой и велосипедистов. На океане, даже в сильный шторм, тренируются серфингисты. На спортивных площадках в жилых корпусах девушки играют в футбол (в Америке это женский вид спорта), а юноши – в регби. Очень популярны тренажерные залы (кстати, очень дешевые в сравнении с американской зарплатой – всего лишь тридцать долларов в месяц) – увидеть на улице хорошо сложенных накачанных людей можно значительно чаще, чем в России.

Любят в США и экстремальные виды спорта. Так, на городских площадях часто видишь секции карате. Часто встречаются залы с прыжками на батуте, а на окраинах городов созданы площадки по прыжкам с самолета на парашюте.

Лично для меня настоящим бедствием стали многочисленные мотоциклисты на дорогах. Ездят они всегда просто безумно быстро, а иногда молодежь (пока не видит полиция) начинает тренироваться на дорогах: едет зигзагами и даже на одном колесе.

Впрочем, среди американских байкеров много как раз пожилых людей на хороших мотоциклах – такой мотоцикл достаточно дорог, и многим молодым людям он просто не по карману. Часто можно видеть забавную картину: одетый в кожу 70-летний байкер с косичкой гордо сидит за рулем мотоцикла, а на заднем сиденье примостилась старушка в байковском «прикиде».

Обожают американцы и занятия спортом на природе. Так, походы по горам в выходные дни стали нормой для очень многих жителей США. Вовсю «используется» и пустыня. Здесь проводятся марафоны, а также езда по дюнам на специальных автомобилях.

Меня могут спросить: а как же общеизвестный факт о чрезмерной полноте американцев? На самом деле одно другого не исключает. Да, в США явно больше толстых людей, чем в России, но в то же время больше и спортивных.

4. Праздник непослушания

Несмотря на обилие ограничений, американцы любят и умеют веселиться. Так, на выходные центры (downtowns) городов заполнены празднично одетой фланирующий толпой, в барах и ресторанах – негде яблоку упасть. Как мне кажется, в России таких гуляк в воскресные дни значительно меньше.

Но особенно отрываются американцы во время хеллоуина – это самый настоящий праздник непослушания, или, если точнее, вседозволенности. Молодежь одевается далеко не только в «мертвецов», но и в «инопланетян», «полицейских», «террористов». В центре города непрерывно происходят импровизированные спектакли-игры: «инопланетяне» обнимаются со своими собратьями, «полицейские» ловят «террористов» и т. д.

Не забыт и сексуальный подтекст. Так, например, некоторые девушки в этот день выходят на улицу в одном нижнем белье. «Одежда» (или точнее ее отсутствие) выглядит настолько вызывающе, что когда я показывал фото «хеллоуинщиц» в России, люди просто не верили, что такое возможно. У парней же другие причуды: некоторые в этот день одеваются в юбочки балерин и, обнявшись друг с другом, танцуют на улицах города что-то типа «Лебединого озера».

5. Развратный Запад: мифы и реальность

Легализация однополых браков в некоторых странах Европы и штатах США вызвала лавину публикаций в российских СМИ и социальных сетях. Общий тон статей: Запад погряз в разврате, и это неизбежно кончится катастрофой.

Попытаюсь на примере США разобраться, насколько верна информация о сексуальной вакханалии на Западе.

Только со справкой

В американских школах действительно обязательны уроки секс-просвещения. В 11 лет детям рассказывают о женских и мужских половых органах, а в 13 лет объясняют, как предохраняться во время секса. Половую жизнь американские подростки начинают, как правило, в 14 лет.

Увы, этим страшный разврат американцев практически и исчерпывается. Местное телевидение (если вы, конечно, не подписаны на специальный платный канал) по своему целомудрию напоминает советское, фривольная реклама также отсутствует.

Половая связь в первый вечер знакомств здесь редкость, а частая смена сексуальных партнеров считается постыдной.

Одно время я часто ездил в гватемальский поселок Сан-Маркос, который облюбовали молодые американские хиппи – наиболее сексуально распущенная категория населения США. Так вот, даже в этом месте процесс ухаживания занимает около двух недель, и «отношения» длятся обычно не меньше нескольких месяцев. При этом «разгул» по-американски предусматривает определенные меры безопасности – например, презервативы.

Если же вы начнете встречаться с женщиной регулярно, то она, прежде чем отказаться от противозачаточных средств, скорее всего, попросит у вас принести справку от венеролога.

Во время скандала вокруг Клинтона и Моники Левински мне, как российскому человеку, было непонятно: что же плохого сделал американский президент? Однако большинство моих знакомых были другого мнения: «Мне неприятно, что мой президент – бабник».

Другой странностью, с точки зрения российских реалий, является относительная бескорыстность американок. Нет, конечно, и в США богатому мужчине гораздо легче найти спутницу, чем бедному. Однако многие, особенно молодые, американки принципиально не хотят жить на деньги мужчины.

«У нас считается, что если ты живешь за счет мужа, то ты из себя ничего не представляешь. Нет, мы хотим быть независимыми!» – неоднократно приходилось мне слышать от американских студенток. В то же время не так уж много американок начнут строить отношения с более бедным, чем она, мужчиной. Оптимальным браком здесь считается, когда мужчина получает приблизительно на 30 % больше, чем женщина.

Прокол украинца

Ярким проявлением такого стремления американок к независимости стало такое понятие, как sexual harassment. Оно здесь толкуется чрезвычайно широко. «Сексуальным домогательством» считается не только прямое насильственное склонение к сексу, но и косвенное: словесные намеки, похотливые жесты, поцелуи.

Незнание этого обстоятельства, случается, играет с иностранцами злую шутку. Как-то один мой знакомый из Львова сходил на дискотеку. Все было пристойно: выпил, потанцевал с местными девушками. На прощание чмокнул одну в щечку. С тем они и расстались, а ночью к нему вломилась полиция и арестовала по обвинению в домогательстве.

Украинца спасло только то, что он был в Штатах по гостевой визе. Ему пришлось пойти на сделку с властями и выехать на родину в течение 24 часов.

Правда, такой пример нельзя считать типичным. Обычно женщины обращаются в полицию лишь в случае действительно назойливых, оскорбительных ухаживаний.

Более опасно, если женщина находится от вас в служебной зависимости.

Практически во всех солидных организациях сотрудники обязаны сдать зачет в форме компьютерного теста по предотвращению харассмента. Мне запомнился один из вопросов и ответ на него: что нужно делать, если вы заметили, что ваш коллега настойчиво ухаживает за девушкой, находящейся от него в служебной зависимости? Оказывается, в этом случае нужно донести вышестоящему начальству.

Впрочем, и безо всяких лекций те, кому может угрожать обвинение в домогательствах, прибегают к собственным мерам предосторожности. В университетах преподаватели, когда принимают студентку наедине, всегда оставляют дверь в кабинет открытой – на всякий случай. А то вдруг не сдавшая экзамен девушка заявит, что профессор ее домогался?

Другой странностью отношений полов в Америке является полное отсутствие каких-либо табуированных слов. Название половых органов, а также соответствующий глагол спокойно произносятся в смешанной компании. Когда же я говорил янки, что у нас эти слова считаются неприличными, те пожимали плечами: «Как же вы тогда объясняетесь?»

Справедливости ради стоит отметить, что, конечно, неверно утверждать, что в США нет вовсе любителей разврата. Так, в ночных клубах для одиноких, в принципе, реально найти сексуального партнера в первый же вечер знакомства. Как-то в Москве я познакомился с двумя американскими студентками-славистками, хотевшими переспасть с русским просто для сексуальной коллекции.

Аналогичных «коллекционерок» я встречал и среди американских женщин-военнослужащих с натовской базы в Бишкеке. Но такие случаи очень редки и являются скорее исключением из правила.

О жрицах любви

Как я уже писал ранее, с «платной же любовью» в Америке и вовсе туго. «Покровительство проституции» – серьезное правонарушение. И совершивший его проведет около суток за решеткой, после чего заплатит солидный штраф.

Вообще в Калифорнии к борьбе с проституцией относятся особенно всерьез. Здесь даже действует «Программа первого нарушителя», на которую направляют мужчин, впервые обратившихся к проститутке. При этом «студенты» должны заплатить штраф в 1000 долларов. Правда, реально число мужчин, попавших под действие программы, ничтожно – всего несколько тысяч.

Большинство американцев считают постыдным пользоваться услугами «жриц любви». Причем объясняют они это не только религиозными убеждениями, но и либеральными принципами. Оказывается, купив женщину, ты можешь диктовать ей свои прихоти, а это противоречит современным представлениям о гуманизме.

Правда, в одном из штатов США, в Неваде, проституция все-таки разрешена. Публичные дома напоминают гостиницы с баром. Пообщавшись в баре, клиент подымается с понравившейся ему девушкой в номер. Презерватив обязателен, более того, перед сексом жрица любви обязательно осмотрит гениталии клиента.

Несколько легче, чем с публичными домами, в Америке обстоит дело со стриптиз-клубами: они есть во все штатах. Но, на мой взгляд, получить удовольствие от их посещения могут лишь отъявленные мазохисты. Танцовщица танцует голой и даже прикасается к вам своими частями тела, но упаси вас бог тронуть ее руками – это уже считается сексуальным харассментом, за который можно угодить и за решетку.

Итак, на мой взгляд, США гораздо более скованная в сексуальном отношении, пуританская страна, чем нынешняя Россия, хотя и более распущенная, чем СССР.

В квартале «голубых»

Интересно, что даже благосклонность американцев к гомосексуалистам не делает эту страну менее целомудренной.

В Калифорнии сторонники нетрадиционной ориентации пытаются селиться в одном месте, чтобы чувствовать себя среди своих. В результате сегодня все жители Сан-Диего знают, что представителей секс-меньшинств чаще всего можно встретить в квартале Хилкрест, а дорога в Лос-Анджелес пролегает через город художников нетрадиционной ориентации Лагуна-Бич.

Однако в действительности, если вы далеки от этой темы, то сколько-нибудь серьезных неудобств от соседства с «содомитами» вы не испытываете. Да, на улицах попадаются мужчины в юбках и идущие под ручку однополые пары, на многих домах висит флаг ЛГБТ, но на этом «экзотичность» исчерпывается.

Отношение самих американцев к однополой любви неоднозначно. Так, в среде образованных американцев левых взглядов допустить какое-то критическое высказывание по отношению к голубым – такое же «страшное преступление», как расистская реплика, но в среде простых американцев где-нибудь на Среднем Западе отношение к гомосексуалистам более чем прохладное. Однако, в отличие от России, в любом месте США можно в открытую демонстрировать свою приверженность к нетрадиционной сексуальной ориентации без риска нарваться на оскорбления.

6. Глухонемые экзаменаторы

О пресловутой американской толерантности писали так много, что вряд ли стоит повторяться. Отмечу лишь, что даже подозрение в том, что вы не лояльны к какой-либо группе меньшинств, может вызвать гневное осуждение у окружающих. Так, как-то я признался одной американке, что перестал ходить в определенный ресторан, так как официант в нем – гей, виляет задом и строит мне глазки. Реакция женщины была приблизительно такой же, как если бы я признался, что не хожу в ресторан, потому что там обедают черные.

Кстати, о черных. Сегодня работодатели относятся к ним менее требовательно, чем к другим сотрудникам. Объяснение простое: в случае увольнения негр может начать доказывать в суде, что пострадал из-за своего цвета кожи. Из тех же соображений американские профессора стараются не ставить двоек черным студентам.

В привилегированном положении и религиозные меньшинства. Чтобы не оскорблять чувства нехристиан, на плакатах в магазинах США теперь поздравляют не с Рождеством, а с каникулами.

Иногда же стремление к толерантности принимает просто дикие формы. Например, в офисе по натурализации и иммиграции экзамен на получение гражданства принимают и глухонемые, общающиеся с экзаменуемыми через сурдопереводчика. Интересно, что экзаменатор должен оценить уровень английского претендующего на гражданство, в том числе оценить его навыки чтения!

Глава 4

Трудоголики и бездомные

Вряд ли стоит напоминать о том, что работа – важнейшая, если не главная, составляющая жизни американцев. Интересно, что в Америке просто стыдно сказать, что ты ленишься работать много. Также здесь считается плохим тоном сказать, что твоя работа тебе скучна. Практически любой американец любит (или же убеждает себя в этом) свое дело.

Халтурить, а уж тем более обманывать клиента, в США считается просто неприличным. Мне вспоминается один московский таксист, хваставший, что отвез провинциала с Ярославского вокзала на Казанский за сто долларов (для немосквичей: оба вокзала находятся на одной площади. – И.Р.). Так вот, в США водитель после таких откровений был бы попросту исключен из общества.

«Работают в США много. В среднем американец работает на 137 часов больше, чем даже японцы. Средняя продолжительность рабочей недели в США – сорок шесть часов, а 38 процентов американцев работает свыше пятидесяти часов в неделю» (Николай Злобин, «Америка – живут же люди!»).

Нет в США и федерального закона об оплате больничных листов, это регулируется законодательством штата. Отдыхают американцы крайне мало, средний отпуск в стране всего-то 13 дней. Однако большинство американцев такое положение вполне устраивает: ведь работа для них не ярмо, а смысл жизни. Интересно, что от американцев я часто слышал такую точку зрения: они люди двух крайностей: или завзятые трудоголики, или же законченные бездельники.

Кому в Америке жить хорошо?

Согласно бюро трудовой статистики США (BLS) в 2017 году средняя зарплата в США составила 857 долларов в неделю. Но эмигранту без хорошей профессии маловероятно получить такую зарплату сразу. Скорее всего первое время ему придется работать (как и большинству необразованных американцев) на минимальную зарплату (эта цифра сильно разнится по разным штатам, но в среднем по США составляет 8,49 доллара).

Среди иммигрантов из бывшего СССР в наиболее выгодном положении здесь оказываются ученые негуманитарных специальностей – физики, математики, программисты, биологи. Советские дипломы по точным наукам котируются в США очень высоко, и представители этих профессий практически гарантированно находят работу. Этим людям трудно не позавидовать: они занимаются тем же любимым делом, что и в России, но получают за это гораздо большие деньги.

Представителям других профессий гораздо труднее. И здесь, по сути, в выигрыше оказываются не слишком амбициозные люди, готовые пожертвовать снижением социального статуса ради более высокой зарплаты и комфортных условий жизни. Так, например, многие врачи работают медсестрами и медбратьями, но чувствуют себя вполне комфортно: ведь получают они все равно больше, чем дома. В общем, для «среднего человека», которому главное заработать денег на жизнь на не очень противной работе, здесь гораздо больше возможностей, чем в России.

Безработные и бездомные

Говорить о жизни безработных в США в целом достаточно трудно. Социальное положение этой группы населения резко отличается в разных штатах. Малоимущие, как правило, лучше чувствуют себя в штатах, управляемых демократами. Например, если на Гавайях среднее пособие по безработице составляет 416 долларов в неделю, то в Аризоне – только 213. В зависимости от того, в каком штате вы живете, меняется и срок, на время которого вы имеете право получать пособие: от 46 до 79 недель. Где бы ни жил безработный, он может пойти на бесплатные курсы переквалификации. Учитывая, что цены в США не выше российских, худо-бедно прожить на пособие по безработице можно в любом штате.

Однако, если вы не больны и не нашли через определенный срок работу, то вы вполне можете оказаться на улице.

Я довольно много говорил с американскими бездомными и могу засвидетельствовать, что многие из них не алкоголики и не наркоманы и были бы рады вернуться к нормальной жизни, но если ты «выпал из обоймы», то сделать это очень непросто.

Кстати, очень многие американцы говорили мне, что от того, чтобы оказаться на улице, не застрахован почти никто. Среди бездомных очень много психически больных людей, которые вполне могли бы рассчитывать на приличное пособие. Но для этого нужно пройти обследование у врачей, подать документы на оформление инвалидности. Увы, лишь немногие из психически больных способны на такую педантичность.

Правда, даже если вы и оказались на улице, голодать вам не придется. Благотворительных столовых достаточно много в любом американском городе. Когда я работал в русскоязычной газете «Новое русское слово», то в качестве журналистского эксперимента посетил одно из таких заведений в Нью-Йорке.

Отстояв в очереди минут пять, я получил порцию риса с куриной ножкой и стаканчик кофе. Пересилив брезгливость, отведал блюдо – представьте, оказалось вкусно! Не успел окончить трапезу, как ко мне подошла девушка и вручила… набор презервативов. В него было вложено объявление о том, что в миссии можно получить бесплатную медицинскую, в том числе психотерапевтическую помощь.

Постояльцы столовой делились на две практически равные части: дурно пахнущие и одетые в лохмотья бездомные и вполне благообразные американцы с ноутбуками (в миссии работает бесплатный Интернет).

«К нам ходят как просто бедные люди, так и совершенно опустившиеся бездомные. Последняя категория людей даже ленится подать бумаги на велфер. Ведь для этого же надо отстоять в длинной очереди, заполнить множество бумаг», – сказала мне работница благотворительного учреждения.

Глава 5

Безделье как стиль жизни

Как я уже писал выше, американцы придерживаются двух крайностей: или работают как проклятые, или же, наоборот, ничего не делают.

Во время одной из моих поездок по США я познакомился с 23-летними Джоном и Элен, начавшими «путешествовать» сразу же после окончания школы. «Зарабатывают» они на жизнь попрошайничеством, приносящим им в среднем около 30 долларов в день. Огромную помощь в их «бизнесе» оказывает путешествующий с ними пес Бим – многие американцы не хотят кормить бездельников, но не могут отказать в помощи голодной собачке. Нельзя сказать, что образ жизни моих новых знакомых вызвал у меня уважение, но меня все-таки приятно удивило, как вежливо и приветливо говорили со мной эти странные бродяги. Еще более поразительным показалось то обстоятельство, что молодые люди были чисто одеты, трезвы и, в отличие от обычных бездомных, даже не пытались добиться у меня платы за интервью.

Джона и Элен можно с некоторой натяжкой назвать радикальными последователями дауншифтинга.

Термин «дауншифтинг» был впервые использован американской журналисткой Сарой Бен Бреатна в статье «Жизнь на пониженной передаче: дауншифтинг и новый взгляд на успех в 90-е». Дауншифтерами журналистка назвала людей, сознательно отказавшихся от карьеры ради свободного времени. Забавно, что, хотя в России этот термин сегодня очень популярен, в США его не помнит никто.

Большинство американских дауншифтеров время от времени все же работают. Как-то на дорогах Калифорнии я подобрал 28-летнего жителя Нью-Йорка Люка Уайта – журналиста-фрилансера. Он путешествует автостопом и ночует в палатке. Но с собой у него есть ноутбук с подключенным Интернетом, видеокамера и дорогой фотоаппарат. Свои статьи журналист публикует на собственном веб-сайте, а также продает их время от времени в разные американские журналы. Стать штатным, а следовательно, хорошо оплачиваемым журналистом Люк и не думает. Ведь, по его словам, тогда он будет ограничен в тематике и жанре.

Таких, как Люк, Джон и Элен, в Америке многие тысячи. Дать универсальный ответ, почему эти люди добровольно предпочитают кочевой быт домашнему уюту и стабильности, вряд ли возможно. Чаще всего они говорят о том, что слишком любят свободу и не хотят связывать себя упорядоченной жизнью. Очень часто дауншифтеры признаются в тайном желании перевернуть мир: написать, изучив жизнь, гениальную песню или книгу или же просто научить людей жить в братстве и любви. Искренни они или нет – сложно сказать. Очевидно одно: с каждым годом число дауншифтеров в Америке только растет. Появились даже целые поселки, населенные исключительно такими людьми.

Без света, но с концертами

Одно из самых известных таких поселений поселок Слэб-сити, «последнее свободное место в США», расположенное неподалеку от Сан-Диего. Это поселение получило всемирную известность, благодаря одному из его обитателей Кристоферу Маккендлессу, о котором был снят знаменитый фильм «В диких условиях». Фильм рассказывает реальную историю молодого человека из обеспеченной семьи, который, отвергнув материальные ценности современного общества, перечислил все свои деньги на благотворительность, а сам стал бродягой. На протяжении двух лет под именем Александр Супербродяга он странствовал по США и Мексике. Конец этого молодого человека трагичен: он погиб на Аляске.

Расположенный в суровой пустыне поселок до 60-х годов прошлого столетия был американской военной базой. Именно здесь американский генерал Джордж Смит Паттон тренировал во время Второй мировой войны танковые войска перед их высадкой в Северную Африку. Однако потом военные ушли, а на их землях стали обустраиваться хиппи. Строить на новом месте было легко, так как военные оставили после себя бетонные площадки (слэб – по-английски плита).

Сегодня в поселке около 500 домов. В основном трейлеров, домов на колесах. Здесь живет около тысячи человек. В поселении нет воды, линии электропередачи и телевидения, но «слэбчан» это отнюдь не смущает. Воду они завозят в контейнерах из ближайшего городка, электроэнергию получают с помощью солнечных аккумуляторов, а телевидение воспринимают как «ненужное излишество цивилизации».

Зато в поселке есть клуб, где каждую пятницу проходят концерты. По субботам в карма-кухне можно бесплатно полакомиться едой, приготовленной по кришнаитским рецептам. В центре городка стоит «кроссовочное» дерево, на котором вывешивают старую обувь для нуждающихся. А рядом с ним на бетонном фундаменте аккуратно разложена и слегка поношенная одежда.

Не забыты и духовные потребности. В никем не охраняемой библиотеке я обнаружил книги Толстого, Достоевского, а также много литературы по восточной философии. Слэбчанам не чужд и юмор. Рядом со многими трейлерами стоят почтовые ящики с надписью: «Мой дом там, где я припарковался».

В поселке аж две церкви, которые, несмотря на ничтожное число прихожан, умудряются враждовать между собой. Священник церкви «Небеса» Ричард Вебер оказался крепким бородатым мужчиной, похожим на покорителя Дикого Запада из вестернов. Ричард не без гордости демонстрирует солнечный генератор, с помощью которого добывает электроэнергию. По местным меркам он богач: у него есть даже компьютер с мощным модемом. Пастор не склонен идеализировать обитателей Слэб-сити. Здесь, как он говорит, собрались очень разные люди, среди которых попадаются и алкоголики, и наркоманы. «Объединяет нас, пожалуй, одно – мы решили уйти из американского общества», – рассказывает мне пастор.

Лично меня, как россиянина, больше всего поразило то, что в таком достаточно странном месте нет криминала. Я представил, как выглядело бы подобное поселение в России. Скорее всего, оно быстро превратилось бы в скопище наркоманов и алкоголиков. Однако в Слэб-сити этого не происходит. Когда слэбчане уезжают на несколько дней из городка, они без боязни оставляют на улице велосипеды (ценой под тысячу долларов) и другие дорогие вещи.

Одна из главных «фишек» Слэб-сити – это «Гора спасения». Местный житель, бывший бродяга Леонард Найт более двадцати лет разукрашивал красками внушительный по размерам холм. Энтузиаст исписал его многочисленными цитатами из Библии, а на вершине водрузил деревянный крест. Леонард Найт уверял, что Слэб-сити – лучшее место на земле и он не уедет из него и за 20 миллионов долларов.

Увы, жизнь внесла некоторые коррективы в планы этого идеалиста. Под конец жизни он впал в старческое слабоумие и был отправлен в интернат для престарелых, где в конечном итоге и умер.

Когда я подъехал к «Горе спасения», то возле нее стояли несколько десятков дорогих машин. Сегодня это вполне туристическое место. Я отнюдь не исключаю, что в ближайшее время на окраине Слэб-сити появится дорогой отель, а слэбчанам будут раздавать особенно живописные лохмотья.

Сравнительно недавно в Америке появился новый феномен – дауншифтеры на экспорт, если можно так выразиться. Некоторые из обитателей какого-нибудь места, вроде Слэб-сити, бывает, накапливают деньги и переселяются в развивающиеся страны, где ведут тот же образ жизни, что и у себя дома. Высокие американские зарплаты и крайне низкий прожиточный минимум в государствах «третьего мира» позволяют обладателям американских паспортов путешествовать там без проблем.

Альтернативная Америка

Наибольшей популярностью у дауншифтеров США пользуется Латинская Америка. Здесь появилось множество ферм-коммун, все обитатели которых – выходцы с севера. Появились и чисто белые поселки, в которых даже официанты в ресторанах – граждане США или Канады. По сути, здесь создается альтернативная «левая» Америка.

Одно из самых характерных таких поселений – поселок Сан-Маркос в Гватемале.

Даже в мелочах местные поселенцы пытаются организовать свою жизнь вопреки законам и инструкциям зарегулированного американского общества. В США, например, запрещено курение в ресторанах, поэтому в Сан-Маркосе пепельницы стоят в любом заведении общественного питания. На американских магазинах и ресторанах висят плакаты: «Нет обуви – нет сервиса». Поэтому большинство обитателей Сан-Маркоса идут за покупками босиком. Проблема соблюдения чистоты в городе решается с помощью «субботников».

Большинство местных американцев напоминают хиппи 60-х и придерживаются крайне левых взглядов. Нелюбовь местных американцев к «капитализму» настолько велика, что многие из них взяли в американских банках кредиты, которые не собираются отдавать, – американская Фемида бессильна в гватемальских джунглях. Хотя белые переселенцы и искренне считают себя марксистами, большинство из них имеют достаточно туманное представление об этой идеологии. Так, например, когда я спрашивал жителей Сан-Маркоса, знают ли они Ленина, то мне уверенно отвечали: «Джон Леннон?! Конечно, знаем».

Приведу несколько историй американцев из поселка Сан-Маркос.

Еще десять лет назад заросший рыжей бородой до пояса фермер Джим Вайт был простым американским спецназовцем и не слишком задумывался о политике. Он просто твердо знал, что живет в лучшей стране в мире. «Прозрение» наступило в Афганистане. «До этого я думал, что Америкой восхищаются во всем мире, и вдруг обнаружил, что нас очень многие ненавидят, – рассказывает мне Джим. – Я увидел разбомбленные нами города, трупы мирных жителей и задумался: «А так ли уж хороша моя страна?»

Джим начал читать левую литературу и стал убежденным марксистом. Развязка наступила после его возвращения в США. Облаченный в военную форму, пьяный Вайт взобрался на стойку бара в городке, где располагается воинская часть, и провозгласил: «Джордж Буш – трус и убийца!» Некоторые посетители пытались возразить Джиму, и он полез в драку…

Покопав три месяца канавы в исправительно-трудовом лагере американских вооруженных сил, борец с капитализмом уволился из армии, взял кредит в банке (который по идейным соображениям не собирается отдавать) и купил на него ферму в Гватемале. Здесь Джим основал некое подобие социалистической коммуны. Бывший спецназовец стал убежденным поклонником Жан-Жака Руссо, и чтобы постичь мудрость настоящей не испорченной цивилизацией жизни, вместе со многими другими белыми обитателями Сан-Маркоса регулярно участвует в ритуальных церемониях местных индейцев. В свободное от фермерства и заклинаний духов время Джим пишет роман, который, как он надеется, перевернет жизнь человечества.

У 25-летней преподавательницы йоги из Сан-Маркоса Кейли были совсем другие причины для эмиграции из США. Девушка окончила факультет криминалистики университета города Атланта и стала работать социальным работником в местной тюрьме. Мир, который она увидела, был просто ужасен. «Изнасилования стали почти нормой в американских тюрьмах, – говорит она. – Над физически слабым человеком в тюрьме надругаются почти наверняка. Этот стресс заставил меня по-новому посмотреть и на свою жизнь. Работать на опостылевшей работе ради того, чтобы купить особняк и дорогую машину?! Это мне показалось просто противным. Я бросила все и уехала в Гватемалу», – рассказывает мне Келли.

Здесь девушка наконец обрела свое счастье. Она питается только свежими тропическими фруктами, преподает йогу (восточные учения очень популярны среди жителей этого странного белого поселения) и пишет картины, которые, как она надеется, принесут ей мировую известность.

Конечно же, такие люди, как Кэлли и Джим, встречаются не только в джунглях Латинской Америки, но и в США. Большинство этих ищущих людей объединяет то, что они не сумели добиться творческой реализации, а работать просто ради денег им противно. Они категорически не приемлют общество потребления, но их представления об альтернативном пути очень туманны.

И еще одна, на этот раз московская, история американского дауншифтера. На заре перестройки молодому американцу Полу попала в руки газетная статья о советских хиппи. Тот факт, что в далекой тоталитарной России у него есть единомышленники, произвел на молодого человека настолько сильное впечатление, что он тотчас засобирался в дорогу.

В Москве Пол останавливал на улице людей и спрашивал их на английском: где можно найти хиппи? В конечном итоге нашел не только хиппи, но и жену-москвичку, а скоро у молодоженов родился и ребенок.

Увы, брак оказался недолговечным. Дело в том, что жена американца оказалась «типичной буржуазной мещанкой»: она работала сама и хотела, чтобы тем же занимался и муж. Но Пол не для того уехал так далеко, чтобы заниматься какой-то постылой, совсем не творческой работой, у него были более серьезные планы: он хотел осчастливить человечество.

После развода американец поселился в одном из пустующих домов российской столицы, предназначенном на снос. «Я мечтаю создать здесь коммуну таких же, как я, – Людей Земли. Мир денег и насилия останется вне этих стен. Мы будем вместе слушать хорошую музыку, рисовать картины и любоваться цветами», – на чудовищной смеси русского с английским объяснял он мне где-то двадцать лет назад. Потом я «потерял» Пола и вспомнил о нем, когда начал писать эту книгу. Погуглил: похоже, он по-прежнему в Москве и совсем не изменился.

Казалось бы, в ориентированном на успех американском обществе дауншифтеры должны вызывать раздражение у большинства населения. Однако в реальности американцы относятся гораздо терпимее к своим «бездельникам», чем россияне.

Если дауншифтер не живет на пособие по бедности, то осуждать его не придет в голову практически никому из американцев. «США – достаточно богатое государство, и люди могут себе позволить работать всего несколько часов в неделю, если согласны довольствоваться малым. Это их законный выбор. Мы свободная страна!» – таково типичное рассуждение, которое мне приходилось слышать неоднократно.

Глава 6

Если ты такой умный…

(Образование в США)

Мыслить нестереотипно

Несколько лет назад я читал лекции в университетах США. Моя аудитория состояла из студентов-политологов, чьей специализацией были страны бывшего СССР. Меня поразили их глубокие знания, то, что почти все мои слушатели свободно говорили по-русски, а многие из них даже прожили по нескольку лет в республиках бывшего Союза. Но при этом в других областях науки мои новые знакомые не блистали.

Мне особенно запомнился один студент, который не понимал, отчего происходит смена времен года. Самое интересное, что он ничуть не стеснялся этого невежества, считая, что нет необходимости разбираться в явлениях, бесполезных для практической жизни и работы. Как я впоследствии убедился, такой подход, имеющий под собой определенный здравый смысл, очень характерен для многих американцев.

Абстрактная эрудированность в Штатах не в чести. «Если ты такой умный, то почему такой бедный?» – американцы не случайно любят задавать этот ехидный вопрос тому, кто демонстрирует свою «ученость» на публике. К тому, что знания должны непременно приносить их обладателю практическую пользу, здесь приучают прямо с детского сада, где малышей учат считать не на палочках, а при помощи монеток.

Кстати, хваленая российская начитанность (впрочем, и это верно скорей для советских времен) совершенно не считается плюсом с точки зрения американцев. Так, задачей школы считается не напихать ученика знаниями, а сделать из него гражданина и научить мыслить самостоятельно, нестереотипно. И по этим параметрам американские школьники смотрятся лучше, чем российские.

Уличный ликбез

К слову сказать, вкусы русских и американских читателей на литературу США отличаются достаточно сильно. Так, например, очень многие сегодня в США достаточно скептически относятся к творчеству Марка Твена, так как якобы он допускал неполиткорректные высказывания по отношению к черным. Доходит до того, что в некоторых школах его книги «не рекомендованы» для чтения учащимся.

Практически забыт в США и Джером Сэлинджер. Так, люди моложе 30 лет его, как правило, не знают или же считают крайне скучным. Однако гораздо большей популярностью, чем в России, пользуется писатель Джон Стейнбек, особенно его роман «Гроздья гнева», – это любимое произведение почти всех американцев либеральных левых взглядов.

При этом в США гораздо больше «уличных» возможностей получать знания. В зонах отдыха на автострадах всегда вывешена подробная информация с картой о достопримечательностях данного региона, естественно, на всех сколько-либо интересных зданиях вывешены таблички с их историей. Та же ситуация повторяется и с природой, на шоссе сделаны специальные съезды на площадку в «зоне интереса», где можно полюбоваться горами, видом на океан и т. п.

На площадке будет стенд с подробной геологической историей данного природного объекта и объяснением, чем он именно интересен. То же касается и национальных парков. А в просветительском центре парка можно посмотреть фильм о нем, изучить виды флоры и фауны, которые здесь встречаются. То есть просто путешествуя по США, можно узнать очень много интересных фактов из истории, географии, геологии, зоологии и ботаники.

В то же время знания воспринимают скорей как способ более выгодно продать свой труд. После окончания школы американец вовсе не стремится, подобно его российскому сверстнику, очертя голову бросаться получать высшее образование. Сначала он прикидывает, окупятся ли потраченные деньги и время более высокооплачиваемой работой после получения диплома.

Поэтому, кстати, американцев совершенно не смущает обилие в их учебных заведениях студентов по российским меркам отнюдь не студенческого возраста. Я знал человека, который, занимаясь ремонтом домов, решил уже в возрасте далеко за полтинник поступить на курс «Экология в городе».

Естественно, это желание объяснялось отнюдь не интересом к окружающей среде – просто хитрый американец подсчитал, что с новым дипломом его услуги будут нарасхват среди соотечественников, помешанных на здоровом образе жизни.

Но в целом лишь треть жителей США решается получить высшее образование. Объясняется это тем, что для того, чтобы стать преуспевающим представителем среднего класса, вполне достаточно диплома колледжа. По существу, это аналог нашего техникума. Обучение в нем занимает, как правило, два года, хотя некоторые колледжи, как и университеты, обучают по 4-летней системе бакалавриата. Более упорные грызут гранит науки дальше, чтобы через три года получить диплом магистра.

Высшая ученая степень в США – это Ph.D. (Doctor of Philosophy – дословно доктор философии), на которую нужно учиться в среднем пять лет после получения степени бакалавра. Поскольку в США нет степени доктора наук, то почти все россияне, получившие ученую степень Ph.D., считают ее аналогом нашей докторской. У российских докторов наук такое «хвастовство» вызывает сильное раздражение.

– Конечно же, Ph.D. – это аналог российского кандидата наук, если не ниже. Так, в России для того, чтобы защитить кандидатскую диссертацию, нужно иметь как минимум одну опубликованную научную работу (в США этого не требуется), а для докторской – много работ, не менее десяти.

В России ученую степень присуждает независимый ученый совет, утвержденный ВАКом, то есть государственной комиссией, в США же Ph.D. присуждает комиссия из ученых твоего же факультета, правда, с одним приглашенным (самим защищающимся или его научным руководителем!) профессором. Как результат, в России провалы на защите диссертаций – не такая уж и редкость, а в США получение Ph.D. происходит фактически автоматом, – убеждал меня один из докторов наук.

Стоит также заметить, что, по крайней мере в СССР, в среднем только один из десяти кандидатов наук становился доктором.

Знания – это деньги

Обучение в университетах и колледжах платное. Причем сумма оплаты существенно разнится: от 5 тысяч долларов в год в обычном университете штата до 50 тысяч в престижнейшем Гарварде. Разумеется, существуют и те, кому не надо думать о поисках денег во время учебы. Для бедных и способных студентов существуют бесплатные программы обучения. Студент может также взять кредит в банке и начать отдавать его (причем в течение многих лет) после окончания учебы.

Для многих не слишком способных молодых людей «билетом» к высшему образованию становится служба в армии, так как уволившийся военнослужащий получает образование за счет государства. Но в целом американцы, что называется, по собственному карману знают, что получение знаний – это услуга, за которую нужно платить.

Столь трудный и тяжкий путь к знаниям частично компенсируется атмосферой в местных университетах. Даже внешний – зачастую очень величественный – вид американских вузов как бы говорит студенту: ты становишься членом уважаемого сообщества и приобретешь здесь то, что останется с тобой на всю жизнь, – знания, связи, опыт. Практически каждый университет, даже не слишком известный, имеет свою особую изюминку – свои традиции и ритуалы.

Так, в наиболее известном из университетов Сан-Диего есть специальная тропа знаний, вдоль которой стоят скульптуры знаменитых ученых и таблички с афоризмами великих мыслителей. В университете калифорнийского города Лонг-Бич закрытый стадион студенческого городка выполнен в форме пирамиды.

Сердцем любого университета являются библиотеки, работающие, как правило, до 12 ночи. Выбор книг очень широкий даже в провинциальном вузе, а лимит томов, которые студент может взять с собой домой, очень высок. Скажем, в упомянутом университете Сан-Диего он ограничен 200 книгами, и некоторые студенты приходят в библиотеку со специальными тележками.

Интересен и национальный состав студентов: в большинстве это азиаты (китайцы, корейцы и японцы). Часть этих людей после обучения уедет в свои страны, но большинство останется в США. Так что с большой вероятностью в ближайшие годы американская наука перестанет быть «белой».

Атмосфера на лекциях достаточно вольготная. Так, слушать преподавателя, попивая кока-колу и жуя гамбургер, здесь обычное дело. Какой-либо дресс-код также отсутствует, и некоторые студенты предпочитают ходить на занятия босиком.

Однако одна вольность, достаточно распространенная в России, за океаном категорически осуждается большинством студентов – это списывание. Американцы рассуждают так: более высокие оценки позволяют найти более хорошую работу, поэтому списывающий человек – мошенник.

Глава 7

Разные боги США

1. Атеисты наступают

Считается общим местом, что США – страна полной религиозной свободы. Однако в последние годы местные верующие чувствуют себя уже не так вольготно, как раньше.

Один из ярких примеров этой проблемы – многолетний скандал вокруг креста на горе Соледад в Сан-Диего. Сооруженный в 1954 году девятиметровый крест является частью воинского мемориала погибшим в корейскую войну. Созданная еще в 1989 году инициативная группа, возглавляемая атеистом, сыном священника и, кстати, ветераном вьетнамской войны Филиппом Кевином Полсоном настаивала на сносе соледадского креста. Ведь он расположен на общественных землях, а согласно первой поправке к американской Конституции, религия в США отделена от государства.

К тому же, как считали противники соледадского креста, в корейской войне гибли американские солдаты разных конфессий и вообще неверующие. Поэтому якобы символ христианства оскорбляет память павших.

На стороне Полсона – был так называемый алабамский прецедент. В 2003 году федеральный окружной суд потребовал снести монумент с десятью заповедями, установленный в фойе здания суда округа Монтгомери в Алабаме. Члены Верховного суда этого штата решили, что им проблемы с Вашингтоном не нужны, и приказали полиции удалить монумент, заявив, что «вне зависимости от того, нравится ли нам это или нет, мы обязаны уважать закон».

Тяжба за снос креста продолжалась более двадцати лет. В конечном итоге землю вокруг креста выкупила частная организация: таким образом удалось сохранить памятник.

Увы, эта победа не меняет общую тенденцию. Наступление сторонников секуляризированной Америки идет по всем фронтам. Так, еще несколько лет назад день в школах США начинался с клятвы американскому флагу. Сегодня этот обряд отменен, так как в клятве есть слово «Бог».

Калифорнийские магазины не вывешивают теперь поздравления с Рождеством. Ведь в ноябре-декабре справляют свои религиозные праздники мусульмане и иудеи. А представителям этих религий может быть неприятно поздравление, обращенное только к христианам. Теперь здесь принято желать счастливых «сезонных каникул». По этой же причине Рождество не отмечается и в школах.

Самое интересное, что официальных запретов не существует, но владельцы магазинов и директора школ боятся, что ультралибералы подадут на них в суд. Наиболее запуганы преподаватели учебных заведений и родители учащихся. Дело дошло до того, что в США созданы специальные организации, консультирующие преподавателей и родителей, какие именно религиозные символы можно использовать в учебных заведениях.

Уже было несколько попыток (пока, правда, безуспешных) добиться через суд уничтожения надписи «Мы веруем в бога» на долларовых банкнотах.

2. Пришествие Христа в США (мормоны)

Тем не менее, несмотря на «происки радикальных либералов», США остается достаточно религиозной страной. Верующими здесь считают себя около 88 % жителей США, а около 40 % янки посещают церковь не реже, чем раз в неделю.

Америка в целом протестантская страна. Этого направления христианства придерживаются 51 % населения, и только 23 % американцев считают себя католиками. При этом религиозность населения существенно отличается в разных регионах страны. Наиболее фанатичные верующие живут в так называемом «Библейском поясе» – в бывших рабовладельческих штатах США, традиционно голосующих за республиканцев.

– В воскресенье в столовую колледжа все пришли в парадной одежде, почти все девушки были одеты в платья. Я было решил, что сегодня какой-то праздник, а оказалось, просто воскресенье, люди идут в церковь, – рассказывал мой приятель из России, обучавшийся в одном из университетов юго-востока США.

«Жертвой» религиозности американцев стал и я лично. Так, когда я гостил в аляскинской деревушке Руби, то каждое свое собрание местные жители начинали с молитвы. Местный житель Билл, у которого я остановился, увлекался буддизмом, общие молитвы не одобрял, но возражать не решался:

– Ладно, они Христу помолились. А может, я тоже какую-нибудь буддистскую мантру произнести захочу?!… Нет, не поймут.

Но даже в самых христианских районах США можно встретить храмы практически всех конфессий земного шара.

Пожалуй, одна из самых необычных религий в США – это мормонизм. Лев Толстой называл мормонизм наиболее американской религией. Понять классика можно: так, мормоны верят, что индейцы являются потомками одного из колен Израилевых, а Иисус Христос посещал Западное полушарие. Они считают, что Иерусалим и Земля обетованная возродятся в Америке. Именно эти утверждения приводятся в «Книге Мормона. Другой завет Иисуса Христа».

Основатель религии Джозеф Смит утверждал, что эту книгу в виде золотых пластин на древнеегипетском языке он нашел в 1827 году на холме в штате Нью-Йорк. Учение не нашло понимания у большинства американцев, и последователи Смита были вынуждены перебраться в труднодоступный горный и пустынный регион на западе США (ныне штат Юта).

Сегодня Юта – это край бесконечных цветущих садов и лугов, среди которых располагаются внушительные особняки фермеров. Примечательно то, что здания сильно отличаются от строений соседней Аризоны и Невады: ранчо Дикого Запада сменились особняками классического английского колониального стиля.

Вдоль дорог здесь стоят многочисленные магазинчики, но продавцов в них нет. Покупатель должен сам выбрать понравившиеся ему овощи и фрукты и, посмотрев ценник, бросить деньги в копилку. Яблоками же здесь торгуют еще более оригинально. Взяв целлофановый мешок у фермера, ты отправляешься в сад. Расплата происходит после сбора урожая.

Мормоны – сплошь здоровенные загорелые мужчины, а мормонки напоминают тех русских крестьянок, о которых говорят «кровь с молоком». Кстати, пользоваться противозачаточными средствами мормонам запрещено, и большинство местных семей многодетны.

Консерватизм – основа религии мормонов. Последователи этого вероучения не имеют права брать пособие от государства, однако община всегда поможет бедному единоверцу. Кстати, это «правило» мормонов очень помогло им во время кризиса 2008 года – мормоны пережили кризис значительно лучше, чем другие граждане США.

В краеведческом музее городка Сент-Джордж активистка организации «Дочери пионеров Юты» Анет Рохарт первым делом подарила мне «Книгу Мормона». Больше всего мне понравились иллюстрации к «святому тексту»: Иисус Христос и другие библейские персонажи выглядели накачанными суперменами.

Узнав, что я из России, Анет Рохарт загадочно объявила, что меня ждет сюрприз. В музее появился молодой человек, который говорил на вполне сносном русском. Выяснилось, что Джим Маршалл два года проработал проповедником мормонской церкви в Новосибирске.

«Миссионерство – обязанность любого члена нашей церкви. Молодые мужчины служат миссионерами два года, а девушки 18 месяцев», – говорит мне Джим.

Первые мормоны практиковали многоженство, однако в 1890 году президент мормонской церкви Вилфорд Вудраф заявил, что Бог велел ему подчиняться американским законам. После чего подавляющая часть мормонов отказалась от полигамии.

Как признает Маршалл, сегодня лишь около 50 % мормонов Юты неукоснительно соблюдают все заповеди и правила этой религии. Тем не менее некоторые ограничения, обязательные для последователей этой религии, приходится испытать на себе и туристам. Так, мормоны не употребляют алкоголь, не курят и не пьют чай и кофе. Впрочем, чай, кофе и сигареты (правда, по очень высокой цене) можно купить в любом магазинчике. Сложнее обстоит дело с алкоголем. Его можно найти лишь в специализированных магазинах.

Интересно, что в Юте расположен самый большой храм кришнаитов в США. Как мне объяснили работники храма, бизнесмены-мормоны очень помогают им, так как у «наших религий есть много общего: запрет употребления любых веществ, оказывающих влияние на мозг (в том числе кофе и чая), отношение к сексу исключительно как к средству для продления рода».

3. «Боже, царя храни» с йельским акцентом (американские православные)

Огромный кришнаитский храм в Юте вряд ли кого удивит в США – в сегодняшней Америке очень «модны» разные восточные вероучения, в том числе и православие.

Мой поход в ресторан с американской четой Юзелл я, человек не особенно религиозный, переношу как небольшое испытание. Перед началом трапезы супруги хором читают по-старославянски «Отче наш».

Лоуренс произносит молитву почти без акцента. У его жены Линн повторять незнакомые в детстве слова получается похуже, но смысл уловить можно. Супруги Юзелл – новообращенные православные. И, как и всякие неофиты, они относятся к религиозным обрядам особенно трепетно: притронуться к еде до прочтения молитвы для них почти святотатство.

Что привело «образцовых» граждан США в лоно «ортодоксальной» церкви?

Еще 20 лет назад ревностный прихожанин-протестант и убежденный антикоммунист Лоуренс Юзелл практически не интересовался Россией. В Йельском университете он изучал историю Франции. А после окончания альма-матер переквалифицировался в журналиста, писал об американской системе образования.

«Прозрение», по его словам, наступило после того, как в протестантских церквях появились женщины-священники. Лоуренс решил, что это нововведение разрушало сами основы христианства. Тогда-то он, вспомнив, что проходил в Йеле курс по истории Византии, обратил взгляд к православию.

Через год, изучив русский язык, он уехал в Россию, где зажил, по его собственному выражению, «жизнью простого москвича». Тогда-то я и познакомился с Лоуренсом, который в то время охотнее откликался на имя Лаврентий.

Необычный москвич не только проштудировал русскую классику, но и полюбил русские песни. Особенно удавался Лаврентию гимн «Боже, царя храни».

Потом он вернулся на родину. Но о своем выборе и времени проживания в России ничуть не жалеет. Лавр-Лоуренс обрел не только новую веру, но и в зрелом возрасте наконец-то нашел свою избранницу. Священник одного из православных храмов Америки познакомил его с новообращенной Линн, выросшей в нерелигиозной семье.

Консерваторы бегут в храм

– Тенденция перехода коренных американцев из католицизма и протестантизма в православие несомненно существует. Например, в моем храме уже около сорока процентов прихожан – это коренные американцы, не говорящие по-русски. В связи с этим нам приходится проводить две службы: на русском и английском, – рассказывает мне настоятель вашингтонского собора Иоанна Предтечи Русской православной церкви за рубежом протоиерей Виктор Потапов.

По мнению отца Виктора, большинство американских неофитов православия – это «здоровые консерваторы», не приемлющие губительные нововведения в протестантизме и католичестве.

– Этих людей очень раздражает, что в некоторых направлениях протестантизма священниками становятся женщины, что разрешаются однополые браки, отвергается телесное воскресение. В православии гораздо лучше, чем в других христианских конфессиях, сохранился невыхолощенный истинный дух учения Христа, характерный для первого тысячелетия, – утверждает настоятель храма Иоанна Предтечи.

По мнению Виктора Потапова, перспективы православия в США «вполне радужные»:

– Число прихожан в американских приходах будет расти; в первую очередь, за счет коренных американцев. Нам нужно заранее подготовиться к этому и позаботиться о том, чтобы служба велась не только по-русски, но и по-английски. Вообще, если мы не хотим оказаться в «гетто», то просто обязаны проводить богослужения на двух языках.

Сэлинджер как подсказка

По оценкам Евгения Грушецкого, настоятеля храма Святого Иоанна Кронштадтского Русской православной церкви за рубежом в Сан-Диего, Калифорния, около трети прихожан выросли в протестантских и католических семьях.

Так же, как и отец Виктор, Евгений Грушецкий считает, что в основном в православие переходят американские консерваторы. Однако священник из Сан-Диего выделяет и другую категорию новообращенных. Это выходцы из нерелигиозных семей, заинтересовавшиеся столь модными сегодня восточными учениями. Эту группу неофитов, как считает отец Евгений, притягивает такой феномен православия, как старчество, и особая техника молитвы, похожая на практику медитаций в буддизме и индуизме.

– Многие из таких прихожан заинтересовались православием, прочтя у Джерома Сэлинджера о практике некоторых русских монахов непрерывного чтения Иисусовой молитвы (в православии молитва, обращенная к Иисусу Христу. – И.Р.), – рассказывает отец Грушецкий.

Когда я приехал в храм Святого Иоанна Кронштадтского, батюшка принимал гостей. В трапезной церкви пили чай со свежевыпеченными плюшками бывший протестантский священник Роберт Керзи, принявший православие, выпускник нью-йоркской православной семинарии и уроженец Пуэрто-Рико Исидор Мейд, а также бывший мексиканский монах Хорхе Лопес.

Увлекающегося русской музыкой Роберта Керзи первоначально к восточной ветви христианства привлекла красота богослужения.

– Слушая русское церковное пение, я как бы разговаривал с Богом. И в один прекрасный миг меня осенило: именно православие – истинная религия. Не случайно великий Достоевский говорил, что красота спасет мир! – говорит мне бывший протестантский пастор.

Исидор Мейд разочаровался в католицизме, узнав нелицеприятные подробности личной жизни пап.

– Как я могу быть католиком, когда наместники бога на земле оказываются страшными грешниками? В православии нет института папства, священники здесь обычные люди.

Наиболее же удивительная история оказалась у Франциско Лопеса. Почувствовав внутреннюю опустошенность, он покинул монастырь в Мексике и удалился за смыслом жизни в пустыню. Там-то монаха и посетила Богородица, сообщившая ему, что он должен принять православие.

Приключения мексиканца в России

Выясняется, что православие все популярнее не только в США, но и в католической Мексике, и в странах Центральной Америки.

Однажды в горах северной Мексики я познакомился с крупным чиновником правительства штата Баха Калифорния Сюр Давидом Гонзалесом. Раньше Давид был убежденным католиком. Но в какой-то момент пришел к выводу, что в православии гораздо лучше сохранилась атмосфера первых христианских общин, чем в католицизме.

Мексиканский чиновник взял отпуск и более месяца суровой русской зимой путешествовал по монастырям и церквям России.

– Это была лучшая поездка в моей жизни! Все было очень необычно, так, например, я парился в русской бане, а потом нырял в прорубь! Но самое главное, я почувствовал дух православия. Да, это действительно моя религия!

В городе Ла-Пас, где живет Давид, православного храма нет, и чиновник специально летает каждый месяц в Мехико-Сити.

– Служба в православном храме в Мехико-сити проходит на испанском языке. Большинство прихожан – мексиканские арабы. Но есть и бывшие католики, как и я, перешедшие в православие. Таких новообращенных православных в храме как минимум несколько десятков.

Страхи банановой республики

Относительно крупная православная община существует и в далекой Гватемале. Это типичная «банановая республика» (основа экономики – кофе и тропические фрукты), управляемая десятком богатых семей-кланов.

Так вот, представительница одного из таких семейств, католическая монахиня Айау Гарсиа (ныне игуменья Инес) перешла в православие.

– Я прочитала беседы преподобного Серафима Саровского с Николаем Мотовиловым и тексты православных литургий. Прочитанное поразило меня до глубины души. Как-то я увидела несколько православных икон, в том числе репродукцию иконы «Святая Троица» Андрея Рублева. Я была очарована и загорелась желанием выяснить, где корни всего этого. С тех пор я начала читать Иисусову молитву, – рассказывает сеньора Гарсиа.

В 1986 году новообращенная православная сестра Инес основала в окрестностях гватемальской столицы монастырь Святой Живоначальной Троицы. Монахини строили монастырь в старорусском стиле, а росписи стен храма делали приглашенные из России и США русские иконописцы.

– Мы искренне любим Россию и Русскую православную церковь. Кресты на наших куполах – византийские. Все остальное – русское: и архитектура, и иконы, и росписи. Люди, видя русские маковки, сразу понимают, что перед ними православный храм, – рассказывает игуменья Инес.

Одним монастырем дело не ограничилось. В 2000 году президент Гватемалы Альвар Арсу, хорошо знакомый с семьей Гарсиа, передал в управление православной игуменье и крупнейший детский приют страны.

– Вряд ли кто-то еще из политиков отважился бы на такое. Они боятся православных. Арсу не боялся, так как у него в роду были православные, – раскрывает страшную тайну сеньора Гарсиа.

4. В краю Кастанеды и тюрем (репортаж из православного монастыря в Аризоне)

Один из главных центров православия в США – греческий монастырь Святого Антония в Аризоне, основанный афонским старцем Ефремом Филофейским (теперь часто называемым Аризонским). Многие верующие считают его святым и полагают, что основанный им монастырь обладает особой духовной силой. Паломники едут сюда не только со всей Америки, но и из Европы, в том числе России.

Дорога к монастырю лежит через пустыню Сонора. Эта пустыня на границе США и Мексики получила мировую известность после того, как ее описал знаменитый мистик Карлос Се́сар Кастанеда. Пейзаж здесь суров и однообразен: кактусы да редкий кустарник. Земля кишит скорпионами и змеями, температура летом поднимается до 50 градусов Цельсия. Вряд ли можно считать случайностью, что в ближайшем к монастырю городке Флоренс расположены аж шесть тюрем: считается, что убежать из этого «гиблого места» почти невозможно.

Оазис в пустыне

Ни машин, ни каких-либо строений на пути долго не встречалось: я стал бояться, не сбился ли я с дороги. Православный храм возник совершенно неожиданно. Приободренный увиденным, я прибавил газу – буквально через десять минут въехал во владения монастыря. Контраст был просто поразительный. Моим глазам предстал настоящий оазис в пустыне: финиковые пальмы, виноградники, апельсиновые и грейпфрутовые сады, оливковые и фисташковые рощи.

Кстати, именно хозяйство монастыря предопределяет пищу монахов: кроме свежевыпеченного и очень вкусного хлеба, это оливки, разнообразные фрукты, чурчхела, мед. В непостные дни на монастырский стол ставится даже собственноручно изготовленное вино.

Ночная жизнь по-монастырски

Главный храм монастыря – греческая базилика, но есть и церкви в русском, сербском и румынском стиле. На входе в монастырь меня встречает отец Серафим, приехавший около двадцати лет назад из Москвы учиться в одном из американских университетов, но в итоге выбравший жизнь монаха.

Отец Серафим показывает мне общежитие для паломников (в одной комнате спят около десяти человек) и объясняет распорядок: служба начинается в час тридцать ночи и длится приблизительно до четырех утра. Потом отдых. С 9 утра можно (по желанию) поработать в монастырском хозяйстве. В 11:30 – ланч, потом снова работа по хозяйству. Новое богослужение – с полчетвертого по полпятого. Затем ужин и отбой.

«Русские вернут нам Косово!»

Сегодня в монастыре проживает около 50 монахов. Из них около трети – греки, столько же перешедших в православие американцев. Есть, однако, русские, сербы и румыны. Среди паломников приблизительно такое же соотношение.

К русским здесь относятся с подчеркнутым уважением. Интересно, что монах-грек Василий учил когда-то в Монреальском университете русский язык и не преминул похвастаться передо мной как его знанием, так и своей эрудицией. «На Черном море много греческих названий городов: Феодосия, Евпатория, Симферополь, наконец, Херсонес! Все эти города – бывшие греческие колонии. Так-то, господин Игорь!» – хотя и с сильным акцентом, но достаточно бойко говорит мне по-русски отец Василий.

Впрочем, на этом его знания русского исчерпываются, и он переходит на английский: «А вот идея ваших царей, что Москва – это Третий Рим, чистая политика! Это вы погорячились!»

Неожиданно мне на помощь приходит сербский паломник из Чикаго Стефан: «Ну и что, что политика! Пусть Москва – Третий Рим, зато русские рано или поздно обязательно освободят нам Косово!» К разговору присоединяется пожилой грек из Албании. Он рассказывает, что при коммунистах русский в его стране был обязательным предметом, и даже продекламировал мне на моем родном языке отрывок из «Стихов о советском паспорте» Маяковского.

Только девственницу

Достаточно необычны были и монастырские паломники из республик бывшего СССР. Так, я познакомился с киргизом, которого уже в США покрестил священник-еврей.

Довольно странен был и Кирилл, проживший год в одном из украинских монастырей. Этот тридцатилетний красавец, вылитый Илья Муромец, в США работает дальнобойщиком, но собирается постричься в монахи. В принципе Кирилл готов бы был и жениться, но только при условии, если встретит девственницу. Увы, в наше время найти такую очень нелегко.

Кстати, украинец несколько поколебал мое идеалистическое представление о монахах. Как он утверждает, в монастырь многие идут просто от материальной безысходности (например, после тюрьмы негде жить), есть и те, кто пришел ради карьеры.

Забавно также, что в США Кирилл собирается просить политическое убежище (хотя реально на родине ему ничего не угрожает). Если бы он пошел на это вранье из желания работать в США, то я бы, по крайней мере, понял его. Но просить убежище, чтобы потом уйти в православный монастырь в протестантской стране?! Это так же нелепо, как йогу уехать из Индии в США для того, чтобы поселиться в американском ашраме (то есть индуистской обители. – И.Р.).

Удивил меня и монах Евгений, который до переезда в США жил в сибирском городе. Он мне поведал, что с родителями и сестрой говорит не больше нескольких минут в год по телефону: «более близкое общение с родственниками отвлекает от Бога».

Истина была рядом!

Но все же больше всего в монастыре меня интересовали американцы с протестантскими и католическими корнями, перешедшие в православие.

Как мне показалось, эта категория православных в целом гораздо образованнее – почти все с высшим образованием – и доброжелательнее, чем «традиционные» православные, но и, как всякие неофиты, фанатичнее.

В «прошлой жизни» отец Нектариус изучал английский язык и литературу в одном из американских университетов. Молодой человек заинтересовался религией, однако в протестантстве не мог найти ответов на интересующие его вопросы, а вот в православной литературе все объяснялось логично.

Кандидат наук по математике, сотрудник Google из Нью-Джерси Даниель перешел в православие, также разочаровавшись в многочисленных нововведениях в протестантизме (например, разрешением рукоположения женщин). «Сегодняшний протестантизм очень далек от настоящего христианства, а вот православие сохранило учение Спасителя без изменений!» – убеждает меня паломник.

Многие из американцев признавались, что к православию их «подтолкнули» произведения Достоевского, русская иконопись и религиозное пение. Пожалуй, больше всего мне понравился ответ престарелого хиппи, принявшего православие лет двадцать назад: «Американская действительность нам не нравилась. Мы искали альтернативу в марксизме, буддизме и даже исламе, а истина оказалась рядом!»

«Либералам интервью не даем!»

Вокруг монастыря в Аризоне образовалось небольшое поселение православных – около 20 семей. Приблизительно 50 процентов греков и по 25 процентов русских и американцев. Выглядят эти поселенцы очень колоритно: мужчины носят внушительные окладистые бороды, а женщины не появляются на улицах без платка. Практически все семьи многодетны.

Внешне эта община со своим особым ритмом жизни, очень сильно отличающимся от американского, напоминает небольшое религиозное государство. Один из храмов расположен уже за оградой монастыря, и здесь я встретил большую группу играющих подростков. Мальчишки катались на скейтбордах около церкви, а девочки (все в платках и длинных юбках) лазили через забор. Между собой дети говорили по-английски.

«Вы греки?» – спросил я их. Оказалось, что дети – русские и даже неплохо, хотя и с акцентом, говорят на языке своих родителей. Все они на домашнем обучении, то есть в ближайшем поселке почти и не бывают. К жизни в пустыне привыкли, даже летнюю жару в 50 градусов нормально переносят. В общем, своей жизнью они вполне довольны, а вот Россия, куда они ездили в гости вместе с родителями, им не очень понравилась: «Там люди в квартирах живут, как-то тесно все, нет простора. Нам такая жизнь непривычна».

Увы, со взрослыми местными русскими у меня контакт не получился. Бородатый Алексей начал со мной беседу, рассказав, что в 1939 году в Западной Белоруссии Красную армию встречали с цветами, а затем почему-то без видимого перехода похвалил Сталина за депортацию крымских татар. Во мне мой новый знакомый сразу заподозрил либерала (самое страшное для него ругательство), а узнав из одной из моих статей, что у меня бабушка – еврейка, стал относиться ко мне с еще большим подозрением. В общем, в интервью мне – «представителю либеральной прессы» – было отказано.

Справедливости ради стоит добавить, что довольно экзотичных взглядов придерживаются не только местные русские, но и приезжающие из далекой России. Так, в аризонском монастыре я познакомился с командированным батюшкой из российского города Орск. Спросил его, как дела в России. Оказалось, что плохо. Россией по-прежнему правят олигархи, и Путин ничего с этим сделать не может. Как утверждал священник, многие в России убеждены, что пенсионная реформа была затеяна для того, чтобы отдать деньги российских стариков американским пенсионерам.

Странные грехи

В монастыре можно взять «краткий перечень самых распространенных в наше время грехов». Есть три варианта: на греческом, английском и русском.

Интересно, что русский вариант гораздо строже английского, причем многие грехи мне были попросту неизвестны. Сексом в разных позах заниматься нельзя, йогой – тоже. Поп-музыку слушать грех, читать «Розу Мира» Даниила Андреева – грех. В далекой Америке предупреждают еще об одном страшнейшем грехе – переходе в Киевский патриархат, УАПЦ.

Кстати, монастырь Святого Антония принадлежит константинопольскому патриархату, а побывал я в нем как раз в те дни, когда Константинополь принял решение отозвать акт 1686 года о передаче Киевской митрополии в юрисдикцию Московского патриархата и начать процесс признания украинской автокефалии.

В монастыре эти действия далекого Константинополя не понравились многим монахам, причем не только русским. И это объяснимо – после решения Московского патриархата о прекращении евхаристического общения с Константинопольским патриархатом аризонский монастырь может лишиться львиной доли паломников. По крайней мере пока убирать переход в Киевский патриархат из списка грехов в монастыре не торопятся.

Босиком вокруг света

Каждый раз, когда я оказываюсь в монастырях, я встречаю в них необычных людей. Так, в знаменитой Оптиной пустыни я в свое время встретил еврея, воевавшего на стороне грузин в Абхазии. Тип неутомимого бродяги описан Чеховым в знаменитом рассказе «Перекати-поле», который классик написал после посещения Святогорской лавры, расположенной неподалеку от нынешнего Донецка.

Возможно, поскольку я попал в Святогорскую лавру во время войны, то классических странников здесь не встретил – их заменили беженцы. Зато с ярким «перекати-поле» я познакомился в православном монастыре в Аризоне.

Зашли два старика лет семидесяти, разговорились, один оказался русским. Я решил пошутить: «Гм, Россия… Что-то такое слышал… Где это? В Юго-Восточной Азии?» Тот, кажется, занервничал: «Нет, но это странно, что вы Россию не знаете. Самая большая страна в мире!» Успокоил его по-русски: в общем, слышал я об этой стране.

Выяснилось, что этот русский автостопил на дороге, «поймал» американца и уговорил его вместе с ним ехать в православный монастырь. Мой знакомый решил поинтересоваться моими планами. «А вы на машине?» – «Да». – «А куда отсюда едете? Возьмете меня с собой?» – «Нет». Было бы ему 20 лет – взял бы с собой, а в 70 лет такой стиль жизни мне не совсем понятен, да и ехал я не прямо, хотел побыть один.

Тот жутко обиделся: «Вы что, вообще автостопщиков не берете? Я, между прочим, был почти в 150 странах, погуглите меня: Владимир Несин».

Погуглил – человек оказался и впрямь примечательный: я вспомнил, что даже про него читал! Он ходит по миру босиком (обуви нет вообще), живет на доллар в день. Прошел от Владивостока до Австралии, потратив всего 200 долларов. Я поинтересовался, почему же в монастыре он оказался в обуви. «Монахи дали, босиком тут нельзя. И еще тренировочные штаны дали, у меня только шорты были», – пояснил Несин.

Глава 8

Не джазом единым

– Ситуации с искусством в США и России сравнивать нелегко. В России существует достаточно мощная государственная поддержка филармоний, театров, в США же искусство существует исключительно за счет частной благотворительности. Но богатых людей, готовых пожертвовать на прекрасное, в Америке много, поэтому во многих американских провинциальных городах больше возможностей для ценителя, чем в российской глубинке.

Так, наш Сан-Диего относительно небольшой город, но здесь несколько очень неплохих художественных музеев, хороший театр и прекрасный оркестр. Живя здесь, я отнюдь не чувствую себя оторванным от искусства, – говорит мне проживающий в Сан-Диего российский пенсионер Анатолий Мамцис. Этому человеку можно верить. Так, двадцать лет назад он был заместителем главного редактора одной из крупнейших газет России и курировал в этом издании именно искусство.

Действительно, в Сан-Диего два вполне хороших художественных музея: Музей искусств и частная коллекция семьи Тимкен. В обоих музеях очень неплохая подборка импрессионистов и постимпрессионистов (Моне, Гоген, Тулуз-Лотрек, Ван Гог и т. д.), много картин голландской школы, включая Рембрандта. Интересно, что в Тимкен-музее представлена коллекция русских икон. Вход в Тимкен-музей бесплатный, а билет в Музей искусства стоит 15 долларов, что не так много для американцев.

Очень много в Сан-Диего и всевозможных картинных галерей, где иногда попадаются вполне достойные полотна. А на полпути между Сан-Диего и Лос-Анджелесом расположен знаменитый город голубых (секс-меньшинства составляют здесь около 30 процентов населения) Лагуна-Бич. Это место очень любит художественная богема, и галереи здесь расположены буквально в каждом доме.

Я умышленно не пишу здесь о самых знаменитых художественных музеях США, например Метрополитене, так как хочу показать ситуацию с искусством в США в целом.

А она вполне хорошая. Богатые художественные коллекции можно встретить в США практически в любом провинциальном городе, и это легко объяснимо: миллионеры здесь есть везде, а вложить деньги в искусство престижно. Например, очень хороший и бесплатный художественный музей в столице нефтемагнатов техасском Хьюстоне.

«Лишь только богатые, энергичные и преуспевающие нации налаживали свои дела в мире, их сразу охватывала тяга к искусству, культуре и даже к учености и красоте. Техасские города растут ввысь и вширь. Колледжи их завалены дарами и пожертвованиями. Что ни день, повсюду возникают новые театры, симфонические оркестры. Эти бурные, все на своем пути сметающие волны энергии и увлеченности, естественно, несут с собой и неудачи, и просчеты, и даже погрешности против здравого смысла и хорошего вкуса. А ничего не производящая братия критиканов тут же начинает всему этому ужасаться, все осуждать, высмеивать, обливать презрением. На мой же взгляд, важен самый факт, что такими делами кто-то занимается. Конечно, ошибки, причем грубейшие, будут следовать одна за другой, но мы знаем из истории, что художников всегда тянет в те места, где их ждет радушный прием и хорошее отношение», – писал о феномене расцвета искусства в Техасе в книге «Путешествие с Чарли в поисках Америки» Джон Стейнбек.

На самом деле то, что отмечал знаменитый американский писатель о Техасе, верно и для всей Америки.

О «погрешностях против здравого смысла и хорошего вкуса» можно рассказать на примере Лос-Анджелеса. В этом городе есть две знаменитые коллекции: Жана Пола Гетти и Нортона Саймона. Музей Нортона Саймона построен без выкрутасов, и люди ходят сюда исключительно из-за очень хорошей коллекции художников от итальянских мастеров Возрождения до Пикассо и Лентулова.

Нефтяной магнат Жан Пол Гетти был одним из первых в мире долларовых миллиардеров и в Книге Гиннесса за 1966 год был признан самым богатым человеком мира. Увы, несмотря на свое финансовое могущество, магната было трудно назвать человеком с утонченным вкусом. Хотя он и собрал очень неплохую коллекцию картин, свой музей он превратил в своеобразный аттракцион, отдающий откровенным китчем.

Так, картинная галерея расположена в парке с множеством фонтанов и достаточно пошлых скульптур. Попасть в него можно только на специальном трамвае. Если в Нортон ходят в основном ценители, то в Гетти считает своим долгом зайти любой оказавшийся в Лос-Анджелесе турист. В залах этого музея толпы, и атмосфера не слишком располагает к приобщению к прекрасному.

Другая проблема частных коллекций – это то, что если в музее выставлены коллекции нескольких миллионеров, то экспозиция строится не по школам живописи (голландцы, импрессионисты и т. д.). Вам придется посмотреть любимую школу живописи отдельно в собрании каждого мецената.

Но вернемся в Сан-Диего, на примере которого я хочу показать, как живется ценителю искусства в американском городе средней руки. В городе есть очень приличный оркестр. То, что в относительно небольшом Сан-Диего соглашаются жить вполне приличные музыканты, можно объяснить приводимой выше цитатой Джона Стейнбека: «…художников всегда тянет в те места, где их ждет радушный прием». Или проще говоря, сан-диегские денежные тузы обеспечили музыкантов вполне приличной зарплатой. Кстати, дирижер сан-диегского оркестра – венесуэлец, а практика «покупки» талантливых музыкантов типична для американских городов. У США есть еще один плюс – это большое количество залов, приспособленных к тому, чтобы в них играл большой оркестр. Так, в России таких залов только 18, а в США более ста.

В среднем билет на симфонический концерт в США стоит около двадцати долларов, но часто музыку можно слушать бесплатно. Например, в Сан-Диего все лето устраиваются концерты органной музыки в местном парке. Правда, нельзя с уверенностью сказать, что слушать орган ходят истинные любители классической музыки. Так, некоторые во время концерта готовят шашлыки и запивают их вином.

Более чопорно проходят благотворительные концерты с сильными исполнителями на Рождество. В это время года их устраивают в церквях, где выпить винца с шашлычком затруднительно.

То есть при желании можно вполне приобщаться к прекрасному, будучи и небогатым человеком. Просто нужно следить за культурными событиями в вашем городе. Например, билет в партер нью-йоркской оперы может стоить и 500 долларов, но в день спектакля можно вполне попасть на представление всего за 10–20 долларов.

Конечно же, было бы сильным преувеличением сказать, что классическую музыку любят многие американцы. Как-то на сан-диегском пляже увидел мужчину, слушавшего на мобильнике современную обработку какой-то очень знакомой мелодии. Спросил его, что за композитор.

– Вольфан! (с ударением на первом слоге. – И.Р.). Гуд! Я посмотрел на его мобильнике: и правда Вольфанг, а дальше и фамилия – Моцарт.

– В США на концерты классической музыки ходят в основном евреи, азиаты (китайцы, японцы, корейцы) и иммигранты их восточноевропейских стран, – с горечью говорил мне знакомый американский меломан.

Насчет евреев и выходцев из Восточной Европы не знаю, но выходцев из Азии действительно очень много. Причем не только на концертах, но и в картинных галереях.

Зато американцы любят рок и кантри-стиль. Практически каждую неделю на сан-диегских стадионах проходят концерты местных и заезжих групп.

Среди афроамериканцев очень популярен хип-хоп (музыка бедных черных гетто), и хотя в Сан-Диего черных совсем немного, у них есть несколько своих дискотек, где исполняется музыка только этого направления.

Ну, и естественно, что в США любят чисто американское искусство – джаз. Конечно же, в Сан-Диего гораздо меньше возможностей для поклонников этого направления, чем на его родине в Новом Орлеане, но и здесь все очень даже неплохо. Так, в городе есть несколько специальных джазовых кафе, где практически ежедневно собираются поклонники этого направления. В Сан-Диего есть и спонсируемая жителями города специальная джазовая радиостанция, выпускающая в эфир очень неплохие музыкальные экспозиции.

Итак, у любителей прекрасного в США есть достаточно богатый выбор, но из этого не следует, что в России все хуже. Интересно мнение Анатолия Мамциса, который регулярно ездит в Россию на различные культурные мероприятия и может сравнить ситуацию в двух странах.

– Я не стал бы говорить, что в России культурная жизнь беднее американской. Каждый раз, когда я туда приезжаю, то обнаруживаю новые музыкальные клубы, театры. Культурная жизнь в России очень насыщенна. Другое дело, что сегодня на фоне конфликта между Кремлем и Западом многие зарубежные артисты не хотят приезжать в Россию, боясь, что их обвинят в поддержке тоталитарных режимов. От этого российская культурная жизнь не становится более провинциальной, но приобретает характер некоторой изолированности, и это, конечно, жалко.

Глава 9

Выпить и закусить

1. Опять клевета классиков

Без курдючных баранов и гусей

Американская еда Ильфу и Петрову очень не понравилась:

«Красиво приготовленная пища довольно безвкусна, как-то обесцвечена во вкусовом отношении. Она не опасна для желудка, может быть даже полезна, но она не доставляет человеку никакого удовольствия. Когда выбираешь себе в шкафу автомата или на прилавке кафетерия аппетитный кусок жаркого и потом ешь его за своим столиком, засунув шляпу под стул, чувствуешь себя, как покупатель ботинок, которые оказались более красивыми, чем прочными.

Американцы к этому привыкли. Они едят очень быстро, не задерживаясь за столом ни одной лишней минуты. Они не едят, а заправляются едой, как мотор бензином. Французский обжора, который может просидеть за обедом четыре часа, с восторгом прожевывая каждый кусок мяса, запивая его вином и долго смакуя каждый глоточек кофе с коньяком, – это, конечно, не идеал человека. Но американский холодный едок, лишенный естественного человеческого стремления – получить от еды какое-то удовольствие, вызывает удивление… Американцы едят ослепительно-белый, но совершенно безвкусный хлеб, мороженое мясо, соленое масло, консервы и недозревшие помидоры». (Илья Ильф, Евгений Петров, «Одноэтажная Америка»).

Сегодня это наблюдение классиков, если и не полностью устарело, то выглядит сильным преувеличением. Да, действительно, классический американский хлеб невкусен и напоминает вату, но в любом более-менее крупном магазине можно найти «французские» батоны.

Типичные американские помидоры, впрочем, как и многие другие овощи и фрукты, действительно не очень вкусны, но в любом крупном магазине можно купить органические продукты, которые будут несколько дороже. Вообще же для любителей здоровой пищи в США есть специальные магазины «Whole Foods», где продаются только продукты, выращенные без химикалий. Цены здесь, правда, приблизительно на тридцать процентов выше, чем в обычных магазинах.

Но, на мой взгляд, покупать все в «Whole Foods» вовсе не обязательно: большинство продуктов в обычных магазинах вкусны и полезны, по крайней мере, не хуже чем в московских супермаркетах.

К тому же в любых крупных городах есть множество национальных магазинов – китайских, иранских и т. д., и вы можете купить национальную еду любой страны. Кстати, русских магазинов значительно меньше, чем, например, китайских. Но в городах с населением под миллион они точно есть. В них вы можете купить практически любые российские товары и даже черный хлеб.

Впрочем, необязательно покупать продукты из далекой России. Местные русские бизнесмены (как и их коллеги из других стран) изготавливают национальную пищу в США: сметану, творог (в американской кухне этого продукта нет совсем), различные соленья, квас и т. д.

Кстати, я знал одного завязавшего пить американского алкоголика, которому квас напоминал пиво, и он стал, чуть ли не ежедневно, наведываться в русский магазин.

Хотя справедливости ради следует признать, что с некими необычными для американцев товарами в США все-таки напряженка.

Так, в США довольно трудно купить гуся: его придется заранее заказывать в специализированных магазинах. Очень сложно найти курдючную баранину, хотя американские фермеры из Средней Азии и Афганистана уже начали разводить баранов курдючной породы для ресторанов и магазинов национальной кухни. Но согласитесь, в общем-то, без этих специфических продуктов прожить можно.

Суши вместо отбивной

Бедные Ильф и Петров также страдали от однообразия меню американских ресторанов: «Мы скорбно посмотрели на карточку. Динер намбр уан, динер намбр ту, динер намбр три, динер намбр фор! Обед № 1, обед № 2, обед № 3, обед № 4. Обед № 4 стоит вдвое дороже обеда № 2. Но это не значит, что он вдвое лучше, – нет, он просто вдвое больше. Если в обеде № 2 блюдо под названием «кантри сосидж» состоит из трех обрубленных сосисок, то в обеде № 4 этих обрубленных «сосиджей» будет шесть, но вкус останется тот же самый» (Илья Ильф, Евгений Петров, «Одноэтажная Америка»).

Сейчас и это все в прошлом. И американская кухня стала более разнообразной и часто более изобретательной, и в любом американском городе есть множество ресторанов с самыми разнообразными кухнями мира. Причем чисто американская кухня встречается реже, чем пища некоторых отдаленных стран. Наиболее часто попадаются китайские рестораны и закусочные, довольно много суши-баров. В пограничных с Мексикой штатах очень много мексиканских ресторанов и кафе.

Впрочем, кое-какие претензии к американским ресторанам у меня все же есть: здесь достаточно трудно найти шашлык, приготовленный на настоящих древесных углях.

Кроме ресторанов в США множество заведений быстрого питания. Причем это не только заведения, специализирующиеся на гамбургерах, но и китайские и мексиканские закусочные.

Очень популярны шведские столы. Где за какие-нибудь пятнадцать долларов можно отведать самых разных блюд: суши, лобстеров, разных видов жареного мяса, а также множества салатов из овощей и фруктов. Вообще, цены заведений питания очень демократичны. Так, даже в ресторане можно вполне поесть за те же 15 долларов.

Ужасный сыр

Итак, при желании в США можно найти любую пищу, но вкусовые пристрастия самих американцев действительно отличаются от русских. Во-первых, они любят местный сыр, который, хоть и выглядит как обычный, кажется нам удивительно невкусным. Также многие американцы предпочитают не варить суп, а покупать его в консервных банках. И, наконец, пресловутая любовь американцев к гамбургерам.

Помню, я как-то путешествовал с француженкой по Мексике, и она, увидев жующих гамбургеры американских туристов, каждый раз возмущалась:

– Какие странные люди эти американцы! Здесь столько здоровой вкусной свежей пищи, а они жрут эти свои пластилиновые булки с отравленным химикалиями мясом!

Кстати, американцы жутко смеялись над тем, что я, когда ел гамбургер, то снимал верхнюю булку. Оказывается, так есть – чуть ли не преступление! Весь кайф именно в том, чтобы вкушать мясо, зажатое с двух сторон хлебом с ингредиентами.

Особенно популярны булки с котлетами в Техасе. Как-то, будучи в этом штате, я пошел с приятелем в местный ресторан, специализирующийся на гамбургерах. На мой взгляд, он ничем не отличался от «Макдоналдса», о чем я и сказал приятелю. Он жутко возмутился:

– Ты ничего не понимаешь! Здесь гамбургеры совсем с другим вкусом! Это нужно чувствовать!

Впрочем, многие, особенно образованные, американцы, отчасти чтобы разрушить стереотипы об их примитивных кулинарных пристрастиях, с удовольствием посещают самые изысканные рестораны, и уж точно сегодня большинство из них воспринимает еду не как «заправку», а как процесс, доставляющий немалое удовольствие.

2. Пить нельзя, а воевать можно

Назвать американцев непьющей нацией было бы преувеличением. Например, в кемпингах, где я останавливаюсь по пути в горы, встретить людей в довольно сильном подпитии можно очень часто. Спиртное льется рекой и на курортах. Причем на «питейных» улицах здесь вывешивают даже специальные автодорожные знаки, на которых изображен человек, ползущий на карачках.

В США можно ездить за рулем после употребления незначительного количества алкоголя. Норма зависит от веса и физического состояния водителя. Однако в среднем человек может безнаказанно садиться за руль через час после выпитой маленькой бутылочки пива. Увы, очень многие американцы нарушают это правило. Правда, повстречать человека, который бы сел за руль сильно пьяным, мне лично не приходилось.

В то же время употребление алкоголя в США осложняется множеством существенных ограничений. Распитие спиртных напитков категорически запрещено в общественных местах, к которым, например, в Калифорнии относятся и пляжи. И в отличие от России здесь это правило никто не нарушает. Более того, ты не имеешь права нести даже закупоренную бутылку по улице не спрятанной в специальный бумажный пакетик, который выдают в магазине.

В большинстве штатов спиртные напитки не продаются в магазинах после двух часов ночи, а в барах – после часа. «Последний дринк» в питейных заведениях превратился в некоторое подобие ритуала: без пяти час бармен бьет в колокол, после чего толпы желающих выпить последний раз за день бросаются к стойке.

Некоторые существующие в США правила, касающиеся алкоголя, на мой взгляд, поражают своей нелепостью. Так, в баре вам ни за что не подадут двух кружек сразу (а вдруг вы окосеете от одной?). По непонятным причинам также нельзя, даже если вы едете с пассажиром, держать открытую бутылку пива в салоне автомобиля.

Притчей во языцех стал запрет на употребление алкоголя до 21 года – притом что в армию американец может идти с 18 лет. Хотя, конечно же, это ограничение не мешает подросткам пить. Так, например, в Сан-Диего молодежь для этой цели ездила в Мексику, где алкоголь продается с 18 лет, но из-за ухудшения криминогенной обстановки в соседней стране сейчас эти поездки почти прекратились.

Впрочем, молодежь находит укромные места и в самой Америке. В Калифорнии, далеко в горах, я обнаружил потаенное озеро, по существу – запруду с водопадом на горной речке, куда можно было добраться лишь по проселочной дороге. В будние дни я наслаждался там купанием в полном одиночестве, но, когда я приехал туда на выходные, к моему великому огорчению, оказалось, что это любимое место отдыха подростков от 15 до 20 лет из ближайшего поселка Рамона.

Молодые люди, чьи тела были обильно украшены татуировками, ставили столы прямо в озере и пили в немереном количестве виски, «полируя» его пивом. Помня о непредсказуемости гуляющей молодежи в Подмосковье, я было слегка оробел, но выяснилось, что бояться было совершенно нечего. Со мной подростки были безукоризненно вежливы и неизменно величали меня «сэром». Беседа шла в основном о водке, так как почти все американцы убеждены, что мы в России пьем только этот горячительный напиток. Больше же всего меня поразило то, что, уходя с пикника, молодежь тщательно очистила «поляну» от мусора.

Пожалуй, в этом одно из основных отличий российского пьянства от американского. В США я ни разу не видел, чтобы попойка заканчивалась проявлением какой-то агрессии или тем более дракой. В целом здесь не считается большим грехом сильно «перебрать лишнего», но лишь на отдыхе – так, чтобы это не мешало выполнению профессиональных обязанностей. Пить же на работе здесь просто немыслимо.

Стоит заметить, что в консервативных, традиционно религиозных штатах на употребление спиртного смотрят значительно хуже, чем в либеральной Калифорнии. Причем это относится не только к оплоту мормонов Юте, но и к таким штатам, как Оклахома и Кентукки. Большинство населения здесь ортодоксальные протестанты. Многие из них не употребляют алкоголь вообще или же позволяют себе слегка выпить лишь в исключительных случаях. В некоторых округах этих штатов продажа алкоголя запрещена полностью.

Тем не менее настоящие алкоголики, пьющие до беспамятства и скандалов, в Америке все же есть. По крайней мере, практически в любой церкви по вечерам проходят собрания анонимных алкоголиков. В США столь распространенное в России кодирование не практикуется совершенно, и только групповые занятия «завязавших» пьяниц считаются единственным способом избавления от вредной привычки.

Для совсем же опустившихся алкоголиков есть некое подобие существовавших во времена СССР лечебно-трудовых профилакториев. Правда, лечение в таких заведениях добровольное и к тому же платное. Приблизительно за 400 долларов в месяц (по американским меркам это почти символическая плата) тебе предоставляют питание и проживание в общежитии. Здесь пьяницы практически весь день проводят в беседах по системе общества анонимных алкоголиков. Пойманный за распитием спиртных напитков немедленно изгоняется. Курс лечения продолжается полгода.

Существуют также работающие приблизительно по той же системе бесплатные центры реабилитации, попасть куда можно, если проявить элементарную настойчивость. Если же алкоголик не желает лечиться, то итог его увлечения спиртным скорее всего будет очень печальным. Держать сильно пьющего сотрудника не станет ни один работодатель. Учитывая то, что лишь единицы американцев живут в выкупленных домах, а остальные выплачивают кредит за жилье, законченный пьяница почти неизбежно оказывается на улице.

Глава 10

Чисто американские убийства

В США убийства с применением огнестрельного оружия являются второй причиной смерти среди молодых людей в возрасте до 19 лет и первой причиной среди чернокожей молодежи. Ежедневно от огнестрельного оружия погибает 13 детей.

Действительно, трудно найти страну в мире, где бы так часто психически неуравновешенные люди открывали стрельбу. И скорей всего этот феномен связан с относительно свободной продажей оружия. Им владеет примерно 60–65 млн американцев (то есть оно имеется в 45 % американских домов). Сегодня на руках у населения более 200 млн единиц огнестрельного оружия. Ежегодно этот показатель увеличивается в среднем на 4,5 млн «стволов». Таким образом, американцы обладают крупнейшим в мире частным арсеналом оружия.

Культ оружия сложился в США еще во времена Дикого Запада, где было принято отстаивать справедливость с оружием в руках. Отчасти эта идеология культивируется и голливудскими вестернами.

Этот «культ» сохранился даже несмотря на то, что времена, когда оружие применялось для отражения любого нападения, давно ушли в прошлое. Теперь тому, кто открыл огонь в целях самозащиты, надо доказывать, что подобный ответ был соразмерным угрозе. Если выяснится, что нападавший мог лишь избить свою жертву, но не убить ее, в тюрьму отправится уже сам незадачливый стрелок.

Наибольшей популярностью оружие пользуется в инленде – внутренних районах Запада США, удаленных от океанского побережья. Оно здесь есть практически в каждом доме. Для местных жителей, преимущественно придерживающихся консервативных взглядов, собственная винтовка или пистолет – это священный символ свободной Америки. Оружейный магазин с обязательным при нем тиром – это почти местный клуб. Сбить мишень в виде фигуры человека – одно из любимых развлечений местных мужчин.

Именно из-за противодействия американской «глубинки» раз за разом проваливаются усилия сторонников полного запрета свободной продажи «стволов». Даже попытки властей ограничить доступ населения к оружию воспринимаются здесь как святотатство. Когда путешествуешь где-нибудь по Оклахоме или Неваде, на многих машинах можно увидеть надписи: «Отмена второй поправки конституции (дающей право на свободное владение оружием. – И.Р.) – конец свободной Америке».

К слову сказать, любовь «инлендцев» к пистолетам не раз оказывала мне дурную услугу. Дело в том, что я люблю держать правую руку в кармане, и местные жители частенько подозревали меня в желании неожиданно выхватить «кольт».

Неудивительно, что там, где живет более консервативное население, законы, касающиеся владения оружием, более либеральны. Поэтому, например, во многих штатах Среднего Запада для покупки пистолета (который стоит всего-то около 200 долларов – копейки, по местным меркам) достаточно лишь предъявить водительское удостоверение.

А в Калифорнии, в целом не относящейся к консервативным регионам США, приобретение «ствола» превращается в достаточно длительную процедуру. Покупатель должен пройти экзамен на владение оружием. Но и сдав его, счастливчик не получит вожделенное средство самозащиты сразу – его пришлют лишь спустя две недели по почте.

Кроме того, в отличие от штатов Среднего Запада, в Калифорнии запрещено ходить с оружием по городу. Его можно лишь перевозить в специальном ящике в машине, причем патроны должны лежать отдельно от обоймы. Я наблюдал, как несчастные калифорнийцы вынуждены выезжать в пустыню в окрестностях Сан-Диего, чтобы вдоволь, как в старой доброй Америке, попалить из «кольта».

Однако даже строгие калифорнийские законы оказываются недостаточными, чтобы предотвратить массовые убийства. Число сторонников запрета свободной продажи оружия растет. Наиболее твердыми последователями ограничения оружия являются члены Демократической партии. Поэтому каждый раз после прихода к власти их представителя наблюдается всплеск продажи средств самозащиты: люди, опасаясь новых ограничений, начинают запасаться оружием впрок. К сожалению, в американских условиях этот оружейный бум нельзя рассматривать лишь как забавный курьез. Ведь в американской жизни, как в пьесе Чехова, повешенные на стену ружья обязательно стреляют.

Глава 11

Америка на колесах

Дом обычного среднестатистического американца, как правило, находится в нескольких милях от ближайшего магазина, не говоря уже о других объектах социальной инфраструктуры. Общественный транспорт есть далеко не везде, ходит редко, и поездка на нем в ближайшую булочную может затянуться на несколько часов. Выбраться же на столь любимую янки природу без автомобиля и вовсе невозможно. Поэтому в любой американской семье, как правило, несколько машин. Если же в семье всего лишь одно средство передвижения, то это верный показатель ее бедности. Жизнь без машины может быть более-менее удобной разве что в крупных городах – в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго и Сан-Франциско. Эти мегаполисы похожи на города Европы: здесь развит общественный транспорт, а магазины и рестораны попадаются через каждые несколько сот метров.

Если в России встречают по одежке, то в Америке – по автомобилю. Он – своеобразная визитная карточка человека. На автомобиль принято прикреплять различные таблички, рассказывающие о хозяевах. Наиболее часто почему-то попадается надпись: «Горжусь быть отцом солдата!» На втором месте по популярности идет табличка скорее с пацифистским смыслом. На ней нарисованы символы всех крупных религий земного шара. Попадаются и достаточно саркастические надписи: «Работай в поте лица! Миллионы людей на пособии по бедности нуждаются в твоих деньгах!»

Как утверждает в книге «Америка – живут же люди» Николай Злобин, если «американца представить перед выбором: дом или автомобиль, то подавляющее большинство укажет на автомобиль». Но на самом деле для достаточно многих американцев автомобиль – это и есть дом. Многие пенсионеры и дауншифтеры покупают микроавтобусы со спальней, туалетом и кухней и в них путешествуют по стране. На многих автокемпингах можно подзарядить электричество микроавтобуса.

Средняя цена нового автомобиля около 25 тысяч, но подержанные автомобили можно купить значительно дешевле. Например, 10-летний автомобиль среднего класса можно купить где-то долларов за 500, и скорей всего год вы на нем сможете ездить без проблем.

В Америке очень многое приспособлено специально для нужд автомобилистов. Автострады в США часто имеют пять полос, поэтому пробки даже в таких крупнейших городах страны, как Нью-Йорк и Лос-Анджелес, не столь плотны, как в Москве. Даже в самый час пик машины все-таки движутся, хотя и со скоростью около тридцати км/час. К тому же если в машине сидит пассажир, то она может двигаться по специальной полосе, где машин меньше и, следовательно, выше скорость передвижения. Чтобы ехать по этой «льготной дорожке», многие сотрудники фирм добираются на работу на одной машине.

Надо заметить, что ограничения скорости в Америке существенно меньше, чем в России. Так, например, в городах можно ездить со скоростью 80 км/час, а по автострадам – 115. Однако несмотря на это, ездить в США гораздо безопаснее и комфортнее, чем у нас. Объясняется это не только великолепным качеством дорог, но и множеством других факторов. Здесь считается хорошим тоном уступать друг другу дорогу, поэтому грубые разборки между водителями фактически нереальны. Вежливые американцы никогда не сигналят раздражающему их водителю. Высшая форма недовольства, которую может себе позволить здешний водитель, – это мигнуть фарами.

Россиянина за рулем, разумеется, поражают и полицейские на дорогах США: они гораздо либеральнее своих коллег с другой стороны планеты. Лично меня удивляло их граничащее с наивностью доверие к водителям. Остановленному по подозрению в езде в пьяном виде зачастую достаточно просто сказать, что он не пил, и страж порядка от него отстанет. Ловить человека за руку, заставляя дуть в трубку, или отвлекать от дел, отправляя на экспертизу без веских оснований, ни один полицейский не станет. Можешь вести машину – веди.

Но если вас все-таки оштрафовали, то сумму вам придется выплатить внушительную (минимум 100 долларов, а в среднем долларов триста). Кроме того, очень желательно еще и пройти, заплатив опять же долларов сто, однодневную автошколу (иначе тебе поднимут автостраховку). В автошколе тебе продемонстрируют фильм об авариях в разных странах, записанных скрытыми камерами. Видимо, в России водители самые «дикие», так как около 90 процентов сюжетов (со страшным матом!) сняты в нашей стране.

Права в США можно получать (с согласия родителей) с 16 лет. Здесь же в машинах подростки впервые целуются, а иногда предаются и более смелым удовольствиям. Ограничения на вождение по болезням в США минимальны, поэтому иногда можно видеть подъезжающего к машине на инвалидной коляске водителя с явными признаками болезни Паркинсона.

В стране почти поголовных автомобилистов водительские права являются основным документом личности. Но даже те несчастные, кто не водит машину, вынуждены иметь дело с местным ГИБДД (здесь оно называется ДМВ – департамент моторизованных средств передвижения). ДМВ берет на себя и функции нашего паспортного стола. Именно здесь тем немногим, кто не водит машину, выдают просто удостоверение личности.

Не стоит, однако, думать, что получение прав в США – это легкая процедура, которую играючи пройдет любой желающий водить автомобиль. По российским правам в США можно ездить лишь полгода, и мне пришлось идти сдавать экзамен в ДМВ. Тест на знания Правил дорожного движения (который, кстати, можно сдавать и на русском!) я прошел сразу. Меня даже поразили вопросы на американскую смекалку: «Если вы устали настолько, что не можете вести безопасно машину, то вам следует (выбери правильный ответ): 1) ехать по правой полосе, чтобы избежать заторов, 2) включить погромче музыку и 3) припарковаться и отдохнуть».

С практикой вождения получилось значительно хуже. В первую попытку я снял одну руку с руля (что, оказывается, категорически запрещено американским водителям), а во второй раз совершил и вовсе страшное преступление – продолжал ехать, когда пешеход занес ногу над проезжей частью. От такого святотатства мой экзаменатор – американец мексиканского происхождения – страшно закатил глаза и произнес что-то про Деву Марию на испанском. «Мой водительский стаж 15 лет. Я езжу очень хорошо», – пытался убедить я экзаменатора. «В России, но не в США! Не расстраивайся, у нас даже ваши бывшие таксисты не сдают с первого раза», – попытался утешить меня уже пришедший в себя после нашей совместной поездки американец.

Глава 12

Записки таксиста

Хотя я работал водителем Uber достаточно эпизодически, за 5 лет этой практики у меня сложилось определенное представление об американских клиентах такси. Я никогда не работал в России таксистом, но из общих впечатлений мне все же кажется, что американские пассажиры гораздо вежливее российских. Так, мне ни разу никто не хамил и даже не говорил со мной фамильярным тоном. Не бывал я и свидетелем пьяных дебошей, походов по девушкам и т. д.

Как правило, пассажиры достаточно общительны, их тянет поговорить. Практически все они интересовались, откуда я, а узнав, что я из России, немедленно спрашивали меня о моем отношении к Владимиру Путину. Поскольку по окончании поездки клиент оценивает твою работу, я отвечал уклончиво, а у пассажиров хватало воспитанности не выпытывать у меня правду.

На такси в Сан-Диего ездят и белые, и мексиканцы, и черные. Белые и мексиканцы ведут себя практически одинаково, а вот с черными проблем чуть больше. И дело даже не в том, что они часто требуют включить громкую музыку и начинают пританцовывать прямо в машине. В среднем они требовательнее белых, им все время надо подчеркивать, что они «хозяева», а я всего лишь таксист.

Конечно же, я понимал, что на самом деле это всего лишь комплекс, эти люди просто страдают мнительностью, и им кажется, что я отношусь к ним хуже, чем к белым клиентам, но, увы, от этого было не легче. В то же время я хочу подчеркнуть, что такая «проблемность» чернокожих ощущалась лишь на американском фоне, и думаю, что если сравнить с российскими клиентами, то негры выглядели бы лучше.

В Сан-Диего несколько военных баз морпехов и военных моряков. Готовят и тех и других очень тщательно. Так, передвигаться на службе они могут только бегом трусцой, причем за спиной у них рюкзак с тяжестями.

Так вот, эти здоровенные молодые парни оказались, пожалуй, лучшими моими клиентами. Обращались они ко мне исключительно «сэр» и никогда не придирались по мелочам. Как объяснил мне один из них. «У нас достаточно опасная нервная жизнь, чтобы волноваться из-за стиля езды таксиста».

Американские военные много путешествуют. Почти все военные моряки были в Японии, Австралии, Сингапуре, Арабских Эмиратах, а многие морпехи служили в Афганистане и Ираке.

А один раз мне попался и вовсе необычный клиент. По имени он безошибочно определил, что я русский, и тут же спросил о моем отношении к Путину. Выяснилось, что этот американец был в Грузии во время конфликта в Южной Осетии, и там к российскому президенту относились «очень плохо». Мой собеседник не слишком много путешествовал по Грузии: «Два дня я провел в Тбилиси. Очень красивый город, а потом меня увезли в горы».

Кстати, было бы неверным утверждать, что все американские военные – это мордовороты. Как-то везу в машине двух клиентов: здоровенного негра и крошечную хрупкую девушку. Навигатор показывает, что нужно ехать к военной базе, спрашиваю у негра: «На базу едем?» Он молчит, а девушка отвечает: «Да, на базу!»

Думаю, что если бы я работал таксистом в России, то в моем багаже было бы множество самых невероятных историй. Увы, в США клиенты скучны и чопорны, так что особых приключений у меня не было. Но все же одна достаточно необычная история есть и в моей копилке.

Как-то садится ко мне в машину молодая негритянка. Начинаем болтать. Мимоходом замечаю, что не слишком по России скучаю. Вдруг ее аж переклинило: мол, как такое возможно? Спрашиваю, а что ее это так волнует. Отвечает: «Ну, мне, как русской, немного обидно». Начинаю лихорадочно думать: «Гм, я точно не пил. Может, тут какая-то психушка поблизости, и их по городу гулять выпускают».

Оказалось, что девушку зовут Валерия (или Лера), а папа у нее Игорь, он родом из Москвы. Этот мой тезка (кстати, примерно моих лет) в начале перестройки рванул в США и женился на негритянке. Папа Леры наполовину русский, наполовину еврей, а мама наполовину афроамериканка, наполовину угандийка. Лера ездила в Россию, познакомилась там со своим белым братом (сыном отца от первого брака), и ей у нас очень понравилось.

Выяснилось, что моя новая знакомая мечтает выучить русский язык и уже начала учить его самостоятельно. Попытался с ней поговорить по-русски. Как зовут ее, она еще ответила, а когда я ее спросил, сколько лет, решила, что я спрашиваю, откуда она.

В полушутку ей говорю, что в США она может выучить русский только с русским бойфрендом. Вдруг жутко возбудилась: «Ой, я об этом просто мечтаю. Где с ним можно познакомиться?! А русский будет с черной встречаться?!»

Думаю (возможно, и ошибочно): «Я для нее старый уже, у русских своего центра в Сан-Диего нет, может, ее к украинцам отправить?» Только открываю рот, а она уже кричит: «Только не это!!!»

Как-то на телепатическом уровне она догадалась, что я ее к украинцам хочу отправить. Оказывается, когда она в Нью-Йорке жила, ее родители отдали в воскресную украинскую грекокатолическую школу. Там она очень выделялась (просто удивительно), а дети ее не любили и за то, что она москалька, и за то, что негритянка. А учителя били ее указкой по руке, за то, что она левша! В общем, русских она обожает, а украинцев откровенно не любит.

Глава 13

«Трава» у дома

С 1 января 2018 года на карте США появился новый рай для любителей «травы». Калифорния, самый населенный штат страны, разрешила жителям покупать и употреблять марихуану в «рекреационных целях» – то есть просто ради удовольствия. Кроме «золотого штата», рекреационный каннабис легализован еще в Колорадо, Вашингтоне, Орегоне, Аляске и Неваде.

Мое приобщение к миру любителей марихуаны началось нелегко. На входе в «марихуанный магазин» меня встретил внушительный охранник в униформе и с пистолетом. Узнав, что я здесь в первый раз, он провел по мне металлоискателем и передал мои документы для дополнительной проверки. Меня же пригласили ждать в какую-то комнату с решетками.

Оказывается, такие меры безопасности неслучайны: после первого января один из подобных магазинов уже успели ограбить. Вот владельцы и подстраховываются от потенциальных гангстеров.

К счастью, проверка прошла довольно быстро, и уже минут через пять меня пригласили в торговый зал. Интерьер заведения оказался до удивления изыскан и уютен. Кресла были расписаны художниками-модернистами, на прилавках лежала литература, рассказывающая о целебных свойствах марихуаны, имелись даже мешочки с пацифистскими знаками, предназначенные для хранения «травы».

«Это лучше водки!»

Товара на прилавках было очень много: продавались не только тривиальные «косяки», но и пирожные с каннабисом под торговой маркой Korova (мне объяснили, что их делают русские), жевательные резинки и даже марихуанный чай. Заметив мою заинтересованность, на помощь поспешила похожая на студентку девушка-консультант. Первым делом Лиз Паломб осведомилась, какого эффекта я хочу от марихуаны: расслабиться или повеселиться.

Узнав, что я российский журналист, девушка решила меня просветить и избавить от «глупых предрассудков»:

«К нам приходят люди, страдающие раком и СПИДом. Марихуана помогает им избавиться от страданий, не прибегая к вредным химическим таблеткам. Я считаю, что мы приносим реальную помощь больным людям. Ну а если кто-то и использует марихуану просто для удовольствия, то в этом тоже нет ничего плохого. По крайней мере, это лучше водки!»

Мой вопрос о вреде употребления травы девушка приняла в штыки – она немедленно напомнила мне, что в России пьют и буянят, а вот в Калифорнии невозможно увидеть пьяных, да и вообще, тут почти все ежедневно занимаются спортом.

«Алкоголь порождает агрессию, а вот человек, покуривший марихуану, совершенно безобиден. В отличие от спиртного, марихуана не вредит здоровью, и, кстати, она не вызывает привыкания!» – со страстью убеждала меня Лиз. Тут стоит сказать, что ее мнение вполне созвучно авторитетному – большинство американских врачей и правда считает, что марихуана менее вредна, чем алкоголь, и к тому же не вызывает привыкания. Хотя российские врачи в корне не согласны с этим и считают ее не только психоактивным веществом, но и опасным наркотиком.

По мнению госпожи Паломб, запрещать марихуану не только бесчеловечно, но и бессмысленно. «Я не знаю, как у вас в России, а в Америке, как Северной, так и Южной, существует очень давняя традиция употребления марихуаны, и реально ограничить ее употребление просто невозможно. В тридцатые годы прошлого века в США был принят дурацкий сухой закон, когда запретили алкоголь. Ну и что из этого вышло?! Не нужно было повторять ту же глупость и с марихуаной!» – убеждает меня продавец магазина.

Тут я с девушкой не согласился – легализация марихуаны действительно увеличила число ее потребителей. До этого года в Калифорнии можно было легально купить «траву», но только как лекарство, выписанное по рецепту врача. Проблем это не создавало – в штате было полным-полно врачей, которые специализировались на такого рода рецептах, и получить доступ к каннабису мог любой желающий. Поэтому все были уверены, что разрешение на продажу марихуаны без рецепта не увеличит резко количество покупателей.

В действительности, как свидетельствует сан-диегская газета Union Tribune, 1 января 2018 (день полной легализации марихуаны в Калифорнии) у магазинов, продающих канабис, выстраивались длиннющие очереди, причем многие люди приходили к магазинам задолго до их открытия, чтобы первыми купить марихуану в «этот исторический день». Как свидетельствует издание, после упразднения рецептов количество покупателей «травы» увеличилось в разы.

Я оказался среди таких «новичков»: специально ехать к врачу за рецептом мне было просто лень (вот если бы по рецепту продавали алкоголь, то поехал бы незамедлительно), а когда стало можно купить марихуану просто так – решил попробовать. Приблизительно так же рассуждало большинство моих знакомых среднего возраста, для которых, в отличие от молодежи, алкоголь более привычен, чем «травка».

Как утверждает журнал New Yorker, легализация рекреационной марихуаны может принести просто бешеные деньги в бюджет штата. Так, ожидается, что ежегодный доход от продажи марихуаны достигнет 5 миллиардов долларов – бюджет получает столько же от продажи пива. Предполагается, что к 2021 году доход от продажи легальной марихуаны в Северной Америке достигнет 23 миллиардов долларов.

Страна хипнеков

Так хиппи называют три округа: Мендосино, Гумбольдт и Тринити, расположенные приблизительно в 300 километрах к северу от Сан-Франциско. Когда попадаешь сюда, действительно кажется, что ты уже не в США. Редкие деревеньки лежат среди труднопроходимых лесов. Центральное электроснабжение здесь – редкость, большинство обитателей используют солнечные батареи.

Местные жители называют себя хипнеками – что-то среднее между хиппи и реднеком (дословно «краснокожие», деревенщина. – И.Р.). Они «недолюбливают Штаты» и даже предпринимали несколько попыток ввести свои собственные деньги. Еще в 60-е годы сюда стали переселяться хиппи, а основным их занятием стало выращивание марихуаны. Нынешние хипнеки – это как раз потомки тех «шестидесятников». Они, как и их предшественники, продолжают растить каннабис. До того, как в 1996 году в Калифорнии была легализована «медицинская марихуана», полиция регулярно совершала рейды в «изумрудный треугольник», но сейчас хипнеков практически не трогают, хотя большинство из них и не имеют лицензии на выращивание лечебной марихуаны.

Каждый сентябрь в «изумрудном треугольнике» начинается «золотая лихорадка» – время сбора марихуаны. «Работа тяжелая, жить часто приходится в палатке вдали от цивилизации, но деньги можно заработать вполне приличные – 200 долларов в день, и это не предел. Лично я за полтора месяца зарабатываю около восьми штук баксов, и этих денег мне вполне хватает на безбедное проживание оставшееся время года в Гватемале!» – хвастался мне хиппи по имени Крис. Он говорит, что и для большинства других сборщиков это единственная работа. Причем устроиться на сбор «травы» со стороны нелегко: хипнеки предпочитают из года в год брать на работу одних и тех же людей.

Увы, скоро для хипнеков, а также и для Криса и ему подобных могут наступить нелегкие времена: как показывает опыт других штатов, при полной легализации марихуаны ее стоимость резко падает, и многим мелким фермерам производить ее становится просто невыгодно.

«Мои друзья уже написали, что в случае резкого падения цен им скорее всего придется прикрыть свой бизнес. Чертовски глупая ситуация: с одной стороны, я, конечно, за легализацию марихуаны, но оказывается, что это может лишить меня привычного заработка. В самом деле, не могу же я пойти на работу, где нужно работать весь год!» – недавно написал мне Крис из Гватемалы.

Можно было бы ожидать, что прогнозируемое снижение цен скажется и на судьбе нелегальных торговцев марихуаной. Однако после того, как в 1996 году в Калифорнии была легализирована торговля марихуаной по рецепту, большинство постоянных покупателей марихуаны обзавелись справкой от врача и стали покупать каннабис в легальных магазинах.

По сути, нелегальная торговля марихуаной перестала быть серьезным бизнесом в Калифорнии. Да, наркодилеры, торгующие наркотиками, «заодно» продают и каннабис. Но для них это уже второстепенный бизнес по сравнению с продажей настоящих наркотиков. Так что, если даже марихуану станет продавать и невыгодно, нелегальные наркодилеры не слишком расстроятся.

Что же впереди?

На самом деле пока с продажей марихуаны еще много неясностей. Так, на федеральном уровне она по-прежнему запрещена, и чисто теоретически сотрудники федеральных органов могут арестовать обладателей марихуаны. Увольнение грозит и работающим в госструктурах любителям «травки». Марихуану запрещено провозить из одного штата в другой и даже появляться с ней в аэропортах, так как они – собственность государства, а не штата.

До окончательного узаконивания каннабиса в США все же пока далеко. Но легализация марихуаны в Калифорнии – самом густонаселенном штате США – говорит о многом. Постепенно все больше жителей страны уже не считают употребление каннабиса грехом. Раньше использование марихуаны ассоциировалось с хиппи и другими маргиналами. Но сейчас ситуация меняется – наслаждаться косячком уже позволяют себе обыватели вполне «мещанских», консервативных взглядов.

Когда употребление «травы» было разрешено лишь в медицинских целях, очень многие покупатели приходили за ней в темных очках. После же 1 января многие любители марихуаны перестали скрывать свои лица. Уже сегодня каждый пятый житель США может купить каннабис легально, и можно не сомневаться, что с каждым годом таких людей будет все больше и больше.

Глава 14

Черные США: трудный путь к «братскому столу»

Межрасовые отношения – давняя проблема США. В советское время именно дискриминация черных и индейцев была излюбленным коньком пропаганды Страны Советов. Существовала даже шутка, что на любую критику американцев СССР у нас один ответ: «А у вас негров линчуют». Между тем за последние полвека в межрасовых отношениях достигнут огромный прогресс, в то время как в России после распада СССР межнациональная напряженность достигла критического уровня.

Драки (больше напоминающие войны) с кавказцами, нападения скинхедов на людей неевропейской внешности – это лишь наиболее яркие признаки того, что «не все благополучно в королевстве датском». Поэтому интересно сравнить, насколько ситуация у нас отличается от американской.

Почти Африка

Впечатление, что ты покинул США, а оказался в какой-то африканской стране, появляется тотчас же, как ты сходишь с трапа самолета в аэропорту Атланты. Вокруг ты видишь лишь черные лица, на стенах здания развешаны фотографии с видами Африки, а в холле выдачи багажа выставлены работы скульпторов Черного континента.

Столица штата Джорджии Атланта – совершенно особый город США. Именно здесь, в сердце когда-то рабовладельческого Юга, родился знаменитый борец за права черных Мартин Лютер Кинг. Сегодня, когда улица имени этого чернокожего пастора есть в любом американском городе, а его день рождения объявлен национальным праздником и нерабочим днем, квартал Мартина Лютера Кинга превратился в огромный мемориальный комплекс, сопоставимый по масштабам с музеями Ленина в Ульяновске.

На улице Оберн, где расположен дом Мартина Лютера Кинга, можно проследить этапы борьбы чернокожих жителей квартала за свои права. Так, первоначально все магазины здесь принадлежали лишь белым хозяевам, но постепенно стали появляться первые черные собственники. Сегодня мемориальные доски висят на первых «черной» аптеке, закусочной и даже пожарной части, куда впервые были приняты на работу чернокожие работники.

В музее «ненасильственной борьбы с расизмом», расположенном рядом с одноименной мемориальной аллеей, можно посмотреть фильм о сегрегации на Юге США в пятидесятых годах прошлого века.

Вместе со мной фильм смотрела большая группа чернокожих школьников, в которую затесались и несколько белых учащихся. Толстая и очень веселая чернокожая учительница иногда комментировала особенно интересные сюжеты. Узнав, что я журналист из России, преподавательница тотчас же прервала просмотр фильма. Школьники хором прокричали мне: «Привет, Игорь!», после чего мне пришлось прочитать небольшую лекцию о правах чернокожих на моей родине.

Выяснилось, что учащиеся прибыли на экскурсию в мемориал Мартина Лютера Кинга из соседней Алабамы. Как объяснила мне учительница Джессика, такие экскурсии стали нормой для многих школ Юга США.

По ее мнению, в крупных городах американского Юга открытый расизм уже фактически изжит, а вот в сельской глубинке отношения между черными и белыми по-прежнему достаточно напряженные.

«Сначала я нашла работу в сельской школе. Так вот, неподалеку от моего дома стали прогуливаться члены Ку-клукс-клана, – рассказывает мне Джессика. – По закону они могут носить свои балахоны, но обязаны оставлять открытыми свои лица. Конечно же, суды Линча они уже не устраивают, но мне лично стало противно жить в окружении таких людей, и я вернулась к себе домой!»

В то же время, по мнению Джессики, хотя городские белые никогда не допустят открытых расистских высказываний, «определенная настороженность к черным у них все-таки осталась».

Увы, у такого «недоверия» белых есть определенные основания. Например, в Атланте, да и во многих других городах Юга США, есть «черные районы», где белые могут ездить на машинах, но опасаются останавливаться даже на бензозаправках. Негры, составляющие всего 12 процентов населения США, совершают половину всех убийств и 54 процента ограблений.

Поэтому неудивительно, что полицейские, даже черные, с большим недоверием относятся к неграм.

Другая церковь

Не способствуют взаимопониманию между белыми и черными и разительные различия в культуре, в том числе религиозной. Богослужения в афроамериканских церквях напоминают веселую и разнузданную дискотеку. Женщины вполне сексуально виляют попами, а пастор читает рэп и играет на саксофоне.

Афроамериканские похороны – это также не скорбное мероприятие, а веселая вечеринка. И этому есть вполне разумное объяснение: покойник был хорошим человеком и попадет в рай, так что нужно не плакать, а радоваться за него.

Странная война на Райских холмах

Несколько по-другому выглядят межрасовые проблемы на юго-западе США, например в Калифорнии. Основные противоречия здесь не между черными и белыми, а между черными и мексиканцами в беднейших кварталах городов. В Сан-Диего таким районом являются Райские холмы, прозванные в народе «Гангстерским раем». Здесь живет приблизительно равное количество черных и мексиканцев.

Нельзя сказать, что «Гангстерский рай» поразил меня своей нищетой. Вокруг вполне приличные, по российским меркам, дома. Впечатляет разве что замусоренность улиц и обилие толстяков – признак бедности в Америке. В других районах Сан-Диего на редких курильщиков прохожие смотрят с нескрываемым осуждением – здесь же дымят почти все, причем окурки бросают прямо на тротуар.

Обстановку в квартале я решил разведывать в местной кофейне. Спрашиваю белую продавщицу, не опасно ли гулять по району. «Днем можно ходить без проблем. А вот вечером – не советую», – ничуть не удивившись моему вопросу, с улыбкой отвечает мне девушка.

На всякий случай она поясняет, что белых «здесь трогают не так часто». Проверять, так это или нет, мне не захотелось. Впрочем, то, что в районе неспокойно, можно было заметить и по кофейне – точнее, по ее посетителям, сидящим за ноутбуками. Они почти поровну делились на черных и мексиканцев. Причем ни одной смешанной компании я не заметил. В гордом одиночестве сидел единственный белый клиент заведения – молодой человек в рваных джинсах, но с раскрашенным цилиндром на голове.

Я подсел поочередно к мексиканской и черной компаниям и поговорил с ними. «Черные считают, что это только их район. Наша молодежь сопротивляется. Оружие у нас носят в открытую, полиция уже и не пытается бороться с этим. Стычки происходят каждый вечер», – говорит мне бывший охранник, а ныне пенсионер Роберто. «Сейчас белые относятся к нам как к равным. Мексиканцы же и не скрывают, что считают нас «черномазыми», людьми «второго сорта», – приводит свои контраргументы сидящий всего в нескольких метрах от Роберто чернокожий Боб – безработный весом в 150 килограммов.

Пообщавшись с посетителями кофейни, я решил пройтись по местной торговой площади и тут же был остановлен продавцами контрабандных сигарет. Нелегальным бизнесом занимались два белых старика. Свой товар они закупают в соседней Мексике, а на родине продают сигареты по ценам в два раза ниже, чем в официальных магазинах. Чрезвычайно дружелюбные контрабандисты охотно объяснили мне, что местные белые держат в мексикано-негритянской войне нейтралитет, и поэтому к ним доброжелательно относятся оба меньшинства.

«Большинство мексиканцев и черных – хорошие ребята. Когда-нибудь они помирятся друг с другом. Мы-то, белые, расизмом переболели, а они еще нет», – дипломатично заканчивают разговор мои новые приятели.

Справедливости ради стоит добавить, что мексиканско-негритянская напряженность ощущается лишь в самых низших слоях общества. Так, в том же Сан-Диего в кварталах среднего класса мексиканцы и афроамериканцы прекрасно уживаются друг с другом.

Но эта терпимость образованных американских мексиканцев, скорей всего, перенята ими у местных белых. Так, в соседней Мексике и центральноамериканских странах (там тоже есть свои чернокожие) расизм процветает не только среди бедноты. Американские путеводители советуют афроамериканцам быть к югу от границы как можно осторожней и как можно чаще говорить, что они не местные черные, а приехали из США.

Компьютер изобрели черные

Я уже писал выше о мнительности, комплексах (вполне понятных, объяснимых) афроамериканцев. Так, однажды мой сосед сделал замечание негритянским подросткам, проявляющим подозрительную активность у автомобильной парковки, и тут же получил в ответ гневную отповедь: «Это потому, что мы черные?!»

Вот еще рассказ знакомого мне профессора. «Как-то ко мне пришел черный студент, жутко разгневанный тем, что я поставил ему четверку. В ходе разбирательства я случайно обмолвился, что когда проверял его работу, то не знал, кто из учащихся ее писал. И тут студента как подменили – он мгновенно перестал проявлять недовольство. Оказывается, он подозревал, что я снизил ему балл за цвет кожи!»

Неудивительно, что при таких комплексах черным просто необходимо было придумать свою особую версию африканской культуры. Так, лично меня поразил Музей афроамериканской истории в Атланте. Из экспозиции следует, что родоначальники черной цивилизации – древние египтяне. В музее представлены достижения современной цивилизации, изобретенные афроамериканцами. Это и телефон, и радио, и даже один из вариантов компьютера – если честно, все я просто не запомнил.

«Белым было выгодно представлять, что история черных началась лишь после того, как они оказались рабами в Америке. На самом деле вклад Африки в мировую культуру просто огромный! Не только Древний Египет, но и древний Израиль были тесно связаны с Черной Африкой. Просто история умышленно искажалась белыми учеными! То же самое повторилось и когда наши предки оказались в Америке. Белые начали нагло присваивать себе изобретения, сделанные чернокожими!» – убеждает меня сотрудник музея Майкл Макнели.

Черные в России

Интересно, что в советское время в СССР практически не было расизма, более того, из-за изолированности Союза, черные, как иностранцы, вызывали интерес и большое уважение. Так, многие советские девушки с удовольствием «крутили романы» с черными студентами – ведь их любовники приехали из-за кордона, загадочно недоступного для жителей СССР мира! Помню, что как-то на пороге МГУ к нам, студентам, подошел негр в костюме и попросил прикурить. Зажигалки у нас не было, и мы дали прикурить чернокожему от беломорины. Мы были в восторге: «Такой социальный контраст, роскошный негр прикуривает от беломорины простого советского студента!» То есть нам априори казалось, что черный принадлежит к более высокой социальной страте, чем мы!

Все резко изменилось с началом перестройки.

В российских городах появились группы молодых людей, скинхедов, избивающих чернокожих только за цвет кожи.

В качестве журналиста я побывал в московском Университете дружбы народов (ранее носил имя Патриса Лумумбы), где учится очень много уроженцев Африки, и пообщался со студентами. Все чернокожие учащиеся признавались мне, что смотрят на каждый выход в город как на «опасное предприятие».

Оказывается, в метро, с точки зрения этих студентов, есть более и менее опасные линии. Так, наиболее «плохой репутацией» у студентов пользуется «красная ветка» (Саларьево – Медведково). Дело в том, что на этой линии расположено несколько стадионов, а среди футбольных и хоккейных фанатов много расистов.

Особенно для чернокожих студентов опасно 20 апреля – день рождения Гитлера. В этот день у выхода из комплекса университета дежурят представители западных правозащитных организаций. Они раздают листовки с рекомендациями чернокожим студентам не покидать в этот день общежитие.

Забавно, что у русских стал проявляться типичный симптом колонизатора (которым Запад «переболел» минимум полвека назад): снисходительно-презрительное отношение к «более отсталым», «небелым народам».

Конечно же для сегодняшней Америки проблемы чернокожих в сегодняшней России выглядят чудовищно дико. Об «ужасах русского расизма» довольно часто сообщают в американских СМИ, и, как результат, многие небелые американцы спрашивали меня, не опасно ли им ехать в качестве туристов в Россию.

Показательно, что «расизм» расцвел и среди русских иммигрантов в Америке. Мне приходилось слышать от своих соотечественников в США, что негры хуже водят машину и, вообще, лучше с ними не иметь дело. Подобные высказывания услышать от коренных белых американцев практически нереально.

Перспективы

Очевидно, что за последние 50 лет в США достигнуты очень большие успехи в преодолении межрасовых противоречий. Исчезла не только прямая дискриминация как черных, так и индейцев, но в обществе считаются крайне неприличными даже любые словесные расистские высказывания. Практически все американцы сегодня уверены, что все люди должны быть равны вне зависимости от цвета кожи.

Но проблема перешла в другую плоскость. Более низкий уровень образования афроамериканцев приводит к тому, что они живут гораздо беднее белых. Это порождает комплексы и, как следствие, высокий уровень преступности среди афроамериканцев.

«Я мечтаю, что однажды эта нация распрямится и будет жить в соответствии с истинным смыслом ее принципа: «Мы считаем самоочевидным, что все люди сотворены равными», – заявил Мартин Лютер Кинг в своей знаменитой речи «У меня есть мечта». Сегодня эта часть мечты знаменитого борца за права чернокожих, несомненно, достигнута. Но афроамериканский проповедник также хотел, чтобы сыновья бывших рабов и сыновья бывших рабовладельцев могли сидеть вместе за братским столом. Увы, пока это страстное желание стало реальностью лишь частично, и чтобы оно полностью воплотилось в жизнь, требуется не одно десятилетие.

Глава 15

«Выжившие будут застрелены снова!»

(Зарисовки о жизни индейцев США)

«Не вторгаться! Нарушители будут застрелены. Выжившие будут застрелены снова!» – увидел я огромный плакат на въезде в одну из индейских резерваций в Калифорнии. Пока я размышлял, стоит ли искушать судьбу, к моей машине подъехали четверо индейцев на квадроциклах. «А что, меня действительно могли застрелить?» – в полушутку спрашиваю я, пытаясь разрядить обстановку. «Вполне, мы действительно вас ненавидим!» – не моргнув глазом отвечают неулыбчивые индейцы.

Согласно законам США индейские племена пользуются теми правами, о которых многие нацменьшинства могут только мечтать. Фактически резервация – это государство в государстве. Для индейских бизнесменов действуют серьезные налоговые льготы, в резервациях есть собственная полиция и племенные суды. Американская политкорректность заходит настолько далеко, что даже само слово «индеец» в американских СМИ почти под запретом: его заменяет словосочетание «коренной американец».

Разрешение на открытие в резервациях казино (игорный бизнес запрещен в других регионах США), а также беспошлинная продажа сигарет – очень серьезная помощь правительства США аборигенам страны. Увы, несмотря на все эти льготы, индейцы все же по-прежнему не любят белых.

«Наше положение значительно хуже, чем у американских афроамериканцев. Например, еще в начале XX века были индейцы-рабы. Мы чужие для США и сегодня.

Приведу вам хотя бы один пример – операция по ликвидации Усамы бен Ладена носила кодовое имя «Джеронимо». А ведь Джеронимо – легендарный предводитель племени апачей, боровшегося с американскими войсками. Сравнение легендарного индейского лидера с террористом глубоко оскорбило индейцев! Это еще раз доказывает, что проблема коренных жителей Америки не решена и сегодня. Мы – чужие в этом государстве», – пытается объяснить мне нелюбовь к белым борец за права индейцев писатель и кинорежиссер Чаг Лоури.

По мнению господина Лоури, открытия казино не могут решить индейскую проблему в корне. Сегодня игорные дома имеют около 65 процентов племен. Однако лишь десять процентов из них имеют доходы от игорного бизнеса, достаточные, чтобы распределять их среди всех членов племени.

Более того, по мнению индейского активиста, разрешение игорного бизнеса даже вредно. «В XIX веке белые пытались ассимилировать индейцев насильственно. Детей забирали в специальные интернаты. Там ученикам запрещали говорить на родном языке и носить национальную одежду. А за провинности сажали на цепь и кормили лишь хлебом с водой. Сопротивлявшихся колонизаторам индейцев убивали, а коллаборационистов приучали к «огненной воде». Теперь же нас пытаются лишить самобытности более изощренными методами. Игорный бизнес глубоко чужд индейской культуре, он развращает аборигенов Америки», – убеждает меня индейский писатель.

«Не пей за рулем!»

Индейский активист объяснил мне, что наиболее крупные резервации открыты для туристов, и по его совету я побывал в резервации Навахо в Аризоне. Площадь резервации, которую индейцы гордо называют «Нация Навахо» и очень обижаются, когда их считают племенем, больше, чем территория такой страны, как Латвия. И резервация действительно имеет признаки государства: здесь свое правительство, парламент, флаг, полиция.

Первое, что поразило меня в «стране индейцев», как называют этот уголок в Аризоне, это очень необычные для Америки надписи на придорожных плакатах: «Не пей за рулем». Сегодня во всех индейских резервациях действует жесткий сухой закон, а наиболее внушительными по размерам зданиями здесь являются центры по реабилитации алкоголиков и наркоманов.

После обычных районов США мне показалось, что я оказался в какой-то стране третьего мира. Местный бизнес в основном представлен магазинчиками по продаже индейских сувениров и высушенного по индейским рецептам мяса «джерки». Торговля идет в грубых, наскоро сколоченных сарайчиках или же просто на выставленных вдоль дорог табуретках. Приблизительно такие же базарчики мне приходилось видеть в сегодняшнем Таджикистане или же в России начала 90-х. Белые не спешат покупать однообразные поделки, и если торговцу за день удается заработать десяток долларов, то это считается удачей.

Асфальтовая дорога связывает лишь наиболее крупные населенные пункты резерваций, в мелкие же деревушки приходится добираться по проселку. Электричество и водопровод проложены также лишь в основные поселки. Многие же индейцы предпочитают жить на отдаленных фермах в пустыне, и в таких домах нет ни света, ни водопровода.

Хуже, чем на Гаити

Увы, как оказалось, есть резервации, где положение значительно хуже, чем у индейцев навахо. Так, в резервациях племени лакота многие показатели уровня жизни такие же (или даже хуже), чем на Гаити – беднейшей стране Западного полушария.

Например, средняя продолжительность жизни в резервации Роузбуд в Южной Дакоте – 46 лет, а на Гаити – 47. Детская смертность среди индейцев лакота в 3 раза выше, чем в среднем по США, а количество больных туберкулезом в восемь раз выше среднеамериканского показателя (Indian Health Service (2013). Disparities. US Department of Healthand Human service).

Конечно же, столь страшные показатели во многом объясняются распространением алкоголизма среди индейцев (процент алкоголиков в 5,5 раза выше, чем в среднем по США), но в любом случае такая статистика в одной из самых развитых стран мира выглядит чудовищно.

Республика Лакота и «русский след»

Возможно, именно крайне низкий уровень жизни объясняет тот факт, что только среди индейцев Лакоты существует реальное сепаратистское движение. Так, в 2007 году индейский активист Рассел Минс с несколькими сторонниками заявил «о расторжении договоров между народом лакота и федеральным правительством США» и об образовании независимой Республики Лакота.

Рассел Минс обратился с просьбой о признании независимости в посольства Чили, Боливии, Венесуэлы и Южно-Африканской Республики. Также было заявлено об отказе от гражданства США и полном освобождении от налогов всех, кто признает себя гражданином Республики Лакота.

Российская пропаганда достаточно много использовала проблемы Лакоты как яркую иллюстрацию того, что «не все благополучно в государстве американском». Забавно, что в нашей стране даже существует «информационный центр Республики Лакота в Российской Федерации», имеющий собственный веб-сайт на русском языке. В разделе «контакты» сайта – телефоны указаны американские (причем с подробной инструкцией, как звонить из России), а вот e-mail российский. Если навести курсор на е-mail, то сверху появляется фото мужчины в военной форме по имени Alexander Krylov.

Я погуглил этого человека. О нем очень подробно пишут украинские антисепаратистские сайты. Вот, например, что я прочел на сайте «Миротворец»: «Российский наемник, боевик НВФ. Имеет медаль «За возвращение Крыма». Замечен в Славянске в апреле 2014. Указывает город проживания – Republic of Lakotah, Wounded Knee, США. На самом деле из Смоленска, РФ. Работа: комментатор радиовещания, ГТРК «Смоленск», редактор Службы информации, радиостанция «Смоленская весна»…Шеф-редактор, Информационный центр республики Лакота в РФ с 2008». На «Миротворце» указана и страница в «Одноклассниках».

Убежденный «антидемократ», националист и сталинист Александр Крылов успел повоевать во многих «горячих точках»: Приднестровье, Босния, Украина. Во многом жизнь этого человека похожа на судьбу Игоря Стрелкова (Гиркина). А как показывает опыт того же Стрелкова, Кремль любит использовать подобный типаж пассионариев. Отмечу также, что во время событий в Крыму российские добровольцы работали там в тесном контакте со спецслужбами. Какие-то знакомства в этом ведомстве у Александра есть наверняка. Так что вполне вероятно, что товарищ Александр Крылов занимается Республикой Лакотой не без помощи сверху.

В пользу этой версии работает и тот факт, что Москва если и не опекает, то по крайней мере поддерживает контакты с экзотическими непризнанными государствами. Так, в 2016 году в Москве с большой помпой прошел форум «Диалог наций. Право народов на самоопределение и строительство многополярного мира», на который по приглашению Антиглобалистского движения России приехали представители организаций из 16 стран, от Калифорнии до Нагорного Карабаха, выступающие за независимость своих регионов.

Участники форума единогласно признали Россию проводником идеи многополярного мира, а президента Владимира Путина назвали «главным антиглобалистом планеты». Как утверждает газета «Коммерсантъ», на проведение форума Антиглобалистское движение получило грант в размере 3,5 млн руб. от «Национального благотворительного фонда» (является одним из операторов президентских грантов среди НКО. Показательно также, что и предыдущий «съезд непризнанных государств» был проведен тоже в Москве и на деньги того же фонда («Коммерсантъ», 27 сентября 2016 г.).

Иногда истории о связях Кремля с международными сепаратистскими движениями напоминают анекдоты. Так, например, президент организации «Да, Калифорния!» Луис Мартинелли переехал из Сан-Диего в далекий Екатеринбург, так как женился на местной красавице. Но и с далекого Урала господин Мартинели борется за отделение Калифорнии от США.

Эскимосы и психи

«Севернее 60-й параллели у нас живут только эскимосы, индейцы и психи», – шутят в Канаде. Эту шутку вполне можно применить и к обитателям аляскинского буша. Так здесь называют труднодоступные районы, не связанные с «цивилизацией» автомобильными или железнодорожными магистралями. Добраться туда можно лишь по воздуху или по реке.

В отличие от «обычной» Аляски, американский комфорт так и не достиг этой части США. Когда-то русские переселенцы научили аборигенов строить дома, и в отдаленных деревушках на Аляске и сегодня преобладают классические сибирские избы. Водопровод здесь считается предметом роскоши, а туалеты на улице – обычное явление. Паровое отопление также отсутствует, и людей выручает классическая русская печь.

Положение аборигенов здесь хуже, чем у коренных жителей «цивилизованной» Америки. Дело в том, что местные аборигены живут в небольших (несколько сот человек) деревушках, практически не связанных с «большим миром». Небоскребы, великолепные дороги, шикарные магазины – все это местные аборигены видели лишь по телевизору. Их мир совсем другой: несколько десятков изб, сельский клуб, магазин с минимальным набором продуктов и… бескрайняя тайга.

Большинство индейцев бывали лишь в ближайшем районном центре (несколько тысяч населения, один «Макдоналдс», парочка ресторанов и бензоколонка), но никогда не видели не только больших американских городов, но и даже единственного относительно крупного на Аляске города Анкориджа.

Да, конечно же, в любой такой деревушке есть школа (и неплохая), но этого все же недостаточно для того, чтобы реально приспособить аборигенов к современной американской жизни.

В языках индейцев Аляски со времен российской колонизации по-прежнему осталось достаточно много русских слов. Например, белых людей они называют «гозак» (испорченное от «казак»). Очень популярны местные имена Айван (Иван) и Питка (Петька), причем они могут быть и женскими тоже. «Русские имена очень мужественные. Айван звучит почти как «I won!» («Я победил!»)», – льстили мне индейцы.

Аборигены и Дальнего Востока, и Аляски уже практически не говорят на родных языках. По обе стороны от Берингова пролива язык коренных народов преподают в школах в качестве факультатива. Так, в городке Фербенкс – «столице» аляскинской Арктики – есть радиостанция, вещающая на эскимосском и атабаскском языках. Правда, как говорят знающие люди, с явным английским акцентом.

В некотором смысле малым народам в России повезло все-таки больше. Еще в 1960-х годах прошлого века на Аляске белые учителя говорящим на родном языке детям мазали губы мылом. На магазинах же и барах вывешивали плакаты: «Индейцам алкоголь не продаем». У аборигенов Аляски, не выдерживающих конкуренции с белыми и нередко страдающих от алкоголизма, выработался четкий комплекс своей второсортности. В СССР же, где всем платили почти одинаковую зарплату, эта проблема ощущалась гораздо менее остро.

Сейчас на Аляске действует множество программ помощи аборигенам. На всех магазинах в национальных селах висят плакаты с телефонами центра, куда можно обратиться людям с психологическими и алкогольными проблемами. Мне даже удалось прочитать написанную в тюрьме книгу эскимосского автора. (В тюрьму автор попал из-за алкогольных проблем.)

Основная идея произведения состоит в том, что алкоголизм и, как следствие, преступность коренных народов Аляски связаны с тем, что подсознательно они по-прежнему ощущают себя хуже белых. Автор призывает не стыдиться самих себя и гордиться своей культурой.

Ассимиляция или изоляция?

На то, как же нужно решать проблемы коренных жителей США, в Америке есть две прямо противоположные точки зрения.

«Я добиваюсь, чтобы индейцы вернулись к своему традиционному образу жизни: занимались охотой, рыбалкой, говорили на родном языке, поклонялись своим, а не чужим богам. Когда мы сумеем возродить наши традиции, то исчезнут и такие страшные для наших народов проблемы, как алкоголизм, наркомания, безработица», – рассказывает мне господин Лоури. Определенных успехов этот стихийный последователь Руссо уже достиг – так, ему удалось убедить калифорнийские власти сломать плотины на некоторых реках, что позволило индейцам вновь заняться рыболовством.

Самое интересное, что, несмотря на некую кажущуюся наивность суждений писателя, этот путь уже активно используется в некоторых странах. Например, в Австралии уже отчаялись цивилизовать аборигенов. Теперь их, напротив, всячески стимулируют жить вдали от белых, так же как их предки. Единственные отличия от прошлого: ружья вместо луков и моторные лодки вместо пирог.

Противники же «культурного многообразия мира» задаются вопросом: а хотят ли сохранять традиционный, почти первобытный уклад сами аборигены? Выросший в индейском поселке профессор Калифорнийского университета Пол Ховард пришел на встречу со мной с переведенной на английский книгой Владимира Арсеньева «Дерсу Узала».

«Как я понял из этой интереснейшей книги, русские относились к своим аборигенам гораздо терпимее, чем белые американцы к индейцам», – сразу же после приветствия без обиняков заявил господин Ховард.

По мнению этого ассимилированного индейца, «резервация – это как засасывающее болото». Хотя теоретически любой индеец может спокойно из нее уехать, на практике сделать это непросто из-за культурной пропасти между коренными жителями Америки и белыми.

Например, как утверждает профессор, индейский мальчик может на автобусе каждый день ездить в белую школу, но там сверстники будут на него смотреть как на маленького грязного дикаря. «На сегодняшний день для индейца есть, по сути, только один способ вырваться из этой трясины – уйти в армию. Наше спасение – отнюдь не в изоляции, а наоборот, в ассимиляции», – в сердцах заключает профессор.

Глава 16

Две Мексики у одной стены

Требование некоторых политиков и части рядовых граждан России ввести визовый режим со среднеазиатскими странами СНГ стало одной из самых обсуждаемых тем в СМИ. Однако насколько реально, что эта мера окажется эффективным средством защиты от «нашествия с юга»? Для того чтобы решить эту «загадку», полезно осмыслить опыт США, которые долгие годы без особого успеха пытаются уберечь свою южную границу от наплыва мигрантов из Латинской Америки.

Земля королей

«Американцы отняли у нас полстраны, причем ту самую часть, где находятся все лучшие автомобильные дороги», – шутят в Мексике. Действительно, львиная доля территории США (все южные пограничные штаты) раньше принадлежала соседнему государству.

Большинство улиц в калифорнийских городах носят испанские (как правило, очень высокопарные) названия: Земля королей, Долина любви и т. п. Знающим испанский язык не составит труда найти и собеседников: почти все горничные в отелях, а также продавщицы в магазинах и на бензозаправках – уроженки Мексики.

Правда, к общению на языке Сервантеса нужно подходить с некоторой осторожностью. Американские мексиканцы могут и обидеться, подумав, что с ними говорят на родном языке, так как считают, что они не владеют английским. Это правило распространяется прежде всего на белых американцев. С русскими туристами охотно говорят на любом языке.

Названия постоянно напоминают о том, что некогда в Калифорнии были совсем другие хозяева. Например, по всему штату разбросаны красивейшие католические миссии, основанные испанскими священниками. Миссионеры насильно заставляли индейцев принимать христианство, а потом использовали новообращенных фактически как рабов: индейцы возводили дамбы, работали на плантациях и умирали. Иногда аборигены не выдерживали и восставали против своих «добрых падре», но каждый раз эти выступления безжалостно подавлялись.

«Здесь я и другие мексиканцы можем жить как хозяева, а вот на севере мы лишь гастарбайтеры!» – вооружившись картой США, обосновывает свое понимание справедливости Франсиско, мой сосед по жилищному комплексу в Сан-Диего.

Так рассуждает отнюдь не только он: доля мексиканцев в населении пограничных штатов США стремительно растет, а в Калифорнии процент латинос уже чуть выше, чем белых (39 и 38 процентов соответственно).

Самое интересное, что в либеральной Калифорнии большинство белых воспринимают такую тенденцию как нормальное явление. Газеты без тени тревоги (как о забавном курьезе) сообщают, что вскоре выходцы из Латинской Америки (в основном мексиканцы) будут составлять больше половины населения штата.

Правда, конечно же, таким положением дел довольны не все. Так, бывший советник президентов Никсона и Рейгана Патрик Бьюкенен утверждал, что приезжающие на юго-запад США мексиканцы отберут эти территории у Соединенных Штатов и вернут их Мексике.

Часто критикуемый в последнее время политолог Сэмюэл Хантингтон считал мексиканских иммигрантов угрозой американской идентичности, поскольку они с трудом поддаются ассимиляции.

Последнее утверждение, кстати, верно. Так, например, русские иммигранты плохо говорят на родном языке уже во втором поколении жизни в США, а мексиканцы сохраняют родной язык и обычаи вне зависимости от того, когда их предки перебрались в США.

По словам Хантингтона, из-за того, что Мексика граничит с США, эти иммигранты не теряют связи с родиной; к тому же их много, среди них масса нелегалов, и их приток не кончается.

Но самым опасным он считал то, что они расселяются в основном в одних и тех же регионах, а это создает потенциал для сепаратизма.

Будет ли создано государство Ацтлан?

Насколько верна такая точка зрения? Отчасти ответ на этот вопрос дает история создания парка Чиканос в городе Сан-Диего. Термином «чиканос» называют тех мексиканцев, чьи предки поселились в юго-западных штатах еще до завоевания этой территории США.

В 1890 году в центре Сан-Диего на берегу бухты образовался мексиканский квартал (то есть формально его обитатели уже не были чиканос) «Барио (по-испански предместье. – И.Р.) Логан». Проблемы у жителей предместья начались со Второй мировой, когда в бухте была открыта военно-морская база, и они оказались отрезаны от океана. С 50-х годов прошлого века территория квартала была включена в индустриальную зону и здесь появились автомастерские и свалки, а в 1963 году рядом с территорией предместья была построена автострада, а вскоре и мост через залив.

Все это вызывало сильное недовольство жителей предместья, и в качестве протеста они захватили кусок земли, который назвали парком Чикано. Первым делом на захваченной территории были водружены флаги Ацтлана и Мексики. (Первоначально Ацтланом называли мифическую прародину ацтеков, но сейчас этот термин используют для обозначения территории, отнятой США у Мексики.)

На захваченных землях был поставлен памятник герою мексиканской революции Сапате, а все окрестные стены были разрисованы граффити-муралами («мурал» – по-испански стена) в стиле монументалистской мексиканской живописи.

Большинство «фресок» прославляют коммунистическую идеологию и бичуют эксплуатацию несчастных американских гастарбайтеров. Забавно, что на одной из фресок с левой стороны изображены мексиканские художники-коммунисты (Диего Ривера, Сикейрос, Фрида Кало), а справа уже коммунистические лидеры Латинской Америки (Фидель Кастро, Че Гевара, Уго Чавес).

Многие муралы посвящены нелегальным переходам мексиканцев через границу и, естественно, клеймят нехороших американских пограничников. Есть и фрески с откровенным сепаратистским подтекстом: так, на территории США выделено новое государство Ацтлан, а также изображены «солдаты армии Ацтлана».

Можно ли воспринимать все это всерьез?! Во-первых, парк был создан в 70-е гг. прошлого века, когда межнациональная напряженность, а также активность левых была значительно выше, чем сейчас. Сегодня парк узаконен, а его муралы признаны культурным достоянием. Получили жители квартала и доступ к бухте.

Я прогулялся по парку. Атмосфера в нем, по-американским стандартам, была достаточно криминальной. Много бездомных, людей, пьющих алкоголь из бутылок, завернутых (для конспирации) в пакеты, а иногда и без оных (что является в США грубейшим нарушением закона).

Почти все посетители парка были мексиканцы, но ко мне все относились очень доброжелательно. К слову сказать, в парке мне так и не удалось найти сторонников отделения от США, и уж тем более я не встречал таких людей среди мексиканцев в других частях Сан-Диего.

На сегодняшний день открытые проявления конфронтации между белыми и латиносами крайне редки. Показательно, что даже известный «мексиканофоб» Дональд Трамп никогда не выступал против мексиканцев как таковых, он борется именно с нелегалами. В отличие от России, где называть мигрантов «чурками» стало почти нормой, в США сказать что-то оскорбительное о мексиканцах как о народе почти невозможно.

Правда, и мексиканцы в США (не в пример некоторым нашим кавказцам) не пытаются «лезть со своим уставом в чужой монастырь». В отличие от России, у этнических группировок нет шансов найти свою «крышу» в полиции, а нарушение закона негражданином США практически неминуемо приведет к депортации.

Поэтому большинство мексиканцев безоговорочно соблюдают как американские законы, так и правила местного этикета: так попросту легче добиться успеха в США.

Новые времена

Одним из первых шагов, сделанных Дональдом Трампом после инаугурации, стало подписание указа об охране государственной границы. Отгородиться забором (не фигурально – реально, тем, что здесь называется стеной – (wall)) от соседнего государства было одним из ключевых предвыборных обещаний Трампа.

Новая миграционная политика Белого дома в первую очередь отразится на жителях населенных пунктов, расположенных на границе с Мексикой. Один из таких городов – калифорнийский Сан-Диего, фактически образующий единый мегаполис с мексиканским городом Тихуаной. Аренда жилья к югу от границы стоит в два раза дешевле, чем в Штатах, поэтому многие мексиканцы, днем работающие в США, по вечерам возвращаются на родину. Но бывает и наоборот: некоторые богатые мексиканцы делают бизнес в Тихуане, а сами вместе с семьями живут в Сан-Диего.

С проблемой нелегалов сталкиваешься в Сан-Диего в самых неожиданных местах. Например, на автостраде периодически попадаются необычные дорожные знаки: мужчина и женщина держат за руки ребенка и перебегают магистраль. Это означает, что здесь мексиканские нелегалы, спасаясь от пограничников, могут неожиданно выбежать прямо под колеса.

В непосредственной близости от границы расположено множество национальных парков, но гулять в них рекомендуют с осторожностью. На входе висят плакаты: «Вы находитесь в зоне нелегальной миграции и наркотрафика. Будьте бдительны!» Впрочем, реальных случаев нападения нелегалов или контрабандистов на американских обывателей не было, но люди на всякий случай перестраховываются.

Камни и «коктейли Молотова»

До 11 сентября 2001 года мексиканская граница США почти не охранялась, и тысячи нелегалов ежедневно в поисках лучшей доли почти беспрепятственно попадали в Америку. После терактов Вашингтон резко усилил охрану южного рубежа, а в 2007-м администрация Джорджа Буша-младшего начала на границе между двумя государствами строительство шестиметрового забора, прозванного в прессе «Великой американской стеной». К сегодняшнему дню проект реализован на треть. Длина забора составляет 1000 километров, что позволяет ему считаться одним из самых длинных сооружений, возведенных когда-либо людьми.

В 2010-м президент Барак Обама приостановил строительство стены из-за нехватки бюджета, однако борьбу с нелегальной миграцией не прекратил. Количество пограничников на рубеже с Мексикой при Обаме увеличилось на 14 процентов. Сегодня на мексиканско-американской границе служат более 17,6 тысячи из 20,5 тысячи пограничников США, почти вдвое больше, чем до терактов 11 сентября.

В результате этих мер, утверждает газета «San-Diego Tribune», поток нелегалов из Мексики уменьшился в четыре раза. Но полностью перекрыть границу не удается. Нет уверенности в том, что нелегалы перестанут проникать в США даже в том случае, если «Великая американская стена» будет достроена.

В окрестностях Сан-Диего контрабандисты перебираются через забор, используя проволочные лестницы. Другой способ проникновения на территорию США – дырки в заборе, которые команда из двух нелегалов, вооруженных топором и бензопилой, успевает сделать всего за 30 секунд. Так, в 2016-м только в районе Сан-Диего пограничникам пришлось залатать более 500 таких «проходов», причем ремонтирующих забор часто забрасывают с мексиканской стороны камнями и даже «коктейлями Молотова». «Пока стена не будет достроена и проверена на практике, мы не можем с уверенностью утверждать, что это сооружение эффективно», – считает Эверард Мид, директор Trans-Border Institute Университета Сан-Диего.

«Ангелы границы»

После усиления охраны границы пробираться в США стало значительно опасней. Чтобы избежать встречи с пограничниками, нелегалы идут через пустыню, стараясь держаться вдали от населенных пунктов. Практически каждую неделю в газетах Сан-Диего можно прочесть о мексиканцах, погибших на этом маршруте от обезвоживания и тепловых ударов. По оценкам Международной организации по миграции, с 2000 по 2014 год более шести тысяч человек погибли, пытаясь нелегально попасть из Мексики в США.

Положение столь серьезное, что в Сан-Диего была создана организация «Ангелы границы», оказывающая помощь нелегалам. Ее члены выставляют канистры с водой и коробки с едой и одеждой в труднодоступных пограничных районах.

«То, что мы делаем, – это не политика, а обыкновенное проявление человечности. Ну не хотим мы, чтобы мужчины, женщины и дети погибали от жажды и тепловых ударов!» – говорит лидер организации Энрико Моронес. По его словам, после победы Трампа число желающих пожертвовать деньги его организации и готовых стать волонтерами резко выросло.

Некоторые жители приграничных районов ставят канистры с водой и на пороге своих домов. Как пояснил фермер Джон, ранчо которого находится в полумиле от забора, таким образом можно не только помочь изможденным путникам, но и уберечь себя от беды: получив воду, нелегал не полезет за ней в дом.

Как-то в пограничном с Сан-Диего мексиканском городе Тихуана меня вез таксист, подозрительно хорошо говоривший по-английски. Выяснилось, что он двадцать лет нелегально прожил в США, но был вынужден вернуться в Мексику, так как у него умерла мать. После похорон он вновь попытался нелегально вернуться в США.

– Вот, около этого холма переходил, – показывает в сторону границы таксист. – Увы, неудачно, погранцы в бинокль меня заметили. Подъезжают ко мне и говорят: «Пошли, амиго!»

Как утверждал мой новый знакомый, с нарушителями границы пограничники обращаются хорошо, условия в центре задержания тоже сносные. Раньше пойманных нелегалов возвращали в Мексику через один-два дня, после прихода к власти Трампа эта процедура может затянуться и на неделю. Если тебя поймают три раза, то сажают в тюрьму на два месяца. Сейчас границу стало переходить сложно, вероятность попасться где-то 80 процентов, но люди все равно рискуют.

Рядом со «страной мечты»

Что же заставляет мексиканцев, несмотря на все риски, пытаться нелегально проникнуть в США? Ответ на этот вопрос становится ясен, стоит только перейти из Сан-Диего в Тихуану. В одночасье из развитой страны ты попадаешь в типичное государство третьего мира: обветшалые дома, разбитые мостовые, нищие на улицах.

Уроженец Мексики за месяц может заработать в Штатах почти в десять раз больше, чем на родине. Ради денег люди готовы рисковать и преодолевать любые трудности. Сегодня одна из наиболее престижных профессий в мексиканском приграничье – «койот». Так здесь называют проводников, проводящих нелегалов через границу.

Было бы ошибкой считать, что пробраться в США мечтают лишь мексиканцы. Например, в Тихуане непосредственно около пограничного забора стоят тысячи палаток и жилищ из картонных коробок. В эти трущобы не рискует соваться без крайней необходимости даже полиция. Здесь живут выходцы практически из всех бедных стран Латинской Америки. Когда-то они приехали в Тихуану в надежде попасть в США, но денег на оплату услуг проводников не хватило.

Обычно латиноамериканцы прибывают в Гватемалу, куда пускают людей с любым гражданством, а уже оттуда через всю Мексику добираются до вожделенной американской границы.

«Мексиканской визы у меня не было, и я решил пробираться в Тихуану через Мексику нелегально, – рассказывает гватемалец Хуан. – Со мной поехали еще двое: никарагуанец и сальвадорец. Мексиканско-гватемальская граница не охраняется, но в самой Мексике полиция охотится на нелегалов.

Тут важно регулярно мыться, чтобы от тебя не воняло: копы в автобусах вычисляют нелегалов именно по запаху. Вторая опасность – мексиканские бандиты, которые часто грабят таких, как мы. Нам повезло: всего за неделю на автобусах мы добрались до Тихуаны. Правда, один раз мы все-таки попались полиции, но за взятку в сто долларов с носа нас отпустили на все четыре стороны. В Тихуане же можно и не прятаться – здесь нелегалов так много, что никто их не ловит. Сейчас для меня главное – найти надежного «койота».

Караван как новая тактика

Однако, судя по всему, время одиночных путешествий мигрантов к американской границе уходит в прошлое. Ноу-хау – прорываться в США организованными группами (их прозвали «крестными ходами») – защитники прав мигрантов изобрели несколько лет назад. Идея оказалась достаточно эффективной: с организованной большой группой предпочитают не связываться мексиканские пограничники и полицейские, на караваны боятся нападать бандиты, «крестные ходы» привлекают сочувственное внимание прессы. Отметим, что в этом году караваны в разы больше предыдущих, – похоже, правозащитники резко активизировались назло Трампу.

В отличие от мексиканцев, стремящихся в США исключительно из материальных соображений, у мигрантов из Центральной Америки действительно есть другие причины для переезда в США. Ситуация с правами человека во многих центральноамериканских странах действительно просто ужасная.

В Гондурасе, Сальвадоре и Гватемале вооруженные нападения на автобусы – почти рутинное явление, и даже возле киосков с мороженым стоят вооруженные до зубов охранники. Все более или менее состоятельные горожане живут в охраняемых кварталах, где можно себя чувствовать в относительной безопасности. Однако даже в таких привилегированных «гетто» все дома, в том числе отели, отгорожены от мира высокими заборами с колючкой. Ощущение такое, будто оказался в осажденной крепости.

В наиболее же уязвимом положении оказались бедняки, которые не могут рассчитывать на защиту вооруженной охраны. Издевательства над ними со стороны мафии стали здесь обычным явлением.

По американским законам, если мигрант на границе представил достаточно весомые доказательства своего преследования в родной стране, до решения о предоставлении ему политического убежища он направляется в центр временного содержания. Вероятность, что через некоторое время такой беженец получит политическое убежище, очень велика.

Сегодня американский президент пытается ужесточить критерии предоставления политического убежища. Например, не давать его женщинам, подвергшимся жестокому обращению в семье. Дональд Трамп также намерен, экономя деньги американских налогоплательщиков, сделать содержание в центре менее комфортным (перевести беженцев в палатки). Стоит ли удивляться, что оппоненты лидера США обвиняют его в излишней жестокости.

Возможно, они и правы, но возникает резонный вопрос: почему центральноамериканские беженцы должны получать политическое убежище именно в США, а не в менее развитых странах – например, в той же Мексике?

Эта коллизия напомнила мне мой опыт работы представителем одной западной правозащитной организации в Средней Азии. Почти все местные диссиденты (а их реально преследовали) просили меня помочь им добиться политического убежища в США или Западной Европе. Когда же я в полушутку предлагал им альтернативные варианты – статус беженца в Украине, Грузии, Румынии, – диссиденты на меня очень обижались.

Параллели с Россией

Если Россия все же решится на введение визового режима со среднеазиатскими странами, то ей придется резко усилить охрану своей границы с Казахстаном, которая на сегодняшний день остается почти прозрачной. При этом граница нашей страны с центральноазиатским соседом – одна из наиболее протяженных в мире и более чем в два раза больше, чем граница США с Мексикой. Учитывая печальный опыт США, сомнительно, что России быстро удастся поставить надежный заслон от пришельцев с юга. По сути, в случае введения визового режима ситуация на южных рубежах России будет развиваться по американскому сценарию.

Вдоль казахской границы вырастут трущобные поселки жаждущих попасть на заработки в Россию, а уже на нашей территории замаскированные в тайге жилища мигрантов. При этом, скорее всего, жертв среди нарушителей границы будет существенно больше, чем в США. Американские пограничники открывают огонь лишь в исключительных случаях. Увы, есть сомнения, что такой же гуманизм будут проявлять и их российские коллеги.

Скорее всего, и с задержанными нарушителями российские пограничники будут обращаться хуже, чем их американские коллеги. К тому же условия на границе Казахстана и России значительно более суровые, чем на американо-мексиканской, и, следовательно, погибших от физических перегрузок нелегалов будет даже больше, чем в Западном полушарии.

Можно не сомневаться, что западные правозащитные организации и пресса будут регулярно публиковать материалы о «жертвах с юга». И эта информация еще более подпортит и так не слишком хороший имидж России на Западе. Надеяться же на то, что жители среднеазиатских государств окажутся менее упорными, чем их мексиканские коллеги, и испугаются трудностей нелегального перехода границы, не приходится.

За исключением Казахстана, разница в уровне жизни между Россией и среднеазиатскими государствами приблизительно такая же, как между Мексикой и США. Более того, по сравнению со среднеазиатскими государствами Мексика – процветающая благополучная страна. И если мексиканцы переходят границу в поисках лучшей доли, то жители среднеазиатских государств – часто для того, чтобы спасти свои семьи от полуголодного существования.

Пиррова победа?

Строительство стены уже началось. Но насколько быстро удастся отгородиться, непонятно. Так, по разным оценкам, на «Великую американскую стену» нужно от 8 до 20 миллиардов долларов, а кто будет оплачивать эту сумму, неясно. Так, Трамп хотел, чтобы возведение забора оплатила Мексика, однако мексиканский лидер Энрике Пенья Ньето наотрез отказался это делать.

Но даже если допустить, что стена будет построена и станет надежным заслоном от миграции с юга, эта победа может оказаться пирровой.

Неподалеку от Сан-Диего расположена Имперская долина – один из крупнейших сельскохозяйственных районов США, часто называемый «салатницей Западного полушария». Объясниться здесь по-английски почти нереально: практически все сельскохозяйственные рабочие – нелегалы из Мексики.

«Я сама мексиканка, но с грин-кард, – говорит работница автозаправки в Сан-Диего Изабелла. – Я готова заниматься любой работой, но только не в поле! Это слишком тяжкий низкооплачиваемый труд. Сегодня в Калифорнии никто, кроме нелегалов, не согласится быть сельскохозяйственным рабочим».

Другая ниша нелегалов – работа дворника, посудомойщика и уборщика. По сути, это похоже на ситуацию с гастарбайтерами из Средней Азии в России, но зависимость российской экономики от мигрантов значительно меньше, чем пограничных областей США – от нелегалов с юга.

Прежде чем отгородиться от Мексики «Великой американской стеной», Вашингтону необходимо найти альтернативу дешевому труду нелегалов, иначе борьба с миграцией может привести к серьезным трудностям, коллапсу экономики пограничных штатов США.

Глава 17

Путь иммигранта

США – мировой лидер по числу принятых эмигрантов (свыше 2 млн человек ежегодно) и один из лидеров по желающим получить там политическое убежище (таковых каждый год фиксируются сотни тысяч). Среди беженцев в Америке далеко не самую большую, но значительную часть составляют выходцы из бывшего СССР.

Леонид, владелец фирмы по ремонту холодильников в Лос-Анджелесе, еще двадцать пять лет назад был успешным одесским бизнесменом. Приведу его рассказ почти дословно.

«У меня было две дачи на море, роскошная квартира в центре Одессы. Но знаешь, жил я как-то нервно, то налоговая, то бандиты наедут! Все, думаю, здоровье ни за какие деньги не купишь. Пошел я на Привоз (а у нас там все продается!), купил фальшивое свидетельство, что у меня мама – еврейка, и вызов из Израиля.

Приезжаем с семьей в Австрию и идем в представительство Джойнта (еврейская благотворительная организация. – И.Р.), а эти гады нам говорят: документы, видишь ли, у нас фальшивые! Ну, говорю себе: «Одессита так просто не возьмешь!» Бегу в Толстовский фонд (американская благотворительная организация, помогающая русским эмигрантам. – И.Р.). Угостил я там водкой одного поляка, он мне и объяснил – так, мол, и так, мы вам помочь не сможем, но здесь есть организация американских христиан. Дуй туда и доказывай, что тебя преследуют как верующего.

Так я и сделал. Правда, вначале ошибку я допустил, написал, что преследуют меня как православного. Но и тут нашелся добрый человек. Говорит, православных уже давно никто не притесняет, пиши, что ты пятидесятник. Переписал я свои заявления, и вот я здесь».

Статус беженца дается за пределами США. В самой Америке можно просить политическое убежище. Однако фактически эти понятия тождественны.

До 1 июня 2011 года фактически свободно получали политическое убежище или статус беженца евреи из бывшего СССР – их можно встретить в Америке в любом городе. Льготы евреям были определены принятой еще в 1989 году поправкой, названной по имени сенатора Френка Лаутенберга, обеспокоенного антисемитизмом в Советском Союзе. Но в 2011 году, несмотря на резкое сопротивление американских еврейских организаций, конгресс не продлил действие этой поправки.

– После начала нынешнего конфликта России с Западом получить россиянам политическое убежище в США стало гораздо легче. Надо лишь предоставить какой-то документ, что ты преследовался властями за свои политические убеждения. Причем совершенно необязательно попадать в тюрьму, квитанция на штраф за участие в неразрешенном митинге – вполне весомый аргумент для получения политического убежища. После запрета в России свидетелей Иеговы представители этого религиозного учения из России получают политическое убежище практически автоматом. Очень хорошие шансы на получение политического убежища и у российских сексуальных меньшинств, – рассказывает мне Елена С., адвокат из Сан-Диего, специализирующаяся на получении легального статуса в США выходцами из бывшего СССР.

Однако, даже если вы не «борец с режимом», не свидетель Иеговы и не гомосексуалист, то у вас все равно есть шанс получить политическое убежище в США.

– Так, например, справка от психолога о том, что тебя мучают страхи, является весомым аргументом, что человек действительно боится возвращаться на родину. Один раз мне и вовсе удалось доказать, что мой клиент не может жить в условиях тотальной российской коррупции, – делится со мной своими профессиональными секретами сан-диегский адвокат.

Лично мне впервые пришлось столкнуться с проблемой беженцев в далекой Средней Азии, где я работал сотрудником одной из западных правозащитных организаций.

По роду служебной деятельности я фиксировал преследования религиозных меньшинств со стороны государства и вскоре обнаружил интересную закономерность: каждый второй верующий, которого я защищал, просил меня помочь ему получить убежище в США или, «на худой конец», в Западной Европе. Когда же я говорил моим знакомым, что можно беспрепятственно исполнять все религиозные обряды гораздо ближе – например, в Киргизии, то на меня смотрели как на откровенного сумасшедшего.

Каково же было мое удивление, когда, оказавшись в США, я встретил десятки моих среднеазиатских «подопечных», которые с благодарностью объяснили мне, что получили политубежище только благодаря моим статьям. Спору нет, большая часть этих людей действительно сталкивались с серьезными проблемами из-за своих религиозных убеждений. Но было бы преувеличением утверждать, что все из них подвергались суровым гонениям.

Уроженец солнечного Узбекистана, ныне посудомойщик из Сиэтла Рустам со смехом вспоминает, как в Самарканде пригласил на собрание свидетелей Иеговы своего неверующего друга. Тому, по его последующему выражению, «дико повезло»: именно на это богослужение нагрянули сотрудники милиции. Захватив с собой милицейский протокол о задержании, предприимчивый самаркандец немедленно отправился в США, где и получил без проблем политическое убежище. Да, штрафа в пару американских долларов в местном валютном эквиваленте или же вызова на беседу в милицию оказывается достаточно для получения за океаном статуса беженца.

– Интересно, что бизнесмену, жизни которого реально угрожают бандиты, получить убежище гораздо труднее, чем баптисту, которого оштрафовали на несколько долларов, – рассказывает мне Елена С.

Как она вспоминает, в США в начале 90-х «автоматом» давали статус беженца всем азербайджанским армянам. Сейчас в наиболее привилегированном положении находятся христиане из Ирака. Получить статус беженца жителю этой страны даже проще, чем во времена правления Саддама Хусейна.

– Спрашивается, стоило ли вводить туда войска, если после этого страна погрязла в хаосе и анархии! Спору нет, большинство из тех, кому предоставили убежище, действительно подвергались в большей или меньшей степени гонениям. Но многие из тех, кто находится в более тяжелых условиях, не могут получить убежище, так как не попадают под формальные критерии, – признается юрист из Сан-Диего.

Конечно же, для того, чтобы легализоваться в США, необязательно получать политическое убежище или статус беженца. Так, например, если фирма докажет, что не может найти работника вашего уровня в США, то вам также дадут green-card (право на работу), что автоматически делает вас резидентом США. Также если вы очень известный ученый или деятель искусства, то вы можете получить вид на жительство как «персона, представляющая ценность для США». Я, например, знал таких людей, получивших грин-кард уже в очень преклонном возрасте, когда они явно не могли работать. И, наконец, грин-кард можно выиграть в лотерею.

Кто был первым президентом США?

Через пять лет пребывания в США в качестве постоянного резидента можно подавать на гражданство. Длящаяся около года процедура состоит из двух этапов – проверки «background» а и экзамена-интервью.

Последний состоит из трех частей: вопросы о государственном устройстве, истории и географии США и проверки навыков чтения и письма.

Реально все испытания очень легкие. Приведу примеры некоторых из вопросов: 1. Кто был первым президентом США? 2. Какова экономическая система США? 3. Назовите самую длинную реку США. 4. Какой океан омывает восточное (западное) побережье? И т. п.

Тексты на чтение и письмо соответствуют уровню первоклассника. В результате более 90 процентов проходят экзамен, и в США можно без проблем встретить граждан Америки, с трудом говорящих на английском.

Однако в реальности иммигрант становится гражданином не сразу, а лишь после торжественного произнесения клятвы верности Соединенным Штатам. Эта процедура происходит в праздничной обстановке (как правило, в городском суде). Кроме новоявленных граждан США на действо приглашаются их родственники и друзья. Перед клятвой судья по алфавиту называет страны новоиспеченных граждан США, новоявленные мигранты встают. Затем все мигранты поднимают вверх правую руку и произносят такой текст:

«Настоящим я клятвенно заверяю, что я абсолютно и полностью отрекаюсь от верности и преданности любому иностранному монарху, властителю, государству или суверенной власти, подданным или гражданином которого я являлся до этого дня; что я буду поддерживать и защищать Конституцию и законы Соединенных Штатов Америки от всех врагов, внешних и внутренних; что я буду верой и правдой служить Соединенным Штатам; что я с оружием в руках буду сражаться на стороне Соединенных Штатов, когда я буду обязан сделать это по закону; что я буду нести нестроевую службу в вооруженных силах США, когда я буду обязан делать это по закону; что я буду выполнять гражданскую работу, когда я буду обязан делать это по закону; и что я приношу эту присягу открыто, без задних мыслей или намерения уклониться от ее исполнения. Да поможет мне Бог».

Несмотря на то, что формально новоявленный гражданин США отрекается от верности своему прежнему государству, лишь очень немногие (из граждан СНГ, по-моему, никто) отказываются от своего прежнего гражданства. Самое забавное, что Белый дом смотрит на это явление нормально, официальная позиция властей, что они просто игнорируют другое гражданство. В результате в США встречаются даже сенаторы с двумя гражданствами.

Глава 18

Русскоязычные США

Сегодня в США проживает около 2700 тысяч русскоязычных. Можно выделить несколько волн эмиграции из бывшего СССР. Первая волна конца XIX – начала XX века включает в себя тех, кто бежал от антисемитизма и политических преследований. Вторая волна началась после 1917 года и представлена белыми эмигрантами. Третья волна приходится на конец сороковых – это те русские, которые оказались в Германии во время войны.

Однако сегодня подавляющая часть русскоязычных в США – это те, кто эмигрировал в семидесятых-восьмидесятых прошлого столетия и после начала перестройки.

Этих людей можно разбить на две четко отличающиеся группы: тех, кто стремится влиться в американский стиль жизни, и тех, кто продолжает жить в США так же, как они жили на родине, и ассимилироваться с американцами не хотят.

«Мы в Америку не ходим»

Русскоязычные второй группы предпочитают жить в национальных кварталах. Ощущение, что ты уже уехал из Америки, создается, как только попадаешь на оранжевую ветку нью-йоркского метро, идущую в Бруклин. Во-первых, практически все пассажиры читают, что совсем нетипично для США. Во-вторых, если присмотреться к книгам, то это изданные в Москве произведения Марининой, Донцовой и прочие российские бестселлеры. Всего в Бруклине проживают более 100 тыс. выходцев из бывшего СССР, и для того чтобы объясниться, знание английского тут вовсе не требуется.

Сердце «Русского Нью-Йорка» – бруклинский квартал Брайтон-Бич. Все вывески здесь на языке Пушкина и Толстого, а если ты обратишься к местным жителям по-английски, то рискуешь услышать нелицеприятные выражения в свой адрес. Как-то я спросил у брайтонца, как добраться до какого-то квартала Нью-Йорка, и получил гордый ответ: «Мы в Америку не ходим!» По сути, это изолированный мир со своими газетами, русскими магазинами, ресторанами, фирмами по найму такси и т. д.

Кстати, у этой категории русских очень распространены криминальные и полукриминальные трюки, которые попросту не придут в классическую американскую голову.

Так, многие инсценируют аварии застрахованных машин и получают внушительную сумму. Та же тактика применяется и с фиктивными болезнями, обнаруженными у русского больного русским же врачом. Многие из русскоязычных, живущих в дешевых льготных квартирах для бедняков, фиктивно разводятся и в результате имеют две почти бесплатные квартиры, одну из которых сдают знакомым уже по реальной рыночной цене.

Другой неблаговидный трюк – сказаться больным и нанять себе фиктивную сиделку, разделив с ней ее зарплату, которую будет выплачивать государство. Среди этой категории наших бывших соотечественников популярен такой анекдот. Встречаются двое иммигрантов. Один другого спрашивает: «Ты уже устроился?» «Нет, пока работаю!» – отвечает «неудачник».

Однако таких русскоязычных в США все же явное меньшинство. Большинство местных русскоговорящих, напротив, стремятся полностью раствориться в американском «плавильном котле», по сути, перестать быть русскими.

Интересно, что в отличие от беженцев из второй и третьей волны нынешние иммигранты совершенно не стремятся, чтобы их дети говорили по-русски. В результате «второе поколение» мигрантов, как правило, уже очень плохо говорит по-русски. Причем это распространяется и на детей неассимилированных русских, если, конечно, они не живут в национальных кварталах.

В категории «ассимилированных» мигрантов к «совковому жульничеству» как раз относятся резко отрицательно и в целом, как это ни грустно утверждать, уровень морали выше, чем в России. В этой группе довольно много неординарных людей – ведь в США есть специальные программы по привлечению в страну талантливых людей, причем они распространяются, как я уже писал, даже на ученых уже на пенсии.

У обеих категорий беженцев есть и некоторые общие черты. Они, как правило, голосуют за республиканцев и придерживаются крайне правых взглядов. В нынешних США практически невозможно встретить американцев, в открытую высказывающих расистские взгляды, но это правило не распространяется на русских. Наши бывшие соотечественники откровенно презирают черных, выступают за прекращение миграции из Мексики (почему-то на них самих это распространяться не должно). Мне приходилось неоднократно от них слышать, что черные и мексиканцы «не в состоянии нормально водить машину».

«Он ненавидит Россию так же, как мы»

Однако, пожалуй, наиболее интересно отношение мигрантов к России. Не секрет, что наши соотечественники, постоянно живущие в США, в большинстве своем ненавидят Владимира Путина. Увы, эта ненависть настолько сильна, что, по-моему, распространяется не только на российского лидера, но и страну в целом.

Так, когда цены на нефть рухнули, американские русские с иронией писали в социальных сетях: «Сегодня заправлялся по два доллара тридцать центов за галлон (3,785 литра. – И. Р.). Мои соболезнования». Очевидно, что этих людей абсолютно не волновало, что падение цен на нефть в первую очередь скажется не на жизни верхушки страны, а на простых людях.

Или, например, во время президентской кампании 2008 года российские иммигранты вышли с таким плакатом: «Голосуйте за Маккейна! Он ненавидит Россию так же, как и мы!»

Справедливости ради стоит сказать, что такая открытая позиция все же нетипична. Более того, многие эмигранты даже жалеют своих соотечественников, оставшихся в России. Но это скорее сочувствие свысока к несчастным неудачникам, которым не удалось вырваться из «страшной страны». Из общения с американскими русскими у меня создалось четкое впечатление, что быть, условно говоря, дворником в США более престижно, чем профессором в России.

Если приезжий с родины скажет, что он чувствует себя там комфортно и не собирается эмигрировать, то скорей всего это вызовет раздражение и неприятие. Ведь «всем известно, что если кто-то хорошо живет на Руси, то он, почти наверняка, бандит или жулик». На иностранцев же, которым нравится жить в России (а такие попадаются), смотрят и вовсе как на прокаженных.

Как написала около века назад одна американская журналистка, «Россия – это страна, где всегда или холера, или революция», и под этой фразой и сегодня с удовольствием подпишется большинство американских русскоязычных. «Каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает в нем смех и чуть ли не восторг. Он ненавидит народные обычаи, русскую историю, все», – говорил о русских либералах один из героев Федора Достоевского. И это его изречение предельно точно характеризует и нынешних русских эмигрантов последней волны.

Все империи распадаются

По мнению американских русскоязычных, в СССР было плохо просто все, а достижения в освоении космоса, полярных широт и даже в балете и спорте были возможны лишь благодаря «преступному расточительству пускающего пыль в глаза тоталитарного режима». На человека же, высказавшего сожаление по поводу распада СССР, посмотрят с состраданием: «Как можно быть таким невежественным? Все империи распались. Их время прошло!»

При этом как-то забывается о том, что в Великобританию входят Северная Ирландия, Шотландия и Уэльс, во Францию – Эльзас и земли басков, а в Испанию Каталония и автономия басков. Почему же тогда нельзя было сохранить хотя бы союз славянских государств бывшего СССР?

К слову сказать, я, при всей своей нелюбви к СССР, после своих многочисленных командировок в «горячие точки» агонизирующей империи был вынужден признать определенные плюсы советской системы.

Так, за исключением Прибалтики и Западной Украины, сепаратистские настроения практически полностью отсутствовали в СССР. Люди могли не любить коммунистов, но однозначно ощущали себя жителями единой страны, а в восточной Украине и вовсе ощущали себя русскими. Поэтому у меня создалось твердое впечатление, что национальные конфликты на постсоветском пространстве раздувались искусственно. Концепция же советских этнологов о «едином советском народе» не была такой уж абсурдной.

Культуры разных народов СССР становились более сходными. Когда я путешествовал по СССР, то меня везде считали «своим», и лично мне неприятно, что сегодня такое отношение ушло в прошлое.

Увы, когда я делился этими соображениями с соотечественниками в США, то меня обвиняли в откровенном шовинизме. У эмигрантов, кстати, очень популярна концепция «малой родины»: мол, можно воспринимать как родину свой город, подмосковную дачу, но любить, «считать своей» всю страну – просто ханжество. Правда, такая точка зрения противоречит отношению американских русскоязычных к США, которые они любят именно как государство, воплотившее их идеалы.

Неудивительно, что при таких взглядах большинство эмигрантов оценивают деятельность Горбачева как позитивную. При нем наступил конец коммунистической системы, а развал СССР был все равно неизбежен. Последнее утверждение, как показывает пример процветающего Китая, более чем спорно, но дело даже не в этом. Я просто не могу даже в страшном сне представить американца любых взглядов (традиционных, крайне либеральных, фашистских), который бы одобрил деятельность президента, при котором от США бы отошли бывшие рабовладельческие штаты, запад страны, Аляска и Гавайи.

Ладно, в «империи зла» просто по определению не могло быть никаких достижений. Но и определенные успехи России в начале двухтысячных вызывали у эмигрантов если не раздражение, то зевотные позывы. К достижениям своей бывшей родины они были просто равнодушны: «Ну и что? Ирландия тоже, например, была очень отсталой страной, а потом добилась определенных успехов. До США России все равно как до луны».

Ненавистные совки

Эмигранты не любят «совков». Причем этот термин применяется в очень широком смысле и близок по значению к полюбившемуся незалежным слову «ватник». Совок необязательно должен жить в СССР, но должен быть «продуктом тоталитарной социалистической системы». Ненависть к совкам столь велика, что, похоже, на них не следует распространять нормы морали.

В этом смысле очень примечательна публикация на сайте любимого эмигрантами и близкого им по духу радио «Свобода». Корреспондент этой организации Роман Супер побывал в Северной Корее, а потом в своей статье попросту написал донос на своего гида и по совместительству работника спецслужб. Соглядатай выпил лишнего и доверительно сообщил господину Суперу о своих разногласиях с северокорейским режимом, о чем корреспондент и написал в своей статье, снабдив ее фотографией корейца.

Журналиста совершенно не волновало, что после этого доноса его гид, у которого, кстати, есть жена и шестилетняя дочка, может оказаться в концлагере.

Я было решил, что подонком является только господин Супер, и написал в комментарии к статье на сайте, что информация о гиде должна быть удалена. К моему удивлению, руководство «Радио Свобода» к моему совету не прислушалось, а читатели сайта (также оставившие комментарии) сочли поступок Романа Супера вполне нормальным.

Один известный в прошлом московский правозащитник, героически боровшийся с тоталитарными среднеазиатскими режимами, а ныне исследователь в одном из европейских университетов, написал мне следующее: «Статья – великолепная, аборигены разберутся между собой сами».

Интересно, что мои наблюдения о расизме и «антирусском рефлексе» практически полностью совпадают с выводами о наших иммигрантах в США Владимира Познера (клянусь, прочел его уже после написания этого текста).

«Нынешняя эмиграция, за исключением буквально нескольких конкретных людей, не была вынуждена уехать, не бежала от кого-либо, она уехала, как мне кажется, безо всякого сожаления, она Россию не любила. Ее дети, как правило, либо говорят плохо по-русски, либо не говорят вовсе (о том, чтобы писать и читать, не может быть и речи). Нынешняя эмиграция по большей части бравирует тем, что, мол, «мы – американцы!», хотя они американцы лишь постольку, поскольку имеют американский паспорт.

Иммиграцию Западного побережья роднят с иммиграцией Восточного побережья лишь немногие, но, на мой взгляд, принципиально важные черты:

– Расизм. Они (выходцы из СССР и России) плохо относятся к чернокожим, латиносам и прочим «цветным».

– Консерватизм, граничащий с реакционностью. Они голосуют за республиканцев, они горячие патриоты Буша, войны в Ираке, они поддерживают идею нанесения ядерного удара по Ирану, они против каких-либо государственных социальных программ, направленных на помощь малоимущим.

– «Антирусский» рефлекс. Я имею в виду их абсолютное нежелание согласиться с тем, что в России происходит или может происходить хоть что-то хорошее, их страстное желание обличать Россию, винить ее во всех грехах. Иногда это производит комическое впечатление, но чаще меня, признаться, раздражает. Вместе с тем «антирусский» рефлекс вовсе не мешает им приезжать в Россию, чтобы заработать немалые деньги» (Владимир Познер, Брайан Кан, Иван Ургант, «Одноэтажная Америка»).

Как пишет мэтр журналистики, «нарисованная мною картина, конечно же, не является абсолютной, кроме того, она слишком черно-белая…но в плане имеющегося вектора, картина точна» (Владимир Познер, Брайан Кан, Иван Ургант, «Одноэтажная Америка»).

В то же время Владимир Познер не склонен винить иммигрантов из России за отъезд. Как пишет журналист, почти все мигранты говорили ему, что здесь «в отличие от подавляющего большинства российских граждан, он не боится полицейского, чиновника, власти, против которых он бессилен, которые могли с ним сделать все, что хотят, и от которого у него не было никакой защиты» (Владимир Познер, Брайан Кан, Иван Ургант, «Одноэтажная Америка»).

Добавим также, что многие молодые талантливые россияне (особенно гуманитарных специальностей, например музыканты) на родине были бы вынуждены влачить жалкое существование, а в США им предоставили великолепные условия для работы.

Конечно же, все эти факты объясняют «антирусские» настроения среди наших соотечественников в США, но все равно как-то неприятно. К тому же, как мне кажется, в случае военного (не дай бог!) конфликта между США и Россией большинство эмигрантов однозначно поддержат Америку.

Глава 19

Американцы и Украина

Украинцы США: национализм с цивилизованным лицом

Активисты русской общины в Канаде обратились с письмом к президенту украинской общины того же государства. Как они утверждают, из-за выходок украинских националистов «русскоговорящие граждане Канады чувствуют себя под угрозой в своей собственной стране».

Столь серьезное заявление сделано после нападения группы украинских националистов на русский детский образовательный центр в Виннипеге. Ворвавшиеся туда молодые люди требовали, чтобы работники центра передали торт с неприличным словом Владимиру Путину. При этом они выкрикивали антироссийские лозунги. Ранее украинские националисты пытались сорвать в том же городе празднование Дня Победы в ВОВ, организованное местной русской общиной.

Сторонники незалежности очень активны и в соседних с Канадой США, хотя здесь до открытых столкновений с местными русскими дело, к счастью, не доходило. Во всех крупных городах Америки прошли митинги местных выходцев из Украины с осуждением «российского империализма», собираются средства в помощь «воюющей с оккупантами родины». Не остался в стороне и не слишком большой по американским меркам город Сан-Диего.

Здесь своеобразным «штабом» сторонников незалежности стал «Украинский дом». В парке Бальбоа, являющемся одним из самых туристических мест города, есть площадь, где многие страны имеют свои небольшие здания-музеи, по сути культурные центры. Для того, чтобы открыть такой музей, должны найтись энтузиасты, готовые в них работать. Увы, среди русских таких не нашлось, а вот украинцы свой «дом» имеют.

Забавно, что работники центра из принципа отказывались говорить со мной по-русски («Скажите спасибо вашему Путину!»). Я их спрашивал на родном языке, а они мне отвечали по-украински. Когда я что-то не понимал, то мы переходили на английский. Одна беда – на этом языке мои собеседники не всегда говорили хорошо.

Однако я не концентрировался на этом маленьком неудобстве и во время посещений центра узнал очень много нового. Сразу же после событий на Майдане здесь была развернута обширная экспозиция об украинской революции. В центре зала возвышалась статуя полуобнаженного Виталия Кличко с украинским флагом на шее. Картина украинского художника из Сан-Диего о майданщиках показывала их в виде былинных богатырей. В музее также была собрана подборка литературы по теме: «Русификация – геноцид украинцев». На обложке одной из таких книг изображена украинка в венке из колючей проволоки.

Следующая выставка в центре, называвшаяся «Родина борща – людям Земли», оказалась еще необычней. Ее организаторы доказывали, что украинцы изобрели первый компьютер, космический корабль и основали современное авангардное искусство. Делались эти выводы на основании того, что Сергей Королев и Сергей Лебедев (изобретатель компьютера), а также многие художники-авангардисты, хотя и не были украинцами, но родились или работали в Украине.

«В мире нет народа, который пострадал бы больше, чем украинцы. Сейчас Россия вновь напала на нашу многострадальную землю. От того, сможем ли мы отстоять свободу Украины, зависит будущее нашей страны. И, конечно же, мы пытаемся заострить внимание американцев именно на современных проблемах нашего государства. В ближайшее время мы подготовим обширную экспозицию о борьбе с российскими оккупантами на востоке», – поведала мне одна из работниц центра. Мой вопрос, есть ли среди местных украинцев такие, которые поддерживают Донбасс, вызвал у моей собеседницы неподдельное возмущение: «Таких предателей среди американских украинцев нет!»

И судя по всему, работница музея не лукавила. По крайней мере, мне так и не удалось встретить в США украинца, не возмущавшегося аннексией Крыма и «агрессией России» в восточную Украину.

Причем так рассуждают не только этнические украинцы, но практически все уроженцы Украины, оказавшиеся в США. Так, в Сан-Диего у меня есть знакомая – наполовину русская, наполовину еврейка, а ее муж украинец лишь на четверть. В начале 90-х они отдали своего сына в Киеве в украинскую школу – как форму борьбы с советским наследием. Оказавшись в Америке, они было уже забыли о своем «украинизме», но последние события вновь всколыхнули былое. Так, эта женщина, кипя от возмущения, рассказывала мне о врожденном высокомерии русских к другим народам и о несчастных украинцах, которым страшная Россия не дает быть хозяевами в собственной стране.

«Раскол на Украине – это выбор между европейской и евразийской цивилизациями», – заявил «Радио Свобода» сторонник новых украинских властей, председатель ассоциации еврейских общин Украины Иосиф Зисельс. И, по крайней мере отчасти, он прав. Естественно, что большинство американских выходцев из Украины – сторонники «западной модели», и поэтому поддержка ими новых украинских властей вполне логична.

В то же время патриотизм американских украинцев имеет и свои местные особенности. Так, меня, например, сильно удивило, что в «украинском домике» на стене не было портрета Степана Бандеры. А когда я спросил смотрительницу, что она думает об этом политике, то она мне ответила вопросом: «Почему я должна о нем думать? Он что, мой родственник?»

Многие из американских евреев и поляков (кстати, польский и израильский домики на площади тоже есть) осведомлены о косвенной причастности лидера украинских националистов к геноциду их народов, а в современной Америке даже непрямое оправдание расизма очень непопулярно. Поэтому местные украинцы пытаются избегать этой «скользкой темы».

Еще до нынешних украинских событий я остановился с русской девушкой в гостинице в горах Калифорнии. Неожиданно к нам подошла соседка: «На каком языке вы говорите? Похож на язык моих родителей». Выяснилось, что ее дедушка был «украинский политический активист и погиб в вашей Сибири».

Женщина охотно говорила о величии Украины и о многовековой борьбе ее исторической родины за независимость. Однако когда я спросил мою знакомую, что она думает о Степане Бандере, то ее энтузиазм тотчас же иссяк. Она дипломатично заявила, что мало знает о том времени и что она «все-таки скорее американка, чем украинка». А ее заботливый муж сразу же перевел разговор на другую тему.

Коммунисты против фашистов

Обычный американец имеет довольно смутное представление о войне на Донбассе, но все же среди них нашлись люди, воспринявшие события в далекой Украине как свою личную боль.

Около пяти лет назад на боевых позициях в районе донецкого аэропорта появился необычный ополченец – крупный, не первой молодости мужчина в неизменной ковбойской шляпе, которую он не снимает даже в помещениях. Нового бойца зовут Рассел Бентли, и воевать за свободу Донбасса он приехал из далекого Техаса.

Жизнь этого пятидесятивосьмилетнего американца была достаточно бурной. Он успел послужить в армии США, потрудиться в качестве рок-музыканта и лесоруба, поразмышлять в монастыре о суетности жизни и даже посидеть пять лет в тюрьме за торговлю наркотиками. Но чем бы ни занимался Рассел, он, по его собственным словам, всегда «оставался поэтом в душе».

В Донецке мистеру Бентли очень нравится. Он в восторге от того, что тут можно снять роскошную квартиру всего за сто долларов, считает, что качество жизни здесь выше, чем в США, и советовал Дональду Трампу учиться управлять страной у ныне погибшего Александра Захарченко.

В США американский доброволец, получивший в армии ДНР позывной Техас, возвращаться не собирается. Судя по всему, он уже встретил здесь свою любовь и даже собирается жениться.

«Что бы ни произошло, это лучшее место для меня. Это мой дом», – написал недавно новоиспеченный донбассец на своей странице в Facebook.

Эйфория Рассела Бентли в общем-то объяснима: с американскими деньгами в полунищем городе можно действительно жить неплохо, к тому же многие местные красавицы были рады «подружиться» с человеком с американским паспортом. У себя на родине, где «новый дончанин» не имел постоянного дохода, он вряд ли мог себя чувствовать столь же уважаемым человеком. Здесь техасец наконец-то почувствовал свою значимость и нужность. Он даже любит сравнивать себя с «Хорошим» из знаменитого вестерна «Плохой, Хороший, Злой».

По убеждениям Рассел коммунист – не случайно на его шляпе приколота красная звезда. С самого начала Майдана он ни секунды не сомневался, что это лишь «преступные козни американского фашистского правительства», а тогдашние украинские оппозиционеры – его марионетки. В общем, техасец приехал в Донбасс именно для того, чтобы «бороться с фашизмом». «Если нам не удастся отстоять Донбасс, то «коричневая чума» распространится по всему миру», – убежден Рассел.

К слову сказать, мистер, вернее товарищ, Бентли осознал необходимость борьбы с фашизмом еще в прошлом веке, особенно после того, как увидел знаменитый советский фильм «Иди и смотри». Его он просмотрел 50 раз! Во многом под влиянием этого фильма Рассел и решил ехать в Донбасс. А перед этим американец побывал в Волгограде, где почтил на Мамаевом кургане память погибших в боях с фашизмом советских солдат.

Если вначале я откровенно посмеивался над утверждениями Рассела о том, что он сражается на Донбассе с фашизмом, то потом выяснилось, что по крайней мере с одним «фашистом» он воевал точно.

С бывшим американским военнослужащим, придерживающимся крайне правых взглядов, Джоном (имя изменено) я познакомился около четырех лет назад. Уже тогда янки воевал против ополченцев на Украине. Сначала Джон служил в батальоне «Азов», где получал достаточно смешную по западным меркам зарплату – 10 000 гривен (около 400 долларов) в месяц плюс 1000 гривен (40 долларов) за каждый день на передовой. Потом он сражался в отрядах запрещенного в России «Правого сектора» (ПС), где ему не платили вообще ни цента. Однако, как заявлял мне сам Джон, главным для него была «идея, а не деньги».

По мнению бывшего военного, сегодня на Украине происходит то же самое, что во время Второй мировой войны: «Азов» (добровольческий полк в составе Нацгвардии Украины) и «Правый сектор» – современная версия СС, а ДНР – Советов. Из двух сторон в этом конфликте «солдат удачи» безоговорочно поддерживал первых.

Я неоднократно предлагал американцу взять у него интервью, но он отказывался, объясняя, что не доверяет «продажной российской прессе». Однако затем неожиданно наступила развязка. Американец сам вышел на меня и попросил рассказать «всю правду» при условии, что я не буду называть его настоящего имени. Оказалось, что он резко изменил свое мнение о своих бывших соратниках по оружию и теперь считал их «отпетыми головорезами».

– Почти все иностранные добровольцы на Украине, воюющие на стороне Киева, придерживаются крайне правых взглядов, но все-таки среди нас нет классических фашистов, и мы не считаем, что людей нужно убивать только из-за цвета кожи или разреза глаз. К сожалению, среди бойцов «Правого сектора» очень много откровенных неонацистов, чьи взгляды одиозны даже для такого человека, как я. Но это еще полбеды – среди правосеков также слишком много откровенных уголовников. Не побоюсь резких слов: эти люди – отбросы нашей планеты! – говорил мне Джон.

Впрочем, как выяснилось, прозрение Джона имело достаточно простое объяснение: когда стало «слишком жарко», он просто сбежал с боевых позиций, по сути, дезертировал. Увы, в Киеве его поймали бывшие соратники по оружию. В качестве «штрафа» они отобрали у Джона все ценные вещи и деньги. Домой несостоявшийся фашист вернулся за счет американского посольства в Украине.

И еще одна история. Среди сан-диегских русских стала появляться молодая американка-путинистка, надеющаяся найти единомышленников среди выходцев из «великой страны, сражающейся с американским империализмом». Я ее «покорил» тем, что сказал, что действия Путина в Украине во многом спровоцированы американской политикой.

Все вроде бы хорошо, но вечером я ей прислал свои статьи в американской прессе про Украину, где искренне пытался быть объективным. Оказалось, что так писать нельзя. Надо «честно писать, что в Украине Путин воюет с новым фашистским рейхом в лице Евросоюза». «Неужели героизм Фиделя и Че Гевары, сбросивших американских империалистов в море, события 11 сентября и мужество Северной Кореи не вдохновляют вас?!!» – написала мне девушка.

Я ответил, что не вдохновляют, и предложил перестать общаться. Тогда девушка просто забросала мой телефон sms с чудовищными оскорблениями, в том числе и на том языке, который девушка считает (я почти ничего не понял) русским матом.

Однако утром мне уже пришло новое сообщение – моя новая знакомая предлагала мне секс за 300 долларов. «Врагам ничего бесплатно», – пояснила мне поклонница Путина. Я отклонил предложение, так как испугался, что эти деньги могут быть потрачены отнюдь не на мирные цели.

Интересно, что, как я потом узнал, эта девушка добралась до Киева (почему она поехала не в ДНР, мне непонятно). Чем закончилась эта поездка, опять же не знаю.

Конечно же, приведенные выше истории нетипичны для США, их нельзя считать тенденцией, но все же то, что попадаются и такие американцы, по крайней мере, забавно.

Глава 20

Американский ислам с советским оттенком

(Мусульмане бывшего СССР в США)

«Ты что, бухарский еврей?» – с дрожью в голосе обратился ко мне бородач в мокрых от океанической воды шароварах. Его закутанная в паранджу жена в это время пряталась за его спиной. Дело было на пляже Сан-Диего на юге Калифорнии.

Мужчина подумал, что я агент узбекских спецслужб, который прибыл из-за океана выслеживать бежавших из Узбекистана исламистов. На самом деле меня привлек необычный внешний вид компании: бородатые мужчины в тридцатиградусную жару купались в океане, не снимая шаровар и маек, а женщины в парандже и не думали оголяться. Рядом стояли пиалки с зеленым чаем и благоухающий плов.

Я объяснился, и мои новые знакомые рассказали, что они родом из лежащего в Ферганской долине узбекского Коканда. Один из них отсидел в тюрьме «за веру» (читал религиозную литературу, запрещенную в Узбекистане), получил политическое убежище в Америке и перевез сюда всех родственников.

«В Узбекистане мы боялись, если наши женщины ходили в парандже. Да что там паранджа – даже просто отпустить бороду было опасно! Таким человеком сразу же начинали интересоваться спецслужбы», – жаловался мне кокандский чайханщик Алишер, ныне работающий мясником. По его словам, по мусульманским законам ему не давали жить не только власти, но и простые узбеки: «На одетую как подобает мусульманке женщину глядели как на пугало! Здесь, в Америке, никому нет дела, как ты одет!»

Узбекская вольница

Эти слова мне показались знакомыми. В начале 2000-х я работал представителем одной западной правозащитной организации в Средней Азии, и очень похожую точку зрения – только о России – мне высказывали местные чиновники. По их словам, в то время в России было гораздо больше религиозной свободы, чем в Средней Азии, и мигранты с юга чувствовали себя там приблизительно так же, как их земляки в США сегодня. Потом Москва этой вольнице положила конец: Верховный суд признал многие мусульманские организации экстремистскими, и «центр узбекской свободы» переместился за океан.

Здесь можно придерживаться любых взглядов, главное – не совершать насилия и не пытаться воплотить свои идеи в жизнь силовым путем. Здесь уместно вспомнить организацию «Хизб ут-Тахрир», выступающую за объединение мусульман всего мира в единый халифат.

Взгляды этой популярной в Средней Азии партии действительно довольно экзотичны: такие государства, как США, Великобритания и Израиль, объявлены «порождением шайтана», а в частных беседах со мной некоторые «хизбутовцы» сожалели, что Гитлеру не удалось уничтожить всех евреев. Однако, несмотря на весь свой радикализм, «Хизб ут-Тахрир» отвергает насильственные методы борьбы, поэтому в «порожденных шайтаном США» считают, что запрещать ее нельзя.

Получается некий обратный отбор, и узбеки Америки гораздо религиознее своих оставшихся дома собратьев. Узбек, приезжающий в США, сразу сталкивается с невиданной свободой: ему доступна вся запрещенная дома литература, он может общаться с представителями любых движений, о которых на улицах родного Ташкента или Бухары он даже не слышал.

С этим согласен лидер узбекского оппозиционного движения «Бирдамлик» Баходир Чориев, проживающий в США. По его словам, в Соединенных Штатах многие узбеки «просто пьянеют от свободы», к тому же на них оказывает влияние местная крайне консервативная община.

«Если человек не будет неукоснительно соблюдать все религиозные обряды, его попросту отвергнет местная диаспора. С ним не будут общаться, ему не будут помогать. Были случаи, когда узбеки в США противились захоронению своих земляков на мусульманских кладбищах, если они не вели праведный образ жизни», – рассказывал Чориев.

«Проблема связана, наверное, с тем, что в странах Средней Азии правительства слишком рьяно преследуют инакомыслящих, вытесняя «проблемных» молодых людей за границы региона. В тех странах, куда эти люди приезжают, их тоже не ждут с распростертыми объятиями, оставляя наедине с трудностями и предоставляя в распоряжение экстремистских сетей», – считает этнолог, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Сергей Абашин.

На это накладывается потворство властей религиозным общинам: например, в Сан-Диего процент мусульман просто ничтожен, но там действует аж 80 мечетей! При крупнейшей из них – мечети Абу Бакр – есть религиозная школа для детей, организация мусульманских бойскаутов и магазин халяльной еды.

Узбекский террор

Трудно сказать, какой именно фактор больше влияет на исламизацию прибывших в Новый Свет узбеков, но факт остается фактом: большинство из них в США начинают ходить в мечеть.

Так, давивший людей на Манхэттене Сайфулло Саипов до приезда в США был вполне светским молодым человеком, никогда не ходил в мечеть, а к религии обратился лишь в секулярной Америке.

Трагедия на Манхэттене – далеко не первый случай террористической активности узбекских граждан в США.

В конце 2012-го в одном из американских аэропортов был арестован узбекский беженец Джамшид Мухторов. Он собирался лететь на джихад в Афганистан, чтобы там убивать солдат приютившей его страны. Забавно, что в Узбекистане несостоявшийся моджахед занимался правозащитной деятельностью и к религии пиетета не питал, даже любил выпить.

В США он познакомился с религиозными земляками, которые помогли ему устроиться на высокооплачиваемую работу водителя-дальнобойщика. Постепенно взгляды иммигранта стали меняться. Жена Джамшида под его влиянием на улицу выходила лишь в никабе, малолетние дети весь день проводили за чтением Корана. Почти все заработанные деньги новоявленный мусульманин откладывал для предстоящей борьбы с неверными в Афганистане.

В том же году был осужден узбек Улугбек Кодиров, готовивший покушение на «врага мусульман» Барака Обаму.

В 2014 году в Штатах прошел судебный процесс по обвинению беженца из Узбекистана Фазлиддина Курбанова в пособничестве террористам. Полиция нашла в его квартире боеприпасы и компоненты взрывчатки.

Показательно, что Курбанов, Мухторов и чеченские террористы братья Царнаевы, совершившие теракт в Бостоне, получили в США статус беженцев. Эта категория людей в Америке в течение полугода получает пособие, бесплатное жилье и медицинскую страховку.

Этот факт не перестают подчеркивать правые медиа. Например, журналистка близкого к республиканцам телеканала «Fox» с презрением и неприязнью рассказывала о семье чеченцев Царнаевых: «Правительство платило им пособие, бесплатно их лечило, оплачивало им курсы английского. Всего на них было потрачено около ста тысяч долларов. А они нас так отблагодарили? Что ж, спасибо!»

Комичность ситуации состоит в том, что по нынешним американским законам миграционные чиновники просто не могут отказать потенциальным террористам в статусе беженцев, если их реально преследовали на родине. Правда, все претенденты на политическое убежище должны подписать бумаги о том, что не собираются совершать теракты в США, но вряд ли такую меру можно считать серьезной гарантией безопасности.

На грузовике в президенты

Справедливости ради стоит отметить, что среди узбекских иммигрантов в США попадаются и убежденные демократы. Если Ленин шагнул в историю с броневика, то упоминавшийся уже выше Баходир Чориев пытается сделать это из грузовика.

Американский дальнобойщик и лидер узбекского движения «Бирдамлик» Баходир Чориев не то чтобы верит – он твердо знает, что когда-нибудь он станет президентом Узбекистана. Вера среднеазиатского диссидента основана на том, что революцию на своей родине он собирается делать сугубо научными методами.

– Я досконально изучил все работы по цветным революциям, лично встречался с создателями этой теории профессором Гарвардского университета Джином Шарпом и бывшим полковником армейской разведки США, ветераном вьетнамской войны Робертом Хелви. На мои деньги книга гарвардского профессора «От диктатуры к демократии» – великолепная инструкция по свержению режимов – переведена на узбекский, – убеждает меня господин Чориев. Мы беседуем с ним, попивая из пиал ароматный зеленый узбекский чай в его огромном, величиной с дом, грузовике, который он превратил в передвижной агитационный пункт своего движения. В кабине оппозиционера есть Интернет, факс, телефон, принтер и видеомагнитофон с DVD-дисками об Узбекистане – то есть практически все необходимое для политической деятельности. Чтобы доказать, что узбекские женщины отнюдь не забитые восточные рабыни, Баходир научил водить грузовик и свою жену Ферузу.

Изучение теории и опыта цветных революций привело Чориева к убеждению, что для успеха мирного восстания необходимо всего две составляющие – правильная организация недовольного диктатурой населения и деньги. Денег не обязательно должно быть много, но внимание материальной базе уделять надо. «Возьмем, например, украинскую Оранжевую революцию. Чтобы защитить демонстрантов от дождя, их обеспечили яркими цветными плащами, которые не только спасали от непогоды, но и служили рекламой. Но ведь даже для такой мелочи необходимы деньги», – убеждает меня узбекский революционер из американского города Сент-Луис.

Вера лидера «Бирдамлика» в силу денег легко объяснима. Еще двадцать лет назад он был преуспевающим узбекским бизнесменом, владельцем акционерного общества «Кеш» (бывшего огромного животноводческого колхоза им. Калинина) на юге республики. Но в 2000 году Чориева обвинили в финансовых махинациях и приговорили к 6 годам тюрьмы.

– Все статьи против меня были сфабрикованы, это был чистый заказ. Властям просто не нравилась моя самостоятельность. Например, требовали посадить хлопок, а я отказывался. Кроме того, я не давал взяток. В Узбекистане бизнесмен с таким поведением неминуемо окажется за решеткой, но, увы, понял я это, лишь оказавшись в тюрьме, – признается Баходир.

Через полгода Чориев был амнистирован и вышел из тюрьмы убежденным противником узбекских властей. Создав свое политическое движение, Баходир стал организовывать акции протеста против нарушений прав человека в республике. Политическая активность закончилась тем, что неизвестные вытащили его из машины, надели ему на голову мешок, жестоко избили, раздели до трусов и выбросили в бессознательном состоянии на свалке. Машину Чориева сожгли.

– Я понял, что это последнее предупреждение от властей, и был вынужден уехать из республики, – говорит он.

Оказавшись в США, Баходир открыл компанию по перевозке грузов «Кеш» (с тем же названием, что и отобранное у него АО). Однако от политической деятельности он не отказался и на чужбине. Каждый месяц он переправлял несколько тысяч долларов собственных средств своим сторонникам в Узбекистане.

На что надеется оппозиционер-дальнобойщик

– Узбекистан – это не Россия, где для организации успешной революции нужны миллиарды долларов, в нищем Узбекистане вполне хватит и нескольких сот тысяч, – убежден Баходир. – На мои деньги члены нашего движения в Узбекистане печатают на футболках надпись: «Долой диктатуру!» и покупают белые шарфы – символ нашего движения ненасильственного сопротивления.

Баходир с Ферузой вместе колесят по дорогам США, проводя встречи как с узбекскими политическими эмигрантами, так и просто с американцами. Как признает лидер «Бирдамлика», с американцами работать очень сложно: им приходится долго объяснять, где находится Узбекистан. Однако потом некоторые из них проникаются сочувствием.

– С появлением Интернета мир стал един, теперь уже не важно, в какой точке земли ты живешь. В некотором смысле работать из заграницы даже лучше. В Узбекистане бы меня давно убили, а здесь, как вы видите, я вполне бодр и здоров и могу оказывать активное влияние на политическую ситуацию в Узбекистане, – говорит политический активист. Стрелки на приборной панели грузовика выражают полное согласие с хозяином.

С его словами трудно не согласиться. Вне зависимости от того, как оценивать политические амбиции Баходира Чориева, его пример показывает: в безграничном мире социальных сетей богатый Запад оказывается еще более удобным местом для распространения идей и влияния политэмигрантов. Осевшие в США и Европе узбеки становятся все более заметной политической силой, противостоящей Ташкенту не на подконтрольных улицах и в махаллях.

Глава 21

Американцы и Россия

Российский губернатор Дональд Трамп

В отличие от российских эмигрантов, американцы, как рядовые, так и профессионалы (политологи, политики), к России как раз относятся с большим уважением. Более того, здесь достаточно популярны рассказы о якобы особых талантах русских.

Лично мне ни разу, за общей сложности десятилетнее пребывание в США, не пришлось испытать к себе недружелюбное отношение как к русскому. Совсем другое дело отношение к российской власти.

Интересно, как воспринимают простые американцы нынешнюю конфронтацию между Кремлем и Вашингтоном.

Во-первых, средний американец имеет достаточно смутное представление о российских реалиях. Очень многие из них убеждены, что, например, Болгария или Сербия – это российские провинции.

Так, как-то в баре мне пришлось, как представителю России, отчитываться за «преступления Милошевича». На мои возражения, что Милошевич не русский, а серб, мне уверенно отвечали: «Да вы что?! Милошевич – это типично русская фамилия!» Более того, мне даже приходилось (к счастью, редко) встречать американцев, которые были уверены, что во время Второй мировой войны СССР воевал на стороне Гитлера.

Естественно, что при таких глубоких знаниях, критика среднего американца Путина носит достаточно расплывчатый характер: «Я слышал, что он плохой парень, убивавший оппозиционеров и журналистов и оттяпавший территорию какой-то страны». Однако если начать возражать, то американец скорей всего не будет с тобой спорить:

– Возможно, я и не прав. Я лишь повторяю то, что мне вдалбливал телевизор, а доверять «ящику», конечно, глупо.

За такой покладистостью стоят особенности американской системы образования, о которых я писал выше, – в Америке не принято следовать стереотипам, а также доверять любой информации на сто процентов.

Сложнее отношение к Кремлю образованных американских леваков или либералов. До избрания Трампа многие из них поддерживали Путина просто за то, что он идет против «американского империализма». И даже присоединение к России Крыма часто встречало в этой среде поддержку: «Да как может критиковать Путина страна, развязавшая войны едва ли не в половине стран мира!»

Правда, те же леваки не поддерживали «гонения» Кремля на гомосексуалистов и репрессии против «диссиденток» из Pussy Riot, но в целом все же видели в политике Путина больше плюсов, чем минусов.

Кстати, сходное отношение к Путину и среди леваков в Латинской Америке, где он, кстати, гораздо более популярен, чем в США. Здесь российским президентом восхищаются как борцом с «американским империализмом», но осуждают его за гонения на геев и «союз с реакционными клерикалами».

Увы, после победы на президентских выборах Трампа количество почитателей российского президента в США резко упало. Здесь все «твердо знают», что Россия помогла прийти нынешнему американскому лидеру к власти. Для либералов же победа Трампа – это настоящая катастрофа, «сползание страны к фашизму», и увы, в этой «трагедии» часто винят Кремль. «Поздравляем! Теперь США стали одной из российских провинций. Трамп – это просто губернатор, назначенный Владимиром Путиным!» – шутили со мной американские либералы.

Неумные прогрессоры

В отличие от простых граждан США, американские советологи знают Россию просто очень хорошо. Уж прошу извинения за трюизм, но в Америке принято изучить свою специальность досконально, поэтому большинство советологов не только великолепно (почти на шпионском уровне) говорят по-русски, но и прекрасно разбираются в русской литературе и истории. Более того, любовь их к русской культуре столь сильна, что многие из них приняли православие.

А еще очень многие советологи хорошие, душевные люди. Я это в первый раз оценил еще в 90-х годах прошлого столетия, когда в качестве приглашенного российского журналиста рассказывал о войне в Чечне в разных американских университетах и советологических центрах.

Так, как-то я попросил одну знакомую по Чечне пожилую американскую исследовательницу России довезти меня до дома моего вашингтонского приятеля. Старушка немедленно согласилась, но ехали мы как-то странно. На каждом перекрестке она останавливалась, долго щурилась и спрашивала, какой дорожный знак изображен на трафарете. Выяснилось, что моя знакомая забыла очки (автомобиль она одолжила у приятеля), но отказать «русскому гостю» она не могла.

Во время этого турне меня селили или в домах профессоров, где принимали просто великолепно, или в 5-звездочных отелях. Как-то в мой номер в Лос-Анджелесе чернокожий официант доставил на тележке бутылку шампанского, фрукты и сыр. К презенту прилагалось письмо директора отеля, в котором он писал, что считает честью, что у него остановилась столь важная персона, как я. Будучи еще совсем молодым человеком, не привыкшим к этим «капиталистическим штучкам», я предложил официанту «раздавить бутылочку на двоих». Думаю, что эту историю вспоминают в отеле до сих пор.

Сомнительно, что один из руководителей советологического центра Рэнд, назвавший меня директору отеля VIP-person, да и его коллеги из других советологических центров считали меня такой уж важной птицей. Просто они понимали, что я живу в бедной и страшноватой стране (увы, в середине 90-х Россия была такой), по полгода провожу в Чечне, и искренне хотели, чтобы моя недолгая поездка в США стала для меня настоящим праздником.

Увы, судя по всему, отчасти я разочаровал этих добрых людей. Так, читать лекции в США меня пригласили после серии моих статей – репортажей в «Известиях», где я подробно изобличал преступления Российской армии во время войны в Чечне. Обо всем этом я говорил и на лекциях в университетах, но при этом рассказывал и об обратной стороне медали.

Чечня была частью России, а ввод туда войск был спровоцирован бандитской вольницей режима Дудаева. В некоторых университетах такая моя «объективность» встречала понимание, но часто от меня ожидали несколько другого: рассказа об имперской России, которая вновь кроваво расправляется с борющимися за свободу национальными меньшинствами.

Кстати, удивила меня и подвозившая меня старушка, – в российских соцсетях она собирала высказывания россиян о войне в Чечне, чтобы доказать шовинизм русских.

Тогда такое отношение к России меня несколько удивило, но потом, когда я поработал штатным сотрудником в нескольких советологических центрах, я понял, что для американской политологии это норма.

Так, например, во время войны в Чечне американские советологи часто называли чеченскую столицу не Грозный, а Джохар (именно так ее называли тогда сепаратисты). Когда же я заявил коллегам, что такое наименование возможно лишь в том случае, если Вашингтон признал независимость Чечни, мне ответили, что «поскольку русские – агрессоры, мы берем то название, которым пользуются борцы за свободу».

По-новому я сумел посмотреть на Россию глазами американских дипломатов, когда работал представителем одной западной правозащитной организации в Средней Азии. Как-то в беседе с представительницей известной американской правозащитной организации Human Rights Watch в Ташкенте я обмолвился, что жизнь в СССР давала народам Средней Азии и определенные плюсы – например, получение хорошего образования. Увы, я тотчас же был обвинен в расизме и имперских амбициях. «Еще скажите, что вы строили школы и больницы!» – заявила мне разгневанная женщина.

К слову сказать, американские правозащитники, с которыми я столкнулся в Средней Азии, достойны отдельного рассказа. Честность этих очень хороших людей граничила с сентиментальностью. Так, например, одна моя знакомая, страстная любительница классической музыки, никогда не слушала Вагнера, так как этого композитора любил Гитлер.

Увы, их идеализм граничил с крайней наивностью: они искренне верили, что весь мир должен жить по тем же правилам, что веками складывались на их сытых благополучных родинах. Если честно, их мессианство и безапелляционная уверенность, что все должно быть как у них, меня раздражали. Это были типичные, если использовать терминологию братьев Стругацких, «прогрессоры». Только менее умные и глубокие, чем герои фантастического романа советских фантастов.

Кстати, и у этих, в целом, хороших людей, похоже, были изъяны. Есть подозрения, что защищать они были готовы только своих. Так, как-то я, работая в то время корреспондентом западной правозащитной организации в Средней Азии, захотел дать заметку о нелестном, нарушающем права человека, поступке чиновника американского посольства в одном из государств региона. Увы, ее отклонили: не наша тема.

Несколько лет назад киргизские власти не пустили в республику постоянно проживающего здесь десятки лет с семьей (имеющего квартиру!) политолога с российским паспортом. Отказ во въезде (де-факто домой) объяснялся тем, что ученый писал нелестные вещи о киргизских властях. Я уже из США связался с одним из занимающихся Киргизией западных правозащитников, но тот мне ответил, что они не собираются защищать политолога, так как он «совсем не демократ». Это была правда, к слову сказать, и я отнюдь не разделял взгляды этого человека, но какая разница, если в данном случае он пострадал (и серьезно) за свои убеждения?!

Правозащитники-дипломаты

Американские власти, судя по всему, действительно убеждены, что демократическая модель – оптимальна для всех, даже отсталых стран. Так, США являются единственной страной мира, где в каждом посольстве есть специальный дипломат, чьей единственной обязанностью является отслеживание соблюдения прав человека. Более того, полностью игнорировать нарушение прав человека даже в дружественной стране Белый дом просто не может (об этом все равно будут говорить независимые правозащитные организации, преступным молчанием правительства воспользуется оппозиция). Другое дело, что если права человека нарушаются «своей диктатурой», то реакция США будет (если это возможно) вялой, а если то же самое произойдет во враждебной стране, то Белый дом, напротив, максимально раздует «преступления диктатора», будет выступать за введение экономических санкций, а то и за военную операцию.

Справедливости ради стоит добавить, что посольства США не только фиксируют нарушения прав человека, но и помогают пострадавшим. Например, американский дипломат здорово помогал мне, когда меня, как западного правозащитника, депортировали из Узбекистана. Российское посольство защищать меня не стало (хотя и обязано было это делать, так как я являюсь гражданином России), а вот американский дипломат дежурил в ташкентском аэропорту, где меня задержали. Именно благодаря ему в мире узнали о моем задержании и предстоящей депортации.

«Не забывайте об антироссийской линии!»

Увы, с последствиями «российского колониализма» борются не только правозащитники, но и политики. В США совершенно искренне считают, что для жителей любой республики бывшего СССР будет лучше, если влияние России в ней будет сведено к минимуму.

Например, американские дипломаты в Средней Азии предпочитают учить не русский, а язык титульной нации, хотя в реальности – по крайней мере, пока – русский в регионе позволяет говорить с бо́льшим количеством людей, так как кроме титульного народа (к слову сказать, среди казахов и киргизов очень много русскоязычных) на нем говорят и национальные меньшинства.

Однако, как мне объяснили работники посольства, они не сомневаются, что вскоре русский в регионе уже будет не нужен. При этом мои собеседники считали, что не произойдет ничего страшного, если все русские квалифицированные специалисты покинут Среднюю Азию – их «готовы заменить индусы и пакистанцы».

Вряд ли такая политика освобождения бывших советских республик от колониального наследия объясняется чувством справедливости. Скорее американцы руководствуются чисто практическими соображениями.

Например, особый интерес США к Украине вполне логичен. Напомним, что Збигнев Бжезинский писал, что, потеряв Украину, Россия уже никогда не будет сверхдержавой. И, конечно же, США делали все возможное, чтобы ослабить связи этой страны с Россией. Помню, что как-то в беседе со мной один американский политолог похвастался, что это именно он предложил, чтобы мультфильмы в Украине шли на украинском – таким образом дети с малых лет приучались бы говорить по-украински, а не по-русски.

Мое возражение, что не является ли такая украинизация искусственной в восточной Украине, где почти для всех родным языком является русский, вызвала гневную отповедь: «Украина – независимое государство, и люди в ней должны говорить по-украински».

В США считается нормальным, что Великобритания и Франция считают свои бывшие колонии зоной своих жизненных интересов, однако восстановление влияния России на пространстве бывшего СССР воспринимается не только как очень опасное, но и недопустимое предприятие.

Во многом такое отношение связано с тем, что время холодной войны оставило бо́льший след в сознании американцев, чем у советских людей.

Так, практически во всех американских советологических центрах вывешены «схемы метро» американских городов, где привычные названия заменены на «советские»: «Ленинская», «Марстксиская» и т. д. Это, конечно, шутка, но, если советская пропаганда не могла допустить даже мысли, что американским солдатам удастся вступить на советскую землю, то в США тема нашествия «красных» обсуждалась часто и основательно. В американских школах даже «репетировали» налеты советской авиации. По команде учительницы «Русские!» дети должны были успеть залезть под парты.

При этом не стоит думать, что недоверие к Москве объясняется «империализмом ужасного Путина». Точно такое же отношение к нашей стране было и при демократе Ельцине, фактически безоговорочно выполнявшем все требования Запада.

Американские политики не против, чтобы Россия была экономически сильной страной, но любые ее попытки быть геополитической сверхдержавой (пусть даже на региональном уровне) воспринимаются как угроза безопасности западной цивилизации.

«К сожалению, наша деятельность предельно политизирована. Мой совет – если хотите работать в США, не забывайте об антироссийской линии», – сказал мне один знакомый американский политолог.

И, наконец, недоверие Запада к России имеет очень давние исторические корни и возникло задолго до образования СССР. Как иронизировал Редьярд Киплинг: «Русский привлекателен как самый западный из восточных; но если он начнет претендовать на то, чтобы его считали самым восточным из западных, то будет казаться невыносимым».

Глава 22

Аристократы и саквояжники

(О региональных различиях в США)

Техасцы – это нация

Мои добрые знакомые, семья Юзелл, удивительно дружные супруги. Но все-таки у них есть одно разногласие.

– Война Севера с Югом была не из-за рабства, и правота была на стороне южан, – убеждает меня Ларри Юзелл.

– Да, война действительно была не из-за рабства, но правда была на стороне северян, – парирует его супруга Линн.

Давний спор объясняется просто. Ларри по происхождению южанин, а Линн – северянка. Южане до сих пор считают, что в основе конфликта Юга и Севера был разный менталитет жителей региона. Так, по мнению южан, их отличало благородство, аристократический дух, рыцарство, а северяне были грязными торгашами, заинтересованными лишь в наживе.

Определенная доля истины в этой точке зрения была. Так, Юг держался аристократических традиций Европы, здесь было много дворян, Север же стремился к разрыву связей со Старым Светом. После окончания гражданской войны на Юг устремилось множество мелких бизнесменов с Севера. Южане презрительно называли их саквояжниками, намекая, что все их имущество умещается в одном саквояже.

Очень сильные различия сохраняются и сегодня. Речь южан тягучая и мягкая и сильно отличается от английского северян. Пища южан гораздо вкуснее, чем на Севере. Так, здесь никто не обращает внимания на количество калорий, здесь едят много жареного мяса, фасоли и все это посыпают жгучим перцем.

Южане очень гостеприимны и радушны. Так, например, если у вас сломается машина, то вам на помощь придет любой водитель, на Севере же, скорее всего, просто никто не остановится.

Радушность южан сочетается с крайней патриархальностью и консерватизмом. Сексуальным меньшинствам, в отличие от либеральной Калифорнии, здесь лучше помалкивать о своих пристрастиях. Да и сильный иностранный акцент может насторожить местных жителей – ко всему чужому здесь относятся с недоверием.

В то же время региональные различия не исчерпываются разницей культур Севера и Юга. В США как минимум четыре сильно отличающихся друг от друга диалекта английского: Севера, Юга, Среднего Запада и западных тихоокеанских прибрежных штатов.

По их особенностям американец всегда без труда определит, из какого региона его собеседник. Более того, в каком бы штате ни жил американец, он будет считать своим родным тот штат, где он родился. Например, я знал одного человека, прожившего 30 лет в Калифорнии, но всегда подчеркивающего, что он из Миссисипи.

Достаточно сильны различия между прибрежными и внутренними (инленд) районами США. Так, прибрежные районы традиционно голосуют за демократов, на Среднем же Западе преобладают сторонники республиканцев; здесь много так называемых реднеков (дословно «красношеих») – так здесь называют малообразованных белых американцев, придерживающихся крайне консервативных взглядов.

Свой колорит есть и у жителей Аляски. В чем-то они напоминают наших жителей Крайнего Севера. На Аляску едут люди с определенной авантюристической жилкой и не боящиеся трудностей. Аляскинцы в среднем гораздо радушнее и более охотно приходят на помощь, чем американцы в целом. На выборах жители этого самого северного штата поддерживают республиканцев. Интересно, что на Аляске даже есть партия, выступающая за независимость штата, и в нее одно время входил супруг Сары Пэйлин.

Но, конечно же, самый самобытный штат США – это Техас.

«Техас – это одержимость. И самое главное: Техас – нация, в полном смысле этого слова… Техас – нечто единое. Несмотря на необъятность его территории, разницу в природных условиях и климате между отдельными районами, несмотря на его внутренние препирательства, грызню и раздоры, Техас силен своей спайкой, и в этом с ним вряд ли может поспорить какая-нибудь другая часть Америки.

Богачи, бедняки, те, кто живет на Севере, и те, кто живет у Мексиканского залива, горожане, фермеры – все они одержимы Техасом, для всех для них Техас – нечто свое, кровное, досконально изученное… Замахнуться на какого-нибудь одного жителя Техаса – значит навлечь на себя огонь из всех орудий», – утверждает Джон Стейнбек в книге «Путешествие с Чарли в поисках Америки».

И, судя по всему, он прав. Например, многие техасцы, проживающие в Сан-Диего, вывешивают на своем доме флаг своего штата (часто вместе с американским). Лично мне не приходилось встречать техасцев, которые бы считали себя обычными американцами и не настаивали на особой самобытности своего штата.

В первую очередь эта самобытность проявляется в приверженности к ковбойским традициям. Когда путешествуешь по Техасу, то удивляешься обилию мужчин в ковбойских шляпах. Увы, в отличие от соседней Мексики, реальных ковбоев здесь уже практически нет – методами XIX века скот здесь уже давно не разводят.

«Если у кандидата на какой-нибудь государственный пост нет собственного ранчо, у него, говорят, мало шансов на победу – землевладельческие традиции глубоко укоренились в психике техасцев. Бизнесмены носят сапожки на каблуке, не знающие, что такое стремя, а богачи, которые живут в собственных особняках в Париже и каждый охотничий сезон ездят в Шотландию стрелять куропаток, любят выставляться эдакими сельскими пареньками. Такое позерство легко было бы высмеять, если бы не знать, насколько оно помогает им быть ближе к земле с ее мощью и простотой. Они понимают инстинктивно, что земля – источник не только богатства, но и жизненной энергии», – пишет Джон Стейнбек, и с ним трудно не согласиться. (Джон Стейнбек, @Путешествие с Чарли в поисках Америки@).

Есть (хотя и немного) в Техасе и сторонников отделения штата от США. Они считают, что в 1845 году эта территория была незаконно аннексирована Вашингтоном и в настоящее время находится под его оккупацией. В конце прошлого века участники движения даже сформировали правительство и другие органы власти независимого государства. Кроме того, они подали судебные иски на крупные суммы против правительства США за «подрыв благосостояния Техаса».

Провинциалы и столичные жители

Так же как и в нашей стране, жители столичных американских городов свысока относятся к провинциалам.

– Да как он может жить в этой Вирджинии?! Это все равно что жить у вас в России где-нибудь во Владивостоке! – говорил мне знакомый фотохудожник из Филадельфии. Владивосток он, конечно, по незнанию обидел, в России есть города и попровинциальнее. Но мысль моего приятеля была проста: он удивлялся, что образованный человек живет в глубокой провинции.

Конечно же, американская провинциальность в Америке совсем другая, чем в России, где по существу есть лишь два «столичных» города: Москва и Санкт-Петербург. В США множество соперничающих по своей «непровинциальности» городов: Нью-Йорк, Вашингтон, город киноиндустрии Лос-Анджелес и рай вольнодумцев Сан-Франциско.

Добавим к этому небольшие университетские городки, часто находящиеся на значительном расстоянии от крупных центров, которые тоже никак нельзя считать провинцией.

«Мы – Европа»

– Я сочувствую вашим проблемам, но я из Нью-Йорка. Для нас ваша преступность просто ничтожна, – говорил мне в начале 90-х прошлого столетия журналист из города «Желтого дьявола».

На самом деле он ошибался, преступность в те годы в Москве уже была выше, чем в Нью-Йорке. Но эта история великолепно показывает отношение к себе жителей самого большого города США: мы бывалые, тертые люди, нас ничем не проведешь. Помните, как героиня фильма «Крокодил Данди» на вопрос, справится ли она с неким сложным опасным делом, отвечает лаконично:

– Я из Нью-Йорка.

На самом деле сейчас преступность в Нью-Йорке относительно небольшая, и для того, чтобы жить здесь, сегодня совершенно необязательно обладать какой-то особой храбростью. Но этот город действительно «давит» (хотя и меньше, чем Москва) своей громадностью. Американцы считают, что Нью-Йорк великолепен для бизнеса, но совершенно непригоден для жизни.

Общеизвестно, что Вашингтон – это город чиновников и политиков. Но лично для меня американская столица оказалась интересна еще и другим: именно здесь живет подавляющее большинство специалистов по России. Поскольку во время моего пребывания в Вашингтоне я общался в основном с ними, у меня создалось впечатление, что весь город говорит по-русски.

Об особенностях Лос-Анджелеса и Сан-Франциско писали так много, что не буду повторяться. Но в США есть еще один очень «столичный», хотя и небольшой город – это Бостон. Первое, что меня поразило в Бостоне, – это то, что понимать местных жителей мне было гораздо легче, чем обитателей других уголков США. Объяснялось это просто: в советской школе и университете я учил британский диалект английского, а именно на этом варианте языка по-прежнему говорят в Бостоне. Своей чопорной воспитанностью и отсутствием фамильярности местные жители также мало походили на американцев.

Бостон мне вызвалась показать студентка искусствоведения местного университета. Мы бродили по узким улочкам, стояли на берегу канала, заходили в многочисленные церкви. И у меня создавалось впечатление, что я уже покинул Америку и нахожусь в каком-нибудь средневековом европейском городе. На самом деле большинство зданий были не такие уж и старые – в основном XIX век, но ощущение «неамериканистости» появлялось.

– По своему стилю жизни Бостон – совсем не американский город, мы – скорее Европа! – подытожила экскурсию моя новая приятельница.

Глава 23

Репортаж из аляскинской глубинки

Водка «Kamchatka»

Рубленые избы с русскими печами, горьковатый дымок из труб, величественные реки, безбрежные леса и луга с березовыми рощами на косогоре – типичный пейзаж Аляски. Точнее ее буша – так здесь называют труднодоступные для цивилизации районы, куда можно добраться лишь по воздуху или по реке.

Я работал на Камчатке, и аляскинская глушь так напоминала мне Дальний Восток, что иногда я путался и называл американцам их полуостров Камчаткой. Они не обижались.

Даже самая популярная водка в местных магазинах называется «Kamchatka», хотя стоит по российским понятиям нереальные деньги – 40 долларов за 750 миллилитров!

Душевая вместо бани

В отличие от «обычной» Аляски, американский комфорт не достиг буша. Водопровод здесь предмет роскоши, туалеты на улице – норма. Парового отопления нет – людей выручает русская печь.

Русские научили аляскинских аборигенов строить избы, но почему-то не приучили их к нашей классической бане. Местные не знают о существовании парилки с веником. Эти горемыки ходят в общенародную душевую, которая есть в каждой деревне. Кстати, в одной из деревень на Юконе местных так заинтересовал мой рассказ про русскую баню, что они собрались потратить часть поселкового бюджета на строительство общественной парилки.

Страсти по лосю

Работы в деревушках буша почти нет. Единственные «богачи» – школьные учителя и госслужащие (работники «сельсовета» и почты). Раз в год молодых мужчин аляскинских деревень нанимают на месяц «тушить пожары» в Калифорнии. Заработанные в дыму три-четыре тысячи долларов – единственный годовой заработок для большинства местных жителей.

Как и в глухих сибирских и дальновосточных поселках, людей выручает натуральное хозяйство. Реки здесь кишат лососем. Пойманную рыбу обрабатывают, а красную икру бросают собакам – аляскинцы считают, что ее есть нельзя.

Как и сибиряки, местные жители заготавливают ягоды – многокилограммовые кадки с квашеной брусникой и черникой есть в каждом доме. Но вот капусту аляскинцы не квасят, и грибы собирать здесь не принято. Коренные народы Аляски (как и нашего Севера) их не едят, а белые американцы привыкли к выращиваемым шампиньонам.

Я находил и срывал белые и подосиновики даже на деревенских улицах.

С сентября по октябрь длится сезон охоты, и в это время буш «лихорадит». Каждая семья за месяц должна убить хотя бы одного лося. Этого хватит, чтобы прокормиться до следующего сезона. Впрочем, есть и другой способ. Приезжим городским охотникам можно добывать трофеи (рога, шкура), а вот вывозить мясо нельзя, поэтому они просто отдают его в местные школы. И с горемыками, которым так и не удалось убить «своего лося», в учебном заведении всегда поделятся мясом.

Зимой можно охотиться на соболя. В основном охотники ездят на снегоходах, но в отличие от Русского Севера, на Аляске по-прежнему популярны и ездовые собаки. Профессия каюра очень уважаема, и зимой в каждой деревне устраивают собачьи гонки. Забавно, но лучшие каюры – не коренные жители Аляски, а белые.

Увы, добыча соболя – дело непростое. Реально заработать на этом могут лишь немногие охотники-профессионалы, уходящие на зимовку в отдаленные на сотни километров от деревень охотничьи заимки. На Аляске у каждой такой избушки свой хозяин, а на Дальнем Востоке они – «общественные»: в них может остановиться любой охотник. Уходя из жилища, наши охотники всегда оставляют немного еды для следующего постояльца. Полвека назад такая же практика существовала на Аляске. Но потом от этой «общественной собственности» почему-то отказались.

Айваны, Питки и гозаки

Большинство населения буша – коренные народы Аляски (индейцы и эскимосы). В их языках со времен российской колонизации – много русских слов. Белых людей они называют «гозак» (искаженное «казак»). Очень популярны местные имена Айван (Иван) и Питка (Петька), причем они могут быть и женскими. «Русские имена очень мужественные. Айван звучит почти как I won! (я победил)», – льстили мне обитатели буша. Потомки русских в буше мне не встретились, но многие индейцы уверяли меня, что их дедушка (или прадедушка) были русскими.

Кстати, у флага Аляски «русские корни»: его придумал в 1926 году 13-летний мальчик – на четверть русский, на четверть алеут.

Чекушка на могиле

В прибрежной Аляске прежде проповедовали русские священники – незначительная часть индейцев до сих пор исповедует православие. В отдаленные деревушки на Юконе русские миссионеры не добрались, и индейцев-язычников обращали в христианство католические и протестантские пасторы.

Но поскольку русские жили на Аляске повсюду, православные церкви, хотя и редко, строились и в отдаленных поселениях буша. В деревушке Руби в бывшей православной церкви сегодня размещается клуб! Нет, здесь, в отличие от Советского Союза, не было «воинствующих атеистов», но, как мне объяснили, церковь построили, еще когда полуостров принадлежал России. Сейчас в деревне ни батюшки, ни прихожан, вот здание и решили использовать под очаг культуры.

«Приветы из русского прошлого» встречаются в самых неожиданных местах. Меня занесло на индейское кладбище, откуда открывается великолепный вид на Юкон. Каково же было мое удивление, когда на могилах я обнаружил чекушки с водкой! Этот обычай распространен только у православных и совершенно не известен ни католикам, ни протестантам.

Как мне показалось, аляскинские индейцы – христиане «эклектичные». Рядом с могилами я обнаружил маленькие игрушечные домики, где «живут души умерших». Такие же домики я встречал на кладбищах ханты и манси на Таймыре.

«Индейцам алкоголь не продаем»

У коренных жителей Сибири и Аляски есть общая беда. Алкоголизм – бич для коренных народов по обе стороны Берингова пролива. Стиль пьянства очень похож. Когда я зашел на аляскинскую дискотеку, мне показалось, что я очутился на танцах в корякском поселке. Правда, на Камчатке пьяные корячки приглашали белого чужака к себе домой для «продолжения банкета». Увы, на Аляске я с этим не столкнулся, но, как заверили меня местные белые, нравы аляскинских аборигенов тоже очень раскованные.

На Аляске считается, что аборигены пьют потому, что подсознательно считают себя хуже белых. В России эта версия непопулярна. И понятно почему. В СССР аборигенам Сибири говорить на родном языке не запрещали, а вот на Аляске еще в 1960-х годах прошлого века белые учителя за подобное «преступление» мазали губы мылом. На магазинах и барах штата вывешивали плакаты: «Индейцам алкоголь не продаем». У аборигенов Аляски, страдающих от алкоголизма и не выдерживающих конкуренции с белыми, выработался четкий комплекс своей второсортности. В СССР же, где всем платили почти одинаковую зарплату, эта проблема ощущалась гораздо менее остро.

«Эскимосы и психи»

«Севернее 60-й параллели у нас живут только эскимосы и психи», – шутят в Канаде. Эта шутка применима и к обитателям аляскинского буша. Впрочем, правильнее называть местных белых не сумасшедшими, а людьми, которые не вписались (или не захотели) в «нормальное» американское общество.

К «материковой» Америке местные относятся с легким презрением и считают, что только на Аляске («последняя граница» – как называют здесь этот штат) еще сохранился прежний дух первопроходцев Дикого Запада. «В остальной Америке все зарегулировано множеством инструкций, здесь же пока можно чувствовать себя свободным», – такой аргумент преимуществ аляскинской жизни часто приходится слышать от местных.

Типичным примером такого «невписавшегося» можно назвать чету «фермеров» Ховардов (фамилия изменена. – И.Р.), с которыми я познакомился в Руби. Эдварду – шестьдесят, а его жене Линн около полтинника.

Утро в этой семье начинается с косячка марихуаны. Супруги курят «траву» в течение целого дня и не считают эту привычку вредной.

Внешне супруги мало напоминают классических американцев: вместо классической голливудской улыбки беззубые рты, под ногтями «траурные каемки». В их доме бедно, но, в общем-то, уютно. Довольно много книг об образе жизни как американских индейцев, так и коренных народов Сибири – Эд называет себя «этнологом-любителем» и даже мечтает посетить Якутию, «чтобы изучить секреты животноводства на Крайнем Севере».

Пожалуй, единственное, что напрягает, так это чан с грязной водой, где «моется» посуда. Водопровода в доме нет, и супруги верят, что для мытья тарелки вполне достаточно просто окунуть ее в грязную воду.

В молодости Эд жил в городке в Аризоне у границы с Мексикой и пристрастился к легкодоступному там героину. Чтобы избавиться от пагубной зависимости, он уехал в индейскую резервацию и сумел там победить пристрастие к наркотику. Там же он и женился на индианке Линн и стал изготовлять индейские сувениры, а уж его жена «впихивала» поделки доверчивым белым туристам.

Этот бизнес приносил ничтожный доход, а главным источником существования семьи было пособие на детей – Линн родила Эду трех дочек и сына. Именно на «детские» деньги Эд и купил 15 лет назад за 50 тысяч долларов избу в деревеньке в буше.

Другая нога

На мой вопрос, что же его подвигло на переезд на Аляску, Эд начал издалека.

«Был у меня в Аризоне приятель – такой же горемыка, как я: ни работы, ни дома. Когда его уж совсем прижало, он отправился в пустыню в надежде подстрелить дикого кролика. Но попал не в кролика, а… себе в ногу. Его положили в больницу благотворительной организации, кормили на убой, он лежал в чистой постели, принимал ванну и был счастлив.

Когда я его спросил, что он будет делать, когда его выпишут из больницы и эта райская жизнь кончится, мой друг ответил: «У меня есть другая нога!» Так вот, я не хочу стрелять себе в ногу. А на Аляске у меня есть свое жилье, дрова мне, как бедному, бесплатно дает государство, а рыбы и дичи здесь завались!»

На Аляске бывший аризонец счастлив. Он пытается выращивать около полярного круга помидоры и красный перец. Пока, правда, прибыль ограничивается несколькими помидорами и перцами, которые Эд благополучно съедает вместе с женой. Но планы у него грандиозные.

– Нам есть чему учиться у русских. Первые домашние олени были завезены на Аляску в XIX веке с Дальнего Востока, а обучали оленеводству наших аборигенов чукчи и коряки. Увы, теперь опыт оленеводства на Аляске почти утерян. А что, если возродить оленеводство на Юконе?! Меня интересует и сельское хозяйство якутов. Они испокон веков держат в хозяйстве коров, хотя и живут в тех же северных широтах, что и мы. Наши индейцы коров не держат. Но почему? Разве нам помешает парное молоко?!

В Руби живет и немец Генрих Хайден (над его избушкой даже гордо реет германский флаг). Генрих приехал на Аляску около пятидесяти лет назад, охотился, женился на эскимоске. О своих приключениях на Аляске он написал книгу, изданную в США и Германии. Он теперь вдовец, дочка живет в «материковой» Америке, и досуг немцу скрашивает его домашний питомец – помесь волка с собакой.

«О том, что я уехал на Аляску, я ничуть не жалею. Больше всего я боялся прожить жизнь обывателя: ходить каждый день в офис, заниматься нелюбимым делом. Аляска же спасла меня от такой незавидной судьбы», – говорит мне необычный иммигрант.

«Наш Распутин» и чукотская девушка

В деревне с русским именем Галина я познакомился и с бывшим москвичом Львом Погребинским. Из-за огромной бороды местные называют его «наш Распутин».

Лева эмигрировал из СССР вместе с родителями в 13-летнем возрасте. Карьеру в США сделать не удалось. Иммигрант живет в палатке с печкой на берегу Юкона и уверяет, что в ней не холодно даже в пятидесятиградусный мороз. Туалета у бывшего жителя СССР нет, он просто ходит в ближайшие кусты. Моется Лева (не слишком часто) в общественной душевой деревни.

Сильное впечатление на Леву произвело знакомство с чукотской девушкой – научным работником, приехавшей на Аляску в командировку изучать быт местных индейцев. Лева достает из заветного тайника фотографии своей чукотской приятельницы. Держит он их столь трепетно, а говорит про свою знакомую с такой теплотой, что мне кажется: он немного влюблен в ученую из России.

– Лена была поражена тем, насколько наша жизнь похожа на чукотскую. У нас она чувствовала себя как дома! – говорит мне бывший москвич.

Отшельники-мизантропы

Интересен и другой тип аляскинских белых. На берегу Юкона стоят отдаленные на десятки километров от деревень избушки. Естественно, ни об электричестве, ни о водопроводе здесь не может быть и речи. Живущие в них бородачи (как правило, ветераны войн) прямо говорят, что не хотят иметь ничего общего с нелюбимым ими американским обществом.

Я побывал в гостях у ветерана вьетнамской войны Билла, живущего в избушке в двух часах езды на моторке по Юкону от ближайшей деревушки. В его жилище уютно: на стенах сушатся приятно пахнущие лечебные травы, в печке потрескивают дрова. Заросший почти по пояс бородой Билл оказался гостеприимным хозяином и приятным собеседником. Он предложил мне пять видов чая с разными травяными добавками и собственноручно сделанное брусничное и черничное варенье.

Но когда я завел разговор о Вьетнаме, ветерана начало просто трясти, и он стал производить впечатление не совсем адекватного человека. Я поспешил перевести разговор на более «спокойную» тему, и постепенно мой собеседник пришел в себя.

По словам Билла, на войне во Вьетнаме он приобрел два «недуга»: мизантропию и героиновую зависимость. Со вторым недугом он справился «относительно легко», а вот вновь полюбить людей оказалось сложней.

– Я рад гостям, с удовольствием общаюсь с интересными собеседниками, но долго жить в обществе мне тяжело. В одиночестве на природе я чувствую себя более естественно, – признается ветеран.

«Обрести свое Я»

Крайний пример аляскинского типажа затворников – семья американцев Дэвида и Роми Атчлей. Внешне супруги выглядят типичными американскими «яйцеголовыми»: оба в очках, изъясняются на хорошем литературном английском. В «прошлой жизни» Роми работала экологом, а Дэвид преподавал философию в одном из университетов. Но лет 20 назад Атчли перебрались в избушку в тайге в двухстах километрах от ближайшей деревни. За все это время они лишь один раз прожили три месяца в городе – у супругов родился сын. Но как только «малыш слегка окреп», отшельники вместе с ребенком вернулись в любимую избушку.

В год они один раз ездят на неделю в ближайший городок, чтобы закупить продукты. Им нужны лишь соль, кофе и крупы – остальную пищу дает тайга.

По своим взглядам Атчлей – типичные «леваки». Но причина отшельничества другая. Как объяснил мне Дэвид, живя среди людей, «человек теряет свое Я», и только вдали от социума можно понять истинный смысл жизни.

«Мы не первые люди на Аляске, которые удаляются от общества. Первыми эту практику стали практиковать русские монахи. Так, например, один из наиболее знаменитых православных проповедников в Америке, святой Герман Аляскинский поселился на маленьком островке, где жил один в безмолвии!

Да и не только монахи. Я читал про русскую семью старообрядцев из Сибири, которая жила в тайге, не общаясь с внешним миром. Потому русские нас должны понимать и не удивляться, почему мы выбрали такой образ жизни!» – говорит мне Дэвид.

Возможно, взрослые Атчли и «обрели свое Я», а вот их сын производит впечатление странного мальчика. В свои 12 лет он не отходит от мамы, а сверстники, играющие в непонятные компьютерные игры, ему чужды. Цивилизация ему настолько не нравится, что он обиделся, когда я назвал его американцем.

Интеллектуалы-изгнанники?

Однако, даже несмотря на некоторую маргинальность белых обитателей аляскинского буша, нельзя не признать, что в целом они более образованны, чем средние американцы. Так, например, даже наркоман Эд не только неплохо разбирается в этнологии, но и с удовольствием читает классическую литературу (любимый писатель – Генри Торо).

Меня также поразил фермер-пенсионер Билл, перебравшийся на старости лет на Аляску. По вечерам этот человек читает Шекспира и играет на флейте – занятия, мягко говоря, нетипичные для обычного американского фермера. Но почему-то особенным уважение у местных белых пользуется роман Джона Стейнбека «Гроздья гнева».

Половой вопрос

В буше преобладает мужское население, и к тому же многие аборигенки пьют и вряд могут рассматриваться как потенциальные невесты. Поэтому найти жену в аляскинской глуши – серьезнейшая проблема.

Однако выход был найден. Практически в каждой деревушке на Аляске можно встретить филиппинок. Жажда получить американский паспорт столь велика, что девушки готовы жить с годящимися им по возрасту в отцы мужчинами в крошечном поселке, где снег лежит восемь месяцев в году.

«Русская угроза»

После присоединения Россией Крыма на Аляске ждут «вторжения русских». Причем русской угрозы боятся даже в самых глухих отдаленных районах штата. Так, именно в буше меня всерьез убеждали, что о возможности интервенции на Аляску говорил… сам Путин, а российские самолеты уже подлетали к границам штата (об этом действительно писала американская пресса).

Когда же я собрался на местную дискотеку, хозяин дома, где я остановился, забеспокоился: «Не засиживайся там, а то индейцы напьются и припомнят тебе, что Путин начал военную базу вблизи Аляски строить!»

Я прошерстил весь Интернет. И, не найдя никаких доказательств поползновений Кремля на Аляску, пытался убедить моих собеседников, что, кроме анекдота о том, что Путин называет их полуостров айс-крим (каламбур: мороженое на английском звучит так же, как «ледяной Крым»), никаких признаков потенциальной российской интервенции не зафиксировано.

Увы, меня слушали с недоверием.

Правда Сары

Но и до осложнения отношений между нашими странами аляскинцы ощущали незримое присутствие России. Своими просторами, природой, затерянными в тайге деревушками – этот край является естественным продолжением Дальнего Востока. Отголоски российского прошлого здесь ощущаются повсеместно. Для любого жителя штата Россия – это не абстрактное государство, а страна, с которой и сегодня регион связан множеством незримых культурных нитей. Ее близость здесь чувствуется во множестве деталей. И, возможно, зря смеялись над экс-губернатором Аляски Сарой Пейлен, заявлявшей, что она «видит из окна своего дома Россию».

Сара совсем не далека от истины.

Исторические хроники

(Как продавали Аляску)

В 1732 году началось освоение территории площадью более полутора миллионов квадратных километров на крайнем северо-западе Северной Америки – когда экспедиция под руководством М. Гвоздева и И. Федорова произвела осмотр и описание этой части соседнего с нами континента.

В 1853 году впервые прозвучало предложение продать эти территории США – от генерал-губернатора Восточной Сибири графа Николая Муравьева-Амурского.

В 1857 году великий князь Константин Николаевич (младший брат Александра Второго) направил письмо главе МИДа А. Горчакову о том, что с Аляской надо расставаться, и министр великого князя поддержал, но помешала Гражданская война в Штатах.

16 декабря 1866 года на совещании, на котором присутствовали Александр Второй, великий князь Константин, посланник России в Америке барон Эдуард Стекль, а также министры финансов и морских дел, идея продажи была одобрена, сумма обозначена – не менее 5 миллионов долларов золотом.

В марте 1867 года в Вашингтоне прошло несколько встреч барона Стекля с госсекретарем США Уильямом Сьюардом, который 18 марта получил официальные полномочия от президента Джонсона.

30 марта 1867 года в Вашингтоне состоялось подписание договора на английском и французском языках, по которому за 1 519 000 квадратных километров Россия получала 7,2 миллиона долларов золотом, США получали все недвижимое имущество этих земель и все архивы.

3 мая 1867 года договор был подписан императором Александром Вторым.

Глава 24

Южане запада

(Калифорнийские заметки)

«Калифорнийцы – не просто обитатели штата, а особая нация. Это южане Запада», – писал классик американской литературы О. Генри. И он был прав. Действительно, этот крупнейший по численности штат США настолько отличается от других районов страны, что его нередко называют государством в государстве. Если бы Калифорния была независимой страной, то ее экономика занимала бы 7-е место в мире. Кстати, по производству вина штат и вовсе стоит на четвертом месте, уступая лишь Италии, Франции и Испании.

К Калифорнии часто применим эпитет «самый». Так, здесь растет самое высокое дерево в мире (секвойя) и расположена самая низкая точка США (Долина Смерти). Здесь самые большие урожаи клубники и больше всего индеек. Примеры можно множить, но и так очевидно, что этот интереснейший штат заслуживает внимания российского туриста. Чтобы не повторять путеводители, я не буду занудно перечислять все многочисленные достопримечательности, а попытаюсь передать «дух» наиболее интересных мест этого колоритнейшего края.

Город бунтарей

Расположенный на сорока двух холмах Сан-Франциско заслуженно является туристической Меккой Калифорнии. Это один из немногих американских городов, где приятно гулять пешком. В основном город застроен симпатичными старинными особнячками, а с холмов открываются великолепные виды на город и океан. Знаменитые на весь мир Золотые Ворота, самая извилистая в мире улица, кабельные трамвайчики, набережная залива с лежбищами морских львов, китайский квартал (самое крупное компактное поселение китайцев за пределами их родины) – это лишь немногие из интересных мест этого удивительного города.

Но все же в первую очередь Сан-Франциско и его окрестности (зона залива) знамениты своим бунтарским духом.

Социалистическая Республика Беркли

Центром местного вольнодумства является городок Беркли, где расположен одноименный университет – одно из крупнейших учебных заведений США. Кампусы университета местные жители прозвали «Социалистической Республикой Беркли», так как местная профессура и студенты придерживаются крайне левых взглядов и по мере сил борются с «американским империализмом». Здесь популярны портреты Че Гевары и палестинские флаги, а с республиканской символикой тут лучше не появляться – могут и побить.

Отголоски «детей-цветов»

В 60-70-е годы прошлого века Сан-Франциско считался столицей хиппи, славящихся «свободой нравов». Отголоски былой жизни «детей-цветов» можно наблюдать и сегодня. Так, лично был свидетелем такой сцены: две старушки-хиппи сидят со своим бойфрендом в кинотеатре, одна говорит другой: «Сегодня пятница! Значит, моя очередь держать Джона за руку!»

Самый большой в США в Сан-Франциско и гей-квартал: идущие под ручку или целующиеся мужчины здесь обычная рутина местной жизни.

«Любовь к свободе» проявляется и в другой не слишком приятной особенности Сан-Франциско: в городе самый большой процент бездомных в США. Их привлекает сюда доброжелательность населения и более весомая (по сравнению с другими городами штата) помощь местных властей.

Впрочем, бездомные (как и геи) не представляют для туристов никакой опасности, так что если вы не закоренелый консерватор, то особенности жизни «самого свободного города США» вряд ли испортят вам отдых.

Русский след

В 80 километрах от Сан-Франциско на реке Русская находится Форт-Росс – бывшее русское поселение, основанное 200 лет назад, то есть задолго до того, как Калифорния присоединилась к США. Сегодня здесь создан музей, где можно не только узнать о жизни русских поселенцев, но и купить матрешек, а также отведать неплохой квас.

Забавно, но пейзажи вокруг форта вполне российские (немного напоминающие Дальний Восток): еловые леса, пахучие луга, березки на косогоре.

Кроме Калифорнии у русских был также шанс взять Гавайи – там также была основана российская крепость. Но, в отличие от континентальной, морская колонизация у России «не пошла». То ли не хватало терпения, то ли вокруг было много «неосвоенных» земель.

Кстати, на Аляске российское влияние сильно и сегодня. В глубинке здесь можно по-прежнему увидеть деревеньки, застроенные типичными русскими избами, у многих индейцев русские имена.

Увы, в Калифорнии следов былой русской колонизации практически не осталось.

Кроме форта Форт-Росс, в Сан-Франциско также есть квартал Русская горка. Когда-то в нем было русское кладбище, где хоронили обитателей Форта-Росс. В начале XX века здесь располагалась община молокан, описанная Ильфом и Петровым в «Одноэтажной Америке».

«По пути на Русскую горку, где живут сан-францисские молокане, наш проводник рассказывал историю их переселения. Когда-то, давным-давно, молокане жили на Волге. Их притесняло царское правительство, подсылало к ним попов и миссионеров. Молокане не поддавались. Тогда их переселили на Кавказ…

Но жить становилось все труднее, преследования делались ожесточеннее, и молокане решили покинуть родную страну, оборотившуюся к ним мачехой. Куда ехать? Люди едут в Америку. Поехали в Америку и они – пятьсот семейств.

Было это в тысяча девятьсот втором году. Люди ехали в Сан-Франциско. Поехали в Сан-Франциско и они…В городе молокане поселились отдельно на горке, постепенно настроили домиков, выстроили небольшую молельню, которую торжественно называют «Молокан-черч», устроили русскую школу», – пишут Ильф и Петров.

Сегодня на Русской горке не осталось как «Молокан-черч», так и других следов пребывания молокан – это вполне обычный район города.

«Тридцать пригородов в поисках центра»

Про Лос-Анджелес есть поговорка: тридцать пригородов в поисках центра. Действительно, каждый из районов города – это самостоятельный городок. Местные жители редко говорят, что они из Лос-Анджелеса, а сообщают название своего района: Голливуд, Лонг-Бич, Глендел…

Как ни странно, в таком огромном городе не так уж много достопримечательностей. Да, конечно, любой турист «отметится» в Голливуде. Пройдется по одноименному бульвару с его «Аллей славы», на тротуаре которого выбиты имена великих актеров. Однако если отбросить некий романтический флер, то знаменитая аллея – это обычная тусовочная пешеходная улица, не так уж и сильно отличающаяся от московского Арбата.

Не слишком интересны и прибрежные, курортные «городки» Лос-Анджелеса. Кроме времяпровождения в дорогих ресторанах делать здесь практически нечего: местные пляжи переполнены народом, а вода в океане не слишком чистая.

«Девушек не хотите?»

Однако для россиянина в Городе ангелов могут быть интересны районы, не включенные в список туристических достопримечательностей. Так, например, здесь находится второй по численности (после нью-йоркского Брайтон-Бич) русский район в США – Западный Голливуд.

На Брайтон-Бич в Нью-Йорке, если спросить местных русских, как пройти на какую-либо улицу за пределами их квартала, то они гордо (и, естественно, по-русски) ответят: «Мы в Америку не ходим!» Я, взяв русскоязычного приятеля, решил разведать, как обстоят дела в Западном Голливуде. Русский магазин «Одесса» и ресторан «Трактир» мы нашли сразу, а вот мое общение на русском не складывалось. Никто из прохожих меня не понимал, а две девушки, по-моему, и вовсе решили, что мы к ним пристаем.

– Но мы же и ресторан, и магазин нашли. Чем не русский квартал?! – пытался утешить меня приятель. Но я был непреклонен:

– Ты не понимаешь! Должна быть особая дивная атмосфера. Люди должны быть панибратски хамоваты и «плевать на эти глупые американские законы!».

Тут я увидел группу мужчин кавказской внешности, стоящую у машин.

– Говорите по-русски?

– Мы армяне, но по-русски очень даже хорошо говорим. Девушек, ребята, не хотите?

– Каких, русских?

– Можно русских, еврейских, армянских и даже кубинских. Любых найдем!

Ребята оказались водителями Uber.Чтобы в Сан-Диего водители Uber стали предлагать девочек незнакомым людям, я и в страшном сне представить не могу. Нет, Западный Голливуд точно русское место!

Шашлык с мексиканским ткемали

Кстати, армян мы встретили не случайно. В Лос-Анджелесе находится крупнейшее армянское поселение за пределами Армении: район Глендел. Сюда я решил заехать, чтобы отведать армянской пищи. Первое, что мне бросилось в глаза, – это вывески на армянском и мужчины в майках, играющие в нарды возле домов.

Решил спросить, где ресторан, но для начала надо было определиться, на каком языке говорить.

– Do you speak Russian?

– No, Armenian.

Ладно, стал говорить по-английски. Но где-то на третьей фразе армяне перешли со мной на вполне приличный русский и показали мне дорогу в шашлычную.

Парковки рядом с рестораном не было, но проблема решалась просто. «Видите армянскую церковь? Въезжайте во двор под надпись на английском «Не парковаться!» и спокойно оставляйте свою машину».

А вот пища в ресторане мне не очень понравилась. Шашлыки и долма были на «четверку», но никаких кавказских соусов типа «ткемали» не было, вместо этого мне предложили «мексиканский».

Почти Мексика

Фактически Сан-Диего образует единый мегаполис с соседней мексиканской Тихуаной. Аренда жилья к югу от границы стоит в два раза дешевле, чем в Штатах, многие латинос живут в Мексике, а работают в США. Но есть и обратное явление: некоторые богатые мексиканцы делают бизнес в Тихуане, а сами вместе с семьями живут в Сан-Диего.

Побывав в Сан-Диего, можно убить двух зайцев одним выстрелом: и США посмотреть, и в Мексике побывать. Пусть и «альтернативной»: более чистой, прилизанной и куда более безопасной, чем настоящая.

Сандиегцы с удовольствием эксплуатируют свое «испанско-мексиканское» прошлое. Так, например, очень интересно посетить так называемый Старый город. Здесь среди домов конца XIX–XX века прогуливаются мексиканки в нарядах позапрошлого века – за эту «работу» они получают зарплату от городских властей. Повсюду на улицах этих старинных кварталов играют группы бродячих музыкантов-латинос, а местные рестораны предлагают самую изысканную и разнообразную кухню соседней южной страны.

Об испанском прошлом напоминает и знаменитый городской парк Сан-Диего, названный в честь конкистадора, авантюриста и путешественника Васко Нуньеза де Бальбоа. От памятника легендарному испанскому герою-рыцарю Эль Сиду Кампеадору начинается центральная улица аллея парка Эль Прадо, все дома на которой выполнены в испанском колониальном стиле. Кстати, в Бальбоа-парке местные мексиканцы отмечают кинсеаньера. Это день, когда девушке исполняется 15 лет и, согласно латиноамериканской традиции, она считается совершеннолетней.

Дороги

И, наконец, не меньше чем достопримечательности, интересна сама дорога. Передвигаться по штату очень удобно. На фривеях (скоростных шоссе без светофоров) можно передвигаться со скоростью 70 миль (112 км) в час. Как я уже писал, каждые сто километров встречаются зоны отдыха, где можно сходить в туалет, попить кофе и даже принять душ. Кстати, здесь всегда вывешен стенд с картой и описанием окрестных достопримечательностей.

Но приятнее, чем по фривею, ехать по местной дороге (благо качество ее все равно отменно). Природа Калифорнии уникальна своим разнообразием (горы, пустыни, океан), а также сохранившейся почти в первозданном виде флорой и фауной. Зверей реально много, так что ведите машину осторожно, чтобы не сбить оленя, койота или дикого кролика.

Часто дорога идет вдоль апельсиновых садов и виноградников. Нередко попадаются маленькие винодельни, где можно продегустировать местное вино очень приличного качества.

Увы, вопреки стереотипам, для пляжного отдыха Калифорния – не лучшее место. Тихий океан здесь холоден даже летом. Так что любителям долгих заплывов здесь делать нечего. Зато это просто рай для поклонников виндсерфинга.

Однако главное достоинство местного побережья все же в другом. Безлюдные живописные бухты, дюны, сосновые леса на холмах вдоль кромки океана – вот наиболее типичные пейзажи. Удивительно красива дорога вдоль побережья от Лос-Анджелеса до Сан-Франциско. Здесь нет поселков, и берег океана такой же, каким был до прихода европейцев. На пустынных пляжах множество морских котиков и львов. Любители подводного мира могут поплавать с маской – его яркость удивительна, а рыб можно буквально потрогать рукой.

Немного апокалипсиса

В Калифорнии можно любоваться не только красотами, но и апокалиптическими видами зоны экологической катастрофы. Здесь есть свой вариант Аральского моря – Солтон-Си (Salton Sea). Одно из крупнейших озер мира образовалось в начале XX века из-за прорыва дамбы на реке Колорадо. Возникший в пустыне водоем прозвали Калифорнийской Ривьерой. Когда-то здесь были курорты, куда съезжались богатые американцы, чтобы покупаться в кристально чистых водах.

Руины зданий, покрытые толстой коркой соли, заржавевшие остовы машин и автобусов – таков пейзаж озерного пляжа сегодня. При приближении к воде начинает подташнивать от устойчивого смрада: в прибрежных водах тысячи мертвых рыб, а берег буквально усеян их скелетами. Эта экологическая катастрофа началась в 1960-е годы: озеро мелело и стремительно засаливалось. Причем соли Солтон-Си отнюдь не целебны, а ядовиты.

Однако американцы сумели извлечь выгоду и из катастрофы. В бывший курортный поселок на Солтон-Си Бомбей-Бич съезжаются со всей Америки: чтобы своими глазами увидеть апокалипсис. Бар поселка называется Ski inn (в память того далекого прошлого, когда на озере еще катались на водных лыжах), здесь бесплатно дают карту с местными достопримечательностями. Когда я отправился любоваться закатом на умирающем море, то с трудом нашел место для парковки – весь берег был заставлен дорогими машинами туристов.

Тут же я познакомился и с арт-группой из Феникса, снимавшей фотосессию среди руин. Сначала они были недовольны, что я их фотографирую, но потом согласились при условии ссылки на их проект (vesselproject.org). Кстати, ребята мне сказали, что собираются сделать фотосессию и у нас в России – в Чернобыле.

Две Калифорнии

Во время вашего путешествия вам неминуемо придется общаться с местными жителями. Хотя в Америке и любят порассуждать о калифорнийском характере, на самом деле такого не существует. Или, если точнее, есть два типа калифорнийца: прибрежный и из инленда (внутренней, отдаленной от океана территории). Когда отъезжаешь миль двести от побережья, то создается впечатление, что ты попал в другую страну. Пальмовые рощи и апельсиновые сады, где круглый год держится температура около 20 градусов по Цельсию, сменяются суровыми пустынями с 50-градусной летней жарой или же высокогорными районами с почти российскими суровыми зимами.

Резко меняются и калифорнийцы. Жители инленда – а это в основном небогатые фермеры и мелкие бизнесмены – по-прежнему гордятся тем, что являются потомками переселенцев Дикого Запада. Оружие здесь есть почти в каждом доме, а большинство мужчин по-прежнему не выходят «в свет» без ковбойской шляпы. Развлечения этих людей достаточно бесхитростны: охота, рыбалка и посещение церкви по воскресеньям.

Здесь недолюбливают «прибрежных бездельников». «То они принимают закон, что нельзя содержать животных в тесных условиях, и я вынужден строить новый сарай для баранов. То эти безбожники пытаются легализировать однополые браки, а недавно и вовсе легализовали курение марихуаны!» – возмущался в беседе со мной фермер Джек из городка Бишоп.

Противоречия между двумя Калифорниями весомы. Жители побережья поддерживают демократов, а внутренних районов – республиканцев. Правда, из-за большей численности жителей западных районов последние тридцать лет штатом правят демократы. Жителям республиканских районов такое положение очень не нравится, и они предприняли уже несколько безуспешных попыток выйти из Калифорнии и создать свой собственный 51-й штат США.

Однако все же в характере жителей «двух Калифорний» есть и общее: здесь принято быть «хорошим парнем». Поэтому почти любой житель штата поможет вам, если для него это необременительно. Что же, по крайней мере в отличие от бедных стран тут тебя не попытаются обмануть, а даже минимальная помощь и формальная доброжелательность все же лучше агрессивности и демонстративного равнодушия.

Глава 25

К югу от границы

(Мексиканские зарисовки)

В Америке Мексика (впрочем, как и Канада) не считается заграницей. В магазинах карты и путеводители по этой стране часто продаются в секции «Путешествие по США». На вопрос американцу, был ли он за границей, можно услышать ответ: «Нет, не был. Только в Мексике».

Действительно, в мире, пожалуй, нет страны, которая так тесно связана с США, как Мексика. Подавляющая часть гастарбайтеров в Америке родом из Мексики. Сегодня за границей живет каждый четвертый мексиканец, и почти все они находятся в США. Как шутят в Мексике, едва в Америке чихнут, то у нас начинается грипп. При этом зависимость между двумя странами взаимная.

Раньше Мексике принадлежали юго-западные штаты США, а сегодня этот огромный регион – юг Америки – «мексиканизируется» вновь. Во многих пограничных с Мексикой районах США мексиканцев уже больше, чем белых, и их доля растет с каждым днем.

Мне довелось воочию наблюдать, как быстро увеличивается количество мексиканцев в Сан-Диего. Так, на церемонии принятия американского гражданства судья называл страну – и новоявленные граждане США вставали с места. Когда была названа Мексика, то сразу же встало ползала. «Да уж, соревнование невозможно», – пошутил судья. Думаю, что такая же ситуация и в других юго-западных штатах США.

При этом мигранты с юга стали незаменимой частью экономики. Так, они делают всю черновую работу, и если их убрать, то наступит коллапс.

«Экспансия с юга» опасна для США и по другой причине. Так, к югу от границы гораздо больше «прокоммунистических леваков», и, следовательно, массовый приток мексиканцев может существенно повлиять на расклад политических сил в Америке.

Интересно также проследить влияние испанско-мексиканской культуры на юго-запад США – это далеко не только почти повсеместное распространение бывших испанских католических миссий и обилие названий на языке Сервантеса. Даже знаменитая ковбойская культура, которой так гордятся в США (особенно в Техасе), зародилась к югу от границы.

Причем, если в самих США «ковбойский дух» сохраняется сегодня лишь как дань традиции (методами XIX века скот тут больше не разводят), то в Мексике пастухи в ширкополых шляпах, путешествующие со стадами по бескрайним равнинам, по-прежнему будни местной жизни.

1. Через мексику с «сумасшедшим» морпехом

– Мистер желает девочку?

– Нет.

– Мальчика?

– Нет.

– А-а… наркотиками интересуетесь!

Именно такой диалог произошел у меня сразу же после того, как я пересек границу США и оказался в Тихуане – крупнейшем городе полуострова Калифорния (или, как говорят мексиканцы Баха (то есть нижней) Калифорнии). Сам штат Калифорния американцы уже давно оттяпали от Мексики, а вот полуостров по-прежнему принадлежит южному соседу США.

Пограничные с США районы Мексики известны своей дурной славой. Здесь орудуют несколько наркокартелей, а американские газеты чуть ли не ежедневно сообщают о том, что пограничникам удалось обнаружить очередной подземный ход под границей для переправки наркотиков и нелегалов.

Если отъехать от границы километров на сто, то криминальная активность резко снижается, но все же Мексику никак нельзя считать страной, безопасной для путешествия.

Проехать из США на машине через всю Мексику в Гватемалу мне предложил Джей, бывший морской пехотинец. Нам предстояло преодолеть почти три тысячи километров по достаточно опасной стране, где в некоторых районах армия и полиция ведут настоящую войну с наркокартелями. Почти все мои американские знакомые восприняли эту идею как безумную авантюру. Наиболее же пессимистичны были работающие в США мексиканцы. «Я никогда не езжу домой на машине», – сообщил один. «Это слишком опасно. Причем ограбить могут не только бандиты, но и полицейские, и солдаты на блокпостах», – подхватил второй. «Если хотите остаться живым, летите самолетом!» – молвил третий.

Тем не менее мы решили рискнуть. Одним прекрасным утром пересекли знаменитую реку Рио-Гранде и оказались в Мексике. Кстати, сама река, описанная еще О Генри в рассказах о бесстрашных ковбоях, а сегодня известная своими «мокрыми спинами» (нелегальными мигрантами), меня разочаровала. Так же, как и на реках, впадающих в Аральское море, ее воды почти полностью разбираются на орошение, а мексиканцы сбрасывают в нее тонны пестицидов с полей.

Около Мексиканского залива, где мы пересекли границу, она неширокая и очень дурно пахнет. Заботливые янки вывесили на берегу таблички: «Вода заразна! Купание опасно для жизни!»

По-видимому, в силу своего безрассудства Джей выбрал один из наиболее беспокойных пограничных с США районов Мексики, где похищение с целью выкупа иностранных туристов – почти рутинная работа местных бандитов. Нельзя сказать, что эта информация радовала. Когда же, на свою беду, я прочел в мексиканской газете, что возле города Акапулько «группа местных жителей, вооруженных ружьями и мачете, ограбила машину российских туристов», то настроение и вовсе испортилось. Как ни странно, мои аргументы подействовали на морпеха, и он согласился отказаться от ночных переездов.

Добрые копы и честная взятка

Дорога на юг шла по довольно унылой пустыне. То и дело нашу машину обгоняли джипы с пулеметом в кузове и военными в масках. Примерно каждые 60 километров – похожие на настоящие крепости армейские посты. Все машины (включая и нашу) подвергались тщательному досмотру.

«Как будто и не увольнялся из армии. Чувствую себя, словно в Ираке», – мрачно ворчал Джей.

В первый день мы проехали около 400 километров и остановились в городе Сьюдад-Виктория. Наша попытка прогуляться по вечернему городу была пресечена работниками гостиницы: «Слишком много бандитов. Идите в ресторан на той стороне улицы – там безопасно».

Мы сидели в кафе не более 5 минут, как туда нагрянули вооруженные до зубов (автоматы, каски) полицейские. Стражи порядка были очень доброжелательны и даже согласились, чтобы я сфотографировался с ними (правда, не позволили сняться мне с поднятыми руками). От них мы и узнали, как обстоят дела с безопасностью.

На самом деле если ехать в дневное время, то вероятность неприятностей очень мала. По центру большинства городов можно без проблем гулять в ночное время (просто в Сьюдад-Виктории мы остановились в плохом районе). Опасность похищения, как выяснилось, нам тоже не грозила – это удел лишь очень богатых людей. Кстати, как нам объяснили стражи порядка, большинство блокпостов расположено вблизи границы, и дальше к югу будут встречаться значительно реже.

Слухи о «плохих» полицейских и военных тоже оказались сильно преувеличены. Да, коррупция в силовых структурах Мексики, безусловно, существует, но ни один полицейский или солдат не станет специально «раскручивать» иностранного туриста. Но если вы нарушили закон (например, не вполне трезвым сели за руль), то вполне можете откупиться взяткой.

С небес на землю

Приободрившись информацией копов, мы рискнули на следующий день поехать в горный заповедник Эл Сьело («Поднебесье»).

Дороги здесь – не для нашего автомобиля (проходимы лишь на джипе), и мы отправились пешком по проселку. Дорога вела через лес и была абсолютно пустынна – за весь день нас обогнала лишь одна машина.

Изредка на пути попадались крошечные деревушки. В них не было стационарного энергопитания (только солнечные батареи), но люди выглядели умиротворенными и вполне счастливыми. Кстати, преступность здесь отсутствовала в принципе, а о наркокартелях местные знали только из телевидения.

За два дня от типичных джунглей мы добрались до настоящего соснового бора. Лес очень напоминал русский, пожалуй, лишь за одним исключением: среди хвои попадались апельсиновые деревья. В ближайшей деревушке я протянул крестьянке 20 песо (60 рублей) и попросил немного апельсинов. Принесла килограмма три.

Как мне кажется, подобные места (в горах Северной Мексики их можно найти практически повсюду) идеальны для тех, кто устал от цивилизации. А жить здесь можно почти задаром. Так, простенькая хижина с горячей водой обойдется всего лишь в 600 рублей, а еще за рублей триста в день можно питаться здоровой деревенской пищей: молоком, лепешками с сыром, разнообразнейшими фруктами.

Нагулявшись по горам, мы решили провести один день на берегу Мексиканского залива. Кстати, если вы не остановились на роскошном, модном курорте, то пляжный отдых в Мексике феноменально дешевый. Всего за 1200 рублей мы сняли вполне приличное бунгало под кокосовыми пальмами прямо на берегу моря. Пустынный пляж, вода чистая и очень теплая. В местном ресторане подавали только что выловленных креветок и холодное пиво.

В гостях у героев Маркеса

После пляжной нирваны мы решили прикоснуться к истории, окунувшись в атмосферу бывшего испанского колониального городка (благо в Мексике они встречаются буквально повсюду). Наш выбор пал на небольшое поселение (скорее деревню) с простым для русского уха названием Тлакоталпан.

Внешний вид городка практически не изменился с начала XIX века: с тех времен в нем так и не было построено ни одного нового здания. Уютные домики в колониальном стиле выкрашены в самые разнообразные яркие краски, и вместе с синим небом и зелеными пальмами получается впечатляющее многоцветье.

Жизнь в городе предельно размеренна. Все регулируется боем часов на башне собора. Местные передвигаются почти исключительно пешком или на велосипеде (часто почему-то трехколесном). По вечерам дородные матроны ведут неторопливые беседы, сидя в креслах-качалках у порога своих домов. Все мужчины ходят в ковбойских шляпах и усердно изображают из себя настоящих мачо. В общем, полное впечатление, что ты оказался среди декораций вестерна или же стал героем произведения Габриэля Гарсиа Маркеса.

Стоит ли говорить, что в этом патриархальном мире ни бандитам, ни даже обыкновенным воришкам нет места.

«Поцелуи вежливости»

Путешествуя по Мексике, я скоро понял, что в этой стране надо соблюдать некоторые простые правила. Дистанция между людьми здесь гораздо меньше, чем в США и России. Так, даже незнакомые люди при встрече должны обняться, а мужчина и женщина – обменяться поцелуями в щеку. Если вы спросите дорогу, то не удивляйтесь, что после подробного объяснения местный житель дружески хлопнет вас по плечу. Расплачиваясь с официантом, лучше подать ему кредитку или деньги в руки, иначе он может подумать, что вы брезгуете физическим соприкосновением с ним.

Почти как в Средней Азии

Если в жизни американца главное – это работа, то для мексиканца в системе ценностей на первом месте стоит семья.

Во многом стиль жизни мексиканцев напоминает среднеазиатский или кавказский. Здесь очень любят пышные семейные застолья, пикники. Так, в Сан-Диего в зонах пикников – практически одни мексиканцы.

Если узбеки и таджики готовы влезть на долгие годы в долги ради пышной свадьбы, то мексиканцы то же самое делают на кинсинеро (пятнадцатилетие) дочки. Нужно снять огромный ресторан, пригласить сотни гостей. Если семья богатая, то она будет стремиться, чтобы пятнадцаителетие осветили в СМИ.

Недавно один мексиканец прославился тем, что пригласил на кинсинеро своей дочки через ФБ около миллиона человек. Праздник прошел хорошо. Неудивительно, что на 15-летии специализируются целые индустрии. Так, в Мехико-Сити на одной улице только магазины для нарядов на пятнадцатилетие, а на другой – магазины тортов в два человеческих роста.

«Проклятые Трампы!»

Поскольку я путешествовал с Джеем, то все принимали нас за американцев, и при этом относились к нам очень благожелательно: мы ни разу не испытывали каких-то неудобств «как гринго». Единственно, всех людей беспокоила «антимексиканская» политика Трампа. Нас часто вежливо спрашивали:

– Что, больше не пускаете нас к себе?

А один раз, когда мы отказались платить деньги подросткам, мывшим нашу машину вопреки нашим протестам (такой мелкий местный «рэкет»), то они прокричали, правда, довольно добродушно: «У, проклятые Трампы!»

Несколько общих слов

В целом путешествие по Мексике вызвало у меня двойственное впечатление. С одной стороны, север страны просто очень похож на юго-западные штаты США: та же природа, те же католические соборы, построенные еще испанскими миссионерами.

Но с другой стороны, плоды американской «оккупации» территорий, завоеванных США, впечатляют. После пересечения границы все становится хуже: дороги, дома, одежда людей.

Интересно, что изменения есть даже в природе: так, в США запрещена вырубка лесов, и холмы вокруг калифорнийских городов – зеленые. В Мексике же они покрыты желтой пылью: все деревья вырублены на дрова. Но даже там, где лес сохранился, он часто загажен мусором.

В общем, именно этот видимый контраст между «оккупированной» и «свободной» Мексикой объясняет то, что сторонников возвращения «оккупированных США территорий» практически нет.

2. Коммунизм с индейским лицом

Дай бог здоровья сеньору Путину!

В мексиканском штате Чьяпас, где живут индейцы майя, я попал в довольно неприятную ситуацию. Когда я сообщил местной школьной учительнице-индианке, что я из России, то ее ликованию не было предела. Однако как только я сказал, что сейчас живу в Америке, ее как подменили: «Вы предатель. Я люблю Россию именно за то, что она не боится Америки. Дай бог здоровья сеньору Путину!»

Индейцы майя не любят американцев. Моего знакомого русского из Литвы двое аборигенов с мачете хотели ограбить на горной дороге. Однако мой приятель объяснил бандитам, что он не гринго, а «такой же, как они». Ему поверили и отпустили с миром.

В Чьяпасе по-прежнему очень сильны симпатии к сапатистам. Это леворадикальная антиимпериалистическая группировка, борющаяся за права индейцев штата. Их активно поддерживал Габриэль Гарсиа Маркес.

В 1994 году вооруженным формированиям этих «леваков» удалось захватить некоторые города штата. Армия достаточно быстро выбила их из населенных пунктов. Но дело было отчасти сделано: Чьяпас привлек внимание мировой общественности.

Сегодняшние сапатисты (кстати, для туристов они совершенно безопасны) придерживаются мирных методов борьбы и даже официально (с согласия властей) управляют некоторыми индейскими поселениями. Основное оружие современных сапатистов – это Интернет, но они не брезгуют и уличной агитацией. Так, стены многих домов в городах штата разрисованы лозунгами сапатистов: «Стоп государственному терроризму!»

Чем шире разрез глаз, тем выше зарплата

Вне зависимости от того, как относиться к сапатистам, они правы в одном: положение индейцев майя действительно очень неприглядно.

Майя в Мексике традиционно считаются людьми второго сорта. Здесь есть четкая закономерность – чем шире разрез глаз, тем выше зарплата. Мексиканский средний класс получает в среднем около 120 тысяч рублей в месяц, тогда как для индейцев Чьяпаса и 12 тысяч рублей в месяц – очень приличная сумма.

Большая часть майя малограмотны, вдобавок многие с трудом говорят по-испански. Индейцы по-прежнему ходят в национальной одежде, спят в убогих однокомнатных жилищах, где нет никаких бытовых удобств. Среди них много алкоголиков – спящих на улицах пьяных здесь видишь гораздо чаще, чем в России. В местных магазинах практикуется такая необычная услуга: за 6 центов дают понюхать пустую бутылку из-под текилы.

Формально большинство майя считают себя католиками, однако в реальности их вера тесно переплетена с языческими обрядами. Я посетил деревню майя Сан-Хуан-Чумула и был поражен особенностями местного христианства. В частности, сам Иисус Христос, по мнению местных майя, – сын Луны и Солнца. Пол в церкви устлан травой, на которой и сидят, попивая текилу из бутылочки, прихожане. Майя считают, что пьяному легче найти общий язык с Богом. Тут же в храме предлагают свои услуги шаманы. Некоторые столь активно совмещают молитву с возлияниями, что по окончании службы засыпают прямо в церковном дворе.

Левые (часто белые) умело используют бедственное положение индейцев, их дискриминацию со стороны потомков колонизаторов для борьбы с «капиталистами». Поскольку США в Латинской Америке традиционно поддерживали правящий класс, сплошь состоящий из потомков колонизаторов, то такая борьба активно сопровождается агрессивной антиамериканской риторикой.

Причем это характерно не только для Мексики и соседней Гватемалы, где также живут индейцы майя, но и для всех стран Латинской Америки.

Наиболее хрестоматийный пример – Уго Чавес, чья левая и антиамериканская риторика находила поддержку в первую очередь среди коренного населения страны.

Сегодня «революции аборигенов» уже произошли практически во всех «индейских странах» Латинской Америки: Венесуэле, Боливии, Эквадоре, Перу. Причем, может быть, за исключением Перу, во всех этих странах к власти пришли ярко выраженные леворадикальные, откровенно антиамериканские политики.

Ситуация начала меняться и в «белых» странах Латинской Америки. Если еще несколько десятков лет назад метисы пытались забыть о своей индейской крови и однозначно ориентировались на систему ценностей бывших метрополий, то сейчас, напротив, принято выпячивать своеобразие коренных народов региона и пытаться сопротивляться американской глобализации. Первой по этому пути пошла Никарагуа. А потом эта тенденция стала распространяться и на другие страны региона.

Комплекс Золотой Орды

Приведу отрывок о Мексике из книги «Гений места» писателя и журналиста Петра Вайля.

«На площади трех культур (ацтекская, испанская и современная) в Мехико разговорился с гидом. Наверное, когда-то в стране было полно памятников Кортесу – не сохранился ли хоть один? В ответ услышал про кровавого палача – в общем, то, что сформулировал в «Мексиканском дивертисменте» Бродский: главным злом признано вторжение испанцев и варварское разрушение древней цивилизации ацтеков. Это есть местный комплекс Золотой Орды.

С той разницею, впрочем, что испанцы действительно разжились золотишком.

Гид, распаляясь, сказал:

– Ставить монумент Кортесу все равно как возвести у вас памятник… вы откуда? Из России? – так вот… (Я замер: кого он назовет? На вид под шестьдесят, должен помнить войну, скорее всего будет Гитлер.) Памятник Кортесу в Мексике – все равно как в Москве памятник американцам!»

Петр Вайль обвиняет латиноамериканцев в «тяжелом комплексе перед северным соседом»: «Здесь никто не назовет жителей Соединенных Штатов американцами. Они – americanos del norte, с уточняющим и умаляющим дополнением: северные американцы. Они хуже, но богаче и сильнее. Они опасны для американцев настоящих, латинских».

На самом деле латиноамериканцы действительно не любят, когда жители США называют себя американцами, но объясняют это скорей соображениями равенства.

– Мы тоже живем на американском континенте, так почему же тогда американцами являются только жители США?! – такой риторический вопрос мне неоднократно приходилось слышать от жителей Латинской Америки.

Не совсем согласен я с Вайлем и по поводу «тяжелого комплекса перед северным соседом».

Да, несомненно, комплекс тоже есть, но дело не только (и не столько) в нем.

Опасаясь прихода к власти коммунистов, а нередко и просто чтобы обеспечить надежную прибыль американским компаниям, Вашингтон часто поддерживал редкостных негодяев.

Так, например, Америка помогала гаитянскому диктатору Франсуа Дювалье. Этот милый человек любил лично пытать своих противников. Особенно он гордился своим изобретением – шкатулкой-человековыжималкой: сжимающимся футляром с прикрепленными кинжалами с внутренней стороны.

Другой друг США никарагуанский диктатор Анастасио Сомоса Гарсио переделал в тюрьму одно из крыльев своего дворца. Все камеры были выполнены в форме гробов, поставленных на попа, – в них можно было только стоять. Был в резиденции и зверинец хищников – диктатор любил кормить их мясом своих жертв. Примеры таких американских протеже можно множить. К слову сказать, поддерживать своих «негодяев» свойственно всем империям – в том числе и канувшему в Лету СССР, – но для латиноамериканцев это вряд ли было утешением. Поэтому неудивительно, что в Латинской Америке были сильны антиамериканские сантименты и, как следствие этого, симпатии к коммунистам.

Против США работала и разница культур, то, что ныне часто критикуемый американский политолог Сэмуэль Хантингтон называл «конфликтом цивилизаций».

– Американцы – неискренние люди. Они улыбаются тебе, а в душе считают тебя грязным мексиканцем! – убеждал меня водитель Uber в Мехико-Сити.

Забавно, но на том же самом раздражении «американской улыбкой» ловил себя и я сам (о чем и написал подробно в предыдущих главках книги).

Как это ни странно, но русские по психологии ближе к мексиканцам, чем к американцам. Так, в США местные русские мне часто говорили, что им легче иметь дело с латинос, чем с белыми. Возможно, именно этими культурными особенностями и объяснялось то, что американская модель оказалась нежизнеспособной как в России, так и в Латинской Америке.

Тимошенко гондурасского разлива

Интересно, что вначале СССР вовсе и не собирался экспортировать коммунизм в Латинскую Америку, но ситуация в регионе развивалась так, что не воспользоваться этим было просто грех.

Так, революция на Кубе произошла без всякой помощи СССР, Кремлю лишь оставалось убедить повстанцев действовать в «нужном направлении».

После Кубы коммунистическое партизанское движение спонтанно развернулось во многих латиноамериканских странах, а Москве лишь оставалось помогать местным товарищам деньгами, оружием и советами. Далеко не везде это привело к смене режима, но в очень многих странах региона былое влияние СССР чувствуется и сегодня.

Когда я путешествовал по Никарагуа, то «советикос» с теплотой там вспоминали многие. Почти все люди старшего и среднего поколения в Никарагуа учили русский язык в школе и институте. И, хотя увидеть людей, сносно говорящих на нашем языке, мне так и не пришлось, по нескольку десятков слов (в основном почему-то экзотических: «обезьяна», «черепаха», «крокодил», «кокос») знают очень многие никарагуанцы. При этом подкупает, что почти все они хотят практиковаться в подзабытом ими (или так и не выученном) языке Пушкина. Например, проводник по джунглям, как только увидел мой российский паспорт, стал пытаться читать на кириллице – выяснилось, что он учил полгода русский язык в армии.

Ладно, в Никарагуа коммунисты были некоторое время у власти, но «приветы из СССР» я получал и в других латиноамериканских странах.

В небольшом колумбийском городке спросил дорогу у пожилой женщины, и она раздраженно ответила, что по-испански не понимает. «Do you speak English?» – спрашиваю. Отвечает: «No, solo Russo» (нет, только по-русски). Старушка оказалась из Брянска – ее дочка еще в советское время вышла замуж за колумбийского коммуниста, учившегося у нас.

Надо сказать, таких бывших студентов сегодня в Колумбии немало. Среди них, например, Родриго Лондоньо Эчеверри (псевдоним Тимошенко) – в совсем недавнем прошлом лидер коммунистических повстанцев, обучавшийся когда-то в московском Университете дружбы народов на кардиолога.

Кстати, сеньор (точнее товарищ) Эчеверри вряд ли случайно взял себе псевдоним Тимошенко, этот советский маршал почему-то очень популярен в Латинской Америке, и в Гондурасе его именем назван даже ликер.

«Самый коммунистический» город мира

Достаточно забавна и ситуация в Мехико-Сити, где львиная доля достопримечательностей имеет коммунистический подтекст.

Весь город расписан огромным полотнами-фресками, или муралами (по-испански стена. – И.Р.) художников-коммунистов: в основном Диего Риверо и Хосе Давида Сикейроса. В глазах просто рябит от пятиконечных звезд и красных знамен. Темы тоже на наши похожи: возмездие капиталисту, раздача земли помещика крестьянину, ликвидация неграмотности.

Ривера и Сикейрос враждовали. Первый был троцкист (кстати, именно, он был прообразом эренбургского Хулио Хуренито), а второй – сталинист, устроивший даже чудовищное по глупости покушение на Троцкого (террористы по пьяни вместо Троцкого стреляли друг в друга). Оба художника часто ездили в СССР. В одном из музеев Мехико-Сити целый зал посвящен картинам Риверы о СССР; в основном художник писал советских детей.

Разочаровавшись в руководстве СССР после разоблачения культа личности, неистовый сталинист Сикейрос поехал в маоистский Китай, где призвал местных художников перестать ориентироваться на советских художников, а опираться на традиции национальной живописи. Товарищ с Запада пытался объединить мексиканских и китайских художников в один союз, основанный на «истинных принципах социалистического реализма». Судя по всему, эта деятельность Сикейроса многим нравится в Мексике и сегодня. Например, в одном из музеев мурализма я посмотрел восторженный фильм о дружбе классика мексиканской живописи с китайскими товарищами.

Во Дворце изящных искусств можно увидеть, пожалуй, самую знаменитую фреску Диего Риверы «Человек на перепутье». Первоначально этот мурал заказал сын Рокфеллера. Но разразился скандал: Рокфеллер требовал заменить Ленина в центре картины на «абстрактного человека», а художник не согласился. В результате фреска была уничтожена, но Ривера написал ее вновь на стене Дворца искусств в Мехико-Сити, добавив к фигуре Ленина еще и Троцкого. На полотне слева изображены пороки капиталистического мира, а справа достижения мира социализма.

У фрески почти непрерывные экскурсии мексиканцев. Несмотря на мое слабое знание испанского, я понимал экскурсовода просто отлично: Ленин, Маркс, Троцкий, Сталин, коммунизмо, империализмо.

«Похоже, именно жизнь под фресками, талантливо изображающими гнусность угнетателей и рабство рабочих, сформировала особый мыслительный и речевой этикет мексиканцев. На уровне риторики Мексика осталась едва ли не единственной социалистической страной в мире, не считая Кубы и Северной Кореи. В государстве, никогда не упразднявшем свободное предпринимательство и частную собственность, до сих пор лучшая похвала политическому деятелю – «революционер», только, разумеется, «подлинный». Термин «революционный» выскакивает как бы сам собой, вроде постоянного эпитета с общепозитивной окраской», – отмечает в книге «Гений места» Петр Вайль.

Крайние левые (порой доходящие до глупости) взгляды мексиканских интеллектуалов – интересный феномен, но он характерен не только для этой страны, но и Латинской Америки в целом. Так, например, знаменитый колумбийский писатель Габриэль Маркес боготворил Фиделя Кастро, что дало повод его недоброжелателям назвать автора «Ста лет одиночества» «лакеем кубинского диктатора». Маркес требовал предоставления независимости Пуэрто-Рико и поддержал восстание сапатистов в Мексике. Его активность была настолько высока, что, как следует из недавно рассекреченных документов ФБР, эта организация установила постоянную слежку за колумбийским «ловцом человеческих душ».

После коллапса

После распада СССР и «предательства» Москвой Кубы латиноамериканские левые впали в замешательство, переходящее в уныние.

– Почему вы забыли Ленина?! – приходилось мне слышать в Латинской Америке в 90-х.

Однако потом начался конфликт Кремля с Западом, и местные «революционеры» вздохнули с некоторым облегчением. Конечно же, это было уже совсем не то, что прежде, но все же Москва стала вновь (пусть и слабым) центром сопротивления США.

Правда, отношение местных левых к Владимиру Путину двойственное. Они восхищаются им как «борцом с США», но осуждают его «гонения» на геев, «репрессии» против «Pussy riot». Но пока все же плюсы, с точки зрения левых, перевешивают минусы.

Например, оскорбление меня в Чьяпасе школьной учительницей – конечно, крайность и редкость, а вот с вежливым удивлением, почему я из «такой прекрасной страны, как Россия» перебрался в США, мне приходилось сталкиваться достаточно часто.

Лев троцкий и другие мексиканские коммунисты

Тем не менее сказать, что латиноамериканские левые разбираются в тонкостях марксизма, будет сильным преувеличением. Большинство этих людей скорей на эмоциональном уровне восхищаются любыми «антикапиталистическими» и «антиимпериалистическими» идеями. В этом я убедился, посетив музей Троцкого в Мехико-Сити.

Сегодня это очень бойкое место. Здесь можно встретить туристов из всех стран мира, но преобладают все же латиноамериканцы, причем не только из Мексики.

При музее действует огромный магазин марксистской литературы, а также кафе, где «любимый салат Троцкого» тебе принесут симпатичные официантки с красной звездой на рубашке.

Содержится музей на деньги фонда Троцкого, организованного его внуком, министерства культуры, а также (и это основная сумма) от доходов от продаж в магазине и кафе.

В музее можно посмотреть кабинет, спальню, кухню, библиотеку и даже туалет опального коммуниста. На одной из стен сохранились следы пуль от неудавшегося покушения на Льва Давидовича Сикейросом и другими мексиканскими коммунистами. По одной версии покушавшиеся были настолько пьяны, что не сумели попасть в Троцкого, а по другой они и не собирались его убивать, а попросту хотели испугать, чтобы он уехал из Мексики.

Однако Меркадер был удачливей, о чем и свидетельствует могила с серпом и молотом во дворе дома.

Но вернусь к латиноамериканским посетителям музея. Вот мой типичный диалог с ними:

– Вам нравится Троцкий?

– Конечно, очень!

– А Ленин?

– Еще бы!

– А Сталин?

– Само собой!

Похоже, что в головах этих людей большая путаница. Что, впрочем, неудивительно, если учесть, что даже любовница Троцкого, знаменитая мексиканская художница-коммунистка Фрида Кало, рисовала портрет Сталина, а над ее кроватью висели портреты Маркса, Ленина, Сталина и Мао Цзэдуна. Маркс, Ленин и Мао – по крайней мере, объяснимы. А вот портрет Сталина в спальне Фриды выглядит так же дико, как если бы булгаковская Маргарита держала над своей кроватью фото критика Латунского.

3. Счастливые люди

И все же в Мексике есть люди совершенно равнодушные как к США, так и к политике в целом. Они вполне довольны своей жизнью и ничего не собираются в ней менять.

В 1687 году испанский священник-иезуит Эвсебио Кино взял в качестве эксперимента нескольких пастухов с собой в Мексику. Ноу-хау удалось, и вскоре заокеанская миграция испанских вакерос (пастухов) вместе с их лошадьми и коровами стала массовой.

Переселенцы обосновывались в самых глухих местах, нередко женились на индианках и перенимали многие обычаи аборигенов. Так и возникла уникальная культура мексиканских вакерос.

За бесстрашными мексиканскими пастухами с интересом следили их северные соседи – белые поселенцы США. Янки практически скопировали стиль жизни вакерос, лишь слегка «разбавив» его английской спецификой, – так и появились ныне знаменитые американские ковбои.

Как я уже писал в главке про Техас, сейчас в США ковбои – это уже совсем другие люди. Да, техасцы по-прежнему ходят в ковбойских шляпах и сапожках, живут на ранчо, обожают родео, но все это лишь дань традиции; методами XIX века скот здесь давно уже не разводят.

А вот в Мексике культура вакерос сохранилась в полной мере. Пастухи живут на отдаленных ранчо в пустынях и горах, в крошечных деревеньках, практически не связанных с цивилизацией. Здесь почти без изменений сохранился тот самый ковбойский уклад, что воспет в рассказах О’Генри и фильмах о Диком Западе.

По заветам Толстого

Деревушка Сан-Франциско, расположенная в горной пустыне на полуострове Калифорния, – одно из типичных поселений вакерос в северной Мексике. Сначала дорога в деревню была хорошая, но потом она превратилась в тропу, преодолимую для джипов и мулов, но не для моей Toyota Camry. На мое счастье, рядом было ранчо. Фермер не удовлетворился моим испанским и позвал дочку лет десяти. С помощью этого полуанглоговорящего ребенка он объяснил мне, что на своей машине я точно не доеду до Сан-Франциско, но он готов отвезти меня на своем джипе (туда и обратно – 30 долларов). Другой вариант: я могу припарковаться у него и идти пешком 8 км в один конец. Я решил прогуляться – благо виды были очень красивы.

В отличие от своего американского тезки мексиканский Сан-Франциско так и не стал большим городом. Сегодня здесь проживают всего около 80 человек. Здесь невольно появляются ассоциации с идиллическим описанием жизни казаков среди природы из повести Льва Толстого «Казаки». Классик с восторгом утверждал, что только такое существование является достойным и делает человека счастливым.

«Люди живут, как живет природа: умирают, родятся, совокупляются, опять родятся, пьют, едят, радуются и опять умирают, и никаких условий, исключая тех неизменных, которые положила природа солнцу, траве, зверю, дереву. Других законов у них нет» – толстовское описание гребенских казаков вполне подходит и вакерос.

В Сан-Франциско нет постоянного электричества (используются солнечные батареи), водопровода, мобильной связи и телевидения. «Большой мир» с его роскошью отсюда кажется почти нереальным. Как сказано, в деревеньку можно попасть лишь на джипе; в нескольких десятках километров расположены несколько ранчо, куда можно добраться на лошади или муле.

Люди живут здесь натуральным хозяйством: козы, коровы, мулы. Впрочем, у местных жителей имеется еще один источник дохода. В окрестностях деревеньки есть пещеры с таинственными петроглифами, запечатлевшими, как верят некоторые, инопланетян.

Посмотреть эти наскальные рисунки, объявленные наследием ЮНЕСКО, приезжают многочисленные туристы, а местные жители нанимаются к ним проводниками.

На Диком Западе

Мужчины в Сан-Франциско ходят в непременных сомбреро, которые не снимают даже в помещениях, многие женщины носят платки. Пейзажи очень напоминают декорации ковбойских вестернов (например, «Good, Bad and Ugly»), и колоритные фигуры местных жителей создают полное ощущение, что ты оказался на Диком Западе.

Впрочем, с одной существенной поправкой: сегодня здесь не стреляют, а преступность отсутствует в принципе. Даже дома́ здесь никто не запирает, поскольку воровства нет и в помине. Не идут вакерос и в бандиты (увы, эта «профессия» достаточно популярна в современной Мексике). «У нас как-то мозги по-другому устроены, не можем мы быть мафиози», – без всякого пафоса, почти извиняясь, объясняют свою нелюбовь к криминалу пастухи.

Вакерос – люди небедные. Почти у каждого с десяток коров и лошадей, сотня коз. В каждой семье есть как минимум один внедорожник. Но и по-настоящему богатых людей среди них нет тоже – все живут приблизительно одинаково, а значит, нет почвы для социальной неприязни.

К деньгам местные вообще относятся философски. Если просишь разрешения разбить палатку на земле вакерос или покупаешь у него немного сыру, он никогда не назовет конкретную цену, а глянет на покрытую цветами окрестную пустыню, задумчиво переведет свой взгляд на горы на горизонте, улыбнется и скажет: «Сколько не жалко».

Танцы в шляпе

Местные жители отнюдь не скучают, несмотря на «отрезанность» от развлечений Большой земли. Да, у них нет телевидения, зато по вечерам они с азартом играют в бейсбол или же просто рассаживаются на завалинках, наслаждаясь видом заката в горной пустыне. А он действительно великолепен и почему-то тоже очень похож на описанный классиком в повести «Казаки»: «Солнце зашло за горы, но было еще светло. Заря охватила треть неба, и на свете зари резко отделялись бело-матовые громады гор. Воздух был редок, неподвижен и звучен».

Очень любят вакерос и праздники. Здесь отмечается День матери, ребенка, отца и многое другое, так что фиеста устраивается в среднем раз в месяц. На праздник обязательно режут корову и несколько коз. Школьный учитель устраивает различные конкурсы: от собирания разбросанных конфет до бега на руках. Ковбои участвуют в этих соревнованиях с детским азартом. Завершается праздник непременными танцами, причем мужчины танцуют, не снимая шляп.

Кстати, только во время праздника мужчины позволяют себе выпить несколько банок пива. Но все всегда пристойно: пьяных разборок и драк здесь не бывает в принципе. Интересно, что среди вакерос нет не только пьющих, но даже курящих. Сами пастухи утверждают, что при их работе пить и курить просто не получается.

Ковбои и Бог

В Сан-Франциско есть храм (стоит ли говорить, что он не запирается?), а в окрестной пустыне на дорогах можно встретить небольшие часовенки. Но вот беда, священника в деревушке нет, лишь по очень большим праздникам (Рождество, Пасха) он приезжает к пастухам из ближайшего городка.

Но, как мне показалось, ковбои от этого не слишком страдают: среди них нет как убежденных атеистов, так и религиозных фанатиков. Как правило, сан-францисская церковь стоит пустой, лишь изредка какая-нибудь женщина забежит туда на минутку попросить что-нибудь у бога.

Навещают вакерос и вездесущие протестантские миссионеры. Но, в отличие от индейцев, ковбои не поддаются на их проповеди:

– Наши предки испокон веков католиками были, зачем нам что-то менять?!

Коня на скаку остановит

Суровая жизнь среди природы наложила отпечаток на характер женщин из ковбойских деревушек северной Мексики. «Удаление ее от общественной жизни и привычка к мужской тяжелой работе дают ей тем больший вес и силу в домашнем быту… Кроме того, постоянный мужской тяжелый труд и заботы, переданные ей на руки, дали особенно самостоятельный, мужественный характер гребенской женщине и поразительно развили в ней физическую силу, здравый смысл, решительность и стойкость характера», – писал в повести «Казаки» Лев Толстой. Все это, несомненно, можно сказать и о мексиканских «пасту́шках».

Любая из них великолепно ездит как на коне, так и на джипе, способна без труда пройти пешком несколько десятков километров, развести костер и приготовить еду в пустыне. Неизвестно, способна ли мексиканская пастушка войти в горящую избу (пожары здесь редки), но коня на скаку она остановит точно.

Вакерос и цивилизация

Приблизительно раз в неделю жители Сан-Франциско спускаются в ближайшую «цивилизованную» деревню (поездка в одну сторону занимает около двух часов), делают покупки в местном супермаркете, иногда идут к врачу или к парикмахеру.

Молодежь, пользуясь связью, просматривает электронную почту на своих айфонах, оставляет сообщения в Facebook.

Местных пастухов нельзя назвать дикими. В Сан-Франциско есть школа, где учатся дети до 13 лет. Учеников разного возраста набирается 14 человек, на всех один учитель. После 13 лет дети продолжают обучение уже в школах больших поселков, а живут у родственников, которые есть на Большой земле у каждого санфранцисца.

На этом контакты вакерос с цивилизацией заканчиваются. Лишь единицы из них добирались до областного центра (туда ковбои едут только в том случае, если им не посчастливилось сильно заболеть). И уж конечно, никто из них не был в мексиканской столице, а тем более за границей.

Не бывают ковбои и на Тихом океане, до которого всего два-три часа пути на машине. «Да у нас никто и плавать-то не умеет. Что на этом океане делать? Всегда есть дела дома по хозяйству» – таковы наиболее типичные рассуждения.

Ковбои и политика

Естественно, что при таком добровольном затворничестве вакерос совершенно не проявляют интереса к политике. Так, в Сан-Франциско я огорчился за Ленина – местные пастухи о нем и не слышали, так же как о коммунистах и об СССР. Зато они знали о встрече папы и нашего патриарха.

В Мексике многие ненавидят нынешнего президента, накал политических страстей в стране очень высок. А вакерос просто все равно, кто у власти. «По-моему, вам важно, только чтобы коровы и козы нормально размножались да молоко давали», – попытался я поддеть новых знакомых. Однако они ничуть не обиделись: «Нет, не только… Нам еще важно, чтобы и немножко туристов к нам заглядывало».

3. Молокане в сомбреро

В начале 1900-х несколько тысяч молокан эмигрировали в Калифорнию и юго-западную Мексику. Сейчас в США проживает около 20 тысяч этнически идентифицирующих себя как молокане, но их компактных поселений здесь больше нет. Как я уже писал в главе про Калифорнию, Русская горка в Сан-Франциско, где когда-то жили молокане, сегодня обычный район города, а вот в мексиканской Калифорнии, всего в часе езды от границы, сохранилась настоящая молоканская деревня.

О потомках русских переселенцев, живущих на севере Мексики в живописной долине Гваделупа, я узнал совершенно случайно. В калифорнийском городе Сан-Диего очень популярны винные туры. Гурманы посещают не только разнообразные виноградные плантации в Калифорнии, но и даже в поисках «особой лозы» забираются в соседнюю Мексику.

Здесь американцы особенно любят останавливаться в русской деревне. Как уверяли меня мои американские знакомые, местные славяне делают изысканные сорта вина по старинным русским рецептам. В качестве подтверждения этой информации мне даже была продемонстрирована бутылка с надписью на английском: «Вино от Давыда Бибаева. Аромат далекой России в мексиканских прериях!»

В долину Гваделупы русские молокане приехали из Турции. Увы, и в Оттоманской империи не слишком жаловали эту христианскую секту, и в 1905 году 105 молоканских семей переехали в далекую Мексику, польстившись на невиданно низкие цены на землю.

Первоначально все складывалось довольно гладко. Переселенцы успешно занимались сельским хозяйством и ревностно хранили обычаи предков: шили русскую одежду, говорили лишь на родном языке и не вступали в браки с иностранцами. Но в 1956 году в Мексике произошли очередные волнения, и толпы мексиканских крестьян стали захватывать земли «чужаков». По их мнению, земля в Мексике должна была принадлежать лишь мексиканцам. Большинство молокан не выдержали этого давления и бежали в США.

«Конечно же, мы знаем об общине молокан на севере Мексики. Сегодня в этой стране проживает около двадцати тысяч наших соотечественников, и молокане – самая колоритная их группа», – заявил мне атташе по вопросам культуры посольства Российской Федерации в Мексике Игорь Федоров. Как уверяет дипломат, российское посольство всегда готово оказать помощь молоканам, но они не особо в ней нуждаются, поскольку, по его словам, «эти люди вполне самодостаточны».

«На самом деле молоканами их можно назвать с изрядной долей условности. Так, представители этой секты не употребляют спиртного, их же потомки, напротив, специализируются на виноделии, что является грехом с точки зрения этой религии. Большинство из них по-русски говорит с трудом, но о России они действительно помнят и пытаются, по мере возможностей, не забывать об укладе жизни предков. Поезжайте к ним – это действительно уникальное место в Мексике!» – предложил Игорь Федоров.

Я внял совету и отправился в поселок Франциско Смарко – так сейчас называется деревня молокан.

Она произвела на меня впечатление типичного поселения северной Мексики: виноградники около каждого дома, сидящие на завалинках мексиканцы в сомбреро, замедленный полусонный стиль жизни глубочайшей провинции. Однако в центре этого вполне заурядного городка расположен этнографический музей молокан, а рядом с ним я заметил и несколько типичных русских мазанок, практически не отличимых от домов в южной России. Переселенцы сооружали столь необычные для этих мест покатые крыши, так как не знали, что в Мексике нет снега.

Экспозиция музея достаточно скромна. Я увидел кровать с металлической спинкой, самовар, муляж русского хлеба. Больше всего позабавила меня музейная библиотека. На верхней полке на почетном месте почему-то стоял курс «Истории КПСС» и материалы XXVII съезда той же давно исчезнувшей партии. Остальные книги были подобраны достаточно хаотично. Здесь было множество произведений малоизвестных советских писателей и полное собрание сочинений на русском американского писателя Теодора Драйзера. Из книг «по теме» я обнаружил лишь несколько сочинений Льва Толстого – наиболее влиятельного защитника молокан.

Добиться каких-либо разъяснений о странной подборке книг в библиотеке от работников музея мне не удалось, так как никто из них не мог произнести ни слова ни по-русски, ни по-английски.

По соседству с музеем расположен русский ресторан Ивана Самарина. В магазине при нем бойко торговали русским хлебом, «русским» вином и матрешками. В меню заведения были только русские блюда: борщ, пирожки, котлеты. Готовит их жена Ивана мексиканка Франциска.

Спору нет, ее блюда очень вкусны, но назвать их русскими можно только с очень большой натяжкой. Так, например, гваделупский борщ – это попросту фасолевый суп без свеклы, но, правда, со сметаной, а местные пирожки (с начинкой из мяса и авокадо!) неотличимы от бурито. Стоит ли говорить, что по-русски мне не удалось побеседовать и в этом уютном доброжелательном месте.

Когда я через переводчика попытался объяснить, что блюда в ресторане вряд ли можно считать русскими, Франциска выразила категорическое несогласие со мной. «Мы используем специальный русский соус!» – с гордостью заявила она. (В действительности то, что женщина называла «русским соусом», было обыкновенной сметаной.)

На окраине поселка под развевающимися российским и мексиканским флагами подвыпившие американцы танцевали под «калинку-малинку». Рядом был вывешен плакат с изображением собора Василия Блаженного и английской надписью: «Отведайте вино Давыда Бибаева – лучшее вино во всей Мексике».

Неожиданно на выхоленной породистой лошади ко мне подъехал крепкий высокий мужчина в огромном сомбреро. Этот классический мачо и оказался Давыдом Бибаевым. Мой собеседник попытался говорить со мной по-русски, но объясняться нам удавалось с трудом, и через несколько минут мой новый знакомый с видимым облегчением перешел на английский.

Как он мне объяснил, «чистых русских» в поселке осталось человек десять. Людей же со славянской кровью, наверное, больше сотни. «Если честно, мы и сами толком не знаем, кто мы. Любой из нас с детства великолепно ездит на лошади и без труда накинет лассо на бычка. К сожалению, мы уже почти забыли русский язык, но мы помним о наших корнях», – признался мне Давыд Бибаев.

Заключение

Когда я прочел книгу Ильфа и Петрова «Одноэтажная Америка», то мне показалось, что классики несправедливо критикуют США, а вот моему приятелю, наоборот, показалось, что писатели написали просто панегирик.

То же самое касается и самих США (а не их описаний). Так, одних могут восхищать какие-то моменты местной жизни, а другим то же самое может показаться противным. Например, та же пресловутая американская улыбка: кто-то предпочтет формальную вежливость, а кому-то более по душе «нелицеприятная честность».

Типичный американец много работает, занимается спортом, является примерным семьянином, не курит и мало пьет. У кого-то это вызовет восхищение, а на кого-то, наоборот, навеет скуку.

В советское время многие (в том числе и я) воспринимали США как некий идеал; сегодня же россияне часто впадают в обратную крайность и смотрят на Америку как на исчадие ада. Да простят меня за жуткую банальность, но на самом деле США – это страна со своими плюсами и минусами. Причем нередко что есть плюс и что минус, зависит от вкусов конкретного человека.

В полушутку я уже писал, что иногда американцы напоминали мне жителей планеты Альфа из знаменитого кинофильма Данелии «Кин-дза-дза». Обитатели этой планеты были вежливы и предупредительны, обожали природу. А съедаемых страстями жителей галактики Кин-дза-дза они презирали и делали из них кактусы.

Насколько соответствует действительности этот гротеск? Приблизительно в той же мере, как верно утверждение, что «русские – это вороватые алкоголики».

Мы действительно очень разные. Средний американец гораздо в меньшей степени живет эмоциями, чем русский. Как ни странно, по восприятию жизни мы гораздо ближе к мексиканцам (и другим латиноамериканцам), чем к американцам. Вряд ли случайно, что от многих американских русских я слышал, что им легче иметь дело с мексиканцами, чем с белыми жителями США.

Забавно, что распространенное в России убеждение «пусть мы беднее, но мы умнее» популярно и в Латинской Америке. Так, от многих жителей Мексики мне приходилось слышать, что в их школах учат лучше, чем в американских.

В реальности мы настолько разные с американцами, что копировать у нас американскую систему просто глупо.

Да, нам стоит поучиться у США в «мелочах», создать такую же великолепную систему национальных парков, раскручивать исторические бренды провинциальных городов, можно и попытаться быть более вежливыми… Но это все частности, «суть» американского общества скопировать на российских просторах просто нереально.

Российское устройство жизни настолько отличается от западного (в том числе американского), что России на Западе традиционно не доверяют. И дело вовсе не в «страшном Путине». Точно такое же отношение к нашей стране было и при демократе Ельцине, фактически безоговорочно выполнявшем все требования Запада.

Недоверие Запада к России имеет очень давние исторические корни. Я уже упоминал высказывание Редьярда Киплинга: «Русский привлекателен как самый западный из восточных; но если он начнет претендовать на то, чтобы его считали самым восточным из западных, то будет казаться невыносимым».

Не уверен, но может, певец британского империализма прав и нам и не стоит пытаться быть европейцами?

Content

Игорь Ротарь
Непарадная Америка

Предисловие

Введение

Глава 1 Сельская Америка

Пустынные пляжи и котики

Почти как на Диком Западе

Слишком много шику

«Сделать мир лучше»

Экологические курьезы

Мишки в машине

Дороги

«Клевета» классиков»

Главное – бренд

Ослы-спасители

Самый малонаселенный

Копенгаген под Санта-Барбарой

Глава 2 Доброта по-американски

Пятиминутки вежливости

Для нас вы не иностранец

Комфортная дистанция

Глава 3 Стиль жизни

1. Свобода или порядок?

Не держите руку в кармане

Главное – это телевизор

Цензура по-американски

Новый Советский Союз?

Все не так плохо!

2. Жизнь по инструкции и особенности сервиса

Лучше в соседней Мексике

«День сурка»

3. Спортивные и смелые

4. Праздник непослушания

5. Развратный Запад: мифы и реальность

Только со справкой

Прокол украинца

О жрицах любви

В квартале «голубых»

6. Глухонемые экзаменаторы

Глава 4 Трудоголики и бездомные

Кому в Америке жить хорошо?

Безработные и бездомные

Глава 5 Безделье как стиль жизни

Без света, но с концертами

Альтернативная Америка

Глава 6 Если ты такой умный… (Образование в США)

Мыслить нестереотипно

Уличный ликбез

Знания – это деньги

Глава 7 Разные боги США

1. Атеисты наступают

2. Пришествие Христа в США (мормоны)

3. «Боже, царя храни» с йельским акцентом (американские православные)

Консерваторы бегут в храм

Сэлинджер как подсказка

Приключения мексиканца в России

Страхи банановой республики

4. В краю Кастанеды и тюрем (репортаж из православного монастыря в Аризоне)

Оазис в пустыне

Ночная жизнь по-монастырски

«Русские вернут нам Косово!»

Только девственницу

Истина была рядом!

«Либералам интервью не даем!»

Странные грехи

Босиком вокруг света

Глава 8 Не джазом единым

Глава 9 Выпить и закусить

1. Опять клевета классиков

Без курдючных баранов и гусей

Суши вместо отбивной

Ужасный сыр

2. Пить нельзя, а воевать можно

Глава 10 Чисто американские убийства

Глава 11 Америка на колесах

Глава 12 Записки таксиста

Глава 13 «Трава» у дома

«Это лучше водки!»

Страна хипнеков

Что же впереди?

Глава 14 Черные США: трудный путь к «братскому столу»

Почти Африка

Другая церковь

Странная война на Райских холмах

Компьютер изобрели черные

Черные в России

Перспективы

Глава 15 «Выжившие будут застрелены снова!» (Зарисовки о жизни индейцев США)

«Не пей за рулем!»

Хуже, чем на Гаити

Республика Лакота и «русский след»

Эскимосы и психи

Ассимиляция или изоляция?

Глава 16 Две Мексики у одной стены

Земля королей

Будет ли создано государство Ацтлан?

Новые времена

Камни и «коктейли Молотова»

«Ангелы границы»

Рядом со «страной мечты»

Караван как новая тактика

Параллели с Россией

Пиррова победа?

Глава 17 Путь иммигранта

Кто был первым президентом США?

Глава 18 Русскоязычные США

«Мы в Америку не ходим»

«Он ненавидит Россию так же, как мы»

Все империи распадаются

Ненавистные совки

Глава 19 Американцы и Украина

Украинцы США: национализм с цивилизованным лицом

Коммунисты против фашистов

Глава 20 Американский ислам с советским оттенком (Мусульмане бывшего СССР в США)

Узбекская вольница

Узбекский террор

На грузовике в президенты

На что надеется оппозиционер-дальнобойщик

Глава 21 Американцы и Россия

Российский губернатор Дональд Трамп

Неумные прогрессоры

Правозащитники-дипломаты

«Не забывайте об антироссийской линии!»

Глава 22 Аристократы и саквояжники (О региональных различиях в США)

Техасцы – это нация

Провинциалы и столичные жители

«Мы – Европа»

Глава 23 Репортаж из аляскинской глубинки

Водка «Kamchatka»

Душевая вместо бани

Страсти по лосю

Айваны, Питки и гозаки

Чекушка на могиле

«Индейцам алкоголь не продаем»

«Эскимосы и психи»

Другая нога

«Наш Распутин» и чукотская девушка

Отшельники-мизантропы

«Обрести свое Я»

Интеллектуалы-изгнанники?

Половой вопрос

«Русская угроза»

Правда Сары

Исторические хроники (Как продавали Аляску)

Глава 24 Южане запада (Калифорнийские заметки)

Город бунтарей

Социалистическая Республика Беркли

Отголоски «детей-цветов»

Русский след

«Тридцать пригородов в поисках центра»

«Девушек не хотите?»

Шашлык с мексиканским ткемали

Почти Мексика

Дороги

Немного апокалипсиса

Две Калифорнии

Глава 25 К югу от границы (Мексиканские зарисовки)

1. Через мексику с «сумасшедшим» морпехом

Добрые копы и честная взятка

С небес на землю

В гостях у героев Маркеса

«Поцелуи вежливости»

Почти как в Средней Азии

«Проклятые Трампы!»

Несколько общих слов

2. Коммунизм с индейским лицом

Дай бог здоровья сеньору Путину!

Чем шире разрез глаз, тем выше зарплата

Комплекс Золотой Орды

Тимошенко гондурасского разлива

«Самый коммунистический» город мира

После коллапса

Лев троцкий и другие мексиканские коммунисты

3. Счастливые люди

По заветам Толстого

На Диком Западе

Танцы в шляпе

Ковбои и Бог

Коня на скаку остановит

Вакерос и цивилизация

Ковбои и политика

3. Молокане в сомбреро

Заключение