Сергей Криворотов

Дочь леса

© Сергей Криворотов, 2020

© ИД «Городец-Флюид», 2020

* * *

Сергей Криворотов родился и проживает в г. Астрахань. Многие годы работал врачом – экстренным кардиологом. С 2011-го полностью перешел на литературную деятельность. Имеет около четырехсот литературных публикаций в России, а также в русскоязычных изданиях Украины, Белоруссии, Казахстана, Молдовы, Германии, Чехии, Израиля, Австралии, Канады, США, Финляндии, Новой Зеландии.

Предыстория

Изо дня в день сплетали дети Леса склоненные над проворным ручьем ветви. Словно зелеными пальцами, касались листьями друг друга, неутомимо творя таинственные заклинания узоров, дополняя и совершенствуя ажурное кружево высокого шатра. Новые побеги тянулись вдогонку за поднявшимися прежде и торопились внести собственную неповторимость в начертание искусной вязи, в никем не читаемые изящные письмена над неумолчной водой. Животворящие соки неуемно бежали по гибким стеблям, наполняя их ощущением восторга и неизбывной силы. Издавна царившая здесь безмятежность казалась вечной и незыблемой. Действительно, что могло нарушить круговорот устоявшейся жизни?

Местные представители животного мира давно научились сосуществовать с Разумным Лесом, довольствуясь малым, но необходимым и повсеместно им даруемым: съедобными плодами, защитой от непогоды под сплетенными кронами, сухими сучьями для плотин на ручьях или укрепленных лежбищ и нор в сезон выведения потомства. Казалось, ничто не сможет изменить раз и навсегда заведенный порядок, и единый разум Леса не желал иного, пребывая в довольстве и благодушной дремоте.

Но однажды появились люди – никогда не виданные доселе странные двуногие существа. Они спустились с неба в больших блестящих кораблях из чужеродного металла. Срубили первые деревья, использовали их трупы для возведения нелепых громоздких конструкций, но не удовольствовались этим, а продолжили безостановочный натиск на совершенно не опасный для них мир.

Их вторжение наконец-то пробудило Разум Леса от слишком затянувшейся спячки. С напряженным вниманием изучал он повадки чужаков, впитывал все доступные данные о жестоких и неразумно себя ведущих пришельцах со страшными смертоносными машинами. Впервые за всю сознательную жизнь Леса над его существованием нависла смертельная угроза, но он долго не мог осознать масштаб опасности.

Так сложилось, что развитие жизни на этой планете привело к полному господству объединившейся разумной флоры над безмозглой и разобщенной фауной, не породившей даже высших приматов. Здешняя эволюция пошла своеобразным причудливым путем. И теперь люди, обосновавшиеся после отлета кораблей в незатейливых грубо сколоченных жилищах, вынуждали некрупных местных животных бежать сломя голову от их огненных молний под защиту Леса.

Материалом для своих несуразных строений пришельцы обычно выбирали убитые ими деревья. Снова и снова неугомонные двуногие пытались поджечь окраины Леса, и его Разуму стоило немалых усилий не дать беспощадному неуправляемому огню перекинуться на чащобы. Пограничные полосы расчищались от мелкой поросли и засевались чужеродными злаками, споро пускавшими корни в местную почву Варварское подсечно-огневое земледелие, после многих веков забвения откопанное из опыта далеких пращуров, поначалу вовсю использовалось людьми. Они ни с чем не считались, освоение или завоевание планеты представлялось для них одним и тем же, а любые способы – допустимыми.

Разум Леса не находил тому ни малейшего разумного объяснения. В его памяти не содержалось совершенно ничего, что могло бы пролить свет на поведение людей. Непонятная, но несомненно враждебная деятельность чужаков выглядела дико и бессмысленно.

Лес вовсе не хотел начинать войну против бесцеремонных захватчиков. Но как дать им понять, что, нанося ущерб ему, они подрывают благополучие собственной жизни? Что без Леса они не выживут на этой планете? Он еще надеялся на диалог с этими частично разумными тварями, не замечавшими или не способными воспринять самые простые знаки с его стороны.

У поселенцев родились дети. Казалось, настала пора отказаться от агрессивности и приспособиться к местным условиям. Но чужаки вовсе не собирались успокаиваться и продолжали усиливать безудержный натиск на Лес. Машины со стальными или лазерными ножами срезали огромные стволы под корень в считанные мгновения. Другие с бешеным визгом крутящихся лезвий, холодный бритвенный блеск которых не сулил никакой пощады, крушили податливую плоть. Шедшие за ними прочие чудища выкорчевывали корни, разрывали, кромсали плодородный слой, истребляли мелкую поросль.

Умирающие деревья вопили от дикой боли на слышимой лишь их собратьями волне и трепетали перерубленными корнями, передавая другим ужас своих предсмертных мук. Лес содрогался, он ни на минуту не переставал быть коллективным существом, наделенным сознанием и бесконечно сложной сетью тонких чувствительных окончаний. С не поддающейся объяснению настойчивостью двуногие стремились заполучить самые толстые стволы деревьев, будто задались целью разрушить саму основу жизни Леса.

Терпение хозяина планеты не могло быть беспредельным. Его Разум не хотел воевать с людьми, но не мог и понять их. Неведомые прежде сомнения обуревали его: может, причина непонимания крылась в его собственной обездвиженности? Осторожные ответные меры лишь ненадолго сдерживали безумный натиск пришельцев. Может, следовало задействовать всю свою мощь разом и навсегда избавиться от настырных козявок? Но что-то подсказывало ему, что на смену одним тут же явятся тысячи новых. Разум Леса еще не утратил надежды найти с ними общий язык. В этом его укрепило открытие, что далеко не все из людей одержимы враждебностью к нему. Требовалось всего-то преодолеть стену непонимания.

Но время шло, а количество двуногих увеличивалось, и прибывавшие нередко оказывались настырнее и агрессивнее прежних. Положение только ухудшалось, и однажды он пошел на небывалое: создал из своей плоти подвижное подобие фауны, взяв за образец форму захватчиков.

Пришелец

Зазвучавшая было шутка оборвалась на полуслове. Смех умер, не успев родиться. Головы завсегдатаев сельского бара дружно повернулись к распахнувшейся со стуком двери. Зак – хозяин и одновременно бармен – отодвинул только что вымытый стакан и встретил нового посетителя настороженным взглядом. На пороге возникло странное существо. Кряжистый мужчина в низко надвинутой широкополой шляпе из такого же странного материала, как и куртка, и джинсы на нем – сразу и не поймешь, то ли неведомая в здешних краях ткань, то ли просто сплетение пожухлых трав и листьев. Довольно-таки поразительный видок на любой взгляд. Из-под шляпы черными углями настороженно сверкали маленькие глазки, кожа лица – потрескавшаяся заскорузлая кора кыта, самого мощного дерева Леса, да и только. Растопыренные пальцы согнутых рук – просто обрубки не то сухих корешков, не то обломанных сучьев. Незнакомец крепко стоял на кривых культяпках, затянутых в чудные, того же лиственного покроя джинсы. Гротескная пародия на человека, тот еще типчик, как ни посмотри.

Такого экземпляра никто из присутствующих прежде не встречал.

– Откуда, дядя? – с насмешливым любопытством спросил один из молокососов, прервавших с его появлением игру в карты за столиком в углу Пивная кружка, только что захваченная его пятерней, замерла на полпути ко рту и медленно вернулась на стол. Бармен терпел ежедневное присутствие таких юнцов до тех пор, пока старшие не начинали возмущаться. Все какая-никакая дополнительная выручка. Но сейчас неодобрительно зыркнул на юнца, возомнившего себя невесть кем. В конце концов, хозяин здесь он, Зак, и никто не может задавать такие вопросы, кроме него самого. Давно пора поставить на место распоясавшийся молодняк…

Ответа не последовало, незнакомец и ухом не повел, впрочем, их у него и не было видно. Голова под низко нахлобученной шляпой повернулась туда-сюда на короткой шее – сторожевой сканер, да и только. Ничего не выражающие, непроницаемо антрацитовые глазки-пуговицы не задержались на напрягшемся бармене, скользнули по разнокалиберной стеклянной батарее с горячительными напитками за его спиной и уставились на пустой табурет.

Хрр, хррр, хррр – со странным звуком пришелец проковылял на своих рычагах-раскоряках и тяжело взгромоздился у стойки.

– Чего изволите? – осведомился Зак без особого радушия, выжидательно поглаживая ладонью черную с редкими просверками седины короткую шевелюру. Клиент есть клиент, даже и не таких приходится терпеть.

Сучья-пальцы заскребли по прилавку, словно огромный паук перебирал мохнатыми лапами, пытаясь зацепиться за полированную до блеска поверхность. Другой рукой незнакомец с видимым напряжением ухватил высокий пустой стакан и требовательно подвинул хозяину.

Того не удивило молчание посетителя. Опыт подсказал лучший выход из положения. Еще миг, и стакан на треть наполнился неразбавленной водкой местного производства.

Незнакомец молчал, тупо глядя перед собой, ничем не выказывая отношения к действиям человека за стойкой. Немая сцена затянулась. Наконец, находившийся ближе прочих обладатель неряшливой бороды Стер Баркум поднялся и нетвердой походкой приблизился к неподвижно застывшему пришельцу. Завсегдатай заведения находился уже изрядно навеселе, что являлось его обычным состоянием, и потому осторожно тронуть незнакомца за плечо, как он намеревался, не получилось. Никто так и не узнал, что именно хотел спросить у чужака пожелавший пообщаться бородач, потому что внезапно для всех странный посетитель от грубого толчка Баркума наклонился в противоположную сторону, помедлил и шумно обрушился на пол грудой неодушевленного хлама.

– Святые небеса! – только и вымолвил бармен, перегибаясь через стойку.

Посетители, тесня друг друга, торопливо обступили упавшего. Было чему изумиться – в куче увядших листьев с торчащими во все стороны сухими ветками и корягами не проглядывалось ничего человеческого, исчезло даже отдаленное напоминание одежды, в которой, как показалось вначале, щеголял вошедший. Просто ветки, опавшие листья и пучки пожухлой травы.

– Никак я его убил? – глупо вопросил всех моментально отрезвевший Стер, тараща по сторонам выпученные в ужасе глаза.

– Не пори горячку, Барки! Это какая-то нежить! – Помрачневший Зак выдержал небольшую паузу, выругался в сердцах и пошел за веником и совком.

Новое решение

Первая попытка не удалась. Неуклюжее существо, созданное Лесом, недолго протянуло в подвижной, совершенно не связанной с родителем форме. Без подпитки энергией через обрубленные корни или привычным фотосинтезом посланец оказался мертворожденным. Запаса живых микроэлементов в искусственном существе оказалось недостаточно для долгой жизни. Он не мог накапливать энергию, не мог слаженно двигаться, автономно действовать и самообучаться подобно взятым за образец двуногим, не говоря уже о невозможности использовать их способ общения звуками. Его существование прервалось, как только он оказался отрезан от привычной среды в замкнутом пространстве человеческой постройки.

Требовалось иное решение. Разум Леса быстро учился в новом для себя деле. Он испытывал теперь незнакомую прежде заинтересованность, сродни человечьему азарту. Тем более, угроза его существованию никуда не исчезала. На небольшой глубине вблизи жилищ пришельцев тонкие сенсорные отростки его флоры наткнулись на останки двуногих, появившихся на свет далеко отсюда. Рожденных на планете удавалось отличать сразу по незначительной разнице в химическом составе и биоэлектрических полях. Непонятные сооружения в виде пирамидок и оград поверх небольших холмиков не интересовали Лес. Чувствительные нити непрерывно и тщательно обследовали гниющие под землей тела в разрушающихся деревянных оболочках.

Он собрал достаточно информации, чтобы воспроизвести очередной образец. Но в последний момент решил, что незачем тратить силы и материал, когда можно использовать готовые заготовки в земле. Надо лишь немного отреставрировать их, внести изменения в микроструктуру, вернуть к жизни, но так, чтобы они стали производными самого Леса. Этот путь показался более простым и заманчивым, и он незамедлительно приступил к действию.

Отзвуки

Случай в баре взбудоражил поселок. Очевидцы спешили красочно расписать каждую мелочь своим домочадцам, те соседям, знакомым и вовсе посторонним. Страшилка распространялась дальше, изменяясь с каждым повтором, обрастая далекими от действительных подробностями, да еще в самых забористых выражениях. Устный портрет пришельца выглядел все более фантастичным, имеющим мало общего с реальным. Словно в старинной детской игре в «испорченный телефон», слова и фразы искажались при передаче, теряя первичный смысл и принося неожиданные результаты.

Загадочная история быстро превратилась в миф, достояние всех и каждого. Зеленый человек занял прочное место в фольклоре колонистов. Таинственным визитером пугали непослушных детей, а существование неизвестного до того существа стало неоспоримым фактом для многих не видевших его лично.

Впрочем, находились и скептики, сожалевшие в глубине души о своем личном отсутствии в баре в тот знаменательный вечер. Такие в открытую посмеивались над массовым бредом свидетелей, несомненно, перебравших плохо очищенного от сивушных примесей пойла Зака. Но и самые далекие от истины откровения мнимых и действительных участников стали достоянием пользователей планетарной инфосети.

Зак Форат поторопился спалить дотла останки существа на следующее утро, о чем вскоре сильно пожалел. Потянувшимся издалека зевакам пришлось довольствоваться видом кучки золы на заднем дворе. Наиболее трезвые головы сокрушались, что образцы тканей неизвестного существа уже не отправить на экспертизу в центральный поселок или в лаборатории компании «Экофлор».

Бармена вовсе не радовало, пусть и прибыльное для него, всеобщее внимание. В ответ на расспросы Зак божился и клялся, что сожженные останки представляли собой охапку обычных листьев с прутьями, и ничего больше. Ему мало кто верил, но это уже не имело никакого значения. Как бы там ни было, а посещаемость бара возрастала с каждым днем, со всех сторон прибывали все новые любопытствующие, и доходы заведения продолжали расти.

Довольный хозяин быстро освоился с внезапной популярностью и поспешил закрепить свалившийся на него успех. Над унылым, никак не обозначенным до того входом появилась аляповатая вывеска: «У Пришельца». За стойку бара посадили чучело в шляпе, довольно натурально воспроизводившее, по утверждению очевидцев, недавно нагрянувшую таинственную фигуру. Ни на день не закрывая заведение, Зак с нанятыми рабочими из местных надстроил второй этаж и поделил его на отдельные комнатушки для ночлега, превратив уже далеко известное заведение то ли в гостиницу то ли в постоялый двор. И не прогадал.

Слухи о нем докатились до самых дальних селений. Заново отстроенные номера не пустовали, от желающих побывать на месте Пришествия отбоя не было. Невольно Форат оказался основателем местного туристического бизнеса. А в Астронете появлялись все новые сообщения мнимых очевидцев, которые на самом деле никогда не бывали в поселке. Сходные материалы не переставали мелькать и в передачах головидения.

Обозреватели из центрального поселка провозгласили случившееся «рождением местной мифомании», а Зеленого Человека – дальним потомком пресловутых «морских змеев» и «реликтовых гоминидов» из забытого фольклора прародины. Но некоторые заикнулись о наличии совершенно неизвестной формы жизни на планете. А тут уже сами собой напрашивались выводы о некомпетентности или недобросовестности первых исследователей, слишком поспешно давших отмашку на освоение нового мира. Тогда твердо обещанные переселенцам гарантии безопасности оказывались пустым звуком. Вразумительного объяснения не нашлось, и многие всерьез почувствовали тревогу за свое будущее.

Из тлена восставшие

Если бы не плодородный участок у порога дома, которому мог позавидовать любой колонист, Фил Крайнов давно поменял бы место для жилья. Дело в том, что, несмотря на его протесты, поселковый сход постановил разместить местное кладбище не далее двух сотен метров от крайновской изгороди. Теперь небольшой погост на холме уже насчитывал с полдюжины могил. Два несчастных случая на лесоповале, смерть при родах, не распознанная своевременно инфекция – вот причины, по которым тут соединили разобщенные при жизни тела. Все они принадлежали к первой волне переселенцев.

Маленькое кладбище и бар неподалеку оставались единственными достопримечательностями поселка. Серебристые и белые надгробия с антикоррозийным покрытием за низкими оградами сверкали в солнечных лучах. Дань традициям, сторонники кремации оказались в меньшинстве. Захоронение по образу и подобию земных придавало в глазах колонистов полноты и завершенности укладу здешней жизни, сулило иллюзию покоя после смерти.

Фил Крайнов оставался недоволен таким соседством и твердо вознамерился при первой же возможности перебраться куда подальше, а до тех пор строго-настрого запретил детям бегать на возвышенный участок с могилами.

Если дочь Фила, неторопливая белокурая Надя, боясь тяжелой отцовской руки, редко ослушивалась приказа, то озорник Фил-младший при каждом удобном случае тайком пробирался туда, до сих пор счастливо избегая обещанной кары. Особенно ему нравилось прятаться в маленькой каменной часовне, в которой, по древнему обычаю Земли, отпевали усопших. Старые религии Земли не пустили корней на этой планете, и заимствованный ритуал носил чисто формальный характер. Однако в этот раз нарушительницей табу явилась именно двенадцатилетняя Надя.

Вид красивых цветов на любовно ухоженных могилах, манивших тишиной и покоем, недостижимым в суматохе поселка внизу, победили ее страх перед возможным наказанием.

Но, попав сегодня на запретный холм, она не нашла ожидаемого спокойствия. Необъяснимая тревога заставила девочку поминутно озираться по сторонам в поисках незримой опасности. Но нет, напрасно – никто и ничто, кроме нее самой, не нарушало тишины и безлюдья погоста.

Она уже подходила к башенке часовни, когда впереди, прямо на ее глазах, бугорок земли над захоронением беззвучно развалился на две стороны.

В открывшейся пустоте черной воронки ворочалось нечто мохнатое и мерзкое, упорно пытавшееся выбраться наверх. Девочка так испугалась, что не смогла даже закричать, и только смотрела широко раскрытыми глазами, не в силах ни убежать прочь, ни отвести взгляд в сторону.

Запах тления из разверстой могилы обдал ее удушливой волной, и на свет из подземного мира выбралось корявое человекоподобное. Покрытое сплошной порослью извивавшихся тонких бледных корешков существо выползло на четвереньках наружу и выпрямилось, поворачивая к девочке пустые глазницы в гуще шевелящихся отростков. Одновременно краем глаза Надя заметила подозрительное копошение на соседней могиле и, коротко взвизгнув, потеряла сознание.

Стоит ли удивляться реакции Фила Крайнова, заглянувшего домой вместе со старшим сыном Романом, чтобы перекусить. Тревогу поднял Фил-младший, следивший исподтишка за нарушительницей запрета в надежде использовать такой факт с выгодой для себя. Он стремглав прибежал к отцу, но только показывал в сторону погоста и не мог ничего внятно объяснить.

Увидев жуткие существа, вылезавшие из вскрытых могил средь бела дня, и недвижно распростертое тело дочери, Крайнов без раздумий пустил в ход старенький лучемет. Грозное оружие покоилось без применения в кладовке, и теперь владелец с удовлетворением отметил, что верно поступил, не сдав его, как требовал местный закон. Давно не восполняемого заряда батареи хватило, чтобы испепелить непрошеных гостей, угрожавших, на взгляд отца, жизни его любимой девочки. При этом он нечаянно задел лучом и пару ближайших надгробий, расплавив аккуратные оградки.

Возмущенные соседи не сразу разобрались в причине вандализма Крайнова, и только после его терпеливых объяснений, дополненных сбивчивыми рассказами Нади и Фила-младшего, их понятный гнев сменился тревогой и вопросами к недавно избранной местной власти. Не связано ли случившееся с появлением зеленого существа в баре? А не пора ли что-то предпринять для защиты от подобного, наконец? После этого случая прибыли сотрудники Ксенослужбы, но ни образцы почвы с места происшествия, ни подробные расспросы очевидцев так ничего и не прояснили.

Еще одна попытка

Терпения у Леса оказалось предостаточно. Первые неудачи не обескуражили, напротив, каждая осечка добавляла опыта. Тем более, он никогда не повторялся в своих действиях. Последняя попытка подсказала наиболее правильный путь, данных для того набралось с избытком.

Разум Леса перестал подражать радиосигналам в используемых чужаками диапазонах, убедившись в тщетности подобной траты энергии и времени. Люди не то что не желали диалога, они просто не замечали недвусмысленных предложений хозяина планеты начать его. Лес не отказался от плана внедрить свое детище в их малопонятное сообщество, только решил сделать это таким образом, чтобы они без сомнений приняли его и сами научили общению с себе подобными.

Разум Леса задумал сотворить точную копию детеныша пришельцев. Как образец он использовал дочь фермера, встреченную последними неудачными порождениями на человеческом кладбище. До того, как их уничтожили, существа успели отсканировать упавшую в обморок девочку и передать данные своему создателю. Резкая реакция человека на появление ему же подобных не поддавалась разумному объяснению. Позднее Лес решил, что недооценил ритуальную значимость для людей зарытых останков, что и привело к последней неудаче.

Его приспособленные к такой работе отростки смогли воспроизвести на этот раз жизнеспособное существо. Но в самый последний момент что-то нарушилось в слаженной работе мельчайших исполнителей – нанофлоботов, как могли бы назвать их ученые-пришельцы, и копия оказалась вовсе не точным повторением оригинала.

Решение столь сложной задачи требовало времени, но Лес предпочел на этот раз не торопиться и действовать наверняка, хотя почти ежедневно содрогался под ударами управляемых колонистами бездушных механизмов. Для восполнения урона приходилось тратить все больше сил. Назрела пора показать безмозглым козявкам, кто подлинный хозяин планеты.

Он отвечал пока только там, где жадные людишки пытались отхватить большие куски окраин Леса. Посланные им на поля колонистов молодые побеги душили посевы завезенных культур, неодолимыми зелеными волнами накатывались на захваченные пришельцами пространства. Рыжие лесные муравьи по воле хозяина довершали разгром и возвращались затем на места постоянного обитания.

Человеческие машины не справлялись с внезапным натиском буйной растительности. Техника отступала, захлебывалась, надолго выходила из строя. К тому же Разум Леса научился поглощать питавшую машины энергию. То тут, то там ему доставались останки умерших устройств, пластик и металлы которых пришлись ему по вкусу даже больше, чем содержимое аккумуляторов. Он усваивал трофеи с незнакомым для себя удовольствием, расщеплял молекулы и распределял добычу по всем своим составляющим, перемещал излишки в создаваемые под землей хранилища. Эти новые вещества и жизненная сила могли пригодиться в будущем, хотя он пока не знал, каким именно образом.

Колонисты забили тревогу – стремительно прораставшие корни местных растений нередко обнаруживались уже под жилыми домами. Сомнений не оставалось: в ответ на продолжавшееся вторжение Лес двинулся навстречу людям. Противодействие флоры походило на войну за выживание, чем, в сущности, и являлось. Чтобы не потерять уже достигнутое, людям нужно было приспосабливаться. Однако они по-прежнему не понимали, что столкнулись с разумным отпором.

Тем временем о странном зеленом существе, о жутком воскрешении покойников и прочих необъяснимых фактах узнали в соответствующих инстанциях, а именно в Департаменте Сектора, за сотни световых лет от планеты. На этот раз обошлось без проволочек. Сама возможность обнаружения разумной или почти разумной, да еще и враждебной к колонистам жизни на давно разведанной и заселенной территории выглядела вопиюще. Реакция последовала незамедлительно. Рейсовый корабль доставил новых исследователей вдобавок к уже имевшимся на планете.

Найденыш

Старики Гарнисы не могли нарадоваться на свою маленькую дочурку. Столько лет не удавалось зачать ребенка, редкое генетическое заболевание жены, не поддающееся современным методам лечения, служило тому причиной. Вероятно, в метрополии смогли бы помочь, но у них недоставало ни средств, ни сил на дальнюю дорогу. Тави Гарнис из-за этого дефекта не могла стать даже суррогатной матерью, но ей так всегда хотелось иметь собственных детей! Закоренелая фаталистка, она и сама считала, что слишком поздно в ее возрасте оспаривать предначертания судьбы. И вот в их-то годы высшие силы, как хотелось бы верить обоим, сжалились, и у пожилой четы внезапно появилась столь желанная дочка.

Впрочем, внешне их вряд ли можно было посчитать стариками. Йон и Тавия прекрасно помнили, что представляли собой их бабки и деды в таком возрасте на планете, с которой они сами прибыли на Форестану, даже с учетом достижений тамошней медицины. Но вот незадача – хотя им на двоих приходилось уже за тринадцать десятков стандартных земных лет, или за полтораста годков по-здешнему, они не выглядели соответственно. На вид им можно было дать намного меньше, морщины едва коснулись их лиц, мышцы оставались упругими и сильными, тела только начинали утрачивать прежнюю бодрость и ловкость. Они нередко обсуждали подобную странность между собой, пока не решили, что причина в здешних природных условиях и здоровом образе жизни.

С появлением ненаглядного чада Гарнисы и вовсе прекратили считать количество прожитых лет. Они никому не рассказывали, при каких обстоятельствах заполучили свою кроху, да и не находилось пока охотников докапываться до ее происхождения. Люди в здешних краях селились большей частью обособленно и не имели привычки совать нос в дела соседей. Одно не могло не тревожить самих Гарнисов – девочка росла без преувеличения не по дням, а по часам.

Всего несколько месяцев прошло с тех пор, как совершенно неожиданно Гарнис наткнулся на малютку в кустах на опушке, а теперь она уже выглядела как четырехгодовалый ребенок. Тогда после короткого раздумья Йон решил – дитя брошено явно не здешними, ни у кого из местных не хватило бы жестокости бросить в лесу совершенно голую кроху без присмотра. И если они оставят найденыша у себя, скорее всего, никто ее не хватится. Жена с радостью приняла посланную свыше, как им казалось, дочь. Ничего в ней не обнаруживалось необычного, пока она не начала расти как на дрожжах.

Маленькая Леся – так они ее назвали после недолгих препирательств – оказалась на редкость смышленым, послушным, ласковым ребенком, быстро всему училась, схватывала на лету и уже пыталась помогать по хозяйству. Только Гарнисы боялись, что однажды их внезапному счастью придет конец. Либо объявится настоящая мать, либо внезапная болезнь, либо еще какая напасть нагрянет и отберет у них ненаглядную малышку, да и неизвестно, сколько еще самим осталось пожить здешней суровой и до сих пор неласковой к ним жизнью.

Из окон дома виднелось предлесье, только одно поле отделяло от него. Леся могла часами смотреть в ту сторону и несколько раз убегала туда. Гарнисы пытались наказывать ее за это, впрочем, не слишком строго, пряча от нее на время сладости, запирали на несколько часов в детской комнате. Как они боялись навсегда потерять ее при таких исчезновениях! Вдруг заблудится и пропадет без пищи и воды или наткнется на ядовитое растение? Но она безошибочно находила дорогу назад, словно обладала внутренним компасом или чутьем. И они смирились с ее редкими отлучками, перестали беспокоиться по этому поводу, хотя и не могли не испытывать тревоги: а не уйдет ли она однажды насовсем?

Внешне ничем дочка Гарнисов не отличалась от прочих детей, вот только слишком быстро взрослела на глазах… Не думать об этом у Йона и Тавии не получалось. И еще одно беспокоило стариков: очень долго Леся не могла говорить, хотя с самого начала они прекрасно общались с нею без слов. С одной стороны, их это даже устраивало – не придется отправлять ребенка в далекую поселковую школу. Как сможет учиться с другими детьми немая девочка? Да и обижать ее там наверняка станут все кому не лень.

Впрочем, многие колонисты предпочитали для своих детей дистанционное обучение – исчезали неудобства, трата времени на доставку к месту учебы и обратно, лишние волнения и прочее, не говоря о плате. Поэтому из отложенных на черный день сбережений Йон с согласия жены купил в центральном поселке наладонный биокомп с голографической разверткой, заменивший для их ненаглядной доченьки всех школьных учителей разом. Любой колонист имел возможность выхода в планетарную сеть через систему стационарных спутников связи. Полностью автономный биологический компьютер не требовал никакого постороннего питания, кроме солнечной энергии.

Они старались почаще разговаривать с ней. Никогда прежде за долгую совместную жизнь Гарнисы не произносили столько слов. Рассказывали сказки, обсуждали при ней хозяйственные дела, объясняли и показывали, как делать то или это. И хотя Леся ничего не произносила в ответ, но всегда внимательно слушала, будто все понимала, смотрела на губы, рождавшие слова, не по-детски внимательными, все подмечающими глазами.

– Йоне, придется все-таки показать нашу девочку чужакам, они опять настаивают на осмотре. Говорят, всех в округе давно пересмотрели, только наша Леся не на учете, – сообщила с порога Тави, вернувшись как-то из поселка, куда отправлялась за припасами раз в месяц.

– И слышать о том не хочу! – Гарнис крепко сжимал в руках части разобранной для чистки двустволки.

Хотя закон официально не разрешал, ружья и лучеметы имелись почти в каждом доме. Оружие придавало поселенцам чувство собственной безопасности – мало ли какие сюрпризы могли поджидать на новой планете, как бы там ни уверяли первые разведчики. Лес – вот он, совсем рядом, мало ли что могло скрываться в его непролазных чащобах, в которые никто не совался! Только не доставало Йону уверенности – случись что, сможет ли он использовать оружие против себе подобных, даже если придется защищать жену и любимую дочь? Впрочем, он очень надеялся, что до подобной крайности не дойдет и выяснять такое никогда не придется. Пока же все обходилось.

Тавия горестно замолчала. Сегодня истекал срок, назначенный для медицинского обследования Леси. Не иначе, кто-то из соседей-доброхотов позавидовал позднему счастью Гарнисов и настучал, куда не следовало, про невесть откуда взявшуюся и подозрительно быстро растущую девчушку.

– Может, лучше пока тебе пожить с ней в нашей лесной сторожке, авось со временем отстанут? – предложила она с надеждой, и муж поспешно ухватился за эту мысль, увидев в ней спасительное решение.

Рисковать они не могли, мало ли что взбредет в головы настырных ученых: а ну как они надумают навсегда отобрать их ненаглядную девочку для своих живодерских опытов? А то и отыщут настоящих родителей? Тави быстро собрала самое необходимое ребенку – на все про все хватило одного рюкзака, – и когда проводила за порог, долго смотрела вслед, пока муж и повзрослевшая за последнее время девочка пересекали поле.

Когда нагрянули чужаки, она оказалась готова, спокойна и собранна. Нельзя сказать, чтобы пришедшие вели себя невежливо или слишком настырно, но как ни просили разрешить взять анализы и просканировать девочку, хотя бы просто ее осмотреть, Тавия делала вид, что не понимает, о чем речь. Они так ничего и не добились и ушли не солоно хлебавши в больших сомнениях насчет умственных способностей хозяйки.

Тавия же осталась довольна и успокоилась на время, только постоянно скучала без двух самых близких на свете людей, особенно без ставшей родной крошки, но другого выхода не видела. Ясно было, любопытные просто так от них не отстанут. Ради единственной ненаглядной доченьки, придавшей смысл жизни на склоне лет, Гарнисы могли вынести теперь любые лишения. Они даже не предполагали, что это только начало связанных с нею мытарств. Впрочем, если бы даже могли заглянуть в будущее, ни за что не отказались бы от сделанного выбора.

После учебы

Проблема преобладания мужского населения остро стояла перед местными колонистами. Этим планета не выделялась среди прочих форпостов звездного человечества. Издревле природа предопределила большее количество мальчиков на каждую сотню новорожденных, и выход человечества за пределы Солнечной системы не поколебал такую генетическую закономерность. Хотя развитие науки и позволяло с большой вероятностью выбирать пол будущему ребенку люди нередко руководствовались практическими соображениями. Многие поселенцы хотели иметь первенцем наследника, которому можно доверить хозяйство, а уже во вторую и даже в третью очередь – помощницу и будущую хозяйку. К тому же приток новых колонистов шел за счет тех же молодых мужчин. Так что, за редкими исключениями, когда родители сговаривались и обручали детей едва ли не с пеленок, проблема женитьбы стояла очень серьезно для подрастающего поколения.

Вероятно, это лишний раз доказывало инерцию и косность человеческих понятий. С исчезновением экономической кабалы от мужчин в древних обществах Земли женщины давно доказали равенство полов, а зачастую и свое полное превосходство. Если на некоторых окраинных планетах при необходимости смогли легко перейти к многомужеству с элементами матриархата, то на Форестане подобный уклад поначалу наталкивался на трудности из-за традиций и предубеждения переселенцев.

И все же именно первые немногочисленные женщины стали цементирующей силой нового общества. Мужчины смирились с предоставлением больших прав «слабому» полу, считавшемуся таковым лишь в силу отдельных физических данных. Юридически форестанки имели более высокий статус в бытовых вопросах и при наследовании имущества. Здешние женщины могли решать сами за себя, и уже нередко на плечи одной хозяйки ложились заботы о двух-трех семьях. И хотя многомужество достаточно широко распространилось, встречались и моногамные браки. Демографический перевес мужчин начал уменьшаться с появлением у переселенцев детей, но для полного выправления ситуации могло потребоваться много десятилетий.

Не сумевшие подобрать себе вторую половину среди немногочисленных местных невест отправлялись с этой целью в метрополию, но далеко не всегда их вояжи заканчивались желанным исходом. Во-первых, для такого путешествия требовались немалые средства, во-вторых, не каждая красавица горела желанием следовать за тридевять земель на окраинные миры и обзаводиться детьми вдали от благ цивилизации. Всезвездная информационная сеть лишь частично помогала решить эти вопросы на расстоянии, но подавляющее большинство потенциальных женихов оказывалось настроено консервативно. Молодые и не очень соискатели семейных уз хотели выбирать спутниц жизни сами, без посредников и только при очном знакомстве. Да и долгосрочные результаты наблюдений браков, заключенных посредством Сети, выглядели противоречиво.

Подошло время задуматься и старшему сыну Фила Крайнова – Роману. Не нашлось подходящей по его меркам невесты, хотя не был он ни уродливым, ни глупым, не имел ни явных, ни скрытых физических изъянов, вполне здоровый нормальный парень, и умом даже выше среднего уровня. Соседские девчонки оказались просватаны с малолетства. Согласно местным порядкам, его младшая сестра Надя могла уже не беспокоиться о своей судьбе. Та же, которую предопределили ему еще до рождения по обоюдному согласию родителей, не вызывала у самого Ромки ни капли энтузиазма.

Это послужило одной из причин уехать на учебу в административный центр Форестаны. Но и там, встречаясь с несколькими подружками по учебным занятиям и молодежным клубам, он не мог положа руку на сердце признаться, что видел хоть в одной свою суженую и будущую хозяйку его дома. Да ему самому казалось, что еще рано строить столь далеко идущие планы, он не чувствовал себя готовым к серьезным обязательствам. За три года приобщения к профессии инженера-технолога деревообработки в его настрое ничего не изменилось.

Когда Роман впервые в детстве увидел центральный поселок, его поразила скученность застройки. После привычной широты предлесья и удаленных друг от друга домов колонистов теснота центра напомнила ему лесной муравейник. Разумеется, он имел представление из Астронета о городах на других планетах, но они казались далекими и совершенно нереальными. Теперь же мальчик воочию смог увидеть такое совсем рядом, и оно принадлежит его миру.

Конечно, поселок никак не тянул даже на звание маленького городка, но в глазах выросшего среди просторов фермерских угодий и почти полного безлюдья мальчишки несколько десятков прохожих, встреченные на улицах за короткое время, выглядели столпотворением. К радости юного провинциала, здесь имелась зона отдыха, манившая видным издалека чертовым колесом. Все это ему еще предстояло открыть для себя.

Много позже отец привез его сюда на учебу. Старший Крайнов рассудил, что основная разработка Леса еще впереди, и хотел, чтобы хоть один из сыновей получил специальные знания, которыми сам он не владел, и отсутствие которых, как он полагал, не давало достичь желаемых результатов труда.

– Я хочу, чтобы ты пошел дальше меня, – не уставал повторять он снова и снова сыну. – Выучись на технолога, стань управленцем. Будешь тогда отдавать распоряжения таким неучам-одиночкам, как я, что и как делать, как получать наибольшую выгоду. Я хочу, чтобы у тебя было лучшее обеспеченное будущее, чтоб тебе не пришлось считать каждую копейку, как мне.

Решающим доводом послужило то, что компания «Экофлор» полностью оплачивала обучение с последующим трудоустройством на одном из своих предприятий. Кроме нее никто никаких гарантий дать не мог.

Административный центр производил неоднозначное впечатление. Аккуратные ряды сборных домишек, похожих один на другой, словно клоны единого образца, ровно подстриженные газоны, низкорослые деревья и кустарники, огороженные коротким штакетником, – завезенные людьми растения с трудом обживали свободные от Леса пространства. Казалось, на всем здесь виден налет привнесенной искусственности. И деловой центр выглядел макетом, музейной выставкой незатейливой функциональной архитектуры на потребу будущим инопланетным туристам, которых пока никто не видел.

Для Романа не чувствовалось во всем этом знакомой с детства теплоты фермерских построек, в которые хозяева вкладывали не только труд, но и душу. Ведь они строили надолго и на совесть, для себя и своих семей. В поселке же все выглядело неестественно и чуждо, но такое впечатление не мешало юному провинциалу взирать на окружающее с радостью и благоговением. Еще бы! Здесь ему предстояло жить и учиться в скором времени.

Только первые восторги от знакомства с новым быстро поутихли. Чем дольше он находился среди противоестественной для Форестаны скученности людей и строений, тем отчетливее ощущал желание поскорее вернуться к привычному Лесу. Где-то тут в поселке проживали дальние родственники Крайновых, которых не составило бы труда разыскать, но родители не захотели одалживаться, поэтому ему, как и большинству сокурсников, осталось довольствоваться студенческим общежитием.

Впрочем, об этом жалеть не пришлось. Жить среди ровесников оказалось весело, но еще задолго до окончания учебы Роман утратил интерес к будущей профессии. Масштабная механическая вырубка и поточная обработка древесины воспринимались им ничем не оправданным уничтожением живой сущности Форестаны, с которой, по его убеждению, колонисты могли жить мирно и взаимовыгодно.

На его счастье, из-за новых запретов и ограничений ксенологов практические занятия сокращались по мере приближения к выпуску, хотя по программе обучения планировалось как раз обратное. Один за другим новые приятели покидали их группу.

К последнему экзамену подошли всего два десятка выпускников, и причиной тому послужили вовсе не трудности учебы. Хотя его не раз посещало такое желание, Роман не присоединился к оставившим курс, главным образом, из опасения отцовского гнева. Ясно было одно – возможностей работать по избранной профессии оставалось все меньше.

Благие намерения

Если тебе предстоит вот-вот разменять четвертый десяток земных лет, это, естественно, не вызывает особой радости или прилива энтузиазма. Невольно начинаешь оглядываться назад, пытаешься подвести какие-то итоги, сделать выводы на завтра. Черок Квикфут, вплотную приблизившийся к такому знаменательному рубежу, находил для себя в минувших годах мало утешительного: несбывшиеся надежды юности, нереализованные планы, да и вероятное будущее не сулило больше ничего непредвиденного, обещая стать лишь продолжением малоинтересного прошлого и настоящего.

Не без содействия дяди – важной шишки в администрации Совета внеземных территорий – преодолел он жесткий отбор в академию ксенологии. Зато к концу учебы уже абсолютно своим трудом получил на курсе четвертый результат по среднему баллу, несмотря на то, что дважды счастливо избежал отчисления за серьезные провинности. Впрочем, причинами этих неприятных моментов послужили вполне морально оправданная драка за честь оскорбленной сокурсницы и дерзкое отношение к преподу, не считавшемуся с чувством собственного достоинства курсантов.

С отличием закончившему академию Чероку виделись увлекательные перспективы и гарантия быстрого продвижения по служебной лестнице. Но реальная жизнь расставила все по своим местам, хотя справедливость такого результата он так и не принял.

Повседневная рутина предстала, как говорится, плоско двухмерной и вполне черно-белой с вкраплениями серого цвета. Получив распределение в Департамент Сектора, юный выпускник тщетно ждал заманчивых командировок на только что открытые, неисследованные планеты. Но все сколь-нибудь перспективные разработки обходились без его участия. На долю же молодого специалиста доставалась масса неинтересной бюрократической текучки, обработка потоков информации, отчеты, участие в симпозиумах, конференциях и прочих ксенологических междусобойчиках. И так продолжалось изо дня в день почти десять лет.

Он зарекомендовал себя исполнительным администратором, вдумчивым аналитиком, даже выступил с несколькими благосклонно принятыми инициативами, но ни в его воображении, ни в прочих талантах, неуместных при строго регламентированной работе, никто не нуждался. С годами энтузиазм угас, обращать на себя внимание руководства хотелось все меньше. Какой смысл стараться, если результат неизменно нулевой? Выходило, чтобы не навлечь на себя неприятности, лучше не высовываться и не попадаться на глаза начальству. Трое-четверо сослуживцев, пришедших на службу одновременно с ним или даже позднее, давно его обошли. Ему приходилось бессильно наблюдать, как один за другим они оказывались на более значимых должностях.

Безусловно, его ожидало запланированное повышение, лет эдак через пять-семь впереди маячила должность заведующего отделом, но разве об этом он когда-то мечтал? Время проносилось незаметно, а Квикфут не чувствовал ни личного удовлетворения, ни того, что его виртуальный муравьиный труд приносит кому-то ощутимую пользу Конечно, можно было бы снова обратиться к отцовскому брату, сохранившему связи с руководством Ксенологической службы, но пока Черок решался на эту крайнюю меру, дядю отстранили от должности за служебные злоупотребления и выслали в отдаленную звездную систему.

Стоит ли говорить, что срочный вызов в управление Департамента – небывалое событие для рядового труженика – обрушился на него громом среди ясного неба. Годами приученный к дисциплине добросовестный исполнитель пришел в смятение: не допущена ли им не замеченная вовремя оплошность, за которую теперь последует неминуемое наказание? Чем же он мог проштрафиться? В его тренированной профессиональной памяти не всплывало ничего существенного, поэтому оставалось теряться в догадках.

К счастью, терзаться неизвестностью пришлось недолго – в канцелярии сообщили о новом назначении. Квикфут испытал облегчение и вполне понятную радость. В один миг будущее приняло в его глазах забытый радужный оттенок, разом воскресли угасшие тени мечтаний и амбиции юности. Тем более, его сразу перенаправили в святая святых, к самому главе Департамента Сектора.

Ксенологическая служба вобрала в себя все пороки административной системы звездной Федерации. Строгая вертикальная иерархия, подавление инициативы подчиненных, стремление на всех этажах организации избежать ответственности за принимаемые решения, желание заручиться одобрением свыше, даже при самых незначительных действиях.

Неудивительно, что не снисходивший до общения с низовыми сотрудниками руководитель за годы своей вездесущей невидимости начал восприниматься чем-то вроде небожителя с Олимпа древних греков Земли. И это при том, что ксенологов в процессе учебы наставляли никогда ни перед кем не склонять голову, оспаривать заключения любых авторитетов, широко и оригинально мыслить, избегать шаблонов и готовых схем.

Единственное сомнение омрачало бодрый настрой Черока: а что, если причиной перемен послужило не запоздалое признание его личных достоинств, а прощальное благодеяние дядюшки, вспомнившего перед убытием в ссылку о родном племяннике? Но как бы там ни было, независимо от неизвестных пока причин, его жизнь оказалась необратимо вырвана из круговерти опостылевшей повседневности.

Черок выбрал ксенологию вовсе не под нажимом влиятельного дяди. Ксенолог в его представлении, сложившемся не без настойчивой рекламы профессии на каждом шагу, всегда находился на переднем крае исследований внеземной жизни, а его работа постоянно интересна и наполнена яркими событиями. По мере того, как обыденность избавляла его от давних иллюзий, он начал всерьез подумывать о смене занятий. И вот на тебе, когда ничего интересного впереди уже не светило, случилось такое внезапное везение.

Впрочем, Квикфута беспокоила собственная неосведомленность о внезапном назначении. Да, прозябание в Департаменте Сектора достаточно опротивело, но не окажется ли новая работа гораздо хуже прежней рутины? Ему всегда хотелось перемен, но не в такой же степени. Он опасался рассчитывать на лучшее, пока не узнал всей информации о своем переводе. Чем больше надежд и обещаний, тем сильнее и болезненнее последующее разочарование – это он успел хорошо усвоить. Лучше рассчитывать на немногое, чтобы полученное потом смогло превзойти скромные ожидания и тем самым подарить нечаянную радость. Маленькие надежды – всегда надежнее.

Предложение

После выдачи дипломов представители «Экофлора» провели традиционное собеседование со всеми прошедшими полный курс. Некоторые сразу получили работу на опытных предприятиях компании. Но никто потом не распространялся о содержании разговоров, даже наиболее сблизившиеся с Романом Ярбор из центрального поселка и Савва из южного поселения словно набрали в рот воды и только махнули рукой на расспросы. Когда подошла его очередь, обидная скрытность приятелей стала понятна.

В помещение, где только что сдавали экзамены, кроме старшего преподавателя, за столом по-хозяйски разместились два незнакомца со значками «Экофлора» на форменных куртках. На их неподвижных, неуловимо схожих лицах только глаза перебегали с вошедшего на объемный дисплей со всеми данными о нем.

– Роман Крайнов, – отрекомендовал учитель. – Средний балл за все курсы – четыре и три десятых.

– Что ж, Рома, обучение было организовано именно нашей компанией. Но за это время кое-что изменилось. Ты, наверное, в курсе: с работой по твоей специальности теперь напряженка.

Роман молча кивнул, ему не предложили сесть на свободные стулья, то ли забыв, то ли намеренно давая понять, насколько в неравном положении они находятся, и он чувствовал себя, будто снова внезапно угодил на еще один экзамен.

– Что ж, думаю, мое присутствие необязательно, поэтому позволю себе откланяться, – преподаватель, как показалось Роману, ободряюще ему кивнул перед тем, как оставить их втроем.

– Разумеется, это временные трудности. Мы найдем выход. На внешних рынках ждут кытовую древесину и готовы платить за нее огромные деньги. В нашей компании проводится поиск различных решений проблемы. Кроме всего прочего, наши исследователи пытаются вывести кыт на участках, изолированных от Леса. Но это вопрос далекого будущего. Никто не откажется от разработки природных массивов. Нам постоянно не хватает специалистов, поэтому мы предлагаем всем выпускникам поработать на компанию, применить полученные знания на практике. Причем за хорошую оплату, заметь.

Роман невольно почувствовал заинтересованность: что они предложат после такого вступления? Но последовавший вопрос застал его врасплох:

– Нам известно, что дома ты частенько наведывался в Лес. Скажи честно, это началось еще в детстве? Ну, твои хождения! И с какого тогда возраста?

Он вынужденно кивнул, но откуда они узнали? Почти все соседские ребята боялись нарушать строгий запрет родителей. Свои вылазки он совершал в одиночку и никогда об этом не распространялся. Только отец знал и даже несколько раз наказывал, но с годами стал смотреть на его лесные прогулки, всегда заканчивавшиеся благополучно, сквозь пальцы, хотя продолжал не одобрять. Мать не переставала опасаться за него, как бы чего не случилось, как бы он не заблудился, но никаких опасностей в лесу ему ни разу не встретилось…

И тут он вспомнил. Как-то здесь в поселке, празднуя с приятелями начало учебного года, он разболтался про свое лесоходство. Они посмеялись, позавидовали вслух его смелости – только и всего, никакого продолжения, больше о том никто не вспоминал. И вот на тебе! Только кто из них: Ярбик или Савка? Впрочем, это уже не имело значения… Ничего преступного в его детском пристрастии не усматривалось, вряд ли теперь накажут за подобное.

– А твои родители знали?

Он отрицательно покачал головой, зачем спрашивают? Все-таки, несмотря на одинаково короткие прически и униформу, сотрудников «Экофлора» нельзя было принять ни за клоны, ни за двойников. Друг от друга они отличались комплекцией, манерой держаться, даже положение рук на столе выдавало, кто из двоих важнее и потому чувствует себя непринужденнее. К тому же и голоса звучали совершенно по-разному.

– Да не беспокойся ты так. Просто нам нужно все выяснить для выбора профиля твоей же будущей работы. Понимаешь? – пояснил тот, что выглядел подчиненным и казался несколько моложе напарника.

– Скажи, Рома, – серьезно и вкрадчиво продолжил второй. – Как далеко и надолго ты можешь беспрепятственно заходить в Лес?

Младший Крайнов пожал плечами. Вопрос показался не вполне понятен. Неужели их в самом деле может интересовать подобная ерунда?

– Тогда уточни, пожалуйста, как долго ты можешь идти вглубь, не поворачивая назад? Ты же не будешь отрицать, что продолжаешь иногда совершать такие прогулки?

– Ну, не знаю. Да хоть целый день. Я никогда не придавал этому значения и не чувствовал никаких препятствий, кроме собственной усталости. Просто могу идти, сколько захочу. Но всегда рассчитывал так, чтобы вернуться домой засветло, чтобы никого из домашних не волновать. Да и в самую чащу никогда не забирался и в лесу ни разу не ночевал.

– Хорошо. Думаю, тебе известно, что далеко не каждый способен на подобное. Такие, как ты, Рома, особенно ценны для нас. Ты вырос у границы Леса и, как нам известно, с раннего детства мог свободно входить в него и выходить. В тебе нет страха перед ним, и он принимает тебя без враждебности. Поэтому мы пока не предоставляем тебе место в лаборатории или опытном питомнике, для тебя найдется кое-что другое, поинтереснее.

– Что же тогда вы хотите мне предложить? По правде говоря, я уже и не рассчитывал работать на лесозаготовках, в отцовском хозяйстве тоже нужны руки. Жаль только потраченного на учебу времени…

– Терпение, терпение, Рома. Полученные знания тебе еще пригодятся. Возвращайся к отцу, как решил, будешь держать нас в курсе всего непонятного и непривычного, что только заметишь. Ты же слышал о зеленом человеке, о зомби и прочем? Теперь ты вполне сможешь отнестись к ним как ученый, а не простой малограмотный фермер. От тебя потребуется описание всего в мельчайших деталях, скрупулезно и систематически. Понимаешь?

– Я, наверное, не смогу, – отчаянно замотал головой Роман. – Да и время откуда, я же буду помогать в хозяйстве…

– Еще как сможешь, к тому же не за спасибо. Тебе будет выплачиваться зарплата сотрудника. И передавать свои сведения ты станешь через Астронет, а не приезжать всякий раз без вызова.

– Но у меня нет даже личного компа для выхода в сеть…

– Это легко исправить, – снисходительно усмехнулся второй экофлорец, переглянувшись с напарником. – Мы предоставим тебе новейшую портативную биомодель, на такую тебе не заработать и за два года копания в отцовском хозяйстве. Это тебя убедит?

– К тому же при возобновлении добычи в прежних объемах – а мы не сомневаемся, что в будущем удастся превзойти их, – тебе гарантируется место по профилю, сможешь обзавестись собственным домом и семьей без помощи родителей, – торопливо добавил коллега улыбавшегося экофлорца. – Так что, согласен?

Роман неуверенно кивнул.

– Вот и хорошо, мы не сомневались. Подробные инструкции получишь позже. Кроме рапортов об интересующих нас событиях, ты проведешь некоторые опыты – с лабораторными работами ты справлялся неплохо. И с картой придется поработать – например, отмечать скопления кыта. Так что бездельничать в свободное время не придется. Все будет оплачено по справедливости, но за это нам надо знать и настроения окружающих тебя, их отношение к указам властей, ксенологов, земной администрации. Полный отчет о содержании разговоров, особенно про Лес и «Экофлор»…

– Вы что же, хотите, чтобы я шпионил, стучал на своих? Да за кого вообще вы меня принимаете? Зря теряете время на… как это называется? Вербовка, да? – Роман негодующе посмотрел на представителей компании, вообразивших себя вправе распоряжаться его жизнью и желаниями. Он их не боится, плевать на них хотел, вполне обойдется без их благодеяний и денег. И пропади пропадом обещанный биокомп!

– Фу, молодой человек, вы явно пересмотрели развлекательных голофильмов по истории прародины и видите ситуацию в неправильном свете. Мы просто предлагаем исследовательскую работу, соответствующую полученным знаниям и способностям… При том, что у многих твоих сверстников сейчас нет такой возможности, ты поможешь себе самому и своим близким, и не только материально. Может, ты пока не задумывался, но вопрос стоит о выживании всех. Нет, парень, ты совершенно неправильно нас понял. Пойми и рассуди трезво: работы на заготовках в ближайшее время не предвидится. Если ничего не делать, дальше станет только хуже. Мы хотим поскорее решить эту проблему, и ты должен нам помочь, у тебя достаточно знаний и опыта. Нам нужны сведения, которые ты будешь поставлять. Не считай себя таким уж исключительным, ты вполне заменим, многие уже помогают нам, от добровольцев отбоя нет. Но твое участие желательно. Как знать, может, оно ускорит выход из теперешних трудностей. Так что – не упусти свой шанс, не пори горячку!

Роман не больно-то поддался на столь проникновенные уговоры, но следующие слова одного из экофлорцев сразу убедили дать согласие:

– От нашего предложения не отказываются, в противном случае мы объявим, что ты давно работаешь информатором. Посмотришь, как к тебе отнесутся знакомые, да и все вокруг. А так ты станешь официальным сотрудником исследовательского отдела с приличным вознаграждением. Так что, пойми, выбора у тебя нет. Самое разумное – добровольное участие.

Роман со смешанным чувством вернулся под родительскую крышу, а через три дня получил посылку с обещанным биокомпом, о котором мог лишь мечтать. Только при виде столь диковинной и дорогой вещи, предназначенной для отправки каких-то отчетов для «Экофлора», Крайнов-старший поверил, что сын прибыл назад не безработным дармоедом, а хорошо оплачиваемым служащим солидной компании. Но так и не понял, о какой точно работе шла речь.

Новое назначение

Черока Квикфута ждал приятный сюрприз – отправка на недавно освоенную окраинную планету Именно для таких мест готовят выпускников академии, и теперь вместо кабинетного затворничества перед ним открывался край освоенной Галактики – удел настоящего ксенолога. Но самое главное – ко всему прочему прибавлялись немыслимые прежде полномочия.

Все объяснялось ситуацией: впервые за историю переселенцы столкнулись с признаками разума у местной флоры, удивительным образом не распознанного предварительной разведкой. Усиление тамошней ксенослужбы не принесло ожидаемого результата. Вопрос оставался открытым. Закончившему не так давно с отличием академию предоставлялась заманчивая возможность применить способности и таланты. Молодому специалисту, каким мог пока с натяжкой считаться Квикфут, несказанно повезло – его назначили руководить планетарной службой. Случай, подобный крупному выигрышу в межзвездную мегалотерею.

Но Черока не оставляло неприятное ощущение, что в этой ситуации что-то не так. Сыр бывает бесплатным только в мышеловке – вспоминалась вновь и вновь избитая, поколениями проверенная мудрость. Скорее всего, причина в наличии чуждых форм жизни, не зря же Форестане, как называлось место назначения, определили внушительный штат ксенологов. Пока Квикфут не имел конкретных данных по таинственной планете, и это предстояло поскорее исправить.

Только что испеченный администратор готовился отправиться на новую работу. Будучи дальним потомком почти полностью истребленных колонизаторами североамериканских индейцев Земли, он лелеял в себе крохотную надежду на реванш за преступления, совершенные над предками. Сколько раз представлял себе, как окажется на границе изученного космоса и с триумфом поможет понятному только им чужому притесняемому Разуму выстоять под натиском наследников белой расы. На праправнуков китайцев, прочих азиатских народов и выходцев из Африки, успевших когда-то настрадаться от бледнолицых цивилизаторов, его химерические планы мести не распространялись.

Словом, скрытой мечтой Черока оставалось предстать в один прекрасный момент защитником и спасителем бедных бесправных аборигенов. Просмотры сотен исторических и псевдоисторических голофильмов про те мифические времена отложили на рядовом труженике Департамента свой отпечаток. Конечно, все оставалось в его виртуальных фантазиях. Никогда и ни с кем не делился он такими выдумками, его бы просто не поняли.

И вот наконец-то судьба преподнесла Чероку вожделенный подарок – целую планету, на которой ошибки предшественников требовали немедленного исправления. Но какие бы честолюбивые прожекты ни начал строить про себя молодой специалист, узнав о предстоящих переменах, перед отлетом его снабдили вполне приземленными инструкциями. Беседа проходила в кабинете главы Департамента Сектора, куда Квикфуту, как и многим сослуживцам, путь до того был заказан.

За глаза подчиненные называли директора Отцом. Кроме присутствия иронии, в том преобладала доля почтительности. Заняв свое кресло задолго до рождения Квикфута, первый человек Департамента царил здесь не один десяток стандарт-лет. Несмотря на авторитарность управления, а возможно, благодаря именно таким методам, ему удалось пережить все проверки и инспекции центра, заодно избегая недовольства и критики снизу. Он оставался на недосягаемой высоте, многие его не любили, но уважали и даже побаивались. В справедливом и постоянно учтивом отношении Отца к подчиненным вряд ли кто сомневался. Подлинный биологический возраст директора оставался загадкой для всех, кроме нескольких кадровиков, державших рот на замке.

Внешне он выглядел довольно моложаво и подтянуто, что явно не соответствовало долгому сроку его руководства и могло запросто объясниться общедоступными косметологическими ухищрениями. Впервые оказавшись с ним лицом к лицу, Черок не мог избавиться от обманчивого ощущения, что разница между ними не превышает двух-трех стандартных десятилетий, хотя такое заведомо не соответствовало истине.

Всю стену за спиной главы Департамента занимала голограмма с эмблемой Ксенологической службы: на фоне раскрытой человеческой ладони среди мириад звезд огненно рдел девиз службы. Всего три слова на всемирном языке, первое, что внушалось в голову каждому новоиспеченному ксенологу:

НАЙТИ. ПОНЯТЬ. ОТВЕТИТЬ.

Самое краткое и вместе с тем емкое определение сути их работы, целей и практических действий. Именно так, слово в слово, лучше не скажешь…

– Должен сразу пояснить кое-что, уважаемый Черок. Вероятно, у вас могло сложиться превратное представление о месте в нашей организации. Вы могли вообразить, что не получаете должной оценки, что вас обходят по службе, что вы давно выпали из поля зрения руководства и так далее. Так вот, если у вас действительно появлялись подобные сомнения, должен официально уверить, что это вовсе не так. Мы высоко вас ценим, как и всю проделанную вами работу, и поверьте, то, что вы не получили до сих пор соответствующего поощрения, записано вам в актив. Вас не теряли из виду, но держали в резерве, в нашем стратегическом резерве, заметьте. И вот теперь вы получите ту должность, которую справедливо заслужили.

Последовала небольшая пауза, во время которой Черок тщетно пытался угадать, что последует дальше.

– …Но сначала позволю себе спросить: вы слышали о Форестане, или иначе – Лесной планете? Ничего страшного, если нет, это не ваш сектор, и получение информации по ней никогда не входило в круг ваших обязанностей.

Чероку осталось подтвердить очевидное.

– Нас беспокоят тревожные отчеты оттуда. Вам надо поскорее ознакомиться с вводными данными. Время не терпит, воспользуйтесь этим… – Он положил перед Квикфутом горошину с кристаллом памяти. – Все собрано и сформатировано таким образом, чтобы мозг максимально быстро усвоил весь материал.

Упредительная секретарша проводила в изолированную комнату, где помогла Чероку вооружиться налобным декодером. Входным портом использовался зрительный анализатор, информация ускоренно скачивалась через сетчатку глаза и надежно оседала, не затрагивая сознание, в восприимчивых к ней нейронах мозга. Менее часа ему потребовалось, чтобы узнать подробности, касавшиеся конечного пункта назначения.

«Но почему такая спешка? – недоумевал Квикфут. – Почему бы не готовить меня постепенно к предстоящей миссии, чтобы потом не напортачить второпях?»

Он поинтересовался о том вслух, едва вернулся к Отцу Департамента.

– Действительно, времени у нас нет. Понимаете, усиление активности тамошней мегафлоры может вынудить к срочной эвакуации колонистов с планеты. А это невозможно сейчас, хотя бы чисто технически. Таким образом, от вашего отчета с места зависит ни много ни мало, как решение о посылке к Форестане боевого корабля. – Хозяин кабинета нервничал и даже не пытался скрыть тревогу, он явно недоговаривал.

– Но почему выбор пал именно на меня? – продолжал недоумевать новоиспеченный координатор.

– Понимаете, Черок, все мы – руководители высшего звена службы – прошли через полевые работы на разных планетах. Одной кабинетной возни недостаточно для карьерного роста. Поверьте, вы достигнете нашего положения, но для этого необходим своеобразный должностной трамплин. Если вы справитесь с порученной миссией, в чем нет никаких сомнений, я гарантирую, Форестана послужит вам самой подходящей рекомендацией в будущем.

«Или наоборот», – мрачно подумал Черок.

– Нам нужен свой человек на планете, которому можно полностью верить. Недавнее увеличение там штата сотрудников ничего не дало. Космос их знает, как они проморгали разумную флору! Конечно, проводится тщательное расследование. Вероятнее всего, желание заполучить ценную древесину немедленно пересилило прочие соображения. Не исключено, мы никогда не узнаем действительных выводов первых экспертов. Не буду от вас скрывать, ксенологи на Форестане работают не столько на наше ведомство, сколько на вояк и на коммерческую структуру, какой там является компания «Экофлор». Надо очень осторожно разобраться без малейшей утечки: лишний шум недопустим. Федеральное правительство принимает в этом самое активное участие. Имейте в виду, все конфиденциально между нами, действуйте по принципу «доверяй, но проверяй». Вам предоставляется свобода действий, но держите нас постоянно в курсе событий. Думаю, все ясно? Вопросы?

Черок уже легко выуживал требуемое из собственной памяти и полностью смог оценить полученное подспорье. При упоминании древесины тут же услужливо всплыла информация о единственно ценном предмете экспорта колонистов. Торговля форестанскими пиломатериалами оказалась удивительно выгодным делом. За годы появления товара на косморынке цены на него не переставали расти. Межзвездному концерну «Экофлор» удалось заполучить полную монополию на скупку и перепродажу столь ценного сырья. Несомненно, прибравшая к рукам целую планету компания выражала интересы правительства Федерации и не могла действовать без его ведома. Но многое оставалось неясным.

Постоянно растущий спрос объяснялся тем, что форестанская древесина уникально отличалась от прочих, в том числе и земных аналогов. Особую ценность представляли изделия из кыта, гигантской псевдососны. Необычные свойства дерева обусловило строение растительных волокон. Клеточная структура походила на кристаллические решетки редких природных минералов или драгоценных металлов, фрактально повторяя их порядок на гораздо более сложном уровне. Специалисты не пришли к единому мнению – оказались такие особенности изначальными причудами эволюции или же перестройка произошла на поздних стадиях развития мегафлоры?

Суть крылась не в этом. Всевозможные изделия из кыта – мебель, отделочные пластины и прочее – аккумулировали в себе огромные запасы биоэнергии. Более того, они представляли собой естественные излучатели, воздействующие при определенных условиях на любые биологические объекты. Приближенные к таким источникам организмы начинали функционировать намного эффективнее прежнего. Человеческое тело не составляло исключения – резко ускорялось заживление ран, возрастала скорость и эффективность работы мозга. Все существа под воздействием кыта поразительно быстро справлялись с любыми отравлениями, нервная система становилась устойчивее к стрессам, повышались иммунитет, работоспособность, детородная функция. Опыты доказали: продолжительный контакт с подобными изделиями мобилизует скрытые резервы на клеточном уровне.

Самое поразительное – постоянная близость кытовой древесины продлевала сроки жизни, производя до определенного предела омолаживание всего организма. Причем механизм отличался от давно известного действия стволовых клеток полным отсутствием побочных эффектов. Не приходилось сомневаться, что немало качеств оставались пока не выявленными, но даже открытых хватило, чтобы посчитать продукт важным стратегическим сырьем для Земной Федерации. Кытовые панели успешно использовались в кабинах боевых космолетов для ускорения реакции пилотов. Если уж мертвые образцы сохраняли столь удивительные свойства, оставалось только гадать, каково непосредственное воздействие форестанской псевдососны в природных условиях.

Черок знал теперь, что даже кресло главы Департамента, этакий массивный многофункциональный трон с внешним голографическим интерфейсом, имело вставку подобного материала. Однако спросить начальника, насколько тот ощущает положительное воздействие кыта и как оно конкретно проявляется, Квикфут не решился.

– Так что, дорогой Черок, придерживайтесь инструкций и параграфов по контакту с инопланетным разумом, но не забывайте, что Федерация не может лишиться поставок кыта. Это не только вопрос сегодняшней безопасности человечества. Футурологи считают, что в обладании им – ключ к будущему доминированию во всей Галактике. Поэтому пусть вас не удивляет, если интересы местных фермеров и тому подобное будут учитываться в самую последнюю очередь. В сравнении с этим даже наличие негуманоидного разума на Форестане – не глобальная, а чисто местная проблема. Так что ни на минуту не забывайте о наших общечеловеческих приоритетах. Исследовательское любопытство, пангалактическое сотрудничество и прочие высокие материи оставим на потом. Вы меня понимаете, Черок?

Задушевный тон нисколько не обманывал Квикфута, вряд ли Отец считал его «дорогим» и «уважаемым», но оставалось только вовремя кивать и соглашаться, хотя вовсе не этому учили в Ксеноакадемии.

– Да, и постарайтесь выяснить, что знают в «Экофлоре» о вероятной разумности Леса, ни в коем случае не портите с ними отношений. Проявите дипломатичность. У них на Лесной собственный, неплохо оснащенный исследовательский отдел, возможности которого намного превосходят наши. Да и вся тамошняя инфраструктура фактически создана с их участием и контролируется ими. Два орбитальных лифта, спутники связи с инфосетью и так далее. Хотя все мы сообща работаем на правительство Федерации, ни для кого не секрет, что компания имеет приоритетную поддержку. Даже финансирование всей нашей Ксенослужбы в какой-то мере зависит от них… Я не говорю уже о прямой технической помощи «Экофлора» нашему отделению на Лесной. Сами разберетесь. Так что первым делом наладьте общение с ними, наши сотрудники на месте помогут сориентироваться. Будет лучше, если вам удастся установить личный контакт с директором филиала компании Ано Кадама. Подробная справка по нему у вас имеется. Постарайтесь решать все вопросы напрямую, помимо его заместителей. Это будет соответствовать вашему статусу.

Черок продолжал кивать в нужных местах наставления. Выходит, передача «Экофлору» монопольных прав на планету в нарушение всех федеральных и общечеловеческих законов объяснялась «высшими интересами»? Но гораздо важнее узнать, как смогли ксенологи просмотреть признаки разумности у местной флоры?

Он не выдержал и спросил об этом вслух.

– Что ж, пока говорить о какой-то злонамеренности нет оснований. Хотя наши сотрудники должны быть исследователями высокого класса – да такими в действительности всегда и являются, – участники первой экспедиции могли стать заложниками предвзятого подхода. Ведь до сих пор мы ориентировались на обнаружение любой формы гуманоидной или негуманоидной жизни в виде животных организмов. О возможности открытия растительных форм вопрос, увы, никогда не ставился, к глубокому сожалению. Так что они могли просто прозевать, слишком все торопливо проводилось – и частичное терраформирование, и переселение колонистов в достаточном для разработки леса количестве. Все определялось желанием скорейшего получения кыта. О массовой миграции на планету для решения каких-то внешних демографических проблем Федерации речь никогда не заходила. Тем более теперь и вовсе никто не строит подобные планы.

– А что ждет моего предшественника? Мне же предстоит сразу занять его должность. Выходит, он не справился с задачей, и его отстранили? В таком случае как-то сомнительно, что он с радостью примет меня и введет в курс дел, ничего не утаивая.

– Вовсе нет, Фердос Куус исчез, и его местонахождение до сих пор не установлено.

– Похищен? – предположил неприятно изумленный Квикфут.

– Мы не имеем информации, подробности предстоит выяснить уже вам. За месяц до своего исчезновения он перестал присылать регулярные отчеты. Придется разобраться и с этим. Все данные о его деятельности будут предоставлены.

Черок озадаченно посмотрел на голограмму огромной раскрытой ладони на звездном фоне стены. Его миссия продолжала усложняться, а радость от нового назначения таяла на глазах.

– С пошаговыми инструкциями вы ознакомитесь в полете, времени достаточно. Но многое зависит от вашей собственной инициативы. Держите нас в курсе. Не исключено, что придется изменить структуру местного отделения службы, объявить карантин, ввести особое положение и прочее, прочее. Главное – не терять контроля. Вы наделяетесь достаточными полномочиями и не обязаны отчитываться ни перед планетарными властями, ни перед руководством «Экофлора». Всесторонне изучите и просчитайте ситуацию, задействуйте помощников и советников из ксенологов на месте, в конце концов, используйте все ресурсы. Вам дано право увольнять или принимать новых служащих. Прежде всего, руководствуйтесь интересами Федерации. Вам предоставлен шанс выйти в дамки. Но все же будьте осторожны и продумывайте тактику. Главное – не наломать дров. Не забывайте держать связь со мной и старайтесь согласовывать ваши действия, по возможности, конечно. Вам все понятно?

Черок неуверенно кивнул. Либо кытовая отделка кресла не уберегла владельца кресла от проявлений склероза, либо Отец считал его, Черока, за слабоумного и повторением одного и того же хотел наверняка вбить ему в голову свою ценную директиву.

– Я понимаю, Квикфут, всякий в ваши годы хочет прославиться, совершить открытие, а уж ксенолога хлебом не корми, только дай возможность установить контакт с внеземным разумом. Это иллюзии. Понимаете, Квикфут, я слишком стар, чтобы поддаваться подобному, хотя было времечко… И все оказалось напрасным. Теперь я только стремлюсь без потрясений уйти на покой, уже недолго ждать, потому всегда помню об интересах звездного человечества. Ксенологическая служба должна прежде всего не гоняться за гипотетическими братьями по разуму ради неизвестно чего, а сохранять всеми силами и средствами статус-кво, при котором люди могут раздвигать для себя космические границы и оберегать их от возможных угроз извне. Понимаете, Квикфут?

– Да… – выдавил из себя Черок. Не такими представлялись ему задачи казавшейся до сих пор независимой организации, не этому его учили в академии. Да и с девизом на стене как-то не согласовывалось…

– Ну, вот и отлично, Квикфут! Не смею дольше задерживать. Желаю удачи, и держите в курсе – не забывайте об отчетах. И… еще раз удачи! – Даже напоследок он не удержался от повтора.

Снова и снова перебирая в памяти усвоенные материалы по Лесной, Черок убеждался, что придется самому докапываться до природы ее необычной флоры. Данные выглядели очень неоднозначно. Насколько он успел узнать, штат ксенологов там не насчитывал и шести десятков сотрудников, а его заверили, что будет «достаточно помощников и советников на месте». Никогда перед ним не стояло более важной, хотя и не вполне понятной задачи, зато дальнейшая жизнь наполнялась незнакомым прежде смыслом. Он разберется во что бы то ни стало. А уж потом с пониманием придет ясность, нужна ли защита Лесу от алчных людей, или, напротив, сама флора поможет людям выжить на этой планете.

НАЙТИ. ПОНЯТЬ. ОТВЕТИТЬ.

Влекомый лесом

Отец давно бубнил о необходимости взяться за ум и определиться после учебы с личной жизнью. Как ни представлялись сыну обидными и унизительными подобные разбирательства, от них нельзя было никуда уйти. И хотя Крайнов-старший не торопил с окончательным выбором, которого Роман пока для себя даже не представлял, впереди все настойчивее маячила необходимость поездки в метрополию с той же определенной целью. Но средств на это не имелось и не предвиделось в ближайшем будущем, разработки Леса застопоривались все больше. В семье подрастали еще двое детей – Надя и Фил-младший. Их судьба, в отличие от неясностей с выбором старшего брата, виделась вполне предрешенной, но самих пока нужно было кормить и воспитывать. Так что Роману не оставалось ничего иного, как с головой заняться отцовским хозяйством, благо на обширных полях и в загонах для скота работы хватало.

Если война с Лесом и утихала на время с каждым новым запретом ксенологов, то вскоре возобновлялась с прежним накалом. Фермеры не желали отступать, понемногу прибывали новые поселенцы, освоенных территорий представлялось недостаточно. Но главным оставалось желание получать больше строительных материалов и сырья для обработки и вывоза. Внешний рынок требовал ценную древесину, без экспорта никакое улучшение жизни не мыслилось. Да и заинтересованная в торговле компания «Экофлор», не считаясь с рекомендациями ксенологов, всегда поощряла поселенцев к расширению единственно прибыльного производства. Сопротивление Леса колонисты воспринимали, как тупую противодействующую силу, мешавшую росту их доходов и благосостояния.

Справедливости ради следует отметить, что точно так же неприязненно местные смотрели и на залетных ученых, безуспешно пытавшихся не первый год разобраться в отношениях с Лесом. Другое дело «Экофлор», державший все нити внешней торговли. Работа в компании представлялась надежным и престижным занятием. Ей принадлежал собственный институт с оборудованными по последнему слову науки лабораториями и опытными участками. Там изучались все проблемы, связанные с Лесом, но в первую очередь – практика добычи и обработки древесины. Роман надеялся на обещанный вызов именно туда, но оптимизма с каждым днем оставалось все меньше.

Внезапный для многих поселенцев полный запрет на вырубку воспринялся ими, как происки внешних неприятелей, не желавших развития и процветания колонии. Конечно же, это скрытые закулисные враги стараются изолировать Форестану от внешнего мира, точат зубы на ее лесное достояние! Хотя мало кто из колонистов осознавал действительное положение их захолустья в звездном сообществе, такие настроения находили все больше приверженцев, как и требование полного отделения от метрополии. Только экспорт древесины приносил прибыль и придавал значимость планете. Полная остановка производства вызвала рост симпатий к партии сепаратистов, ставшей самой влиятельной силой среди местных. Никакие общественные организации не пользовались прежде такой поддержкой разобщенных и далеких от политики фермеров.

Кроме инопланетных супостатов, только и мечтавших посильнее насолить колонистам, радикалы определили и внутреннего врага в лице агрессивной безмозглой флоры, которую призывали немедленно укротить. Изо дня в день множились байки, искажавшие ответные действия Леса и только сильнее возмущавшие фермеров. И хотя немногочисленные ксенологи продолжали настаивать на тщательном изучении всех фактов, их почти никто не слушал. Ставший привычным миф об угрозе от местной растительности устраивал слишком многих.

Не только обучение в поселке, но и природная смекалка помогли Роману Крайнову увидеть проблему в истинном свете. Несмотря на молодость, он понимал, в отличие от многих старших по возрасту и положению, что бездумное уничтожение Леса не даст ничего хорошего, лишь непродолжительную выгоду на внешнем рынке, а затем довольно сомнительное будущее. Планета оказалась бедна минеральными ресурсами, и ничто пока не указывало на скрытые в недрах залежи ископаемых. Впрочем, масштабная разведка не велась из-за отсутствия средств.

Лишь «Экофлор» проводил собственные исследования, но и этот единственный благодетель не спешил порадовать обнадеживающими результатами, которых, скорее всего, не имелось. Лес представлял собой реальное сегодняшнее богатство, без которого невозможна более-менее приемлемая жизнь для следующих поколений. Бережный подход к его ресурсам сулил гораздо большие и долгосрочные прибыли в будущем, нежели бездумная погоня за сиюминутной наживой. Хотели или нет поселившиеся на Форестане, они оказались неразрывно связаны с Лесом и уже не могли без него обойтись, тогда как сам Лес не очень-то в них нуждался, о чем свидетельствовало его существование задолго до появления людей.

Романа пока не посещала бредовая мысль о разумности Леса, но годы учебы не прошли зря. То, что местная флора представляет собой сбалансированную замкнутую экосистему, чутко реагирующую на любые вмешательства, для него представлялось несомненным. Теперь появилась надежда: если он успешно выполнит все задания, может, на зависть другим, его примут в исследовательский отдел «Экофлора»? Ему очень этого хотелось, другой возможности применить свои способности на Форестане он не видел.

С самого раннего детства, несмотря на запреты и наказания отца, Рома любил в одиночку прятаться и играть среди деревьев, подальше от сверстников и взрослых. Как только выдавалось свободное время, он углублялся в дебри не захватчиком или хозяином, а смиренным наблюдателем таинственной жизни. Его неодолимо влекло в чащу, только здесь его поджидали покой и расслабление. Все его детские проблемы, обиды, плохое настроение улетучивались без следа среди неохватных стволов, бросавших вызов гравитации. В Лесу у него возникало ощущение, будто он очутился дома после долгого отсутствия. Ему казалось, заросли вокруг воспринимают такое отношение и не просто терпят присутствие чужака, но давно принимают за своего.

Поверив всевозможным страшилкам, колонисты запрещали детям приближаться к чаще. Роману, выросшему тут и с детства любившему лазить по зарослям, это казалось нелепым и смешным. В Лесу он никогда не испытывал страха, чувствовал себя небывало свободно, и все окружающее воспринималось им давно знакомым и близким, тем, без чего просто невозможно жить.

Ему представлялось, и Лес отвечает тем же, становится понятнее и ближе. Он видел, что там, где люди особенно настойчиво уничтожали заросли, незамедлительно следовал решительный ответ, от которого страдали фермерские хозяйства. Поврежденная или уничтоженная растительность буйно восстанавливалась и с лихвой возвращала утраченные позиции.

Вдали от дома Лес начал осознаваться Романом почти родным. Все чаще ему хотелось бросить учебу и очутиться под сенью зеленых великанов, манивших с первых мгновений сознательной жизни. В Лесу даже воздух ощущался иначе – объемным до осязаемости, наполненным ароматами прелых листьев, медвяных цветов и душистых трав. Только здесь дышалось полной грудью, легко и свободно, как нигде в тех местах на равнине, которые ему успел показать отец.

Воздух заполнял легкие до альвеол, снимал усталость и придавал силы. Он пьянил то ли чрезмерным содержанием кислорода, то ли переполнявшими каждый его глоток живительными ароматами Леса, то ли чем-то еще неведомым. При этом не терялась четкость мышления, напротив, мысль становилась не только ясной, но многомерной и всеохватывающей. Роман воспринимал тогда многое совсем в ином свете, как бы со стороны, приобретая способность проникать в самую суть вещей. Жизнь вокруг становилась понятной и целесообразно устроенной в мельчайших проявлениях и множестве видимых связей причин и следствий. Неведомо каким образом, но он постигал здесь новые понятия, и многое до того расплывчатое и запутанное становилось для него простым и разгаданным, не теряя при том своей внутренней сложности.

Он не раз замечал, как подобное состояние многократно усиливалось вблизи, казалось, физически излучавших мощь кытов. Древесные левиафаны здешнего мира вызывали у Романа особое восхищение, он испытывал перед их почти осязаемой силой языческий трепет. Неохватные стволы с непостижимой легкостью, будто смеясь над силой тяжести, возносились вверх на десятки метров. Они служили главной опорой жизни Леса, его надежным живым каркасом.

Стоило обнять кыт, прижаться щекой к прохладной шершавой коре, как почти сразу начинал ощущаться прилив бодрости и переизбыток сил. Словно через каждый незащищенный сантиметр кожи передавалась не уловимая ни чувствами, ни человеческими приборами энергетика. Казалось невозможным, чтобы у кого-то могла подняться рука на подобное чудо.

Но именно древесина этих гигантов представлялась ценнейшей добычей для заготовителей. Кыт оставался единственным товаром, за который, не торгуясь, выкладывали баснословные суммы, цены на него только возрастали. Именно на его реализации держалась экономика колонии.

Снова очутившись в никогда не перестававших манить его дебрях, Роман чувствовал, что вернулся в свой подлинный дом, отсюда виделись все неправильности быта форестанцев, преступные ошибки, совершаемые ими по отношению к Лесу. Ему казалось, он чего-то недопонимает, не знает пока, как и другие, возможных радостей будущей жизни в согласии с природой, без хищнической траты зеленого богатства.

То, чему его учили в центральном поселке – способы беспощадного разграбления естественных запасов планеты, методы обработки древесины для товарного вида – все больше казались ему неправильными и непрактичными. Словно сам Лес пытался что-то донести, посоветовать, указать иной путь. Роман пока не мог воспринять его подсказок, только твердо решил, что врагом живого зеленого царства сам никогда не станет. Он сознавал, как много еще надо постичь, чтобы суметь жить по-новому. Но где взять таких учителей?

Часами он искал с помощью нового биокомпа от «Экофлора» ответы на множество подобных вопросов, но Астронет ничем не мог в этом помочь.

Предсказание

Утверждать, что перемена жизни явилась для Квикфута полной неожиданностью, было бы не совсем верно. Много лет назад, еще курсантом первого курса академии, Черок с товарищами забрел на один из немногих уцелевших загородных пустырей. Они добрались сюда с определенной целью: уже месяц на этой пустоши располагалась гастролирующая звездная ярмарка.

После высотных архитектурных изысков мегаполиса здешние приземистые шатры и балаганы смотрелись странно и совершенно неуместно. В век непрерывно совершенствующихся технологий подобные примитивные сооружения не могли не манить зевак нарочитой безыскусностью, и посетителей тут всегда хватало. Вот и Черок с приятелями явились исполненными любопытства и жажды поближе ознакомиться с экзотичной выставкой. Повсюду шла бойкая распродажа сувениров и необычных безделиц, как правило, вручную изготовленных на далеких планетах.

Но молодые курсанты не собирались тратиться на всякую ерунду. Им хотелось поражающих воображение зрелищ и щекочущих нервы развлечений, потому они, не сговариваясь, сразу устремились на голос зазывалы в космический зверинец. За сверхпрочными витринами клеток, приспособленных к естественным условиям жизни обитателей, их взорам предстали различные образины и чудища иных миров. Скорее всего, многие из них являлись всего лишь побочным результатом генной инженерии, но начинающие ксенологи отыскали среди паноптикума несколько узнаваемых экземпляров.

Пятнистый камнегрыз – хищник с пустынной планеты Сириуса – запомнился по голографическому изображению на уроке ксенобиологии. Теперь они смогли воочию полюбоваться жутким шестиногим монстром с удлиненной мордой крокодила. Мощные коричневые пластины чешуи и внушительные когтистые лапы придавали инопланетному порождению весьма угрожающий вид. Маленькие злобные глазки мгновенно осветились оранжевым огнем при виде подошедших двуногих, из раскрывшейся вместительной пасти с двумя рядами острых мелких зубов закапала дымящаяся ядовитая слюна.

Черок с облегчением вспомнил, что в пригодной людям атмосфере это исчадие ада не проживет и минуты, к тому же все отсеки имели тройную, если не большую степень защиты на случай внезапного приступа бешенства у непредсказуемых тварей. Светящиеся надписи заверяли, что всем без исключения в пищу подмешивались успокоительные средства, а нервные узлы агрессивных существ постоянно обрабатывались с той же целью ультразвуковым излучением с индивидуально подобранной для каждого вида частотой. Однако все трое облегченно вздохнули, когда камера жуткого чудища осталась далеко за спиной.

Чуть поодаль расположился цирк-шапито, где почти такие же, но чуть менее дикие уроды выполняли различные трюки под контролем внимательных дрессировщиков, между выступлениями акробатов, фокусников, танцоров-огневиков. Однокурсники устремились за новыми впечатлениями, но на этот раз Черок не составил им компании.

Он с детства терпеть не мог принудительные выступления любых животных, считая подобное форменным издевательством над лишенными свободы и выбора существами. Пусть такое оправдывалось отсутствием, по человеческим меркам, разума, он считал иначе. Квикфут отделился от приятелей и прошел дальше, его заинтересовала синяя палатка с незатейливыми золотистыми звездами, словно нарисованными детской рукой. У таинственно темнеющего входа косо приколотая табличка из пластика неодолимо манила небрежным начертанием общечеловеческого космолинга:

ГАДАЮ. ВОРОЖУ. ПРЕДСКАЗЫВАЮ СУДЬБУ.

Черок не верил в знакомые понаслышке астрологию с хиромантией, пережившие не одну из когда-то казавшихся вечными религий. Тем более в прорицателей и гадалок. Он лишь пренебрежительно усмехнулся, прочитав надпись, но любопытство пересилило и подтолкнуло войти внутрь. Времени, пока его спутники оставались в цирке, оставалось предостаточно, да и захотелось посмеяться в очередной раз над лжепророками, а то и посрамить их, если представится возможность.

– Входи, входи, мил человек, не бойся, – ободрил низкий женский голос с незнакомым акцентом.

Глаза быстро освоились с царившим внутри полумраком. Сначала он различил светящуюся голубым сферу над столом, затем восседавшую напротив смуглую женщину неопределенного возраста. Прямые черные волосы перехватывал золотисто поблескивавший налобный обруч, на котором на уровне бровей держалась небольшая стеклянная линза в оправе. Хозяйка палатки внимательно смотрела через монокуляр прямо на него, и как он ни пытался, не смог разобрать выражения ее затененных глаз. Когда же он рассмотрел в неярком отсвете шара черты незнакомки, она показалась удивительно похожей на него самого, вернее, на его далеких земных пращуров, цветом кожи, волос и бесстрастным, словно высеченным из камня лицом.

– Нет, Быстроногий, нет. Хотя и твои, и мои праотцы с матушки Геи, у нас нет ни капли общей крови. Я – цыганка. Поверь, и моему народу досталось не меньше, чем твоим соплеменникам. И все же, несмотря ни на что, мы оба живы: и ты, и я…

У Черока как-то сразу испарился ернический настрой. Как она смогла определить с первого взгляда и его фамилию, доставшуюся от какого-то шустрого прародителя, и принадлежность к почти полностью истребленным в дозвездную эру исконным обитателям североамериканского континента Земли? Такое совпадение не могло не поразить…

Подобная проницательность женщины пугала, представлялась необъяснимой, просто мистической. Наверняка монокуляр имел более сложное предназначение, чем просто увеличительное стекло. В нем мог скрываться тепловой сканер или еще что похлеще, позволяющее считывать и обрабатывать информацию с внешнего облика посетителей. Если технология гадательницы оставалась для него тайной за семью печатями, это не значило, будто не существует никакого рационального объяснения ее прозорливости. Ясное дело, оптическая штучка на лбу цыганки – вовсе не украшение, да и золотой обруч вполне мог таить в себе мощный компьютерный процессор с проецируемым на сетчатку глаза интерфейсом.

– Да не заморачивайся ты так! У нас даже носы разные! – улыбнулась хозяйка шатра, блеснув в приглушенном свете прекрасными для ее лет зубами. – Чего уж говорить о прочем… Но я знала, что ты сегодня придешь! И ждала тебя.

Черок непроизвольно коснулся двумя пальцами своей горбинки ниже переносицы. Некоторые называли ее «орлиной», впрочем, как он знал, многие племена индейцев любили украшать себя перьями этих ископаемых птиц. Так что же, неужели эта странная женщина могла свободно читать его мысли? Как такое возможно? Недавно усвоенные азы ментальных единоборств полностью исключали возможность столь точного считывания помимо его воли.

– Все не совсем так, как тебе представляется. Уж слишком ты себя мучаешь пустыми домыслами. Садись, Быстроногий, не стесняйся, позолоти ручку, и я открою тебе будущее. Ведь ты же за этим и пришел!

Перед столиком стояло сделанное под старину резное деревянное кресло ручной работы. Черок с опаской опустился на явно музейный экспонат и машинально протянул курсантскую кредитку, которую хозяйка тут же провела через прорезь терминала и вернула назад. Почему-то сейчас ему совсем не хотелось знать, насколько уменьшился его скромный счет. В неподвижном магическом шаре над столом, среди светящейся лазури, медленно крутились завихрения серебристой метели, и теперь, когда он внимательнее присмотрелся, то различил в них знакомые со школы очертания материков. «Это же прародина!» – безошибочно догадался Черок, но, как ни продолжал вглядываться, не мог обнаружить своими зоркими глазами скрытую нить, на которой держалась свободно парящая в пространстве сфера.

Цыганка отвернула монокуляр кверху, затем извлекла крупные удлиненные карты с непонятными картинками и символами. Каким-то образом Черок уже знал, что это Таро, самые древние гадательные карты Земли.

– Да неужели это сработает? Разве кому-то ведомо чужое будущее? – усомнился Квикфут вслух. Как он смог поддаться на такую дешевку, бред, да и только! Хотя то, с какой легкостью она определила его фамилию и происхождение, доказывало, что какими-то недоступными его пониманию психотехнологиями таинственная прорицательница наверняка владела.

– Ты же не сомневаешься, что прошлое записано в тебе, – утвердительно молвила гадалка, тасуя и раскладывая колоду. – Но и будущее уже всегда с нами, оно отпечатано в нас, понимаешь? Мы сами его не ведаем, но эти карты откроют сейчас твое неизбежное. Ты же знаешь всякие умные слова, вот и успокойся, у тебя будет еще много времени поразмыслить обо всем.

Черок не мог сказать себе после, не использовала ли поразительно прозорливая цыганка какое-то подобие психогенератора, не воздействовала ли на его подсознание светящимся «магическим» шаром – моделью Земли, или просто применила обыкновенный гипноз? Но в эти минуты он находился как бы в трансе, лишенный собственной воли, и не было ничего важнее в мире, чем уверенные завораживающие пассы ее ловких рук, по-хозяйски раскладывающих карты в непонятной для него последовательности. Против собственной воли он застыл, словно осужденный, безропотно ожидавший оглашения приговора.

Спустя вечность она завершила таинственный ритуал. Покачала головой, открыла несколько карт. Задумчиво помолчала. Как внутренне скептически ни относился Черок к ее действиям, он не улавливал никакой игры или фальши, хотя никак не мог отделаться от подозрения, что не имеющая возраста предсказательница просто дурачит его.

– Что ж, Быстроногий, – наконец произнесла она и, оторвавшись от сообщивших ей нечто картинок, посмотрела прямо ему в глаза. – Тебя ждет очень, даже очень интересная жизнь.

Черок тут же подумал, что это он знал и без ее фокусов, для чего же еще он выбирал профессию ксенолога?!

– Это случится не сразу. Тебе выпадет дальняя дорога. Ох, и далеко же она тебя заведет, Быстроногий. Ты даже не представляешь… Очень, очень далекие края.

Она опять замолчала, разглядывая разложенные карты с ничего не говорящими Чероку странными изображениями.

– Ты найдешь много врагов, но и новых друзей… Тебя ожидают великие дела, большие испытания. Ты принесешь и большой вред, и большую пользу людям, которых пока не знаешь. Будь осторожен. Ты окажешься между королей, один из которых – много больше, чем король. Но знай также – ты встретишь даму сердца, принцессу, она не такая, как мы. Она будет любить тебя. Но главное, ты сам найдешь и узнаешь любовь, и это поможет тебе выстоять в трудное время.

– Слишком, уж, как-то все мудрено и туманно, – протянул с сомнением Черок, приходя в себя и пытаясь защититься остатками прежнего недоверия.

– Можешь не верить сейчас, но так все и будет. Я просто не знаю, как еще сказать тебе о том, что поведали карты. Слишком все необычно, я сама такого не видела никогда…

Чероку показалась, что в последних словах цыганки послышалась растерянность, которую она не сумела скрыть, хотя и пыталась. Он стряхнул с себя наваждение и только сейчас заметил, что бессознательно поглаживает подлокотники. Удивительно, эти непроизвольно повторяющиеся прикосновения пальцев и ладоней к полированному дереву сообщали ему странное успокоение, даже удовольствие. Он резко отнял руки и сел прямо. Разумеется, начинающий ксенолог не разбирался в подобном, но материал кресла явно не походил на видимые прежде разновидности древесины.

– Это кыт, – улыбнулась цыганка одними уголками губ в ответ на немой вопрос Черока, нисколько не рассеивая его недоумение. – И о нем ты все узнаешь в свое время, не сейчас.

Вопреки его ожиданиям, она не попросила еще раз «позолотить ручку», лишь снова одарила напоследок долгим загадочным взглядом.

– Все, Быстроногий, прощай. Ты узнал, что хотел, а у меня другие дела… – она делано засуетилась, нарочито показывая, как сильно ей некогда. Словно открывшееся недавно в картах заставляло ее побыстрее спровадить неудобного посетителя.

– Даже не знаю, благодарить ли тебя… Да и за что?

– Когда придет время, ты вспомнишь и поблагодаришь. И тогда твоя признательность послужит людям, она и станет благодарностью. А теперь ступай, ступай себе с миром.

Черок с недоумением покинул шатер и вскоре встретился с приятелями.

До окончания академии он частенько вспоминал странное предсказание цыганки со звездной ярмарки, пытаясь снова и снова убедить себя в его полной бессмысленности. Со временем ему надоело ломать голову над неразрешимой загадкой. К тому же ничего мало-мальски похожего на обещанное с ним не происходило: ни интересных поворотов жизни, ни дальней дороги, ни любви таинственной принцессы. В конце концов он выкинул из головы загадочные слова гадалки. Новая работа не оставляла времени для пустопорожних размышлений.

И вот теперь, похоже, ее пророчество начинало сбываться! Бред какой-то… Как это вообще можно объяснить?!

Дочурка

Внешне Леся уже походила на ученицу старших классов школы, в которую она так ни разу и не сходила. Столь быстрое превращение не могло не смущать Гарнисов, но они слишком любили дарованное Провидением дитя, поэтому даже затянувшаяся немота девочки вызывала у них лишь вздохи сожаления украдкой. О том, чтобы свозить дочку в поселок к врачу, они не допускали и мысли. Это даже не обсуждалось.

Однажды, вскоре после того, как все трое воссоединились в их лесном приюте, Йон надумал привести в порядок запущенное без постоянного присмотра хозяйство. Хотя он и Тави скромно называли удаленную постройку «сторожкой», на самом деле строение представляло собой дом в два этажа с небольшой верандой, на неторопливое сооружение которого они затратили не один год. Гарнисы никогда не задумывались, что побудило к возведению второго дома, хотя и первый был довольно неплох. Может быть, сыграло роль отсутствие детей и стремление до отказа заполнить трудом казавшиеся пустыми дни. Может быть, причиной послужила неосознанная тяга к одиночеству вдвоем, нежелание видеть надоевших соседей.

Еще в юности Йону не раз пришлось силой отстаивать свое право на спокойную жизнь с симпатичной женой. Находилось немало охотников оспорить ее выбор, не считаясь ни с мнением самой Тавии, ни с ее молодым мужем. И хотя Йон для защиты очага не задумываясь пустил бы в ход оружие, к счастью, его кулаков оказалось достаточно, чтобы доказать раз и навсегда неправоту всех желающих помешать их счастью. Но то осталось в далеком прошлом, зато потом, как и хотели, они остались вдвоем.

Как бы то ни было, но теперь, с появлением Леси и новыми проблемами, удаленное от посторонних глаз жилище оказалось весьма кстати. Незваные гости, представлявшиеся то исследователями, то ксенологами, то научными сотрудниками «Экофлора», не осмеливались заходить дальше окраины Леса. Гарнисы надеялись переждать, пока внезапный интерес к подраставшей девочке утихнет сам собой. Но, похоже, второй дом надолго превратился в их единственное убежище. Хотя поблизости не протекало ни одного ручья, влагоуловители позволяли полностью обходиться без привозной воды, даже при отсутствии дождей. Насколько могли судить хозяева, за все время с начала постройки лесного приюта никто из посторонних не вторгался в их тихий уголок.

Во время посещений Йон всякий раз с горечью убеждался, что окружающие заросли сводят на нет прежние труды, сужают свободное пространство, все ближе подбираются к самому порогу «сторожки». Гибкие лианы давно пустили побеги по столбам и балясинам веранды, то ли намереваясь сломать и вырвать их из креплений, то ли прорасти сквозь хлипкие стены сборного домика. Вышедшие наружу почти у самого крыльца тонкие стебли незаметно превратились в ветвящиеся, уже толщиной с руку взрослого человека, стволы. Не возникало сомнений, что и огород, и весь расчищенный участок с домом посредине, на которые затрачено столько сил и времени, доживают последние дни. Полная капитуляция жилого островка в море зеленого хаоса становилась неизбежна.

Йон Гарнис извлек и расчехлил давно не применявшийся термотопор, вставил заряженную солнцем батарейку и приступил к рубке зарослей. Но едва он рассек первый стебель надвое, как вздрогнул от пронзительного крика:

– Нет! Нет! Так нельзя, они живые! Ну как ты не понимаешь, папа!

Внезапно Леся оказалась рядом, Йон не сразу понял, кто сейчас кричал, и растерянно опустил инструмент, прекратив разогрев лезвия. От неожиданности он даже не заметил, что новая батарейка успела моментально разрядиться. Не понимая еще смысла раздавшихся слов, Гарнис поразился тому, что впервые услышал голос дочки, ведь до сих пор от нее не исходило ни единого слога, а тут целый поток фраз! Да еще каких!

С крыльца за ними наблюдала не менее мужа потрясенная Тавия. Они переглянулись, затем Йон снова посмотрел на только что перебитый пополам неокрепший ствол. Безостановочно сочившаяся из прижженного разреза густая зеленая жидкость почему-то напомнила ему кровь. В воздухе повис удушливый запах горелого.

– Но, девочка моя, как же тогда…

– Ведь можно совсем иначе! – укорила Леся, не дав ему закончить вопрос. Это прозвучало четко и убедительно, словно их дочь с самого рождения отлично владела языком, а не сделала это впервые сейчас.

Она решительно приблизилась к разрубленному растению. Протянула над ним руки ладошками вниз, сделала несколько плавных пассов, тихо-тихо зашептала что-то себе под нос. Йон не успевал следить за непонятными словами внезапно заговорившей дочки, только ясно различил среди потока тарабарщины знакомое: «сестренка». Стебель на глазах перестал истекать соком, запекшиеся от недавнего жара края разреза, мгновенно срастаясь, сошлись между собой. Леся подержала растение на ладонях, будто баюкая ребенка. Миг – и оказавшийся снова целым стебель словно с благодарностью кивнул Лесе. Она опустила руки и скромно отошла в сторону.

Не веря своим глазам, Гарнис потер их рукавом, убедил себя, что ему просто померещилось. Но стоило поднять голову и встретить изумленный взгляд жены, как он понял, что ошибается: их приемная дочь сама оказалась маленькой волшебницей из тех сказок, что они рассказывали ей перед сном.

Тем временем Леся двинулась вдоль границ остающегося свободным участка, разведя руки в стороны, и постепенно на ее пути повсюду воцарялся порядок. Дикие растения на глазах с покорностью отступали от ухоженных грядок и от «сторожки» Гарнисов. Йон с сомнением зачехлил вмиг ставший ненужным термотопор и, запинаясь, спросил:

– Но ведь нам надо еще…

И опять она поняла раньше, чем он успел до конца озвучить мысль:

– Они сделают для нас все, что мы захотим.

– Они? – подала голос взволнованная Тавия. – Кто «они», Лесенька?

– Конечно, мои сестренки, – доверительно сообщила та, и Гарнис испытал облегчение, что ему не померещилось это слово в заклинаниях дочери, хотя полностью успокоиться после всего виденного пока не мог.

Все же он выдавил из себя озадаченно:

– И где же ты их найдешь, а?

– Они здесь повсюду, они всегда со мной рядом… – Казалось, после такого исчерпывающего пояснения у приемных родителей не должно остаться вопросов, тем более, как заверила их воспитанница, они смогут отныне получать все необходимое для хозяйства.

И действительно, стоило им теперь только пожелать чего-либо и сообщить к вечеру о том Лесе, – к утру на ступеньках веранды появлялось заказанное. Невозможно было определить, как и из чего сделаны эти радующие глаз добротностью незатейливые вещи.

Их происхождение недолго оставалось тайной для Гарнисов. Леся показала, как после ее манипуляций на стеблях, обвивавших веранду, постепенно образуются утолщения, быстро становящиеся огромными почками. К утру они лопались, раскрывались, а внутри обнаруживались нужные вещи – небольшие предметы мебели и кухонной утвари, посуда, отрезы раскрашенной материи – полная сказка, нечто вроде скатерти самобранки или рога изобилия. А завезенные с других планет огородные культуры могли беспрепятственно расти и поставлять к столу хозяев плоды в достаточных количествах. Местные, неистребимые до того сорняки оставили участок в покое. Отпала необходимость ежемесячных хождений в поселковую лавку за продуктами, инструментами, одеждой и прочим. Более того, сразу резко возросшие урожаи позволяли теперь откладывать запасы впрок.

– А тебя не пугает все это? – спросил однажды Йон жену, когда Леси не оказалось поблизости.

– То, что происходит? Немножко, скорее, не страшно, а странно, но, думаю, так и надо, Йоне. Лесенька – хорошая девочка, ты же знаешь! Какая нам разница, откуда она явилась? Если захочет – сама все объяснит. Пусть оно идет своим чередом, как шло. Согласись, мы такого никогда и представить себе не могли. Ведь верно?

Гарнис кивнул, чувствуя, как на душе становится спокойнее после слов Тави, но полностью избавиться от сомнений не мог. Хотя прежний их дом стоял на отшибе, и сами они жили достаточно уединенно, скорое взросление Леси не могло остаться незамеченным для соседей. В самом начале, когда скрыть появление ребенка не удалось, чтобы избежать кривотолков, старая чета удачно придумала про далеких несуществующих родственников, отдавших им на воспитание свою дочь. «По семейным причинам…» – многозначительно добавляли они тоном, призванным объяснить все и, как им казалось, исключавшим дальнейшие расспросы. Любопытным предоставлялось право домысливать самостоятельно.

Не имея других источников дохода, большинство поселенцев начинало испытывать недовольство все новыми квотами на лесозаготовки. По мере того, как таяло благосостояние колонистов, от былого радушия и доброжелательности не осталось и следа. Продолжали множиться байки, нередко основанные на реальных встречах с порождениями Леса. Некогда явившееся в бар существо из листьев и сучьев давно прозвали «мандрагорой», а вылезшие из могил чудища, испепеленные Филом Крайновым, поминались не иначе, как «зомби».

Едва ксенологи выказали нескромное любопытство к их девочке, Гарнисы перебрались в лесной дом, не помышляя о скором возвращении. Причины к нему вовсе отпали, когда Лес начал обеспечивать их всем необходимым. Хотя подобная дармовщина не могла не смущать Йона и Тавию, привыкших самим обеспечивать себя в поте лица, ради покоя любимой доченьки они не без колебаний поступились прежними принципами.

И все же как-то раз, после очередного благодеяния, Гарнис не выдержал и решился откровенно поговорить с дочерью.

– А скажи-ка, Лесенька, эти способности… твоих сестренок, они связаны с Лесом?

– Да, конечно, если его хорошенько попросить, он никогда не откажет…

– Знаешь, я очень хочу… попросить его… Ты же сможешь передать ему, чтобы ни один из людей никогда не узнал о такой возможности…

– Но почему, папа? Впрочем, я никому не собираюсь рассказывать, да ты и сам знаешь, у меня нет знакомых…

– Но рано или поздно появятся, поэтому я настаиваю… Понимаешь, людям нужен стимул для труда, а если они узнают, что могут выпросить что угодно, они вовсе не захотят работать… Да и нам с матерью как-то неудобно жить задарма…

– Задарма? Это как?

– Ну, за просто так, на всем готовом. Мы так не привыкли… Несправедливо… Понимаешь? Да и поговорка есть: «Бесплатный сыр только в мышеловке». Не придется ли нам за это расплачиваться?

– Не придется. Хорошо, я хотела сделать лучше…

За несколько проведенных у Гарнисов лет найденная крошка с непостижимой быстротой превратилась во вполне взрослую, приятную во всех отношениях девушку. Не красавица, но и без внешних изъянов. Любой повидавший ее хоть раз при первом же знакомстве чувствовал исходящее от нее очарование. Она не испытывала трудностей при случайном общении с посторонними людьми. И все же старики зорко следили, чтобы Леся держалась подальше от поселка, и продолжали старательно скрывать свое чадо от чужих глаз.

Тому имелось немало причин. Прежние соседи сообщали, что ксенологи из центрального поселка не отступились и продолжают искать Гарнисов. Точнее, их воспитанницу, собирая небылицы от словоохотливых, если дело не касалось лично их, поселян. Сами местные по мере ухудшения дел склонны были искать причину своих неприятностей поближе, и, ясное дело, непонятно откуда взявшаяся и пугающе быстро выросшая девчушка очень кстати подходила для этой роли.

С тех пор как девочка открыла родителям возможности Леса, необходимость хождений в поселок исчезла. Если прежде Тави покупала материал на платья или готовые вещи в лавке, то теперь они могли получить на месте все, что заблагорассудится, хотя Гарнисы решили строго обходиться только самым необходимым.

Они продали первый участок с домом покупателю со стороны, обещавшему сохранить сделку в тайне до полного завершения. Теперь их ничто не связывало с поселком, так обоим казалось гораздо спокойнее. Йону и Тави вполне хватало общения друг с другом и с ненаглядной дочкой. Они опасались, правда, что отсутствие подружек и товарищей отразится на развитии ребенка, но, похоже, для самой девочки подобной проблемы совершенно не существовало.

Прибытие

То время полета до Форестаны, когда Черок бодрствовал вне анабиоза, он всецело отдал изучению информации о планете. Он сознавал, что это не подготовка к очередному экзамену в академии, давно оставшейся в прошлом. Все представлялось теперь намного серьезнее: от того, насколько правильно он сумеет разобраться в ситуации, могла зависеть жизнь множества пока еще незнакомых людей.

Свыше земного полувека минуло с первой исследовательской экспедиции на эту планету. Разумеется, заселение одной Форестаны не могло разрешить демографических проблем Земли и старых миров со многими миллиардами людей. Перед здешними первопроходцами ставились совсем другие задачи. За три десятилетия после высадки пионеров численность колонии едва достигла сорока тысяч, причем последние годы приток новых граждан остановили без объяснения причин.

К моменту прибытия на Форестану у Квикфута сложился вполне определенный план действий, инструкции, данные в дорогу, выглядели вполне недвусмысленно. Годы службы в Департаменте приучили к такому выверенному подходу. Но никто не мог в действительности определить наперед каждое его действие, предвидеть заранее все обстоятельства и перемены в конкретных ситуациях. С деталями он разберется потом на месте.

Ему очень хотелось избежать помпезной встречи, впрочем, его наверняка уже ждали. С десяток попутчиков после выхода из капсулы орбитального лифта уверенно опередили Черока на спуске. Он с любопытством осмотрелся по сторонам.

Изящный завиток подъездного пандуса начинался от выхода из приемной камеры в основании несущей опоры. Внизу, в самом конце пути его уже встречали двое мужчин, не удостоивших вниманием прочих пассажиров. Квикфут представил на миг, что случится при обрыве одного из уходящих ввысь прочнейших многокилометровых тросов. Гигантский бич со страшной силой обрушится на беззащитную поверхность планеты, на все, подвернувшееся под слепой удар. Впрочем, вряд ли такое возможно. Технология подъемников отработана, опробована и усовершенствована на десятках, даже сотнях планет. Для подстраховки основного антигравного привода на равных промежутках до орбитального приемника устанавливались регионарные антигравы. И, насколько известно, еще ни разу не потребовалось их экстренного включения.

И все же, как бы сильно ни хотелось, он не стал задирать голову и смотреть на исчезающие в вышине мономолекулярные струны. За ним внимательно следили снизу две пары глаз, и не хватало, чтобы будущие сослуживцы приняли его за любознательного простака. Черок успел изучить данные всех сотрудников филиала, потому опознать знакомые по голограммам лица не составило труда.

– Здравствуйте, Квикфут, я – временно исполняющий обязанности главы здешнего отделения Эндо Раст, а это мой помощник и коллега Алекс Таргин, – представил себя и спутника подтянутый мужчина с дежурной улыбкой. – Вы будете жить в служебном комплексе, помещение уже приготовлено. О багаже не беспокойтесь, все доставят на место. Но, может быть, желаете сначала познакомиться с центральным поселком?

– Давайте сразу начнем с дел, коллеги, а вещей у меня с собой немного, – Черок торопливо пожал по очереди протянутые руки, по странному обычаю древних землян, и они направились к ожидавшему флаеру.

– Вы правы, Квикфут, не стоит терять времени, если не хотите задержаться на Форестане. Когда вы рассчитываете закончить инспекцию?

Черок с удивлением взглянул на спросившего. Неужели его не предупредили о назначении Квикфута, и тот считает его лишь залетным контролером? Второй встречавший выглядел хмуро и не проронил ни слова с момента знакомства.

Путь до поселка после затяжного спуска с орбиты не показался долгим. Примерно с его середины под ними потянулись фермерские участки до самого горизонта. Их разграниченные лоскуты изредка прерывались хилыми лесополосами завезенных извне деревьев. Нигде никакого намека на близость лесного массива, но его присутствие незримо ощущалось даже здесь. Еще при подлете к планете, не имевшей густой облачности, Черок впервые рассмотрел значительное зеленое пятно на единственном материке. Даже венчавшие полюса синие пятна океана с крохотными шапками льда не привлекали такого внимания. Величие форестанского Леса впечатляло уже при взгляде из космоса.

Прямоугольники возделанных полей продолжались до самых строений поселка. Вглядываясь с высоты птичьего полета в широкие улицы, образованные одно-и двухэтажными домами, он заметил полное отсутствие пешеходов, ни одного праздношатающегося. Лишь в полях то тут, то там виднелись человеческие фигурки возле уборочных комбайнов. Черок знал, что большая часть урожая использовалась не напрямую, а для заправки биомассой картриджей пищевых принтеров.

Эндо Раст показал пальцем несколько административных зданий со спутниковыми антеннами, скопление бесконечных грузовых складов на окраинах. Сплошная архаика, после махины орбитального лифта ни единого намека на современные технические достижения. Ничего примечательного, скучное малонаселенное захолустье, в котором ему предстояло застрять на неизвестное время. Но где-то неподалеку располагался невидимый отсюда Лес, великий и непонятный, из-за которого он и оказался тут – об этом Черок не забывал ни на минуту.

Комплекс Службы находился с противоположной стороны поселка. Пара двухэтажных пирамид, три вытянутые одноэтажные коробки без окон, прикрытые панелями солнечных поглотителей, да несколько флаеров на посадочной площадке меж ними выглядели неброско, но внушительно. Застройщики неплохо справились с требованиями Ксенослужбы. Ничто снаружи не указывало на возможность кипучей деятельности в недрах корпусов. Сонное с виду царство ничем не отличалось от повсеместного безлюдья улиц. Черок искренне понадеялся, что подобное впечатление обманчиво и внутри ведомства скрыто гораздо больше кипучей жизни, которая должна быть, по его разумению, в это время суток.

Между домом и лесом

Если Роман и слышал после возвращения с учебы историю о найденыше Гарнисов, за несколько лет превратившемся во взрослую девушку то придал ей не больше значения, чем всем прочим подобным байкам. Его больше обеспокоили перемены в настроениях земляков. Ведь стоит только отчаявшимся фермерам наплевать на запреты ксенологов, Федерация не замедлит вмешаться в дела колонии. Тем не менее местные продолжали тайком вооружаться и не прекращали попыток на свой страх и риск добывать древесину которую моментально забирали скупщики «Экофлора». Не только сверстники младшего брата Фила, но и гораздо более мелкая ребятня выказывала непонятную злобу ко всему, имевшему хоть малейшее отношение к метрополии, отражая взгляды родителей. Астронет кипел от рассчитанных на всеобщее недовольство призывов сепаратистов.

– Представляешь, Нюта, – делился с женой кипящий возмущением Крайнов. – Эти земляшки из Ксенослужбы удумали строить разделительную зону между нами и лесом. Понавезли, понимаешь, всякой аппаратуры, всякие штучки-дрючки, железки, пробирки. Ну, и занимались бы себе втихую, никому не мешали, как делают парни из «Экофлора». Так нет же, одни запреты и угрозы, туда не ходи, это не трогай! Хорошо хоть, в своей земле пока не заказано ковыряться, а то бы с голода передохли. Что нам остается? Торговля давно в полной заднице! Чем нам хвалиться, кроме древесины, которую у нас отобрали? Ничего здесь больше нет, и вряд ли когда найдется. Они обещают каждому льготный заем под будущие разработки, если смиримся и потерпим. Только чем потом будем расплачиваться? На детей наших долги повесим, жить им не дадим? Ну и станем все в конце концов рабами, помяни мое слово…

Он обращался к жене, молчаливой, всегда согласной с мужем во второстепенных вопросах, совсем не старой еще женщине. На лице Анюты сохранялись следы былой привлекательности, не стертые постоянными заботами и бесконечной работой по хозяйству. Кроме трех наследников Крайнова, она растила детей от двух прочих мужей. Неделя в одном доме, неделя в другом – она привычно справлялась с подобными нагрузками, мужья и дети старались помогать единственной общей матери по мере сил. Такое положение давно не удивляло местное общество, смирившееся с вынужденным нередким многомужеством. Между Крайновым и остальными супругами, так же как между всеми единоутробными сыновьями и дочерьми Нюты, сохранялись приятельские отношения, не доходившие, впрочем, до тесно дружеских. И то хорошо! Открытые проявления ревности встречались лишь у самых маленьких детей, не понимавших пока такой порядок. Все остальные давно приняли существующее положение и не пытались его изменить.

Второй день, как она вернулась после очередного полумесячного пребывания в других семьях. Дел по дому накопилось невпроворот, хотя и сам Крайнов, и трое наследников прилагали все усилия, чтобы создать для приходящей матери лучшую обстановку, чем в прочих ее семьях. Вот и сейчас она едва перевела дух, присев с чашкой чая за только что приготовленный завтрак, и никак пока не реагировала на слова распалившегося мужа, думая о чем-то своем.

Кроме отца с матерью и Романа, за столом сидели младший брат и недавно вышедшая замуж за ровесника Ромы, как и было предопределено родителями, Надя, заглянувшая в отчий дом этим утром. Ей едва исполнилось четырнадцать по местному летоисчислению, близкому к стандартному земному, но среди колонистов нередко заключались и более ранние браки. Сегодня выдался редкий за последнее время день, когда семья Крайновых собралась в полном составе. Но вместо того, чтобы радоваться нечастому единению самых близких ему людей, отец, к нескрываемому неудовольствию старшего сына, раздраженно и нудно ворчал о хорошо всем известном, происходившем независимо от их мнений и желания.

– Ну, а что, по-твоему, можно сделать? В чем выход? Ведь, действительно, надо обращаться с Лесом как-то поаккуратнее… – не сдержался и вставил Роман, хотя отец ожидал согласия от молчавшей до сих пор матери. К ней одной сейчас адресовался, именно такой способ и избрал для общения с разделяемой с другими семьями женой, очередное временное возвращение которой представляло праздник для всех присутствующих и для него самого в первую очередь.

– До сих пор обращались же, как ты говоришь, куда уж… аккуратнее! – пуще прежнего разгорячился отец, недовольный его вмешательством. – Если бы по-другому, без оглядки на законников – давно бы все зажили как люди. А так что вышло? Дальше некуда валандаться… Нам перекрывают последний кислород, вынуждают прогибаться перед этим Лесом. А он губит сорняками урожай на полях, не дает расширить зону вырубки, ломает наши машины, никакой жизни не стало. Вот бы шарахнуть огнеметами, как прежде, разделить просеками по секторам и продолжать спокойно разработку. Небось, от него не убудет! Только поодиночке нам его ни в жисть не осилить. Нужно собрать сообща всех работяг, а если власти и тогда не услышат нас, послать эти власти в черную дыру и самим взять управление! «Экофлор» прикидывается нашим благодетелем, а на деле выжидает неизвестно чего. Впрочем, в пролете они при любом раскладе не останутся. Мы даже близко не ведаем, за сколько они загоняют наш лес и какой навар кладут в карман. Цены определяются не нами. Если бы удалось разобраться с Лесом да самим торговать без посредников, все бы в момент изменилось. Совсем другая жизнь бы пошла… Нет, надо срочно избавляться от паразитов-кровососов! Мы даже толком не знаем, кто стоит за этим и кто на самом деле нами управляет!

– Да ты никак стал заправским экстремистом! – удивленно протянул Роман, не зная, как отнестись к заявлению отца.

– Конечно, папа прав, надо поставить на место этот обнаглевший Лес, а вместе с ним отправить восвояси пришлых земляшек, всяких ксенологов-эко-фло-рогов! – поддержал отца Фил-младший, с усилием выговорив два трудных для него слова. Для пущей весомости сказанного он даже стукнул кулаком по скатерти. Замечания и насмешливый тон старшего брата ему явно не понравились. Впрочем, младший всегда был отцовским подпевалой и ябедой.

– А вы думаете, Лес позволит убивать себя? Разве вам мало того, что уже произошло и происходит? Неужели непонятно, что нужно выработать какую-то продуманную программу, просчитать наперед использование его ресурсов и не больше того. Только сначала надо найти условия, которые устроят обе стороны…

– Так вот чего ты набрался в поселке… Ты стал говорить как земляшки, Ромка, учеба не пошла тебе на пользу, точно не пошла… Слова, пустые слова, – огорченно заметил Крайнов-старший, отставляя тарелку с любимыми пирожками, испеченными женой. – Чего ты придумал? Лес представляет собой лишь бездушные деревья, и ничего больше. А для нас это вопрос жизни, мы должны получить то, что нам понаобещали при переселении. И никто нам не помешает! А ты… Жениться тебе надо – вот что! – неожиданно и вовсе нелогично, на взгляд Романа, подытожил отец.

Хозяйка дома взглянула на мужа, но не стала сейчас перечить, хотя явно имела свои виды на судьбу старшего сына.

– Но разве не ясно, что Лес находился на этой планете задолго до нас? Мы здесь гости, а не хозяева, и, как выяснилось, у него есть сознание, может быть, даже разум…

– Все это пропаганда, хитрые выдумки федералов, чтоб нас задурить, – с умным видом заметил младший брат. – В любом случае нам некуда деваться, мы чужды земляшкам, как ты можешь повторять их дребедень? Речь идет о нашем выживании. Неужели не понимаешь, брат? Ты же сам не можешь работать по своему диплому! Каждый день простоя лесопилок ведет к нищете. А это слабость в будущем, полная беззащитность и зависимость от милости земляшек. Отец все правильно сказал, нас толкают в рабство.

– Можно подумать, мы сейчас очень сильны! – фыркнул Роман, удивляясь, где это меньшой нахватался подобных слов и воззрений. Одним влиянием отца такое не объяснишь, да и гораздо дальше родителя продвинулся Филька в своем болтливом бунтарстве.

– По крайней мере, осталось одно – сообща подчинить себе Лес, чтобы оставаться хозяевами планеты. Пока еще не поздно… – нахмурив брови, высказал заветную мысль отец.

Роман с сомнением покачал головой:

– Не представляю, как это удастся при таком-то подходе…

– Неужели ты не с нами, Ромка? – прищурившись, спросил Крайнов-старший.

– А с кем же я тогда сейчас, по-твоему? – Роман с вызовом взглянул в его выцветшие под здешним небом глаза.

– Ну, не знаю, не знаю, не забывай, что ты вырос тут…

– Уж этого я точно не забуду никогда, – с горечью буркнул Роман.

– Ну и ладно, – примирительно согласился отец. – Только еще одно – поменьше бы ты шастал по лесу, сынок, а? Сам же видишь, обстановка почти боевая… Чего только не происходит, просто так не станут выдумывать… Мало ли что… По крайней мере, хотя бы старый лучемет с собой прихватывай для спокойствия.

– Ты преувеличиваешь опасность, папа, но я подумаю… Не беспокойся напрасно. И потом, ты прекрасно знаешь, стоит пустить его в ход, потом не остановишься.

Отец никогда не одобрял пустой траты времени Ромки на бессмысленные шатания, ни в детстве, ни сейчас, после возвращения с учебы, когда старшему сыну пора бы уже взяться за ум. Да и учение это, похоже, оказалось, с точки зрения Фила-старшего, вовсе ни к чему: работы по специальности в ближайшем будущем не предвиделось. Хорошо еще – обучение почти полностью оплатил «Экофлор». Правда, Роман старался помогать по хозяйству, ни в чем не отлынивал, все у него спорилось в руках и получалось ловко, в детстве такого за ним не водилось. Так что обвинить его в тунеядстве и невнимании к нуждам семьи он не мог, тем более присланный портативный биокомп подтверждал слова сына о работе на компанию с твердым заработком. Но пока никаких денег не поступало, и родитель постоянно давал понять, что хотел бы видеть со стороны старшего отпрыска больше рвения в домашних делах.

Завтрак завершили в молчании. Мать и Надя начали убирать посуду, отец с горечью поглядывал на сыновей, невесело думая, как быстро они выросли, стали слишком независимыми от него, в особенности старший. Может, сказывалась нехватка внимания матери, живущей не на одну семью? Впрочем, жизнь на два-три дома стала в порядке вещей для многих жен колонистов. Зря все-таки он отправил Ромку на учебу, пустое дело оказалось, теперь даже неизвестно, пригодятся ли когда полученные навыки? На «Экофлор» мало надежды. Впрочем, валка деревьев не требует особой грамотности, главное, чтобы голова имелась, да крепкие руки в придачу…

Даже Филька как-то незаметно вымахал, совсем взрослым стал, самостоятельным и своенравным. Все труднее находить с ними общий язык, одного окрика или подзатыльника уже недостаточно для убеждения. А посоветоваться не с кем, их поколение начало с нуля, всю жизнь заново, без дедушек и бабушек, всегда готовых подсказать, если что не так. Какое там правильное воспитание, главное – голодными не быть! К тому же такие заморочки почти во всех семьях… И ничего с этим нельзя поделать, ровным счетом ничего!

Следующим утром Роман снова улизнул в лес. Как никогда ему хотелось побыть одному, без нравоучений и умствований. Об отцовском лучемете даже не вспомнилось. Дома сегодня обойдутся без него, Крайнов-старший не станет ворчать – за последние дни они столько перелопатили по хозяйству. Да и мама еще несколько дней пробудет под их крышей.

После присланных «Экофлором» инструкций, оказавшихся вовсе не сложными, он успел отправить два отчета с описанием своей повседневной жизни, подробности которой, по его мнению, не представляли никакого интереса, тем более угрозы для компании. Поэтому он втайне надеялся, что, убедившись в его полной бесполезности, от него отстанут. И в Лес он отправился вовсе не для вынюхивания сведений для экофлорцев, а для собственного удовольствия, отдохнуть от перепалок с отцом и братом, от монотонности нисколько не привлекавшей бесконечной возни по хозяйству. Свидания с Лесом давно переросли для него из детской привычки в обязательное условие жизни.

Сегодня Роман отправился к недавно обнаруженному удивительному месту Глубоко в зарослях пряталась просторная поляна, поросшая высокой молодой травой. Ее по-хозяйски обступали возносившиеся далеко вверх замшелые стволины, на которых и держался высокий свод из переплетенных крон. Внизу, по краю травяного ковра, то здесь, то там неравномерно располагались островки кустов. Через обширную прогалину в кронах открывалось высокое небо планеты. Такой бездонной нежно-синеватой глубины, как утверждали старики, не найти на других планетах. Путь к заветной лужайке оказался достаточно долгим, захотелось подкрепиться.

Едва он присел на мягкий травяной ковер и разложил перед собой предусмотрительно прихваченный пакет с бутербродами и бутылкой самодельного вина из местных ягод, как заметил краем глаза быстрое, почти неуловимое движение в раскидистых ветвях.

Делая вид, будто ничего не замечает, Роман неторопливо разделался с припасами и принялся за бутылку. Спускаясь с ветки на ветку, к нему осторожно приблизился небольшой мохнатый зверек, местная разновидность белок. Еще немного, и тускло поблескивающий на солнце пушистый коричневый мех на гибком вытянутом теле и торчащем трубой хвосте замелькал рядом среди травы. Роман застыл с остатками угощения на раскрытой ладони и даже перестал дышать. С опаской припадая на все четыре лапки, верткий зверек боязливо заюлил по расстеленному пакету, ближе, ближе, вот уже торопливо слизал маленьким юрким язычком крошки с руки и при малейшем намеке на шевеление человека в один миг взвился на вершину ближнего дерева.

Роман довольно рассмеялся. О какой изначальной враждебности маленького жителя здешнего мира могла идти речь? Они оба являлись живыми частицами окружавшего, соединенными незримыми нитями жизни. Появление добродушного любопытного существа – добрый знак, внезапно понял он. Сегодня удачный день, обязательно случится что-то хорошее. Может быть, его ждут новые знакомства с неизвестными пока обитателями чащи? Или предстоит узнать какие-то тайны Леса? Роман углублялся дальше и дальше, надеясь найти подтверждение своим предчувствиям, пока не добрался до совершенно непроходимых дебрей, обойти которые, как он ни пытался, не удавалось. Он пробовал немного изменить направление, но Лес не пускал в эту сторону. В конце концов Роман понял, что пора возвращаться домой, если хочет поспеть к ужину.

Странную незнакомку он встретил гораздо позже и не в этот раз.

Новые коллеги

С первых же минут Квикфут распорядился не поднимать лишний шум из-за своего приезда, отложил протокольное представление поселковому руководству и встречу с ведущим головидения. Но войти в курс дел пожелал незамедлительно и тут уже не дал временно исполнявшему его обязанности ни минуты отсрочки. Отпущенный на четыре стороны Алекс Таргин с явным облегчением затерялся где-то на первом этаже.

Раст проводил его наверх в кабинет Фердоса Кууса, который занимал теперь сам, и уже там Квикфут попросил обрисовать ситуацию.

Одну стену просторного помещения занимала голографическая двухмерная карта Форестаны, а поверху – раскрытая человеческая ладонь среди звезд с неизменными пурпурными буквами девиза над нею:

НАЙТИ. ПОНЯТЬ. ОТВЕТИТЬ.

Чероку давно казалось, что эти глаголы еще с академии выбиты или отпечатаны раскаленным штампом у него в мозгу, и ни за что в жизни ему не избавиться от всеопределяющего слогана ксенологов.

Скромные белые участки льда на полюсах ограничивались голубым пространством океана. На их фоне все внимание привлекал единственный материк, широко опоясавший экватор. На суше четко выделялось растянутое пятно яркой зелени. Все это он уже видел с орбиты в меньшем масштабе.

Черок увеличил панораму материка. Стали явственно видны обозначения двух десятков поселков, сосредоточенных в основном в пограничной с Лесом полосе. Там проживало большинство сорокатысячного населения планеты. Впрочем, все это уже было ему хорошо известно, как и взаимоисключающие предположения о судьбе предшественника.

– А что вы лично думаете о случившемся с Фердосом Куусом? У вас имеется какое-то свое отличное мнение? Кто занимался этим расследованием и продолжается ли оно в настоящее время? Что вообще удалось выяснить на сегодняшний день?

Эндо Раст недоуменно пожал плечами, все имевшиеся сведения он передал в последних отчетах. Проверяющий из центра, по его справедливому рассуждению, наверняка с ними ознакомлен, иначе он просто не имел бы достаточных полномочий. На взгляд временного руководителя планетарной Службы, дотошный ревизор выбрал неверную точку отсчета и не вправе требовать от него таких деталей.

Ошибочно продолжая чувствовать себя полным хозяином положения, он снисходительно повторил прежнюю версию: Куус исчез безо всяких следов. Тело не обнаружено. Врагов за последнее время бывший руководитель приобрел с избытком: пытался контролировать исследования «Экофлора» и заставить компанию поделиться секретной информацией. Введенный им жесткий запрет на разработку Леса вызвал у колонистов недовольство, но никак не понимание. Это сказалось на благополучии фермеров, потихоньку продолжавших тайные лесозаготовки. Транспортники злились из-за простоя космических лифтов, падение грузоперевозок экспортного сырья било и по их карману.

Но вряд ли кто мог желать смерти руководителя Службы, такого не случалось за всю историю колонизации. Да и ксенологов считали в народе неприкасаемыми, людьми не от мира сего со всеми простительными странностями непонятной посторонним профессии, а не врагами или агентами федеральной власти. Не исключались и личные мотивы. Возможно, предшественник просто не выдержал нагрузок, сломался под грузом ответственности и, не видя иного выхода, разом устранился от дел. Но в таком случае у него имелись пособники среди местных: кто-то помог ему скрыться и тщательно замести следы. Словом, загадок хватало, и Раст, видимо, не собирался содействовать их разрешению.

Квикфут заподозрил, что того вполне устраивает такая неопределенность, давшая порулить планетарным филиалом, и, несомненно, роль ему слишком понравилась.

Черока начала раздражать неохотность, с которой временный исполняющий обязанности выдавал ему крохи информации, да и те приходилось тянуть из него клещами. Сам он, напротив, изначально настроился на доброжелательность, нуждаясь в помощи и союзниках, в первую очередь, среди коллег-ксенологов. Вызвать Раста на откровенный разговор не удавалось, как он ни старался, и Черок чувствовал все большее недовольство. Временный руководитель службы явно смотрел на него свысока, не выказывая особого почтения то ли из-за разницы в возрасте, то ли ошибочно принимая посланца Департамента за гостя ниже себя рангом.

– А как там старик? – откинувшись в кресле, как бы между прочим небрежно поинтересовался Эндо Раст. – Надеюсь, он остался доволен моими последними отчетами и кытовым гостинцем?

Черок не сразу осознал, что собеседник столь фамильярно помянул их общего начальника, руководителя ксенослужбы Сектора, о котором он сам и подумать не мог без должного уважения. Когда же до него дошло, он впервые после прилета ощутил раздражение. Давно пора поставить на место выскочку, совершенно не понимавшего, что настало время сдать дела и должность.

Последний бестактный вопрос окончательно убедил Черока, что из каких-то соображений Департамент Сектора не известил здешний персонал о статусе посланца. Только теперь, испытав нескрываемое удовольствие при виде вытянувшегося лица халифа на час, Квикфут предъявил свои полномочия. Новость произвела ошеломительное воздействие: только что красноречивый, уверенный в своем положении человек моментально замкнулся, сделался как бы меньше ростом, от снисходительного радушия не осталось и следа. Новоиспеченный управляющий пожелал немедленно представиться всему коллективу.

Знакомство не заняло много времени. Полтора десятка человек быстро и слаженно собрались в вестибюле. Вдвое больше сотрудников находилось на исследовательских станциях в непосредственной близости к Лесу, причем почти четверть их составляли специалисты, по совместительству отвечавшие за безопасность остальных. Встречу с отсутствующими Черок отложил, решив для начала ограничиться общением по голосвязи. Вот и все его доблестное научное воинство. Он до прибытия знал о численности наличных сил, но такой ничтожный состав ксенологов на планете с возможно Разумным Лесом сейчас выглядел явно недостаточным. Дальнейшее зависело уже от него самого, Чероку дали право дополнять сотрудников из числа местных энтузиастов, если такие найдутся.

Новый босс объявил о своем назначении и озвучил главные задачи на первое время. Коротко это выглядело так: Лес, Лес и снова Лес. Поскольку их мало, всем придется работать с полной отдачей сил, каждому за двоих, а то и за троих, пока он не изыщет подкрепления. Но разве не о таком мечтал всякий связавший свою судьбу с Ксенологической службой? Департамент ждал не только доказательств или опровержений разумности форестанской флоры, но и выводов, от которых зависело будущее колонии. Прежде чем двигаться дальше, необходимо четко представлять, что уже достигнуто, насколько достоверная информация в наличии.

Новый руководитель напомнил, что ждет подробных отчетов от каждого на следующее утро, поблагодарил всех и выразил надежду на понимание и содействие. Попытку отпраздновать его прилет и вступление в должность он тотчас пресек – всему свое время. К тому же таинственное исчезновение предшественника не располагало к торжеству и требовало скорейшей разгадки.

С чувством облегчения от исполненного ритуала Черок вернулся в кабинет, ставший его резиденцией. Он заранее настроился на несколько часов одиночества, нужных, чтобы во всеоружии принять завтрашние рапорты. Но едва разместился в удобном кресле и развернул голографический дисплей, как дверь издала предупреждающий сигнал.

– Разрешите? – не дожидаясь ответа, в кабинет решительно прошел Алекс Таргин и без приглашения разместился в кресле напротив Квикфута.

До сих пор Черок не успел как следует познакомиться с неразговорчивым завом отдела исследований. Его молчание с первого рукопожатия при встрече Квикфут объяснил все той же, не им затеянной конспирацией своего появления. Он понимал, что слишком молодой возраст свежеиспеченного главного ксенолога многим придется не по душе. Может, именно такое отношение и выказывал теперь еще один из считавших себя гораздо более пригодными для назначения? В ожидании продолжения, Квикфут внимательнее рассмотрел вошедшего. Ему внезапно подумалось, что такие вот блондины с типичной европеоидной внешностью и были когда-то главными палачами его индейских предков, однако именно этот бесцеремонный субъект почему-то не вызывал у него ни малейшей неприязни.

– Прежде всего, мне следует извиниться за недоразумение при нашем знакомстве – никто понятия не имел, что вы и есть наш новый руководитель… Все посчитали вас за очередного дотошного контролера из центра…

– Не стоит, Алекс, я догадался. И мне тоже непонятна причина, по которой вас не оповестили заранее. Поверьте, идея вовсе не моя…

– Могу предположить, что начальство решило застать нас врасплох в интересах расследования, которое вам предстоит продолжить…

– Возможно, и так. До того, как определиться с Лесом, мне нужно понять, что здесь происходит? – нахмурился Черок, не отводя взгляда от сидящего перед собой.

– Вот для этого я и хочу предложить свои услуги, – миролюбиво сообщил Таргин без тени смущения. – Старина Раст слишком болезненно воспринял свою отставку, он рассчитывал получить безусловное утверждение его во временной должности. Просто из кожи лез, как говорится. Мне показалось, он настолько расстроился, что забыл ввести вас во все детали…

– Может быть, может быть, вы и правы, Алекс. Но откуда у него такие амбиции?.. – Квикфут вспомнил свои невеселые мысли, когда его обходили по службе, особенно младшие возрастом, не имевшие, с его точки зрения, ни опыта, ни заслуг. – Печально… Что ж, в конце концов, его можно понять. Только не хочется, чтобы обиды, если они действительно имеют место, и в которых я никоим образом не виноват, отразились на делах и помешали нашей будущей совместной работе.

– Вот потому, босс, я и прошу принять мою помощь. Не подумайте, будто руководствуюсь желанием выслужиться или задобрить вас. Повышение мне в любом случае не светит на этой планете, я и так заведую исследовательским отделом, и отставка по стажу не за горами. А сослуживцев привык оценивать по деловым качествам, как и вы, предполагаю. Поймите меня правильно, мне хочется сэкономить ваше время, впереди уйма неотложной работы. Надеюсь, с вашим назначением дела сдвинутся с мертвой точки. Я рад, что Департамент прислал именно вас, а то многие начали думать, будто в руководстве Сектора интересуются только кытом и пренебрегают нашими проблемами, а это расхолаживало. Поверьте, ситуация действительно уникальная…

Черок помолчал, обдумывая услышанное. Предложение Таргина выглядело искренним, его содействие очень бы пригодилось. Сдержанно улыбнувшись, он пригласил жестом руки:

– Хорошо, Алекс, я согласен, какой разговор! Давайте не будем терять время, садитесь поближе и объясните для начала некоторые закавыки…

Уже в первые часы после прибытия реальность разрушила иллюзии Черока. Организационные вопросы и знакомство с главами поселковых советов, без поддержки которых ему не обойтись, он оставил на завтра. А пока занялся архивами за последние месяцы. Но чем глубже в них вникал, тем больше убеждался, что масса разрозненной и противоречивой информации нисколько не дает связной картины происходящего. И тут Таргин показал себя незаменимым помощником, без него Чероку пришлось бы повозиться гораздо дольше, и, вероятно, какие-то важные факты прошли бы мимо его внимания.

Уже через несколько часов сомнений не оставалось: необходимо прежде всего самому побывать на переднем крае, поговорить с простыми фермерами, постоянно находящимися у границы Леса. Прежде всего требовалось понять, чем они живут, чем дышат, на что рассчитывают? Ситуация явно не походила ни на что, с чем прежде сталкивалось человечество. Не было здесь в наличии несчастных притесняемых аборигенов, защитить которых готовился заранее Черок. Людям противостояло нечто непонятное, но единое в своей сущности, гигантский организм макрофлоры, по многим признакам обладающий своеобразным негуманоидным разумом. Что еще могло бы оказаться для любого ксенолога более интересным?

Черок решил обстоятельно разобраться в ситуации и не торопиться с поспешными заявлениями для колонистов. Другого пути не существовало. К тому же ни о доверии, ни о взаимопонимании ксенологов и поселенцев говорить не приходилось. Поселковое руководство не имело авторитета у основной массы фермеров-одиночек. Хотя формально мэры избирались вполне демократично, их утверждение нередко зависело от местного руководства «Экофлора», отпускавшего значительные суммы на административные нужды. К тому же каждый из них предпочитал поступать на свой собственный страх и риск, считаясь только с мнением «Экофлора» и лишь в крайних случаях объединяясь с ближайшими соседями. Пойди разбери, кто из них сам по себе, а кто ставленник вездесущей компании? Похоже, ни у кого не имелось ни общей тактики, ни плана действий, ни какой-то даже приблизительной стратегии в отношении Леса…

Начав просматривать архивы, Черок убедился в необходимости единого для планеты информационного банка данных о местной мегафлоре. Планетарная инфосеть для подобного не подходила именно своей общедоступностью. Не следовало оповещать всех и вся о каждом новом непроверенном факте. Мало ли, кто и какие выводы мог сделать и что предпринять, необдуманно поставив под угрозу само существование десятков тысяч колонистов! Поэтому он решил действовать в строгой секретности и, пользуясь полномочиями, распоряжаться этими данными по своему усмотрению. А уж после обработки и анализа часть этой информации могла бы выкладываться во всеобщий доступ.

С немалым удивлением он открыл, что руководство «Экофлора» уже много лет имеет собственную подобную базу данными из которой не спешит делиться с ксенологами. Впрочем, вспомнил Черок, «Отец» Департамента говорил о подобном, как и о том, что возможности компании многократно превосходят имевшиеся у Службы. И как становилось все более очевидно, его предшественник безуспешно пытался получить доступ к тем данным. Не в этом ли кроется причина его исчезновения? Представители «Экофлора» не без основания считали себя никому не подотчетными и на протяжении многих лет своей практикой подтверждали наличие покровителей в верхах Федерации. Иначе не объяснить, как они получили монополию на исследование планеты, вербовку колонистов и полный контроль над поставками кыта.

Конечно, скрытность компании могла объясняться разными соображениями. Главным оставалось строгое требование федералов не будоражить понапрасну общественность, избегать появления у колонистов опасных настроений. У нового руководителя Ксенослужбы, впрочем, как и у прежнего, оказались связаны руки. Единственным козырем у него в рукаве оставался особый режим. Но для применения столь крайней меры требовалось неопровержимое обоснование. Черок считался довольно неплохим специалистом, иначе бы ему никогда не увидеть новой должности. Годы учебы в академии и работы в Департаменте не прошли даром. Именно надежда когда-нибудь найти на задворках Вселенной притесняемый земными колонизаторами самобытный инопланетный народ помогала ему долгие годы буквально грызть гранит науки и добиться заметных успехов в обучении.

И вот вроде бы наступил его звездный час, выпал шанс исполнить свои чаяния. Но действительность оказалась совсем иной, не подходившей к его заготовке мечты. Перед ним оказался не угнетаемый народ, не технически отсталые, беспомощные перед мощью землян аборигены, а нечто совсем иное. Лес, непостижимое и непредсказуемое Мегасущество, непонятно каким образом не взятое в расчет при колонизации планеты. И крайне важно найти правильное решение, буквально не наломать дров, иначе последствия для человечества окажутся непоправимы. Черок, как настоящий ксенолог, прекрасно понимал, что заранее заготовленные рецепты здесь не подойдут.

Кроме самого Леса, представлявшегося ему этакой живой глыбой, полной тайн, не менее загадочно выглядели исчезновение Кууса и необъяснимое проникновение «Экофлора» во все области жизни колонии.

При осмотре центрального поселка Черок обнаруживал все новые следы присутствия компании в самых разных местах. Представительство «Экофлора» занимало здание на главной площади. Его трехэтажная пирамида с зеркальными гранями выглядела здесь одной из самых высоких построек. Чероку встретилось несколько магазинов, уличных кафе, клуб и гостиница под вывесками «Экофлора».

Большинство складов на окраинах оказались помечены тем же логотипом корпорации – ромбом с изображением знаменитой форестанской псевдососны. Из того, что он уже знал, включая данные с кристалла Департамента, следовало, что вся история освоения планеты проходила как бы под сенью колосса здешнего Леса, ставшего не только символом компании и колонии, но благом и одновременно проклятием всей Форестаны.

По единственно правдоподобному объяснению, первая экспедиция состояла большей частью из уроженцев Альфы Центавра. Известный всем по анекдотам забавный акцент этих потомков земных переселенцев объясняли суровыми условиями их родной планеты, холод и ветра которой часто вынуждали общаться колонистов сквозь стиснутые зубы. Поэтому когда один из центаврийцев сравнил здешнее супердерево с «китом» растительного мира, то в переданных по каналам связи аудио-и видеозаписях однозначно прозвучало «кыт». Именно в таком произношении название быстро закрепилось во всех инстанциях и стало настолько привычным, что никто потом не захотел или не смог исправить случайную и не имевшую особого значения ошибку.

Позднее, наряду с прежним, для форестанской сосны начали использовать другое определение: «левиафан», «левиафановое дерево», означавшее на языках прародины «огромный», «чудовищный», «гигантский». Но оно не получило такого признания, как первое. Черок, изучавший в академии всевозможные гипотетические формы жизни, вспомнил, что так называли гигантского морского змея из древних мифов Земли.

Возможно, тот же самый центавриец из первой экспедиции умудрился сломать ногу в Лесу. Стационарный регенератор тканей находился далеко на орбитальном модуле, и пострадавшему по старинке наложили временные шины из отломанных ветвей кытового дерева, с которыми он не расставался много суток. Когда же его смогли транспортировать для полноценного лечения, оказалось, что исцелять уже совершенно нечего. Кости самым необъяснимым образом срослись за столь короткий срок, от перелома не осталось следа. Так было открыто одно из поразительных свойств кыта.

С самого начала Лесную считали предназначенной для колонизации, никому в голову не приходило, что Лес представляет собой нечто иное, чем просто стихийно растущую неразумную флору. По мере открытия прочих качеств кытовой древесины, наличие столь уникального сырья определило дальнейшую судьбу планеты. В том, как «Экофлору» удалось обойти всех конкурентов и получить подряд на освоение Форестаны, оставалось много неясного. Несомненно, закулисные махинации имели место, и кто-то влиятельный позаботился о полном отсутствии прозрачности в этом деле. Эксперты корпорации настояли на ускоренном мягком терраформировании планеты с незначительным изменением атмосферы для более благоприятных условий людям, завезенным животным и растениям. Звездное человечество нуждалось в кыте, «Экофлор» получил монопольное право на торговлю им на внешних рынках. О планах массовой колонизации больше никто не вспоминал. Отбор переселенцев проводился тем же «Экофлором» в количестве, определяемом его планировщиками.

Черок решил, что нет смысла откладывать непосредственное знакомство с Лесом. Позади остались два дня общения с колонистами и главами поселковых администраций, изучение служебных отчетов, сводок и рапортов. Чем больше он узнавал о здешней мегафлоре, тем величественнее и непонятнее она ему представлялась. Ничего похожего на созданный его воображением образ притесняемых аборигенов, которым он всегда надеялся помочь.

Стоило взглянуть на выверенную со спутников карту на живой массив, покрывший почти треть единственного материка, как точки поселков и вкрапления фермерских наделов представлялись на его фоне ничтожными следами букашек, никак не способных влиять на громаду изумрудного пятна.

Впрочем, невесело думал ксенолог, достаточно вспомнить, во что превратились зеленые легкие материнской планеты человечества в ходе пресловутого «покорения природы». А все эти красочные рассказы очевидцев о зомби, мандрагорах и прочих порождениях здешней флоры вызывали подозрение в целенаправленности ее действий. Чероку уже не терпелось поскорее увидеть вблизи то, ради чего его прислали.

Первая встреча

Все казалось не таким, как в предыдущие прогулки. Действительно, что-то пошло иначе. Да и утро началось с очередного неприятного препирательства с отцом, недовольного его равнодушием к поискам молодой хозяйки и помощницы в доме. Опять ставились в пример младшие, даже Фил, по словам отца, более ответственно относился к будущему их рода. Мать еще вчера перебралась в заждавшуюся ее следующую семью, и некому было сгладить остроту взаимных попреков. Чтобы не вызывать больших нареканий, Роман переборол себя и быстро переделал, что требовалось по хозяйству: скосил траву на участке за домом, проверил автоматику полива огорода, закрепил расшатавшиеся доски ступеней и крыльца. Остальное он закончил еще прошлым вечером и теперь, не докладывая отцу, со спокойной совестью ушел, куда глаза глядят.

Сегодня с первых шагов в глубины Леса он ощутил впервые возникшую отчужденность. Совсем недавно появившиеся на опушке молодые побеги успели образовать непроходимые заросли кустарника, которые он не встречал в прежние рейды. Показалось, или действительно Лес перешел в наступление на этом участке, Роман не мог сказать с уверенностью. Причина изменений наверняка имелась. Например, очередные бездумные действия соседей, снова добравшихся до реликтового кыта, или расчистка еще одного поля для засева земными злаками. Все что угодно могло вызвать ответную активность.

Чем дальше углублялся он привычным маршрутом, тем больше находил превращений, происшедших за дни его отсутствия. Будто Лес препятствовал в этот раз, не хотел пускать дальше, настороженно следил за каждым шагом. Вероятно, о сегодняшнем впечатлении следовало сообщить «Экофлору», только он сомневался, насколько важным там сочтут описание последних перемен.

К тому же в редкие просветы в кронах не заглядывало привычное солнце, лишь низкая серая пелена, ронявшая мелкий дождь. День выдался прохладным, безрадостным и бесцветным. Пока он добрался до знакомой поляны, успел порядком промокнуть. На влажной траве сидеть не хотелось. Даже здешние белки, сопровождавшие его почти всегда прежде, исчезли, сколько он ни высматривал их по сторонам.

Зябко подняв капюшон куртки, Роман двинулся дальше, думая о своем. Он брел, не разбирая дороги, обходя непроходимые участки, пока не понял, что угодил в незнакомые места. Как-то необычно похолодало, и здесь под сплетеньем ветвей высоко над головой воцарился полумрак, словно близился вечер. Привычное ощущение безопасности покинуло его, и впервые в Лесу ему стало не по себе.

Девушка вышла навстречу из-за густого куста, скрывшего ее приближение, и тут же застыла при виде незнакомца. Роман отметил приятные черты лица и стройность осанки. Ничего необычного в одежде, потертая куртка зеленой расцветки, выцветшие ношеные джинсы, заправленные в короткие полусапожки – девчонка как девчонка. Через плечо приспущен тонкий ремешок, на котором в такт шагам покачивался небольшой прямоугольный рюкзачок. Откуда она взялась? Но смотреть на нее было приятно. Как ни странно, чем-то внешне она неуловимо напомнила сестру Надю, хотя это могло показаться.

Девушка остановилась и с откровенным любопытством уставилась на Романа глубоким изучающим взглядом. У него оказалось достаточно времени самому повнимательнее разглядеть вышедшую из леса.

Глаза у незнакомки оказались зелеными, большими и очень внимательными, без тени испуга. Все страшилки о жутких созданиях Леса Роман считал выдумками местных сочинителей. Довелось ему не раз выслушивать и про удивительную дочку Гарнисов, избравших с некоторых пор жизнь лесных отшельников. Они категорически отказались выдать ксенологам единственную дочь для обследования. Роман же нисколько не сомневался, что все странности, приписываемые молвой девочке, могли объясниться без привлечения сверхъестественного вмешательства.

Залюбовавшись ею, он и не вспомнил о слышанном ранее. Ему в голову не пришло связать стоящую перед ним с таинственной наследницей Гарнисов, о которой только и говорили в округе. Вполне будничный облик незнакомки никак не мог навести Романа на подобные сопоставления. Правда, на его взгляд, девушка выглядела не только мило, но и очень естественно в окружении зарослей, будто находилась у себя дома, жила тут с самого рождения. Впрочем, как такое могло быть на самом деле? Ничего отталкивающего или враждебного не обнаруживалось в ее внешности. Он и не пытался выискивать несуществующие изъяны, продолжая стоять и смотреть во все глаза на неизвестную, без признаков смущения рассматривавшую его в ответ.

Словно ничего особенного не случилось, будто каждый день она наталкивается в чаще леса на праздно шатающихся молодых людей, и это для нее давно в порядке вещей. Девушка как девушка, уже совсем взрослая, приятная и привлекательная, вовсе не задавака. Только кого она ему напоминала? Померещившееся поначалу некоторое сходство с сестренкой он сразу отмел, как нелепицу. Игра в гляделки затянулась, и Роман с запозданием спохватился:

– Не бойся!

– А я и не боюсь, – заявила она, едва улыбнувшись, не оставляя ни тени сомнения, кто здесь хозяйка. Любителю лесных прогулок с младых ногтей такое показалось несправедливым. Только теперь припомнились россказни про таинственную воспитанницу дяди Иона и тети Тави. Если перед ним действительно выросшая в полной изоляции девчушка, то непринужденность ее поведения при встрече с посторонним выглядела удивительной.

– Что ты здесь делаешь? – поинтересовался младший Крайнов, начиная чувствовать себя неуютно в прицеле искрящихся зеленых глаз.

– То же самое я могу спросить у тебя, – заметила девушка, отводя взгляд, словно почувствовала его внезапную неловкость.

– Видишь ли, я с детства люблю бродить по лесу, мы живем неподалеку, мой отец Филипп Крайнов… Иногда мне кажется, будто Лес зовет меня, особенно с тех пор, как вернулся из центрального поселка…

– Знаю, – серьезно кивнула зеленоглазка. – Ваш дом рядом с кладбищем. Тогда ты, должно быть, Рома?

– Как ты… догадалась?!

– Кто же не слышал про твоего отца, победителя зомби!

– Все верно, твои сведения абсолютно точны! – облегченно улыбнулся узнанный, хотя для него самого далеко не все оставалось ясным. Зато появилось ощущение, словно они давно знакомы, и уже с сожалением он добавил: – Жаль, что мы не встретились раньше…

– Почему ты так думаешь? – поинтересовалась девушка и не сдержала новой улыбки.

– Потому, что ты красивая!.. – неожиданно для себя выпалил Роман и заподозрил, что все испортил. Не было у него опыта в таком общении, она совершенно не походила на соседских девчонок или бывших подружек по учебе.

– Это всего лишь слова, – успокоила девушка и задумчиво поинтересовалась, трогая ближайшую ветку. – Что ты имеешь в виду? Красивая, как вот эти листья или трава на полянах?

– Ну да, наверное… что-то вроде того… – с запинкой согласился Роман. Он не знал, как себя вести с ней, о чем говорить? Слишком странная она какая-то, к тому же бойкая на язычок, но рядом с ней приятно находиться, даже молчать и только слушать ее необычные суждения.

– Меня зовут Леся, я живу с родителями. Может, слышал о Гарнисах? Мы давно перебрались в Лес, тут намного спокойнее, а то жизни не стало из-за всяких любопытных.

– Ну, я-то к ним точно не отношусь, – поспешно заверил он.

– Да я и не подумала про тебя…

– А ты действительно приходишься им дочерью? – поинтересовался Роман и спохватился, что сорвавшаяся бестактность опровергает его последнее утверждение.

– Сама не знаю, а может быть иначе? – неожиданно доверчиво ответила девушка вопросом на вопрос.

В ее словах прозвучала непонятная горечь, и он торопливо перевел разговор:

– А я, как ты уже знаешь, – Роман, меня учили валить деревья, распиливать стволы, но чем больше брожу теперь по Лесу, тем меньше хочется применять такие навыки. Появляется много всяких вопросов, на которые нет ответов. А ничего, что мы с тобой вот так разболтались? – спохватился Крайнов, странно чувствуя себя ровесником неведомо откуда взявшейся девчушки. Если с действительными одногодками нередко возникали трудности в общении, то с ней с первых минут оказалось на удивление легко.

– Ничего особенного, – глубокомысленно заверила Леся. – Просто ты внушаешь доверие, вот и все.

«Нет, здесь что-то не то, – усомнился про себя Роман. – Каким образом живущая в глуши у двух малограмотных стариков девчонка развилась не по годам и даже опережает многих своих сверстников?»

Тщательно выбирая слова, чтобы ненароком не обидеть девушку, он поинтересовался об этом вслух.

– Ну, у меня же есть биокомп, а через Астронет можно узнать все, или почти все. И для этого вовсе не нужно добираться куда-то в школу, к чертям на куличики, как говорили древние предки-земляне.

– Ты даже такие вещи знаешь?! – искренне изумился Роман.

Она извлекла из рюкзачка небольшой, с ладонь, планшетник старой модели, чтобы с гордостью показать своему новому знакомому.

Дистанционное обучение многое объясняло, только могла ли Сеть полностью заменить живое общение с себе подобными? Все-таки точно, что-то с ней не так, впрочем, он о новой знакомой почти ничего не знал. Среди рожденных на Форестане встречалось немало нормальных ребят, вовсе не знакомых со школой, родители избрали для них дистанционное обучение.

Они наперебой говорили о разных, ничего не значащих на первый взгляд вещах, и это его почему-то уже нисколько не удивляло. Гнетущее чувство при виде недавних перемен в Лесу отступило, все стало выглядеть иначе. Хотя погода оставалась пасмурной и солнце по-прежнему не заглядывало на лужайку, вокруг посветлело. Дождь давно не напоминал о себе.

Собеседница опомнилась первой:

– Ну, мне надо идти, еще много дел по дому, без меня не обойдутся, а скоро уже вечер… волноваться начнут…

Он вдруг с удивлением понял, что незаметно прошло много времени.

– Да, и мне пора. Если не вернусь засветло, родаки забеспокоятся.

– Они что, боятся Леса?

Роман замялся, не сразу найдя, что сказать, любой ответ оказался бы не вполне правдивым.

– Да нет, скорее, относятся с подозрением, не доверяют и ждут от него неприятных сюрпризов. Они просто не понимают его.

– А ты? – зеленые глаза с интересом смотрели на него, озорные искорки мелькали в их зрачках.

– Я вырос тут, мне в голову не приходило, что Лес враждебен. Для меня он – что-то великое и уж никак не чужое. Кажется, мы с ним знакомы с детства, и все равно открываю всякий раз в нем что-то новое. Я всегда чувствую доброжелательность каждого дерева ко мне. Возможно, я его понимаю…

«Понимал до сегодняшнего дня…» – добавил он мысленно, но вслух уточнять не стал.

Леся кивнула, ответ ей понравился.

– А ты, ты сама не боишься ходить одна по Лесу?

Она удивленно посмотрела ему в глаза:

– Я же выросла тут… – И уже с грустью добавила: – В Лесу нет ничего страшного. Бояться следует только людей, если они не справятся со своим разрушительным началом.

И опять он поразился: откуда у обычной с виду девочки столько мудрости?

– Знаешь, Леся, было приятно познакомиться с тобой. Скажи, мы еще увидимся? – решился спросить он напоследок.

– Конечно! – без тени сомнения заверила она и, как бы стесняясь, призналась: – Я всегда буду рада видеть тебя. Приходи на это место через три дня, в такое же время. Не заблудишься? – Последнее она спросила с едва уловимой насмешкой, которая совсем не показалась обидной.

Фисташковая куртка и такого же цвета рюкзачок, почти неотличимые от окружающего фона, прощально мелькнули в кустарнике, а он стоял и смотрел вслед под впечатлением от случайного знакомства. Наконец опомнился и побрел в сторону дома, ругая себя, что не узнал, как найти ее через Сеть. Девушка запретила провожать ее, сославшись на то, что ему самому следует поторопиться домой до темноты.

– Как-нибудь в другой раз, обязательно, – пообещала она, и Роману осталось только подчиниться ее воле.

Таинственность, напущенная незнакомкой напоследок, лишь усиливала его любопытство, оставляя простор для всевозможных предположений.

Что бы он ни делал в последующие дни, образ девушки из Леса всплывал перед глазами. Снова нечто знакомое, едва узнаваемое чудилось в запомнившихся с первого взгляда чертах и не давало покоя. Сообщать о встрече в отчете он не собирался, материала и без того хватало. Это было его собственное, личное, которым он ни с кем, ни за что не стал бы делиться. Тем более с чужаками из «Экофлора», преследующими свои, совершенно непонятные для него цели.

Знакомство с лесом

Далеко под прозрачным дном кабины клубилась изумрудная поверхность Леса, подернутая синеватой дымкой утренних испарений, она медленно стелилась навстречу Чем дольше Черок вглядывался под ноги, пытаясь различить что-то приметное, тем больше убеждался в бесполезности подобных попыток.

Флаер шел на приличной высоте, как требовали правила безопасности. Стоило снизиться до известного любому здешнему летуну уровня, начинался необъяснимый перерасход энергии с быстрой разрядкой аккумуляторов и неминуемым падением вниз. Форестанский Лес бесконечно тянулся вдаль, ничего подобного Черок не мог себе раньше представить. Он чувствовал невольное благоговение перед пиршественным размахом чужой жизни.

Этому явлению природы не находилось привычных аналогов: вовсе не джунгли или когда-то непролазные дебри тайги далекой прародины. Повсюду до горизонта царил Лес, живущий по собственным, скрытым от них законам. Не просто дышащие зеленые легкие планеты, бездушное скопление хлорофилла и клетчатки, а ускользающий от понимания чуждый Разум на иной основе, неотрывно следящий за тобой тысячами неразличимых глаз. Его пристальный взгляд начинал ощущаться издали, на подлете к первой волне зеленого моря, застывшей у края тусклой равнины.

Теперь сам Черок чувствовал, как его на невидимых весах взвешивает кто-то огромный и неведомый перед неизбежным приговором. Это казалось нелепым, но от жути подобного ощущения становилось не по себе. Он больше не был всемогущим исследователем, разведчиком человечества, как представлялось вначале. Лес, подлинный хозяин планеты, с первых минут поставил его на место, безоговорочно отобрав инициативу.

Несколько позади и выше бесшумно шел второй флаер, такое же причудливое механическое насекомое с прозрачным корпусом, заключавшим внутри себя еще двух настороженных ксенологов. Несомненно, вид грандиозного живого океана заставлял людей чувствовать себя на его фоне крохотными беспомощными букашками.

Вначале Черок распорядился посадить флаеры у самой кромки Леса. Он впервые видел форестанские заросли на расстоянии вытянутой руки, вблизи здешняя мегафлора поражала еще более.

Чем дальше Квикфут продвигался по перелеску, тем сильнее ощущал непонятное беспокойство, будто снова превратился в однажды не подготовленного к занятиям ученика начальной школы на затерянной планете своего детства. Вид надвигающихся псевдососен вызывал необъяснимую тревогу. Словно без разрешения хозяина края он вторгся в запретные места и с каждым шагом усугублял свою вину.

То ли от близости громадных кытов, занявших почти половину неба, то ли из-за доставшайся от предков тяги к простору, но его охватила боязнь закрытого пространства. Хотя прежде ему случалось бывать на других планетах в рощах и лесах с ухоженным, почти домашним видом, ничего подобного теперешнему испытывать не приходилось. Здесь чувствовалась угроза, неодолимо хотелось немедленно бежать прочь, на залитое солнцем открытое поле.

Заметив, что и другие ксенологи испытывают нечто подобное, Квикфут торопливо повернул назад, стена левиафанов так и осталась недостижимой. По мере приближения к флаерам тягостное чувство отпускало. Никто не проронил ни слова, аппараты взмыли вверх, послушные воле пилотов.

Полет длился второй час, а зеленым валам под ними не виделось конца. Черок пожалел, что не ограничился подробными снимками со спутников и зондов. Если сейчас произойдет поломка, и по какой-то причине откажет обычно надежный флаер, они моментально окажутся среди непредсказуемых опасностей.

Квикфут снова ощутил жуть, недавно испытанную внизу, он не мог найти объяснения беспочвенному страху. Неужели один только вид бесконечного Леса мог внушить такое ощущение? Вероятнее всего объяснить его воздействием мегаразума, скрытого в глубинах растительности. Слишком напоминало обработку мозга излучением психогенераторов. Неужели сам Лес пытается запугать его? Может, он или оно изучает, испытывает его реакцию таким вот образом, но для чего? Ни с чем подобным люди не сталкивались, уж это Черок знал точно, история ксенологии всегда его интересовала в подробностях. Неужели здешняя мегафлора приняла его за врага и потому выказывала ответную враждебность? Если это действительно так, несмотря на всю абсурдность допущения, как убедить непостижимое суперсущество в противоположном? Квикфут все больше осознавал себя в роли подопытного.

Он не стал выяснять впечатления спутников, а приказал флаеру повернуть назад. Может, все дело в том, что выбран неверный ход, и знакомство с Лесом надо бы начинать по-другому? Его не покидала мысль, что он упустил нечто важное.

На обратном пути он мысленно набросал план дальнейших действий. Без опыта, накопленного «Экофлором», не обойтись. Но главное, надо использовать знания колонистов, годами проживавших рядом с Лесом. Нужно привлечь разведчиков-флодайверов – «ныряльщиков во флору», хорошо знакомых с разновидностями лесов на других планетах. Двое уже дали согласие, он ждал их прибытия со дня на день. Договорился заранее, как в воду глядел. Такие специалисты нужны в первую очередь. Остальному придется учиться на ходу, и хотелось бы обойтись без потерь.

Для выполнения миссии понадобятся союзники среди населения. К новому всегда восприимчивее молодежь, значит, к ней следует обратиться в первую очередь. Именно у молодых свежий непредвзятый взгляд на самые обыденные вещи, юность всегда находит оригинальные решения. Конечно, нудные поучения в Астронете им до лампочки, потребуются другие формы общения. Для этого надо знать, чем они здесь живут, чем дышат. Вряд ли их интересы сильно отличаются от пристрастий миллиардов сверстников на других планетах. И если так – почему бы не провести, например, первый на Форестане музыкальный фестиваль Леса?

Наверняка здесь найдется немало самодеятельных музыкантов, пусть они сами выразят свое отношение к этому миру. Нетрадиционный подход скорее приведет к контакту с гипотетическим Разумом флоры, если он действительно существует. Музыкальное исполнение имеет немало шансов донести до Леса человеческое послание. Среди поселенцев найдутся таланты, любители живого звучания струнных инструментов, клавишных, простых барабанов, а не одних сенсорных синтезаторов с мультикордами. Да и молодежи такое наверняка придется по душе. А если это поможет добиться взаимопонимания и заодно выработает у местных бережное отношение к иному разуму, если он есть, – действительному хозяину планеты? Неплохо бы… Чем не новое направление в ксенологии – воздействие музыки на разумную флору?

Идея показалась заслуживающей внимания. Но пока рано планировать подобное. Прежде чем изучать Лес, надо еще самому поближе познакомиться с бытом местных жителей…

С такой мешаниной в мыслях Черок пытался забыть испытанное недавно. Однако полностью успокоиться он смог, когда неподвижная граница Леса осталась позади и потянулось пространство открытой равнины.

Этой ночью впервые на новом месте Чероку привиделся не раз повторявшийся прежде сон. Бескрайняя равнина, покрытая сочной ярко-зеленой травой, никогда им не виденная в реальной жизни. До самого горизонта по ней беззаботно бродили стада огромных крутобоких животных с крепкими рогами, их темно-коричневые, почти черные туши матово поблескивали тут и там, будто живые островки, рассекающие изумрудное море. Они восхищали Черока своим независимым гордым видом, никому не угрожая и никого не боясь…

Откровение

Последний опыт оказался успешным. Скопированное с человеческого детеныша создание выглядело вполне жизнеспособным. Обособленно живущая пара пришельцев нашла и приютила маленькую девочку. В их семье она прошла все стадии роста и превратилась в самостоятельное существо. Наконец-то Лес смог получать сведения изнутри сообщества колонистов.

Удачный живой модуль оказался бесценным, потеря его явилась бы катастрофой, и Разум Леса старался оберегать его, насколько мог. Возможно, со временем с его помощью удастся напрямую связаться с теми, кто управляет примитивными чужаками.

Девочка быстро росла и развивалась, легко постигала премудрости быта колонистов. Она превратилась в сложившуюся личность, способную к обучению, и намного больше являлась человеком, чем искусственным порождением растительного мира. Время от времени Разуму Леса приходилось напоминать о ее настоящей природе, растущая независимость ребенка начинала беспокоить создателя. По мере физического роста дитя все тверже осознавало себя членом сообщества людей и пыталось самостоятельно определить свою сущность и место в окружающем мире.

Однажды ночью девочка проснулась от неясной тревоги. Ей только что привиделся страшный сон, воспоминания о котором почти полностью растаяли при пробуждении. Странные обезличенные люди в нелепых зеленых одеждах из листьев и широкополых шляпах набросились на нее, пытались тащить куда-то против воли, исполняя при том нелепый танец под заунывные песнопения. Но она-то прекрасно видела, что путь их вел к головокружительной пропасти, дно которой прикрывала непроницаемая мгла, грозящая всех поглотить… При пробуждении осталось отчаяние от невозможности преодолеть злую чужую волю и вырваться на свободу…

Леся очнулась в испуге, с гулко бьющимся сердцем. Пожилые родители, милые заботливые Гарнисы, души не чаявшие в заметно повзрослевшей дочке, мирно похрапывали в соседней комнате. Их небольшое угодье вдали от прочего человеческого жилья представлялось теперь ей мирным, надежно защищенным от внешнего мира убежищем. Иногда девочку донимали странные мысли, сомнения в своем предназначении. Она ощущала себя навсегда связанной с Йоном и Тавией, но тем не менее… Открываемые в себе изо дня в день новые способности заставляли сомневаться в своей подлинной природе.

Прямоугольная пластина биокомпа лежала на столике у изголовья – подаренное родителями окно в мир людей, которому при отсутствии солнечного света хватало для зарядки и тепла ее пальцев. Но теперь Лесе было не до него, тревожное предчувствие не давало снова заснуть, даже спокойно лежать в гнетущей тишине, нарушаемой спящими неподалеку Гарнисами.

Как лунатик, девушка поднялась и, повинуясь непонятному внутреннему зову, босиком, в ночной рубашке, на цыпочках вышла на крыльцо. Легкие бесшумные шажки не потревожили сон родителей, но не это беспокоило ее сейчас. Такой же сомнамбулой спустилась по деревянным ступенькам, даже не скрипнувшим под невеликим весом. Также беззвучно миновала ухоженные грядки и направилась к подступавшей к участку темной стене зарослей…

Йон Гарнис пробудился посреди тревожного сна, лоб покрыла испарина, сердце гулко бухало в ночи. Повернулся на бок и тронул спящую Тавию. Нет, он не хотел будить ее, только убедиться, что один из двух близких ему людей рядом и в безопасности. Но, оказалось, и она не спала. Он уже не помнил, что терзало его во сне, но ясно ощутил тревогу за их девочку. Сколько они передумали вместе с Тавией о ее участи, как боялись, что та чудесная сила, которая на старости лет исполнила мечту о ребенке, так же неожиданно и жестоко отнимет ее у них.

Тавии тоже только что привиделся кошмар. Они встали, заглянули в комнату дочки, стараясь услышать в темноте легкое дыхание, и со страхом убедились, что кровать девочки пуста.

Неужели это все? Неужели их мир обрушился, и все усилия оказались тщетны: ненаглядная дочурка, надежда и обретенный с нею смысл жизни вмиг отобраны, и на склоне лет им остается лишь искать утешения друг в друге?

Уже в полной панике Гарнисы бросились на крыльцо и в призрачном звездном свете, лившемся с ночного звездного неба, успели различить мелькнувший в расступившихся зарослях белый силуэт.

Эта ночь стала для Леси откровением. Едва податливая стена сомкнулась за спиной, заключив ее в живой кокон, тело девушки пронзила дрожь. Но не от холода, а от множества щекочущих нежных прикосновений листьев, стеблей, чувствительных отростков, придавших ей внезапное ощущение общности с огромным единым организмом. Она сразу почувствовала себя его неотъемлемой частичкой, и на смену привычному человеческому одиночеству пришло чувство небывалого слияния с массой себе подобных.

«Но нет, нет! Я не хочу так! – она пыталась воспротивиться посторонней и в то же время узнаваемо родной воле. – Я вовсе не была одинока до сих пор, со мной всегда, с самого рождения рядом мои родители – мама и папа…»

– Ошшшибаешшшься! – прошелестел у нее в голове голос, словно передаваемый тысячами едва колышимых слабым ветром листьев. – Я твой настоящщщий отец, и я твоя мать в одном лицсссе… Ты мое порожжжждение. Гарнисссы – чужжжие тебе, как всссе прочччие люди…

– Но я сама человек! – слабо возразила девушка.

– Я соззздал тебя такой, но ты лишшшь моя дочччшь… плоть от плоти моей, и ты лишшшь часть меня…

Леся знала, сказанное то ли лесной чащей, то ли гигантским существом, невидимо стоящим за деревьями, – абсолютная правда. И все же не могла безоговорочно принять его правоту – иначе невозвратимо утратила бы индивидуальность, осознание себя человеком, вычеркнула бы из своей жизни милых сердцу родителей, причинила бы им боль в ответ на заботу и любовь. Этот ни на секунду не угасающий огонек противоречия помог выдержать властный натиск и убедительность слов, образов, новых незнакомых ощущений. Она воспринимала незримого собеседника единым целым и одновременно сообществом подобных друг другу разумных частиц, родных ей и по крови, и по духу. Но не слилась с ним полностью и сумела отстоять собственное Я.

Тот большой и мудрый понял и прекратил попытки подчинить и растворить в себе.

– Да… ты дейссствительно ссстала чччеловеком, личччностью, как они говорят… И, пожжжалуй, так дажжже лучччше для нассс всссехххх, – прошелестел тот же безошибочно узнаваемый родной голос. – Я и хххотел добитьссся этого на сссамом деле!

Девушка не ощущала времени и не могла судить, сколько еще длилось их тесное общение, обмен образами, мыслями, знанием, но уже без прежнего давления с его стороны. Разум Леса заново постиг свое изменившееся дитя и признал ее индивидуальность. Она многое узнала, включая то, для чего ей дали жизнь. Тем решительнее захотелось вернуться к приемным родителям, к человеческому существованию.

– Жжживвви сссвоей жжжизнью, оссставайссся сссобой, я всссегда буду рядом, буду помогать тебе. Только не зззабывай, кто ты на сссамом деле и как ты мне нужжжна. То, чччто ты узззнаешь о людях, должжжно помочччь прекратить эту бессмысссленную вражжжду, – так прошелестел на прощание ее настоящий создатель-Лес перед тем, как выпустить девушку из сплетенного вокруг нее убежища.

Она так же бесшумно вошла на рассвете в комнату к не сомкнувшим глаз после ее исчезновения родителям.

– Папа, мама, это я – ваша Леся. Я вернулась. Простите меня. Так было нужно. Но я ваша дочь, я люблю вас, и знайте – это навсегда.

Гарнисы обняли ее вдвоем одновременно, нисколько не пытаясь скрыть непрошеных слез радости.

Флодайверы

Мы пойдем сегодня в лес? – Йес! Может быть, нам все равно? – Но!» Неизвестно, откуда взялась застрявшая у него в памяти то ли детская считалка, то ли примитивная мнемоническая рифмовка из дошкольного курса праязыков Земли. Только теперь, когда здешний Лес, знакомый до того по предварительным инструкциям, оказался совсем рядом, это нелепое малопоэтичное двустишие не выходило из головы и уже не казалось таким бессмысленным, как прежде.

Ранним утром флаер высадил их в виду стены деревьев, непоколебимо и настороженно встретивших дерзких чужаков. С высоты двух метров Андре спрыгнул в спружинившую под ногами густую траву. Жанна последовала за ним, но легкое тело жены приняли уже его руки. Оба помахали пилоту: все нормально, действуй, как договаривались, – лети! Последнее Андре произнес вслух, чтобы еще раз удостовериться в наличии связи.

– Вас понял. Счастливо добраться! Если что, мы заберем вас в любое время, – отозвался в микрошлемофоне знакомый голос летчика. Связь работала безупречно. Флаер круто взмыл ввысь и, развернувшись по огромной пологой дуге, бесшумно унесся прочь.

Андре придирчиво проверил черные герметичные экокостюмы, плотно облегавшие тела, но нисколько не стеснявшие движений. Их мономолекулярная пленка предохраняла кожу и слизистые оболочки от непосредственного контакта с возможно вредоносным действием здешних микроорганизмов. В то же время она не препятствовала воздухообмену. Биофильтры защищали дыхательные пути, прозрачные линзы прикрывали оболочки глаз – полная экипировка флодайвера для пребывания в незнакомой и предположительно чуждой организму человека среде. Все застежки и карабины оказались на месте. Полный порядок. Он ободряюще подмигнул Жанне, получил такой же согревающий сердце ответ, и они вошли в Лес. Начиналась привычная работа – погружение в растительный мир новой для них планеты.

Все и началось с флодайвинга. Именно он познакомил их, он же и свел окончательно вместе, да так, что другого ни он, ни она для себя теперь не представляли. В головокружительных ныряниях в буйные заросли чужих миров они обрели друг друга. Этот новый увлекательный спорт – порождение эпохи космической экспансии человечества – привлекал все больше любителей необычного.

На одном из чемпионатов Сектора призер Андре Саше встретил чемпионку среди девушек Жанну Диру. С тех пор больше не расставались. Собственно, никогда они не были настоящими беспристрастными учеными, мешал спортивный азарт, увлечение новыми горизонтами жизни на неизученных планетах, стремление делать лучше других то, что давалось им от природы легко и непринужденно. Ксенологами они стали с одной целью – иметь больше возможностей вместе заниматься любимым делом.

Со временем они превратились из просто выдающихся спортсменов в одних из лучших исследователей ксенофлоры. Ни разу им не пришлось пожалеть о выборе, и когда хорошо знакомый обоим Черок Квикфут сообщил о планете с возможно разумным Лесом, они сразу согласились. Уж очень заманчиво выглядело предложение.

Как только сплетенные кроны над головой скрыли последний кусок чистого неба, Андре ощутил легкое беспокойство: не нравилось ему здесь. Он знал, что крупных хищников тут не водится и главная опасность таится только в самом непонятном Лесе. И он, и Жанна успели побывать в самых разнообразных проявлениях флоры на десятках отличных друг от друга планет. За плечами осталась и сельва Земли, и кремнийорганические джунгли Танатоса, и плотоядная чаща таукитянского леса. Всего и не упомнишь. Но здесь ему определенно не нравилось с первых минут.

Некоторое время он любовался ушедшей вперед напарницей, ее затянутой в матово-черную броню экокостюма ладной фигурой. Затем решительно обогнал и дальше двинулся, опережая спутницу на три-четыре метра. За годы совместных экспедиций они научились безошибочно понимать друг друга и чувствовать малейшие оттенки настроения. И сейчас Андре нисколько не сомневался, что и Жанна испытывает столь же беспричинную тревогу. Ему не требовалось никакого подтверждения. Им обоим не нравилось здесь. Лес, внешне отдаленно напоминавший видимое в прошлом, таил в себе нечто угрожающее, казался непонятным и опасным.

Им предстоял долгий рейд в самое сердце местной флоры. Продираться сквозь заросли столько, сколько смогут, собирать попутно образцы клетчатки, отлавливать мелких обитателей чащи. Портативная универсальная лаборатория за плечами Андре и прозрачные лицевые щитки-забрала, представлявшие собой интерфейс персональных компов, далеко не исчерпывали захваченный ими технический арсенал.

Перед своим отбытием на Форестану Черок связался с приятелем по академии Андре Саше. Собственно, впервые пересеклись они в секции ментальных единоборств, отрабатывая приемы телекинетического воздействия. Затянувшийся упорный поединок с ничейным результатом послужил началом дружбы. На каникулах между первым и вторым курсом Саше открыл для себя флодайвинг – спортивное погружение в растительные миры разных планет. Первых опытов хватило, чтобы навсегда с головой увлечься экзотическим спортом. Настолько, что несостоявшийся ксенолог оставил академию, отдав себя целиком полюбившемуся занятию. За несколько лет он сделался настоящим профи, одним из лучших специалистов в этом деле.

После того памятного чемпионата, на котором Андре познакомился с будущей женой, они уже вдвоем стойко удерживали звание чемпионов по флодайвингу вплоть до последнего времени. С Чероком обменивались сообщениями, и ставший заурядным чиновником Департамента Квикфут иногда завидовал далекому приятелю, нашедшему призвание по душе, а заодно спутницу и напарницу в одном лице для его полной приключений флодайверской жизни.

Квикфут знал, что почти всю информацию по новому месту назначения не найти в свободном доступе. Поэтому нисколько не удивился полному неведению Андре об этой удаленной, недавно обжитой планете, до которой так и не добрался флодайвинг. Вряд ли подобного рода соревнования когда-нибудь состоятся на Лесной, признанной проблемной и закрытой для дальнейшей колонизации. Разумеется, это должно было послужить для пары еще одной веской причиной принять приглашение старого друга.

Приятели порадовались перемене в его жизни, Андре было известно о глубокой неудовлетворенности Черока прежней рутинной работой. Нарушив правила, Квикфут сбросил друзьям по закрытому каналу часть информации о форестанском Лесе, не сомневаясь, что те не останутся равнодушными.

А когда обратился с просьбой помочь найти признаки разумности или доказать ее отсутствие у местной флоры, Андре и Жанна преисполнились энтузиазма и обещали присоединиться к нему, как только разделаются с другими обязательствами.

Первый привал они сделали спустя два часа хода. Компас, ориентированный по орбитальному спутнику, позволял им точно придерживаться заданного направления. Уже дважды они брали образцы растений, срезая листья и стебли, несколько усыпленных насекомых заполнили первые из пустовавших до того ячеек контейнеров. Один раз они пересекли открытое пространство, просторную лужайку под высоким белесым небом, поросшую шелковистой травой и буйным кустарником. Потом изредка мелькала в случайных разрывах крон манящая бледная голубизна, пока густые сплетения ветвей не спрятали полностью и солнечный свет, и всякое напоминание о небесном просторе.

Желая разрядить гнетущую атмосферу, Андре включил запись их любимой песни. Но звуки аккомпанемента и голос исполнителя быстро гасли, растворяясь в подступавших зарослях, только усиливая впечатление враждебной настороженности вокруг.

– Что-то здесь не так, правда, Жанна? – тревожно поделился Андре, не нуждаясь в ответе. Он и так знал, что она разделяет его опасения. Просто возникла внезапная необходимость произнести что-то вслух, отзвучавшая музыкальная фонограмма только усилила гнетущее впечатление от чуждого им окружающего.

– Да, такого мы не встречали, – задумчиво согласилась Жанна, перебирая уже собранные образцы. – Нам тут совсем не рады.

– А раньше, ты полагаешь, нас повсюду ожидали с охапками цветов и раскинутыми от восторга ветвями? – Впервые после высадки оба улыбнулись.

– Как будто все здесь против нас… – заметила девушка, зябко передергивая охваченными защитной тканью плечами.

– Да-да, я тоже это чувствую, – торопливо подтвердил Андре, сознавая, что мог не произносить лишних слов.

Они, как всегда, ощущали настрой друг друга, но звуки собственных голосов немного успокоили обоих, и флодайверы двинулись дальше. Работа есть работа.

– Ободряет то, что некоторые местные, как заверил Чер, свободно заходят сюда и выходят безо всяких для себя последствий. Правда, он пока без понятия, насколько далеко те рискуют углубляться. Похоже, аборигены-поселенцы предпочитают не распространяться на такую тему, да и не слишком-то жалуют ксенологов и прочих чужаков.

– Да, но не забудь, что мы здесь самые что ни на есть чужие, и Лес наверняка это воспринимает, – возразила Жанна. – И потом, у здешних жителей за десятилетия могли сформироваться какие-то отличительные признаки, которым у нас неоткуда взяться.

– Запах пота, дыхание, да мало ли что могло у них измениться под постоянным действием одной атмосферы, воды, пищи, – подхватил Андре. – Только тем поселенцам, кто наносит вред Лесу, как убедился Черок, это нисколько не помогает, их он тоже считает за чужих…

В «Экофлоре»

На знакомство с поселковыми руководителями понадобилось гораздо больше времени, чем он рассчитывал поначалу. Хотя Квикфут владел всеми тонкостями голографической связи, но на первый раз полагал обязательным личное присутствие, иначе ни о каком доверии речи идти не могло. Чтобы подступиться к Лесу, требовалось узнать побольше о жизни тех, кто считал его разработку главным вопросом жизни и смерти. Но прежде всего требовалось разобраться в кажущейся простоте системы местного самоуправления.

Он побывал в ближайших к Лесу селениях, ходил по домам фермеров, открывая неожиданное гостеприимство хозяев, радующихся каждому новому человеку. Как правило, колонисты жили открыто, ничего не скрывая от соседей, отношения между ними строились на основе взаимовыручки. Однако нередко радушие резко сменялось внезапной неприязнью, стоило представиться новым руководителем Ксенологической службы. Многие фермеры искренно считали его ведомство виновником всех теперешних неприятностей, действующим вопреки нуждам простых людей.

Мало кто всерьез отнесся к призывам пересмотреть отношение к растительному миру. Лес оставался для поселенцев неодушевленной флорой, предназначенной обслуживать их интересы. Чего там взвешивать и беречь, если его хватит на много поколений вперед? Каждый думал прежде всего о собственной семье, и такой недалекий потребительский подход оказался общим и для мужчин, и для женщин.

Представители «Экофлора», в отличие от ксенологов, всегда выставляли себя выразителями интересов и друзьями простого народа, бескорыстными или умеренно заинтересованными радетелями переселенцев. И хотя с самого начала компания оставалась монопольным поставщиком привозных благ в обмен на сдаваемую древесину, люди им верили. Даже руководители поселковых советов воспринимали слова Черока, как пропаганду, хитрую уловку, и не шли на откровенность. Никто не желал думать о завтрашнем дне, все хотели получить выгоду немедленно и без затрат.

Квикфута подобное настроение и удивляло, и удручало одновременно. Невольно вспоминалась история хищнического разграбления прародины и первых заселенных планет. Впрочем, на Лесной подобному отношению способствовали щедрые посулы вербовщиков, уверивших колонистов в получении райских кущ на новом месте. И вот теперь, когда все шло иначе, чем ожидалось, виноватыми оказались ксенологи со своими заключениями и раздражавшими всех запретами.

Черок с удивлением открыл для себя реальный, довольно скромный уклад жизни форестанцев, для которых обыденные в других мирах бытовые удобства не существовали вовсе. Невольно он начинал смотреть на подобные вещи глазами здешних жителей. Зачем, ну зачем, скажите на милость, нужен ионный душ с регенерацией поверхностных клеток кожи, если под рукой не менее приятный и совершенно не энергоемкий обычный водяной с ничего не стоящим солнечным подогревом? А простые педальные велосипеды, не загрязняющие среду и движимые мускулами человеческих ног, оказались вполне надежным и доступным каждому средством передвижения, не требующим ни горючего, ни дополнительного обслуживания. Никто никуда не спешил, и такой транспорт устраивал большинство колонистов, кроме разве что самых старших, сохранивших воспоминания о более продвинутых ускоренных видах транспорта на цивилизованных планетах.

И дело было не только в соображениях экономии, хотя они всегда оставались немаловажными. Сами форестанцы предпочли более естественные условия жизни без излишеств, повседневно обходясь самым необходимым и целесообразным.

Поэтому не характерная для этого мира роскошь, неожиданно обнаруженная Квикфутом в закрытой зоне «Экофлора», неприятно поразила ксенолога.

Сразу бросилось в глазах, что снаружи и внутри административных построек широко используются совершенно бесполезные декоративные растения с других планет. Само по себе это не вызывало протеста, но Черок уже научился рационально подходить к употреблению любых ресурсов. Безусловно, некоторые хвойные кустарники доставлялись извне, что стоило немалых средств, пусть даже семенами или законсервированными отростками. Подобная непрактичность, точнее, ничем не оправданная расточительность выглядела необъяснимой. Почему бы не брать то, что уже имеется под руками?

Помня напутствие Отца Департамента о необходимости визита в корпорацию, Черок настраивался на неприятное, но неизбежное мероприятие. Поэтому старался оттянуть его до прояснения полной картины местной жизни. Поспешность могла выглядеть признанием абсолютного главенства «Экофлора» и быть воспринята за символическое склонение головы перед властью компании. Нет, он хотел показать самостоятельность и непредвзятость решений, даже если финансирование корпорацией Ксенослужбы имело место.

Выход нашелся неожиданно вместе с Эндо Растом. Руководство форестанского «Экофлора» просило через него Квикфута о немедленной встрече. Причем так, чтобы новому главному ксенологу не пришлось ломать голову над этикетом. Экофлорцы заверяли, что встреча состоится на равных и компания вовсе не желает видеть Ксенослужбу на вторых ролях.

Черок заподозрил, что Раст имеет от посредничества собственную выгоду, такое предположение многое объясняло. Но обоюдная заинтересованность не вызывала сомнений, и Квикфут немедленно согласился. Раст соединил его с управлением «Экофлора» в центральном поселке и представил заочно знакомого Чероку директора филиала.

Квикфут не ожидал, что первая же встреча решит имеющиеся вопросы, но то, что удалось сразу выйти на самого Ано Кадама, показалось хорошим предзнаменованием.

К удивлению главного ксенолога, его пригласили не в главный офис, а в святая святых компании – закрытую зону в стороне от поселений колонистов. Договорились встретиться незамедлительно. Таргин на предложение присоединиться не выказал энтузиазма, но согласился, что надо многое обсудить с руководителем «Экофлора» и сделать это следует лично Квикфуту.

То, что корпорация имела на планете целый институт, занимавшийся растительным миром, Черок узнал после прибытия на Форестану. Сам по себе факт не вызвал бы удивления, но в информации Департамента упоминался лишь отдел «Экофлора». Если компания настолько расширила исследования Леса, выходило, что ксенологов пытаются намеренно оставить на обочине, а с этим Черок никак не мог смириться. Прерогативы Ксенослужбы никогда никому не переуступались, иначе само ее существование становилось бессмысленным.

В офисе компании в центральном поселке занимались текущими сделками с партнерами, учетом и распределением по складам готовой к отправке древесины, контролем потока товаров, поступавшего из внешних миров. Часть здания занимали транспортный отдел, ведавший двумя орбитальными лифтами, и сектор коммуникаций, следивший за исправной работой спутников. Проще говоря, главный информационный и нервный узел здешней жизни. Выходило, вся сеть планетарного Астронета зависела от нескольких человек, колдовавших в помещениях пункта связи. Система спутников полностью принадлежала «Экофлору», да и других лифтов для сообщения с орбитой на Форестане не имелось. Но только теперь Черок выяснил, что сам мозговой центр филиала находится совершенно в другом месте.

Флаер Квикфута навели лучом на посадочную площадку Существование в изолированной зоне компании целого селения, не меньше чем на несколько сот жителей, оказалось для ксенолога еще одним сюрпризом. Однотипные жилые дома, разделенные ухоженными полями, разбегались вдоль напоминавших лучи дорог до горизонта.

– Добро пожаловать в наш форестанский Город Солнца. Однако, Квикфут, вы несколько… эээ… молоды для столь ответственной должности, – бесцеремонно заметил директор филиала, изучая гостя после обязательного для федералов ритуального рукопожатия при знакомстве.

Невежливое замечание не таило в себе явной неприязни, но не могло вызвать и ответной симпатии. Разумеется, Кадама имел подробное представление о Квикфуте и теперь лишь сравнивал оригинал с виртуальным образом. Ксенолог почувствовал, как закипает против воли, взять себя в руки стоило некоторого усилия, но чувство уязвленности у него осталось.

Впрочем, экофлорец, видимо, и не стремился особо понравиться. Строго официальный костюм придавал чопорный вид и скорее подходил клерку из метрополии, чем руководителю монопольной компании лесоразработок на малоосвоенной планете. Короткая стрижка жестких черных волос не добавляла ему индивидуальности. Зато разноцветные глаза – один карий, другой с зеленоватым оттенком, – внимательно рассматривавшие гостя, отличали директора Кадаму от прочих. С какой целью сохранялось это непонятное разноцветье радужек, легко устранимое специалистами, ксенологу оставалось лишь гадать.

– Мое руководство не посчитало возраст серьезным препятствием для назначения. И я не вправе обсуждать решения начальства, как и внутренние дела Службы.

– Разумеется, конечно же, не должны. Не обижайтесь, Квикфут, я вовсе не оспариваю ваше назначение, да и не мое это дело. Наверняка вы имеете заслуги. Просто не удержался от констатации факта. И он говорит скорее в вашу пользу… Возможно, свежий взгляд со стороны позволит разобраться в наших запутанных обстоятельствах… Да-да, так что не поймите мои слова превратно…

– Я не барышня на выданье, как говорили когда-то древние земляне, чтобы обращать внимание на комплименты. Давайте же уважать друг друга и не тратить время попусту.

– Что ж… конечно… Мне импонирует ваш деловой настрой. Не хотелось начинать наше общение взаимным непониманием. Для удобства можете обращаться ко мне «Ано». Вы же разрешите называть вас по имени? – Кадама с вежливой улыбкой дождался согласного кивка ксенолога.

За обменом фразами они достигли кабинета директора с видом на комплекс и окружавшие поля с редкими постройками. Квикфут отметил удобство функциональных кресел с высокими спинками. Было бы странно, если бы в них не скрывались кытовые панели, подумалось ему. Их разделял абсолютно гладкий столик с матовой поверхностью, никакой видимой аппаратуры.

– Нам с вами придется выстраивать отношения, исходя из общих интересов. Время, действительно, не ждет, хотелось бы, чтобы вы поскорее вникли в здешнюю ситуацию. Дело вот в чем, Черок, с первых дней освоения Лесной у нас существовало негласное соглашение с вашим ведомством. На этом, собственно, и строилась вся совместная работа…

– Мне не известно ни о чем подобном. Руководство не давало такой информации. Если бы в самом деле имелась договоренность, думаю, от меня не стали бы скрывать.

– Конечно, формально вы абсолютно правы. Соглашение оставалось негласным и не фиксировалось в каких-либо протоколах. Можете запросить подтверждение у пославших вас сюда, хотя сомнительно, чтобы ваша Служба открыто признала этот факт. Краткая суть принятого договора состояла в том, что ксенологи не вмешиваются в наши дела, а мы даем им спокойно вести собственные исследования Леса, содействуем и обмениваемся нужной информацией к взаимному удовольствию. И это всех устраивало, пока ваш предшественник односторонне не нарушил изначально установленный порядок. С недавних пор за ним начали замечаться некоторые необъяснимые странности…

– И вы его устранили? – торопливо спросил помрачневший Черок.

Экофлорец поморщился и протестующе махнул рукой:

– Ну, что вы, в самом деле, право… Как такое могло в голову прийти? – Внезапно его лицо озарилось понимающей улыбкой, он игриво погрозил Квикфуту пальцем. – А, понял! Вы шутите! Это у вас такой юмор своеобразный, кажется, его еще по старинке черным называют, да?!

Кадама тронул сенсорную панель, и на месте съехавшей в сторону крышки возникла разнокалиберная батарея сосудов затейливой формы с напитками.

– Разрешите вам предложить местный ассортимент… Что вы предпочитаете, Черок? Что-то покрепче?

– Если можно, просто светлого пива, – ответил Квикфут с некоторым сомнением.

– Как пожелаете, рекомендую здешнее кытовое, – экофлорец ловко наполнил янтарным содержимым высокий бокал и пододвинул гостю. Себе же плеснул себе на два пальца бесцветной жидкости. – А мне больше по душе форестанский вискарь. Все остальное – побочная продукция моего пищевого принтера. В такой дали некоторая проблема в замене картриджей, но только не для «Экофлора».

Черок осторожно пригубил угощение. Холодный напиток имел непривычный терпкий вкус, ничего подобного пробовать ему не приходилось. Наблюдая сквозь прозрачное стекло сосуда за Кадамой, поднимавшим свой бокал, он подумал, что в этом действии сохранилось что-то от древнего обычая индейских предков раскуривать трубку мира на переговорах с неприятелем. Демонстрация добрых намерений сторон.

– Помилуйте, Черок, столь нецивилизованные методы не современны и неприемлемы, за кого вы нас принимаете? Вовсе никто его не трогал, по крайней мере с нашей стороны, – с зажатым в руке стаканом вернулся директор к последнему вопросу Квикфута. – Проще было бы добиться его отставки, но до самого последнего момента никто из нас не жаловался на недостаток взаимопонимания. Уж поверьте, его исчезновение оказалось полной загадкой и для нас. Подозреваю, он жив и находится где-то на планете. Самое правдоподобное – нечто вроде психологического синдрома выгорания на работе. Так что нельзя исключить, что весь спектакль поставил он сам. По крайней мере, пока мы не получим доказательств иного. Имейте, пожалуйста, это в виду.

Ну да, подумал Черок, нет трупа – нет и преступления, где-то он такое встречал в исторических детективах. Подкожный идентификационный чип, положенный каждому сотруднику Службы, обнаружили через день в кабинете главного ксенолога. Вполне вероятно, что Куус сам избавился от него, чтобы сбить поиски со следа. Или его похитители…

– Но почему?

– Если я предположу, что в последнее время он тяготился исполнением служебных обязанностей, такое объяснение вас вряд ли устроит… Но это могут подтвердить ваши сотрудники. Да, у нас появились некоторые расхождения во взглядах на ситуацию с Лесом, Фердос несколько переоценил свои возможности и, видимо, поняв ошибку, переживал и по такой причине. Ему удалось вызвать ммм… мягко говоря, нелюбовь у большого числа колонистов. Последние меры вашего предшественника выглядели непродуманными, поспешными и не вызвали понимания даже у коллег. Но принять решение о его смещении могли только в Департаменте Сектора. Ни у нас, ни у местных властей, как сами понимаете, такого права нет и быть не могло, поэтому мы только сообщали обо всем по инстанциям.

– Если вы хотите навести меня на мысль, что он сломался психологически и заработал что-то вроде комплекса вины… То есть пришел к мысли о суициде – это выглядит для меня как-то совершенно бездоказательно и неправдоподобно…

– Нет, конечно! Если он решил самоустраниться – зачем ему понадобилось исчезать? Да и предсмертных записей, насколько мы знаем, от уважаемого Эндо Раста никто не обнаружил. Почему бы не предположить, что он просто удалился от дел и позаботился, чтобы его не нашли? Может быть, посчитал такое единственно возможным выходом? Не сомневайтесь, происшедшее остается тайной для всех.

Только слишком много вы знаете, неприязненно подумал Черок. Упоминание об утечке информации от Раста очень ему не понравилось. Тем не менее опыт занятий психологическими единоборствами во время учебы в академии помог удержаться от внешнего проявления чувств.

– Ладно, надеюсь, рано или поздно мы узнаем всю правду. В гадании нет никакого смысла. Факты таковы, что незадолго до исчезновения Куус внезапно ввел серый код для планеты и доложил руководству сектора. Никаких убедительных причин своего решения он не представил, видимо, не успел… – Квикфут отодвинул опустевший бокал и только покачал головой на предложение повторить. – Спасибо. Не будь я ксенологом, из-за одного этого пива стоило заглянуть на Лесную…

– Пожалуй, соглашусь, поскольку вижу в вас несомненного специалиста, – двусмысленно улыбнулся Кадама. – Наверное, не стоит перечислять, что означал серый код для планеты и колонистов? Действительно, осталось только гадать, чем вызвано такое решение без консультаций с нами. Но, к счастью для всех, заменивший исчезнувшего Эндо Раст частично исправил положение. Думаю, вас прислали разобраться. Хотелось бы, чтобы вы учли все факторы. Насколько известно, у Фердоса не имелось четких обоснований для столь радикальных мер. Вы же понимаете, что каждый день бездействия наносит колоссальные убытки Федерации. Конечно, необходима осторожность, вы, вероятно, уже склоняетесь к определенному мнению?

– Я не могу ответить с ходу Нужно больше информации и времени на обдумывание. Введение серого кода означает как минимум полное вето на разработки местных ресурсов и карантин. Чтобы судить о правомерности такого серьезного шага, я должен заново просмотреть все документы, и не мешало бы выяснить, что с Куусом произошло на самом деле. Я прекрасно представляю масштаб ущерба от остановки работ и заинтересованность компании. Хотелось бы рассчитывать на содействие «Экофлора».

– Можете не сомневаться. От нашего взаимопонимания зависит сохранение нормальной обстановки и выживание колонии. Позволю себе еще раз напомнить, что наша компания с самого начала успешно сотрудничала с Ксенослужбой. Наверное, вы в курсе, что ваш комплекс в центральном поселке и периферические базы построены с нашим участием. Мы безвозмездно пополняем ваш парк флаеров, делимся оборудованием для исследований, наши лаборатории всегда открыты для взаимовыгодного сотрудничества. Так продолжалось, пока ваш предшественник неожиданно не преступил все договоренности…

– Полагаю, он имел на то веские причины. Серый код не вводится просто так.

– Неужели вы думаете, что из-за недоказанной разумности флоры Федерация потерпит перебои поставок кыта? Не было бы стратегического сырья, не было бы здесь и нас с вами. Никто бы не поторопился заселять Форестану. Мы предоставим вам последние данные о поразительных свойствах левиафановой древесины. Поверьте, на карту поставлено слишком многое.

Черок кивнул, дополнительная информация из закромов компании ему не помешает, если только не окажется заведомой фальшивкой…

– Я нисколько не сомневаюсь в необходимости нашего сотрудничества. И вставлять палки в колеса не собираюсь, – примирительно заметил он вслух. – Меня направили сюда, чтобы разобраться с Лесом, и я постараюсь действовать только в общечеловеческих интересах.

Черок мысленно поморщился от высокопарности собственных слов, но как же иначе?

– Хотелось бы, чтобы вы поскорее разобрались и хотя бы подтвердили частичную отмену серого кода Растом.

– Это будет зависеть от данных, которые я рассчитываю получить в самое ближайшее время. Поверьте, Ано, затягивать нет никакого желания, но, как говорится, семь раз отмерь…

– Что ж, снова повторюсь: вы всегда можете рассчитывать на наши ресурсы.

– Действительно ли, как мне показалось, местное самоуправление – лишь ширма для реальной власти «Экофлора»? – спросил ксенолог в лоб. Он и не ожидал искреннего ответа, но решил увести беседу с круга, по которому она начинала вращаться.

– Прежде чем дать ответ на столь непростой вопрос, я хотел бы предложить вам ознакомиться с условиями и возможностями жизни наших служащих. Увидеть своими глазами, признайте, совсем не то, что получить информацию из вторых рук. Согласны?

– С интересом воспользуюсь, – непритворно заверил Черок.

Он рассеянно посмотрел на свой бокал, но лишь снова покачал головой тут же неправильно истолковавшему его взгляд собеседнику Хотя местное пиво оставляло очень неплохое послевкусие, не за этим он тут находился. По мановению пальца Кадамы гладкая панель стола вернулась на место, бар исчез вместе с использованными бокалами. В следующую минуту стены кабинета исчезли, и они очутились в просторном зале с несколькими операторами, колдовавшими над сенсорными панелями. Еще минута – и персонал, по безмолвному распоряжению босса, оставил их наедине.

Директор воспользовался одним из пультов, чтобы запустить внешний шар-транслятор, тут же начавший передавать панораму снаружи. У наблюдателей возник эффект полного присутствия, будто они движутся по воздуху, одновременно оставаясь в тех же креслах. Шар проплывал над уже виденными Чероком с флаера аккуратными прямоугольниками инопланетных злаков. Монотонный механический голос комментировал картину:

– После стандартных проверок в здешних условиях наиболее подходящие сорта рекомендуются фермерам для повсеместного выращивания…

Впрочем, ксенолог хорошо помнил, что урожай завезенных извне культур использовался как сырье для пищевых принтеров, лишь малая часть шла для пищевых добавок в рацион колонистов.

– А вы пробовали высаживать кыт вне Леса?

Прежде чем ответить, экофлорец внимательно посмотрел на Квикфута, будто заподозрил подвох в словах ксенолога. Он явно не ожидал последнего вопроса.

– Конечно, и не один десяток лет. Это же наши приоритетные разработки! Хотя, согласитесь, когда имеешь под боком природные массивы, такие попытки убыточны при любом результате. На других планетах он вообще не прижился. К тому же вне Леса жизнеспособные левиафановые деревья даже на Форестане до сих пор вырастить не удалось.

– И чем это объясняется?

Кадама пожал плечами.

– Причина, видимо, в мутациях на клеточном уровне. Кыт – не только основа Леса, он интегрирован в его структуры невоспроизводимым вне такой системы способом. В общем, без Леса не растет. Нормальное левиафановое дерево в естественных условиях достигает средних размеров только за 40-50 лет. Ни один из известных методов ускорения роста пока не дал результатов. Наши исследователи работают над проблемой, но напрашивается вывод, что это тупиковый путь. А Федерации нужна полноценная древесина, причем немедленно и в большом количестве. Однако, как вы знаете, увеличение заготовок наткнулось на трудности. Лес показал свой норов. Большинство считает его реакции чисто рефлекторными, лишенными осмысленности. Чтобы избавиться от них, достаточно найти и уничтожить его центры управления. Выбор невелик: либо использование всех возможностей для добычи кыта по максимуму, либо эвакуация колонии и объявление Форестаны заповедником, на что Федерация никогда не пойдет.

Сказанное директором выглядело правдиво. Снова Квикфуту пришло на ум сравнение с борьбой свободолюбивых предков на далекой прародине. Результат известен – почти полное истребление безжалостным и коварным врагом. Техническое превосходство захватчиков предрешило исход. Но тогда люди воевали против людей, здесь же, на Лесной – совершенно другая ситуация. Он отогнал отвлеченные мысли и с удвоенным вниманием принялся разглядывать картины, разворачиваемые перед ними всюду успевающим шаром.

Хотя у ксенолога возникло подозрение, что многое ему не показывают, он и без того увидел немало. У «Экофлора» имелись и подземные цеха, целые фабрики, в которых десятки исследователей ставили бесконечные опыты над кытовой древесиной и местными растениями, перебирая всевозможные способы воздействия на их волокна.

Невидимый комментатор уже не вдавался в подробности. Сам же Кадама сухо пояснил, что детали вряд ли заинтересуют не специалиста и потому не представляют для Квикфута особого значения.

Когда его познакомили с жилой зоной, Черок убедился, что бытовые условия работников «Экофлора» превосходят стандарты даже для средних жителей метрополии. Как пояснил Кадама, предоставляемая площадь зависит от состава семьи сотрудников. Причем предпочтение отдавалось не одиночкам, а семейным парам. Случаев многомужества на этой территории совершенно не встречалось. Здешняя приверженность моногамии удивила ксенолога, он и не предполагал уже найти подобное. За исключением отдельных холостяков, в коттеджах жили более привычными для него семьями из двух человек, иногда с немногочисленными детьми. Общие правила форестанского общества явно действовали лишь за периметром зоны.

Похоже, сюда не распространялись ни полномочия местных властей, ни обязательные для прочего населения законы. Сотрудники подчинялись только собственной администрации. Избыток рабочей силы из внешних миров позволял компании отбирать наиболее подходящих кандидатов, местные принимались только в виде исключения.

В жилищах использовались последние новинки бытовой техники, вплоть до пищевых принтеров и компьютерного регулирования микроклимата. Их обитатели освобождались от траты времени на хозяйство и могли уделять больше внимания труду на компанию и отдыху с развлечениями. Открытые и закрытые бассейны, спортивные площадки, мультифункциональные симуляторы всевозможных игр и видов спорта располагались рядом с жильем. Впрочем, и места работы находились, как правило, в нескольких минутах ходьбы от дома.

– Нельзя не признать, что с самого начала колонизации допущен просчет. Устроители не ожидали от Леса такой способности к сопротивлению. Весь проект ориентировался на скорейшее получение кыта в больших количествах. Другие соображения никого не интересовали. Стратегическое сырье служило единственным приоритетом. Разумеется, мы дадим вам всю дополнительную информацию, чтобы помочь правильному решению. Только учтите, времени мало, мы несем колоссальные потери. Без вывоза древесины колония убыточна и недолго протянет. Собственно, кыт и явился основной причиной освоения, а вовсе не какие-то демографические соображения. Поэтому количество колонистов не превышает необходимый минимум для производства и его обслуживания.

– А однородность населения, их расовая и бытовая схожесть – тоже часть изначального плана? – догадался Квикфут.

– Конечно. Авторы проекта рассчитывали избежать никому не нужных проблем. Единое общество Форестаны создано по определенным требованиям. Но это тема отдельного разговора. Вы правы, Черок, профессиональные навыки позволяют вам сразу увидеть то, что недоступно пониманию многих…

– Оставим это, Ано! Примите мою искреннюю благодарность за показ вашей «кухни» изнутри. Вы меня впечатлили. Постараюсь быть предельно объективным. И отдельное спасибо за знакомство с кытовым пивом.

– Наша информация всегда в вашем распоряжении, только прошу не забывать – время не терпит… – Кадама добился, чтобы этот рефрен встречи еще долго звучал в ушах Квикфута. На том и расстались.

Новые возможности

Одним из последствий памятной ночи откровений для Леси оказалось ее новое отношение к приемным родителям. Нет, она вовсе не стала осознавать себя человеком в меньшей степени, чем до того, как Создатель полностью открыл ей ее настоящую сущность. Но отныне по отношению к Йону и Тавии девочка находила в себе больше нежности и жалости.

Если прежде чета Гарнисов воспринималась самыми близкими и родными людьми в мире, которые любят и заботятся о ней, которые были и будут всегда, то теперь она начала воспринимать их немного иначе. Леся видела первые признаки возрастной немощности, грозящие в скором будущем старческие недуги и неизбежность смерти. Она прекрасно ведала про неотвратимую участь всех людей и о том, что может потерять Гарнисов в любой момент. Из-за этого они стали еще ближе и дороже, она научилась их ценить.

Леся как бы наяву представляла их скорое угасание, различала подспудно развивающиеся артриты и хрупкость костей, возрастные изменения в жизненно важных артериях, гибель нейронов коры мозга и замедление реакций, снижение иммунитета и эмоциональную слабость, забывчивость и множество других, открытых только ее взору внутренних спутников старости. Она жалела этих людей, ставших ее единственной семьей, и скорбела об их будущем неизбежном уходе. Близость Леса чудесным образом тормозила процессы старения, которые в других условиях шли бы с гораздо большей скоростью. Но знание этого служило для нее слабым утешением.

Ей хотелось реально продлить их дни. Не просто теперешнее существование, а дать самым дорогим людям иное качество жизни, сделать их моложе, здоровее, убрать множество совсем необязательных недугов. Новые способности позволяли совершить подобное с помощью Леса. И она решила сделать им такой подарок без согласия самих Гарнисов.

Леся и раньше понимала, что мир не замкнулся на Йоне и Тавии, с которыми она проводила большую часть жизни. Теперь же случайно встретившийся в лесу симпатичный молодой человек не шел у нее из головы. Она ловила себя на том, что беззвучно повторяет его непривычное и такое приятное на слух имя. Хотелось увидеть его, договорить все, что ускользнуло при первом знакомстве. И почему они не условились о новой встрече пораньше, какая же глупая она была!

Но сейчас ей больше всего хотелось исправить несправедливость природы по отношению к ее милым, души в ней не чаявшим родителям.

Йон Гарнис мерно покачивался в кресле-качалке на деревянном полу выстроенной недавно беседки. Побеги дикого винограда обвивали решетчатые стены, струились по балясинам перил – живые лианы, несущие тень и прохладу защита от припекающего полуденного солнца.

– Спите, родные, пусть вам будет хорошо, – прошептали едва слышно Лесины губы. Впрочем, отец уже и так мирно посапывал, убаюканный монотонно повторяющимися движениями. Кытовая качалка скрипнула в последний раз и замерла, наклонившись вперед, как бы нехотя, словно боялась нарушить покой уснувшего. Его жена Тавия, сраженная внезапной усталостью после хлопот по хозяйству, давно дремала в гамаке на веранде дома.

Повинуясь приказу Леси, зеленый чувствительный усик винограда осторожно тронул шею Иона. Тот даже не почувствовал прикосновения, зеленый жгутик высосал до дна усталость и напряжение, вернул взамен расслабленному телу покой и заряд жизненной энергии. Другой усик, как второй электрод, достал спящего Гарниса с противоположной стороны и, выполняя волю Леси, избавил стареющие кровеносные сосуды от ненужных отложений, почистил суставы, вернул им эластичность и подвижность, возродил отмершие клетки мозга.

Одновременно еще одна виноградная лиана дотянулась до щеки спящей Тавии, произведя на постепенно усыхающее тело то же животворное действие. Расправились морщины лица, кожа рук приобрела былую гладкость и упругость, груз лет оказался моментально сброшен с плеч пожилой женщины.

Они проспали еще часа два, а когда проснулись – словно впервые увидели друг друга, как давным-давно, в далекой юности. Глаза их стали другими, прежними, зоркими, сверкающими, молодыми. Не так уж заметно Гарнисы изменились внешне. Под чудодейственным вмешательством Лесиных зеленых исполнителей стали выглядеть лет на десять моложе, всего лишь… Но внутренне их организмы, избавленные от признаков старения, вернулись к изначальной юности. Глаза увидели привычную картину мира совершенно иначе. И когда они дотронулись друг до друга, то вздрогнули от неожиданности, ощутив давно забытое волнение.

Смущенная Леся неслышно удалилась по извилистой тропке, оставив потрясенных внезапным омоложением родителей наедине.

Зеленый проповедник

Незнакомец заявился под вечер. Когда и откуда он прибыл, никто не решился бы гадать. Если такой чудак не из сорокатысячного населения Форестаны, то тогда, вероятно, одним из последних сумел преодолеть установленный вокруг планеты кордон. Космические лифты простаивали из-за недостатка грузов, лишь редкие нерегулярные рейсы челноков не чаще одного-двух в месяц связывали с орбитальной станцией. Других вариантов не имелось.

Как бы то ни было, но странного типа впервые увидели именно в баре «У Пришельца». Одет он был поаккуратнее, чем старый фольклорный прототип, но явно в подражание тому – широкополая грязно-зеленого цвета шляпа, такая же куртка, сапоги. Словом, помесь мифического гнома с не менее виртуальным ковбоем из старых головестернов. Слишком жива оказалась картинка в памяти немногих очевидцев первого пришествия, самых стойких завсегдатаев злачного места. Новый клон или реинкарнация Зеленого Человека прошел к стойке под изумленными взглядами посетителей, легко взгромоздился на высокий табурет и зычно возвестил:

– Я прибыл к вам издалека.

Зака чуть родимчик не хватил, свежо было у него То Самое Воспоминание, но он быстро взял себя в руки.

– Чего изволите, мил человек? – без радушия в голосе поинтересовался хозяин, всем видом ясно показывая, что отнюдь он для него не «милый».

Сегодня Зак Форат сам орудовал за стойкой, хотя в последнее время на его месте чаще видели нового молодого помощника, неплохо справлявшегося с обслуживанием даже при наплыве публики. Несмотря на трудности из-за прекращения добычи кыта, ветерану алкогольного фронта пока удавалось держать свою лавочку на плаву. Конечно, на многие километры вокруг у него по-прежнему отсутствовали конкуренты, да и среди местных заведение «У Пришельца» считалось чем-то вроде клуба, где всегда можно отвести душу. Но в последнее время, к огорчению владельца, клиент все больше попадался почти или вовсе неплатежеспособный. Не проходило дня, чтобы Форат не грозился никому ни за что ничего не отпускать в долг, хотя снова и снова нарушал свое обещание.

Пришедший попросил чистой воды, к явному неудовольствию бармена, и чего-нибудь перекусить без мяса убиенных. Выручки от такого точно не будет, не говоря уже о чаевых. Молокососы, засевшие за карты в углу, все как один повернули головы к стойке, оставив игру в ожидании дальнейшего.

– Я принес вам истину! – безоговорочно заверил их пришелец, залпом осушив поданный стакан.

Зак уже с нескрываемой неприязнью посмотрел на невесть что воображавшего о себе горлопана. Он ничего не имел против слегка чокнутых, но безобидных паломников, прибывавших издалека на день-другой, чтобы повидать своими глазами знаменитое место. Такие не спорили о цене и всегда оказывались в состоянии заплатить наличными за ночлег и угощение. К тому же, вреда никому не причиняли, да и публику отвадить не могли. Но сегодняшний ряженый не внушал доверия. Неизвестно, что ему захочется выкинуть в следующий момент, да и оплатит ли он свой более чем скромный заказ? Может, собрался занимать тут место понапрасну, отпугивая более полезных посетителей, пока его не вытолкаешь взашей?

– Кытом клянусь, нам здесь не нужно неприятностей, мил человек! – предупредил бармен, угрюмо управляясь с загруженной мультиварницей. Все же он не замедлил подать заказанный картофель с овощами.

На кухне, за тонкой перегородкой позади барной стойки, всегда стоял наготове новенький навороченный пищевой принтер с полными картриджами. Загруженная в его память программа со всеми доступными поварскими рецептами позволяла быстро исполнить заказ на любые мыслимые блюда. Однако известность заведение получило именно благодаря вручную приготовленным кулинарным шедеврам Зака и лишь отчасти его алкогольному арсеналу, потому принтер с продуктовым конвертером использовались редко. И все же слава «У Пришельца» объяснялась прежде всего появлением когда-то в нем таинственного лесного гостя. Сколько раз корил себя Зак, что не распознал тогда в странном нечеловеке протянутую руку Судьбы. Ему казалось, вернись все назад, он выжал бы из ситуации гораздо большее, но увы… С тех пор он с настороженностью поглядывал на всякого, даже не вызывавшего поначалу симпатии незнакомца: а ну, как и он сможет чем-то пригодиться?

– Поймите меня правильно, я хочу лишь открыть вам глаза на происходящее! – бодро возвестил странный клиент.

– А нам вроде их еще никто не закрывал, дядя! – дурашливо крикнул один из молокососов. Никто не обратил на его реплику внимания, и сидевшие в углу возвернулись к своим картам.

– Вот что, приятель, – предупреждающе начал Фил Крайнов, случайно оказавшийся вблизи стойки этим вечером. У него только что состоялся неприятный разговор со старшим сыном, и он решил успокоиться среди фермеров-единомышленников. – Впрочем, не знаю, кому ты приятель! У нас у всех уже нервы ни к черту. Здесь творится много непонятного и без твоих выступлений. Кто ты такой вообще, чтобы морочить нам голову, Лес тебя забери?

– Не богохульствуйте, милейший, вы сами не понимаете, что можете накликать! – назидательно и с достоинством ответствовал пришелец. – Возрадуйтесь, жители благословенного края, ибо есть отныне, кому возвестить истину! Я принес вам слова, которые откроют глаза ваши и наполнят вам сердца радостью.

– Да, да, кто ты такой, чучело зеленое? – вслед за Крайновым угрожающе зашумели завсегдатаи, теряя терпение.

– Только исключительное незнание извиняет вашу грубость, мирные поселяне, воистину глаза ваши закрыты. А вся правда в том, что сподобилось всем вам счастье узреть и жить подле настоящего – истинного и всемогущего…

– Что ты мелешь, мил человек? – уже совсем не дружелюбно усомнился Зак. Странные громкие заявления не помешали подражателю Зеленого человека уплести за обе щеки заказ, и теперь бармену, забравшему освободившуюся тарелку, оставалось только ждать, когда тот расплатится или закажет что-то еще.

– Наш общий бог рядом, он всемогущ, но терпелив. Познайте его и покайтесь в грехе своего невежества, пока не пробил час. Смирите свою гордыню. Задумайтесь о насущном, о принесенной вам истине. Никогда, никогда, – он патетически воздел руки кверху и потряс рукавами зеленой хламиды. – Никогда ни в одном из миров не являлся истинный бог, которого вам посчастливилось узреть первыми…

– Да о чем ты, приятель? – не удержался один из сидящих за столиками. – По-нормальному не можешь выражаться?

– О Лесе я говорю, о великом Лесе, которому все должны поклониться и признать его божественную сущность, пока не поздно. Ибо он и есть владыка и господин нашей жизни. В его власти сделать вас счастливыми, и в его же воле покарать всех и стереть с его планеты – вотчины!

– Сдается мне, этому парню нужно мозги подлечить, и побыстрее, – насмешливо произнес один из молокососов.

– Вот психушки у нас и не хватает! – поддержал его приятель.

– Погодите вы! – строго одернул их озадаченный хозяин. – Давайте разберемся, милейший, что это вы такое тут нагородили?

– Лес – это и есть наш подлинный Бог. Все сообщения с вашей планеты свидетельствуют о неоспоримом факте. Издалека все гораздо очевиднее, великое, бесспорно, видится на расстоянии, поэтому мы и прибыли сюда, как только постигли истину. Гордыня и предубеждение затмевают ваши глаза, но это не поздно исправить…

– Да кто ты, в конце концов? И сколько вас таких? И кто дал вам право грузить нас этакой белибердой?

– Мы – зеленое братство, и отныне навеки пребудем с вами и Лесом.

– Откуда взялись такие умные? – насмешливо спросил Филлип Крайнов, снова присоединяясь к Заку.

– Дело не только в скудных возможностях нашего Разума, о божественности Леса дали заключение и наши компьютеры, обработав все данные по вашей планете.

– Чего вы добиваетесь конкретно?

– Быть с вами, молиться вместе с вами нашему общему Богу. Искупим людские грехи, только тогда кончатся все наши беды и наступит достойная жизнь.

– Но вы-то нам совсем не нужны! – презрительно обронил Фил Крайнов.

– Это не так. Мы раскроем глаза ваши, и вы поймете свои заблуждения, и тогда вас коснется благодать истинного бога…

– И все же, много вас таких? – не в первый раз поинтересовался как бы невзначай бармен из-за стойки, очевидно, уже строя в уме корыстные расчеты.

– Пока лишь несколько подвижников, постигших снизошедшее на нас откровение… Но, думаю, близок час, когда к зеленому братству присоединятся паломники из многих миров. Мы соберемся все вместе и пойдем просить у Леса прощения за все уже совершенное и за то, что будет еще сделано…

– Этого еще не хватало! – громко выдохнул кто-то из зала.

– Каждый день чудесатее! – подтвердили из-за соседнего столика.

– Ты ошибаешься! Никто их сюда не пустит, – холодно заметил Фил Крайнов. – Мы и сейчас еле сводим концы с концами, кто же станет кормить всяких дармоедов? Не знаю, как вам удалось пробраться, но почему бы тебе и твоей шатии-братии не поработать на наших участках? Думаю, свое хозяйство завести кишка тонка, а так хоть какая польза от вас будет. Бездельники нам точно не нужны, и без вас проблем через край.

Собравшиеся одобрительно загудели, все они привыкли к ежедневному труду, а сейчас собрались вместе немного отдохнуть. Лодырей среди них точно не водилось, если не считать не просыхавшего бородача Стера Баркума.

– Бог Лес не оставит нас, знайте! Он примет молитвы постигших Его истинную сущность и приютит всех братьев, идущих к Нему с открытым сердцем, Он накормит каждого и каждому предоставит зеленый кров, – уверенно провозгласил проповедник.

– Лучше бы вы прихватили с собой побольше сестер, а не братьев, – ехидно вставил кто-то из молодых.

– Да простит вам Лес слова ваши, истина вовсе не скрыта, имеющий уши да услышит. Каждый может присоединиться к нам и почитать Лес вместе с нами, всем воздастся по заслугам их! – холодно заключил зеленый брат и деловито заговорил вполголоса с хозяином про условия проживания в гостинице.

– Послушай, эээ… приятель, – снова требовательно подал голос Крайнов. – А мы не могли встречаться? Сдается мне, лицо твое больно знакомо…

– Уверяю, вы ошибаетесь, наши пути не пересекались до сегодняшнего дня, – незамедлительно отозвался странный посетитель и снова вернулся к разговору с барменом.

Фил недоверчиво покачал головой, но больше не проронил ни слова. Последний ответ новоявленного проповедника его не устроил. Не мог он избавиться от подозрения, что видел однажды ряженого зеленого брата совсем в другом обличии.

Странный лес

До первого привала они следовали по едва заметной тропинке. Наверняка кто-то из фермеров наведывался на окраины Леса. Вряд ли дорожку могли проложить одни его мелкие обитатели. Как бы то ни было, но это подобие тропы облегчало продвижение. Постепенно подступавшие со всех сторон заросли окончательно скрыли путеводную нить, они потеряли ее, сошли где-то в сторону и даже не заметили.

Дальше все чаще приходилось обходить густые кусты и становящиеся толще и толще стволы деревьев. Флодайверы узнали в них знаменитые псевдососны, изображений которых хватало во вводной информации Черока. Так же как в обиходном названии «кыт», в таком определении скрывалась неточность, некоторое противоречие. Высокие, как сосны, они все же приблизительно напоминали мощные земные дубы, да и семена их смахивали на крупные бобы или желуди.

Из всего им известного самым подходящим аналогом здешнего супердерева показался баньян, реликтовое дерево-роща, произраставшее некогда в тропиках и субтропиках Земли. В отличие от земного собрата, здешний левиафан не имел воздушных корней, посредством которых баньяны образовывали новые стволы и захватывали все большие территории. Зато форестанский колосс имел скрытую от глаз систему мощных подземных корней, беспрерывно тянущихся вширь и дающих вертикальные отростки, со временем превращающиеся в новые высоченные стволы. Высокие кроны псевдососен давно уже отрезали флодайверов от солнца и чистого неба. Вокруг сгустились сумерки, будто наступил поздний вечер, хотя по часам выходило далеко до полудня.

На очередном привале к ним приблизился пушистый подвижный зверек, его густой коричневый мех красиво блестел в скудном свете чащи. Показалось, что лесное создание знакомо с людьми. Во всяком случае, никакой опаски забавное существо не выказывало. Андре улучил момент и выстрелил раскрывшейся на лету сетью. Вскоре усыпленный дикарь после короткой тщетной борьбы занял место в одном из пустовавших контейнеров. Жанна безучастно наблюдала за пленением, ей было жаль симпатичного малыша, но это тоже составляло часть их привычной рутинной работы.

Сразу после вступления в Лес им удавалось проходить по несколько километров в час, ближе к полудню скорость замедлилась до одного. Все чаще попадались непролазные заросли. Там, где это оказывалось возможным, они огибали преграды, стараясь не отклоняться от избранного направления. Но уже на втором десятке километров пришлось прибегнуть к помощи лазерных резаков, иначе пробиться через дебри сплошного кустарника не удавалось.

К вечеру они совершенно выдохлись. Выбрали более или менее подходящее место для ночлега и закрепили развернувшуюся палатку из подобной их костюмам прочной мономолекулярной ткани. Саморазогревшийся ужин вернул им часть сил, но в ночном передвижении не было никакой необходимости и смысла. Их уставшие тела требовали отдыха.

Андре вознамерился покороче отчитаться о прошедшем дне, но сигнал отсутствовал, его коммуникатор оказался почти полностью разряжен. Их предупредили о возможных трудностях со связью внутри Леса, поэтому он махнул рукой и присоединился к Жанне, обустраивавшей палатку.

Уже несколько пойманных зверушек разных видов покоились в биоконтейнерах. Все имели небольшие размеры и не могли существенно замедлить передвижение флодайверов даже вместе с образцами растений. Поскольку не обнаружилось следов более крупных представителей фауны, оба сочли мономолекулярную оболочку палатки достаточной преградой для мелких обитателей Леса. Потому же решили обойтись без поочередного дежурства, все казалось просчитано, никакой беспечности. И, как часто случалось на других планетах, обоих посетила одна и та же соблазнительная мысль: заняться любовью в палатке среди враждебной флоры. Но они тут же одновременно прогнали ее. Слишком измотал сегодняшний марш-бросок, да и завтрашний день обещал оказаться не легче, скорее наоборот. К тому же пока ничего конкретного о Лесе они не узнали, их не покидало ощущение опасности, и оба решили не избавляться на ночь от дайверских костюмов в дополнение к защите палатки.

Обменялись несколькими ничего не значащими фразами, не понадобилось никакого самовнушения – усталость быстро взяла свое. Они почти одновременно погрузились в сон, что представлялось им еще одной разновидностью дайвинга: о той глубине, на которую они нырнули, не оставалось потом ни слов, ни воспоминаний.

Только под утро Жанна увидела сон. Точно она находилась глубоко в мутной среде, не дававшей обзора. Бесформенные пятна непонятного происхождения, теплая липкая масса со всех сторон, ни единого намека на источник света или какое-то просветление. Густая жидкость, точнее, взвесь неведомо чего сковывала движения. Жанна чувствовала себя мухой в капле сахарного сиропа. То ли капля эта оказалась слишком огромной, то ли она сама уменьшилась до букашки. Дышать становилось все тяжелее, окружающая дрянь лезла в нос, горло, проникала в легкие. Надо было немедленно выбираться из клейкой ловушки, но как? И в какую сторону?

Жанна чувствовала, что Андре где-то неподалеку. С большим усилием ей удалось нагнуть голову и различить внизу темный силуэт мужского тела. Она попыталась позвать мужа, но закашлялась, голосовые связки не послушались, окружающая жидкость оказалась надежным кляпом. С нарастанием удушья она ощутила ужас от собственного бессилья. И когда это чувство сделалось пронзительно-невыносимым – проснулась, не веря нежданной свободе.

Но пробуждение оказалось не из приятных. Андре не грубо, но настойчиво тормошил жену за плечо, пока не увидел, что та приоткрыла глаза. Внутри палатки царил сумрак, хотя по таймеру рассвет снаружи давно наступил.

– Привет, милый, – улыбнулась дайверша мужу – Чем вызван столь бурный натиск?

– Не хотел тебя пугать, но, похоже, мы влипли, – скучным голосом сообщил Андре. В тусклом мерцании еле живых индикаторов она сумела различить выражение тревоги на лице спутника.

– Кстати, мне как раз и снился такой вот сон: мы влипли! Стоило будить? – нарочито бодро поделилась она, лихорадочно соображая, что бы такое могло приключиться на самом деле.

– Я не смог выбраться из палатки, она блокирована со всех сторон наросшими стеблями. Так что мы действительно вляпались. Точнее, похоже, нас поместили в клетку из растений.

– Резак? – деловито предложила в момент посерьезневшая девушка.

– Наверное, придется попробовать, если ничего другого не придумаем. С простым ножом тут не пробьешься… Только я собираюсь сначала позавтракать.

«Путь к сердцу мужчины лежит через желудок», – вспомнила Жанна и снисходительно кивнула: да и мозги у мужчин тоже близки к этому самому пути. Впрочем, подкрепиться требовалось им обоим, иначе просто потом не хватит сил.

Они молча расправились в темноте с питательным саморазогревающимся завтраком. И только после этого Жанна смогла спокойно оценить обстановку. Вместе они обследовали каждый сантиметр палаточной ткани, опыт флодайверов помогал оставаться хладнокровными. Выбраться из палатки не удалось. Там, где вечером находился вход, теперь колыхалось сплошное сплетение гибких побегов. Они не сумели привести палатку в изначально компактный вид, как проделывали не раз во многих походах. Навалившаяся растительная масса не давала сложить мономолекулярную материю.

– Проверь на всякий случай связь, – напомнила Жанна, и Андре хлопнул себя по лбу ладонью: как это он ухитрился упустить главное!

Но микрошлемофоны и коммуникаторы не подавали признаков жизни, отсутствовал даже обычный фоновый треск. Он включил внутреннее освещение и неожиданно тусклый умирающий свет подсказал, что запас энергии на исходе. Словно нечто снаружи высосало все источники питания.

Андре расчехлил лазерный резак и с унынием показал жене: отметка индикатора заряда приблизилась к нулю.

– А тебе не кажется, что Лес пытается сделать что-то похожее с нами? Ну, подобно тому, что мы совершаем с его обитателями?

– Снимает оцифрованную копию, чтобы постичь нашу душу? Бред! К этой флоре нельзя подходить с антропоцентрическими, то есть техноцентрическими мерками. Это же совсем другой мир. Ты не согласна?

– Конечно, тут ты прав, Ан. Мы слишком технологичны, точнее техноалогичны. У природы своя логика. И все же, и все же…

– Мне кажется, мы влезли тут во что-то, никогда людям не встречавшееся. А вдруг и вправду Лес разумен, имеет свою душу, высшее достижение материи, в человеческом понимании?

– Брр… жуть какая… И все-таки, как видно, это тебе очень интересно…

– Нам обоим интересно, – поправил Андре. – Что же будем делать дальше, подруга?

– Боюсь, Лес уже решил это за нас.

– Вряд ли. Если наша догадка правильна, он всего лишь на стадии предварительной оценки.

– А мы?

– А мы и того дальше, – вздохнул Андре.

– Неужели мы не можем повлиять на него, как-то убедить в том, что мы не враги, не собираемся причинять ему вред?

– Может, тому виной наши экокостюмы? Из-за которых он не воспринимает нас, как себе подобных органических существ…

– Ан, ты предлагаешь устроить для него стриптиз?!

– Нет, не стоит рисковать…

– Ой! – вскрикнула Жанна, почувствовав щекочущее прикосновение к своему свободному от щитка лицу. Мягкий нежный усик осторожно тронул кожу ее щеки, принесший его гибкий стебель уходил в щель под откинутым пологом палатки.

– Что случилось? – встревожился Андре.

– Ничего, – Жанна задумчиво потрогала в свою очередь тут же отпрянувший чувствительный отросток. Ей показалось, она ощутила, как окончательно пропадает приснившаяся ночная муть. Стебли, закрывавшие проход внезапно раздвинулись, открывая свободный вид на прогалину.

Они не верили своим глазам.

– Ты видела?

– Так, что будем делать? Решай, командир, – последнее она добавила в шутку, решения обычно принимались ими совместно. Лишь в случаях, когда от быстроты реакции зависела жизнь, инициативу брал на себя кто-то один, второй в такие секунды безоговорочно принимал волю напарника. И все же чаще лидером становился Андре, ему нравилась роль защитника и опекуна любимой, хотя Жанна вполне могла постоять за себя в любых ситуациях.

– Попробуем выбраться. Запустим сигнальный зонд и дождемся помощи. А потом, наверное, логичнее будет отказаться от контракта, заплатить неустойку и убраться подальше. Тебе не кажется – так будет спокойнее для нас? Я тоже видел странный сон…

– Не знаю, не знаю… А что сообщим Черу? Что Лес разумен? Так этого мы не докажем, кто примет в расчет наши ощущения и домыслы? Как-то не по-нашенски вернуться с пустыми руками, тебе не кажется?

– Несолоно хлебавши… – рассеянно кивнул Андре. Любил он к месту и не к месту щегольнуть непонятными фразами из археолингвистических закромов. Жанна давно привыкла не обращать внимания на подобное, полагая, что это своего рода мужской атавизм, выпендреж, подобно неосознанному стремлению «распустить хвост», как делали, например, ископаемые птицы Земли – павлины, – чтобы произвести впечатление на сереньких самочек. – Кроме научного заключения, он ждет от нас хотя бы рекомендаций на будущее. Мы не должны обмануть его доверие, он рассчитывает на нашу помощь…

– Ты хочешь сказать, придется вернуться и попробовать еще раз?

– Если не мы, то кто? Разве ты не подумала то же самое?

– Вообще-то, да… Но тогда нужно основательнее подготовиться… с другими средствами. А вообще-то, я смотрю, ты не против задержаться на Лесной?

– Нет, Жанка, я думаю, никто не оснащен лучше, чем мы сейчас. Ведь кто-то из местных спокойно ходит в Лес, и с ними ничего не случается. Опасность грозит только чужакам вроде нас или агрессивно себя ведущим колонистам с разрушительной техникой в руках. Мне кажется, будет вернее оставить всю нашу защиту и пойти просто так, нагишом. Никаких костюмов, никакого оружия. Ведь у всех народов Земли раскрытая пустая ладонь означала одно и то же. Если Лес действительно разумен, он поймет и оценит.

– Ан, а если мы ошибаемся? Мы не можем быть уверены…

– Что ж, зато узнаем наверняка. В лучшем случае поймем этот Лес и реально поможем Черу, в худшем – двумя флодайверами станет меньше. Ядовитые насекомые, аллергический шок, растительные токсины или смертельное биоизлучение. У него огромный выбор, а наша защита – вовсе не гарантия, как мы убедились. Но что-то мне подсказывает, все обойдется. Главное – показать наши мирные намерения.

– Тогда возвращаемся. На первый раз хватит, мы и сейчас придем к Чероку не с пустыми руками. Полученных данных хватит для доказательства разумности флоры.

Оба замолчали с сомнением. Все-таки действительно они очень хорошо понимали и чувствовали друг друга. И молчали весь обратный путь, пока не запустили сигнальный зонд и не услышали запрос с подлетавшего флаера. Приборы оживали, словно нечто извне возвращало в них отобранную энергию. Молчал и Лес, вернее, продолжал шелестеть мириадами листьев на непонятном для людей языке. Но флодайверам казалось, будто он говорит им: «Если решите еще раз вернуться сюда – я не буду против». И все же они продолжали ощущать, что остались для него докучливыми чужаками. Чувство напряжения не отпускало, пока выискивали место с клочком открытого неба.

Едва оба пристегнулись к прицельно сброшенному тросу, как их втянуло в кабину вместе с ним. Еще через минуту, избавившись от груза, они уже пытались расслабиться на мягких сиденьях, показавшихся роскошью после недавних мытарств. Флаер свечой набрал высоту и лег на обратный курс.

– Смотри-ка! – вдруг удивленно воскликнула Жанна, указывая на табло бортового хронометра. Хотя оба точно помнили, что с момента входа в Лес минуло чуть больше тридцати часов, разница времени с их наручными таймерами оказалась в несколько суток.

Они с тревогой посмотрели друг на друга, но не успели ничего спросить вслух. Пилот в огромных солнцезащитных очках под кожаным шлемом обернулся к ним, лицо оказалось незнакомым, совсем не того человека, что доставил сюда. Рука в перчатке сжимала цилиндр с вытянутым жалом, ни Жанна, ни Андре не успели уклониться.

– Ничего личного! Выполняю приказ! – пояснил летчик, прежде чем сознание флодайверов нырнуло глубоко в темноту.

Загадки людей

Самым непростым для Разума Леса оказался факт, что двуногие пришельцы устроены иначе, чем он, и представляют собой не единую массу, а разобщенные, не имеющие постоянной биологической связи между собой существа. А ведь рядом, буквально под боком, находился не один пример в виде мелких мохнатых грызунов и десятков других представителей фауны. Каждый из них существовал по отдельности, но одновременно составлял вместе с другими себе подобными отдельный биологический вид.

Лес различал их по запаху, окрасу шерсти, массе тела, повадкам и множеству других качеств. Явные только для него признаки делали каждое существо неповторимым, выделяли среди прочих. Только живущие под его кровом животные не обладали разумностью. Лес мог без труда управлять ими: послать в том или ином направлении, заставить выполнить определенные действия. Будучи всего лишь послушными инструментами его воли, эти существа мало интересовали Разум Леса.

Незваные гости вызывали у него гораздо больший интерес. Люди оказались уязвимы, но одновременно устойчивы к постороннему воздействию. При внешнем сходстве со своими собратьями, каждый из них обладал индивидуальностью. Заманчиво было бы проделать с двуногими то же, что и с лесными помощниками – заставить жить по его законам, выполнять лишь то, что устраивало его самого. Но, увы, странные пришельцы, в отличие от всех известных ему представителей фауны, обладали некоторой разумностью. А значит, были в этом подобны ему самому и потому заслуживали особого обращения. С этим приходилось мириться. Правда, в их часто немотивированных поступках трудно было заподозрить осмысленность, но Лес давно понял, что перед ним очень противоречивые создания, действующие иногда вопреки своему же благу.

После успешного сотворения человеческого детеныша для Леса открылись новые возможности. Он не собирался ограничиться одной особью и готовился к воспроизводству новых. Правда, полностью автономный модуль неожиданно для создателя оказался строптивым и самовольным. Это существо, обязанное ему и своим появлением, и каждым мигом жизни, вообразило себя полноценным человеком и не желало подчиняться контролю демиурга. Возможно, то послужило неизбежной платой за жизнеспособность и самодостаточность полученной копии.

Его первое успешное произведение жило среди людей и ощущало себя девушкой, в то же время не утрачивая полностью связи с Разумом Леса. Конечно, уже одно существование Леси стало его безусловной победой. Хотя бы частично поняв с ее помощью особенности человеческого мышления, он сможет настроиться на волны, излучаемые мозгом других людей, и научится понимать их.

Такой случай представился, когда два разнополых пришельца бесцеремонно вторглись в его расположение. Они многим отличались от привычных жителей лесных окраин. Тела их полностью закрывала непроницаемая пленка, нисколько не напоминавшая кожу или одежду прочих двуногих. Она не давала чутким отросткам-усикам просканировать новых чужаков.

Хотя понять их мысли и побуждения не представлялось для него возможным, но последующие действия выглядели бесспорно враждебно. Они резали и ломали чувствительные стебли, закрывали вопящие от боли и ужаса живые древесные волокна в герметичные контейнеры. Крики, неслышные для людей, долго звучали в памяти Леса, настраивая на все большую непримиримость. Когда же пришельцы захватили и обездвижили совершенно не опасных для себя мелких друзей, Разум Леса не выдержал. Он применил к ним безотказный метод защиты, которым научился останавливать смертоносные машины колонистов – забрал все наличные запасы энергии.

И все же, если не общий язык, то какие-то исходные точки для взаимопонимания им удалось найти. Когда все казалось безнадежно испорченным и он прикидывал, как лучше разделаться с докучливыми тварями, чтобы у других надолго отпала охота повторить подобное вторжение, они неожиданно проявили добрую волю, раскрылись и дали понять себя. Разум Леса оценил эту попытку и отступился, отпустив тех двоих невредимыми.

Эти непохожие на других люди оказались для него еще одной загадкой, за которой, он не сомневался, последуют другие. Недолгое общение со странными существами убедило Разум Леса, что постижение двуногих близко как никогда. Главные надежды он возлагал на Лесю и будущих подобных ей существ. Он не собирался останавливаться, да ничто и не могло задержать его на выбранном пути.

Отчуждение

Не прошло и двух дней после того, как Фил Крайнов пересказал за ужином домочадцам перепалку со странным проповедником, а в поселке объявились еще два зеленых брата. Вскоре в планетарной сети запестрели сообщения о новых случаях порчи техники в самых разных местах. И всякий раз вредители оказывались облачены в нелепые одинаковые наряды. Пойманные злоумышленники объясняли свои действия стремлением вразумить заблуждающихся лесорубов. Дважды дошло до рукоприкладства. Разгневанные фермеры изрядно намяли бока самозваным защитникам флоры.

– Каково, нет, ну каково, а? – снова вопрошал Крайнов-старший собравшихся за столом. – Откуда только берутся эти дармоеды? Что им надо? И такие типы лезут изо всех щелей учить нас жить! Куда смотрят власти?

– Если сами не видите своей выгоды и не желаете признать очевидное, всегда найдутся указчики со стороны, – заметил Роман, вытирая губы вышитой салфеткой после второго.

– Так-то тебя научили выражаться на твоей долбаной учебе? Послушай-ка, мать, чего поднабрался твой старшенький в этом самом поселке, – попытался заручиться поддержкой жены обозленный отец.

Нюта на полпути к выходной двери предусмотрительно промолчала, не желая оказаться меж двух огней, хотя могла бы напомнить, что Крайнов-старший сам лично отвез их первенца на учебу Перед тем, как снова уйти в другую семью, ей хотелось запомнить дни в доме Крайнова полными мира и согласия. Ее уже ждали такие же близкие ей люди. Она лишь поцеловала мужа и улыбнулась напоследок, перед тем как закрыть за собой дверь.

Тогда глава семейства снова насел на старшего сына.

– Неужели ты хочешь, чтобы мы слушали весь этот бред? Ты что, согласен, что Лес – это наш Бог?!

– Нет, конечно, я же этого не говорил. Если Бог в самом деле существует, то Он давно не с нами. И, отец, ведь это ты настоял на моей учебе, я не перечил тебе, да ты и не стал бы меня слушать. Это ты захотел сделать из меня технолога, и все вышло по-твоему. Только теперь оно оказалось ни к чему – работы нет и не скоро появится. Если честно, она мне никогда не нравилась. Я же не отказываюсь помогать тебе по хозяйству… И давай исходить из фактов. На Лесной люди столкнулись с необычной формой жизни. Это вовсе не значит, что вместо попыток изучить и понять надо бездумно принимать на веру чьи-то ничего не объясняющие догмы или продолжать действовать, как будто ничего странного не происходит.

– Но мы же хозяева здесь… – уже более примирительно заметил старший Крайнов. – Мы столько труда вложили в эту почву, разве не имеем теперь на нее права? Уже почти треть первых поселенцев похоронена здесь. Их могилы застолбили эту территорию для нас. Понимаешь? Ваше поколение родилось тут, это ваш дом по праву. Всем ясно, кроме тебя!..

– Отец, это ты не понимаешь… Только не психуй! Есть и другая правда. У планеты задолго до нашего появления имелся хозяин. Конечно, нам некуда уходить, поэтому мы должны научиться жить вместе. А вы, вместо того чтобы понять Лес и прийти к разумному решению, стремитесь получить скорейшую наживу, не думая о будущем. Если мы хотим жить здесь и дальше, надо отказаться от привычных представлений и посмотреть правде в глаза. Лес – это нечто больше нашего понимания. Мы не знаем его возможностей, но продолжаем давить на него, стараемся использовать для своих нужд. Поэтому оказались в тупике. Конечно, это не Бог, о котором твердил твой зеленый человек. Но такое людям до сих пор еще не встречалось. Это вовсе не обычный лес, каким представляется с виду, а что-то совсем другое. Я даже начинаю думать: а может, он – единое сверхсущество, имеющее свой особый, вовсе не похожий на наш, разум… И о его могуществе мы можем только гадать, пока он нас терпит.

– Ты в своем уме, сынок? – Отец посмотрел на Романа, только что с горячностью поделившегося мыслями, как на слабоумного. – Как тебе только в голову могла прийти такая белиберда!

Роман сник. Нет, никогда, никогда ему не найти общего языка с этим упертым ограниченным обывателем – его родным отцом. Ничего тот не видит дальше собственного носа, да и не хочет ничего понимать. Но, может быть, младший брат и сестра воспримут справедливость его доводов?

Он с надеждой взглянул на сидевших напротив себя брата с сестрой, внимательно слушавших перепалку старших. Только у матери он мог рассчитывать всегда найти поддержку и сочувствие, но она никогда не выказывала открыто свои чувства при Крайнове-старшем. К сожалению, она уже отсутствовала за столом, наверняка с радостью принятая в другой семье.

– Ромка, мы столько говорили об этом! Земляшки подкидывают всякие заморочки, чтобы разъединить нас. Ты попался на их удочку… – Фил-младший посмотрел на отца, ища одобрения.

Крайнов растроганно кивнул: хоть младшенький по-отцовски думает…

Роман вгляделся внимательнее в расплывшееся щекастое лицо младшего брата, словно впервые за столько времени увидел его сущность. Да, действительно, Филька здорово повзрослел. Маленький вредный стукачок превратился в совсем незнакомого и непонятного паренька себе на уме, ничего уже не прочесть по неприятно ухмыляющейся упитанной физиономии, и бесполезно гадать, насколько искренно тот выдает приятные уху отца чужие лозунги.

– А вот мой муж считает, что ни в чем нельзя давать спуску ни задрипанному лесу, ни этим настырным ксено… ксено-гам, – выпалила Надя, довольная, что влезла во взрослый разговор, да еще лихо справилась с недавно услышанным трудным словом.

Сестренке очень нравилось сидеть за столом наравне со старшими. Оказалось, замужество имело свои несомненные преимущества. Теперь и ее слушали, не затыкали рот и даже считались с не всегда к месту выдаваемыми суждениями, пусть и заведомо не ей принадлежавшими.

– А ты? Сама-то как думаешь? Или у тебя нет собственного мнения? – поддел ее Роман, теряя последнюю надежду найти союзника под родной крышей. «Задрипанный лес» – надо же до такого додуматься!

– Представь себе, Ромочка, мы с мужем никогда ни в чем не расходимся, – вызывающе заявила сестра, гордо вздергивая округлившийся подбородок.

Внешне она смотрелась намного старше своих лет, вовсе не привычной девочкой. От детства, как и от недавней подростковой угловатости, не осталось и следов. Да и всем своим поведением она старалась походить на взрослую, умудренную семейной жизнью даму и гордилась, что это ей удавалось, по ее понятиям. Даже демонстративно задирала нос. Если бы кто-то обратил со стороны внимание на театральную пародию в исполнении замужней малолетки, то смог бы найти для себя немало комичного. Но сейчас Роман видел в ней чужую, малограмотную, но самоуверенную маленькую бабенцию, вовсе не младшенькую сестренку-ябеду из прошлого, которую он помнил, хорошо знал, всегда любил и черты которой больше не находил в сегодняшней незнакомой Наде.

Хорошо хоть, ужин не закончился на повышенных тонах, как прежние споры. И на том спасибо, с горькой иронией заключил про себя Роман.

– Ничего, брат, скоро наведем порядок и вправим кое-кому мозги… – многообещающе начал Фил-младший, но отец строго взглянул на разболтавшегося пацана, и тот запнулся на полуслове. Как ни хотелось братишке сказать нечто большее и, возможно, более резкое, что давно вертелось у него на языке, но родитель осуждающим покачиванием головы запретил продолжать. Младший замолк, но глаза его еще долго поблескивали от негодования.

Роману показалось, что они что-то скрывают от него по обоюдному сговору. Что же происходит, почему они все больше становятся чужими друг другу? Ведь еще совсем недавно маленький Филька с открытым ртом ловил каждое слово старшего брата, пытался подражать ему в мелочах, в его отсутствие нахально располагался на кровати Романа, обнимая его подушку. Теперь каждым словом норовит противоречить ему, хочет доказать свое совершенно отличное мнение, делает все наоборот. Да и вымахал как-то незаметно, того гляди, в плечах разойдется пошире старшего брата, ему уже не отвесишь мимоходом беззлобную плюху – а ну как ответит в полную силу?

Надо ли передавать в «Экофлор» отчеты о подобных перепалках с домашними? Неужели их может интересовать такое? Вряд ли там не знают настроений фермеров. Или они хотят платить именно за это? Нет, не станет он стучать на близких, не хватает еще впутать своих во что-то нехорошее. Только вот, похоже, они сами делают все, чтобы нарваться на неприятности.

Роман в который раз остро почувствовал себя чужим под родительским кровом… Вот бы сразу оказаться далеко в лесной чаще и выбросить разговор из головы. Невидимый отсюда Лес манил его с неослабевающей силой. Но теперь больше всего ему хотелось увидеть недавнюю таинственную незнакомку, назвавшуюся необычным красивым именем, очень сильно хотелось…

В плену

Андре пришел в себя и осмотрелся. Тело затекло в неудобной позе на жестком ложе внутри замкнутого прямоугольными гранями пространства. Тускло светящиеся стены поглощали внешние звуки. Навязчивое ощущение ваты в ушах не мешало различать приглушенные шаги и невнятные голоса из-за наглухо закрытой двери, чего никак не могло быть в действительности.

Кроме койки, стола и двух стульев – никакой мебели, лишь на одной из идеально гладких стен определялся едва различимый контур выходного проема. Видимые ремни на теле или наручники отсутствовали, но его продолжали стягивать невидимые силовые захваты, ни малейшей возможности пошевелить хотя бы пальцем. Столь непривычное обращение вызвало гнев и оторопь. Он совершенно не помнил, как сюда попал. Но больше всего тревожило отсутствие Жанны рядом. Конечно, за ним следили: стоило приоткрыть глаза, вертикальная панель ушла в сторону, освобождая вход. В камеру вошли двое незнакомцев, тотчас путы с конечностей исчезли, и Саше смог встать с койки, массируя онемевшие запястья.

Пришедшие бесцеремонно уселись напротив, и пленник смог беспрепятственно их разглядеть. Его тренированная память не выдала ни единой зацепки. Нет, никогда не встречались ему эти бравые ребята в одинаковой униформе с эмблемой кыта. Невыразительные, неуловимо схожие лица без малейшего следа эмоций. Что, их специально натренировали, или подобная маска присуща таким клонам с самого рождения? В каком же инкубаторе выводят столь странных «птенцов»?

– Кто вы такие? Где я? И что с моей спутницей?

– Не беспокойтесь, вам не причинят никакого вреда. Мы приняли вынужденные меры, и здесь нет никого из Ксенослужбы. Все будет зависеть от вашего желания или нежелания сотрудничать. Ваша жена тоже у нас. Кстати, она в полном порядке, жива и здорова.

– А мой коммуникатор у вас? Мне нужно срочно связаться с Квикфутом. Он знает, что с нами произошло? – Кроме тревоги за Жанну, его теперь беспокоило, что поручение не выполнено, он подвел Черока, хотя подробности происшедшего упорно ускользали из памяти.

– Пока это исключено. Вы готовы спокойно выслушать дальше?

Андре кивнул, не переставая разминать кисти рук, чувствуя, как постепенно восстанавливается нарушенное в них кровообращение.

– Хорошо. Вы находитесь в изоляторе.

– Чего же тут хорошего? Почему нас захватили, по какому праву удерживаете?

– Темнить не будем, нам нужна добытая вами информация. К тому же мы не могли допустить, чтобы результаты попали к Чероку Квикфуту прежде, чем мы с ними ознакомимся. Все должно решиться в ближайшие дни. Поэтому придется задержать вас на некоторое время. Не беспокойтесь, вы получите полную компенсацию за причиненные неудобства. К тому же надеемся заинтересовать деловым предложением – специалисты вашего класса нам очень нужны. Заработаете как нигде, на всю жизнь хватит. Вам предлагается постоянная, хорошо оплачиваемая работа по контракту, для начала года на два. Условия можно обсудить разумно и без спешки, но об этом позже…

– Да уж, хороши ваши методы вербовки! Ничего себе: приглашение на работу! К тому же у нас договоренность с Квикфутом, и мы не можем поступить непорядочно. И я не буду с вами говорить, пока не увижу Жанну.

– Если согласитесь сотрудничать, это запросто можно устроить, не вопрос! Может быть, мы несколько перегнули палку, просим извинить в таком случае, но другого выхода не нашлось. Слишком многое поставлено на карту. Только не думайте, что сможете в таком положении диктовать нам условия. Имейте в виду, мы вполне на законном основании будем держать вас, сколько понадобится.

– На законном? Что же это за законы такие? Разве они не едины для всех?

– Ну хотя бы под предлогом длительного карантина. Вы далеко углубились в Лес и долго в нем находились, мало ли какую заразу могли оттуда захватить. Здешняя флора скрывает много неизученного и опасного. Надо убедиться, что вы не представляете угрозы для окружающих.

– Квикфут будет нас искать…

– На это понадобится время. Даже если ему станет известно ваше местопребывание, мы можем держать вас неограниченно долго. Вы незаконно проникли туда, куда вход разрешен только некоторым исследователям. Мы прекрасно знаем, вы не штатные ксенологи, всего лишь приглашенные знакомые Квикфута. Все имеет свою цену. Полученные вами данные представляют для нас большой интерес…

– Я хочу немедленно увидеть Жанну. Иначе разговора не будет.

– Ладно, мы пойдем навстречу, чтобы продемонстрировать добрую волю. Но взамен рассчитываем на ваше благоразумие. Имейте в виду, вас подвергнут ментоскопированию, да и ваши записи помогут определить степень правдивости. Повторяю, в любом случае вы задержитесь у нас на какое-то время… Не заставляйте прибегать к крайним мерам и стирать вашу память.

– Мне нужно поговорить с женой, – Андре мог бы справиться с находящимися в камере, используя лишь навыки ментальных единоборств. Но дальше что в таком случае? Да и Жанна у них… Он даже представить не мог подобного положения. – После этого, не сомневайтесь, я буду более расположен к беседе.

Сидевшие напротив переглянулись и встали.

– Хорошо, на время прервем наше общение. Будь по-вашему, только без глупостей. Мы думаем, вам следует знать, что здесь изолятор «Экофлора» и сбежать отсюда невозможно. Не стоит даже пытаться.

Через несколько минут Андре уже осторожно обнимал за плечи жену.

– Ты как? В порядке? Они не обижали тебя?

– Да нет, вполне терпимо, если забыть, что нас держат здесь против нашей воли…

– Им нужны наши отчеты.

– Знаю. Они все объяснили, даже предложили работать на выгодных условиях, чтобы я тебя убедила… Только это нисколько не оправдывает их действия.

– Разумеется, и Черока мы не предадим.

– Неужели наши данные так важны, как думаешь, Ан?

– Выходит, что так. Видимо, до нас никто не забирался так далеко. Мы не знаем, почему они хотят скрыть информацию. За время освоения планеты что-то здесь оказалось упущено… Долго нас удерживать не могут, да и Чер не будет сидеть сложа руки. Насчет их предложения… мы же решили больше не возвращаться сюда, так? Только хотелось бы сначала переговорить с Квикфутом, поскольку мы выполняли его просьбу… Как ты думаешь?

– Без тебя я ничего им не обещала.

– Вот и молодец, будем стоять на своем. Но они пригрозили стереть нам память, если не согласимся!

– Угу, мне тоже так сказали…

– Ты заметила, флаер был тот же самый, который нас высаживал вначале?

– Не обратила внимания. Но пилот точно другой.

– Чего-то я не понимаю… Как-то надо связаться с Чером, он наверняка уже ищет… Не отказывайся сразу, давай потянем время, а там что-нибудь придумаем.

Их по-прежнему держали врозь, но теперь предоставили возможность передвигаться по зданию и чаще видеться друг с другом. Флодайверам оставалось гадать о событиях за стенами тюрьмы и надеяться на помощь Квикфута. И Андре, и Жанна искренно надеялись, что у пригласившего их на Форестану друга хватит для этого возможностей.

Оба прекрасно понимали, что любую информацию из их мозга тюремщики смогут извлечь вопреки их воле. Владение техникой психологических единоборств вряд ли поможет. Собственно, они с Жанной и не считали полученные сведения о Лесе чем-то секретным, требующим утаивания ото всех и вся. Но поскольку имелась договоренность с Квикфутом, было бы справедливо дать отчет сначала ему.

Легкость, с какой похитители наплевали на их права, не оставляла сомнений, что тюремщики относятся так же к любым требованиям закона и порядочности.

Они успели обсудить все это между собой и не видели причин упорствовать в сокрытии материалов. Иначе наверняка дойдет до применения к ним всего арсенала дознания. Но столь бесцеремонное попрание человеческих прав не могло не вызывать возмущения и желания разобраться с обидчиками.

Зеленый брат

Несмотря на явное недовольство отца и молчаливое осуждение младшего брата, Роман продолжал походы в Лес. Почему он должен угождать им, а не наоборот? Каждый волен поступать как хочет, если это не мешает другим. А его прогулки точно никому не могли мешать, так что пусть перестанут выносить ему мозги.

Уверенный в своих правах, он никогда не скрывал от домашних, куда именно направляется. К тому же теперь имелось веское оправдание: надо выполнять требования «Экофлора» – отмечать на карте тропы и проходы, скопления кытов, описывать лесных животных и насекомых. Небольшие суммы денег ему начали перечислять, и требовалось их отрабатывать, чуть ли не ежедневно используя связь через Астронет. Но не это являлось главным мотивом. Он продолжал вылазки в Лес, если не слишком скапливались дела по хозяйству. От работы он никогда не отлынивал, поэтому отец не мог попрекнуть его наплевательским отношением к своим обязанностям.

Если раньше он следовал зову Леса, не задумываясь, что именно хочет найти или узнать во время блужданий по дебрям, то теперь у него появилась вполне определенная цель. Ему очень хотелось увидеть ту милую таинственную девушку Он проклинал себя за то, что не узнал о ней больше. И теперь неосознанно снова и снова стремился к месту их первой встречи.

Роман узнал из Сети, что желающие проникнуть вглубь Леса в последнее время нередко наталкиваются на непроходимый зеленый барьер. Он не верил правдивости таких сообщений, как и многочисленным рассказам о нападениях его мелких обитателей на заблудившихся. Всякий раз вспоминался робкий коричневый зверек, несмело слизывавший крошки с его ладони. Самого Романа подобные россказни не затрагивали. Лес продолжал принимать его, и он ни на миг не переставал ощущать свое сродство с ним. И хотя в последнее время пробиваться сквозь густые заросли там, где их прежде не было, становилось все труднее, путь в чащу для него оставался открыт.

Думая о своем, Роман не сразу различил застывшую фигуру за кустом, сбоку от едва намеченной тропы. Незаметный на фоне подлеска чужак будто поджидал его. Зеленое одеяние и нахлобученная по самые глаза шляпа с широкими полями такого же болотного цвета сливались с окружающим, делая обладателя почти невидимкой. Роман разглядел незнакомца уже в пяти шагах и остановился как вкопанный. Тот выглядел бродягой, напялившим на себя подвернувшееся под руку тряпье, а его неподвижный силуэт напомнил Роману одно из чучел, изготовленных им с отцом и Филькой и установленных на полях, когда стаи мелких птиц обрушились на посевы со стороны Леса. Правда, часть урожая удалось спасти тогда не с их помощью, а только применив ультразвуковые генераторы…

Не сразу пришла догадка, что это один из тех странных типов, что появились в поселке в последнее время, и о которых столько рассказывали дома. Сам он видел незнакомца впервые, зато хорошо запомнил описание отца.

– Приветствую тебя, путник! Я вижу – ты избранный. Ты ходишь здесь свободно, как у себя дома. Наш Бог Лес отметил тебя! – торжественно провозгласил странный человек, выходя навстречу и низко кланяясь.

– Что это за околесицу вы несете? Дайте пройти – я вас не трогал! – предупредил Роман, но остановился: кто его знает, что на уме у такого чудика? Надо держать ухо востро.

– Не бойся меня, молодой человек. Мы не враги. Ты этого еще не знаешь, но ты – один из нас. Ты нужен нам и Лесу.

– Вот уж с Лесом я как-нибудь сам разберусь. А вы, верно, тот самый пришлый проповедник, о котором рассказывали? – поинтересовался Роман.

– Не знаю, что тебе наговорили, но я действительно и есть зеленый брат, призванный Богом нашим Лесом, – с важностью сообщил незнакомец.

– Что от меня-то нужно? Почему не даете пройти?

– Нам надо поговорить по душам. Я хочу открыть тебе глаза, чтобы ты узнал истину…

– Но я сам этого не хочу! Со своими глазами разберусь без вас. Я вовсе не нуждаюсь ни в каких проповедях. А о Лесе знаю намного больше вашего, я родился и вырос здесь, понимаете? Что нового вы можете мне про него сказать? Вы и Лес-то, поди, сначала увидели по головидению?

– Ты прав, юноша, я не здешний. Впервые Лес предстал перед многими из нас на экране, но каждый воспринял его призыв и осознал свое подлинное предназначение.

– Ладно, ладно, – миролюбиво заметил Крайнов. – Только дайте дорогу, я спокойно пройду, а вы можете бродить здесь, сколько вашей душе угодно.

– Я не нуждаюсь ни в чьих разрешениях, кроме разрешения самого Леса. Но в том-то и дело, что он гораздо лучше относится к тебе, а передо мной ставит преграду за преградой…

– Естественно, вы же чужой для него…

Зеленый проповедник недовольно качнул головой:

– Я думаю, он испытывает крепость моей веры, и то, что мы с тобой встретились сейчас здесь, – знак для меня. А скажи, не встречал ли ты кого-нибудь еще в окрестностях?

Роман помолчал: может, незнакомец спрашивал про Лесю? Но откуда он мог узнать? Тоже сталкивался с ней в этих глухих местах? Определенно, он мог представлять опасность для нее, надо обязательно предупредить девушку.

– Если и так, вам-то что до того? Я не собираюсь отчитываться. Что вы хотите от меня?

– Так выходит, что именно твое содействие нужно нам. Ты должен помочь мне и другим попасть в чащу, никто не подойдет в проводники лучше, чем ты…

– Но мне-то это зачем? – фыркнул Роман. – Это мой Лес, я вырос рядом. Он принимает меня, а вы чужак. Вам не место здесь… Забейте! И даже этот дурацкий маскарад нисколько не поможет…

– Ты не понимаешь, свет истины пока сокрыт от тебя, как и от многих прочих. И все же ты избранный, и потому твое недомыслие прощается тебе до поры…

– Послушай, добрый чел, дал бы ты мне спокойно пройти, а сам убрался бы восвояси. У нас и без тебя проблем хватает… – Роман начал терять терпение, а с ним и вежливый тон. Что бы там ни плел незнакомец, старший сын Фила Крайнова решил, что сможет справиться с субтильным проповедником, пожелай тот напасть.

– Я всего лишь смиренный слуга Леса и призван Им для служения, – надменно заявил зеленый брат.

– Что-то я не слышал ни о каком призыве. Если хочешь, чтобы тебя услышали, – бери в руки лопату и возделывай свой участок. Тогда другие тебя станут уважать и слушать. А пока ты никто, и звать тебя никак, и никакой болтовней не прикроешь свое безделье и убожество. С чего ты взял, что можешь вещать от имени Леса? Это полный бред. Лично мне ты нисколько не нужен. И учти: я тебя не трогал… – С этими словами Роман решительно двинулся вперед, правда, с опаской огибая непредсказуемого проповедника по некоторой дуге: от такого лучше держаться подальше.

– Ты избранный, и Лес простит тебе все, раз Он принимает тебя, – угрюмо бубнил одно и то же «зеленый брат», исподлобья наблюдая за Романом. – Хотя ты совершаешь большую ошибку и берешь на себя грех перед Лесом и перед всеми нами… Тебе будет прощено. Ты нам нужен… Ты можешь открыть перед всеми путь в зеленое царствие. Ты поймешь и придешь к этому сам, лишь бы не было слишком поздно…

Последние слова уже не достигли ушей Крайнова-младшего. Оставив чудного типа позади, он с облегчением устремился прочь. Ряженый провожал его долгим внимательным взглядом, потом двинуться следом, стараясь не терять из виду, но уже метров через пятьдесят безнадежно отстал и остановился: заросли не пропустили его дальше.

Молодость

Едва открыв глаза на рассвете, Леся уже знала, что сегодня обязательно увидит Романа. От неведомо откуда взявшейся уверенности на душе сделалось радостно и светло. Она тихонько напевала себе под нос, все спорилось в ее руках, за что бы она ни бралась – удавалось легко и быстро. Будто на невидимых крыльях девушка невесомо порхала по дому, по огороду, мелькая уже среди прямоугольных делянок в нескольких шагах от стены диких растений. Остановленные ее недавними стараниями и послушные теперь воле молодой хозяйки, они больше не угрожали участку Гарнисов, выглядели прирученными и тихими.

Счастливая чета не могла нарадоваться, любуясь на любимую дочку.

– Наша девочка-то совсем взрослая, – вздохнул Йон, ласково обнимая жену. – Тебя уже не страшит?..

– Мы не раз говорили об этом, – возразила Тавия. – Мы и сами далеко не прежние… Пусть будет так, как есть…

По молчаливому уговору Гарнисы избегали обсуждать свое внезапное омоложение, тем более спрашивать о том Лесю, в причастности которой сомневаться не приходилось. Случившееся их пугало, на ум не шло никаких приемлемых объяснений. Весь прежний жизненный опыт опровергал возможность подобного превращения. Они сдались и полностью доверились дочери и той неведомой силе, что подарила им ее, наделив удивительными способностями.

За два часа переделав домашние дела, Леся отпросилась погулять, точнее, поставила Гарнисов в известность о своем уходе. Она не нуждалась в их разрешении, но не хотела огорчать. С тех пор, как перебрались в лесной дом, Йон строго-настрого запрешал ей подключаться к планетарной сети рядом с жильем, объясняя, что установить с помощью спутника точное место их пребывания не составит труда. Поэтому, когда ей хотелось выйти в Астронет, Леся прихватывала наладонник и уходила подальше в поисках открытых полян, где кроны деревьев не мешали спутниковой связи и подзарядке солнечной батареи. Причем, как научил отец, всякий раз она выбирала новое место.

Вероятно, сам Лес помогал ей, она обнаружила Романа почти там же, что и в первый раз.

– Леся! – всего только и выдохнул он вслух, но девушка поняла, насколько парень обрадован встречей.

– Здравствуй!

Оба неловко замолчали. Как-то само получилось, что, не сговариваясь, спустя несколько минут они уже шли рядом по тропе. Их руки слегка соприкасались, как бы невзначай, а они, перебивая один другого, торопились высказать все недоговоренное прежде при знакомстве.

В какой-то момент Роман вспомнил истории о девочке-мандрагоре. Но заглянув еще раз в глаза спутницы, убедился в ее несомненно человеческом происхождении. Ничего неестественного или необычного в столь милой и привлекательной внешности не было. Более того, он уже воспринимал девушку близким для себя существом.

Слышанное прежде представилось злобной выдумкой, пущенной кем-то среди падких на подобные слухи колонистов. Ни за что на свете он не потеряет ее снова на долгие дни. Нет, теперь он не совершит подобной глупости. Леся сама рассказала, что пользуется планетарной Сетью. С ее помощью они смогут общаться, когда снова расстанутся. Главное – держать связь. Не для того они встретились, чтобы теряться из виду, пусть и на время. Было бы обидно, ведь живут почти по соседству, им еще столько необходимо поведать друг другу!

Так они шли куда глаза глядят. Роман уже начинал думать, не предчувствие ли этой встречи и тянуло его в Лес, постоянно и неудержимо? Такое объяснение придавало хоть какой-то смысл его непонятным до того блужданиям.

– Скажи, а тебе действительно хорошо здесь? – внезапно не к месту спросила девушка. На этот раз ее глаза смотрели серьезно, привычные искорки-смешинки погасли в их зеленой глубине.

– Да, особенно с тобой, – не задумываясь, выпалил Роман. – Гораздо лучше, чем в центральном поселке, где учился. Знаешь, я чувствую себя в лесу как дома. Странно, правда?

Он не добавил, что и в отцовском доме его постоянно тянет сюда.

– Ну, почему же? – немного подумав, возразила девушка. – Это и мой дом, родители давно перебрались в Лес. Расскажи мне про то место, где ты сейчас живешь. Какое оно? Я знаю только из Астронета и со слов родителей, – тихо попросила она.

– Ты никогда не бывала в нашем селении? – изумился Роман. – Если хочешь, покажу тебе как-нибудь… Лучше всего в праздники во время ярмарки. Мы сходим на танцы, покатаемся на разных аттракционах. Угощу тебя мороженым, мятным морсом… Тебе понравится! Будет весело, обещаю…

– Я видела все это в сети. Но не знаю, смогу ли прожить без Леса, – вздохнула девушка. – Да и захочу ли… Хотя когда-нибудь, наверное, это придется сделать. Поселки мне кажутся ненормальными скоплениями народа, как можно постоянно находиться в такой теснотище? На ноги друг другу не наступают?

Роман улыбнулся.

– Нет, не до такой же степени… Действительно, ничего особенного там нет, восхищаться нечем, и ты не многое потеряла… Но все-таки это часть нашей жизни… Только вовсе не самая главная. Представляешь, многие никогда не бывали в Лесу – вот кого надо пожалеть… А селения… ты права, выглядят нелепо для того, кто в них не жил. Дома стоят близко один от другого, почти никаких растений, кроме завезенных овощей на маленьких огородах да хилых ягодных кустарников, тоже с других планет.

– Я мало с кем встречалась до сих пор, все время с родителями, но мне кажется, ты не такой, как все. Мне понятны и приятны твои рассуждения, за твоими словами – твои собственные чувства… И знаешь, пожалуй, да, я в самом деле хочу побывать в вашем поселке, но только с тобою вместе! Согласен?

Роман пожал плечами, от слов девушки ему стало и приятно, и неловко.

– Я никогда не подумал бы, что ты живешь в такой глуши, вдали от людей, в самой чаще леса. Столько всего знаешь, с тобой легко и не скучно. Если бы только представляла, как трудно порой найти общий язык с другими, даже с самыми близкими людьми, – с горечью заметил Роман.

– А хочешь, я покажу тебе наш дом, участок, познакомлю с родителями?

– Конечно, хочу! – с готовностью кивнул Роман, он не смел просить о подобном, только сомнительно, чтобы ее семья обрадовалась незваному гостю. Он сразу поделился сомнениями.

– Ну, какой же ты незваный! – возразила Леся. – Я же приглашаю тебя! Но ты прав, сегодня не получится, сначала надо спросить разрешения, они не любят чужаков. Я сумею их уговорить, ты же не посторонний! Мне кажется, будто мы давно знакомы! Думаю, они согласятся!

Девушка громко и заразительно рассмеялась, так что Роман поверил: все будет хорошо. Не смог удержаться и присоединился к ней. Без видимой причины они нахохотались до слез. У Романа мелькнула мысль – наверное, так ведут себя слабоумные, – но сейчас ему было все равно.

– А ты не боишься? – спросила она внезапно, обрывая смех и приближая к нему лицо, на котором продолжали смеяться одни большие глаза.

– Чего? – растерялся от неожиданности Роман.

– Ну, хотя бы того, что я намного больше «лесной человек», чем ты? Что я живу здесь, и моя жизнь, возможно, принадлежит этому Лесу?! – Последние слова она почти выкрикнула, и они унеслись прочь, затихая среди деревьев и кустов.

– Но я и сам такой! – уязвленно сообщил Роман.

– Ты – другой! И даже сам не знаешь, насколько… – совсем тихо выговорила девушка, и они неожиданно поцеловались.

Сосуществование

Разуму Леса не составило труда соотнести затишье со стороны двуногих с его последними ответами. Где-то его новые побеги захватили только что вспаханные для посева борозды на опушке, вот разломали фундамент дома, возводимого на месте недавно вырубленных деревьев. А там нашествие лесных муравьев и мелких пушистых зверьков опустошило прилегающие к лесу поля. Гибкие лианы заставили застыть вторгнувшихся в подлесок механических чудищ, и теперь они нелепо высились в зарослях, словно остовы давно умерших доисторических животных, ржавея и разрушаясь. Как только люди ослабили натиск, Лес чутко ответил тем же. Не понять такой сигнал представлялось совершенно невозможным.

Непривычный покой таил угрозу и не мог длиться долго. Пришельцы не оставят просто так попыток заполучить самые толстые деревья, основу его мира, его жизни. Они не могут или не хотят жить иначе, их новое вторжение могло начаться в любой момент. Разум Леса уступил бы им часть пространства и древесину поврежденных стволов, если бы это их уняло, но алчность и агрессивность двуногих казались безграничными.

Ему не хватало информации о чужаках. Об их образе жизни, насущных потребностях, планах. Он хотел, чтобы его новые подвижные модули узнали как можно больше о людях. Требовал, приказывал, понуждал выполнить это. Только имея возможность упредить каждый шаг противника, Разум Леса мог вынудить его к диалогу. Но до этого по-прежнему не доходило. Колонисты, как и в начале высадки, не замечали его настойчивых призывов.

Его человекоподобные создания все чаще отказывались подчиняться, начинали считать себя самостоятельными, полноценными людьми, а не зависимыми от него частицами единой Флоры. Были случаи, когда он, не сумев навязать волю строптивому творению, уничтожал его, и это оборачивалось очередным поражением. Чаще он мирился с непослушными детьми. Чем сложнее и предприимчивее оказывалось такое существо, тем больше он его ценил и оберегал, иногда уступая нелогичным и странным желаниям отделенной частицы. Но именно таким и удавалось находить место среди людей, жить человеческой жизнью с ее интересами и потребностями, не вызывая особых подозрений.

Так было с Лесей, в которой использование случайно полученной ДНК человеческой девочки дало наилучший результат. И тут уже Разуму Леса впервые пришлось выступать в роли воспитателя и наставника, не приказывать, а убеждать и доказывать желательность того или иного действия. Ему ничего не оставалось, как предоставить таким строптивцам жить новой, независимой от него жизнью. Разум Леса надеялся, что посеянное им с таким трудом избавит от возможной необходимости уничтожить двуногих. Несмотря на нелогичные и пугающие поступки этих чуждых существ, они оставались ему необъяснимо симпатичны.

По следам проповедника

За наплывом посетителей никто не заметил появления в баре неприметного незнакомца. Прибывший занял место за стойкой и, получив от хозяина заказанное пиво, молча следил за помещением. Черок Квикфут – а это был именно он собственной персоной – не рассчитывал застать здесь столько народа. Впрочем, сюда он прибыл не случайно, потому и выбрал неброскую одежду, ничем не выдававшую его принадлежность к Службе.

Слишком много необъяснимых явлений произошло в этом районе за последнее время. К сожалению, ксенологи оказались не на высоте. За несколько лет они так и не разгадали природу пресловутого «зеленого человека» и двух оживших «зомби» на местном погосте. Отсюда же исходили слухи о появлении девочки «мандрагоры», исчезнувшей вместе со своими предположительно приемными родителями, после того как их спугнули неосторожные исследователи.

А теперь, дополняя перечисленных страхолюдин, из ниоткуда возникли ряженые святоши, называвшие себя «зелеными братьями». Направляясь в это неблагополучное место, Черок и надеялся прежде всего отыскать проповедников, «мутивших воду» своими выступлениями то в одном, то в другом поселке. Он решил встретиться с кем-нибудь из них с глазу на глаз и выяснить, какое отношение братство имеет к Лесу и кто стоит за этим объединением. Кто они? Хитро законспирированные агенты федеральных служб или предприимчивые дельцы, стремящиеся нагреть руки на простодушии колонистов? В искренность и бескорыстие апостолов новой религии ему не верилось. Перепоручить такое расследование даже Алексу Таргину Квикфут не посчитал возможным.

Заведение «У Пришельца» представлялось идеальным пунктом для получения информации из первых рук. Точка пересечения путей здешних колонистов, своего рода мужской клуб, куда нередко наведывались и женщины. Да и не имелось поблизости других подобных мест, где могли бы собраться вместе жители. Ни культурных, ни зрелищных, да и не до спорта было форестанцам, старавшимся выжить в трудные времена. Впрочем, почти ежедневно и взрослые, и дети, у кого хватало сил после трудового дня, собирались погонять мяч на никому не принадлежащем поле.

А здесь с момента открытия не обходилось без пива и более крепких напитков. Конечно, учредители таких заведений всегда утверждали, что они необходимы для тесного общения между людьми, а выпивка делает его более теплым и откровенным. Но Черок не мог забыть, как белая раса огненной водой сводила в могилы его далеких предков на прародине, лишала их боевого духа, ссорила братские племена между собой, а в итоге довела исконных жителей почти до полного исчезновения и отобрала целый континент.

Квикфут вовсе не собирался отыграться за своих далеких пращуров на белокожих колонистах Лесной, совершить самосуд ради восстановления символической справедливости. Хотя такие утопические помыслы еще сохранились бледными тенями на задворках его сознания, теперь он желал, чтобы здешние поселенцы объединились и смогли противостоять новым угнетателям из космоса, желавшим распоряжаться запасами кыта. В первую очередь в роли современных захватчиков ксенологу отчетливо представлялась корпорация «Экофлор». Именно ее руководство способствовало насаждению подобных питейных лавочек.

Наверняка радушный бармен, он же хозяин, отзывавшийся на имя Зак, состоял на службе у компании. Вряд ли этот жучила сумел бы самостоятельно открыть и держать даже прибыльную пивнушку, да еще и пристроить верхний гостиничный этаж, не сотрудничая с богатыми покровителями. А чем он мог еще им служить, как не глазами и ушами?

Сразу распознав в посетителе чужака, Форат участливо посоветовал ему начать с кытового пива, гордости местных производителей. Здешний сорт, хотя и уступал предложенному Кадамой, также пришелся по вкусу Чероку. Ксенолог сидел уже за второй кружкой, ощущая непривычный шум в голове, сливавшийся с внешним не смолкающим гулом.

Интересно, подумал он про бармена, ты настучишь о моем появлении своим хозяевам немедленно или когда наберется достаточно материала для очередного доноса? Несомненно, «Экофлору» известно о появлении тут почитателей Леса, и эти проповедники представляют для компании определенный интерес, возможно, даже работают на нее.

– Послушай, любезный! Зак? Так ведь, кажется, вас кличут? – задержал Черок снующего вдоль стойки хозяина, протягивая щедрую плату за пиво и знаком давая понять, что сдачи не требуется. – Ответь, пожалуйста, на один вопросик.

Бармен застыл олицетворением внимания и предупредительности.

– Все только и говорят о зеленых братьях, которые заглядывают сюда. Вот бы увидеть, хоть одного! Ты не мог бы успокоить мое любопытство, небескорыстно, конечно?

Бармен задержал испытующий взгляд на Квикфуте, но, видимо, так и не смог определить, что перед ним за фрукт.

– А вы сами кто будете, мил человек?

– Просто испытывающий жажду путник, которому пришлось по вкусу здешнее пиво и гостеприимство хозяина! – лучезарно улыбнулся Черок, изображая крайнюю степень дружелюбия.

– Мне вовсе не нужны неприятности, – раздумчиво поделился бармен. – Я мог бы сказать, что не понимаю, о ком речь, но не такому редкому и приятному гостю. Предположу, вы из администрации центрального поселка. Я угадал? Или брать выше – прибыли извне?

– Почти что в точку, – уклончиво согласился ксенолог. – Но я здесь инкогнито и в частном порядке.

– Понимаю, понимаю, можете на меня положиться, останется между нами, кытом клянусь… – многозначительно прикусил нижнюю губу Зак. – И поскольку вы здесь не из праздного любопытства, попытаюсь вам помочь…

«Бескрайний Космос! Если это не метастазы земной коррупции, то что же еще?» – подумал Квикфут, удваивая уже выложенную плату.

– Один такой снимал у меня комнату, – гораздо бодрее сообщил довольный хозяин. – Да вот, незадолго до вас расплатился, сказал – съезжает, только пока еще здесь, ключа не сдавал. Если поторопитесь, сможете его застать. Номер девять на втором этаже, – скороговоркой закончил Зак и отошел прочь, вместе с ним исчезли деньги со стойки. Ксенолог даже не успел поблагодарить за подсказку.

Поднимаясь по лестнице, Черок еще не решил, как начать разговор, если застукает этого типа на месте. Но на его вопросы тому определенно придется ответить.

У двери с цифрой «9» ксенолог помедлил, затем решительно стукнул в косяк костяшками пальцев два раза. Уловив слабый отклик, толкнул незапертую дверь и одновременно с протестующим скрипом несмазанных петель шагнул за порог.

Отточенное ментальными единоборствами чутье позволило увернуться от удара. Черок отбил руку нападавшего и отбросил противника на кровать посреди комнаты, выхватил личный нейростаннер и направил на незнакомца.

Зеленый брат или проповедник сел на постели и поднял руки. Одет он был так, как и описывали: в странную хламиду, с нашитой бахромой в виде пожухлых листьев, только шляпу, валявшуюся на кровати, водрузить на голову не успел. Рядом лежал узелок с вещами. Видимо, хозяин номера собирался его покидать.

– Все, все, сдаюсь! Уберите хлыст. Быстро же Зак успел настучать своим хозяевам…

– Никто мне не стучал, и я ему не хозяин, – возразил Черок, оставаясь у двери. Немного подумал и убрал станнер в карман, но из пальцев не выпустил. Наверняка они никогда не встречались, но что-то в облике странного человека показалось ксенологу знакомым.

– Вы же из «Экофлора»? – то ли спросил, то ли заключил сдавшийся постоялец.

– Вовсе нет, – снова возразил Квикфут. – Мне очень нужно задать вам несколько вопросов, только и всего. Я полагал, вы сами как-то связаны с компанией…

Зеленый брат делано рассмеялся:

– Почему я должен верить? Наверняка ваши ищейки поджидают снаружи.

– Я здесь один, – поколебавшись, медленно сообщил ксенолог. – И я действительно искал кого-то из вас, чтобы поговорить.

– Тогда не понимаю. Кто вы такой, в конце концов?

– Сотрудник Ксенослужбы.

Незнакомец недоверчиво воззрился на Квикфута.

– Назовите тогда одного-двух из планетарного отделения.

Черок пожал плечами и незамедлительно сообщил первые пришедшие на ум имена:

– Эндо Раст, Алекс Таргин, Фердос Куус…

Увидев, как вздрогнул при последнем имени сидящий на кровати, Черок вдруг отчетливо понял: перед ним находится не кто иной, как его пропавший предшественник. Навыки ментальных единоборств снова не подвели. Хотя лицо зеленого брата ничем не напоминало изображение из досье, но виденная там же динамическая голограмма идеально соответствовала движениям и фигуре зеленого брата. Это и объясняло странное с первой минуты ощущение узнаваемости.

– Еще ничего не доказывает, – пробурчал хозяин комнаты, но ногой пододвинул стул незваному гостю. – Присаживайтесь. Кто вы и откуда взялись? Я вас никогда не видел. Как ваше имя? Впрочем, какое это имеет значение… Выходит, вы недавно прибыли?

– Хватит валять дурака, Фердос! – укорил Черок, присаживаясь на предложенный стул. Извлеченная из кармана куртки рука со станнером оказалась на коленях при первой же попытке уличенного беглеца вскочить. – Успокойтесь! Я не собираюсь сдавать вас ни следователям из Департамента, ни «Экофлору». Я отпущу вас, но сначала вы ответите на мои вопросы. И чтоб вы знали: меня прислали на ваше место.

– Слышал, слышал, так вы – Черок Квикфут! – кивнул разоблаченный Куус. – Но как вы догадались?

– Вы сами себя выдали, точнее, характерная психосоматика. После вашего выпуска в академии неплохо наладили факультатив с ментальными единоборствами. Кстати, почему вы решили, что я из компании?

– Я рассчитался за гостиницу с Заком. Пока хорошо платил за постой, ему не было смысла сдавать меня, но теперь, раз я для него больше не постоялец…

– Понятно… Впрочем, нет, ничего с вами абсолютно не понятно!

– Я отвечу на все ваши вопросы, но давайте все-таки уйдем поскорее, пока не нагрянула их служба безопасности. Вряд ли они столь проницательны, как вы, им нужен всего лишь зеленый брат, но все же нельзя их недооценивать…

– И куда вы собрались направиться?

– В Лес. Если проводите, расскажу по дороге все, что пожелаете.

Черок ощутил, как в глубине сознания шевельнулся страх перед зеленым морем Форестаны.

– Я могу подбросить, неподалеку ждет флаер.

– Нет, не то что я не доверяю ксенологу с нейрохлыстом в руках, но… лучше не будем привлекать лишнего внимания. Да и на вашем флаере, зуб даю, поставлена прослушка.

– Хорошо, – согласился Черок. Возражать беглецу не имело никакого смысла. Хотя у Кууса имелись явные признаки паранойи, до сих пор он разговаривал вполне нормально или почти нормально. Однако пальцы Квикфута продолжали нащупывать станнер.

Вышли вместе. Находившиеся внизу завсегдатаи, видимо, успели привыкнуть к экзотическому постояльцу гостиницы и потому проводили его довольно равнодушными взглядами. Не пытаясь ни с кем заговорить, Куус отдал пластиковую карточку ключа бармену, и тот рассыпался в любезных приглашениях заглядывать сюда почаще. Черок подумал, что пройдоха-хозяин, может, и не станет сообщать о столь выгодном постояльце. Другое дело, если бы он узнал, кто скрывается под личиной зеленого брата!

В гостях у отшельников

Нельзя сказать, что Гарнисы обрадовались, когда Леся поведала им о своем знакомстве и намерении пригласить нового приятеля в гости. Они давно опасались подобного. То, от чего скрывались в Лесу, все-таки достало и здесь.

Угроза вмешательства в тихую уединенную жизнь явилась помимо их воли в лице чужого молодого человека, и встревоженная чета совершенно не знала, как вести себя дальше. Мысль о том, чтобы открыть место своего затворничества, представилась им полной катастрофой. Они видели решительность Леси, родительский запрет не помешает ей тайком встречаться с парнем и наверняка отдалит дочку от них, может быть, навсегда.

Но едва выяснилось, что Роман – сын хорошо знакомого им Фила Крайнова, Йон и Тавия несколько успокоились. Все оказалось не так страшно. Они знали и самого Романа, видели не раз мальчишкой задолго до его отъезда на учебу. Просто не было случая, чтобы их ненаглядная дочурка приводила кого-то в дом. Внезапное появление постороннего рушило привычный мир Гарнисов.

Но уже первые минуты беседы с гостем рассеяли их опасения.

Роман с изумлением озирался по сторонам; было чему удивляться. Он впервые видел жилье посреди Леса, Гарнисы предстали волшебниками или колдунами из детской сказки. Как им удавалось схорониться? Оказывается, он еще многого не знал о крае, в котором родился и рос… Впрочем, дом в два этажа напоминал привычные постройки соседей и прочих колонистов, материалы использовались те же самые. Но хозяйство на расчищенном пространстве в окружении внушительной стены Леса отличалось от просторных угодий отца и других фермеров не только размерами.

На небольшом участке хозяева сумели разместить аккуратные грядки культур, плодоносные кусты и невысокие деревца также не местного происхождения. Сколько же требовалось труда и внимания, чтобы сдерживать натиск близких зарослей? Столь тщательный и любовный уход за каждым растением впечатлял. Старики Гарнисы действительно оказались кудесниками.

Глядя на моложавую пару, Роман не переставал удивляться лживости пересудов. Какие только не ходили среди местных небылицы, ничем потом не подтверждавшиеся. В отличие от своих домашних, он давно не обращал на подобное внимания.

Роман слышал не раз: «Старики Гарнисы». Сам их не помнил, хотя наверняка встречал в поселке, пока они там проживали. Видя теперь вовсе не старые лица супругов, их неподдельный интерес и внимание друг к другу, которых зачастую не найти в гораздо более молодых семьях, он нисколько не сомневался в их способности к деторождению.

Вот что значит уединенная жизнь в ладу с окружающей средой и самими собой, чистый воздух и продукты натурального хозяйства, решил он. Если суждено ему обзавестись семьей, обязательно выстроит дом поближе к Лесу и будет коротать дни, как Гарнисы, без суеты и спешки, в ежедневном общении с природой и дорогими для него людьми.

Живущие на отшибе находились в курсе последних событий, зачастую не известных ему происшествий в различных уголках колонии. Вероятно, каким-то образом им удавалось принимать в Лесу передачи головидения и пользоваться Астронетом, но при такой жизни ненужные новости и сплетни из оставленного мира особо и не нужны.

Роман позавидовал такому неприхотливому существованию. Им хватало общения между собой, свободное время заполняли неведомые для постороннего игры и развлечения. Наверное, вместе с Лесей пользовались ее электронной библиотекой и голофильмами. Ничего странного в этом он не видел. Главное, эти люди не знали скуки. Впрочем, не факт, что уединиться им пришлось по собственной воле. Доведись теперь выбирать, ни за какие коврижки Крайнов-младший не променял бы встреченную у Гарнисов неторопливость на суматоху поселка. Слушая Йона, с гордостью показывавшего нехитрое хозяйство, Роман опять ловил себя на мысли, что в этой тихой обители он чувствует себя намного лучше, чем дома. Если Лес, всегда манивший его, позволил жить рядом с собой другим людям, почему бы и для него такое невозможно?

Когда он высказал отцу Леси подобные соображения, тот лишь улыбнулся, показав молодые здоровые зубы, и дружески похлопал по плечу А когда они все вместе сели обедать на увитой земным виноградом веранде, Йон совершенно не в тему разговора запоздало ответил на давешнюю откровенность:

– Знаешь, все зависит от нас самих, не надо торопиться. В спешке можно проскочить мимо главного…

Одно не давало покоя Роману: он снова пропустил время очередного отчета. И, как ни ломал голову, по-прежнему, не видел лазейки ускользнуть от удручающей обязанности. Теперь он опасался ненароком навредить этим милым людям, предать их доверие. Подобные мысли приходилось держать в себе и не показывать вида, чтобы не испортить настроение другим. Он не собирался сообщать экофлорцам о новых знакомых, а больше ничего достойного упоминания за это время не произошло.

Разговор по душам

– Скажите честно, Квикфут, вы нашли меня по приказу Отца Департамента?

Они давно сошли с дороги и миновали несколько аккуратно возделанных полей. Далеко впереди медленно вырастала зеленая стена. Вид ее снова все сильнее беспокоил Черока, напоминая о недавно испытанном. Он инстинктивно шел позади спутника, не выпуская в кармане изготовленный станнер. Кто знает, не придет ли в голову сбрендившему ксенологу напасть на непрошенного дознавателя, чтобы снова беспрепятственно раствориться в просторах Форестаны?

– Конечно, многих интересует загадка вашего исчезновения, – уклончиво начал Черок. – Но я действую по собственному побуждению, да и как я мог знать заранее, что найду зеленого брата в гостинице Зака, тем более пропавшего ксенолога под его личиной? Сами посудите. Я хочу разобраться во всем, выбрать единственно верное решение. Поэтому, поверьте, рад видеть вас во здравии и надеюсь на вашу помощь.

– Похвальное намерение! Только с чего вы взяли, что я стану вам помогать или обрадуюсь в свою очередь? Нет мне никакого дела до Ксенослужбы, это в прошлом… Вот так-то!

– Зато у нее дело до вас… – пробурчал Квикфут. – Но, Фердос, я не собираюсь попрекать вас изменой присяге, долгу и прочим, только несколько вопросов, и все…

– Это я вам обещал.

– Хорошо. Тогда чем вызван ваш… неожиданный поступок?

– То есть вы хотите знать почему? Почему я это сделал? Очень просто – мне открылась Истина. Точнее, она на меня снизошла!

«Все, – подумал Черок, с опаской заметив, как заблестели глаза спутника. – Приехали! Чего и следовало ожидать! – Его пальцы сильнее сжали рукоять станнера. – А ведь до сих пор обо всем, что не касалось исчезновения, он говорил вполне здраво. Впрочем, так, наверное, и бывает, когда люди свихиваются на чем-то одном!»

– Что вы конкретно имеете в виду? – «Надо быть с ним предельно осторожным!» – напомнил он себе мысленно и тут же подумал: а это разве нормально, если он сам вот так вот разговаривает сейчас про себя с собой? Или же ему передалось сумасшествие беглого ксенолога?

– У меня изменился взгляд на окружающее. Я понял, насколько ничтожно человеческое бытие. Вся прошлая жизнь оказалась лишь прелюдией к встрече с Лесом.

– А истина? В чем она заключалась? – Чероку показалось, его собеседник отклоняется от сути.

– И заключалась, и заключена, и будет всегда заключаться независимо от погрязшего в тщеславии человечества. Истина – это Лес!

– Ну да, – непроизвольно поддакнул Черок.

– Вам сразу не понять, да и другим нужно сначала преодолеть собственную инерцию мышления, а на это не каждый способен.

– Но вы же смогли? – усомнился Квикфут.

– Пожалуй, лучше будет, если я расскажу по порядку.

– Ну да, – повторил Черок и прикусил язык, заметив мгновенный косой взгляд спутника, поравнявшегося с ним. Они уже подошли к опушке Леса.

– Прежде чем получить должность главного ксенолога, пришлось проторчать здесь полтора десятка лет…

– Я знаком с вашим досье…

– Так вот. Чем дольше тут находился, тем больше убеждался в разумности Леса как единого целого. Мои отчеты в Департаменте оставляли без внимания. С самого начала, как только обнаружились первые чудесные свойства кыта, освоение Лесной проводилось с единственной целью – сделать из нее постоянный источник драгоценной древесины. Вы упомянули присягу и долг ксенологов, Квикфут. Какое там! Забудьте. Наша служба на Форестане, точнее, ее жалкий огрызок, не справляющийся ни с изучением, ни с постижением Леса, – лишь ничтожный придаток алчного «Экофлора». Алчного – потому что это рука самой Федерации, ее загребущая рука. Не задумывались, почему население планеты не превышает нескольких десятков тысяч? Это достаточный резерв рабочей силы для компании, и ничего больше. Так решили, не спрашивая мнения этих бедолаг. Потому однороден этнический состав, потому их держат в бескультурье, в отрыве от элементарных благ, давно доступных на самых удаленных планетах. Выборная власть – ширма для подлинных хозяев планеты.

Они вошли в перелесок, молодая поросль скрыла от глаз поля со следами человеческой деятельности. Но едва ступили под кроны деревьев, как Черока охватила неодолимая паника.

– Фердос, куда вы намереваетесь идти дальше?

– Присоединяйтесь ко мне, Квикфут! У меня в рюкзаке просторная палатка, поставим там, где разрешит Лес. Будем молиться Ему, чтобы выпросить прощение за себя и за всех людей, причинивших Ему вред…

– Стоп, стоп, Фердос! – Черок отступил от возбужденного проповедника, в глазах которого разгорался огонек фанатизма. – Это вы о Лесе всемогущем? Дальше я не пойду, давайте договорим прямо тут. Честно говоря, мне уже и здесь не по себе, я привык к открытым пространствам…

– А, понятно… Это проходит со временем. Но ведь и я пока не вымолил у Него разрешения на доступ вглубь!.. Будь по-вашему, давайте присядем и продолжим разговор.

Они опустились в мягкую траву друг против друга, и Черок с тоской посмотрел на открытые между редких ветвей клочки чистого неба.

– Я понял, Квикфут, эти несчастные, купившиеся на посулы вербовщиков, оказались заложниками беспринципной политики. Но тут алчные стратеги просчитались, Лес дал им сдачи, сумел противостоять их безумному натиску…

– Но как вам пришла мысль бросить Службу?

– Я же сказал: мне внезапно открылась Истина. Все, кто попал сюда, сделали это не напрасно. Все предрешено. Я понял суть и решил обрести свободу в общении с Лесом. Для этого пришлось покончить с прежним Куусом и его ложными обязательствами перед людьми. Мне казалось, я тщательно замел следы, сделал пластику лица…

– Фердос, то, что я нашел и узнал вас – чистая случайность. Даю слово, никому не раскрою вашу тайну…

– Сумели вы, смогут и другие. Меня утешает, что появились сторонники, последователи, некоторые специально прибыли из других миров… Думаете, почему агенты компании выслеживают нас? Руководство «Экофлора» поняло силу нашей веры и надеется использовать в своих целях, поставить на службу, так всегда действовали власть имущие глупцы. Только не на тех напали! Они не видят дальше своего носа, новая религия нужна им, чтобы отвлекать и держать в узде чернь. Они просчитаются, как всегда… Ничтожные людишки ничего не видят, кроме сиюминутной выгоды, а рядом такое чудо! Черок, поверьте в Лес, Он поможет всем!

– Но, Фердос, я, как и многие, предпочитаю точно знать, а не слепо верить!

«Зачем я ему возражаю?» – одернул себя Черок, почувствовав, что пора заканчивать их странную, ни к чему не ведущую беседу.

Действительно, его замечание только подлило масла в огонь.

– Так ведь по отношению к Лесу – это одно и то же! Да вы представляете, что такое Лес? Это наш Бог! Бог, о котором молились тысячи поколений предков, рисуя себе Его далекие от истины образы. А вот Он перед нами! Но глупые и слепые торгаши хотят разрезать его на кусочки, распродать на сотни планет! Почему бы сначала не прийти к Нему и не поклониться, не покаяться? Когда еще появится подобная возможность? Вряд ли так повезет… Это единственный за всю историю человечества шанс! Неужели вы, находясь рядом с этим благолепием, не смогли распознать Его величия? Лес – это все: это людские чаяния, наше выживание. Опомнитесь! Воспримите своего Бога, пока не поздно. Без Леса нет будущей жизни. Присоединяйтесь ко мне, Черок! Поверьте, нам зачтется, если мы сообща обратим в истинную веру побольше заблудших. Чем скорее мы убедим всех обратиться к Лесу с покаянием, тем раньше на Форестане начнется новая счастливая жизнь!

– Спасибо, – осторожно подбирая слова, ответил Черок. – Но у меня есть незаконченные дела, я как раз хочу реально защитить Лес и живущих рядом с ним людей…

Бывший главный ксенолог Форестаны смотрел вслед занявшему его место в Службе, пока тот не скрылся за кустами. Только затем встал и двинулся в противоположную сторону.

Разговор не принес удовлетворения. Раскусивший его Квикфут, во внешности которого проглядывали черты древних варваров, не воспринял его искренних слов, совершенно несерьезно к ним отнесся, даже не пожелал выслушать до конца. А он сам не смог донести до сердца собеседника Истину, привлечь его на сторону Правды. Жаль, едва встретились, а их пути уже разошлись навсегда.

Он шел один, обреченно предвидя, что и на этот раз Лес не пустит его в Себя, прощения ему нет и скоро не будет. Шел и думал о великом Лесе, представлявшем собой многомерное разумное существо, имеющее выходы в другие пространства. Его сущность вовсе не ограничивается видимой реальностью. То, к чему люди прикоснулись в доступных им измерениях, – лишь малая часть Его, проекция на трехмерную структуру упрощенно воспринимаемой вселенной. Как же этого никто не понял? Почему истина открылась только ему?

Конечно, людям лучше бы вообще не приближаться к Лесу с корыстными помыслами, тем более нагло хозяйничать на не принадлежащей им планете, забирать Его плоть для своих ничтожных нужд. И кто, если не он, познавший Истину, остановит неразумных?..

Чем дальше за спиной оставалось предлесье, тем большее облегчение ощущал Черок. Еще не достигнув фермерских полей, вызвал флаер и весь обратный путь спрашивал себя и не мог найти ответа: насколько всерьез можно принимать соскочившего с катушек бывшего ксенолога?

Впервые в «Экофлоре»

Роман нисколько не удивился, когда на его биокомп, к которому он не успел привыкнуть, пришло шифрованное сообщение. Он ожидал нечто подобное, но не мог избавиться от нехорошего предчувствия, открывая текст условленным ключом.

В первый раз работодатели пожелали видеть у себя удаленного сотрудника. Его счет регулярно пополнялся за проведенную работу, какой бы странной она ему ни казалась. Так что ничего удивительного, хозяева хотели прямого отчета. Скорее всего, им недовольны, может, потребуют вернуть часть или все выплаченные деньги и компьютер? Все, что он сделал для них до сих пор, наверняка не стоило такой оплаты.

Едва он известил отца о поездке, тот поначалу возмутился, мол, на хозяйство всем наплевать, сделай хотя бы что положено на сегодня. Роман напомнил, что сейчас только он приносит в семью реальные средства. Потерять единственный источник дохода было бы глупо, поэтому лучше прекратить бессмысленные пререкания. К тому же последние два дня он трудился не покладая рук и перелопатил столько, сколько младшему брату не сдвинуть за месяц. И как знать, не дадут ли ему в компании от ворот поворот, тогда уж точно всю жизнь только и останется копаться в курином дерьме вместе с отцом.

Крайнов-старший тут же сбавил тон, но прежде чем окончательно умолкнуть, поворчал для вида, чтобы не возникло сомнений, кто главный в семье. Сам Роман терялся в догадках и не горел желанием встречи с экофлорцами, не ожидая с того ничего хорошего. В то же время кто знает, не предложат ли ему настоящую интересную работу в исследовательском отделе, о которой он мечтал? Впрочем, иллюзий он не строил, поскольку не имел никаких заслуг перед «Экофлором», а его пустые отчеты не могли вызвать восторг заказчиков.

Оседлав на рассвете велосипед, он добрался до офиса компании в центральном поселке после полудня. К его изумлению, там не стали с ним особо разговаривать, а направили с попутным флаером в закрытую для всех и вся удаленную зону «Экофлора». Разумеется, его мрачные опасения от этого только усилились.

Следуя пошаговым инструкциям по комму, найти нужное здание оказалось несложно. Приземистое строение имело несколько уходящих вниз подземных этажей.

После проверки на входе, уже в коридоре, на пути к указанной двери Роман поежился от внезапной, не такой уж нелепой мысли, что никогда не сможет выбраться отсюда.

Начало разговора не обнадежило, скорее, подтвердило худшие опасения. В небольшом кабинете, до которого он добрался по тем же инструкциям, поджидал неприятно знакомый экофлорец, показавшийся при вербовке главнее и опытнее своего напарника. Теперь Роман подумал, что не ошибся в той оценке. Хотя из переписки он знал имя и должность дотошного куратора, про себя окрестил сидящего перед ним «Гаденыш». Такое определение, на его взгляд, верно передавало сущность внешне неприятного низкорослого и худощавого типа. До полного Гада советник по вопросам информации Айра Родс в глазах Крайнова-младшего пока все же не дотягивал.

Хотя в помещении имелись свободные стулья, советник не предложил присесть, а сразу взял вошедшего в оборот:

– Если считаешь, что можешь бесконечно нас дурачить, то глубоко ошибаешься, дружок. Твои так называемые хм-м… отчеты не содержат ничего нового, что могло бы заинтересовать компанию. Или ты халатно относишься к нашим инструкциям, или что-то скрываешь. Так что дальнейшее сотрудничество представляется мне сомнительным. Усекаешь? Не надо считать «Экофлор» дойной коровой, выплаты прекращаются, пока не докажешь свою полезность.

– Если не нуждаетесь во мне, то зачем вызвали? Путь-то не близкий! – вызывающе спросил Роман с некоторой надеждой: неужели он избавится от необходимости доносить про все и вся против своей воли? И пошли они куда подальше с их оплатой!

– Э нет, дружок, так не пойдет, – сбавил тон экофлорец. – Пока ты нам нужен, как и мы тебе, что бы там ни навоображал. Скрывать не буду. Не так уж много у нас лесоходов, поэтому ты и ценен. Что касается пропущенной или скрытой от нас информации, то тебя вызвали исправить ситуацию. Наверняка в твоей памяти имеется что-то интересное, о чем ты забыл или просто оставил без внимания. Поэтому, дружок, тебе придется пройти ментосканирование.

– А если я откажусь? Я же отправлял подробные отчеты, как вы хотели. Если ничего для вас в них не нашлось, значит, ничего важного и не происходило…

– У тебя нет выбора, мы можем проводить с тобой такую манипуляцию, это указано в договоре с твоей подписью. Так что не рыпайся. Да не беспокойся, процедура совершенно безвредна и безболезненна, сканер считает и запишет информацию из твоей памяти за нужный период, только и всего. Ты останешься при своем и заработаешь к тому же деньгу. Или что-то имеешь против?

– То есть хотите сказать, можете со мной проделать это насильно? Конечно, я против, вам, что ли, животных для опытов не хватает? – попытался уточнить немало испуганный Роман.

Он даже внутренне похолодел, представив, как дотошный Айра извлекает из него и присвоенную ему кличку Гаденыш, и знакомство с Лесей, и все, что он видел и слышал в Лесу у Гарнисов, и многое-многое другое, чем Роман вовсе не собирался делиться с ним. Он только надеялся сейчас, что не показал своего страха и не дал Гаденышу еще один довод в пользу пугающей до жути процедуры.

– Хотелось бы, чтобы ты сам дал согласие и подчинился. Знаешь, когда не брыкаются, запись выходит намного лучше и детальнее.

– А я думал, вы меня вызвали, чтобы зачислить в исследовательский отдел, как обещали вначале, – разочарованно протянул Крайнов.

– Все в свое время, дружок, но сейчас ты нам нужнее для иного, или непонятно? Мы рассчитываем на твою помощь в разведке Леса и хотим, чтобы твои отчеты перестали быть пустыми, как до сих пор. Наша компания не тратит денег попусту Мы должны увериться, что ты ничего от нас не скрываешь. У тебя еще имеются возражения?

– Нет-нет, я готов выполнить все, что скажете, – торопливо заметил Роман. Ему уже не хотелось терять неплохо оплачиваемую работу, хотя он не совсем понимал, чего от него ожидают.

– Тогда идем, много времени это не займет…

Как ни хотелось Роману избежать чужого копания в своих мозгах, ослушаться он не мог. Снова проклинал тот день, когда согласился сотрудничать с «Экофлором», не сомневаясь, что и эти мысли легко прочтутся при ментосканировании.

Они шли по коридору, экофлорец чуть впереди, за ним, стараясь не отстать, Роман. Навстречу проплыла невысокая платформа на бесшумном ходу с неподвижно лежащей молодой женщиной. Серебристая простынь скрывала ее до подбородка и придавала отстраненный, почти неживой вид. Точеные черты лица, прикрытые веками глаза. Наверное, она была красива, но красота ее выглядела непривычной для уроженца Форестаны: матовой оттенок коричневатой кожи, черные с синим отливом прямые волосы. Транспортером управлял сотрудник в форме «Экофлора» немногим старше Романа. Гаденыш уверенно провел его в дверь, из-за которой появилась платформа.

Внутри просторной комнаты находились незнакомые Роману приборы на столиках вокруг двух удобных с виду функциональных кресел. Прямо перед ними находилось третье в горизонтальной позиции, напоминавшее ложемент в кабине космического истребителя, знакомый Роману из Астронета. Только подлокотники крестообразно развели в стороны под прямым углом. С них свисали короткие провода и сетчатый шлем из тончайшей проволочной паутины, словно приготовленные именно для него.

Сердце Романа заколотилось сильнее, он вовсе не был готов к тому, чтобы этот тип или кто-либо другой влезал в его мозг.

– Располагайся поудобнее, – приказал Гаденыш, плюхаясь на сиденье возле приборов.

На негнущихся ногах Роман обреченно двинулся к жуткому креслу.

– Да нет же! – хохотнул шутник Айра, смешно наморщив лоб под короткой стрижкой. – Садись рядом со мной.

Дверь ушла в сторону, и в помещение вплыла еще одна платформа с новым пациентом. Хотя кожа у него оказалась гораздо светлее, чем у виденной в коридоре женщины, а вьющиеся волосы имели скорее каштановый оттенок, с первого взгляда Роману стало ясно, что и он не форестанец. Тот же молодой служитель довольно бесцеремонно сгрузил неподвижное тело на ложе и закрепил ремни с тончайшими проводами на запястьях и лодыжках раздетого мужчины. Последним настала очередь сетчатого шлема, занявшего место на голове спящего. Роману подумалось, а не готовят ли его самого именно к подобной работе?

– Загружен снотворным во избежание всяких осложнений, – охотно пояснил посерьезневший Гаденыш и небрежным кивком позволил лаборанту покинуть помещение.

Ни пляска огоньков разноцветных индикаторов, ни вереницы цифр на развернувшемся пространственном дисплее ничего не говорили Роману Он лишь понял, что сканирование началось, и Айра Родс ушел в него с головой, не давая больше никаких комментариев. Крайнову оставалось только гадать, что происходит сейчас перед ним и наступит ли затем его очередь?

Наконец Гаденыш нарушил едва слышимое монотонное жужжание сканера:

– У спящего считывается только поверхностный слой воспоминаний. Для более глубокого проникновения необходим бодрствующий мозг, правда, тогда процедура становится опасной для объекта. Но нам сейчас достаточно именно этого уровня. По крайней мере, точно узнаем, что делал испытуемый самое последнее время. Идет запись, которую потом подвергнут тщательному анализу. Скоро конец, потерпи немного. Когда спящий проснется – он не вспомнит, что здесь происходило, даже голова не заболит. Обычно такое сканирование безвредно для здоровья, повреждения маловероятны или незначительны…

– Но… разве при этом не нарушаются права человека, он что, дал вам согласие?

– Ну, этические вопросы мы сейчас разбирать не будем. Поверь, такое делается не ради удовольствия…

Гаденыш откинулся в кресле и внимательно посмотрел на Романа. Что-то в выражении лица молодого человека заставило его поспешно добавить:

– Да расслабься ты! Мы тебя проверяли, точнее, твою готовность к дальнейшему сотрудничеству. Ты прошел эту проверку. Хотя, как я сказал, процедура почти безопасна, ее не назовешь приятной. Ты недолго работаешь с нами, так что сканировать лично тебя пока нет смысла, дружок. Зато теперь представляешь, как это происходит с другими.

Стараясь, чтобы не заметил шутник Айра, Роман с облегчением перевел дыхание.

Просьба о помощи

Минуты через две светлячки индикаторов сменой окраски возвестили окончание записи. Гаденыш освободил по-прежнему обездвиженное тело от захватов и снял сетку с головы. Извлек из прибора кристаллическую флешку и отправил в нагрудный карман форменной куртки.

– Сейчас вернется наш лаборант, обязательно дождись его. Помоги с перевозкой, и сразу ко мне, понял? – Родсу явно не терпелось поскорее просмотреть результаты в стенах своего кабинета.

– Но… как? – Роман кивнул в сторону лежащего.

– Не бойся, он не проснется. Нельзя оставлять его без присмотра… для порядка, чистая формальность, дружок, – снова улыбнулся повеселевший Гаденыш уже на пути к выходу, неприятная натянутая улыбка его больше походила на злорадный оскал, и Роман засомневался, не слишком ли ласково-уменьшительно он назвал про себя этого вполне зрелого Гада?

Едва дверь за ним закрылась, Крайнов-младший ощутил неуловимо-тревожную перемену. Нет, все оставалось на местах, аппаратура в ждущем режиме вяло моргала двумя-тремя огоньками. Подвергнутый сканированию находился в той же позе распятой на кресле жертвы.

Роман посмотрел на его лицо и вздрогнул, открытые карие глаза из-под слегка вьющихся спутанных волос уставились прямо на него. Пристальный изучающий взгляд незнакомца отличала ясность и непонятно пугающая сила, ни малейшего следа снотворного, под которым ему следовало находиться, по уверению экофлорца. Взгляд проникал в глубину сознания, отвести глаза или отвернуться от нацеленного на него человеческого сканера не представлялось возможным.

Повинуясь приказу зрачков, Роман автоматически приблизился к лежавшему и неуверенно протянул руку, не понимая, зачем он так поступает. Только успел вяло удивиться: какой же ментальной силой должен обладать не похожий на форестанца мужчина перед ним?!

Незнакомец схватил и сильно сжал горячими пальцами обезволенную кисть Романа, его лицо напряглось и сосредоточилось. Какие-то образы промелькнули в помутившемся на краткий миг сознании юноши, и тут же все прекратилось. Цепкая рука отпустила, Роман услышал внутри себя посторонний мужской голос, губы лежащего не шевелились, но глаза продолжали неотрывно смотреть на него:

«Ты поможешь? Это очень важно для всех, срочно передай Чероку».

«Да», – так же беззвучно согласился Роман. Странным образом он уже знал, что речь идет о недавно прибывшем новом руководителе ксенологов Чероке Квикфуте, знал, как связаться с ним по комму, чтобы передать после нелепого смешного пароля оставленные в его памяти данные. Молодой мужчина перед ним больше не являлся для него неизвестным чужаком, теперь Роман прекрасно знал: это Андре Саше, немногим старше его самого, друг Квикфута и специалист по флоре, приглашенный вместе с женой на Форестану для глубокой разведки Леса. Флодайверы – так они назывались на других планетах. Именно его жену Жанну Роман видел в коридоре, ее тоже недавно подвергли принудительному сканированию памяти.

«Как вам удалось? Они же все узнают… если сделают со мной… то же самое…» – спросил мысленно Роман, и хотя вопрос получился несколько бессвязным, флодайвер понял его без труда.

«Звездный пояс по ментальным единоборствам. Ты же слышал, что это такое? Они увидели только то, что лежит на поверхности, точнее, что я позволил им увидеть. Их сканеру не преодолеть защитных блоков, которые я поставил. Тебе такое пока не грозит. Гаденыш (в сознании Романа промелькнуло что-то вроде виртуальной посторонней улыбки без лица) тебе не соврал».

Хотя Андре не произносил ничего вслух, Крайнов-младший ясно воспринимал его слова, даже удивился, поняв, что они не лишены бравады. Несмотря на положение пленника, в нем ощущался завидный мальчишеский задор и юмор.

«Теперь молчи и не подавай виду, сюда идут».

«Сделаю все как надо», – без сомнений заверил Роман, поворачиваясь к выходу.

«Я знаю…»

Вдвоем с вернувшимся лаборантом они освободили снова казавшегося спящим пленника от захватов, с трудом переложили на платформу и отогнали ее в нужную камеру этажом ниже.

Оглянувшись напоследок, Роман успел заметить на осунувшемся лице флодайвера довольную, вполне осмысленную улыбку.

Младший Крайнов оказался первым за время пленения, кто вызвал доверие у Андре. Не пришлось использовать психологические навыки, чтобы увидеть, насколько молодой человек не соответствует окружающей обстановке. Несомненно, он попал сюда впервые и не совсем по собственной воле. К тюремщикам он точно не относился. Саше понял, что с ним представился единственный шанс сообщить Чероку о происшедшем. Чтобы не спугнуть настороженного незнакомца, он применил щадящий ментальный захват, позволивший убедиться в правильности оценки случайного посетителя «Экофлора».

Тут же без труда выяснил о Романе из его памяти все необходимое. Главное – парень не чувствовал никакой признательности к работодателям, и принудительное сотрудничество с ними его тяготило. Поэтому вызвать доверие к себе после краткой обрисовки ситуации, в которую они с Жанной угодили, для Андре уже не составило труда.

Первоначальный испуг от чужого вторжения в собственное сознание быстро сменился у Романа искренним сочувствием и желанием помочь. Оставалось надеяться, что его самого не сканируют и не выявят его новые намерения, но, похоже, Гаденыш действительно не соврал, и в ближайшее время эта процедура ему не грозила.

На прощание в своем кабинете, перед тем как вернуть коммуникатор, подарок отца, Айра Родс пояснил, глядя в глаза Романа:

– Теперь о главном, из-за чего мы тебя и вызвали. Ты должен найти маленькую девочку-мандрагору и сообщить нам быстрее, чем до нее доберутся ксенологи. Это очень важно. Если справишься с заданием, оправдаешь уже проплаченное и получишь гораздо больше. Ты понимаешь, о чем я?

Роман отрицательно помотал головой, он действительно не знал, о чем речь. Тогда Гаденыш терпеливо поведал о появлении ребенка у пожилой четы Гарнисов, о ненормально быстром взрослении, о нежелании странной семьи сотрудничать с кем бы то ни было, об их внезапном бегстве из дома. В последнее время похожие случаи начали встречаться в других районах лесного периметра…

– Только не вздумай водить нас за нос, дружок, мы можем и щедро благодарить, и примерно наказывать. Все определяется твоими поступками и той пользой, которую приносишь компании.

Постепенно до Романа дошло, что экофлорец говорил именно о его Лесеньке, и когда понял, чего от него требуют, то едва не выдал себя. Но самоуверенный Гаденыш принял его волнение за понятный страх после показа сканирования и за готовность услужить, дабы не оказаться на место испытуемого. Это заставило Родса смягчить тон. Тактика кнута и пряника всегда, по его мнению, приносила наилучшие результаты.

Он развернул подробную голографическую карту, включавшую дома Крайновых и соседей.

– Покажи-ка, Рома, где ты обычно бываешь в Лесу?

Роман неуверенно отметил сектор в пять-десять километров от начала зарослей. Мановение пальца Гаденыша зажгло соцветие светлячков, часть которых находилась в только что указанной зоне.

– Это открытые места, поляны, на которых зафиксированы подключения к Астронету. Может быть, ты встречал там кого-нибудь или видел жилье?

– Жилье? Нет, конечно, кто там сможет жить?

Роман помолчал, как бы поколебавшись, затем поведал о недавней встрече со странным проповедником.

– Хм, ты хочешь сказать, эти самые чертовы зеленые братья бродят по лесу и общаются между собой через спутниковую связь? Пожалуй, это возможно, надо будет уточнить… – помрачневший Айра Родс задумался, позабыв о собеседнике.

Когда его подопечный заикнулся о желании поскорее попасть в центральный поселок, чтобы успеть вернуться оттуда домой на оставленном велосипеде, Гаденыш сообщил, что флаер полетит только утром, а сегодня его ждет немало сюрпризов.

Романа вкусно покормили в оснащенной пищевыми принтерами многоместной столовой, затем молодая симпатичная сотрудница, выполняя распоряжение Родса, завладела вниманием терявшегося в здешней обстановке и казавшегося скованным сельского парня.

Девушку звали Ларса, она выглядела одного с ним возраста. Ее бойкость и дежурное радушие сразу произвели впечатление неискренности. Она выглядела красиво, от картинных черт лица до продуманных деталей строго делового костюма – белой блузки, дерзко не застегнутой на верхние пуговки, юбкой до колен и в тон ей аспидно-лаковыми туфельками на эффектно высоких каблуках. Спортивная тренированная фигурка, идеально выточенные ноги, словно генетически подкорректированные по детальному заказу Асимметричная каштановая челка падала на глаза так, что один из них смотрел будто из чащи лесной. Но, несмотря на показную живость, скорее всего, тоже не природную, они выглядели пустыми, отвлеченно-бездумными.

Чем-то она напомнила некоторых его подружек по учебе в центральном поселке. Но даже те, при всей своей поверхностности и легкомыслии, выглядели всегда открыто и соответственно себя вели, за что их можно было только уважать. А от красивой ненатуральной Ларсы далеко исходило ощущение фальши. Роман невольно сличал ее с естественностью Леси, и сравнение оказывалось далеко не в пользу находившейся рядом девушки. К тому же он постоянно думал о недавнем знакомстве с флодайвером и о том, что на него очень рассчитывают нуждавшиеся в помощи симпатичные ему люди. Несмотря на все прилагаемое Ларсой старание, душевного контакта у них не получалось.

Отрабатывая приказ, девушка долго показывала ему лаборатории по изучению кыта, опытные поля и жилища сотрудников. Для Романа здешние бытовые условия выглядели сказкой даже по сравнению с виденным раньше в центральном поселке. Между делом она успевала подробно инструктировать его, как правильно готовить отчеты и ставить заданные опыты, как находить в Лесу то, что заинтересует работодателей.

Вечер они закончили в местном клубе, на площадке которого протанцевали не один час. Когда личная экскурсовод-затейница проводила подопечного до двери приготовленного ему номера в служебной гостинице, она ясно дала понять, что не прочь остаться с ним до утра. Роман вовсе не считал себя пуританином, имел некоторый опыт с ровесницами, благодаря все той же учебе, и, к слову сказать, поводов считать себя тюфяком никогда им не давал. Но сегодня, благодаря надоедливой сладкоречивой Ларсе, не более чем послушному инструменту Гаденыша, он впервые понял, насколько физически желает далекую Лесю. К тому же его никогда не привлекали навязчиво предлагавшие себя девушки. Весь интерес для него заключался в том, чтобы добиваться, завлекать, охмурять, как иногда до сих пор говорили в обиходе старшие, или просто «клеить», на языке молодежи, но всегда самому, преодолевая сопротивление или его видимость. Кроме того, он прекрасно сознавал, что пустышка Ларса – не более чем конфетка, с помощью которой Айра Родс стремился привязать его к сомнительной службе на компанию, вроде заманчивой дополнительной платы авансом. А там, стоит только заглотить наживку, с него три шкуры сдерут, и он уже никогда не будет хозяином самому себе.

«Знать, сильно я тебе нужен, Гаденыш!» – самодовольно подумал Рома, в последний раз кинув в полумраке коридора оценивающий взгляд на красивую спутницу. И тут же одернул себя, вспомнив, что хотел получить от него Айра.

Поэтому перед тем, как войти внутрь, лишь сдержанно поблагодарил старательную куклу Ларсу за прекрасное исполнение обязанностей и бегло поцеловал в щеку легким, ничего не значащим касанием губ. Когда же она попыталась ответить более обстоятельно, решительно отстранился и со словами прощания исчез за тут же разъединившей их по его воле дверью.

«Все дубы обтрясу»

Когда трижды в условленные часы флодайверы не дали о себе знать, Квикфут не на шутку забеспокоился. Неужели Лес вот так запросто поглотил его друзей, Андре и Жанну, приглашением которых Черок взял на себя ответственность за них? Ведь это он упросил помочь разобраться в особенностях местной флоры, даже не предполагая вероятной угрозы. Дело даже не в возможной потере столь нужной ему информации, разве это могло идти в сравнение с жизнями друзей? Неужели что-то серьезное могло приключиться с непревзойденными мастерами флодайвинга?

Их местоположение не определялось с самого начала экспедиции, непроницаемый Лес поглощал излучения сканеров. После короткой связи через спутник в первый же вечер флодайверы о себе знать не давали, бесполезно было гадать, насколько глубоко им удалось проникнуть в чащу. На случай особой опасности у них имелась пара сигнальных зондов. Но пока за дни после прекращения связи они ими не воспользовались. Квикфут назначил сменные дежурства пилотов флаеров, должных летать по ходу предполагаемого маршрута разведчиков. Опросил всех имеющих хоть малейшее отношение к их проводам и последующему ожиданию, но абсолютно ничего не выяснил.

И вот незнакомый молодой голос в коммуникаторе произнес кодовые слова, которые могли знать только Саше и его жена. Совпадение полностью исключалось. Черок уговорился с незнакомцем о немедленной встрече.

Парень показался ему испуганным и уставшим. Держался неуверенно, то и дело оглядывался по сторонам в поисках неведомо кого. Рассматривая его через прозрачную стену офиса, Черок опять засомневался, не подослан ли? Но секретная фраза заставляла ему доверять… Может, молодой человек и полагал, что озирается украдкой, незаметно для окружающих, но таким поведением только привлекал к себе внимание. Ему явно не хватало знания элементарной конспирации, так что на профессионала он никак не походил. Впрочем, сейчас других зрителей, кроме Черока, не наблюдалось, сколько он ни пытался их обнаружить. Похоже, таковые действительно отсутствовали.

Улица перед комплексом Ксенослужбы выглядела пустынной. Оставалось много времени до вечерних часов, когда на ней появятся отдыхающие после работы жители, а хозяева кафешек расставят снаружи столики со стульями, и тишина порвется звуками музыки, смехом и оживленными голосами.

Видя напряженность парня, не решавшегося войти в торговый центр, у входа которого уговорились о встрече, Квикфут сам поспешил к нему. Прозрачная дверь на выходе, выпуская его наружу, услужливо ушла в сторону – датчик движения сработал безотказно.

Парень не сразу заметил ксенолога, пристально разглядывая нечто в стороне, и вздрогнул от неожиданности, когда прозвучало его имя.

– Роман? – негромко, чтобы не испугать еще больше зашуганного визитера, но достаточно, чтобы тот услышал с другой стороны вымершей улицы.

Парень с явным облегчением поспешил навстречу.

– Здравствуйте…

– Ты даже не спрашиваешь, кто я?

– Я видел вас по головидению и в сети. Вы же знаменитость нашего сонного царства, Квикфут, – он неуверенно улыбнулся, его улыбка понравилась ксенологу, присутствовала в ней не наигранная открытость.

– А давай продолжим разговор хотя бы вон в том кафе, там точно никто не помешает.

Как правило, первые колонисты приносили с собой старые привычки и пристрастия, стараясь придать новой жизни уют оставленных в прошлом мест. Но уже следующее поколение, не признавая родительских ценностей, стремилось найти свое, поломать сложенный до них уклад. В этом Черок не увидел никакого отличия жизни на Лесной от прочих недавно освоенных планет.

Кафе являлись неотъемлемой частью здешних улиц. По вечерам за столиками собирались компании хорошо знавших друг друга людей, поговорить, отдохнуть, расслабиться, посмотреть на других и себя показать. Головидение и Астронет не могли заменить удовольствия от общения в реале. Так что вечерние кафе центрального поселка играли роль общедоступных местных клубов.

Днем и улицы, и кафе пустовали, жители поселка работали на кустарных фабриках, производящих необходимое для повседневной жизни, в офисах и предприятиях обслуживания, от магазинов до ремонтных мастерских. В последнее время, после запрета на вырубку Леса, освободившимся рукам находилась работа на полях и огородах, но многие оставались не при деле. Пищевые принтеры и конвертеры все больше обесценивали труд земледельцев и скотоводов.

Вот и сейчас улица оказалась свободна от людей, как и открытое кафе неподалеку с двумя-тремя столиками, не убранными хозяином до вечера, как остальные.

Едва Черок со спутником расположились в тени под тентом, сонный хозяин вынырнул из темной глубины за открытой дверью, быстро исполнил заказ, разложив перед ними салаты из овощей с жареным картофелем и внушительную бутылку минерализованной воды.

– Повтори фразу, что сказал по комму.

– За литр пива в лесу все дубы обтрясу… Что за ерунда? Что за дубы такие?

– А с пивом ты, стало быть, знаком… Ах, ну да! – Черок хлопнул себя ладонью по лбу. – У вас же вовсю варят его из кытовых желудей! И, наверное, ветви на самом деле трясут, чтобы собирать их на земле, а не лазить наверх, откуда можно и сверетениться! Не так ли?

Юный форестанец согласно кивнул.

– Так вот, дубы – это инопланетные деревья, которых здесь нет. Что-то вроде кыта, но гораздо меньше, не такие мощные. Только из их желудей никакого пива не варят, в лучшем случае используют для замены кофе. Стишок – это так, слова из шутливого гимна студентов-флодайверов, тех, кто ныряет во флору разных планет, если не знаешь. Шутка. Прикол, как теперь говорят…

– А еще говорят: дебилизм… Но я не студент и не флодайвер. Меня просто попросили…

– Так что ты можешь сказать о тех, кто передал эти слова?

– Они в закрытой зоне «Экофлора». Они и есть – флодайверы, только я не знал, пока вы не объяснили… Я к вам сейчас прямо оттуда. Обоих удерживают насильно. Их перехватили на флаере, но не на вашем… Его зовут Андре, правильно? Я совершенно случайно с ним встретился еще вчера, ему хотелось срочно передать вам это… Но меня самого не выпускали, только вот сегодня…

Ксенолог уже нисколько не сомневался в искренности парня, мысль о возможной провокации со стороны компании, появившаяся с первых слов Крайнова-младшего, произнесенных им по комму, казалась теперь полной нелепицей.

– Так. А теперь поподробнее и с самого начала, пожалуйста! И не торопись так! Заодно не стесняйся, кушай и рассказывай, одно другому не мешает.

– Когда я ем, я глух и нем! – возразил Роман с набитым ртом.

– Хитер, и быстр, и дьявольски умен… – машинально продолжил Черок и тут же авторитетно заверил: – Скажешь тоже! Когда я кушаю, я говорю и слушаю! Имей в виду: все-таки я на работе, и времени у меня в обрез. Так что не будем его тратить напрасно. Да… и давай просто на «ты», не настолько все же я тебя и старше… Можешь звать меня Черок или просто Чер. Договорились?

Младший Крайнов широко ухмыльнулся, смуглый остроносый ксенобиолог с внимательным взглядом располагал к доверию, парень перестал сомневаться в правильности своего поступка. Он поведал, как экофлорцы убедили его сотрудничать после выпускного экзамена, как вызвали на свою базу, где он случайно познакомился с захваченным флодайвером. Салатам при том вовсе не приходилось терпеливо дожидаться своей очереди, да и большая бутылка минеральной быстро ополовинилась.

Квикфут, как ни хотелось ему скорее добраться до сути, терпеливо слушал и не перебивал. Лишь когда речь зашла о встрече Романа и Саше, задействовал свой перстень с микропроцессором и вывел на стол голографическую схему зоны «Экофлора». Парень быстро сориентировался и нашел здание, в котором содержали пленников. Во время недавнего визита туда Черок хорошо запомнил расположение построек, теперь он точно представлял, где находятся друзья, на которых он навлек неприятности. Выключил перстень, и объемная карта тут же исчезла.

Напоследок подошел черед салатов с картошкой, несколько уточняющих вопросов не помешали обоим немедля расправиться с закуской. Черок только теперь осознал, что подошло привычное время обеда, ну а парень явно не страдал отсутствием аппетита.

– Держи со мной связь, сразу извести, если что. Не бойся, никто не причинит тебе вреда, даю слово, но лучше пока помалкивай о нашей встрече и о том, что видел в «Экофлоре».

– Да я и сам понимаю, не маленький… – заверил Роман, отодвигая пустые тарелки. – Только как мне вести себя с ними дальше?

– Продолжай делать то, что делал, и не пропадай надолго. Возможно, скоро понадобишься. Может, перейдешь в нашу Службу? Твои знания по специальности пригодятся, а в остальном помогу, если надумаешь. Уверен, тебе будет интересно у нас.

– Спасибо! – удивленно пробормотал парень, предложение требовалось тщательно обдумать. Но ксенолог и не настаивал на немедленном ответе.

– Выкладывай, что тебя еще беспокоит? – прямо спросил Квикфут, видя, что Крайнов-младший жмется, не решаясь что-то спросить.

– Скажите, Квикфут, то есть Чер… А вдруг они вызовут меня на сканирование мозга, как грозились, и я не успею сообщить вам?

– Понимаю, ты боишься, что против воли выдашь все о нашем уговоре и знакомстве с флодайвером?

Роман кивнул.

– Хорошо. Положи руки на стол и смотри мне в глаза.

Квикфут накрыл жесткими пальцами послушно протянутые ладони молодого человека и не мигая уставился в его зрачки. Роман ощутил легкое головокружение. Он не понимал, что именно сейчас происходит, но решил оставить вопросы на потом, полностью доверившись новому знакомому.

Через несколько минут Квикфут его отпустил.

– Я поставил на всякий случай пассивный ментальный блок. Память о нашем разговоре у тебя сохранится, как и о знакомстве с Андре. Но при постороннем проникновение в твой мозг никакой сканер не сможет ее считать, ты сразу отключишься, на время впадешь в глубокий сон. Против твоей воли никто не доберется до этой информации. Только если сам захочешь…

– Так просто? Вы… ты знаком с ментальными единоборствами, как Андре?

– Ну, не совсем так. Этому нас учили еще в академии, не думай, что дело только в каких-то технических приемчиках… Все гораздо сложнее.

– Спасибо… – пробормотал смущенный парень.

– Не за что. Мы же теперь вместе! Да, и еще, Рома, если сможешь найти ту девочку, про которую тебе говорили, сообщи сначала мне. Для ее же блага мы должны опередить экофлорцев. – Роман успел поведать о задании, полученном в компании напоследок, но утаил о своем знакомстве с Лесей.

– Хорошо, – пообещал он, не зная толком, как поступит, он давно твердо решил, что вреда лесной девушке и ее приемным родителям ни за что не причинит.

Черок внимательно осмотрел по-прежнему сонную улицу.

– Ты доберешься домой сам? Лучше, чтобы нас пока не видели вместе.

Роман согласно кивнул, он уже чувствовал себя разведчиком правых сил на вражеской территории.

– Скоро пойдет рейсовый электробус в наши края, только прихвачу свой велик и сдам в багаж, крутить полдня педали самому мне сегодня как-то не климатит.

Квикфут не удержался и спросил:

– А тебе не хотелось бы учиться дальше? Я могу отправить тебя в хороший универ на других планетах.

– Но зачем? Разве я не могу получить эти знания, не сходя с места, зачем отправляться в такую даль, терять столько времени? Разве инфосеть не может дать мне этого?

– Ты должен посмотреть на жизнь за пределами Форестаны, пока есть возможность. Тогда сможешь принести наибольшую пользу здесь.

– Вы говорите так, будто все знаете наперед за меня…

– Это решил не я. Ты должен понимать, здешний Лес – это нечто великое. Такого не было в истории человечества, и, очень возможно, ключи от него именно у тебя. Но, чтобы его понять, тебе нужно еще многое самому узнать.

– А вы уверены, что всех земных знаний хватит для его постижения? Не будет ли логичнее поучиться у самого Леса?

На это ксенолог не нашелся, что ответить, только заметил с укоризной:

– Мы же, помнится, уговорились на «ты»…

– Да, да, Чер, конечно. Пойми, я не хочу и не могу надолго удаляться от Леса, он мне нужен постоянно. Кроме того, у меня есть девушка, – смущенно признался Роман.

И опять Квикфуту нечего было сказать. Простой форестанский паренек оказался намного мудрее и практичнее выпускника Ксеноакадемии.

– Ладно, если надумаешь, я зачислю тебя в Службу, нам нужны такие ребята, имей в виду. «Экофлору» тогда точно до тебя не добраться. К тому же я теперь твой должник!

– Хорошо, спасибо, вот на это, пожалуй, соглашусь, – поблагодарил Роман.

Он начал медленно подниматься из-за столика, но в последний момент решился и выпалил, опускаясь обратно на сиденье:

– Чер, я не сказал всей правды. Эта моя девушка – она и есть «мандрагора», понимаешь? Я сам только недавно узнал…

Квикфут удивленно уставился на форестанца.

– Только учти, она для меня очень дорога, очень… Я встретил ее случайно в Лесу… – Запинаясь от волнения, Роман торопливо поведал историю знакомства с Лесей и то, как он узнал о ее чудесных способностях, быстром взрослении и приемных родителях.

– Роман, ей угрожает большая опасность, поверь, я смогу ее защитить, если уговоришь встретиться со мной. Нельзя терять время. Вместе мы придумаем, как обезопасить девочку от «Экофлора». Обещаю, что не стану обследовать Лесю без ее и твоего согласия. Понимаешь, благодаря ей можно будет найти общий язык с Лесом!

– Я и сам так думал… Хорошо, я передам и сообщу вам… тебе, Черок, ответ. Только, пожалуйста, отнесись к ней как к человеку, не «мандрагоре», поверь, она того заслуживает…

Ксенолог кивнул, и они пожали друг другу руки по обычаю древних землян, скреплявших договоры.

После его ухода Черок расплатился с хозяином и еще некоторое время посидел с кружкой кытового пива, раздумывая над планом дальнейших действий.

Возвращение флодайверов

Только вот что реально он мог предпринять, чтобы немедленно вызволить друзей? Об использовании силы речи не шло. Против многочисленной то ли охраны, то ли собственной армии «Экофлора» набиралось всего несколько десятков ксенологов, из которых лишь с дюжину можно было использовать при крайней необходимости. Большинство – просто ученые, люди не вполне от мира сего, да и то никакой гарантии, что часть их, подобно Расту, не служит сразу двум хозяевам.

Пожаловаться в Департамент Сектора? Но пока его рапорт, даже если Отец даст ему дальнейший ход, достигнет высших инстанций, что ждет его друзей? Нет, обычная волокита не имела сейчас никакого смысла, хотя когда имела? Все же известить начальство о самоуправстве Кадамы представлялось необходимым. Неужели его собственный статус, вопреки напутственным заверениям, на Форестане ничего не значит и он не имеет ни власти, ни веса? На помощь местного самоуправления надежды нет, большинство в поселковых советах наверняка проплаченные ставленники «Экофлора». Никто не выступит против всесильной компании. Но чтобы спасти друзей, необходимо не рассуждать, а незамедлительно действовать самому.

Прежде чем связаться с Кадамой, Квикфут предпринял единственное, что пришло на ум. Не привлекая других сотрудников, сам оформил задним числом приказ на зачисление Андре Саше и Жанны Диру в постоянный штат Службы.

Совсем немного времени понадобилось, чтобы выяснить причастность Эндо Раста к захвату флодайверов. Дежурный пилот в предполагаемый день похищения по его приказу сдал флаер постороннему летчику из «Экофлора», а сам был отправлен домой. После такой подмены подозрительно быстро обнаружилась поломка аппарата, им надолго занялись техники. Никакой другой флаер ксенологов в этот день в сторону Леса не летал.

Алекс Таргин нисколько не удивился, когда узнал о происшедшем, только клятвенно заверил начальника в своей полной поддержке. Вместе с одним из охранников они втроем спустились этажом ниже и надели на изумленного Раста нейроблокирующие наручники. Квикфут не дал задержанному и рта раскрыть.

– Вы обвиняетесь в нарушении устава Ксенологической службы, измене присяге и участии в похищении коллег с нанесением им физического и морального вреда. Кроме того, имеются доказательства корыстного сотрудничества с посторонней гражданской организацией и передачей туда секретной служебной информации. Точное обвинение вам предъявят позже. С этого момента вы задержаны для проведения расследования. Прошу сдать имеющееся оружие и средства коммуникации.

Обнаруженные в силовом сейфе Раста лучемет и коммуникатор тут же изъял Таргин, персональным биокомпом занялся сотрудник из отдела безопасности, а самого Эндо препроводили в изолятор на подземном этаже.

Но еще прежде Квикфут объявил о переводе всего форестанского отделения в режим готовности, облачился в парадную форму и в сопровождении двух крепких сослуживцев вылетел в сторону зоны «Экофлора». В случае отсутствия связи в течение оговоренного времени Таргин автоматически становился полномочным руководителем планетарной службы.

Из флаера он связался с компанией и потребовал срочного соединения с директором. Едва перед ним появилось голографическое изображение Ано Кадамы, Черок, сухо ответив на приветствие, взял быка за рога. Суть предъявленных директору обвинений состояла в том, что «Экофлор», в нарушение договоренностей и правил, захватил и насильно удерживает двух штатных сотрудников Ксенослужбы. Он потребовал немедленного их освобождения и объяснений столь вопиющего факта.

Решительный вид и тон Квикфута произвели впечатление. Кадама не стал ничего отрицать, но предложил немедленно обсудить недоразумение с глазу на глаз. Чероку разрешили посадку на участке компании.

На этот раз обошлось без угощения и обмена любезностями, Квикфут не собирался рассиживаться и вести пустую беседу с директором «Экофлора», а Кадама сразу дал понять, что и он не располагает излишком времени.

– Поверьте, Черок, когда мы наткнулись этих людей, мы понятия не имели, кто они такие. Никаких намеков, что они принадлежат к вашей Службе, не нашли, а сами они пребывали в таком состоянии, что ничего не могли прояснить.

Версия Кадамы сводилась к тому, что пилот «Экофлора» при обычном патрулировании по периметру Леса засек сигнал из его глубины и обнаружил по нему незнакомцев на небольшой поляне, над которой смог опуститься флаер. Странно экипированные не местного происхождения мужчина и женщина лежали без сознания, никаких вещей при них не оказалось. Похоже, они углубились в Лес на свой страх и риск с неведомой целью, оставалось гадать, на кого работали таинственные лазутчики. Вероятнее всего, их наняли внешние конкуренты «Экофлора» для очередной попытки разведать запасы кыта. Бесчувственную парочку доставили в медицинский блок зоны. Специалисты посчитали состояние чужаков результатом неизвестного воздействия Леса, поскольку никто до сих пор не проникал в него на такую глубину.

Объяснение выглядело убедительно, но Черок не сомневался – Кадама лжет ему в лицо. После всего переданного Андре через Романа Крайнова усилия директора убедить в правдивости такой версии выглядели смехотворно. К тому же, как полагал ксенолог, в «Экофлоре» хорошо знали о миссии флодайверов, хотя бы от того же Эндо Раста, да и другие осведомители наверняка имелись.

Квикфуту оставалось только подтвердить, что Андре Саше и Жанна Диру состояли в штате Ксенослужбы и выполняли секретную миссию. Кадама неожиданно предложил воспользоваться содержимым уже знакомого бара, распахнувшегося перед ними, как и в прошлый раз.

Черок отказался нетерпеливым жестом руки.

– В каком состоянии сейчас мои люди, Ано? Я хотел бы немедленно забрать их с собой.

– Не беспокойтесь, Черок, они в полном порядке. – Кадама наполовину наполнил стакан для себя и отпил большой глоток. – Если не хотите пива, может быть, соку или минеральную воду?

Квикфуту показалось, экофлорец намеренно тянет время, и он ломал голову, что это могло значить? И действительно, не успел тот сделать второй глоток, прозвучал сигнал директорского коммуникатора. Наклонив голову, хозяин кабинета бесстрастно выслушал беззвучное для ксенолога сообщение и вернул не использованный в полной мере стакан на место в баре.

– Вам не надо утруждаться, Черок, они уже в гостинице центрального поселка в снятом, как выяснилось, ими же номере. Можете проверить.

Квикфут немедленно запросил Таргина, и тот вскоре подтвердил слова Кадамы. Флодайверы находятся в глубоком сне, и медикам не удалось пока привести их в чувство.

Разумеется, Черок не мог знать, что происходило сразу после его вызова из флаера.

…Торопливые шаги по коридору, переходящие в беготню, оборвались у самой двери. Нетерпеливая возня с папиллярным замком и суета на пороге воспринимались Саше сквозь неодолимую дремоту еще одной досадной помехой для сна. Что им опять нужно? Неужели и сегодня его не оставят в покое?

– Собирайтесь поскорее, мы отпускаем вас и вашу спутницу. Флаер немедленно доставит обоих в центральный поселок.

Охранники в уже примелькавшейся униформе «Экофлора» застали Андре врасплох, он не успел заявить протест и не знал, как реагировать на подобное известие. Менее часа назад они расстались с Жанной после того, как им разрешили побыть наедине. Их свидание бесцеремонно прервали, чтобы доставить обоих в палату для ментального сканирования. Как ни пытался он противостоять нараставшему воздействию электромагнитных импульсов, оператору удалось быстро отключить его сознание. И вот теперь бесцеремонно вернули в чувство уже в знакомой камере-одиночке.

– Знаете, Саше, мы получили всю нужную информацию. Ваши личные отношения с Жанной, с Квикфутом или с кем бы то ни было нас совершенно не интересуют. Поэтому мы даже не пытались обойти ментальные блоки, которыми вы, несомненно, владеете. Но пришлось стереть все, что вы узнали недавно о Лесе, и вам, и Жанне. Иначе пришлось бы задержать вас еще надолго. Мы не можем допустить, чтобы добытые вами сведения попали сейчас в руки Квикфута. А так можем спокойно вас отпустить, тем более ваш заказчик узнал каким-то образом, где вы находитесь, и требует немедленного возвращения. К тому же выяснилось, вы очень кстати успели заделаться штатными сотрудниками форестанской Ксенослужбы! – В последних словах экофлорца прозвучала непонятная флодайверу ирония.

Андре с ужасом убедился, что тот говорил правду: ничего, абсолютно ничего он не мог припомнить, ни об экспедиции в Лес, ни о том, как они с Жанной здесь очутились.

– И на прощание маленький бонус, который должен вас обрадовать. Обследование выявило, что ваша жена ждет ребенка. Так что ее предстоящее признание не окажется для вас неожиданностью. Думаю, не стоит разъяснять, теперь на вас лежит ответственность еще и за будущего наследника. Я бы советовал вам обоим незамедлительно покинуть Форестану и больше не подвергать жену здешним опасностям. Взвесьте все хорошенько, прежде чем решите возобновить сотрудничество с Квикфутом.

Вскоре он обнимал нетерпеливо ждущую обещанного освобождения Жанну, им вернули костюмы из черной мономолекулярной ткани, в которые они немедленно облачились.

Едва оба заняли места в кабине многоместного флаера, как сопровождавшие коснулись их незащищенных запястий одновременно выхваченными нейростаннерами.

– Извините, для безопасности нам придется отключить вас на дорогу… – эти слова оказались последними, перед тем как они снова потеряли сознание…

Уже на подлете флаера главного ксенолога к центральному поселку Таргин сообщил, что флодайверы очнулись и хотят немедленно поговорить с ним лично.

Черок поспешил в нужный номер гостиницы, где застал медиков Службы, продолжавших приводить освобожденных в норму. Врач сообщил, что угрозы здоровью пациентов нет, после чего Квикфут попросил всех немедленно удалиться. Он сразу заметил подавленное состояние приятелей, еще не полностью оправившихся от навязанного им электросна. Все же оба оживились, как только увидели Черока. Он по очереди обнял друзей.

– Рад, что все обошлось! Андре, Жанна, как себя чувствуете? – Ксенолог с тревогой всматривался в знакомые осунувшиеся лица, потухшие глаза людей, откликнувшихся на его отчаянный призыв. Несмотря на молодой возраст, они имели завидный опыт флодайвинга.

– Привет, Чер! Могло быть и получше… – ответила за двоих Диру, невесело улыбнувшись.

– Можете рассказать, что с вами приключилось?

– Хотели бы, да вот ничего не можем вспомнить за последние дни, абсолютно ничего, – удрученно поделился Андре.

– Все будто в тумане… Не поймем, как попали сюда… – добавила Жанна. – А кстати, где мы находимся?

– Вы в гостинице в центральном поселке. Все уже позади. Андре, ты же сам передал через парня, что вы в «Экофлоре», это сработало. Я сразу вылетел, но меня упредили… Неужели совсем не помнишь Романа, которого отправил ко мне?

– Нет, ничего такого не помню. Хотя стой, был какой-то разговор с человеком в форме компании. Он сказал, что нам стерли память о Лесе, – внезапно заволновался флодайвер.

– Ладно, приходите в порядок, вам надо восстановиться. Вас будут охранять. А там разберемся. Может, что-то удастся вспомнить. В конце концов, можно попробовать вернуть утраченное… у нас есть такие возможности…

Саше покачал головой.

– Чер, ты лучше нас знаешь, удаление поверхностной краткосрочной памяти – самое легкое и необратимо для восстановления. То, что дальше по времени, срастается между собой и прежними воспоминаниями множеством ассоциативных связей, и его труднее уничтожить без травматизации нейронов. К тому же мы оба наверняка использовали защитные блоки. Да что я тебе толкую! Так что не успокаивай зря…

– Подожди, вот отдохнете как следует, и мы наверстаем…

– Ничего не наверстаем. Скажи, Черок, нас почистили в этом долбаном «Экофлоре» или это Лес так обработал?

– Скорее всего, первое…

– Да, правильно, они сказали, ну, те, кто нас оттуда отправлял, что не допустят, чтобы информация попала к тебе.

Перед тем как уйти, Квикфут пообещал заглянуть на следующий день, но попросил сообщить ему в любое время, если в памяти всплывут хоть какие-то подробности последних дней.

Кыт всеисцеляющий

В отсутствие главного ксенолога Алекс Таргин получил показания пилота флаера, снятого Растом с дежурства. Тот утверждал, что сам отпросился у старшего по смене по семейным обстоятельствам. К тому же уговорил не сообщать Квикфуту о происшедшем, опасаясь, что новый начальник применит к нему взыскание. Сколько Алекс его ни расспрашивал, тот непоколебимо стоял на своем.

Похоже, предусмотрительный Эндо Раст успел обезопасить себя, ни в чем конкретном обвинить его не представлялось возможным. Подмена пилотов службы коллегами из «Экофлора» не представляла ничего исключительного, тем более почти все имевшиеся у Службы флаеры поступили благодаря помощи компании.

И хотя у Таргина с Квикфутом имелись свидетельства сотрудничества Раста с «Экофлором», их оказалось недостаточно для убедительного доказательства его вины. Чероку пришлось отпустить подозреваемого и даже принести свои извинения в присутствии Алекса.

– Надеюсь, вы понимаете, что при таком отношении я не смогу работать дальше под вашим руководством? – криво усмехнулся освобожденный, потирая руки после нейронаручников. – Я немедленно сообщу в Департамент о ваших действиях!

– Имеете право, хотя так не по уставу. Но вы заблуждаетесь, Раст, у меня достаточно полномочий, чтобы отстранить вас от службы без указания причин. Будет лучше для всех, если вы сейчас же по собственному желанию сложите с себя обязанности.

– Похоже, мне не оставили выбора… – протянул опальный ксенолог уже без прежней веселости. – Не сомневаюсь, в Департаменте должным образом оценят ваше самоуправство.

– Могу лишь предложить вам временную работу во вспомогательных подразделениях службы…

– Обойдусь без ваших милостей. В «Экофлоре» всегда найдется хорошая должность для специалиста моего класса! Прощайте!

– Не сомневаюсь в ваших способностях, Раст, только немедленно закончите со всеми формальностями.

– По крайней мере, там он не принесет нам столько вреда, как оставаясь здесь!.. – пробурчал Таргин, когда они остались вдвоем.

– Надеюсь, ты прав, Алекс, но придется основательно перепроверить всех сотрудников, поможешь?

– Настало время очистить авгиевы конюшни. Ты когда-нибудь слышал о таком?

Квикфут озадаченно покачал головой.

– Ну и ладно, просто из древних мифов прародины, другими словами, надо навести порядок в нашем королевстве.

Черок так и не привык к иносказаниям хорошо знакомого с историей Земли коллеги, уже неоднократно доказавшего свою надежность, но не сомневался, что Алекс не подведет и на этот раз.

Весь вечер и большую часть ночи главный ксенолог готовил подробный отчет для Департамента Сектора и доклад, в котором хотел полностью разъяснить позицию Ксенослужбы жителям Форестаны.

На следующее утро, так и не выспавшись, он уже собирался навестить флодайверов, как обещал, когда Андре Саше сам связался с ним.

– Чер, извини, но мы решили немедленно покинуть планету Было бы невежливо не попрощаться напоследок, – даже на голограмме Андре выглядел смущенным и упорно смотрел в сторону.

– Что случилось? Вы что-то вспомнили за ночь?

– Практически нет, мы с Жанной еще вчера все обсудили. И хотя очень благодарны за предложение, за то, что выбрал именно нас, но увы…

– Но почему? Если не устраивает контракт, можно его изменить… В конце концов, договоримся и без контракта, – растерялся ксенолог. А он так рассчитывал на них! Что ж, одной неприятностью больше, одной меньше… И все-таки жаль… У Квикфута появилось чувство, что он навсегда теряет близких людей.

– Чер, мы не оправдали твоего доверия…

– Ерунда! Вашей вины нет. Скорее, это мой промах. А вы были и остаетесь лучшими в своем деле, вместе мы все восстановим, – возразил ксенолог. – Андре, неужели это похищение так подействовало на тебя?

– Да, наверное, я опасаюсь не за себя, а за Жанну. Никто не гарантирует нашу безопасность на Форестане, поэтому мы решили выйти из игры. Мы не сможем даже отчитаться, все данные и дневник утеряны, их не восстановить, мы совершенно ничего не помним. Лес или «Экофлор» так постарались, но обработали серьезно, наша защита оказалась бессильной, а мы кое-чем владели, и я, и Жанна, тебе ли не знать! И, скорее всего, память не восстановится! Да ты и сам прекрасно понимаешь. Так что для расторжения контракта оснований предостаточно, мы уплатим положенную неустойку.

– Андре! Это я должен вам компенсацию за потерю времени, здоровья и моральные издержки, я возмещу все, не сомневайтесь, внакладе вы не останетесь. Но неужели вас не заинтересовал форестанский Лес? Неужели вы не сделаете еще одной попытки? Я лично буду обеспечивать ваше сопровождение. Если вас не устраивает оплата, сумму можно увеличить, не вопрос…

– Нет, мы согласились не из-за денег. Ты попросил – мы захотели помочь, у нас был интерес, азарт. А теперь просто боимся, говорю тебе честно. Мы еще ни разу не сталкивались с подобным. Подозреваю, нам удалось войти в контакт с чем-то или кем-то там, в Лесу… Жанна до сих пор не оправилась от шока. Возможно, то, чему научились прежде, здесь не пригодилось, не сработало. Как бы то ни было, мы подвели тебя и просим прощения. Вот, собственно, и все, что хотелось сказать напоследок.

– Андре, а может, стоит попытаться еще раз? Вдруг сам Лес в состоянии вернуть вам память? Ты о такой вероятности не думал?

– Думал, но не хочу рисковать из-за Жанны. Если бы я был один, может, и сделал бы еще одну попытку…

– Чер, у нас будет ребенок, и я боюсь за него, и боюсь потерять Андре, это сейчас самое важное… Еще раз извини, тебе придется продолжать без нас, – внезапно вмешалась в разговор Жанна. – Не сердись и не осуждай. Может быть, когда-нибудь…

– Понятно. Раз так, я не могу настаивать, тем более, вы все уже решили. Конечно, вам надо беречь будущего малыша, – огорченно согласился Квикфут. – Надеюсь, со временем флодайвер вырастет?

– Ну уж нет, только не это! Достаточно и родителей… – запротестовала будущая мать.

– Не беспокойтесь, ваше участие оплатят по высшему разряду. Но если вдруг передумаете и решите вернуться, дайте знать, буду рад, для вас найдется место и работа. Вы всегда будете мне нужны.

– Вряд ли передумаем в ближайшее время, но спасибо. Без обиды. И желаем удачи – она тебе понадобится. Мы будем следить, как у тебя идут дела, – Жанна Диру грустно улыбнулась напоследок, снова уступая место мужу.

– Когда вы улетаете? Я хотел бы проводить, хотя бы до челнока, лифт пока не работает…

– Не надо. Если честно, то и этот разговор дался нелегко. Насколько помнится, ты тоже не любитель всяких расставаний. Нужный нам транспорт до ближайшей системы отбывает через два дня. Но мы уже собрались и хотим подождать на орбиталке…

– Тогда не вздумайте отказаться, я подошлю флаер, пилот будет в вашем полном распоряжении через два часа. Вы успеете на сегодняшний шаттл, два места обеспечу.

– Спасибо, Чер, если не в тягость. Да, чуть не забыл, ты упомянул вчера о парне, который вроде бы сообщил тебе о нас?

– Да, Роман Крайнов, он очень помог.

– Я действительно ничего такого не помню. Передай ему привет, надеюсь, ты проследишь, и у него не возникнут неприятности…

– Обязательно передам. Планирую сманить его в нашу Службу.

– Чер, не буду загадывать, но, возможно, я вернусь сюда один, не в ближайшее время, как понимаешь, конечно… Так что прощаться не стану.

– Хорошо. Счастливого пути!

Осуждать их за принятое решение Черок не мог. Именно он пригласил их рисковать жизнью в дебрях Леса, именно он не обеспечил им безопасность. Даже приблизительно неизвестно, что им довелось пережить в Лесу и в застенках «Экофлора». Теперь уже не выяснить, насколько глубоко стерли пласт их памяти. Если и осталась возможность восстановить утраченное, то Андре и Жанна смогут попытаться в другом месте при лучших условиях, если захотят. Приходилось смириться с их волей. И хотя неудача его друзей флодайверов не прибавила информации о Лесе, но помогла Квикфуту сделать свой собственный выбор.

Когда флаер взял курс к орбитальному лифту, вблизи которого располагался космодром, напоследок Жанна и Андре не отрывали глаз от удалявшегося поселка внизу. Не довелось им познакомиться с жизнью на провинциальных почти безлюдных улицах, даже спокойно посидеть с Чероком, за бутылкой-другой вина, вспоминая студенческие годы. Будто неведомая неодолимая сила старательно убирала их подальше от этих мест. Андре даже заподозрил: не было ли это ощущение побочным действием сканирования и стирания памяти? Или с умыслом задано им в виде навязанной подсознанию программы? Он попытался избавиться от этой напасти с помощью известных ему ментальных методик, но желание поскорее убраться прочь не исчезало.

Не выпуская из своих пальцев руку Жанны, он начал думать о Лесе. Его не было видно отсюда, но он точно знал, в какой стороне находится зеленый массив. Что-то осталось не закончено, что-то сделано не так… Внезапно Андре понял, что нестерпимо желает еще раз увидеть вблизи таинственное царство здешней флоры. Будто ощутил неодолимый зов Леса. Он посмотрел в глаза Жанне, она и сейчас поняла его без слов, чувствуя то же самое, спрашивать ничего не потребовалось.

У них оставалось достаточно времени до старта челнока. Андре сообщил пилоту их новую цель, и тот кивнул, никак не выказав удивления. Квикфут велел выполнять все распоряжения пассажиров, поэтому флаер повернул в сторону Леса и прибавил скорости.

Едва на горизонте различилась зеленая стена, Жанна и Андре одновременно пережили ощущение уже виденного однажды. И по мере приближения клубящихся переливов изумрудного моря узнавание его только нарастало.

Андре высмотрел прогалину в подлеске и указал на нее пилоту. Флаер плавно скользнул вниз, остановился на два метра выше кончиков высокой травы.

– Мы недолго, – заверил Андре на немой вопрос пилота.

Он спрыгнул первым и принял на руки легкое тело жены, и это действие показалось обоим странно узнаваемым. Они огляделись по сторонам с тем же чувством однажды виденного и, не сговариваясь, поспешили к возвышавшейся за молодой порослью громаде кыта. Они точно знали, что им нужно сделать. Ладони рук одновременно коснулись шершавой коры внушительного живого исполина, Андре и Жанна прислонились щеками к неровной теплой поверхности.

Через несколько мгновений ощутилась волной входящая через кожу сила великана, оба закрыли глаза и отдались этому потоку. Время исчезло для них, разноцветные искры заполнили красноватую мглу под опущенными веками, а невидимое глазом течение энергии, качая на себе, понесло неведомо куда…

Только отчетливо донесшийся окрик пилота вернул флодайверов к реальности, они могли опоздать к челноку. Жанна и Андре посмотрели друг на друга, еще не веря своим ощущениям. Необъяснимым образом они снова помнили каждый миг своего недавнего похода. Разум Леса посредством огромного дерева узнал и принял их, оживил заблокированную память о том, что помогло им понять друг друга и не переставало связывать все это время вместе.

Флодайверам не потребовалось ничего обсуждать меж собой, возвращаясь к флаеру с поджидавшим пилотом, они знали точно, как поступить дальше. Вызвали по комму Черока и без предисловий сообщили об окончательном решении остаться. Оба сгорали от нетерпения поделиться с ним отчетливо всплывшими подробностями недавно пережитого похода.

Co страхом не справиться в одиночку

Роман Крайнов не мог и предположить, что новая встреча с главным ксенологом состоится так скоро. Хотя сам Квикфут собирался незамедлительно привлечь юного колониста к работе в Службе, идея встретиться принадлежала не ему Настояли флодайверы после того, как узнали от Черока о способности участника их спасения с детских лет свободно перемещаться по Лесу.

Андре и Жанна, вспомнившие до мельчайших деталей случившееся, решили, что лишь полный отказ от оружия, приборов и защитных костюмов позволит им снова проникнуть в неприступную чащу. Только так, считали они, можно уверить хозяина планеты в доброжелательности незваных гостей. Но, узнав о возможностях Романа, заподозрили, что решение не столь однозначно, и добиться расположения Леса можно другими путями. Чтобы подтвердить догадку, им и понадобилось немедленно переговорить с любителем лесных прогулок.

Квикфуту хотелось бы держаться подальше от Леса, но слишком многое зависело от того, насколько удастся объяснить умение Романа. Такое не решить сидя в удобном кабинете, поэтому флайер с флодайверами повел он сам.

Как условились, Роман поджидал на опушке. Чероку показалось, что именно здесь он побывал недавно в обществе беглого ксенолога, но полной уверенности не было. Оставив аппарат в поле, группа вошла в предлесье, и там, на широкой поляне, где не могло оказаться посторонних ушей, расположилась для важного разговора.

Понадобилось совсем немного времени, чтобы убедиться: никаких особенных способностей к лесоходству Крайнов-младший отродясь не имел. Просто Разум Леса запомнил часто забегавшего к нему безвредного любопытного мальчишку и принимал за своего, отличая от прочих вовсе не безобидных сородичей. Несомненно, кроме Ромы, немало таких, родившихся и выросших на Форестане, можно при желании найти в селениях по периметру Леса. Похоже, в «Экофлоре» давно занимались их розыском.

Андре и Жанна, в свою очередь, поведали, как одно прикосновение к кыту помогло вернуть воспоминания, отобранные в плену. Для Черока в этом рассказе уже не содержалось ничего нового. Несомненно, ни одна человеческая технология не смогла бы излечить и восстановить память флодайверов столь быстро и полно.

Роман с интересом выслушал рассказ и предположил, что они также перестали восприниматься Лесом как злонамеренные пришельцы, к которым он наверняка относил всех являвшихся к нему не с пустыми руками. А раз они стали узнаваемы, то путь в чащу отныне открыт и для них. Проверить можно было только одним способом. Но тут Черок неожиданно для всех и себя самого заявил, что в подобном он не пособник.

– Знаете, все-таки мне больше по душе открытые пространства. В этих зарослях как-то не по себе. Наверное, это генетически заложено от предков – жителей равнин. И потом, главное для меня – общение с другими людьми, новые знакомства, путешествия… – попытался он объяснить свой ничем не оправданный страх перед форестанским Лесом.

– Можем попробовать немедленно исправить это, – предложил Роман после короткого раздумья.

Квикфут выслушал его план и с большой неохотой согласился. Других соображений ни у кого не было, а ему ни за что не хотелось «показать слабину» перед соратниками. Вместе двинулись дальше: впереди Роман с ксенологом, чуть поодаль – еще неуверенные в себе Жанна с Андре. Так и шли кучкой, пока не достигли первого могучего стража, будто поджидавшего именно их. Черок уже вовсю испытывал знакомое чувство тревоги, граничащее с паникой, но уверенный вид Романа рядом помогал пока справляться и держать себя в руках.

Следуя примеру уверенно действующего парня, Черок прижался к шероховатой кытовой коре и закрыл глаза. Флодайверы, подошедшие следом, без колебаний присоединились к ним. Но и вчетвером они не смогли обхватить ствол даже наполовину.

– Что теперь? – спросил ксенолог, странно почувствовав себя опять не готовым к уроку учеником.

– Постарайся убедить, что ты ему не враг, только ничего не говори вслух, – прошептал Роман, пресекая дальнейшие вопросы.

Черок понятия не имел, что делать дальше. Но внезапно окружающее утратило для него всякое значение, он перестал ощущать бег времени, словно выпал из него в какую-то прореху, и с удивлением не обнаружил в себе недавнего страха. Что-то постороннее, не поддающееся определению незримо заглядывало в глубины его сознания, осторожно, с недоверием и любопытством. И Черок постарался убрать непроизвольно возникающие на уровне рефлексов защитные блоки, выработанные ментальными единоборствами, как можно полнее открылся навстречу нечеловеческому проникновению в его сознание.

Рядом Роман с закрытыми глазами нежился в волнах исходившего от великана тепла и пытался разобраться, что значит для него Леся? В этот момент в целом мире не нашлось бы для него ничего важнее. С другой стороны от Квикфута флодайверы снова переживали испытанное при первом знакомстве с Лесом. Теперь они ясно ощущали себя допущенными на прежде запретную для них территорию…

На обратном пути все молчали, слишком сильным оказалось для каждого пережитое. Солнце уже клонилось к закату, словно ускорившееся тайком от них на своем небесном пути, но никто не жалел о проскользнувших мимо сознания часах. Никогда они не жили интенсивнее и не чувствовали окружающее столь полно, как в последние незаметно промелькнувшие часы.

Хотя Чероку было немного не по себе, он не находил следов прошлого страха, Лес перестал восприниматься чуждой, враждебной сущностью. Выходит, беглец Куус и его зеленые братья не так уж неправы? Но Чероку всегда хотелось не слепой веры, а точного знания. Теперь же вместе с новыми вопросами к Лесу у него появилась надежда получить на них ответы.

Уже глядя сверху из ускоренно поднимавшегося флаера на человеческую фигурку внизу, Квикфут спохватился, что не сообщил Роме об официальном зачислении в Ксенослужбу и не обговорил, когда парень познакомит со своей необычной подружкой. Попытался исправить досадный промах через комм, но Крайнов-младший не ответил. Флаер, набирая скорость, устремился к центральному поселку.

«Возвращаться – плохая примета? Просто суеверие. Только мы не раз вернемся к тебе все вместе», – подумал ксенолог о Лесе, к его облегчению не вызывавшей прежней тревоги, окинул взглядом спутников, будто ища у них подтверждение своим мыслям. Но сейчас он и сам знал точный ответ.

– Не передумали? Вы можете покинуть Форестану со спокойной душой…

– Знаешь, Чер, – серьезно поделился Андре. – Похоже, годы прежнего флодайвинга оказались лишь тренировкой к встрече с Лесом. Если он нас действительно принял, здесь мы получим все, что искали для нашего счастья. Конечно, мы остаемся с тобой.

– Да, – подтвердила и Жанна. – Хотелось бы, чтобы наш малыш родился и рос рядом с этим чудом. Чер, помнишь, мы рассказывали, как поначалу на каждом шагу ощущали его враждебность? Теперь этого не чувствуется совершенно. Правда же, Ан?

Саше кивнул и обнял жену за плечи. В этот миг Черок с удивлением почувствовал в себе нечто вроде зависти. Он сделал вид, будто полностью поглощен ландшафтом внизу с возделанными полями и кажущимися игрушечными после величественного зеленого океана строениями людей.

Иная точка зрения

– Я не попросил бы вас собраться без крайней на то необходимости. Поверьте, никогда не любил заседания. Но тянуть больше нельзя, это касается каждого из нас. Спасибо, что нашли время и откликнулись.

Слегка прищурив глаза, Черок еще раз скользнул взглядом по лицам поселковых мэров. Конечно, большинство из них – голографические проекции, а сами они, за редким исключением, далеко отсюда, но, благодаря прекрасной синхронизации, в каждом случае создавалось впечатление подлинного присутствия. Квикфут не ожидал, что удастся собрать всех первых лиц поселковых советов – около четырех десятков человек. Такую явку объясняла не их дисциплинированность или боязнь испортить отношения с главным ксенологом – никто здесь не подчинялся ни ему, ни его предшественнику и не являлся подотчетным Ксенослужбе. И даже не интерес к новому лицу послужил тому причиной, у всех и без того имелось достаточно более важных дел.

Остановка лесоразработок не устраивала никого, и мэры не могли упустить хоть какой-то шанс, любое предложение переломить ситуацию. Новый руководитель ксенологов не просто вызывал любопытство, от него ожидали подсказки, как жить дальше, или хотя бы волшебных слов, могущих исполнить желания всех и сразу Одно место пустовало до последней минуты. Квикфут решил начать, когда прямо в центре помещения возникла проекция сильно спешившего человека, который с извинениями тут же занял свободный стул.

Почти половину присутствующих составляли женщины. Несмотря на значительный перевес мужского населения, а может, именно благодаря ему, форестанки нередко имели больший авторитет и пользовались безоговорочным уважением сограждан. К тому же из-за количественного неравенства полов женская полигамия, точнее, полиандрия стала среди колонистов распространенной формой семьи. Квикфут знал, что многие мужчины мирились с правом форестанок иметь двух, а то и более мужей одновременно, и с пониманием брали на себя большую часть забот по дому.

– Ксенослужбой разработан ряд неотложных мер. Меня направили сюда с самыми широкими полномочиями исправить допущенные ошибки.

Черок выдержал небольшую паузу, но никаких возражений не последовало. Никто даже не полюбопытствовал ни о сути широких полномочий, ни об упомянутых ошибках. Можно было расценить такое внимание хорошим знаком, а может, тема у всех в зубах навязла. Но присутствующие ожидали продолжения.

– Любые действия окажутся неэффективны без вашей поддержки, поэтому сразу о главном. Итак, самый вопиющий факт: на разрешенной к заселению планете не учтено наличие негуманоидного разума…

– Это еще не доказано… – громко проворчали с противоположной стороны стола.

Черок сделал паузу никто больше не нарушал тишину. Все, что он собирался изложить, наверняка им известно, за исключением отчета флодайверов.

Собрание происходило в зале школы одного из поселков, используемой в свободные от занятий часы для торжеств и танцев молодежи. Сейчас мэры или их неотличимые от оригиналов голограммы окружали овальную резную столешницу – такую же трехмерную иллюзию, как большинство их отображений.

Квикфут успел очно или заочно перезнакомиться со всеми, так что лица перед ним не казались совершенно чужими. Кое-кто из присутствующих не удовольствовался отправкой проекции и прибыл в реале собственной персоной, но определить, кто именно, не стоило и пытаться. Сомнений точно не вызывал опоздавший, изображение которого без церемоний возникло сразу на виду у собравшихся. Не хотел ли он показать свое наплевательское отношение к их встрече? Все же и он почтил всех своим присутствием…

Квикфуту не хотелось отвлекаться от главного. Он выбрал форму стола без углов, чтобы символично подчеркнуть: их разговор ведется на равных. Впрочем, сам он так не считал, с учетом данных ему полномочий и всего услышанного от Кадамы и Кууса о выбираемой власти. Но главный ксенолог нуждался в поддержке этих людей, как и они в нем.

– Позвольте продолжить! Каждый сможет высказаться после, иначе мы засядем до бесконечности, – заметил Черок и продолжил: – Искать сейчас виновных и рассуждать на эту тему бессмысленно, вопросом занимаются без нас, хотя время упущено. Нам надо подумать, как исправить ситуацию. В результате ошибки или умысла на планете соседствуют две цивилизации – земных колонистов и, возможно, враждебной к нам мегафлоры…

– Не слишком ли сильно сказано?

– Извините, но какие у вас основания называть Лес цивилизацией? – перебили сразу двое с разных точек стола.

– Пожалуйста, наберитесь терпения, я не собираюсь читать подробную лекцию, но последние доказательства приведу, – терпеливо заверил Черок и подождал, пока все утихнут. Уже в который раз он убеждался, что здешние женщины ведут себя гораздо спокойнее и выдержаннее мужчин.

– В момент прибытия первых поселенцев Лес занимал пятую часть суши, точнее – девятнадцать процентов. – Ксенолог развернул в воздухе пространственную карту планеты, одинаково видную с любого места, впрочем, трансляция для приславших вместо себя проекции проводилась, минуя их изображения.

– Спутниковый мониторинг изначально показывал отсутствие признаков экспансии мегафлоры. Напротив, с прибытием колонистов и началом лесоповала, ее площадь стала уменьшаться. Возможно, наложился дополнительный эффект от «мягкой терраформации», проведенной для создания более комфортных условий для людей и завезенных злаков. Изменилось соотношение газов в атмосфере, увеличились освещенность поверхности и средние температуры на ней с помощью отражающих зеркал на орбите. Хотя радикального вмешательства в климат Форестаны, и без того пригодный для человека, не проводилось, Лес мог среагировать и на такие незначительные перемены. За двадцать лет площадь естественной флоры сократилась примерно на пять процентов от исходной…

На объемной карте произошли наглядные подвижки по краям зеленого пятна.

– …Вырубленные участки сразу засевались чужеродными планете культурами. Но к началу третьего десятилетия Лес постепенно возвратил себе площади, занятые фермерскими полями и образовавшимися пустошами. Напомню, лесозаготовка велась совершенно бессистемно и по всему периметру. Руководство «Экофлора» не предусматривало восстановления уничтожаемых участков.

Рядом с картой высветились двухмерные графики, отражающие степень и результаты человеческого вмешательства по временной оси, суммарные и по отдельным показателям. Черок взял небольшую паузу, с удовлетворением отметив, что перебивать перестали.

– Применялись самые варварские технологии, давно запрещенные на цивилизованных планетах. Не соблюдался минимум экологических требований. Причем наибольший урон наносился самому ценному звену – реликтовому кыту. Практиковалось даже огневое засечное землепользование, характерное для самых ранних стадий человеческой цивилизации. При этом происходила полная зачистка от растительности, отходы никак не утилизировались, кроме золы на удобрение. Все уцелевшее после вырубки попросту сжигалось…

Никто пока не пытался возразить докладчику, с фактами не поспоришь. Черок перевел дух и продолжал:

– …Как только достигли критического уровня давления на экосистему, началось бурное противодействие мегафлоры. Включились механизмы ее ускоренного самовоспроизведения. Лес не только начал контрнаступление по всем затронутым участкам, но и принялся разрастаться на уже занятых им территориях. Пограничные области превратились в непроходимые дебри. Это продолжается сегодня, хотя заготовка древесины официально приостановлена. За последние годы люди потеряли много техники и занятых площадей, любая попытка возобновить лесоповал вызывает теперь резкую реакцию флоры. Лес не только вернул себе утраченные пять процентов площади, но и распространился за первоначально занимаемые земли. В настоящее время колонисты тратят накопленные запасы и существуют только за счет зерновых культур и домашнего скота, используемых в основном для пищевых принтеров. Колония несет убытки, получаемая даже в малых количествах древесина стала быстро утрачивать свойства при долгом хранении и не всегда может использоваться для экспорта. Вот к чему мы пришли. Но следует также отметить, – карта вновь отозвалась динамикой зеленого пятна. – По мере ослабления нажима Лес с некоторым опозданием уменьшал свою активность. Таким образом, ответная реакция мегафлоры не носит необратимый характер и напрямую зависит от человеческих действий.

Черок бросил беглый взгляд на слушателей – с предисловием покончено.

– До сих пор попытки войти в контакт с предполагаемым разумом флоры оказывались безуспешны. Да и предположения о сознательной реакции Леса не подкреплялись бесспорными доказательствами. Достоверно пока одно: люди столкнулись с единой саморегулирующейся системой, способной к целенаправленным действиям в ответ на любое постороннее вмешательство. И действия эти не объяснить рефлекторной реакцией неразумного существа.

Черок убрал объемную карту и графики, желающих прервать его по-прежнему не находилось.

– Среди местного населения стали возникать слухи о появлении так называемых «зомби» и «мандрагор». Проверка подтвердила в ряде случаев наличие псевдосуществ, связанных с флорой. Причем их форма не встречалась среди прежних образований Леса и оказалась подобием человеческой. Любой может ознакомиться с полученными материалами в планетарной сети.

Теперь уже присутствующие открыто зашумели, у каждого имелось что добавить по этому поводу. Чероку пришлось повысить голос.

– Вероятнее всего, с помощью искусственно создаваемых существ Лес пытался общаться с нами. Согласитесь, такое не может не доказывать наличие у него определенного разума. Правда, некоторые исследователи расценивают эти случаи как проявление этологической мимикрии мегафлоры к быстро меняющимся в неблагоприятную сторону условиям жизни… Однако подобные происшествия не только участились в последнее время, но и определенно показали усложнение этих образований, чего прежде не наблюдалось…

– А нельзя ли попроще, без научных словечек, мы здесь в большинстве люди простые… Не все нам понятно получается…

Черок не уследил, кто обронил реплику. Возможно, он слишком увлекся, и замечание дельное, но решил не отвлекаться от главного.

– Я начал с обзорного вступления не потому, что сомневаюсь в вашей способности верно оценить ситуацию. В отличие от меня, вы живете рядом с Лесом давно. Он – ваша повседневная реальность. Ваш опыт сосуществования с ним не идет ни в какое сравнение с моим недолгим пребыванием тут и поверхностными знаниями о нем. И все же, и все же… Я вовсе не хотел поучать, поймите меня правильно. Лес для вас привычен, вы оцениваете его по-своему. Но, живя рядом, невозможно увидеть целой картины. Если не принять меры сейчас, завтра будет поздно, ситуация станет необратимой. Без вашей поддержки ничего не выйдет, иного пути у нас нет. Вы уже не сможете разрабатывать ресурсы Леса, как прежде, он вам не даст это сделать. Чтобы выжить, необходимо научиться пользоваться Лесом, надо четко определить допустимый объем вмешательства. Надо выяснить, не теряя времени, чем мы можем быть полезны ему в свою очередь.

– Имеет ли смысл наше обсуждение без участия руководства «Экофлора»?

Квикфут внимательно посмотрел на спросившего: насколько он уже знал из досье, мэр северного поселка Карс Метлиф. Память не подвела. И такой вопрос мог бы задать любой за столом. Черок подумывал пригласить Ано Кадаму, но потом решил, что это будет похоже на публичное признание его реальной власти на Форестане.

– Спасибо за вопрос, уважаемый Метлиф, я думал об этом. Но компания – частное коммерческое предприятие, а вы все являетесь законно выбранными представителями колонистов, я же – официальное лицо Ксенологической службы. Поэтому посчитал нужным обойтись без экофлорцев. Но, разумеется, запись собрания будет незамедлительно переслана уважаемому Ано Кадаме.

Квикфут прошелся взглядом по присутствующим, кто-то переговаривался с соседом, кто-то смотрел в сторону, словно ему нет никакого дела до остальных. Всего лишь проекции? Но никто пока не спешил высказаться. Все ждали дальнейшего.

– А теперь о главном. Прежде всего, уважаемые мэры, должен сообщить о получении доказательств разумности Леса.

Посторонние разговоры за столом разом прекратились, все потрясенно уставились на ксенолога.

– Приглашенные мною специалисты по инопланетной флоре смогли проникнуть вглубь Леса на несколько десятков километров. Их подробный отчет подтвердил прежние предположения…

– А нельзя ли подробнее? – не унимался скептик Метлиф.

Остальные зашумели, присоединяясь к мэру северного поселка.

– Мы не собираемся засекречивать результаты, каждый сможет ознакомиться с ними в планетарной сети. Главное – флодайверам, так называют подобных специалистов, удалось войти в контакт с Разумом Леса!

Известие настолько ошеломило, что никто уже не пытался прервать Черока.

– Учитывая новые данные, в интересах колонии и Федерации человечества с ноль-ноль часов планетарного времени вводятся следующие обязательные для всех меры.

Первое. Полностью запрещается вырубка кытовых деревьев. О сроках действия запрета население известят в дальнейшем. Вся площадь произрастания Леса объявляется заповедной зоной, граница которой будет четко размечена.

Второе. По всему периметру Леса устанавливается двухкилометровая разграничительная полоса. Все проживающие в ней подлежат отселению на равноценные участки в других местах. Никто при этом не должен понести материальный ущерб. Исполнение и контроль за перемещением возлагается на местные поселковые советы и наблюдателей Ксенологической службы.

Третье. По периметру этой полосы будут установлены системы наблюдения с постоянным спутниковым контролем.

Четвертое. До особого уведомления запрещаются несанкционированные контакты жителей прилежащих областей с мегафлорой. Вводится запрет на вход в Лес с какой бы то ни было целью без разрешения Ксенослужбы…

Пятое. Изучение Леса в дальнейшем проводится только сотрудниками Ксенослужбы совместно с исследовательским отделом «Экофлора». В некоторых случаях возможно привлечение добровольцев из местного населения под руководством ксенологов.

Я призываю вас и всех форестанцев ответственно отнестись к выполнению данных мероприятий. Обращение будет доведено до всех через головидение и Астронет. Руководство «Экофлора» уже извещено о возобновлении «серого кода» для Форестаны. Если имеются замечания, прошу высказаться, любое мнение будет учтено. Имейте в виду: принимаемые меры предусмотрены протоколами на случай именно таких экстренных обстоятельств и без веских причин пересмотру не подлежат. Если мы с вами не сможем обеспечить действие протоколов своими силами, чего очень бы хотелось, то вмешательство Федерации окажется неизбежным, и тогда интересы каждого фермера вряд ли станут учитываться.

Черок с облегчением перевел дух. Конечно, с «Экофлором» далеко не все однозначно. Руководство компании до сих пор считало себя безраздельными хозяевами планеты, ради поставок стратегического кыта правительство Федерации смотрело сквозь пальцы на любые незаконные действия Кадамы. Выступить сейчас открыто против компании Черок не мог, как не мог рассказать о захвате флодайверов. Для начала нужно было заручиться поддержкой Департамента, а этого пока не удавалось достичь, несмотря на неоднократные рапорты, на которые он не получал ответов.

Разумеется, Квикфут встретился перед совещанием с руководителями наиболее значимых поселков. Он знал их отношение к возможному вмешательству сил Федерации, поэтому попытался склонить на свою сторону и даже заручился поддержкой некоторых из них. Оказалось, далеко не все они безгласные марионетки «Экофлора». Смогут ли несколько десятков ксенологов и сотня-другая помощников администраторов во всех поселках обеспечить только что объявленное, если население не согласится? К тому же Ано Кадама и его подручные в состоянии сорвать санкции даже при обещанной лояльности большинства мэров.

Хотя его заявление не оказалось полной неожиданностью для собравшихся, за столом воцарилось тягостное молчание. Некоторые выглядели застигнутыми врасплох и оглядывались на соседей в поисках поддержки, но никто не решался прервать затянувшуюся паузу.

Первой взяла слово миловидная женщина-мэр, одна из тех, с кем Черок успел пообщаться накануне. Молодая, но уже с немалым влиянием дама имела собственный независимый взгляд на ситуацию. К тому же обладала привлекательной внешностью, заставлявшей ксенолога неоднократно задерживать на ней взгляд во время недавней речи.

Ее проекция в подчеркнуто деловом костюме, явно предназначенном для торжественных случаев, привлекала внимание на фоне прочих представительниц женской половины присутствующих. Явно не местного производства ограненный сверкающий камень в перстне на длинном пальце не единожды резанул блеском глаза Черока. Она не вписывалась в здешнее окружение и нисколько внешне не соответствовала ему. Квикфут с самого начала выделил ее среди прочих, знакомство с ней оказалось самой приятной неожиданностью с момента прибытия на планету. Он ободряюще улыбнулся и пригласил даму высказаться.

– Уважаемые соотечественники! Я нисколько не сомневаюсь, что у господина Квикфута веские причины прибегнуть к столь необычным для нас мерам. Но, получается, мы поставлены перед свершившимся фактом, и обсуждать или сообщать свое отдельное мнение теперь не имеет никакого смысла?

– Не совсем так. В целом все продумано и решено. Но в деталях и методах выполнения многое можно и должно согласовывать с вами. Я повторюсь еще раз: без вашей поддержки все перечисленное невозможно реализовать. Мы должны как можно быстрее найти пути и форму сотрудничества с Лесом, которые устроят всех.

– Тем не менее такие вопросы будут решаться уже в рабочем порядке, а общие рассуждения теперь – просто пустая трата времени? – продолжала наседать дотошная оппонентка.

– В общем-то, да. Оставим дискуссии для Астронета и средств информации. От вас нужна полная поддержка изложенной программы, иначе получится как в древней притче о попытке сотрудничать животных разных биологических видов. Конфронтации и разборки между нами перед лицом негуманоидного Разума сейчас недопустимы… Иного пути нет.

– И все же, сдается, вы поспешили перегнуть палку, – запальчиво заметил мэр одного из небольших поселков. – Разве нельзя было провести предварительно всенародное обсуждение? Обмен мнений, точек зрения? Мы так не привыкли. Невозможно будет заручиться безоговорочным одобрением, особенно среди давно живущих возле Леса.

– Поверьте, времени действительно нет. Вы знаете, какие убытки приносит каждый день, и не только от прекращения экспорта древесины. Федерация обязательно поможет, как предусмотрено в тех же протоколах, но помощь будет целевой и ограниченной.

– Вы полагаете, такое обрадует наших граждан? – едко поинтересовался тот же недовольный. «А это, дружок, уже твои заботы, докажи, что ты настоящий мэр!» – устало подумал Черок.

– А какова, интересно, позиция «Экофлора», ведь наибольшие убытки опять понесет компания? – тот же неугомонный Карс Метлиф, с самого начала не скрывавший своей позиции.

– Разумеется, поддержка Федерации коснется и ее, но этот вопрос давайте оставим на усмотрение уважаемого Ано Кадамы. Не будем терять времени, я прошу всех немедленно заняться мобилизацией своих сотрудников и добровольных помощников.

«Двое-трое полицейских во главе с участковым шерифом и столько же членов поселкового совета. Вот и вся ваша рать. Хорошо, если даже с добровольцами у каждого больше десятка наберется», – с сомнением оглядел собрание ксенолог.

– Понятно, – пробурчал с недовольным видом мэр-северянин. – Вы закрываете собрание?

– Да, конечно, спасибо за внимание, вы свободны. Материалы уже разосланы по вашим сетевым адресам. Если появятся дополнительные вопросы, обращайтесь в любое время.

Некоторые тут же направились к выходу. Одно за другим подергивались дымкой и гасли изображения продолжавших сидеть участников собрания, пока за столом не оказалось одно-единственное. Не оставившая Черока равнодушным дама-мэр почему-то не спешила покинуть помещение. То ли собралась высказать ему что-то наедине, то ли технические неполадки помешали удалить ей проекцию одновременно со всеми.

Черок поднялся и, обогнув стол, приблизился к ожидавшей чего-то женщине. Да, она явно не торопилась последовать примеру остальных. Черок остановился подле и сверху вниз смотрел на тронутые усталостью правильные черты обращенного к нему лица.

Он разглядывал их во второй раз, и чем дольше всматривался, тем большее восхищение испытывал от увиденного. Каштановые прядки короткой прически, на первый взгляд, беспорядочно, но на самом деле тщательно уложенные оттеняли белизну лба и щек. Серые глаза ответили внимательным взглядом, в глубине их, как показалось Чероку, притаилась насмешка, словно они подзадоривали его: ну же, ну же, чем еще ты сможешь меня удивить, главный ксенолог?!

Женщина медленно поднялась, не отводя взора, но и во весь рост ей приходилось по-прежнему смотреть на него, слегка откинув голову, – она едва доставала ксенологу до плеча.

– Райна, – Черок хорошо запомнил звучное имя понравившейся ему женщины, еще довольно молодой, но уже пользовавшейся доверием земляков, судя по занимаемой должности. – У вас возникли какие-то сомнения? Нужна помощь?

Нечаянно Черок коснулся ее плеча и отпрянул от неожиданности. Вместо того, чтобы, не задерживаясь, пройти сквозь невещественность голограммы, его ладонь встретила плотную ткань костюма и реальную теплоту женского тела под ней. Надо же так ошибиться! Это оказалось еще одним приятным сюрпризом.

– Я вам нравлюсь, – почти безо всякой связи с его вопросом то ли поинтересовалась, то ли заключила женщина, всем видом показывая свою уверенность, что помощь нужна вовсе не ей.

Черок смешался, не нашел, что ответить сразу, только после неловкой паузы кивнул, сглатывая появившийся комок в горле, и неожиданно для себя признал сдавленным шепотом:

– Да, очень.

Она удовлетворенно улыбнулась и подалась навстречу, опуская дрогнувшие веки, ее руки легли ему на плечи, а горячие жадные губы приникли к шее потомка североамериканских индейцев. Черок тут же забыл о месте, где они находились, о важности недавнего совещания, и плевать ему стало, следит кто за ними в этот момент или нет.

Заединщики

Так повелось, что трактир «У Пришельца» заменял местным и клуб, и увеселительные заведения на многие километры вокруг. Раз в неделю он полностью уступался молодым, по субботам здесь устраивались танцы, на которые стекались парни и девушки со всех окрестностей, нередко появлялись гости из других селений. В основном все были знакомы между собой, здесь можно было показать себя, завести новых друзей. Случались и драки с посторонними, чаще из-за той или иной симпатичной девчонки.

Но за всем этим не крылось злобы и ненависти, мгновенно вспыхивавшая вражда обычно не имела продолжения, через неделю-другую былые противники уже вместе пили пиво и рассказывали анекдоты за одним столом. Бар превращался на это время в место знакомств, не одна семья зародилась со случайной встречи на танцах. Впрочем, иных развлечений поблизости почти и не было, знакомства через Астронет случались, но такой способ не казался настолько интересным. В остальные дни и вечера «У Пришельца» оставался территорией для старших, и молодые, решившие наведаться сюда в не предназначенные для них дни, ощущали себя посторонними гостями в мире суровых взрослых селян.

Так было с первых дней его открытия, задолго до появления Зеленого Человека, неудачного порождения Леса. Но после того, как владелец надстроил второй этаж для постояльцев, молодежные тусовки по субботам перенесли под открытое небо подальше отсюда. Ради спокойствия и удобства гостей заведение открывало теперь двери только для более солидной публики, что не мешало бару оставаться тем же клубом и своеобразным центром местной жизни.

Поэтому, как только появлялась волнующая всех новость, главы семейств собирались обсудить ее в привычно спокойной обстановке «У Пришельца». Кто за кружкой пива, кто за стаканом местного горячительного. На этот раз весть оказалась не единственной, и Крайнов-старший заглянул сюда в поисках поддержки единомышленников.

Сегодня в баре отсутствовали зеленые юнцы, только старшие, много лет знакомые друг другу мужчины. Последние известия встревожили каждого. Некоторые пришли со своими женами, как на семейный праздник, что подчеркивало важность повода для сегодняшнего собрания.

– Что скажете, друзья? – осведомился Фил Крайнов после обмена приветствиями, принимая от бармена предупредительно наполненную кружку.

Если и без того собравшиеся производили достаточно громкий гул, то с вопросом Фила его уровень подскочил на десяток-другой децибел. Каждый имел что сказать и хотел при этом перекричать других. И только когда все выплеснули наружу накипевшее на душе, на какое-то мгновенье стало тихо. Каждый услышал, как бармен наполняет стакан содержимым бутылки. Волна общего возмущения схлынула так же внезапно, как и накатила. Стало ясно: никто не собирается выполнять распоряжение властей и ксенологов о немедленном переселении из пограничной полосы.

Последний приказ касался почти всех присутствующих.

– Мы горбатимся, пупок надрывая, а вокруг шныряют всякие паразиты. Вот, значится, проповедники, чиновники разные, кыт их знает кто еще отирается и откуда они берутся, – с горечью высказался о наболевшем сосед Крайнова Даромир Велч. – Может, хватит? К черту бюрогадов и халявщиков, обойдемся сами! Пусть пахать идут, кто им запрещает? Каждая пара рук сгодится.

– Значит, решено, братва! – громко подытожил Фил. – Земляшки нам не указ. Надо держаться всем вместе. Если они не отстанут – мы дадим отпор! – Последние слова ему пришлось выкрикнуть, чтобы перекрыть поднявшийся гул, выражавший теперь общее одобрение.

– А чего зря языком молоть? – зычно вопросил угрюмый верзила за крайним столиком, грохнув литровой кружкой по столу. Ив Старки его звали, возведенный им всего несколько лет назад дом для семьи попадал в полосу отчуждения. – Давайте зачнем что-то делать прямо нонче. Вот ты, Филя, раз такой умный, скажи, что надобно?

– А что ж? И давайте! Разве я отказываюсь? Я когда-нибудь отсиживался в сторонке? Нас, мужики, всю дорогу загоняют в угол, но мы только крепчаем! Время поджимает, в самом деле! – подтвердил Крайнов с недопитой кружкой в руке.

– Вот и будь у нас главным, Филя, банкуй, а уж мы подсобим! – крикнул бармен Зак, выражая общее настроение. – Или кишка тонка?

– Да нет, почему же… Только давайте все заедино, назад хода не будет! Все согласны?

Ответом послужил дружный одобрительный рев собравшихся.

– И еще одно. Зак, давай-ка ты сегодня не будешь стучать своим экофлорским хозяевам, а?!

Наступила тишина. Хозяин заведения ничего не ответил, только старательно принялся протирать и без того чистую крышку стойки.

– Да ладно, я пошутил. Мы благодарны тебе за крышу над головой. Хотя по горло сыты пойлом, которым нас травишь!

Тут уж никто не смог промолчать…

– Да ты что, Филя? Никак предлагаешь всем завязать?

– Нет, нет! Еще хотим, гони быстро сюда свою мерзкую бормотуху, Зак!

Бармен подхватил шутку и заметно ускорился, выставляя выпивку направо и налево:

– Сегодня за счет заведения. Не сомневайтесь!

– Да ты нам просто отец родной! – перекрывая шум, крикнул Крайнов. – Не увлекайтесь на халяву, ребята, берегите головы! Надо хорошенько все обмозговать. Вот Ив спрашивает: что дальше? Кто-нибудь хочет сказать по делу?

Желающих нашлось предостаточно.

– Давай, жарь, Даромир, только по существу, – распорядился Крайнов, выбрав первого оратора.

– Вы все знаете, не люблю попусту трепаться, мне сподручнее деревья валить, – несколько помявшись, начал Велч. Не привык он выступать, да еще при таком внимании многих людей. – Вот, вроде главное уже сказал, что хотел. Значица так, насколько просекаю, нужен план для всех, чтоб потом никому в непонятках репу не чесать. Прально говорю, мужики?

Согласный гул присутствующих придал ему уверенности.

– Так вот, всем вместе надоть, заедино, как Филя говорит. Стало быть, так, надоть, значица, чтобы нас услыхали по всей границе.

– Пока будем вести переговоры то с теми, то с этими, в час по чайной ложке, сколько ж времени уйдет? – с сомнением спросили из-за столиков.

– Так и я о том! Клич надоть разом бросить, всем миром двинуть в центральный поселок, только оттуда нас услышат. Власти навроде как мы выбирали, вот пусть и скажут, с кем оне на самом деле!

– А если не захотят с нами по-хорошему?

– Тогда и нам придется показать нашу силушку! – рявкнул Ив Старки и снова грохнул уже пустой кружкой по столу.

– Давайте прикинем, чем располагаем мы и что могут выставить против нас, – рассудительно предложил Велч. – Только кто станет стрелять в людей при необходимости, если дело до того дойдет? Боюсь, многие сразу хвост подожмут!

– Какой базар, если они первые начнут? – возразил один из молчавших до сих пор фермеров.

– Кто? – презрительно фыркнул решительно настроенный Старки. – Полиция? Ксенологи? Их мало, и они в разных местах. Я знаю, у всех у вас и ружья найдутся, и лучеметы, но все же хотелось бы обойтись без крови. Стоит только начать, потом не остановишься.

– Это зависит не от нас, но лучше бы обойтись без стрельбы. Надо сначала узнать позицию поселковых управляющих и экофлорцев… – возразил Крайнов.

– Не стоит, мужики, звонить заранее! Лучше зараз нахрапом идти в центр и всех, кто, как мы, недоволен, подымать, а таких много наберется, зуб даю! – перекрывая поднявшийся гул, гаркнул Даромир Велч.

– Погоди, Дар, не будем пороть горячку. Давайте подождем еще пару дней, может, «Экофлор» оспорит запрет, и вырубку снова разрешат? Главное, не наломать дров понапрасну, вот если ничего не изменится, тогда и начнем действовать. Первым делом захватим головидение и выйдем в Астронет с нашими требованиями! – попытался урезонить горячие головы Крайнов.

– А сейчас-то что будем делать, Филя? Ведь переселяться требуют немедля, вона чо удумали!

– Ну уж нет, остаемся на своих местах, будем жить там, где жили!

– Пусть попробуют заставить! Кишка у них тонка!

– Просто на испуг берут! Не верьте, братцы!

Никто не хотел сидеть сложа руки, но мнения разделились, и окончательное решение принять не удалось. После долгой перепалки сговорились собраться через два-три дня, а до того выяснить мнение всех своих родственников и знакомых, чтобы окончательно определиться. Начало было положено, и отсупать никто уже не намеревался.

Не по правилам

Позже, пытаясь объяснить наваждение тех минут, Черок говорил себе, что не должен был поддаваться минутному порыву, что на него так подействовал захват флодайверов и открытый вызов «Экофлора».

Райна пользовалась уважением не только за старательное исполнение обязанностей мэра, хотя у ее избирателей не появлялось причин для недовольства. Она успевала неплохо справляться и с ролью замужней женщины. По здешней традиции многомужества, у нее имелось две семьи, как узнал Черок, эта женщина успела родить троих детей и, судя по всему, оказалась неплохой матерью. Вряд ли она одновременно смогла бы с успехом оставаться на выборной должности, если бы оба мужа не освободили ее от повседневных забот по хозяйству.

Квикфут не вполне понимал такой расклад. Как можно успевать на две семьи, проводя большую часть времени на административной работе? В то же время ей вполне должно хватать мужского внимания. И все же при внезапном сближении Черок почувствовал всю глубину женской неудовлетворенности Райны. Она с такой страстью приняла его торопливые ласки, что ему стало ясно: дело вовсе не в его личном обаянии. Нет, у этой женщины далеко до гармонии в личной жизни. Как бы то ни было, но обаятельная мэрша моментально заняла почти все его мысли. Стала самой желанной из встреченных до сих пор на Лесной. Вскоре он убедился, что и ей хотелось повторения стихийно произошедшего между ними.

Узнай про то окружающие, вряд ли подобное укрепило бы авторитет руководительницы поселка. Даже при довольно терпимом нраве колонистов, неизвестно, как могли среагировать оба мужа Райны. Да и доверия к главному ксенологу такой факт не мог прибавить, стань он известен другим. Вопреки всем разумным доводам и неотложным делам, Черок искал с ней встречи, однако Райна опередила и объявилась сама. Флаер Квикфута унес их подальше от посторонних глаз и остался единственным свидетелем дальнейшего.

– У тебя и так два мужа, а ты еще встречаешься и со мной. Неужели их тебе недостаточно, или ты считаешь, у меня есть то, чего они тебе не могут дать? – поинтересовался Черок напоследок.

Она долго молчала, прежде чем ответить, Квикфут уже решил, что женщина крепко на него обиделась.

– Ты спросил о моих мужьях… Но не поинтересовался кое о чем важном… У меня есть еще моя работа по дому, по двум домам, трое детей. Мои обязанности управленца… Думаешь, я сумасшедшая, бесом одержимая и не отдаю себе отчета в собственныхх поступках?

Черок пожал плечами; хотя она отвечала спокойно, в ее тоне пробивалось раздражение.

– Скажу только, что бешенством матки я точно не страдаю. А мужья… Ты пока чужой здесь и вряд ли воспримешь правильно наши отношения. Понимаешь, они оба для меня как дети, нуждаются в моей опеке, заботе, даже наставлениях. Пожалуй, я так же отношусь ко всем поселенцам, хотя они мне не столь близки, физически я имею в виду… А ты совершенно другой, пришлый, не здешний. И в тебе чувствуется сила, энергия, которую я не ощущаю в своих знакомых. Тебе хочется иногда подчиниться, и это раздражает, заводит меня. Мне просто надоело быть бой-бабой, если знаешь, что это такое. Для меня главное не сама физическая близость, она неотделима от чувств и поэтому получается такой же разной с различными мужчинами, насколько различаются и чувства к ним…

– Но ведь это неправильно по вашим же понятиям…

– Знаю, знаю, но иначе не могу. После встреч с тобой мне становится легче жить. Ты снимаешь с меня что-то тягостное. А теперь помолчи, тоже мне моралист выискался…

Черок так и поступил, ему нравилась эта властная женщина, зацепившая его с первого взгляда, нравилось и то, что она никогда не говорила о своих чувствах, а он, кроме этого единственного случая, не пытался что-либо уточнить для себя. Если нечто большее, чем взаимное чисто физическое влечение, и пробивало себе дорогу, то у него не могло быть никакого будущего. Но с Райной на какое-то время он забывал о своих неотложных делах, что выглядело вовсе уж непростительно и беспечно для главного ксенолога.

Когда Квикфут спросил, что она думает о Лесе, Райна, не задумываясь, ответила, что считает его единственным богатством Форестаны и хотела бы сохранить не только для своих детей, но и для их внуков, и праправнуков. Без Леса на этой планете им не выжить. Когда же Черок настойчиво попытался выяснить ее мнение о разумности флоры, она улыбнулась и перевела разговор на другое.

Здесь, на Форестане, Квикфут впервые столкнулся с матриархатом в быту. Никогда ранее подобные вещи его не занимали. О местных особенностях семейного уклада он узнал из информации перед отправкой на Лесную. За десятилетия у колонистов выработались негласные правила поведения. Поборники многомужества убеждали, что одним из преимуществ таких браков является почти стопроцентное отсутствие измен со стороны жен. Зачем-де им это надо? Если чего не хватает, не проще ли открыто присоединить к своему мужскому гарему еще один экземпляр, заключив официальный брак, подумаешь – одним больше, одним меньше, зато точно не будет проблем внебрачных связей. А мужчины? Как же быть им? О бедных мужьях кто подумал в этом обществе? Или они имеют в нем законное право ходить налево, как компенсацию за подчиненное положение и роль выбираемых? Для постороннего странно и непонятно.

И не совсем вразумительная оговорка «почти стопроцентное» – для кого? Или Райна попадала в это «почти», или подобное являлось еще одним мифом экспериментаторов, делающих вид, будто денно и нощно радеют о морально незрелом человечестве и походя решают его бытовые и сексуальные проблемы…

Вероятно, он мог бы сделаться еще одним мужем Райны, пожелай она того. Правда, не знал, требовалось ли в таком случае разрешение или благословение других ее действующих мужей. Но если даже так, согласится ли он сам после узаконивания отношений делить ее с другими? Такое точно казалось Квикфуту неприемлемым. Наверное, он пока не проникся своеобразной нравственностью форестанского общества, потому что оставался индивидуалом до мозга костей, эгоистом-собственником с дремучими, не поддающимися внешней коррекции генетическими установками.

Интересно только, как воспринимают дети одну общую мать на несколько отцов, матриархат, словом? И что из них потом вырастает?

Он не помнил своих родителей и потому не мог представить себя даже в обычной семье. На его родной планете произошел непредсказуемый природный катаклизм, огромное цунами смахнуло в океан половину материка вместе с городом, в котором они жили. Об отце с матерью не осталось никаких сведений, его же, маленького мальчика, спасатели нашли в океане, намертво вцепившимся в ветви унесенного дерева. Сам он ничего не помнил, то ли его сознание не сохранило этих картин в целях самосохранения, то ли над ним тщательно поработали психологи.

По вживленному после рождения микрочипу установили имя и фамилию: Черок Квикфут. Его родители, уважаемые люди со своим бизнесом, генетически относились к потомкам североамериканских индейцев прародины. Правительственная служба спасения отправила его, как и тысячи других потерявших всех близких, на другую планету, где ничто не напоминало о пережитом ужасе.

Черок воспитывался в федеральном интернате. Как все воспитанники подобных заведений, подсознательно он завидовал каждому, имевшему с детских лет полноценную семью, полный комплект собственных родителей. Некоторые его знакомые согласились бы даже на гомосексуальный набор предков, но он не мог принять подобного. Иметь двух матерей без единого отца или двух отцов без матери казалось неправильным. Мужчина и женщина созданы взаимодополняющими деталями биологического конструктора, как ключик, подходящий к своему личному замочку. Секс изначально «по умолчанию» представлял собой парную функцию двух взаимодополняющих биологических особей, все остальное представлялось его ущербной подделкой. Отведавший меда на экскременты не польстится. И дело не в том, что этому его учили с детских лет. Именно так людей, не спрашивая их согласия, создала природа задолго до его рождения. Без двух разнополых субъектов невозможен взаимообмен живой энергией. Инь и Ян. Что уж говорить об удовлетворении в одиночку, вовсе ведущему к разрушению собственного «Я», с невосполнимой тратой жизненных сил.

Для Черока шел третий месяц пребывания на Форестане и шестой без близости с женщиной. Вероятно, это отчасти объясняло, почему его так сильно тянуло к Райне. Он прекрасно понимал, что это неправильно, недопустимо в его положении и может сильно помешать миссии на Лесной, но ничего не мог поделать. Впрочем, и не особо того хотел. Если бы он стал еще одним мужем Райны, никто бы слова не сказал, за исключением, может, других ее супругов. А так, узнай кто об их встречах, тотчас бы решил, что ксенолог самым наглым образом попирает местные приличия. Впрочем, за него все решили обстоятельства. Случилось так, что вскоре Чероку стало совсем не до прекрасной мэрши.

Самостоятельность Леси

Большую часть знаний об окружающем Леся черпала в Астронете. Даже приемные родители подчас не могли ответить на ее хитроумные вопросы. Ей, как никому виделась вся степень непонимания между Лесом и людьми. Чисто по-человечески, она хотела забыть собственное происхождение, зажить личной независимой жизнью. Но ощущение связи со своим создателем накладывало чувство ответственности за отношения между столь различными разумными сущностями. Нечто вроде морального долга или сознания своего предназначения. Она сомневалась, может, Отец Лес заложил в нее подобную скрытую до поры программу? Но нет, он сам хотел разузнать с ее помощью мотивы человеческих действий, о которых не имел представления.

Чтобы способствовать взаимопониманию сторон, ей требовалось больше информации, и не всегда Астронет мог дать желаемое. Она нуждалась в собственном опыте, хотела испытать и прочувствовать все возможное, о чем только написали бесконечные авторы книг за тысячелетия цивилизации. Пыталась самостоятельно разобраться в далеко не всегда понятных сторонах человеческого бытия.

Знакомство с Романом и разговоры с ним обо всем на свете пробудили в девушке жажду общения с людьми помимо Гарнисов. Именно поэтому она решилась нарушить строгий запрет Йона и Тавии. Мысль самой сходить в поселок навестить Романа, сделать ему приятный сюрприз и заодно посмотреть на жизнь прочих фермеров, о которой у нее имелось весьма смутное представление, не давала Лесе покоя.

Но едва она поделилась своими планами с приемными родителями, те пришли в ужас. Они всегда боялись за свою ненаглядную доченьку, а ну как ее обидят? Или того хуже: умыкнут для опытов бессердечные, никому не подотчетные ксенологи. Да и в добром отношении поселенцев они сильно сомневались. Стоило кому-то признать в незнакомке тщательно скрываемую дочку Гарнисов, которую все за глаза прозвали «мандрагорой», ничего хорошего ждать не приходилось.

Однако Леся упорно стояла на своем:

– Я очень хочу посмотреть, как живут другие. Ну пожалуйста. Я же человек, невозможно все время прятаться в лесу. Каждому нужно общение, люди по природе – коллективные существа.

Старшие сделали вид, что смирились, не зная, как рассказать о возможных опасностях, на которые можно нарваться в поселке. Как растолковать, что ради ее же блага они прекратили общаться с соседями и перебрались на лесную заимку, избрав жизнь отшельников? Ничего не сказали, лишь взяли слово не задерживаться долго и сразу вернуться назад, одна нога там, другая здесь. Только просили подождать несколько дней, возможно, надеясь отговорить от замысла, а может, хотели выиграть время и придумать что-то.

Все же она поступила по-своему и, не откладывая в долгий ящик, ушла потихоньку, пока Йон и Тавия еще не встали с рассветом. Они бы не отпустили ее просто так.

Леся находилась в пути, когда взошедшее солнце щедро одарило теплым светом и указало направление. Теперь она безошибочно шла к поселку. Босые ступни легко касались прохладной пыли на редко используемой дороге, лес остался далеко позади. По сторонам тянулись возделанные поля, засеянные чужими для этого мира растениями. Можно было ошибочно подумать, будто они всегда произрастали здесь, а не появились совсем недавно вместе с людьми.

Леся отправилась искать Романа. Хотелось поскорее увидеть его, расспросить о малопонятном в поведении колонистов, узнать, как они живут, испытать себя в общении с ними. И сделала это тайком от приемных родителей, полагавших, что у них в запасе есть пара-другая дней. Конечно, как только они хватятся, тут же поспешат вдогонку, но пока так не случилось, и девушка наслаждалась непривычным чувством свободы.

Все казалось ей необычным, иначе и быть не могло, если мир впервые раскрывается перед тобой во всей своей широте. Хотя Леся имела представление о поселке не только по рассказам Гарнисов, но и по видам из Астронета, все сейчас выглядело иначе.

Не раз она строила планы, как зайдет в маленький магазин с диковинными товарами и угощениями, неведомыми Лесу и которые потому невозможно у него попросить. Не то чтобы ей очень хотелось попробовать или приобрести что-то новое, но справиться с любопытством она не могла, да и не хотела.

Проще всего было предупредить Романа о своем скором приходе, но сегодня она нарочно не взяла наладонник, пусть ее появление станет для него сюрпризом. Леся хотела найти его без посторонней помощи, такое путешествие представлялось ей испытанием собственных возможностей.

Начали попадаться незнакомые, никогда прежде не виденные люди. Они следовали по своим делам, иные с котомками, рюкзаками. Ни в одном из встречных она не приметила ни озабоченности, ни беспечности, ни торопливости, но каждый украдкой рассматривал бредущую неведомо откуда и куда незнакомую босоногую девушку. И хотя никакой враждебности в этих взглядах не ощущалось, такое внимание казалось ей неприятным.

Помня воспринятые частью от Гарнисов, частью из сети правила вежливости, она первая предупредительно здоровалась со всеми, сопровождая приветствие никому конкретно не предназначенной улыбкой. Ей с удивлением отвечали, некоторые останавливались и долго смотрели вдогонку. В ранний час на всем пути встретилось с полдюжины пешеходов, среди них только одна женщина, которая машинально поздоровалась в ответ и остановилась, будто собиралась о чем-то спросить. Даже когда Леся отошла на значительное расстояние, та продолжала стоять и пристально смотрела ей вслед.

Вышку энергоприемника девушка заметила издалека. Установленные в космосе огромные зеркала передавали на десятки подобных уловителей достаточно энергии, чтобы обеспечить нужды колонистов. Отлаженная технология не представляла опасности ни для экологии планеты, ни для поселенцев. Все чаще попадались дома, подсобные строения, склады, амбары. Юная путешественница не знала назначения многих построек, а спросить было не у кого. Но у Леси имелась совершенно другая цель: найти дом Романа, посмотреть места, где собираются местные жители.

И когда она увидела вывеску «У Пришельца» на единственном в округе двухэтажном здании, ноги сами понесли ее внутрь только что открывшегося заведения.

Среди людей

В этот ранний час посетителей не оказалось, но бармен наводил порядок за стойкой, приготавливаясь к дневному притоку публики.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась Леся.

– И тебе не хворать, – отозвался удивленный ее появлением хозяин. – Чего изволишь?

Леся наморщила лоб, вспоминая известные из сети названия напитков.

– Сок. Не откажусь от сока. Налейте мне стакан апельсинового, пожалуйста, – попросила она, вытаскивая из кошелька блестящую монетку. – Так достаточно?

– Конечно, милая девушка.

Запотевший стакан с оранжевым содержимым появился на стойке перед ней.

– Ты кого-то ищешь в наших краях? Откуда сама? Я что-то не припомню тебя, хотя лицо вроде знакомо. Чья же ты будешь?

– Я дочь Фила и Тавии Гарнисов. Знаете таких?

– Угу, – буркнул бармен, вмиг утрачивая былое радушие и принимая вид озабоченного неотложными делами человека. Но раз-другой не удержался и одарил девушку любопытным взглядом.

– А ищу я Романа, Романа Крайнова. Да вот забыла, где их дом. Не подскажете? Вы же всех здесь знаете?

– Там… там, – неопределенно махнул рукой хозяин. – Иди все время прямо, пока не увидишь наше маленькое кладбище. Рядом и найдешь их домишко.

– Спасибо большое, – поблагодарила Леся, отставляя стакан.

Бармен не ответил, уже бесцеремонно разглядывая случайную гостью, промолчал и на вежливое прощание. После ухода Леси он поспешил к двери и неотрывно смотрел вслед, пока она не исчезла из вида.

– А знаешь, Стер Баркум, – известил Форат заставшего его за этим занятием первого посетителя. – Здесь только что побывала дочка Гарнисов.

– Да ты что?! – удивился ранний гость, возбужденно запуская пальцы в свою постоянно неопрятную бороду. – Она, должно быть, еще совсем мелкая, от горшка два вершка.

– Не поверишь, но выглядит как взрослая, а ведь времени прошло совсем немного!

После некоторого колебания Зак Форат выставил перед заведомо неплатежеспособным бородачом пиво и соленые орехи, заранее уверенный, что не дождется даже слов благодарности.

– Да уж, – задумчиво протянул довольный бородач, после нескольких жадных глотков, – маленькая мандрагора, чего бы ты еще ожидал? А, Зак?

– Ох, чую, не к добру она заявилась, Крайновых ищет, понимаешь ли… – поделился хозяин, нацеживая полную кружку для себя.

– Послушай, Зак, если мы ее изловим, то можем получить награду не от «Экофлора», так от ксенологов, они ищут таких, ты же наверняка слышал? Было бы неплохо, а?

Зак, владелец «У Пришельца», с сомнением покачал головой:

– Так-то оно так, Стер Баркум, но как быть потом со стариками Гарнисами? Да и Крайновы ей зачем-то понадобились… Хотел бы знать, зачем?.. Что скажешь?

– Да по барабану! А что Гарнисы? Они знали, на что подписывались. Кто их видел, сказывают, они и сами очень странно помолодели, дело нечисто. Так вот, пусть с ними разберутся те, кому положено. Иначе нам покоя не будет, ничего мы от них, мандрагор этих, не увидим, окромя вреда. А с Филькой Крайновым завсегда сами договоримся… Хм-м… за кружкой пива…

– Хорошо, хорошо, только куда ее спрячем, когда поймаем? – с сомнением поинтересовался Зак.

– Да здесь и подержим, пока за ней явятся. Что ли, у тебя пустой комнаты не сыщется на пару часов?

– Найтись-то найдется… – согласился бармен. – Ладно, убедил, только погоди снаружи, я сейчас по-быстрому закрою заведение. Эх, надо было мне сразу ее задержать!..

Убедившись, что Стер достаточно удалился, чтобы не услышать его разговор, Зак торопливо воспользовался коммом.

– Мне нужен главный ксенолог. Срочно по важному делу. Нет, буду говорить только с ним… Как вы сказали? Черок Квикфут? Это точно вы? Хорошо. С вами говорит хозяин гостиницы «У Пришельца»… Да, меня зовут Зак Форат. Я слышал, ваша служба очень интересуется дочкой Гарнисов… Я могу немедленно передать ее вам с рук на руки… Не за спасибо, конечно! Сколько-сколько вы готовы заплатить? Вот не надо давить на мою сознательность и долг перед человечеством… Ладно, считайте, что разговора не было…

В крайнем раздражении он сделал новый вызов.

– Это я, хозяин «У Пришельца», Зак Форат. Наш уговор в силе? Воспитанница Гарнисов была здесь… только что… да-да, одна… Когда сможете забрать?.. Нет, но я догоню, можете не беспокоиться… Что?.. Хорошо, сообщу, как только она будет у меня.

Через минуту он нагнал приятеля, и они поспешили за ушедшей девушкой, прикидывая на ходу план захвата.

Леся, понятия не имевшая о начавшейся погоне, успела далеко опередить объявившихся преследователей. Как и говорил хозяин бара, она вышла к небольшому погосту, известность которого далеко разошлась после появления на нем оживших мертвецов. Девушка находила в Астронете старые сообщения о том случае, но никогда не придавала им значения. Она понятия не имела о неудачном опыте ее создателя, но теперь вспомнила фамилию фермера, расправившегося с жуткими тварями, и догадалась, что речь шла об отце Романа. Найти дом Крайновых не составило труда, места оказались знакомы ей по изображениям в сети, даже не пришлось ни у кого уточнять.

Все же путешественница нерешительно подошла к незапертой калитке в ограде из низкого штакетника и остановилась.

– Ты что-то ищешь?

Леся вздрогнула от неожиданности и посмотрела на спросившую, которую сразу не приметила. Вопрос явно адресовался к ней, и задала его незнакомая взрослая девушка по ту сторону загородки, сверлившая ее настороженным взглядом.

– Здесь живут Крайновы?

– Тогда ты пришла по адресу… правильно. Я тоже была Крайновой, пока не вышла замуж, теперь у меня другая фамилия. И я здесь не живу. А кого из них надобно?

– Я ищу Романа.

– Понятно. И что ты от него хочешь? Тебе что-то нужно?

– Нужно? – озадаченно переспросила Леся. – Просто увидеть, вот и все…

– Я его сестра. Ромки сейчас нет. Может быть, ему что-то передать?

– Да нет, спасибо, ничего особенного…

Леся не отводила глаз от показавшегося узнаваемым лица девчушки, начиная догадываться, где могла его видеть. Столько раз она рассматривала себя в зеркале и теперь с удивлением безошибочно нашла проступавшие в другой знакомые черты.

Странным образом сестра Романа имела сходство с ней самой, начиная с формы и цвета глаз до вздернутого носика и линии подбородка. Только, в отличие от виденного в зеркале, светлые волосы непривычно коротко подстрижены, и общее выражение лица слишком простовато, если вообще не глупое. В глазах читалось вялое любопытство, даже неприязнь. Еще одна загадка, которую Лесе предстояло разгадать.

– Мы могли раньше встречаться? – подозрительно спросила Надя, также продолжая присматриваться к незнакомке.

Леся только покачала головой.

Надо же! Столь молодая и уже замужем, дошло до нее. Впрочем, у людей так принято, пора ей самой привыкнуть. Леся еще ни разу не задумывалась над подобными вопросами.

– А как мне его сейчас найти? Это возможно?

– Ха! Даже не знаю… Наверное, опять по лесу шляется… К тому же у братика дурацкая привычка забывать дома свой комм…

Комм, коммуникатор, Леся знала это личное средство связи большинства людей. Но ее приемные родители, тем более она сама, к таковым не относились. Хотя, если Гарнисы обнаружат исчезновение ненаглядной и непослушной дочки раньше, чем она успеет вернуться, возможно, они пожалеют об отсутствии у себя общепринятого инструмента общения.

– Ладно, тогда я пойду, жаль, что его нет дома! – сообщила девушка, отступая от калитки.

– А то смотри, если что, я передам Ромке, когда увижу.

– Нет, спасибо, ничего не нужно… Впрочем, передайте, пожалуйста: Леся заходила.

Надя долго смотрела вдогонку, даже после того, как босоногая девушка исчезла из виду, до тех пор, пока внимание не переключилось на быстро приближающуюся пару, владельца бара с бородатым выпивохой.

– Куда это вы намылились? – дерзко спросила она годившихся ей по возрасту в отцы странно возбужденных мужчин.

– Привет, Надюха! Как жизнь молодая? – притормозил у калитки Зак Форат.

– Сама бы хотела узнать… – пожала плечами юная нахалка, за словом в карман она никогда не лезла.

– А скажи-ка, доча, ты одна? Незнакомая девчонка недавно подходила?

– Ну, допустим, и что?

– Она сейчас в доме?

– Вот еще! С какой стати мне пускать чужачку? – негодующе фыркнула молодая женщина. – Да я ее знать не знаю! Кто она такая, что вам так приспичило?

Охотники переглянулись.

– Наверное, слышала о дочке стариков Гарнисов? Так вот, это и была девчонка-мандрагора! – охотно пояснил Стер Баркум и тут же получил от спутника звонкую затрещину.

– Не может быть! – ахнула Надя и даже отшатнулась назад. То-то незнакомка сразу не пришлась ей по душе.

– И где она? Куда направилась-то? – с нетерпением потребовал хозяин гостиницы.

– Если возьмете ноги в руки, догоните на спуске, – махнула дочь Фила рукой в нужном направлении.

Оба немедленно сорвались с места, Надя заинтересованно проследила за их удалением, едва не последовала за ними, но лишь вздохнула и вернулась в дом заканчивать уборку до прихода отца и Фила. В конце концов, какое ей дело до противной незнакомой задаваки, пусть ее и называют мандрагорой? Интересно только, зачем ей так срочно понадобился Ромка? И откуда она могла его знать?

На всякий случай проверила – и правда, коммуникатор брата валялся на его кровати. Впрочем, она не собиралась извещать его о загадочной гостье, пусть сам парится. Но, немного поколебавшись, соединилась с отцом и сообщила о новой Ромкиной знакомой и непонятной беготне хозяина гостиницы со своим прихлебателем, известным лодырем Стером Баркумом.

За Лесей

Первой обнаружила отсутствие Леси Тавия. Она проснулась раньше мужа, какое-то беспокойное предчувствие оставалось у нее на душе после вчерашнего разговора со строптивицей, как знала, что та поступит по-своему Торопливо растолкала мужа и сбивчиво сообщила об исчезновении дочери. Неужели их спокойная жизнь с девочкой, давшей им счастье и вторую молодость на склоне лет, закончилась?

– Не паникуй, старая, может, обойдется, – пробурчал Йон, успокаивая подругу, а сам уже засобирался догнать, удержать Лесеньку от глупостей. Ничего хорошего от колонистов он не ждал. Стоит кому узнать воспитанницу Гарнисов, ее не отпустят просто так. А там и ксенологи с экофлорцами нагрянут. Неужели все их прежние предосторожности оказались напрасны?

Он выкатил давно не используемый, но содержавшийся в чистоте и смазке велосипед, не переставая удивляться заново обнаруженной в себе юношеской бодрости, и поспешил вдогонку непослушной девочке. За спиной, на ремне, придавая уверенность, висело ружье, а ноги, вспомнив прежний навык, неутомимо вращали педали, наращивая скорость. Йон невесело усмехнулся, припоминая, как они с Тави переживали за дочку при ее прежних ночных исчезновениях и блужданиях по пугающему их Лесу Уже потом поняли, что Лес оказался для нее своим, родным. Им тоже нашлось в нем место. А вот теперь все иначе. Не того они боялись, надо опасаться не зеленого друга, а людей, живущих рядом, которых вроде бы знаешь не один десяток лет.

Дорога под колесами являлась вовсе и не дорогой, а так, старой колеей, проложенной когда-то шедшей в наступление на Лес техникой. Но все же по ней удавалось двигаться быстрее, чем по неровностям окружающей новины. Он надеялся догнать противную девчонку до начала жилых домов и уговорить вернуться. Разве им было плохо втроем без посторонних глаз и ушей все это время? Они не раз обсуждали это с Тавией, и оба считали, что несколько последних лет с Лесей оказались лучшими в их жизни на Форестане. А если она совсем уйдет от них?

Йон Гарнис жал на педали, не чувствуя усталости, напоминая себе, что и его теперешняя сила – чудесный подарок их необычной девочки. Двое-трое поздоровавшихся селян показались смутно знакомы, они с любопытством разглядывали пожилого велосипедиста, но ему было не до них, он высматривал Лесю. Как же она успела настолько его опередить? Будто не шла на своих стройных ножках, а порхала или летела на невидимых крыльях, сама не зная навстречу чему. Эх, не смогли они ее уберечь, впрочем, от жизни не предохранишь. Одна надежда – если он не успеет, то Роман встретит Лесю и не даст в обиду. Надо признать, вопреки древней мудрости «яблоко от яблони…», парнишка оказался неплохим, к тому же неглупым. Совсем не похожим на своего папашу, с которым у Йона давным-давно произошла потасовка из-за Тавии. Маловероятно, чтобы прожитые годы смогли исправить и чему-то научить рассчитывавшего только на свои кулаки наглеца. Как знал Йон, у Фила, кроме Романа, имелись другие дети, но в его представлении тот оставался нахалом и драчуном, посмевшим оскорбить Тавию, не ответившую благосклонностью на его грубые приставания.

Впрочем, если он не успеет нагнать Лесю по дороге, придется искать ее прежде всего у Крайновых, и тогда встреча с Филом становилась неизбежной. Что ж, ради любимой доченьки он постарается похоронить прежнюю неприязнь к отцу Ромы. Дети не имели к их старым разборкам никакого отношения.

У первого дома Йон почувствовал усталость, но, оглянувшись назад на проделанный путь, преисполнился гордости: сколько лет он не мог, да и не пытался делать таких велопробегов! Старость явно отступила от них с Тавией не без помощи доченьки, и какая разница, что этому не находилось разумного объяснения?

Впереди показалась крыша заведения Зака Фората, Гарнис бывал в нем до появления вывески «У Пришельца». С тех пор дом обзавелся еще одним этажом, привычная для всех незатейливая пивнушка превратилась в доходную гостиницу. Откуда, спрашивается, у прощелыги Зака нашлись такие средства? Да, темная личность этот Форат, тот еще жук. Йон никогда не испытывал особого желания посетить облюбованное многими место, даже в бытность его одноэтажным трактиром с молодежными танцульками в конце недели.

Лесю так и не удалось высмотреть впереди. Видимо, она успела миновать достопримечательность здешних мест. Йону и в голову не пришло, что дочка могла заглянуть внутрь. Поэтому, миновав стороной гостиницу, он свернул с дороги на короткий путь до дома Крайновых.

Захват и освобождение

Последним увиденным перед тем, как вырубиться, запомнилась Стеру Баркуму широкая ухмылка Зака, хозяина «У Пришельца», подвигавшего к нему по стойке вторую кружку пива «за счет заведения». Необычная щедрость приятеля, обычно готового удавиться за мелкую монету, не могла не озадачить, но после того, как он опрокинул в себя дармовое угощение, этот вопрос, как и все прочее, совершенно перестал его интересовать.

Когда он снова открыл глаза, то не сразу понял, что валяется на полу у стойки бара. «Когда же я успел накачаться до отключки?» – удивился Стер, две кружки пенного напитка никак не могли довести его до подобного состояния. Голова трещала, все поджилки тряслись, руки и ноги не слушались. Баркума разбудили голоса, один явно принадлежал его корешу и благодетелю Заку, два других он точно слышал впервые. Их выражения и нездешний строй речи совсем ему не понравились, поэтому он притворился спящим.

– Держите, уважаемый Форат, наличными, как договаривались.

– Все-таки пересчитаю…

– Вы никак подозреваете нас в нечестности?

– Нет, конечно, но денежки, как говорится, счет любят…

– Дело ваше… Так где же пленница?

– Наверху во втором номере, можете забирать, пока тепленькая…

– Что это значит? Надеюсь, ты не причинил вреда девушке? – В тоне второго незнакомца прозвучала нескрываемая угроза.

– Что вы, что вы, все по уговору. Она просто отдыхает, кытом клянусь, капля снотворного, вот и все, – поспешно заверил голос Зака.

– Смотри, если хоть волос упал с ее головы…

Стуча каблуками, незнакомцы начали подниматься по лестнице.

Пока Баркум прикидывал, стоит ли оповещать о своем пробуждении, Зак Форат торопливо забормотал вполголоса. Стер осторожно приоткрыл один глаз и убедился, что бармен разговаривает по коммуникатору.

– Почему вы так долго? Летите? Даже не знаю… кажется, вооружены… Угрожали мне… Конечно… Мне положена награда? Да? Спасибо… Нет, задержать не смогу, я один, а их двое…

И тут Стер Баркум вспомнил все, будто пелена разом спала с глаз. Теперь он не сомневался: хитрован Зак подсыпал ему что-то в пиво, чтобы целиком захапать себе вознаграждение за мандрагору. Вот так приятель! А ведь идея принадлежала ему, Стеру! Вот только кому он впарил девчонку Гарнисов? К тому же пройдоха явно собирался перепродать товар другому покупателю…

Когда они ее нагнали, девушка удивилась, признав в одном из преследователей хозяина бара, в котором только что побывала.

– Вы же ищете Романа Крайнова, так? – с ходу начал запыхавшийся Зак.

– Я с самого начала вам это объяснила… – недоуменно напомнила девушка.

– Простите старика, сразу не въехал, голова другим занята. Как только вы ушли, сразу вспомнил, что Ромка сегодня должен зайти ко мне часа через два. Он частенько наведывается…

Леся не помнила, чтобы ее друг упоминал о визитах в подобное заведение, тем более о дружбе с его странным владельцем. Вряд ли у них могли быть общие интересы… Хотя кто знает, может, здесь так принято? Из Астронета она почерпнула, что почти у каждого есть свои непонятки… Все же запоздалое признание бармена выглядело странным.

– Вы говорите правду? И догоняли, чтобы сообщить об этом?

– Разумеется! Кытом клянусь! Зачем тебе зря стаптывать свои ножки, его наверняка уже нет дома. Пойдем назад, спокойно подождешь Рому с комфортом в гостинице, сам заявится…

– Ну, не знаю… Спасибо, конечно, вы очень любезны, но… как-то неудобно, я же для вас посторонняя…

– Вовсе нет, раз вы знаете Крайновых, вы нам не чужая, и лично мне будет приятно помочь хорошей знакомой моих друзей…

– Ну, если так… – слова обходительного бармена убедили сомневавшуюся Лесю. Романа она не застала и теперь понятия не имела, куда идти дальше.

– Не тупи, Барки! – довольный Зак хлопнул по плечу стоявшего с открытым ртом бородача, они втроем двинулись в обратную сторону.

Стер помнил, как его коварный напарник подсыпал порошок девушке в стакан с водой, едва они достигли гостиницы. А затем, видимо, украдкой проделал то же с пивом для него. Теперь он нисколько не сомневался, что вырубился вслед за девушкой. От осознания такой подлости со стороны подельника, которому он же и подкинул идею о захвате мандрагоры, Стера охватило бешенство. Он вскочил на ноги, с запозданием поняв, что конечности плохо его слушаются.

– Быстро же ты оклемался! – удивился Зак, недовольно отрываясь от пересчета барыша.

Стер молча сбил предателя с высокой табуретки, ненависть и обида придали сил размахнуться непослушной рукой и ударить бывшего приятеля. Хотя он сам не удержался на ногах и упал следом, но тут же поднялся первым, шатаясь из стороны в сторону, и снова ударил уже ногой в ставшее ненавистным лицо. Еще и еще. Бармен затих на полу без признаков жизни. Баркум стиснул зубы и, стараясь не шуметь, преодолел на негнущихся ногах длинную череду ступеней лестницы на второй этаж. Вторая дверь по коридору оказалась распахнута.

В ее проеме стоящий на коленях незнакомый человек в зеленой одежде комкал в руках одноцветную шляпу и обращался к кому-то в глубине комнаты:

– Вы наша Повелительница, наше знамя! Ваши слуги смиренно умоляют проследовать за нами, чтобы вместе вернуться под сень Леса. Помогите нам! Только с вами мы сможем доказать всем истинность новой веры и обратить в нее всех заблудших, не ведающих, что творят.

Стер приблизился и встал у дверного косяка так, чтобы его не смогли заметить изнутри.

– Кто вы? Что со мной случилось? – послышался слабый ответ девушки.

– Не бойтесь, госпожа, мы ваши верные слуги. Проклятый трактирщик подсыпал снотворное… Надеемся, он не причинил вам вреда?

– Вроде нет, не помню. Но я больше не хочу здесь оставаться. И я вас не понимаю. Мне нужно найти одного человека…

– Госпожа, надо торопиться. Сюда могут нагрянуть другие, наверняка мерзавец сообщил о вас в «Экофлор» или ксенологам. Пойдемте с нами, доверьтесь, мы вас надежно укроем. Наши братья с радостью окажут вам гостеприимство. А потом, собрав всех страждущих вместе, отправимся в Лес, и вы поможете нам соединиться с ним навсегда…

– Но мне не от кого прятаться, у меня свои дела, и никуда с вами я не пойду…

В этот момент кто-то тяжелый навалился сзади на Стера и начал душить, у него потемнело в глазах. Отчаянным усилием бородачу удалось извернуться, ударить атаковавшего коленом в пах, одновременно изо всех сил он нанес удар ладонями по ушам, захват тотчас ослабел, затем руки противника разжались. Перед Стером находился Зак, быстро очухавшийся после полученных зуботычин и сумевший бесшумно подняться по лестнице. Не раздумывая, Стер нанес удар в лицо бывшему приятелю, еще и еще. Хозяин гостиницы отлетел к перилам, тяжело перевалился через них и с грохотом рухнул вниз, после чего не делал новых попыток подняться.

На шум к еще не опомнившемуся от нападения Баркуму из номера выскочили оба незнакомца в одинаковых зеленых хламидах. В руке одного сверкнул узкий нож, Стер отбил удар, но второй тотчас сбил его с ног.

– Умри, негодяй! Ты причинил вред нашей хозяйке!

В тот же миг Баркум ощутил острую боль в боку от глубоко вонзившегося лезвия, и окружающее навсегда для него померкло. Второй зеленый брат обогнул соучастника и бородача в луже растекавшейся под ним крови, быстро сбежал по лестнице и осмотрел неподвижного Зака.

– У этого сломана шея, сполна получил по заслугам! – поспешно сообщил он оставшемуся наверху.

Застывшая от ужаса Леся широко раскрытыми глазами наблюдала за происходящим из дверного проема. При первом же движении убийцы в ее сторону девушка с криком отскочила назад и захлопнула дверь, послышался громкий щелчок замка.

– Госпожа, мы такого не хотели, поверьте, эти люди получили поделом. Клянемся, мы не причиним вам никакого вреда!

– Убирайтесь прочь, я буду звать на помощь!

Зеленые братья отошли в сторону и начали оживленно совещаться. Но времени решиться на что-то у них не осталось.

Снизу донесся резкий стук распахнувшейся входной двери, и загрохотали чьи-то тяжелые шаги. Одновременно раздался грубый мужской голос:

– Зак? Гостей принимаешь? Где ты спрятался, лежебока? Или сегодня день самообслуживания?

Видимо, незнакомец успел наткнуться на бездыханного хозяина, тут же звучно присвистнул и произнес нечто невразумительное. Оба зеленых брата в любом случае не смогли разобрать его последних слов, потому что находились уже в дальнем конце коридора. Зазвенело выбитое стекло, и они одновременно сиганули вниз с высоты второго этажа.

И недруг бывает полезен

Фил Крайнов этим утром находился неподалеку от дома. Фермеры, собиравшиеся в таверне Зака, намеревались возобновить на свой страх и риск добычу кыта, какими бы взысканиями ни грозили Ксенослужба и местные власти. А пока он старался держать в идеальном порядке собственные поля. Как назло, Роман опять куда-то без предупреждения отлучился, впрочем, пока его работа на «Экофлор» продолжала оставаться главным подспорьем семейного бюджета.

Когда Надя сообщила отцу про девчонку-мандрагору и искавших ее охотников в лице Зака Фората и его прихлебателя Стера, Крайнов тут же вырубил трактор, оставил все дела на Фила-младшего и поспешил домой.

Надя повторила сказанное по комму, добавив, что недавно те же действующие лица уже в полном составе проследовали в обратном направлении, причем девчонка явно шла с ними по доброй воле. Фил Крайнов прихватил старенький проверенный лучемет и поспешил в сторону заведения Зака.

Каково же было его удивление, когда через несколько десятков метров от собственного дома его едва не сбил с ног неожиданно выкатившийся из-за кустов на дорогу велосипедист. Фил остановил сумасшедшего, схватившись за руль, и тут же признал давнего знакомца Гарниса. Они не виделись несколько лет, которые явно и самым необъяснимым образом пошли на пользу старине Йону Перед Крайновым предстал мужчина средних лет, совершенно не соответствующий своему прекрасно известному Филу возрасту Теперь внешне они могли сойти за ровесников, хотя Гарнис родился раньше десятка на полтора годков.

Когда-то юный Фил позволил себе вольности по отношению к невесте этого самого Йона, которые привели к самому настоящему мордобою, едва не закончившемуся кровопролитием. Только себя за то он никогда не корил, слишком уж хороша, но занозиста была молодая насмешница Тавия. С тех пор они старательно избегали встреч и, мягко говоря, не испытывали друг к другу ни малейшей симпатии. Но момент сейчас оказался вовсе непригодным для выяснения старых отношений.

– Куда-то торопишься, Йон? – спросил Крайнов без враждебности и выпустил удерживаемый руль велосипеда. Все его внимание обратилось на ружье странной модификации за спиной старого недруга.

– Привет, Фил, давно не виделись! – поздоровался Гарнис, покинув седло. – По правде говоря, направлялся к тебе…

– Что так? – попробовал удивиться Крайнов, не сводя взгляда с двустволки и уже предполагая возможный ответ.

– Ищу свою дочь. Она шла к вам, к Роме. Кстати, у тебя вырос отличный сын, мы недавно познакомились. Можешь им гордиться. Я даже позавидовал, честно говоря, у тебя есть на кого оставить хозяйство.

Немало озадаченный Фил Крайнов помолчал, выходило, его старый неприятель хвалил непутевого Ромку, и это не могло не вызвать у родителя, почти поставившего на старшем отпрыске крест, противоречивых чувств. Но сейчас было не до того.

– Надо поторопиться, Йон. Похоже, Зак Форат собрался срубить за нее бабло.

– Не понял… Как это? Ну-ка растолкуй!

И пока Крайнов делился с ним уже известным, Гарнис спрятал порядком надоевший ему велосипед в зарослях земной акации у дороги, и они поспешили в сторону гостиницы Зака.

– Ну, а тебе-то какой интерес лезть в это дело? – недоверчиво полюбопытствовал Йон, когда его попутчик закончил.

– Твоя девочка искала моего Ромку, приходила к нам домой, так что, думаю, как-то нехорошо с ней поступили, да еще возле нашего дома. Зак – та еще сволочь. Уж не знаю, для кого он старается: для «Экофлора» или этих пришлых ученых, но как-то не по-человечески так, не нравится мне этакое…

– Значит, ты со мной?

Крайнов даже приостановился:

– Мог бы и не спрашивать!

– И есть план?

– Разберемся по ходу дела, главное – успеть!

У входа в гостиницу они задержались.

– Йон, подожди. Ты для Зака чужой, к тому же он знает, кто отец девочки. Так что давай, чур, я первый!

И, не дожидаясь согласия, толкнул дверь и шагнул через порог.

Внутри их встретили полумрак и подозрительная тишина, которую Фил сразу нарушил, полагая, что входить без спроса не совсем правильно, что бы там ни учинил хозяин:

– Зак? Гостей принимаешь? Где ты спрятался, лежебока? Или сегодня день самообслуживания?

Он сделал несколько шагов, прежде чем споткнулся о валявшегося на полу Фората. Может, успел на радостях нализаться со своей шестеркой Стером? «Где же второй?» – мелькнуло у него при виде такого зрелища, но подобного за хозяином гостиницы прежде не замечалось, да и неестественно вывернутая шея неподвижного Зака заставила тут же забыть скоропалительное объяснение. Вспомнив давние навыки, полученные на курсах для переселенцев, проверил пульс на сосудах шеи и тогда уже громко присвистнул и обернулся к подошедшему Гарнису:

– Вот те и на! Задави меня кыт!

Сверху донесся звон разбиваемого стекла. Йон с ружьем наизготовку устремился вверх по лестнице и уже там наткнулся на неостывший труп Стера Баркума.

– Фил! Здесь еще один!

Не дожидаясь напарника, Гарнис бросился в дальний конец коридора, толкая на ходу запертые двери. Через выставленное окно успел увидеть двух беглецов. Он выстрелил, метя по ногам, но неизвестные продолжали удаляться, уменьшаясь на глазах.

Тогда Йон пошел назад, выкрикивая имя дочери и барабаня кулаком во все номера подряд.

Глазами Леси

Произошедшее на ее глазах потрясло Лесю до глубины души. Девушка впервые в жизни видела насильственную смерть человека, да и вообще смерть, и это оказалось совершенно непохожим на виденное в голофильмах из Астронета. На какое-то время она перестала воспринимать окружающее, словно кто-то другой захлопнул ее руками дверь и запер на замок. Лесю била крупная дрожь, она ничего не соображала. А перед глазами застыл момент, когда один из назвавшихся ее верными служителями вонзает в грудь пособника трактирщика длинный блестящий нож, и кровь толчками набегает из раны на грязный пол, образуя огромную, тускло отсвечивающую лужу.

Впрочем, и до этого фрагмента памяти Леся находилась в легком забытье. После того как дала себя уговорить вернуться в бар и выпила услужливо поднесенную воду, она ничего не помнила. Ее разбудили настойчивые руки странно одетых незнакомцев. Они всерьез называли не вполне проснувшуюся юную жительницу Леса своей «госпожой» и «повелительницей». Девушка совершенно не понимала, чего от нее хотят, никогда прежде не видела эти лица, столь не похожие на местных жителей. Все это походило на дурной сон, если бы не жутко натуралистичная сцена убийства в завершение бредового спектакля.

Между тем, ничего еще не закончилось. Когда снаружи послышались торопливые шаги, неразборчивые крики, а затем настойчивые удары в дверь, она не проронила ни звука, даже на время задержала дыхание, чтобы не выдать чужакам свое присутствие. Стук прекратился, затопали прочь по коридору ножищи, и вдруг где-то дальше, внутри здания или даже снаружи, раздался жуткий грохот, заставивший девушку испуганно вздрогнуть, и сразу следом в комнату проник едкий запах дыма.

Леся вспомнила, что так стреляло старое ружье Йона Гарниса, когда однажды он пытался научить ее бить по мишеням. Единственным предназначением нелепого и жуткого оружия людей было делание дырок в других существах. На цыпочках подошла Леся к окну, чтобы убедиться в невозможности выбраться таким путем – слишком высоко. Далеко в поле заметила убегавшие в сторону Леса зеленые фигурки, тех самых «слуг», убивших недавно на ее глазах человека. Грохот выстрела напомнил ей отца, наверное, он и мама Тави сейчас места себе не находят, волнуются за нее, не знают, что предпринять. Леся жалела о своем опрометчивом поступке: и Романа не увидела, и попала в такую ужасную передрягу, из которой никак не может выпутаться.

Как бы ей хотелось оказаться далеко-далеко, там, где под сенью родимого Леса прячется уютный домик Гарнисов. Все что угодно, только бы не оставаться в стенах этого чуждого замкнутого пространства, где только что случились столь жуткие события. Она совершенно не знала, что предпринять дальше. Если открыть дверь, неизвестно, кто там ждет? Не окажутся ли стрелявшие по зеленым убийцам гораздо худшим злом?

– Леся! Девочка, ты здесь? Отзовись! – словно ответом на мольбы девушки донесся из коридора громкий голос ее человеческого отца, показавшийся сейчас родным, как никогда прежде.

– Папа! Я здесь! – она кинулась к двери, не вполне уверенная, стоит ли так вот сразу открывать. Действительно ли там снаружи настоящий Гарнис, или это уловка врагов с целью заманить, подчинить себе, заставить делать что-то нехорошее, противное ее природе и Лесу, нужное им для достижения непонятных враждебных целей?

– Леся, открой, это я, не бойся! – Йон неистово заколотил в дверь снаружи, и ее сомнения исчезли.

Девушка отперла замок, рывком распахнула дверь и бросилась на шею самому дорогому для нее человеку, одному из двух самых дорогих, находившихся всегда рядом с первого момента ее сознательной жизни. О Романе в эти минуты она не вспоминала.

Йон обнял ее одной рукой и прижал к себе изо всех сил, вторую со стволом винтовки, зажатым в кулак, отставил далеко в сторону. Сильно пахло гарью, кто-то медленно поднимался по лестнице.

– Попал? – спросил незнакомый мужской голос.

Йон осторожно отстранил дочь.

– Вроде нет. Целился по ногам, но они были слишком далече… Их в любом случае уже не догнать… Знакомься, это и есть наша Леся…

Мужчина сдержанно кивнул и заглянул в комнату в которой недавно находилась девушка. В руках у него впечатляюще смотрелось отличное от винтовки отца незнакомое ей и явно более современное оружие.

– Что произошло?

– Я искала Рому, но бармен обманул, сказал, он скоро сам зайдет к нему, и уговорил подождать здесь. Он что-то сделал с водой, которую принес, а дальше я ничего не помню. Меня разбудили странные люди в зеленом, уверяли, что желают добра, называли госпожой и просили уйти с ними… Но тут появился бородатый приятель бармена, началась драка, один из зеленых ударил его длинным ножом, это было так ужасно… – Леся не смогла дальше продолжать, да и остальное оказалось ей неизвестно. Впрочем, слушатели узнали достаточно.

– Как думаешь, зачем она им понадобилась? – спросил Йон у хмурого мужчины.

– Зеленым-то? С этих придурков все могло статься, у них точно не все дома… Только одному Лесу поклоняются, ну, и все такое прочее…

– Они называли меня хозяйкой и повелительницей, заверяли, что не причинят вреда, – нашла в себе силы добавить девушка.

– Тогда не для жертвоприношения, хотя с них могло статься… Эти уроды хотят жить в Лесу, но Лес их в себя не пускает, как и многих из нас… – кивнул мужчина, стараясь не смотреть на нее.

– Наверное, они узнали, что наш дом в Лесу. Рассчитывали использовать Лесю проводником… Обычные фанатики… – задумчиво предположил Гарнис и тут же спохватился: – Нам надо идти, Фил. Что дальше собираешься делать?

– Ты бы, это самое, Йон, остался бы пока здесь со своей… дочкой. Дело-то серьезное, сам понимаешь, я сейчас сообщу нашим. Думаю, ей придется все подробно им рассказать.

– Фил, Леся – моя дочь. Никто не подумает, что она свернула шею Заку или зарезала его прихлебателя. Ты сам видел тех недоносков… Вообще, представляешь, как к моей дочке могут отнестись после всех этих сплетен и сегодняшнего? Думаешь, станут искать виновных? Сейчас мы просто уйдем, вот и все. А вы разбирайтесь без нас, – он говорил почти проникновенно, смотря в глаза бывшему недругу, а руки при этом не выпускали винтовку, так и не поставленную на предохранитель.

– Ладно, тогда идите и не задерживайтесь, – кивнул после короткого раздумья Крайнов, демонстративно убирая свое оружие. – Я сейчас вызову законника, только проводить вас не смогу, сам видишь: придется посторожить, чтобы любопытные тут все не напортили.

– Спасибо, Фил, как-нибудь еще встретимся, – ответил Йон, щелкнув предохранителем и закидывая винтовку за спину. – Если не трудно, на обратном пути забери к себе мой велосипед, он там, в кустах у дороги.

И добавил напоследок от самого порога:

– Сынок у тебя действительно славный…

Пока Крайнов вызывал по комму местного шерифа и пытался втолковать тому всю чрезвычайность происшедшего в гостинице, Йон, обнимая за плечи все еще никак не могущую успокоиться Лесю, вывел ее на свежий воздух. Им предстояло проделать назад пешком весь утренний путь, и следовало поторопиться.

Мир тесен

Они не успели сделать и двух десятков шагов, как, загораживая дорогу, впереди опустился флаер со знакомой эмблемой кыта. Коротко стриженный мужчина в униформе «Экофлора» выскочил из кабины, поджидая, пока Гарнисы приблизятся.

Йон загородил собой Лесю, положив пальцы на ружейный ремень.

– Привет вам, добрые люди. Вижу, вы только что из этого почитаемого всеми заведения? Что ж, у каждого свое время, так сказать… Как поживает его хозяин, уважаемый старина Зак?

– Спросили бы его самого… Да только вряд ли он уже ответит, в последний раз я видел его на полу со сломанной шеей.

– Сломанной шеей? – изумленно переспросил экофлорец. – Ай-яй-яй, какое несчастье! Предположу, вы совершенно непричастны?

– Рассуждаете правильно. Он и на этот раз не остался без компании, с ним второй жмурик. Если мучает любопытство – там есть человек, который вам поможет. А нам недосуг, уж не обессудьте, любезный.

– Какая милая у вас спутница, совсем юная, свежая и бесхитростная, как чистый лист бумаги. Не правда ли?

– Похоже, вы в «Экофлоре» слишком увлекаетесь второсортной поэзией… Это моя дочь. Дайте ужо нам пройти, мы спешим.

– Знаем, знаем, конечно, знаем! Вот она-то нам и нужна, а вы, Гарнис, можете ступать своей дорогой. Мы ее не задержим надолго… Пусть только покажет нам некоторые из своих чудесных фокусов.

– Ты говоришь так, будто перед тобой не девушка, а цирковая зверушка, но здесь нет цирка.

– Надо же, какие древние понятия! Кто же теперь знает, что такое цирк? Но увы, именно так оно и есть. И твой моложавый вид, Йон, наверняка заслуга маленькой фокусницы.

Двустволка оказалась в руках фермера, клацнул затвор.

– Надо же, какая впечатляющая зверюга, даже не берусь угадать калибр… конечно, в нарушение закона… Неужели станешь по нам стрелять или собственность компании испортишь? Как-то не верится… А людей, Гарнис, надо уважать…

– Для начала птичке вашей точно крылышки посшибаю. А если понадобится за дочку – не сомневайся: дырок и в тебе наделаю. Насчет уважения – извини, но ты для меня пришлый чужак, как и любой пройда из вашей компашки! Я тебя прекрасно знаю, Айра Родс, и появился ты у нас лет десять назад, а я живу здесь с самого начала, и это моя земля, заметь.

– Папа, не надо, прошу, – впервые подала голос Леся из-за спины отца.

– Надо же, какое милое дитя! Почему ты так упорствуешь, Йон, в отрицании очевидного? Она не принадлежит тебе, считаешь своей только потому, что приютил? Смирись, девушка теперь достояние каждого форестанца. Мы хотим лишь проверить, насколько она опасна для людей.

– Не испытывай мое терпение, Айра Родс, дай пройти, – предупредил Гарнис сквозь стиснутые зубы, поднимая стволы на уровень груди стоящего на дороге.

– Не забывай, Йон Гарнис: ты всего лишь одиночка, а за мной вся сила «Экофлора»! – самоуверенно усмехнулся экофлорец и махнул рукой.

Пилот в такой же униформе неторопливо выбрался из кабины и, как бы нехотя, занял место возле флаера, в руках у него поблескивал небольшой излучатель. Йон не разбирался в новейших моделях оружия, поэтому не мог определить, чем ему угрожают: нейростаннером или мини-лучеметом. Вряд ли этим ребятам нужен еще один труп фермера, скорее всего, хотят испугать или нейтрализовать на время. В любом случае ему не оставляли выбора, Йон вздохнул и перенацелил винтовку на пилота.

– Подвинься малость, приятель, – вполголоса попросил Крайнов, вставая рядом, ствол его лучемета поднялся параллельно ружью Йона.

– Вы-то здесь совсем ни при чем, Фил Крайнов! – раздраженно заметил Родс. – Ваш сын работает на нас и получает хорошие бабки. По справедливости, вы обязаны нам помогать!

– Придется мне его поругать, скажу, чтобы больше так не делал! – проворчал отец Романа. – Оружие на землю, руки в гору!

Йон с удивлением скосил глаз на старого знакомого. Теперь огневой перевес бесспорно оказался на их стороне. Родс стоял с пустыми руками, почти игрушечный ствол летчика не производил такого впечатления, как фермерская двустволка и неоднократно испытанный лучемет Крайнова.

– Ну, кому сказано? Два раза не повторяю! – зычно рявкнул Гарнис вовсе не старческим голосом.

– Вы совершаете ошибку, – заметил Родс, но сделал знак сопровождавшему и сам поднял руки.

– Осторожно ногой подвинь в мою сторону, – приказал Йон, продолжая держать пилота на прицеле.

Тот незамедлительно повиновался. Кукольное с виду оружие действительно оказалось станнером и заняло место за плечом Гарниса.

– Я вызвал шерифа, в доме два трупа, – сообщил Крайнов. – С минуты на минуту он будет здесь. Думаю, вы не захотите светиться, ни для кого не секрет, что Зак стучал для «Экофлора». Похоже, сегодня он перемудрил из-за жадности. Так что давайте, забирайте свою птичку и дуйте отсюда, пока я не раздумал.

Второго предложения экофлорцы не стали дожидаться.

– Послушай, Айра Родс, и передай всем своим. Если увижу кого-то из ваших возле моей дочери – стреляю без предупреждения. Лучше не суйтесь! – крикнул Йон вдогонку.

– Вам тоже не мешает поторопиться, – буркнул Фил, когда флаер рывком ушел вверх.

– А ты чего влез-то? – поинтересовался Гарнис у старого неприятеля.

– Самому странно, твоя девочка почему-то очень напомнила мою Надюху… Только вот думаю, а что им помешает перехватить вас дальше по дороге? Проводить-то я не смогу…

Йон с хмурым видом многозначительно похлопал по прикладу ружья.

– Спасибо, Филя. Про мой велик не забудешь? Если у Ромки найдется время, пусть его пригонит… Если позволишь, конечно… Дорогу он знает.

– Спасибо… дядя Фил, – впервые обратилась к Крайнову Леся, словно только теперь поняла, что перед нею отец ее друга. – Знаете, Роман сам давно хотел закончить с «Экофлором», ему предложили работать у ксенологов… Я совсем забыла… Может, он сегодня у них…

– Час от часу не легче! – в сердцах заключил Крайнов и решительно повернул назад в гостиницу.

Когда до спасительного Леса оставалось совсем немного, сзади появился быстро нагонявший флаер. Леся уже несколько раз жаловалась на усталость, и фермеру приходилось подлаживаться под дочку. Добежать сейчас до зарослей они никак не успевали.

Йон сорвал двустволку с плеча, угрюмо проверил затвор и развернулся к подлетавшему аппарату. Новенький станнер, отобранный у экофлорцев, не внушал ему доверия. На корпусе флаера отсутствовало изображение кыта, но это ничего не значило, преследователи могли вызвать подмогу. Когда машина подлетела, они смогли рассмотреть на днище раскрытую ладонь – отличительную эмблему Ксенослужбы. Откинулся колпак, и кто-то замахал из кабины.

– Это Ромка! – радостно воскликнула Леся.

– Вижу, не слепой, – заверил Йон, но ствол не опустил.

Младший Крайнов уже спешил к ним, девушка сделала два шага навстречу, но взглянула на отца и остановилась.

– Привет, дядя Йон! – поздоровался парень. – Отец мне все рассказал…

– А это еще кто? – не обращая на него внимания, спросил Гарнис, указывая стволом на выбиравшегося из флаера Черока Квикфута.

– Это друг, – заверил Роман. – Мой начальник. Теперь я работаю на их Службу.

Что объединяло Йона Гарниса с Филом Крайновым и тысячами других во многом различных, но живущих бок о бок на Форестане не один десяток лет, так это неприязнь и недоверие к разным «пришлым», особенно ксенологам. Они не понимали и не хотели принимать необходимость работы этих дотошных разведчиков неземного разума. Поэтому все свои неурядицы и неприятности привычно относили на их счет. У Гарнисов, вынужденных полностью перебраться в Лес после появления любопытных из Ксенослужбы, причин не любить это ведомство имелось больше других. Хотя при первом знакомстве с Романом Йон проникся к нему симпатией, но сейчас, после мучительных раздумий, решил, что сегодняшние неприятности, едва не стоившие потери любимой дочки, произошли по вине Крайнова-младшего. Именно к нему отправилась Леся, не посчитавшись с предупреждениями и просьбами родителей. И вот теперь ко всему тому парень оказался еще и ксенологом, «чужим», а то, что он являлся сыном такого же фермера, делало его в глазах Йона чуть ли не предателем.

– Зачем вы летели за нами?

– Мы беспокоились за вас, дядя Йон. Прости, что нас не оказалось вовремя в нужном месте.

– Знаешь, Рома, у меня нет особых причин верить ни тебе, ни твоему начальнику Все охотятся за Лесей. Надо же, она стала приманкой и для зеленых братьев, и для «Экофлора», уж не знаю, что они собирались с ней сделать. Смерть двух людей оказалась для них пустяком. Спасибо, твой отец помог, – смягчился Йон, но тут же снова посуровел: – Думаю, твои новые друзья тоже очень хотели бы заполучить такой ценный объект. Только, понимаешь, она живой человек и моя родная дочь. Так что лучше лететь вам восвояси. Доберемся до дома как-нибудь сами.

Но ружье как бы с неохотой вернулось им за спину.

– Но, дядя Йон, экофлорцы не оставят вас в покое. Я не мог рассказать раньше, они хотели, чтобы я помог им захватить Лесю. Но я бы никогда, никогда…

– Во как! – с ожесточением воскликнул Гарнис. – А разве сегодняшнее не из-за тебя? Ты задурил ей голову сказками о жизни в поселке, а когда она отправилась к тебе, то тебя вдруг почему-то не оказалось на месте…

– Папа! – вмешалась Леся. – Рома вовсе ни при чем, я сама хотела посмотреть, как живут другие, и не жалею об этом.

– Ну да! – удрученно согласился Гарнис. – Чего бы тебе жалеть, раз мы тебя отбили. А два покойника – это в порядке вещей!

– Послушайте, Гарнис, – вмешался Черок. – Мы хотим помочь, экофлорцы не отстанут, и неизвестно, что на уме у зеленых братьев, они просто так не отступятся. Леся им всем нужна. Почему вы не хотите принять нашу помощь?

– Я могу и сам постоять за нее и за себя, – Йон похлопал по ружейному ремню. – Если даже кто-то отыщет нас в Лесу, мы узнаем задолго до их появления и успеем приготовиться, не сомневайтесь!

– Если вы не хотите говорить со мной, то позвольте хотя бы парню немного проводить вас. Он так волновался за вашу дочь!

Чтобы не подливать масла в огонь, Черок не помянул о недавнем предложении негодяя-трактирщика выкупить пленницу. Роман удрученно стоял на дороге, не зная, как вернуть расположение Гарниса.

– Отец! – внезапно твердо заявила Леся. – Действительно, никто не просит тебя приглашать в гости незнакомого человека, но почему же ты не хочешь, чтобы Рома пошел с нами? Если ты не разрешишь, я остаюсь с ним!

Йон с удивлением посмотрел на дочь, пытаясь понять, что за новый каприз она вздумала преподнести так некстати.

– Знаете, Леся, – поспешно заверил Черок, – если бы даже ваш отец пригласил меня в гости, чего я не могу представить, то мне пришлось бы отказаться. Поверьте, в Лесу мне как-то не по себе. Лес не подпускал меня, хотя Роман уже, кажется, помог…

Леся впервые улыбнулась, ее улыбка предназначалась Чероку:

– Я вижу: вы хороший человек. И вы недавно на Форестане. Чтобы Лес принял вас, нужно время. Надеюсь, когда-нибудь и вы станете нашим гостем.

– Спасибо, Леся. Если ваш отец разрешит, я бы оставил Романа и покинул бы вас, чтобы никому не мешать…

– Ну, ладно, поскольку я остался в меньшинстве, будь по-вашему. Тем более, хотелось обсудить кое-что с вашим Ромой, – проворчал Гарнис, сменяя гнев на милость. Ссориться с Лесей ему совсем не улыбалось.

– Спасибо, дядя Йон, – обрадовался Роман и подбежал попрощаться с ксенологом.

– Чер, я этого не забуду… – пообещал он вполголоса.

– Можешь не торопиться выходить на службу, кому нужна наша работа, если мы не найдем общий язык с Лесом? – так же тихо ответил ксенолог. – Подумай, чем можно им помочь. Наверное, эта девочка действительно послана нам самим Лесом, береги ее. Когда сможешь, свяжись со мной. Я вовсе не прошу тебя шпионить, только выясни, есть ли хоть часть правды в том, что говорят про нее? Убеди свою подругу поскорее встретиться со мной… а теперь поспеши!

Повторять не пришлось, Роман мигом вернулся к дожидавшейся его Лесе. Йон стоял в отдалении, явно думая о невеселом.

– До свидания! – махнул рукой Черок, перед тем как поднять флаер. Он подумал, что Гарнисы и им подобные ни за что не согласятся покинуть свои жилища, и убеждать таких бесполезно. С ними надо решать как-то иначе.

Девушка снова улыбнулась и помахала в ответ, ничего необычного в ее внешности придирчивый взгляд ксенолога так и не смог обнаружить.

Стать ксенологом

Все предыдущие дни Роман испытывал некоторую вину перед Квикфутом. Он так и не поговорил с Лесей об угрожавшей ей опасности. Впрочем, успокаивал он себя, девушка надежно укрыта в лесном доме Гарнисов. Ни экофлорцам, ни зеленым братьям туда ни за что не добраться. Во время последней встречи он рассказал Лесе, как его принудили сотрудничать с «Экофлором», чем приходилось заниматься за их плату. Разумеется, опустил некоторые подробности, включая последнее поручение Гаденыша относительно нее. Зато поделился, что бросает эту работу и скоро станет настоящим ксенологом, к чему гораздо больше лежит его душа.

Его очень обрадовало, когда Черок сдержал слово и сообщил о зачислении в Ксенослужбу. Нового сотрудника ждали, чтобы ввести в курс дел. Скорее всего, платить станут гораздо меньше, чем в богатой компании, но зато не нужно больше шпионить для «Экофлора». К тому же появилась причина пореже видеться с домашними.

Он решил сначала освоиться с новой работой, а уж затем переговорить с Лесей. О перемене службы Роман ничего не сказал отцу зная, насколько тот недолюбливает ксенологов и всех федералов. Его беспокоило одно – необходимость рано или поздно сообщить о своем выборе Гаденышу. Наверняка в «Экофлоре» узнали о его роли в освобождении флодайверов, но являться туда лично он не собирался, дальнейшее следовало обсудить с Чероком. Теперь компания без сомнения востребует назад биокомп и часть выплаченных денег. Не беда. Служившего предметом зависти домашних и соседей компа, конечно, жаль, но он найдет замену, да и Черок наверняка поможет своему новому сотруднику.

На этот раз центральный поселок показался ему старым знакомым, почти другом, ждавшим его и обрадованым встречей. С рейсового электробуса Роман отправился в Ксенослужбу. Квикфут отсутствовал, но деловитый Алекс Таргин, с которым они сразу нашли общий язык, помог быстро пройти формальности и почувствовать себя своим в незнакомом коллективе.

Из короткого разговора Крайнов уяснил, что тот в курсе и его работы на «Экофлор», и его пристрастия к прогулкам по Лесу.

– Знаешь, Рома, твои профессиональные знания не помешают, но мы – ксенологи, и наша работа – в постижении неизвестного для человечества. Почему ты выбрал эту профессию? Я спрашиваю о ксенологии. Можешь говорить вполне откровенно, Черок доверяет мне, иначе бы не рассказал про тебя.

После разговоров с Квикфутом Роман не предполагал, что его ожидает еще один экзамен, но отнесся к такому спокойно.

– Знаете, Алекс, я давно предполагал, что живу рядом с необыкновенным, с чем никогда раньше не сталкивалось человечество. Теперь некоторые называют Лес богом, многие считают его врагом, во всем вредящим людям. Большинство вообще не имеет ни малейшего понятия, что он такое, и видит в нем источник древесины и не больше того. А для меня это жизнь, которой я живу с детства. Лес – мой настоящий учитель, а знания, которые я получил из школьной программы, затем учась на деревообработчика – лишь малая часть. Остальное надеюсь получить у вас, чтобы применить на деле. Я знаю, для чего создана ваша Служба и ради чего работает, и хотел бы тоже поучаствовать.

– И что же это, по-твоему?

Роман кивком показал на стену позади Таргина, и хотя тот прекрасно понял, о чем речь, но обернулся посмотреть на раскрытую ладонь среди звезд с девизом:

НАЙТИ. ПОНЯТЬ. ОТВЕТИТЬ.

– Знаешь, Рома, мы сами надеемся кое-чему научиться у тебя. Ты гораздо больше знаешь о Лесе, чем все наши исследователи. И насколько мне известно, Квикфута ты уже чему-то научил.

Единственным, о чем младший Крайнов не хотел откровенничать с Таргиным, оставалась Леся и все с нею связанное. Но, к его облегчению, Квикфут, видимо, не касался со своим помощником волнительной для Романа темы.

От Алекса он узнал о планах открыть исследовательскую станцию на самой границе Леса, ксенологи рассчитывали в этом на советы и участие Крайнова-младшего. Он понял одно – нудное сидение в кабинетах, чего он больше всего опасался на новой работе, ему не грозило.

Романа ознакомили с оборудованием лабораторий. На одном из симуляторов показали имитацию форестанской чащи. Он угодил вглубь искусственных зарослей, воссозданных для тренировок, но даже близко не ощутил похожего на действительную обстановку Леса. Всего лишь еще одна компьютерная игра, не больше. Об этом и сказал творцам имитации, к немалому их огорчению.

Здесь же Роман неожиданно встретил флодайверов, обрадовавшихся ему, как старому знакомому. Андре и Жанна собирались снова отправиться в Лес, на этот раз без аппаратуры. Они засыпали новичка-ксенолога вопросами, словно он являлся исключительным авторитетом в этой области.

– Вряд ли я смогу сказать вам больше, чем в прошлый раз, так что толку от меня…

– Мы не думаем, что Квикфут хочет засадить тебя в офис. Скорее всего, будешь инструктировать работающих непосредственно с Лесом.

Они предложили присоединиться к их новому походу.

– Сейчас Чер вряд ли меня отпустит, да и какой из меня флодайвер… Но я знаю человека, который будет для вас гораздо полезней…

Внезапно появившийся мрачный Черок прервал их беседу, не здороваясь, буркнул удивленному Роману:

– Хорошо, что ты здесь! Ты срочно мне нужен! Оставь все дела.

Чуть ли не бегом добрались до флаера с эмблемой Ксенослужбы на днище, младшему Крайнову стоило немалых усилий не отставать. Квикфут, чем-то сильно озабоченный, сам повел аппарат. Таким старшего приятеля Роман и представить не мог, поэтому сразу забеспокоился, не он ли явился тому причиной?

– Рома, ты так и не поговорил со своей девушкой?

– Нет, все собирался дойти до нее, да как-то…

– Ясен пень! – бросил Черок, хмуря брови.

– Я посчитал, экофлорцам не добраться до ее родителей. Хотел сначала приступить к службе у вас, и тогда уж… Что-то случилось?

– Со мной сейчас связался хозяин гостиницы, ну, ты знаешь, «У Пришельца», Форат. Не стал говорить ни с кем, а срочно потребовал главного ксенолога. Когда убедился, что это я и есть, спросил, сколько заплачу за дочку Гарнисов, которая находится у него. Я пытался убедить, что девушка нужна нам исключительно для медицинского обследования и нельзя действовать вопреки ее воле. Однако он оборвал разговор.

– Мы летим туда?

Квикфут кивнул, флаер несся на предельной скорости. Как могла Леся оказаться в руках этого скользкого типа, никогда не внушавшего доверия даже его отцу? Оставалось только ждать.

Еще издали возле гостиницы различались фигурки фермеров, они оживленно что-то обсуждали, некоторые размахивали руками. Черок опустил аппарат в отдалении, оба поспешили к заведению Зака. Навстречу изнутри показался Фил Крайнов с хорошо знакомым сыну лучеметом за плечами. Роман бросился к нему.

– Привет, сынок! Кто это с тобой?

– Не успел тебе сказать, я сменил работу. Это главный ксенолог Квикфут. Черок, а это мой отец, Фил Крайнов.

Ксенолог сдержанно кивнул, фермер посмотрел на него с нескрываемой неприязнью и обратился к сыну:

– Дело, конечно, твое, ты давно стал взрослым.

– Папа, что здесь случилось?

– Два типа, похожие на зеленых братьев, расправились с Заком и Стером Барки, Баркумом. Шериф внутри, хотите у него что-то узнать? Не думал, что такими вопросами занимается ваша Служба…

– Отец, совсем недавно Зак просил нашего главного о встрече. Кроме этих двух в гостинице никого больше не оказалось?

– Почему тебе прямо не спросить о дочке Гарнисов?

– Откуда ты знаешь? – Только теперь Роман всерьез испугался за Лесю.

– Она искала тебя… – И, видя, как изменилось лицо сына, тут же поспешно добавил: – Хочешь увидеть свою мандрагору – не теряй времени, Йон Гарнис с полчаса как увел ее домой по этой дороге…

– Но…

– Летим, Рома, – Черок потянул его за рукав и вторично кивнул Крайнову: – Спасибо, Фил, уверен, вы еще будете гордиться своим сыном.

Удивленный фермер молча смотрел, как взмывает флаер и уносит в сторону Леса его Ромку в компании важного ксенолога, второй раз за день он слышал от совершенно посторонних людей хвалебные слова в адрес своего непутевого сына.

Творец и его создание

С момента, как Разум Леса потерял из вида свое любимое создание – копию двуногого детеныша, развившуюся во взрослую самостоятельную особь, – он испытывал нечто ему незнакомое, очень похожее на человеческое беспокойство.

Тому предшествовало перемещение его любимицы на значительное расстояние, туда, где обитало множество людей. Путешествие она предприняла впервые и по собственному почину. Лес мог только заочно одобрить подобные действия, открывавшие для него новые возможности. Но неопытное существо, не являвшееся взрослым человеком, подстерегали неведомые опасности со стороны прочих называвших себя гомо сапиенсами. Любой из них мог распознать ее скрытую сущность. Разум Леса боялся потерять удачное творение, которому, по его замыслу, предстояло стать мостиком между ним и чужаками.

Когда Леся скрылась в одной из нелепых построек с двумя недружелюбно к ней настроенными двуногими и он перестал ее видеть и ощущать, тревога возросла. Теперь он оказался не в состоянии ничем ей помочь, оставалось только ждать. Скорое прибытие в ту же точку странных, встречаемых в последнее время у своих границ людей в одинаковых зеленых одеждах, усилило его беспокойство. Удивительным образом напоминавшие его первое неудачное создание двуногие уже не раз пытались проникнуть внутрь него, обращались к нему, используя примитивные звуки. Он не понимал их намерений, они воспринимались еще большими чужаками, чем местные жители, и вход в его глубины оставался для них закрыт.

Появление воспитателя его любимого дитя в паре с другим, в ком определялись гены, использованные при создании Леси, не упростило ситуации. Зеленые бежали под грохот несущего смерть оружия. Убитыми оказались первые два недоброжелателя, их тела вынесли позже из дома, где побывала его посланница.

А пока он с удовлетворением увидел, как дочь (человеческое понятие, вполне подходившее к любимому порождению) покинула постройку со своим наставником. Лес только издали наблюдал дальнейшее, не имея возможности вмешаться. В конце концов его дитя с воспитателем и присоединившийся по дороге узнаваемый им приятель добрались под защиту его крон. И в последнем двуногом имелись те же общие с Лесей человеческие гены.

Разуму Леса не терпелось разобраться во всем, оказавшемся пока выше его понимания. Ему хотелось поскорее передать своенравной дочери все свои знания о ней и ее природе, чтобы сделать более защищенной на случай любых ситуаций. Но в этот вечер он не стал уводить ее от без того переволновавшихся Гарнисов.

Он позвал ее только под утро. Повинуясь зову создателя, спящая Леся перед рассветом тихо вышла из дома и направилась к ближайшему кыту.

Теперь Разум Леса увидел случившееся накануне ее глазами. Поразился жестокости двуногих к себе подобным и простоте, с какой они лишали друг друга жизни. Раньше он полагал, что подобные действия чужаки применяют лишь к непохожим на них видам, как не раз случалось с его деревьями и неразумными по человеческим меркам животными.

Но если подобное оказалось обыденно и привычно в их отношениях между собой, как же люди не истребили до сих пор сами себя, а, напротив, смогли преодолеть межзвездные пространства и расселились по множеству враждебных им миров? Этот парадокс добавился к прочим загадкам, терзавшим Разум Леса с момента появления двуногих.

Он убедился, что повзрослевшее создание, выбравшее для себя другую жизнь, уже не принадлежит полностью ему. Он не мог заставить сотворенную по человеческому подобию безвольно действовать по приказу, не уничтожив при том ее индивидуальности. Но и Леся, доказавшая свою независимость от него, стала лучше понимать окружающий мир и получила ответы на множество мучивших ее вопросов. Чтобы обезопасить свое дитя на будущее, Разум Леса сделал единственно возможное: передал ей часть своей силы. Теперь его дочь могла постоять за себя, хотя и узнала пока лишь про некоторые из полученных способностей.

Разобравшись с ее биокомпом, он изменил его так, что больше не требовалось искать открытое место для выхода в Астронет. Достаточно стало соединить наладонник с любым из живых зеленых отростков, чтобы ему хватало энергии. Да и посторонним определять, в какой точке пространства находится включенный комп, отныне оказалось невозможно, вся масса зеленых крон служила огромной излучающей антенной.

Крепко спящие после вчерашних переживаний Гарнисы не заметили ее отсутствия. И когда сама дочь Леса открыла утром глаза, она отлично помнила все, сообщенное недавно ее создателем.

Все пошло не так

Сообщение о загадочной кончине Зака Фората и его никчемного прихвостня Барки потрясло колонию. За всю ее историю насчитывалось лишь с дюжину насильственных смертей, и то на почве бытовых ссор или в результате стечения обстоятельств. О преднамеренных убийствах здесь пока понятия не имели. И теперь в глазах многих убитые сразу приобрели ореол мучеников.

Особое негодование вызвал тот факт, что расправу свершили зеленые братья, успевшие надоесть колонистам нудными бессмысленными проповедями и наставлениями на путь истинный, по их понятиям. После кровавой расправы в гостинице на них началась настоящая охота. Хотя большинство хотело показательного суда, уже имелись два случая самосуда над одержимыми проповедниками, сошедшие с рук участникам беззакония. Особо любопытных интересовала роль дочки отшельников Гарнисов. Несмотря на то что она являлась пострадавшей, некоторые не проявляли к ней никакого сочувствия и считали виновницей происшедшего.

Шерифу, на территории которого находилась гостиница, пришлось заниматься расследованием совместно с добровольными помощниками из центрального поселка и соседних районов. Общественность требовала отчетов о ходе следствия.

После разговора с беглым Куусом Черок ничего о нем не слышал. Его анонимные соратники перед самым убийством Зака все чаще высовывали повсюду нос. Численность зеленого братства вряд ли превышала полтора десятка членов, но создавалось впечатление, что их гораздо больше. То тут, то там они саботировали использование техники, призывали колонистов бросить свои дела и всем вместе идти на поклон к Лесу. Мэры предпочитали их не замечать, да и в чем можно было обвинить сторонников единения с природой?

Со смертью Фората и Баркума все резко изменилось. Теперь многие обвиняли в жестоком убийстве всех самозваных братьев, тем более, непосредственные участники с места преступления сразу скрылись. Один вид ряженных в зеленые одежды стал вызывать немедленное озлобление окружающих. После того, как в отдаленном поселке разгневанная толпа забила насмерть подвернувшегося под руку проповедника, братство затаилось.

Черок очень обрадовался внезапному вызову Райны на его коммуникатор. Вроде бы недавно виделись, но ему сильно хотелось ее близости.

– Уважаемый Квикфут!

Ксенолог онемел от столь официального обращения единственной небезразличной и желанной для него женщины на планете.

– Хочу довести до вас мнение всех мэров. Проживающие в пограничных областях фермеры отказываются покидать свои места. Мы не укладываемся в установленные вами сроки. Принудительное переселение вызовет массовый протест, если бы даже оно было возможно, мы не располагаем ни возможностями, ни силами… Надо как-то смягчить требования, найти другое решение.

– А разве мы не могли бы встретиться с глазу на глаз? Ну и заодно обсудить эту тему?..

– Нет, Черок, это невозможно, да и ни к чему теперь. Рабочие вопросы вполне решаются без личной встречи.

– Но почему, Райна?

– Так надо. Поверьте. Это лучше для нас обоих. Все ждут ваших уточнений.

Интересно, что могло случиться за день-другой? Мужья что-то прознали и устроили семейную разборку? Его влечение к Райне походило на усиливавшуюся с каждым днем затяжную болезнь, от которой он вовсе не хотел излечиться. Но сколько бы он о ней ни думал, перед глазами почему-то стояла всего однажды виденная Леся.

Именно в эти дни Квикфут получил первый и единственный отклик на три его рапорта в Департамент. Ничего конкретного, ни одного содержательного ответа, только повторяющееся указание строго ограничиться исследованиями. Собирать, накапливать, систематизировать данные, и никаких далеко идущих обобщений. Этим должны заниматься штатные аналитики, иначе можно запутаться в ложных выводах, что и стало уделом несчастного Кууса. И это в то время, когда он сообщал о вероятно первом контакте с абсолютно негуманоидным Разумом форестанского Леса!

Необходимые уточнения

В тот вечер Роман провожал Лесю с Гарнисом знакомой дорогой. Видя настроение Йона, он больше не пытался заговаривать с лесным отшельником. Молодые держались позади хмурого фермера, и Леся нашла в себе силы еще раз пересказать подробности случившегося.

Несколько раз Йон оборачивался и раздраженно просил дочь поторопиться, напоминая, как сейчас, должно быть, беспокоится ее мать. В конце концов Леся уговорилась о свидании с Романом и запретила идти с ними дальше. Крайнову-младшему осталось только согласиться и повернуть назад, к большому облегчению Гарниса. Весь обратный путь он пытался угадать, что-то ему скажет собственный отец?

Очень кстати, на взгляд Романа, на следующее утро старший Крайнов обмолвился про велосипед Йона. Хорошо зная своего отца, он заподозрил, что это неспроста, только какой предку с того прок? Лучшего предлога навестить живущую среди Леса семью невозможно было найти.

Однако хотя Гарнис и обрадовался возвращению двухколесной собственности, вида не подал и не пригласил Крайнова-младшего в дом.

Чтобы избежать неприятного продолжения, Леся взяла Романа под руку и увела прочь.

– Не обижайся на папу Он переживает не только из-за вчерашнего. Ты же слышал требование о переселении всех, кто живет у Леса? А нам-то что делать? Мама и отец скорее умрут, чем станут жить среди людей. Поговорил бы со своим Чероком, может, он сделает исключение для нас?

– Конечно, как только увижу, обязательно скажу…

За недолгое время с их последней встречи приемная дочь Гарнисов узнала гораздо больше и о своем происхождении, и про обычаи людей, и о том, что самый значимый, кроме родителей, человек оказался ее генетическим братом.

– Скажи-ка, – спросила Леся после долгого молчания. – У тебя же есть сестра?

– Да, а что? – беззаботно отозвался Роман, радуясь ее близости. Мысль о том, что любимая самостоятельно познакомилась без него с Надей, немало забавляла. К тому же разузнать о ней она могла и от Гарнисов. – Ты ее видела?

– А то! – вдруг с непонятной горечью вскинулась Леся. – Ты никогда не думал, что мы с ней внешне похожи? Ты – мой брат, вот что!

– Как это? – ошеломленно пробормотал Крайнов-младший: уж не тронулась ли девочка умом после всего пережитого?

– Ты знаешь, что я – дочь Леса?

– Ну да, лесная жительница, как вас там называли давным-давно: амазонки, дриады, духи лесной чащи?

Леся не приняла его шутливый тон.

– Хочешь сказать, не слышал обо мне от других? Неужели никогда и ничего? Не знаешь даже, что меня называют мандрагорой?

– Как-то не обращал внимания, столько всего болтают… – уклончиво промямлил Роман. – Мне-то что до того?

– А то, что я слепок, полное подобие твоей родной сестры! Наше внешнее сходство ничего тебе не подсказывает? Можно убедиться в любой вашей лаборатории, генный анализ быстро докажет. Понимаешь? Ты это понимаешь или нет?

– Успокойся, я-то чем виноват? – попытался защититься от неожиданного натиска Роман, не особо вникая в услышанное. Но постепенно до него дошло. Так вот кого она ему постоянно напоминала! Как же он сразу отмахнулся от догадки?! Интересно, откуда ей стали известны такие подробности? Как-то бредово, однако, выглядит…

– Да, да, прости… Я сама узнала совсем недавно… Если честно, только сегодня… Как по голове ударили!

– Это точно? Ты не шутишь? – спросил он дрогнувшим голосом, только теперь постигая смысл сказанного. И главное, впервые поверил, что она не просто приятная ему девушка с необыкновенными способностями – она не являлась человеком с самого рождения!

– Абсолютно! Какие уж тут шутки…

– Но… мне до этого нет никакого дела… Понимаешь, мне никто кроме тебя не нравится… Мне ни с кем не бывает так интересно, как с тобой… Ты уверена в том, что говоришь?

– Чтоб ты знал: мой настоящий отец – Лес! – упрямо повторила девушка. – Он все знает. Когда ты побывал у нас в гостях, он изучил тебя и рассказал мне потом о нашем с тобой генетическом родстве. Я могу с ним иногда общаться без слов. Когда он создал меня, то сумел использовать за образец твою родную сестру, хотя я сама всего не понимаю… А Гарнисы… как бы сильно я их ни любила – они просто мои приемные родители.

– Ну и что? – горячо возразил Роман. – Кто может запретить нам быть вместе? Ты – это ты, я не могу воспринимать тебя еще одной сестрой, пусть даже так и есть по крови, по генотипу. По человеческим законам в таком случае нам просто нельзя иметь детей, вот и все. А разве мы собирались сделать это?

Девушка едва заметно покраснела и взглянула ему прямо в глаза:

– А что – нет?

– Ну, не сразу… – смутился Роман, бесхитростная прямота Леси нередко ставила его в тупик.

– Так в чем дело? Что изменилось? Или наше генетическое родство перечеркивает все прочее?

Роман покачал головой.

– Чего же ты молчишь? Или думаешь, теперь нам надо держаться подальше друг от друга?

– А разве это возможно?

– Наверное, уже нет, – вздохнула Леся. – Знаешь, странное дело, я о тебе все время думаю, когда тебя нет рядом. Увы…

– Почему же тогда «увы»? – возразил Роман. – Наплевать нам на всех, да и кто об этом узнает? Или Лес против наших встреч?

– Да нет, если бы так, он бы ясно дал понять… – Леся грустно улыбнулась в ответ.

– И все-таки я не верю. Если все как ты сказала, давай сделаем нужные анализы. Черок поможет, я теперь полноправный сотрудник их службы. Ксенологи – это ученые, изучающие любые проявления нечеловеческого разума…

– Знаю, только теперь мои родители вряд ли отпустит меня одну…

– Твой отец Лес? – уточнил удивленный Роман.

– Нет же, я говорю о приемных папе и маме – Гарнисах.

– Но мы можем взять с собой и дядю Йона… Только вряд ли он согласится…

– А это мысль! Надо его убедить! Тогда давай сделаем это поскорее!

– Хорошо, завтра же договорюсь… Не бойся, Черок знает про тебя и не причинит вреда. Он давно просил познакомить его с тобой, он уверен, что только с твоей помощью можно договориться с Лесом. В общем-то, для этого он и прилетел на Форестану.

– Что ж, я хочу до конца во всем разобраться, и чтобы между нами не оставалось никаких неясностей. Я тебе верю, делай, как считаешь нужным. А Черок… видно, что он хороший человек, не такой, как многие другие… Я согласна. И знаешь, Рома, я и раньше не боялась, а теперь у меня есть силы постоять за себя, если что…

Разумеется, Йон после случившегося и слышать не желал о поездке Леси в центральный поселок. Ни сопровождать ее, ни тем более отпустить с Романом он не соглашался, и Тавия на этот раз полностью поддержала мужа. С большой неохотой они разрешили ей непродолжительные прогулки в лесу, да и то неподалеку от дома.

– Неужели ты не понимаешь, что те, кто охотился за тобой, на этом не успокоятся? – с горечью спрашивал Йон на все приводимые Лесей доводы. Возразить на это ей было совершенно нечем. То, что настоящий отец наделил ее частью своей силы, она утаила. Вряд ли приемные родители восприняли бы это с пониманием и не отдалились бы от нее, к тому же она сама еще не осознала всех своих возможностей.

Со своего биокомпа она связалась с Романом, и они уговорились увидеться через день. Когда Крайнов-младший сообщил Чероку, что Гарнисы ни за что не отпустят Лесю, тот сразу согласился встретиться с девушкой в их краях, поближе к ее дому. Других вариантов не находилось, недавние события показали, насколько их необычной знакомой опасно очутиться сейчас за пределами Леса.

Конец Фердоса Кууса

Через три дня после двойного убийства завсегдатаи «У Пришельца» снова собрались вместе. Но теперь с целью помянуть только что похороненных Зака и Стера. Не хватало только Фила Крайнова, что немало огорчило видевших в нем своего лидера. Сам Крайнов сослался на необходимость оформления прав на дополнительный участок земли, полагавшийся ему еще с рождением Нади и Фила-младшего, до чего у него годами не доходили руки. С этой формальностью возможно было покончить только в центральном поселке. Сообщать честной компании, что он не горел желанием напиваться, доказывая мнимую привязанность к не симпатичным ему покойникам, Крайнов, понятно, не стал.

К удивлению многих выяснилось, что Форат, не имевший на Лесной наследников, успел завещать всю свою собственность «Экофлору». После оглашения воли покойного поползли разные слухи и домыслы. На самом деле подобное выглядело подозрительно. Конечно, все знали о тесных связях убитого с компанией, финансировавшей перестройку трактира в гостиницу и покрывавшей издержки хозяина в отсутствие прибыли. Поговаривали о темных делишках Зака, о его роли стукача, как о необходимых условиях таких кредитов.

Вместе с законником, у которого, по пожеланию Фората, хранилось завещание, из центрального поселка прибыл назначенный компанией временный администратор. Юрист представил его как Эндо Раста, сотрудника компании, имеющего право полностью распоряжаться баром и гостиницей.

Новый управляющий тут же уговорил молодого помощника Зака продолжать работать в качестве своего доверенного лица. Хотя второй бармен не относился к местным и прибыл в здешние края недавно, его считали своим в доску и звали по имени: Арком. К радости пришедших, Раст объявил, что в память о погибших все посетители сегодня получат бесплатное угощение.

Поначалу казалось, что смерть двух сподвижников значительно убавила у остальных воинственный пыл. Однако постепенно дармовая выпивка развязала языки и заставила каждого высказать накипевшее на душе.

Теперь уже и Зак со Стером казались всем жертвами произвола земляшек, которые и заслали наемных убийц, ряженных «зелеными братьями». А мораторий на вырубку кыта с требованием переселения и вовсе выглядел издевательством над колонистами.

– Склады «Экофлора» давно опустели, потому и орбитальные лифты простаивают. Вывозить совершенно нечего. А знаете ли вы, что если кто-то решится срубить несколько кытов, компания даст за них двойную цену? – Раст улучил подходящий момент закинуть безотказную наживку.

– А запрет?

– Неужели вы думаете, что ксенологи станут вас пасти день и ночь? Их мало, и у них полно своих дел. А у властей сил не хватит, что могут сделать несколько шерифов? Если сделать все быстро и по-умному, компания сразу заберет древесину, никто даже не узнает.

– Как это: по-умному? Ну-ка, просвети нас, темных!

– Да, да! Говори прямо, не мути! – загалдели все разом.

– А вот так, собрать исправную технику и двинуть за кытом. На первый раз полдня работы хватит, а там посмотрим. За «Экофлором» не заржавеет, выручку всем поровну.

– Ну да, правильно, только если все хором…

– А чего попусту языком трепать? Завтра слабо? Тогда я дам знать в управление, к обеду вывезут все вчистую, что заготовим, – не унимался новый администратор.

– А что? Дельно говорит! Вы как, мужики? Лично я подписываюсь!

– А самому слабо с нами вместе?

– Я не дровосек, – возразил Раст. – Но за компанию, конечно, тоже пойду с вами, коли надумаете. Если у вас выручка будет, то и мне прибыток. И заодно распоряжусь, чтобы Арк подогнал к полудню два бочонка кытового.

Неудивительно, что идти решили все до единого.

– Эх, жалко, Фили Крайнова нету! – сокрушенно посетовал Даромир Велч, принимая от предупредительного Эндо Раста наполненные кружки.

Двое или трое согласились. Кто-то даже заметил, что неплохо бы дождаться его возвращения и узнать, что он скажет.

– А сами своей головой ничего не можете? – насмешливо поинтересовался новый управляющий. По его знаку бармен Арк выставил перед всеми страждущими новое угощение.

– Ладно, мы и без Фили могем, – согласился за всех Велч, надолго перенося внимание на пиво.

На следующее утро люди потянулись за фермерские постройки, туда, где начиналась разделительная полоса. Почти каждый пригнал с собой сохранившуюся по дворам технику, которой обзаводились еще во время интенсивных лесозаготовок. Подошло немало узнавших о предстоящей работе от знакомых или родственников, так что народу набралось гораздо больше, чем присутствовало на поминках.

Когда все собрались, Раст заверил, что компания в курсе, с вывозом и учетом проблем не будет. Он оказался одним из немногих явившихся налегке, но его помощник Арт доставил полный бочонок кытового пива, который пошел гулять по рукам, пока полностью не опустел. Настроение у неважно чувствовавших себя после вчерашних возлияний сразу приподнялось.

– А что, Эндо, смог бы ты управиться с таким зверюгой, или только к чистенькой работенке приучен? – насмешливо спросил Ив Старки с высоты нависшего рядом лесозаготовительного комбайна.

– А чего ж? Освободи-ка место!

Сменив удивленного колониста, беспрекословно покинувшего кабину, Раст взгромоздился на кресло водителя и взялся за джойстик управления махиной. Комбайн послушно его руке рванулся в сторону Леса, за ним широкой дугой двинулись остальные. Едва механические звери, ведомые людьми, ворвались в низкорослый подлесок, круша и подминая молодую поросль, их движение ускорилось, словно они учуяли впереди близкую добычу.

Когда до массивных деревьев оставались сотня-другая метров, из кустов поднялся скрывавшийся там человек. Одетый подобно всем лесным братьям в неизменную шляпу с широкими полями, такую же зеленую куртку с бахромой и брюки, заправленные в сапоги, он шагнул навстречу технике с высоко поднятыми руками. Движение остановилось, моторы разом смолкли. Раст, находившийся ближе прочих, притормозил ощетинившегося лезвиями монстра в нескольких шагах перед нелепо наряженной фигурой.

– Люди, ради детей своих не троньте Господина нашего! Он – вся ваша жизнь! – зычно прокричал проповедник, так что его услышали почти все, хотя окружавшая растительность значительно приглушала звуки.

Эндо Раст внезапно узнал бывшего начальника только по голосу и осанке, по измененной внешности Фердоса Кууса сделать это никак бы не удалось.

– Мужики! Это же убийца Зака и Стера! Вот он! – высовываясь из кабины, что есть мочи пронзительно заорал экофлорец, еще недавно бывший сослуживцем и подчиненным Кууса.

Его комбайн снова заурчал и направился прямо на зеленого брата. Остальные продолжали стоять в нерешительности. Набирая скорость, махина, направляемая рукой нового управляющего гостиницы, как куклу сбила с ног досадную помеху и отбросила далеко вперед.

– Я всегда знал, что ты подлец и предатель, Эндо Раст!.. – прошептали губы беглого ксенолога, но никто не услышал его последних слов.

Ведомый новоявленным экофлорцем монстр подмял под себя уже недвижное тело и переехал гусеницами, оставив позади истерзанный кровавый ком в лохмотьях подобия одежды.

Остановив комбайн поодаль, Раст снова высунулся из кабины, дождался, пока остальные приблизятся и заглушат моторы, чтобы громко прокричать:

– За Зака Фората! За Стера Баркума!

Растерянные фермеры неуверенно вразнобой поддержали. Вряд ли кому могло понравиться подобное ничем не оправданное зверство, но никто открыто не запротестовал. Больше ничто не стояло на пути рвущихся к Лесу машин. У многих чесались руки пустить в ход давно не используемые по назначению пилы и резаки, да и деньжат заработать всем хотелось. Перед тем как двинуться дальше, уговорились помалкивать о несчастном случае. Мол, чокнутый зеленый брат сам полез под машину. К тому же вероятный убийца Зака и Стера особого сочувствия ни у кого не вызывал. Запыхавшийся Ив Старки присоединился к ним. Разумеется, он все видел со стороны из кабины приятеля и теперь стоял понурый и взъерошенный, не похожий на себя самого.

– Помоги-ка мне! – не попросил, а скомандовал Эндо Раст.

Хотя многие могли подтвердить, начнись стороннее разбирательство, что комбайном управлял не Старки, но хозяином механической зверюги оставался он и потому не мог не чувствовать часть своей вины за содеянное. Фермер послушно оттащил недвижное тело зеленого брата подальше в кусты и уже вместе с присоединившимся экофлорцем закидал сухими ветками и листьями.

– Да успокойся ты, всего лишь несчастный случай, вот и все. Никто не станет его искать, никому он не нужен, поверь, – снисходительно заметил Эндо Раст, будто это не он, а именно Старки только что задавил насмерть живого человека. – Давай поторопимся, придется догонять остальных.

Они по очереди поднялись в кабину ждущего комбайна, только теперь джойстиком управляла рука действительного хозяина. Механический мастодонт, отведавший людской крови, с урчанием двинулся вслед за остальными, блики солнца сверкали на острых кромках несущих смерть инструментов.

Ответ леса

Внезапное нападение лесорубов застало Разум Леса врасплох. После длительного затишья вторжение разрушительной техники оказалось полной неожиданностью. И прежде чем он смог защититься, двуногие успели растерзать участок мелколесья, проломиться через него к стене кытов и положить с десяток исполинов.

Вспышкой боли воспринял Лес убийственный удар по своей плоти. Еще не успели упасть подрубленные деревья, а приведенные людьми зловредные механизмы остановились все до одного. Разум Леса отобрал у них запасы энергии, даже водители почувствовали внезапно упадок сил и неодолимую сонливость.

Обещанный Растом транспорт с прицепами «Экофлора» прибыл до обеда и тут же застыл рядом с умершими механизмами фермеров. Ни один из поверженных стволов не удалось ни обработать на месте, ни вывезти на склады компании. Правда, пять-шесть участников рейда, сохранивших остатки утреннего энтузиазма, пытались продолжать начатое уже с простыми топорами и пилами, но их хватило ненадолго. Обескураженным дровосекам и водителям тягачей не осталось ничего другого, как усесться вместе на недавнем поле боя и, вяло обмениваясь недоуменными репликами, не спеша закончить второй бочонок, очень своевременно доставленный Артом по указанию щедрого сегодня управляющего.

Но это явилось только началом ответа. Несмотря на данные, полученные от мобильных копий двуногих, Лес пока не научился понимать пришельцев. Их необъяснимые здравым смыслом действия по отношению к своему же сородичу озадачили его Разум. Выходило, лишить жизни себе подобного для людей намного проще, чем срубить дерево.

Никого не оказалось рядом, чтобы увидеть, как быстро прораставшие из почвы и кустов гибкие отростки тянулись к присыпанному листьями и сучьями телу Кууса, оплетали его сплошным коконом. Раз соплеменники не исполнили ритуала захоронения, значит, объект не представлялся ценным и бурная реакция с их стороны, наподобие происшедшего когда-то на погосте, не грозила. Нельзя было упустить возможность и не воспользоваться лишь слегка поврежденным организмом, еще недавно полным жизни, почти не тронутым необратимым распадом и вполне пригодным к деятельности.

Проросшие в ткани чувствительные сенсоры тут же запустили механизм восстановления, наполнили сосуды и клетки животворными соками Леса взамен погибшей человеческой крови. Послушные замыслу хозяина нанофлоботы принялись за дело. Еще не заглохли лишенные энергии двигатели машин, а грудь мертвеца поднялась в первом после остановки самостоятельном вдохе. Широко открывшиеся глаза с любопытством посмотрели на окружающее, будто впервые его увидели.

Минул не один час, прежде чем возвращенный к жизни поднялся и сделал несколько неуклюжих шагов. Постепенно пошло на лад, подчиняясь командам набиравшего силу мозга, конечности начали двигаться более слаженно. Воскресший гомо сапииенс, еще утром бывший беглым ксенологом Куусом, распрямился и уверенно зашагал в сторону полей. Порванная одежда зеленого брата затвердела от засохшей крови, но жизнь в теле поддерживалась теперь живительными соками и теми же нанофлоботами.

Разум Леса не смог удержать его от самостоятельных решений – слишком сильна осталась человеческая составляющая, – поэтому оживленный не получился безропотным исполнителем его воли. С известной лишь ему одному целью возвращенный к жизни решительно направился прочь с места недавней смерти.

Еще прежде него чувствительные ростки Леса двинулись к землям колонистов, опережая их, мириады муравьев из его глубин устремились на поля и жилища людей.

Оставшиеся без добычи лесорубы успели вернуться к семьям, когда, повинуясь приказу хозяина, поток юрких коричневых зверушек достиг их очагов. Форестанские белки уничтожали не только посевы, но и все на пути, от сторожек и амбаров до жилищ. Совершенно безобидные прежде лесные грызуны в один миг сошли с ума, превратившись в прожорливых и злобных тварей.

Многие фермеры уже находились у себя дома, когда неожиданно из всех видимых и невидимых щелей, сливаясь в единую массу, полезли ручейки насекомых. Они быстро распространялись по стенам, потолку и полу, не оставляя свободного пространства. Никто не мог взять в толк, откуда взялась живая напасть.

Испуганные, наполовину раздетые люди хватали маленьких детей и все, что оказывалось рядом, выбегали наружу прямо под накатывающийся со стороны Леса вал обезумевших белок. Ничто не напоминало в маленьких фуриях безобидных робких зверьков, не приближавшихся раньше к жилью человека.

У кого-то в руках оказались лучеметы, у других емкости с горючим, они пытались остановить несущуюся на них живую лавину огнем, но потоки новых тел тут же перехлестывали через завалы обугленных трупиков, а следом подступала муравьиная лава. Не в силах ничего противопоставить, какое-то время колонисты и их семьи бессильно взирали на гибель своих многолетних трудов, но затем бросались прочь, спасая жизни себе и своим близким. Они бежали изо всех сил в противоположном от Леса направлении, пытаясь скрыться от неодолимо надвигающейся кары.

Эндо Раст чувствовал себя по горло сытым и долгим общением с невежественными фермерами, под которых ему постоянно приходилось подстраиваться, и сегодняшним провалом, казалось бы, столь мастерски организованного им рейда за кытом. Неожиданное появление давно исчезнувшего Кууса смутило его. Но не запоздалое раскаяние за хладнокровное убийство бывшего начальника, с которым никогда не получалось нормальных отношений, служило тому причиной. Нет, он ни капли не жалел о содеянном. Кууса люто ненавидел издавна и тяготился необходимостью скрывать истинное отношение. Сегодня, сбив насмерть вконец сбрендившего беглого ксенолога, вообразившего себя мессией, он впервые испытал столь глубокое удовлетворение. Но что-то неотвязно продолжало грызть изнутри.

Он отпустил исполнительного Арта домой, дал от ворот поворот завсегдатаям, надеявшимся на продолжение выпивки за его счет, и вывесил светящуюся табличку для особо тупых: «ЗАКРЫТО».

Поднялся наверх, плеснул себе в стакан крепкой кытовки для успокоения нервов и ясности мысли и сел за подробный отчет для Ано Кадамы. Такой труд не оказался в тягость, наоборот, доставил даже удовольствие. Дело спорилось, донесение дополнилось видеозаписями и после второго-третьего стакана кытовой отправилось в «Экофлор» по спутниковой связи. Появился повод отметить окончание важной работы еще одним стаканчиком. Раст вовсе не был алкоголиком, но сегодняшний стресс надолго выбил из колеи. Неизвестно, как воспримет Кадама сегодняшнюю неудачу в проклятом Лесу и не сочтет ли его крайним.

Вскоре нового управляющего «У Пришельца» одолела сонливость, он успел подумать, что заночует здесь, а уж завтра с утра оставит гостиницу на Арта и лично отправится выслушивать упреки своих хозяев.

Разбудил его резкий стук в дверь на первом этаже. Снаружи уже вечерело, вливавшийся в окна гостиницы сумеречный свет наполнил бывшего ксенолога беспокойством, ярко вспомнились убийство Кууса и поражение лесорубов. Настойчивый стук продолжался, Раст, закипая от раздражения, проследовал вниз. Наверняка у кого-то из местных горели трубы – так ведь и окна в два счета выставят. Надпись для них ничто, надо будет навести порядок и вправить темному быдлу мозги раз и навсегда.

За армированным стеклом декоративной входной двери действительно мутно маячил одинокий силуэт. Управляющий запоздало пожалел, что не закрылся наглухо на наружную гермодверь. Он рывком распахнул внешнюю створку и обомлел.

Прямо перед ним на пороге навис все тот же ненавистный и сегодня достоверно убиенный им Куус в своем изорванном в лоскуты нелепом одеянии с бурыми пятнами запекшейся крови. Света снаружи достало, чтобы рассмотреть на обрывках некогда зеленой куртки листья и сухие стебли травы, несомненно, той самой, которой они с Ивом Старки присыпали бездыханный труп.

– Раст, а за что ты так со мной поступил? – с угрозой спросил невесть откуда взявшийся жуткий зомби. То, что перед ним не обычный живой человек, доказывал и голос, прозвучавший глухо и жутко с подвывом, совсем не похоже на прежнего Кууса.

Разумеется, Раст помнил отчет из архива Ксенослужбы о появлении из могил оживших мертвецов, с которыми расправился фермер Фил Крайнов. Видимо, и на этот раз использована сходная техника оживления, уволенный из Ксенослужбы не допускал мысли о потусторонней мистике.

Поэтому попытался захлопнуть хлипкую дверь перед носом очередного пришельца, однако тот успел вставить за порог ногу в ковбойском сапоге с клепками, которую не удалось выбить наружу. Более того, лже-Куус сильно ударил рукой по створке и целиком вышиб стекло, не получив видимых порезов. Тогда Раст бросился к стойке, за которой прятал дробовик покойного Зака. Он хорошо помнил, что этих зомби бесповоротно остановил лишь лучемет, но надеялся и таким оружием навсегда утихомирить незваного гостя.

Только наглый посетитель не стал ждать, пока его убийца приготовится к приему, он ввалился внутрь и целенаправленно двинулся к своему обидчику Впрочем, и живой Куус всегда представлялся Расту бесцеремонным невоспитанным типом. Теперешний псевдо-Куус мерзко прогнусавил давешний упрек:

– Раст, подлец, за что ты меня убил?

Экофлорец едва успел разобраться со стволом, и когда внушающий ужас недруг навис над стойкой, тут же получил с одного метра полный заряд, отбросивший его на середину зала. В только что включенном свете Раст отчетливо видел, как дробины вошли сквозь пропитанные засохшей кровью клочья одежды.

Куус не выразил никаких чувств, к тому же совершенно не свойственных настоящим зомби, только поднял голову и без выражения повторил:

– Раст, предатель, за что ты все-таки меня убил?

Его бывший коллега панически передернул затвор и снова выстрелил, еще и еще раз. Несмотря на явное попадание, оживший мертвец не получил заметных повреждений. Неожиданно внимание Раста отвлекло темное, с маслянистым отсветом пятно, быстро растекавшееся по полу. Он не сразу различил в нем муравьев, наползавших единой густой массой.

В оставленную открытой дверь запрыгнула довольно крупная белка, затем еще одна. Третья, проникшая внутрь раньше своих товарок и остававшаяся до того незамеченной, внезапно вскочила управляющему на плечо. Это его добило, теперь он запаниковал всерьез. Снова выстрелил с прежним результатом в слегка потрепанного проклятого Кууса, схватил бутылку неразведенного спирта, которую всегда держал под рукой запасливый Зак, отбил горлышко и запустил в ненавистного преследователя. Следом полетела початая бутылка крепкой кытовки, смоченная из нее тряпка не сразу, но загорелась от зажигалки с пьезоэлементом.

Упертый зомби находился уже совсем рядом, Раст швырнул в него обжигающий пальцы самодельный факел и с удовлетворением увидел, как омерзительную фигуру охватывают голубоватые языки пламени. Псевдо-Куус громко взвыл от ярости или боли, показав остатки каких-то человеческих чувств, пылающим факелом бросился к наружной двери, но споткнулся о тела запрыгнувших снаружи новых грызунов. Продолжая ярче разгораться, с тем же надрывным воем он грохнулся на пол, но ухитрился в падении задеть гермодверь, которая со стуком захлопнулась, отсекая от внешнего мира и готовых из него ворваться полчищ форестанских грызунов. В его жутком вое управляющий расслышал все тот же маниакально повторяемый вопрос:

– За что ты меня убил? За что-о-о?..

Муравьи продолжали прибывать, полностью отрезав Раста от выхода. Сбивая с рук пламя, он бросился наверх, но навстречу прямо в лицо прыгнула еще одна неведомо откуда взявшаяся белка. От удара он не удержался, шагнул мимо ступеньки, утратил равновесие и кубарем скатился с лестницы, мгновенно припоминая на лету сходные обстоятельства кончины Зака. Напавший первым зверек запустил острые зубы и когти в его шею, заставив взвыть от пронзительной боли. С трудом он оторвал вместе со своей плотью намертво вцепившееся безумное животное, поднял перед глазами руки и в свете разгоравшегося внизу пламени с ужасом увидел, что они в алой липкой крови, в его собственной крови!

Превозмогая кинжальную боль в позвоночнике, он попытался встать, но с верхних ступеней посыпались новые белки со злобно оскаленными мордами, будто давно таились там в засаде и теперь по полному использовали удобный для нападения момент. Не давая Эндо Расту опомниться, они опять сшибли экофлорца с ног, и он скатился к началу лестницы, где его накрыл с головой вал удиравших от пламени муравьев.

Важнее всего

Последний разговор с Лесей не шел из головы. Теперь Роман убеждал себя, будто с первых минут знакомства чувствовал необычность девушки. Однако действительность превзошла все его догадки. Он с нетерпением дождался дня, на который Черок уговорился встретиться с ней.

Она предупредила только не заявляться к ним домой, поскольку Гарнис продолжал пребывать в скверном расположении духа.

Накануне Крайнов с Филом-младшим собрались в центральный поселок узаконить положенное расширение участка. К тому же после недавнего примирения с проживавшими там дальними родственниками Крайнов-старший начал поставлять подешевке припасы для открытого ими кафе. Поэтому их вместительный семейный электрогрузовик на воздушной подушке, предмет зависти многих соседей, заодно загрузили продуктами собственного хозяйства.

Хотя они предложили подвезти Романа, он понял, что в его обществе не особо нуждаются. Да и чего он там не видел? К тому же и в офисе Ксенослужбы можно сегодня не появляться, тем более назавтра их с Квикфутом будет поджидать воспитанница Гарнисов. Он уже предвкушал остаться хотя бы на один день полным хозяином отцовского дома, но сестра с ребенком нарушили его уединение.

Надю разбирало любопытство, и она засыпала брата расспросами о новой знакомой и обо всем, что с нею приключилось в тот памятный день. Рома не очень торопился просветить ее, так что та осталась ни с чем, но, видимо, не собиралась сдаваться. К счастью, появившаяся вскоре мать избавила его от грубостей, на которые напрашивалась младшая.

Для Нюты снова настало время пожить в семье Крайновых, она пришла к ним на день раньше, чтобы помочь мужу с оформлением документов на участок. Но когда узнала, что оба Фила уже уехали, не расстроилась, а, наоборот, обрадовалась возможности отдохнуть в обществе старшего сына и дочери с внучкой без бурчания Крайнова-старшего. До обеда они переделали всю работу по хозяйству и оказались предоставлены сами себе. Надя возобновила настойчивые расспросы, и в присутствии матери Роману пришлось хоть частично удовлетворить ее любопытство.

– Но она же… мандрагора… Мандрагора! – воскликнула с чувством Надя после рассказа брата.

Он так посмотрел на нее, что сестра не решилась углубляться в тему. Мать же слова не проронила, только непривычно для всех поцеловала сына в щеку и погладила по волосам. А там и проголодавшаяся Надина дочка подала голос. Несмотря на отсутствие покоя в доме, на который так надеялся Роман, эти сутки запомнились ему как лучшие за последнее время. Вечером Крайнов-старший сообщил по комму Нюте, что они с Филькой задержатся еще на день, и обещал вернуться к следующему вечеру.

Утром их разбудил громкий стук в дверь.

– Я открою! – предупредил Роман проснувшихся мать и сестру. Громко заплакала Надина малышка. Неужели отец с Филькой вернулись спозаранку?

Но за дверью переминался с ноги на ногу сосед в рабочей робе.

– Привет, Ромка! Фил вчера вернулся?

– Доброе утро, дядя Дар… – с удивлением поздоровался Роман. – Что случилось-то?

– Да я вот за ним, хотел позвать за компанию… Собрались вот кытов рубануть, малость заработать, а то сидим давно без дела…

– Нет, отец приедет только вечером. А вы что же, плюете на запрет?

– Так мы же вместе, всем миром, значит, и только разок седня. А там посмотрим… Может, пойдешь с нами заместо отца, подсобишь, лишние деньги дома не помешают?

– Нет, спасибо, дядя Даромир, и тебе не советую, добром не кончится.

– Да брось, Ромка, нет так нет, а я двину, значит… Да, меня по дороге какие-то не нашенские из «Экофлора» насчет тебя спрашивали. На флаере вроде прилетели.

Роман хотел уточнить про незнакомцев, но Дар Велч махнул рукой и торопливо зашагал прочь. И тут же напальцевый коммуникатор неприятно знакомым голосом спросил:

– Не разбудил? Ты где, Рома, у себя? Ваш дом рядом с кладбищем, так?

А он глупо воображал, что знает обо всех предстоящих событиях. Встреча с Лесей, затем прилет к ним Черока Квикфута, и дальше все по намеченному плану Понадеялся, что от Гаденыша удалось навсегда избавиться…

– Да, здесь. Вы хотите забрать биокомп?

– Нет, Ромочка, это не к спеху, не придуривайся. Хотя ты совсем нас позабыл-позабросил и больше не радуешь отчетами, у тебя есть возможность исправиться. Ты знаешь, о чем я. Или забыл последнее задание?

– С кем ты там? – раздался сонный голос матери. – Что, отец вернулся, что ли?

– Нет, мама, дядя Даромир заходил, спите, еще рано! – крикнул он в ответ, прикрывая ладонью комм, и намного тише обратился к Родсу: – Вы где-то неподалеку?

– Знаешь, на днях у нас с твоим папаней возникло недоразумение…

– Он сейчас в центральном поселке.

– Хорошо, Рома, ждем тебя, мы у соседского дома.

Наскоро одевшись, Роман выскользнул за дверь. Он догадывался, о чем станет говорить Гаденыш, и лихорадочно соображал, как бы отделаться от экофлорцев, но ничего спасительного в голову не приходило.

Флаер с эмблемой «Экофлора» стоял за домом Велча, но еще прежде он увидел двух мужчин в форменных куртках, в одном из которых легко узнался Айра Родс.

– Что вы хотите?

– А тебе не кажется, что ты нам немало задолжал?

– Если вы о деньгах, то я все верну, честное слово. Ваш биокомп могу отдать прямо сейчас, он в полном порядке…

– Ты прекрасно знаешь, что нам нужно. Почему ты скрыл про знакомство с мандрагорой? Мы знаем, она приходила к тебе, как и многое другое.

Роман не сомневался, что экофлорцы смогут вытряхнуть из него все сведения, несмотря на поставленные Чероком блоки, отпираться казалось бессмысленно.

– Я же выполнял ваше задание, просто требовалось еще немного времени, а тут этот трактирщик помешал…

Родс помрачнел.

– Допустим. И давай не поминать беднягу, он тоже работал на нас… да вот, перехитрил сам себя…

– Так я и говорю… – приободрился Роман, но Гаденыш не дал закончить.

– Время не ждет. Нам нужна мандрагора сейчас, немедленно. И ты сделаешь то, что мы тебе скажем. Хотя не помешало бы сначала просканировать тебе мозги. Будешь ловчить, так и сделаем, к тому же, думаю, ты не захочешь, чтобы что-то случилось с твоей семьей?

Уточнять, какой именно вред могли принести его близким Гаденыш с подручными, Роман не стал.

– Зачем? Я же не отказываюсь. Что делать-то?

– Залезай в машину! Когда подлетим к Лесу, скажешь своей подружке, чтобы пришла, а потом мы уже сами разберемся…

Он все сделал так, как ему велели. На этот раз Леся сразу откликнулась на вызов, значит, находилась вне дома. Далеко в стороне они видели кажущиеся игрушечными машины фермеров, широкой дугой медленно ползущие к перелеску Роман и не предполагал после слов Велча, что наберется столько нарушителей запрета.

Вот вершины молодых деревьев поплыли под ними, а он все никак не мог придумать, что делать дальше. Как предупредить, уберечь Лесю? Весь путь Гаденыш на заднем сиденье поигрывал маленьким нейростаннером, точно таким, какой Роман видел у Гарниса, когда провожал их в последний раз, и который, как он знал от Леси, Йон отобрал у экофлорцев не без помощи его собственного отца. Не приходилось сомневаться, что Айра использует оружие против него при первой возможности, хотя тот заверил, что приготовил его для поимки мандрагоры.

Роман не утерпел и обернулся к Родсу:

– Почему ваши действия часто выглядят так… как бы это сказать…

– Незаконно, что ли? – широко осклабился экофлорец, не прекращая вертеть в пальцах парализатор.

– Да, именно!

– Давно пора уяснить, парень, что единственный закон на Форестане – «Экофлор»! – назидательно изрек Гаденыш, лучась самодовольством.

Флаер шел над мелколесьем на предельно допустимой высоте, Роман прекрасно помнил, стоит им спуститься ниже, и аккумуляторы аппарата быстро лишатся энергии. Никто не знал точного механизма эффекта, хотя объяснений доставало – от злонамеренной воли Леса до неоткрытого пока физического закона местного действия.

Постепенно впереди выдвинулись величественные вершины кытов. Роман снова и снова со скрипом зубов представлял, что ждет девушку в застенках компании. Он уже не мог определить, кем она для него стала: любимой, нежданной сестренкой, другом? Но ясно сознавал – несмотря на ее происхождение, Леся превратилась в самого близкого человека, избавить ее сейчас от беды представлялось важнее всего на свете.

– Так где же оно, это самое ваше место? – с раздражением не в первый раз спросил Гаденыш, барабаня пальцами по короткому стволу станнера.

Роман решился. Сделав упор на руках, подбросил свое не закрепленное ремнем тело и, выгнувшись дугой, изо всей силы вышиб ногами джойстик у не готового к такому пилота. Флаер тотчас нырнул вниз, Айра Родс от неожиданности выронил оружие. Пока он лихорадочно нашаривал его на полу кабины, взбунтовавшийся пассажир оттолкнулся от сиденья и ударил распрямленной ногой летчика в висок, второй же отжал манипулятор до упора. Пилота отбросило прочь, но пристегнутый ремень удержал тело, и только голова со стуком ударилась о фонарь кабины.

Никем не управляемый аппарат вместо плавного снижения бестолково закувыркался, заваливаясь набок. Зеленые до того индикаторы зарядки полыхнули желтым, прежде чем устойчиво засветились красноватым цветом. Верхушки подлеска под ними, стремительно вырастая, понеслись навстречу. Роман обернулся и наотмашь ударил по носу Гаденыша, поднявшего с пола оружие и собиравшегося пустить его в ход. Родс снова выронил станнер и, схватившись за нос, одной рукой попытался достать до ручки управления. Но не успел, Роман отбил тянущиеся пальцы и, захватив кисть руки в зажим, навалился всем телом. Аппарат чиркнул брюхом по верхушкам молодых деревьев и под громкий протест ломаемых ветвей провалился сквозь негустые кроны.

Прежде чем кабина коснулась твердой поверхности, Родс сумел вывернуться и подхватил с пола парализатор. И, хотя это уже ничего не решало, всадил в упор заряд в Романа, полностью обездвижив его тело и затемнив сознание. Так что в момент столкновения с поверхностью Крайнов-младший уже ничего не чувствовал.

Впрочем, оба экофлорца особо не пострадали, пилот еще не оправился от удара Романа, Айра же быстро откинул фонарь кабины и пытался привести в чувство напарника. После продолжительного встряхивания и серии звонких пощечин экофлорец открыл помутневшие глаза.

– Ну он меня и приложил! – пробормотал летун и, рассмотрев неподвижное тело рядом, уже громче воскликнул: – Жив?!

– Пришлось успокоить, некогда было мощность подбирать, схлопотал по полной. Кстати, станнер сразу разрядился… Для девчонки уже не пригодится.

– Думаете, найдем ее тут? – усомнился пилот.

– Сама явится. Надо немного подождать.

– А с этим что? Не станем же тащить на себе…

– Конечно. Да ничего с ним не случится, через день-другой сам оклемается. А нет – так нет, кто здесь найдет? Вот флаер жалко, его отсюда уже не вытащишь…

За разговором они не заметили, что за ними из кустов наблюдает пара внимательных глаз. Леся находилась неподалеку и сразу прибежала к месту падения аппарата. С первого взгляда она признала экофлорца, неудачно пытавшегося увести ее в присутствии папы Йона, но кабину с Романом сквозь заросли не разглядела. Она решила, что ей нет никакого дела до чужака, недвусмысленно показавшего однажды свою враждебность, и потихоньку начала удаляться прочь. Но, как ни тихо двигалась, чувствуя себя в родном лесу, подобно рыбе в воде, Родс то ли уловил постороннее движение, то ли треск предательского сучка под ногой девушки. Он сделал знак пилоту следовать за ним и устремился вдогонку.

Услышав погоню, Леся со всех ног бросилась в чащу. Экофлорцам приходилось ломиться сквозь заросли, ветви кустов цеплялись за их одежду, тормозя продвижение. Когда девушка посчитала, что далеко оторвалась от преследователей, то присела в траву, достала наладонник и попыталась вызвать Романа. Но его комм, настроенный на излучение бодрствующего мозга, не срабатывал при отсутствии сознания у хозяина. Несмотря на небольшое расстояние между ними, вызов остался без ответа. К тому же если компьютер Леси мог получать биоэнергию от окружающих растений, то мобильник Романа, хотя и оставался неактивным, почти полностью разрядился вслед за флаером и оружием.

– Попалась, птичка! – Айра Родс, довольно ухмыляясь, выступил из-за ближайшего дерева.

Такое впервые данное ей название показалось Лесе нелепым и уронило ее оценку умственных способностей сотрудника компании, без того невысокую. Девушка прекрасно знала юрких, маленьких крыланов, живущих в вершинах кытов, единственных из всего живого на Форестане способных к полету. Птиц в лесу обитало не очень много, они вовсе не встречались на каждом шагу, Разум Леса нередко использовал их как свои глаза, следящие за людьми на равнине.

Леся попыталась убежать и едва не угодила в объятия обошедшего ее с другой стороны пилота. Она отшатнулась и замерла между двух преследователей, к их большому удивлению не выказав ни малейшего испуга.

– Тебе лучше спокойно пойти с нами, деточка! – заметил Родс, переглянувшись с подельником.

В запасе у приемной дочери Гарнисов нашлось бы немало ярких человеческих слов, могущих удивить этих видавших виды взрослых мужчин, хотя она и прожила большую часть своей недолгой жизни в лесной глуши. Часы поиска в Астронете с избытком пополнили ее лексикон, чтобы ошарашить любого лингвиста, не говоря о неискушенных в языкознании сотрудниках «Экофлора». Но она не захотела опуститься до уровня убогих исполнителей чьей-то злой воли.

Вместо этого Леся широко развела руки в стороны и запрокинула голову, вид неба в редких промежутках крон придал ей уверенности. Она воззвала в молчаливом призыве к своему создателю, хотя ни разу еще не пробовала общаться с ним таким образом при свете дня, но его Разум тотчас услышал и откликнулся. Леся ощутила неизбывную силу, входящую в нее извне, люди рядом показались ей ничтожными козявками, не представлявшими ровным счетом ни малейшей опасности. Напротив, теперь она могла сотворить с ними все что угодно. Каждый лист и стебель, каждый гибкий усик окружавших растений резонировал сейчас с волей дочери Леса и готов был выполнить ее любое повеление.

– Уходи прочь, Айра Родс! И ты, Мадер Глум! Оба! – распевно глубоким грудным голосом приказала Леся, не опуская рук, посмотрев по очереди в глаза пораженным звуками своих имен экофлорцам.

Только что стоял полный штиль, обычный для форестанского леса, и вдруг налетел сильный порыв ветра, прошелся по вершинам деревьев и кустам, зашумел в листьях, раскачивая и пригибая ветви. Беспричинный страх овладел обоими, совсем не тот, что прежде испытывал Черок перед Лесом. Нет, боязнь ксенолога выглядела бы рядом просто детским лепетом.

– Ведьма! – выдохнул пилот, округлившимися глазами наблюдая за девушкой, совершенно не понимая, как она узнала его имя. Родс отступил, судорожно сжимая ставший бесполезным станнер, и вдруг резко отшвырнул его за ненадобностью.

Они одновременно бросились в разные стороны сквозь кусты, ощущая неодолимое желание поскорее выбраться на свободное пространство. Оба беспрестанно клялись про себя ни за что не переступать границы жуткого Леса и при первой же возможности вовсе покинуть планету, чтобы никогда, никогда больше не испытывать такого ужаса… Зеленое окружение продолжало многократно усиливать мысленный посыл Леси в сознания спешно убегавших экофлорцев.

Только когда их присутствие перестало восприниматься, девушка расслабилась и без сил опустилась в траву вытягивая дрожащие в коленях ноги. Потребовалось несколько минут, чтобы отойти от перенесенного нечеловеческого напряжения. Она уже не чувствовала себя единым целым с Лесом вокруг, как только что, и ей почему-то необъяснимо захотелось вернуться к упавшему флаеру.

Вместе

Сутра Квикфут ждал подтверждения Романа о встрече с дочкой Гарнисов. Все дальнейшее зависело от разговора с девушкой, даже предстоящий поход флодайверов не мог иметь такой значимости.

Всего раз видел он Лесю, и то в обществе приемного, если верить слухам, отца, уводившего ее от людской сумятицы к тишине скрытого в чаще дома. Успел перекинуться несколькими ничего не значащими словами в присутствии Романа и с тех пор постоянно видел перед собой ее зеленовато-мерцающие глаза. Он сразу поверил, что девушка непостижимым образом связана с Лесом, знает о нем гораздо больше всего, известного до сих пор людям. Может быть, именно она раскроет великую загадку инопланетной жизни?

Как ему хотелось посидеть с ней за столиком уличного кафе в центральным поселке, неспешно потягивая маленькими глотками горячий кытовый кофе из миниатюрной, почти игрушечной чашечки местного производства! Черок успел привыкнуть к необычному вкусу напитка, сваренного из перемолотых желудей левиафанового дерева, прояснявшего голову и придававшего мыслям четкость и почти рельефную осязаемость.

Сидеть с ней рядом, смотреть в изумрудные глаза и говорить о том, чего не знает никто из людей. Постигать ее светлый мир и рассказывать о своем, о том, что ей совершенно неведомо и что, как он надеялся, окажется для нее интересным.

Он бы обязательно спросил: нужны ли вообще люди Лесу? Как он терпит и не пытается избавиться от самовольных паразитов? Или у него свои скрытые цели, а им, людям, есть что предложить ему в свою очередь, о чем они сами пока не догадываются? Разве Черок хотел столь уж несбыточного? Теперь он почти не сомневался, что именно эта девушка поможет ему определить свое место в мире, откроет то, что таил в себе таинственный форестанский Лес. Похоже, мечта о кофе с нею вдвоем становилась недосягаемой, вместо уютного столика кафе их встреча должна состояться в чужой для него обстановке на краю Леса.

Ученый-ксенолог внутри настойчиво возвращал к реальности. Сначала надо разобраться, что такое воспитанница Гарнисов на самом деле, насколько она человек?

Но Рома так и не связался с ним, его комм продолжал упорно не отзываться на вызовы. Это выглядело совершенно не похоже на обязательного парня и не могло не тревожить.

Далеко за полдень Черок узнал о небывалом нашествии обитателей Леса на поля и жилища фермеров. Тут же распорядился перебросить все наличные флаеры для эвакуации жителей и сам повел один из них. Таргин добровольно последовал его примеру.

Глазам спасателей предстала жуткая картина разгрома. Пустые остовы домов, словно сгнившие зубы в челюсти великана, торчали тут и там среди опустошенных полей. Поодиночке и группами люди бежали прочь, без оглядки, не разбирая дороги, только бы подальше от Леса. Уносили с собой все, что попалось под руку в последний момент. Полдюжины флаеров Ксенослужбы подбирали беженцев и с перегрузкой относили на безопасное расстояние, чтобы тут же вернуться за оставшимися, но их не хватало.

Квикфут известил мэров ближайших поселков, и те отправили на помощь весь имевшийся транспорт. Одной из первых еще засветло прибыла Райна с караваном из четырех грузовых элмобилей, набитых палатками и одеялами. С ходу начали устанавливать лагерь для оставшихся без крова. Квикфуту не удалось перекинуться с мэршей даже парой слов. Он помахал ей рукой из кабины флаера, когда высадил очередную группу и взлетал за следующей. Но она не ответила, то ли не заметив, то ли сделав вид, что не видит.

Стало известно о неудачном утреннем рейде местных браконьеров и о роли в нем Эндо Раста, нового управляющего гостиницей «У Пришельца». Выкроив время после очередной выгрузки, Квикфут с Таргиным полетели на двух флаерах к знакомому заведению. Бывшего коллегу нужно было задержать, чтобы выяснить цели, ради которых тот подбил фермеров нарушить запрет, пока он не укрылся в зоне «Экофлора». Сообщили местному шерифу, и тот присоединился к ним в условленном месте.

– Вряд ли мы застанем в той стороне еще кого-то, – заметил здешний блюститель закона и тут же пояснил: – Многие дома просто сметены, будто ураган прошелся.

Черок знал, на Лесной не бывает сильных ветров, и потому неожиданное образное сравнение законника удивило. Недостаточно пожилым тот выглядел, чтобы оказаться опытным путешественником по другим планетам.

– Такое только в голофильмах видел, – пожал плечами полицейский в ответ на вопрос ксенолога.

Стали известны подробности нашествия грызунов и последующего нападения еще более свирепых всеядных муравьев. Но Квикфуту представлялось, что злачное место находится достаточно далеко, чтобы туда успели добраться лесные напасти. Однако он ошибался.

На месте двухэтажного «У Пришельца» взору предстали обгоревшие стены с пустыми проемами окон, под ногами хрустели кучки трухи, оставшейся от то ли изъеденных насекомыми, то ли выжженных огнем перекрытий и внутренних перегородок. В отличие от других пострадавших строений, гостиница выгорела дотла.

Внутри руин, по словам шерифа, обнаружили два обгорелых трупа, в одном из которых по оплавленному перстню-коммуникатору опознали Эндо Раста. Второй остался неизвестным. Среди пепла на полу, недалеко от погибших нашли металлокерамический ствол и затвор от дробовика, почти не затронутые пожаром. Оставалось гадать, что здесь произошло и против кого использовалось оружие бывшего хозяина. Вряд ли управляющий палил из него по мелким белкам или муравьям на трезвую голову. Ксенологи знали о переходе Эндо Раста в «Экофлор», но его появление на месте Зака Фората и организация им налета на Лес, оказались для ксенологов полной неожиданностью.

Насчет убийства зеленого проповедника участники провальной лесозаготовки хранили дружное молчание, к тому же никто, кроме мертвого Раста, не признал беглого ксенолога. Судьба предшественника осталась бы для Квикфута неизвестной, если бы не дотошность районного шерифа. Частицы уцелевших костей трупов были отправлены в центральный поселок для сверки ДНК с базой данных колонистов. Через несколько дней оттуда подтвердили, что одним из двух оказался Эндо Раст, второй же образец принадлежал Фердосу Куусу.

Хотя огонь не перекинулся на соседние дома, они смотрелись не лучше развалин гостиницы: безжалостные грызуны и муравьи успели тщательно поработать над ними.

Когда все обнаруженные беженцы оказались в безопасных пределах и продолжать поиски в темноте стало невозможно, Черок вспомнил, что в этих краях проживала семья Романа.

Ведя флаер на небольшой высоте, он отыскал дом Крайновых по соседству с небольшим кладбищем, знаменитым появлением на нем двух настоящих зомби. За несколько прошедших лет достоверного объяснения так и не нашли, но здешние жители единодушно считали, что и тогда не обошлось без вмешательства Леса. Черок знал о том событии не только из архивов Ксенослужбы, но и по доступным в Астронете материалам.

Эти места казались почти нетронутыми, разрушительные волны из Леса не докатились до погоста и ближних к нему домов совсем немного, лишь частично накрыв поля с готовым к уборке урожаем. Зато ближе к пепелищу гостиницы и дальше за ней по пути к Лесу ни одно строение не осталось неповрежденным. Проживавшие здесь еще вчера люди исчезли все как один. Но и внезапно нагрянувших днем мелких разрушителей уже нигде не было видно. Ксенолог посадил аппарат с включенной фарой неподалеку от дома Крайновых.

К его немалому удивлению, навстречу из калитки неожиданно возникла фигура хозяина с лучеметом наперевес.

– Фил, это я, Квикфут, ксенолог, – торопливо назвал он себя, опасаясь, что в наступившей темноте его примут за кого-то еще более нежелательного в этих краях.

– Здравствуйте, Черок! – Крайнов опустил знаменитый лучемет.

Надо же, подумал ксенолог, он даже имя мое запомнил!

– А что вы делаете в этаком безлюдье?

– Охраняю дом от охотников за чужим. Говорят, и такие стали появляться. При теперешней жизни ничего удивительного, если так дальше пойдет, все скоро между собой перегрыземся…

– Вы один?

– Не совсем, – чуть помедлив, сообщил фермер. – Своих проводил до безопасного места, а сам вот вернулся. Теперь не на кого рассчитывать, кроме самих себя. У нас тут вроде добровольной дружины, так что неподалеку есть и другие.

– Вы видели, как все случилось?

– Не застал. Вчера с младшим по делам в поселок подались, пришлось там ночевать, вернулись, а тут такое…

– С младшим?

– Да, с Филькой, у меня их трое, два парня и девка. Уж так он хотел остаться, ну да я пока еще для него авторитет…

– А где Роман?

– Ромку, по правде говоря, со вчерашнего утра не видел. Наверное, опять к своей мандрагоре рванул, не иначе, приворожила, да и отец ее приемный тот еще колдун, с чего бы стал так молодо выглядеть? Некоторые полагают, эта напасть ими наслана.

– А вы?

– Что я? Должен признать, правда ваша получилась – я, как и многие, ошибся. Если бы сразу вас послушали и начали переселяться, не дошло бы до такой страсти. Гарнисы тут ни при чем. Наши погнались за деньгой, вот и получили… Новый хозяин гостиницы все замутил… Эх, надо было вас послушать… Теперь никто и вовсе не знает, как нам дальше быть…

– А почему Роман не отвечает на вызовы?

– Да вот меня тоже беспокоит, комм он точно с собой прихватил, хотя в Лесу связь часто пропадает.

– Если увидите его раньше меня, пожалуйста, передайте, чтобы срочно со мной связался. Поверьте, это важно для всех…

– Договорились, может, еще заявится…

– Вы останетесь тут один на всю ночь?

– А что ж? Дело привычное, да и дом-то свой! Мои давно в безопасности. Да и не один я тут, говорил уже…

– Ну ладно, Фил, у меня еще дела, а вам – удачи!

Он уже забирался в кабину, когда снова раздался голос Крайнова:

– Черок! Раз уж мой Ромка теперь с вами, присмотрите там за ним, если будет возможность…

Сначала надо его разыскать, подумал Черок, но вслух этого не сказал и только кивнул, забыв, что сгустившаяся темнота скроет от собеседника такое проявление согласия. Он надеялся, что утром Роман сам даст о себе знать.

Всего за одни сутки чужак-ксенолог сделался для колонистов своим. Люди видели его во многих местах, видели, как он бескорыстно выручает попавших в беду, и понимали, что им движет вовсе не стремление к дешевой популярности или желание набрать очки перед выборами. Квикфуту начали доверять.

Лишь единицы желали наказать напавшие на их дома и посевы существа. Большинство понимало, чем вызвана такая реакция Леса. Призывы Квикфута к осторожности теперь находили отклик. То, чего не могли достичь его ежедневные выступления по головидению и лекции в Астронете, легко удалось после показа Лесом своей силы. Репортажи о помощи потерпевшим с участием ксенологов заполнили новостные ленты. Не хотевшие прежде слышать о переселении безоговорочно признали необходимость такой меры. Руководители поселков один за другим заверяли Квикфута в своей полной поддержке, одна Райна пока молчала.

Поставки, организованные Ксенослужбой, не спасали положение полностью. И хотя склады «Экофлора» продолжали ломиться от припасов, правила компании не предусматривали безвозмездное распределение даже их части среди нуждавшихся в помощи. Чтобы окончательно не потерять лицо в глазах фермеров, Кадама распорядился предоставить продукты и бытовое оборудование для временных палаточных поселений.

Теперь все колонисты ждали ответа ксенологов на действия Леса. Но самому Чероку казалось, что время упущено, он не успел воспользоваться затишьем, не попытался достучаться до Разума Леса, не закрепил то, что открылось ему в чудесный миг единения с могучим кытом.

И комм Романа упорно продолжал молчать, Черок решил, что как только освободится от текучки, сам отправится искать укрытие Гарнисов.

Следующей ночью, когда он выкроил несколько часов на отдых, ему снова привиделся тот же сон. На протянувшейся до самого горизонта равнине, в море высокой изумрудной травы бродили, подобно рассекающим волны кораблям, гордые, независимые животные с крепкими острыми рогами…

Последнее предупреждение

– Квикфут, вы сделали неверный выбор, – неотличимое от оригинала объемное изображение Ано Кадамы с явным сожалением смотрело на Черока. Интересно, подумал ксенолог, употребляет ли с утра директор «Экофлора» свой любимый напиток?

– Мы говорим по закрытой линии, прослушка и запись исключены. Мне казалось, вы меня поняли, и мы нашли общий язык. Я надеялся, будем действовать сообща, но, выходит, ошибся. Эх, жаль…

– Если бы вы, Ано, искренне хотели сотрудничать, то не похищали бы моих друзей и не пытались потом заметать следы.

– Это было ошибкой, хотелось удержать вас от неверного решения…

– Обсуждать происшедшее не имеет смысла. Что вы сейчас конкретно хотите?

– Пересмотрите свои запреты. Мы продолжим добычу кыта и заставим Лес смириться с нашими потребностями в древесине.

– Значит, вы признаете разумность флоры, но не хотите считаться ни с ее уникальностью, ни с ее возможными интересами. Неужели вы не понимаете, насколько сам факт наличия такой формы Разума важнее всех мнимых и действительных нужд человечества?

– Да, но не важнее его существования!

– Лес не угрожает нашему виду.

– Вы не сознаете глубины проблемы… Понимаете, Черок, у вас нет полной и достоверной информации…

– В отличие от вас? – усмехнулся ксенолог. – Но разве не вы обещали мне всяческое содействие и все имеющиеся у вас данные?

– Черок, дело даже не в интересах «Экофлора» или кодексе Ксенологов. Открою секрет: вся наша деятельность – лишь прикрытие для работы Федерального агентства безопасности, представителями которого являюсь и я, и ваш непосредственный начальник – Отец Департамента… Вас не удивляет отсутствие реакции на ваши отчеты? Вы же знаете, что подобное происходило и с вашим предшественником? Весь расчет изначально строился на нашем сотрудничестве, на том, что вы прислушаетесь к моим советам…

– И что теперь? Вы не дождетесь от меня попятного хода, даже если допустить подобные хитросплетения. Я действовал согласно протоколам и всему, чему учат в Академии.

– Да, да, этакий ревностный бескомпромиссный служака… Не обижайтесь, Черок, но ваш ограниченный подход принесет еще много несчастий поселенцам Форестаны.

– Надеюсь, они поймут мои действия и выберут для себя единственно верный путь…

– Что ж, – сокрушенно вздохнул Кадама, всем свои видом показывая крайнюю степень разочарования. – Вижу с вами не удастся договориться. Вы не признаете «Экофлор» единственным полномочным представителем Федерации на планете, поэтому мною приняты меры. Скоро прибудет боевой корабль. Действия военных вряд ли вам понравятся, но вы не оставили другого выбора… Время переговоров минуло.

Квикфут промолчал, пытаясь понять, не берет ли его на пушку директор, пытаясь добиться отмены принятых решений?

– Да, и еще одно, Черок. Я хочу, чтобы вы знали – несмотря на наши разногласия, вы мне глубоко симпатичны, даже с вашим далеким от жизни идеализмом. Поэтому позволю откровенность. Подозреваю, нашими стратегами в центре разработан план, настолько секретный, что и меня не поставили в известность. Тогда мы о нем, скорее всего, никогда не сможем узнать. Так вот, согласно ему, вас направили на Форестану с целью полной дестабилизации и без того неустойчивой обстановки, чтобы получить предлог на законном основании ввести сюда силы Федерации, упразднить самоуправление и навязать Лесу наши условия. Если бы я хотел принудить вас к определенным действиям или пожелал дискредитировать, то мог добиться этого, выложив в Астронете подробности ваших встреч с прекрасной мэршей. Ни ее мужьям, ни общественному мнению не понравились бы такие детали. Впрочем, не беспокойтесь, это не мои методы. У вас и без того нет ни реальной власти, ни сил, чтобы повлиять на происходящее. Вряд ли уже можно что-то изменить, даже если вы вдруг откажетесь от своей принципиальной непреклонности. Время вышло, Квикфут, искренне желаю вам выбраться живым из будущих потрясений.

Комм отключился. Кадама не ждал ответа и, похоже, высказался на этот раз предельно откровенно. Теперь Черок знал, что причиной внезапной перемены к нему Райны послужили вовсе не ее мужья. Сколько же осталось времени и успеет ли он что-то сделать? Но ясно одно: действовать надо немедленно.

Черок посчитал, что должен предупредить Райну, но она по-прежнему не отвечала на вызовы.

Когда Квикфут воспроизвел запись разговора с Кадамой Таргину, удалив упоминание о мэрше, тот пожал плечами:

– Он мог и блефовать. Мы не можем знать наверняка…

– Вот потому я хочу ускорить наши попытки достучаться до Леса, до результатов нового рейда Андре и Жанны.

Неужели появившиеся у него планы реальной перестройки жизни на Форестане, основанные на контакте с негуманоидным Разумом, – всего лишь безнадежная иллюзия?

Мрачные раздумья Квикфута прервал неожиданный вызов по комму. Не сразу узнанный девичий голос заставил зачастить его серце.

– Здравствуйте, Квикфут! Я Леся, дочь Гарнисов. Рома Крайнов хотел устроить нашу встречу…

– Да, да. А где он сам? Вы что-нибудь знаете о нем?

– Конечно, он второй день у нас, дома у моих родителей. Я говорю с вами по его просьбе.

– Что с ним случилось?

– Один человек из «Экофлора», Айра Родс, парализовал его нейростаннером. Пришлось с ним повозиться, но, думаю, завтра он будет в норме.

– Как это произошло?

– Этот самый Родс уже второй раз пытался меня захватить, Ромке досталось, когда он хотел ему помешать…

– И что с этим Родсом? Почему Рома сам не связался со мной?

– Родс больше к нам не сунется, не сомневайтесь, я могу за себя постоять. Вы, наверное, в курсе, кто я на самом деле?.. Мне пришлось усыпить Романа, чтобы от поражения не осталось следа. Это очень нехорошее человеческое оружие… Потом он сам все расскажет… Вы сможете завтра встретиться с нами?

– Конечно, только скажи, где точно?

– Понимаете, родители не хотят, чтобы чужие нашли наш дом. Стоило труда уговорить их принять Романа. К тому же вы знаете, что сложная техника людей теперь гораздо скорее, чем раньше, выходит из строя вблизи Леса. Мы будем ждать вас на опушке, там, куда вас водил Рома, помните?

– Конечно, еще бы! – Неужели парень рассказал своей подружке и о том, как вместе с флодайверами избавлял его от страха перед Лесом?!

– И еще, Рома просил, чтобы вы прибыли со своими друзьями, которые собираются идти в Лес, Андре и Жанна, фло… флодайверы, правильно? Так?

– Да, они почти готовы…

– Рома обещал им, что познакомит со мной… Он считает, я смогу пригодиться…

– Хорошо. Он говорил, что твои… Гарнисы боятся, как бы на тебя снова не напали, и потому не разрешают привезти к нам в поселок для обследования.

– Да, все так. Поэтому захватите, что нужно, с собой, вы же сможете сделать это на месте?

– Конечно, сам хотел попросить твоего разрешения. Не бойся, я не причиню тебе никакого вреда, это не больно.

– Я и не боюсь… – Первый раз за время безликого разговора голографическое изображение девушки появилось в пространстве перед ним, и Черок увидел, как она улыбается.

Мир станет другим

Чтобы не привлечь внимание возможных наблюдателей, Квикфут оставил флаер в режиме невидимости за опушкой. Флодайверы отыскали поляну с открытым небом над головой, где и разбили палатку Отсюда оказалось рукой подать до первых кытов. Из этого временного лагеря Андре и Жанна собирались вскоре отправиться в самую чащу, чтобы пройти Лес до противоположной границы. Углубившись с ними в перелесок, ксенолог не обнаруживал в себе признаков прежнего беспокойства. Лес перестал внушать ему страх.

Все они успели побывать тут с Крайновым-младшим. Теперь их компания дополнилась Лесей. Роман выглядел вполне нормально, но Черок знал, что нейростаннер не оставляет внешних следов и блокирует передачу импульсов в соединениях нейронов. Для полного восстановления пораженных клеток даже с Лесиными способностями потребовалось несколько суток. Полученный в упор заряд полной мощности обычно оставлял человека инвалидом на всю жизнь.

Черок поинтересовался у девушки, не пострадало ли хозяйство самих Гарнисов. На что Леся грустно улыбнулась и отрицательно покачала головой.

Еще до того, как она с помощью Йона перенесла раненого Романа в дом родителей, он помнил появление множества белок, целеустремленно несущихся в одну сторону Крайнов-младший едва признал в них всегда добродушных и робких животных, а уж такого количества их в лесу не мог и представить. Не в силах самостоятельно пошевелиться, он наблюдал из прозрачной кабины рухнувшего по его вине флаера нескончаемое мелькание грызунов и не сразу заметил приближение муравьиного воинства. Роман понял, что эти потоки направляются на поля и дома фермеров. Если бы даже он мог управлять своим телом, то ничем не воспрепятствовал бы приливу живого моря. Он потерял счет времени, обитатели Леса двигались безостановочно, а из глубин появлялись новые и новые волны. Он ощущал все большую тревогу за мать, Надю, маленькую племянницу, соседей, хотя не имел представления, как скоро обезумевшая живность сумеет до них добраться.

Когда Леся возникла рядом, он ничего не сумел произнести, мышцы губ оказались парализованы вместе с телом. Но девушка поняла его беспокойство, шагнула прямо в живой поток и подняла руки. Отдельные зверьки заметались перед нею из стороны в сторону, накапливаясь во все большем количестве, муравьи отхлынули, обтекая живую преграду и флаер стороной, но общее движение не прекращалось. Леся поняла, что не сможет в одиночку остановить лесных мстителей, через глаза птиц-разведчиков рассмотрела, как неодолимая лава накатывается на поля и жилища фермеров. Она снова воззвала к Разуму Леса, и ей удалось ощутить единение с ним даже скорее, чем недавно при изгнании экофлорцев.

Она узнала о совершенном сегодня неразумными людьми, увидела вблизи разгром человеческого жилья…

«Они уже довольно наказаны и напуганы, останови, пожалуйста, своих детей! Достаточно, прошу тебя!»

Лес услышал ее, и именно в этот момент движение потоков остановилось, живые волны застыли разом, отхлынули и постепенно повернули назад…

Черок и флодайверы выслушали рассказ Романа внимательно, хотя и с некоторым недоверием, а Леся не стала ничего добавлять.

Потом Жанна и Андре стелили на траву скатерть и запускали прихваченный Квикфутом пищевой мини-конвертер, сам Черок в палатке с помощью экспересс-лаборатории обследовал дочь Леса. Многофункциональное полевое снаряжение не уступало стационарной аппаратуре ксенологов.

– Леся, почему ты согласилась? – осторожно поинтересовался Квикфут, не отрываясь от пространственного дисплея, на котором высвечивались все новые результаты. – Роман уговорил?

Девушка серьезно пояснила:

– Вовсе нет, он ни при чем. Мне самой важно знать, насколько я человек и какие имею отличия от ваших обычных показателей.

– Что ж, – помедлил Черок, обдумывая, как бы понятнее объяснить увиденное на развернутом экране. – По сравнению со средней нормой, особых отклонений нет, но… выходит, ты гораздо больше человек, чем каждый из нас!

– Как такое возможно? Я не понима…

– Твой организм функционирует с большей степенью надежности. Понимаешь, все твои анатомо-физиологические системы дублируются. Например, кроме обычных элементов крови, у тебя имеются нанофлоботы, составляющие основу тканей растительных и животных организмов Форестаны. Похоже, ты способна дополнительно запасать энергию на клеточном уровне через фотосинтез. Понятно?

– Не совсем, но основное дошло. Значит, я все-таки не человек?

– Вовсе нет, скорее, ты – сверхчеловек. Я бы сам не отказался иметь такую систему подстраховки жизнедеятельности… А уровень человечности определяется твоим собственным мышлением и осознанием себя самой личностью.

– То есть могло быть и хуже? – попробовала улыбнуться Леся.

– Нет же, конечно! Биологически твое тело является переходным звеном между нами и форестанской флорой, а в том, как и какими категориями ты мыслишь, насколько я тебя уже знаю, нет абсолютно ничего нечеловеческого.

– Спасибо. И все-таки я не перестаю думать, что рождена с определенной целью. Возможно, создатель заложил в меня некую функцию. Например, наладить общение с вами. А выполню я ее или нет, все равно после выполнения задания окажусь для него ненужной…

– Знаешь, Леся, наверное, в твоих словах есть какая-то часть правды, но я думаю, ты торопишься с выводами. Даже в таких рассуждениях ясно виден человеческий подход. Нет никаких оснований не считать тебя одной из нас.

– Понятно, Черок, хоть какая-то определенность… – невесело заключила девушка.

Они присоединились к остальным, и Квикфут, с разрешения Леси, вкратце сообщил о результатах обследования. Воцарилось неловкое молчание. Никто не притронулся к произведенному принтером аппетитному угощению на скатерти.

– Нам очень важно знать, Леся, отвечаешь ли ты только за себя или можешь говорить от имени своего родителя?

– Сейчас я сама по себе и хотела бы стать вашим товарищем. Но, думаю, очень скоро я смогу помочь вам и Разуму Леса понять друг друга.

– Я хочу только, чтобы ты знала – никто из нас не сомневается, что ты наш друг, верно, Рома? – При внезапном обращении Черока задумавшийся Крайнов-младший непроизвольно вздрогнул и кивнул. Он размышлял как раз о том, что Леся, в которую он влюбился с первого взгляда и уже считал своей девушкой, вдруг оказалась его генетической сестрой, но, безусловно, осталась приятельницей и близким существом, как теперь еще выяснилось, значительно отличным от остальных людей.

– Если ты поможешь нам договориться с Лесом, каждый человек на этой планете будет благодарен тебе.

– Постараюсь сделать, что смогу. Сама этого хочу, но не думайте, будто от меня многое зависит… – пожала плечами девушка и улыбнулась обезоруживающей открытой улыбкой.

– Конечно, это важно, мы еще подробно все обсудим, только давайте для начала перекусим тем, что удалось соорудить, – не выдержал Андре. – Наверное, вы все слышали про древний человеческий обычай, которым подтверждается добросердечность намерений – преломить вместе хлеб…

– Хотя я узнала недавно, что могу иногда обходиться фотосинтезом, но обычная еда мне как-то больше по душе. К тому же после сегодняшних треволнений очень хочется кушать…

Андре с Жанной постарались выжать все возможности из принтерного конвертера, но принесенное Лесей вино из запасов Гарнисов продублировать так и не сумели.

Черок предупредил, что заберет Романа с собой для обследования и полного отчета о стычке с экофлорцами. У флодайверов, остающихся тут на ночь перед походом, имелось много вопросов, на которые могла ответить только дочь Леса. Девушка обещала, что попытается помочь им завтра, насколько это окажется в ее силах.

На сегодня с делами покончили. Черок решил не форсировать события – и так все пошло неплохо, сейчас можно было немного расслабиться.

Они сидели, пируя на траве под ясным небом Форестаны, в окружении кустов и низкорослых деревьев. Каждый думал о своем, но не переставал ощущать теплоту и общность сразу со всеми присутствующими. Леся не составляла исключение и надеялась, что нашла настоящих друзей.

Черок понимал, это далеко еще не контакт с Разумом здешнего мира. Но теперь возросшая вероятность его, а с ним и решение множества проблем, стала почти осязаемой. Сомнений не осталось – с помощью Леси можно изменить жизнь к лучшему. Однако ксенолог не чувствовал себя спокойно, слишком многое хотелось поскорее уточнить. Только девушка могла помочь такому прорыву даже не имея постоянного контакта со своим создателем.

Квикфут оказался не единственным, кому не терпелось расспросить об известном только ей. От угощения почти ничего не осталось, когда Андре Саше поинтересовался без лишних предисловий:

– Все-таки, почему Лес не занял всю планету?

– Нынешняя площадь оптимальна для жизни здешней флоры при имеющихся условиях. Безудержное размножение недопустимо и недостойно разумных форм жизни. – Леся ни на миг не задумалась, но ее сухой деловитый ответ не походил на заученный заранее урок.

Тогда и Черок полюбопытствовал о том, что тревожило его сильнее прочего:

– Зачем Лесу терпеть двуногих паразитов, использующих его для получения своей выгоды любой ценой? Чем они могут быть ему интересны и что могут дать, кроме брошенной уродливой техники?

– Все совсем не так. Мой… создатель не станет помогать людям без интереса для себя. Ему нужно нечто очень для него важное: общение. Новая информация, иной взгляд на мир, другие возможности. Главное, вы прервали его бесконечное одиночество, которое он до вашего прихода не осознавал. Думаю, он меня создал, чтобы понять вас… Конечно, людям в первую очередь, нужна древесина. Вероятно, небольшое количество ее можно безболезненно извлекать. Но живой кыт принесет несравнимо больше пользы, чем мертвое дерево. Представьте, если бы вдруг на вашей планете появились существа, которые нуждались, например, в человечьих костях для неведомых целей. Да еще начали бы извлекать их из тел живых! Человечество до недавнего времени прекрасно обходилось без кыта, незнание его не помешало расселиться среди звезд…

Она говорила понятно и убедительно, у Черока не возникало сомнений, что сам Лес, великий и могущественный, думает именно так. Ему начинало казаться, что это он сам и говорит с ними, вещает губами обыкновенной с виду девушки. Она никак не могла знать всего этого в силу юного возраста и недостатка образования. Черок заметил, что Роман странно смотрит на Лесю, чуть ли не с испугом, словно открыл в ней нечто, не виденное прежде.

Ее слова обнадеживали Черока, убеждали, что все люди смогут жить совершенно иначе, смелые идеи с планами их реализации зарождались у него в голове. Он точно знал теперь, что и как предпримет, видел каждый будущий шаг.

Но времени у него уже не оставалось. Когда на орбите Лесной обнаружился боевой крейсер Федерации, стало ясно: в последнем разговоре Кадама не блефовал.

Пришедшие с неба

Жители центрального поселка проснулись от непривычного рева двигателей. Военный шаттл с крейсера опустился на окраине, не дотянув до построек нескольких сот метров. Офицеры флота при высадке даже на обжитые планеты не использовали орбитальные лифты – слишком уязвимыми они представлялись в случае противодействия. Да и устрашение видом с грохотом рвущих небо челноков в ореолах статических разрядов оказывалось гораздо эффектнее транспортировки космическим подъемником.

Десантирование проходило без помех, впрочем, сопротивляться своим доблестным воинам здесь никто не собирался. Пока шло отработанное в учениях занятие космодрома, административных зданий центрального поселка, коммуникационных и энергетических узлов, орбитальная станция, спутники и оба космических лифта перешли под контроль военных. Челноки рейс за рейсом доставляли на поверхность новые отряды.

Большинство форестанцев узнало новости из Астросети и передач головидения. С этого часа на всей планете вводилось прямое правление Федерации. Губернатором назначался командующий экспедиционным корпусом генерал, в Совет Спасения, кроме него, вошел Ано Кадама с двумя заместителями по «Экофлору» и преданный им мэр северного поселка Карс Метлиф. Всем администраторам предписывалось безоговорочное подчинение новой власти. Планетарный отдел Ксенослужбы передавался в подчинение разведке Флота. Чероку Квикфуту предписывалось немедленно отчитаться Совету о своих действиях на планете. При неисполнении приказа его надлежало задержать, где бы он ни находился.

Главной причиной перемен указывалась необходимость поставок кыта на внешний рынок. Населению обещали лучшую жизнь и работу для всех желающих. Военные считали, что у флоры имеется мозговой центр, с уничтожением которого противодействие людям прекратится.

Черок не мог ни предупредить Андре и Жанну, ушедших в поход неделю назад, о намеченной бомбардировке Леса, ни вернуть их назад. На этот раз флодайверы отправились в чащу без технических средств, потому связь с ними отсутствовала.

Он не сомневался, что новая власть поспешит прибрать к рукам последние сведения о Лесе и, во избежание возможных протестов, навсегда засекретит и скроет их от общественности. Захват комплекса Ксенослужбы ожидался с минуты на минуту. Черок принялся торопливо выкладывать на сайте ксенологов то, что неоспоримо доказывало разумность Леса, за исключением всяческих упоминаний о воспитаннице Гарнисов. Иначе любой, кому не лень, обвинит девушку и ее приемных родителей во всех грехах и откроет на них охоту.

За этим занятием его застал неожиданный вызов Райны. Голографическое изображение мэрши выглядело непривычно встревоженным.

– Чер, я не могу долго говорить. Только что всех управляющих поселками уведомили о готовящемся ударе по Лесу. Нашего мнения никто не спрашивал. Чер, не вздумай сдаваться на их милость. Тебя сделают козлом отпущения, и ты ничего никому не докажешь. Беги. Никаких жертв. Только так сможешь еще помешать этому беспределу. Люди стали верить тебе и твоим словам. Многие не хотят незаконного правления, скоро все поймут, что нас обманывают. Ты – наша надежда. Постарайся быстрее договориться с Лесом. Удачи тебе! И прости меня за все… – выпалила она скороговоркой и отключилась, дав понять, что не ждет от него ответа.

Заглянувший в открытый кабинет Таргин успел услышать большую часть ее страстного монолога.

– Она права, Чер. Немедленно беги. С минуты на минуту здесь будут экофлорцы или вояки. Я докончу за тебя, – кивнул он на голографический интерфейс, отражавший перекачку данных в сеть.

– А как же ты сам?

– Скажу, что исполнял твои приказы. Кстати, только что передали о твоем отстранении от должности. Совет Спасения распорядился. Возможно, если удостоюсь назначения вместо тебя, смогу еще как-то повлиять на действия новых властей…

Черок внимательно посмотрел на зама. Похоже, тот говорил искренне, впрочем, других разумных вариантов не оставалось.

– Ты еще можешь проскочить на моем флаере, с невидимостью у него в порядке. Только не бери свой, его приказано задержать, он уже точно под наблюдением. И не забудь о своем чипе, чтобы не отследили.

Черок усмехнулся. Таргин имел в виду имплантированный каждому микрочип, от которого перед своим исчезновением избавился беглец Куус. Теперь его черед? Похоже, круг замкнулся…

– Ладно, Алек, спасибо за все! Надеюсь, встретимся при лучших обстоятельствах, – Квикфут пожал руку соратнику, когда тот удалил идентификатор из-под кожи плеча и налепил кровоостанавливающий пластырь.

– Сделай, что сможешь, мы все на твоей стороне, Чер, – отозвался Таргин, принимая у него биокомп.

Квикфут воспользовался кратчайшим путем к флаерной площадке, сжимая в кармане флэшкристалл с копиями выложенных в сеть файлов. Он даже не захватил сумку с походным набором ксенолога. Там, куда он рассчитывал добраться, это вряд ли пригодится. Уже в коридоре столкнулся нос к носу с Романом Крайновым.

– Чер! Тебе надо срочно уходить!

– Знаю! Что я, по-твоему, делаю? Ты откуда взялся? Летим со мной!

– К флаерам не пробиться, там солдаты, сам видел! На улице у кафе грузовик моего отца, только так еще можно…

– Ничего не понимаю, что здесь делает Фил? – спросил Черок на бегу к запасному выходу.

– Хозяин кафе оказался дальним родственником, и мы теперь поставляем ему по-свойски сырье для пищевого принтера.

– А твой отец согласится?..

– Он не будет против, тем более сегодня я один. С недавних пор папаня к тебе хорошо относится…

Грузовой электрокар поджидал за углом кафе, Крайнов-младший поставил его так, чтобы не светиться, никто не увидел, как Черок забрался в холодильную камеру Роман закидал его пустыми упаковками и занял место водителя в кабине. Взметнув густое облако пыли, грузовик оторвался на полметра от почвы и заскользил прочь.

Прежде чем выбрались из поселка, дважды останавливали патрули, проверяли личность водителя по идентификационному чипу, но в кузов заглянули только раз и небрежно сваленные там мешки ворошить не стали.

Порожний грузовик на воздушной подушке одинаково быстро шел и над трассой, и над бездорожьем. Когда последние здания скрылись из виду, Роман притормозил и дал возможность Квикфуту перебраться в кабину. Пока их никто не преследовал, видимо, удалось улизнуть незаметно. Черок искренне понадеялся, что воякам сейчас не до него. Да и чем мог быть опасен для них отстраненный от должности ксенолог, успевший вбросить в сеть всю информацию?

– Чер, как мне вести себя дальше? – спросил младший Крайнов.

– Продолжай работать в Службе, тебя никто не увольнял, думаю, ее не распустят.

– Да, но что собираешься делать ты? И какой смысл мне торчать в Ксенослужбе, если тебя там не будет? – Роман снова погнал грузовик в полуметре от поверхности по направлению к своему дому.

– Самое главное сейчас – наладить контакт с Лесом, надеюсь, твоя подружка поможет? Только, думаю, лесное жилище – уже не самое безопасное место для Гарнисов. Надо добраться до них первыми.

– Знаешь, Чер, после того разговора с Лесей я не знаю, как к ней дальше относиться… И дело не только в том, что она оказалась моей биологической сестрой и каким-то там сверхчеловеком… Кто я по сравнению с ней? – с горечью спросил Роман и запнулся. Мог ли он объяснить кому-либо, что это значит: найти показавшегося самым близким человека и тут же ее потерять, хотя она осталась неподалеку, потерять совсем не в физическом смысле? Даже такой чуткий и понимающий друг, как Черок, вряд ли его поймет…

– Давай обойдемся без самобичевания. Сейчас важно уберечь девушку от экофлорцев и вояк. Они наверняка попытаются ее захватить. А без тебя я вряд ли рискну в одиночку идти в чащу…

– Конечно, я с тобой, но только чего тебе беспокоиться, ты давно решил свою проблему с Лесом! – в который раз Роман удивился, что ксенолог, в отличие от прочих, никогда не употреблял расхожую кличку «мандрагора», говоря о воспитаннице Гарнисов. Неужели, вопреки очевидному, он продолжает воспринимать ее обычным человеком? Может быть, просто пытается себя обмануть? И не следует ли тогда ему самому поступать так же?

– Знаю, благодаря тебе. Ты уверен, что домой заезжать обязательно?

– Этот грузовик – все, что осталось у моего отца из техники. Надо его вернуть, а то он с ума сойдет. Фил Крайнов больше ничего не имеет против тебя и ксенологов.

Черок с сомнением кивнул. Все равно электрокар заглох бы на подъезде к Лесу, который без остатка забирал теперь энергию у любого входящего в него механизма. Пока же грузовик не нуждался в скорой дозаправке и уносил их все дальше от центрального поселка.

Сумерки застали их уже вблизи руин гостиницы Зака. Следов погони так и не обнаружилось, но решили не соваться сразу к Крайновым, а переночевать здесь, чтобы уже утром спокойно разведать, не поджидает ли дома засада. Грузовик на всякий случай завели во двор позади оставшихся без крыши стен и прикрыли всяким обгорелым хламом. Никто не начинал восстанавливать «У Пришельца», и не похоже, что новым хозяевам это сейчас нужно. Тесная кабина элмобиля вмещала два нераскладывающихся кресла, поэтому спать они расположились в крытом кузове на пустых мешках и коробках, которые одновременно приспособили вместо одеял.

Ад в лесу

В этот раз все начиналось иначе. Они не взяли с собой ничего, кроме двухместного спальника да нескольких пакетов с водой и сухим пайком. Пошли в легкой, едва прикрывавшей тела одежде из натуральной ткани. Избавились от защитных мономолекулярных костюмов, лазерных резаков, аппаратуры для оцифровки объектов и многого другого, без чего прежде не мыслили флодайвинга.

Лес не проявлял прежней враждебности. Напротив, в самых непроходимых с виду местах, как бы приглашением идти дальше, перед ними внезапно обнаруживались узкие проходы. Да и чувствовали они себя уже вовсе не нарушителями запретных пределов, впрочем, далеко и не хозяевами этих владений. Лес давал им дорогу внутрь себя, как бы поощряя за избавление от ненужного и опасного для него груза.

Оба прекрасно понимали, что такая перемена – вовсе не их заслуга. Перед самым походом Черок познакомил друзей с удивительной воспитанницей Гарнисов. С первых минут своего появления общительная и неглупая девушка понравилась обоим. А необычная предыстория и образ жизни оправдывали таинственность Леси в их глазах. Не будучи флодайвером, девушка разбиралась в тайнах форестанского леса больше всех ксенологов, вместе взятых. Они сразу нашли общий язык и разделили взаимную симпатию и доверие.

Сидя на траве у палатки временного лагеря, Андре и Жанна открыли Лесе цели и план экспедиции, показали припасенное оборудование, которое не могло принести вред ее зеленому миру. Не скрыли подробности знакомства с Лесом, как и новое отношение к нему после восстановления отобранной в «Экофлоре» памяти.

Девушка придирчиво осмотрела снаряжение и забраковала почти все. Оставила только двуспальный мешок и запас пищевых концентратов. Часами терпеливо учила, как находить съедобные растения, пополнять запасы воды и многое другое, но главное – не вызывать враждебности флоры своими неосторожными непродуманными действиями.

Леся помогла спрятать все ненужное тут же на поляне, и когда флодайверы пустились в дорогу, в первый день сопровождала, проводя через заросли там, где им не виделось никакого просвета. Перед расставанием они от души поблагодарили ее, а она в свой черед пожелала доброго пути и большей уверенности в себе, как и в отсутствии враждебного отношения к ним у Леса.

– Я знаю, он почти принял вас обоих, ему нравится ваше ощущение его, как большого единого существа. Если понадобится помощь, попробуйте обратиться к нему напрямую! Он наверняка услышит, – доверительно посоветовала лесная жительница напоследок, и они долго раздумывали в дороге над ее не вполне понятными словами.

Действительно, дальше пошло как по маслу. За день они продвигались по Лесу на гораздо большее расстояние, чем в первом рейде, когда несли оборудование и шли в защитном облачении. Теперь им не составляло труда находить растения, вбирающие в себя влагу за ночь, мимо которых прежде прошли бы мимо. Ягоды, орехи, грибы, съедобные коренья и стебли, скрытые от них до того, теперь обнаруживались почти на каждом шагу, будто Лес только и ждал их прихода, чтобы щедро расстелить перед ними свою скатерть-самобранку. Благодаря советам новой знакомой, они так и не притронулись к захваченным концентратам. Так продолжалось с неделю, но затем все сразу изменилось.

Это утро резко отличалось от предыдущих, которые они встречали в новом походе. Непривычная тишина наполняла Лес. Неподвижные кроны над головой не издавали ни шороха, мелкие обитатели чащи попрятались, будто предчувствуя приближение опасности. Андре скатал спальник, умещавшийся в свернутом виде в кулаке. Жанна разложила припасенные накануне дары Леса. Прежде, чем перекусить и двинуться дальше, они посмотрели друг на друга:

– Ан, ты тоже чувствуешь, или мне одной кажется?

– Что-то не то сегодня, да? Как-то не по себе.

– Фух! А я уже начала думать, что мне мерещится…

– Нет-нет, точно что-то не так… Надо скорее идти дальше, может, по дороге развеемся…

– Ладно, только сначала перекусим…

– Разве я против?

– Да, ты всегда за, уж я-то знаю… – улыбнулась Жанна, стараясь придать экзотическому завтраку аппетитный вид, как она умела делать.

Не торопясь перекусили, даже получили удовольствие от ставшей привычной за эти дни лесной диеты. Но беспричинная тревога никуда не исчезала.

Наоборот, усиливалась по мере дальнейшего продвижения. Часа через два флодайверы остановились, пытаясь понять, не Лес ли внушает им предчувствие близкой угрозы. Все вокруг затаилось, будто готовилось к чему-то страшному и неведомому для людей, от поникших кустов и отсутствия мелких зверушек до исчезнувших куда-то деловитых лесных муравьев. Им почему-то казалось, что и скрытое за плотной многослойной листвой небо придавлено нависшими свинцовыми тучами, хотя грозы здесь никогда никем не наблюдались.

Может, Лес не хотел, чтобы они проникли в самое его сердце, если уместно было применить такую человеческую аналогию. Действительно, никому из людей не удавалось забираться так далеко. Если бы не поставленная цель достичь противоположного края, они вполне могли повернуть назад, и экспедиция уже считалась бы удачной. Но любопытство и азарт гнали вперед. Хотелось увидеть, что там дальше, где огромные стволы кытов стоят еще плотнее, а их кроны возносятся гораздо выше всех видимых флодайверами до сих пор. И потом, если бы теперешнее чувство тревоги намеренно внушалось Разумом Леса, чтобы заставить их вернуться, то он мог бы воздействовать на них гораздо проще и определеннее, это Жанна и Андре усвоили после первого знакомства с ним.

Они посмотрели друг на друга и не сговариваясь двинулись дальше, только теперь значительно снизили скорость. Не то чтобы густые заросли сильнее препятствовали продвижению, но им словно приходилось бороться с самими собой за каждый шаг. Всеобщее ожидание неизвестного передалось и людям: что-то вскоре должно было произойти.

И когда ЭТО случилось, в первые мгновения они ничего не почувствовали. Только что все вокруг казалось напряженно вибрирующим от близости нависшей беды, и вот сразу, безо всякой подготовки и предупреждения, опасность уже состоялась. Не прогремел гром, не сверкнула молния, одно только внезапное ощущение чего-то неотвратимо обрушенного впереди.

Беззвучно и невидимо, только почва пугающе колыхнулась под ногами. Флодайверы удивились – за все время колонизации Форестаны сейсмическая активность в области Леса не отмечалась, и ничто не указывало на возможность землетрясения в близком будущем. Откуда им было знать, что толчки вызваны одновременной судорогой множества глубинных корней Леса в ответ на моментально испытанную невыносимую боль?

Оба остановились, с тревогой вслушиваясь в готовую порваться тишину, ожидая обязательного продолжения, и тут же ощутили удушливую волну свежей гари с той стороны, куда направлялись. Одиночный порыв резкого ветра прошелся по застонавшим деревьям над головами. Не успел затихнуть шелест и скрип потревоженных ветвей, как следом накатился неясный шум. Он приближался, нарастал, исходя отовсюду, от почвы и корней до вершин могучих кытов, хотя больше не ощущалось ни единого дуновения.

Запах дыма усиливался, струился меж стволов, и одновременно глазам предстала картина выплеснувшегося навстречу им живого потока. Андре с Жанной представить не могли такого количества обезумевших обитателей Леса, исторгнутых из его глубин. Стремительная лава из множества существ уже обтекала их ноги, доставала до колен, вблизи различились в ней серые комки форестанских землероек, муравьедов и множества созданий, о которых флодайверы не имели ни малейшего понятия. Попадались и белки, но основная масса зверьков с коричневой шерстью мчалась поверху, перепрыгивая с ветки на ветку, и лиственные кроны под множеством тел утратили обычный зеленый цвет.

Жанна непроизвольно шагнула к Андре, инстинктивно в поисках защиты прижалась к его плечу.

– Что это, Ан?

– Похоже, пожар… – неуверенно предположил Саше, обнимая жену. Запах гари становился невыносим, от него щипало глаза, нос, сохло во рту, сквозь шум ломящихся напропалую жителей чащи различался приближающийся гул и треск горящих ветвей.

– Бежим! Скорее! – опомнился первым Андре, и они со всех ног припустили наперегонки со спасавшимся зверьем.

Но бежать столь же быстро не получалось. Приходилось, обдираясь до крови, преодолевать встающие на пути заросли. И вскоре их спины ощутили настигающий жар. Дышать стало нечем. Даже если бы они не оставили респираторы по совету Леси, вряд ли те могли сейчас помочь. Андре вдруг отчетливо понял, что им не уйти от пламени. Перед ними из дыма внезапно выступила неохватная громада кыта. Гигант из гигантов, возможно, он и являлся центром этого гибнущего мира и, несмотря на происходящее, продолжал оставаться в нем видимым сосредоточием мощи и надежности. Из последних сил Саше подтащил к нему задыхающуюся Жанну Она поняла его расчет, и хотя не поверила, что это поможет, раскинула руки и изо всех остатков сил вслед за мужем прижалась к несокрушимой внешне стволине, как они проделывали раньше.

Не выпуская крепко зажатые пальцы жены, Андре вдавился в шерщавую кору единственно ощутимой опоры среди огненного ада. Закрыв глаза, он с отчаяньем пытался воззвать напрямую к Лесу, моля о помощи и защите, совершенно не надеясь, что могучее, несравнимое с ничтожным человеком по размеру и возможностям существо сможет снизойти и услышать. И действительно, если исполнить это оказалось бы даже в его власти, как мог Разум Леса различить его беззвучную мольбу в ревущем море огня?

«Спаси хотя бы Жанну, сохрани жизнь ей и нашему будущему ребенку, ну что тебе стоит?» – взывал про себя Саше снова и снова, в отчаянии, что сам ничем не может помочь любимой. Молил, хотя совсем недавно не верил в наличие никаких сверхсуществ…

Ответа не было. От невыносимого жара занялись ветви ближайших деревьев, совсем близко полыхнули кусты. Саше ясно различил ментальный посыл жены, заклинавшей Лес оберечь его, Андре…

Внезапно почва с дымящейся травой разошлась под ногами со звуком, похожим на глубокий вздох. Их пальцы, сдирая кожу, скользнули по кытовой коре, не сумев удержаться за неровности, Жанна и Андре провалились в открывшуюся внизу черную пустоту Уже падая в беспросветной тьме, они смогли крепко ухватиться друг за друга, чтобы уже не отпускать напоследок. Прежде чем потерять сознание, Андре успел мысленно назвать разверзшуюся бездну «кротовой норой» и подумать, что вряд ли кроты смогли бы подрыть мощные корни кыта, да еще возле самого ствола. Впрочем, и кротов на Форестане никто никогда не видел…

У костра

Роман уже проваливался в сон, когда чужие голоса вблизи вернули к реальности. В проникавших в кузов отсветах разожженного неподалеку огня выступило чеканное лицо Черока, внимавшего чему-то снаружи. Он последовал его примеру и вскоре различил знакомые голоса.

С десяток мужчин сидели вокруг костра в стенах бывшей гостиницы, там, где совсем недавно находилась барная стойка. Ни одной женщины. Роман с удивлением признал среди них своего отца, большинство остальных оказались соседями. Почти все потеряли дома при нашествии белок и муравьев, но, оставив семьи в палаточных лагерях, вернулись, чтобы с утра приступить к восстановлению жилищ.

Он не сразу понял, что люди у костра ведут не простую беседу, а оживленно обсуждают доносившееся с небольшого пространственного экранчика, тусклый свет которого с трудом различался за всполохами пламени. Две внушительные бутылки ходили по рукам. Заведения Зака больше не существовало, но, несмотря на поздний час, здешних фермеров свела на его развалинах укоренившаяся привычка.

– Надо бы объявиться, а то как-то неудобно, будто подглядываем, – шепотом заметил Роман, опередив ксенолога, надумавшего предложить то же самое.

Они вылезли из кузова и под изумленными взорами честной компании приблизились к костру.

– Доброй всем ночки! – опередил ксенолога Крайнов-младший, Чероку осталось присоединиться к приветствию.

– Ну, уж не знаем, насколько она добрая! С такими-то делами… – проворчал Даромир Велч, сплюнув сквозь зубы в танцующие языки пламени.

– Ромка, откуда ты взялся? – удивленно спросил Фил-старший, только что приложившийся к бутылке, переданной соседом. – А где наша машина?

– Не волнуйся, отец, я все сдал дяде Васу. Вон она стоит, видишь? Мы хотели сначала разведать обстановочку, поэтому собирались переждать до утра… Что у вас за веселье?

– Присаживайся, Квикфут. – Ксенологу польстило, что его признал совершенно незнакомый человек, в последние дни он точно сделался местной знаменитостью. Поэтому он не имел ничего против обращения к нему на «ты» любого из присутствующих.

Теплая компания потеснилась, давая место у огня. С мерцающего объемного экрана говорил знакомый Чероку мэр крупного поселка, которого он с самого начала считал ставленником «Экофлора».

– Прикалываешься, Ромка, что ли? Какая щас может быть веселуха? – неожиданно севшим голосом с запозданием возразил Велч, сделав пару глотков из попавшей к нему бутыли.

– Чужаки тут еще не появлялись? Мой друг Черок не в счет, он свой, да вы все его уже знаете. – Роман ухватил одну из путешествующих по кругу емкостей и сунул в руки ксенологу, который вовсе не собирался пренебрегать местным обычаем.

Колонисты с одобрением проследили, как он отпил из горлышка и передал сосуд дальше.

– Нет, сынок, – ответил за всех Крайнов-старший, – ни вояки, ни экофлорцы пока не появлялись. И без них все гудят… Давай-ка послушаем, мужик дело говорит…

Черок заметил, что время от времени некоторые переговаривались по коммам с кем-то на стороне.

Внезапный стон разочарования вырвался у половины собравшихся: голографическое изображение мэра пошло рябью и вовсе исчезло, сменившись слабым свечением фона.

Черок не сразу сообразил, что передача головещания прервана, оставалось только догадываться, что там могло произойти.

– А о чем он говорил? – поинтересовался ксенолог.

– Все мэры поселков совещаются, для безопасности решили не собираться в одном месте. Утром должно быть готово общее заявление, – опять за всех ответил Фил Крайнов. – А вы-то как здесь очутились?

– Если бы не Рома, вряд ли… очутился… бы… – невесело усмехнулся ксенолог.

– Недавно в новостях передавали, что вас, Квикфут, объявили в розыск и даже обещали награду за поимку.

– А про него, – кивнул на Романа Черок. – что-нибудь говорили?

– Нет, слава кыту. Речь шла только о вас. Выходит, вы не с ними?

Глаза присутствующих с множеством крохотных отсветов костра смотрели на ксенолога в ожидании ответа. Кого они видели в нем: образованного человека из внешнего мира, который мог им помочь разобраться в сложностях создавшегося положения? Ясно, что не врага, они хотели бы доверять ему, но для этого недоставало какого-то малого подтверждения его позиции.

– Сами же видите, что сейчас я с вами, – широко улыбнулся Черок, разряжая обстановку. – Мы с Ромой много часов провели в дороге и, похоже, пропустили самое важное. Что случилось-то?

– Сегодня крейсер нанес удар посередке Леса, начались пожары. Вояки заверили, скоро все смогут рубить кыт, сколько потребуется. Только мы им не верим… Покоя точно не видать. Мы не хотели такого… такого… – Фил Крайнов запнулся, подбирая слово.

– Зверства? Варварства? – подсказал Роман.

– Да, точно. Нас никто не спрашивал, а зря. Уж мы-то знаем, Лес не оставит такое без ответа…

– Что дальше-то?

– Потом что-то там, на орбите, произошло. В официальных сводках ничего не сообщили, но в сети утверждают, крейсер вообще исчез.

– Как? Неужели Лес его уничтожил? – поразился Черок, впрочем, такая догадка имела немалые основания.

– Пока ничего точно не известно, но вояки попритихли. Наши выборные не признали новую власть. Если военные и самозваный Совет Кадамы не уступят, завтра повсюду начнется гражданское неповиновение.

– А что это у за посиделки на развалинах злачного заведения? – поинтересовался Роман. – Не проще ли собраться у кого-то в уцелевших домах?

– Ты же знаешь, как мы привыкли к нашему бару. Если бы владельцем оказался один из нас, быстренько бы восстанавили всем миром. Даже если бы Зак остался живой, мы бы ему помогли. А так теперь это собственность «Экофлора», сгоревшая собственность…

– Но и Зак был еще та сволочь…

– Не говори так, Ромка, про покойника. Сволочь, зато своя. А этот новый управляющий втянул нас в гнилое дело. Сколько техники в Лесу осталось почем зря! Урожай и дома у многих накрылись… Кто знает, чего ждать от Леса теперича… – вставил Даромир Велч.

– Думаете, он станет мстить за действия вояк?

– А то!

– Квикфут, что нам теперь делать, как по-вашему?

Похоже, теперь мнение опального ксенолога интересовало всех.

– Думаю, законно избранные мэры придумают. Они ясно показали, что будут отстаивать ваши интересы и независимость Лесной.

– Некоторые горячие головы призывают браться за оружие… Никто не согласится, чтобы вояки или доставший всех «Экофлор» решали за нас! Поднимемся как один!

Черок подумал, что разговор становится все интереснее. Вспомнились свободные бизоны из его снов, только сейчас он осознал свою ответственность за этих недавно чужих для него людей. Необдуманные слова могут послужить спичкой, от которой полыхнет вся колония. Поэтому он помедлил, прежде чем высказался.

– Против обученных десантников и вооруженных экофлорцев одним нам не выстоять. Скорее, правы те, кто говорит о гражданском неповиновении. И все же, по-моему, надо определиться с Лесом: если он в самом деле уничтожил крейсер, возможно, получится сделать его своим союзником.

Однако разумные возражения ксенолога не убедили Велча:

– Без крейсера на Форестане, считай, остается всего-то несколько десятков вояк, а купленные компанией прислужники не станут рисковать жизнью за ее интересы, когда увидят, что мы вооружены.

– Квикфут, а что вы сами-то хотите делать дальше?

Черок посмотрел на задавшего вопрос.

– Прежде всего, попробую договориться с Лесом, сейчас есть такая возможность благодаря воспитаннице Гарнисов. Нельзя упустить такой шанс. Вот утром сразу и двинемся…

– Вы о мандрагоре? Разве не она напустила на нас этих тварей? Да и колдуны Гарнисы, говорят, продались Лесу за свою молодость.

– Если хотите знать, это она остановила нашествие. Роман свидетель, и я очень надеюсь, что Леся станет нашим надежным другом. Поверьте, в ней гораздо больше человеческого, чем в некоторых из людей. А Гарнисы первыми сумели мирно ужиться с Лесом, и если мы этому от них научимся, то получим гораздо больше, чем от продажи кыта.

– Хорошо, Квикфут, – одобрил Крайнов-старший. – Я бы тоже с вами пошел, хотя Лес никогда не принимал меня за своего, как Ромку. И я рад, что наша многолетняя вражда с Йоном Гарнисом из-за старого недоразумения, похоже, похоронена. Но надо дождаться решения мэров и тогда решить самим, что делать дальше. Наш грузовик может завтра понадобиться, так что, Рома, если решил идти к Лесу, будь добр, отгони утром тачку к нам во двор.

Разум леса

Залп бортовых излучателей образовал в центре зеленого массива черные проплешины с неровными границами, в которых не осталось ничего живого. Лес не замедлил с ответом. Ему надо было сохранить себя, избавиться от невыносимой боли и вреда, нанесенного двуногими. Но главное, лишить их возможности повторения подобного сейчас и в будущем.

Миг, и планета исчезла со всех экранов, чуткие сканеры потеряли цель. Потребовалось время, чтобы снова найти в пространстве ускользнувшее небесное тело. Искомый объект оказался на той же орбите вокруг местного солнца, но за миллионы километров от крейсера. Земной охотник поспешил вдогонку, и едва он достиг заданной точки, все повторилось, цель исчезла, чтобы появиться значительно дальше, и крейсер вновь двинулся следом. Чем-то это напоминало детскую игру в кошки-мышки, только ни о какой игре не могло идти речи. Планета не пряталась, она просто исчезала на миг с экранов, перемещаясь в удаленную точку на том же расстоянии от звезды.

Так повторилось не менее трех раз, пока командир крейсера не убедился в бесполезности дальнейшего преследования. Ситуация напоминала древний парадокс Зенона про бесконечно догонявшего черепаху Ахиллеса: пока он прибывал в то место, где она находилась, черепаха перемещалась в другую точку пространства. Только в данном случае планета с ее мгновенным прыжком выглядела вовсе не черепахой. Скорее, крейсер-Ахиллес пытался догнать цель с черепашьей по отношению к ней скоростью. Кроме напрасного расхода энергии, такая тактика ничего не сулила. И хотя трата ее должна была оказаться у планеты несравнимо большей, командир крейсера уже не сомневался, что двигатели звездолета выдохнутся первыми.

Он испытал новый шок, когда после очередной попытки операторы убедились, что не планета, а их корабль отбрасывается всякий раз по ее орбите вокруг светила. Такого просто не могло быть, поэтому они не разобрались сразу. Словом, опять удружил человеческий фактор. Но действительно, орбитальная станция, спутники и космические лифты находились неповрежденными на своих местах, планета двигалась с постоянной прежней скоростью вокруг звезды, не изменяя своих координат в момент исчезновения с экранов.

Разум Леса мог бесконечно держать крейсер на расстоянии, и его экипаж оказался бессилен. Использовав свои возможности, от слежения за космосом с просмотром Астронета и головидения до закрытых переговоров военных, Лес разобрался – перед ним вовсе не те люди, к которым он успел привыкнуть и начал понимать, а их чисто внешние подобия. Те же две руки, две ноги, копулятивные органы, голова с мозгом, промытым от проблем и сомнений. Эти безотказные исполнители приказов не утруждали себя раздумьями. Вооруженные новейшими человеческими технологиями смерти, но специально оставленные на низком уровне морали, они привычно и безоговорочно подчинялись своим далеким хозяевам. Биороботы, клоны созданные только убивать и не более того, но никак не люди, пусть странные по представлениям Леса, но разумные, отличные друг от друга индивидуальности. Эти ландскнехты совершенно не вызывали желания терпеть их присутствие и не заслуживали его снисхождения.

Лучшие умы человечества давно интуитивно приблизились к пониманию того, что все мироздание пронизано сплошными неосязаемыми связями. Но такое объяснение мира до сих пор оставалось для них не более чем гипотезой. Разумный Лес знал это изначально и мог пользоваться возможностями этих струн, поэтому ему не нужны были доказательства, он воспринимал их как естественную ткань окружающего мира. Вся Вселенная пронизана невидимыми кордами, каждая мельчайшая песчинка связана с громадами красных гигантов и небольших, по масштабам Космоса, желтых карликов. Разум Леса мог использовать эту субстанцию для переброски материальных тел на не ограниченные физическими константами расстояния, но что гораздо более важно – для перемещения сознания мыслящих существ – сознаний одиночных и коллективных. До сих пор он не совершал подобного, потому что не имел к тому причин, и ему этого не требовалось.

Разум Леса добрался до самых потаенных файлов своей памяти, скрытых в генетическом коде клеток кыта. Он вспомнил и теперь уже не мог забыть: не случай и самопроизвольная эволюция создали его. Сотворение форестанского Леса явилось вовсе не особенностью здешних неповторимых условий.

В давние времена на просторах Форестаны обитали крупные млекопитающие, они породили из своей среды разумных гуманоидов, похожих на теперешних двуногих со звезд. После того как новые пришельцы вырвали его Разум из долгого сна, он упорно старался забыть, похоронить в глубине своей памяти давно минувшее. То ли следуя заложенному кем-то указанию, то ли для личной безопасности и спокойствия, всеми силами старался удержать для себя картину непротиворечивого мироустройства. Но теперь все потаенное отчетливо всплыло в его коллективном сознании, объясняя и нелогичную терпимость к людям. Именно подобные им древние хозяева планеты, перед тем как отправиться к другим мирам, зародили в нем Разум, дали ему развиться и, только убедившись в результате, навсегда оставили планету в его распоряжении.

Разум Леса раздумывал, стоит ли знать новым беспокойным соседям, что он вовсе не такой всемогущий, как они могли теперь вообразить? Надо ли сообщать им, что во Вселенной есть другие, очень похожие на теперешних двуногих, но намного превосходящие их и его Разум? Не из-за какой-то предопределенности, а в силу того, что раньше успели пройти гораздо более длительный путь развития. Только он не знал, где и в каких мирах находятся теперь эти сверхлюди, его таинственные создатели и бывшие наставники. Но, может быть, это неведение было и к лучшему. И для него самого, и для неуемных гомо сапиенсов.

Люди нашли здесь для себя Дом, о котором не могли и мечтать, пока искали нечто, способное заменить давно оставленную Землю, а Разум Леса обрел в лице этих непоседливых созданий своих новых детей. Настанет день, они станут достаточно взрослыми, чтобы постигнуть все хранимое им в своих глубинах и не навредить себе при этом. И только тогда он признает их равными. Главное, они сначала должны научиться жить рядом друг с другом.

Дождь

Андре и Жанна очнулись на той самой поляне, откуда начался последний поход. Уходя отсюда, они даже не свернули палатку – Квикфут заверил, что через несколько дней здесь разместится постоянная база ксенологов и он сам вернется сюда. Здесь под безмятежным небом они пировали в последний раз в обществе друзей и удивительной Леси, помогшей им обрести уверенность в себе перед погружением в непостижимую форестанскую флору. Они не помнили и не понимали, что и как перенесло их сюда из зоны чудовищного пожара, но не сомневались, что спасение не состоялось бы без вмешательства Леса.

В полном изнеможении после всего пережитого, перемазанные сажей и копотью, едва прикрытые обгоревшими лоскутами одежды, флодайверы долго лежали рядом в траве. Они держались за руки и неотрывно смотрели в глаза, наслаждаясь близостью и теплом друг друга. В тишине и покое вокруг ничто не напоминало бушевавший в чаще огонь, от которого им чудом удалось спастись. Мужчина и женщина, Инь и Ян, дополняющие друг друга основы человеческой жизни. То ли происходил ускоренный обмен энергией между телами, то ли снова не обошлось без участия Леса-Хранителя, но постепенно они начинали чувствовать, как восстанавливаются силы и полнота восприятия внешнего мира.

В таком положении их нашли Черок с Романом, пришедшие со стороны полей. С удивлением флодайверы убедились, что почти целые сутки выпали у них из памяти, видимо, у Леса были на то причины. Во всяком случае, кроме закопченного внешнего вида и жалких остатков ткани, никаких свидетельств пожара на своих телах они не обнаружили, ни единого следа полученных ужасных ожогов.

На этот раз не было пищевого мини-принтера Черока, оставшегося в офисе Ксенослужбы, но Роман предусмотрительно захватил из дома рюкзак с продовольствием и пару бутылок домашнего вина. С первого взгляда не осталось сомнений, что флодайверам необходимо срочно подкрепиться, и младший Крайнов разложил часть припасов на траве. Хотя Чероку не сиделось на месте, он присоединился к трапезе, не столь разнообразной, как при наличии милого сердцу принтера, но доставившей не меньшее удовольствие.

Их компании недоставало Леси, без ее участия общение с Лесом справедливо представлялось Квикфуту совершенно невозможным, только она являлась чудесным проводником, ключиком к пониманию не похожего на них Разума.

Предыдущую ночь до рассвета Черок и Роман просидели у костра в обществе колонистов. Планетарное головидение больше не подавало признаков жизни, но из разговоров фермеров по коммуникаторам выяснилось, что многие на планете не сомкнули глаз в эту ночь. Затушили костер и разошлись только под утро. Когда Роман пригнал грузовик к отцовскому дому там уже собралось с десяток знакомых.

– Что нового? – спросил Черок у Фила Крайнова, выносившего из дома лучемет и заряженные аккумуляторы для грузовика.

– Пока ничего. После известия об исчезновении крейсера в Астронете тоже тишина. Мы решили поддержать наших мэров, отряды уже двинулись к центральному поселку. Надо разобраться, что там мутят с головидением. Поедем на трех фургонах, я же вам говорил, у нас давно образовалось нечто вроде добровольной дружины.

– А если крейсер вернется?

– Было бы, конечно, хуже, ну да и мы не одни… Прорвемся! Постарайтесь разобраться с Лесом, пока не пролилась кровь.

– Прямо сейчас и двинемся. Сделаю, что смогу.

– Присмотрите там за сыном, – обронил Крайнов прежнюю просьбу.

– Да и вы берегите себя, Фил. Неужели без вас не обошлись бы?

– А кто, если не я? Слишком долго мы молчали, делали вид, что не видим, как нас дурят ничтожества.

Черок связался с Таргиным по комму Романа, от своего он избавился заодно с микрочипом, чтобы его не смогли отследить возможные преследователи.

Несмотря на ранний час, Алекс оказался на ногах и, похоже, обрадовался Квикфуту. Чероку стало немного стыдно за мелькнувшее у него в последний день сомнение в искренности помощника, не дававшего для этого ни малейшего повода. Но слишком многие уже предали, прежде всего, в самой Ксенослужбе.

– Значит, тебе удалось выбраться! Мы все беспокоились за тебя, Чер, стоянка с флаерами уже была захвачена, ты разминулся с вояками на несколько минут. Расскажешь потом?

– Конечно, если вернусь. Сейчас не до того. Что там у вас новенького?

– Без всяких «если» возвращайся, ты будешь нужен на своем месте. Слышал, крейсер пропал после обстрела Леса? – торопливо заговорил Алекс и продолжал, не дожидаясь подтверждения: – Его нехило отбросило от планеты, он пытался вернуться, но каждый раз его вышвыривало все дальше. Конечно, это Лес! Ты не представляешь, что у нас творится. Такое воодушевление! Всю ночь мэры поселков совещались, с минуты на минуту ждем их заявление. Власть военных они не признали, как и диктат Федерации. Удар по Лесу никто не одобрил. Я разговаривал с несколькими главами поселков. Похоже, дело идет к провозглашению суверенитета, они собираются составить свое правительство. И большинство высказалось за немедленную национализацию «Экофлора». Военные вырубили трансляцию всех каналов головидения. Ночью Кадама отказался от назначения и попросил мэров о переговорах. Похоже, он и часть его людей решили покинуть планету, но не знают, как это сделать без крейсера. Несмотря на объявленный комендантский час, на улицах много людей, и продолжают прибывать из разных мест, многие вооружены. Военные не контролируют положение. А как ты?

– Попробую, как собирался, напрямую обратиться к Лесу, очень рассчитываю на дочку Гарнисов. Только сомневаюсь, захочет ли он общаться с людьми после вчерашнего…

– Чер, ты молодец, твое обращение, которое успел выложить в Астронет, стало настоящей бомбой!

Квикфут помнил каждое слово составленного второпях меморандума. Он нисколько не кривил душой, когда вопрошал и одновременно утверждал:

«Неужели человеческая сущность не улучшилась с выходом к звездам?

Неужели Звездная Федерация будет и дальше руководствоваться собственными корыстными интересами, и ей нет никакого дела ни до своих колонистов, ни до инопланетного Разума?

Я уверен, что на Форестане найдется немало разумных честных людей, желающих мирных и справедливых отношений с Лесом. И они не станут молчать перед угрозой военного сапога».

И вот теперь, когда где-то там, за многие километры отсюда решается судьба колонии, а высоко над головой каждую минуту может вновь объявиться крейсер, словно бич Федерации, готовый стегнуть мощными излучателями, он спокойно сидит на буколической полянке в ожидании неведомо чего!

И когда он уже окончательно решил больше не ждать и двинуться на поиски таинственного дома отшельников, как бы недружелюбно их ни встретил Йон Гарнис, Леся появилась на поляне.

Она выглядела светлой, как сегодняшнее утро, а в зеленых глазах отражался Лес. Обычная с виду девушка, еще девчонка, но что-то в ней таилось, недоступное пониманию любого стороннего наблюдателя. Она направлялась к ним раскованной, незатейливой походкой, а казалось, будто легко плывет над поляной, неподвластная гравитации. Оптическая иллюзия, мираж, фата-моргана. Глядя на нее, Роман физически чувствовал, как, несмотря на приближение в пространстве, она становится для него намного более далекой, чем в момент их знакомства, и от осознания такой утраты ощущал непроходящую грусть. Черок торопливо поднялся навстречу, и все последовали его примеру. Было в свободно скользящей к ним девушке, в каждом плавном движении ее руки нечто, обещавшее сделать сегодняшний день незабываемым для каждого.

Кем она явилась к ним? Прежней Лесей, товарищем и милой собеседницей, или обвинителем с приговором за содеянное вчера безрассудными алчными соплеменниками?

Даже Андре с Жанной, чудесно вырванные самим Лесом из учиненного людьми пекла, задавали себе такие вопросы, поскольку не могли не чувствовать свою причастность к действиям безмозглых собратьев.

– Здравствуйте! Как хорошо, что вы здесь! – обратилась Леся ко всем сразу, так что стало ясно: она все знает и понимает и тревожилась именно за них, а не за себя или за Лес.

Черок подумал, вот перед ними – их настоящая лесная королева, юная с виду, но мудрая и милостивая правительница. Такое архаичное понятие выплыло у него из памяти, хранившееся там то ли со времени учебы в академии, то ли после просмотра исторических голофильмов. Что за бред?! Он помотал головой, стараясь стряхнуть неуместную в этой реальности монархическую аллегорию, и почтительно спросил от имени всех самое важное, что беспокоило в эти минуты:

– Станет ли Лес мстить нам, людям?

– Ваше понятие мести лишено для моего создателя всякого смысла…

– Ну, ты-то сама прекрасно понимаешь значение слова… Ну, воздавать злом в ответ за причененный вред?

– Это тем более непонятно для него. Водоворот уничтожения приведет в никуда. Нашествие лесных существ на фермерские дома служило лишь предупреждением. Он знает, что люди различны, не воспринимает нас…

Леся запнулась и торопливо, почти просительно пояснила:

– Ведь я чувствую себя человеком и никак иначе… Мы не можем отвечать за тех, кто так поступил. Если эти преступники продолжат угрожать здешней жизни, Лес навсегда избавится от них.

– Я верю, в Земной Федерации осталось много нормальных, широко мыслящих людей, для которых жажда знаний, поиск партнеров по Разуму важнее сиюминутной выгоды и прочих корыстных интересов. Только такие достойны общения с Лесом, их можно найти и среди здешних колонистов. – Черок старался говорить весомее, чтобы не осталось сомнений в его искренности, но подозревал – сказанное выглядит слишком звучно и высокопарно.

– Зачем же искать, если они передо мной? Я давно это знаю! – улыбнулась девушка вполне земной улыбкой. – Хватит болтать. Идемте, он ждет вас.

Несколько мгновений спустя, шагая рядом с Лесей, Квикфут ощутил небывалый подъем. Вместе они изменят этот мир к лучшему. Ему начинало казаться, что в настойчивом шелесте листьев он начинает различать голос самого Леса.

«Простишь ли ты меня и остальных людей за все причиненные тебе обиды?» – спросил Черок мысленно, уверенный заранее, что никогда не дождется ответа.

«Ты не перестаешь подходить ко мне с человеческими мерками. О какой обиде может идти речь? Подобные понятия для меня бессмысленны. Они значимы лишь в приложении к человеческой расе. Оставь это. Гораздо важнее, что теперь мы можем общаться. Я в состоянии удовлетворить все твои потребности, даже тщательно скрываемую тягу к путешествиям. Через доступные мне порталы ты сможешь попасть в места, в которые с человеческой техникой пока не добраться».

– Я не смел даже мечтать о таком… – потрясенно пробормотал Черок.

«Разве не видишь, что твои мысли перестали быть для меня секретом?»

«Тогда ты понимаешь, что на роль одиночки-путешественника я не гожусь, мне необходимо постоянное общение с себе подобными…»

– А кто сказал, что ты будешь один? – с улыбкой обернулась на ходу Леся, никогда прежде она не казалась Квикфуту такой прекрасной, как в этот миг.

– Ты говоришь сейчас, как частица Леса?

– Вовсе нет. Неужели не ясно? Я объясняла, что давно стала самостоятельной и никогда не буду ничьей марионеткой…

«Это так, – отчетливо услышал Черок в шелесте листвы. – Она свободна и сама выбрала свой путь. Я научился понимать вас без посредников… Мы нуждаемся друг в друге. Ваше появление помогло мне перейти на новый уровень сознания, а я смогу показать людям недоступные для них измерения мира».

– Я согласен! – торопливо воскликнул Черок, отчего его спутники остановились и с недоумением посмотрели на него. Одна лишь Леся понимающе улыбнулась и продолжила путь.

«Только отпусти всех, кто пожелает уйти с Форестаны, тех, кто явился за кытом и не хочет понять тебя…» – уже мысленно попросил Черок. Возможно, моменту более подходила красивая, но содержательная речь, но никакие цветистые фразы не шли на ум. Впрочем, его необычный собеседник вовсе не нуждался в подобном.

Они еще не достигли первых кытов, снисходительно и терпеливо ожидавших подхода людей, когда теплые капли внезапно, но ласково упали на их лица.

Ксенолог запрокинул голову и не увидел ни единой тучи в прогалах между кронами молодых деревьев. Оттуда к ним протянулись струны «слепого» дождя, казавшиеся золотыми в лучах солнца. Он подумал: это очищение, очищение перед Лесом, – и улыбнулся. Удивительно, но Черока и его спутников совершенно не обеспокоило, что через минуту они промокнут насквозь. Массивные стволы кытов нависали совсем рядом, суля надежную защиту.

Они вошли в Лес вместе.

Ксенолог, разуверенный во всем, чему его учили, потомок североамериканских индейцев прародины, подсознательно хотевший отомстить за предков тем, кого давно нет, и вместо этого нашедший на Форестане все, чего ему прежде не доставало.

Чета флодайверов, давно открывших для себя друг друга, а вот теперь еще и чудо форестанского Леса, без которого они уже не мыслили дальнейшей жизни.

Сын местного колониста, сумевший подняться над здешней обыденностью. Рожденный на Форестане, всегда желавший лучшего будущего для себя и своего народа, едва нашедший и тут же утративший свою первую необыкновенную любовь.

Дочь Леса, ощущавшая себя человеком, хотя не вполне таковой являвшаяся. Она превосходила своими способностями обычных людей, но искренне желала стать такой же, как все. Она только начинала познавать человеческую любовь и намеревалась пройти этот путь до конца…

Дети Леса безостановочно продолжали сплетать склоненные над проворным ручьем ветви. Словно зелеными пальцами, касались листьями друг друга, неутомимо творя таинственные заклинания узоров, дополняя новыми символами ажурное кружево. Новые побеги тянулись вдогонку за более быстрыми собратьями и торопились внести собственную неповторимость в начертание искусной вязи, в никем не читаемые изящные письмена над неумолчной водой. Животворящие соки бежали по гибким неуемным стеблям, наполняя их ощущением восторга и неизбывной силы. Следы полученных ожогов исчезали под каплями очистительного дождя, от них не оставалось следов. Но прежней безмятежности не могло быть. Все начинало меняться. Разум Леса избавился от многовекового сна и одиночества, отныне жизнь его наполнялась новым смыслом.

Content

Сергей Криворотов
Дочь леса

Предыстория

Пришелец

Новое решение

Отзвуки

Из тлена восставшие

Еще одна попытка

Найденыш

После учебы

Благие намерения

Предложение

Новое назначение

Влекомый лесом

Предсказание

Дочурка

Прибытие

Между домом и лесом

Новые коллеги

Первая встреча

Знакомство с лесом

Откровение

Флодайверы

В «Экофлоре»

Новые возможности

Зеленый проповедник

Странный лес

Загадки людей

Отчуждение

В плену

Зеленый брат

Молодость

Сосуществование

По следам проповедника

В гостях у отшельников

Разговор по душам

Впервые в «Экофлоре»

Просьба о помощи

«Все дубы обтрясу»

Возвращение флодайверов

Кыт всеисцеляющий

Co страхом не справиться в одиночку

Иная точка зрения

Заединщики

Не по правилам

Самостоятельность Леси

Среди людей

За Лесей

Захват и освобождение

И недруг бывает полезен

Глазами Леси

Мир тесен

Стать ксенологом

Творец и его создание

Все пошло не так

Необходимые уточнения

Конец Фердоса Кууса

Ответ леса

Важнее всего

Вместе

Последнее предупреждение

Мир станет другим

Пришедшие с неба

Ад в лесу

У костра

Разум леса

Дождь