Светлана Семенова

Заоблачность. Легенда о долине Вельдогенериуса

Иллюстрация на обложке: Татьяна Ламонова

Иллюстрации в книге: Таллаида Розельвейн

© Светлана Семенова, 2019

© Издание, оформление. Animedia Company, 2019

⁂

Пролог

В свете танцующего пламени свечи фигура старика, примостившегося в углу хижины на циновке, была похожа на каменное изваяние.

– Поторопись, Литонья! Ты должна найти великого воина быстрей, чем его обнаружат черные кайманы и пираньи, – обратился он к девочке лет восьми, ловко привязывающей к поясу кожаную флягу с водой. Одета она была по-мальчишески, и узнать в ней девчонку можно было только по двум торчащим в разные стороны черным косичкам.

– Как я узнаю его, дедушка? – Литонья оголила сталь короткого, изогнутого дугой ножа.

– Узнать его будет не трудно. Он не очень велик, а голова его белоснежная, как крылья хара-хара!

– Великий воин не индеец или, быть может, он древний старик? – изумилась Литонья и, вернув клинок в ножны, спрятала его за пояс. – Несмотря на твой почтенный возраст, седина едва коснулась твоей головы, сколько же должно быть лет человеку, чью голову она покрыла полностью?

– Не время ронять слова, стремительная колибри! – нахмурился старик, и его иссушенное Солнцем лицо стало похоже на старинный пергамент. – Путь великого воина лежит к горе Ауянтепуи. Проводишь его до водопада Керепакупаи-меру. Падающая вода даст ему то, о чем он не ведает! И поспеши!

– Хорошо! Так и будет! – ответила Литонья и исчезла за дверью, распугав повисшие под пальмовыми листьями грозди летучих мышей, только что вернувшихся с ночной охоты. Густой туман тут же поглотил ее хрупкую фигурку, а через минуту перед ней расступились джунгли, и она ступила на знакомую тропу. Лес просыпался и уже наполнялся голосами его обитателей. Литонья обожала часами бродить по джунглям, залезать на самые высокие деревья, заглядывать в птичьи гнезда и осматривать окрестности с высоты птичьего полета. Но сегодня она даже не остановилась поглазеть на причудливые гнезда-паутинки крошечных колибри, в честь которых ей было дано имя. Она словно ягуар неслась по тропе, все дальше углубляясь в джунгли, и уже спустя полчаса к птичьему гомону добавился шум воды.

На берегу реки, окрашенной в кофейно-молочные цвета, стояла маленькая, выдолбленная из цельного дерева лодка. Литонья оттолкнула ее от берега и ловко, не замочив ноги, запрыгнула в каноэ, затем звонко присвистнула. Над поверхностью воды тут же появились две огромные черные головы с торчащими в разные стороны усами и направились к девочке.

– Кэша! Кирса! – улыбнулась выдрам Литонья. – Сегодня вы нужны мне, как никогда! Держим путь на заводь! – скомандовала она, и огромные выдры, подталкивая лодку, стремительно понесли ее против течения. Река, как и джунгли, кишела своими обитателями. Перед глазами Литоньи то и дело мелькали разноцветные плавники рыб разных видов и размеров. Большие головы с выпученными глазами, принадлежащие черным кайманам, выныривали из воды и с любопытством наблюдали за проносящейся мимо них лодкой. Прожорливые горластые птицы носились над водой, ловко выхватывая из реки мелкую рыбешку.

Спустя несколько минут лодка свернула с основного русла и, преодолев небольшой проток, остановилась на краю просторной заводи, усеянной гигантскими кувшинками виктории амазонской. Листья этих кувшинок были до трех метров в диаметре и напоминали огромные заготовки для пиццы с загнутыми вверх краями. Только вместо аппетитной начинки по ним важно разгуливали белые цапли и забавные, с очень большими лапками, птицы яканы. На первый взгляд не было ничего необычного, и Литонья с облегчением вздохнула. По-видимому, она не опоздала к прибытию великого воина, который, по утверждению дедушки, должен был появиться в этой воде, когда ее коснутся первые лучи Солнца.

Душераздирающий писк нарушил райскую идиллию, и встревоженные цапли взмыли вверх, окрасив небо в кипельно-белый цвет. Наконец Литонья увидела маленькую белоснежную фигурку, замершую в центре листа кувшинки, и огромную голову каймана, затаившегося неподалеку от испуганного насмерть существа. Кайман с нескрываемым любопытством пялился на экзотическое животное, которое видел впервые, а несчастный, скованный страхом не мог сдвинуться с места. Литонья в мгновение ока выудила со дна лодки весло и захлопала им по водной глади. Черная голова тут же исчезла, и, показав свой огромный хвост, кайман устремился к реке. Белая крыса, приложив свою розовую лапку к груди, с благодарностью важно поклонилась девочке. «Неужели это и есть великий воин? – подумала Литонья. – Он невелик, и голова его белая, как крылья хара-хара», – вспомнила она слова дедушки и почтительно поклонилась в ответ. «Он совсем не похож на отважного воина», – подумала она и снова услышала громкий писк. Крыса отчаянно жестикулировала лапами, явно пытаясь сообщить о чем-то Литонье, но та совсем не понимала крысиного языка. К ее удивлению, Кэша и Кирса приблизились к крысе и исчезли под водой, а через минуту их черные головы появились на поверхности, а между ними была еще одна голова, покрытая белоснежными волосами. Выдры потащили находку к берегу. Это был мальчишка лет десяти, одетый в серую холщовую, вымокшую до нитки куртку. Вид его был удручающим, и Литонья быстро направила лодку к берегу, прихватив по дороге обеспокоенную крысу. Она успела заметить, что у нее сломан кончик розового хвоста, и поняла, что шерсть на голове и теле животного не белоснежная, а седая.

Выскочив на берег, Литонья бросилась к мальчишке и ловко перевернула его на бок. Он закашлялся, и фонтан воды с парочкой напуганных мальков устремились на землю. Литонья вздохнула с облегчением.

– Добро пожаловать в Сураму, великий воин! – торжественно произнесла она.

– Сураму? – удивился мальчик и уставился на нее огромными, василькового цвета глазами.

– Сураму! Это индийская деревня, а находится она в Южной Америке в стране Гайане, стране, на языке наших предков называемой землей многих вод! – пояснила она. – Меня зовут Литонья!

– А меня… – мальчик надолго задумался, пытаясь вспомнить свое имя, и крыса раздраженно что-то пропищала. – Анхель! Меня зовут Анхель. Так сказал Генри. Странно, я понимаю, о чем он говорит, – на лице мальчика появилось неподдельное изумление.

– Анхель? Такое имя носит водопад Керепакупаи-Меру, который срывается с горы Ауянтепуи! Его еще называют «прыжок Ангела». Именно к нему поручил мне проводить великого воина мой дедушка! Он сказал, что падающая вода даст ему то, о чем он не ведает!

– Великого воина? Но я не… – Анхель запнулся, и Генри снова затараторил на своем крысином.

– Он сказал, что я ношу имя этого водопада и что я именно тот, о ком говорит твой дедушка. Только я ничего не помню, кроме безумных глаз старца, занесшего над моей головой сверкающий посох.

– Что ж! Путь до водопада не близкий, на путешествие уйдет пара недель, так что выясним, кто есть кто, по дороге, а пока не будем терять время, прыгайте в лодку! – Литонья перебралась в каноэ, и Анхель последовал ее примеру. Генри же не двинулся с места и, эмоционально жестикулируя, снова принялся что-то объяснять своему забывчивому другу.

– Генри говорит, что есть более быстрый и безопасный способ отправиться к водопаду. Он уверяет, что я с легкостью могу переместиться в любое место, в котором только захочу оказаться, и при этом прихватить всех вас с собой, – от чего-то смущаясь, произнес Анхель и наклонился к самому уху Литоньи. – Боюсь, такое вряд ли у нас получится, но из почтения к его возрасту… – едва слышно зашептал он, но не договорил, прерванный возмущенным писком. Тирада Генри длилась минут пять, и когда он замолк, Анхель совсем сник.

– Прости, Генри! Я не хотел обидеть тебя. Моя голова похожа на воздушный шар, наполненный воздухом. Я пытаюсь все вспомнить, но не могу. Я не помню тебя, не помню наших с тобой приключений, не помню Заоблачность, о которой ты говоришь, и не знаю, как и для чего я оказался здесь! И уж прости, но я совсем не уверен, что могу летать!

– Ты должен попробовать! – Анхель обернулся на голос и с удивлением посмотрел на обращающуюся к нему выдру Кэшу.

– Генри прав! Будь ты обычным человеком, вряд ли бы ты оказался здесь таким удивительным образом! – добавила выдра Кирса.

– К тому же, лично мне ни разу в жизни не приходилось встречать мальчишку, который с легкостью понимает языки животных, – Литонья подмигнула Кэше и Кирсе, догадавшись, о чем они говорили, и с вызовом посмотрела на Анхеля.

– Хорошо, я попробую! – ответил он, и довольный собой Генри мгновенно забрался в лодку. Он взгромоздился на плечо своего друга и подбадривающе похлопал его. Анхель расставил в стороны руки и закрыл глаза. Генри с Литоньей последовали его примеру. – Ауянтепуи, Керепакупаи-Меру! – зашептал Анхель, и девочка с крысой зашептали вслед за ним. – Ауянтепуи, Керепакупаи-Меру! Ауянтепуи, Керепакупаи-Меру! – как магическое заклинание разносились над водой их голоса, а затем рукава куртки Анхеля заискрились, словно она была не из натуральной ткани, а из чистой синтетики, и вся эта большая компания вместе с лодкой исчезла, будто там их и не было вовсе. Только легкая сиреневая дымка появилась на том самом месте, а затем рассыпалась на тысячи сверкающих в лучах утреннего Солнца песчинок. Кэша и Кирса переглянулись и исчезли под водной гладью.

⁂

Звенящая тишина на мгновение оглушила Литонью, а затем она услышала грохот падающей воды и почувствовала, что все ее тело обдало водой, словно из душа. Она открыла глаза и увидела, что все они сидят в лодке перед гигантским водопадом «прыжок Ангела». Узнать его было не трудно, это был самый величественный и высокий водопад в мире. Высота его падения приближалась к тысяче метров, и каждую секунду в лазурного цвета озеро, расположенное у подножья горы, падали триста тонн воды.

– Невероятно! – пытаясь перекричать шум воды, закричал Анхель и покрепче уцепился за борта пошатывающейся лодки. Плавать он не умел. Он не помнил, но знал это наверняка. Генри почувствовал неуверенность друга и предусмотрительно перебрался на плечо Литоньи.

– Невероятно, но мы в Венесуэле Анхель! У самого высокого водопада в мире. Я видела в своей жизни немало удивительных вещей, но… – Литонья замолкла, наконец заметив, что миллионы капель, бушующие вокруг водопада, преобразились в высоченную полупрозрачную фигуру склонившегося над озером старика. Волосы его были длинные и как будто развевались от колебаний ветра. В руках с невероятно длинными пальцами он держал посох, сплетенный из нескольких струящихся в озеро ручейков. Он с минуту рассматривал Анхеля, а затем протянул свою огромную ладонь, в несколько раз превышающую в размерах лодку.

– Я ждал тебя! Идем со мной, Анхель! – раздался его громогласный голос, и Анхель, не задумываясь о глубине озера, шагнул с лодки в протянутую ладонь. Старик выпрямился, и у Литоньи захватило дух, такого он был огромного роста. Генри же при виде этого гиганта, в одно мгновение перебрался к Литоньи за воротник. Анхель смотрел на них с высоты птичьего полета. Наконец, с тех самых пор, как он очнулся на берегу заводи, спокойствие и уверенность наполнили его душу, как будто он оказался дома после долгого путешествия.

Старик повернулся лицом к водопаду и поднял руку с посохом вверх. Тонны воды замерли в воздухе, словно грозди замерзшего водопада.

– Ты должен узнать то, чего не ведаешь, Анхель. Я покажу тебе твое прошлое и прошлое твоего народа, – Старик шагнул под свисающие гроздья воды, и она, словно ожив от его движения, снова с грохотом понеслась вниз, скрыв их от взглядов Генри и Литоньи.

Глава 1. Полет к Заоблачности

В розовых лучах едва народившегося Солнца, все выше и выше поднимаясь от Земли, летела странная стая. Впереди, гордо подняв голову, парила огромная птица Жиль. Ее серебристые крылья, переливающиеся всеми цветами радуги, то взмывали вверх, роняя разноцветные искры на землю, то опускались вниз, создавая под собой воздушные вихри. Следом за ней, выстроившись косяком, летели странные существа. Огромные крылья, покрытые серебристо-белыми перьями, делали их похожими на птиц, но массивные тела с длинными хвостами, усеянными множеством чешуек, больше напоминали сказочных драконов. Несмотря на внушительные размеры, когтистые лапы и черные, украшенные серебристым орнаментом рожки, венчающие головы этих существ, они не казались воинственными. Это были Хранители магических даров, посланные в Заоблачность для совершения древнего священного обряда. Среди них особенно выделялись четыре Хранителя. Длинные хвосты Армариуса, Логофета, Пената и Шеду были покрыты золотыми чешуйками, а на их запястьях красовались массивные золотые браслеты, явно указывая на особую принадлежность этой четверки.

– Долго еще? – спросил Логофет, тяжело дыша и пытаясь дотянуться короткой лапкой до своего плотного брюшка. – Я больше не могу, я весь чешусь от этой волшебной пыли!

– Как ты можешь жаловаться, Логофет, когда совсем скоро мы посвятим всю свою жизнь другим? – ответил Пенат, возмущенно закатывая глаза.

– Тебе легко говорить, Пенат! – вмешался Армариус. – Ты в три раза больше его, значит, тебе гораздо проще преодолевать этот путь, чем бедняге Логофету.

– Что за бред? Если я больше, значит, я тяжелее, соответственно мне труднее держаться в воздухе и сил на перелет у меня уходит значительно больше!

– О! Все бы так, но ты забыл про тысячи пассажиров Хранителя Логофета, которые и весят немало, да еще и заставляют его всю дорогу чесаться! – забавная физиономия Армариуса растянулась в обворожительной улыбке.

– Блохи? У бедного Логофета блохи? – очнулся от созерцания окрестностей Шеду, и в его огромных добрых глазах появилось беспокойство.

– Какие блохи! О чем он говорит?! Это пыль! Волшебная пыль, которая летит с крыльев этой чудовищной птицы! – закричал возмущенный Логофет. Он, конечно, не был настолько неуравновешенным, но усталость и волнение от предстоящего важнейшего в его жизни события сыграли свою роль. На его крик обернулась вся стая.

– Позвольте вам заметить, Хранитель Логофет! – смерив беднягу презрительным взглядом, заговорила птица Жиль, пытаясь не выронить при этом маленькое зеленое зернышко, которое она всю дорогу несла в своем огромном клюве. – Что так называемая вами волшебная пыль вовсе не является волшебной и уж точно не вызывает зуда и аллергических реакций! – произнесла она важным голосом, и маленькое зернышко, подхваченное воздушным потоком, выскользнуло из ее клюва и стремительно понеслось вниз. Никто даже не успел опомниться, как Армариус ринулся вслед за быстро исчезающей из вида маленькой точкой. Все затаили дыхание и стали ждать. Никто не надеялся, что весельчак Армариус вернется с хорошими новостями, и действительно, спустя несколько минут он появился в несвойственном ему дурном настроении и, тяжело вздохнув, выдержал довольно длинную паузу.

– Поймал! – наконец произнес он и широко улыбнулся. Все вздохнули с облегчением, увидев, что маленькое зернышко зажато между его зубами. – Пожалуйста, простите Логофета, птица Жиль, он не ведает, что творит! – продолжил он умоляющим голосом. Птица Жиль с укором посмотрела на Логофета, который едва держался в воздухе.

– Вы все, Хранители магических даров, были избраны для особого ритуала, после которого вам предстоит служение народу Заоблачности, а вам, Логофет, в отличие от многих, выпала величайшая честь служить королевской семье! И несмотря на всю возложенную на вас ответственность, вы ведете себя так, так, как…

– Кажется, вот оно! – не дав птице договорить, восторженно закричал Шеду, и вся стая посмотрела туда, где на горизонте показалось огромное облако.

– Наконец-то! – измученный перелетом Логофет в два раза быстрей замахал крыльями.

– Да! Это Заоблачность! Не будем терять времени, обряд состоится ровно в полдень! – сказала птица Жиль, и вся стая направилась к облаку в полной тишине, нарушаемой только шелестом крыльев и позвякиванием золотых браслетов.

⁂

Стая приблизилась к гигантскому облаку, состоящему из капелек воды и кристалликов льда, в тот момент, когда на горизонте появился огненный шар Солнца. Все вокруг засияло, отражаясь в гранях кристаллов. Лучи, преломляемые капельками воды, рисовали в пространстве картины необычайной красоты. Шеду, завороженный прекрасным явлением, на несколько секунд даже перестал махать крыльями, но вовремя опомнился и стал набирать потерянную было высоту.

– Как же все-таки прекрасен мир! – восхищенно прошептал он, наблюдая со стороны за грациозной стаей, тающей в белоснежном полупрозрачном облаке. Он поспешил за всеми и через пару минут уже летел в общем строю, рассекая крыльями полупрозрачный искрящийся воздух, напоминающий молочный коктейль.

Когда птица Жиль и Хранители преодолели часть облака, перед ними открылся удивительной красоты вид. Со всех сторон Заоблачность окружали белоснежные горы, с вершин которых стекали хрустальные водопады. В центре расположилось огромное зеркальное озеро, где собиралась вся небесная вода. Прямо над водами этого озера парил остров, состоящий из множества спиралей, между которыми расположился величественный дворец.

– Это самое прекрасное, что я когда-либо видел! – едва дыша от переполнявшего его волнения, сказал Шеду. Он не мог оторвать взгляд от бескрайних серебристых лугов, на которых паслись большие стада капелек и снежинок, деревьев, переливающихся миллионами сверкающих кристаллов, парящих над озером облачных кораблей, окрашенных в различные небесные цвета, от белого до глубокого черного.

– Близится час, поспешим! – сказала птица Жиль.

Стая отклонилась в сторону, сильно отдаляясь от дворца, и, преодолев предгорье, приземлилась в долине Вельдогенериуса.

⁂

– Что ты видел, Анхель? – раздался громогласный голос старика, и Анхель открыл глаза, которые зажмурил в тот момент, когда на них обрушились воды водопада. Он чувствовал, что все еще сидит на огромной ладони, но не видел ни старика, ни своего тела. Не было шума воды, вокруг не было ничего, только сверкающая белоснежная бесконечность. Удивительно, но Анхелю не показалось это пугающим и необычным.

– Я видел огромную птицу и большую стаю Хранителей магических даров. Они приземлились в белоснежной долине Заоблачности.

– Да, с этого все началось!

– Очень странно, но я как будто видел мир их глазами и чувствовал все, что чувствовали они.

– Так и должно быть! Только так ты познаешь то, о чем не ведаешь. Но я должен предупредить тебя, Анхель! Не все, что тебе предстоит увидеть и почувствовать, будет столь радужным и прекрасным. Ты готов испытать боль, страдания, предательство и разочарование? Ты готов пропустить через свою душу ложь, тщеславие, ненависть, почувствовать жажду убийства и увидеть смерть своими глазами?

– У меня есть выбор?

– Выбор есть всегда. Ты можешь отказаться и продолжить жить как простой мальчик, не помнящий своего прошлого, – сказал старик, и в воздухе на некоторое время повисла тишина.

– Корни дерева уходят вниз, ветви тянутся к Солнцу. Все взаимосвязано: прошлое, настоящее, будущее. Запомни, Анхель! Твой путь труден! Нужен свет озарения, опыт, чувства – иди вперед! Нужна мудрость, память, любовь – возвращайся назад. Только помни всегда, что ты несешь свет и что я всегда рядом с тобой! – неожиданно для себя Анхель произнес не свои, но такие знакомые слова, и смешанное чувство безграничной радости и одновременно безграничной боли заполнили его сердце.

– Ты продолжение моего пути. Твоя рука всегда в моей руке, – услышал он голос старика и почувствовал, как тепло разливается по его ладони. – Эти слова говорила тебе твоя мама! – закончил старик, и у Анхеля больше не оставалось сомнений.

– Я готов познать то, чего не ведаю! – сказал он и закрыл глаза.

Глава 2. Обряд обретения магических даров

Одинокий старик в белоснежной тунике, подпоясанный золотым поясом, стоял на краю каменистого утеса. Под его ногами простиралась бескрайняя белоснежная долина, вымощенная тысячами камней. Его руки с необычно длинными пальцами опирались на посох, сплетенный из серебристых прутьев. Он стоял, подавшись телом вперед. Ветер трепал его длинные седые волосы, и со стороны казалось, что он парит над долиной. На худом, испещренном морщинами благородном лице сияли глаза удивительного, серебристого с оттенком небесно-голубого, цвета.

Взволнованный взгляд старика был прикован к единственному росшему в этой долине необычному дереву. Массивный, покрытый серебристой корой ствол метров десяти в диаметре поднимался так высоко, что не было видно его верхней кроны, и создавалось впечатление, что оно бесконечно. У основания этого величественного дерева, рассеивая пространство, искрилась волшебная субстанция, делая прозрачной поляну, на которой оно росло. Видно было, как могучие корни, переплетаясь друг с другом, устремляются прямо к водам огромного озера. Крона дерева была соткана из миллионов веточек, напоминающих жемчужные ожерелья. На конце каждой из них, переливаясь тысячами граней, росли цветы. Они, словно птицы, то отрывались от основания ветвей, порхая в воздухе, то снова становились частью этого дерева.

– Сколько времени прошло с тех пор, как птица Жиль приземлилась в долине Вельдогенериуса в сопровождении Хранителей магических даров?! Кто бы мог подумать, что то самое крошечное зернышко превратится в это величественное дерево! – еле слышно произнес он.

Он помнил все, несмотря на сотни лет, которые прошли с тех самых пор, как жителям Заоблачности была дарована магия. Это был великий день! Семя было высажено в благодатную почву, и каждый обрел свой магический дар: магия дождя и снега, магия грозы и грома, магия радуги, тумана, града и магия росы. Все были наделены дарами и могли применять свои способности только согласно главному магическому закону Природы. А закон гласил, что вся небесная вода, падая на Землю, дает жизнь, а затем непрерывно стремится вверх, накапливается в вышине и снова стремительно падает вниз, чтобы дать жизнь, а затем снова подняться ввысь, и так бесконечно.

– И так бесконечно! – повторяя свои мысли вслух, произнес старик, и его голос со скоростью ветра пронесся над долиной.

С тех самых пор здесь, в Заоблачности, собиралась вся небесная вода, а ее жители выращивали необыкновенной красоты снежинки и капельки разных пород: грибные крупные, морось, дождинки – и отправляли их на Землю на белых и черных облачных кораблях в виде дождя и снега. Корабли с бесценным грузом направлялись в самые засушливые места, и долгожданная влага проливалась на землю.

С того самого благословенного дня, как много лет назад он встретил в долине Вельдогенериуса волшебную стаю и ему были переданы магические ритуалы, в Заоблачности воцарился мир и покой.

– И да будет так вечно! – с волнением в голосе прошептал старик. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как утес, на котором он стоял, на мгновение накрыло тенью, и уже через секунду рядом с ним стояли Хранители Армариус и Логофет. Оба с почтением склонились перед величественным деревом.

– Маг Нирас! Позвольте донести до вас радостную весть! Свершилось! Ее Величество королева Мариэль разрешилась двойней! – сказал Логофет, тяжело дыша от утомительного перелета.

По неподвижному лицу старика невозможно было понять, как он относится к этой вести, только заблестевшие глаза выдали переполнявшие его чувства. Он посмотрел на дерево и падающую от ствола тень.

– Скоро полдень, нужно начинать обряд! Хранитель Армариус! Кто рожден в продолжение королевского рода?

– Это девочки! – с улыбкой ответил Армариус. – Они такие милые крошки! – он едва сдерживался, чтобы не расплакаться. Впервые Армариус был назначен Хранителем магических даров для одной из принцесс, и его распирало от гордости и счастья. В отличие от него Логофет, Шеду и Пенат уже имели честь быть Хранителями магических даров для детей королевской семьи, и вот наконец настал его час!

– Тшш… Оно идет! – произнес Маг Нирас, и над долиной пронесся шелест, напоминающий шепот тысяч волшебников, произносящих магическое заклинание.

Старик, не отрывая взгляда от дерева, поднял руки вверх, направляя свой посох навстречу Солнцу. В одно мгновение всю долину заволокло сиреневой дымкой. Армариус с Логофетом как завороженные смотрели на Солнце, которое начало медленно спускаться в белоснежную долину. Огненный шар остановился напротив дерева, и цветы раскрыли свои бутоны ему навстречу, а Логофет с Армариусом покрылись испариной. Несмотря на то что напущенная Магом Нирасом сиреневая дымка не позволяла превратить все вокруг в пепел, жар стоял такой, что, казалось, вот-вот все вокруг вспыхнет пламенем или расплавится, как воск.

– Эрбикум, гелвиум прародительница Жиль, арвикум тиро, принимаем магические дары для рожденных ныне! Нарекаю Гольманой и Одежавель королевских кровей, заклинаю обретением даров твоих! – громко произнес Маг Нирас, и все трое опустились перед Солнцем на колени, низко склонив головы. Солнце начало медленно вращаться вокруг своей оси, зажигая на ветвях дерева два новых, необыкновенной красоты цветка, а Маг Нирас продолжал тихо, но неистово шептать непонятные ни Армариусу, ни Логофету слова заклинания. Спустя минуту сиреневая дымка рассыпалась на миллионы сверкающих частичек, и, подхваченные ветром, они рассеялись над долиной.

– Свершилось! Новорожденным дарована магия! – сказал Маг Нирас и поднялся с колен, наблюдая за исчезающим в высоте Солнцем. Он повернулся к Хранителям Логофету и Армариусу. – Ты, Логофет, нарекаешься Хранителем магических даров принцессы Гольманы, ты, Армариус, нарекаешься Хранителем магических даров принцессы Одежавель! Отныне и до их совершеннолетия.

– Это большая честь для меня, Маг Нирас! – произнес взволнованно Армариус.

– Надеюсь, что я не ошибся с выбором! – Маг Нирас бросил взгляд на два новых цветка, только что появившихся на ветвях волшебного дерева. Теперь, когда все свершилось и ритуал был завершен, он позволил себе улыбнуться. Никто не был посвящен в тонкости его магического ритуала, и только он знал, как дается им мир и покой. Пока эти два прекрасных цветка будут зреть, маленькие принцессы будут познавать мир, а когда придет время, они обретут дарованную им магию и будут учиться управлять ей во благо мира в его Академии Магии и Волшебства.

– Ну что же! Вам пора начинать выполнять возложенные на вас обязанности, – Маг Нирас стукнул посохом о землю. Через мгновение возле его ног появилось небольшое облако.

– Может, воспользуетесь услугами такси «Золотой дракон», Маг Нирас? – Армариус изогнул спину и, широко расправив крылья, опустил свой хвост, покрытый золотыми чешуйками, имитируя трап самолета. – Добро пожаловать на борт, о великий волшебник! – Армариус улыбался так мило, что Маг Нирас тоже расплылся в улыбке.

– Вы слишком любите скорость, Армариус! Мне, старику, разумней будет подыскать не такой быстроходный транспорт, как ваш! – ответил он, незаметно подмигивая Армариусу.

– Тогда воспользуйтесь услугами моего друга. Этот чудо-Логоход вас с комфортом довезет! – Армариус прыснул смехом, заметив, как округляются глаза его друга. – Логофет! Дружище! Подбросишь Мага Нираса до Академии? – заискивающе заглядывая в глаза Логофета, произнес он.

Отвращение к физическим нагрузкам было единственным недостатком Логофета на протяжении всей его жизни. По крайней мере, ему так казалось, но бедняга ничего не мог с собой поделать. Он не любил летать, он предпочитал наблюдать за происходящим вокруг него с горизонтальной позиции и страдал от необходимости перемещаться в пространстве. Природа наделила его телом с худшими аэродинамическими показателями. Он был самым маленьким по росту среди всех Хранителей, при этом его полное брюшко говорило о гастрономических пристрастиях. Да! Он любил поесть, и, к счастью, его короткие лапки доставали до рта. Его крылья, как ему казалось, были настолько малы, что одни лишь мысли о предстоящем полете вводили его в депрессию. Вот и сейчас, поняв, чего от него хотят, он сжался в комок, сглотнув от волнения, попытался опустить хвост вниз, как делал это Армариус. Хвост предательски торчал вверх и не опускался.

– О, простите, Маг Нирас! Хвост!.. Э… Его заело! Я бы с удовольствием вас довез, счел бы это за честь… – почти пищал тоненьким голоском Логофет, продолжая дергать хвостом.

– Не беспокойтесь, Логофет! – сжалился над беднягой Маг Нирас. – Я приму ваше предложение в другой раз, когда вы справитесь со своим хвостом, – Маг Нирас с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться. Он встал на облако и направил посох в противоположную от дерева сторону. Облако тут же двинулось в указанном направлении. Логофет вытер со лба накативший от волнения пот.

– Армариус! Порой мне кажется, что ты не друг мне вовсе! – сказал он, приняв обиженную позу, и уже через секунду, заметив, что Маг Нирас удаляется на парящем облаке, рванул изо всех сил вперед. Спустя минуту, тяжело дыша, он с комфортом преодолевал пространство, уцепившись своими короткими лапками за край облака. Маг Нирас делал вид, что не замечает этого, а присоединившийся к ним Армариус всю обратную дорогу бубнил себе под нос извинения. Голос Армариуса убаюкивал, а потоки воздуха от его крыльев создавали Логофету дополнительный комфорт, и Логофет давно бы сказал Армариусу, что тот прощен, но молчал, наслаждаясь полетом первого класса.

Глава 3. Знамение по пророчеству

В этот прекрасный солнечный день дворец гудел, как улей. На королевской кухне туда-сюда носились повара, гремя кастрюлями и сковородами. Клубы пара разносили по всему дворцу запахи изысканных блюд и ароматы благородных напитков, приготовленных для празднования первого дня рождения маленьких принцесс Гольманы и Одежавель. Полотеры кружили в огромных залах, до блеска натирая и без того сверкающие поверхности, королевский оркестр репетировал в саду, разместившись в хрустальной беседке, а неподалеку в фонтане плескались забывные капли.

На заоблачных кораблях прибывали жители из самых отдаленных уголков Заоблачности, а те, чьи деревни были не так далеко, приходили пешком. Со всех сторон в направлении дворца двигались вереницы жителей Заоблачности, нарядно одетых во все оттенки небесных цветов. С высоты террасы Геворду и Мариэль казалось, что ко дворцу стекаются сотни живых ручейков.

– Посмотри, Мариэль, они прибыли из самых удаленных уголков нашего мира только для того, чтобы поздравить наших девочек.

– Когда мы им сообщим? – Мариэль с мольбой посмотрела на Геворда.

– Сообщим о чем? – Мариэль обернулась на голос и, увидев появившегося на террасе Мага Нираса, почтительно склонила голову. Маг Нирас улыбнулся. Если бы он был художником, то обязательно нарисовал бы эту необыкновенно красивую пару на холсте. На Мариэль было надето платье небесно-голубого цвета, расшитое кристаллами. Ее прозрачная кожа светилась изнутри, а огромные миндалевидные глаза изумрудного цвета обрамляли длинные серебристые ресницы. Светлые локоны были подняты в высокую прическу, которую завершал месяц, выполненный из драгоценных камней. Король Геворд был одет в серебристый кафтан и бриджи, отороченные черным шелком, расписанным звездным орнаментом. Ансамбль завершал тяжелый плащ, закрепленный на плече массивной серебряной брошью с изображением королевского герба. Он был широк в плечах и значительно выше Мариэль. Черты его лица были грубы и мужественны, а его глаза были почти прозрачные, светло-серые с голубыми вкраплениями, что придавало его взгляду необыкновенную глубину и магнетизм.

– Мариэль уверена, что носит под сердцем сына, Маг Нирас.

– Мальчика? – изумился Маг Нирас. – Но откуда такая уверенность, Ваше Высочество? Со времен правления короля Вилфорда в королевской семье на свет появлялись только девочки!

– Ни мне, ни вам не дано знать наверняка, Маг Нирас, но мое материнское сердце чувствует, что будет именно мальчик!

– Это будет великий день, Мариэль! Магическая сила королей, рожденных по крови, всегда помогала Магам! Мы сообщим эту радостную весть на празднике нового урожая, а пока нам нужно вспомнить о тех, кто ждет начала большого праздника. Пора начинать! – Маг Нирас посмотрел на людское море, собравшееся в окрестностях дворца.

⁂

На большой, залитой Солнцем поляне был раскинут белоснежный ковер, усыпанный хрустальными ожерельями и плетеными из серебряных прутиков забавными фигурками. Логофет пытался вздремнуть, пригревшись в теплых лучах, но его подопечная, принцесса Гольмана, не давала ему покоя. Она дергала его за звенящий золотыми чешуйками хвост, и Логофет, в очередной раз вырванный из сладкой дремы, ворчал себе под нос, что его хвост заело и он не повезет на себе Мага Нираса.

Армариус с улыбкой наблюдал за своим ленивым другом, играя с Одежавель неподалеку. Он поднимал ее, кружил и снова опускал к ожерелью, которое она пыталась ухватить своими пухлыми пальчиками. Одежавель очень забавляла эта игра. Ее звонкий смех разливался по всей поляне, гармонично смешиваясь с музыкой оркестра.

– Армариус! Друг мой! Не могли бы вы разбудить Логофета? – Армариус обернулся на голос. Ее Величество королева Мариэль стояла на ступенях дворца, опираясь на руку короля Геворда. – Мне будет очень жаль, если он пропустит праздничный обед, – продолжила она и улыбнулась. Армариус опустил Одежавель на мягкий ковер и склонился в глубоком поклоне.

– Уж не знаю, что для него страшней, Ваше Величество, пропустить праздничный обед или пропустить обеденный сон! – широко улыбнувшись, ответил Армариус.

– Как же они прелестны! – король Геворд с восторгом смотрел на Одежавель и Гольману. Малышки были очаровательны, их уже нарядили к праздничной церемонии. На их маленьких головках смастерили чудесные прически. У Гольманы серебристые локоны были уложены в виде большой искрящейся капли. У Одежавель на ее высокой макушке красовалась большая снежинка с вплетенными в локоны хрустальными нитями. Одеты они были в пышные белоснежные платья и туфельки, сделанные из воздушного хрусталя.

Король Геворд перевел взгляд на свою спутницу. Он молча обнял Мариэль и поцеловал.

– Они взяли красоту от вас, Ваше Величество, – сказал Армариус и, подхватив обеих принцесс на руки, подлетел к Мариэль и Геворду. Затрубили фанфары, приглашая народ во дворец, но Логофет, не замечая ничего вокруг, продолжал мирно похрапывать, улыбаясь во сне.

⁂

В этот знаменательный день на торжество были приглашены все жители Заоблачности. Перед дворцом накрыли большие столы, вино лилось рекой, оркестр задавал ритмы, все танцевали и веселились. Среди толпы сновали клоуны на ходулях, искусные фокусники доставали из своих шляп и карманов огромные цветы и пестрые ленты, заставляя малышню открывать рты от восторга. На соседней поляне устроили театр, а возле фонтана можно было увидеть магическое представление дрессированных капель и снежинок.

В веселье время пролетало быстро, и день незаметно приблизился к концу. После красочного салюта, устроенного в честь именинниц с помощью магии и игры света, Маг Нирас попрощался с королевской четой и Хранителями, сославшись на рекомендуемый в его возрасте покой. В этот раз он решил пройтись пешком и не спеша, опираясь на свой посох, двинулся в сторону сверкающего в свете Луны и звезд ночного леса. Он любил этот воздух, наполненный влагой и пряными ароматами цветов, любил слушать тишину леса, нарушаемую только звуком его шагов, шелестом серебристых листьев и редкими криками ночных варканов.

Звуки веселья со стороны дворца потихоньку стихли. Преодолев большую часть пути, он вышел к поляне, залитой лунным светом, и остановился. За большим деревом в конце поляны тропа раздваивалась. Одна вела через овраг и поле к Академии Магии и Волшебства, а вторая – к небольшому лесному озеру, скрытому от посторонних глаз окружающими его со всех сторон раскидистыми деревьями. Поверхность этого озера в любое время года была скована толстым слоем льда, от того там всегда веяло прохладой. Там же, недалеко от озера, и стояла его небольшая хижина, сложенная из белых камней, принесенных из долины Вельдогенериуса. Лес и хижину соединял бревенчатый мост, по которому Маг Нирас любил прогуливаться вечерами, размышляя о чем-нибудь важном. Он выбрал это место подальше от шума и суеты не случайно. Ему нужен был островок тишины и покоя, и он нашел его здесь.

Немного отдохнув, он направился к дереву и снова остановился, почувствовав, что почва под ним будто зашевелилась, а по ногам пробежала дрожь.

– Что тут происходит? – он сильнее вцепился в посох, но уже через минуту равновесие вернулось к нему. – Армариус! Вот негодник! А еще говорил, что от игристого, приготовленного по его рецепту, и разум остается чистым, и тело бодрым! – усмехнувшись, Маг Нирас продолжил свой путь. – Армариус, эх Армариус… как же правильно я сделал выбор, – впервые за всю историю Маг Нирас видел такую сильную связь между Хранителем и ребенком. Армариус и Одежавель души друг в друге не чаяли и не расставались ни на минуту.

Он наблюдал за принцессами весь вечер, девочки были похожи друг на друга как две капли воды, отличить их можно было только по одному признаку. Когда улыбалась Одежавель, а улыбалась она часто, на ее щечках появлялись очаровательные ямочки. Гольмана же, напротив, чаще капризничала, добиваясь всего, чего хотела.

Задумавшись, он не заметил, как вышел к озеру, вокруг зеркальной поверхности которого скопилось немыслимое количество варканов. Эти средних размеров белоснежные зверьки стояли на задних массивных лапах, ритмично покачиваясь из стороны в сторону, и не мигая смотрели на темную ледяную поверхность. Заметив Мага Нираса, они бросились врассыпную, и через мгновение вокруг озера не было ни единой души. В душу Мага Нираса закралось беспокойство. Он подошел к берегу и заглянул вглубь, пытаясь разглядеть что-то под толщей льда. Звезды отразились в зеркальной поверхности, а затем Маг Нирас увидел свое лицо, смотрящее на него из глубин озера. Долго, очень внимательно всматривался он в свое отражение.

⁂

Малышка Одежавель заснула прямо во время празднования, и Армариус, отказавшись от помощи нянек и гувернанток, отнес ее в детскую залу. Перед тем как положить принцессу в колыбель, он закутал ее в покрывало и вышел на террасу дворца подышать свежим воздухом. В эту ночь звезды светили необычно ярко. Оркестр в саду играл нежный вальс. Армариус склонился к красивому личику Одежавель. Ее прозрачная кожа светилась в лунном свете, а длинные реснички слегка вздрагивали.

– Наверное, тебе снится что-то необычное, – прошептал Армариус. Он улыбнулся и провел лапой по серебристым волосам Одежавель. – Ты будешь самой красивой девочкой во всей Академии Магии и Волшебства, когда придет твое время познавать магию, – с нежностью произнес он, и Одежавель улыбнулась во сне.

– Амарус, – тихо сказала она, не открывая глаз. Армариус от удивления чуть не выронил драгоценный сверток. – Амарус, – снова повторила Одежавель. Она открыла глаза и, увидев склонившегося к ней Армариуса, улыбнулась, затем звонко засмеялась переливами тысячи хрустальных колокольчиков. Удивленный Армариус чуть не лопнул от счастья. Он закружил Одежавель, забыв про то, что минуту назад собирался укладывать принцессу в колыбель.

– Амарус! Моя принцесса назвала меня Амарус! Вы слышали? Одежавель произнесла мое имя! – восторженно закричал он на всю округу, распугав стада пасущихся недалеко от дворца капелек и снежинок, а Одежавель продолжала звонко смеяться.

⁂

Маг Нирас готовился ко сну, когда в его распахнутое окно проникли восторженные крики Армариуса.

– Амарус! Амарус! Одежавель произнесла мое имя! – кричал он. Звуки его голоса и звонкие переливы смеха Одежавель, подхваченные ветром, унеслись дальше в глубокую темноту, разлившуюся за окном. Маг Нирас замер на несколько секунд, и его лицо стало бледным, как мел. Он, шаркая ночными туфлями, подошел к окну и долго вглядывался в ночное небо, украшенное миллионами разноцветных звезд.

– Этого не может быть! – оторвав взгляд от ночного неба, он осмотрелся. Надо заметить, убранство его комнаты было более чем скромным. У одной стены прямо в воздухе висело небольшое облако, которое служило ему кроватью. На противоположной стене рос серебристый мох, который подсвечивал жилище в темное время суток мягким светом. В одном углу комнаты стояла старая, облупившаяся от времени вешалка, на которой висел такой же старый плащ, расшитый когда-то блестящими бусинами. В противоположном углу комнаты стояла плетенная из серебристых веточек клетка, в которой мирно спала капля. Он завел ее у себя в хижине, чтобы в любое время дня и ночи иметь рядом с собой благодарного слушателя, но вышло так, что выбор его был неудачным. Капля большую часть времени мирно посапывала на уютной шелковой подушке, расшитой серебряными узорами. Подушка была единственным предметом, выделявшимся своей изысканностью в его хижине.

Маг Нирас подошел к вешалке, снял плащ с крючка и накинул его на свои плечи. Засунув руку в карман, он долго что-то искал в его недрах и наконец извлек старую запылившуюся книгу. Открыв ее на одной из пожелтевших от времени страниц, он затаил дыхание.

– Легенда долины Вельдогенериуса! – прочел он заголовок, написанный странными знаками, понятными только ему. – Так, так! – двигая по строкам костлявым пальцем, шептал он. – Ага! Вот оно, древнее пророчество! – он наизусть знал каждое слово, написанное на этой странице, но странное дело, на его глазах древний текст медленно растворился на поверхности листа, а на его месте появились новые символы, и Маг Нирас почувствовал, как холодеют его ладони.

– И выйдет зло через уста младенца, и перестанет мир быть прежним. Звезды сойдут с ума, и только один прочтет это знамение, и только в его силах будет остановить силы тьмы, – дрожащим голосом прочитал он и заплакал. Он плакал бесшумно, роняя слезы на желтые страницы, и его плечи тряслись, как от озноба. – Этого не может быть! – Маг Нирас смотрел перед собой невидящим взглядом, а спустя несколько минут он закрыл книгу и положил ее обратно в глубину бездонного кармана. Сняв с сутулых плеч плащ, он вернул его на старинную вешалку и подошел к стене, расположенной напротив.

– Я нарушил привычное течение жизни! Я изменил пророчество! И я должен все исправить! – Маг Нирас обернулся, бросив взгляд на мирно спящую каплю, провел рукой по заросшей мхом стене и хлопнул три раза в ладони. Капля проснулась от резкого звука, а перед Магом Нирасом разверзлась стена, ослепив обоих пронзительным белым светом, льющимся из разлома в стене.

⁂

Хранитель Шеду сидел на самой верхней террасе дворца. Он, как истинный ценитель всего прекрасного, наблюдал за падающими звездами, которые в эту ночь срывались с кромки неба одна за другой. Погрузившись в свои мысли, созерцая красоту ночного неба, он пропустил мимо ушей крики Армариуса и не замечал переполоха в стадах капелек и снежинок, пасущихся на лужайках недалеко от дворца. Он даже не обратил внимания на яркое белое свечение в той стороне, где были расположены Академия Магии и Волшебства и хижина самого Мага Нираса.

– Ты простудишься, Шеду! – сказал Пенат, незаметно для Шеду появившийся на террасе. – Ночи стали прохладными!

– Меня согревает красота звездного неба, Пенат! – ответил Шеду, укутываясь в мягкую ткань принесенного Пенатом покрывала. – Посмотри, как красиво! – в его огромных глазах отразились тысячи созвездий. Но Пената привлек не свет звезд, он устремил свой взгляд на странный белый свет, льющийся далеко в темноте.

– Что это за свет? – удивленно спросил он, и Шеду наконец заметил белое свечение вдалеке.

– Если я не ошибаюсь, этот свет льется из хижины Мага Нираса! Странно, раньше я не видел подобного. Нам нужно как можно быстрее добраться туда, быть может, ему нужна наша помощь! – с волнением в голосе ответил Шеду и снова взглянул на звезды. – Посмотри, Пенат! Что происходит? Это же похоже на небесный хаос! – и действительно, звездные созвездия рассыпались в беспорядочные скопления, кружили вихрями, строились в непонятные символы, исчезали, делая ночь непроглядной, и снова появлялись.

– Амарус! – прочитал Пенат слово, внезапно выстроившееся из звезд.

– Амарус, – тихо повторил изумленный Шеду. Мгновение – и слово, написанное звездами, рассыпалось, подобно красочным рисункам в калейдоскопе.

– Кажется, что-то похожее недавно на всю округу кричал Армариус, – тоже шепотом сказал Пенат. Сильный ветер пронесся мимо них, затем все стихло, звезды снова выстроились в привычном порядке. Казалось, что все, что происходило несколько мгновений назад, было иллюзией или галлюцинацией. Академия и хижина Мага Нираса едва виднелись вдали, подсвеченные тусклым светом внезапно появившейся в ночном небе спелой Луны.

Глава 4. Амарус

Маг Нирас, ослепленный ярким белым светом, шагнул в разлом стены и почувствовал, что его тело проваливается в пустоту. Странное дело, обычно, оказавшись за пределами стены, он всегда чувствовал твердую почву под ногами. Предчувствие приближающейся беды вдруг сковало его мышцы, и где-то глубоко в груди что-то затрепыхалось, словно птица проснулась у него внутри и, ограниченная замкнутым пространством, судорожно забила крыльями. Он ничего не видел вокруг, кроме залившего все вокруг яркого, ослепляющего свечения, но чувствовал, что его тело, подхваченное неизвестной субстанцией, несет куда-то с бешеной скоростью. Конечно, он не был до конца уверен, что именно он движется в пространстве, но чувствовал, что лицо его и грудь деформируются от мощного встречного потока, не дающего вдохнуть хотя бы глоток воздуха. Тишина звенела так, что из его носа хлынула серебристая струйка крови. Он с трудом приоткрыл глаза и увидел в центре этого белоснежного, ослепляющего хаоса черную воронку, напоминающую гигантское клубящееся облако. Оно двигалось ему навстречу и, изрыгая из своих недр черные массы, заполняло собой все пространство. Невероятно! Сколько раз он был на той стороне, но никогда не встречал сопротивления, а тем более магии такой силы. Его ноздрей коснулся смердящий, сводящий с ума запах, и он почувствовал, что силы и сознание начинают покидать его.

«Надо бороться, надо бороться», – словно назойливая муха, закружилась в его голове единственная спасительная мысль, вырывая его сознание из затягивающего черного болота. Собрав все силы, он выставил посох перед собой, направляя его в сторону разрастающейся с каждым мгновением черной воронки.

– Тьма, отступи! Тьма, отступи! – пытаясь перекричать звенящую тишину, закричал он. – Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге… Расступись, разверзнись… – Арникус, э-шиге! Расступись, разверзнись! Арникус, э-шиге! – неистово повторял он заклинание, но время вдруг стало тягучим, как воск, и он осознал, что не слышит своего голоса. Он все еще продолжал выкрикивать заклинание, чувствуя, что теряет ощущение себя и проваливается в давящую его со всех сторон пустоту.

⁂

В это самое время Хранители Пенат и Шеду стояли на верхней террасе дворца. Они все еще продолжали смотреть в небо в ожидании повторения звездного коллапса, но ничего не происходило.

– Мы должны немедленно отправиться к Магу Нирасу, Пенат! – сказал взволнованный Шеду. Предчувствие чего-то неизвестного и волнующего не покидало его с той самой минуты, как они с Пенатом стали свидетелями удивительного явления.

– Ты уверен, что мы что-то видели, Шеду? – Пенат никак не мог поверить своим глазам, а огромное желание поскорее добраться до мягкой постели было настолько сильным, что он был готов убедить себя и своего друга в том, что все, что они наблюдали, просто привиделось их уставшим от ярких фейерверков глазам. – Ты же понимаешь, Шеду, что такого не может быть в природе. Где ты видел, чтобы звезды скакали, как кони? – Шеду ничего не ответил, а лишь тяжело вздохнул. – Может, тебе и покажется мое предположение странным, – не унимался Пенат, – но, похоже, мы с тобой на празднике чрезмерно употребили игристого вина. Не нужно было верить Армариусу, что его волшебный напиток лучше кристально чистой воды! – Пенат широко зевнул, представив себя в теплой постели. – Боюсь, день грядущий для нас будет не из легких!

– Возможно, ты прав, Пенат, и то, что мы видели, всего лишь нам почудилось, но я все же проверю, не нужна ли наша помощь Магу Нирасу! Так, для успокоения души и доброго сна, да и вечерняя прогулка мне не помешает, – Шеду скинул покрывало и расправил крылья, намереваясь отправиться к хижине Мага Нираса.

⁂

Маг Нирас с трудом открыл глаза и увидел, что стоит перед длинным деревянным мостом, ведущим к небольшой хижине, сложенной из белого камня. Он чувствовал себя обессиленным и опустошенным, но осознание того, что ему удалось усмирить эту неизвестную, невероятной силы магию и того, что он смог попасть туда, где намеревался оказаться с самого начала, наполняло его тело новыми силами. Он вытер кровь с лица. Сколько раз он бывал здесь, в созданном им отражении реального мира, здесь, куда он упрятал с помощью своей магической силы все темное, что было в нем и в каждом жителе королевства. Тьма покоилась здесь веками, и он был уверен, что так будет вечно.

Он помнил, как тяжело ему далось принятие того решения, но он хотел лучшего для своего мира, и он изменил привычное течение жизни. Он хотел, чтобы в его мире не было темной стороны, и у него получилось. Каждый раз, совершая обряд обретения магических даров, он добавлял свой ритуал – отделения темного от светлого.

– Если бы я только мог предугадать, к чему приведет вмешательство! – произнес он и посмотрел на огромную Луну, повисшую так низко над озером, что казалось, будто она вот-вот упадет в зияющую черноту ледяного озера. – И выйдет зло через уста младенца, и перестанет мир быть прежним. Звезды сойдут с ума, и только один прочтет это знамение, и только в его силах будет остановить силы тьмы, – шепотом повторил он слова нового пророчества. – Я тот, кто прочел, и я должен остановить зло, даже ценой собственной жизни! – сказал он и, опираясь на посох, направился к хижине.

⁂

Две огромные тени накрыли сверкающий в ночи лес. Мгновение – и они уже кружили вокруг высокой многоуровневой башни Академии Магии и Волшебства. Шеду очень любил ночные полеты, реальность размывалась нерезкими очертаниями старинных строений и верхушек деревьев. Мир опрокидывался в его сознании, переворачивался, менялся до неузнаваемости, а он рассекал пространство крыльями и рисовал в своем воображении тот невидимый мир внизу. Ему нравилось смотреть на звезды, отражающиеся в блюдцах многочисленных озер, но сегодня было не до красоты. Волнение по поводу судьбы Мага Нираса не оставляло его, и он спешил изо всех сил. С высоты полета уже виднелись крыша хижины, длинный бревенчатый мост и поверхность замерзшего озера, которое, казалось, пенилось и бурлило. Удивленные Шеду и Пенат, не понимая, что происходит там, внизу, спустились чуть ниже и замерли в изумлении.

– Что это, Пенат? – спросил Шеду, еще не в силах разглядеть детали открывшейся ему картины.

– Это варканы! Их здесь тысячи, Шеду! Посмотри, что они делают! – прошептал испуганно Пенат.

– Они топят лед своими телами! – закричал Шеду. – Безумцы! Зачем они это делают? – он спустился немного ниже. Теперь он видел все. Пространство внизу было заполнено варканами. Те, что были ближе к кромке озера, бросались на лед, отдавая озеру свое тепло. Окоченелые тела уносили, и уже другие жертвовали собой. Похоже, это безумство продолжалось не первый час. Неподалеку виднелась целая гора окоченелых тел. Шеду поежился от охватившего его ужаса и вдруг почувствовал, что им овладевает желание спуститься на лед, как будто неведомая сила притягивала его, лишая воли.

– Я теряю над собой контроль! – еле слышно сказал он.

– Нужно добраться до хижины! – ответил Пенат. Он тоже почувствовал это странное притяжение и сделал над собой усилие, пытаясь подняться выше, но тут произошло невероятное. Лед затрещал и раскололся в центре озера, поддавшись усилиям варканов. Не прошло и мгновения, как толпы этих безвольных существ стали исчезать в образовавшейся проруби.

– Пенат! Я больше не могу сопротивляться! – закричал Шеду и начал снижаться. Пенат бросился за другом в надежде схватить его, но его взгляд вдруг стал отрешенным, и он вслед за Шеду спустился к движущейся безмолвной массе. Варканы все исчезали в глубинах озера, а их поток все не заканчивался. Вот уже, ведомые толпой, Шеду и Пенат приблизились к краю и тоже исчезли в глубине темной проруби.

⁂

Маг Нирас, опираясь на посох, прошел через длинный бревенчатый мост и подошел к тяжелой двери, на которой был массивный замок. Ключ, висевший на его шее под ночной сорочкой, точно подошел к замку. Несколько поворотов – и массивная дверь поддалась со скрипом заржавевших петель. Убранство хижины было точь-в-точь таким же, как в его хижине, только на старой вешалке не висел старый плащ, а клетка с шелковой, расшитой серебром подушкой была пуста. Возле окна стоял седовласый старик в ночных туфлях и сорочке. Он не обернулся, когда вошел Маг Нирас, а продолжал смотреть на происходящее за окном. Словно по волшебству, в центре ледяного озера поднялись ледяные глыбы, открывая взору глубокий, зияющий чернотой провал, в глубине которого забурлило белое живое море, и на поверхности показались первые варканы.

– Они уже здесь! – сказал старик. – Я знал, что ты придешь этой ночью, ты не мог не прийти. В это полнолуние даже звезды прославляют меня!

– Как ты смог проникнуть в наш мир, Амарус?! – закричал в гневе Маг Нирас, и старик обернулся. Каждый, кто в ту минуту оказался бы в хижине рядом с ними, был бы в недоумении. Амарус был точной копией Мага Нираса. Тот же взгляд светло-серых глаз под густыми седыми бровями, тот же острый профиль, те же седые волосы, небрежно лежащие на худых, сутулых плечах. Амарус сделал шаг вперед и пристально посмотрел в глаза своего двойника.

– Мир, переполненный добром, это же так скучно, Нирас, я пришел, чтобы восстановить баланс! – на его лице появилось презрение, а в его взгляде было столько уверенности в своем превосходстве, что Маг Нирас невольно отступил назад.

– Ты не смеешь, Амарус! Тебе не место в нашем мире.

– Не лги себе, Нирас, ты скучал по мне, и все в твоем мире истосковалось по тьме! – Амарус сделал еще шаг вперед, заставив Мага Нираса отступить. – Что есть добро без зла? Что есть свет без тьмы?! Что есть день без ночи? – голос его набирал силу.

– Замолчи, Амарус! – Маг Нирас так сильно вцепился в посох, что его пальцы стали белыми.

– Добро ничто без зла, пойми, оно слабеет без борьбы! Ты ослаб, Нирас! Посмотри, на кого ты стал похож, на кого стал похож я! Ты забыл, что мы есть целое, а его нельзя разделить на половины! – Маг Нирас видел, как с каждым сказанным словом в глазах Амаруса разгорается зловещее пламя, и он попытался сделать шаг ему навстречу, но не смог даже пошевелиться. – Ты надеялся избавиться от своего темного с помощью магии, но ты забыл, что я есть ты, а ты есть я! Ты есть тьма, а я есть свет, ну или наоборот! – закончил Амарус и вернулся к окну, за которым творилось что-то невиданное. Из ледяного разлома в центре озера, подобно лаве, выплескивающейся из жерла вулкана, лились белые потоки живых существ. Их было так много, что все пространство вокруг озера и лес, окружавший его, за считанные минуты стали белоснежными. Казалось, что на мир за окном маленькой хижины обрушился снежный буран. Амарус отвернулся от радующей его глаз картины в тот момент, когда на поверхности появились Хранители Пенат и Шеду.

– Ты спрятал за этой стеной все зло, что было в Заоблачности, но ты забыл, Нирас, что противоположности притягиваются, мы не можем друг без друга, нам нужен баланс, равновесие!

– Ответь, как ты проник в наш мир, Амарус?!

– Ты до сих пор не понял, Нирас? Одежавель!

– О! Ты не смеешь! Я уничтожу тебя, если ты… – Маг Нирас не договорил, почувствовав, как слово застряло у него в горле и, перехватив дыхание, холодной скользкой змеей поползло вниз.

– Ты уничтожишь меня? – взгляд Амаруса был полон презрения. – Ты забыл, что если ты уничтожишь меня, то погибнешь сам?.. Зло было, есть и будет, Нирас, и не тебе по силам остановить его! Ты слишком влюблен в себя, чтобы жертвовать. Можешь глубоко прятать меня в недра своего подсознания, но я не хочу быть твоей тенью, я хочу властвовать!!! – последние слова Амарус произнес с такой ненавистью, что Маг Нирас понял: это будет его последнее сражение.

– И только один прочтет это знамение, и только в его силах будет остановить силы тьмы, – едва слышно повторил он слова нового пророчества и поднял посох, направив его в сторону Амаруса. – Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – неистово зашептал он, с трудом справляясь с холодной змеей в своем горле. Яркий белый свет залил хижину. – Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – не останавливаясь повторял он, но заклинание, вылетая из его уст, превращалось в черный песок и просыпалось на пол хижины. Маг Нирас постарался отвести взгляд от зловещих глаз Амаруса, но не смог. Амарус подошел вплотную, и посох, не встретив препятствия, насквозь прошел через его грудь, не причинив вреда. Он заглянул в глаза Мага Нираса, они были отрешенными и безучастными.

– Пришло мое время, Нирас, время тьмы! – сказал он и снял с шеи своего двойника ключ. Пройдя сквозь его тело, он поднял упавший из рук Мага Нираса посох и направился к выходу. Дверь с грохотом захлопнулась, послышались звуки закрывающегося замка, но казалось, Магу Нирасу совершенно не было до этого никакого дела.

Глава 5. Исполнение пророчества

Розовый рассвет окутал дворец особенно сладкой дремой. Мягкий свет проникал в окна, скользил по ступеням, заглядывал в самые отдаленные уголки дворца. Лучи преломлялись в хрустале и кристаллах массивных люстр, множились сверкающими пятнышками, бегающими по стенам и потолкам. Дворец все еще спал после праздника, весело отгремевшего накануне. Прилегающие к дворцу окрестности тоже были погружены в сладкую дрему. Сонные капли, свернувшиеся маленькими комочками на пышной траве, были покрыты утренней росой. Они тихонько посапывали, не переставая расти даже во сне.

Армариус заворочался и открыл глаза. Он с беспокойством огляделся по сторонам и встал. Одежавель сладко спала, и он тихонько, чтобы не потревожить ее сон, подошел к ее облаку-колыбели. Увидев сонное личико своей подопечной, он улыбнулся, и невероятная нежность разлилась волной у него в груди. Армариус был бесконечно счастлив, что стал Хранителем магических даров принцессы Одежавель. С тех пор, как Маг Нирас оказал ему эту честь, его словно подменили. Он перестал подшучивать над другими и из бесшабашного весельчака превратился в заботливую квочку, которая ни на шаг не отходит от своих цыплят. Армариус так полюбил малышку, что даже минута разлуки с ней делала его несчастным. Он плакал вместе с ней, когда у нее болел животик, и проводил все ночи возле ее колыбели. Он пел ей старинные песни, и даже позволял Одежавель кусать себя за подбородок, когда у нее резались первые зубки. Их любовь друг к другу была взаимной, Одежавель тоже души не чаяла в Армариусе. Когда он приближался к ее колыбели, она всегда улыбалась и протягивала ручки навстречу своему хвостатому няню.

Хранители магических даров королевской семьи жили во дворце, и у каждого из них была своя зала. От них не требовалось постоянное присутствие рядом с подопечной принцессой, ведь у каждой из них было множество нянек и гувернанток, но с тех пор, как в жизни Армариуса появилась Одежавель, он совсем забыл дорогу в свою залу. Глядя на его привязанность к девочке, ему позволили расположиться в спальне Одежавель, и он больше не расставался с ней ни на минуту.

– Странный, страшный сон приснился мне сегодня, малышка, – шепотом сказал Армариус и, тяжело вздохнув, подошел к большому окну, расположенному на север. Только он собирался впустить солнечный свет, как заметил через узкую щелочку между тяжелыми тканями какое-то движение на веранде. Он отпрянул назад и, затаив дыхание, слегка приоткрыл занавес. Ужас отразился в его глазах, и уже через мгновение, схватив Одежавель прямо с колыбелью, он взлетел под самый купол залы. Мелодично зазвенели хрусталики на потревоженной его крыльями люстре, и к мелодии хрусталя добавился звон рассыпающегося на мелкие осколки оконного стекла. Армариус увидел, как всю комнату заполонили странные огромные существа. Они сильно напоминали варканов, живущих в лесах Заоблачности, только эти особи были гораздо крупней. Их пасти были перепачканы серебристой кровью. Они озирались, вращая своими огромными глазами, пытаясь найти обитателей залы.

От увиденной картины сердце Армариуса запрыгало от страха, и он еще крепче прижал к себе колыбель. Одежавель, несмотря ни на что, продолжала мирно спать, посасывая свой маленький кулачок. Нужно отучить ее от этой привычки, мелькнула несвоевременная мысль в голове Армариуса. Он только успел подумать, что сейчас не время думать о таких пустяках, как утреннюю тишину разорвали страшные крики боли и отчаяния. Кричали со всех сторон, по всему дворцу и со стороны поселений. Армариус понял, что пришла страшная беда. Как вихрь ворвалась она в мирное течение их жизни, и от осознания этого все тело его покрылось холодной испариной. Больше всего на свете он боялся за свою малышку. Он надеялся, что эти страшные чудовища не заметят их. Принцесса, разбуженная криками, открыла глаза и собралась было заплакать, но увидела Армариуса и улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ, и она засмеялась.

⁂

Когда король Геворд открыл глаза, первое, что он увидел – это склонившееся над спящей Мариэль чудовище. Сон исчез мгновенно. Не раздумывая ни секунды, он бросился на существо, сильно напоминающее лесного варкана, но гораздо большего размера. Удар когтистой лапы тут же поверг его на пол, и чудовище снова потянулось к спящей королеве. Через секунду Геворд уже стоял на ногах.

– Мариэль! – закричал он и с новой силой набросился на зверя. Мариэль открыла глаза в тот момент, когда огромная голова приблизилась к ее изящной шее. Слизь и кровь капали из смердящей пасти прямо на ее лицо. Она не сразу смогла понять, что происходит. Ей показалось, что это страшный сон, внезапно ворвавшийся в ее сознание. Мариэль увидела Геворда, вцепившегося в шею монстра. Он пытался сломать ему хребет, но чудовище сбросило его со своей спины с такой силой, что он ударился об огромное, обрамленное хрусталем зеркало, висевшее на противоположной стене их спальни. Зеркало разлетелось на тысячи осколков, рассекая лицо и руки короля. Мариэль застонала, и Геворд увидел, как огромные заостренные когти впиваются в ее белоснежное тело.

– Нет!!! Мариэль! Не трогай ее! – закричал он в отчаянии и, схватив осколок зеркала, снова бросился в атаку. Не чувствуя боли, он наносил удары сзади, прямо в шею, но огромная тварь не оставляла свою добычу.

– Геворд! Девочки! – еле слышно прошептала Мариэль. Черная жидкость хлынула из огромной зияющей раны на шее зверя, смешиваясь с серебристой кровью, струящейся из ран Мариэль. Чудовище захрипело, в судорогах еще крепче вонзая когти в белоснежное тело. Мариэль вздохнула и замерла, не закрывая своих огромных изумрудных глаз.

– Нет Мариэль! Нет! – в отчаянии закричал Геворд. Он не отрываясь смотрел в невидящие глаза и продолжал неистово вонзать в податливую плоть осколок зеркала. Из его руки струилась кровь, но он не чувствовал физической боли, боль разлилась внутри его, одновременно делая его слабым и давая немыслимые силы. Он понимал, что больше не услышит ее голоса.

⁂

Армариус в отчаянии прижимал к себе колыбель с Одежавель, наблюдая, как огромные твари, забираясь друг на друга, становятся все ближе, когда распахнулись двери залы и на пороге показался залитый кровью король Геворд.

– Ваше Величество!

– Беги, Армариус! – голос короля был полон отчаяния. Чудовища, заметив легкую добычу, оставили попытки добраться до Хранителя с девочкой и бросились в сторону короля, на секунду дав Армариусу возможность прорваться к разбитому окну, чем он и не замедлил воспользоваться.

– Спаси Одежавель, Армариус! Береги ее! – закричал ему вдогонку король Геворд, отбиваясь осколком зеркала от навалившихся на него тварей. Уже оказавшись на веранде, Армариус позволил себе обернуться. Среди огромных белых тел он поймал угасающий взгляд короля. Глаза его сияли и были полны надежды.

Армариус, крепко держа в лапах колыбель с притихшей Одежавель, поднялся высоко над дворцом. С высоты полета он увидел страшную картину. Огромные чудовища были повсюду, их были тысячи, и они все прибывали со стороны хижины Мага Нираса.

– Армариус! – Армариус обернулся на голос и только сейчас заметил Логофета, сидящего на верхнем куполе дворца. Тот пытался удержать в своих коротеньких лапках принцессу Гольману, которая вертелась от любопытства, пытаясь увидеть все вокруг.

– О! Логофет! Вы живы! Как я рад! – прослезился Армариус.

– Страшнее сна я еще не видел, Армариус! Маг Нирас предупреждал меня, что обильный ужин перед сном… – Логофет вздрогнул, услышав душераздирающий вопль, доносившийся из окна снизу.

– О, как бы я хотел, чтобы все это было просто сном, но мы не спим! Мир сошел с ума! Его Величество король Геворд только что погиб, и все остальные, скорее всего, тоже!

– Я не могу поверить, Армариус! Этого не может быть! – запричитал Логофет, у которого от одной мысли, что все это не сон, в животе похолодело, а голову обдало таким жаром, что он зажмурился. Армариус с грустью посмотрел на своего отчаявшегося друга. – Что делать нам? Это конец! Мы погибнем! Мы тоже погибнем, как все! – не в силах переносить осознание происходящего, Логофет заплакал навзрыд.

– Не время отчаиваться, друг! Нам нужно немедленно покинуть это страшное место! Нам нужно добраться до облачных кораблей быстрей этих чудовищ и попытаться спасти тех, кто еще жив! – сказал Армариус и направился прочь от дворца. Логофет тут же, стараясь не отставать, последовал за ним. Одежавель и Гольмана затихли, это был их первый полет и первое долгое путешествие.

Глава 6. За семью водопадами

М аленького Нимбуса, сына пастуха из поселения Гертруда, расположенного на юго-западе Заоблачности, считали довольно-таки странным мальчиком. Он сторонился сверстников и предпочитал проводить все свободное время вдали от дома. Часто он уходил так далеко, что на то, чтобы вернуться обратно, ему требовался не один день. Его мать, добрую трудолюбивую женщину, не тревожило данное обстоятельство. Она давно смирилась с тем, что Нимбус отличается от других. Единственное, что волновало ее, это то, что в свои девять лет он так и не обрел магию. У всех его сверстников уже давно проявились магические способности, и все они ходили в Академию Магии и Волшебства, как и положено детям. У каждого из них был свой Хранитель магического дара, и они гордились своим положением. Нимбуса не дразнили, так было не принято, но и заводить с ним дружбу особо никто не стремился. Так и ходил Нимбус в одиночестве по окрестностям, пока другие дети познавали магические науки.

Нимбус любил место, где он родился и провел все свои девять лет жизни. Местность эта была примечательна красивыми ландшафтами. Бескрайние равнины плавно перетекали в серебристые холмы. Извилистые дороги, подобно веревочкам, вились во все стороны и пропадали, прячась от его взгляда. «Куда они ведут?» – думал каждый раз Нимбус, все дальше отдаляясь от своего уютного, заросшего плющом домика. Если бы у него, как и у других, был свой Хранитель, он смог бы летать, и тогда с высоты полета он бы увидел все.

⁂

Нимбус был уже третий день в пути. Никогда он не отходил так далеко от дома, но он не мог остановиться, как будто неведомая сила тянула его к виднеющейся вдали горной гряде. Он не волновался о матери, он знал, что его не ждут дома. Все жители окрестностей Гертруда были приглашены на празднование первого дня рождения принцесс Гольманы и Одежавель. Он мог бы отправиться в королевский дворец вместе со всеми, но ему было куда приятней уединиться от шума и суеты, и он остался один среди опустевших на время бескрайних просторов.

Нимбус остановился передохнуть возле ручья, виляющего среди низкорослого серебристого кустарника. Вода была обжигающе холодной, он сделал несколько глотков и сел на высокую кочку. Стайки липушек сновали с ветки на ветку, щебеча нестройным хором. Нимбус оторвал взгляд от снующих по веткам кустарника сверкающих птичек и стал смотреть на переливающийся в лучах полуденного Солнца ручей. Спустя минуту он заметил в воде какое-то движение и наклонился, чтобы лучше рассмотреть это необычное явление. На поверхности воды он увидел странное, едва уловимое его взору видение. В глубине скалистого ущелья с огромной высоты падали воды семи искрящихся водопадов. Там было именно семь водопадов, Нимбус успел сосчитать их. Затем, словно вода была холстом для невидимого художника, на поверхности появилась другая картина. Это были семь стариков. Они смотрели на Нимбуса пристально из воды, будто что-то хотели сказать. Все они до единого были одеты в белоснежные длинные одежды, волосы их и бороды были заплетены в тоненькие косички, от чего их вид показался Нимбусу немного нелепым. Мгновение – и видение исчезло, оставив на воде сверкающую на Солнце рябь.

– До чего же я устал, что видится такое, – сказал Нимбус и решил немного вздремнуть. Мягкая теплая трава приняла его уставшее тело, и он закрыл глаза. Пряный запах трав и щебет липушек действовали успокаивающе, и сон накрыл его в одно мгновение. Во сне он опять увидел водопады среди острых скал, и семь странных стариков снова пристально смотрели на него. Нимбус почтительно поклонился им, и старики, не говоря ни слова, повернулись к нему спиной. Через мгновение воды водопадов изменили свое движение и стали подниматься вверх, открывая перед взором Нимбуса вход в огромную пещеру. Старики прошли под ее свод и снова повернулись к нему, но он, завороженный гроздьями свисающей сверху воды, не мог сдвинуться с места.

– На закате седьмого дня ты станешь спасителем Заоблачности! – услышал он голоса семи стариков. Он хотел было спросить их, что все это значит, но вода с грохотом обрушилась на уступы скал, и он проснулся. Нимбус сел в высокой траве и огляделся. В потемневшем, пока он спал, небе раздавались раскаты грома. Молнии пронизывали небо, рассекая его на части.

– Что за странный сон? – Нимбус посмотрел вверх, и то, что он увидел, заставило его вскрикнуть от неожиданности. На фоне вдруг потемневшего в полдень неба к нему приближались огромные силуэты, пока еще едва различимые простому глазу. Но ему вскоре удалось разглядеть очертания гигантских облачных кораблей и парящую над ними огромную стаю Хранителей магических даров. Он видел корабли раньше, когда они прилетали в окрестности Гертруда, чтобы загрузить на свои палубы созревшие к поливу капельки и поспевшие к снегопаду снежинки. Обычно их было не больше трех, а сейчас их было столько, что, казалось, небо потемнело именно из-за них. Они медленно приближались, и Нимбус на мгновение подумал, что все еще спит, настолько была необычной открывшаяся ему картина. Еще через мгновение он увидел то, что заставило его сердце забиться сильнее – это были странные огромные существа, покрытые белой шерстью, сильно напоминающие варканов, живущих в лесах Заоблачности, только эти были огромными, и вид у них был устрашающим. Нимбус быстро вскочил на ноги и увидел, что страшное белое море, разлившееся по окрестностям, движется в его сторону, преследуя заоблачные корабли. Он стоял в оцепенении, не в силах пошевелиться, наблюдая, как самые крупные особи, уцепившись своими когтистыми лапами за днища груженных до отказа кораблей, взбираются на палубы.

Он все еще не мог понять, что происходит, но каждой своей клеточкой чувствовал опасность. Никогда, сколько длилась история Заоблачности, не случалось подобного, мир всегда был безопасен. Это он знал наверняка. Чудовища становились все ближе, и уже отчетливо было видно их клыкастые окровавленные пасти и огромные бесцветные глаза. С первого корабля, на который уже пробрались несколько этих отвратительных существ, раздались крики отчаяния, и Нимбус наконец заметил, что палубы переполнены жителями Заоблачности. На бледных лицах он разглядел то, что никогда раньше не видел в обычно счастливых глазах – это был страх. Нимбус не понаслышке знал, что это такое. Он не раз признавался себе, что боится, боится остаться таким, каким он был, мальчиком, которого так и не коснулась магия. Часто, засыпая в поле, смотря на искрящиеся в ночном небе звезды, он представлял себе, что никогда не станет таким, как все, что никогда не обретет магию, и его охватывало это непривычное, почти животное чувство, сковывающее все его тело и мысли – чувство страха. Но сейчас, в этот раз, увидев страх на лицах других, он испытал нечто новое. Он смотрел, как забравшееся на палубу корабля чудовище убивает несчастных, и в нем просыпалось новое, неизведанное до сих пор чувство. Это был тот же страх, но в этот раз он боялся не за себя. Его маленькое сердце заныло от боли. Он словно на себе ощутил то, что испытывали другие, и на его глазах появились слезы. Они катились градом без его воли, и он с трудом мог видеть разворачивающуюся прямо перед ним страшную картину.

– Нимбус! Сынок! Спасайся! Беги! – услышал он родной с детства голос, и среди мечущейся толпы увидел свою мать. Она была на том самом корабле. Он увидел ее так ясно, как если бы она была совсем рядом. Ее светлые с рыжим отливом волосы развевал ветер, а на ее еще красивом лице, усеянном серебристыми веснушками, сверкали полные отчаяния и слез глаза. Заметив сына на земле, она кричала, пытаясь предупредить его об опасности. Ее голос срывался, и Нимбус видел, как безмолвно шевелятся ее губы, затем голос снова обретал силу, и он слышал ее.

– Я здесь, мама! – изо всех сил закричал Нимбус и увидел, как над ее маленькой фигуркой нависло чудовище. – Мама! – крик Нимбуса заглушил крики умирающих. Он затрясся, глядя, как когти чудовища пронзают ее тело. Оглушенный увиденным, он стоял не двигаясь, ничего не видя перед собой. Все, что он теперь ощущал внутри себя, было незнакомо ему. Его наполнило новое чувство – страшная ненависть и огромное желание отомстить. Когда пелена перед глазами, ослепившая его на время, рассеялась, он увидел, как чудовище, только что убившее его мать, отшвырнув двух парящих неподалеку Хранителей, схватило в свои огромные лапы двух крошечных девочек. Их почти не было видно в мускулистых, поросших белой шерстью кулаках чудовища. Только маленькие белокурые головки и крошечные пяточки торчали наружу. Он догадался, что эти малышки и есть принцессы Гольмана и Одежавель. Не раздумывая ни секунды, Нимбус бросился вперед. Он не осознавал, зачем это делает и чем может помочь, но внутренняя сила, ранее неведомая ему, наполнила вместе с ненавистью все его тело и сердце. Он чувствовал, что она меняет его, но еще не понимал, насколько он становится другим. Быстро приблизившись к месту трагедии, Нимбус поднял руки, направляя их на уродливых тварей. Мгновение – и чудовища, пораженные разрядами молний, высекаемых, как по волшебству, из рук Нимбуса, начали падать замертво. Армариус и Логофет едва успели подхватить освобожденных из плена когтистых лап страшного чудовища принцесс. Нимбус не сводил своих горящих ненавистью глаз с наступающего на него белого моря отвратительных существ. Он продолжал метать в них молнии, не останавливаясь ни на секунду.

– Умрите! Умрите все! Умрите! – еле слышно шептал он.

– Кто этот мальчик? – пытаясь перекричать шум битвы, закричал Логофет, с удивлением наблюдая, как чудовища начинают пятиться назад.

– Не важно, кто он, Логофет! Нужно быстрей уводить корабли! Это наш единственный шанс спасти всех! – закричал Армариус, прижимая к себе испуганную Одежавель. Еще минуту назад он чуть не умер от страха – страха потерять ее навсегда.

– Уходите к скалам! Быстрее уходите к скалам! Спасение за семью водопадами! – услышали они голос отважного мальчика. Он указывал в сторону виднеющейся вдали горной гряды, и Армариус направил корабль в спасительном направлении. Словно в тумане, продолжая сражаться с бесконечным потоком чудовищ, Нимбус увидел, как удаляются корабли, и волна радости поднялась внутри него, наполнив сердце надеждой. Корабли уже скрылись из виду за серебристым холмом, а Нимбус все стоял не опуская рук, из которых, как по волшебству, высекались разряды молний, и ему казалось, что битве этой не будет конца и края.

Шло время, Нимбус уже не помнил, сколько он стоит здесь. Окруженный горами поверженных им огромных коченеющих тел, он продолжал убивать, пока перед ним не появился старик. Он был одет в ночную сорочку и туфли, а на его худой морщинистой шее висел ключ. Его костлявые пальцы опирались на посох, сплетенный из серебристых прутьев. Длинные седые волосы, рассыпанные по сутулым плечам старика, трепал ветер, а глаза казались прозрачными и холодными, словно лед заполнил эти два бездонных озера. Нимбус замер, когда его взгляд коснулся глаз старика. Руки опустились против его воли. Он стоял неподвижно, не в силах отвести глаза.

– Надо же! Вот кто мешает мне, великому Амарусу! – прошипел, подобно змее, старик. – Не думал я, что в маленьком сопляке может быть столько силы! Как зовут тебя? – Амарус сделал шаг вперед, почти вплотную приблизившись к Нимбусу.

– Нимбус, – еле слышно ответил Нимбус и попытался отвести глаза от пристального взгляда.

– Нимбус! Не тот ли ты Нимбус, сын пастуха и пастушки, который так и не обрел магию?

– Да, это я, – ответил Нимбус, и картина гибели его матери как молния пронеслась перед его глазами, наполнив сердце новой волной боли и ненависти. Он, собрав всю свою волю, отвел взгляд от глаз старика. На мгновение ему удалось почувствовать силу, и он быстро поднял руки, чтобы атаковать, но ощутив страшный удар в области сердца, опустился на колени. Ему стало трудно дышать, и он, словно подкошенный, рухнул в траву.

– Отнеси его в мою хижину! – приказал одному из чудовищ Амарус. Зверь повиновался приказу и с легкостью забросил бездыханное тело мальчика себе на плечо.

– И смотри не сожри его по дороге! Когда все закончится, он ответит мне за свою дерзость! – сказал Амарус и повернулся к толпам чудовищ, наблюдавшим за всем со стороны. – А вы чего замерли! – закричал он что есть силы. – Вперед! Догоните корабли и не оставьте никого в живых! Я так хочу! Я! Амарус! Хозяин тьмы, хозяин всех вод и всего живого, я Амарус, повелитель Заоблачности! – продолжал неистово кричать Амарус, и в его вдруг потемневших глазах начало разгораться странное, зловещее свечение.

Переступая через поверженные Нимбусом тела, толпы чудовищ ринулись в направлении горной гряды, виднеющейся вдалеке. Нимбус не слышал ни криков Амаруса, ни зловещего рева, его сознание погрузилось во тьму, из которой он уже не мог найти выхода.

⁂

Ровно семь дней и семь ночей заоблачные корабли плыли к горной гряде, на которую указал Нимбус. С его помощью им удалось оторваться от преследования, и теперь только надежда на спасение жила в их сердцах. Предрассветная дымка постепенно рассеивалась, и перед взорами всех появились неприступные скалы, с высоты которых падали воды едва различимых вдали семи водопадов. Все оживились, казалось, спасение уже совсем близко. И действительно, к полудню, преодолев длинное ущелье, корабли приблизились к острым скалам вплотную. Место это восхищало и одновременно вызывало трепет. Потоки сверкающей в лучах Солнца воды неслись вниз по склонам, разбиваясь об острые выступы, и терялись где-то там далеко внизу, где, подобно змее, извивалось тело горной реки. Шум водопадов сливался с ее отдаленной мелодией, и этими звуками можно было наслаждаться вечно. Корабли как по команде остановились.

– Это похоже на место, которое указал нам тот отважный мальчик! – взволнованным голосом сказал Армариус, оторвав взгляд от прекрасного пейзажа. Он повернулся к Одежавель. Она безмятежно играла золотым браслетом, который он снял со своего запястья. Убедившись, что шум воды не пугает принцессу, Армариус перевел взгляд на бесконечную цепочку выстроившихся в ряд кораблей и увидел в хвосте нестройной колонны какое-то странное движение. Логофет, заметив волнение, появившееся в глазах его друга, посмотрел в ту же сторону.

– Это варканы! Они уже здесь! Что же нам делать?! Дальше нет пути! – затараторил он, прижимая к себе маленькую Гольману. Он надеялся на спасение, но его вновь охватила паника. – Все напрасно! Нам не спастись, эти скалы и эта вода!

– Прекрати, Логофет! Мальчик сказал, что спасение ждет нас за семью водопадами, мы должны плыть прямо на скалы! – сказал Армариус, и их корабль сдвинулся с места.

– О нет! Останови корабль, Армариус! Мы разобьемся о скалы, нас погубит вода! – в ужасе закричал Логофет и зажмурился. По палубе пробежал легкий шепот, волнение охватило каждого, но тут произошло то, что никто не ожидал увидеть. Воды водопадов на мгновение замерли, остановив свое течение, и уже через секунду стали подниматься вверх, открывая взорам всех огромную пещеру.

– Скорее! Все сюда! – закричал Армариус, и корабли один за другим, проплывая под повисшими, как виноград, гроздьями воды, стали исчезать в темноте по ту сторону хода. Не успели последние корабли приблизиться к спасительной пещере, как появились варканы, множество варканов. Несмотря на размеры, они ловко преодолевали неприступные скалы и вскоре уже были совсем рядом. Надежды на спасение начали таять, но вдруг, неизвестно откуда, у входа в пещеру появились семь стариков. Одеты они были в белые одежды. Длинные волосы их и бороды были заплетены во множество тонких косичек. Они устремили свои взгляды на приближающихся варканов, и те остановились, не в силах сдвинуться с места. Оставшиеся корабли беспрепятственно проплыли под свод пещеры, и старики исчезли, как будто их и не было вовсе. Чудовища тут же очнулись и бросились вслед за кораблями, но в это же мгновение воды семи водопадов обрушились на них сверху с такой силой, что многих из них разбило о скалы, других унесло бешеным потоком вглубь ущелья.

⁂

Когда последний корабль с жителями Заоблачности укрылся в сводах огромной пещеры и воды семи водопадов обрушились вниз, раздались радостные возгласы тысяч голосов.

– Ура! Мы спасены! – восторженно кричали жители Заоблачности, обнимая друг друга.

– Маленький мальчик из долины Гертруда спас нас! Он настоящий герой! – кричали другие, и в их глазах появлялись слезы. Все они прекрасно понимали, что один он не мог противостоять полчищам чудовищ, и, скорее всего, этот юный храбрец отдал свою жизнь за их спасение.

Когда волнение и радость от чудесного спасения немного улеглись, под сводом пещеры появилось голубое свечение, как будто миллионы голубых кристаллов в одно мгновение засветились изнутри, переливаясь в собственном свете. Все заметили это и не могли отвести глаз от этого прекрасного явления. Постепенно свечение увеличивалось и становилось похожим на гигантское облако. Свет от него озарил все пространство, и все увидели, что стены пещеры искрятся драгоценными камнями, а внизу раскинулось огромное озеро. Переливы голубого свечения отражались в его водах, и казалось, будто корабли парят не в закрытом пространстве, а рассекают просторы космоса. Через несколько минут свод пещеры словно растворился, и голубые кристаллики устремились вверх, рассеиваясь в появившемся голубом небе. Вслед за кристалликами начали подниматься вверх и облачные корабли. Все затаили дыхание, не в силах пошевелиться от волнения. Когда корабли поднялись выше стен пещеры, всем открылась прекрасная картина. Это был новый, неизвестный никому мир. Земли его были устланы сиреневыми коврами высокой травы. Деревья и кустарники стояли все в сиреневом цветении. Голубое, искрящееся небо притягивало взоры, а огромный розовый диск Солнца излучал такое мягкое тепло, что все сразу почувствовали прилив сил. Кругом сновали, греясь в теплых лучах, тысячи разноцветных птиц и великолепных бабочек. Это было поистине самое прекрасное место, которое только можно было представить.

– Жаль, этого не видит Шеду! – сказал тихим голосом Армариус, вспомнив о друге.

– Мне не хватает Шеду и Пената, – ответил Логофет, и на его глаза навернулись слезы. – Мне не верится, что они погибли.

– Если бы они были живы, наверняка они были бы сейчас с нами, – ответил Армариус, и они еще долго стояли, глядя на прекрасный мир, в котором им довелось оказаться без своих преданных друзей – Хранителей Шеду и Пената.

Глава 7. Чудесное спасение Пената и Шеду

В тот злополучный день Пенат и Шеду, привлеченные необычным свечением, исходящим из хижины Мага Нираса, оказались вблизи замерзшего озера и, следуя за варканами, погрузились в прорубь. Они не чувствовали обжигающего холода ледяной воды и не удивились, оказавшись на берегу точно такого же озера, но с обратной его стороны. Лишенная воли толпа безобидных варканов и двух Хранителей, оказавшихся среди них, под воздействием магии Амаруса поднялась из недр озера и заполнила собой все пространство отраженного мира. Огромная полная Луна, повисшая над лесом, светила так ярко, что можно было различить каждую травинку. Ее свет, удвоенный отражением в водах озера, как молочный кисель разлился по окрестностям. Пенат и Шеду, следуя необъяснимому зову, шли вместе со всеми и оказались на поляне возле небольшой хижины в тот момент, когда Амарус отвернулся от окна, чтобы продолжить разговор с Магом Нирасом. Это замечательное обстоятельство позволило Шеду и Пенату остаться незамеченными. В тот момент их совсем не волновало, где они и куда идут. Ведомые безвольной толпой, они пересекли поляну и скрылись в глубине темного леса.

Спустя несколько минут Амарус покинул хижину, оставив равнодушного ко всему миру Мага Нираса. Он ступил на бревенчатый мост, опираясь на посох. Дерево застонало под его ногами, как будто чувствуя подмену, но Амарус уверенно прошел на середину моста и осмотрел толпу варканов. Эти безвольные белоснежные существа стояли на задних лапах, мерно покачиваясь из стороны в сторону, напоминая колышущийся в ночи белый океан. Амарус остался доволен собой, у него теперь была огромная армия, а его враг больше не представлял никакой опасности. Он направил посох в сторону озера, и вода в центре проруби забурлила. Лед, сковывавший озеро веками, поддался и затрещал. Спустя минуту от него не осталось и следа, только по зловеще черной поверхности воды пробежала рябь.

– Пришел мой час, путь открыт, и скоро вся Заоблачность, а с ней и вся небесная вода будут принадлежать только мне! – произнес он. – Нирас, ты просчитался! Ты создал обратную сторону мира, в который на протяжении многих веков прятал все, что не называлось добром. Глупец! Ты пошел против воли своих семи братьев, которые предупреждали тебя, что этим ты изменишь пророчество. И вот свершилось! Я нашел путь в твой идеальный мир! И новое пророчество исполнится завтра на рассвете!

Амарус стоял посреди колышущегося белого моря, и взгляд его был направлен в свое прошлое. Он помнил те времена, когда они еще были одним целым. Он помнил все, что думал и чувствовал тогда Нирас. Гордыня! Гордыня, вот на чем он сыграл тогда, чтобы заставить его избавиться от своих младших братьев. Ему, старшему из восьми магов, были переданы ритуалы обретения магических даров, и именно ему была оказана честь посадить то самое зернышко. И сила Амаруса в сознании Мага Нираса стала брать верх над светлыми мыслями. Нирас возомнил себя чуть ли не Богом, а когда осознал свою слабость, решил разделить мир на тьму и свет. Братья в один голос уверяли его не вмешивать магию в привычное течение жизни. Но уверенный в своей правоте, одержимый своей значимостью и силой, Нирас решил избавиться от них. Цель оправдывала средства, и он, усыпив братьев с помощью магии, отправил их на облачном корабле в скалистое ущелье к семи водопадам. Он знал, что их ждет верная гибель. О! Амарус ликовал тогда и был уверен, что возьмет верх над желаниями Нираса, но он просчитался. Нирас совершил первый обряд и заточил его, Амаруса, в этом мире, а потом при рождении каждого младенца Заоблачности он совершал ритуал отделения светлого от темного. И только теперь, спустя многие века, тьма нашла выход. Амарус знал, что будет именно так. С каждым новым обрядом он чувствовал, что его мир наполняется силой. Он знал, что придет его время, и оно пришло вместе с появившимися на свет принцессами Гольманой и Одежавель. Тайна двойни! Целое на двоих. Обряд открыл путь.

Амарус стоял на бревенчатом мосту, погруженный в свои мысли, затем словно очнулся и повернул голову к огромному шару Луны, повисшей прямо над его головой.

– Никто не увидит обратную сторону Луны, во тьме есть только тьма и то, что скрыто в ней! – заговорил он. – Каждый мой воин получит то, что принадлежало другим – темное, что томилось в этом мире! Я дам вам то, что было скрыто от того благополучного мира, и силе вашей не будет равных! – закричал в полный голос Амарус и поднял посох вверх. Варканы замерли, прекратив свое мерное покачивание. Луна, к которой был обращен посох, на мгновение вспыхнула ярким светом, а затем окрасилась в холодный синий. На ее теле проступили, отчетливо выделяясь, символы, понятные только Амарусу. Его прозрачные глаза засветились странным светом, как будто внутри его самого загорелся всепоглощающий огонь, а из груди по руке прямо в посох потекла черная воздушная масса. Лицо Амаруса перекосила страшная гримаса, похожая на боль, но это была не боль, он испытывал наслаждение от свершившегося.

– Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! – зашептал он, и из посоха на толпы варканов потекла невесомая, наполненная огненными искрами черная масса. Безвольные животные в одно мгновение стали преображаться. На месте обычных варканов уже стояли огромные чудовища с прозрачными глазами. Их пасти изрыгали зловоние, а на огромных лапах появились длинные, острые, как кинжалы, когти. Волна черной магической массы покатилась по рядам, продвигаясь все дальше и дальше к лесу, где среди варканов стояли Хранители Шеду и Пенат.

Для Шеду и Пената в тот момент могло бы все закончиться очень плачевно. Коснись их магия Амаруса, они, как и варканы, превратились бы в его послушных воинов. Но одно обстоятельство изменило ход страшных событий. Пенат, окруженный варканами, стоял, опустив крылья, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Шеду стоял за его спиной и тоже двигался в такт общему безумию. Толпа маленьких зверьков путалась под ногами, и Пенат, потеряв равновесие, расправил крылья. Крыло случайно коснулось маленького кувшинчика, висящего на шее у Шеду. Кувшинчик опрокинулся, но, удерживаемый прочной тесемкой, быстро вернулся в свое обычное положение. От этого резкого движения между горлышком и крышкой образовалась маленькая щель, сквозь которую на крылья Пената и лапы Шеду просыпалась небольшая горстка сверкающего в лунном свете сиреневого порошка. В этот момент произошло что-то невероятное. Как только сверкающие крупицы коснулись Пената и Шеду, к ним вернулось сознание. Очнувшись, они увидели быстро надвигающуюся на них черную волну и не теряя ни секунды вспорхнули к макушкам деревьев. Волна, едва не зацепив их, покатилась дальше, а варканы, стоящие рядом, превратились в гигантов. Черная масса уходила в темноту ночного леса. Шеду и Пенат с ужасом наблюдали, как под ними рождаются силы безграничного зла.

– Что с нами было, Пенат? – едва слышно прошептал Шеду.

– Я не знаю, я только помню, как мы с тобой приблизились к озеру и тебя потянула вниз неведомая мне сила. Я пытался остановить тебя, и на этом мои воспоминания заканчиваются. И мне совсем непонятно, как мы очутились в этом лесу, – так же тихо ответил Пенат.

– Я тоже помню только замерзшее озеро и множество варканов, которые бросались своими телами на лед, а вокруг все было усыпано окоченевшими телами! – сказал Шеду, и его голос дрогнул от воспоминания жуткой картины. – А потом лед поддался, и варканы стали исчезать в водах озера. Что-то невообразимое творится в Заоблачности! – тяжело вздохнул он.

– Думаю, нам лучше спрятаться, пока нас не увидели эти твари! – прошептал Пенат, заметив, что одно чудовище подняло свою страшную морду вверх, оскалилось и стало прислушиваться. Не теряя ни минуты, приняв единственно верное решение, они быстро укрылись в густой листве самого высокого дерева, росшего неподалеку.

⁂

Луна скрылась из виду, когда черная магическая волна накрыла последнего варкана, и теперь только звезды освещали ночной лес. Для Шеду и Пената время тянулось медленно. Они сидели, скрытые от посторонних глаз серебристой листвой, обнявшись, чтобы согреться в прохладе свежего ночного воздуха, и пытались понять, что же стало с их миром. Под ними все еще куда-то двигались варканы, но Шеду старался не смотреть вниз. Его переполняло чувство тревоги, и чтобы отвлечься от грустных мыслей, он смотрел на звезды, которые в эту ночь светили особенно ярко.

– Что будет с нашим миром, Пенат? – едва слышно произнес он и украдкой вытер появившиеся на его глазах слезы.

– Я не знаю! – ответил Пенат. – Мы были посланы сюда, чтобы быть Хранителями магических даров жителей Заоблачности, но, выходит, есть магия, которая нам не понятна и не подвластна. И я чувствую в ней угрозу, Шеду.

– Да, я ни разу не видел ничего подобного, эти монстры, в которых превратились безобидные варканы, они отвратительны и ужасны! – Шеду посмотрел вниз. Едва различимые силуэты чудовищ шли сплошным потоком. Они двигались в одном направлении, издавая страшные звуки, напоминающие рычание диких аркусов, живущих высоко в горах. Шаги их глухим эхом разносились по округе.

– Было бы неплохо проследить, куда они уходят, – сказал Пенат, наблюдая, как огромные силуэты чудовищ тают в плотной темноте густого леса.

– Не думаю, что сейчас нам нужно выбираться из нашего укрытия, давай подождем до утра, а там мы уж точно что-нибудь придумаем!

– Возможно, ты прав, подождем до утра, а потом решим, что нам делать дальше, – ответил Пенат и крепче обнял своего друга, который тихонечко вздрагивал, то ли от ночной прохлады, то ли от волнения. Уже ближе к утру, сморенные усталостью, они заснули.

Розовый рассвет коснулся верхушек деревьев, разлился мягким светом, проникая под своды деревьев, обволакивая стройные стволы. Показавшееся Солнце заиграло на серебристых листочках, переливаясь в капельках утренней росы, и наполнило все вокруг мягким теплом. Шеду вздрагивал во сне. Ему снился странный сон. Маленький мальчик, лет девяти, смотрел на него грустным взглядом. Его еще не коснулась магия, Шеду понял, что это необычный ребенок. В серьезном взгляде было что-то до боли знакомое, и Шеду почувствовал, что этот мальчик очень близок ему. «Возможно, он, как и я, любит пространство и все то прекрасное, что есть вокруг», – подумал Шеду.

– Как тебя зовут? – спросил он мальчика.

– Нимбус, – мальчик смутился. – Я всегда мечтал о Хранителе, но мне не была дарована магия, как другим детям.

– Не грусти, всему свое время, – ответил Шеду и взял руку Нимбуса в свою лапу. В ту же секунду его наполнило странным теплом, и Шеду с интересом посмотрел Нимбусу в глаза. – Нимбус, ты не должен расстраиваться, я уверен, что в тебе скрыта очень большая сила и когда-нибудь она откроется всему миру.

– Я не уверен в этом, – с грустью ответил Нимбус и с мольбой посмотрел в глаза Шеду. – Я всегда мечтал подняться в небо, как другие на своих Хранителях. Не могли бы вы показать мне мир с высоты полета? – взгляд Нимбуса был умоляющим, и Шеду улыбнулся ему теплой улыбкой.

– Я с удовольствием стану Хранителем твоего дара, Нимбус, когда придет твое время, и не важно, что я Хранитель магических даров королевской семьи, а ты всего лишь простой мальчишка! – ответил Шеду и жестом пригласил Нимбуса сесть ему на спину. Нимбус не мог поверить в свое счастье, лицо его озарила такая улыбка, что Шеду залюбовался этим открытым взглядом больших нежно-голубых глаз. Мальчик с легкостью запрыгнул на спину Хранителя, и они, оторвавшись от земли, поднялись высоко в небо. Они долго кружили над лесами и полями Заоблачности, рассекая облака, и Нимбус, прижавшись к шее Шеду, не мог оторвать взгляда от открывшейся ему прекрасной картины. Они поднимались все выше и выше, и уже жар, исходящий от Солнца, стал припекать им головы.

На этом месте своего удивительного сна Шеду проснулся. Он увидел, что Солнце стоит в зените и его теплый луч падает ему прямо на голову. Он вздохнул, пытаясь уцепиться за расплывающиеся в его сознании картины из сна, и улыбнулся Солнцу.

– Мне приснился хороший сон, Пенат! – сказал он и повернулся к Пенату, но того не оказалось рядом. Шеду огляделся и понял, что пока он спал, лес опустел. Вокруг не было видно ни одной живой души. Чудовища куда-то исчезли. Не успел он заволноваться этому обстоятельству, как большая тень накрыла дерево. Это был Пенат, и лицо его сияло от счастья.

– Пока ты спал, Шеду, я немного осмотрелся, и, ты знаешь, не напрасно! Во-первых, все варканы, а вернее чудовища, куда-то исчезли, а во-вторых, мы с тобой провели ночь совсем недалеко от хижины Мага Нираса, – Пенат опустился на ветку рядом с Шеду.

– Нужно скорее найти его и рассказать обо всем, что с нами случилось! – заволновался Шеду и уже собирался вспорхнуть с ветки, но Пенат остановил его.

– Не спеши, я был рядом с хижиной, она заперта. Я пытался посмотреть в окно, но оно стало темным и непрозрачным. И что самое странное, озеро! Оно теперь не покрыто льдом, как раньше. Я покружил над его устрашающей черной поверхностью, и, знаешь, из его глубины веет странным пронизывающим холодом. Даже раньше, когда лед сковывал его, возле него было гораздо теплее.

– Все это выглядит очень странно, Пенат! – настроение Шеду заметно испортилось. – Что же мы теперь будем делать?

– Думаю, нам нужно отправиться во дворец и скорее рассказать обо всем Армариусу и Логофету. Вместе мы обязательно придумаем, что нам делать дальше, – ответил Пенат. – Надеюсь, что Маг Нирас знает, что происходит в Заоблачности, и не допустит ничего плохого! – добавил он и спорхнул с ветки, Шеду последовал за ним. Через минуту их уже не было видно, только листья дерева, потревоженные потоками воздуха, продолжали подрагивать.

⁂

Шеду и Пенат летели молча, погруженные каждый в свои мысли. Южнее показалось старинное здание Академии Магии и Волшебства, но сегодня Шеду даже не остановил свой взгляд на красивых башенках Академии. Быстро миновав непривычно опустевший лес, Шеду и Пенат взяли чуть южнее. Еще издали, когда сверкающий в лучах Солнца королевский дворец открылся их взглядам, Шеду охватило странное предчувствие беды. Его сердце судорожно сжалось, и ему даже показалось, что оно совсем перестало биться.

– Я чувствую беду! – сказал он дрогнувшим голосом.

– Пока мы не доберемся до дворца, мы ни о чем не узнаем! – ответил Пенат и быстрей замахал крыльями. Спикировав над куполами парковых беседок, они молча приблизились ко дворцу. Ничего не изменилось со вчерашнего вечера, и Шеду даже вздохнул с облегчением, подумав, что все еще спят, но странная, давящая тишина заставила его и Пената испытать более сильное волнение. Обычно ранним утром во дворце уже кипела жизнь. Повара нет-нет да и зазвенят посудой, сделав неловкое движение. Но сегодня Шеду с Пенатом не услышали ни единого звука, даже юркие липушки, обычно насвистывающие по утрам нежные симфонии, не издавали ни звука. Шеду и Пенат опустились на террасу и осторожно зашли во внутрь. Дворец был пуст, только легкий ветерок играл кристалликами огромных люстр, издавая грустную мелодию.

– Где все? – удивился Шеду, а Пенат продолжал молчать. Он ходил среди знакомых стен, заглядывая во все залы, надеясь, что вся эта пустота – это просто иллюзия и вот сейчас его глаза снова станут видеть реальность, но вокруг не было ни души.

– Произошло что-то невероятное! Все исчезли! – сказал Шеду и пошел вслед за Пенатом на верхнюю террасу. С террасы открывался хороший вид на окрестности, и они увидели, что пуст не только дворец. Ни одной живой души не было вокруг. Даже там, где обычно паслись капли и снежинки, было пусто, только высокая серебристая трава, поддаваясь легкому ветерку, клонилась из стороны в сторону.

– Шеду! Посмотри! Где стада капелек и снежинок? Нет никого, и куда-то исчезли все облачные корабли! Что случилось с нашим миром? – тихо произнес Пенат, но он не ждал ответа, чувствуя, что Шеду нечего ему не ответить. Для них обоих все это было большой загадкой, на которую у них не было ни одного варианта ответа.

Глава 8. Генри из Толедо

В ранний час, когда лучи Солнца еще только начинают проникать в узкие улочки живописного испанского городка Толедо, необычная пара шла быстрым шагом, нарушая привычную для этого часа тишину, постукивая каблуками по мощенному камнем тротуару. Они шли очень быстро, можно было подумать, что эти двое куда-то сильно опаздывают. Мужчина лет сорока вышагивал на длинных худых ногах, со стороны напоминая цаплю, которая для того, чтобы сделать шаг, внимательно смотрит под ноги, а затем, согнув ногу в колене, выбрасывает ее далеко вперед. Он был одет совсем неподходяще для теплого климата этого городка, в котором даже ранним утром от нагретого за день тротуара исходило тепло. Пиджак из темно-синей плотной ткани, застегнутая наглухо рубашка, стянутая у воротника нелепым галстуком с массивным узлом, больше бы подошли к дождливой погоде. На его длинном носу подрагивали от чего-то запотевшие очки в тонкой оправе, готовые в любой момент свалиться на тротуар. Глухие туфли были из кожи, но их неопрятный вид явно говорил о том, что этого джентльмена мало волнует, как он выглядит со стороны. В одной руке он нес большой рыжий чемодан, повидавший виды. Замки его давно пришли в негодность, и для надежности он был перехвачен по центру бечевкой. В другой руке он держал руку мальчика, который едва поспевал за мужчиной. Мальчику на вид было лет девять-десять, хотя он был достаточно высоким. Большие голубые глаза с любопытством и нескрываемым восторгом осматривали старинные невысокие здания, украшенные резными балконами, уставленными кадками с буйной зеленью. Он совсем не смотрел себе под ноги, от чего постоянно спотыкался. Белоснежные взъерошенные волосы непослушно торчали в разные стороны, а руки казались длиннее обычного из-за того, что рукава его холщовой серой куртки с большими накладными карманами были явно коротки.

– Ну вот и гостиница! – сказал мужчина, резко остановившись. От неожиданности мальчик уткнулся носом в рукав синего пиджака. – Ты как всегда рассеян, Анхель! Нужно быть собранней! – раздраженно произнес мужчина, сурово глядя на мальчика, но тут же с нежностью потрепал его по волосам.

– Ты заметил, это очень красивый город, папа? Я всегда мечтал побывать в Испании! – сказал Анхель, но сосредоточенный на чем-то важном взгляд отца остановил его от дальнейших рассуждений о Толедо. Анхель знал, что все, что сейчас занимает его отца, это предстоящий астрономический симпозиум, который в этом году мировое сообщество решило провести в этом уютном южном городке.

⁂

Задремавший за стойкой регистрации администратор гостиницы проснулся, когда отец Анхеля несколько раз глухо кашлянул.

– Добро пожаловать! – сказал он на ломаном английском и приветливо улыбнулся, потирая сонные глаза. Его черные усы задорно топорщились в разные стороны, и Анхель улыбнулся в ответ этому симпатичному господину.

– Спасибо, сеньор! Вы знаете, Толедо очень красивый город! – сказал он по-испански.

– А у вас, молодой человек, очень хороший испанский! – ответил администратор и перевел взгляд от Анхеля к странному мужчине, который стоял с отрешенным взглядом, явно думая о чем-то важном. – Сеньор! Этот молодой человек прекрасно говорит по-испански и совсем без акцента, вы должны гордиться им! – обратился он к отцу Анхеля, украдкой подмигивая мальчику.

– Ах да! – наконец очнулся от своих раздумий отец Анхеля. – Мой сын говорит на всех языках мира и даже овладел некоторыми древними языками, которые уже давно не в обиходе, – с гордостью произнес он. – Склонность к языкам досталась ему от его матери, упокой Бог ее душу, – пояснил он, заметив, как округляются глаза администратора, а затем как-то сразу обмяк, видимо, вспомнив о своей покойной жене.

– А еще я понимаю языки птиц и зверей! – решил уйти от болезненной для отца темы Анхель.

– Не слушайте его, он слишком много фантазирует! Нехорошо обманывать старших, я ведь тебе не раз говорил об этом! – отец Анхеля бросил на сына взгляд, полный укора, и начал что-то судорожно искать по карманам своего пиджака, неуклюже роняя извлеченные из них предметы. Анхель вдруг сразу погрустнел и молча начал помогать отцу поднимать с пола, украшенного разноцветной мозаикой, упавшие вещи.

– Вы зря так, сеньор, все дети живут в мире фантазий, и большинство из них совсем не обманывают взрослых, правда, Анхель?! – администратор ободряюще посмотрел на мальчика, который с трудом сдерживал навернувшиеся на глаза слезы, которые он старательно пытался спрятать от пытливого взгляда этого доброго человека. Справившись с волнением, он поднялся и протянул гребень и носовой платок отцу. Его лицо совсем не выдавало его недавнего состояния.

– Отец прав, мы выдаем желаемое за действительное, – серьезно ответил он и повернулся на шорох, исходящий со стороны окна.

– О! Это Генри! – заулыбался администратор и прошел к окну, на котором стояла просторная клетка и пара цветочных горшков. В клетке, с любопытством глядя на посетителей, опираясь на тонкий розовый хвост, сидела большая белая крыса. – Генри – старожил нашего заведения, и по нему можно сверять часы! – администратор обернулся к массивным часам, висевшим на стене в другой стороне холла. Стрелки показывали ровно половину шестого. – Ну вот, говорил же! Он просыпается ровно в пять тридцать! – администратор подмигнул Генри, а Генри внимательно посмотрел на Анхеля и что-то тихо пропищал себе под нос. Анхель с трудом сохранил серьезное выражение лица и обернулся к обоим мужчинам.

– Мой отец астроном, и мы приехали на международный астрономический симпозиум, который вот-вот начнется, ему еще нужно добраться до места и пройти регистрацию. Боюсь, нам нужно спешить! – быстро заговорил он, заметив, что его отец снова задумался и что-то чертит пальцем по воображаемой доске.

– Ах да! Мы, кажется, бронировали у вас номер! – сказал отец Анхеля, наконец отвлекшись от своих важных мыслей, и начал рыться в карманах в поисках документов, снова роняя на пол свои вещи.

⁂

Анхель вышел на балкон просторного гостиничного номера. Он давно с нетерпением ждал, когда ночь окутает улицы затихшего городка. В руке он сжимал небольшой предмет округлой формы, закрепленный на прочной веревочке, который чем-то напоминал медальон с откидной крышкой. С самого обеда Анхель не находил себе места и все думал о разговоре с крысой Генри. Отца не было весь день, и он бродил по гостинице, пытаясь скоротать тянущееся, как горячая карамель, время. Служители гостиницы занимались своими делами, и им совсем не было дела до праздно шатающегося по длинным коридорам мальчика. Тогда Анхель решил спуститься в холл, чтобы поболтать со своим новым знакомым. Ему очень понравилась утренняя шутка Генри, которая чуть не заставила его рассмеяться. Он славный малый, думал Анхель, спускаясь по длинной лестнице. Миновав холл, он тихонько подошел к окну, на котором стояла клетка. Генри лежал на боку, вытянув свои лапы и хвост, и Анхель подумал, что тот спит. Он внимательно посмотрел на крысу. Только сейчас Анхель заметил, что Генри совсем не белая крыса, теперь ему было очевидно, что его шерстка побелела от возраста, и еще он заметил, что кончик хвоста Генри сломан.

– Я ждал тебя, Анхель! – сказал Генри и посмотрел своими глазами-бусинками на Анхеля. – Но не для того, чтобы мило поболтать с тобой, нам предстоит серьезный разговор! – Генри сел перед прутьями клетки на задние лапы. – Не говори ничего! Никто не должен слышать нашего разговора! Открой тихонечко клетку, и я заберусь в карман твоей куртки, – продолжил он, озираясь по сторонам. Анхель приоткрыл дверцу, и Генри ловко забрался в его карман.

– Выходи из гостиницы и сверни за угол. Во внутреннем дворе ты увидишь большое старое дерево. Оно давно высохло, и даже корни его уже лишены возможности родить новые побеги. Это и к лучшему, деревья тоже могут слышать, – раздался глухой голос Генри из кармана куртки. Анхель осмотрелся по сторонам и тихонько, никем не замеченный, вышел на улицу. Густой горячий воздух сразу же проник в рукава и за воротник куртки.

– Ну и жара! – сказал Анхель и, обогнув угол здания, оказался напротив старого дерева. Он присвистнул, поразившись огромным размерам ствола.

– Обойди дерево, с другой стороны есть дупло, залезай в него, лучшего места для беседы не найти, – снова раздался голос из кармана. Анхель обошел дерево и заглянул в огромное дупло. Он был ловкий мальчишка, поэтому через пару секунд уже сидел внутри просторного дупла. Генри наконец появился из кармана. Глаза Анхеля довольно быстро привыкли к полумраку, и он увидел, как хвост Генри исчез в узкой норе. Через минуту он вернулся, держа в лапах странную вещицу, напоминающую медальон.

– Итак! В умершем дереве не живут даже личинки, что совершенно исключает возможность быть услышанными! – сказал Генри и откашлялся. – Слушай внимательно и не перебивай меня, я не должен упустить ни одной детали. Грядет великая засуха, Анхель! – Анхель удивленно поднял брови и хотел было спросить, что значат слова Генри, но вспомнил его просьбу молчать. – Скорее всего, твой отец не случайно оказался на этом важном симпозиуме, Анхель! Астрономы всего мира экстренно собрались здесь, чтобы за закрытыми дверями обсудить одно странное событие, которое произошло совсем недавно. Звездный коллапс! Не слышал об этом? Конечно нет! Эта информация закрыта для всех, об этом не пишут в газетах и не показывают по телевизору, чтобы не пугать общественность. Ученым строго-настрого запрещено распространяться об этом событии, даже среди своих родственников. Информация, конечно, просочилась в интернет, но спецслужбы всех стран быстро среагировали, и об этом говорят теперь как о некоем оптическом обмане. А случилось то, что астрономы всего мира и те немногие, кому не спалось в ту ночь семь дней назад, наблюдали то, что и во сне не каждому привидится!

– Я видел. Звезды словно сошли с ума, носились по небу, выстраивались в непонятные символы и даже собрались в странное слово «Амарус»! – сказал Анхель и тут же замолк, и Генри внимательно посмотрел в его глаза. При упоминании слова «Амарус» Анхеля охватило странное волнение, и это не укрылось от проницательного взгляда Генри.

– Ты, наверное, заметил, Анхель, что я не совсем обычная крыса, мои сородичи живут не больше двух-трех лет, а я уже топчу эту землю не одно столетие. Так случилось, что несколько веков назад я родился в местечке под названием Вильянуэва де-лос-Инфантес в доме одного обедневшего испанского дворянина. Первое, что я увидел, выбравшись из-под пола, – это полки, уставленные книгами. Звали того сеньора Дон Кихот, – Генри прервал рассказ и посмотрел на расширившиеся от удивления глаза Анхеля.

– Ты знал Дон Кихота?! – не смог сдержаться Анхель.

– Конечно! Мы даже подружились с ним, только вот Росинант, его конь, меня терпеть не мог, все норовил пнуть меня своим старым копытом, когда я пытался полакомиться овсом в его стойле! – важно заявил Генри.

– Я знал, что он не выдумка! – восторженно закричал Анхель, чем вызвал сильное неодобрение Генри, который нахмурился так, что его веки опустились на усы.

– Прости, Генри! Это так неожиданно! – перешел на шепот Анхель. Я привык считать его просто фантазией господина Сервантеса, но это так здорово, что он существовал на самом деле и к тому же был твоим другом! Но как же он стал героем романа?

– Он вел дневник, в котором описывал все свои приключения. А когда он покинул этот бренный мир и его не стало, я ушел из его опустевшего имения. Его дневник я забрал с собой. Я много путешествовал с тех пор и однажды волей случая оказался в Севилье. Я поселился в Королевской тюрьме, там всегда можно было рассчитывать на кусочек хлеба от уставшего от одиночества узника, но больше всего мне нравилось слушать их истории. И поверь мне, будь я человеком, а не крысой, я обязательно написал бы дюжину книг по услышанным от них рассказам. Так вот! – Генри обратил свой взгляд куда-то в далекое прошлое. – В одной из тюремных камер я увидел сеньора Мигеля де Сервантеса. Он был добр ко мне и всегда оставлял кусочек хлеба от своего и так скромного ужина. Я захаживал к нему каждый вечер, и из наших бесед я узнал, что он писатель. Он много говорил о людях и о жизни, и размышления его показались мне очень человечными. Спустя время я узнал, что мой друг должен покинуть тюрьму, и я решил, что именно он должен увековечить память о Дон Кихоте. Я отдал Мигелю его дневник. Как же это было давно, Анхель! – Генри вздохнул и напыжился, распираемый удовольствием от того, что на его пути появился достойный слушатель.

– Но как ты оказался бессмертным, Генри? – Анхель с восторгом смотрел на своего нового знакомого.

– Бессмертным! – как будто пробуя на вкус это слово, произнес Генри. – Многим кажется, что это великий дар, но когда ты вначале теряешь своих родителей, затем братьев, возлюбленную, дальше детей, внуков, и так бесконечно… – голос Генри дрогнул. – Я был вполне себе обычной крысой, пока со мной не приключилась одна странная история. После очередной перепалки с Росинантом, где мне не удалось поживиться овсом, я забрался на плоскую крышу конюшни, чтобы немного побыть одному. Я тогда был еще совсем юным и безрассудным, – Генри тяжело вздохнул, вспомнив свои юные годы. – Маленькое зернышко, совсем крохотное, скорее всего отвалившаяся частичка от большого, упало прямо мне на голову, и я собрался было тут же проглотить его, как большая черная птица ринулась на меня. Она появилась, как мне показалось, ниоткуда и была огромной. Мы сцепились с ней за то самое маленькое зернышко, и я изрядно потрепал ее крылья, – Генри продемонстрировал Анхелю свой поломанный кончик хвоста. – Я мог остаться совсем без него! Все закончилось тем, что мне удалось отбить добычу у птицы, и она скрылась так же внезапно, как и появилась. Я быстро проглотил зернышко, и тут началось что-то странное! По моему телу разлилось тепло, и я тут же свалился и уснул. Мне снился сон, в котором я летел на огромной птице, ее крылья переливались на Солнце всеми цветами радуги, а в клюве она держала зернышко. Я заметил, что его краешек немного отколот, и подумал, что я съел часть именно этого зерна. За птицей летела огромная стая странных существ, и все мы оказались в огромном облаке, где я увидел чудесную страну, совсем не похожую на нашу. Крылья птицы были настолько огромными, что по пути мне удавалось увидеть лишь немногое, а затем мы приземлились в белоснежной долине. Навстречу нам, опираясь на посох, вышел странный старик. Пальцы его рук были неестественно длинными, и я подумал, что именно так должны выглядеть волшебники. Потом зернышко посадили в центре долины, под утесом. Меня никто не замечал, как будто меня и не существовало вовсе, а затем все исчезли и в долину спустилось Солнце. Я услышал голос, который сказал мне, что я стал свидетелем рождения магического дерева в Заоблачности и что мир не всегда здесь будет наполнен светом. Придут времена, когда тьма накроет эту благодатную страну, и тогда понадобится моя помощь, чтобы показать путь мальчику. Только этот мальчик с именем, наполненным бегущими водами, прочтет знамение и сможет вернуть в эти земли мир. Голос сказал, что, когда я встречу его, он не будет обладать магией, но его внутренний мир может оказаться сильнее тьмы, но только при одном условии – он должен открыть его миру. И тут я увидел, как среди белых камней появился росток дерева и поднимается высоко вверх, а его корни спускаются до самой земли. «Это путь, который ты укажешь, когда придет время, а наступит оно, когда даже звезды забудут свое место и Земле будет угрожать великая засуха, так как не станет пастбищ капелек и снежинок на этой земле, будут они вытоптаны тьмой», – продолжил голос, и Солнце исчезло. Больше я ничего не услышал, а когда проснулся, уже стояла ночь. Возле себя я увидел этот медальон и хотел было открыть его, как внутри меня пронеслась не моя мысль: на седьмой день на Луне в ночи свет его сольется со светом звезды, и путь станет видим в полной тьме под землей, через воды поведет его хранитель вод, что назад идет, – Генри выдохнул, наконец закончив свой длинный рассказ. – Кажется, ничего не перепутал. Только сколько я не пытался понять смысл этих слов, так и не понял. Держи, он предназначен для тебя, – Генри вложил медальон в руку Анхеля и настороженно обернулся.

– Ты думаешь, этот мальчик я, Генри? – рассматривая медальон в полутьме, спросил Анхель.

– Конечно ты! Я следовал своей интуиции все эти долгие годы, я жил в разных городах и, думаю, совсем не случайно забрел в этот отель и был посажен в клетку, из которой не выходил уже с десяток лет. Именно здесь я увидел сумасшествие звезд и именно на седьмой день после того, как это произошло, появился ты – необычный мальчик, способный понимать язык животных. А когда я услышал твое имя, у меня совсем не осталось сомнений! Анхель – это название самого большого водопада на земле, ну чем тебе не имя, наполненное бегущими водами? – Генри снова прислушался и осмотрелся, затем с нежностью и гордостью посмотрел на Анхеля, так, как смотрят родители на своих детей. – Нужно возвращаться! До наступления темноты тебе предстоит разгадать эту нелегкую загадку: на седьмой день на Луне в ночи свет его сольется со светом звезды, и путь станет видим в полной тьме под землей, через воды поведет его хранитель вод, что назад идет, – совсем тихо повторил Генри и украдкой смахнул скатившуюся на кончик носа слезинку.

Анхель осторожно выбрался из дупла. Генри уже сидел в кармане его куртки. Через секунду они скрылись за углом здания гостиницы, а из коры мертвого дерева выполз черный червь. Он медленно дополз до дупла и скрылся в нем. Через минуту странный маленький человек, одетый в черный плащ и такую же черную шляпу, выбрался из дупла и огляделся. Он был невысокого роста, а его спина была сгорблена так, что голова его, казалось, росла из груди. Лицо его и руки были зеленовато-землистого цвета, нос свисал вниз, почти касаясь подбородка, а маленькие черные глазки бегали из стороны в сторону. Он пошел к зданию гостиницы, завернул за угол и направился к парадному входу.

Глава 9. Тайный астрономический симпозиум

На балкон, смежный с гостиничным номером, в котором остановился Анхель и его отец, вышел невысокий мужчина в черном плаще и шляпе. На его лице землистого цвета можно было заметить подобие улыбки. Он был явно доволен собой и многозначительно потирал свои руки.

– Сегодня немного прохладней, да, сеньор?

Мужчина обернулся на голос и наконец увидел на соседнем балконе говорящую голову с причудливой прической, восседавшую на круглом кружевном подносе. Немного присмотревшись, он увидел тучную женщину, едва уместившуюся в большое плетеное кресло. Одета она была в темное платье в пол, украшенное белым воротником, который поначалу он и принял за подставку для ее головы. Такой поворот событий явно не входил в планы мужчины, и он, не соблюдая приличий, уставился своими маленькими черными глазками на ту, что оказалась не в том месте не в то время. Взгляд его был таким хищным, что дама подумала, будто вызвала своим видом восхищение у незнакомого сеньора, но тут же выбросила эту утопическую мысль из своей головы.

– Кыш-ш-ш-ш, старуха! – услышала она омерзительной тональности звуки и огляделась по сторонам в надежде увидеть ту, к кому относились столь нелестные слова. Никого не заметив, кроме розовых кустов, расставленных по периметру ее балкона, она нарочито важно сдвинула свои брови и подалась бушующей от возмущения грудью вперед.

– Как вы смеете! – сказала она, процеживая сквозь зубы каждое слово, тем самым стараясь выплеснуть на этого, поначалу показавшегося ей импозантным, мужчину все свое негодование.

Он склонил голову набок и ничего не ответил ей. Дама, наконец заметив его нездоровый цвет лица и омерзительные черты, поспешно встала и, пятясь, скрылась в своем номере, опрокинув при этом глиняный горшок с цветущим розовым кустом. Через секунду мужчина словно растворился в сумерках, только большая черная птица, расправив крылья, спорхнула с перил балкона. Немного покружив, она вернулась, на этот раз на перила соседнего балкона. Наклонив набок голову, она посмотрела своим черным глазом в глубину номера, освещенного тусклым светом желтого абажура. Убедившись в том, что мальчик и крыса все еще находятся в номере, она расправила крылья и полетела, скрывшись за кронами раскидистых деревьев. Преодолев длинную аллею, птица направилась в сторону едва виднеющегося вдали старинного здания местного университета.

⁂

В достаточно тесной комнате за круглым деревянным столом, уставленным черными шляпами, сидела дюжина мужчин. При тусклом свете желтой лампы, повисшей прямо над столом, их лица казались неестественного землистого цвета, а падающие тени делали их крючковатые носы удивительно длинными. Во главе стола сидел худой сеньор достаточно неопрятного вида. Пуговицы на его синем пиджаке сидели не на своих местах, а узкие туфли, спрятавшиеся глубоко под столом, были покрыты слоем пыли. Очки в тонкой оправе повисли на самом кончике его длинного носа, отчего казалось, что они вот-вот покинут своего хозяина. Роста он был выдающегося, отчего остальные мужчины, все как один одетые в черные плащи, казались рядом с ним мизерными карликами. По всему было видно, что мужчина занимал главенствующее положение в этой компании, и трудно было признать в нем неуклюжего и рассеянного отца Анхеля, но это был именно он. Несмотря на, казалось бы, спокойную обстановку, нарушаемую лишь безуспешными попытками толстой зеленой мухи покинуть пределы комнаты через покрытое слоем пыли окно, в комнате этой чувствовалось угнетающее напряжение. Отец Анхеля смотрел прямо перед собой, изредка нервно постукивая своими длинными пальцами по столешнице. Никто другой не смел пошевелиться. Все молчали и смотрели на один-единственный старый стул с подкосившейся ножкой, который пустовал, стоя чуть поодаль. Похоже, все ждали еще кого-то. Спустя достаточно продолжительное время за окном послышался какой-то шум, и отец Анхеля насторожился, а затем встал из-за стола и, выбрасывая свои длинные ноги вперед, направился к окну. Створки поддались, и большая черная птица, подняв клубы пыли, влетела в комнату. Отец Анхеля закрыл окно и уставился на бьющуюся о стекло муху. Муха, видимо, чувствуя неладное, заметалась из стороны в сторону, словно раненое животное. Прихлопнув беднягу и прихватив оглушенное насекомое за крылышки, он ловко отправил ее в свой рот, а затем обернулся к собравшимся и осмотрел всех присутствующих. Черной птицы уже не было, возле стола стоял маленький человек в черном плаще. Свою черную шляпу он держал в левой руке, а правую прижал к груди и почтительно поклонился отцу Анхеля.

– Какие новости, Грин? – спросил тот и, громко проглотив муху, направился к своему стулу.

– Ваше святейшество! – начал было говорить Грин, но заметил недовольство на лице своего хозяина и замолк.

– Сколько раз я говорил не называть меня так, пока мы находимся в человеческих обличьях, Грин! – голос его напоминал шипение змеи, и все присутствующие вжались в свои стулья.

– Простите, сеньор Аспид, я так спешил! Вы оказались правы! Ваш сын! – Грин снова запнулся. – Простите, сеньор, Анхель именно тот, кому будет открыт путь.

Ваше чутье, как всегда, не подвело вас! – Грин снова согнулся в поклоне.

– Я никогда не ошибаюсь в отличие от вас, бестолковые твари! – Аспид сделал жест рукой, позволяя Грину сесть, и тот присел на краешек свободного стула. Настроение у него было приподнятое, он принес отличные новости и наверняка мог рассчитывать на прощение.

– Я готов исправить свою прошлую ошибку, и поверьте, у меня чешутся крылья при одной мысли, что я выклюю глаза этой старой крысе! – сказал Грин и украдкой взглянул на своего хозяина в надежде, что эти слова хоть немного смягчат его гнев.

– Мы потеряли уйму времени благодаря тебе, Грин, тогда, когда ты не смог справиться с немощным крысенком! Мне пришлось убить мать этого мальчишки и столько времени притворяться его любящим отцом, и все только для того, чтобы не упустить следующий момент. А что самое невыносимое, Грин, все это время мне приходилось не вылазить из этого нелепого тела. Когда зуд меняющейся кожи сводил меня с ума, я думал о тебе, Грин! – голос Аспида перешел на шипение, а его голова на глазах у всех превратилась с змеиную голову, увенчанную рогами. Длинный раздвоенный язык почти приблизился к носу Грина, и тот затрясся от охватившего его ужаса, и лицо его, мгновенно покрывшееся белыми пятнами, стало напоминать шляпку мухомора. Голова Аспида снова приняла прежний вид. – Теперь у нас появился новый шанс, Грин! Но если и в этот раз наши усилия окажутся тщетными, я сделаю все, чтобы смерть твоя была мучительно долгой! – сказал он и пристально посмотрел на Грина. – Рассказывай, что тебе удалось выяснить.

Глава 10. Совет старейшин

Армариуса с самого утра одолевало странное, необъяснимое настроение. Он конечно был счастлив от того, что все самое страшное закончилось и они с Одежавель находятся в надежном убежище, но в то же время странное чувство необъяснимой тревоги все сильнее захватывало все его мысли. Да, он знал, что еще не все закончилось и им наверняка предстоит еще не одно сражение. Конечно, этот мир за семью водопадами был прекрасен и уютен и можно было бы здесь и остаться, о чем поговаривали многие, но как же забыть про Заоблачность? И что станет с Землей, на которую не упадет ни капли дождя? Да и что бы сказали его друзья, узнай они, что он предпочел остаться в безопасном мире? Да! Он потерял многих. Шеду, Пенат, Маг Нирас так и не нашлись. Маг Нирас… он наверняка похвалил бы их с Логофетом за то, что они смогли спасти маленьких принцесс и королевский род не прервался. Конечно, большая в этом заслуга того мальчика, что отважно бросился сражаться против полчищ варканов. Да и что бы он, Армариус, смог, если бы тогда во дворце, когда их жизни висели на волоске, не появился король Геворд? Он скучал по ним! По отважному королю, по мягкой улыбке королевы Мариэль. «Как же она была прекрасна!» – думал Армариус, поглядывая на играющую малышку. Ее сходство с матерью было очевидным, она будет самой красивой и самой доброй королевой Заоблачности.

– Ее Величество королева Одежавель! – вслух произнес он, и внутри него что-то заныло. Опять эта необъяснимая то ли тоска, то ли тревога. Что за наваждение! Он подошел к окну, в которое проникал мягкий розовый свет. Картина, открывшаяся ему, немного успокоила его. Стаи Хранителей резвились с ребятней на сиреневой лужайке перед огромным фонтаном. Странно, кто построил дворец в этом мире? А эти уютные домики, в которых разместились жители Заоблачности? Не по волшебству же они здесь возникли, и уж совсем казалось неправдоподобным представить, что все это построили старейшины этого мира. Он знал всех братьев Мага Нираса и помнил те времена, когда они бесследно исчезли из Заоблачности. Ходили слухи, что они поссорились со старшим братом и покинули их мир, но в них мало кто верил, а Маг Нирас предпочитал не говорить об этом, и вскоре о его братьях забыли. «Нужно обязательно спросить у них об этом», – подумал Армариус и обернулся к Одежавель. Она, заметив, что он смотрит на нее, улыбнулась ему, заиграв ямочками на пухлых щечках. Армариус ответил ей нежной улыбкой и снова посмотрел в окно. Кто жил здесь до их появления? Неужели в этом мире когда-то произошла подобная трагедия, и он надолго опустел? Армариус съежился, вспомнив битву в долине Гертруда и недавнюю похоронную церемонию. «Как хорошо, что среди тех, кто столкнулся с чудовищами, оказались выжившие, и старейшины смогли облегчить их боль и теперь залечивают их раны». Его мысли были прерваны появлением Логофета, который зашел, тяжело дыша и охая, в их залу.

– Армариус! Позови нянек, пусть присмотрят за Одежавель, а нам нужно срочно явиться на совет старейшин! – сказал Логофет, вытирая пот со своего лба.

– Что за спешка, Логофет? Одежавель только стала привыкать к своей новой зале, я бы не хотел сейчас оставлять ее одну. Она сильно скучает по Мариэль и Геворду и даже плакала сегодня! – Армариус взял Одежавель на руки. Малышка с нежностью прижалась к нему и захлопала своими длинными ресницами, всем своим видом показывая, что не отпустит своего наставника.

– Все так, Армариус, но с ней ничего не случится, я же оставил Гольману на нянек, и она спокойно играет, а нас с тобой уже ждут старейшины. Не хорошо заставлять их ждать! – сказал Логофет и скрылся за дверью.

– Дело твое! – сказал Армариус, погладив Одежавель по растрепавшимся серебристым локонам. – А мы на совет старейшин полетим вместе, да, моя крошка? – в голосе Армариуса было полно любви и нежности, и Одежавель погладила его по щеке своей маленькой ладошкой.

– Амарус! – сказала она и, широко улыбаясь, положила голову ему на плечо.

⁂

Армариус очень быстро догнал неповоротливого Логофета. Тот бросил недовольный взгляд на Одежавель, притихшую на руках у Армариуса. Ее завораживали полеты, и она с любопытством вертела своей головкой по сторонам. Они некоторое время летели молча. Уютный домик округлой формы, построенный из теплого желтого камня, находился совсем недалеко от дворца, и Логофет с Армариусом достаточно быстро, сделав круг над плоской крышей, заросшей сиреневой травой, опустились на небольшую лужайку перед хижиной.

– Нас пригласили одних на совет? – спросил Армариус.

– Да, думаю, старейшины хотят от нас узнать, что в то ужасное утро произошло во дворце, – ответил Логофет и постучал в дверь. Дверь открылась сама, и Армариус с Логофетом зашли в просторную круглую комнату, лишенную окон. Только в центре потолка было сделано большое отверстие, куда снаружи проникал мягкий розовый свет. Старики сидели прямо на траве, которая служила мягким ковром. Авон, второй после Нираса брат, сделал жест рукой, предлагая Хранителям сесть рядом. Логофет и Армариус послушно расположились на сиреневой траве. Армариус продолжал держать Одежавель на руках, и она с любопытством смотрела на странных стариков, длинные волосы и бороды которых были заплетены во множество тонких косичек. Все они были очень похожи друг на друга, но понять, кто из них старше, можно было по длине их косичек. У Авона, как у старшего брата, были самые длинные. Они несколько раз обвивали его шею, напоминая вязанный крупными петлями шарф, и спускались до самой травы.

– Не нужно было брать Одежавель с собой, Армариус, то, что она может услышать здесь, не предназначено для ушей младенца. Ну раз так, так тому и быть, – сказал Авон и коснулся головы Одежавель. Он что-то прошептал себе в бороду, и Одежавель тут же закрыла глаза и уснула. Тогда Авон легонько хлопнул в ладоши, и перед Армариусом появилось маленькое облачко. Когда Армариус осторожно уложил Одежавель в колыбель, Авон продолжил. – Вы, наверное, догадываетесь, что мы хотим услышать от вас? – спросил он, но не стал ждать ответа. – Прежде чем вы расскажете нам о том, что было накануне того дня, в который тьма окутала наш мир, мы расскажем вам, как мы оказались здесь, – Авон посмотрел на своего брата Колдера.

– Расскажи им, Колдер! – сказал он и закрыл глаза, словно погрузившись в сон. Колдер, третий брат после Нираса, сел поудобней и начал свой рассказ.

– Вы, конечно, помните тот великий день, когда вы, Хранители, прилетели на наши земли вместе с птицей Жиль, чтобы посадить в долине Вельдогенериуса магическое дерево? – начал он и тяжело вздохнул. Логофет с Армариусом утвердительно кивнули. – В те времена нашему миру нужна была помощь извне. Король Вилфорд рано овдовел, а его единственная дочь Амея бесследно исчезла. Ее искали в каждом уголке Заоблачности, но тщетно. Вилфорд так тосковал, что начал терять разум, а затем и магическую силу, данную ему с королевской кровью. Королевский род мог прерваться в любой день, в любую минуту. Вилфорд так ослаб, что уже не вставал с постели и только шептал имя дочери – Амея, Амея. Всем было известно, что без продления королевского рода наши магические силы – силы восьми братьев, служителей магии дождя, снега, грозы, грома, радуги, тумана, града и магии росы – иссякнут. И тогда небесная вода перестанет в достаточном количестве падать на Землю, ее будет очень мало, чтобы давать жизнь. Заоблачность была обречена, и тогда появились вы, и у нашего мира появился шанс. Наш брат Нирас, как самый старший из нас, был выбран для хранения ритуалов обретения магических даров, и ему была передана древняя книга с текстами и обрядами, которые было дано читать только ему. Король Вилфорд вскоре поправился и снова женился. У нас всегда было принято выбирать в супруги королю или королеве пару из простых жителей Заоблачности. Вскоре крестьянка родила Вилфорду дочь, которую нарекли Камуси, и Хранителю Пенату первому была оказана честь быть Хранителем магического дара королевского ребенка, – Колдер остановил свой рассказ и взял за руку своего младшего брата Корея. – Расскажи им, Корей, как мы оказались здесь, в этом мире за семью водопадами. Они должны знать все, – сказал он и закрыл глаза, словно погрузившись в сон.

– Наш старший брат Нирас был воодушевлен возложенной на него миссией. Он стал единственным хранителем таинств обретения магических даров в Заоблачности, и только он знал, что гласит древнее пророчество, написанное в книге, – начал Корей. – Течение жизни в Заоблачности сильно изменилось. Теперь каждый получал свой магический дар, и все занимались выращиванием капелек и снежинок, используя свои магические способности. Нам, магам, стало намного легче. Мы начали преподавать основы магии в Академии. Несмотря на сильную занятость, Нирас тоже вел свой факультет. Но спустя некоторое время мы стали замечать, что с ним творится что-то неладное, но не придали этому большого значения. Мы были уверены, что поведение его связано с накопившейся усталостью, ведь ему приходилось труднее всех, но однажды Нирас созвал совет и объявил нам, что собирается ввести новый ритуал отделения темного от светлого. Он объяснил нам, что только так наш мир будет всегда оставаться стабильным и неприкосновенным. Он много говорил о том, что обретение магической силы есть испытание для каждого и наверняка найдутся те, в ком может проснуться темная сторона: зависть, жажда власти, ненависть и все то, что опасно для нашего мира. Он решил, как ему казалось, обезопасить его, но все мы были с ним, естественно, не согласны. Это сильно огорчило Нираса, и он сделал вид, что принимает наше решение не вмешиваться в естественное течение жизни. Было решено, что все, о чем мы говорили, останется между нами, восемью братьями, поэтому ни король Вилфорд, ни вы, Хранители, ничего не знали об этом совете. А однажды Нирас вновь собрал нас всех и еще раз спросил, готовы ли мы поддержать его и первыми пройти ритуал отделения темного от светлого. Когда мы снова отказались, Нираса охватил неудержимый гнев. Мы никогда не видели его таким и наконец поняли, что он больше всего боится не за то, что кто-то сойдет с пути и пойдет против мира, он боялся, что не справится сам с собой. И боялся он этого не напрасно. Гордыня и страх за свою безраздельную власть помутили его разум, и он решил раз и навсегда избавиться от нас, от своих младших братьев. Он впервые применил свою магию против нас. Мы уснули, а когда нас разбудил рассвет, увидели, что плывем на облачном корабле прямо на скалы. Мы все еще не могли пошевелиться и стали прощаться друг с другом, так как видели, что гибели нам не избежать. Но случилось чудо, воды семи водопадов остановились, и мы увидели вход в огромную пещеру. Так мы оказались здесь, – закончил Корей.

– Выходит, Маг Нирас отправил вас на верную гибель, чтобы делать то, что он решил? – возмущенный голос Армариуса загудел на всю хижину. Он был так захвачен рассказом Корея, что даже забыл о присутствии Одежавель. Она зашевелилась во сне, и Армариус спохватился. – Я не могу поверить, что Маг Нирас способен на такое! – уже шепотом продолжил он.

– Так оно и было, Армариус, – ответил Томан, четвертый брат после Нираса.

– Когда мы спросили Мага Нираса, куда исчезли вы, его братья, он ответил нам, что знает не больше нашего! – сказал Логофет. Он выглядел очень расстроенным и уставшим.

– Он соврал вам, чтобы скрыть свой ужасный поступок, – ответил Гон, пятый брат после Нираса.

– Но что это за мир, в котором оказались вы тогда, и теперь мы нашли здесь спасение? – спросил Армариус.

– Мы прожили здесь не одно столетие и так и не смогли ответить на этот вопрос, – ответил Осад, шестой брат после Нираса.

– Здесь есть все для жизни, и мне иногда казалось, что жители этого мира не исчезли, а просто спят. Каждый раз, когда я думал об этом, я представлял, что с рассветом они выйдут из своих домов и наполнят этот мир жизнью! – сказал Фирн, седьмой брат после Нираса.

– Давайте вернемся к реальности, братья! Нам нужно выяснить, как тьма проникла в Заоблачность! – сказал Авон. – Я уверен, что Нирас совершал ритуалы отделения темного от светлого на протяжении всего этого времени, пока мы были здесь. И скорее всего, он где-то прятал темное, оставляя только светлое в родившихся младенцах. Теперь тьма прорвалась в наш мир, и это очевидно, – лицо Авона помрачнело. – Меня мучает один вопрос: что могло взять на себя управление темным, не само же оно по себе вышло наружу?

– А если Нирас так же подверг себя ритуалу и спрятал свое темное там, где хранил все зло? – предположил Фирс.

– Ты прав, Фирс! Он же предлагал и нам подвергнуться его ритуалу, значит, и в себе он не собирался оставлять темное, а оно у него зачастую брало верх, – согласился с ним Авон. – Допустим, Нирас на время справился со своим темным и сумел заточить его в ином мире.

– Эта его темная сторона, наделенная такой же силой, как и сам Нирас, могла затаиться и найти выход, только если он облачил ее в плоть, Авон! – сказал Фирн, и гул возмущенных голосов пронесся по хижине.

– А может, все это пришло извне и Маг Нирас не имеет к этому никакого отношения? – предположил Армариус, который все еще не мог поверить в услышанное.

– Все возможно, Армариус, для этого мы и собрались здесь, чтобы пролить свет на то, что произошло. Расскажите, что было накануне того дня, – Авон посмотрел на Одежавель, которая сладко спала, посасывая во сне свой маленький кулачок.

– Накануне все мы отмечали первый день рождения принцесс! – начал Логофет и заохал. – Они ведь рождены двойней, такого еще ни разу не случалось в Заоблачности. Обычно у королевской четы рождалось по одному отпрыску, а тут сразу две девочки. Маг Нирас назначил меня Хранителем магических даров Гольманы, а Армариуса – Хранителем магических даров принцессы Одежавель. Впервые на ритуале обретения магических даров присутствовали сразу два Хранителя, – Логофет посмотрел на задумавшегося Армариуса. – Армариус! Мы ведь все после праздничного веселья отправились спать, а утром… – Логофет не договорил и сразу сник, вспомнив то ужасное утро.

– Ничего не было необычного. Был тихий прохладный вечер, я унес Одежавель, чтобы уложить спать, – Армариус, пытаясь вспомнить все в подробностях, даже нахмурился, затем посмотрел на Одежавель и улыбнулся.

– Амарус, – произнесла во сне Одежавель и заворочалась в колыбели.

– Точно! Не было ничего необычного, только вот принцесса впервые назвала меня по имени. Она назвала меня Амарус, правда, забавно?! – на счастливом лице Армариуса засветилась улыбка. – Она пока не научилась правильно выговаривать мое имя, – не встретив восторга на лицах старейшин, пояснил Армариус. Он обвел всех взглядом, и вдруг утреннее настроение вернулось к нему. Тревога и странное предчувствие беды снова наполнили его нутро, и он замолчал, пытаясь понять, о чем думают старейшины. Все они молчали очень долго, погрузившись каждый в свои мысли.

– Авон-Керлан! – произнес первым Авон и поднялся с земли.

– Колдер-Арит! – вторил ему Колдер и тоже встал на ноги.

– Корей-Нартис! – отозвался Корей и встал вслед за Колдером.

– Томан-Аносур! – сказал Томан, поднимаясь.

– Гон-Деворд! – произнес Гон и поднялся.

– Осад-Лувин! – сказал брат Осад и быстро встал на ноги.

– Фирн-Сафив! – последним произнес младший брат Фирн. Вслед за ним с мягкой травы встал Армариус. Логофет нехотя и кряхтя поднялся последним.

– Нирас-Амарус! – произнесли старейшины в один голос, и Одежавель проснулась.

– Амарус! – сказала она и улыбнулась Армариусу.

– Каждому из нас было дано по два имени, но было принято называться первым, – сказал Авон и с тревогой посмотрел на Одежавель. – Нирас совершил ритуал, у меня теперь не осталось сомнений. Он назвал свое темное своим вторым именем и облачил его в плоть, и оно вошло в наш мир через уста Одежавель! – по хижине пронесся ропот. – Нирас просчитался. Он не учел, что при рождении двойни перераспределение темного и светлого происходит между ними не сразу, – голос Авона дрожал, и Армариус, предчувствуя беду, взял Одежавель на руки и прижал к себе. – Смотрите, вот целое, – сказал Авон и указал рукой на облако, которое совсем недавно служило Одежавель колыбелью. – При рождении двойня еще является одним целым. Затем! – Авон развел ладони в стороны, и облако разделилось на две части. – Когда младенцы появляются на свет, каждый из них может взять часть светлого и часть темного, а может быть, все по-другому. Один берет все светлое, второй все темное. Так и произошло при рождении Гольманы и Одежавель. Гольмана взяла все светлое, а Одежавель взяла все из тьмы. Это не значит, что так было бы всегда, просто в момент рождения они были одним сосудом. Со временем баланс бы восстановился, но на это потребовалось бы какое-то время, – Авон посмотрел на встревоженные лица своих братьев и остановил свой взгляд на Армариусе, который с каждым сказанным словом все сильней прижимал к себе девочку. – Когда Нирас совершил ритуал, Одежавель была опустошена полностью и стала проводником тьмы, – руки Авона дрожали. Старейшины отступили на шаг от Армариуса, державшего Одежавель на руках.

– Одежавель должна покинуть этот мир, Армариус! – быстро заговорил Авон. – Это единственный способ спасти всех остальных и принцессу Гольману. Мы не сможем удержать зло, Армариус, если Нирас не смог, нам это не удастся точно! С рассветом все повторится, только теперь уже в этом мире, и тогда мы все будем обречены!

– О чем вы говорите, Авон?! – вид у Армариуса был настолько потерянным, что у Логофета заблестели глаза. – Одежавель прекрасная добрая девочка, она не может причинить никому зла! – Армариус уже почти кричал, а испуганная Одежавель захныкала.

– Она путь для тьмы, пойми, Армариус! Если она останется здесь, все повторится и погибнут все. Больше вам негде искать спасения. Подумай о королевском роде! Гольмана сможет продолжить его, мы соберем все силы и разум и найдем способ противостоять темному. Но с ней! – Авон бросил печальный взгляд на Одежавель. – С ней мир обречен, Армариус.

⁂

На краю скалистого обрыва стояли семь стариков. Ночь уже почти накрыла Заоблачность, только отблески заката кое-где еще подкрашивали розовым цветом пики гор, создавая иллюзию горящих в небе факелов. Воды семи водопадов, которые прежде с грохотом падали вниз, где в извилистом ущелье текла бурная река, как грозди свисали над седыми головами старейшин. Авон держал на руках Одежавель. Она была напугана и сидела очень тихо, вцепившись пальчиками в его костлявую руку. По ее припухшему личику и покрасневшим глазам было заметно, что совсем недавно она плакала. Авон бросил печальный взгляд на малышку, сердце его разрывалось на части. Им пришлось силой забрать принцессу у Армариуса, который отчаянно сопротивлялся, не желая расставаться с принцессой. Авону пришлось применить магию, и только тогда им удалось обездвижить и связать бедного Хранителя. Он умолял их одуматься и не причинять ей вреда. Изо всех сил он пытался освободиться, но только причинял себе боль. Да, Армариус понял, чего хотят старейшины, и горю его не было предела, но Авон и его братья были непреклонны, они решили принести Одежавель в жертву благополучия их мира.

Глава 11. Ставленник

Н имбус открыл глаза и увидел перед собой Млечный Путь. Тупая пульсирующая боль заставила его зажмуриться. Голова его была словно опустошена. Последним его воспоминанием был ручей, из которого он хотел напиться.

– Надо же, я так крепко уснул, что проспал до ночи! – подумал Нимбус. Когда его глаза привыкли к темноте, он понял, что находится в темной комнате, а то, что показалось ему россыпью звезд, был всего лишь серебристый мох, который зачастую можно было увидеть на стенах и потолках хижин жителей Заоблачности. Нимбус удивился своему открытию, но попытки вспомнить, как он оказался здесь, причиняли сильную боль. В углу, у наглухо закрытого чем-то черным окна, он услышал шорох и сел. В полумраке, при тусклом свете серебристого мха, он различил силуэт старика, который смотрел в темноту окна. Нимбус сразу узнал его, но никак не мог вспомнить, откуда ему знаком этот старик, его прямой нос, благородное лицо, испещренное глубокими морщинами, длинные седые волосы, небрежно лежащие на сутулых плечах.

– Здравствуйте! – тихо произнес Нимбус, и его голос показался ему чужим. Старик не обернулся. – Здравствуйте! – чуть громче повторил он, но старик снова не отозвался. Тогда Нимбус поднялся. Облако, служившее ему ложем, закачалось от резкого движения. Он подошел к старику, который продолжал смотреть в одну точку, не обращая внимание на шаги за своей спиной. Нимбус увидел, что на окне нет покрывала, а то, что ему казалось им, была всего лишь черная дымка, заполнившая оконный проем. Он сделал еще пару шагов и остановился, услышав звуки открывающегося замка. Обернувшись на звук, он увидел в дверном проеме, освещенном светом Луны, силуэт, один в один похожий на старика у окна.

– Нимбус! Мальчик мой! – произнес старик у двери и быстро, опираясь на посох, сплетенный из серебристых прутьев, подошел к Нимбусу. Старик у окна так и не обернулся. Амарус обнял ничего не понимающего Нимбуса, и так стояли они, обнявшись, какое-то время.

– Мы разве знакомы? – с трудом произнес Нимбус, скованный объятиями Амаруса.

– Ты снова не узнал меня, сын мой! Нимбус! – в голосе Амаруса послышалось разочарование, и он еще крепче обнял Нимбуса. – Это ничего! Память вот-вот вернется к тебе, и ты вспомнишь все! Пойдем! Ты должен увидеть это! – Амарус взял мальчика за руку и вывел из хижины. Нимбус едва поспевал за ним. Преодолев небольшую поляну перед хижиной, они оказались на берегу большого озера. Вода в нем показалась Нимбусу неестественно черной, и он почувствовал ледяной холод, исходящий из его недр. Над озером, изогнувшись дугой, висел бревенчатый мост, соединяющий оба берега. Они вышли на его середину и остановились. Нимбус, еще недавно едва привыкший к полумраку хижины, зажмурил глаза. Свет Луны был настолько ярким и пронизывающе холодным, что на его глазах выступили слезы.

– Потерпи, мой сын, – ласково произнес Амарус и прижал дрожащего от холода Нимбуса к себе. – Скоро все пройдет, посмотри туда! – он указал посохом в сторону белеющего вдалеке колышущегося океана. – Это твоя армия, сын мой! Пришло время вспомнить! – взяв Нимбуса за подбородок, он заглянул ему в глаза. Губы Амаруса безмолвно двигались, и Нимбус почувствовал, как по его телу медленно, обволакивая каждый закоулок, разливается блаженное тепло. Он перестал дрожать и погрузился во взгляд темных, излучающих странное свечение, глаз. В его сознании одна за другой начали всплывать картины из прошлого. Он увидел себя совсем маленьким на руках Амаруса в окружении странных белоснежных существ огромных размеров. Все они стояли на утесе, а под их ногами простиралась огромная белоснежная долина, вымощенная камнями. В центре долины росло одно удивительное дерево. Ствол его устремлялся так высоко вверх, что не видно было его конца. Ветви дерева были усыпаны серебристыми цветами, порхающими с ветки на ветку. Нимбус протянул руку, и серебристый цветок, спорхнув с дерева, опустился на его маленькую ладонь.

– Когда ты появился на свет, сын мой, наш мир был прекрасен! – услышал он голос Амаруса. – Я безраздельно владел им и мечтал, что когда ты подрастешь, я сделаю тебя, моего единственного наследника, своим преемником. Я управлял всеми водами вселенной, и мне были подвластны все стихии. Но однажды на нашу безграничную власть посягнули враги.

Нимбус стоял в оцепенении, не отрывая взгляда от глаз Амаруса. Он увидел огромные облачные корабли, переполненные существами, подобными ему, и странными животными с длинными хвостами и крыльями. Их лица были воинственны.

– В наш мир ворвались огромные полчища врагов, и мы приняли бой, – снова услышал он голос Амаруса. Перед глазами его появилась новая картина. Он увидел страшную битву. Белые воины стояли в огромном поле, их было столько, что поле казалось бескрайним океаном, а над ними кружили огромные корабли неприятеля. Странные крылатые существа выкрикивали магические заклинания, и гигантские глыбы льда, появляющиеся из ниоткуда, с огромной высоты обрушивались прямо на головы белых воинов. Они тут же падали замертво, истекая серебристой кровью. Стоны умирающих сводили с ума, а крови было столько, что Нимбус ощутил ее приторный запах. Он снова задрожал, и его стошнило.

– Сколько пережил ты, сын мой! Прости, что возвращаю тебя в тот кошмар, но ты должен увидеть все и вспомнить, – сказал Амарус и прижал дрожащего Нимбуса к себе. Когда дрожь прошла, Амарус снова посмотрел в глаза мальчика, и Нимбус увидел, как стоит рука об руку с Амарусом, выставив перед собой руки, и из его ладоней вылетают огненные молнии. Пораженные его огнем враги, корчась, падают на землю, но через мгновение их становится все больше и больше, как будто смерть им только на руку.

– Смерть множила их, мы были бессильны! – тихо сказал Амарус. Нимбус услышал в его голосе столько боли, что не смог сдержаться и заплакал. Ноги предательски задрожали, и он почувствовал, что силы покидают его.

– Наши воины сражались бесстрашно, но против нас была использована магия невероятной силы. Ты тоже принял бой, мальчик мой, и был ранен. С тех пор ты ничего не помнишь, ты даже забыл меня, своего отца, – Амарус на время погрузился в воспоминания. – Многие наши воины полегли в том страшном бою, но нам с тобой удалось отбить атаку, и наши враги укрылись в долине Гертруда среди скал за семью водопадами, – закончил он, и сердце Нимбуса сжалось, словно замерзший на ледяном ветру птенец.

– Я все вспомнил, отец, – тихо прошептал он, и слезы потекли с новой силой из его глаз.

– Ну! Не плачь! – Амарус с нежностью провел рукой по волосам Нимбуса. – Я уже слишком стар! Силы мои истощены, но я обещаю тебе, что я верну покой в наши земли. Я обещаю, даже если мне придется отдать свою жизнь за тебя, я не задумаюсь ни на мгновение. Наш враг жесток и опасен, и вскоре он продолжит начатое! – Амарус отстранил от себя Нимбуса. – Знаешь, я решил не ждать, пока они нападут на нас снова. Мы атакуем первыми, и я клянусь тебе, что все, что принадлежит тебе по праву, будет только твоим! Ведь ты мой сын! Сын великого Амаруса! – Амарус с таким чувством произнес последние слова, что тепло, наполнявшее тело Нимбуса, стало нестерпимо горячим.

– Мне больно, отец! – сказал Нимбус, и Амарус снова обнял его. Жар отступил.

– Сегодня именно та ночь, когда путь еще открыт и Луна так сильна, что поможет нам обратить воды семи водопадов вспять. Прежде чем оставить тебя здесь и отправиться в убежище наших врагов, я передам тебе мои знания, Нимбус! Ты рожден воином, и способности твои не знают границ, но есть особая магия, которая пока тебе недоступна.

– Я не буду сидеть и ждать, я буду сражаться вместе с тобой, отец! – с чувством произнес Нимбус. – Почему ты не можешь взять меня с собой, когда моя сила так велика?! – в глазах Нимбуса появилось отчаяние.

Амарус отвел свой взгляд от его глаз и посмотрел на варканов.

– Я не хотел говорить, но, видно, придется, – едва слышно сказал он. – Наши силы не равны. Наверняка мы все погибнем, как только приблизимся к их убежищу. На открытом пространстве у нас еще были шансы, но теперь… – Амарус замолк, и Нимбус обнял его.

– Я не позволю им уничтожить нас! Обещаю, отец! – голос Нимбуса звучал воинственно. – Мы не будем сражаться в открытую, мы получим победу хитростью! В своем видении я видел, что мы с тобой ничем не отличаемся от них. Тебя, конечно, узнать не сложно, а вот я могу проникнуть в стан врага, и тогда шансы на победу будут удвоены! Только научи меня всему, что можешь ты! – Нимбус взял худую руку Амаруса и приложил его ладонь к своей груди. – Я еще не все вспомнил, отец, но мое сердце подсказывает мне, что я люблю тебя! – Нимбус замолчал, а Амарус поднял глаза к огромному диску разросшейся над макушками деревьев Луны, и в глазах его можно было прочесть упоение своей новой победой. Нимбус не мог видеть загоревшиеся на мгновение холодные искры в его глазах, он без тени сомнения поверил и был готов отдать жизнь за того, кто выдавал себя за его отца.

– А тот старик, которого я видел в хижине, кто он? – вспомнив вдруг свое пробуждение, спросил Нимбус.

– Это твой дядя Нирас, мой брат-близнец! Он не в себе с рождения, и я единственный, кто поддерживает в нем его угасающую жизнь, – ответил Амарус, сделав вид, будто сильно расстроен этим обстоятельством.

– А моя мама, где она? – слова Нимбуса вернули Амаруса с небес на землю, и он едва справился, чтобы не выдать себя.

– Я не хотел тебе показывать это воспоминание, сын мой, да и не буду, это невыносимо для меня, а тебе будет так больно, что, боюсь, память вновь покинет тебя, – сразу нашелся он.

– Она погибла? – едва слышно спросил Нимбус и почувствовал, как его ладони холодеют.

– Твоя мать очень любила тебя, в том бою она была рядом с нами, мальчик мой, – ответил Амарус и отвел взгляд от вопрошающего взгляда Нимбуса. – Не пытай меня, сын! Мне невыносимо больно вспоминать все это! – голос его притворно задрожал, но расстроенный Нимбус не заметил игры. – Она спасла тебя ценой собственной жизни.

– Я отомщу, отец! – тихо и уверенно произнес Нимбус, и Амарусу показалось, что этот маленький мальчик в одно мгновение стал значительно старше своих лет. Он вновь обратил свой взор к холодному свету Луны.

– Да будет так! – тихо сказал он, но голос его не иссяк, а набрал силы и, отразившись в водах озера, разнесся по сторонам, подхваченный ветром.

⁂

Шеду и Пенат сидели на краю утеса в долине Вельдогенериуса, когда до их ушей донесся голос Амаруса.

– Ты слышал? – взволнованно произнес Пенат и вскочил на ноги. – Это голос Мага Нираса! – Пенат огляделся, пытаясь понять, откуда до него долетели звуки. Шеду, любовавшийся огромной Луной, не услышал его слов.

– Шеду! Очнись! – закричал Пенат и потряс его за плечо. Шеду вздрогнул и внимательно посмотрел на взволнованного друга. – Я слышал голос Мага Нираса! Нам нужно немедленно отправиться на его поиски!

– Я ничего не слышал, Пенат! Может, тебе почудилось? – удивился Шеду.

– Ты вообще что-нибудь слышишь?! – возмутился Пенат. – Витаешь в облаках, любуешься пейзажами, когда вокруг творится невесть что! Я слышал его голос, как сейчас слышу твой! – в голосе Пената сквозило раздражение.

– Мы пробыли в полной тишине столько времени, что я не удивлюсь, что ты слышишь то, что хочешь услышать! – ответил Шеду и заморгал своими огромными глазами. Он был явно расстроен нападками Пената, только еще не хватало поссориться, подумал он.

– Прости, Шеду, я погорячился, – будто прочитав его мысли, быстро проговорил Пенат. – Но мне не померещилось! Я разобрал каждое его слово! Он сказал: «Да будет так», ты понимаешь, Шеду! Маг Нирас вернулся, мы найдем его и тогда будем знать, что произошло на самом деле! – сказал Пенат, и Шеду увидел в глазах друга зародившуюся надежду.

– Хорошо, Пенат, допустим, что все, что ты услышал, было сказано Магом Нирасом в действительности, и мы, конечно же, отправимся на его поиски, но ведь мы облетели с тобой каждый уголок Заоблачности и не нашли ни одной живой души! Наш мир опустел, и с нашего магического дерева исчезли все цветы, ты же видишь сам, а это значит, что здесь никого нет! Только ты и я! – закончил дрожащим от волнения голосом Шеду и посмотрел на магическое дерево, на котором больше не искрились магические цветы.

– Да! Все так! Но я точно знаю, что мне не показалось, я явно слышал слова Мага Нираса, и если ветер меня не обманул, слова эти прилетели со стороны Академии и его хижины, а значит, Маг Нирас вернулся и мы сейчас же отправимся туда! – сказал Пенат, и в голосе его было столько уверенности, что в душе Шеду тоже зародилась маленькая надежда. Он быстро поднялся и расправил крылья. Через минуту, сделав круг над долиной, они в полной тишине направились в сторону хижины Мага Нираса.

Глава 12. Дар Анхеля

Анхель и Генри стояли на просторной террасе гостиничного номера и смотрели на сгущающиеся над городом сумерки. Полная Луна необычно холодного, голубоватого оттенка повисла за раскидистым деревом, росшим на ухоженном газоне перед гостиницей. Свет желтых фонарей, ровным рядом уходящих вдоль узенькой улочки, был совершенно бесполезен в ее ярком, ослепляющем свете.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Генри.

– Ничего не выходит, – с грустью в голосе ответил Анхель.

– Может, попробуешь закрыть глаза? – Генри продолжал еще на что-то надеяться, но Анхель махнул рукой и зашел в номер. Генри, семеня своими маленькими лапками, поплелся следом за ним. Анхель уже сидел на кровати и смотрел на медальон.

– Ничего не получается, Генри! Раньше я мог только представить любое место и тут же мысленно оказывался там, где хотел оказаться. Это было настолько правдоподобно, что я даже ощущал запахи вокруг. А еще я мог летать, нужно было только расставить руки в стороны.

– Почему же сейчас у тебя ничего не получилось, Анхель? Может быть, тебе нужно остаться одному и попробовать снова? – с надеждой в голосе спросил Генри. Он чувствовал вину за то, что они потеряли столько времени, и теперь цеплялся за любую маломальскую надежду на то, что им каким-нибудь волшебным образом удастся преодолеть столь значительное расстояние от Толедо до острова Лансароте.

– Все дело в моем отце, Генри! Он хороший, хоть бывает строг и несправедлив. Всегда, когда я рассказывал ему о моих путешествиях и о том, что я могу разговаривать с животными и птицами, он говорил, что я лгу, и, наверное, я сам поверил в то, что не могу делать все это, – ответил Анхель.

– Но ты же не разучился понимать животных, значит, сможешь мысленно переместиться на остров Лансароте! Попробуй еще разок! – в голосе Генри было столько отчаяния, что сердце Анхеля сжалось от жалости к этой удивительной старой крысе. «Бедный Генри! – подумал он. – Сколько он пережил, и все это только для того, чтобы встретиться со мной и рассказать о том, что я тот, кто должен спасти мир», – мысли о Генри странным образом пробудили в Анхеле желание не опускать руки.

– Я попробую еще раз, Генри, и будь что будет, но мы с тобой окажемся там, где должны быть! – он произнес эти слова с такой уверенностью, что Генри прослезился. – Пойдем со мной! – Анхель протянул руку, и через секунду Генри уже сидел на его плече. Они вышли на террасу, и Анхель расставил руки в стороны. Генри притих на его плече, предусмотрительно вцепившись лапками в куртку Анхеля.

– Лансароте! Куэва-де-лос-Вердес! Хамеос-дель-Агуа! – начал шептать Анхель. – Лансароте! Куэва-де-лос-Вердес! Хамеос-дель-Агуа! Лансароте! Куэва-де-лос-Вердес! Хамеос-дель-Агуа! – не останавливаясь ни на секунду, повторял он название острова, пещеры и озера.

– Лансароте! Куэва-де-лос-Вердес! Хамеос-дель-Агуа! Лансароте! Куэва-де-лос-Вердес! Хамеос-дель-Агуа! – вслед за Анхелем зашептал Генри, и голоса их слились с шелестом листьев.

⁂

Глаза Грина, еще недавно напоминавшие две блестящие черные малины, набухли, налились кровью и были готовы вылезти из своих орбит. Он забавно болтал своими короткими ножками, пытаясь найти твердую почву под ногами, но цепкие пальцы Аспида, словно клещи, сдавившие его горло, делали эти попытки бессмысленными. Бледное от ярости лицо Аспида, нависшее над Грином, не предвещало ничего хорошего, и Грин застонал, не в силах просить пощады.

– Пощадите. Пощадите, хозяин, – несмело донеслось со всех сторон, и Аспид наконец разжал пальцы. Тело Грина шлепнулось на пол, и из-под черного плаща, накрывшего его с головой, вначале послышались хрипы, затем слова безмерной благодарности, а спустя минуту появилось насмерть перепуганное бледное лицо Грина.

– Поднимись! – прошипел Аспид. Бестолковость Грина выводила его из себя, и минуту назад он был готов свернуть ему его тонкую шею, но Грин все еще не закончил свой рассказ.

Грин поспешно поднялся на ноги. Колени его дрожали так, что ему пришлось взяться за спинку стула, чтобы не упасть. Он не знал, что ему было страшней, умереть минутой раньше от удушья или же сейчас поднять глаза на своего разъяренного хозяина. Образ толстой зеленой мухи промелькнул в его сознании, отнял последние остатки мужества, и все услышали, как застучали зубы Грина.

– Итак! – начал Аспид. Он был явно доволен состоянием Грина. – Из твоего долгого и сбивчивого рассказа я понял только одно! Анхель именно тот, кому будет указан путь в тот желанный, но пока недосягаемый для нас мир. Эта старая крыса стала бессмертной, сожрав магическое зернышко, которое должно было стать моим, но глупый, бестолковый Грин сдался и не принес его своему хозяину! Так, Грин? – Грин быстро закивал головой и на всякий случай несколько раз поклонился Аспиду. – В придачу ко всему он получил странную вещичку, похожую на медальон, которую сегодня благополучно передал этому щенку. Все верно, Грин?! – Аспид говорил медленно, делая акцент на каждом произнесенном слове, а бедняга Грин становился все ниже и ниже.

– Да! Все верно, сеньор Аспид. Медальон теперь принадлежит Анхелю! – голос Грина то переходил на писк, то совсем пропадал от волнения.

– И? – Аспид многозначительно посмотрел на Грина и подошел к бедняге так близко, что Грин кожей ощутил бушующее внутри Аспида раздражение. – И что дальше? – его худое, длинное тело нависло над Грином.

– И этот Генри, когда он проглотил зернышко, уснул, и ему приснился сон, в котором он оказался в том мире и видел, как выросло магическое дерево, – Грин почти не дышал, и ему было все трудней произносить слова.

– Идиот! – голос Аспида повалил Грина на пол. – Мы слышим этот рассказ уже не первый раз, но ты ни разу не упомянул, каким образом Анхель окажется там, где ему совсем не место! – лицо Аспида покрылось разноцветными пятнами, а несчастный Грин залез под стул и вжал свою голову в плечи так, что казалось, будто голова его лежит у него на коленях.

– Я вспомнил, сеньор Аспид! – на лице Грина появилось подобие улыбки, и он судорожно начал вытирать об плащ свои взмокшие ладони. – Этот Генри передал Анхелю послание, оно пришло ему в голову, когда он проснулся и захотел открыть медальон! Как же там он сказал? – Грин задумался, пытаясь вспомнить слова Генри, но мощный удар свалил его на пол. Ему показалось, что деревянные половицы прыгают, как клавиши на фортепьяно. Второй удар заставил его быстро вскочить на ноги.

– На седьмой день на Луне в ночи свет его сольется со светом звезды, и путь станет видим в полной тьме под землей, через воды поведет его хранитель вод, что назад идет! – быстро выпалил Грин и согнулся пополам от третьего удара. Он не решался посмотреть на своего разгневавшегося хозяина и не мог видеть, что над его маленькой фигуркой нависла огромная голова кобры. Но, к счастью Грина, в дверь постучали. Аспид обернулся на звук и уже через секунду на месте гигантской змеи стоял высокий, худой сеньор.

– Да, да, войдите! – ровным голосом произнес он, и на пороге появился старик, местный сторож, с подносом в руках, уставленным чашками, наполненными дымящимся кофе.

– Засиделись вы, сеньоры! Я вот тут вам кофейку организовал, – старик прошел к столу и поставил поднос. Он оглядел лица сидящих за столом и поежился. Что-то было неестественное и пугающее в этих лицах. Словно дюжина покойников, покинув свои тихие пристанища, собрались на тайное собрание. – Вам бы отдохнуть, сеньоры! Вон бледные какие совсем, скоро уж полночь! – продолжил старик и, заметив наконец согнутого пополам Грина, попятился к двери. Тот уж точно покойник, подумал он, и поймал на себе пристальный взгляд главного. Мысль о припрятанной толстой бутылочке обжигающего бренди немного успокоила беднягу.

– Спасибо, сеньор, за беспокойство и за кофе. Вы бы сами прилегли бы, отдохнули, пока мы бодрствуем, ночь ведь длинная! – Аспид говорил мягко, продолжая смотреть в глаза сторожа.

– Да, да, конечно! – мысль о сне показалась старику вполне разумной, и он, широко зевнув, рухнул возле двери. Аспид снова посмотрел на Грина, который все еще продолжал стоять, согнувшись пополам.

– Ты выяснил, что означают эти слова, Грин?

– Конечно да, сеньор Аспид! Я ведь не глупец! – ответил Грин и осмелился взглянуть на своего хозяина, но тут же опустил глаза в пол. – Они собираются отправиться на остров Лансароте в пещеру Куэва-де-лос-Вердес. В ее глубинах есть озеро Хамеос-дель-Агуа, в котором живет слепой краб-альбинос. Он и должен стать проводником для Анхеля.

– Когда? Когда они должны оказаться там, ты выяснил, Грин? – голос Аспида был спокойным и ровным, но все знали, что это не предвещает ничего хорошего, и в комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь раздражающим жужжанием толстой зеленой мухи. Затем к ней присоединились еще несколько и еще, и Грину уже казалось, что он стоит в большой стеклянной банке, наполненной целым роем мух. «Откуда им здесь взяться?» – подумал Грин и наконец понял, что только он слышит этот сводящий с ума звук. При этой мысли пронизывающий холод сковал его тело, и он почувствовал, как внизу живота зашевелилась холодная змея. Аспид ждет ответа, подумал он и решился открыть глаза. Глаза огромной кобры были так близко, что Грин увидел в них свое отражение.

– Сегодня до полуночи, – выдавил он из себя, заикаясь, – они должны оказаться в пещере, на седьмой день после… – Грин не договорил. Последнее, что он увидел, было острое змеиное жало, которое пронзило его грудь. Он упал и забился в судорогах, а через мгновение на месте, где стоял он, лежало окоченелое тельце большой черной птицы.

– Я всегда знал, что он кончит именно так! – прошипела змеиная голова. – Если мы окажемся там хоть на минуту позже их… Не успел Аспид закончить, как уже стая черных птиц сидела на окне, готовая покинуть душную чердачную комнату.

⁂

Полная женщина в просторной ночной сорочке посмотрела на чуть приоткрытую дверь, ведущую на террасу ее гостиничного номера. С того момента, как она увидела на соседней террасе странного уродливого мужчину в черном плаще, она выпила немало успокоительного.

– Лансароте! Куэва-де-лос-Вердес! Хамеос-дель-Агуа! Лансароте! Куэва-де-лос-Вердес! Хамеос-дель-Агуа! – слышалось за дверью непрерывное шептание.

– Могу же я посмотреть хоть одним глазком? – уговаривала себя она, пытаясь разобраться, что в ней сильней, страх или ее любопытство. Через минуту любопытство взяло верх, и она осторожно, стараясь не скрипеть половицами, что ей явно не удавалось из-за ее тучности, приблизилась к открытой двери веранды и высунула голову наружу. Женщина вздохнула с облегчением, но немного поежилась. Голос принадлежал мальчику, который стоял на соседней террасе, расставив руки в стороны, и непрерывно шептал, повторяя одно и то же. На плече его сидела большая белая крыса. Эта дама терпеть не могла подобной мерзости и уже была готова сделать мальчику замечание, как глаза ее округлились и полезли из орбит. Рукава куртки мальчика заискрились, как будто он был одет не в холщовую куртку, а в сделанную из чистой синтетики. Дама только успела подумать о вреде синтетической одежды, как мальчик и крыса исчезли, будто их и не было вовсе. Она протерла глаза и грузно уселась на пол.

Глава 13. Луна

Лунный свет заливал все пространство вокруг черного озера, и Нимбусу, стоящему напротив Амаруса на бревенчатом мосту, казалось, что глаза его стали особенно четко видеть малейшие детали окружающего их мира. Он не отрывал взгляда от бледного морщинистого лица своего отца, взволнованый тем, что наконец вспомнил все, что было потеряно в той жестокой битве. «Как я мог забыть его?» – думал он. Его отец – самый могущественный правитель, а он, Нимбус, его сын! Сын! Его отец – великий маг, и он, Нимбус, наделен такой же силой и властью! Он попытался извлечь из своей только что появившейся памяти воспоминание об этом чувстве – чувстве безмерной гордости за своего отца, но не смог вспомнить подобных ощущений. Какая все же память хрупкая вещь.

– Пора начинать, сын мой! – прервал мысли Нимбуса Амарус. – Луна созрела для особой магии! – он поднял посох в направлении Луны. Яркий луч разлился в ночном воздухе и, отразившись в зеркальной поверхности озера, связал руку Амаруса, держащую посох, с поверхностью лунного диска. – Подойди ближе, Нимбус! – Нимбус послушно приблизился к Амарусу и взялся рукой за посох. Его глаза на мгновение перестали видеть, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он чувствовал, что не только видит Луну во всем ее великолепии, он почувствовал, что он и есть Луна или часть ее. Каждая клеточка его тела нашептывала ему, что он и она нечто целое, неразделимое. Нимбус ощутил притяжение невероятной силы, и ему показалось, что шевельнись он, тут же оторвется от земли, так как тело его казалось невесомым. Чувства Нимбуса смешались. Он ощущал в себе безграничную любовь к ней, которая наполнила его до краев и, казалось, заполнила все его существо.

– Повторяй за мной! – сказал Амарус, и Нимбус на мгновение оторвал взгляд от Луны, чтобы посмотреть на своего отца. Лицо Амаруса, обращенное к Луне, было почти прозрачным, а глаза светились изнутри зловещим сиянием. Именно зловещим, подумал Нимбус и, не понимая, что происходит, отпустил посох.

– Смотри на нее! – голос Амаруса был неузнаваемым, и лицо исказилось настолько, что Нимбусу стало не по себе. Знакомое чувство на мгновение проникло в каждую клеточку его тела. «Страх!» – пронеслось в его сознании, и ему показалось, что он вспомнил это леденящее душу чувство.

– Смотри на Луну, Нимбус! – голос Амаруса звучал жестко и одновременно мягко, он, как тягучий кисель, медленно проник в сознание Нимбуса, и тот повиновался, и рука его вновь потянулась к посоху.

– Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! – зашептал Амарус.

– Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! – повторил вслед за отцом Нимбус. Ему показалось, что он теряет сознание, и он перевел взгляд на посох, который еще поддерживал его ослабевшее тело. Рука его стала неузнаваемой, пальцы казались неимоверно длинными и костлявыми. Нимбус снова посмотрел на Луну и увидел, как она на его глазах оборачивается вокруг своей оси, обнажая свою обратную сторону.

– Те вир каде э рика вергус! – быстро зашептал Амарус, и Нимбус заметил, что все его тело дрожит, как от холода.

– Те вир каде э рика вергус! – быстро повторил он, и то, что открылось его взору, заставило Нимбуса на мгновение потерять рассудок. Яркий свет потускнел, так как свет исходил лишь от другой стороны. Огромная черная бездна зияла на обратной стороне Луны в ореоле лунного свечения. Нимбус ощутил всем своим телом мощную энергию, исходящую от бездны. Черные сгустки бесформенной массы полились в их сторону, и Нимбус зажмурился от охватившего его ощущения беспомощности перед этой неизведанной и неосознаваемой, подавляющей мощью.

– Мама! – прошептал он, и перед его глазами на долю секунды появилось незнакомое женское лицо, покрытое серебристыми веснушками и увенчанное светлыми с рыжим отливом прядями. Он не успел даже подумать об этом, как ощутил мощный удар в грудь достигшей их черной массы. Он уже ничего не видел, только чувствовал, как его отец стоит совсем рядом, поддерживая его слабое тело своим. Сколько так стояли они, Нимбус уже не осознавал, он почувствовал, что черная субстанция поглотила его, а затем он уже сам хотел ее больше и больше, ощущая, что она проникает в него и наполняет его ненасытное тело. Жадность, с которой он поглощал черную массу через кожу, глаза, дыхание, все росла, и Нимбус хотел, чтобы так продолжалось вечно.

– Свершилось, сын мой! – услышал он голос, доносящийся как будто издалека, и открыл глаза. Нимбус увидел, что стоит рядом с отцом на бревенчатом мосту. Он взглянул на Луну и заметил, что она стала обычной, но он-то теперь точно знал, что он и она единое, и он гордо поднял голову.

– Пора! – произнес Амарус и направил свой посох на колышущийся океан белых воинов. – Пора, сын мой! Время пришло! – белый океан потек в направлении озера. Перед глазами Нимбуса мелькали тысячи огромных белых великанов, которые подходили к берегу и, погружаясь в темную воду, исчезали под ней. Когда последний воин исчез под сводами воды, Амарус взял Нимбуса за руку и шагнул вместе с ним с бревенчатого моста. Нимбус, ожидая, что вода тут же заполнит его легкие, плотно сжал губы и зажмурился, но он не ощутил ничего. Вода обтекала его, как воздух, он не почувствовал влаги и прохлады. Осмелившись, он открыл глаза. Они уже выходили на поверхность, и в ноздри Нимбуса сразу же проник смердящий запах гниения. Он осмотрелся и увидел хижину, в которой он очнулся, и бревенчатый мост. Возле озера лежала гора маленьких тел, покрытых белой шерстью. Они напоминали их белых воинов, только были совсем крохотными. Их окоченевшие тела были сложены в подобие холма, и Нимбус хотел было спросить отца, что это, но почувствовал, что его ноги погрузились во что-то мягкое. Он опустил взгляд и увидел, что они стоят на небольшом облаке, которое, оторвавшись от земли, уже уносило их в ночь.

⁂

– Ты заметил, как необычно светит сегодня Луна, Пенат? – спросил Шеду, когда они, покружив над башенками Академии Магии и Волшебства и никого там не обнаружив, направились в сторону хижины Мага Нираса.

– Ничего необычного, сегодня полнолуние, а в полнолуние Луна всегда светит ярче, – ответил Пенат. Ему совсем не хотелось любоваться Луной, он пытался заметить хоть какое-то движение там, внизу, в надежде обнаружить Мага Нираса первым, чтобы Шеду убедился наконец, что ему не мерещатся голоса. Он все еще злился на друга.

– А странное затмение тебе не показалось необычным? – не унимался Шеду, чем еще больше разозлил Пената.

– Может быть, ты перестанешь наконец любоваться ночными пейзажами, Шеду и начнешь смотреть вниз, где, вероятней всего, уже ждет нас Маг Нирас? – раздражение Пената было очень заметно, и Шеду, вздохнув, стал внимательно рассматривать показавшуюся издалека поверхность озера. Взгляд его тут же уловил какое-то движение там внизу. Уверенности в том, что он видел его в реальности, добавили расходящиеся по черной поверхности озера круги. Они с Пенатом как раз подлетели ближе, и Пенат, который тоже заметил что-то странное на поверхности озера, напряг все свое зрение. Через минуту они уже стояли на берегу озера. Шеду поежился, ощутив леденящий холод, исходящий из его недр.

– Похоже, это ветер тревожит воду, – сказал Пенат, наблюдая за расходящимися по поверхности темной воды кругами.

– Где ты видел ветер, дующий изнутри озера так, чтобы круги равномерно расходились по поверхности? – сказал тоном, не терпящим возражений, Шеду, и Пенат, задумавшись, посмотрел на затихающие круги на поверхности озера.

– Может, кто-то бросил в воду камень? – предположил он и огляделся по сторонам.

– Каких размеров должен быть этот камень? Посмотри, вода до сих пор не успокоилась, а мы успели преодолеть немаленькое расстояние! – возразил Шеду. – Да и бросить камень, похоже, здесь все еще некому, – продолжил он поучающим тоном, чем, безусловно, задел Пената. Пенат нахмурился и подкатил глаза, собираясь высказать по этому поводу все, что он об этом думает. – Дверь! – закричал Шеду, не дав другу возможности возразить. Пенат тут же забыл про обиду и посмотрел в сторону хижины Мага Нираса.

– Дверь в хижину открыта! – восторженно закричал он, и они оба, забыв, что умеют летать, ринулись со всех лап в направлении хижины. Перед входом, тяжело дыша от быстрой пробежки, они ненадолго остановились и посмотрели друг на друга. Их лица сияли надеждой. За распахнутой дверью хижины не было слышно ни звука, и они шагнули в темноту.

В комнате было очень темно, несмотря на тусклое освещение, излучаемое серебристым мхом. Окно было задернуто чем-то темным, и когда глаза Шеду немного привыкли к полумраку, первое, что он увидел, это пустую клетку в углу комнаты.

– Капля сбежала, – шепотом, нагнувшись к уху Пената, сказал он и наконец увидел у окна знакомый силуэт Мага Нираса.

– Маг Нирас! – в один голос закричали они и бросились к нему, но тут же остановились. Маг Нирас не слышал их восторженных криков.

– Маг Нирас! Это мы! Шеду и Пенат! – очень громко, как ему показалось, произнес Пенат, но Маг Нирас снова не услышал. Он продолжал сидеть у окна, обратив свой взгляд на черную занавеску. Шеду и Пенат подошли чуть ближе. Шеду заметил, что окно задернуто не тканью, как ему показалось вначале. Проем оконной рамы был затянут сгустками странной черной дымки. Она была настолько густой, что свет снаружи совсем не проникал в хижину. Взгляд Мага Нираса был безучастным и отрешенным, и Шеду протянул лапу, чтобы помахать перед его глазами и убедиться, что тот не спит.

– Осторожней, Шеду! – закричал Пенат, и Шеду отдернул лапу. Черная масса у окна заколыхалась. – Видишь? Эта странная субстанция очень мне напоминает… не знаю что, но чувствую, что она может быть очень опасна! Маг Нирас, скорее всего, находится в таком состоянии именно потому, что прикоснулся к ней, – Пенат внимательно посмотрел на колышущуюся черную массу.

– Похоже на воздушный коктейль из черных ягод Перуса, что растет у воды! Вкуснейшее лакомство, а если в него добавить еще щепотку волшебного порошка, то… – Шеду не договорил и посмотрел на кувшинчик, висящий у него на груди. – Волшебного порошка? – Пенат посмотрел на друга с иронией. – Что творится в твоей голове? Иногда мне кажется, что ты не от мира сего. То витаешь в облаках, то придумываешь невесть что, – закончил Пенат и заметил, что Шеду сразу как-то сник.

– Раз тебе так не нравится, что я… я, видите ли, не такой, как ты, то я, конечно, постараюсь не доставлять тебе хлопот со своими, как тебе кажется, глупыми фантазиями! – Шеду с вызовом посмотрел на Пената.

– Вот и отлично! – ответил Пенат. В воздухе чувствовалось сильное напряжение. Они были готовы снова поссориться.

– Да! Вот и отлично! – передразнил Пената Шеду, чем невероятно разозлил его.

– А что ты злишься? – Пенат еле сдерживался, чтобы не перейти на крик. – У нас катастрофа, никого нет вокруг, мы находим Мага Нираса в таком состоянии, мы не знаем, что нам делать и как спасать наш мир, а ты говоришь о прелестях воздушного коктейля и еще, вдобавок ко всему, врешь про какой-то волшебный порошок! – голос Пената уже срывался на крик, и Шеду, которого никто никогда не видел в бешенстве, принял воинственную позу и приблизился к Пенату.

– Я лгу? Ты считаешь, что я тебе лгу? – быстро заговорил он. – Да если бы ты был не так занят собой все это время, ты бы тоже мог узнать много интересного! Да! У меня есть волшебный порошок! Я собирал его частички в долине Вельдогенериуса после появления Солнца во время ритуала обретения магических даров. Сиреневая дымка, которая рассыпается после ухода Солнца по всей долине, помнишь?! – Шеду распахнул крышечку на горлышке кувшинчика, несколько частичек, искрясь посыпались на пол от его резкого движения. Шеду с Пенатом смотрели, как они, переливаясь и кружась в воздухе, словно снежинки, летят вниз. Только сейчас они заметили, что часть пола хижины покрыта черным песком. Никогда раньше они не видели ничего подобного. Пенат предусмотрительно приподнял свой хвост, чтобы ненароком не коснуться этого непонятного вещества. Сиреневые песчинки достигли пола, и песок, словно по волшебству, стал исчезать, издавая странный звук, похожий на змеиное шипение.

– Не может быть! – Пенат был так изумлен открытием Шеду, что совсем забыл про недавнюю ссору. – Шеду! Дружище! Ты гений! Это же так здорово! Кто же мог подумать! – продолжал он восторгаться другом и увидел, как Шеду бросает несколько волшебных крошек на окно. Черная масса забурлила, зашипела и бесследно растаяла, дав возможность лунному свету наполнить пространство хижины. Маг Нирас продолжать безмолвно сидеть у окна и совсем не замечал, что происходит вокруг.

– Маг Нирас! Очнитесь! – Шеду взял его за сутулые плечи и затряс. – Нам очень нужна ваша помощь! – Маг Нирас не шевелился, и Шеду был уже на грани отчаяния.

– Оставь! Он наверняка услышал бы нас раньше, если бы мог! Вернемся во дворец, возможно, мы найдем там Армариуса и Логофета, – Пенат направился к двери, и расстроенный Шеду поплелся вслед за ним. Распахнув дверь, Пенат еле устоял на ногах. Шеду не успел ахнуть от неожиданности, как поток ветра, ворвавшийся без приглашения в хижину, захлопал крышечкой на кувшинчике. Бесцеремонно нырнув в горлышко, он сделал несколько оборотов вокруг Шеду и понес несколько сиреневых, искрящихся в свете Луны, песчинок в глубину комнаты. Длинные седые волосы Мага Нираса, подхваченные ветром, затрепетали, поднятые с плеч, и, покачиваясь, плавно опустились, собрав в себя все сиреневые песчинки. Шеду с Пенатом расступились, пропуская поток воздуха за дверь хижины. Ветер пробежал по воде озера, которое тут же покрылось белой рябью, затем прошелся по макушкам деревьев и исчез в глубине темного леса.

– Шеду! Пенат! – Хранители обернулись на голос Мага Нираса. Он стоял посередине комнаты, и лицо его было растерянным.

Глава 14. Жертва во спасение

Генри сидел на плече Анхеля, не решаясь пошевелиться. Он боялся открыть глаза и обнаружить, что они все еще находятся на террасе гостиничного номера. Если бы он не проводил свою долгую жизнь так праздно, наслаждаясь переменой мест и новыми знакомствами, а подумал бы раньше над разгадкой переданного ему текста, все было бы иначе, думал Генри, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь шумом прибоя. Прибоя? С быстротой молнии пронеслась в его голове мысль, и его полупрозрачные карамельно-розовые уши вздыбились, словно кони, остановленные на полном скаку. Да! Это шум прибоя. Генри повел своим большим резиновым носом на звук навалившейся на берег волны, растопырив при этом свои седые усы во все стороны. Но ведь рядом с гостиницей нет водоемов, продолжал рассуждать он, явно чувствуя запахи пропитанного солью влажного воздуха, птичьего помета и особый, такой знакомый, насыщенный памятью веков, запах лавовой породы. Наконец он осмелился приоткрыть один глаз.

– Анхель! Получилось! У нас получилось! – он посмотрел на друга и увидел, что тот все еще не решается открыть глаза. – Анхель! Открой глаза! Мы на острове Лансароте, это место я не спутаю ни с одним местом на свете!

– Я слышу шум прибоя и чувствую запахи океана, но вдруг это только иллюзия, и мы с тобой все еще находимся на террасе нашего номера? – в голосе Анхеля было столько тревоги, что Генри тут же вспомнил о своих недавних сомнениях.

– Я тоже сомневался, Анхель, но мы здесь! Здесь, на острове Лансароте, и с этим не поспоришь! Открой глаза, и ты убедишься, что это не иллюзия.

– Хорошо, я… – Анхель не успел договорить, как где-то высоко над их головами послышался шелест крыльев. Он открыл глаза и успел заметить, как странное, напоминающее огромную змею с множеством крыльев, существо пронеслось в ночном небе и через мгновение скрылось из виду.

– Ты видел это, Генри?! – Анхель был готов снова зажмуриться.

– Ночь – время напрасных страхов, Анхель?! – Генри тоже успел заметить пугающих размеров видение, но он уж точно знал, что на острове нет никого крупней коз, собак и магрибских белок. Птицы другое дело, их здесь всегда были тысячи. Карибские острова, и Лансароте не был исключением, всегда были птичьим царством, но увиденное ими существо явно не принадлежало к роду пернатых. – Скорей всего, за жуткого зверя мы приняли уносимое ветром перо благородного пуффина, – попытался он найти разумное объяснение увиденному. Слова его тут же успокоили Анхеля, и он позволил себе осмотреться. Открывшаяся картина заставила его на время забыть, зачем он оказался в этом месте. Огромный лик словно уставшей, стареющей Луны, покрытый морщинами и червоточинами, касался серебряной с пурпурным оттенком нити, рассекающей пространство надвое. Холодный свет ее пробивался сквозь сизую вуаль поднявшейся над океаном дымки, зажигая на его живом теле миллионы звезд, а прямо под ногами Анхеля лежали россыпи драгоценных камней, искрящихся всеми гранями в лунном свете. Словно соревнуясь в роскоши с океаном, все иссиня черное пространство над их головами было соткано из сверкающих созвездий. Ему даже показалось, что они с Генри парят посредине неба, потому что звезды были повсюду – и над головой, и под ногами. Немного присмотревшись, Анхель понял, что они стоят на возвышении, а внизу, по береговой линии, сверкают огни многочисленных отелей.

– Посмотри, Генри, как же здесь красиво! Огни сверкают, как драгоценные камни! Как будто пираты забыли сундуки с сокровищами, и любопытные птицы растащили их по всему острову!

– Раньше, когда судьба волей случая забросила меня на этот остров, ночами здесь была кромешная тьма, и он не светился огнями, как рождественская елка! И все это потому, что в те времена здесь было гораздо безлюдней.

– А что за случай привел тебя в эти удивительные места? – спросил Анхель, не в силах оторвать взгляд от красоты ночного острова.

– Я расскажу тебе об этом по пути! А сейчас нам нужно спешить! Луна в любой момент может скрыться из виду, и тогда в полной темноте мы навряд ли найдем дорогу к пещере! – Генри огляделся. Он знал эти места, как свой надломленный хвост, только с тех пор, как он бывал здесь, многое изменилось.

– Если я не ошибаюсь, мы попали как раз на северную часть острова. Здесь, совсем недалеко, и должен быть один из входов в пещеру, – Генри указал лапой направление. Лунного света хватало, чтобы видеть, и Анхель стал осторожно спускаться.

– Внимательно смотри под ноги, ты сейчас стоишь на вулканической лаве, которая застыла здесь несколько тысячелетий назад. Тут кругом выступы и камни. Если бы мы оказались здесь при свете Солнца, ты бы это сразу заметил, – беспокоясь за свою безопасность, предупредил Генри. На плече Анхеля ему было, конечно, удобно, но падать с такой высоты ему вовсе не хотелось, и он предусмотрительно вцепился в воротник куртки своего друга. Анхель и сам не мечтал покатиться кубарем вниз, а потому выверял каждый свой шаг.

– Много-много лет назад решил я отправиться в морское путешествие, – начал Генри свой рассказ, убедившись, что Анхель соблюдает меры предосторожности. – Мне было все равно, куда плыть, я тогда жил в Валенсии и мечтал увидеть весь мир. В ту ночь Луна была скудная, и первое, что я разглядел в полутьме, добравшись до берега, – лес высоких мачт. Дух свободы и морской романтики сразу же переполнил мое маленькое сердце, и я остановил свой выбор на пузатой, похожей на большую черепаху, трехпалубной карраке.

– Странный выбор, Генри! Я бы на твоем месте отправился в путешествие на каком-нибудь быстроходном фрегате! – перебил его Анхель. Он всегда представлял себя капитаном, когда видел такие парусники на картинках.

– В порту было полно военных фрегатов, трехмачтовых каравелл и быстроходных корветов, но выбор мой был не случайным. Путешествовать на военном корабле было крайне неразумно, а торговое судно, хоть и уступало в скорости, зато, как мне тогда казалось, было более безопасно. К тому же такие суда были всегда приспособлены для длительных морских походов, а я надеялся, что путешествие мое будет долгим. Так вот, в ту ночь в порту было слишком оживленно. Прибрежные кабаки были до отказа набиты изрядно подвыпившими матросами и портовыми девками, но это было мне только на руку. Без особого труда я пробрался на свою карраку и спустился в трюм. Мне очень повезло, брюхо корабля было до отказа набито спелым зерном, ароматными фруктами, бочками с бургундским и другими вполне съедобными товарами. Оказалось, что я не один тайный пассажир на этом судне, мне подобных там было несколько сотен, но делить нам было нечего, провизии было полно, поэтому мои сородичи не стали препятствовать моему ночному появлению, и я обосновался в небольшом закутке под лестницей. Ночь была полна волнений, сытный ужин располагал к созерцанию внутреннего мира, карраку покачивало, а волны так размеренно плюхались о борт, что я тут же уснул. Проснулся я от душераздирающих криков, топота сотен ног и…

– Вы напоролись на рифы? – Анхель аж присвистнул от восторга.

– К счастью, нет! – Генри нахохлился от важности. Ему нравилось производить на Анхеля впечатление своими рассказами. Еще бы, впервые за столько лет он встретил настоящего собеседника и благодарного слушателя. От восторга он причмокнул языком и выдержал паузу. – Ты не поверишь, Анхель! Это были пираты, настоящие пираты! Раньше я никогда не видел их, но слышал истории о варварских захватах торговых судов. На нашем судне были орудия, но атака была такой внезапной, что никто даже не успел опомниться, как на мачте нашей карраки появился черный флаг. Жуткое, я тебе скажу, было то время. Сам я, конечно, не казал нос на палубу, но оставшихся в живых после этой резни матросов бросили в трюм, и от их рассказов шерсть на моей голове вставала дыбом.

– Ох! – Анхель так живо представил себе морскую бойню на палубе старинного корабля, что даже почувствовал запахи холодной стали и крови.

– Деваться мне было некуда, и я продолжил свое путешествие на украденном пиратами судне, которое вскоре взяло курс к Канарским островам. Мне совсем не хотелось и дальше путешествовать с такой отпетой командой, и как-то ночью, когда корабль приблизился к одному из островов, я тайком перебрался в шлюпку, которую вскоре спустили на воду. Тогда я еще не знал, что конечной точкой моего непродолжительного морского путешествия станет остров вулканов, похожий своими ландшафтами на поверхность Луны.

– Мы находимся над спящим вулканом? – любознательность Анхеля не давала ему покоя.

– Вулканы не спят, Анхель, они дремлют. На Лансароте их несколько сотен, и есть места, где лава бурлит почти под ногами, – ответил Генри, и Анхель на время замолк, пытаясь представить себе потоки раскаленной лавы, лижущей его подошвы. Ему это с легкостью удалось, и он непроизвольно ускорил шаг, чем вызвал у Генри очередной приступ беспокойства. Так шли они, каждый размышляя о своем, и в скором времени оказались на довольно ровном участке пути.

– Лавовые поля вулкана Корона. Под ними и находится пещера Куэва-де-лос-Вердес, – оживился Генри.

Анхель вздохнул с облегчением, его ноги ныли от жары в тесных туфлях, которые он надел, не подумав о трудностях предстоящего пути. Если раньше ему приходилось все время смотреть под ноги, то теперь он позволил себе посмотреть по сторонам и, к удивлению Генри, тут же бросился к большому валуну, лежащему неподалеку, и распластался на земле, словно расплавленная на Солнце медуза. Генри, не ожидавший от своего друга такой прыти, едва успел перебраться ему на спину.

– Какая муха тебя укусила! – завопил он.

– Тише, Генри! Там кто-то есть, – зашипел на него Анхель, и Генри, взобравшись на теплый камень, увидел едва различимые в ночи силуэты.

– Мы пропали, Анхель! Это пираты! – заохал он и, предварительно смахнув хвостом красную пыль, медленно улегся своим розовым брюшком на валун. Анхель почувствовал иронию в выходке Генри, но все еще не решался поднять головы.

– Эти восемь фигур очень мне напомнили стариков, когда я первый раз их увидел, – сжалился Генри. – На самом деле эти изваяния не живые люди. Они – творения вулкана Корона. Я видел их, когда исследовал остров. Именно рядом с ними я тогда и нашел вход в пещеру, – Генри был явно доволен собой. Анхель заворчал и поднялся. Вид у него бы слегка потрепанный, а выражение лица явно свидетельствовало о том, что ему не понравилась выходка Генри.

– Пойдем быстрей, нам еще предстоит преодолеть немалый путь в недрах самой пещеры, прежде чем мы доберемся до подземного озера, – засуетился Генри, заметив воинственное настроение Анхеля, и тут же растворился в сумерках. Анхелю ничего не оставалось, как последовать за своим другом. Когда они приблизились к месту, он с изумлением обнаружил, что все восемь изваяний действительно сильно напоминали фигуры настоящих стариков. Худые, высокие, с благородными лицами и развевающимися на ветру волосами. У самого первого в руке был посох, сплетенный из нескольких лавовых прутьев. Анхель осторожно коснулся теплого камня и улыбнулся. Что-то показалось ему в этих образах близкое. Едва уловимое чувство подсказывало, что эти изваяния, созданные природой, не просто вулканическая порода, однажды вырвавшаяся из-под земли и застывшая в этом безлюдном месте на века, а какой-то знак, направление, и он наконец успокоился. Теперь он знал наверняка, что все, что он должен сделать, он сделает. Старики навевали непривычную для него уверенность в себе и своих силах.

– Ты готов, Анхель? – спросил Генри, почувствовав перемену в своем друге.

– Да! – ответил Анхель. Только сейчас он заметил между изваяниями небольшой лаз, такой маленький, что его едва было видно.

– Не бойся, ты прекрасно поместишься в эту нору. – заметив сомнение на лице друга, сказал Генри и заглянул в зияющую темноту. – Обещаю, метров десять и лаз расширится, – как из бочки загудел его голос. – Он приведет нас в большую залу, из которой мы уже и направимся к озеру.

– Ты первый, а я поползу за тобой, – Анхель не успел договорить, как Генри быстро скрылся в темноте хода. Фигуры стариков одобрительно кивнули, а на конце посоха засиял свет. «Конечно, это только плод моего воображения», – подумал Анхель и с трудом протиснулся в узкое отверстие. Обещанные Генри десять метров узкого хода показались ему огромным расстоянием. Он полз, цепляясь за стенки узкого горлышка. Дышать становилось все трудней, и самое страшное было то, что он ничего перед собой не видел. Генри то и дело окликал его, чтобы убедиться, что тот не застрял, и это раздражало Анхеля еще больше. Чтобы ответить на бесконечные вопросы Генри, ему приходилось останавливаться, так как одновременно ползти и говорить он просто не мог. Даже дышать приходилось вполсилы, чтобы при вдохе не застрять в этом узком пространстве.

– Генри, пожалуйста, не спрашивай меня каждую секунду, все ли у меня в порядке, иначе я действительно застряну и тебе придется приносить мне сюда каждый день еду и воду, чтобы я не умер, – попытался пошутить Анхель, но его слова произвели на Генри совсем другое впечатление. Тот сразу же нарисовал себе в голове такую неприглядную для них перспективу и умолк, больше не тревожа Анхеля. Наконец проход увеличился, и Анхель набрал полную грудь воздуха.

– Это единственный способ попасть в эту пещеру, Генри? – спросил он и, преодолев на четвереньках еще метров пять, поднялся на ноги. Он все еще не мог стоять в полный рост, но ощутить себя вертикально было замечательно.

– Нет, не единственный! – ответил Генри, понимая, к чему клонит Анхель. – Но это самый ближний от места нашего телепортического приземления. К тому же, как ты видишь, остров этот кишит туристами, и, скорее всего, пещера давно оборудована под экскурсии, а раз так, то ее точно охраняют. Возможно, люди и знают о существовании этого маленького входа, но никому и в голову не придет выставить здесь охрану, – Генри замолк и скрылся в одном из коридоров.

– Ты хотел сказать, о существовании этого вполза, – Анхель хохотнул и нагнал быстро удаляющийся в виляющем туннеле темный силуэт. Он видел вполне прилично, ведь как только они выбрались из узкого темного прохода, мягкий свет проник откуда-то издалека и разлился по темным стенам и сводам пещеры, путаясь в складках пористой породы. Доверившись Генри, Анхель шел по незнакомым коридорам быстрым шагом, но то и дело останавливался, чтобы полюбоваться художествами вулканической реки, которая текла здесь более пяти тысяч лет назад, чем вызывал неодобрение Генри.

– Не время наслаждаться местными достопримечательностями, Анхель! Нужно спешить! – сказал Генри, снова не услышав за своей спиной шагов. Анхель не отзывался, и ему пришлось немного вернуться, но и за поворотом он никого не обнаружил.

– Не хватало еще потерять этого любознательного мальчишку! – заворчал он.

– Тише, – услышал он шепот Анхеля и обнаружил его около входа в другой коридор туннеля. – Ты слышишь? – Анхель стоял, чуть наклонившись вперед, пытаясь уловить доносившиеся откуда-то издалека звуки.

– Я подумал было, что это ветер гуляет по коридорам пещеры, – Генри поднял свои полупрозрачные уши, которые при этом освещении приобрели оттенки золотистого лимонада.

– Это рояль, Генри! Но откуда звучит эта замечательная мелодия? – лицо Анхеля светилось от радости, как будто он услышал родной голос, а не звуки музыкального инструмента.

– Анхель! Что с тобой? Ты забыл, для чего мы здесь?

– Прости, Генри! Эта пещера просто заворожила меня, а тут еще эта мелодия! Мне показалось, что я не раз слышал эту музыку, как будто она часть меня. Но я точно знаю, что никогда не слышал ее раньше, это просто наваждение какое-то! – Анхель встряхнул головой, как будто пытаясь освободиться от этих смутных воспоминаний, непонятно откуда появившихся в его памяти.

⁂

Посреди огромного зала пещеры на большом обломке лавовой породы, напоминающей сцену, стоял черный рояль, за которым сидел одинокий мужчина. Он был не стар и не молод, на вид ему было лет тридцать пять, сорок, но точный возраст его было угадать сложно. Глубокая печаль, которая читалась в каждом его движении и в его светло-голубых глазах, делала его лицо похожим на лицо пожилого человека. Возможно, роль еще играло освещение залы. Искусственно подсвеченные своды пещеры излучали мягкий теплый свет от нежно-желтого до пурпурного. Руки мужчины плавно скользили по клавишам, извлекая из инструмента завораживающую нежную мелодию. Звуки разливались в пространстве и, подобно мотылькам, уносились по длинным туннелям огромной пещеры. Он закончил играть и обернулся. Но вокруг никого не было. Наконец он услышал легкие шаги и быстро поднялся со стула. Его взгляд был переполнен волнением, он подался вперед, как будто был готов сорваться с места и броситься со всех ног навстречу тому, кто шел к нему.

– Арнелия! – едва слышно прошептал он, и сердце его бешено заколотилось. После того странного сна, в котором она попросила его именно в эту ночь в пещере Куэва-де-лос-Вердес сыграть для нее их мелодию, он был уверен, что она придет, но увидев появившегося из темного туннеля мальчика, он снова сел за рояль, и на его лицо вернулся отпечаток грусти.

– Здравствуйте, сеньор! – Анхель остановился, не решаясь приблизиться к незнакомцу. Тот молча кивнул, даже не удивившись, что видит ночью в огромной пещере мальчика без взрослых да и еще в сопровождении странной белой крысы. Генри увидел, что незнакомец смотрит на него, и, воспользовавшись остановкой, ловко забрался на плечо Анхеля.

– Что за мелодию вы играли? Эта музыка, как магия, мне показалось, что я знаю каждую ноту, но при этом я точно уверен, что слышу ее впервые. Кто написал ее, сеньор? – Анхель не отрывал глаз от лица незнакомца.

– Эта музыка родилась во мне, когда я был счастлив, и вы, молодой человек, не могли слышать ее, – ответил мужчина и, повернувшись к роялю, начал играть.

– Постойте! – прервал его Анхель, и руки музыканта замерли над клавишами. – Это может показаться вам невероятным, но я знаю каждый звук вашей мелодии. Я сам не понимаю почему, но я помню, – Анхель смотрел на незнакомца так, как будто от того, поверит он ему или нет, зависела его жизнь.

– Прости, что прерываю вашу милую беседу, Анхель, но нам пора! – раздраженно пропищал Генри.

– Вы сказали «Анхель»? – спросил незнакомец, и губы его задрожали. Новая волна надежды наполнила все его существо. Генри опешил, мужчина явно обращался к нему.

– Да! Меня зовут Анхель! Я не из этих мест, я приехал сюда с отцом на астрономический симпозиум, – ответил за Генри Анхель, и глаза мужчины сразу потускнели. Увы, перед ним стоял не призрак, а обычный мальчишка, у которого был свой отец. – Вы понимаете Генри? – изумлению Анхеля не было предела.

– Да, я прекрасно понимаю, о чем говорят животные. Эта способность дается каждому при рождении, вот только многие с возрастом утрачивают ее. После того как я потерял Арнелию и нашего сына, его тоже звали Анхелем… – мужчина не договорил. Он с такой болью произнес последние слова, что сердце Анхеля сжалось.

– Простите, что заставил вас вспомнить о вашей потере, – Анхелю так хотелось подойти к этому странному человеку, обнять его, он даже сделал шаг вперед, но остановился, не решаясь идти дальше. Незнакомец заметил порыв Анхеля и улыбнулся. Он встал и подошел к Анхелю сам. Он был высок и прекрасно сложен, а его улыбка сразу же сделала его намного лет моложе, и Анхель удивился этому, ведь сначала ему показалось, что за роялем сидит человек почтенного возраста. Незнакомец взял руки Анхеля в свои, и тот почувствовал невероятное тепло. Генри нахмурился, ему явно не нравилось то обстоятельство, что Анхель никак не хочет вспомнить, зачем они оказались в этой пещере.

– Тебе не за что извиняться, Анхель! Моя боль всегда со мной, и я ни на минуту не могу и не хочу забыть то, что было в мой жизни, – взгляд незнакомца был полон такой нежности, что Анхель вдруг вспомнил лицо своего отца, и ему стало грустно. Если бы его отец был таким же, пронеслась странная мысль в голове Анхеля, и ему стало стыдно за свои мысли. Да, его отец никогда не проявлял такой нежности к нему, но ведь он любил его. – Моему сыну, должно быть, примерно столько же лет, как и тебе. Эту мелодию я играл моей Арнелии, когда она носила нашего сына под сердцем. Жаль, что я так и не увидел его, – закончил он и отпустил руки Анхеля. Глаза этого удивительно чуткого мальчика были такими же большими, ярко-василькового цвета, как и у Арнелии, и на мгновение незнакомец зажмурился, потому что ему показалось, что на него смотрит она.

– Простите, что вмешиваюсь, – нарочито вежливо произнес Генри, но по его физиономии было видно, что он уже негодует, и Анхель наконец вспомнил, что они теряют драгоценное время.

– Да! Нам действительно пора! – Анхелю совершенно не хотелось уходить, но незнакомец кивнул и направился к роялю. – Постойте! – окликнул его Анхель. – Моя мама умерла, когда я только появился на свет, и мне порой даже кажется, что я помню ее голос. Я тоже знаю, что значит терять, и я всем сердцем желаю вам не падать духом! Ваша музыка прекрасна, и я надеюсь, что когда-нибудь я снова услышу ее, сеньор!

– Дельмар! Меня зовут Дельмар, и я тоже надеюсь, что когда-нибудь еще сыграю для тебя, Анхель! – незнакомец сел за рояль, и его пальцы заскользили по клавишам, а через мгновение Анхель и Генри скрылись из виду. – Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем, – едва слышно начал напевать Дельмар.

⁂

Анхель и Генри шли молча. Анхель думал о Дельмаре и его музыке, вызвавшей в нем столько чувств. Чем дальше они удалялись от залы с роялем, тем меньше становилось света, и Анхелю было все сложнее идти.

– Ты сказал, что помнишь голос матери, которую никогда не видел. Возможно ли такое? – нарушил тишину Генри.

– Я не знаю, но иногда мне кажется, что я слышу, как она поет для меня, – ответил Анхель. – Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем, – начал напевать он.

– Тшш! – зашипел Генри и завертел головой, прислушиваясь. Где-то далеко послышался шелест крыльев. – Похоже, летучие мыши вышли на охоту! Ускорь шаг, мы почти пришли, я узнаю это место, видишь тусклый свет? Это Луна заглядывает в пещеру через отверстия, расположенные в ее сводах! – Генри от нетерпения стал похлопывать Анхеля по плечу, и тот пошел быстрее, спотыкаясь, выставив перед собой руки. Свет становился все ярче, и они уже различали замысловатые узоры на стенах. Только сейчас Анхель почувствовал, как сильно устал, но он старался не думать об этом и шел так быстро, что Генри пришлось покрепче взяться за воротник его куртки. Проход все расширялся, и через несколько минут Анхель остановился как вкопанный.

– Хамеос-дель-Агуа, – шепотом произнес Генри, и по водам озера пробежала рябь, превращая поверхность в искрящийся при свете Луны черный с бирюзой шелк.

– Ух! – только и смог произнести Анхель, очарованный магией этого удивительного места. Среди огромной залы, наполненной лунным светом, проникающим через замысловатой формы грот и отверстие в центре потолочного свода, лежало большое зеркало. Так казалось с первого взгляда. В зеркальной воде озера тонули и стены, и свод пещеры, отчего создавалось впечатление, что ты паришь в огромном сосуде. Грот, расположенный на другой стороне озера, отражаясь в воде, напоминал открытую жемчужную раковину, только вместо жемчуга он был наполнен изумрудами, за которые можно было принять разбросанные у кромки воды камни, поросшие сочной зеленью. Свет, отраженный от поверхности воды, при малейшем волнении разбрызгивался по стенам пещеры миллионами лунных зайчиков, и все в этом волшебном сосуде оживало.

– Открывай медальон, Анхель! – сказал Генри, заметив, что огромный шар Луны опустился так низко над гротом, что в раковине среди изумрудов появилась огромная жемчужина, а небесно-голубой луч пронзил пространство от отверстия в своде до самого дна. Озеро, словно почувствовав величественность момента, заволновалось, и Генри понял, что это свет той самой звезды, о котором говорилось в послании. Все пространство залы засветилось изумрудно-голубыми всплесками, и Анхель на секунду даже зажмурился.

– Ну! Быстрей же, Анхель! Открывай медальон! – торопил Генри, боясь, что они упустят тот самый момент.

– Сейчас, Генри! Сейчас! – Анхель достал медальон из глубокого кармана куртки. Он был настолько взволнован, что руки его дрожали.

– Открывай же, Анхель! – закричал Генри, горя от нетерпения. – На седьмой день на Луне в ночи свет его сольется со светом звезды, и путь станет видим в полной тьме под землей, через воды поведет его хранитель вод, что назад идет! – повторил он слова тайного послания и, проворно спустившись с плеча Анхеля, подбежал к кромке озера. Генри заглянул в его воды в надежде разглядеть там под водой слепого краба-альбиноса, и по его маленькому тельцу пробежала дрожь. Из глубины озера на него смотрела огромная змеиная голова, увенчанная рогами.

– Отдай медальон мне, Анхель! – услышал он над своей головой змеиное шипение. По воде пробежала рябь, и только сейчас Генри сообразил, что чудовище смотрит на него не из воды, а находится прямо над ними. Он обернулся и замер. Огромная змея, изогнув дугой свое мощное тело, поднялась прямо над ним и Анхелем. Анхель стоял, зажмурив глаза, и не мог пошевелиться. За прошедший день с ним произошло немало удивительных вещей, но поверить в реальность этого страшного видения он не мог и был уверен, что, скорей всего, утомленный перелетом в Толедо, он уснул в номере гостиницы, и все, что происходило с ним в последнее время, всего лишь удивительное сновидение.

Генри был менее оптимистичен. Он доверял не только своим глазам, но и чуткому носу. Это была действительно змея, но в запах ее кожи были замешаны посторонние запахи птицы и человека. Генри содрогнулся, вообразив, что прежде, чем змея добралась до них, она проглотила того музыканта и закусила парочкой беспечных пташек. Птицы! Генри вспомнил парящее в ночном небе странное существо, которое они с Анхелем приняли за перо благородного пуффина. Значит, там, на горе, они видели эту гигантскую змею, и высоко над землей несли ее птицы. Эта мысль заставила Генри обернуться, и все его нутро похолодело, словно его окунули в ледяную прорубь. Дюжина больших черных птиц окружала их со всех сторон, и это были не просто птицы, каких встретишь множество по свету. Эти были особенные. Много веков назад на крыше конюшни он столкнулся с такой же в бою за маленькое зернышко. Тогда он на всю жизнь запомнил эти черные с кровавым отливом глаза, взгляд которых заставлял содрогнуться от исходящего из их глубины холода, и безграничное отвращение охватывало того, кто их видел.

– Отдай медальон! – повторила змея и склонила голову прямо к лицу Анхеля. Анхель почувствовал жар дыхания на коже, и от реальности происходящего во сне ему стало совсем не по себе.

– Оставь моего сына, мерзкая тварь! – раздался знакомый голос, и Анхель открыл глаза. Это был тот самый музыкант, которого совсем недавно они встретили в глубине пещеры, но почему он называет его своим сыном?

Генри вздохнул с облегчением, увидев Дельмара живым и невредимым, а Аспид повернул свою огромную голову на голос.

– Твоего сына? Ты, видно, бредишь, червяк? – прошипел он и поднял свое мощное тело над Дельмаром. – Его отец я, и я сейчас докажу тебе это! – через мгновение перед Дельмаром, Анхелем и Генри стоял высокий худой мужчина в помятом темно-синем костюме, а на его длинном носу, зацепившись за его кончик, болтались очки в тонкой роговой оправе.

– Отец?! – Анхель был настолько удивлен и растерян, что сделал шаг навстречу Аспиду.

– Мне бы стоило выпороть тебя, Анхель, за то, что ты сбежал из гостиницы, но я прощаю тебя, отдай мне медальон, – голос Аспида был мягким и вкрадчивым, и Анхель уже был готов подчиниться, но Дельмар быстро встал между ним и Аспидом. Анхель теперь был точно уверен, что спит. На всякий случай он сильно ущипнул себя, но вокруг ничего не изменилось, лишь на руке появилось большое красное пятно.

– Не слушай его, Анхель! Ты мой сын, теперь я знаю точно! Ты ведь пел ее песню, песню своей мамы, я слышал! Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем!

– Браво! – зашипел Аспид, и вокруг послышались аплодисменты и ехидное хихиканье. Генри, заметив, что птицы исчезли и они стоят в окружении странных людей с мерзкими лицами землистого цвета, быстро забрался на плечо Анхеля.

– Не смотри ему в глаза, Анхель! – услышал Анхель его тоненький голосок возле самого уха.

– Браво, Дельмар! Я думал, ты давно уже забыл, как звучит эта мелодия, столько лет прошло с тех пор, как бедная Арнелия…

– Кто вы? – грудь Дельмара вздымалась от волнения, и Анхель вдруг ощутил огромное желание взять этого отважного человека за руку. До встречи с Генри он всегда чувствовал себя одиноким, и вот теперь и Генри, и этот незнакомый ему человек казались ему такими родными и близкими. Анхель вышел из-за его спины. Большая теплая ладонь Дельмара добавила ему уверенности в себе.

– Кто я?! – захохотал Аспид, и глаза его засверкали зловещим светом. – Я тот, кому по праву рождения принадлежит этот медальон, я тот, кому должна быть дарована магия. Но кто-то решил, что плод любви принцессы Амеи и беспощадного пирата, проливающего реки крови, должен умереть. Кто-то решил, что королевская кровь, зараженная черной кровью жестокого убийцы, должна навсегда раствориться в водах океана. Но я не умер тогда, и сейчас я пришел забрать то, что принадлежит мне по праву! С помощью темных сил я обрел бессмертие, и мне долго пришлось ждать рождения еще одного мальчика в нашем роду, ведь особый магический дар передается только по мужской линии королевской крови. Я убил твою мать, Анхель, чтобы быть всегда с тобой рядом и не пропустить этот торжественный момент, когда тайна откроется тебе, и вот я дождался! – высокий человек с перекошенным от гнева лицом изогнулся дугой, и уже через мгновение огромная змея вновь нависла над Дельмаром и Анхелем. – Отдай мне медальон! – прошипела змеиная голова. Генри поежился, а Дельмар на мгновение обнял Анхеля и снова встал перед ним, прикрывая его от Аспида своей спиной.

– Ты поплатишься за все, что сделал! – голос Дельмара был жестким и твердым, и Анхель почувствовал уверенность в том, что все будет именно так, как говорит его отец. Отец – впервые в жизни это слово не вызывало в нем тех чувств, которые он испытывал раньше, называя отцом Аспида. Сковывающее чувство и странное напряжение исчезло.

– Папа, – едва слышно произнес Анхель, и его глаза заблестели от вдруг накативших слез. Он надеялся, что никто не заметит его состояния, но Дельмар услышал его и быстро обернулся.

– Мой сын! Анхель! – в голосе Дельмара было столько любви и тепла, что Анхель не смог сопротивляться нахлынувшим на него чувствам и заплакал. Слезы мешали видеть, но он почувствовал, как крепкие руки отца оторвали его от земли. – Ты должен спастись, Анхель. Беги, я задержу их! – услышал он его шепот, а уже через мгновение ощутил, что снова стоит на ногах.

– Открой медальон, Анхель! Свет звезды уже ждет! – теперь уже Генри тихо пищал ему на ухо.

– Что ты медлишь, Анхель? Беги! – услышал он змеиное шипение Аспида, а затем жуткий смех разлился по всем уголкам пещеры, и напуганные стаи летучих мышей заметались под сводами огромной залы. Только сейчас через пелену слез Анхель увидел, что его отец уже не стоит перед ним, а висит в воздухе, обвитый кольцами мускулистого змеиного тела. Анхелю показалось, что он слышит, как трещат кости Дельмара, а его побелевшее лицо говорило о том, что хватка Аспида не дает ему даже дышать. То, что Анхель почувствовал в это мгновение, можно было бы сравнить со смертью. Только теперь он понял, что может прямо сейчас потерять отца, которого и не знал вовсе, но уже полюбил всем сердцем. Анхель был так напуган этой мыслью, что сам не мог ни пошевелиться, ни дышать.

– Этот смертный червь решил, что может защитить тебя! – голова Аспида склонилась так низко к лицу Анхеля, что он почувствовал на коже жар дыхания. – Отдай медальон мне, Анхель! Будь благоразумным! – голос Аспида стал тягучим, и Анхель почувствовал, как веки его тяжелеют.

– Отпусти моего отца! – с трудом справляясь со своим голосом, произнес он.

– Анхель! Ты же потомок принцессы Амеи, сын принцессы Арнелии, в тебе течет магическая королевская кровь, а мозгов в твоей голове не больше, чем в орехе. Неужели ты не понимаешь, мальчик мой, что если ты сейчас же не подчинишься и не отдашь мне то, что я у тебя прошу, твой отец умрет и ты никогда не расскажешь ему, как первый раз подрался с мальчишками, как тогда вместо снеговика слепил из снега Солнечную систему, как упал в воду и чуть не утонул и так и не научился плавать! – Аспид говорил медленно, не останавливаясь, задавая одному ему понятный ритм. На последнем слове Анхель вдруг вспомнил, что забыл за всеми этими переживаниями, что совсем не умеет плавать. Боковым зрением он увидел, что черные птицы обступили его со всех сторон.

– Беги, Анхель! – услышал он сдавленный стон Дельмара и очнулся. Генри, пребывающий в полудреме на плече Анхеля, тоже открыл глаза. Анхель уловил его взгляд, полный мольбы, и, пытаясь сделать это незаметно, опустил руку в карман. Холодный металл медальона окончательно привел его в чувство, а через мгновение Генри, собравшись в ощетинившийся клубок, метнулся в сторону Апсида и вцепился когтями в блестящий полупрозрачный глаз змеи. Зеленоватая водянистая жижа брызнула во все стороны. От неожиданности змеиная голова метнулась вверх, забыв про Дельмара, который, воспользовавшись моментом, освободился от скользкого змеиного тела и бросился на подступивших к Анхелю черных птиц. Анхель уже держал медальон в руке, открыв его навстречу яркому лучу, проникающему в отверстие потолочного свода. Свет заиграл на его гранях, и Анхель увидел, как забурлила вода в озере, а через мгновение из-под воды появилась спина огромного белого краба.

– Иди за мной! – Анхель не слышал ничего. Голос звучал в его голове. «Удивительно, я понимаю язык краба», – подумал Анхель и снова вспомнил, что не умеет плавать, но тут же зажмурился и бросился в бурлящую воду. Яркая вспышка на мгновение осветила пещеру, над водой появилась сиреневая дымка, а через мгновение рассеялась, оставив вокруг маленькой сиреневой песчинки. Ни Генри, ни Дельмар, ни Аспид, ни черные птицы ничего этого не заметили в пылу жестокой битвы. Дельмару и Генри еще удавалось какое-то время держаться, но разъяренный Аспид вскоре отшвырнул Генри в сторону с такой силой, что маленькое тело Генри, издав глухой звук, ударилось о выступ стены и упало, не подавая признаков жизни. Дельмару удалось свернуть шеи трем тварям, но в агонии сражения он не заметил, как освободившийся от Генри Аспид метнулся в его сторону. Сильный удар в грудь повалил его на землю, и черные птицы тут же набросились на него, выдирая своими мощными клювами куски плоти.

– У меня есть сын, он спасся, Анхель спасся! – не замечая боли, шептал Дельмар. Он уже почти не мог двигаться, и маленькие красные ручейки струились из его ран. Внезапно он ощутил резкую боль в глазах. – Это ничего, что я больше не увижу клавиш, я видел своего сына и теперь могу спокойно умереть, – на лице Дельмара сияла улыбка, казалось, его не было в этом ночном хаосе, мысленно он был рядом с Анхелем.

– Расступитесь! – птицы тут же дали дорогу к жертве, и голова Апсида склонилась над умирающим Дельмаром. – Жаль, что ты не увидишь свою смерть, червяк! – прошипел Аспид, и его длинный язык, похожий на кинжал, приблизился к груди Дельмара.

– Ты проиграл! – произнес Дельмар, и это были его последние слова.

Глава 15. Ангел

Стайка коренастых мальчишек, переминаясь с ноги на ногу, стояла на краю извилистого берега. Неподалеку прямо на траву были брошены школьные рюкзаки и одежда. До воды было метра три высоты, но сильное течение реки настораживало, и никто не решался прыгать.

– Стоило сбегать с уроков, чтобы проторчать здесь, да еще и замерзнуть, как суслики! – сказал самый старший по виду из мальчишек.

– Говорил, рано еще в воду лезть! – отозвался другой, чуть поменьше.

– Да я смотрю, ты сдрейфил, сопляк! – голос старшего мальчишки звучал вызывающе.

– А что все время я первый?! – ощетинился младший. – Пусть новенький прыгнет, а мы все поддержим, да? – идея Тима всем понравилась, и со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Все расступились, пропуская к обрыву Анхеля. Кожа его была вся покрыта мурашками, и только одному ему было известно, что появились они на его теле не от холода, а от страха. Нет, он не был трусом, он просто почему-то не мог признаться своим новым товарищам, что совсем не умеет плавать.

– Эй! Как там тебя? Анхель! Ты чего весь дрожишь? Холодно или струсил? – Тим с вызовом смотрел на Анхеля, и по головам пронесся смешок.

– Замерз немного, – с напускным равнодушием ответил Анхель и, гордо подняв голову, прыгнул в воду. Странно, но вода не обожгла холодом, а, напротив, обволокла все его тело приятным теплом.

– Иди за мной! – снова пронеслись слова в голове Анхеля. Только сейчас он сообразил, что уснул на мгновение под действием змеиного шепота, а то далекое воспоминание о первом его знакомстве с водой, когда он чуть не утонул, всего лишь короткий сон. Анхель открыл глаза. Странно, но он мог дышать и видеть, и одежда его была совершенно сухой, и туфли не хлюпали, как обычно, когда он залезал в них в глубокую лужу.

Было светло как днем, но Анхель видел перед собой только пятящегося назад белого краба и его невидящие глаза. Он вспомнил отца и глаза Генри, и ему стало страшно. За этот такой длинный день, который он провел с Генри, столько изменилось в его жизни. Все встало с ног на голову. Его отец оказался ему не отцом вовсе, а убийцей его матери, принцессы королевского рода другого мира. А этот добрый музыкант с грустными глазами, которого они случайно встретили в пещере, – его настоящий отец. Сердце Анхеля сжалось в комок при мысли о том, что Дельмар с Генри остались там, в окружении этих жутких существ. «Отец и Генри сделали все возможное, чтобы я смог спастись, они очень смелые и отважные, но ведь Аспид так силен!» – думал Анхель, и от мысли, что отец и Генри могут погибнуть, глаза его наполнились слезами, но он тут же отогнал от себя жуткую картину, возникшую в его воображении, и посмотрел на своего проводника. Краб молча пятился назад, вернее вперед, и смотрел невидящим взглядом прямо на Анхеля. Массивные клешни были почти прозрачными, и Анхелю даже показалось, что он видит под кожей целые города с автомагистралями, озерами и реками.

«Интересно, долго нам еще?» – подумал Анхель, и краб, словно услышав его мысли, отрицательно завертел головой. «Краб может слышать мои мысли», – пронеслось в голове Анхеля, и он тут же смутился, вспомнив, что недавно усомнился в своем отце и Генри и даже представил их побежденными. «Вы ведь должны знать, они живы?» – в мысленном вопросе Анхеля было столько мольбы и страха, что краб остановился.

«Я не знаю, что выпало на их долю, не знаю, живы они или уже мертвы», – услышал в своей голове слова краба Анхель и наконец увидел в полупрозрачных зрачках невидящих глаз отражение своего лица. Мальчик, смотрящий на Анхеля, был так напуган и расстроен, что совсем не был похож на того, кто по пророчеству должен был спасти целый мир.

«Чем я смогу помочь, я ведь не такой уж большой и сильный?» – мысленно спросил краба Анхель.

«Чтобы помогать не нужны ни рост, ни сила, Анхель. Важно искреннее желание помочь и самоотверженность. Бери пример со своего отца и Генри, и у тебя все получится», – ответил краб, и яркая вспышка ослепила Анхеля. «Тебе пора!» – услышал он слова краба и обнаружил, что стоит на берегу огромного, невероятной красоты озера, заполнившего своими водами огромную пещеру. Свод пещеры был открыт, и в озере отражались огромной величины Луна и миллионы разноцветных звезд. От этого естественного освещения стены пещеры искрились всеми цветами радуги, и Анхель заметил, что в слоях темной породы разместилось множество драгоценных камней. Он присвистнул, представив, сколько сокровищ находится в одном месте. Через мгновение в водах озера появилось отражение второй Луны. – Что за оптический обман? – прошептал Анхель и огляделся. Оказалось, отверстие вверху было не единственным в этом огромном пространстве. Анхель, стараясь не шуметь, направился к только что обнаруженному огромному гроту. Поток свежего воздуха проник за воротник куртки, и Анхель поежился. «Ночи здесь не такие уж теплые! – пронеслась мысль в его голове. – Выход из пещеры ведет к обрыву. Похоже, пещера расположена высоко среди скал, а это значит, что безопасней будет устроиться на ночлег в пещере, а уже утром можно осмотреться и решить, куда направляться дальше», – рассуждал он, но любопытство взяло верх над разумом, и он, осторожно ступая, вышел их пещеры. Вторая Луна, отражение которой он недавно заметил в озере, была такой же огромной и светила так же ярко. Несколько капель воды упали ему на лицо, и он поднял голову посмотреть, откуда капает вода. То, что он увидел, было невероятным. Высоко над его головой висели огромные грозди воды, но она почему-то не падала вниз. Лишь редкие тяжелые капли срывались с этой огромной, повисшей в воздухе массы воды и звонко ударялись о камни. «Какие-то застывшие водопады! Удивительное место», – подумал Анхель и увидел длинные фигуры стариков, стоящие на краю обрыва. Анхелю показалось, что он снова видит лавовые изваяния, которые он встретил возле входа в пещеру на острове Лансароте, только здесь было не восемь, а семь фигур. Сходство было поразительное, но Анхель сразу понял, что перед ним стоят живые люди. В свете Луны они казались очень высокими и худыми, а их длинные седые волосы, заплетенные в множество косичек, вызвали улыбку на лице Анхеля. Он хотел было поздороваться с ними, но вдруг заметил в руках одного из них ребенка. Это была крошечная девочка.

⁂

Амарус и Нимбус стояли, укрывшись за огромным, поросшим мхом камнем. Было очевидно, что они не хотят быть замеченными группой высоких худых стариков, стоящих напротив на краю отвесной скалы.

– Отец! Они похожи на тебя, будто братья! – зашептал Нимбус. – Как такое возможно?

– Ничего удивительного, Нимбус! Хочешь разгадать мысли своего врага, стань похожим на него, – ответил Амарус. – Я слышал от своего отца, а он от моего деда, что темные маги часто принимают облик своих врагов! – Амарус посмотрел на семерых братьев и прижал палец к губам, напоминая Нимбусу о том, что они здесь незваные гости. Ночь была такой тихой, что слышно было каждый шорох, и звуки, подхваченные ветром, эхом разносились по округе. Нимбус больше ни о чем не спрашивал, он подумал о том, как разумно они поступили, что оставили свою армию в густом серебристом лесу, расположенном южнее. Огромных белых воинов наверняка бы заметили на узкой горной тропе, а уж шуму бы они наделали! Нимбус подумал о том, что скоро сможет отомстить за свою мать. Эта мысль взбудоражила его сознание, и он задрожал от охватившего его волнения. Амарус заметил его состояние.

– Тебе нужно справиться с эмоциями, сын мой! – тихо сказал он и положил руку на плечо Нимбуса. Нимбус почувствовал, как холодна его рука. Но это почему-то успокоило его.

– Что они собираются сделать с этим ребенком, отец?

– Вероятней всего, они принесут ее в жертву, – ответил Амарус и сделал вид, что ему горько думать об этом. – Я говорил тебе, что жестокость наших врагов не имеет предела, теперь ты сам можешь убедиться в этом.

– Чем могла провиниться такая маленькая девочка, что они решили убить ее? – не мог поверить в слова Амаруса Нимбус и искал хоть какое-нибудь оправдание такой жестокости.

– Это не наказание, Нимбус, это ритуал. Жертвоприношение младенца, такие вот нравы у наших врагов, – ответил Амарус и повернул Нимбуса к себе лицом, чтобы тот мог видеть его глаза. – Мне страшно, Нимбус, ты знаешь, я предпочитаю сражаться в открытом бою, но я знаю, что в этой ситуации мы не справимся, если будем идти напролом и не воспользуемся хитростью. Я не боюсь расстаться с жизнью, я не боюсь потерять свой трон и свою армию, я боюсь потерять самое дорогое, что у меня осталось, – тебя.

– Прошу тебя! Не начинай снова, отец! Мы все решили! Ты говорил, что с помощью магии сделаешь так, что меня не узнают и даже примут за своего. А дальше все просто: я завоюю их доверие, и как только появится возможность, ты с нашими воинами проникнешь в их мир, и мы уничтожим их раз и навсегда! – в голосе Нимбуса было столько уверенности, что Амарус невольно улыбнулся и прижал взъерошенную ветром голову Нимбуса к своей груди.

– Ты молод и горяч, Нимбус, и я боюсь, что желание отомстить затмит твой разум, – сказал он.

– Обещаю, отец! Я всегда буду помнить, что я не один! Я буду помнить, что ты рядом. Поверь! Я не допущу того, чтобы ты снова страдал! Я люблю тебя! – голос Нимбуса дрожал от волнения, и Амарус обнял его. Это не был жест любви, он хотел, чтобы Нимбус не заметил его взгляда. Амарус был так доволен тем, что ему удалось обмануть этого наивного мальчишку, что ему было сложно скрывать свои эмоции. Он был близок к победе, он чувствовал это. Этот сопляк, который однажды помешал ему, великому Амарусу, стать безраздельным хозяином Заоблачности, теперь сделает все, чтобы на его пути не было никого и ничего.

⁂

Анхель, пытаясь не дышать, стоял, завороженный ритмичным шепотом старика, держащего на своих руках маленькую девочку. Он не мог понять, что за обряд совершают эти странные люди. Любопытство брало верх, и он, прячась за уступы и камни, оказался настолько близко, что уже мог разглядеть все детали происходящего. В свете Луны он увидел лицо девочки и замер, так прекрасны были ее черты. «Маленький Ангел! – подумал Анхель и увидел, как старик поднимает над пропастью свои длинные костлявые руки.

– Пора! – услышал Анхель тихий голос одного из стариков, и кровь застыла в его жилах. Только сейчас он понял, что, возможно, этой прекрасной малышке грозит опасность. «А что если эти странные люди желают ей зла?» – одна за другой проносились беспокойные мысли в голове Анхеля, и тут он увидел, что предчувствия его верны. Старик, держащий малышку над пропастью, безжалостно разжал пальцы, и девочка, путаясь в оборках своего воздушного платья, исчезла из виду.

«Чтобы помогать, не нужны ни рост, ни сила, Анхель. Важно искреннее желание помочь и самоотверженность. Бери пример со своего отца и Генри, и у тебя все получится», – слова краба, недавно услышанные Анхелем, как молния ударили по его сознанию. Он, словно оглушенный, не думая ни о чем, ринулся к краю, обескуражив своим внезапным появлением стариков, и исчез вслед за Одежавель.

⁂

Анхель летел в пропасть и почти ничего не видел перед собой. Лишь острые уступы скал быстро мелькали перед его глазами. Одна-единственная мысль вертелась в его голове, он искал глазами малышку, которую так беспощадно отправили на верную гибель эти странные старики.

«Как же глубока эта пропасть, что я еще не оказался внизу!» – Анхель был на грани отчаяния, как перед его глазами промелькнул подол белого воздушного платья девочки. Одно мгновение – и Анхель уже держал кроху на своих руках. Она совсем не понимала, что происходит. Ее личико было невозмутимым, и Анхель отметил, что черты ее лица прекрасны. Одежавель улыбнулась ему, и сердце Анхеля сжалось от мысли, что через секунду, а может десять, они погибнут вдвоем. Русло приближающейся горной реки, расположенной на дне ущелья, стало отчетливо видно. «Может, нас спасет вода?» – только подумал Анхель, как почувствовал под собой нечто твердое. Он чуть было не выронил кроху, но сумел удержать ее. Они уже не летели с огромной скоростью вниз, хоть и продолжали падать.

– Я не знаю, кто ты, но мне кажется, что ты слишком тяжел, чтобы я смог спасти вас обоих, – услышал под собой голос Логофета Анхель. Он не знал имени этого странного летающего существа и с трудом различал его формы и очертания. Ясно было одно, это была большая птица, потому что Анхель отчетливо видел мелькающие перед его глазами крылья.

– Я Анхель! – ответил Анхель. – Простите, я пытался спасти эту девочку, хотя совсем и не знал, чем я могу помочь.

– Меня зовут Логофет, я Хранитель магических даров, а теперь, выходит, и Хранитель бестолковых мальчишек! Если бы не ты, я сумел бы поймать Одежавель и спокойно опустить ее на твердую почву. А теперь, выходит, мы погибнем втроем, если балласт не скинуть! – Логофету было трудно говорить, он пыхтел изо всех сил и так часто махал своими короткими крыльями, что Одежавель зажмурилась.

– Я мог бы покинуть вас, только мне нужно убедиться, что вы крепко держите ее, – Анхель понимал, что птица права, и видел, что риск жесткой посадки с каждой секундой становится реальней. Он подумал, что нужно прыгать, и, возможно, вода смягчит удар и он покалечится не сильно. Он взял Одежавель так, чтобы она не смогла выскользнуть у него из рук, и попытался передать ее в короткие лапки этой странной птицы. Лапы ее были так коротки, что у него ничего не получилось, и он снова прижал девочку к себе покрепче.

– Скажите, Логофет! Есть ли на этой земле место, в котором вы хотели бы сейчас оказаться? – пришла спасительная мысль в голову Анхеля. Он вспомнил, как им с Генри удалось переместиться из душного города Толедо на остров Лансароте.

– Послушайте, молодой человек! Вам не кажется, что сейчас не самое удачное время, чтобы мечтать о путешествиях? Мы вот-вот разобьемся! – Логофета начала охватывать паника, свойственная его характеру.

– Прошу вас! Назовите любое место этого мира, закройте глаза, представьте его в красках и вместе со мной повторяйте название! И, возможно, мы успеем спастись! – Анхель говорил очень быстро. Он понимал, что времени у них почти не осталось. – Не спрашивайте ни о чем, просто доверьтесь мне! – закричал он, видя, что Логофет собирается завалить его вопросами.

– Долина Вельдогенериуса! – быстро ответил Логофет и закрыл глаза. Сделал он это не по напутствию Анхеля, ему просто стало очень страшно, когда он увидел падающую на него воду широкой реки.

– Долина Вельдогенериуса! Долина Вельдогенериуса! Долина Вельдогенериуса! – быстро зашептал Анхель, и Логофет, присоединившись к нему, быстро зашептал название магической долины. – Долина Вельдогенериуса! Долина Вельдогенериуса! Долина Вельдогенериуса! – ночную тишину, словно молнией, расколол грохот падающей воды. Это старики вернули привычное течение водопадам, и их воды с бешеной скоростью обрушились вниз.

– Это конец! – успел подумать Логофет, и неописуемый страх выключил его сознание.

Глава 16. Возвращение Нираса

В полумраке заросшей серебристым плюшем хижины было очень тихо. Хранителю Шеду даже показалось, что он слышит, как стучит сердце Мага Нираса, который стоял неподалеку, опершись своими длинными костлявыми пальцами о подоконник. Он был похож на каменное изваяние невероятно уставшего путника, который остановился на минуту, чтобы передохнуть, и так и не смог продолжить свой путь.

– Не переживайте так, Маг Нирас! Он остынет и вернется, – сказал Шеду, и Маг Нирас повернул голову на его голос. В его глазах на осунувшемся лице было столько боли, что Шеду не выдержал и невольно отвел глаза, чтобы не видеть этой огромной печали. Маг Нирас ничего не ответил. Только что он поведал им с Пенатом обо всем, что скрывал все эти долгие годы. И о том, что отправил своих братьев на верную гибель, и о своей попытке очистить их мир от темной стороны, и о своей гордыне, которая привела к тому, что все зло, которое он так тщательно прятал в отражении реального мира, выбралось в мир, и теперь неизвестно, что будет дальше. Он знал, что его поступки заслуживают того, чтобы весь мир отвернулся от него. Пенат был прав! Нет прощения тому, кто позволил себе управлять судьбами, тому, кто способен убить близких, оправдывая себя благими намерениями.

– Мы теряем драгоценное время! – Пенат появился в дверях хижины, и взгляд его был полон решительности. Он еще раз убедился, что в мире, в котором они очутились с Шеду, нет ни одной живой души, и ему это казалось странным и неправдоподобным. Он все еще не мог поверить, что с помощью магии возможно все и даже такие невероятные вещи, как создание мира, один в один похожего на Заоблачность. В глубине души он простил Мага Нираса, и ему было его даже немного жаль. Бедный старик старался изменить мир к лучшему. Что же, не вышло. – Нужно действовать, и действовать немедленно! Надо решить, что мы будем делать дальше, Маг Нирас! Из вашего рассказа я понял, что вы создали отражение реального мира, в котором мы с Шеду и зависли. А раз так, мы должны сейчас же отправиться в мир реальный и скорее попасть во дворец! Нужно предупредить их высочества королеву Мариэль и короля Геворда о том, что армия зла проникла через воды замерзшего озера в Заоблачность. Вы же понимаете, насколько опасны те чудовища, которых мы с Шеду видели накануне?!

– Пенат прав, Маг Нирас! – поддержал друга Шеду. – Нам нужно немедленно вернуться в наш мир, возможно, именно сейчас кому-нибудь необходима наша помощь!

– Спасибо, Пенат, что вернулся! – голос Мага Нираса был спокойным и твердым. – Я, конечно, не видел этих страшных существ, но я представляю, насколько они опасны, да еще и под предводительством Амаруса. В его руках сейчас находится мой посох, и я надеюсь, что он до конца не ведает, какая сила кроется в нем. Я же сейчас обессилен, и, боюсь, магия мне сейчас не подвластна.

– О чем вы говорите, Маг Нирас! – возмутился Пенат. – Магическая сила находится именно в вас, а не в этой палке! Если бы предметы могли управлять людьми, мир давно бы перестал существовать!

– Пенат прав, Маг Нирас! Сила кроется в намерениях и желаниях, а не в предметах! Уверен, в ваших руках даже травинка станет магическим проводником. Вот попробуйте! – сказал Шеду и исчез за дверью. Через пару минут он вернулся с длинной серебристого цвета веткой и протянул ее Магу Нирасу. Маг Нирас взял ее в руки.

– Есть единственный выход в сложившейся ситуации – моя смерть! – в голосе Мага Нираса чувствовалось волнение, но по его лицу было видно, что намерения его тверды.

– Вы сошли с ума, Маг Нирас? – возмущению Пената не было предела. – Вы хотите умереть и оставить нам расхлебывать заваренную вами кашу?

– Пожалуйста, Пенат, будь уважительней к Магу Нирасу! – вмешался Шеду. Он очень волновался, что новая вспышка гнева снова приведет его друга к тому, что он поссорится с Магом Нирасом. – Пенат прав! – обратился он к Магу Нирасу. Ваш уход не сделает ничего хорошего!

– Пока я жив, жив Амарус. Стоит мне умереть, он умрет вместе со мной, – твердо ответил Маг Нирас.

– А что будет с армией Амаруса? Вы подумали? – раздражение Пената выплескивалось через край. – Разумней вначале уничтожить его силы, а потом накладывайте на себя руки, если уж вам так угодно!

– Ну Пенат! – Шеду чуть не плакал. Он так не любил, когда среди его друзей не было взаимопонимания. Гармония, вот что нравилось ему больше всего. Гармония и красота мира. Маг Нирас заметил расстроенное состояние Шеду и повертел ветку в руках.

– В древней книге изменилось пророчество. Когда я открыл ее после того, как услышал свое второе имя, там было написано: «И выйдет зло через уста младенца, и перестанет мир быть прежним. Звезды сойдут с ума, и только один прочтет это знамение, и только в его силах будет остановить силы тьмы!»

– С чего вы взяли, Маг Нирас, что в пророчестве речь идет именно о вас? – ответил Пенат. – Вы слышали, но слышали многие, как принцесса Одежавель произнесла слово «Амарус». Вы видели, как звезды сходят с ума, но это видели многие. Вы прочли измененное пророчество древней книги, но кому, как не вам, стоило его прочесть?! Одно не пойму, почему вы решили, что вы прочли знамение? И что это за знамение, и что оно вообще значит, кроме того, что мне уже совсем ничего не понятно? – Пенат остановил свою длинную речь, и по всему было видно, что он запутался и находится на грани отчаяния.

– Это разумно, Маг Нирас! – в глазах Шеду появилась искра далекой, пока еще едва уловимой надежды. – Возможно, знамения как такового еще и не было, и не случилось того, что нужно прочесть, и, возможно не вы, а кто-то другой остановит зло, и, конечно, ему понадобится ваша магическая сила и ваша мудрость.

– Меня мучает еще один вопрос! – уже спокойней произнес Пенат. – Если погибнете вы, погибнет и Амарус. А что будет с теми, кого вы подвергли ритуалу отделения темного от светлого, если уничтожить воинов Амаруса? Ведь, как я понял, их темное наполнило варканов и превратило их в этих ужасных чудовищ. Они тоже умрут, Маг Нирас?

– Моя самая страшная ошибка в том, что я поддался искушению, когда решился совершать эти ритуалы. Я материализовал свое темное в разум и свое подобие. Я дал ему плоть, – Маг Нирас замолчал на время, подбирая слова. – Вы спросите, для чего мне это было нужно? – он пристально посмотрел в глаза Пенату. – Ты знаешь, Пенат! Ты знаешь, что я не смог навсегда расстаться пусть и темной, но своей сущностью. Я не смог бросить это свое в темную безымянную массу и навсегда забыть о существовании своего второго Я! Я струсил, да, я струсил, и я был горд! О как я был горд, когда приходил сюда и наблюдал дряхлого немощного старика. Мне нужно было видеть его немощность, чтобы ощущать себя сильным и светлым, – закончил Маг Нирас и обломал мелкие веточки на принесенной Шеду палке. – Не волнуйся, Пенат, никто не пострадает, если мы уничтожим чудовищ, а мы обязательно уничтожим и их, и Амаруса. И только тогда, когда мир вернется на наши земли, я смогу уснуть навсегда спокойно, – Маг Нирас поднял свой новый посох, и серебристые искры посыпались из него.

– Я рад, что вы вернулись, Маг Нирас! – Пенат наконец улыбнулся, а Шеду был так счастлив, что все становится на свои места, что даже прослезился.

⁂

Маг Нирас, Шеду и Пенат стояли возле влажной стены хижины, поросшей серебристым мхом.

– Может, есть возможность вернуться через воды озера, Маг Нирас? – спросил Пенат. Он сильно нервничал от того, что ему придется проходить через каменную стену. Это было выше его понимания, хоть в своей долгой жизни чудес он насмотрелся.

– Не волнуйся, Пенат! Путь через камень лучше. Вода имеет свойство меняться. Зачем нам рисковать, – ответил Маг Нирас и провел рукой по заросшей мхом стене. Затем он хлопнул три раза в ладоши, и стена разверзлась перед ними, ослепив всех пронзительным белым светом, льющимся из разлома. – Идите за мной! – сказал он и шагнул вперед. Шеду и Пенат последовали за ним. Мягкая, льющаяся белоснежная субстанция окутала их, и Шеду вскрикнул, почувствовав, как теряет почву под ногами, но через мгновение он уже твердо стоял на ногах.

⁂

Шеду открыл глаза. Знакомая обстановка хижины Мага Нираса заставила его удивиться. Он подумал, что уснул и ему приснился сон, в котором они говорили с Магом Нирасом и Пенатом. Он обернулся на шорох, доносившийся из угла хижины, и увидел каплю, запертую в красивой клетке. Она лежала на шелковой подушке и пристально смотрела на него.

– Ну вот мы и дома! – произнес Маг Нирас. Только сейчас Шеду увидел его и Пената, стоящих чуть поодаль, и вздохнул с облегчением. – Нам пора! – Маг Нирас толкнул дверь хижины, и та со скрипом, поддаваясь с трудом, будто не хотела пускать их в жестокую реальность, открылась. Поток свежего воздуха наполнил хижину, но следом за ним в хижину проник нестерпимый запах гниения. Маг Нирас, Пенат и Шеду переглянулись и вышли к бревенчатому мосту. Луна уже уступала место рассвету, и они увидели белую гору маленьких окоченелых тел.

– Варканы, – еле слышно произнес Пенат. Это они топили лед своими телами.

– Не будем терять время, нужно предупредить всех во дворце, – сказал Маг Нирас, и Пенат изогнул спину так, чтобы тот смог сесть на него верхом.

– Минуту, Пенат! – Маг Нирас направил свой посох в сторону гниющей кучи тел. Мерцающий свет пролился на трупы погибших животных, и через мгновение все исчезло. – Теперь в путь! – сказал он, и они поднялись высоко над хижиной. С высоты полета все казалось обычным. Солнце уже поднималось, и Шеду почувствовал тепло его лучей. Они сделали короткую остановку у Академии Магии и Волшебства, стоящую по пути ко дворцу. Но не обнаружив внутри ни одной живой души, отправились к королевскому дворцу. Они летели молча. Каждый думал о своем. Шеду вспомнил Армариуса и улыбнулся. Он любил этого весельчака, и надежда на скорую с ним встречу добавила ему уверенности. Он не хотел думать о плохом, надеясь на то, что ничего не может произойти такого на свете, что могло бы разлучить его с друзьями.

– Не может этого быть! – закричал, словно его ошпарили кипятком, Пенат. Маг Нирас и Шеду проследили за его взглядом, и Шеду непроизвольно вскрикнул. Маг Нирас не произнес ни слова, лишь тяжелый стон, похожий на стон умирающего животного, вырвался из его уст. Густой лес сменила равнина, и перед ними открылся вид на дворец и прилегающие к нему окрестности. Куда бы ни упал взгляд, везде были тела убитых. По всему было видно, что смерть настигла этих несчастных внезапно.

– Мы опоздали! – голос Шеду дрожал.

– Не отчаивайся, друг! Возможно, многим удалось укрыться во дворце! – попытался подбодрить друга Пенат, но глаза его говорили о том, что надежда больше не живет в его сердце.

– Остановись, Пенат! – попросил Маг Нирас, и Пенат плавно опустился на клумбу у фонтана, расположенного в дворцовом саду. С высоты полета картина была ужасной и гнетущей, но только спустившись на землю все поняли, насколько ужасна произошедшая накануне трагедия. То, что это убийство, и убийство жестокое, ни у кого не вызывало сомнений. Тела были изувечены, покрыты глубокими ранами. Среди убитых были мужчины и женщины, дети и старики. Все те, кто собрался здесь для празднования первого дня рождения маленьких принцесс. Из глаз Шеду брызнули слезы, он вспомнил тот прекрасный праздник, полный веселья и радости. Еще недавно на лицах этих людей светились улыбки, они смеялись и танцевали, а теперь все они мертвы. Маг Нирас поднял свой посох, и, как и варканы у озера, исчезли тела убитых жителей Заоблачности.

– Останьтесь здесь, во дворец я пойду один! – не терпящим возражения голосом произнес Маг Нирас. Шеду и Пенат подчинились, и Маг Нирас, опираясь на посох, поднялся по залитым кровью ступеням дворца. Шеду и Пенат смотрели ему вслед. Это был уже не тот Маг Нирас. Его спина согнулась от навалившегося на него горя, и Шеду с Пенатом физически почувствовали боль, которую ощущал сейчас этот сгорбленный старик. Маг Нирас скрылся из виду, и Пенат с Шеду молча смотрели туда, где только что был он. С ужасом они стали ждать его возвращения. Минуты казались часами, Шеду уже не плакал, а только изредка всхлипывал. Тишина, разлившаяся вокруг в этот ранний утренний час, была непривычной. Где-то вдалеке, через разбитые окна веранд было слышно, как ветер играет в хрустале дворцовых люстр. Шеду вспомнил, как по утрам любил просыпаться и слушать эти всегда разные мелодии хрусталя, но сегодня музыка эта привела его в ужасное уныние, и чтобы не слышать, он закрыл лапами уши. Он не знал, сколько времени просидел так на лужайке у фонтана. Перед его глазами то и дело всплывали картины счастливого прошлого. На этой лужайке любили играть маленькие принцессы с Логофетом и Армариусом, вспомнилось ему. А как он любовался их высочествами королевой Мариэль и королем Гевордом, когда они вот так, не спеша спускались по дворцовым ступеням, держась за руки. Королева Мариэль была самой прекрасной из всех и самой доброй за все время существования королевского рода. «Неужели все?» – думал Шеду, и при мысли, что вот сейчас он узнает, что нет больше ни их высочеств, ни принцесс, ни его лучших друзей Логофета и Армариуса, с новой силой из его огромных глаз брызнули слезы. Пенат не смотрел на Шеду, он не хотел поддаться его настроению и молча ждал возвращения Мага Нираса. Разумом он понимал, что Маг Нирас не найдет во дворце ни одной живой души, но он надеялся и ждал. Голова Мага Нираса мелькнула на верхней террасе, Пенат помнил, что именно там были расположены спальни принцесс. Надежда в сердце Пената потихоньку угасала. Он прислушивался к каждому звуку, доносившемуся со стороны дворца, и понимал, что слышит только шаги Мага Нираса. Наконец он появился на ступенях, ведущих в сад. Шеду с Пенатом затаили дыхание. Маг Нирас медленно спускался по ступеням, опираясь на посох. Казалось, он оттягивал момент, когда ему придется сказать Пенату и Шеду правду. Шеду с Пенатом поднялись ему навстречу.

– Вы нашли их? – не выдержал затянувшейся паузы Пенат, и Маг Нирас кивнул головой. Пенату показалось, что он прячет от него свой взгляд. – Что с ними, они мертвы? – Маг Нирас снова кивнул и сел на ступени, опустив голову на колени. Пенат и Шеду, бросившиеся было ему навстречу, остановились. Маг Нирас плакал. Его худая сутулая спина вздрагивала, а руки вцепились костлявыми длинными пальцами в посох так, что поменяли свой цвет. Он не издавал ни звука, и от этого горе его казалось еще невыносимей. Пенат и Шеду понимали, как тяжело сейчас этому старику, ведь ответственность за происходящее вокруг лежала именно на его плечах. Они молча подошли к Магу Нирасу и сели рядом. Так сидели они долго, наконец Маг Нирас поднял голову.

– Я не нашел Одежавель и Гольману, и Армариуса с Логофетом тоже. У нас еще есть надежда, что они остались живы, – глухим голосом, словно он говорил в колодец, произнес Маг Нирас.

– Облачные корабли исчезли, Маг Нирас! Возможно, кто-нибудь спасся на них и им удалось спрятаться от этого хаоса? – Шеду положил свою лапу на руку Мага Нираса, и тот с благодарностью посмотрел на него.

– Мы должны разыскать тех, кто остался в живых! Я почти уверен, что Логофет и Армариус увели многих от опасности, и я теперь не сомневаюсь, что королевский род не прервался! Одежавель и Гольмана живы, я уверен, Маг Нирас, а это вселяет надежду! – Пенат, как и Шеду, положил свою лапу на руку Мага Нираса.

– Я знаю, что натворил столько, что не хватит всего времени вселенной, чтобы исправить свершившееся, – заговорил Маг Нирас. – Я знаю, что запустил в мир этот ураган смерти, и неизвестно, сколько еще горя принесет этот черный ветер. Я знаю, что никогда не допущу мысли в своей голове о прощении, но я благодарен вам за то, что вы рядом, и я надеюсь, что с вашей помощью и поддержкой я смогу исправить хотя бы что-то! – Маг Нирас встал, и Шеду с Пенатом заметили в его взгляде столько решимости и воодушевления, что в сердцах их зажглись искорки потерянной было надежды. – Нам нужно отправиться в долину Вельдогенериуса. Магическое дерево откроет нам правду о выживших, и мы будем знать, сколько их. И еще мне нужно совершить обряд для погибших, это мой долг.

Глава 17. Долина Вельдогенериуса

Анхель почувствовал, что малышка Одежавель пытается выбраться из его крепких объятий, и открыл глаза. Белоснежное пространство долины Вельдогенериуса заставило его зажмуриться. Птица, лежащая под ним, зашевелилась, и Анхель снова открыл глаза.

– Может, ты наконец слезешь с меня! – заворчал Логофет, и Анхель встал на ноги. Логофет оказался вовсе не птицей, а странным существом с крыльями, которых раньше Анхелю не приходилось видеть. Он невольно улыбнулся, когда Логофет поднялся на задние лапы. Его короткое тело явно обладало лишним весом, а маленькие крылья немного помялись и выглядели нелепо.

– Что такого забавного ты увидел? – недовольно спросил Логофет, отряхиваясь от белой пыли, покрывшей пятнами его плотное брюшко.

– Спасибо, что спасли нас, Логофет! – ответил Анхель, не обращая внимание на заносчивый тон Логофета. Ему вовсе не хотелось, чтобы это странное существо с хвостом, покрытым золотыми чешуйками, расстраивалось и нервничало. Он почему-то вспомнил Генри, и ему стало грустно. Логофет заметил смену настроения на лице мальчика и немного смягчил свой взгляд. Одежавель все активней пыталась высвободиться.

– Поставь ее на землю, она у нас прекрасно бегает самостоятельно! – сказал Логофет, и Анхель поставил малышку на землю. Одежавель тут же закапризничала, и Анхелю пришлось снова взять ее на руки. Принцесса запустила свои пухлые пальчики в волосы Анхеля и тут же уснула, положив голову на его плечо. Анхель улыбнулся. Он никогда раньше не держал младенцев на руках, а эта девочка вызывала в нем столько нежности. Он внимательно посмотрел на ее лицо. Кожа ее была полупрозрачной, пушистые серебристые реснички вздрагивали, а светло-серебристые локоны, обрамлявшие ее личико, придавали ее образу какое-то неземное свойство. Казалось, что это маленькое красивое личико светится изнутри.

– Я не могу понять, зачем им нужно было убивать эту кроху? – спросил он, заметив, что Одежавель потянула свой кулачок к губам.

– Это долгая история, Анхель, я расскажу тебе все, но только после того, как мы найдем здесь укромное место и ты расскажешь мне, кто ты и как здесь оказался, – Логофет осмотрелся по сторонам. Он не увидел ничего, кроме бескрайней белоснежной долины. – Я прожил здесь не одну сотню лет и сразу вижу, что ты не из здешних мест, Анхель. Да и способности твои перемещаться в пространстве меня сильно настораживают. Ну да ладно, нам пора, земля эта кишит опасными тварями, и мне очень не хотелось бы снова тащить тебя на своей спине, спасая от новой опасности, – пробурчал он.

⁂

Маг Нирас, Шеду и Пенат стояли на знакомом белоснежном утесе долины Вельдогенериуса. Это место было знакомо им всем. Именно здесь, напротив величественного магического дерева, проходили обряды обретения магических даров. Именно здесь Маг Нирас решал, кому из Хранителей быть опекуном того или иного ребенка. Именно здесь начиналось рождение магических способностей жителей Заоблачности. Шеду, Пенат и Маг Нирас, не отрывая взглядов, смотрели на порхающие по веткам магические цветки. Их было много, даже больше того, на что они надеялись. Значит, многие спаслись, и им удалось укрыться от опасности. Теперь они не сомневались, что Логофету и Пенату удалось спасти маленьких принцесс Одежавель и Гольману. Маг Нирас сразу узнал эти два прекрасных цветка, и вздох облегчения пронесся над долиной. Девочки были живы, королевский род не был прерван, и это вселяло настоящую надежду на то, что их мир станет прежним.

– Где нам искать их? – прервал молчание Пенат.

– Мы начнем поиски с востока, возможно, именно там среди скал и смогли укрыться те, кто спасся на облачных кораблях, – ответил Маг Нирас.

– А что если все они покинули наш мир и сейчас блуждают где-нибудь в открытом пространстве на облачных кораблях? – спросил Шеду.

– Это невозможно, Шеду. Ты же знаешь, что за пределами Заоблачности облачные корабли становятся обычными облаками и тучами, – Маг Нирас тяжело вздохнул. Он подумал о том, что сейчас, когда нарушен главный закон круговорота воды в природе и облачные корабли, груженные каплями и снежинками, не отправляются для орошения влагой к земле, опасности подвергается все живое, что находится там, далеко внизу.

– Пора начинать обряд погребения, – тихо произнес он и направил свой посох в сторону Солнца.

⁂

Ночь была душной, и Анхель вышел из временного укрытия, сооруженного им и Логофетом из белых камней, разбросанных по всей этой бескрайней долине. Никогда Анхель еще не чувствовал такой жары, как сегодня днем. Видимо, от этого дневного жара, накрывшего всю долину, нагрелись камни, и теперь они медленно остывают, не пуская прохладу на эти бескрайние просторы. Анхель осмотрелся. Грозди звезд усыпали ночное небо, а Луна повисла так низко, что он протянул руку, чтобы убедиться, что не сможет достать ее. Он заглянул внутрь их убежища. Одежавель крепко спала на его куртке, прижавшись к Логофету. У них выдался тяжелый день. Они преодолели часть долины, а пейзаж так и не поменялся. Кругом были только белые камни и небо. Хорошо им по дороге попался ручей, возле которого они и остановились на ночлег. Все мысли Анхеля занимал рассказ Логофета обо всем, что скрывала эта земля. Он уже не удивлялся тому, что услышал. За последние несколько дней он пережил столько, что хватило бы на несколько жизней обычному человеку. А то, что он отличается от других, с кем прожил свою, еще такую непродолжительную, жизнь, он уже не сомневался. Он прошел к тихо журчащему ручью и зачерпнул из него несколько отражающихся в воде звезд. Удивительно, но отражение не рассыпалось в колышущейся в его ладонях воде. Это сильно удивило Анхеля, и он не рискнул выпить воду, которая тут же быстро устремилась через его пальцы снова в ручей. Маленькие светящиеся камушки остались в ладонях Анхеля. Он был сильно озадачен этим странным явлением и посмотрел на небо. Несмотря на свой юный возраст, Анхель ориентировался в созвездиях не хуже, чем любой специалист по звездам. И, к его большому удивлению, он обнаружил, что Денеб и Садр больше не видны в созвездии Лебедя. «Невероятно!» – подумал Анхель и, вернув камушки в ручей, снова поднял голову к звездному небу. Звезды Денеб и Садр снова были на своих местах, и Анхель встряхнул головой, чтобы убедиться, что все это ему не мерещится. «Наверное, я сегодня перегрелся на Солнце!» – подумал он и прилег у ручья на теплые камни. Анхель еще там, на Земле, старался не пропускать ни одну ночь и часами смотрел на звезды. Ночное небо притягивало его, и он часто представлял себе, что происходит там, за тысячи световых лет, на этих далеких звездах. «Теперь, когда я научился перемещаться в пространстве, я могу попробовать отправиться куда-нибудь в те далекие миры. Может быть, эта открывшаяся способность позволяет мне путешествовать не только в ограниченных пределах?» – подумал Анхель, и ему захотелось вернуться в пещеру Куэва-де-лос-Вердес, к озеру Хамеос-дель-Агуа на остров Лансароте, где он последний раз видел отца и Генри.

– Смогу ли я вернуться без медальона? – тихонько прошептал он. Его вопрос не предназначался никому. Он знал, что на него ему никто не ответит. Сегодня он обнаружил, что медальон пропал из кармана его куртки. Анхель был так расстроен, ведь единственный известный ему обратный путь домой вел через озеро, расположенное в той пещере, где он впервые увидел Одежавель. Логофет предположил, что Анхель обронил его, когда бросился спасать принцессу. «Что если мне придется остаться здесь навсегда?» – подумал Анхель, и сердце его защемило. Он очень тосковал по отцу и Генри, и его мучил один вопрос – живы они или все же погибли в неравной схватке с Аспидом. Анхель закрыл глаза и представил себе остров Лансароте.

– Куэва-де-лос-Вердес, Хамеос-дель-Агуа, Куэва-де-лос-Вердос, Хамеос-дель-Агуа, – тихо начал шептать он, но тут же остановился и открыл глаза. – Не время сейчас возвращаться. Мой путь пока проходит здесь, и именно здесь нужна моя помощь, так сказал Генри, и я постараюсь сделать все, что смогу, – Анхель верил в свое предназначение. Он посмотрел на звезды и вдруг вспомнил ту ночь, когда звезды сошли с ума в ночном небе. – Амарус, – тихо произнес Анхель слово, которое тогда увидел в звездном небе. Теперь он знал, что это имя принадлежит тому, с кем, возможно, ему предстоит когда-нибудь встретиться лицом к лицу. Анхель поежился, ему было немного не по себе от мысли, что именно он должен восстановить мир в этих землях. Что он мог?

«Чтобы помогать не нужны ни рост, ни сила, Анхель. Важно искреннее желание помочь и самоотверженность. Бери пример со своего отца и Генри, и у тебя все получится», – пронеслись слова краба в голове Анхеля, и он, немного успокоившись, закрыл глаза. Он представил себе лицо Дельмара и забавную физиономию беспокойного Генри. Они были сейчас так далеко от него, но такими родными и близкими! Анхель улыбнулся своим мыслям и заснул.

Глава 18. Возвращение короля

За последние несколько дней Армариус так осунулся, что трудно было узнать в нем прежнего, вечно улыбающегося весельчака. Его мало что радовало после той ужасной ночи, которую ему пришлось пережить. Это была самая страшная ночь в его продолжительной жизни. Он сидел, связанный старейшинами, в их хижине и смотрел на Луну, видневшуюся в круглом отверстии прямо над его головой. Все его мысли были рядом с Одежавель, но он ничего не мог сделать. А потом над его головой появился Логофет, дружище Логофет! Он так был взволнован положением друга, но, к большому разочарованию Армариуса, на все мольбы освободить его не поддался. Армариус тогда был уверен, что Логофет струсил и побоялся пойти наперекор старейшинам. Уже позже он узнал, что его друг в ту ночь как в воду канул, и у Армариуса появилась надежда. Теперь он был уверен, что Логофет не струсил, он попытался спасти Одежавель, и Армариус всем сердцем чувствовал, что у него это получилось. Но разлука с его маленькой крошкой не давала ему покоя. Он переживал, что они вдвоем – Одежавель и Логофет – там, где все окрестности их когда-то безопасного и счастливого мира кишат этими мерзкими чудовищами. Как Логофет, такой ленивый и неповоротливый, справляется с его принцессой? Ей ведь нужно столько внимания и заботы! К тому же она очень активная, и с ней нужно много играть! Мысли Армариуса были далеко, он посмотрел на принцессу Гольману, за которой ему поручили присматривать после исчезновения Логофета. Как они были похожи с Одежавель! Одни черты, только у Одежавель появлялись ямочки на щечках, когда она улыбалась. Как же она задорно смеялась, когда он играл с ней! Армариус поймал себя на мысли, что ни разу не видел, чтобы улыбалась Гольмана. «Наверное, она скучает по Логофету», – подумал он. Мысли Армариуса прервал стук в дверь. На пороге появился Авон. Он молча прикрыл за собой дверь.

– Я пришел к тебе за советом, Армариус, – сказал он и сел у окна. Армариус безучастно взглянул в его сторону и ничего не ответил. – Я знаю, ты еще не готов простить нас за Одежавель, да мы и не ждем прощения. Мы поступили так, чтобы сохранить наш мир, и мы не чувствуем вины за содеянное. Посмотри в окно, Армариус! Все счастливы, а главное, живы. Посмотри, как играют дети. Это ли не счастье? Поверь! Если бы мы не поступили так, сегодня здесь уже царили бы смерть и страх. Мир давно бы опустел. Только сейчас, когда Одежавель нет с нами, все мы находимся в безопасности.

– Я не хочу слушать ваших речей о вашем благородном поступке, Авон! Говорите, о чем вы хотели меня спросить, и уходите, мне нужно заниматься с принцессой Гольманой, – Армариус говорил вежливо, но Авон чувствовал, что он не простит их никогда.

– Хорошо! – сказал Авон и отвел взгляд от происходящего за окном. – Этот мальчик, Нимбус, которого мы обнаружили в ту ночь у озера в нашей пещере…

– Да! Это тот самый мальчик, который спас всех, задержав армию Амаруса. Именно он указал нам путь к семи водопадам, – не дал договорить ему Армариус.

– Странно! Он совсем не помнит, как мы являлись ему в видениях в долине Гертруда, – Авон задумался на минуту, а затем встал.

– Он сражался бесстрашно, как воин! Он мог забыть то, что с ним происходило до этого страшного дня, он ведь еще совсем ребенок, Авон! – Армариус тоже поднялся.

– Мы обнаружили на его груди медальон. Этот медальон передавался по мужской линии королевской семьи, пока он не исчез при правлении короля Вилфорда. Это было в те времена, когда пропала принцесса Амея, – произнес Авон.

– Он мог просто найти его, я слышал, этот мальчик любил бродить по нехоженым местам, – предположил Армариус.

– Он сказал, что его мать повесила его ему на шею, когда он родился. А ты понимаешь, Армариус, что это значит? – Авона явно мучили сомнения.

– Вы предполагаете, что Нимбус – потомок Вилфорда, потомок по ветви, о которой никто не знал все эти долгие годы? – удивился Армариус.

– В том-то и дело, что отрицать того, что король Вилфорд мог иметь тайную связь, мы не можем. Ты же помнишь, как тяжело он переживал потерю дочери. Он не поверил всем нам, когда после длительных поисков мы сказали ему, что Амея бесследно исчезла из Заоблачности. Он решил найти ее сам. Он обошел всю Заоблачность вдоль и поперек в поисках пропавшей принцессы. Его долгие скитания, конечно, закончились ничем, но, возможно, именно в те тяжелые для него дни он продолжил свой род, – Авон тяжело вздохнул. Сомнения мучили его уже не первый день, поэтому он и пришел за советом к Армариусу.

– Все возможно, Авон. Я наблюдал за ним во время сражения. Его магия настолько сильна, что трудно поверить, что он простой мальчишка, сын пастуха и пастушки. А его отвага просто поразила нас. И если твои домыслы по поводу его происхождения верны, то Нимбус должен стать королем Заоблачности, – ответил Армариус. Он понял сразу, что Нимбус необычный ребенок, но никак не мог понять, откуда в этом мальчишке взялась эта невероятной силы магия. Когда же Авон заговорил о медальоне, все встало на свои места.

– Есть только одно обстоятельство, которое все еще заставляет меня сомневаться. Почему Нимбусу не была дарована магия при рождении? Королевская кровь и отсутствие магических способностей столько лет, это невероятно! Только маги могут самостоятельно культивировать свои способности без помощи посторонних, а потомок короля Вилфорда должен был с рождения получить свой магический дар, – Авон задумался.

– Не бывает исключений без правил, и наоборот, не бывает правил без исключений! Нимбус – то самое исключение из привычных нам всем правил. Такое случается, и мы должны принять это. Он отважный мальчик и сможет справедливо управлять нашим миром и самозабвенно защищать его, – слова Армариуса воодушевили Авона, и сомнения исчезли с его лица.

– Спасибо, Армариус, ты снял камень с моей души. Мои братья возложили на меня решение о коронации Нимбуса, теперь у меня не осталось сомнений! – сказал он и вышел. Армариус посмотрел на Гольману, играющую с хрустальной снежинкой.

– Иди к Армариусу, крошка, уже темнеет, нам пора ложиться спать! – сказал он и взял малышку на руки. Он привык возиться с Одежавель, не позволяя нянькам и гувернанткам проводить с ней лишнюю минуту. Гольмана, конечно, была не такой общительной и капризничала чаще обычного, но когда она засыпала, он видел в ней свою Одежавель, и это немного успокаивало его.

⁂

Ночь уже заглядывала в круглое отверстие хижины, заливая все ее небольшое пространство теплым мерцающим светом звезд. Колдер, Корей, Томан, Гон, Осад и Фирн сидели на сиреневой траве, застилавшей пол хижины, а их старший брат Авон быстро ходил из стороны в сторону, заложив свои длинные худые руки за спину. Его заплетенная в косички седая борода подпрыгивала вверх, когда он резко останавливался и смотрел вверх на темно-сиреневый абажур, усыпанный звездами. Никто не решался прервать его размышления, и это продолжалось уже достаточно долго.

– Может, все же скажешь нам, Авон, о своем решении? – не выдержал затянувшегося молчания Колдер. Авон остановился, обвел взглядом всех братьев и сел. Все смотрели на него затаив дыхание, но Авон не спешил начинать разговор. Он просидел молча еще какое-то время, затем вздохнул глубоко, как будто ему не хватало воздуха, и снова встал.

– Ну же, Авон! Не молчи! – теперь уже младший брат Фирн потерял терпение. Остальные поддержали его, и хижина наполнилась гулом, похожим на пчелиный рой.

– Быстро ручей бежит, но может иссохнуть! – важным голосом сказал Авон, и его братья притихли. – Вы возложили на меня принятие непростого решения, и я долго думал, прежде чем дать вам ответ. Мы переживаем непростые времена, братья, и любой неосторожный шаг может привести нас в пропасть. Я говорил сегодня с Армариусом, и он предположил, что Нимбус – отпрыск королевской ветви короля Вилфорда, о которой никто до сих пор не знал. Да! Этот мальчик не похож на других, его магические способности сравнимы с силой королей. Он силен и отважен, к тому же его самоотверженность просто поражает.

– Так какое ты принял решение, Авон? – спросил Томан.

– Медальон на шее Нимбуса – это знак, братья! – ответил Авон. – В то время, когда в нашем мире посеян хаос и страдания, король Геворд и королева Мариэль мертвы, мы жертвуем королевской кровью Одежавель для спасения остальных, и мир посылает нам короля! Это знак, братья! Знак того, что мы поступили верно! – закончил он.

– Ты уверен, Авон, что Одежавель принесена в жертву? Логофет исчез, а это может означать, что он попытался спасти принцессу, – послышался голос Гона.

– Я уверен, что даже если бы Логофет и попытался спасти Одежавель, ему вряд ли бы это удалось! – ответил Авон. – Та тень, которая мелькнула у нас перед глазами и бросилась вслед за Одежавель с обрыва, и есть тьма, которая угрожала всем нам с ее появлением здесь. А Логофет слишком неповоротлив и труслив, чтобы решиться противиться нам, а тем более противостоять тьме. Единственное, чем я могу объяснить его исчезновение, – это протест. Скорей всего, он бродит где-нибудь в близлежащих окрестностях и не сегодня-завтра вернется. Ну что же, ему это только на пользу!

– А как же он сможет вернуться, Авон? Водопады не дадут ему даже приблизиться к входу в пещеру! – взволнованно произнес Осад. – Мы должны открыть вход и дождаться, пока он вернется!

– Это безумие, Осад! – возмутился Авон. – Как только мы оставим ход открытым, этим сразу же воспользуется Амарус и его армия. Или ты думаешь, что они оставят свои попытки проникнуть в наш мир? Да, Одежавель больше не… здесь! – Авон запнулся. – Но это не значит, что нам больше нечего опасаться. Мы должны быть предельно осторожными. А Логофет сам виноват, что оказался там, где полным-полно опасностей.

– Как легко мы научились бороться с тьмой! – голос Фирна, младшего из братьев, дрожал, и все обернулись к нему. – Однажды наш старший брат Нирас поступил подобным образом и пожертвовал нами, младшими братьями, как ему тогда казалось, во благо нашего мира! И посмотрите, что у него вышло! Сегодня мы совершаем его ошибку и вместо того, чтобы думать, как справиться с тьмой, мы отказываемся от… – Фирн почувствовал, как от волнения предательский комок разрастается у него в горле. – Не нужно было поступать так с принцессой Одежавель! Но здесь уже ничего не исправишь. А Логофета нужно выручать, мы не можем бросить его на произвол судьбы! А иначе кто из вас может поручиться, что мы не отравлены тьмой? – он оглядел измученные переживаниями последних дней лица своих братьев и замолчал. Тишина надолго заполнила хижину. Было слышно только тяжелое дыхание старейшин, и из круглого отверстия в потолке доносились трели ночных кельтов.

– Мы будем каждый вечер на несколько минут открывать вход в пещеру в течение семи дней! – прервал затянувшееся молчание Авон. – Если он вернется, я буду только рад этому, а если же нет, такова его судьба!

⁂

Нимбус, стараясь не шуметь, быстрым шагом удалялся от хижины старейшин. Он выбрал путь напрямик и не пожалел об этом. В эту ночь, казалось, протяни руку и достанешь до хрупких звездных ожерелий, украсивших своим бриллиантовым блеском все небо. Было светлей обычного, и его удаляющуюся по тропе фигуру могли заметить, а ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь увидел его здесь. Прошло уже несколько дней, как он попал сюда, в стан своих врагов, и он старался не терять ни минуты. Сегодня, подслушав разговор старейшин, ему удалось узнать, что медальон, который он нашел у входа в пещеру, принадлежал когда-то королевскому роду, и теперь его, Нимбуса, принимают за потомка королей. Отец обещал, что с помощью магии сделает так, что его примут за своего, но Нимбус не ожидал, что все будет складываться так удачно.

В ту ночь, когда старейшины стояли на обрыве и смотрели вниз, на жертву своего ужасного ритуала, Нимбус незаметно переправился на сторону застывших водопадов. Тут же, прячась среди камней, он заметил сверкающий в свете Луны медальон. Прихватив находку, он незаметно пробрался в пещеру и был поражен ее размерами. Особенно его удивило огромное, сверкающее отражавшимися в его водах драгоценными камнями, озеро, заполнившее почти все пространство огромной залы. Тогда он надеялся, что сразу же окажется в том мире, где спряталась армия их врагов, но в пещере больше не было ни единого выхода. Это обстоятельство заставило Нимбуса сильно поволноваться, он уже слышал голоса возвращающихся в пещеру стариков и готовился к худшему. Но его приняли за какого-то мальчика-героя, который сражался против армии Амаруса. Странно, но почему-то они называли его отца воплощением зла, а их белых воинов – чудовищами. Нимбус никак не мог понять, зачем они пытаются ввести его в заблуждение и рассказывают о его отце такие ужасные вещи. Он знал, что эти, так похожие на него существа обладают коварством и безграничной жестокостью, но если они приняли его за своего, зачем им тогда притворяться, размышлял Нимбус. Он видел истинное лицо этих старцев. Убить младенца ничего для них не стоит. И еще они убили мою мать! Мысли Нимбуса бежали быстрее его. Высокая сиреневая трава хлестала его по рукам и щекам, но он даже не чувствовал этого. Он сжал руки в кулаки, вспомнив, от чьих рук погибла его мать. Решительность и жажда мести переполнили его, и на его лбу выступила испарина. «Нужно научиться управлять своими эмоциями, иначе они могут разоблачить и убить тебя!» – вспомнил он предупреждение отца. «Нет! Они не убьют меня!» – Нимбус ликовал. Сегодня, подслушав разговор старейшин, он узнал, что его намерены сделать королем их мира. Что же, это упрощает ему задачу, теперь он вне подозрений, и к нему должны относиться с почтением и, конечно же, подчиняться. А еще он узнал, что водопады будут засыпать на несколько минут в течение семи дней! Вот он, шанс, и нужно сделать все, чтобы не упустить эту возможность. Теперь его отец сможет беспрепятственно оказаться здесь вместе с воинами. Нимбус очень спешил, чтобы оказаться в своей спальне раньше, чем кто-нибудь обнаружит, что его нет на месте. Он вышел на тропу, ведущую к цветущему саду и, прячась в тени деревьев, добрался до широкой лестницы, ведущей к входу во дворец. Он уже легко ориентировался среди множества широких коридоров и лестниц и быстро нашел свою комнату. Тихонечко толкнув дверь, он вошел в просторную комнату и замер на месте. У окна стояли семь старейшин.

– Я немного прошелся перед сном! – сказал он, стараясь придать своему голосу такую интонацию, чтобы его речь не была похожа на оправдание.

– Мы ждем тебя совсем недолго, – ответил Авон и снял с головы Нимбуса запутавшийся в его волосах цветок. – Когда я был твоего возраста, Нимбус, я тоже любил лежать в траве и смотреть на звезды, – Авон улыбался, и Нимбус понял, что волноваться ему не о чем.

– Здесь особенное небо, и звезды похожи на россыпи драгоценных камней, невозможно глаз оторвать! – подыграл Авону Нимбус.

– Я рад, что тебе нравится здесь, Нимбус! Мы пришли, чтобы сообщить тебе очень важную новость! Медальон, который твоя мать надела тебе на шею при рождении, не простое украшение. Этот медальон передавался по мужской линии от королей к их сыновьям. И у нас не вызывает сомнений, Нимбус, что ты являешься потомком короля Вилфорда, правившего несколько веков назад. А это значит, что сейчас, когда наш мир остался без короля, ты должен принять власть. Эта ноша очень тяжела, и груз ответственности очень велик, но мы все уверены, что ты будешь хорошим королем! – закончил Авон, и все семь стариков склонили перед мальчиком свои седые головы.

Глава 19. Семь дней

Путь Мага Нираса, Пената и Шеду шел через долину Гертруда. Они уже несколько дней были в пути, предпочитая путешествовать в поисках спасшихся пешком. Так решил Маг Нирас. Во-первых, это было безопасней. Парящих в воздухе над просторами плоских долин можно было заметить издалека, а быть обнаруженными Амарусом и его армией им совершенно не хотелось. Во-вторых, Магу Нирасу приходилось постоянно останавливаться, чтобы позаботиться о телах погибших жителей Заоблачности. Они двигались медленно, и чем дальше они отдалялись от дворца, тем меньше им встречалось этих несчастных.

– Остановимся на ночлег! – Маг Нирас прислонил свой посох к одиноко стоящему дереву, склонившему свои ветви к сверкающему в лучах вечернего Солнца ручью. Пенат и Шеду послушно остановились и уселись на теплые камни, лежащие неподалеку. За время их короткого путешествия им пришлось несладко. Привыкшие к быстрым полетам Хранители с трудом переносили пешие переходы, и все это действовало на них удручающе. Настроение портило еще и то, что в опустевшей Заоблачности они не встретили ни одной живой души, не слышно было даже трелей липушек, которые раньше всегда щебетали без умолку. Маг Нирас осмотрелся. Он бывал в этих местах и знал здесь каждую тропинку. Он зачерпнул воды из ручья и утолил жажду. В порозовевшей от вечернего Солнца воде он увидел свое лицо и отшатнулся.

– Все в порядке, Маг Нирас? – спросил Шеду, заметивший, что лицо Мага Нираса заметно побледнело.

– Да Шеду, все в порядке, просто вода так холодна, что обжигает! – решил пока не высказывать своих опасений Маг Нирас. Ему показалось, что отражение не принадлежит ему. «Снова Амарус?» – подумал он, но тут же отогнал эту мысль от себя. Амарус находится в этом мире, он не заперт под толщей льда обледеневшего озера. Если он и объявится, то уж точно не через воду в ручье. Маг Нирас оглянулся. Только сейчас он заметил белоснежный холм в нескольких сотнях метров от места, где они остановились.

– Странно! Это место всегда было равнинным, с каких это пор здесь появились холмы? – пока Маг Нирас пытался разглядеть странное явление, Шеду с Пенатом, воспользовавшись редкой возможностью размять крылья, уже кружили над белым холмом.

– Идите сюда, Маг Нирас! – закричал Шеду, и Маг Нирас нахмурился. Они с самого начала определились, что в их интересах оставаться незамеченными, а для этого нужно как можно тише себя вести. Он молча направился к холму с огромным желанием отчитать неразумного Шеду. Но его желание испарилось в одно мгновение, когда он приблизился к тому месту. То, что ему вначале показалось белоснежным холмом, на самом деле оказалось грудой тел поверженных кем-то огромных великанов. Даже их окоченевшие тела навевали ужас, и сердце Мага Нираса на мгновение замерло, а потом с удвоенной силой застучало у него в груди, когда он наконец увидел воинов Амаруса. Похоже, поверженные в пылу сражения, они умирали мгновенно. Звериный оскал, застывшая у пасти пена и кровь, огромные, наполненные жаждой убивать, глаза и острые, как кинжалы, когти вселяли ужас.

– Какой же я безумец! – зашептал Маг Нирас, представив их живыми. – О! Какой же я безумец. Кто же смог остановить этот океан смерти? – впервые, на протяжении всей их тяжелой дороги, они встретили убитых врагов, а это значило, что нашелся тот, кто смог противостоять этой огромной силе тьмы. Радость наполнила сердце Мага Нираса.

– Как такое возможно, Маг Нирас? – Пенат опустился рядом с Магом Нирасом. – Их здесь тысячи!

– Я не знаю никого, кто мог бы сотворить такое, Маг Нирас! – Шеду, преодолевая отвращение, вслед за Пенатом опустился на землю. Несмотря на то что картина перед его глазами была не из прекрасных, его переполняло светлое чувство.

– Только сильные Маги способны на такое! – Маг Нирас не мог оторвать глаз от неподвижных огромных тел.

– Не хотел бы я оказаться рядом с таким живым зверем! – Пенат осмелился приблизиться к одному из чудовищ и почувствовал, как его кожа покрывается холодом. – Их тела окаменели!

– Это магия молнии, но странного происхождения, – ответил Маг Нирас. – Тот, кто стоял на этом месте и сражался с полчищами этих тварей, должно быть… – он не договорил. Шеду с Пенатом стояли молча, не прерывая воцарившегося вокруг молчания.

– Кто бы это ни был, он остался жив, а раз он на нашей стороне, то это многократно увеличивает наши шансы на победу! – в голосе Мага Нираса появились какие-то новые нотки, но Шеду с Пенатом не придали этому особого значения. – Нам нужно быстрее найти тех, кто спасся, и, объединив наши усилия, раз и навсегда покончить с магией темных сил, – в голосе Мага Нираса промелькнули нотки грусти. Он уже свыкся с мыслью, что ему вместе с Амарусом придется навсегда покинуть этот мир, но мысли об этом все еще наполняли его сердце печалью. Но не только это заставляло Мага Нираса тосковать. Он пытался не думать о вселяющей надежду мысли, что только что, как гром среди ясного неба, появилась в его голове.

⁂

Нимбус напросился вместе с Фирном пойти к семи водопадам, и теперь они сидели на краю скалы и молчали. Было очень тихо, только где-то далеко внизу слышался едва различимый шум реки. Нимбус украдкой взглянул на тонкий профиль Фирна, который сидел чуть поодаль и, погрузившись в свои мысли, смотрел невидящим взглядом прямо перед собой. Нимбусу нравился Фирн, который был совсем не похож на своих старших братьев, не считая внешнего сходства. Он был добр и, казалось, разумней, чем все они вместе взятые.

– Логофет обязательно объявится, – тихо, как будто говоря сам с собой, произнес Фирн. Тяжело вздохнув, он поднялся и зачерпнул воды из грозди водопада, застывшей в паре метров от земли.

– Возможно, он заблудился и не может найти обратную дорогу? – предположил Нимбус.

– Этого не может быть! Логофет знает Заоблачность лучше, чем самого себя! – Фирн, напившись кристально чистой воды, вернулся на прежнее место и снова застыл, как каменное изваяние.

Мысли Нимбуса путались. Странно, подумал он. Как можно знать лучше себя то, чего ты никогда не видел? Отец говорил, что враги пришли в наш мир для того, чтобы завоевать наши земли, но сколько Нимбус не подслушивал их разговоры, ни разу они не говорили о нападении на Заоблачность. Наоборот, они ведут себя так, как будто именно они были изгнаны со своих земель. Что-то странное, не поддающееся пониманию, происходит здесь. Нимбус попытался вспомнить видение сражения, которое он увидел с помощью отца, но в памяти его появлялись только нечеткие картины. Он не видел лиц, не помнил запахов, не слышал криков и стонов, как ни пытался оживить это воспоминание в своей голове. Как же плохо не помнить своей жизни, думал он. Больше всего на свете он мечтал увидеть лицо матери, но та часть жизни была темным пятном в его сознании. Она начиналась с пробуждения в темной, поросшей серебристым мхом хижине. Еще одно обстоятельство казалось Нимбусу странным, но он не решился спросить об этом отца. Если его магия настолько сильна, что он смог сделать так, чтобы враги приняли Нимбуса за своего, да еще и возвели его в ранг героя, почему отец не может внушить им, что им не место в Заоблачности?

– Нам пора, Нимбус! – прервал его мысли Фирн. – Время вышло, а Логофет так и не появился. – Фирн был явно расстроен и, тяжело вздыхая, направился к входу в пещеру. Нимбус поднялся и посмотрел в сторону расщелины, где еще недавно они с отцом выжидали удобного момента. Он надеялся, что отец сейчас там и наблюдает за ними.

– Ты идешь, Нимбус? – Фирн уже стоял в пещере, и Нимбус поспешил к нему. Через минуту вода, сорвавшись со скалы, с грохотом понеслась вниз.

⁂

В эту ночь Нимбус не спал. Огромная Луна, зацепившись за крону неподалеку растущего дерева, наполняла пространство его комнаты мягким светом. Нимбус подошел к окну и открыл медальон. В его зеркальной поверхности отразился свет, и лунные зайчики побежали по стенам.

– Здравствуй, Нимбус! – услышал он голос отца и посмотрел на Луну. Едва различимые очертания его лица появились на ее мерцающем лике.

– Я ждал тебя, отец! – забыв об осторожности, восторженно произнес Нимбус. – Ты оказался прав! – спохватившись, перешел он на шепот. – Когда я появился здесь, никто не заподозрил, что я твой сын. Твое магическое внушение подействовало, и меня приняли за какого-то отважного мальчика, который, вероятно, погиб во время сражения. Но это не главное! У нас появился шанс, отец! Ровно шесть дней в одно и то же время они будут останавливать воды семи водопадов! Сегодня я был там вместе с младшим из братьев.

– Не спеши радоваться, сын мой! – Нимбус услышал в голосе отца едва сдерживаемые слезы, и сердце его сжалось в комок от предчувствия беды. – Прошлой ночью свершилось непоправимое, Нимбус! – продолжил Амарус. – Мы с нашими воинами укрывались в лесу неподалеку отсюда. Ночь была темной, и это было нам на руку. Я выставил посты и отправился отдохнуть. Проснулся я от страшного шума. Со всех сторон раздавались крики, стоны, казалось, плачет сама земля. С трудом я понял, что на нас напали под покровом ночи! Нас убивали спящими. Я хотел было вступить в бой, но мой посох… Они забрали его, Нимбус! Я ничего не смог сделать, – он замолчал, и Нимбус заметил, что по его щекам текут слезы.

– Что теперь будет, отец?

– Тебе нужно бежать, Нимбус! Посох потерян, а без него магическое воздействие не будет долгим. Скоро они поймут, что ты мой сын, и тогда не миновать беды!

– Сколько у меня еще есть времени, отец? – в глазах Нимбуса стояли слезы, но он сдерживался из последних сил.

– Не больше недели. К сожалению, я уже не смогу тебе ничем помочь, вся надежда только на твою силу и магию, – ответил Амарус, и Нимбус заметил, что его лицо теряет четкость линий.

– Не уходи, отец! – в голосе Нимбуса послышалось отчаяние.

– Я теряю силу, Нимбус! Ты больше не сможешь видеть меня в лунном свете. Сейчас я должен вернуться и позаботиться о брате Нирасе. Мы будем ждать тебя у нашего озера. Возможно, нам удастся найти укромное место, где мы сможем спрятаться и спокойно провести остаток своих дней! Прощай! – лицо Амаруса растаяло, и Нимбус больше не сдерживал слез. Он плакал беззвучно, а затем его лицо стало спокойным и в его глазах появилась уверенность.

– Я не буду бежать, отец! – сказал он в пустоту ночи. – Я вернусь к тебе с победой или погибну, неважно, но я сделаю все возможное, чтобы остановить это зло!

⁂

На большой лесной поляне, залитой лунным светом, Амарус собрал всех своих подданных. Огромные чудовища в свете Луны казались еще больше. Их было так много, что можно было принять это колыхающееся море за одно, невиданных размеров отвратительное существо. Амарус, опираясь на посох, стоял чуть поодаль. Он был так доволен собой, что его лицо озаряла несвойственная ему улыбка. Все шло так, как он запланировал. Нимбус, напитанный ненавистью, сделает все сам. Амарус не сомневался в этом. Этот мальчишка жизнь отдаст за него. И такой исход вполне устраивал Амаруса. Природная сила магии Нимбуса, подпитанная силой Луны и магией Амаруса во время ритуала у озера, была разрушительна, и ее вполне хватит, чтобы уничтожить все живое там, за семью водопадами. Амарус был уверен, что Нимбус не станет бежать. Его отважное сердце, жажда мести за мать и отца и полное безрассудство сделают свое дело. Нимбус обязательно постарается уничтожить врагов. И произойдет это в ближайшие дни.

Амарус посмотрел на варканов, нужно было до рассвета покинуть эти места. Здесь им уже было нечего делать. Скоро свершится то, о чем долгие годы, сидя в хижине отраженного мира, мечтал он. Он станет единственным хозяином Заоблачности. Вся небесная вода будет в его власти, и мир под его ногами накроет хаос. Засуха, мор, страдания и войны. Смерть, жестокость и боль. А затем тьма, только тьма будет править миром. Амарус вспомнил опустошенные глаза Нираса. Его место теперь там, в отраженном мире, и ему никогда не удастся выбраться оттуда, его безвольное тело и разум будут прозябать там вечно, и вечность будет спутницей Амаруса и тьмы.

– В путь! – подняв посох над головой, сказал Амарус, и белое море, услышав команду хозяина, сдвинулось с места. Лес застонал под лапами тысяч великанов, а Амарус, поднявшись над лесом на облаке, еще раз посмотрел туда, где грохотали едва различимые вдали воды семи водопадов.

⁂

Анхель нес Одежавель на руках. Она мирно посапывала, прижавшись своей белокурой головкой к его плечу, и улыбалась во сне. Логофет едва поспевал за ними и от этого ворчал всю дорогу. Они уже несколько дней были в пути. Пейзаж белоснежной каменной долины не менялся, изредка им попадались небольшие речушки и родники, где они утоляли жажду. Анхеля уже не удивляло то, что ему совсем не хотелось есть, да и Одежавель не капризничала по этому поводу. Казалось, вода долины давала все необходимое. Логофет, привыкший к сытной жизни, конечно, страдал от отсутствия всевозможных вкусностей, и порой ему снились удивительной красоты блюда, которые он так любил в те прекрасные времена, когда мир был прежним. Во время их ночных остановок Анхель всегда засыпал последним, и ему не раз приходилось наблюдать, как Логофет ворочается во сне, с аппетитом покусывая свой хвост. Одежавель была на удивление послушным ребенком, и у Анхеля, никогда не имевшего опыта возни с малышами, совершенно не было проблем с ней. За все время их пути Анхель ни разу не наблюдал ее в плохом настроении и чувствовал, что малышка очень привязалась к нему. Только иногда перед сном, прижавшись к сонному Логофету, уже засыпая, она всхлипывала, и взгляд ее делался грустным. Логофет предположил, что она скучает по своему Хранителю Армариусу. Одежавель заворочалась и проснулась.

– Ахиль! – сказала она и улыбнулась. Лицо Анхеля расплылось в улыбке. Он пощекотал ее пяточки, и она звонко рассмеялась.

– Опять вы шумите! – заворчал Логофет. – Вы хотите быть съеденными большими белыми чудовищами? Я же предупреждал вас, что они здесь повсюду, и если нас заметят, нам негде будет искать укрытия, – Логофет нахмурился так, что Анхель не удержался и прыснул от смеха, такой забавной показалась в ту секунду его физиономия. Одежавель сползла с рук Анхеля и взяла его за руку. Ворча себе под нос, Логофет продолжил путь, и Анхель с Одежавель пошли за ним следом. Теперь Логофет был значительно впереди, несмотря на то что тропа круто пошла вверх. Анхель старался идти не спеша, чтобы малышка успевала. Он так усердно следил за тем, чтобы Одежавель не споткнулась о разбросанные повсюду камни, что не заметил, как они вышли к утесу, с которого открывался невероятный вид на долину. Логофет уже сидел на краю и смотрел на огромных размеров дерево. Оно было не похоже на обычные деревья, и Анхель замер на месте. Ствол этого удивительного дерева поднимался так высоко вверх, что не было видно его конца и края. У основания этого величественного дерева, рассеивая пространство, искрилась волшебная субстанция, напоминавшая легкий туман. Она делала прозрачной поляну, на которой росло дерево, и Анхель увидел, как могучие корни, переплетаясь друг с другом, устремляются далеко вниз. Дерево это было соткано из миллионов веточек, напоминающих жемчужные ожерелья. На конце каждой веточки, переливаясь, словно драгоценные камни в лучах Солнца, росли серебристые цветы. Они, словно птицы, порхали вокруг, то отрываясь от веточек, то снова становились их частью.

– Это дерево магических даров жителей Заоблачности! – сказал Логофет. – Пока здесь растут эти цветы, у нас есть надежда, что все еще образуется и мир станет прежним.

– Генри рассказывал мне об этом удивительном месте. Он видел его во сне, а когда проснулся, то услышал голос, который сказал ему, что мир не всегда здесь будет наполнен светом. Придут времена, когда тьма накроет эту благодатную страну, и тогда понадобится помощь Генри, чтобы показать путь мальчику. Только этот мальчик с именем, наполненным бегущими водами, прочтет знамение и сможет вернуть в эти земли мир. Голос сказал, что он не будет обладать магией, но его внутренний мир может оказаться сильнее тьмы. Когда я познакомился с Генри, он решил, что именно я и есть тот мальчик, о котором говорил ему голос.

– Знать бы, о каком знамении говорил этот голос! – Логофет внимательно смотрел на Анхеля. – Насколько мне известно, у Мага Нираса есть магическая книга, в которой написана история нашего мира, но если мне не изменяет память, Маг Нирас никогда не говорил, что в ней написано, будто нам угрожает опасность.

– Реки меняют берега, а время может изменить ход жизни! – ответил Анхель и взял Одежавель на руки. Логофет знал Анхеля всего несколько дней, но его поражало, откуда в этом мальчике столько мудрости. Анхель рассказывал ему, что еще там, на Земле, он узнал о том, что является потомком принцессы Амеи, дочери короля Вилфорда. Логофет помнил те дни, когда принцесса исчезла. Мир был на грани краха, и именно тогда Хранители магических даров были отправлены в Заоблачность. Он с нежностью смотрел на Анхеля и Одежавель. Удивительно, потомки одной королевской ветви встретились спустя несколько столетий. Жаль, что медальон потерян, ведь он являлся прямым доказательством того, что Анхель – наследник королевского трона. Логофет попытался вспомнить лицо короля Вилфорда и улыбнулся. У Анхеля были те же черты. И что самое удивительное, Анхель говорил так, как будто в нем жила память всех его прошлых поколений. Единственное, что было Логофету не понятно, это слова о том, что мальчик, прочитавший знамение, не будет обладать магическими способностями. Как потомок королевского рода может быть обделен магией? Логофет настолько был погружен в свои мысли, что не заметил, как над ним, Анхелем и Одежавель повисло огромное Солнце. Он часто принимал участие в ритуалах обретения магических даров для новорожденных, но сейчас рядом не было Мага Нираса, и явление Солнца заставило Логофета затрепетать от волнения.

– Не бойся, Анхель, оно не принесет нам вреда! – сказал он, заметив вокруг спасительную от жара сиреневую дымку.

– Как такое возможно? – пораженный увиденным, Анхель не мог отвести глаз от огромного шара, спустившегося в долину.

– Склони голову, Анхель! – сказал Логофет, и Анхель послушался, но его так распирало любопытство, что он снова посмотрел вверх. Он увидел, как Солнце завертелось вокруг своей оси, затем его луч коснулся ветви дерева, и на том месте, сверкая гранями, распустился новый цветок. После этого Солнце поднялось на привычное для него место, а сиреневая дымка рассыпалась, и миллионы сиреневых песчинок, подхваченные ветром, унеслись вглубь белоснежной долины.

– Свершилось, Анхель! – голос Логофета был торжественным. Он понял, что произошло минуту назад. Анхелю, наследнику королевского рода, вернувшемуся в свой мир, был дарован магический дар, и это еще раз подтверждало то, что перед ним стоит будущий король Заоблачности.

– Подойди ко мне, Анхель! – раздался голос, напоминающий шелест листьев, и Анхель с Логофетом огляделись, пытаясь найти говорящего, но вокруг не было ни души.

– Подойди к моим ветвям, Анхель! – снова услышали они голос ниоткуда. Теперь они догадались, что с ними говорило магическое дерево, и Логофет взял Одежавель на руки. Анхель осторожно спустился с крутого утеса и через несколько минут уже стоял возле дерева. Оно было настолько велико, что Анхель казался муравьем рядом с ним. Логофет наблюдал за всем с высоты утеса. Он увидел, как прозрачная субстанция окутала Анхеля, а затем он растворился из виду, как будто его там вовсе и не было.

– Он вернется, Одежавель! – сказал Логофет, заметив, как Одежавель забеспокоилась в его руках. – Давай-ка найдем укромное местечко и подождем его возвращения, моя принцесса!

⁂

Маг Нирас, Шеду и Пенат едва держались на ногах. Они обошли все окрестности в пределах долины Гертруда и вышли к горному хребту. Горная тропа была не из легких, и им то и дело приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Где-то далеко внизу шумела река, извиваясь, подобно змее, среди неприступных скал.

– Мы должны вернуться, Маг Нирас! Здесь нет мест, где могли бы укрыться спасшиеся, – сказал Пенат. Он был уверен, что они движутся в неверном направлении, но Мага Нираса вело чутье, и он не поддавался на уговоры Пената.

– Доверься мне, Пенат! Я чувствую, что мы недалеко от цели! – в голосе Мага Нираса было столько уверенности, что Пенат смирился и продолжил путь.

– Может быть, мы с Пенатом слетаем на разведку, Маг Нирас? – спросил Шеду. – Мы могли бы за час полета преодолеть путь, который пройдем здесь пешком за целый день! С высоты мы могли бы увидеть все вокруг.

– Мы не должны рисковать, Шеду! Мало того, что нас могут заметить воины Амаруса, так мы еще и приведем их к укрытию спасшихся жителей Заоблачности! А я точно уверен, что мы недалеко от цели! – сказал Маг Нирас и продолжил путь, опираясь на посох. Шеду и Пенату ничего не оставалось, как последовать за ним. Так они шли несколько часов. Чем выше поднимались они в горы, тем опасней становилась тропа, но Мага Нираса не пугали ни преграждающие им путь каменные глыбы, ни узкие тропы на отвесных скалах. Уже около часа он слышал шум водопада, который все нарастал, чем ближе они приближались к тому месту, откуда доносились эти звуки. Через час пути грохот падающей со скал воды стал настолько сильным, что Маг Нирас был уверен: за следующим изгибом скал они обязательно увидят водопад. «Нужно будет не глядя на него пройти мимо», – подумал он. Последнее время он старался не смотреть в воду. Там, в долине Гертруда, в ручье он увидел свое отражение, но ему показалось, что оно не принадлежит ему. Он был уверен, что это не Амарус, но тогда кто смотрел на него с поверхности сверкающей в лучах заходящего Солнца воды? Эта загадка вот уже несколько дней мучила Нираса, но он так и не поделился своими сомнениями с Шеду и Пенатом. Он так погрузился в свои мысли, что не заметил, как шум падающей воды утих, словно кто-то остановил течение вод.

– Маг Нирас! Вы слышите? – голос Шеду был взволнованным, и Маг Нирас не сразу понял, что от него хочет Хранитель. – Шум водопада! Он исчез! Вы слышите, его больше не слышно? – Шеду смутился, понимая, что говорит немного странно. Только сейчас Маг Нирас понял, что их окружает тишина, не считая едва уловимого шума реки, доносившегося снизу.

– Такого не может быть! Нужно быстрее добраться до того места и посмотреть, что случилось с водопадом! – сказал он и ускорил шаг.

⁂

Авон стоял на краю обрыва. Гигантские грозди воды висели над пропастью прямо над его головой, готовые по его команде снова сорваться в бездну. Сегодня был седьмой день, как они останавливали воды семи водопадов в надежде, что вернется Логофет. Но он так и не появился. Авон тяжело вздохнул и направился к входу в пещеру. Он торопился вернуться, так как на завтра была назначена коронация Нимбуса, и ему очень хотелось поучаствовать в праздничных приготовлениях. У входа в пещеру он увидел всех своих братьев.

– Подождем еще немного, Авон! – в голосе Фирна звучала мольба, и Авон не смог отказать младшему брату. Он вернулся к обрыву, и братья последовали за ним.

– Как там Нимбус? – спросил он.

– Сегодня он снова не захотел прийти сюда, это кажется странным! – первым отозвался Гон.

– Мне показалось, что в последнее время он замкнулся в себе! – добавил Томан.

– Я тоже заметил, что он сторонится нас! – подхватил Корей.

– Сегодня он даже ни разу не вышел из своей комнаты, Авон! – озадаченно произнес Осад.

– И совершенно отказывается от пищи! – дополнил рассказ своих братьев Колдер. Авон обвел взглядом встревоженные лица своих братьев.

– Мальчик завтра станет королем Заоблачности и обручится с принцессой Гольманой! Вам не кажется, что у него достаточно поводов для волнения в его девять с небольшим лет? – попробовал успокоить их Авон и осмотрелся. Время, отведенное для ожидания Логофета, давно вышло, и нужно было возвращаться. Он пробежал взглядом по противоположным скалам и, не заметив ничего, повернулся к братьям.

– Мы дали Логофету возможность вернуться в наш мир, но он не вернулся, и нам ничего не остается, как оставить воспоминание о нем в нашей памяти! – сказал он. – Сегодня мы навсегда закроем страницу нашего прошлого и безвозвратно отпустим воды семи водопадов. Больше мы не будем использовать магию и навсегда забудем об этом мире! Нам пора, братья! – он направился к входу в пещеру, и все последовали за ним. Один за другим они зашли в пещеру и повернулись к водопадам.

– Что же! Прощай, Заоблачность! – с грустью в голосе произнес Авон и уже собрался было дать водам привычный для них ход.

– Остановись, Авон! – глаза Фирна были полны слез, и он, несмотря на опасность погибнуть под тоннами воды, вернулся к обрыву. – Ты снова совершаешь ошибку нашего брата, Авон!

– Разве я не дал Логофету шанс вернуться, Фирн? – в голосе Авона почувствовалось раздражение. – Подойди к нам, или я оставляю тебя в том мире, и ты никогда не сможешь вернуться!

– Лучше остаться здесь одному, чем жить с мыслью, что мы не сделали того, что должны были сделать! – ответил Фирн и не сдвинулся с места. – Ты думаешь, что совершаешь благо для тех, кто остался в живых?! Да, они могут начать новую жизнь в нашем мире. У них будет королевская семья, их дети будут жить в безопасном мире, и, возможно, они когда-нибудь забудут о том, что однажды случилось в Заоблачности, Авон! Но ты не подумал об их предназначении! Ты не подумал о том, что эти земли будут принадлежать тьме, и вся небесная вода тоже! Ты не подумал, что ни одна капля больше не прольется на землю и все живое погибнет. Мы не должны допустить этого, Авон! Мы должны бороться и навсегда изгнать тьму с этих земель! – эмоциональная речь Фирна не произвела впечатления на Авона, он давно уже все решил для себя, и нежелание Фирна принять его решение действовало ему на нервы.

– Почему ты решил, Фирн, что мы что-то должны?! – Авон почти кричал, и его голос разнесся эхом среди скал. – Сначала наш старший брат Нирас отправил нас на верную гибель, и только благодаря необъяснимым обстоятельствам мы спаслись и нашли убежище в нашем новом мире за семью водопадами. Мы прожили здесь не одно столетие, Фирн. Теперь наш старший брат Нирас выпустил в мир необузданную, жестокую тьму. Погибли многие невинные, погибли дети, старики и матери, и нам пришлось пролить королевскую кровь для спасения остальных! Наш мир был всегда уравновешенным, и все изменилось тогда, когда наш брат решил, что может управлять судьбами других. Это его ошибка, Фирн, и ему с ней жить, если, конечно, он еще жив! – закончил Авон, и над обрывом повисла гнетущая тишина.

– Я жив, Авон! – все посмотрели туда, откуда донесся знакомый голос. Наконец все заметили на противоположной стороне горной гряды, среди валунов, высокую фигуру. Рядом с Нирасом стояли Хранители Шеду и Пенат.

– Не может быть! Это Нирас! Это он! – пронесся над ущельем ропот братьев, и Фирн заметил, как ненависть перекосила лицо Авона.

– Я жив и признаю свои ошибки, Авон, и я безмерно счастлив, что вы все живы! – голос Мага Нираса задрожал. – Я не прошу простить меня, братья, я знаю, что нет мне прощения за все, что я натворил в своей жизни. Я знаю, что нет обратного пути, и то, что свершилось, уже не исправишь, не вернуть жизни тем, кто погиб по моей вине. Но я решил и не отступлю, братья, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы вернуть мир в эти земли. Я готов отдать свою жизнь, но боюсь, что этого будет недостаточно.

– Уходи, Нирас! Ты давно не брат нам! – ответ Авона подкосил ноги Нираса, и чтобы не упасть, тот крепче взялся за посох. Авон негодовал. Внезапное появление старшего брата, принесшего их миру столько бед, подняло из глубин его души самые отвратительные чувства. Ненависть к Нирасу, столько лет жившая где-то глубоко внутри, вдруг вырвалась наружу, обожгла, разлилась по всему телу, затуманила сознание.

– Я прошу вас хотя бы выслушать меня, Авон! – в голосе Мага Нираса было столько боли, что Шеду прослезился.

– Тебе не место среди нас, Нирас! Уходи! – Фирн услышал, как заскрежетали зубы Авона, и ему стало не по себе. Он был рад видеть Нираса, его появление давало надежду на борьбу, а он желал этого всем сердцем.

– Не время вспоминать прошлое! – заговорил Фирн и заметил, как взгляд Авона полоснул по нему, словно кинжалом. – В эти страшные для нас дни только объединение наших сил может привести к победе над силами тьмы! – продолжил он, чувствуя, как по рукам разливается дрожь. Он надеялся на разум и поддержку остальных братьев, но похоже, они вместе с Авоном были готовы навсегда забыть про Заоблачность, и появившаяся было надежда начала покидать отважное сердце Фирна.

– Замолчи, Фирн! – голос Авона звучал угрожающе. – Мы оставляем тебя в этом мире, Нирас! Ты можешь исправить все, а можешь оставить все как есть, нам все равно! Сегодня мы решили навсегда опустить воды этих водопадов и навсегда забыть о прошлом! Вы же, Хранители Шеду и Пенат, можете последовать за нами, мы будем безгранично рады!

– А что произойдет, если Амарус уничтожит магическое дерево? – мысль о дереве возникла в голове Шеду спонтанно, он просто решил смягчить жесткий разговор двух братьев и попробовал перевести разговор в другое русло. Он никогда не задумывался о судьбе магического дерева, но когда произнес этот вопрос вслух, над ущельем надолго повисла угнетающая тишина.

Глава 20. Ночь до коронации

С тех пор как Нимбус увидел своего отца и узнал о гибели их армии, прошло несколько дней. Он держался изо всех сил, чтобы ненароком не выдать себя. Желание как можно быстрей покончить с врагами, словно червь, забралось в его сознание и ни на минуту не давало покоя. Он безудержно мечтал о мести и часами представлял страшные кровавые картины. Даже во сне он не мог забыться. Каждую ночь ему снился один и тот же сон. Он видел себя на коронации. Именно это время он выбрал для мести. Он знал, что в этот день соберутся все без исключения и у него появится возможность убить всех сразу. Ему снилось, как он начинает бой, он видел перекошенные от боли лица, слышал стоны и крики ужаса, он видел залитые серебристой кровью мертвые тела, и это не пугало его, наоборот, его охватывало звериное чувство, и он не жалел ни женщин, ни младенцев. А потом он слышал голос матери. Во сне он знал, что это именно ее голос, хоть и слышал его впервые. Он не видел ее, а только слышал. Она умоляла его остановиться, и от этих слов Нимбус приходил в себя и понимал, что совершил что-то ужасное. От этого чувства безысходности и невозможности исправить совершенное он просыпался в холодном поту, а следующей ночью все повторялось снова.

В эту ночь Нимбус решил не ложиться. Он сидел у распахнутого окна в своей комнате и размышлял о завтрашнем дне. Солнце медленно пряталось за линию горизонта, раскрашивая облака в нежно-розовые оттенки. Прошла почти неделя, а магия отца не ослабевала, его также считали героем и уже завтра собирались возвести на трон. Он подумал об отце, и его сердце наполнилось теплом. Мысль о том, как он будет рад, когда узнает, что его сын, маленький Нимбус, не стал бежать, а сделал все, чтобы навсегда изгнать из Заоблачности врагов, добавила ему уверенности, и он улыбнулся своим мыслям. В глубине тенистого сада он заметил какое-то движение и сделал шаг вглубь комнаты, чтобы не быть замеченным. Из-за высокого кустарника появились старейшины. Они медленно прошли по извилистой каменной дорожке и направились в сторону своей хижины. Нимбус не сразу заметил, что их не семь, а восемь. Незнакомец был старше остальных, и Нимбус всмотрелся в его черты.

– Отец! – прошептал он, едва справляясь с желанием закричать. Сердце его бешено заколотилось, но спустя минуту он понял, что обознался. Восьмой старейшина не был похож на узника, он шел не спеша и о чем-то говорил с остальными. Нимбус заметил в его руках посох. «Посох отца», – пронеслась мысль в его голове.

⁂

В спальне принцессы Гольманы было непривычно шумно. Она сидела в своей облачной колыбели и смотрела то на Шеду, то на Пената, то на Армариуса, которые болтали без умолку. Периодически разговор их прерывался, и они заключали друг друга в объятья, охали, вытирали слезы радости и снова говорили. Армариус был так счастлив видеть друзей, что совсем забыл о своих обязанностях. Гольмане давно было пора спать, но Армариус никак не хотел отпускать Шеду с Пенатом. Они принесли ему счастливую весть. Одежавель спаслась, они видели, как порхает с ветки на ветку цветок ее магического дара. Он надеялся все эти дни на такой же исход, но сомнения терзали его все это время. Теперь же Армариус знал наверняка, Логофет оказался настоящим героем. Он не только не побоялся пойти против старейшин и спас Одежавель, он еще не побоялся остаться в том мире, наполненном тьмой.

– От мысли, что моя Одежавель и Логофет сейчас в опасности, разрывается мое сердце! – в голосе Армариуса было столько тревоги, что Шеду поспешил успокоить его.

– Пока мы шли сюда, Армариус, мы не встретили ни одного живого чудовища. Не все так плохо, в долине Гертруда мы видели целую гору их мертвых тел. Возможно, нашелся смельчак, который смог одолеть их всех, и ты зря волнуешься за Одежавель и Логофета, – сказал Шеду.

– Этот смельчак – маленький мальчик по имени Нимбус, Шеду! Он спас нас, когда в долине Гертруда наши облачные корабли атаковали воины Амаруса, – ответил Армариус. – Мы думали, он погибнет в неравной схватке, но он выжил и нашел дорогу к нам! Более того, этот мальчишка оказался потомком короля Вилфорда. У него есть медальон, доказывающий его принадлежность к королевскому роду.

– Какое счастье! – Пенат обнял Армариуса и Шеду. – После того как я узнал, что король Геворд и королева Мариэль погибли в тот ужасный день, я места себе не находил. Подумать только, принцессы Гольмана и Одежавель в один день стали сиротками, теперь я уверен, что появление этого мальчика – знак того, что у нас теперь все наладится!

– На завтра назначена коронация Нимбуса и его обручение с принцессой Гольманой! – сказал Армариус и схватился за голову. Малышка давно должна была спать, а они так заболтались, что Армариус совсем забыл о ней. – Гольмана! Крошка! Нужно сейчас же ложиться, завтра у тебя очень ответственный день! – Армариус взял принцессу на руки. – Завтра ты станешь невестой Нимбуса, невестой короля Нимбуса! А когда ты достигнешь совершеннолетия, Гольмана, вы поженитесь, и ты станешь королевой Заоблачности.

– Мне кажется, что старейшины немного спешат с коронацией! – сказал Пенат.

– Не думаю, – Армариус немного помолчал. – Народу Заоблачности сейчас нужно знать, что мужская линия королевской крови не потеряна, им нужно знать, что у них есть король, – Армариус заметил, что Гольмана уснула на его руках. Он осторожно положил ее в облачную колыбель и накрыл воздушным покрывалом. – Я скучаю по моей Одежавель! – тихо, чтобы не потревожить сон Гольманы, сказал он, и слезы потекли из его глаз.

⁂

В хижине старейшин висела угнетающая тишина. Несмотря на то что все братья приняли Нираса и были рады встрече с ним, Авон так и не обнял его. Ему не давала покоя мысль, что с появлением старшего брата нарушатся все его планы. И действительно, после вопроса Хранителя Шеду о магическом дереве все как с ума посходили. Авону едва удалось остановить братьев, готовых в ту же минуту отправиться в долину Вельдогенериуса для защиты магического дерева. Да, мысль Шеду была разумна, дерево хранило магические дары всех жителей Заоблачности, и никто даже не мог предположить, что могло бы случиться, решись Амарус уничтожить его.

– Решено! – наконец заговорил Авон. – Я решил и никому не позволю возражать мне! Конечно, запретить вам отправиться в долину Вельдогенериуса я не могу, да и не буду этого делать. Если вы решили поддержать Нираса, своего брата, который уже однажды подверг ваши жизни смертельной опасности, дело ваше! Но покинете вы наш мир только после коронации Нимбуса. Я так решил, и да будет так! – закончил свою речь Авон, и тишина снова повисла над головами восьми старейшин.

– Мы могли бы отложить коронацию, Авон! Нам нужно спешить, кто знает, что еще задумал Амарус! – Фирн горел от нетерпения отправиться в долину Вельдогенериуса и не замечал, как закипает Авон.

– Авон прав, Фирн! – Нирас, сидевший рядом с Фирном, положил на его плечо руку. – Отправляться ночью в путь неразумно. Кругом неприступные скалы, узкие тропы. Если Амарус и решится пойти в долину Вельдогенериуса, то путь его будет долгим. Его воины не умеют летать, и у них нет облачных кораблей. Им придется провести не один день в пути, а мы можем воспользоваться нашей магией и уже завтра к вечеру будем на месте, – Нирас с нежностью посмотрел на Фирна. С тех пор как он принял решение отправить братьев на верную гибель, прошло не одно столетие. Все это время он был уверен, что они мертвы, и страдал от их потери. И только мысль о том, что эта жертва была необходима для спасения их мира, не позволяла ему впасть в отчаяние. Надежда появилась, когда в долине Гертруда он увидел в водах серебристого ручья не свое отражение. Лицо, показавшееся в воде, напомнило Нирасу о брате. Он узнал в отражении Авона, но не мог поверить, что это не иллюзия. Он убеждал себя, что ему показалось. Но сегодня, когда он увидел всех братьев там, под замершими водопадами, он едва не задохнулся от счастья.

– Хорошо, я принимаю твое решение, Авон, только обещай мне, что мы сразу же отправимся в путь, как только завершим обряд коронации, – согласился наконец Фирн. Доводы Нираса показались ему разумными, и он смирился с необходимостью ждать.

– Как я сказал, так оно и будет, Фирн, и не надо требовать от меня обещаний! – лицо Авона вспыхнуло от вновь охватившего его гнева. Он с трудом сдерживался, чтобы не выдать своих чувств. Нирас, едва появившись в их мире за семью водопадами, не прилагая усилий, с легкостью завоевывал авторитет и любовь братьев, и это приводило Авона в бешенство.

– Я хотел бы повидать принцесс, Авон! – решил уйти от неприятного разговора Нирас и заметил, как Авон вздрогнул, услышав его просьбу.

– Уже поздно, отложим вашу встречу до завтра! – в голосе Авона чувствовалось раздражение. – Иди, Нирас! Фирн покажет тебе место твоего ночлега!

⁂

Ночь уже спустилась в мир за семью водопадами, наполнив его легкой прохладой и терпкими запахами трав и цветов. Маг Нирас чувствовал, как воздух, пропитанный ночными ароматами, обволакивает его уставшее от длинного путешествия тело, проникает в каждую клеточку, наполняя его сладкой дремой. Тысячи цикад нарушали тишину, но эти звуки не напрягали его слух. Только здесь он смог расслабиться и почувствовать прежнее состояние, когда не было беспокойства и страха. Фирн молча шел рядом, поглядывая на звездное небо.

– Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня, брат? – прервал молчание Нирас.

– Я давно простил тебя! – Фирн посмотрел в глаза брата, и Нирас почувствовал, как внутри него поднимается волна нежности. Фирн не врал, Нирас видел это в его глазах. – И я очень скучал по тебе! – голос Фирна чуть дрожал, и Нирас обнял его.

– Фирн! Брат мой! – медленно заговорил Нирас. – Я видел то, что не пожелал бы видеть врагу своему. Мир рухнул, и путь сюда мой был усеян болью и отчаянием, – Маг Нирас посмотрел на звезды, и Фирн увидел, что лицо его исказилось так, как будто он испытывал физическую боль. – Король Геворд… Прекрасная Мариэль… Они все мертвы, Фирн, там все мертвы и нет жизни, – Маг Нирас вдохнул полные легкие воздуха и посмотрел на Фирна. – Слова твои о прощении дают мне надежду на то, что я смогу справиться, и я благодарен тебе за эту поддержку. Я хотел бы сделать хоть что-нибудь для тебя, но нуждаешься ли ты в моей помощи?

– Я знаю, чем ты можешь помочь, Нирас! – Фирн улыбнулся. – Но уже поздно, а ты устал, и, скорее всего, тебе нужен отдых!

– Я не так уж и стар, как тебе кажется, Фирн! – впервые за долгое время на лице Мага Нираса появилась улыбка. – Говори, чем я могу помочь?

– Я никогда не забывал, Нирас, о твоем даре врачевания! – ответил Фирн.

– Ты болен, Фирн? – на лице Мага Нираса появилось беспокойство.

– Нет, я не болен, Нирас, твои умения нужны жителям Заоблачности, которых привезли сюда на облачных кораблях. Они были ранены воинами Амаруса, и сколько я с братьями ни старались облегчить их страдания, нам так и не удалось излечить их раны. Видимо, когти и клыки воинов тьмы обладают особой магией.

– Веди меня к ним, Фирн, – голос Нираса не терпел возражений, и Фирн свернул с тропы. Маг Нирас, опираясь на посох, последовал за ним. Через несколько минут на их пути появилась небольшая хижина, увитая плюшем. Фирн замедлил шаг и остановился. Маг Нирас почувствовал, что Фирн хочет поведать ему что-то, но никак не решится.

– Что так беспокоит тебя, Фирн? Скажи мне!

– Сегодня, когда ты заговорил о принцессах… – начал говорить Фирн и замолчал, не в силах продолжить.

– Что случилось, Фирн? – сердце Мага Нираса дрогнуло. – Ну же! Не молчи!

– Авон не стал говорить тебе, но я должен! – собрался с духом Фирн. – Одежавель больше нет с нами! Когда Авон разгадал путь тьмы через уста младенца, он решил, что нашему миру угрожает такая же опасность, как и Заоблачности, Нирас, – Фирн не смотрел в глаза Нираса и не видел, как в одно мгновение его лицо стало белым, как свет Луны. – Ею пожертвовали, Нирас. Авон бросил ее с обрыва.

– Я видел ее магический цветок и цветок принцессы Гольманы несколько дней назад, Фирн, она жива! – Маг Нирас был поражен этим известием. Все это время он был уверен, что Одежавель и Гольмане удалось спастись и они находятся рядом друг с другом. Нирас задумался, а лицо Фирна засияло от счастья.

– Если все так, как ты говоришь, значит, Одежавель удалось спастись! Но как? Это ведь невозможно! У нее же нет крыльев! – все еще не мог поверить радостному известию Фирн.

– Ее спас Логофет! – Маг Нирас и Фирн обернулись на голос. Хранитель Шеду плавно спикировал на склонившуюся к земле сиреневую ветвь. – Простите, мне не спалось, и ночное небо сегодня особенно прекрасно!

– Шеду! Это лучшее, что я когда бы то желал услышать! – на глазах Фирна появились слезы, лицо его сияло. – Я так страдал от того, что произошло, и у меня не было ни капли надежды! Я корил себя, что не помешал Авону и что не сделал ничего, чтобы спасти принцессу! Но теперь, когда я знаю, что она жива и что они с Логофетом там, где тьма пожирает все живое, я не буду ждать ни минуты! Я сейчас же отправлюсь на их поиски, и никто не сможет помешать мне. – Теперь и я не останусь здесь ни на минуту, Фирн! – ответил Маг Нирас. – Одежавель в опасности, мы не должны допустить того, чтобы Амарус нашел их первым. Но для начала я помогу страждущим. Подождешь ли ты еще немного, Фирн?

– Конечно, Нирас! Ты иди, а мы с Шеду позовем братьев, Армариуса и Пената.

– Если мы поднимем шум, Фирн, Авон постарается препятствовать нам и мы потеряем уйму времени. Мы отправимся на поиски Одежавель и Логофета вдвоем, а остальные присоединятся к нам завтра, – Маг Нирас направился к массивной двери хижины.

– Ну уж нет, Маг Нирас! – возмутился Шеду. – Армариус не простит вам того, что вы оставили его нянчиться с Гольманой, а сами помчались спасать Одежавель! Видели бы вы его! Это уже не тот весельчак Армариус, тоска по Одежавель сильно его изменила! Мы должны взять его с собой, да и помощь Пената лишней не будет! – закончил он свою пылкую речь. Маг Нирас остановился и посмотрел на Фирна и Шеду, в глазах которых было столько решимости, что Маг Нирас сдался.

– Решено! – ответил он, понимая, что возражать бесполезно.

⁂

Маг Нирас переступил порог тускло освещенной хижины и огляделся. Просторная комната была почти пуста, поэтому женщина, лежащая в дальнем углу на небольшом облаке, показалась ему ребенком. Он сделал несколько шагов в ее сторону и остановился. Только сейчас он разглядел эту несчастную и понял, что зрение обмануло его. Странное чувство тоски и тревоги охватило его. Он обернулся, почувствовав, что в хижине они не одни.

– Вам жаль ее, Маг Нирас? – Нирас увидел молоденькую девушку, еще совсем юную, но со взглядом прожившей жизнь старухи. Она скрестив ноги сидела прямо на сиреневой траве, служившей ковром, и с вызовом смотрела ему прямо в глаза.

– Вы не узнали меня, Маг Нирас? – она поднялась и подошла к нему.

– Керла? – удивился Нирас. Только сейчас он узнал это милое личико, которое часто мелькало перед его глазами во дворце. Керла была няней Одежавель, и Нирасу часто приходилось давать ей и другим девушкам советы по воспитанию маленьких принцесс. Нирас улыбнулся и протянул руки, чтобы обнять ее, но Керла отпрянула от него и снова вернулась на свое место.

– Вы, наверное, пришли помочь страждущим, Маг Нирас? – голос Керлы был холоден, а на ее лице появилось подобие улыбки, делающее ее лицо безобразным. – Поздно пришли! – не дожидаясь ответа, продолжила она. – Сегодня ушли те, что едва держались, да и эта бедняжка вот-вот испустит дух.

– Позволь мне помочь ей, Керла! – тихо произнес Маг Нирас и приблизился к умирающей. То же чувство необъяснимой тоски вновь охватило его.

– Вы уже помогли ей, Маг Нирас! – ответила Керла, и следом из ее горла вырвался звук, напоминающий то ли хохот, то ли рыдания. Маг Нирас не ответил ей. Он склонился над едва дышащим телом женщины. Трудно было определить ее возраст. Лицо ее и шея были обезображены страшными гноящимися ранами, а кожа была настолько бледной и прозрачной, что Магу Нирасу на мгновение показалось, будто она мертва. Лишь маленькая серебристая жилка, пульсирующая под кожей, говорила о том, что в этом теле еще теплится жизнь. Маг Нирас убрал русую с рыжинкой прядь с ее веснушчатого лица.

– Как ее зовут, Керла? – спросил он, но Керла не ответила. Он обернулся и увидел, что она опустила голову на колени и плечи ее вздрагивают от безмолвного рыдания.

– Одежавель жива, Керла, – тихо сказал он, и Керла подняла к нему свои заплаканные глаза, теперь она заплакала в голос, и это были уже слезы счастья. Маг Нирас подошел к ней, поднял с земли и обнял за плечи. – Малышка жива, они с Логофетом в Заоблачности, Керла. Я помогу этой несчастной, и мы с Фирном, Армариусом, Шеду и Пенатом отправимся на их поиски. Ты могла бы помочь нам.

– Я уже давно простилась с моей Одежавель, Маг Нирас! Какое счастье! – Керла никак не могла поверить в только что услышанную прекрасную новость. – Что я должна сделать? Я готова на все ради моей принцессы!

– Ты должна присмотреть за принцессой Гольманой и до утра никому не говорить, что мы покинули эти земли, – ответил Маг Нирас. Керла поднялась и, кивнув, быстро направилась к выходу. Но остановилась и посмотрела на умирающую.

– Не беспокойся за нее, Керла. С ней будет все хорошо, – поняв ее немой вопрос, сказал Маг Нирас, и Керла, кивнув, скрылась за дверью. Маг Нирас склонился над бледным лицом. Что-то непостижимое его пониманию почувствовал он, глядя на искаженные ранами черты ее лица. Он знал наверняка, что между ним и этой женщиной существует магическая связь, но понять, что связывает их, не мог. Он взял в свои руки холодную ладонь и вздрогнул. Родимое пятнышко в виде Луны на запястье несчастной заставило Мага Нираса улыбнуться.

– Лила! – прошептал он. Теперь у него не оставалось сомнений. Это была та самая пастушка из долины Гертруда. Лила была бесплодной и обратились к нему за помощью. Магам всегда было разрешено врачевать только страждущих, а бесплодие не считалось физическим недугом. Но Лила так умоляла помочь ей, что он не смог отказать и нарушил закон, запрещающий вмешиваться в природные процессы. С помощью магии он наполнил ее чрево жизненной энергией. Он никогда не делал ничего подобного и совершенно не был уверен в том, что смог помочь. С тех пор он ничего не слышал о ней и даже не знал, понесла ли эта женщина или так и не стала матерью. Маг Нирас улыбнулся. Там, в долине Гертруда, у ручья, когда он увидел горы поверженных тел воинов Амаруса, он понял, что тот, кто смог сделать такое, наделен силой, подобной ему. Но он никак не мог позволить себе думать о том, что его магическая энергия нашла в ком-то его продолжение. Нимбус – сын Лилы из долины Гертруда, выходит, он и его сын, а не потомок короля Вилфорда.

– Держись, Лила! – он положил руки на ее раны. Она вздрогнула.

– Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – начал неистово шептать Маг Нирас. Яркий белый свет залил хижину. – Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – голос его набирал силу, и раны под его руками начали исчезать. Через несколько минут от них не осталось и следа. Яркая вспышка на мгновение озарила полумрак комнаты и исчезла, заполнив пространство легкой сиреневой дымкой. А через мгновение рассеялась и она, лишь маленькие сиреневые песчинки рассыпались по траве, устилавшей пол хижины. Дыхание Лилы стало ровным, она мирно спала. Маг Нирас убрал с ее лба непослушную прядь.

– Нам пора, Нирас! – появился на пороге Фирн. – Керла пока позаботится о принцессе Гольмане, Армариус, Шеду и Пенат уже ждут нас, – Фирн посмотрел на Лилу.

– Она проспит до полудня, Фирн. Ей больше ничего не угрожает, так что мы можем сейчас же отправляться в путь! – ответил Маг Нирас и с нежностью посмотрел на спокойное лицо спящей Лилы. Ему безумно хотелось увидеть Нимбуса, их сына, но нужно было немедленно отправляться в путь.

Глава 21. Магическое дерево

Глаза Анхеля постепенно привыкли к яркому свету. Размытые очертания начали приобретать четкие формы, и он увидел огромные, переливающиеся всеми цветами радуги, крылья. Они то плавно взмывали вверх, роняя разноцветные искры, то опускались вниз, создавая под собой воздушные вихри. Он посмотрел вниз, и сердце его замерло. Он не увидел земли, пространство, в котором они перемещались, не имело границ и было бескрайним.

– Таблеточку от укачивания в полетах не желаете? – донесся из-за спины знакомый голос, и Анхель быстро обернулся.

– Генри! – закричал Анхель от удивления и чуть не свалился со спины птицы. – Генри! Дружище, ты жив! Как же я рад!

– Я-то жив, а вот ты, смотрю, готов свалиться от счастья в бездну! – ответил Генри и на всякий случай перебрался к Анхелю на колени.

– О Генри! Я уже не мечтал когда-нибудь увидеть тебя! – Генри заметил, что глаза Анхеля заблестели.

– Вот только не нужно разводить сырость, друг мой! В моем возрасте такой климат категорически противопоказан! – он широко улыбнулся и изобразил согнувшегося в три погибели старика, опирающегося на сломанный кончик хвоста, как на трость. Выглядел он нелепо и забавно, но Анхель не улыбнулся.

– Что с моим отцом, Генри! – Генри ждал, что Анхель спросит его об отце, и мысленно готовился спокойно ответить на этот вопрос. Но когда настало то самое время, предательский комок образовался прямо у него в горле, и он почувствовал, как подступили слезы.

– Кхе-кхе! – Генри сделал вид, что прокашливается, и эти несколько секунд помогли ему собраться.

– Я не могу сказать наверняка, Анхель. Когда вслед за крабом ты исчез в водах озера, мы с твоим отцом продолжили борьбу. Помнишь, я лишил Аспида глаза? – Анхель утвердительно кивнул. – Он был так разъярен, что отшвырнул меня с неистовой силой в сторону. Я не смог удержаться на его огромной голове. Последнее, что я помню, это несущийся мне навстречу камень. Потом я почувствовал страшный удар, и тьма поглотила меня! Больше я ничего не помню.

– Выходит, ты не видел моего отца мертвым, Генри? – в голосе Анхеля было столько надежды! Генри был почти уверен, что Дельмар погиб в неравной схватке, но не стал говорить об этом своему другу. Более того, Генри не знал, жив ли он сам на самом деле. Он не знал, как очутился здесь, последние его воспоминания обрывались на том самом моменте, когда разум померк от того страшного удара о камень.

– Конечно, я не видел его мертвым, Анхель! – ответил он. Он не врал Анхелю, он действительно не видел отца Анхеля убитым Аспидом и черными птицами.

– Значит, есть надежда, Генри! Надежда на то, что я когда-нибудь увижу его! – Анхель улыбнулся, и Генри ловко перебрался на его плечо. Птица продолжала полет в этом странном бесконечном пространстве, в котором не было видно ни конца, ни края, а они оба молчали, каждый думая о своем. Анхель заметил, что воздух наполнен маленькими, мерцающими при ярком свете частицами, и ему показалось, что он чувствует кожей их прикосновение.

– Зачем мы здесь, Генри? – прервал он молчание.

– Я не знаю, Анхель, но если учесть то, что я появляюсь в твоей жизни в особенно важные моменты, то могу предположить, мой друг, что в ближайшее время произойдет что-то очень важное и удивительное, – ответил Генри, и они оба снова замолчали. Анхель улыбнулся своим мыслям, он думал об отце. Известие Генри очень обрадовало его и вселило надежду на хороший исход. Он не мог себе даже на секунду представить, что больше никогда не увидит того человека, которого он и знал-то всего несколько минут, но которого полюбил всем сердцем. Он закрыл глаза и попытался восстановить в своей памяти черты лица Дельмара. Анхелю совсем было не сложно, он сразу увидел его лицо в тускло освещенной пещере на острове Лансароте. Он сидел за черным роялем и смотрел на Анхеля своими небесно-голубыми глазами. Сильные руки порхали над клавишами, и Анхель услышал знакомую мелодию.

– Мир мой, Анхель, мальчик света, спи, малыш, тебя мы ждем, – мелодичный женский голос, гармонично сливаясь с божественно прекрасными звуками рояля, проник в самое сердце Анхеля. Он знал, что это поет она, его мама, и сердце его заколотилось, словно в его груди поселилась неугомонная птица.

– Мама! – собственный голос показался ему чужим. Она стояла напротив Анхеля и смотрела на него с такой нежностью, что Анхель почувствовал, как подкашиваются его ноги. Он хотел побежать ей навстречу, но ноги не слушались, и он только смог протянуть ей навстречу руки. Она подошла к нему сама и, проведя рукой по непослушным волосам, обняла его. Он почувствовал тепло ее тела, и горячие слезы полились из его глаз. Они стояли вдвоем в бесконечном переливающемся пространстве, и Анхелю начало казаться, что он видит сон. Но действительность была настолько реальной, что он наконец поверил, что это не сон и не иллюзия.

– Как же ты вырос, Анхель! Уже стал настоящим мужчиной! – тихо сказала она и улыбнулась. Анхель не мог оторвать взгляда от ее глаз и не мог произнести ни одного слова, а она провела пальцами по его мокрым от слез щекам. – Не плачь! – сказала Арнелия и взяла Анхеля за руку.

– Ты теперь никуда не уйдешь, мама? – еле слышно произнес Анхель.

– У тебя свой путь, Анхель, но ты должен помнить, что я всегда рядом с тобой, где бы ты ни находился, я в твоем сердце, я в твоих мыслях, я в твоей душе. Ты продолжение моего пути. Твоя рука всегда в моей руке, – Арнелия поднесла руку Анхеля к своим губам. – Чувствуешь тепло моего дыхания, Анхель? Это тепло моей любви, каждый раз, когда ты будешь думать обо мне, ты будешь чувствовать тепло.

– Но я хочу, чтобы ты жила и всегда была рядом, как сейчас! – ответил Анхель.

– Любовь и есть жизнь, Анхель, и для нее нет пределов ни во времени, ни в расстоянии. Корни дерева уходят вниз, ветви тянутся к Солнцу. Все взаимосвязано, прошлое, настоящее, будущее. Запомни, Анхель! Твой путь труден! Нужен свет озарения, опыт, чувства – иди вперед! Нужна мудрость, память, любовь – возвращайся назад. Не важно, где ты, не важно, в каком направлении ты движешься, все есть путь, все есть движение. Только помни всегда, что ты несешь свет и что я всегда рядом с тобой! Я люблю тебя, Анхель! – голос Арнелии звучал в голове Анхеля, и он наконец осознал, что, как и прежде, летит на птице. Генри, что – то беспрерывно говорил, но Анхель не слышал его голоса.

– Я тоже тебя очень люблю! – прошептал он, пытаясь снова мысленно погрузиться в то состояние, где он видел ее. Генри, услышав слова Анхеля, замолчал и внимательно посмотрел на странно отрешенного друга.

– Нет! Это, конечно, мило с твоей стороны, Анхель, но сдается мне, что ты совсем меня не слушаешь! – Генри делал вид, что раздражен невнимательностью друга. – Скажи мне на милость, для кого я битый час пытаюсь найти разгадку знамения, которое нам всем пришлось однажды наблюдать в ночном небе? – он заглянул в глаза Анхеля и махнул лапой.

– Я видел ее, Генри! – лицо Анхеля светилось от счастья.

– Ты не мог никого видеть, Анхель! Кругом, куда ни глянь, бесконечность!

– Я видел маму, Генри! – настаивал Анхель, и глаза Генри наполнились грустью. Он, конечно, был рад тому, что Анхель наконец увидел ту, которая подарила ему жизнь, но ему почему-то пришла в голову мысль о том, что, возможно, и он сейчас только мерещится Анхелю, и наступит тот момент, когда они расстанутся, и возможно, уже навсегда. Только сейчас Генри задумался о их такой внезапной встрече. А ведь он ничего не помнил с того самого момента, как Аспид отшвырнул его от себя. При этой мысли Генри поежился. А что если тогда, ударившись о камень и провалившись в небытие, он умер? Ведь не мог же он перенестись оттуда, с земли, сюда, в это странное место, будучи живым?

– Что с тобой, Генри? – Анхель был удивлен быстрой переменой настроения своего друга.

– Все в порядке, Анхель! Я рад, что ты увиделся со своей мамой! – ответил Генри и постарался как можно радостней улыбнуться своему другу, но улыбка на его поседевшей мордочке получилась какая-то неестественно жизнерадостная. Он с ужасом ждал момента, когда Анхель исчезнет.

⁂

Одежавель, которая уже успела привыкнуть к обществу Анхеля, капризничала и то и дело повторяла его имя. После того как Анхель исчез возле магического дерева, Логофет решил, что они с малышкой будут ждать его на том же месте, чтобы не пропустить его возвращения. Логофет не волновался за Анхеля, он знал, что все идет своим чередом. Анхель вернулся к своим корням, и ему был дарован магический дар. Логофет не знал, куда исчез Анхель, но точно знал, что ничего плохого с ним не случится. Сколько времени будет отсутствовать Анхель, он тоже не мог знать, поэтому решил соорудить место для ночлега. Камни были так тяжелы, что Логофет взмок через несколько минут. «Ничего страшного, если мы поспим под открытым небом», – подумал он и, подхватив Одежавель, опустился около ствола магического дерева. Солнце стояло еще высоко, а под густой кроной было прохладно и уютно. Логофет решил, что должен немного отдохнуть, и прилег, подложив под голову теплый камень. Одежавель сразу же перестала капризничать. Она то с восторгом смотрела вниз, где в прозрачной почве были видны могучие корни магического дерева, то начинала бегать вокруг дерева, пытаясь поймать порхающие цветы. Логофет наблюдал эту умилительную картину, но вскоре голова его начала кружиться от его попыток не упустить бегающую Одежавель из виду. Он зевнул и понял, что безумно хочет спать. Изо всех сил он боролся с охватившей все его тело дремой и через мгновение провалился в сон.

Глава 22. Коронация

Авон негодовал. Ранним утром ему принесли весть о том, что Фирн, Нирас и Хранители магических даров королевской семьи исчезли. Он был взбешен и вот уже на протяжении нескольких часов не мог справиться со своим гневом. Он никак не мог признаться себе, что настроение его испорчено задетым самолюбием. Фирн не послушал его и пошел наперекор, и это выводило Авона из себя. Во всем виноват Нирас, он снова появился и нарушил мирное течение жизни в его, Авоне, мире за семью водопадами.

– Все готово к коронации Нимбуса, Авон! – Авон обернулся. На пороге хижины стоял Корей. По торжественному поводу он надел расшитую серебряными нитями тунику и расплел волосы. Выражение лица Корея было не менее торжественное, как и его облик, и Авон невольно улыбнулся, на мгновение забыв о Фирне и Нирасе. Но через несколько секунд лицо его снова приняло суровое выражение.

– Может, все же перенесем коронацию, Авон? – заметив резкую перемену в настроении брата, предложил Корей.

– Об этом не может быть и речи! Фирн ослушался и неосмотрительно покинул наш мир за семью водопадами, но это не повод отказываться от церемонии, – голосом, не терпящим возражений, ответил Авон.

– Но он там, где тьма, и возможно, сейчас ему нужна наша помощь, Авон. Мы могли бы… – Корей прервал свою речь на полуслове, увидев, как лицо Авона побелело от гнева.

– Ты забыл, Корей? Фирн сейчас не один! С ним его старший брат! И если Нирасу хватило наглости увести младшего брата отсюда в мир, полный опасностей, уверен, у него хватит разума и смелости защитить его! Хватит об этом! Нам пора! – закончил он и направился к выходу.

⁂

Нимбус стоял у окна и смотрел, как ко дворцу стекается народ. Его знобило, но причиной этому была не утренняя прохлада, разлившаяся там, за окном. Он был так взволнован, что не мог сидеть на месте и спокойно ждать. По торжественному случаю его одели в небесно-голубые бриджи и белоснежную тунику, расшитую тысячами переливающихся кристаллов. Массивный пояс был усыпан драгоценными камнями и был очень тяжел, а темно-синий плащ ниспадал почти до самого пола и мешал свободно двигаться. Это обстоятельство сильно волновало Нимбуса, он не чувствовал себя свободно во всем этом великолепии, а ведь ему скоро предстояло сразиться с превосходящими его по количеству и, возможно, по силе врагами.

– Нам пора, Нимбус! – Нимбус обернулся и увидел стоящего в дверях Корея.

– Уже? – Нимбус тяжело задышал, и Корей, заметив его волнение, подумал, что в душе Нимбуса поселился страх перед тяжелым бременем ответственности, которое он должен будет принять на себя вместе с короной. Корей улыбнулся и подошел к нему. Его ладонь с длинными худыми пальцами легла на плечо Нимбуса.

– Тебе не нужно волноваться, Нимбус, на тебя будут устремлены тысячи глаз, и будет лучше, если они увидят перед собой мужчину, а не струсившего мальчишку.

– Я не струсил! – Нимбус отпрянул назад и пристально посмотрел в глаза Корея. Его глаза смотрели на Корея с такой ненавистью, что тот отступил назад.

– О! Прости, Нимбус! Я совсем не хотел обидеть тебя, я лишь хотел поддержать будущего короля в эту важную для него минуту, – Корей был удивлен реакцией Нимбуса, но никак не хотел поверить в то, что прочел в глазах этого странного мальчика. К его радости, Нимбус подошел к нему и взял за руку.

– Прости меня, Корей! Ты прав, я взволнован, но обещаю, что все увидят перед собой настоящего короля, сильного, смелого и отважного. Они будут счастливы, что у них снова есть король, – Нимбус говорил ровно, и Корей заметил, что ему удалось справиться с переполняющими его маленькое сердце эмоциями. «Скорее всего, несколько мгновений назад я увидел в его глазах не ненависть», – подумал Корей и улыбнулся.

– Ну что же, я только рад, Нимбус! Пойдем уже, все ждут нашего короля! – он поправил плащ на плече Нимбуса, и они скрылись за массивными дверями.

⁂

Солнце стояло в зените, и от его лучей белоснежные камни долины Вельдогенериуса приобретали особенную белизну, режущую глаз. Нагретые Солнцем камни излучали тепло, делая воздух невыносимо тяжелым. Маг Нирас, Шеду, Пенат, Армариус и Фирн стояли посреди бескрайней долины и смотрели вдаль. Путь от семи водопадов до долины был недолгим, им удалось добраться до места достаточно быстро, ночь сменила день, как они уже приблизились к месту, но Маг Нирас решил остановиться, чтобы передохнуть и осмотреться. Шеду и Пенат, хоть и немного устали от перелета, были недовольны остановкой. Давно им не приходилось летать вволю, а тут представилась такая возможность. На протяжении всего пути им не встретилось ни одно живое существо, и это настораживало Мага Нираса. Он чувствовал, что Амарус где-то рядом, но вокруг были только бескрайние белоснежные просторы.

– Дальше нужно идти пешком! – сказал он, и Шеду с Пенатом тяжело вздохнули, вспомнив недавний пеший переход. Армариус тоже был недоволен. Волнение за судьбу Одежавель нарастало, и каждая минута промедления казалась ему вечностью.

– Мы преодолели большое расстояние, Нирас, и никого не встретили на нашем пути. Что если Амарус опередил нас, и, возможно, уже сейчас приблизился к магическому дереву? – Фирн не находил себе места.

– Я чувствую его, он близко, и возможно, ты прав, Фирн, но если мы полетим дальше, нас могут заметить, – Маг Нирас никак не мог принять решение. Он боялся потерять время, решившись на пеший переход, но и рисковать Хранителями и Фирном ему тоже не хотелось.

– Маг Нирас! Солнце так припекает, что у меня, кажется, начались галлюцинации! – Армариус внимательно всматривался вдаль, и странное дело, долина будто оживала под его пристальным взглядом.

– Камни! Они шевелятся, Маг Нирас! – воскликнул Шеду, и наконец все заметили, как плоская равнина превращается в волнующийся океан.

– Это армия Амаруса! Они совсем близко и движутся в направлении магического дерева!

– Мы опоздали, Нирас? – Фирн был так взволнован, что лицо его побелело.

– У нас еще есть время, но нужно спешить! – Маг Нирас вскочил на спину Армариуса. Фирн последовал его примеру, и через мгновение Хранители уже неслись в сторону магического дерева, рассекая крыльями горячий воздух.

– Только бы не опоздать! – прошептал Фирн.

– Возьмем южнее! – закричал Пенат. – Так мы минуем это вражеское море и немного срежем путь! – стая отклонилась южнее, и через несколько минут они уже казались маленькими точками на бескрайнем небосводе.

⁂

Логофет, сладко потянувшись, открыл глаза и тут же подскочил как ошпаренный. Солнце стояло в зените, а значит, уже было обеденное время, но не голод заставил Логофета очнуться ото сна так быстро.

– Одежавель! Одежавель! Где ты, малышка?! – запричитал он и начал бегать вокруг магического дерева так быстро, что через минуту весь покрылся испариной. Наконец, поняв, что действия его бесполезны и Одежавель нет возле дерева, он остановился. Вид у него был такой жалкий и потерянный, что глядя на него, можно было заплакать.

– Ты не ее ищешь, Хранитель магического дара? – Логофет не сразу понял, откуда звучит голос Мага Нираса, и завертел головой так, что перед его глазами поплыли радужные пятна. Откуда-то сверху послышался неприятный для ушей Логофета смех, и он наконец догадался поднять голову. На обрыве утеса стоял Маг Нирас. Одной рукой он опирался на посох, в другой держал Одежавель. Малышка была спокойна и играла с развевающейся на ветру длинной бородой Мага Нираса.

– О Маг Нирас! Как я рад вас видеть! Я уснул ненадолго, а тут вы! – Логофет понимал, что допустил оплошность, уснув и оставив Одежавель одну, но был бесконечно рад, что все обошлось и она находится в полной безопасности. Пока он мысленно пытался оправдать свою беспечность, рядом с Магом Нирасом выросли огромные белоснежные фигуры великанов. Солнце слепило, и Логофет прищурился, чтобы лучше видеть. Странное чувство сковало все его тело, и кончик хвоста предательски задрожал, зазвенел золотыми чешуйками, когда до него наконец дошло, что он видит перед собой совсем не Мага Нираса. Колени его подкосились, и он услышал, как застучали его зубы. Он не мог до конца понять, что сильней его испугало: то, что он сейчас скорее всего умрет, или то, что маленькую Одежавель ему теперь уж точно не удастся спасти. «Болван, как ты мог! Поддаться искушению сладкого сна, когда вокруг сплошные опасности», – быстро проносились нерадостные мысли в его голове, и он решил, что разумней будет притвориться, что он и не догадывается, что перед ним стоит не Маг Нирас.

– Пока вас не было, Маг Нирас, здесь столько всего произошло! – попытался придерживаться принятой стратегии Логофет. Но ответа не последовало, и он, переминаясь с ноги на ногу, снова заговорил, пытаясь справиться с дрожащим от страха голосом. – Вы бы отдали мне малышку, Маг Нирас! Она хоть и кажется крошкой, но на руках ее держать не так уж и легко, уж я-то знаю, поверьте! – Логофет сделал пару робких шагов к утесу и замер на месте. Только сейчас он заметил, что огромные белоснежные чудовища, так гармонично сливающиеся с пейзажем белоснежной долины, заполонили все пространство вокруг.

⁂

Запахи цветений и душистой травы, усиленные полуденным зноем, проникали в просторную комнату уютной хижины, наполняя ее божественными ароматами. Лила открыла глаза и осмотрелась. Очертания комнаты были нечеткими, но через несколько минут ее глаза привыкли к солнечному свету, и она поняла, что находится в незнакомом ей месте. Такие хижины не строили в Заоблачности. Круглые, без окон, только большое отверстие в потолке служило окном, пропуская свет и воздух. Несмотря на отсутствие окон, в комнате было очень светло. Лила заметила серебристый мох, покрывающий стены, и улыбнулась. В Заоблачности такой серебристый мох рос на стенах всех хижин и служил в темное время суток освещением. От этой мысли ей стало спокойнее, и она встала с мягкого облака. Она не знала, как оказалась здесь, сколько провела здесь времени. Память ее, словно неугомонная птичка, порхающая с ветки на ветку, не позволяла ее голове сконцентрироваться на чем-то важном, выхватывая какие-то мгновения ее прошлой жизни. Она чувствовала, что есть что-то очень важное, что нужно было обязательно вспомнить, но в ее голове возникали лишь радужные картины серебристого ручья, бескрайней долины с пасущимися стадами капелек, хижины, увитой плюшем. Она не могла вспомнить, кто она и откуда, и это сильно ее беспокоило.

– Да здравствует наш король Нимбус! Да здравствует наш король! – хор тысяч голосов донесся до Лилы откуда-то издалека, и она изумилась и вытянула шею, подобно лесной лани, пытающейся уловить звуки леса. – Да здравствует наш король Нимбус! Да здравствует его союз с принцессой Гольманой! – снова донеслись до нее звуки ликующей толпы.

– Нимбус! Мой сын! – голос Лилы дрожал, и она произнесла эти слова едва слышно. Наконец она вспомнила все. Память, словно прорвавшаяся плотина, в одно мгновение заполнила ее голову воспоминаниями. Она вспомнила тот страшный день, когда с палубы облачного корабля в долине Гертруда она увидела сына. Тот день, когда смерть, страдания и отчаяние поселились в их мире. Картина была настолько живой, что сердце ее судорожно заколотилось, и она прижала руки к груди, как будто боялась, что оно выпрыгнет наружу.

– Нимбус! Сынок! – выдохнула она и бросилась к двери. Лила знала, что толпа кричит имя не ее сына, ведь ее Нимбус не может быть королем, но неведомая сила понесла ее в ту сторону, откуда доносились крики толпы.

⁂

Солнце, словно пытаясь соответствовать величественному моменту коронации, сияло, отражаясь в гранях хрустального кубка, наполненного чистейшей водой. Нимбус едва удерживал кубок в дрожащих руках, и из-за этого в кубке разразился настоящий шторм.

– Да здравствует король Нимбус! Да здравствует союз короля с принцессой Гольманой! – кричала толпа, и Нимбус, стоящий над всеми на небольшом белом облаке, с высоты смотрел, как колышется людское море внизу. Старейшины были там среди всех, и лишь маленькая принцесса находилась на большой террасе дворца почти рядом с ним. Она мирно спала, несмотря на шум, окруженная няньками и гувернантками. Нимбус сделал глубокий вздох, пытаясь справиться с волнением.

– Настал час возмездия! Ты будешь гордиться мной, отец! – едва слышно прошептал он, и кубок, сверкающий в лучах Солнца, полетел вниз. Толпа, увидев случившееся, загудела, словно пчелиный улей, а Нимбус направил руки в людское море, туда, где стояли братья-старейшины. Яркая молния разрезала воздух, и там, внизу, раздались первые крики и стоны. Все было в точности так, как Нимбус видел в своем сне. Толпа под его ногами беспорядочно заметалась, женщины кричали, пытаясь найти своих детей. Старики стояли, не двигаясь с места. Серебристая кровь заискрилась в лучах Солнца, и Нимбуса охватило то странное, необузданное чувство, которое он испытывал в своем сне. Он убивал с упоением, и это чувство и радовало, и пугало одновременно. Старейшины, не ожидавшие такого страшного поворота, были словно парализованы. Нимбус увидел, как, вскрикнув, упал Корей, а бездыханное тело Авона лежит среди убитых и раненых.

– Нимбус! Прошу тебя, сын мой! Не надо, Нимбус, остановись! – женский голос, такой знакомый, из сна Нимбуса, сковал его мышцы, и он замер, не в силах пошевелиться. Он не видел, кто кричал ему, но теперь, как и во сне, он почувствовал, что страсть убивать отпускает его воспаленную душу, и его затрясло от рыданий. Он все вспомнил. Он вспомнил ее лицо, руки, белоснежно-золотистые волосы, которые так пахнут травами, ее улыбку на веснушчатом лице. А потом он увидел отца, он стоял в поле, окруженный пасущимися каплями, и Нимбус бежал к нему, широко расставив руки. Это был не Амарус.

– Мама! – едва слышно прошептал Нимбус сквозь рыдания. Его тело, еще недавно скованное ее голосом, вдруг обмякло, а затем он ощутил страшный холод, но он не видел ничего вокруг.

– Нет! Пожалуйста, не причиняйте ему вред! Я прошу вас! Умоляю! – уже откуда-то издалека донесся голос матери. Ему было так холодно, что он почувствовал, что слезы его превращаются в замерзшие водопады, а все тело покрывается коркой льда. Он не видел, что старейшины Колдер, Томан, Гон и Осад стоят там, внизу, подняв руки вверх, но услышал их шепот. Он напомнил Нимбусу шелест ночных трав в долине Гертруда, и страшная картина ожила в сознании Нимбуса. Он увидел облачный корабль, который атаковали страшные белоснежные чудовища, и лицо матери среди лиц таких же отчаявшихся жителей Заоблачности. Он вспомнил, он все вспомнил. Волна отчаяния от мысли, что все то, что он сейчас сделал, уже не исправишь, накрыла его ослабевшее тело, и он провалился в небытие.

Глава 23. Тайна знамения

Солнце стояло в самом зените, и в другой раз Логофет, изнывая от жары, воображал бы себя мучеником на раскаленной сковороде, но сейчас, при виде окруживших его со всех сторон огромных варканов, дрожал и ритмично выстукивал зубами румбу, обливаясь при этом ледяным потом. Впервые в его столь долгой жизни он был в центре всеобщего внимания. Тысячи хищных, полупрозрачных глаз следили за его скромной персоной, и Логофет впервые в жизни пожалел, что выглядит столь аппетитно. Он на секунду представил себя желанным лакомством на хрустальном блюде, и от этой дурной фантазии сначала бросило в жар, а затем в животе образовалась ледяная пустыня, и из ее недр послышался то ли рык, то ли вой. Чудовища оскалились, обнажив острые клыки, но Амарус жестом остановил их порыв броситься на застывшую в оцепенении добычу. Большая тень накрыла утес, и Логофет подумал, что на долину Вельдогенериуса нашли тучи, но тень, промелькнув, исчезла, и уже через секунду рядом с ним стояли Шеду, Пенат, Армариус, Фирн и Маг Нирас. Логофет был так изумлен их внезапным появлением, что не мог вымолвить и слова, но никто и не ждал от него объяснений, все устремили свои взгляды вверх.

– Моя Одежавель! – закричал Армариус, заметив малышку Одежавель в руках Амаруса, и в отчаянии ринулся вперед, но Маг Нирас остановил его.

– Нет, Армариус, я сам! – он сделал несколько шагов по направлению к утесу.

– Какая встреча! Ты как всегда вовремя, Нирас! А я-то думал, ты сгниешь там, где я тебя оставил! – Амарус подошел к самому краю утеса. Одежавель, спокойно игравшая с его бородой, увидела край и заплакала.

– Это наша битва, Амарус! Отдай Одежавель, и сойдемся в равном бою! – закричал Нирас, и его слова эхом разлетелись по всей долине.

– Это я виноват, Маг Нирас, я не доглядел за малышкой, я все исправлю, – едва слышно прошептал Логофет и, превозмогая жуткий, животный страх, поднялся в воздух и направился в сторону Амаруса.

– Остановись, Логофет! – закричал Маг Нирас, и Логофет замер на месте, что было для него чрезвычайно сложно, так как ему приходилось с удвоенной силой махать своими коротенькими крыльями. Одежавель, увидев Логофета, улыбнулась и протянула ему навстречу свои пухлые ручки. Затем взгляд ее упал на группу, стоящую возле магического дерева, и она наконец увидела Армариуса.

– Армарус! – пролепетала она, и над долиной разнесся ее звонкий смех, напоминающий звон колокольчиков. Она потянулась к нему, но Амарус остановил ее попытки высвободиться из его рук. Сердце Армариуса рвалось на части. Он был так рад видеть свою принцессу живой и невредимой, но мысль о том, что она сейчас находится в руках Амаруса и он не может ничего сделать для нее, приводила его в отчаяние. Он уже был готов снова броситься к Одежавель, но его остановил жесткий взгляд Мага Нираса.

– Не смейте даже приближаться к ней! – голос Амаруса зазвучал как гром в наступившей тишине. – Битвы не будет, Нирас, ты ее уже проиграл! А королевская кровь нужна мне для совершения одного магического обряда – отделение темного от светлого, Нирас! И на сей раз я оставлю на поверхности тьму, а свет навсегда исчезнет в глубинах озера, воды которого я затем обращу в камень, и свет уже никогда не найдет дорогу в этот мир, Нирас!

– Ты не сделаешь этого, Амарус! – Маг Нирас сделал еще несколько шагов к утесу. Он знал, что эта встреча неминуема, много раз он представлял ее в своей голове. Он знал, как остановить Амаруса, но он и предположить не мог, что именно в этот момент в его руках окажется Одежавель. – Отдай малышку, ее кровь не поможет в ритуале. Я знаю, Амарус!

– О да! Ты знаток в ритуалах, Нирас, но ты забываешь одно но! Я часть тебя, а вернее ты часть меня! Для темных сил магическая королевская кровь – сильнейший ингредиент, Нирас, и ты это знаешь! – Амарус поднял Одежавель над своей головой, и сердце Мага Нираса сильно забилось. Он заметил, как в воздухе мелькнула чья-то тень и пронеслась над утесом. Это был Армариус. Он не смог просто стоять и ждать. В отчаянии он попытался схватить принцессу, но огромная лапа чудовища, стоящего рядом с Амарусом, с силой отбросила его на землю. Когти, словно лезвия нанесли глубокие раны, и его тело, поднимая клубы белой пыли, покатилось к краю утеса и рухнуло вниз. Логофет, увидев своего друга в таком незавидном положении, ринулся к нему. Ему едва удалось успеть. Уже у самой земли он подхватил Армариуса, не позволив другу разбиться о камни. Он отнес его израненное тело к магическому дереву и тихо заплакал.

– Браво! Ты спас своего друга, Логофет, а теперь сорви магический цветок принцессы Одежавель и принеси его мне! – голос Амаруса был властным, и Логофет, не в силах пошевелиться, посмотрел на Мага Нираса.

– Ты прав, Амарус! Королевская кровь и магический дар могут усилить твою магию, но ты не учел одного! Королевская кровь по мужской линии способна перевернуть мир, но никак не кровь девочки! Отдай мне Одежавель, и мы все покинем Заоблачность, и власть твоя будет безграничной, – Маг Нирас говорил не спеша, словно пытался выиграть время.

– Мужская линия королевской крови прервалась с королем Гевордом, Нирас, а значит, у меня не осталось других вариантов, – сказал Амарус и передал Одежавель в лапы стоящего рядом чудовища. Малышка снова заплакала, и Армариус попытался встать, но обессиленный рухнул на землю.

– Я достану тебе кровь королевского отпрыска по мужской линии, Амарус, только не трогай Одежавель! – закричал в отчаянии Маг Нирас. В мире за семью водопадами сегодня коронуют мальчика, на шее которого висит медальон, указывающий на его принадлежность к королевской крови! Я приведу его тебе!

– Ты говоришь о Нимбусе, Нирас? – над долиной разнесся холодящий душу хохот. – Наш сын Нимбус и сын пастушки. О да! В нем непременно течет кровь королей, Нирас! Правда? Ты уже так возвеличил себя, что считаешь себя близким по крови к королям!

– Ты знаешь Нимбуса? – голос Мага Нираса дрожал, выдавая его сильное волнение, и Амарус пристально посмотрел ему в глаза.

– Он сейчас в беде, Нирас! Наш сын в беде! И мир за семью водопадами в беде! – Амарус ликовал. Он был так доволен произведенным на Мага Нираса впечатлением, что не смог сдержать улыбку.

– Что ты сделал с Нимбусом? – Маг Нирас говорил тихо, но в его голосе чувствовалась такая ненависть, что Амарус невольно отступил на шаг назад.

– Ничего, Нирас! Я даже не обманул этого несчастного мальчика. Я сказал ему, что я его отец. И я не соврал в этом. Ведь мы одно целое, Нирас, и если бы тогда, девять лет назад, ты не нарушил закон, предписывающий не вмешиваться в течение жизни, Нимбус бы сейчас просто не существовал. Но он есть, Нирас, и более того, он переполнен ненавистью к твоим братьям, убившим его мать и покушающимся на его земли! – от слов Амаруса рука Мага Нираса сжала посох так, что дерево затрещало под его пальцами.

– Не ври, Амарус! Нимбус боролся с твоими воинами и считает нас своим народом! – вмешался Фирн.

– Он окрылен ненавистью и желанием мстить. Так что, думаю, в это самое время ваш народ и твои братья, Фирн, погружены в хаос. Силы Нимбуса приумножены мной, и ничто не может остановить его, лишь только память, но я лишил его ее, и близок час, когда в этом мире не останется никого, кроме меня! Так что принесите мне цветок и приготовьтесь уйти достойно! – ответил Амарус, и Фирн заметил, как плечи его старшего брата вдруг согнулись, а по его испещренному морщинами лицу прошли судороги. В сердце Фирна закралось отчаяние.

– Принеси мне цветок, Логофет! – снова обратился Амарус к Хранителю. К удивлению всех собравшихся, Логофет вдруг перестал плакать и, взглянув на страдающего от ран Армариуса, направился к подножью утеса. На сей раз его никто не остановил. Маг Нирас был настолько расстроен известием о Нимбусе, что, казалось, забыл обо всем и стоял, погрузившись в свои мрачные мысли.

– Постой, Амарус! Я знаю то, что не знает никто! – начал Логофет. – Нимбус присвоил себе чужой медальон, который был утерян во времена правления короля Вилфорда, именно в то время, когда принцесса Амея бесследно исчезла из Заоблачности! Только попробуй догадаться, кому он принадлежит, Амарус? – голос Логофета был едва различим, но вокруг повисла такая тишина, что было слышно, как стучат его зубы, с дрожью которых ему все еще не удавалось справиться.

– Ты пытаешься выиграть время, Логофет, но я не собираюсь терять его! Возьми цветок и принеси его мне! – Амарус был очень разгневан, и Логофету показалось, что волна ненависти протекла по воздуху и коснулась его. Он присел от неожиданности, но собрал все свое оставшееся мужество и, поднявшись в воздух, подлетел прямо к краю утеса, на котором стоял Амарус и чудовища. Огромные клыкастые пасти были так рядом, что Логофет ощутил зловонный запах и поморщился.

– Ты ходишь по краю лезвия, Логофет! – Амарус медленно процеживал сквозь зубы каждое слово. Логофет, переполненный навалившимися на него переживаниями, едва держался в воздухе. Одежавель, увидев его так близко, заулыбалась, пытаясь вырваться из когтистых лап чудовища.

– Медальон по праву принадлежит… – Логофет вдохнул полные легкие воздуха. Он не знал, правильно ли он поступает, открывая тайну Анхеля. Анхель – единственный потомок королевского рода по мужской линии, и Логофет знал это наверняка. Он видел, как свершился обряд обретения магического дара, и рядом не было Мага Нираса. А то, что рассказал ему сам Анхель, не оставляло места для сомнений. Анхель был единственным претендентом на трон, и к тому же он должен был справиться со злом, заполонившим Заоблачность. Мысль об этом рассеяла все сомнения Логофета, и он посмотрел прямо в глаза Амаруса.

– Медальон по праву принадлежит мне! – все обернулись на голос, донесшийся со стороны магического дерева. Анхель смотрел на Амаруса, и в глазах его было столько уверенности, что Амарус не смог сдержать удивление, тут же появившееся на его лице. Он внимательно посмотрел на странно одетого мальчика, на плече которого сидело странное белое существо с длинным, загнутым крючком хвостом. Все были так увлечены диалогом Логофета и Амаруса, что никто не заметил появления Анхеля, и пока все наблюдали за отважным Логофетом, Анхелю удалось уловить смысл их разговора.

– Я тот, кто тебе нужен, Амарус! – Анхель направился в сторону утеса. – Много лет назад, при правлении короля Вилфорда, из Заоблачности исчезла принцесса Амея, его дочь. Никто не мог отыскать ее, и, смирившись с потерей, король Вилфорд продолжил род. У него родилась дочь, потомками которой и являются принцессы Одежавель и Гольмана. Вместе с принцессой Амеей из Заоблачности исчез и медальон, передаваемый в королевской семье по мужской линии, – Анхель говорил спокойно, медленно приближаясь к утесу, на котором стояли Амарус и чудовища. Генри сидел на плече Анхеля и с ужасом смотрел на белоснежных гигантов.

– Ахель! – пролепетала Одежавель, заметив его, и протянула к нему навстречу ручки.

– Я вернулся, малышка! – Анхель улыбнулся ей. Его сердце было не на месте с той самой минуты, когда он чудесным образом вернулся из того необыкновенного мира, где встретил свою маму. Первое, что он увидел, это то, что Одежавель находится в страшной опасности. Он слышал слова Логофета и решил, что должен во что бы то ни стало спасти принцессу. Он еще не знал, что может предпринять против Амаруса, но чувствовал, что нельзя терять ни минуты.

– За все время существования Заоблачности я не видел такой наглости, сопляк! – Амарус явно терял терпение.

– Принцесса Амея обрела свое счастье на Земле, и род короля Вилфорда пустил новую ветвь. Я ее продолжение, и именно я принес медальон в эти земли, – Анхель уже стоял возле самого утеса. Он смотрел вверх, и фигура Амаруса казалась ему бесконечно высокой. Генри поежился, но не сдвинулся с места. Конечно, было страшно, хоть ему приходилось сталкиваться с ужасными существами и раньше. В свое время он не побоялся сразиться за кусочек зернышка с огромной черной птицей, а чего стоило ему отважное нападение на огромную змею, знал только он. Генри понимал, что их с Анхелем путь всегда будет не из легких и всегда их будут окружать смертельные опасности, но несмотря на это, оставлять друга он не собирался.

– Твое появление в нашем мире весьма странное, конечно, я чувствую, что твоя кровь имеет отличное от нас свойство, но если все, что ты говоришь, правда, почему ты оказался здесь именно сейчас? Почему раньше никто из твоих предков не посещал наш мир? – слова Анхеля посеяли сомнения в голове Амаруса. – Приведите его ко мне! – обратился он к воинам, стоящим неподалеку. Белые чудовища, подчиняясь своему хозяину, ринулись вниз.

– Не прикасайтесь к нему! – Маг Нирас, словно проснувшись от продолжительного сна, бросился вперед.

– Остановись, Нирас! – закричал Амарус. – Я отдам тебе Одежавель, но мне нужна плата за принцессу, и я предпочитаю его! – Амарус указал посохом на Анхеля. Нирас уже стоял так близко к Анхелю, что мог видеть его глаза. Да, это был взгляд короля Вилфорда, и Маг Нирас невольно склонил голову перед этим взглядом.

– Я знаю, что я делаю, – едва слышно прошептал Анхель и улыбнулся Магу Нирасу. Затем он повернулся к Логофету, все еще порхающему над утесом. – Возьми принцессу Одежавель, Логофет, и отдай ее Магу Нирасу. – Он видел Мага Нираса впервые и не знал наверняка, кто стоит рядом с ним, но рассказ Логофета о странном раздвоении Мага Нираса на темное и светлое вселял в него уверенность, что тот, кто стоит наверху утеса, есть темное, а как две капли похожий на Амаруса старик, стоящий рядом, и есть тот самый Маг Нирас. Амарус кивнул, и Логофет, не встретив препятствий, приблизился к чудовищу, державшему в руках малышку. Чудовища, которые по команде Амаруса спустились вниз за Анхелем, приблизились к нему вплотную. Принцесса Одежавель, очутившись в лапах Хранителя Логофета, улыбнулась, и через мгновение Маг Нирас уже держал ее на руках.

– Я должен проститься с ней! – сказал Анхель, и Амарус снова кивнул, позволяя мальчику проститься с Одежавель. Анхель подошел к Магу Нирасу, и Одежавель засмеялась, потянувшись к нему. Анхель взял ее на руки, и она обвила своими ручками его шею. Огромные чудовища стояли прямо за спиной Анхеля, но это совсем не беспокоило ни его, ни принцессу.

– Я хочу сделать тебе подарок, Одежавель, чтобы ты всегда помнила обо мне, – проговорил он, склонившись к ее уху, так тихо, чтобы его могла услышать только она. Он опустил руку в карман своей холщовой куртки, и на его ладони засиял маленький искрящийся камушек черного цвета. – Это далекая безымянная звездочка, Одежавель. Я увидел ее в ручье и дал ей твое имя, – Анхель вложил камень в ладошку Одежавель, и она крепко сжала пальчики, чтобы не выронить подарок. – Возможно, я не скоро вернусь сюда, а может быть, у меня и не будет такой возможности вовсе, Одежавель, но я хочу, чтобы ты иногда вспоминала обо мне, глядя на эту звездочку, – Анхель говорил с такой нежностью, что на глаза Генри навернулись слезы, и он уткнулся в воротник куртки Анхеля, чтобы никто не заметил его слабости. – Мне пора, малышка! – сказал Анхель и поцеловал Одежавель в щеку. Он знал, что Одежавель так мала, что, возможно, уже совсем скоро забудет о нем, но он так привязался к принцессе за время их путешествия по долине Вельдогенериуса, что мысль о разлуке причиняла ему почти физическую боль.

– Ахель! – пролепетала Одежавель и заплакала, так как Маг Нирас уже забрал ее к себе на руки, а два огромных чудовища подхватили Анхеля и через минуту уже стояли перед Амарусом.

– Ты сделал мне отличный подарок, Логофет! Его кровь, сотканная в двух мирах, теперь позволит мне быть властелином всего живого мира! – голос Амаруса разнесся над долиной. – Мне будет принадлежать вся небесная вода Заоблачности и все живое, что питает она на Земле! Ты проиграл, Нирас, и теперь для тебя все кончено! Ты совершишь свой последний ритуал, который откроет для меня безграничные пути и наделит силой, подобной силам всех стихий, объединенных в одно целое! А затем я отправлю тебя туда, где тебе место! В маленькую хижину на берегу холодного озера, где ты и проведешь всю свою бесконечную жизнь в одиночестве! – Амарус подошел вплотную к Анхелю, и тот наконец разглядел эти глаза, напоминающие две пустые черные скважины, в глубине которых разгорался какой-то странный огонь. На мгновение Анхелю показалось, что эти черные воронки притягивают его в свою бездну, и он пошатнулся.

– Ты должен отпустить Хранителей с принцессой Одежавель и моего младшего брата Фирна в мир за семью водопадами, Амарус! – голос Мага Нираса звучал глухо, как будто тело его было сдавлено.

– Ты считаешь, Нирас, что я должен проявить милосердие к твоим друзьям? – Амарус засмеялся так, что с края утеса посыпались камни.

– Это условие, после выполнения которого я проведу ритуал! – ответил Маг Нирас и посмотрел на тех, кого он привел сюда, в надежде найти Логофета и принцессу Одежавель. Фирн, стоящий у дерева, молчал все это время, но Нирас чувствовал, что его брат готов сражаться и отдать свою жизнь. Нирас знал, что Фирн ждет сигнала к сражению. Бедный Армариус все так же лежал на белых камнях возле магического дерева в окружении Шеду и Пената. Его раны были ужасны, и Маг Нирас знал, что только он сможет помочь ему. Логофет стоял совсем рядом с Магом Нирасом, готовый в любую секунду подхватить Одежавель и умчаться с ней в направлении спасительного мира за семью водопадами. Маг Нирас мысленно прощался со своими друзьями. Он принял решение уже давно, и вот настал тот час, когда он должен покинуть этот мир, чтобы навсегда избавить его от зла. Амарус живет, пока жив он, он был уверен в этом.

– Нирас! Ты лжешь мне?! – Амарус явно наслаждался своим положением. Он знал, что Нирас не применит свою магическую силу, пока рядом с ним находятся его друзья. Решись он вступить в открытое противостояние, и вокруг не останется ничего живого. – Как только я отпущу твоих друзей, ты сделаешь все возможное, чтобы уничтожить меня! Ведь это твоя цель? Не правда ли? – продолжил Амарус и положил руку на плечо Анхеля.

– Я проиграл, Амарус! Моя сила в посохе, который ты держишь в своих руках, мой мир разрушен, и я признаю поражение. Я проведу ритуал, но только после того, как все они будут в безопасности! – Маг Нирас посмотрел на Анхеля. – Этот бесстрашный мальчик, так вовремя появившийся из ниоткуда, не должен умирать по моей вине, – прошептал он едва слышно и постарался представить себе лицо Нимбуса, сына, которого ему так и не удалось узнать. Мысль о том, что, возможно, именно сейчас обманутый Амарусом Нимбус сражается с его братьями, отдалась болью в груди, и Маг Нирас глубоко вздохнул. – Я прошу тебя, Амарус! Хватит жертв! Отпусти моих друзей с миром, – Магу Нирасу показалось, что Амарус не услышал его последних слов. Тот стоял, как каменное изваяние, устремив свой взгляд на порхающие цветы магического дерева.

– Он умер, Нирас! – по лицу Амаруса словно растеклось блаженство, а Маг Нирас, не понимая смысла этих слов, подался всем телом вперед, вглядываясь в лицо Анхеля.

– Анхель не умрет, Маг Нирас! – Логофет, стоящий рядом, взял Одежавель из рук Мага Нираса. – Анхель тот, кто прочтет знамение и спасет наш мир! – Логофет говорил так тихо, что звуки почти не вылетали из его рта. Но Маг Нирас понял каждое слово, читая по его губам. Над долиной Вельдогенериуса поднялся внезапный ветер. Ветви магического дерева затрепетали, сопротивляясь его мощным порывам. Только сейчас все заметили на горизонте огромную черную тучу, с невероятной скоростью несшуюся в их сторону. Маг Нирас узнал это огромное клокочущее черное месиво. Однажды он уже столкнулся с этой невероятной силы темной магией.

– Наш сын Нимбус умер, Нирас, и сила, которой я наделил его, возвращается! Посмотри, как она прекрасна! – Амарус поднял посох, словно приветствуя кого-то. Слова Амаруса едва не сбили с ног Мага Нираса. Сейчас он не сомневался в их правдивости. Сердце его, словно охваченное огнем, бешено заколотилось.

– Иди ко всем, Логофет, и скажи, чтобы ждали сигнала! Улетайте к семи водопадам, как только я подниму посох вверх! И передай Фирну, что я его очень люблю! – прошептал Маг Нирас. Он знал, что нельзя терять ни минуты, никто не останется в живых, когда эта несшаяся на них тьма заполнит долину. Он давно все решил. Нужно пожертвовать собой, и тогда Амарус и его армия исчезнут из этого мира.

– А как же Армариус? Ему никто не поможет кроме вас, Маг Нирас! – Логофета вновь охватила паника, и он трясся, как осиновый лист на ветру.

– Как только тьма исчезнет, магия перестанет действовать и его раны затянутся. Иди же! – Маг Нирас сделал несколько шагов по направлению к утесу, а Логофет поспешил к магическому дереву. Вокруг быстро темнело. Разбушевавшийся ветер сбивал с ног.

– Останови тьму, Амарус! Ты же знаешь, что мои ритуалы совершаются при свете Солнца! – Маг Нирас старался перекричать шум ветра и грохот камней, которые подрагивали, приподнимаемые порывами ветра.

– Сегодня ты совершишь ритуал во тьме, Нирас! Забудь о Солнце, оно больше никогда не будет освещать эти земли! – Амарус надавил на плечо Анхеля так сильно, что тот невольно опустился на колени. Генри же, заметив огромную черную тучу, охнул и быстро перебрался в карман куртки Анхеля.

– Нужно что-то делать, Анхель! – зашептал он, высунув свою седую голову из кармана. – Мне все это жутко не нравится.

– Знаю, Генри, но мне, как и в ту ночь, когда мы с тобой в Толедо разгадывали то послание, ничего не идет в голову, – зашептал Анхель.

– Жаль, что у нас с тобой нет столько времени, как тогда. Если бы можно было идти не только вперед, но и возвращаться назад, Анхель, мы смогли бы выиграть время! – Генри был так взволнован, что не заметил, как Анхель на секунду задумался, а затем на его лице появилась задумчивая улыбка. Взгляд Генри был устремлен вверх, он с ужасом наблюдал, как из посоха Амаруса появились клубы черного дыма и потянулись навстречу приближающейся темной массе. Логофет, Пернат, Шеду и Фирн затаив дыхание, следили за движениями Мага Нираса. Малышка Одежавель, испуганная происходящим, крепко прижалась к шее Логофета и тихонько всхлипывала. Только Армариус, все еще находившийся без сознания, не видел надвигающегося на долину хаоса.

– Ты порождение тьмы, Амарус, и тебе неведомо, что тьмы нет без Солнца! Тучи рассеиваются, ночь сменяет день, нет настоящего без прошлого, нет тебя без меня! – голос Мага Нираса заглушил шум ветра, и Логофету на мгновение показалось, что после его речи над долиной повисла тишина.

– Пора! – зашептал он, заметив, что Маг Нирас поднял посох вверх. Яркий свет полился по руке Мага Нираса, устремился по засохшей ветке, служившей Магу Нирасу посохом. Словно магма, вырвавшаяся из жерла вулкана, из конца посоха вырвалась наружу сверкающая субстанция. Фирн уже сидел на спине Шеду, Пенат бережно поднял Армариуса, а Логофет покрепче ухватил Одежавель, и словно три большие птицы, они взмыли вверх. Порывы ветра, усиленные появлением магии Мага Нираса, бросали их из стороны в сторону, и им стоило больших усилий удержаться в воздухе.

– Схватить их! – закричал Амарус, не ожидавший, что Маг Нирас начнет сопротивление. Воины Амаруса, услышав голос хозяина, бросились за беглецами. В эту самую секунду тьма достигла магического дерева и долину заволокло непроглядной чернотой. Анхель, все еще стоящий на коленях у ног Амаруса, успел заметить, что черный дым, изрыгающийся из конца его посоха, загустел и как грязевой поток ринулся прямо на Мага Нираса.

– Нам конец! Нам конец! – зашептал Генри и спрятался в глубине кармана куртки Анхеля.

– Конец! Точно, Генри! Конец! Знамение! Помнишь, в ту ночь звезды написали имя тьмы, и мы видели слово «Амарус», написанное звездами? – глаза Анхеля засветились. Он увидел ее лицо, лицо своей матери. Она улыбнулась ему, и он заговорил еле слышно, стараясь говорить так, чтобы Амарус не услышал его слов. – Любовь и есть жизнь, и для нее нет пределов ни времени, ни расстояний. Корни дерева уходят вниз, ветви тянутся к Солнцу. Все взаимосвязано, прошлое, настоящее, будущее. Нужен свет озарения, опыт, чувства – иди вперед! Нужна мудрость, память, любовь – возвращайся назад. Не важно, где ты, не важно, в каком направлении ты движешься, все есть путь, все есть движение. Только помни всегда, Анхель, что ты несешь свет и что я всегда рядом с тобой! – Генри, услышав слова Анхеля, с недоумением высунулся из кармана. Ему показалось, что его друг бредит. – Я помню, мама! – закончил свой монолог Анхель и быстро поднялся на ноги. – Я укажу тебе путь к безграничной власти, Амарус! – закричал он и протянул руки перед собой. Его пальцы ощутили холодные руки Амаруса, и по телу Анхеля пробежала дрожь от этого прикосновения. Он не видел ни высокого худого тела Амаруса, ни его лица в кромешной тьме, окутавшей долину. Только две бездонных, светящихся изнутри холодным светом, ямы сверкали над его головой, это были глаза Амаруса.

Маг Нирас стоял внизу в оцепенении. Сгустки черной массы сковали его тело, и все его попытки освободиться ни к чему не приводили. Посох, который он направил себе в область груди, намереваясь пронзить им свое сердце, рассыпался в его руках, как трухлявая щепка, и свет, лившийся из него, захлебнулся в черном потоке и постепенно угас. Маг Нирас стонал от бессилия и осознания того, что его битва проиграна. В голове, как навязчивый рой букашек, вертелись слова Логофета о том, что Анхель спасет их мир, что он и есть тот, кто прочтет знамение. Маг Нирас не верил в эти слова, он всегда был уверен, что исправить свои ошибки должен он сам, но маленькая надежда на лучшее давала силы, и он продолжал стоять на ногах, хоть ему и стоило это невероятных усилий.

Хранителям все не удавалось прорваться сквозь заполнившую все пространство черную субстанцию, и во тьме было трудно не потерять ориентиры. Логофет, не привыкший к таким нагрузкам, из последних сил держался в воздухе. Ветер, не давая подняться выше, давил на крылья с такой силой, что Логофет стал терять высоту. Шеду успел заметить, что огромное белоснежное чудовище вот-вот схватит Одежавель.

– Держись, Логофет! – закричал он, перекрикивая ветер. В эту самую секунду он вспомнил про кувшинчик, висящий на его шее.

– Как же я мог забыть про волшебный порошок! Фирн! Откупорь кувшинчик и выплесни все, что там есть, вниз! – обратился он к Фирну, и тот тут же выполнил его просьбу. Мгновение – и сиреневые песчинки, сверкая в темноте, понеслись вниз. Ветер, словно получив новую игрушку, подхватил песчинки, закружил их, выписывая замысловатые фигуры, и обрушил на головы чудовищ. Как только волшебные крупицы касались их, они тут же превращались в маленьких безобидных варканов, тех, кто еще не так давно спокойно обитали в лесах Заоблачности.

– У нас получилось! – ликовал Шеду. Ветер сразу как-то стих и стало чуть светлей.

– Одежавель! – закричал Фирн, заметив, что обессиленный Логофет разжал свои короткие лапы и принцесса, окруженная оборками воздушного платья, стала падать вниз. В это самое мгновение сиреневые частички коснулись крыльев Армариуса, и он, словно очнувшись ото сна, услышал вопли своих друзей. Странно, но глубокие раны затянулись в одно мгновение, и он больше не чувствовал боли. Не прошло и секунды, как он ринулся вниз. На огромной скорости, рассекая воздух крыльями, он летел к своей малышке. Времени почти не оставалось, Одежавель, не подозревая об угрожающей ей опасности, спокойно наблюдала за сиреневыми песчинками, проносящимися мимо нее, и пыталась ухватить их в полете.

– Он не успеет! – едва смог выдавить из своего горла, стиснутого волнением, Фирн.

– Он сможет! – Шеду улыбнулся. Он вспомнил, как однажды, когда они всей стаей в сопровождении птицы Жиль летели к Заоблачности, Армариус поймал на лету волшебное зернышко, выпавшее из клюва птицы. И действительно, через несколько секунд Армариус нагнал Одежавель и мягко принял ее в свои лапы. Оборки платья едва коснулись белоснежных камней долины.

Генри все еще не понимал, что происходит с Анхелем, и с ужасом смотрел на сверкающие в полутьме глаза Амаруса. Он вспомнил глаза Аспида, они горели подобным светом. Ему жутко захотелось выпрыгнуть из кармана куртки Анхеля и вцепиться в правый глаз, но он остановил свой безудержный порыв, понимая, что этим может все испортить. Он чувствовал, что у Анхеля есть план, и тихо ждал.

– Что ты можешь сделать, глупый мальчишка? Указать мне путь к безграничной власти? – чудовищный смех Амаруса разнесся над долиной.

– Я могу путешествовать между мирами, Амарус, и я могу стать проводником для вас! Вы можете оказаться в любой части Вселенной. В настоящем, будущем и прошлом для вас будут открыты все миры! – Анхель говорил первое, что приходило ему в голову. Он тянул время и пытался уцепиться за маячившую в его сознании спасительную ниточку. Он чувствовал, что разгадка где-то рядом, но никак не мог поймать верную мысль.

– Ты слишком самоуверен, потомок короля Вилфорда! Я не нуждаюсь в твоей помощи! Единственное, что мне нужно от потомка короля, – это твоя кровь Анхель! И время пришло! Вся тьма собралась в долине Вельдогенериуса, чтобы навсегда покрыть мир и не оставить места для света! – голос Амаруса изменился. Анхель заметил, что он как будто погружается в транс, глаза светились зловещим светом, и Анхель почувствовал, что теряет контроль над своей волей. Пальцы рук ослабли, и он понял, что Амарус толкает его к краю обрыва.

– Не смотри в его глаза, Анхель! – услышал он писк Генри, но уже не мог отвести взгляд от манящих, завораживающих огней. На мгновение он совсем потерял контроль над собой и ощутил, что тело его повисло в воздухе. Он все еще чувствовал холод рук Амаруса. Генри увидел, что они уже висят над пропастью, и через мгновение Амарус разожмет пальцы, и они разобьются о белые камни, лежащие далеко внизу.

– Ну уж нет! – Генри негодовал, он помнил свое состояние, когда не мог отвести глаз от глаз Аспида. – Не видать тебе королевской крови, Амарус! – закричал он и вцепился зубами в тело Анхеля. Тот глубоко вздохнул от боли и посмотрел вниз.

– Я же не морковка, Генри! – тихо произнес он и улыбнулся. – Спасибо, дружище, я вернулся назад! Назад! – мысли опять зароились в голове Анхеля, и он уже не поднимал головы, чтобы снова не встретить зловещего взгляда.

– Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! Кровью вековых корней насыться. Тма! Герлимус э рика вергус! Выйди, проникни, насыть, преобрази! – услышал над своей головой Анхель голос Амаруса.

– Настоящее, будущее. Путь вперед, путь назад, движение, вечное движение, куда бы ты ни шел, есть путь! Амарус, это было знамение, Генри! Нужно вернуться! Я все понял, Генри! – Анхель говорил едва слышно, но Генри слышал каждое его слово, но никак не мог понять, к чему клонит его друг. – Генри, мне нужна твоя помощь! Я не знаю тот мир, куда мы сейчас перенесемся, но я знаю, что этот мир называется Сурама! Сурама! Сурама! Сурама! – Анхель говорил все громче и быстрее. Глаза его были закрыты, он крепко вцепился в холодные руки Амаруса.

– Сурама! Сурама! Сурама! Сурама! – зашептал вслед за Анхелем Генри. Он так до конца и не понял, о чем говорит Анхель, но интуиция подсказывала ему, что тот прав, и уже чувствовал волнение от предстоящего опасного путешествия в непознанный мир, именуемый Сурама.

⁂

Свет заливал долину Вельдогенериуса. Впечатлительный Шеду все еще так явственно воображал тьму в своей голове, что не сразу понял, что мир изменился.

– Что это было, Фирн? – взволнованно спросил он, когда наконец заметил большой шар Солнца, склонившийся к горизонту. Нежный розовый свет цеплял края белоснежных облаков. В сочетании с бесконечными белокаменными просторами долины, он завораживал и успокаивал.

– Все кончено? – к Фирну и Шеду подлетел Армариус с малышкой Одежавель.

– Нужно вернуться к магическому дереву! – сказал Пенат и, не ожидая ответа, повернул в сторону, откуда они еще совсем недавно еле унесли свои крылья. Никто не возражал, и все повернули за Пенатом.

– Тьма рассеялась, а это значит, что Магу Нирасу удалось справиться с Амарусом. В этой жестокой схватке он мог пострадать, и, возможно, именно сейчас ему необходима наша помощь! – сказал Фирн.

– Надеюсь, Анхелю тоже удалось спастись, – заговорил Логофет. – Этот отважный мальчик, потомок короля Вилфорда, вернулся в наш мир, чтобы справиться с тьмой, вышедшей наружу. Я видел, как Солнце наделило его магическим даром, – Логофет чувствовал себя достаточно странно после происшествия с Одежавель. Он корил себя за свою лень, бессилие и неловкость и был безумно благодарен своему другу Армариусу. Малышка Одежавель, оказавшаяся в руках Амаруса по его вине, спасенная этим мальчишкой дважды, могла погибнуть так нелепо и только потому, что он, Логофет, не владеет своим телом так, как остальные Хранители. Он тяжело вздохнул и подумал о сытном ужине. В его брюхе предательски заурчало.

Больше не произнеся ни единого слова, все летели вслед за Пенатом. Вскоре они обнаружили, что несмотря на то, что бегство их было не столь продолжительным, ураганным ветром их значительно снесло к востоку. Солнце уже коснулось горизонта, когда вдали показался белоснежный утес. К радости всех, дерево стояло на своем месте, а магические цветы, словно птицы, продолжали порхать с ветки на ветку. На вершине утеса не было ни одной живой души, и Логофет тяжело вздохнул. «У него получилось», – подумал он об Анхеле. Маг Нирас лежал на том самом месте, где его видели в тот ужасный момент, когда тьма начала поглощать все вокруг. Он лежал лицом вниз и не подавал признаков жизни. Вокруг него, словно море, колыхалась земля. Белые камни будто ожили, и сверху казалось, что тело Мага Нираса плывет по белой воде. Это были варканы, море варканов. Армии Амаруса больше не существовало. Маленькие белоснежные зверьки сбились в огромную стаю. Беспомощные и потерянные, они не знали, как оказались здесь, оторванные от своих вековых серебристых лесов.

Глава 24. Изгнание

В круглой хижине, залитой розовым светом приближающегося к горизонту солнца, было тихо, как в склепе. Колдер, Томан, Гон и Осад сидели на мягком травяном ковре, устилавшем пол хижины. Лица их были печальны и потеряны и напоминали неподвижные маски. Если бы кто-нибудь мог видеть их в эту минуту, наверняка он бы подумал, что это не реальность, а искусно написанная объемная картина. Только солнечные блики, играющие на их неподвижных лицах, оживляли эту безмолвную картину. Дверь хижины отворилась, но старейшины не повернулись на звук легких шагов. На пороге хижины появилась Керла. Она, мягко ступая по пушистой траве, приблизилась к старейшинам.

– Корей совсем плох! Боюсь, ему не дожить до утра, – сказала она.

– Что Авон? – не поворачивая к ней головы, спросил Колдер.

– Его сердце еще бьется, но так слабо, что я едва его слышала, – Керла села рядом с Гоном, лицо которого от ее слов стало еще печальней.

– Нам не помочь им! Магия, которой они были поражены, неведома нам, – сказал Томан и от отчаяния закрыл лицо руками.

– Это магия темной силы, что убила тех несчастных во время битвы в долине Гертруда. Я видела их страдания и незаживающие раны. Старейшины Авон и Корей страдают так же. Их раны наполнились ядом темной магии, и эти силы поедают их жизни изнутри.

– Но ведь мы неуязвимы перед смертью, так было всегда, мы никогда не умирали и не должны умирать! – голос Гона дрожал.

– Если бы это было так, Нирас не попытался бы много лет назад убить нас, отправив на верную гибель к семи водопадам, – возразил Колдер.

– Нирас знает то, что нам неведомо, – ответил Осад.

– Тогда почему ему не удалось нас убить тогда? И если он знал, что это невозможно, зачем попытался это сделать? – Гон не мог понять эту тайну.

– Магия темных сил, с которыми мы столкнулись, истекает из сущности Нираса! Это его второе Я, и я уверен, что эта магия бессильна перед нами! Авон и Корей не умрут, это невозможно. Нирас не желает им зла, а значит, порожденная им сила бессильна против нас! – вмешался в разговор Томан.

– Мне бы хотелось надеяться на это, но они так слабы! – Керла тяжело вздохнула и поднялась, собираясь покинуть хижину, чтобы вернуться к Корею и Авону. – Если бы только Маг Нирас вернулся, он бы смог помочь! – сказала она, остановившись в дверях.

– Об этом не может быть и речи! – в голосе Колдера послышалось раздражение. – Нирас совершил слишком много ошибок, чтобы мы позволили ему вернуться сюда. Эта женщина, мать Нимбуса, призналась, что Нирас нарушил закон и вмешался в естественные жизненные процессы. Да, его порыв был благородным, он хотел наделить бесплодную женщину ребенком, но он пошел против законов, и посмотрите, к чему все это привело! Нимбус, как и Амарус, создан им. Погибло и ранено множество стариков, женщин, детей, сильных мужчин. Все они спаслись тогда от страшной армии Амаруса и были счастливы. Они выжили в те страшные дни, и уже здесь, где, казалось бы, нет больше опасности, они стали новыми жертвами безрассудства нашего брата! Я даже не могу себе представить, чего еще можно ждать!

– Но ведь он с Хранителями отправился спасать нашу принцессу Одежавель, и вы еще вчера были готовы последовать за ними в Заоблачность, чтобы помочь им! – надежды Керлы на то, что ее маленькая принцесса Одежавель когда-нибудь вернется, таяли.

– Колдер прав! Нужно было слушать Авона и не поддаваться на речи Нираса! Фирн сделал свой выбор и останется рядом со своим старшим братом, а мы должны навсегда забыть о нем! Все, к чему он прикасается, оборачивается страданиями и хаосом! Пора прекратить это зло в воплощении нашего брата. – Гон поднялся и подошел к Керле. – Иди, Керла, ты сейчас нужна нашим братьям. Если заметишь что-нибудь неладное, сразу же сообщи нам, – Керла, едва сдерживая слезы, вышла, закрыв за собой дверь, и Гон вернулся на свое место. Все четверо старейшин снова погрузились в свои мысли.

⁂

В центре просторной комнаты, освещенной вечерним Солнцем, стояла зеркальная глыба льда. Было очень тепло, но лед не таял. Под толщей замершей воды виднелись едва уловимые очертания фигуры маленького мальчика, одетого в голубую тунику. Талию мальчика обвивал широкий пояс, усеянный драгоценными камнями, которые сверкали с удвоенной силой, отражаясь от зеркальной поверхности льда. Лица мальчика было почти не видно, оно было так бледно, что, казалось, сделано изо льда. В комнату, стараясь не издавать ни единого звука, вошли две женщины. Лила, увидев сына, вскрикнула и собиралась закричать в отчаянии, но вторая женщина успела закрыть ее рот своей рукой.

– Держи себя в руках, Лила! Если нас обнаружат здесь, нам обеим несдобровать, – сказала она, и Лила молча кивнула, давая понять, что больше не проявит так бурно своих чувств.

– Как так случилось, Фивия, что Нимбус стал таким? – Лила подошла к ледяной глыбе и положила руки на ледяную поверхность. Ее руки словно обожгло холодом, и она, пытаясь разглядеть под толщей льда лицо Нимбуса, тихо заплакала.

– Только ты можешь ответить на свой вопрос, Лила! С тех пор как ты стала матерью, я не слышала от тебя ни одного откровения, а ведь раньше мы были очень близки с тобой. Мой брат женился на тебе и был счастлив до последнего вздоха, и я благодарна тебе за его счастье и за то, что ты подарила ему сына.

– Ах Фивия! Если бы ты только знала… – Лила не договорила и замерла. Ей показалось, что она слышит голос Нимбуса сквозь толщу льда. Она прижалась к ледяной глыбе всем телом, прислушиваясь, но так ничего и не услышала. – Как ты думаешь, Фивия, мы можем помочь ему?

– Его дух покинул его, все мы видели, как черные клубы его темного Я вырвались из его уст, когда сердце его перестало биться, – ответила Фивия.

– Не говори так! Я чувствую, что он не умер! Его покинул не дух, а сила темной магии. Я слышала, как старейшины предположили, что в тот день, когда Нимбус бросился защищать наши облачные корабли, он был побежден Амарусом, но он не убил моего мальчика, а наделил силами тьмы. Затем он лишил его памяти предков и отправил в мир за семью водопадами, чтобы Нимбус совершил страшное. Я верю в это. Нимбус всегда был добрым и отважным. Он не мог пойти против своего народа. Это магия сделала его таким, – Лила говорила все громче.

– Сердце матери трудно обмануть. Будем надеяться, что Нимбус просто спит, и я всем сердцем желаю, чтобы старейшины сжалились над ним. Нужно уходить, Лила! Вернемся сюда завтра, а пока тебе стоит поговорить со старейшинами и попросить у них милости для твоего сына, – Фивия взяла Лилу за руку, и они тихо покинули комнату, которая уже начала погружаться в сумерки.

– Если бы только его отец был здесь, он бы все исправил! – задумчиво произнесла Лила и замолчала, увидев, как лицо Фивии помрачнело. – О, прости, я должна была тебе сказать еще тогда, но страх сдерживал меня.

– Мой брат так и не узнал, что Нимбус не его кровный сын. Он любил Нимбуса как свое дитя. Может быть, это и к лучшему. По крайней мере он был счастлив, – ответила Фивия и обняла Лилу.

⁂

В круглой хижине было темно и тихо. Ночь выдалась облачной, и Луна почти не появлялась в большом круглом отверстии в потолке, но света, исходящего со стороны стен, поросших серебристым мхом, было достаточно, чтобы увидеть, что старейшины Колдер, Томан, Гон и Осад не покинули своих мест. В дверь постучали, но они не шелохнулись, и за дверью кто-то замер в нерешительности.

– Входи, Лила! – сказал Колдер, и в его голосе послышалось недовольство. Он действительно был не рад ее приходу, он знал, о чем пришла просить эта милая, со светлым лицом, покрытым веснушками, женщина. Лила вошла. Глаза ее, привыкшие к темноте, сразу увидели сидящих на земле старейшин.

– Не говори ничего, Лила! Я буду говорить сам! – продолжил Колдер и указал рукой на место рядом с собой.

– Скажите только одно! Он жив? – голос Лилы был полон отчаяния, и Колдер утвердительно кивнул. Лицо Лилы просияло, она, мягко ступая, прошла через комнату и села на указанное ей место. Ей было сложно молчать, она хотела рыдать и умолять магов о спасении Нимбуса, но она сдержала свой первый порыв и повиновалась.

– Мы долго думали, Лила, и пришли к выводу, что твой сын Нимбус не виновен в произошедшем. Мы все помним рассказ Хранителей Логофета и Армариуса о подвиге Нимбуса, когда он спас наш народ, защищая от армии Амаруса наши облачные корабли. Ты не могла видеть, как бесстрашно он сражался против огромных чудовищ, но нам рассказывали очевидцы того сражения. Нимбус поистине герой, и мы не вправе говорить иначе. Когда он появился в нашем мире, никто не заподозрил неладного, и в этом наша вина, Лила. Мы должны были сразу предположить, что маленький мальчик, хоть и наделенный невероятной силой, не может одержать верх над всей тьмой. Конечно же, он был пленен Амарусом и провел какое-то время среди тьмы, и маленькое бесстрашное сердце было обмануто, иначе он не совершил бы того, что совершил сегодня. Только ложь и хитрость магии Амаруса могли сделать такое с добрым сердцем мальчика.

– Значит, вы прощаете его и вернете его к жизни?! – Лилу переполняло счастье. Подчиняясь странному порыву, она взяла руку Колдера и прижала ее к своим губам.

– Постой, Лила! – Колдер высвободил свою руку из ее цепких пальцев и с мольбой посмотрел на нее. Заглянув в его глаза, она поняла, что сердце его и сердца его братьев переполнены сомнениями. На мгновение ей показалось, что ее надежды на спасение Нимбуса напрасны, и слезы полились из ее глаз, а тело содрогнулось от рыданий.

– Не плачь, Лила, мы снимем с Нимбуса нашу магию, но ты должна понимать, что оставаться в нашем мире ему нельзя, – Колдер был подавлен возложенной на него миссией сказать это все страдающей матери, он подбирал каждое слово, и речь его казалась тягучей, как мед. – Нимбус – сын нашего брата Нираса, и мы решили, что быть рядом с отцом ему самое место.

– Мы могли бы дождаться возвращения Мага Нираса! – Лила никак не могла понять, к чему клонит Колдер, но уже то, что Нимбус жив и будет освобожден от ледяного плена, переполняло ее сердце счастьем.

– Мы больше никогда не впустим его в наш мир, Лила, а это значит, Нимбус должен покинуть эти земли, и чем быстрее, тем будет лучше для всех нас! Вы уйдете сегодня ночью! – ответил Колдер и заметил, как по лицу Лилы пробежала судорога.

– Ты могла бы остаться, Лила! Никто не гонит тебя. Да, тот мир полон опасностей, но Нимбус силен, и к тому же, когда он встретится с Нирасом… – Колдер не закончил говорить, как Лила в одно мгновение вскочила на ноги. Весь ее вид говорил о том, что она переполнена негодованием, но она сдержалась.

– Я благодарю вас за милосердие, – справившись с гневом, спокойно произнесла она. – Я с сыном покину эти земли сегодня ночью. Прошу вас, освободите его от магии льда, я хочу обнять моего мальчика.

Глава 25. Отец и сын

Логофет не любил летать в потемках. Силуэты деревьев и зданий казались ему странными, пугающими существами, а воздух по ощущениям был настолько плотным, что ему стоило больших сил, чтобы держаться в воздухе. Но эта ночь выдалась лунной, и это очень радовало Хранителя. Мягкий свет, казалось, проникал в каждый уголок Заоблачности, и с высоты полета можно было разглядеть почти все, что происходило внизу. Он немного отстал от всех, но это не расстраивало его, ему совсем не хотелось поддерживать общую беседу. Одежавель давно уснула, и Армариус, утомленный долгой разлукой со своей малышкой, бережно держал ее, постоянно поглядывая на ее милое личико. Фирн и Маг Нирас разместились на спинах Пената и Шеду, и Логофет возблагодарил небо за то, что ему пришлось лететь налегке. Он посмотрел на прямую осанку Мага Нираса, сидящего на спине Пената, и вспомнил, как еще совсем недавно они обнаружили его неподвижное тело в окружении тысяч варканов. С высоты полета тогда всем показалось, что он погиб в схватке с Амарусом. Когда же удалось оказаться рядом и расступившиеся варканы позволили всем приземлиться рядом с магическим деревом, все вздохнули с облегчением. Маг Нирас лежал неподвижно, но губы его шевелились, продолжая шептать заклинания. Уже спустя несколько минут он с воодушевлением рассказывал, как ему удалось одолеть силы тьмы. Из его рассказа все узнали, что в самом начале схватки он хотел пронзить свое сердце посохом, но, похоже, Амарус догадался о намерениях Нираса и сковал его тело. Все попытки Мага Нираса преодолеть этот плен не привели к успеху, и когда он уже совсем перестал верить в победу, ему пришла в голову спасительная мысль совершить новый обряд – воссоединения темного и светлого. Посох все еще был в его руках, и он стал произносить заклинание. Магия тьмы тут же попыталась лишить его возможности говорить. Темная масса, подобная бурлящему грязевому потоку, проникала в нос, рот и уши, не давая возможности даже дышать, но он успел совершить обряд. По словам Мага Нираса, сразу же после завершения этого обряда Амарус исчез, а его воины превратились в безобидных варканов. Маг Нирас же, обессиленный схваткой, рухнул на землю.

Логофет тяжело вздохнул и, заметив, что, погрузившись в свои мысли, сильно отстал от своих друзей, нехотя прибавил ходу. Лететь предстояло всю ночь, и мысль об этом сводила Логофета с ума. После того как Маг Нирас закончил свой рассказ, решено было сразу отправиться к семи водопадам, чтобы как можно быстрее принести радостную весть жителям Заоблачности. Все было позади, тьма покинула эти земли, и теперь они могли спокойно вернуться в свои опустевшие дома. Но была еще одна веская причина поспешить к семи водопадам – Нимбус. Всем не давал покоя рассказ Амаруса. По его словам, обманутый им Нимбус вступил в схватку со старейшинами и погиб в этом сражении. Маг Нирас уверял, что Амарус солгал. Он всей душой чувствовал, что его сын жив. Он надеялся на лучшее, но в его душе засело пугающее предчувствие беды, и он стремился как можно быстрей рассеять свои сомнения. Фирн, наблюдавший за братом, заметил одолевавшее его волнение.

– Авон простит тебя, Нирас, будь уверен! – постарался поддержать брата Фирн. – Ты исправил свои ошибки, и наш мир стал прежним! Конечно, мы все еще не скоро оправимся от пережитого, но я уверен, что теперь все будет, как прежде!

– Как прежде уже никогда не будет, Фирн! – Маг Нирас тяжело вздохнул. – Я не могу забыть лица короля Геворда и лица Мариэль. Этого прозрачного прекрасного лица и рассыпанных по подушке ее серебристых локонов. Она была словно живая тогда, когда я нашел ее в королевской спальне. А ее глаза! Они смотрели на меня как будто с укором. Видеть этот взгляд было невыносимо мучительно. Принцессы остались сиротками, многие погибли, Фирн, пройдет еще немало времени, прежде чем воспоминания станут не такими яркими, а боль от потерь не такой острой.

– Я давно хотел спросить тебя, брат, но не решался, – Фирн на мгновение отвел взгляд от глаз Нираса.

– Спрашивай, Фирн, у меня нет секретов от Пената и Шеду, я отвечу на любой твой вопрос совершенно правдиво.

– Мы, Маги и Хранители магических даров, не имеем границ времени, на наших глазах сменялись поколения, – начал издалека Фирн. Видно было, что вопрос, который он пытался задать Нирасу, мучил его не один день. – Мы не можем умереть, и доказательством этого является наше с братьями чудесное спасение, когда мы оказались в мире за семью водопадами, Нирас.

– Ты хочешь спросить меня, почему я тогда надеялся на вашу смерть и почему я сегодня собирался пожертвовать собой, если мы вечны? – Фирну показалось, что Нирас был рад, что он наконец спросил его об этом. Наверное, держать в себе столько времени эту тайну было для него мучительно. Фирн молча кивнул, давая понять, что Нирас понял его с полуслова. – Хорошо, я постараюсь ответить тебе на этот вопрос, Фирн, только прежде ответь мне на один вопрос, с чего все началось?

– Откуда мне знать, Нирас? Ты старший брат, и все, что было до моего появления в этом мире, как никому лучше знать именно тебе! – вопрос Мага Нираса привел Фирна в замешательство.

– Этот мир существует с тех пор, как появилась Земля, Фирн. Много тысячелетий назад она так же нуждалась в дожде и снеге, и наш мир всегда помогал поддерживать на Земле жизнь. Сколько я себя помню, было так. Но я был один, а потом появился Авон. Я создал его с помощью моей магии и нарек его своим братом. Затем появились все вы: Колдер, Корей, Томан, Осад, Гон и ты, Фирн. Я остановился на тебе. Нас стало восемь: магия дождя, магия снега, магия грозы, магия грома, магия радуги, магия тумана, магия града, магия росы. Восемь братьев, а вернее сказать, я и семь моих сыновей, ведь вы всегда были для меня как дети, Фирн. И так было все эти бесконечно долгие годы. Да, мы все бессмертны, но только до тех пор, пока я этого хочу. Тогда, много лет назад, я отправил вас на верную гибель, но мысленно я не смог проститься с вами. Тогда я был уверен, что вы погибли, но во мне жила надежда все это время, что вы живы. Если бы тогда я искренне, всем сердцем захотел уничтожить вас, вы бы погибли, – Нирас закончил говорить, и в воздухе повисло долгое молчание, только шелест крыльев нарушал ночную тишину.

– А что было бы с нашим миром, если бы ты сегодня пожертвовал собой, Маг Нирас? – прервал молчание Шеду.

– Ничего страшного бы не произошло, Шеду! – Маг Нирас улыбнулся. – Баланс не был бы нарушен. Нимбус, мой сын, рожденный от пастушки, он обладает всеми видами нашей магии. Он моя копия, Шеду.

– А если Нимбус – твое повторение, Нирас, он обладает теми же способностями, что и ты, и если пожелает нашей смерти, то может нас уничтожить? – в голосе Фирна появилась тревога. Он вспомнил слова Амаруса о Нимбусе, и сердце его запрыгало в груди. Если Амарус не соврал, то его братья находятся в опасности и даже не подозревают об этом. Нирас не ответил, он погрузился в свои мысли. На лице его ничего нельзя было прочесть, но Фирн почувствовал, что в Маге Нирасе появилось какое-то напряжение.

Логофет летел неподалеку и все слышал. Он был взволнован не меньше Фирна. Его не оставляло странное чувство тревоги. Он, конечно, был несказанно рад тому, что их мир снова стал безопасным и что тьма, созданная и выпущенная наружу Магом Нирасом, наконец исчезла, но ему не давала покоя судьба Анхеля.

Мальчик исчез, как будто его и не существовало вовсе, а все попытки Логофета выяснить у Мага Нираса подробности его исчезновения натыкались на суровый, недовольный взгляд. К тому же Маг Нирас отверг все попытки Логофета задержаться в долине Вельдогенериуса, чтобы найти Анхеля. Казалось, никто не верил в рассказ Логофета о принадлежности мальчика к королевскому роду.

Все это было по меньшей мере странным, и Логофета мучили сомнения. Он знал, что появление Анхеля в их мире было неслучайным, мальчику, потомку короля Вилфорда, было суждено спасти этот мир, и, похоже, он справился со своим предназначением, но рассказ Мага Нираса о его магическом ритуале возвращения темного в свое изначальное говорил об обратном. Выходит, вся эта легенда о предназначении Анхеля, рассказанная им, вымысел, и мир спас Маг Нирас. В том, что Анхель был действительно из королевского рода, Логофет ни на секунду не сомневался. Он видел чудо, когда без помощи Мага на магическом дереве появился магический дар Анхеля, и к счастью, магический цветок не исчез после той страшной бури, а это значило, что Анхель жив. Логофет совсем запутался. Он видел Анхеля на утесе рядом с Амарусом, но не мог же он исчезнуть вместе с ним во время магического ритуала. «Возможно, чтобы спастись от Амаруса, Анхель перенесся в другое место Заоблачности или в другой мир, как это он уже проделывал, когда они чуть не погибли, падая с ним и Одежавель с обрыва?» – появилась обнадеживающая мысль в голове Логофета, и он вздохнул с облегчением. Если все так, то Анхель находится в безопасности, и, возможно, уже скоро они снова увидятся.

– Ахель, Ахель! – Одежавель заворочалась во сне, и Армариус крепче прижал малышку к себе.

– Долина Гертруда! – наконец заговорил Маг Нирас. – К рассвету мы будем на месте.

⁂

Луна постоянно норовила спрятаться за высокие скалы, грозно торчащие со всех сторон, словно огромные великаны. Узкая горная тропа, пролегающая по скалистому склону, была едва видимой. Порой становилось настолько темно, что трем путешественникам приходилось останавливаться. Они уже были в пути несколько часов, но сумели преодолеть совсем небольшое расстояние.

– Может быть, остановимся и подождем до утра, Лила? – Керла, не привыкшая к такого рода путешествиям, едва держалась на ногах.

– Останавливаться на таком склоне опасно, Керла, скала не защитит нас от ветра и камнепада, а тропа настолько узкая, что нам приходится идти друг за другом, чтобы не свалиться с обрыва, – ответила Лила. – Найдем подходящее место и тогда остановимся на ночлег.

Спустя полчаса тропа немного расширилась, и они вышли к небольшому, утопающему в бурной растительности гроту.

– Наконец-то укрытие! – оживилась Керла и плотнее укуталась в дорожный плащ. – Нимбус так и не согрелся, Лила, посмотри, его до сих пор знобит!

– Бедный мой мальчик! – Лила обернулась к Нимбусу, который всю дорогу шел следом за ней. Наконец она могла обнять сына. Его тело все еще было холодным, и она сняла свой плащ, чтобы согреть его.

– Не нужно! Ты замерзнешь, мама! – Нимбус укутал плечи Лилы, и на ее глазах заблестели слезы. Нимбус, который не произнес ни единого слова с тех самых пор, как старейшины освободили его из плена, заговорил, и это было поистине счастьем.

– Давайте скорее укроемся от ветра. Прижмемся друг к другу плотнее, и нам будет тепло! – Лила заглянула в грот, который вполне подходил для ночлега. Он был совсем небольшим, но места вполне хватало, чтобы всем разместиться.

– Нужно собрать мох, он сухой и защитит нас от сырости! – воодушевившись возможностью отдохнуть, предложила Керла. Ей не терпелось уснуть, и она принялась обустраивать их временное убежище. Уже через несколько минут в гроте было уютно и тепло. Нимбус, утомленный переживаниями прожитого дня и ночным переходом, мгновенно уснул. В грот проникал мягкий свет, и Лила не могла оторвать взгляда от лица Нимбуса.

– Странно, Лила, Нимбус такой отважный мальчик, который не побоялся вступить в схватку с полчищами чудовищ, чтобы спасти всех нас, вдруг взял и обратил свою силу против своего же народа, – Керла старалась говорить как можно тише, чтобы не разбудить Нимбуса.

– Старейшины признали его невиновным, Керла. Он был обманут и заколдован темными силами. И я хочу попросить тебя больше не говорить об этом, тем более в присутствии Нимбуса. Он едва пришел в себя, и я боюсь, что он снова замкнется, если мы будем напоминать ему об этой трагедии! – зашептала Лила. Керла тяжело вздохнула и дотронулась до руки Нимбуса. – Согрелся! – в ее глазах Лила увидела нежность и вытерла с веснушчатой щеки неожиданно навернувшиеся слезы. – Как ты решилась, Керла, отправиться в путь вместе с нами? Этот мир полон опасностей, и я с ужасом вспоминаю тех гигантских чудовищ. Ими кишит вся Заоблачность, и я боюсь, что настанет тот день, когда все мы встретимся с ними лицом к лицу!

– Я боюсь не меньше твоего, Лила, но я не могла представить себе, что больше никогда не увижу свою малышку Одежавель. Мир за семью водопадами теперь нам недоступен. Старейшины навсегда опустили воды водопадов, но я надеюсь, что нам удастся избежать опасностей и встретить Мага Нираса, Фирна и Хранителей. И какое это будет счастье, если они успели спасти мою принцессу и я снова обниму ее! – Керла всхлипнула, понимая, что все может оказаться не столь радужным.

– Нужно немного поспать! Скоро рассвет, а нам предстоит еще не один день пути! – Лила поправила край плаща, укрывавшего Нимбуса. – С нами Нимбус, Лила, он сможет защитить нас от опасностей, ведь он так же силен, как и его отец! Верь в это, и мы обязательно найдем принцессу.

⁂

Пышные луга долины Гертруда наполняли воздух терпкими ароматами трав и цветов. Серебристый ручей манил своим журчанием, и Нимбус присел на большой камень, нагретый теплыми лучами полуденного Солнца. Вода была прохладной, и Нимбус наклонился к ручью. Зачерпнув ладонями воды, он стал жадно пить. Странно, но на вкус вода была горько-солоноватой, и Нимбус посмотрел на воды ручья. Сердце его замерло, и все его тело сковал страх. Это был необычный ручей, вместо воды его русло было наполнено серебристой кровью, которая все прибывала и, меняя русло ручья, превращалась в бурный поток. Нимбус не мог сдвинуться с места от охватившего его ужаса, а кровь все прибывала.

– Ты настоящий сын тьмы, Нимбус! – услышал он такой знакомый голос и посмотрел вниз. Лицо Амаруса смотрело на него с поверхности кровавой реки. – Это кровь тех, кого ты убил, Нимбус, пей, наслаждайся кровью своих врагов! Нет ничего совершенней!

– Я не убивал их! Это все ты! Ты! – закричал Нимбус и проснулся. Лила прижимала его к груди и плакала. Нимбус не сразу понял, что видел страшный сон. – Я не убивал их! Я не убивал их! – шептал он, весь дрожа.

– Это всего лишь сон, сынок! – Лила почувствовала, что дрожь стихает, и погладила сына по голове.

– Ночь прошла, Нимбус, а вместе с ней ушли и кошмары! – Керла стояла в проеме входа в грот и смотрела на розовеющее небо. – Посмотри, какой зарождается день! Он будет наверняка замечательным! – Керла обернулась к Нимбусу и Лиле, и ее лицо осветила улыбка. Лила была благодарна ей. Она залюбовалась молодым милым лицом девушки. За входом в пещеру послышался шум ветра, волосы Керлы разметались по ее плечам, и на мгновение за ее спиной небо потемнело. Лила вскочила на ноги и бросилась к ней.

– Осторожней, Керла! Там опасность! – закричала она и, оттолкнув Керлу в глубь грота, бросилась к Нимбусу. Но через мгновение ветер стих и снова стало светло. Лила осторожно выглянула наружу и исчезла из виду. – Мы спасены! – послышались ее крики, и Керла с Нимбусом уже через секунду стояли рядом с ней и смотрели на небольшую стаю, удаляющуюся из виду.

– Маг Нирас, мы здесь! – закричала Лила и замахала руками.

– Хранитель Армариус! Шеду! Пенат! О! С ними моя Одежавель! – вслед за Лилой закричала Керла, но голоса их терялись в шуме бурлящей внизу реке, а стая все удалялась.

– Они нас не слышат! – в голосе Лилы появилось отчаяние.

– Они не услышат нас, Лила! Мы слишком далеко, и этот шум реки! – Керла тяжело вздохнула и заплакала. Они молча смотрели, как Хранители превращаются в маленькие точки. Яркая молния пронзила воздух и, мгновенно преодолев огромное расстояние, ударила в росшее над обрывом старое корявое дерево. Крона тут же вспыхнула, и изумленные Лила и Керла обернулись к Нимбусу.

– Я подал им знак, мама! – сказал он, и действительно, через мгновение точки вдалеке превратились в пятна, а затем стали более отчетливыми, и через несколько минут на небольшом пятачке возле грота было тесно, шумно и радостно.

– О моя дорогая принцесса Одежавель! – Керла не могла налюбоваться малышкой, а Армариус улыбался и разминал затекшие в пути лапы.

– Ну здравствуй, Нимбус! – Маг Нирас стоял рядом с Нимбусом, и тому пришлось поднять голову вверх, чтобы рассмотреть его лицо. Он был как две капли воды похож на Амаруса, и Нимбус непроизвольно сделал шаг назад.

– Не бойся, сынок! Это Маг Нирас, он не причинит нам вреда! – заметив смущение Нимбуса, сказала Лила.

– Амарус побежден, и вся его армия навсегда покинула наши земли, Нимбус! – сказал Маг Нирас. – Ты здорово придумал подать нам знак! Я сразу понял, что это ты, – Маг Нирас положил руки на плечи Нимбуса. В этом жесте было полно нежности, но Нимбуса не отпускало напряжение. Недавние события, так перевернувшие его жизнь, проносились в его голове яркими картинами. И этот сон! Этот страшный сон с лицом, так похожим на этого старика, и все в нем такое же – и взгляд пытливых глаз, и эта улыбка.

– Мне нужно поговорить с вами с глазу на глаз, Маг Нирас! Это очень важно! – сказала Лила.

– Нимбус! Я знаю, что у тебя всегда была мечта, чтобы у тебя был свой Хранитель магического дара, но до девяти лет ты не чувствовал в себе магии. Это так? – Маг Нирас заглянул в глаза мальчика и понял, что не ошибся. Нимбус ничего не ответил и отвел глаза в сторону. – Это не страшно, Нимбус. Твой дар всегда был с тобой, только он не такой, как у всех, он особенный, потому что ты необычный мальчик. Ты настоящий Маг, и только на поле битвы дремлющая в тебе магия обрела силу. Ты должен знать, Нимбус, что я твой отец, и сила, которой ты обладаешь, подобна моей, – Маг Нирас провел рукой по волосам Нимбуса, напряжение которого увеличивалось с каждым произнесенным им словом. Нимбус стоял в оцепенении, пытаясь понять смысл сказанного, но мысли беспорядочно носились в его воспаленном мозгу, а перед глазами стояло лицо Амаруса в ту лунную ночь, когда он назвал Нимбуса своим сыном.

– Подойди ко мне, Шеду! – сказал Маг Нирас. – Отныне ты становишься Хранителем магических даров Нимбуса, – Шеду склонил голову, принимая возложенную на него миссию. – Я знаю, в жилах Нимбуса не течет королевская кровь, но его происхождение достойно того, чтобы Хранителем его магических даров был ты.

– Я с благодарностью принимаю это, Маг Нирас, более того, однажды во сне я с ветерком прокатил похожего на Нимбуса мальчишку, – Шеду сиял, и в глазах Нимбуса наконец-то вспыхнул огонь жизни. Он никогда не летал и действительно мечтал об этом.

– Тогда было бы неплохо воплотить сны в реальность! Держись крепче, Нимбус! – сказал Маг Нирас и подсадил мальчика на спину Шеду. Через секунду они парили над острыми скалами. Лила провожала их взглядом, и ее глаза заблестели от подступивших слез.

– Я не хотел вмешиваться, Маг Нирас! – сказал Логофет, все это время наблюдавший за всем со стороны. – Надеюсь, вы не забудете о мальчике, принадлежность которого к королевскому роду не вызывает у меня сомнений, и когда мы его найдем, сделаете Пената Хранителем его магических даров?

– Несомненно, Логофет! Несомненно! – при упоминании об Анхеле Маг Нирас снова изменился в лице. – Только то, что ты рассказал нам о наследнике королевского рода, пока только бездоказательные предположения, и я бы даже сказал, фантазии. Ты говорил, что он появился в тот момент, когда ты пытался спасти принцессу Одежавель, брошенную моими братьями в пропасть. И ты говорил, что мальчик этот перенес вас вместе с принцессой в долину Вельдогенериуса, где вы провели несколько дней в скитаниях, а потом взору твоему открылось чудо обретения им магического дара, а потом он исчез, призванный магическим деревом, и ты уснул, пренебрегая своими обязанностями охранять Одежавель, и она оказалась в руках тьмы. А потом Анхель появился снова, и вы с ним неплохо разыграли Амаруса, представив мальчика потомком короля Вилфорда. Все было так, Логофет? – Маг Нирас говорил твердо, и с каждым его словом самоуверенность таяла в душе Логофета.

– Все так, Маг Нирас! Но этот мальчик рассказал мне, что принадлежит к королевскому роду и что послан сюда, чтобы спасти наш мир. Он рассказал мне про медальон и про то, как он оказался в нашем мире, – Логофет уже понял, к чему клонит Маг Нирас, и в его душу закралось сомнение.

– Значит, любой, кто придет к тебе и заявит, что он является потомком королей, будет таковым, Логофет? – Логофет почувствовал в голосе Мага Нираса неприятные нотки.

– Но ведь он обладает магией, мы за секунду перенеслись на огромное расстояние, и магическое дерево говорило с ним, и… – Логофет остановился, заметив улыбки на лицах друзей. – Вы считаете меня выдумщиком и вруном? – в голосе Логофета было столько разочарования, что Пенат поспешил успокоить друга.

– Тебе пришлось столько пережить, Логофет, за последнее время! Немудрено, что, оказавшись в ужасной ситуации, твое сознание исказило время, и трудный путь показался тебе мгновенным только для того, чтобы ты смог преодолеть его, – начал Пенат.

– Но ведь с нами был Анхель, я видел его своими глазами! – Логофет никак не мог поверить в то, что происходит, и из последних сил цеплялся за неоспоримые, как ему казалось, доказательства.

– Он не померещился тебе, Логофет! – заговорил Фирн. Скорее всего, этот мальчишка увязался за нами, когда мы собирались принести Одежавель в жертву. У мальчика бурная фантазия, и он возомнил себя спасителем мира, такое бывает, Логофет.

– А как же магический цветок, который с пришествием Солнца появился на магическом дереве? – это была последняя надежда Логофета отстоять свое, и это был последний аргумент, который он мог использовать.

– Много тысяч лет пришествие Солнца происходит только с помощью магии, Логофет и ты всегда был этому свидетелем. Ты видел иллюзию! Провести в долине столько дней и ночей без пищи, в страхе быть обнаруженными силами тьмы – не каждый выдержит такое. Я не виню тебя, мой друг, наоборот, мы все благодарны тебе за то, что ты сделал для спасения принцессы. Ты устал, и тебе нужен отдых, и я обещаю тебе, что как только мы окажемся в мире за семью водопадами, мы устроим пир в твою честь! – речь Мага Нираса была масляной и обволакивающей приятным теплом, а упоминание о настоящем пире, да еще и в его честь, заставили Логофета тут же согласиться со всеми доводами его друзей.

– Вы выслушаете меня, Маг Нирас? – напомнила о себе Лила, и они удалились в грот, где было более удобное место для разговора. Магу Нирасу пришлось нагнуться, чтобы поместиться в узком пространстве грота, и он предпочел сесть на теплый мох, устилавший пол. Лила села рядом.

– Керла рассказала мне, что вы спасли меня от верной гибели, когда мои раны не заживали. Я очень благодарна вам, – начала Лила.

– Я сделал, что должен был сделать! – ответил Маг Нирас.

– И я благодарна вам за сына, Маг Нирас! Ваша магия помогла мне тогда, когда вы, нарушив закон, наполнили мое безжизненное чрево жизнью, – глаза Лилы были полны благодарности.

– Мир обрел сильного Мага, Лила. Ты хотела сообщить мне что-то важное?

– О да! – Маг Нирас заметил, как потускнели ее глаза. – После того как вы со старейшиной Фирном, Хранителями Армариусом, Пенатом и Шеду отправились на поиски принцессы Одежавель, наступил день коронации Нимбуса. Вы наверняка слышали о том, что его собирались сделать королем. Если бы я только тогда могла знать о том, что Нимбус назвался потомком короля Вилфорда, я бы смогла предотвратить то, что случилось, но этот медальон свел всех с ума! – Лила всхлипнула и вытерла рукавом плаща слезы. Маг Нирас сидел молча и ни о чем не спрашивал. – Я очнулась во время коронации от страшных криков, – Лила помедлила, подбирая правильные слова. Было видно, что говорить ей невероятно сложно. – Нимбус, он хотел уничтожить всех, и у него это получилось бы, если бы не появилась я. Я видела, как он убивает, Маг Нирас! И это зрелище не для любящего материнского сердца. Когда я позвала его, он остановился, и тогда ваши братья атаковали его магией льда. Все было кончено. Колдер и Авон были ранены Нимбусом, а уж сколько погибло простых смертных, я даже не могу передать! Это было так ужасно! – Лила разрыдалась в голос, и Маг Нирас положил руку на ее плечо.

– Он не виноват, Лила, и я рад, что это поняли мои братья и отпустили вас с Нимбусом. Он был околдован силами тьмы, и только твой голос смог пробудить его, – Маг Нирас смотрел перед собой, словно пытаясь увидеть то, о чем говорила Лила.

– Ваши братья, Маг Нирас, они умирают! – Лила немного успокоилась, и только изредка вздрагивали ее плечи.

– Мы вернемся в мир за семью водопадами, и я смогу им помочь, Лила. Нам осталось совсем немного пути, – Маг Нирас поднялся.

– Мы не сможем вернуться! Ваши братья навсегда закрыли воды водопадов, как только выпустили нас в этот мир, – Лила поднялась, и Маг Нирас, собиравшийся выйти из грота, остановился.

– Нет магии сильнее моей и Нимбуса, Лила. Через час мы будем на месте, – он вышел, и Лила последовала за ним. Шеду с Нимбусом только вернулись, и Лила заметила, как светятся глаза ее сына.

– Наконец-то мой мальчик вернулся, – прошептала она.

⁂

Добраться до семи водопадов не составило большого труда, и уже спустя час все стояли на противоположной стороне обрыва, любуясь мощью падающей с огромной высоты воды. От мира за семью водопадами их отделяла пропасть и бурная река внизу ущелья, похожая на огромную блестящую змею.

– Мы не сможем остановить течение воды, Нирас, – сказал Фирн, глядя на бурлящие потоки, падающие сверху.

– Вы же это проделывали однажды, Фирн, когда мы с вами приходили сюда в ожидании Хранителя Логофета! – отозвался Нимбус.

– Когда замок закрыт изнутри, его можно открыть снаружи, Нимбус. Но когда замок сломан, дверь не открыть! – ответил Фирн.

– Если дверь не открыть, то нужно ее сломать, Фирн! – сказал Маг Нирас.

– Если мы сделаем это, Нирас, этот путь будет доступен всем, и мир за семью водопадами будет открыт всегда! – Фирн был взволнован. Тот мир был его убежищем долгие годы, и мысль о том, что все изменится, пугала его.

– У нас не осталось выхода, Фирн! Подумай о Колдере и Авоне, им нужна моя помощь, и не только им. А если мы будем медлить, все может закончиться плачевно, – слова Мага Нираса, несомненно, были справедливыми, и Фирн кивнул. – К тому же, Фирн, мир освобожден от тьмы, и мир за семью водопадами и Заоблачность больше не должны существовать друг от друга. Все вернутся в свои дома к привычному укладу жизни. Мы, как и прежде, будем собирать урожай и отправлять его на облачных кораблях на Землю.

– Ты прав, Нирас! – Фирн приблизился к краю пропасти. Поднявшийся ветер трепал его седые волосы и рукава туники. – Мы превратим воды семи водопадов в лед, а затем рассыплем его на миллионы осколков!

– Ты поможешь нам, Нимбус? – Маг Нирас, не дожидаясь ответа, взял Нимбуса за руку и, опираясь на посох, подошел к обрыву.

⁂

Нимбус едва переносил запахи гниющих ран и травяных настоек, наполнивших стены просторной хижины, освещенной серебристым мхом, росшим по ее стенам. Все пространство было заполнено облачными кроватями, на которых разместили раненых. Это была уже не первая хижина, куда он заходил, чтобы помочь страждущим. Ночь давно спустилась на мир за семью водопадами, а они все продолжали врачевать раненых. Это было совсем не сложно, только эти запахи приближающейся смерти и осознание того, что все это совершил он, сводили Нимбуса с ума.

– Держись, Нимбус! – сказал Маг Нирас, заметив, что Нимбус едва держится. – Настоящие маги света должны отдавать себя миру.

– Я совершил все это зло, и я это исправлю! – ответил Нимбус и подошел к Авону. Корей лежал неподалеку, и Нимбус какой раз удивился, как похожи все братья-старейшины. Лицо Авона было настолько бледным и безжизненным, что Нимбус обернулся к Магу Нирасу.

– Он жив, Нимбус! Ты же не хотел, чтобы он умер? – ответил Маг Нирас, уловив сомнение Нимбуса.

– Я хотел! Но когда я услышал голос мамы, я словно проснулся, и единственным моим желанием было сделать так, чтобы никто не умирал! – ответил Нимбус.

– Твое желание спасло их! Ну же, Нимбус! – Маг Нирас сделал несколько шагов назад, давая возможность Нимбусу совершить ритуал исцеления. Нимбус положил руки на раны Авона.

– Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – он начал неистово шептать заклинание, которому научил его Маг Нирас. Яркий белый свет залил хижину. – Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! Арникус, э-шиге! – продолжал шептать он. Раны на теле Авона волшебным образом исчезали под руками мальчика, и через несколько минут от них не осталось и следа. Яркая вспышка на мгновение озарила полумрак комнаты и исчезла, заполнив пространство легкой сиреневой дымкой. Через мгновение она рассеялась. Маленькие сиреневые песчинки рассыпались по серебристой траве, устилавшей пол хижины. Дыхание Авона стало ровным, он глубоко вздохнул, но не открыл своих глаз.

– Он, как и все, проспит до утра, Нимбус! Не будем терять время, им всем нужна твоя помощь! – Маг Нирас слегка подтолкнул Нимбуса к Корею, и тот коснулся его ран.

Глава 26. Звезда Одежавель

День выдался солнечным и теплым. Легкий ветерок играл листьями деревьев, шелест которых складывался с журчанием фонтанов в нежную мелодию. На празднование первого урожая решено было собрать всех жителей Заоблачности. В парке у королевского дворца столы ломились от яств, а дворец гудел, словно улей, несмотря на еще раннее время. В спальне принцесс было шумно и весело. Гувернантки и няньки носились с пышными платьями, пытаясь подобрать Гольмане и Одежавель самые нарядные.

– Давайте оденем их в небесно-голубое! – сказала Керла, демонстрируя всем великолепную струящуюся ткань. Настроение ее было прекрасным, глаза ее светились от счастья. С тех пор, как они вернулись во дворец, прошло не так много времени, но обычное течение жизни постепенно затягивало раны. Малышки становились все любознательнее, жизнь входила в свое привычное русло, люди вернулись в свои дома, и вот уже сегодня десятки груженных каплями и снежинками облачных кораблей стояли, готовые к отправке.

– Может быть, все же выберем белоснежные? – Хранитель Армариус, как заправская нянька, извлек из чехлов два сияющих в солнечных лучах, пробивающихся сквозь воздушные занавески, великолепных платья и широко улыбнулся. Одежавель и Гольмана захлопали в ладоши, соглашаясь с его выбором.

– Будь по-вашему! – вздохнула Керла и сделала недовольное лицо, затем улыбнулась. – Ну что же, все за работу! Время не ждет! – сказала она, и все с воодушевлением принялись наряжать малышек.

– Оставь наряды, Армариус, не дело это Хранителей! – в спальне появилась голова Логофета. – Маг Нирас хочет нас видеть.

– Мы еще не обсудили прически для девочек! – лицо Армариуса сразу погрустнело. Он не доверял никому и был уверен, что без него сделают все не так, как нужно. С тех пор, как они вернулись во дворец, он ни на секунду не оставлял свою Одежавель.

– Армариус! – Логофет укоризненно закачал головой, увидев, что Армариус бросился к шкатулке, наполненной сверкающими брошами и заколками.

– Всего минутку, Логофет, и я полностью в вашем с Магом Нирасом распоряжении! – сказал он и ловко извлек из множества украшений, сверкающих драгоценными камнями и кристаллами, небольшой кулон. Это был круглый камень черного цвета на тонкой кристальной нити. Как только Армариус извлек его из шкатулки, пространство залы наполнилось миллионами бегающих по стенам и потолкам бликов. Все замерли, завороженные красотой украшения, а Армариус склонился к Одежавель и надел ей его на шею. Логофет, увидев камень, нахмурился. Он совсем забыл, что тогда, у магического дерева, прощаясь с принцессой Одежавель, Анхель вложил ей в ладошку этот камень. Логофет держал ее тогда на руках, и от его острого слуха не ускользнуло ни одно слово, произнесенное Анхелем.

– Не знаю, где Одежавель нашла столь прекрасный камень. Я обнаружил его у нее, когда мы летели к семи водопадам, чтобы сообщить всем прекрасную новость. Она совсем не хотела отдавать его мне, но я убедил ее, что потерять такое сокровище никак нельзя. Я отдал его лучшему ювелиру, и вот теперь я уверен, что она его не потеряет! Правда, малышка? – обратился он к Одежавель, а принцесса Гольмана закапризничала и попыталась сорвать кулон с шеи Одежавель.

– О нет, Гольмана! – Логофет кинулся к своей подопечной и извлек из шкатулки кулон в виде искрящейся снежинки. Гольмана успокоилась не сразу, но через несколько минут, перебрав в шкатулке все украшения, забыла про камень Одежавель, и Логофет с Армариусом спокойно покинули спальню принцесс.

– Я знаю, как убедить всех, что существует потомок по мужской королевской линии, Армариус! – быстро заговорил Логофет, как только они с Армариусом покинули спальню принцесс.

– Ты опять за свое, Логофет? – изумился Армариус, уверенный, что его друг уже забыл и думать о том приключении, которое он пережил, скитаясь по долине Вельдогенериуса.

– Я думал, ты мне друг, Армариус! Мы столько с тобой пережили вместе, что я надеялся рассчитывать на твою поддержку, – голос Логофета задрожал.

– О! Прости, Логофет! Я совсем не хотел тебя обидеть! Но ведь тогда все встало на свои места, и мы все пришли к выводу, что этот мальчик действительно существовал, но был простым крестьянским мальчишкой, который улизнул из мира за семью водопадами в поисках приключений, – попытался успокоить друга Армариус. Они уже вышли из шумного, переполненного дворца и оказались на ступенях дворцовой лестницы.

– Я не терял времени, Армариус, и пытался найти мальчишку, но он как сквозь землю провалился. К тому же я говорил со всеми, кто мог бы знать о пропавшем мальчике, но никто не мог такого вспомнить. Должны же были в мире за семью водопадами остаться его родители или друзья. Был же у него Хранитель магического дара, в конце концов! Но никто никого не терял, Армариус, а это значит, что он совсем не из нашего мира! – речь Логофета была пылкой.

– Ты забыл о том страшном дне коронации Нимбуса, Логофет! В тот день погибло много народу, и, возможно, среди них были те, кто мог знать твоего Анхеля, – ответил Армариус и, оторвавшись от ступеней, направился к виднеющимся вдалеке башенкам Академии Магии и Волшебства, где была назначена встреча с Магом Нирасом.

– Да, все так! – Логофет с трудом догнал Армариуса и снова пожалел, что летает он неважно. – Но я могу доказать, что Анхель не простой мальчишка, а обладающий уникальной магией потомок короля!

– Хорошо, но как ты можешь доказать это, когда Анхеля и след простыл? – поинтересовался Армариус.

– Камень, который ты надел сегодня на принцессу Одежавель, не камень вовсе, Армариус! – начал таинственно Логофет. Армариусу показалось, что его друг снова бредит, но сдержался и не проронил ни слова. – Его подарил Одежавель Анхель при расставании, и я слышал все, что он говорил принцессе! Это не просто камень, это звезда, которую он достал для Одежавель из ручья. Он нашел ее среди далеких созвездий и назвал ее именем!

– Ну сколько можно, Логофет! Ты снова собираешься приводить аргументы со слов мальчишки, обладающего бурной фантазией? – не смог сдержаться Армариус.

– Эти бурные, как ты говоришь, фантазии мальчишки легко проверить, Армариус! Но я вижу, что поддержки в своем друге я не найду! – Логофет умолк, и они молчали все время полета до Академии Магии и Волшебства.

– Ладно, Логофет, не дуйся! Расскажи все как есть, и если в твоих словах будет хоть капля логики, я поддержу тебя! – Армариуса мучила совесть, и он решил пойти на небольшие уступки другу. Они плавно спустились на лужайку возле Академии.

– Анхель сказал, что если Одежавель захочет вернуть звезду на ее прежнее место, ей нужно опустить этот камень в ручей долины Вельдогенериуса. По-моему, не сложно проверить, вымысел это или правда, да, Армариус?

– О чем спор? – на широкой лестнице Академии появился Маг Нирас. Он был одет в струящуюся тунику серебристого цвета. Длинные серебристые волосы его были распущены, и легкий ветерок играл ими. Тонкая талия его была перехвачена сплетенной из волокон серебристой травы бечевкой. Он опирался на посох, и Армариус на секунду задумался, глядя на такую знакомую фигуру.

– Ты потерял дар речи, Армариус? Да! Давно я так не наряжался, но повод у нас все же есть! – настроение Мага Нираса было прекрасным, он улыбнулся Армариусу и Логофету и поправил растрепавшиеся на ветру волосы.

– Логофет утверждает… – начал было Армариус.

– Да ни о чем мы не спорим, Маг Нирас, так, пустяки всякие! – прервал Армариуса на полуслове Логофет.

– Раз так, то не будем терять время! Вас все уже заждались! – сказал Маг Нирас, и все направились к распахнутой настежь массивной каменной двери, ведшей в мир, где познавались основы магии. Армариус очень любил Академию и ждал с нетерпением, когда принцесса Одежавель достигнет пяти лет, чтобы стать прилежной ученицей. Он не сомневался, что его малышке магические знания будут даваться легко и она станет лучшей ученицей Мага Нираса. Просторный холл, увитый лестницами, поднимающимися на верхние этажи, был пуст. Основной свет проникал в большие окна холла. Стены, как и везде, были покрыты серебристым мхом, и мягкий свет, лившийся со всех сторон, делал пространство более уютным. Особенный, такой знакомый запах дерева и старинных книг доносился со стороны двери второго этажа, ведущей в большую библиотеку Академии.

– Все собрались в библиотеке, – сказал Маг Нирас и медленно направился к южной лестнице. Лестница была сделана из белых камней, собранных в долине Вельдогенериуса, опорами перил, сделанных из воздушного хрусталя, служили вырезанные из камня замысловатые фигуры, напоминающие по своей форме облачные корабли. Логофет шел следом за Армариусом. Он никак не мог понять, почему ему вдруг захотелось скрыть от Мага Нираса их разговор с Армариусом. Хорошо еще, что Армариус поддержал его желание и не стал рассказывать о черном камне. Ему казалось странным, что его всегда такое теплое, доверительное отношение к нему вдруг странным образом изменилось. Возможно, виной всему стали недавние страшные события, произошедшие в Заоблачности, виной которым был Маг Нирас. Логофет постарался отбросить нерадостные мысли и огляделся. Они уже стояли посреди огромной комнаты. Все братья-старейшины, Хранители Шеду и Пенат расположились вокруг большого круглого камня, лежащего в самом центре, и смотрели на вошедших. На камне лежала большая открытая книга. Армариус огляделся. Все здесь было таким же, как и сотни лет назад, когда он первый раз оказался в этой комнате. Длинными рядами стояли массивные каменные полки, на которых в одном только Магу Нирасу известном порядке были расставлены тысячи толстых книг. Логофет и Армариус заняли свои места возле камня.

– Я собрал вас сегодня здесь, чтобы сообщить очень важную новость, мои друзья! – начал он. – Авон, Колдер, Корей, Гон, Томан, Осад, Фирн, Пенат, Шеду, Армариус, Логофет! Все, что произошло в нашем мире, на века легло не проходящей болью в моей душе. Я знаю, что без всех вас мне не удалось бы исправить все то, что случилось по моей вине! Но наш мир, к счастью, вернулся к обыденной жизни, и уже завтра мы отправим наш первый урожай на изголодавшуюся по влаге Землю. Но я собрал вас не для того, чтобы говорить высокие слова. Сегодня в книге появилось новое пророчество, и я должен прочесть его вам! – Маг Нирас был взволнован. Древняя книга пророчеств лежала в центре большого камня, и все взгляды были обращены к тексту, написанному на ее страницах. Непривычные для всех символы сплетались в незнакомые слова. – И рассеется тьма! И мир вернется в земли Заоблачности! И нарекут королем того, кто спас этот мир! И благодать разольется по бескрайним просторам, и свет будет вести его! – Маг Нирас закончил читать и закрыл книгу. Тишина на долгие минуты заполнила библиотеку Академии.

– Маги никогда не правили Заоблачностью, Нирас! – прервал молчание Авон.

– Все так, Авон, но течение жизни постоянно меняет русло, а книга говорит о том, что Нирас должен стать новым королем! – ответил Колдер.

– Пророчество доступно только глазам Нираса, Колдер! – Авон был явно не в восторге от происходящего вокруг. В тот день, после пробуждения, когда он очнулся в хижине за семью водопадами, он решил смириться с тем, что все вернется на круги своя, но его чувство к Нирасу не изменилось, и он никак не мог снова довериться ему.

– Древние тексты книги сотни лет были доступны только Нирасу, и мы не вправе не верить ему! – вмешался Фирн. Он видел Нираса в той страшной схватке с тьмой, и он верил ему без оглядки.

– Фирн прав! Он прощен, Авон! И не нам решать, кому быть новым королем, – произнес Корей.

– Династия по мужской линии прервалась на короле Вилфорде, и время не вернешь назад, и ничего не исправишь. Мы должны принять то, о чем гласит пророчество, – сказал Гон.

– Отдай мне медальон, Авон! – Маг Нирас посмотрел на бледное лицо Авона, и Логофет на мгновение замер. Странное чувство охватило все его тело, ему вдруг показалось, что он уже все это видел и слышал, но никак не мог вспомнить, где и когда. Он сильно встряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. На удивление всех, Авон не стал противиться и передал медальон Нирасу.

– Нирас будет хорошим правителем! – сказал Томан.

– Мы вместе сделаем наш мир светлым и благодатным для всех, Нирас! – с воодушевлением сказал Осад.

– Скажу от имени нас, Хранителей магических даров! – обратился к Магу Нирасу Пенат. – Много веков назад мы были посланы в эти земли, чтобы помочь вашему миру справиться с бедой, настигшей королевский род. Именно тогда, когда король Вилфорд обезумел от горя, нам всем удалось не допустить того, чтобы королевская династия прекратила свое существование. Но сегодня все изменилось. Принцессы Гольмана и Одежавель еще очень малы, а нашему миру именно сегодня нужен мудрый правитель. Мы должны с покорностью принять новое пророчество, и да наступят лучшие времена! – Пенат говорил с воодушевлением. Логофет стоял совсем рядом, и в голове все навязчивее вертелась мысль об Анхеле и его волшебном подарке. Он уже пожалел, что поделился с Армариусом своими мыслями, но дело было сделано, и теперь оставалось только надеяться на поддержку друга.

⁂

Праздничные салюты давно отгремели, и ночь спустилась на Заоблачность. Мягкий свет разлился по окрестностям, как кисель, делая все вокруг сказочно прекрасным и таинственным. Тишину нарушали лишь редкие крики ночных птиц и мелодичные звуки ночных цикад. Во дворце было непривычно тихо. Маг Нирас распорядился отправить облачные корабли с драгоценным грузом ранним утром, и утомленные праздником жители Заоблачности улеглись пораньше. Логофет с Армариусом, стараясь не шуметь, вышли на просторную террасу, примыкающую к спальне принцесс. Одежавель, укутанная в воздушное покрывало, мирно спала. В лунном свете черный камень на ее шее засиял сильней, чем при свете Солнца, и Армариус поспешил плотнее закутать малышку в покрывало.

– Не будем терять время, Логофет, – зашептал он. – Нашу пропажу никто не должен обнаружить.

– Не волнуйся, Армариус! Керла отослала всех нянек и положила подушку в облачную колыбель Одежавель. Мы вернемся раньше, чем кто-то сумеет проснуться после такого великолепного вина, которое подавали сегодня на праздновании первого урожая! – так же шепотом ответил Логофет, и уже через мгновение две большие тени, минуя открытые пространства, полетели в направлении белеющей вдали долине Вельдогенериуса. Путь их лежал через лес, окружавший со всех сторон небольшое озеро с бревенчатым мостом, на берегу которого стояла хижина Мага Нираса. Башенки Академии Магии и Волшебства остались позади, и их взгляду открылась зеркальная поверхность озера, в которой отражался огромный шар Луны. Логофет поежился, вспомнив рассказ Шеду и Пената о той ночи, в которой зарождалась тьма.

– Спасибо тебе, друг мой, что никому не рассказал про камень Анхеля! – он только сейчас понял, что не поблагодарил друга, который ради него решился на такое опасное ночное приключение.

– Посмотри, Логофет! Это Маг Нирас! – Армариус, заметив высокую фигуру Нираса на бревенчатом мосту, быстрее замахал крыльями. Логофет последовал его примеру. И уже через полминуты, не замеченные Магом Нирасом, они скрылись из виду за макушками вековых деревьев. Весь оставшийся путь они летели молча. Внизу, среди белоснежного пространства, заблестела тоненькая серебристая ниточка.

– Там внизу ручей долины Вельдогенериуса! – произнес Армариус, и Логофет, всю дорогу едва поспевавший за своим другом, приободрился. Через пару минут они уже стояли на берегу небольшого извилистого ручейка. Нагретые за день белые камни были еще теплыми, и Логофета потянуло в сон.

– Не нужно было есть столько вкусностей! – произнес он и умылся прохладной водой.

– Мне все не дает покоя то, что мы видели, Логофет, – сказал Армариус и сел на большой белый камень. – Что Маг Нирас делает в такой поздний час?

– Не улизни мы в тот момент из поля его зрения, думаю, он бы тоже задался подобным вопросом, Армариус! – ответил Логофет. – Ночь прекрасное время для раздумий, думаю, нашему будущему королю просто не спится!

– Ну что же! Пора будить Одежавель, ведь ты говорил, что именно она должна отпустить свою звезду на небосвод, – Армариус поцеловал Одежавель в щеку. Она открыла глаза и улыбнулась. – Тшш! – Армариус приложил палец к губам, заметив, что она собирается засмеяться. Одежавель огляделась и выбралась из теплого покрывала. Она быстро подошла к ручью.

– Ахель! Ахель! – восторженно залепетала она, и Армариус с вопросом посмотрел на Логофета.

– В нашем с Анхелем путешествии по долине Вельдогенериуса мы на ночь всегда останавливались возле ручья! – пояснил поведение Одежавель Логофет. – Она помнит Анхеля и, надеюсь, никогда не забудет о нем.

Он подошел к малышке и снял с ее шеи камень, который уже с новой силой засиял в свете Луны. – Давай отпустим звездочку, Одежавель? – стараясь не расстроить малышку, с нежностью в голосе заговорил он. Одежавель кивнула и взяла камень в свою ладошку.

– Чтобы звездочка с твоим именем вернулась на небо, нужно бросить ее в ручеек! – сказал Армариус. Одежавель поцеловала камень и медленно опустила его в воды ручья. Яркий свет на мгновение озарил все вокруг, а затем камень вместе с тонкой ниточкой, сотканной из тысяч кристаллов, словно растворился в воде. Одежавель посмотрела вверх и улыбнулась. Оторопевший от происходящего Армариус смотрел туда, куда был направлен взгляд принцессы.

– Невероятно, Логофет! – едва выговорил он, наблюдая, как ожерелье из звезд медленно удаляется в ночном небе.

– Анхель не простой мальчишка с бурной фантазией, Армариус! Он спас наш мир, забрав тьму с собой из нашего мира, и только он достоин быть королем! – торжественным голосом заговорил Логофет. Он ни на секунду не сомневался в том, что знал, а теперь у него появился друг, который поверил.

⁂

Высокая худая фигура старика с длинными седыми волосами была едва различима в ночном небе. Он стоял на небольшом облаке, опираясь на посох, и его взору открывалась вся Заоблачность. Со всех сторон этот прекрасный мир окружали белоснежные горы, с вершин которых стекали хрустальные водопады. В центре расположилось огромное зеркальное озеро, где собиралась вся небесная вода. Над этим озером парил в воздухе красивый остров, состоящий из множества спиралей, между которыми расположился прекрасный дворец из сверкающих белоснежных кристаллов. Маг Нирас не мог оторвать взгляд от открывающегося с высоты великолепия. Он простер над этим миром руку с длинными костлявыми пальцами и посмотрел на огромную луну. Теперь это был его мир, и он был в нем королем.

Глава 27. Дождь

В душной маленькой комнате было шумно от работающего на последнем издыхании кондиционера. Занятия в школе давно отменили из-за аномальной жары, и Тим убивал время, сидя на полу, где было не так жарко. Рядом с ним, растянувшись длинной колбаской, лежала, высунув длинный розовый язык, его собака по кличке Перси. За окном уже давно не было никакого движения, изредка появлялся какой-нибудь отчаянный прохожий, осмелившийся выйти из дома в такую изнуряющую жару. Перси перевернулась на другой бок и лениво почесала за ухом.

– По телеку только и гудят о засухе, но хоть бы кто сказал, когда закончится эта жара! – заохал Тим, понимая, что больше не может ни одной минуты сидеть на месте. – Принеси пульт! – скомандовал он Перси, но та сделала вид, что не слышит, и Тим махнул рукой. – А, ладно! Все равно кроме новостей и прогноза погоды мы с тобой там ничего не увидим.

Дверь приоткрылась, и в комнату медленно вошла тучная женщина средних лет. Голова ее была обвязана мокрым полотенцем. Перси поднялась, нехотя вильнула пушистым хвостом и снова растянулась на полу возле Тима.

– Обедать будете? – спросила женщина и, прочитав в глазах сына и собаки отказ, вышла, закрыв за собой дверь.

– Если бы у тебя была волшебная палочка, чтобы ты загадала? – Тим посмотрел на длинную лоснящуюся шерсть цвета персика и поежился, на минуту представив себя в лисьей шубе своей матери. – Конечно дождь! Много дождя! Чтобы в реке снова можно было купаться и с ребятами на рыбалку сходить! – за эти несколько недель вынужденного заточения Тим привык говорить сам с собой. Мечтая о дожде, он погружался в прекрасные воспоминания о проводимом с ребятами времени, и ему становилось легче. Он вспомнил тот прохладный день, когда они с ребятами сбежали с занятий и отправились попрыгать с речного обрыва. Тим попробовал представить обжигающе холодную воду, в которую тогда ему все же пришлось прыгнуть, чтобы вытащить из воды Анхеля. Смелый оказался новичок, подумал Тим. Они могли бы стать хорошими друзьями, если бы его чудаковатый отец не перевез жить в другой город. Тим так погрузился в свои воспоминания, что сначала даже не заметил странного звука за окном. Дверь его комнаты распахнулась, и на пороге появилась взволнованная мать Тима.

– Тим! Дождь! Дождь пошел! Счастье-то какое! – голосила она, и только сейчас Тим услышал барабанную дробь бьющих по металлическому козырьку капель. В одну секунду он вскочил на ноги и открыл окно нараспашку. Струи прохладного воздуха в ту же секунду наполнили маленькую комнату. На ладони заструились маленькие ручейки.

– Это настоящий ливень, мама! – Тим плясал возле окна.

Через несколько минут вся прилегающая к дому Тима улица была заполнена людьми. Тим выбежал на улицу один из первых. Перси увязалась за ним и носилась по лужам так резво, как будто несколько минут назад ее совсем не одолевала лень.

– Дождь! Дождь! – слышалось со всех сторон. Тим с удивлением наблюдал, как почтенный старик, словно цапля, ходит босиком по лужам. Да, жара, иссушившая озера и реки, принесла немало бед. С экранов только и говорили то о гибели урожая, то о море скота. И вот оно, облегчение. Из окна дома напротив заиграла музыка. Тим вертел головой, ловил ртом капли, а вокруг него люди кружились в танце. Спустя полчаса веселье улеглось, и толпа начала постепенно расходиться по своим домам. Мать Тима позвала его, и он нехотя побрел домой, разгоняя водяные потоки ногами. Перси увязалась за ним, и через минуту, укутанные в полотенца, они с аппетитом уплетали остывший обед.

День сменил вечер, а дождь все не заканчивался. Тим уныло посмотрел в окно на серый пейзаж и уселся за письменный стол. Перси спала на диване, свернувшись клубочком, мать Тима гремела кастрюлями на кухне, слушая последние телевизионные новости.

– Самое время поиграть! – сказал Тим и включил компьютер.

⁂

Тьма разлилась на все пространство, хотя Анхелю было трудно оценить, где он находится и каковы пределы того самого пространства. Тьма была такой непроглядной, что поначалу ему подумалось, что глаза его больше не видят.

– Ты здесь, Генри? – едва слышно произнес он. Где-то в стороне послышался шорох.

– Здесь! Только где это здесь? Я совсем ничего не вижу, Анхель! – отозвался Генри.

– Если учесть, что мы стремились в какой-то мир под названием Сурама, то, выходит, мы сюда и прибыли, – Анхель попытался встать на ноги, но отсутствие возможности видеть хоть что-то остудило его пыл, и он снова сел и ощупал под собой поверхность. – Похоже на стекло, Генри! Пол, на котором мы сидим, идеально гладкий, – зашептал он и вздрогнул, почувствовав, что кто-то заползает к нему на колени.

– Не бойся, друг! Это я, у нас у крыс с ориентацией в потемках особо проблем нет! Кажется мне, что находимся мы в каком-то замкнутом пространстве, чувствуешь, ни единого движения воздуха нет? – перебравшись на плечо Анхеля, Генри потянул носом. – Радует одно, Анхель, мы здесь одни!

– Я бы не был так уверен! – Анхеля беспокоило то, что Амарус никак не проявлял себя и мог атаковать их в любую секунду.

– Амаруса здесь точно нет, я бы учуял этот холодящий душу запах! – ответил Генри и зажмурился. Яркий, ослепляющий после кромешной тьмы свет ворвался внутрь небольшой квадратной комнаты, стены которой были окрашены в черный цвет. Поверхности стен, пола и потолка были идеально ровными и гладкими.

– Анхель? – раздался глуховатый голос извне. Голос показался до боли знакомым, и Анхель обернулся. Только сейчас он увидел, что одна стена комнаты, в которой они находились, совершенно прозрачная. Огромная говорящая голова с изумлением смотрела на них извне. Это была голова его одноклассника Тима. Несколько секунд, показавшиеся Анхелю вечностью, смотрел он на это удивительное и одновременно пугающее явление. Глаза, обрамленные густыми зарослями ресниц, были огромными, как большие медные тазы, а отверстия в курносом носу Тима напоминали две берлоги.

– Что ты делаешь в моей игре, Анхель? Я-то был уверен, что тебя перевели в другую школу, а тебя, оказывается, угораздило оказаться в Сураме! – Тим во все глаза смотрел на маленькую иконку в правом углу своего монитора. Ему пришла в голову спасительная мысль, которая хоть как-то оправдывала увиденное. – Да! Жара все-таки не прошла для меня даром! – засмеялся он. – Скорей всего, мой мозг расплавился, как карамель на Солнце, раз мне такое мерещится, – Тим старался рассмотреть каждую деталь. Анхель был совсем как настоящий. Холщовая куртка, какие обычно носили мальчишки, покрытые белой пылью туфли – все было настоящим, только обычно аккуратно уложенные волосы Анхеля торчали в разные стороны, и странная белая крыса с крючковатым хвостом сидела на его плече и с удивлением смотрела на Тима. Мальчик и крыса молчали, и Тим уже было подумал, что новый герой его игры просто очень похож на его друга, как Анхель поднялся на ноги и подошел вплотную к стеклу, разделяющему реальное и виртуальное пространства.

– Это ты, Тим? – спросил он, и Тим ущипнул себя за тощую коленку, не в силах поверить, что перед ним стоит действительно Анхель. – Я бы многое отдал, чтобы узнать, куда нас с моим другом Генри занесло! Что это за место такое, Сурама?

– Как бы тебе помягче сказать, Анхель? – Тим немного расслабился. Наконец он понял, что уснул прямо за компьютером, и ему снится сон. Такое объяснение происходящего его вполне устроило. – Не знаю как, но ты каким-то образом оказался в моей игре. А раз так, то готовься к приключениям Анхель, Сурама место не для слабонервных. Прыжок в бурную реку покажется тебе безобидным развлечением по сравнению с мирами, которые откроются тебе здесь! – Тим широко улыбнулся.

– Послушай, Тим! – Анхель почувствовал, что Тим сомневается в его реальности. – Наше с Генри появление здесь может показаться тебе не вполне нормальным. Я бы тоже был удивлен, окажись я на твоем месте, но ты должен поверить, Тим, я и Генри – мы настоящие, – крыса, сидящая на плече Анхеля, закивала головой, и Тим окончательно убедился, что спит.

– Мы вчера, Анхель, с гилдой ассист замутили на вынос одного босса и поймали вайп под самый конец миссии. Ну я и слился, уже решил, что мне пора завязывать с этой игрой, но сегодня дождь пошел, радостно так на душе стало, думаю, не начать ли все с начала, а тут ты, да еще и с петом, – затараторил Тим, и Анхель зажмурился.

– Эй, Тим! Прекрати говорить на тарабарском языке, я ничего не понял, что ты мне сейчас сказал!

– Я говорю, мы вчера с товарищами по игре решили убить самого сильного босса, ну это самый опасный враг в игре со своей свитой. Ну и слились все, то есть не смогли одолеть это чудовище, и все полегли. Да все жара эта! Ты ведь знаешь, наверное? По всем каналам каждый день гудели – все пропало, все пропало! Конец света предрекали, говорили, началась всемирная засуха! Но вот нет! Дождь сегодня такой полил, до сих пор вон молотит, никак не остановится, – Тим обернулся к окну, чтобы убедиться, что дождь все еще льет как из ведра. Большая черная птица с намокшими, блестящими в свете фонаря перьями, нахохлившись сидела по другую сторону стекла и пристально смотрела на Тима.

– Кыш! – замахал руками в ее сторону Тим и поежился. – Что только во сне не привидится! – забурчал он себе под нос, и ему захотелось проснуться. – Анхель! Я тебе обещаю, что ты не пожалеешь, что стал моим персом! Я тебя с твоим петом так прокачаю! – Тим сладко зевнул, и Анхель увидел за рядами больших белых зубов мясистый язык и две большие красные гланды в глубине его огромного горла.

– Скажи ему, что я не Пет, а Генри! – насупился Генри.

– Это хорошо, что твой пет говорящий! – Тим снова посмотрел в окно. Дождь все еще лил, но черная птица исчезла.

– Генри попросил больше не называть его петом, Тим! – сказал Анхель, и Тим согласно кивнул. – Я расскажу тебе, как мы с Генри оказались здесь, но не сейчас, у нас мало времени на разговоры! Я должен предупредить тебя, что вместе с нами сюда проник один старик по имени Амарус. Это не человек и не добрый Маг! Он самое что ни на есть воплощение всех темных сил Заоблачности, Тим. Я боюсь, что если ему удастся выбраться из игры, нашему миру будет угрожать опасность. Засуха это его рук дело, и я даже представить себе не могу, на что он способен, окажись он в нашем реальном мире, на Земле, – Анхель огляделся, но в маленьком черном кубе, где они находились с Генри, никого больше не было.

– Выключай компьютер, Тим! Завтра рано вставать! – раздался громкий голос за спиной Тима, и Анхель увидел тучную женщину, мать Тима.

– Еще нет десяти, мам! – обернулся к ней Тим.

– Звонила учительница, завтра в школе начнутся занятия, и так уж засиделись по домам во время этой невыносимой жары! – сказала она и направилась к двери. Свет в комнате Тима потух.

– И не заставляй меня повторять тебе дважды! – строго сказала она, и Анхель услышал звук закрывающейся двери.

– Забавно! – лицо Тима расплылось в хитрой улыбке. – Я сплю, а меня во сне отправляют спать! Очень забавно! – произнес он, и в маленькой черной комнате снова погас свет.

– Он выключил компьютер, Анхель! – послышался в темноте голос Генри.

– Да, я это понял, Генри! Как же нам с тобой выбраться отсюда? – Анхель вздохнул. Темнота была такой подавляющей, что ему стало не по себе.

– Нужно попробовать переместиться в другое место! – появилась спасительная мысль в голове Генри.

– Это было бы лучшим вариантом в сложившейся ситуации, Генри, но мне кажется, мы должны найти Амаруса и постараться сделать так, чтобы он больше не смог никому причинить вреда, – в голосе Анхеля было столько решимости, что Генри понял, что новых опасностей ему не избежать.

– Ему не выбраться отсюда, Анхель, да и кому он может навредить в компьютерной игре? – Генри предпринял попытку переубедить друга.

– Пойми, Генри! Я чувствую, мы не случайно оказались здесь. Сурама – это мир, где тьма в воплощении Амаруса должно закончить свое существование! Плохо то, что я почти не играл в компьютерные игры и совсем ничего не знаю о правилах игры! – Генри почувствовал сомнение в голосе Анхеля. Он уже не первый раз слышал в его голосе эти нотки и знал, чего стоило этому маленькому мальчишке преодолевать неуверенность в своих силах.

– Раз уж тебе суждено отправить этого Амаруса в небытие, Анхель, значит, ты сделаешь это! А игра, что игра? Тим, похоже, заядлый геймер, и конечно он нам подскажет, что к чему! – постарался поддержать друга Генри.

– Тим не верит в наше существование, Генри! Он подумал, что спит и видит сон! Он нам не помощник. Не думаю, что нам удастся доказать ему реальность нашего с тобой здесь пребывания. А раз так, то рассчитывать на него бессмысленно, он не будет дорожить нашими жизнями, думая, что играет во сне, – ответил Анхель.

– Ты, конечно, прав, но без Тима нам не выбраться из этого склепа. Так что придется постараться убедить его в том, что мы ему не снимся!

– Интересно, где сейчас Амарус, Генри? – Анхель не ждал ответа на этот вопрос, который мучил его с того самого момента, как они оказались здесь.

– Думаю, мы его скоро увидим, Анхель, и поверь мне, нам нужно хорошо подготовиться к этой встрече! – ответил Генри.

⁂

В пыльной чердачной комнате было сыро и неуютно. Всевозможный старинный хлам заполнял все пространство. Тусклый свет пробивался сквозь маленькое чердачное окно, давно лишенное стекол. Единственным украшением этого заброшенного уголка можно было считать ажурные лоскуты паутины, хаотично разросшиеся во всех не забитых хламом местах. Тишину нарушал шум дождя, доносившийся с улицы, и глухой звук капель, падающих сквозь щели в дырявой крыше.

За окном на секунду стало темно, и в маленькое окошко, кряхтя, протиснулась большая черная птица. Осмотрев пространство светящимися, как черные бусины, глазами, она отряхнулась, и большие капли полетели в разные стороны, цепляясь за нити паутин, создавая в тусклом свете иллюзию жемчужных ожерелий.

– Надеюсь, ты потревожил меня не просто так, Гриф? – раздался голос из дальнего угла.

– Вы же знаете! Я бы не посмел потревожить вас по пустякам! У меня есть новость, которая несомненно порадует вас, мой господин, – ответила птица и, спрыгнув на пол, цокая когтями неуклюже прошлепала к тому углу, из которого доносился голос. Послышался шорох, напоминающий шелест сухих осенних листьев, и на освещенном пространстве деревянного пола появилась огромная голова змеи, увенчанной рогами. Птица неуклюже склонилась в поклоне.

– Говори, Гриф, что такого могло случиться, что ты посмел появиться в такую прекрасную ночь, когда, наконец, закончилась эта изнуряющая жара и я меняю кожу? – змеиная голова поднялась над Грифом, и он наконец заметил сползающий с массивного тела змеи кокон высохшей кожи. У бедняги, так и не привыкшего к зловещему виду своего хозяина, задергалось правое веко.

– Анхель вернулся! – судорожно сглотнул Гриф, пытаясь справиться с севшим вдруг голосом. – Я видел его и эту мерзкую крысу, которая сопровождает его повсюду! – быстро заговорил он, не поднимая головы. Змея поднялась еще выше, и через мгновение перед птицей стоял высокий худой мужчина в помятом пиджаке серого цвета. Птица, заметив перемены в хозяине, тут же приняла человеческий облик, и в комнате уже стояли двое.

– Я знал, что наступит этот день, Гриф, и этот щенок вернется! И я знаю, что когда-нибудь я отправлю его вслед за его предками! – Аспид сверкнул своим единственным глазом, и на его худом лице появилась гадкая улыбка. Он наклонился вперед и посмотрел на Грифа. – Где ты видел их?

– Э-э-э-э… – замялся Гриф, глядя на зияющую яму на лице Аспида. – Я даже не знаю, как объяснить это, но Анхель каким-то чудесным образом оказался в компьютерной игре одного мальчишки, – Гриф опустил глаза, не в силах больше смотреть на отсутствующий глаз своего хозяина.

– Ты, наверное, бредишь, Гриф? Может быть, жара расплавила твой крошечный мозг, и тебе стали мерещиться разные странные вещи? – в голосе Аспида появилось явное раздражение.

– Я бы не посмел побеспокоить вас, если бы не был уверен в том, что я видел. Шел сильный дождь, когда я заглянул в окно этого мальчишки. Анхель с крысой были там, и я явно слышал его голос. Конечно, мне вначале показалось странным, что он говорит изнутри компьютерного монитора, но потом я услышал, что он сам находится в растерянности, оказавшись в подобных обстоятельствах. Эта игра, в которой он оказался, называется, кажется, Сурама, – Гриф закончил говорить и ждал, что сейчас на его голову обрушится волна гнева, но, к его удивлению, Аспид стоял молча.

– Ты не заметил, был ли у него медальон?

– Не могу быть уверенным до конца, но мне показалось, что ни в его руках, ни на шее ничего похожего на медальон не было. Но ведь он просто мог держать его в своем кармане!

– Выходит, этот щенок научился с помощью магического медальона перемещаться в любых пространствах, и, похоже, оказаться в виртуальном для него теперь тоже не проблема! – Аспид снова задумался, и Гриф, не решаясь нарушить молчание, стоял, уткнув глаза в пол. – Как же нам вытащить его оттуда, Гриф? У меня просто чешутся руки, так хочется раздавить этого гаденыша.

– Думаю, попасть в игру вам не удастся. Медальон не у вас, – Гриф замялся, вспомнив состояние хозяина, когда они упустили Анхеля с медальоном в пещере на острове Лансароте. Он робко поднял глаза на Аспида и стал еще ниже ростом, увидев сверкающий от ненависти глаз.

– Сейчас ты отправишься к этому мальчишке и не уйдешь с места, пока не узнаешь, как Анхель собирается выбраться из этой игры! – зашипел Аспид. – Мы подождем его возвращения в реальный мир.

– Но мы могли бы уничтожить его прямо в игре! – робко произнес Гриф. – Зачем ждать его возвращения? Мы вступим в игру сами!

– Иногда твои куриные мозги посещают толковые мысли, Гриф! – Аспид усмехнулся. – Но убьем мы его не своими руками. Нет времени познавать тонкости игры, и нет права на ошибку. Лети и найди мне виртуозного геймера, способного убить в Сураме любого, – закончил Аспид, и маленький сгорбленный человек поклонился. Через мгновение большая черная птица вспорхнула на окно, но, немного замешкавшись, обернулась.

– Зачем все усложнять? Нам не нужен сильный игрок! Достаточно убедить этого мальчишку Тима, в игру которого попал Анхель, что он должен отправить его на верную гибель!

Глава 28. Открытие Логофета

С тех пор как состоялся совет в Академии Магии и Волшебства, на котором Маг Нирас прочел новое пророчество, Логофет ходил сам не свой. Ему все не давала покоя мысль об Анхеле. После того как он, Армариус и Одежавель в ночь празднования первого урожая тайно посетили долину Вельдогенериуса, у него не осталось ни одного сомнения по поводу принадлежности Анхеля к королевскому роду Заоблачности. И более того, в нем росли странные, незнакомые ему до сих пор чувства, а вызывал их в глубине души Логофета не кто иной, как Маг Нирас. Вот и сегодня он весь день не переставал думать об этом. Гольмана давно уснула, и Логофет, оставив принцессу на нянек, отправился освежить ночной прогулкой свою беспокойную голову. Ему совсем не хотелось никого видеть, и он аккуратно пробрался к высокой башенке, расположенной в глубине королевского сада. Удобно расположившись на плоской крыше, он сразу же нашел ту самую звезду, которая еще не так давно держала в своих руках принцесса Одежавель.

– Ты сам не свой в последнее время, Логофет! – раздался голос Мага Нираса из глубины сада.

– Вам тоже не спится, Маг Нирас? – Логофет, расстроенный появлением нежданного собеседника, едва сдержал свое раздражение. Маг Нирас появился из-за большого пышно цветущего дерева и сел на траву.

– Я хотел бы поговорить с тобой, Логофет, до того, как свершится моя коронация, – Маг Нирас лег на траву и уставился на звездное небо. – Я чувствую, Логофет, что в последнее время в твоей душе творится неладное, и, наверное, я не ошибусь, предположив, что беспокойство твое связано именно со мной.

– Я не буду лукавить, Маг Нирас, но вы правы. С тех пор как исчез Анхель, я не нахожу себе места. Я понимаю, что все, что произошло в то злополучное время, является плодом моего воображения, но картины прошлого так ярко начертаны в моей памяти, что я никак не могу поверить в нереальность этого мальчика. И этому моему смутному состоянию, конечно же, я обязан вам, Маг Нирас. Не обижайтесь на меня, прошу вас, вы тут совсем ни при чем, все дело во мне, – Логофет спикировал на лужайку возле большого дерева и уселся рядом с Магом Нирасом.

– Я бы мог помочь тебе освободиться от твоих сомнений, Логофет, – Маг Нирас указал посохом в звездное небо, – Я могу вернуть твоему сознанию прежнее состояние, и оно станет таким же неизменчивым, как это звездное небо.

– Нет ничего более непостоянного, чем звездное небо, Маг Нирас! Звезды рождаются и сгорают в бесконечном пространстве Вселенной. И вспомните тот день, когда они сошли с ума, написав на небе ваше второе имя Амарус, – сказал Логофет и поднялся, собираясь покинуть Мага Нираса.

– Постой, Логофет! Уже совсем скоро наступит очень важный день! День, когда новое пророчество свершится и я стану бессменным королем нашего мира. Я не хотел бы, чтобы в этот день мой лучший друг, Хранитель магических даров королевской семьи, находился в сомнениях по поводу справедливости моей победы над тьмой, – голос Мага Нираса был спокойным и вкрадчивым, и Логофет почувствовал, как его одолевает огромное желание закрыть глаза и уснуть. – Позволь мне уравновесить твое сознание, и ты почувствуешь, что в этом мире больше нет места для беспокойства!

– Я благодарен вам за предложенную помощь, Маг Нирас! – справляясь с внезапно навалившейся усталостью, сказал Логофет. – Вы можете не беспокоиться, я ни в коем случае не сомневаюсь в вас и в справедливости нового пророчества. Вы всегда были для меня другом и останетесь им навсегда. Я обещаю вам забыть про помутнение моего сознания, и я буду именно тем, кто подаст вам кубок с кристальной водой во время коронации. Это будет большая честь для меня!

– Ну что же, я очень рад, Логофет, что мы наконец закрыли эту страницу нашего прошлого, и теперь все обязательно наладится! Иди, друг мой, пусть эта ночь будет для тебя спокойной! – ответил Маг Нирас и поднялся, но Логофет не спешил уходить и, подойдя к Магу Нирасу, заглянул в его глаза.

– Я буду вам всегда благодарен за тот день, Маг Нирас, когда вы вступились за меня перед советом Хранителей, оправдывая мою лень и пристрастие к обжорству. Тогда, когда единогласно было решено отстранить меня от должности Хранителя магических даров королевской семьи, вы были единственным, кто дал мне шанс! Несмотря на мои пороки, вы силой своего убеждения заставили всех, особенно Армариуса, дать мне время справиться со своими недостатками! – Логофет обнял Мага Нираса и быстро зашагал в сторону королевского дворца.

– Я рад, что ты не забываешь об этом, Логофет! – крикнул ему вслед Маг Нирас.

⁂

В просторной спальне принцессы Одежавель было очень тихо. Мягкий свет звезд проникал сквозь открытые окна, окрашивая пространство комнаты в нежно-кремовые оттенки. Одежавель давно уже спала, а Армариус дремал, сидя возле малышки, не переставая покачивать ее колыбель. За дверью спальни послышались быстрые шаги, и Армариус поднял голову. Дверь быстро отворилась, и в комнату тяжело дыша, вбежал Логофет.

– Ты чего слоняешься в такой поздний час? – прошептал Армариус и заглянул в колыбель. Одежавель, потревоженная звуками, заворочалась во сне. – Ну вот! Она улыбалась, пока ты не ворвался сюда, а теперь нахмурилась! – Армариус с укором посмотрел на Логофета, но разглядев лицо друга, тут же замолчал. Логофет все еще не мог отдышаться, а в его глазах было столько отчаяния, что у Армариуса заколотилось сердце. – Что случилось, Логофет?

– Это ужасно, Армариус! – едва справляясь с дыханием, заговорил Логофет, затем огляделся, убеждаясь, что в комнате Одежавель нет посторонних. – Подожди, я закрою окно! – он направился к окну и, предварительно выглянув наружу, быстро закрыл его. – Я был прав, Армариус! С того самого момента, как мы обнаружили Мага Нираса лежащим среди варканов в долине Вельдогенериуса, творится что-то неладное. Теперь все мои сомнения нашли твердую основу, и у меня их не осталось вовсе! – Логофет перевел дух и сел рядом с Армариусом. – Может, мои слова покажутся тебе странными, но Маг Нирас – не Маг Нирас! – Логофет внимательно посмотрел на Армариуса и понял, что его друг находится в полном замешательстве.

– Ты хочешь сказать, что из Заоблачности вместе с Анхелем исчез не Амарус, а Маг Нирас? – Армариус не мог поверить.

– Именно! Я никак не мог понять, но сегодня все сложилось, Армариус. Вот смотри! Первое, что меня насторожило, это то, что Маг Нирас отказался искать Анхеля, но этому были оправдания, нужно было сообщить всем, что Амарус побежден, а заодно и проверить его слова о том, что Нимбус им заколдован и собирается уничтожить всех во время своей коронации. Потом, когда Одежавель отпустила звезду, подаренную ей Анхелем, я понял, что Маг Нирас лукавит. В этом я убедился на совете в Академии Магии и Волшебства, где он заявил, что должен стать правителем нашего мира. Я не поверил в пророчество, вернее, в пророчество я мог верить, но в том, что победа над тьмой принадлежит Магу Нирасу, я сильно усомнился. В пророчестве говорилось об Анхеле, но Маг Нирас заставил всех забыть об отважном мальчике. Когда же он потребовал, чтобы Авон отдал ему медальон, я вспомнил, как Амарус, стоя там, в долине Вельдогенериуса на утесе, говорил так же, когда просил меня принести магический цветок принцессы Одежавель. Это был тот же голос и те же властные интонации, которые трудно не узнать. А сегодня я отправился немного подышать воздухом, и как ты думаешь, кого я встретил в королевском саду? Несложно догадаться, это был Маг Нирас, и он заговорил о моем отношении к нему. Ты не представляешь, сколько я натерпелся страху, догадываясь, кто он есть на самом деле, но я справился с волнением, и мне даже удалось его перехитрить и убедить в моем миролюбивом настрое по отношению к нему. Потом я почувствовал на себе его чары, он пытался воздействовать на меня, но убедившись в моей безобидности, оставил это. Скорей всего, он решил, что я не представляю для него опасности, – Логофет старался не упустить ни одной детали в своем рассказе.

– Все это, конечно, странно, Логофет, но совсем бездоказательно! Все твои обвинения построены лишь на личных ощущениях, – Армариус еще сомневался в справедливости слов своего друга.

– У меня есть неоспоримые доказательства, Армариус! – Логофет выдержал довольно таки большую паузу. – Посох! – таинственно произнес он. – Сегодня там, в саду, я вспомнил тот момент, когда Амарус, стоя на утесе, поднял свой посох вверх. Сегодня так называемый Маг Нирас держал точно такой же посох в руках. Он указывал им на звезды, и я понял, что это тот посох, которого Маг Нирас лишился в сражении с Амарусом. Вспомни, Армариус! Там, у магического дерева, настоящий Маг Нирас держал в руках обычную крючковатую палку, которая служила ему посохом в последнее время. Но это еще не все, Армариус! Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, я придумал историю о своем отлучении от должности Хранителя магических даров королевской семьи. Я соврал Амарусу и поблагодарил за то, что только он в тот тяжелый для меня момент вступился за меня. И что ты думаешь, он не стал отрицать. Все, что я наговорил ему, он принял за абсолютную правду. Он не помнит этого и, конечно, не может знать, что подобных событий никогда не случалось. Он не знает этого, потому что он не Маг Нирас! Это тьма скрывается под его именем, – закончил Логофет и заметил, что Армариус наконец воспринимает его справедливые доводы.

– Ты знаешь, Логофет! Все, что ты рассказал мне сегодня, уже не оставляет во мне сомнений, но мне непонятно, как так получилось, что Анхель забрал с собой в другой мир не того, кто был с ним рядом? Почему вместо Амаруса с ним исчез Маг Нирас?

– Это все заклинания Мага Нираса. Он решил, что сможет остановить тьму, если совершит обратный ритуал, но он не учел одного. Амарус в это самое время совершал свой ритуал и даже собирался пролить кровь Анхеля. Возможно, именно в этот самый момент, когда две сильнейшие магии сошлись в противостоянии, они смешались воедино, и произошла подмена, а Анхель, пытаясь переместиться в другой мир, забрал с собой более слабое, то, что поддалось его силе, – ответил Логофет.

– А варканы? Почему они вернули себе свой прежний облик, если тьма осталась в Заоблачности? – Армариус, захваченный происходящим, совсем забыл, что рядом в колыбели спит Одежавель, и заговорил в полный голос. – Хотя, если Магу Нирасу удалось совершить свой ритуал до того, как он исчез вслед за Анхелем, то это вполне объяснимо. Он не смог повлиять только на Амаруса, это ужасное воплощение тьмы! А если все так, зачем тогда Амарусу эта коронация? Зачем ему это все? Не собирается ведь он и правда становиться королем Заоблачности и управлять всеми нами? – Армариус совсем запутался.

– Вспомни ту ночь, Армариус, когда мы летали в долину Вельдогенериуса! – пришел ему на помощь Логофет. – Мы тогда едва остались незамеченными Магом Нирасом. Так вот, когда мы вернулись, я решил не ложиться и понять, почему Магу Нирасу не спится. Я отправился искать его и нашел возле облачных кораблей. Само по себе это событие не вызывает подозрений, но мне показалось, что он не просто так прогуливается в таком странном для прогулок месте. Я увидел, что он читает какие-то заклинания. С тех пор меня мучает одно предположение, Армариус. Что если Амарус решил не уничтожать жителей Заоблачности, чтобы их руками уничтожить все живое на Земле? Что если заколдованный Амарусом урожай воды и снега вместо пользы принесет жителям Земли гибель? А когда там, внизу, не останется ни одной живой души, он расправится со всеми нами и станет властелином одновременно и Земли, и Заоблачности.

– Ты прав, Логофет! Более того! У него теперь есть медальон, который поможет ему беспрепятственно перемещаться в любом направлении, – закричал Армариус.

– Говори тише! – зашептал Логофет и указал на спящую малышку Одежавель, которая спала на боку, отвернув свое личико от говорящих, – Ты совсем забыл о принцессе! Мы не должны потревожить ее сладкий сон! – закончил Логофет, и Армариус, опомнившись, начал легонько раскачивать колыбель. Ни он, ни Логофет не могли видеть, что глаза Одежавель открыты и в их зловещей пустоте разжигается холодящее душу пламя.

Глава 29. Сурама

Анхель и Генри, запертые в четырех стенах маленькой, погруженной во мрак комнатки, теряли всякое терпение. Генри, заложив лапы за спину, ходил из угла в угол, иногда спотыкаясь о вытянутые на полу ноги Анхеля. Иногда он останавливался, и комнатка погружалась в полную тишину. В такие минуты Анхелю казалось, что он слышит, как стучит его сердце.

– Нам нужно выбираться отсюда, Анхель! – раздался голос Генри. – Не можем же мы сидеть здесь вечно и ждать неизвестно чего!

– Наберись терпения, Генри! – ответил Анхель. – Судя по времени, проведенному в темноте, ночь уже прошла, а это значит, что Тим отправился в школу. Когда он вернется с занятий, скорей всего, он сразу же включит свой компьютер, чтобы увидеть нас.

– Очень забавно! – голос Генри перешел на писк. – А если, вернувшись со школы, он побежит на улицу погонять мяч или его мама предложит ему пообедать, а потом выучить все уроки?! Или хуже того, он вообще не вернется из школы!

– Не нервничай так, Генри! Тим, возможно, и решил, что мы приснились ему во сне, но любопытство заставит его как можно быстрее вернуться домой и убедиться в этом, – не успел Анхель закончить свою речь, как яркий свет ослепил его и Генри. – Это ты, Тим? Мы так долго ждали тебя, что уже не надеялись, что ты вернешься! – Анхель с трудом открыл глаза и отшатнулся от стекла, разделяющего его от ужасного чудовища, смотрящего на него огромными, чуть выпуклыми глазами каштанового цвета. Огромный розовый язык спускался из полуоткрытой пасти чудовища, и Анхель увидел огромные клыки, торчащие изнутри.

– О боже! – проговорил он и зажмурился.

– Это всего лишь маленькая собака, Анхель! – сказал Генри и быстро подошел к стеклянной перегородке, разделяющей его от собаки Тима. Я ведь прав, милое создание? – галантно произнес он.

– Ну зачем же так сразу обнадеживать своего друга?! – сказала Перси и улыбнулась. – Может быть, за всю мою долгую жизнь меня впервые так сильно испугался человек!

– Извините, я сразу не признал в вас собаку! – засмущался Анхель.

– Это ничего! – ответила собака. – Меня зовут Персида, для друзей можно просто Перси!

– Очень приятно! Я Генри, а это мой друг Анхель! – ответил Генри. – Я очень удивлен, что вы владеете компьютерными технологиями, сеньора! Обычно собаки не склонны к таким вещам! – Генри явно пытался ей понравиться.

– Обычно представители вашего древнего рода при встрече со мной не проявляют столько любезности! – ответила Перси.

– Простите, что перебиваю вас! – Анхель понял, что эта беседа может затянуться надолго, а ему нужно было выяснить, когда появится Тим. – Возможно, вы знаете, когда должен вернуться Тим? – при упоминании Тима Перси вдруг занервничала и ощетинилась.

– Я совсем забыла! – она хлопнула себя лапой по лбу. – Это все ваше бесконечное обаяние, Генри! Дело в том, что вам нужно срочно покинуть игру!

– Мы этого и хотим, Перси, но без помощи Тима нам самим с этой задачей не справиться! – ответил Анхель.

– Вчера я слышала ваш с ним разговор, сидя на диване. Я часто наблюдаю за тем, как Тим играет, и поверьте мне, в игре я разбираюсь не хуже его, а может быть, даже и лучше. Так вот. Я поняла, что вы нуждаетесь в его помощи, но Тим не поверил в вашу реальность. Часа три назад он проснулся, и мы, несмотря на ужасный ливень, который льет не останавливаясь со вчерашнего дня, отправились с ним на утреннюю прогулку. Я выгуливаю его в парке, который находится здесь неподалеку. Так вот, в парке я почуяла неладное. К нам приближался странный, очень худой и очень высокий сеньор. Один его глаз был закрыт повязкой. Но не это вызвало во мне беспокойство. Я сразу же поняла, что он только казался нам человеком, а на самом деле это была самая что ни на есть настоящая змея. Я таких возле реки не раз хватала за хвост! Так вот, он направлялся прямо к нам, и Тим ему очень обрадовался. По их разговору я поняла, что он твой отец, Анхель! Но я-то точно чувствую, что это далеко не так, – Перси оглянулась, прислушиваясь. – Ну вот! Тим сразу же спросил о тебе, и этот сеньор рассказал, что ты учишься теперь в другой школе!

– Этот сеньор, Перси, очень страшное существо, которое способно превращаться в огромную рогатую змею, а повязкой он прикрывает свое увечье. Однажды в сражении с этим монстром я лишил его глаза! – напыжился Генри.

– Я расскажу вам о самом важном, у нас с вами не так уж много времени! – ответила Перси, с восхищением посмотрев на отважного Генри. – Тим рассказал ему о своем сне, в котором он видел тебя, Анхель. Он ведь уверен, что ты явился ему во сне. Так вот, этот сеньор, с позволения назову его так, сказал Тиму, что ему нужно срочно избавиться от таких ночных видений. Он сказал, что он не только астроном, но и профессор психологии, и он точно знает, что сны подобного рода способны сводить человека, особенно маленького, с ума. Он сказал Тиму, что ты снова и снова будешь являться ему в подобных снах, и компьютерная игра навсегда затянет Тима. Чтобы исправить это, Тиму нужно избавиться от тебя во сне, а проще говоря, отправить на верную гибель. И как только ты погибнешь в этой игре, то сразу же перестанешь сниться Тиму.

– Очень хитро придумано! – ответил Анхель. Щеки его пылали от ненависти к Аспиду. – Но как он догадался, что я вернулся и оказался в игре?

– Все очень просто, Анхель! В тот вечер, когда ты появился в компьютере Тима, к нам на окно села большая черная птица. Мне сразу она не понравилась, мерзкая у нее какая-то физиономия была. Но лаять я не стала, мама Тима не любит, когда я подаю голос, у нее сразу сердце хватает. Так вот, сегодня неподалеку от нас в парке прогуливался отвратительной внешности человек. Но я-то сразу узнала в нем ту самую черную птицу, – Перси вновь обернулась, но, успокоившись, снова уставилась своими большими, чуть выпученными глазами на экран монитора. – После парка Тим привел меня домой и убежал в школу. Я хотела сразу же сообщить вам обо всем, но дверь его комнаты была закрыта, а его мама отправилась в магазин за покупками. Когда она вернулась, то впустила меня сюда, но времени уже прошло предостаточно. Занятия в школе скоро закончатся, и Тим вернется с полной уверенностью, что должен избавиться от вас. Нужно немедленно действовать, иначе будет поздно! – закончила Перси и перевела дух.

– Но что мы можем сделать, чтобы выбраться из этой игры, Перси? – спросил Анхель.

– Насколько мне известно, персонажами в компьютерных играх управляют их владельцы. А мы, как я понимаю, что ни на есть настоящие персонажи компьютерной игры! – с грустью в голосе проговорил Генри.

– Это все так, но вы не обычные персонажи, которые могут лишь подчиняться командам своего хозяина. Вы разумные и, как я вижу, очень отважные, а это значит, что вы способны сами себя направлять в игре и, конечно же, действовать.

Чтобы выйти из игры, нужно пройти все уровни. В каждом уровне ты набираешься опыта и обрастаешь всякими волшебными способностями. На последнем уровне игры, и он самый сложный, есть мир, населенный жуткими монстрами. Ими управляет их босс Сурама. Так вот, главная задача этой игры – уничтожить его. Но насколько я знаю, пока это еще никому не удавалось, – Перси тяжело вздохнула.

– Пройти все уровни за короткий промежуток времени – задача не из легких, – задумчиво произнес Генри.

– Я как-то пробовал играть, но мне эта затея скоро наскучила, – ответил Анхель.

– У вас максимум час, а это значит, что выход только один! Я отправлю вас сразу на последний уровень игры, хорошо, что в этой игре нет жестких ограничений. Можно отправляться куда угодно. Только, конечно, все начинают с простого, чего терять жизни, – Перси с грустью посмотрела на Анхеля и Генри. В глубине души она надеялась, что им удастся выбраться, но разум говорил, что это невозможно.

– Тогда не будем терять время, Перси! Я был очень рад встретиться с такой очаровательной, образованной и доброй собакой! – Генри склонил почтительно свою седую голову.

– Я тоже рада, что встретила вас, Генри! Не часто удается поговорить в этом мире, где собаку считают существом не говорящим, – ответила Перси. – Будьте осторожны, Анхель! Там, куда вы сейчас отправитесь, нужно быть постоянно готовым к разным опасностям. Я желаю вам удачи! А вы берегите себя, Генри! Жаль, что мы не встречались при обычных обстоятельствах! – закончила она и подняла лапу, как бы прощаясь. Генри быстро забрался на плечо Анхеля и тоже поднял лапу в прощальном жесте. Через мгновение Анхеля охватило странное чувство, которое он обычно ощущал, перемещаясь в пространстве между мирами.

⁂

Одежавель капризничала все утро, и это сильно беспокоило Армариуса. Все его попытки как-то увлечь ее приводили лишь к тому, что малышка еще больше расстраивалась.

– Я позову Мага Нираса! Пусть посмотрит, что происходит с нашей принцессой! – сказала Керла, заглянув в который раз в спальню Одежавель и снова застав ее в слезах.

– Не нужно, Керла! Я сам отнесу ее к нему! Прогулка на свежем воздухе пойдет ей на пользу! – ответил Армариус. Керла кивнула и вышла, и Армариус вздохнул с облегчением. Ему совсем не хотелось, чтобы тот, кто скрывался под именем Мага Нираса, прикасался к Одежавель. Он не спал всю ночь, думал о словах Логофета, и все его попытки найти в доводах Логофета брешь заканчивались неудачей. К утру он был уже уверен на сто процентов, что Маг Нирас это не Маг Нирас, а тот, кто принес на их земли столько горя и бед.

– Ну что еще, Керла? – Армариус обернулся на звук открывающейся двери, уверенный, что вернулась Керла. В комнату быстро зашел Логофет и запер за собой дверь. По нему было видно, что и ему не удалось заснуть в эту ночь.

– Ты придумал что-нибудь, Армариус? – спросил он и посмотрел на Одежавель, которая перестала плакать с его появлением.

– Я не знаю, Логофет! – ответил Армариус. – Правильнее было бы сейчас же сообщить всем о том, что ты узнал, но боюсь, слова наши никто не воспримет всерьез!

– Ты прав, Армариус! Авон с братьями, похоже, смирились с тем, что их старший брат решил поставить все с ног на голову в нашем мире! Маги никогда не становились королями, тем более династия не прервана, есть еще принцессы, которым по крови положено управлять этим миром. Ладно все не верят в существование Анхеля и его принадлежность к королевской крови, но принцессы живы, и трон принадлежит им, – Логофет подошел к Одежавель и взял ее на руки.

– Возможно, Шеду и Пенат и поверят нам, но что мы, Хранители, сможем сделать против темной магии Амаруса? – Армариус улыбнулся, заметив, что Одежавель потянулась к нему.

– Да, нам нужны силы магов, но боюсь, что братья Мага Нираса не справятся без своего старшего брата. Если бы только они были вместе и объединили свои магические силы, все бы получилось! – в голосе Логофета появилось отчаяние.

– Не помешаю? – в дверном проеме появился Амарус. Одежавель закапризничала, и Армариус, забрав ее у Логофета, прижал к своей груди. – Керла сказала, что Одежавель плачет с самого утра!

– Возможно, малышка беспокойно спала, не выспалась, вот и капризничает, Маг Нирас! – Армариус выдавил на своем лице доброжелательную улыбку.

– Она ведь еще совсем ребенок, Маг Нирас! Принцесса Гольмана тоже порой капризничает не останавливаясь! – Логофет, пытаясь скрыть дрожь во всем теле, появившуюся с приходом Амаруса, комично запрыгал на хвосте, строя забавные рожицы. Одежавель прекратила плакать, но не улыбнулась. – Вот видите, она уже успокоилась, Маг Нирас!

– Ты хотел сказать «Амарус», Логофет? – произнес Амарус, и Логофет рухнул на пол от неожиданности. Армариус же бросился к окну, но неведомая сила остановила его, и он замер, не в силах двинуться с места. – Я давно заметил, что ты что-то подозреваешь, Логофет! – голос Амаруса стал прежним. Теперь ему не нужно было притворяться. – Вчера я убедился окончательно, что не ошибся. Я был здесь, когда вы говорили обо мне, Одежавель снова стала проводником для меня, но теперь она была моими глазами и ушами. Очень жаль, что вы собираетесь нарушить мои планы! Я надеялся, что стану королем этого мира, а все вы будете служить мне и осуществлять мои планы. Так было бы проще, чем действовать одному. Конечно, я мог бы снова создать новую армию, но зачем, если вы и есть моя новая армия? Вначале я бы уничтожил все живое на Земле с вашей помощью. Вы бы даже и не подозревали, что, увеличивая сбор урожая дождя и снега, приближаете гибель Земли. Видели бы только вы, как же радовались дождю там, на Земле! После такой ужасной засухи наконец-то пошел дождь! И он льет до сих пор, и будет лить не останавливаясь. Я утолю их жажду! И вы не сможете помешать мне! – Амарус подошел к Армариусу и взял из его лап Одежавель. Армариус, обездвиженный его волей, смог только заплакать. – Сегодня я стану королем Заоблачности, и мой сын Нимбус будет помогать мне в моих темных делах. Ты был прав, Логофет! – обратился он к Логофету. – Когда Земля превратится в гниющее болото и там не останется ни одной живой твари, я сделаю и этот мир прекрасным. Смерть и боль снова придет на эти земли, и я стану единственным, кто увидит последние конвульсии умирающей Заоблачности, – Амарус задумался. – Кто знает, возможно, потом с помощью моего медальона я расширю свои владения, говорят, Земля не единственное место существования разума.

⁂

Анхель открыл глаза и зажмурился. Яркое полуденное Солнце слепило глаза. Спустя минуту глаза привыкли к яркому свету, и он увидел бескрайнюю долину, словно вымощенную руками искусного каменщика белоснежными камнями. Генри зашевелился на его плече.

– Тебе ничего не напоминает это место, Генри? – спросил Анхель.

– Похоже, что мы снова вернулись в долину Вельдогенериуса, но это кажется очень странным! – ответил Генри и ловко спустился на большой теплый камень.

– Перси предупреждала нас о грозящих со всех сторон опасностях этого мира, но я не вижу здесь ни одной живой души! – Анхель огляделся. – Кажется, я узнаю это место, Генри. Видишь, вон там, южнее, блестит тонкая ленточка, это ручей! Именно в таком месте мы оказались с Логофетом и Одежавель, когда, спасаясь от верной гибели, переместились в долину Вельдогенериуса.

– Жаль, что во времена моей юности еще не существовало компьютеров и виртуальных игр! – произнес Генри. – А то я бы наверняка знал, что нам сейчас нужно делать!

– Я тоже не знаток, Генри, хоть и родился в мире технологий. Мне больше нравилось смотреть на звездное небо, а не играть в игры! Думаю, нужно довериться интуиции, и раз уж этот мир как две капли похож на долину Вельдогенериуса, то попробуем пройти по известному мне пути, который приведет нас к магическому дереву и тому утесу, с которого мы с тобой чуть не упали при помощи Амаруса, – Анхель направился к ручью, и Генри засеменил за ним.

– Постой, Анхель! – едва поспевая за Анхелем, проговорил он, и Анхель остановился. – Мы должны помнить, что находимся не в долине Вельдогенериуса, и здесь нас ждет битва совсем не с Амарусом. Перси сказала, что того, с кем нам придется здесь столкнуться, зовут Сурама. Это имя есть отражение имени Амаруса, а значит, и этот мир – отражение долины Вельдогенериуса. Здесь должно быть все наоборот. А если так, то мы должны идти совсем в другую сторону, чтобы пройти этот уровень игры, – закончил говорить Генри и снова забрался на плечо Анхеля.

– Возможно, ты прав, Генри, но идти в другом направлении – значит удаляться от магического дерева, – Анхель почесал затылок и снова огляделся. Солнце припекало, и он почувствовал жажду. – Давай сначала напьемся из ручья, а потом двинемся в обратном направлении. Логофет говорил, что ручей берет здесь начало и, пересекая долину, заканчивается возле магического дерева, а это значит, что если мы будем идти в противоположном направлении, то не встретим здесь ни одного водоема, где можно было бы утолить жажду!

– Я бы не стал терять время, Анхель! – Генри почувствовал, как что-то происходит вокруг них, но ничего не видел, и его охватило огромное желание поскорее унести свой хвост из этого странного, зловеще тихого местечка.

– Мы должны напиться, Генри, иначе мы погибнем в этой белой каменной пустыне! Это займет максимум пять минут, посмотри, ручей совсем близко! – настаивал Анхель, и Генри, вздохнув, смирился.

– Хорошо! Хорошо! Только давай туда и обратно! А то меня охватывает странное чувство, что… – Генри не успел договорить, как земля под ними задрожала. – Ну вот, началось! – он округлил глаза, заметив, что ручей, искрящийся вдалеке, быстро изгибаясь между камнями, движется в их сторону. Анхель тоже это заметил и стоял, не в силах пошевелиться.

– Бежим, Анхель! – закричал Генри, но Анхель не двинулся с места. Глаза его были прикованы к искрящемуся миллионами серебристых чешуек телу приближающейся к ним огромной змеи. – Бежим, Анхель! – крикнул Анхелю в самое ухо Генри, и тот, словно проснувшись, бросился наутек.

⁂

С той самой минуты, как Маг Нирас объявил, что сегодняшний день идеально подходит для его коронации, Заоблачность погрузилась в состояние невообразимой суеты. День уже близился к полудню, а к коронации еще ничего не было готово. Фирн, взявший на себя основные приготовления, сетовал на неповоротливость всех вокруг и носился по дворцу, словно ошпаренный.

– Нирас снова удивил нас всех, сообщив о коронации так внезапно, а ты, Фирн тут же готов расшибиться в лепешку, только бы угодить своему старшему брату! – послышался голос Авона за спиной Фирна. Фирн остановился и обернулся на голос. Авон стоял на середине дворцовой лестницы, и лицо его выражало явное недовольство.

– Лучше бы помог, Авон! Вон сколько всего еще нужно успеть! – ответил Фирн.

– Я, конечно, не буду препятствовать Нирасу, но участвовать во всем этом пафосе я точно не собираюсь! – ответил Авон. – Нирас снова пытается втянуть всех нас в свою очередную авантюру, а вы все снова не видите дальше своего носа.

– Книга пророчеств гласит, что Нирас должен стать королем, ведь именно он избавил Заоблачность от тьмы!

– Если память мне не изменяет, еще не так давно наш старший братец именно этой тьмой и наделил наш мир! Можешь сам подать ему чашу с кристальной водой во время его коронации, а я посмотрю на это со стороны! – ответил Авон и, быстро спустившись по лестнице, скрылся из виду.

– Он никак не может простить меня! – Фирн обернулся на голос Амаруса. Тот стоял, одетый в белоснежную тунику, подпоясанную массивным серебряным поясом, усыпанным драгоценными камнями и тысячами кристаллов. Длинные седые волосы его были распущены по худым плечам.

– Прости его, Нирас, он оттает. А через время все забудется, и мы заживем, как прежде, – улыбнулся Фирн. – Ох! Время летит так быстро, что я боюсь, мы только к вечеру закончим все приготовления! – спохватился Фирн, вспомнив о своих обязанностях.

– Чем вечер хуже дня, Фирн? – ответил Амарус. – Мы должны соблюсти все правила коронации и сделать все, как положено.

– Но мы могли бы не так спешить и провести ритуал коронации завтра!

– Я знаю, брат мой, но чувствую, что именно день сегодняшний подходит для этого лучше всего, – ответил Амарус.

⁂

Анхель несся со всех ног, спотыкаясь о торчащие белые камни долины, и Генри пришлось вцепиться в воротник его куртки, чтобы не упасть. В который раз Анхель пожалел, что в Толедо оделся для своего, тогда еще непонятного путешествия, неподобающим образом. Узкие туфли для такого рода приключений совсем не подходящая обувь, подумал он и заметил в трех метрах от себя большой камень, отличающийся от других размерами и формой. Камень лежал прямо на его пути, и Анхель подумал, что ему не перепрыгнуть его, но времени менять траекторию бега совсем не было, и Анхель, подпрыгнув, оказался прямо на нем. Он обернулся в надежде увидеть, что змея сильно отстала, но огромная голова была так близко, что он успел только охнуть и зажмурить глаза. Странно, но ничего не произошло, и Анхель, собрав все свое оставшееся мужество, открыл глаза.

– Мы летим на облаке, Анхель! – услышал он голос Генри и посмотрел вниз. Извилистое, похожее на огромный ручей тело змеи осталось далеко внизу.

– Кажется, нам крупно повезло, Генри! Опасность миновала! – ответил Анхель и заметил, что они несутся прямо на огромное черное облако. Спустя мгновение и он, и Генри поняли, что прямо на них летела огромная стая больших черных птиц.

– Нужно вернуться, Анхель! – закричал Генри, и Анхель, не понимая, к чему им так рисковать, все-таки подчинился и развернул облако в обратном направлении. Он помнил, как еще совсем недавно Генри предупреждал его не ходить к ручью, и, не послушав его, они чуть не угодили в пасть огромной змеи. Облако неслось на огромной скорости, словно лезвием рассекая воздух, и Анхель увидел, как длинное, извивающееся тело твари поднимается им навстречу. За спиной уже слышался шелест крыльев, и Анхель, обернувшись, увидел острые, как кинжалы, клювы, готовые в любую секунду пронзить его тело. Змея, поднявшись над землей, широко открыла пасть, высунув далеко вперед свой рассеченный надвое язык. Анхель увидел два заостренных, сверкающих на Солнце зуба.

– Мы погибнем, Генри! – закричал он, понимая, что через несколько секунд они окажутся прямо в змеиной пасти.

– Сворачивай, Анхель! – закричал Генри, когда облако, едва не зацепившись за длинный язык змеи, оказалось у самой пасти. Анхель среагировал мгновенно, и им едва удалось совершить спасительный маневр. Пролетев перед огромными, полупрозрачными глазами змеи, облако вдруг остановилось и стало опускаться вниз. Анхель с ужасом подумал, что все кончено и сейчас змея, заметив их, уж точно не упустит свою добычу.

– У нас получилось, Анхель! – голос Генри был на удивление радостным, и Анхель повернул голову в сторону змеи. Только сейчас он увидел, что огромная стая черных птиц, преследовавших их, бесследно исчезает в открытой пасти. – Пташки оказались не столь проворными, Анхель, но нам нужно уносить отсюда ноги, пока эта тварь не опомнилась! – облако уже коснулось белых камней и бесследно растворилось в воздухе. Анхель бросился бежать, но почувствовав, что с его телом происходит что-то неладное, остановился. – Уноси ноги, Анхель, или мы станем прекрасным десертом после сытного обеда для этой ненасытной твари! – произнес Генри и увидел, как тело змеи, словно ошпаренное кипятком, устремилось вверх, а из сверкающего на Солнце тела брызнули струи жидкости, окрашивая камни внизу в смоляной черный цвет.

– Похоже, ей больше не захочется сегодня есть! – ответил Анхель, увидев, как острые клювы и когти птиц пронзают изнутри извивающееся тело змеи. И правда, спустя минуту длинное бездыханное тело рухнуло с высоты, едва не зацепив Анхеля и Генри. Голова упала совсем рядом, и Анхель с Генри увидели, как от удара о камни два прозрачных змеиных глаза покинули свои места и, подскакивая, словно большие мячи на неровной поверхности, понеслись вглубь долины и вскоре исчезли из виду. Тело змеи еще какое-то время вздрагивало, но потом затихло, похоронив в своих недрах всех черных птиц.

– Со мной происходят странные вещи, Генри! – Анхель стоял не шевелясь.

– Ты ранен? – забеспокоился Генри и, спустившись с плеча друга, забегал вокруг Анхеля, пытаясь обнаружить на его теле ранение.

– Нет же, Генри! – все еще не решаясь пошевелиться, ответил Анхель. – Мое тело словно наливается неизведанной мне силой!

– Так оно и есть! Смотри, ты становишься великаном, Анхель! – ответил Генри, но заметив беспокойство на лице друга, постарался быстрей его успокоить. – Да шучу я, Анхель! Ты все еще такой же, какой был раньше, а то, что ты чувствуешь, скорей всего и есть сила, которой наделяется игровой персонаж, сумевший одолеть какую-нибудь тварь. Надеюсь, ты не забыл, что мы с тобой в виртуальном мире, в мире компьютерной игры?

– Знаешь, Генри, когда мы были на волосок от смерти, я даже забыл, как меня зовут! – немного успокоившийся при виде мертвого тела змеи, Анхель решил отчитать Генри за неоправданный риск, которому тот подверг их обоих, направив прямо в змеиную пасть. – Почему ты сразу не сказал мне о своих планах, Генри?

– У меня не было плана, Анхель. Сначала я думал, что мы проскочим по туннелю змеиного тела до самого хвоста, а там уж я пущу в ход свои когти и зубы. Но потом эта мысль показалась мне не такой разумной, и я решил, что свернуть в сторону будет немного безопасней, – ответил Генри и увидел, как тело змеи вдруг вспыхнуло ярким светом и исчезло.

– Смотри, Генри! Это магический посох! – закричал Анхель и подбежал к оставшейся на белых камнях после исчезновения змеи серебристой палке. – Вот это удача, Генри! – Анхель поднял над головой посох, демонстрируя его Генри.

– Еще бы знать, как эта штука работает! – ответил Генри. – Но у нас сейчас совсем нет времени разгадывать эту загадку. Нужно двигаться дальше! Тим вот-вот вернется из школы, а если он возьмет управление игрой на себя, нам с тобой несдобровать! Вспомни, о чем говорила Перси!

– Да, Аспид запудрил Тиму мозги, и, скорее всего, Тим ему безоговорочно поверил, – ответил Анхель и посадил Генри на плечо. – Я буду всегда доверяться тебе, Генри! Один раз ты уже спас нас сегодня, и там, в пещере на острове Лансароте, ты тоже был на высоте! Я рад, что ты снова рядом, мой лучший друг, без тебя я бы не справился! – торжественно произнес Анхель. Генри ничего не ответил, а только похлопал мальчика по плечу. Он тоже был рад, что судьба снова свела его с Анхелем, и ему нравилось, что его друг так доверяет ему. «Что же, придется сильно постараться, чтобы оправдать оказанное мне доверие», – подумал он. Вот только если бы он был на месте Анхеля, то вряд ли стал бы так доверять самому себе.

Глава 30. Тьма и свет

Фирн вздохнул с облегчением, когда последние приготовления к коронации были закончены. На заоблачных кораблях прибывали жители из отдаленных мест Заоблачности, а те, чьи деревни были не так далеко, приходили пешком. Фирн стоял на большой террасе, выходившей в сад королевского дворца, и его глаза радовала открывавшаяся ему с высоты картина. Со всех сторон в направлении дворца двигались вереницы жителей. Все они были нарядно одеты по такому важному случаю во все оттенки синего, голубого и белого цветов. С высоты террасы казалось, что ко дворцу стекается вся небесная вода. Фирн тоже уже успел переодеться в тунику бледно-голубого цвета, подчеркивающую цвет его глаз. Волосы его были заплетены в тонкие косички, как маленькие змейки, спускающиеся по его плечам. Он так погрузился в свои мысли, что не заметил Логофета и Армариуса, появившихся на террасе с принцессами. Одежавель и Гольмана были одеты одинаково, в белоснежные искрящиеся на вечернем Солнце платья, а волосы их были уложены в форме снежинки и капли. Вслед за ними на террасу вышел Амарус в сопровождении Нимбуса.

– Все готово к коронации, мы можем начинать! – сказал Фирн.

– Маг Нирас! Разрешите мне подать вам чашу кристальной воды! Это будет большая честь для меня! – произнес Логофет.

– Я сам собирался попросить тебя совершить этот ритуал, мой друг! – ответил Амарус и положил руки на плечи Нимбуса. – Я хотел предложить тебе не участвовать в этой церемонии, Нимбус! – обратился он к Нимбусу. – Недавние раны еще свежи в твоей памяти, а я бы не хотел, чтобы ты страдал! Ты мог бы провести это время в Академии Магии и Волшебства за чтением какой-нибудь книги, а я попрошу Шеду составить тебе компанию.

– Спасибо, Маг Нирас! – глаза Нимбуса были полны благодарности. Он не знал, как самому попросить Мага Нираса не участвовать в церемонии.

– Ты можешь называть меня отцом, Нимбус! – ответил Амарус. – Иди найди Шеду и отправляйтесь в Академию, а мы, пожалуй, начнем! – Амарус посмотрел на колышущиеся внизу людское море. Эти жалкие существа стояли там внизу и были готовы рукоплескать своему новому королю, ему, Амарусу! Повелителю тьмы. Да, сегодня был его день, день слияния трех событий: полнолуния, лунного затмения и лунного перигея. Это был день кровавой Луны.

⁂

Анхель едва дышал. Встреча с огромной змеей и черными птицами теперь казалась ему детской забавой по сравнению с тем, что произошло спустя несколько минут, как они покинули то место.

– Генри! Ты снова спас нас! Если бы не ты, я бы просто рухнул посреди этого живого белого моря и был бы растоптан лапами этих гигантских чудовищ! – сказал он и осторожно присел на большой белый камень. – Кто бы мог подумать, что в этом мире камни могут так быстро расти, да еще и превращаться в огромных кровожадных существ.

– Не наговаривай на себя, Анхель, ты вел себя вполне мужественно среди этих мерзких чудовищ. Признаюсь тебе, лично я после того, как дал тебе подсказку воспользоваться в той безвыходной ситуации палкой, которую ты держал в руках, нашел укромное место в кармане твоей куртки и даже не смел смотреть, что происходит вокруг нас, – ответил Генри. – Да, посох оказался весьма кстати! И меня очень радует, что ты, обычно не очень-то поворотливый, показал хорошую прыть!

– Боюсь подумать, что нам придется увидеть дальше, Генри! – Анхель осмотрелся. Солнце уже клонилось к горизонту. – Мне кажется, что мы провели в этой игре уже целую вечность, странно, что Тим еще не вернулся из школы.

– Время в игре бежит быстрей, чем в обычной жизни, и мне очень хочется надеяться на то, что у нас еще достаточно времени, – Генри тяжело вздохнул.

– Мне не дает покоя исчезновение Амаруса, Генри. Если мы с тобой оказались в Сураме, значит, и он должен был попасть в этот мир вместе с нами, – сказал Анхель. – Не мог же он просто взять и исчезнуть?

– Не поминай тьму, а то она тут же появится, Анхель! – зашептал Генри. – Возможно, он попал в игру, но не к Тиму, а, например, к другому мальчишке, и сейчас бродит где-нибудь, управляемый и безвольный.

– Может, так, Генри, надеюсь, когда мы найдем самое страшное существо этого мира, о котором нам говорила Перси, Амаруса не окажется рядом, иначе нам с тобой придется несладко! – Анхель поднялся и посадил Генри на плечо. Генри огляделся и, заметив что-то вдалеке, забрался на голову Анхеля.

– Еще одна стая черных птиц? – спросил Анхель, тоже разглядев на горизонте странное явление.

– Отправимся туда и выясним! – ответил Генри. Анхелю совсем не хотелось идти навстречу новым испытаниям, но вера в чутье Генри придала новых сил, и он зашагал в сторону горизонта, над которым уже появился едва заметный диск огромной Луны.

⁂

В старинной библиотеке Академии Магии и Волшебства было очень тихо. Нимбус осмотрелся. Ему показалось, что большие пыльные книги, аккуратно расставленные по полкам, с любопытством смотрят на него. Их было так много, что не хватило бы нескольких жизней, чтобы перечитать их все. Интересно, подумал Нимбус, что таят они в себе? Например, вон та книга, выдающаяся своими размерами среди других? Он подошел к полке и взял книгу в руки.

– Основы магии! – едва слышно произнес он. На толстой обложке книги, сплетенной из высушенной серебристой травы, не было написано название, но Нимбус точно знал, что это именно эта книга. – О чем эта книга, Шеду? – обернулся он к Хранителю своих магических даров, устроившемуся на большом камне в центре библиотеки.

– Это основы магии, Нимбус! – ответил Шеду и снова погрузился в полудрему. Нимбусу показалось забавным угадывать содержимое книг, и он взял с соседней полки увесистую книгу в синей обложке.

– Магические ритуалы! – так же тихо произнес он и обернулся к Шеду, который уже мирно посапывал, подложив себе под голову книгу. Нимбус тяжело вздохнул и побрел между полками. «Книга, которую Шеду подложил себе под голову вместо подушки, та самая книга, которую открывал Маг Нирас, читая на совете изменившееся пророчество!» – подумал Нимбус, и ему очень захотелось заглянуть в нее. Он тихонечко пробрался к спящему Шеду и аккуратно вытянул из-под его головы книгу средних размеров. Шеду, уставший от дневной суеты, даже не пошевелился, и Нимбус, стараясь не шуметь, пошел в дальний угол, где и расположился прямо на полу, положив книгу на колени. «Как бы я хотел быть похожим на Мага Нираса», – подумал он и открыл книгу на первой попавшейся ему странице. Странные символы, написанные временем, равномерно разместились на пожелтевших страницах.

– И рассеется тьма! И мир вернется в земли Заоблачности! И нарекут королем того, кто спас этот мир! И благодать разольется по бескрайним просторам, и свет будет вести Анхеля! – прочел Нимбус и удивился тому, что читает непонятные ему символы. – Анхеля? – Нимбус выронил книгу из рук. – Значит, Логофет был прав, и тот мальчик, о котором он говорил, и есть тот, кто спас наш мир. Ну зачем тогда Маг Нирас обманул всех и не до конца прочел пророчество? Неужели жажда власти заставила его пойти на обман? – Нимбус никак не мог поверить в это. – Анхель – потомок короля Вилфорда, значит, медальон, который он однажды нашел у входа в пещеру семи водопадов, принадлежит ему.

– Я слышал все, Нимбус! Ты действительно сумел прочесть пророчество? – Нимбус обернулся и увидел взволнованного Шеду.

– Да! – ответил Нимбус.

– Я видел Анхеля в долине Вельдогенериуса, когда мы нашли принцессу Одежавель, в руках Амаруса, – голос Шеду дрожал от волнения. – Он появился в тот момент, когда мы уже не надеялись спасти ее, и ему удалось уговорить Амаруса отдать нам принцессу. Он пожертвовал собой. Когда тьма налетела на нас, Маг Нирас дал нам команду спасаться. Анхель тогда был в руках Амаруса, который был готов толкнуть его в пропасть. Когда все закончилось, мы вернулись. Маг Нирас был один в окружении варканов. А Анхель и Амарус исчезли. Теперь я понимаю, что все мы сильно ошибались тогда, приняв Амаруса за Мага Нираса. Поверь мне, Нимбус, я знаю точно, твой отец никогда бы не пошел на то, чтобы обманывать нас всех. Он совершил в своей жизни много ошибок, но он никогда бы не пошел на то, чтобы идти против пророчества древней книги.

– Ты думаешь, что тот, кто сейчас станет королем Заоблачности, не мой отец, а Амарус? – Нимбус уже давно все понял. Однажды он уже был обманут тем, кто называл его своим отцом. Он сделал из него чудовище, способное убивать невинных. В душе Нимбуса закипала ненависть.

– Все кончено, Нимбус! – на глазах Шеду заблестели слезы. – Мы не сможем противостоять Амарусу без Мага Нираса. Только его сила была способна остановить тьму. Если бы только он был сейчас рядом и объединил свои силы с братьями!

– Я его сын, Шеду! Я встану рядом со всеми и отдам свою жизнь, чтобы навсегда изгнать из нашего мира это воплощение зла! – ответил Нимбус. – Мы должны остановить коронацию, Шеду!

– Если мы появимся и объявим о том, что он не тот, за кого себя выдает, мы подвергнем жизни многих опасности, Нимбус! – ответил Шеду, и Нимбус задумался.

– Мы вернемся, и я попрошу подать ему чашу с кристальной водой. Ты тем временем предупредишь Магов и Хранителей. Я нанесу ему первый удар, а затем мне на помощь придут остальные, – Нимбус направился к выходу.

– Постой! – остановил его Шеду. Ты подвергнешь себя огромной опасности и, скорее всего, погибнешь. Я не могу допустить этого! Я Хранитель твоих магических даров, и я полюбил тебя всей душой.

– Если я погибну, спасая мир, Шеду, мой отец будет гордиться мной. Только обещай мне, что расскажешь ему все, как было, когда он снова вернется! – Нимбус обнял Шеду.

⁂

Тим быстро вбежал в комнату и бросился к письменному столу, на котором стоял компьютер с потухшим экраном.

– Переоденься, Тим! Ты весь мокрый! – послышался голос матери Тима.

– Да, мам, сейчас переоденусь! – ответил Тим и недовольно побрел к шкафу за сухими вещами. Перси подняла голову, сделав вид, что только что проснулась. – Привет, Перси! – заметил ее Тим. Перси лениво завиляла хвостом.

– По всем каналам одно и то же! Наводнение! За два дня осадков выпало столько, сколько за полгода никогда не выпадало, – заглянула в комнату мать Тима, чтобы убедиться, что он ее послушал.

– Улицы все превратились в реки, мам! Если так будет продолжаться, боюсь, завтра мы проснемся по колено в воде! – ответил Тим и сел за компьютер. Ему не терпелось проверить догадки отца Анхеля, который пообещал ему, что он снова увидит Анхеля.

– Поел бы сначала, Тим! – возмутилась мать.

– Я в школе поел! – ответил Тим.

– Ладно, отдохни немного, только не засиживайся, – ответила она и вышла, закрыв за собой дверь. На диване заскулила Перси, и Тим обернулся к ней.

– Потерпи немного, Перси! Гулять еще совсем рано! Да думаю, тебе там совсем и не понравится! – Тим снова повернулся к компьютеру, и экран загорелся. – Что такое? – удивился он. – Я же выключал его, кажется. – Тим открыл игру и чуть не упал со стула от неожиданности. Его персонажи были в игре, и находились они не где-нибудь, а на последнем уровне. Тим присвистнул. – Удивительно! Анхель со своей крысой уже добрались до главного босса! – повернулся он к Перси. – Я снова заснул! – пронеслась мысль в его голове. – Странно, никогда раньше я не засыпал так внезапно! – Анхель стоял напротив Сурама, направив в его грудь магический посох, но тот совсем не реагировал на угрозу Анхеля, что Тиму показалось очень странным. В руках Сурамы тоже был посох, но он больше был похож на обычную высушенную на Солнце корягу.

– Поверь мне, Анхель, я не Амарус! Я Маг Нирас! – услышал голос Сурамы Тим.

– Тебе не обмануть меня! – ответил Анхель. – Я навсегда избавлю мир от твоего присутствия, Амарус!

– Самое время убить тебя, Анхель! – сказал Тим и нажал кнопку на клавиатуре. Анхель почувствовал, что тело не слушается его. Он больше не мог пошевелиться. Генри, стоящий на его плече, чувствовал то же самое. – Ну же, Сурама! Убей его! – Тим с нетерпением ждал развязки, но Сураму словно подменили. Никому еще за все время игры не удавалось уничтожить этого босса. Магические силы его были так велики, что даже большим кланам приходилось несладко. А тут он стоял не в силах применить свою магию против единственного персонажа.

– Отойди от него, Нирас, он мой! – Тим не поверил своим глазам. Рядом с Анхелем появился еще один персонаж, и он был один в один похож на Сураму, и посох в его руке был, и длинные седые волосы.

– Этого не может быть! – проговорил Тим, не реагируя на лай, доносившийся из-за его спины. – Мир Сурама населяют два супермага?

– Ты не убьешь его, Амарус! – ответил первый Сурама и закрыл Анхеля собой.

– Я ждал этого дня кровавой Луны долгие годы. Сегодня все сложилось так, как должно быть. Не мешай мне, Нирас, королевская кровь прольется именно сегодня и именно здесь, – ответил второй, и Тим увидел, что все пространство последнего уровня наполняет две странных субстанции, похожие на белое и черное облака. Через минуту Тим уже ничего не видел, только из динамиков доносились звуки странных заклинаний и шум сражения.

⁂

Нимбус едва справлялся с волнением. Он уже держал в своих руках чашу с кристальной водой и был готов передать ее Амарусу. Но руки дрожали, и вода расплескивалась из высокой чаши.

– Не волнуйся, Нимбус! – Амарус протянул руки, чтобы помочь ему.

– Я должен сам! – ответил Нимбус и, сделав глубокий вздох, поднес чашу к голове Амаруса.

– Я рад, что ты все-таки решил присутствовать на церемонии, Нимбус! – сказал Амарус, взял своими длинными худыми пальцами чашу из рук Нимбуса и поднес ее к губам.

– Я тоже рад, что я сегодня рядом с тобой, чтобы навсегда избавить мир от тьмы, Амарус! – прошептал Нимбус и направил руки в грудь Амаруса. Толпа внизу загудела, и Нимбус увидел, как чаша, сверкая в лучах исчезающего за горизонтом Солнца, падает вниз. Амаруса больше не было, он бесследно исчез, и Нимбус знал, что это не его заслуга.

⁂

Звуки, доносившиеся из динамиков компьютера, стихли. Тим почти прилип к экрану, стараясь рассмотреть картинку на мониторе. Дымка вскоре рассеялась, и он увидел поверженного Сураму, лежащего на белоснежных камнях. Чуть в стороне лежало тело второго мага. Яркая вспышка озарила экран, и все пространство последнего уровня наполнилось сиреневой дымкой. Тим увидел, как оба тела становятся единым целым.

Перси, с волнением наблюдавшая за происходящим, глубоко вздохнула и улыбнулась. Анхеля и его отважного спутника Генри нигде не было видно.

КОНЕЦ

Content

Светлана Семенова
Заоблачность. Легенда о долине Вельдогенериуса

Пролог

Глава 1. Полет к Заоблачности

Глава 2. Обряд обретения магических даров

Глава 3. Знамение по пророчеству

Глава 4. Амарус

Глава 5. Исполнение пророчества

Глава 6. За семью водопадами

Глава 7. Чудесное спасение Пената и Шеду

Глава 8. Генри из Толедо

Глава 9. Тайный астрономический симпозиум

Глава 10. Совет старейшин

Глава 11. Ставленник

Глава 12. Дар Анхеля

Глава 13. Луна

Глава 14. Жертва во спасение

Глава 15. Ангел

Глава 16. Возвращение Нираса

Глава 17. Долина Вельдогенериуса

Глава 18. Возвращение короля

Глава 19. Семь дней

Глава 20. Ночь до коронации

Глава 21. Магическое дерево

Глава 22. Коронация

Глава 23. Тайна знамения

Глава 24. Изгнание

Глава 25. Отец и сын

Глава 26. Звезда Одежавель

Глава 27. Дождь

Глава 28. Открытие Логофета

Глава 29. Сурама

Глава 30. Тьма и свет