Серена Валентино - Матушка Готель. История старой ведьмы

Литературно-художественное издание

DISNEY. ЗЛОДЕИ ДИСНЕЙ. НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ

Серена Валентино

МАТУШКА ГОТЕЛЬ

ИСТОРИЯ СТАРОЙ ВЕДЬМЫ

Руководитель направления Т. Суворова

Ответственный редактор С. Мазина

Младший редактор Ю. Пичугина

Художественный редактор И. Успенский

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная верстка Е. Коптевой

MOTHER KNOWS BEST

Copyright © 2020 Disney Enterprises, Inc.

All rights reserved.

Посвящается Эрику Расселу, Саре Кук, Крис Лир, Линде Сиквист-Кляйн, Джошуа Лрчеру и Дэрику Робертсону за ваши неизменные любовь и поддержку на протяжении многих лет

Глава I

Королева мёртвых

Надёжно укрывшись от посторонних глаз, в чаще Мёртвого леса жила семья ведьм. Их серый каменный особняк располагался на самом высоком холме, с которого открывался вид на бескрайние заросли безжизненных деревьев с хрупкими, похожими на длинные цепкие руки ветвями.

Тот лес окружали неприступные заросли розовых кустов с маленькими, прекрасно сохранившимися бутонами роз, которые цвели, несмотря на то, что сами растения были мертвы дольше, чем помнил кто-либо из живых. Здесь пролегала граница между землями живых и лесом мёртвых. Живущие в лесу ведьмы редко пересекали эту границу, чтобы причинить вред тем, кто жил на другой стороне. Взамен они просили лишь одно: тела мёртвых.

Ведьмин лес был не просто полон безжизненных деревьев. В этом месте покоились мёртвые – по крайней мере, так говорили жители окрестных поселений. Они считали лес кладбищем, которое запрещено посещать, а ведьм – его смотрительницами, хотя в глубине души они знали, что их умершим близким не найти покоя в этом месте, которое должно было стать их вечным пристанищем.

Но в нашей истории речь пойдёт не о том. Это рассказ о трёх сёстрах-ведьмах: Хейзел, Примроуз и Готель – и их матери Мани, ужасной королеве мёртвых, одной из величайших и самых страшных ведьм всех времён.

Мани никогда не скрывала, что дочери были для неё разочарованием, ведь, несмотря на то что сёстры родились в один день, они были совершенно не похожи друг на друга. Всему магическому миру было известно, как почётно иметь трёх одинаковых сестёр-ведьм. Считалось, что они пользуются особым уважением среди богов, так как обладают большей силой и магическими способностями, чем обычные ведьмы. Хотя Готель и её сёстры были в сущности тройняшками, сложно было отыскать более непохожих друг на друга девушек.

Начнём с Готель, которая была младше своих сестёр всего на несколько часов. У неё были волосы цвета воронова крыла, смуглая кожа и большие выразительные серые глаза. Густые, дикие, непослушные волосы девушки часто были полны маленьких веточек или сухих листьев от того, что она нередко отправлялась в Мёртвый лес вслед за своими сёстрами и бродила по местному кладбищу. Когда Готель отрывала взгляд от одной из своих драгоценных книг достаточно надолго, чтобы обратить внимание на происходящее вокруг, окружающим тут же бросалась в глаза её харизматичная внешность, притягивающая к себе всех присутствующих. Готель была вдумчивой, прагматичной молодой девушкой, редко поддающейся эмоциям и сосредоточенной исключительно на том, чтобы в конце концов унаследовать место своей матери в лесу мёртвых. Лишь одно она считала более важным – благополучие своих сестёр.

Хейзел, старшая из сестёр, была высокой и робкой девушкой с большими светло-голубыми глазами. Блестящие серебряные волосы ведьмы каскадом ниспадали на её плечи, словно саван. Она передвигалась бесшумно, как призрак, как богиня, что было вполне уместно, учитывая, где жили они с сёстрами. Хейзел была тихой и чрезвычайно чуткой молодой девушкой, всегда готовой выслушать проблемы своих сестёр и поддержать их.

Осталось рассказать о Примроуз. Она была обладательницей поразительно рыжих волос, блестящих зелёных глаз, нежно-персикового цвета лица и лёгкой россыпи веснушек на носу. Средняя сестра была легкомысленной, весёлой и всегда готовой к приключениям. Девушка полностью отдавалась своим эмоциям, что порой раздражало её сестёр и приводило к ссорам.

Большую часть своего времени сёстры проводили в Мёртвом лесу, исследуя мавзолеи и читая имена на надгробиях. Это место казалось им маленьким городом мёртвых. Девушки часами бродили по кладбищу, усеянному красивыми, богато украшенными надгробиями, статуями и склепами, проходя мимо которых, они нараспев зачитывали имена умерших.

В Мёртвом лесу время тянулось неспешно, и, чтобы заполнить длинные, скучные дни, которые обычно посвящались прогулкам, юным девушкам пришлось придумать себе занятия по душе. Хейзел нравилось брать с собой в лес листы тонкого пергамента и уголь, чтобы запечатлеть некоторые из самых изысканных и декоративных надгробий. Она называла это «сделать оттиск». Иногда на одном из надгробий Хейзел попадалось какое-нибудь особенно интересное или забавное имя, и она делала его оттиск просто на память. Позже она находила имя этого человека в оплетённой кожей книге своей матери, в которую были записаны все данные о людях, похороненных в лесу. Эти занятия позволяли девушке чувствовать себя менее одинокой. Дело не в том, что дружбы сестёр было недостаточно, просто ей нравилось представлять некоторых умерших своими друзьями. Сёстры жили в Мёртвом лесу совершенно одни, если не считать их матери, которая постоянно была занята и при каждой возможности стремилась уединиться для занятий магией, почти не оставляя себе времени на общение с дочерьми. Так что Хейзел находила утешение, читая о мёртвых в книге своей матери и представляя, что знакомится с людьми, которые обрели покой в этом лесу.

Примроуз часто брала с собой свой алый мешочек на завязках, в котором лежали моток ленты, маленький серебряный нож и всевозможные пожелания, которые девушка написала на ярко-красном пергаменте, чтобы повесить на ленточки на ветках мёртвых деревьев. Это так похоже на Примроуз: привносить краски в этот унылый мир. Как будто она была создана для того, чтобы наполнить жизнь красотой, которая, казалось, следовала за девушкой, куда бы та ни пошла. Примроуз считала, что по ночам, когда они с сёстрами уже спят, мёртвые бродят по лесу и читают её пожелания. Девушка надеялась, что мёртвые полюбят свою загробную жизнь. Она хотела, чтобы этот лес стал для них живописным пристанищем, а не унылым серым пейзажем, каким он был на самом деле.

В отличие от своих сестёр, Готель была более приземлённой, а её взгляд всегда был устремлён в будущее. Всякий раз, когда девушка отправлялась в лес со своими сёстрами, она брала с собой одну из книг матери. Книгу она прятала в карман юбки, когда мать не обращала на неё внимания. В то время как сёстры останавливались, чтобы сделать оттиск надгробия или повязать пожелания на деревья, Готель никогда не упускала возможности почитать. Иногда она читала вслух сёстрам, но обычно с головой погружалась в другой мир – мир магии, в котором отчаянно желала жить. И этот день не стал исключением.

– Готель! Ну же, подвинься! Ты загородила надгробие, которым я хотела заняться! – Готель подняла глаза на Хейзел, неодобрительно смотрящую на неё сверху вниз. Солнце находилось прямо за спиной старшей сестры, создавая мерцающий ореол, который делал её ещё более похожей на призрака.

– Но Хейзел, мне здесь удобнее. Разве ты не можешь подыскать для оттиска какое-нибудь другое надгробие? – спросила Готель, прищурившись, чтобы лучше видеть сестру.

Хейзел вздохнула: «Пожалуй».

Готель проследила за сестрой, прогуливающейся в ярких лучах заходящего солнца, которое окрашивало обычно унылый пейзаж Мёртвого леса в чудесный оранжево-розовый цвет. Это было любимое время суток Готель, волшебный час. Она читала о земле, где вечно царят сумерки, и гадала, каково это – жить в таком месте.

– Не уходи слишком далеко, Хейзел! – крикнула Готель. – Скоро стемнеет, и мама велела нам в это время быть дома.

Хейзел ничего не ответила сестре, но Готель знала, что та её услышала. Когда-то Готель читала о сёстрах-ведьмах, которые могли читать мысли Друг друга. Девушка знала, что у них троих всё обстоит совсем не так – вернее, не совсем так, – но тем не менее они действительно понимали друг друга. По крайней мере, так это называла их мать: «понимание». Ещё в детстве каждая из девочек знала, что чувствуют другие. Сёстры не умели мысленно общаться друг с другом, поэтому не могли передать мысли дословно, однако они чувствовали эмоции, благодаря которым могли угадать, о чём думает каждая из них. Поискав в книгах термин «понимание», Готель решила, что, скорее всего, это понятие было выдумано её матерью, так как ей так и не удалось найти об этом ни одного упоминания. Девушка задумалась, смогут ли они позднее, когда научатся магии своей матери, читать мысли друг друга.

– О чём ты думаешь, Готель?

Взглянув на Примроуз, которая стояла в окружении красивых ярко-красных сердечек, висящих на тёмных, изогнутых ветвях деревьев, Готель рассмеялась. Средняя сестра явно не сидела без дела, пока она читала свою книгу.

– Кажется, ты чем-то расстроена, Готель. Что случилось? – спросила Примроуз, нахмурив брови.

– Ничего, Прим. – Готель вновь погрузилась в чтение книги.

Примроуз сунула моток ленты и маленький ножик в свой мешочек, подошла к сестре и села рядом с ней.

– Правда, скажи мне, в чём дело? – спросила девушка, накрыв своей ладонью руку сестры.

Готель вздохнула:

– Всё дело в маме. Я не понимаю, почему она не хочет научить нас магии. Каждое поколение ведьм в нашей семье передавало свои знания новым поколениям. Как мы сможем продолжить эту семейную традицию, если понятия не имеем, как использовать магию?

Примроуз сжала руку сестры и улыбнулась:

– Зачем ей это, если мама никогда не собирается умирать? Она всегда будет здесь, чтобы чтить память наших предков, так что не волнуйся. – Готель вскочила, раздражённо стряхивая налипшие листья со своего платья ржавого цвета. – Прошу тебя, Готель, не сердись! Забудь о маминой магии и просто веселись вместе со мной и Хейзел!

Слушая слова Примроуз, Готель было всё труднее сдерживать своё раздражение:

– Разве ты не понимаешь? Это ведь и наша магия тоже, а мама скрывает её от нас! Допустим, мама будет жить вечно, как и мы. Чем мы будем заниматься этими бесконечными днями?

В зелёных глазах Примроуз отразился блеск заходящего солнца.

– Мы будем заниматься тем же, чем обычно. Вместе бродить по этому лесу. Три сестры. Вместе. Навечно.

Готель любила своих сестёр, но они были слишком наивны, особенно Примроуз. Вполне довольные своей жизнью в лесу, они позволяли своей матери заниматься магией, не имея ни малейшего представления о том, как она работает. Примроуз, похоже, думала, что деревенские жители с радостью отдают им своих усопших родственников. Готель прекрасно понимала, что ей не стоит обсуждать эту тему с сёстрами, если она не хочет развеять их блаженное неведение, тем самым нарушив сестринское душевное равновесие.

– Мне очень нравится проводить с тобой время, Прим! Но разве ты не хочешь увидеть мир за пределами этого леса? Разве ты не хочешь жить своей собственной жизнью?

– Мы и так живём своей собственной жизнью, Готель! Не будь странной! – ответила Примроуз, в то время как Хейзел двинулась по тропинке в их сторону.

– Поверить не могу, что ты хочешь нас бросить! – воскликнула старшая из сестёр, услышав разговор девушек.

– Я не собираюсь вас бросать! Я хочу, чтобы мы всегда были вместе. Ты же знаешь, я не смогу жить без вас, но если мама откажется учить нас магии, я надеюсь, мы покинем эту глушь все вместе. Я хотела бы увидеть мир по ту сторону леса вместе со своими сёстрами. – Девушка снова вздохнула и продолжила: – Если мама не станет учить меня магии, я найду ведьму, которая это сделает. Мы ведьмы, но понятия не имеем, как использовать наши силы. Разве вас это не беспокоит?

– Тсс! – опасаясь, что Готель вот-вот выйдет из себя, Хейзел приложила палец к губам, призывая сестёр вести себя тише.

– Здесь нет мамы! Ты такая подозрительная, Хейзел! – Но тут сёстры услышали хруст ветки, прозвучавший в тишине Мёртвого леса громче, чем гром. – Тсс! Что это было?

Сёстры застыли в страхе. Никто не осмеливался жить в лесу, кроме ведьм. Это могла быть только их мать или кто-то из мертвецов, и девушки никак не могли решить, кого они боятся больше.

– Если мама услышала тебя, Готель, она наверняка пришла в ярость! – прошептала Хейзел.

– Тише! Не думаю, что это она! Может быть, кому-то удалось пробраться через ограду с той стороны! – прошептала Примроуз.

– Это невозможно. За всю нашу жизнь ещё никто не забредал в эти леса. Ни разу! – возразила Готель.

– Мама нам об этом не рассказывала, – ответила Примроуз, заставив Готель усмехнуться.

– Пожелай кто-либо из жителей окрестных деревень забраться в наш лес, у него бы ничего не вышло, сколько бы он ни пытался. Лес заколдован. Сюда могут войти лишь ведьмы, родные нам по крови. Ты же знаешь, как это работает, Прим! Я рассказывала об этом множество раз! – Поразмыслив над своими словами, Готель продолжила: – Хотя, если подумать, на самом деле мы не знаем, как это работает, не так ли?

– Почему ты всё время ведёшь себя так странно, Готель? О чём ты говоришь? – спросила Примроуз.

– Я говорю о маме! Она ведь ничему нас не учит! Я знаю всё это только потому, что прочла её книги!

– Всё потому, что матери виднее, как лучше.

Голос матери пронзил Готель, словно нож. Вдруг девушка ощутила тошнотворную лёгкую слабость и её колени подогнулись. Примроуз схватила сестру под руку, не дав той осесть на землю.

– Мама! Оставь Готель в покое! – воскликнула Примроуз, заслонив собой сестру.

Мани рассмеялась над своими дочерьми:

– Тут нет моей вины, Примроуз. Готель, как обычно, просто переволновалась. Причинить боль ей – то же самое, что навредить самой себе, а мне бы и в голову такое не пришло.

Мани стояла совершенно неподвижно и смотрела на своих дочерей. Длинные, прямые волосы женщины чёрной копной свисали по бокам, обрамляя её силуэт и создавая тени в ложбинках её пугающе худого лица, делая его похожим на оживший череп. Её огромные глаза были выпучены от ярости и сверкали из глазниц, вселяя ужас в сердца дочерей.

– Прошу, успокойтесь, девочки. Я здесь вовсе не для того, чтобы наказать Готель. Вы же не думаете, что я слышу все ваши мысли и слежу за каждым движением? Я уже много лет знаю, что Готель читает мои книги. Думаете, меня это волнует? Книги для того и нужны, чтобы читать! – Она снова рассмеялась. – Умница Готель. Хитрая, скрытная, озлобленная. Всё это время ты прятала книги в карманы и тайком уносила их в лес, чтобы почитать! – проговорила женщина голосом, полным смеси презрения и веселья.

Длинными тонкими пальцами Мани откинула волосы с лица, отчего оно стало казаться ещё более суровым. Сёстры-ведьмы поняли, что она собирается колдовать, потому что в тех редких случаях, когда мать занималась магией при них, она делала такой жест перед тем, как произнести заклинание.

– Хочешь увидеть моё колдовство, Готель? Желаешь увидеть, чему меня научила мать? Жаждешь научиться колдовать, как я? Что ж, смотри!

Мани подняла руки к небу, освещая тёмный лес серебряными вспышками молний, которые, искрясь и срываясь с кончиков пальцев, врезались в кроны деревьев, заставляя полыхать сухие ветви. Притянув к себе сестёр, Примроуз закричала:

– Мама, нет!

– Я взываю к старым и новым богам, вдохните жизнь в эти леса и воздайте должное каждой из нас! – взревела Мани, посылая в небо всё новые молнии, отчего над головой ведьм разразилась сокрушительная буря.

– Мама, остановись! Зачем ты это делаешь? Мы знаем, как ты могущественна. Я сожалею обо всём, что говорила о тебе. Прошу, прости меня! – взмолилась Готель, но Мани лишь рассмеялась, создав бурю вращающегося золотого света, который смешался с бушующей стихией и пролился дождём вокруг ведьм.

– Я взываю к старым и новым богам, вдохните жизнь в эти леса и воздайте должное каждой из нас!

Впитываясь в землю вместе с дождём, золотой свет пробуждал души, населявшие этот город мёртвых, маня их покинуть свои склепы и выбраться из могил. Кладбище наводнили ожившие скелеты, измученные и злые из-за того, что кто-то посмел нарушить их покой. На некоторых из них всё ещё сохранились остатки плоти и одеяний. Когда существа с болтающимися или отсутствующими конечностями двинулись к Мани, Готель заметила отвращение, проступившее на лицах сестёр. Но она сама при виде этих существ ощутила в себе силу, осознав, что однажды они будут принадлежать ей и подчиняться её приказам.

– Простите, что разбудила, мои дорогие, – сказала Мани своим рабам. – Но вам предстоит кое- что сделать. Жители одной из соседних деревень не желают отдавать нам своих мертвецов. Идите и приведите их всех ко мне.

Хейзел и Примроуз едва дышали от страха, но Готель, увидев, насколько могущественна её мать, застыла в благоговейном трепете. Девушке никогда не доводилось видеть, как мать управляет своими созданиями. От этого зрелища по её телу побежали мурашки. Готель не могла представить, как жителям окрестных деревень хватило смелости пойти наперекор столь могущественной ведьме. Веками мёртвых хоронили в этом лесу. Конечно, бывали случаи, когда местные крестьяне поднимали восстание и пытались бросить вызов ведьмам, однако последствия оказывались столь ужасны, что Готель была уверена – такого больше не повторится. В толпе мертвецов девушка заметила высокое, покорёженное существо, которое внимательно прислушивалось к словам своей создательницы.

– Не оставляйте в живых никого, кроме детей и одной взрослой женщины. Напомните ей о древнем обязательстве. Пусть она поведает о событиях этой ночи будущим поколениям и предостережёт их от повторения подобной ошибки.

– Да, моя королева, – проревел гигант, качнув своим черепом, обтянутым тонкой, сморщенной кожей.

– Постучи в каждый склеп, который встретится тебе на пути, и разбуди всех моих детей. Даже совсем молодых. Возьми их с собой и укажи дорогу. Покажи им, как заставить страдать живых за то, что они посмели утаить от меня тела умерших.

– Как пожелаете, моя королева, – ответил монстр. Остальные мертвецы смирно стояли, ожидая приказаний, ожидая, когда королева мёртвых сотворит свою магию и ныне живые пополнят их ряды. Никто, кроме отвечавшего ведьме рослого существа, не проронил ни звука. Когда-то он был очень высоким человеком, одетым в чёрный цилиндр, длинное чёрное пальто и брюки, которые теперь были изодраны и чуть ли не рассыпались в пыль при малейшем движении. Мертвец посмотрел на свои руки, изучая их, и его лицо исказилось в гримасе, словно он был удивлён, что от него так мало осталось с тех пор, как в последний раз просыпался.

– Ты прекрасно выглядишь, любовь моя. Красив, как и прежде. Я всё ещё вижу в тебе того человека, которым ты когда-то являлся. А ты видишь его в отражении моих глаз? Сохрани этот образ, когда поведёшь армию от моего имени. Знай, что я люблю тебя и буду ждать твоего возвращения. – Ведьма уже собиралась было отпустить своего любимого слугу, но тут вспомнила ещё одну вещь. – Да, и приведи ко мне недавно умерших, любимый. Нужно записать их имена.

– Будет исполнено, моя королева. А что, если та женщина откажется последовать вашему приказу?

– Тогда убей её вместе с детьми, любовь моя. И приведи их всех ко мне.

– Да, моя королева.

В ушах Готель в унисон зазвенели крики старших сестёр. Они умоляли мать остановиться, и девушка не могла отличить один голос от другого.

Мани, казалось, не слышала своих дочерей, а если и слышала, то не обращала на них внимания. Пристальный взгляд ведьмы был прикован к зарослям кустарника. Она протянула вперёд руку, хватая воздух своей когтистой рукой, а затем сжала её, словно душа невидимую жертву. Затем, резко взмахнув кистью, она выпустила алый шар, который взмыл в воздух и превратился в крутящийся вихрь, создав путь для отвратительных приспешников, которые собирались ступить в мир живых. Сёстры никогда не видели, чтобы мать использовала магию таким образом, и это зрелище привело их в неописуемый ужас.

– Иди же, любовь моя! Покажи живым, что произойдёт, если те не станут отдавать мне мертвецов! Заставь их бояться меня так же, как боялись их предки. Пролей реки крови и будь беспощаден! Пусть их разум поглотит дикий, неистовый ужас, который будет будоражить воображение многих поколений. Наполни сердца людей таким страхом, который никогда не позволит им забыть, что значит идти против ведьм Мёртвого леса!

– Мама, не надо!

Готель охватил благоговейный трепет, а её сёстры застыли, оцепенев от страха, глядя на то, как мертвецы маршируют сквозь багровый вихрь. Но ещё больше ужаса внушала кривая улыбка на лице их матери. Они никогда не видели её такой счастливой, такой довольной собой. При мысли о том, что эти чудовища сделают с жителями деревни, девушек пробирала дрожь.

– Мама! Пожалуйста, не делай этого! Разве ты не можешь просто предупредить людей? Дать им шанс всё исправить, прежде чем нашлёшь этих мертвецов? – взмолилась Примроуз.

В ответ Мани рассмеялась:

– Какие вы жалкие! Если вы, девочки, хотите познать мою магию, если вы собираетесь чтить память предков, то это станет одной из ваших обязанностей. Думаешь, это легко, Прим? Неужели ты считаешь, что мне доставляет удовольствие убивать женщин и детей? Я делаю это ради нашей безопасности. Ради нашей семьи!

На лице Примроуз проступило отвращение:

– Да, я думаю, тебе это нравится, мама! Я это чувствую! Так что не притворяйся, что это не так!

Мани прищурилась, глядя на дочь:

– Когда-нибудь вы, девочки, возьмёте на себя эту обязанность после меня. Эта задача крайне важна и требует недюжинного мужества и решимости. Боюсь, вы слишком слабы, чтобы занять моё место, когда придёт время!

Примроуз неподвижно застыла, прижавшись к Хейзел. Тут в разговор вступила Готель. Она глубоко вздохнула, подняла подбородок, чтобы встретиться взглядом с матерью, и произнесла:

– Я буду чтить тебя и тех, кто был до тебя, мама. Я хочу научиться магии и унаследовать твои обязанности.

Мани схватила Готель за горло и подняла её над землёй. Ноги девушки болтались в воздухе, как у тряпичной куклы, а в ушах звенели крики сестёр.

– Почему ты считаешь себя достойной занять моё место, Готель, и править этой страной как королева?

– Я не знаю, – прохрипела Готель, дрожа и хватая ртом воздух. Она знала, что достойна. Она чувствовала, что внутри неё есть нечто, делающее её похожей на мать, ждущее выхода наружу. Она знала, что это её законное право, но не могла выразить столь странное чувство словами.

– Что бы ты сделала на моём месте? Как поступила, если бы деревенские жители отказались отдавать тебе мёртвых? – спросила Мани, встретившись взглядом с младшей дочерью.

– Я поступила бы так же, как и ты, мама, – ответила Готель.

– Хорошо. Я всегда надеялась, что, когда я отойду от дел, именно ты займёшь моё место здесь, Готель, – сказала Мани, осторожно отпуская шею девушки. – Но это время ещё не пришло, моя дорогая. – Она погладила дочь по голове. – Моё колдовство живёт в тех книгах, которые ты читаешь, не полностью. Оно содержится в моей крови. И лишь с кровью я могу его передать. – Готель слушала свою мать, широко раскрыв глаза, девушка чувствовала, что та слышит все её мысли и вопросы. – Да, Готель, моя дорогая, теперь-то ты меня понимаешь. Дело вовсе не в том, что мне жаль делиться своей силой. Как только я передам тебе всё, что могу, я исчезну. Ты получишь всё, в том числе мою жизнь и титул королевы, и именно на тебя будет возложена обязанность блюсти честь наших предков. Очень важно, Готель, чтобы ты поддерживала наши традиции и надёжно хранила наши секреты в тайне от мира живых. – Мани посмотрела в глаза дочери. – Дочь моя, готова ли ты ещё раз вкусить моей крови? Готова ли ты сделать следующий шаг?

– Ещё раз?

Мани рассмеялась:

– Именно так, моё тёмное дитя. Как думаешь, почему ты и твои сёстры можете чувствовать эмоции друг друга? Как Примроуз узнала, что чувствую я? Моя кровь течёт в ваших венах. Когда вы родились, я поделилась с каждой из вас крупицей своей крови, и намерена сделать это вновь. Чем больше крови я тебе передам, тем сильнее ты станешь. Так готова ли ты ещё раз вкусить моей крови, дочь моя?

– Готель, нет! Не делай этого! – прошептала Примроуз.

Больше всего на свете Готель хотела успокоить сестёр, дать понять, что пойдёт ради них на всё. Но девушке никак не удавалось подобрать слова, которые смогли бы их утешить. Обдумывая предложение матери, Готель взглянула на своих сестёр. Голубые глаза Хейзел застилали слёзы, а Примроуз отчаянно трясла головой, продолжая нашёптывать:

– Готель, прошу тебя, не надо!

Мани разразилась смехом:

– Вы обе всегда были слабовольными. Слишком чистыми. Совсем не похожими на ведьм. То ли дело Готель. Её сердце почти такое же чёрное, как моё.

– Не говори так! – воскликнула Хейзел. – Если ты так уверена, что знаешь Готель, дай ей время всё обдумать. Дай ей одну ночь, чтобы принять решение.

Мани рассмеялась:

– Так и быть. Вы все, возвращайтесь в дом! Готель должна сообщить мне своё решение завтра до захода солнца. А теперь ступайте, пока я не передумала!

– Пойдем, Готель, – сказала Примроуз, пытаясь увести сестру от матери, но Готель не могла заставить себя сдвинуться с места. На девушку накатило оцепенение, она словно погрузилась в транс и каким-то образом была привязана к матери. Сёстры взяли Готель за руки и двинулись вниз по тропинке, которая должна была вывести их к дому на холме. Они оставили мать в Мёртвом лесу, где та продолжила творить своё колдовство. Вокруг ведьмы вспыхивали молнии и двигались ужасные тени. Каждый шаг давался Готель с трудом. Словно какая-то неведомая сила хотела, чтобы она осталась со своей матерью.

– Не оглядывайся на неё, Готель! – прошептала Хейзел. – Сосредоточься на нас.

Готель моргнула, пытаясь последовать совету. Чем дальше девушки отходили от матери, тем больше ей казалось, что она выбирается из густого тумана.

– Ты в порядке? – спросила Примроуз, взглянув на сестру. В её глазах отражались далёкие магические всполохи, созданные колдовством матери. Из-за этого взгляд младшей сестры казался чужим, словно принадлежавшим другому человеку. Остановившись и положив руки на плечи сестры, Примроуз заглянула в её глаза:

– Готель? Посмотри на меня! Ты в порядке?

– Да, Прим, я в порядке. Пойдём домой. Мне нужно о многом подумать.

Глава II

Ведьмы на холме

Три сестры стояли на балконе спальни Готель и наблюдали за озарявшими Мёртвый лес яркими вспышками света, вызванными колдовством их матери. Они создавали зловещие тени на мордах каменных гарпий, которыми были украшены стены дома, из-за чего скульптуры казались ожившими.

– Как вы думаете, сколько она там пробудет? – спросила Хейзел. Её голос дрожал.

– Не бойся, Хейзел. Всё будет хорошо, я обещаю, – произнесла Готель со странным отсутствующим взглядом.

– Как ты можешь так говорить? Не вижу ничего хорошего! Наша мать собирается убить всех в этой деревне! – Примроуз затрясло от гнева.

– Мама просто придерживается традиций нашей семьи, Прим. Им уже много веков.

Примроуз с ужасом посмотрела на Готель, словно та была пришельцем с другой планеты, подменившим её сестру.

– Не смотри на меня так! – взмолилась Готель с болью в голосе. Она чувствовала отвращение сестры, но не могла подобрать слов, чтобы объяснить той, почему их мать приняла такое решение. И тем более не могла объяснить, почему на её месте Готель поступила бы так же.

– Что с тобой, Готель? Как ты можешь быть в порядке после всего этого?

Готель не нашлась что ответить.

Но похоже Примроуз и сама знала ответ. Она чувствовала эмоции сестры, чувствовала предвкушение, бурлившее в ней, словно буря.

– Ты хочешь обладать силами матери! – воскликнула Примроуз. – Так ведь?

Готель на мгновение задумалась и сказала:

– Я вовсе не эгоистка, Прим. Мне нужна эта сила, чтобы защитить тебя и Хейзел! Однажды мамы не станет, и кому-то придётся нас охранять. Что, если с ней что-нибудь случится? Что, если крестьяне поднимут бунт и нападут на нас? Как я смогу защитить вас без колдовства матери?

Примроуз стояла на своем:

– Раньше ты говорила, что хочешь увидеть мир за пределами леса, Готель. Говорила, что не хочешь быть запертой здесь навечно, а теперь думаешь взять на себя обязательство, которое на всю жизнь привяжет тебя к этому месту! – Примроуз, казалось, пыталась заглянуть в душу сестры, желая рассмотреть то, чего никогда не замечала раньше. – В тебе что-то изменилось! Всё из-за того, что мама обещала поделиться с тобой своей силой? Ты действительно ей веришь?

Хотела бы Готель объяснить сестре, зачем ей это нужно.

– Конечно, я ей верю! Она же наша мать!

Примроуз фыркнула:

– Что, черт возьми, с тобой происходит? Она хочет убить всех жителей деревни! Ты действительно хочешь сказать, что это тебя не волнует? Разве это не безумие?

– На самом деле нет, – ответила Готель. Она не хотела расстраивать сестру правдой, но не было иного способа избежать этого разговора: – Так издавна заведено, Прим. Задолго до рождения мамы и даже бабушки! Маме просто не приходилось прибегать к этому при нашей жизни, и, вероятно, не придётся снова в течение следующих ста лет. Я уверена, что жители деревни усвоят урок и будут придерживаться договора, заключённого между их и нашими предками. – Сделав паузу, девушка продолжила: – Если же они этого не сделают, мы будем вынуждены повторять этот ужасный урок снова и снова, пока они его не выучат. Жители должны понять, что мы не позволим им нарушить договор, что мы не слабы и что нами нельзя просто воспользоваться. – Готель понимала, что с каждым её словом злость Примроуз становится всё сильнее, но тем не менее она продолжила: – События этой ночи сыграют нам на руку, Прим. Часть нашего войска уже почти рассыпалась от старости, наши ряды редеют. Так мы сможем использовать больше мёртвых, если они нам снова понадобятся.

Слова Готель поразили Примроуз:

– Снова понадобятся? Для чего? Убивать невинных людей, потому что они не хотят отдавать нам умерших? Ах да, я же говорю с Готель! Самой логичной, практичной и умной сестрой из всех! Ну так вот, Готель, не очень-то ты и умна! Ты говоришь, как затворница! Ты говоришь, как наша мать!

Готель грустно улыбнулась сестре:

– Прим, почитай историю нашей семьи! Так было всегда, на протяжении большего количества поколений, чем ты можешь себе представить!

– Ну и что с того, что наши прапрапрабабушки убивали невинных людей! Это не значит, что и мы должны это делать! Мы можем уйти отсюда, можем отказаться! Необязательно делать это смыслом нашей жизни, Готель! Пожалуйста, давай просто пойдём тем путем, о котором мы говорили сегодня. Мы можем оставить маму здесь делать то, что ей вздумается, но я не хочу в этом участвовать!

– Мы не можем уйти, Прим. Не сейчас. Мы должны остаться! Хейзел, скажи ей, что мы не можем уйти! – сказала Готель молча стоявшей рядом старшей сестре.

– Готель, ты действительно собираешься принять предложение матери? Пожалуйста, скажи, что на самом деле ты этого не сделаешь! – взмолилась Примроуз, в то время как Хейзел, по обыкновению, наблюдала за спором сестёр, ожидая подходящего момента, чтобы поделиться своим мнением.

– Сделаю, Прим. И когда мама предложит мне свою кровь, я хочу, чтобы ты и Хейзел ко мне присоединились.

– Ты не в своём уме?

– Похоже, именно так ты и считаешь! Но представь, если мы примем её силу вместе, то сможем читать мысли друг друга. Только подумай, Прим, стоит кому-то из вас оказаться в беде, и я сразу об этом узнаю. Так мы сможем защитить друг друга.

Средняя сестра презрительно скривила лицо:

– Иными словами, ты хочешь контролировать нас так же, как мама контролирует сейчас тебя!

– Вовсе нет! Всё совсем не так! Кроме того, она меня не контролирует!

– Тогда что же это с тобой было чуть раньше? Казалось, что ты околдована!

– У меня просто закружилась голова! Я была ошеломлена тем, что мама нам предложила, и тем, что это на самом деле означает.

– Точнее, что она предложила тебе! Ты всегда была её любимицей. Ты сколько угодно можешь лгать себе о том, насколько это важно, но тебе не удастся скрыть от меня свои чувства! Послушай, Готель, если ты решишься на это, если ты примешь силу матери, я никогда тебя не прощу. Я навсегда покину это место, и ты никогда больше меня не увидишь, ясно? – Было видно, что Примроуз настроена решительно, хоть она и не могла скрыть своих слёз.

– Прим! Я люблю тебя, очень сильно люблю! Но ты не понимаешь, что говоришь! Мы понятия не имеем, сколько маме на самом деле лет. Однажды мы останемся совсем одни!

– Она может жить вечно! Она не умрёт, пока сама того не захочет! Бы же слышали маму, уйти или нет – это только её выбор! – сказала Примроуз.

– А что, если с ней что-то случится до того, как она будет готова нас покинуть? Как я смогу излечить её без магии? Кроме того, однажды она слишком устанет, чтобы оставаться в этом мире. Она захочет поступить так же, как до этого её мать, и мать её матери, и как все остальные ведьмы нашей крови до них. Наш долг – занять её место, убедиться, что магия нашей семьи будет жить и после того, как она уйдёт от нас. Мы должны остаться здесь, чтобы защищать этот лес и поддерживать наши традиции. Ты всегда знала об этом!

Примроуз покачала головой:

– Только не так, Готель! Я не буду участвовать в убийстве невинных людей! Я никогда не смирюсь с убийством детей! И я никогда не прощу тебе, если ты пойдёшь на это!

Готель чувствовала себя так, словно у неё вырвали сердце. Наконец-то мать согласилась поделиться своей магией, но слова сестры вынуждали её сделать мучительный выбор:

– Ты знаешь, что значишь для меня гораздо больше, чем материнская магия! Пожалуйста, не заставляй меня выбирать!

Примроуз ничего не ответила. Она просто молча смотрела на сестру, и по её щекам катились слёзы.

Готель сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони и выступила кровь.

– Что ж, хорошо. Я сделаю так, как ты просишь! Я просто не могу поступить иначе, Прим! Не могу! Если это действительно то, чего ты хочешь, я откажусь от маминого предложения. Если хочешь, мы можем все вместе уехать отсюда завтра до захода солнца. Но сначала я хочу, чтобы вы обе осознали, что повлечёт за собой это решение.

Хейзел, до сих пор молча слушавшая спор сестёр, наконец заговорила:

– Мы никуда не поедем!

Готель и Примроуз изумлённо уставились на сестру. Пусть Хейзел, будучи тихим, задумчивым человеком, большую часть времени предпочитала держаться с сёстрами наравне, в нужный момент она всё же напоминала о том, что является среди них старшей. Вот и сейчас младшие сёстры молча внимали словам Хейзел, словно загипнотизированные её спокойствием и решительностью:

– Готель, завтра я пройду через этот ритуал вместе с тобой. Наше место здесь. Хотим мы того или нет, мы – дочери Мани, а значит, мы несём ответственность перед Мёртвыми лесом и перед нашими предками. И ты это знаешь, Примроуз! Знала об этом всю свою жизнь. Я не понимаю, почему ты ведёшь себя так, будто тебе только что раскрыли глаза на наше предназначение! Мама всегда рассказывала нам истории о тех временах, когда мы ещё не родились. Неужели ты думала, что это всё сказки? Оглянись, мы живём в Мёртвом лесу! В Мёртвом лесу, Прим! Ты не должна быть так сильно шокирована увиденным! Мы всю жизнь находимся бок о бок с мертвецами! С раннего детства перед сном мы слушали истории о наших предках. Если мы покинем это место, то после смерти матери не останется никого, кто мог бы контролировать мёртвых! Ты понимаешь, что это значит, Прим? Послушай меня! Завтра мы все вместе предстанем перед мамой. Слышишь, все вместе! Я самая старшая после мамы, и это моё окончательное решение.

– Хейзел, не могу поверить, что ты приняла сторону Готель! Меня тошнит от вас обеих! – произнеся это, Примроуз умчалась прочь, оставив сестёр на балконе.

– Прим, прошу, подожди! Вернись! – Готель была убита горем. Она почувствовала, что между ней и сестрой разверзлась глубокая пропасть. Девушка не знала, смогут ли они когда-нибудь снова стать близки.

– Не волнуйся, Готель. Думаю, завтра она уже успокоится. Ей просто нужно время, чтобы всё обдумать. Ты же её знаешь. Она быстро выходит из себя и так же быстро успокаивается. Она не сможет долго злиться на нас.

Готель понимала, что старшая сестра права, но что-то глубоко внутри подсказывало ей, что, возможно, она потеряла Примроуз навсегда.

– Спасибо, что поддержала меня, Хейзел. Спасибо, что доверяешь мне. Я знала, что ты поймёшь, почему я это делаю.

Ненадолго задумавшись, Хейзел ответила:

– Мне кажется, я понимаю. Мы пойдём на это, потому что таков наш долг.

– Это наш долг и предназначение! Я столько лет злилась на маму. Я думала, она слишком эгоистична, чтобы учить нас колдовать. Я уже была готова покинуть родной лес, боясь зачахнуть здесь от вечного безделья и однообразия. Но разве ты не догадалась? Раз мама пожелала разделить свою силу со мной именно сейчас, значит, она готовится уйти. Это значит, что она готова оставить нас и хочет передать нам знания, прежде чем это произойдёт.

– Готель, зачем тебе на самом деле нужна её сила? Чтобы защитить нас? Или же ради власти? – С этими словами Хейзел развернулась и ушла.

Некоторое время Готель смотрела вслед сестре, а затем тихо произнесла:

– О, Хейзел, что бы ты подумала обо мне, если бы узнала, что мне это нужно по обеим причинам?

Глава III

Вместе навсегда

Комната Готель была наполнена туманным серо-голубым светом, который всегда сопровождал восход солнца в Мёртвом лесу. Чувствуя утреннюю прохладу, девушка натянула красное бархатное одеяло до подбородка. Готель совсем не хотелось просыпаться, ведь она страшилась встречи с Примроуз, но когда она сосредоточилась и внимательно огляделась, то поняла, что, похоже, ей не стоит так волноваться. Комната девушки была заполнена красными бумажными сердечками, свисавшими с четырёх столбиков кровати и с потолочных балок. Она взяла в руку одно из сердечек и прочла надпись вслух: «Вместе навсегда».

Готель вздохнула, надеясь, что это хороший знак и сестра больше на неё не сердится.

Девушка стояла в своей комнате, любовалась серыми каменными стенами и великолепным лесным пейзажем, открывавшимся из окна, осознав, как сильно она любит этот дом. Несмотря на все разговоры о том, чтобы покинуть Мёртвый лес, Готель поняла, что на самом деле она этого совсем не хочет. Она любила свой дом, пусть он был холодным, уныло-серым и продуваемым сквозняками. Пусть здесь безжизненно, скучно и всюду виднеются жуткие изваяния ночных тварей. Тем не менее это её дом, в котором она провела всю свою жизнь. Готель поняла, что ей не выжить самой во внешнем мире. О чём девушка в действительности всегда мечтала, так это научиться колдовству у своей матери и никогда не расставаться с сёстрами. Похоже, теперь её мечта наконец-то осуществится. Но если Примроуз всё же заставит Готель выбирать между ней и колдовством, то выбор будет очевиден. Конечно, она выберет своих сестёр. И если из-за этого мать от неё отречётся, то они с сёстрами покинут этот лес и научатся жить в мире без магии.

До тех пор пока сёстры будут рядом, Готель будет счастлива.

Сёстры. Вместе. Навсегда.

В дверь тихонько постучали.

– Входи! – разрешила Готель.

Это была Примроуз. Она уже облачилась в своё лучшее зелёное платье и вошла в комнату, держа в руках потускневший серебряный поднос с двумя чашками чая и стопкой пшеничных лепёшек с черникой.

– Спасибо за пожелания, Прим. Мне было очень приятно, – сказала Готель, улыбнувшись сестре.

– Я принесла твой любимый чай с лесным орехом, – Примроуз улыбнулась в ответ и поставила поднос на маленький круглый столик у кровати.

– Спасибо, – поблагодарила младшая сестра.

Примроуз села на кровать Готель и похлопала по месту рядом с собой своей изящной рукой:

– Готель, прошу тебя, посиди со мной. Я всё обдумала и решила, что приму силу матери вместе с тобой и Хейзел.

Готель распахнула глаза в изумлении:

– Правда?

– Да. Кому-то же нужно приглядывать за тобой. Думаю, я с этим прекрасно справлюсь.

Готель крепко обняла сестру:

– Ты уверена? Ты действительно уверена? Потому что это очень важное решение, Прим!

– Я знаю. Конечно же, вы с Хейзел были правы. Я много раз слышала эти истории. С самого детства мы знали, кем является наша мать. Но, думаю, в какой-то момент, эм... я даже не знаю почему, я начала воспринимать эти истории, как...

– Как сказки?

– Точно.

– Я тебя понимаю.

– Я никогда раньше не видела, чтобы мама пользовалась колдовством таким образом. Мне как-то удалось убедить себя, что все эти жуткие истории нереальны и не имеют никакого отношения к нашей семье.

– Я правда понимаю, Прим. Но, знаешь, я беспокоюсь за маму. Что-то в ней изменилось. Мне кажется, что-то случилось, но я не могу понять, что.

– Мне кажется, вам с Хейзел не стоит так сильно переживать из-за мамы. Она будет с нами ещё сто лет, никак не меньше.

– Надеюсь, что так. Представляешь, сколько времени может потребоваться на то, чтобы обучить нас всему, что она знает?

Примроуз встала с кровати, подошла к шкафу Готель и достала тёмно-бордовое бархатное платье и чёрный бархатный плащ:

– Смотри! Думаю, сегодня тебе стоит нарядиться в это! Хейзел уже надела своё серебро. Ты же не хочешь быть единственной, кто не приоденется по такому случаю?

– По какому случаю?

– По случаю сегодняшней церемонии, глупышка! Я уже сказала маме, что сегодня на закате мы все примем её силу. Она сейчас в оранжерее, занимается приготовлениями!

– Как думаешь, она действительно позволит нам туда зайти?

– Может быть... лет через пятьдесят! – сказала Примроуз, смеясь. – Ты же знаешь нашу маму. Как думаешь, что там внутри?

– Скорее всего, рапунцель.

– Кто?

– Это цветок. Единственный, который может выжить в этих лесах. Он и цветёт в оранжерее.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила Примроуз.

– Я много лет читала мамины записи. Когда мама уйдёт, забота об этом растении станет одной из наших обязанностей.

– И всё-таки ты странная.

Готель вздрогнула:

– Странная? Почему?

– Да так, не бери в голову. Я тебя люблю.

– Ты уверена, что хочешь пойти на такое? Это ведь не только ради меня, правда? – спросила Готель, боясь, что Примроуз передумает.

– Перестань волноваться, Готель. Я просто хочу, чтобы мы всегда были вместе. Только сначала пообещай мне: когда ты станешь королевой мёртвых, ты никогда не будешь убивать детей из деревни.

– Я обещаю.

– Вместе навсегда, верно?

– Вместе навсегда.

Глава IV

Созерцая ангелов

К оранжерее, где мать Готель проводила большую часть своего времени, вела мощёная дорожка, вдоль которой росли иссохшие плакучие ивы. Ветви деревьев трепетали на ветру, отбрасывая на каменную поверхность дороги жуткие тени. Готель прогуливалась в одиночестве, оглядываясь по сторонам. Ей нравились расположенные здесь статуи плачущих ангелов. Некоторые из них выглядывали из-за деревьев, другие были такими старыми, что начали рассыпаться, а их каменные лица были разрушены временем. Была одна статуя, которая нравилась Готель больше всего. Её любимый ангел. Он был сделан из чёрного мрамора и покрыт сухим мхом. Лицо ангела было закрыто руками. Смотря на него, Готель представляла, что ангел оплакивает всех мёртвых, дремлющих в этом лесу. Ангел плакал уже целую вечность. И почему-то от этого Готель чувствовала себя лучше: ей никогда не придётся оплакивать мёртвых, ведь ангел сделает это за неё.

Ангел будет плакать вечно.

Готель гадала, сколько женщин до неё вот так ходили по дороге, созерцая ангелов. Девушка не совсем понимала, зачем идёт в оранжерею, но знала, что там находится её мать, и какая-то необъяснимая сила тянет Готель к ней.

Оранжерея представляла собой красивое стеклянное строение, похожее на гигантскую теплицу, но гораздо более впечатляющее по своей сложности. Из окон особняка открывался прекрасный вид на это сооружение, которое в окружении серого, хмурого леса сверкало, словно драгоценный камень. Готель приблизилась к оранжерее, гадая, зачем она сюда пришла. Девушка никогда не беспокоила мать, пока та колдовала. Ни разу. Готель даже никогда не просила, чтобы её пустили внутрь, но в тот день она чувствовала себя более сильной и смелой, ведь скоро к ней перейдёт часть силы её матери. И всё-таки в сегодняшнем дне было что-то особенное.

– В сегодняшнем дне есть что-то особенное, не так ли, моя милая? – произнесла мать девушки, стоя в дверях оранжереи.

– Мама! Я тебя не заметила.

– Не хочешь ли зайти внутрь, Готель?

– Эм... конечно, хочу, – сказала Готель, осторожно подходя к матери.

– Не волнуйся, моя дорогая. Когда-нибудь это здание станет твоим местом силы. – Женщина улыбнулась Готель, протянула руку и сказала: – Пойдём внутрь.

Помещение было наполнено ослепительным золотистым светом, сиявшим ярче солнца, ярче всего, что Готель когда-либо видела. Девушка удивилась, как это она не заметила свет, находясь снаружи.

– Это магия, моя дорогая! – сказала Мани со смехом.

Ослеплённая сиянием цветов, Готель была слишком потрясена, чтобы вымолвить хоть слово в ответ. Невозможно было сосчитать, сколько цветов находилось в помещении. Мать разместила их по всей оранжерее, расположив их на многочисленных рядах многоярусных скамеек, напоминающих сиденья в амфитеатре. Комната была полностью заполнена цветами, не считая самого центра, где на полу были нарисованы какие-то магические знаки и стоял маленький деревянный столик с магическими предметами матери.

Свет от цветов, называемых рапунцель, сиял так ярко, что затмевал многочисленные фонари, которые мать повесила на большие кованые крюки по всей комнате. От этого зрелища у девушки перехватило дыхание.

– Это твоё истинное наследие, Готель. Это наше достояние, – сказала Мани, обводя оранжерею руками.

– Рапунцель? – переспросила девушка севшим голосом.

– Да, моя сообразительная малышка. После того как я уйду вашей работой станет защищать всё это! Это самое важное, моё чёрносердечное дитя. Если ты собираешься жить так же долго, как и я, то тебе придётся беречь рапунцель хотя бы для того, чтобы вы с сёстрами никогда не познали старости.

– Я поняла.

– Охотно верю, моя дорогая. – Помолчав, Мани продолжила: – Я скажу тебе кое-что, но ты должна будешь сохранить это в тайне от своих сестёр. Они не поймут. Помнишь, я сказала, что причинить боль тебе – то же самое, что причинить боль самой себе?

– Да, помню.

– Ты никогда не задумывалась, что я имела в виду?

Готель вопросительно посмотрела в глаза матери, но вдруг поняла, что всегда знала ответ. Она чувствовала это с самого детства, но до этого момента не находила нужных слов.

– Потому что я – это ты. Не знаю, как так вышло, но я это чувствую.

– Ты всегда была самой умной, моя милая. Всегда была такой рассудительной. Ты знаешь, я люблю твоих сестёр, но всё же ты больше всех похожа на меня, Готель. Ты моя любимица, – сказала Мани, одарив дочь редкой улыбкой.

– Правда? Это так? – спросила Готель, задавшись вопросом, насколько мать честна с ней.

– Почему ты в этом сомневаешься?

– Из-за наших имён, – тихо призналась Готель.

Мани рассмеялась:

– Только из-за того, что я не назвала тебя именем цветка, Готель? Думаешь, из-за этого я тебя меньше ценю? Вовсе нет, это делает тебя уникальной, Готель. Особенной. А теперь ступай. Мне нужно многое подготовить перед сегодняшним ритуалом.

– Мама, ты ведь не собираешься покинуть нас в ближайшее время?

– Нет, дорогая. Мне ещё слишком многому предстоит научить вас. Ты разочарована?

– Нет. Нисколько!

– Хорошо! А теперь иди! У меня ещё много дел.

Глава V

Перед штормом

Готель спокойно читала книгу в библиотеке, в то время как сидящие рядом сёстры нервно ёрзали на месте. В выложенном из камня камине ярко пылал огонь, по обе стороны от которого стояли огромные скульптуры черепов, поддерживающие каменную каминную полку. Свет пламени освещал многочисленные книги в кожаных переплётах, которыми от стены до стены были уставлены книжные полки. Это была самая любимая комната Готель, здесь она всегда чувствовала себя спокойно. Тут так много ещё не прочитанных книг, так много миров, в которые можно мысленно сбежать, и историй, которые можно узнать. Неважно, что происходит вокруг, неважно, насколько ей плохо. Всё, что ей нужно сделать, это пойти в библиотеку, где нет места горестям и невзгодам. В тот вечер всё было по-другому. Девушка никак не могла отвлечься от мыслей о том, что произойдёт всего через несколько часов.

– Ты нервничаешь, – сказала Примроуз, устроившись напротив в чёрном кожаном кресле.

Мысленно Готель отметила интересную деталь: каждый раз Примроуз садилась именно в это кресло, позади которого находилась стена, украшенная резным изображением старого дерева с воронами. По всему дому располагалось множество подобных украшений, но это дерево было не похожим на все остальные: на его ветвях были изображены маленькие, только распустившиеся цветы. Бутоны были едва заметны, и Готель задалась вопросом, видела ли их Примроуз. На неё это так похоже – быть окружённой жизнью и яркими красками. Готель всегда удивлялась, как её бедная сестра оказалась в таком мрачном месте. Она словно прибыла из другого мира. Хейзел же, напротив, выглядела так, словно ей тут самое место. Казалось, из неё вымыли все цвета. Старшая сестра сидела в своём кресле у камина бледная, словно привидение, а свет танцевал на резных изображениях крылатых грифонов позади неё.

– Нервничаю? – удивлённо переспросила Готель.

– Ну я-то знаю, что это так! – ответила Примроуз.

– Честно говоря, сложно сказать, что я чувствую. Может быть, я взбудоражена? Не знаю. – Готель встала с кресла. – Боже мой! Только подумай, Прим! Всего через несколько часов, как только совершим ритуал, мы сможем всё время слышать мысли друг друга!

– Да, но не думаю, что я рада этому так же сильно, как и ты, Готель, – произнесла Примроуз, закатив глаза.

– Но почему? – спросила младшая сестра.

– Даже не знаю, Готель, может, из-за того, что я больше никогда не смогу остаться с собой наедине?

Тут в разговор вступила старшая сестра:

– Примроуз, тебе не придётся всё время делиться мыслями. Было бы просто невыносимо постоянно слышать, что у других в голове. – Хейзел взглянула на Готель, которая, казалось, была удивлена уверенностью, с которой это было сказано. – Знаешь, Готель, не только тебе нравится читать мамины книги.

Готель улыбнулась:

– Как мы проведём наши последние мгновения в качестве нынешних себя?

– Снова твои странности, Готель! Серьёзно, о чём ты говоришь? – спросила Примроуз.

– Скоро наша жизнь навсегда изменится, Прим! – ответила младшая сестра.

Она выглядела необычайно счастливой, что раздражало среднюю.

– Это так, – сказала Примроуз. На её лице отразились странные эмоции, которые не удалось расшифровать сёстрам.

– Что-то не так? Почему у тебя такое выражение лица? Ты передумала? – спросила Готель.

– Не бойся, Готель, она не передумала, – успокоила Хейзел и повернулась к Примроуз. – А ты перестань дразнить младшую сестру! Она вовсе не странная. Она права. Сегодня вечером мы изменимся. Станем новыми версиями самих себя. Хороший вопрос: как мы проведём наш последний совместный вечер, прежде чем мама начнёт нас учить?

– Не знаю, как вы, а я собираюсь провести его в одиночестве! – воскликнула Примроуз и, раздражённо вскочив, выбежала из комнаты.

– Примроуз! В чём дело? – крикнула Готель вслед девушке, но та лишь захлопнула за собой дверь. – Что это только что было? Я сказала что-то не то? – поинтересовалась младшая из ведьм, которая была расстроена и сбита с толку поведением сестры.

Хейзел покачала головой:

– Ты не сделала ничего плохого. Прим просто ломает комедию. Она сердится, потому что её жизнь складывается не так, как она хотела.

– Что ты имеешь в виду?

Хейзел улыбнулась сестре:

– Ты же знаешь Примроуз. Она просто хотела веселиться. Она была бы рада провести всю жизнь, бродя вместе с нами по лесу и развешивая на деревьях свои сердечки, но теперь всё изменится. Мы всё время будем проводить с мамой, обучаясь всему необходимому чтобы однажды занять её место. Отныне мы не будем втроём, как она себе представляла, и это её пугает. Думаю, она уже скучает по нам.

– Но мы же здесь! И мы никуда не исчезнем! После ритуала мы обретём новую силу. Мы сможем колдовать, а не просто понимать эмоции друг друга. Только подумай, мы сможем заниматься настоящим колдовством! – воскликнула Готель.

– Знаю. Я нахожусь в предвкушении не меньше тебя. Но, по-моему, Примроуз согласилась на этот шаг только из-за того, что знает, насколько это для нас важно.

– Для тебя это правда важно?

– Конечно, Готель! Я не раз представляла, какими мы станем через много лет: умудрённые ведьмы, постигающие в ночи глубины колдовства и практикующие заклинания. Возможно, однажды мы встретимся и с другими ведьмами, но это всё не то, чего хотела Примроуз. Она боится, что магия может изменить наши отношения и она нас потеряет.

– Но она может к нам присоединиться!

– Ей это чуждо, Готель. Пожалуй, нам стоит подумать о том, чтобы позволить ей покинуть Мёртвый лес.

– Ни за что!

– Готель, ты же понимаешь, что рано или поздно она уйдёт. Если она останется здесь, то всю жизнь проведёт так, как ты боялась. Она просто зачахнет от скуки! Помнится, ты всеми силами желала этого избежать. А хочешь ли ты такой судьбы для неё?

– Но у неё же есть занятие! Она будет вместе с нами учиться колдовать!

– Готель! Постой. Послушай меня внимательно. Она совсем не хочет учиться колдовать. Она этого боится! Думаю, ей будет лучше покинуть этот лес. Я это чувствую. Уверена, она ни за что не хотела бы провести здесь всю жизнь. – Хейзел вздохнула. – Готель, помнишь, когда мы были маленькими, мы все вместе бегали по этой обители мёртвых и стучали в склепы?

– Конечно, помню. Это была наша любимая игра. Мы занимались этим всё свободное время. Примроуз обожала эту игру.

– Обожала, но лишь до того случая, когда Якоб ответил на стук и напугал её до смерти. На следующий день она начала развешивать свои ленты и сердечки. Разве ты не понимаешь? Она пытается превратить наш жуткий лес в прекрасное место, потому что он пугает её. Прим здесь не место.

Готель вздохнула:

– Но это место и так прекрасно.

– Примроуз так не думает, – грустно улыбнулась Хейзел.

– Что ж, если однажды Прим захочет уехать, я не стану принуждать её остаться. Но только если она сама этого захочет! И не тогда, когда мама ещё жива. Она никогда этого не допустит. Ты ведь знаешь, что будет, если ведьма нашей крови решит покинуть Мёртвый лес? Она больше никогда не сможет вернуться. Мы должны будем стереть все её воспоминания об этом месте и о нас.

– Когда мамы не станет, мы сможем поступать так, как считаем нужным, Готель.

– Ты права. Наверное. Надеюсь, когда придёт время, нам удастся найти верный выход. Всем вместе.

Хейзел улыбнулась:

– Так и есть. Вместе мы с этим справимся.

Глава VI

Чёрное бархатное небо

Готель, Примроуз и Хейзел, держась за руки, стояли у входа в оранжерею и ждали, когда мать выйдет и скажет, что пришло время начинать ритуал. В воздухе повеяло холодом, что заставило сестёр вздрогнуть и прижаться друг к другу. Небо напоминало чёрный бархат с крошечными светящимися отверстиями и тонким серпом сияющей луны. Вся эта картина казалась нереальной, словно склеенной из обрезков бумаги. Просто поразительно, что подобная луна оказалась на небе именно в эту ночь. Она слишком идеально подходила для такого рода колдовства. В воздухе витало что-то необъяснимое. Сегодня Мёртвый лес казался юным ведьмам не таким, как обычно, но они не могли понять почему.

– Лес словно ожил, – сказала Хейзел. – Словно в него вдохнули жизнь.

– Он и был живым, моя дорогая Хейзел.

Мани вышла поприветствовать дочерей. Её волосы были искусно уложены в высокую замысловатую причёску из крупных локонов, украшенную золотистыми рапунцелями. Прошло много лет с тех пор, как сёстры-ведьмы видели свою мать столь официально одетой. На ней было золотистое платье до пола с высокой талией и длинными широкими рукавами, которые мерцали на свету, а её кожа сияла, как будто она искупалась в цветочной пыльце рапунцелей. Их мать совсем не походила на женщину, которую они знали. Она выглядела моложе и отчего-то величественнее, чем они её помнили.

– Ты всегда была очень чуткой, даже слишком. Именно эта твоя черта вызывала у меня беспокойство, но теперь я вижу, что она пошла тебе на пользу. Всегда доверяй своим чувствам, Хейзел. Они укажут тебе путь. Ты способна уловить вибрации окружающего мира. Несмотря на то, что ты получила от меня лишь малую часть крови, ты чувствуешь эмоции других глубже, чем кто-либо из тех, кого я знаю. Ты даже можешь чувствовать мёртвых.

– Мёртвых? – Примроуз нервно огляделась, пытаясь увидеть тех, кого упомянула мать, но единственное, что она смогла увидеть, – бескрайнюю темноту.

– Да, моё дорогое дитя. Мёртвых. – Мани оторвала взгляд от своих растерянных дочерей и посмотрела в чащу леса, где ждали приказа её создания. – Приди, любовь моя, и приведи моих детей, пусть они увидят будущих королев мёртвых!

Высокая гротескная фигура, которую Мани назвала своим возлюбленным, выступила из тени, словно проявившись на чёрном, как смоль, занавесе ночи. Брюки и длинный сюртук висели на его долговязом скелетообразном теле, как лохмотья, а кожа, натянутая на череп, сияла в свете, льющемся из открытой двери оранжереи. Он был окружён бесчисленными скелетообразными существами. Мертвецов было так много, что они затмевали собой всё обозримое пространство и терялись в самой глубокой чаще леса. Молчаливые, мрачные существа стояли почти неподвижно, ожидая указаний предводителя. Долговязое существо подняло руку, жестом приказав своим приспешникам-скелетам посторониться, образовав проход по центру. Во мгле ночи ведьмам трудно было разглядеть, что происходит вокруг. Но они отчётливо слышали хор тихих всхлипываний, ропот призрачных голосов, полных страха и приглушённых рыданиями.

– Придите! Придите, мои хорошие! Добро пожаловать. Узрите своих будущих королев!

Увидев проступившие из тьмы силуэты, юные ведьмы пришли в ужас: то были деревенские дети.

Дети медленно пробирались сквозь море скелетов, сгрудившись вокруг ужасной женщины с гнилой кожей, покрытой синяками. У несчастной женщины было отсутствующее, испуганное выражение лица, её выпуклые глаза бегали вокруг, осматривая открывшуюся сцену. Она, казалось, не замечала испуганных детей, сгрудившихся вокруг неё, и их крошечных рук, пытающихся ухватиться за неё, чтобы удержать.

– Что случилось с глазами детей? – поражённо спросила Примроуз, её голос был едва слышен.

Казалось, глаза детей были покрыты веществом, похожим на высохшую смолу. Оно было чёрным, блестящим и находилось в углублениях их глазниц. Молодые ведьмы никогда не видели ничего более ужасного. Вид бедных детей со свежими ранами и покрытыми синяками маленькими телами разбил сердца девушек.

– Эта женщина... и дети... они все из деревни? Ты... убила их? – спросила Примроуз, дрожа и путаясь в словах.

– Успокойся, дочь моя. Если бы они могли видеть, они были бы напуганы ещё сильнее, – небрежно бросила Мани.

– Ты чудовище! – ядовито усмехнулась Примроуз, глядя на мать с полнейшим презрением.

– Я не могла поступить иначе. Здесь необходимо собрать всех созданных мной существ. Позже они все будут связаны с тобой.

– Это не существа! Это просто дети! Дети, которых ты убила! А теперь ты выставляешь их напоказ для собственного развлечения. Это отвратительно! Я не собираюсь иметь к этому никакого отношения! – завопила Примроуз.

– Такова наша жизнь, Примроуз! Перестань быть такой слабачкой! Ты примешь мою кровь и поможешь своим сёстрам поддерживать наши традиции. И ты никогда не покинешь Мёртвый лес! Всё ясно? Я не хочу слышать от тебя ни единого слова, пока не придёт время произнести твою часть клятвы!

Примроуз ничего не ответила. С отвращением и ужасом она смотрела на мать, а мёртвые дети при звуке сердитого голоса Мани заплакали ещё громче.

– Ни слова больше, Примроуз! Или я действительно заставлю этих детей страдать!

Девушку переполняли гнев и отвращение, но ей удалось их сдержать.

– Направь свой гнев туда, Примроуз! – Мани указала костлявым пальцем на женщину, стоявшую с детьми, и бросила на неё гневный взгляд. – Если бы она согласилась на мои условия, этих детей здесь бы не было! Она так отчаянно хотела быть рядом со своим бесценным покойником! Окружить себя смертью! Ну что ж, она получила, что хотела! Навечно! Кровь этих детей на её руках! Не на моих!

Мёртвая женщина вздрогнула, схватила за руку маленькую девочку в изорванном окровавленном платье и притянула её поближе, будто слепой ребёнок мог защитить её от гнева королевы.

– Мама, пожалуйста, перестань! – взмолилась Хейзел.

Молниеносно, как смертоносная змея, Мани повернула голову, чтобы посмотреть на старшую из сестёр.

– Ты думаешь, мне нравится обрывать жизни детей, чтобы приводить их сюда? Это неестественно – закончить жизнь в таком юном возрасте. Им гораздо труднее совершить переход и принять то, кем они стали. Я лишила их зрения, чтобы им было легче, Хейзел.

– Но, мама, им больно. Они страдают.

Мани посмотрела на долговязое скелетообразное существо:

– Любовь моя, ты испытываешь боль будучи мёртвым?

– Нет, моя королева, больше нет.

– Видишь! С ними всё будет в порядке! А теперь успокойся. После ритуала дети вернутся в свои могилы и останутся там, пока не свершится переход. Обычно всё так и происходит, если нет особых обстоятельств, подобных нашему ритуалу.

– Будут ли они осознавать, что находятся в своих могилах? Будет ли им больно?

– Нет, Хейзел, моя милая, совсем нет. Но поскольку эта женщина скорее обречёт на смерть малышей, чем согласится на мои условия, ей не будет дарован покой.

Женщина издала гортанный стон, заставивший детей вскрикнуть.

– Молчать! – Мани махнула рукой в сторону женщины, наполнив её рот густой смолой. Женщина попыталась крикнуть ещё раз, но чуть не задохнулась. – Прекрати свои адские вопли, женщина!

– Готель, останови её! – взмолилась Примроуз. Готель застыла, словно обратившись в камень, и наблюдала за происходящим и за своей матерью, пытаясь понять, как ей следует поступить.

Хейзел схватила Примроуз за руку и крепко её сжала:

– Примроуз, пожалуйста. Хватит болтать. Если ты не прекратишь этот спектакль, мама сделает что-то ужасное с этими детьми. – Примроуз, казалось, не слышала сестру, её взгляд по-прежнему был прикован к матери. Хейзел взяла сестру за плечи и слегка встряхнула. – Прим! Послушай меня! Я обещаю тебе, Прим, обещаю, всё будет хорошо.

Примроуз затряслась от гнева и страха и прошептала:

– Как ты можешь говорить такое? Ничто и никогда уже не будет хорошо!

Хейзел заглянула в глаза Примроуз:

– Ты мне доверяешь?

– Да.

– Тогда прошу тебя, Примроуз, доверься мне и сейчас. Я обещаю тебе, что однажды всё будет хорошо, – сказала Хейзел. Вдруг вокруг вспыхнул ослепительный золотой свет.

Хейзел самой хотелось бы знать, окажется ли права её младшая сестра Примроуз. Но ей лишь хотелось верить в то, что когда-нибудь они снова смогут быть счастливы.

Глава VII

Решение Примроуз

Яркий золотистый свет, осветив Мёртвый лес, вырвался из оранжереи. Казалось, он сиял даже ярче, чем путеводный луч в беззвёздную ночь. Свет было видно далеко за пределами Мёртвого леса, и он вселял страх в сердца жителей близлежащих деревень.

Юные ведьмы стояли в центре комнаты, напротив своей матери. Они были окружены выглядывающими лицами-черепами, которые наблюдали за ними снаружи оранжереи. Ведьмы никогда не видели свой лес таким населённым, таким живым, и никогда за все годы, проведённые с матерью, они не видели её такой величественной.

Кожа Мани сияла в свете цветов. Женщина потянулась к своему маленькому серповидному ножу, висящему на поясе на длинной серебряной цепочке. Она сделала на ладони глубокий порез. Кровь стекала по её длинной, тонкой, костлявой руке на золотое платье, а дочери смотрели на неё со страхом и удивлением.

– Дочери мои! Начиная с этой ночи, даже когда меня не станет, те, кто покоится в этом лесу, будут связаны с вами моей кровью! – Мани откинула прядь с лица, размазав кровь по лбу и волосам. Она подняла руки, открыла люк в крыше и посмотрела на чернильно-чёрное небо с крошечными светящимися серебром точками. – Девочки, дайте мне ваши руки. – Юные ведьмы протянули дрожащие руки, выставив ладони. – Сложите руки вместе, – бросила мать. Ведьмы немедленно последовали указанию Мани, соединив руки так, чтобы они слегка перекрывали друг друга, и, прежде чем они успели отреагировать, мать одним быстрым бесцеремонным ударом резанула их по ладоням. Примроуз вскрикнула и отдёрнула руку, прижав её к груди и размазав кровь по корсажу.

Мани поставила на пол большую серебряную чашу, чтобы в неё стекала кровь Хейзел и Готель. Там она смешалась с кровью самой Мани.

– Примроуз, ты должна смешать свою кровь с нашей.

Сжимая свою руку, Примроуз тихо воскликнула:

– Я не могу, мама, не могу!

Мани схватила руку Примроуз и сжала её над чашей, смешав кровь девушки с кровью Готель, Хейзел и своей собственной.

– А теперь отойдите! – сказала она.

Мани подняла чашу над головой, словно предлагая её небу. Кровь взорвалась, наполнив воздух малиновым сиянием, и через окно в крыше поплыла вверх к облакам, окрашивая их и звёзды в тёмно-красный цвет, из-за чего звёзды стали казаться крошечными сияющими осколками рубинов.

Мани поставила чашу и вытянула свои длинные костлявые пальцы, её руки дрожали от струящейся в них силы. Затем из её пальцев вырвалась молния, заставляя облака взорваться и пролить кровь на Мёртвый лес, ведьм и их скелетоподобных приспешников.

– Отныне каждый из мертвецов будет связан с нами этой кровью. С каждой из нас. Навсегда!

Примроуз вновь закричала, упала на пол и безудержно заплакала, сотрясаясь от рыданий:

–- Я не могу этого сделать! Я не могу.

Готель обхватила сестру руками и крепко прижала к себе:

– Прим! Успокойся, пожалуйста.

Примроуз выглядела испуганной, её лицо было испачкано кровью:

– Прости, Готель, ничего не выйдет! Я думала, что смогу. Я пыталась. Я же обещала.

– Молчать! – Мани грубо схватила Примроуз за волосы и накрыла её рот окровавленной рукой. – Ты примешь мою кровь! – закричала Мани, когда Примроуз замахала руками, пытаясь отбиться от матери. Мани была слишком сильна, она повалила дочь на землю, не отнимая от её рта кровоточащую руку. Брыкаясь, девушка издавала приглушённые крики, пытаясь сбросить с себя мать. Готель и Хейзел застыли на месте, парализованные страхом, и лишь смотрели, как извивается их сестра, пытаясь вывернуться из-под матери и выплюнуть кровь ей в лицо.

Мани встала и вытерла лицо, глядя на распростёртую на полу дочь.

– Думаешь, я не знаю, что творится в твоём сердце, Примроуз? Посмотри на себя! Слишком слаба, чтобы просто принять мою кровь! Ты такая жалкая! Даже твои сёстры видят твои недостатки. Даже они думали позволить тебе покинуть Мёртвый лес, потому что знали, что ты будешь им только помехой! Твой отъезд их очень расстроит. Что ж, я избавлю их от этой боли! – Мани вытянула свои длинные тонкие руки и схватилась за воздух, словно что-то сжимая. Примроуз закашлялась и схватилась за горло. Готель не могла поверить своим глазам.

Её мать намерилась убить Примроуз.

– Мама, прекрати! – закричала Хейзел. Мани махнула рукой в сторону старшей дочери, и та, про-несясь через всю комнату, врезалась в одно из окон оранжереи, разбив стекло, которое окрасилось кровью девушки.

– Хейзел! – Готель не знала, к какой сестре бежать сначала: к Хейзел или Примроуз. Она чувствовала себя беспомощной и испуганной.

Примроуз едва дышала. Её лицо побагровело, глаза стали большими и выпуклыми. Она была почти мертва, словно стояла на распутье между этим миром и тем, что за Гранью. Готель не знала, как остановить мать. Девушке не удалось завершить ритуал. Она не успела перенять силу. И тут Готель вспомнила: «Цветы! Мамины сокровища!» Она схватила одну из масляных ламп, висевших на крюках по всей комнате, и крикнула матери:

– Мама, остановись! Остановись, или я сожгу тут всё дотла!

Мани замерла как вкопанная. Она оторвала взгляд от Примроуз и повернулась к Готель, стоявшей посреди цветов с масляной лампой в руках:

– Не вздумай, Готель! Ты убьёшь нас всех! Опусти лампу!

– Сначала отпусти Примроуз!

– Забирай! – сказала Мани, отбросив среднюю сестру на пол, куда та осела безвольной кучей. – Забирай своё жалкое подобие сестры! Она мне не нужна! – Мани отошла от Примроуз. – Уведите её прочь, пока я не передумала и не убила вас всех! Убирайтесь отсюда! Сейчас же!

Готель бросилась к сестре и попыталась привести её в чувства:

– Прим, ты можешь идти? Давай выбираться отсюда!

Пошатываясь, Примроуз встала и позволила сестре вывести себя из оранжереи в сторону лежащей на земле Хейзел. Мани стояла неподвижно, наблюдая из окна оранжереи за действиями Готель.

– Хейзел, ты в порядке? – Готель помогла израненной девушке подняться на ноги, не спуская глаз с матери. – Не двигайся, мама! Или я это сделаю! – сказала Готель своим самым повелительным тоном.

Три сестры стояли у оранжереи, просто глядя на свою мать, казалось, целую вечность. Готель невольно задумалась о том, как они втроём сейчас смотрятся со стороны. Они выглядят испуганными? Или же мать считает её храброй? Что бы ни думала Мани, каменное выражение её лица не выдавало ни одной эмоции. «Я думаю, что она напугана гораздо больше, чем мы».

– Ты должна убить её, – прошептала Хейзел.

– Ты должна! – поддержала Примроуз, всё ещё сжимая саднящее горло.

– Молчать, жалкие гадины! – сказала Мани, отбросив магией сестёр Готель. Девушки врезались в сухое дерево, от чего-то разлетелось в щепки.

– Мама, прекрати! Пожалуйста, не убивай нас!

Лицо Мани преобразилось. Она была похожа на животное, пытающееся издать странный звук:

– Убить тебя, Готель? Ни за что! Я никогда не смогу причинить тебе боль! Разве ты меня не слушала? Разве ты не читала об этом в моих дневниках? Причинить тебе боль – всё равно что причинить боль самой себе! Я никогда не смогу этого сделать, даже если захочу!

– Тогда, пожалуйста, оставь моих сестёр в покое. Прошу тебя! Не трогай их больше!

– Сестёр? – Мани рассмеялась. – Как же! Они тебе никто, Готель! Хейзел дала обещание. Я хотела, чтобы она стала твоей напарницей в магии. Я хотела, чтобы она стала твоим проводником, помогла тебе чувствовать, потому что твоё сердце слишком похоже на моё. Слишком чёрное. Хейзел могла бы помочь тебе познать всё, что касается чувств. А Примроуз... я надеялась, она даст тебе возможность отвлечься от твоих занятий, станет отдушиной, которая развеет скуку и однообразие. Они нужны только для этого, Готель! Но ты, ты – моя!

– Тогда прошу тебя, не разбивай мне сердце. Пожалуйста, не убивай их! – закричала Готель.

– Уже слишком поздно. Примроуз никогда не согласится остаться в Мёртвом лесу, а Хейзел легко уговорит тебя отпустить её, подвергнув наш дом опасности. Подвергнув риску всё! Я не могу этого допустить. Я не могу позволить им уничтожить всё то, что моя семья создавала и взращивала здесь веками. Всё, что однажды будет принадлежать тебе! Мне очень жаль, моя дорогая, но они должны умереть.

– Нет, мама! Это ты должна умереть! – Готель швырнула лампу в оранжерею, и цветы рапунцель загорелись.

– Готель! Что ты наделала? – Мани создала вокруг себя защитный купол, чтобы пламя не могло до неё добраться. – Готель! Нет! Спаси рапунцель! – воскликнула Мани, начиная увядать, стареть и рассыпаться в прах. Она закричала от боли, чувствуя, как горят цветы. – Готель! Спаси рапунцель!

Пламя охватило оранжерею. Когда мать начала рассыпаться у неё на глазах, Готель улучила момент и схватила один из цветов рапунцель, прежде чем здание начало рушиться. Девушка с ужасом наблюдала, как её мать сантиметр за сантиметром обращалась в прах и рассыпалась.

– Готель! Прошу, помоги мне! – закричала Мани прямо перед тем, как её лицо пылью осело на землю.

«Я убила её. Я убила её!» У Готель закружилась голова. Она не могла поверить, что сделала это. Девушка хотела повернуть всё вспять. Хотела попытаться урезонить её. Дать ей шанс. Но было уже слишком поздно. Всё было уничтожено. Оранжерея лежала в руинах.

«Сёстры!»

Готель бросилась от горящей оранжереи в сторону Мёртвого леса. Она пробежала мимо легиона мёртвых к деревьям, ища своих сестёр, выкрикивая их имена и боясь, что мать их убила:

– Примроуз! Хейзел? Где вы?

Готель умоляла угрюмых существ помочь ей найти сестёр, но те отвечали ей пустыми взглядами:

– Вы не видели моих сестёр? – Скелеты лишь сверкали пустыми глазницами, на их лицах не было никаких признаков того, что их заботит смерть хозяйки. «Где Якоб?» – задумалась девушка.

– Якоб! Примроуз! Хейзел! – снова и снова звала она, углубляясь во тьму леса, и только свет цветка и горящая в отдалении оранжерея освещали ей путь.

Глава VIII

План Готель

Готель стояла на балконе пустой библиотеки, откуда открывался вид на разрушенную оранжерею. Строение всё ещё тлело, посылая в воздух крошечные струйки дыма. Утро было холодным, и верхушки мёртвых деревьев были затянуты густым туманом, смешавшимся с удушливым серым дымом и пеплом. Лес был тих и неподвижен, впрочем, как и всегда, однако в этот день он казался ещё более неестественным, чем обычно. Готель никак не могла выкинуть из головы ужасные воспоминания о том, как умерла её мать. Как бы она ни старалась отогнать эти отвратительные образы, перед её глазами снова и снова всплывала картина кричащей от боли матери, чьё лицо рассыпается в прах. Готель никогда не видела ничего ужаснее. «Это моих рук дело. Я убила свою собственную мать». Девушка не представляла, как ей теперь быть, и это порождало неприятное ощущение во всём её теле. Готель чувствовала себя слабой, казалось, что ей никогда не избавиться от чувства страха и вины. Девушка собиралась пойти к сгоревшему строению и найти останки своей матери, чтобы спрятать их где-нибудь в безопасном месте, но не могла заставить себя сделать это. Она была напугана. Готель понятия не имела, что теперь делать. Они с Хейзел так и не отведали крови своей матери. Это удалось только Примроуз. Пусть и насильно. Готель не обладала магией своей матери. Она была беззащитна. Сёстры остались совсем одни. И именно Готель предстояло позаботиться о них.

– Готель! Ты хоть немного поспала? – раздался голос Хейзел, появившейся на пороге балкона. – Зайди внутрь. На улице холодно.

– Я не могу.

– Что значит не можешь? Зайди внутрь. – Хейзел сделала шаг навстречу сестре и увидела, что та смотрит на развалины оранжереи. – Она не восстанет из пепла, Готель. Все её рапунцели уничтожены.

– Не все, – ответила девушка, достав из кармана платья маленький цветок.

– Этого недостаточно, чтобы вернуть её, не так ли? – спросила Хейзел, опасаясь, что дух её матери каким-то образом сможет использовать цветок, чтобы воскреснуть из мёртвых.

– Я беспокоюсь не о том, что мама вернется. Я беспокоюсь за нас. Я переживаю о том, как мы будем жить без неё. Без её крови. Без её способностей. – Готель постояла немного, глядя вниз на тлеющий пепел. – Прошлой ночью я думала, что потеряла тебя навсегда, Хейзел. Тебя и Примроуз. Ужасно было видеть вас лежащими там, в темноте, такими тихими и неподвижными. Я думала, вы умерли.

– Но мы в порядке, Готель. И вот теперь мы дома. И мы вместе. Вместе навсегда.

«Сёстры. Вместе навсегда».

Готель улыбнулась. И тут ей в голову пришла идея:

– Подожди-ка! Примроуз! В ней течёт кровь матери. По крайней мере, больше, чем в нас. Мы сможем повторить ритуал, когда она поправится. Тогда мы не будем так беззащитны!

– Готель! Мы не можем заставить её пройти через это снова! Только не после того, что сделала с ней мать! Не после всего, что мы пережили прошлой ночью.

– У нас нет выбора, Хейзел! Мы должны пойти на это! Ты не видела, что случилось с мамой! То, как она умерла, было ужасно, и то же самое случится с нами, если мы не пересадим этот цветок и не научимся колдовству матери.

– Или мы можем уничтожить его вместе с этим лесом и навсегда покинуть это место! Мы можем жить нормальной жизнью без магии. Нам здесь нечего делать, Готель! Нечего! Теперь, когда матери больше нет, нам уже не нужно учиться колдовать.

– В венах Примроуз есть немного магии матери! Она заставила её выпить свою кровь! Может быть, этого будет достаточно, Хейзел! Обещай мне, что мы не сдадимся. Пожалуйста. Давай просто поговорим об этом с Примроуз, когда ей станет лучше. Я обещаю, что мы сделаем это только в том случае, если она согласится. Я обещаю, что не буду её ни к чему принуждать.

– Даже если она согласится, мы всё равно не знаем, как провести ритуал!

– У нас всё ещё есть мамины книги. Все её заклинания. Её история. История наших предков! Ещё не всё потеряно! Я могу пересадить цветок, и мы начнём всё сначала. У нас всё ещё может быть та жизнь, которую мы себе представляли. Прошу тебя.

– Ладно, Готель. Если только Прим не будет возражать против ритуала.

– Какого ритуала? – раздался голос Примроуз. Она стояла в центре библиотеки, скрываясь в тени большой каменной летучей мыши, свисающей со стропил. Одетая в свою белую ночную рубашку, она выглядела измождённой и бледной, из-за чего порезы и синяки на её лице и шее казались ещё более ужасными.

– Прим! Почему ты встала с постели? – проворчала Хейзел, подбежав к сестре.

– Я в порядке, Хейзел. Правда! О чём вы двое говорили?

Сёстры молча посмотрели на Примроуз. Они не были готовы к этому разговору прямо сейчас и знали, что сама Примроуз не была готова услышать то, что они собирались ей сказать.

– Ну же? О чём? – настаивала Примроуз.

– Ни о чём, Прим. Мы можем поговорить об этом позже. Давай спустимся вниз и позавтракаем, – сказала Хейзел, похлопав её по руке.

– Нет, я хочу, чтобы вы сказал мне, о чём сейчас говорили! – Примроуз уперла руки в бока и одарила сестёр своим печально известным взглядом, означающим «Я очень серьёзна».

– Мы с Готель обсуждали варианты нашего будущего.

– И что это за варианты? – Примроуз явно начинала выходить из себя.

– Остаться здесь, в Мёртвом лесу или уйти в мир за его пределами, – сказала Хейзел, взглянув на Готель.

– Конечно же, мы должны уйти! Я не хочу здесь оставаться! – воскликнула Примроуз. – Зачем, во имя всего святого, нам оставаться?

Готель вздохнула.

– Что? Ты не согласна? – Примроуз усмехнулась и продолжила: – Конечно, ты не хочешь уезжай»! Ну, если хочешь, оставайся! Ты можешь остаться тут навсегда, мне всё равно, я ухожу! И думаю, что Хейзел захочет уйти со мной!

– Хейзел хочет остаться со мной, Прим! И я была бы рада, если бы ты тоже передумала! Вы обе мне нужны, – сказала Готель как можно ласковее, изо всех сил стараясь не расстраивать сестру ещё больше.

– Готель надеется, что ты захочешь разделить с нами кровь матери, Прим. Тогда мы все будем обладать её силой. По крайней мере, хотя бы её частью.

– Да неужели? Поэтому я тебе и нужна? Ради крови матери! Что с тобой случилось, Готель? Что, чёрт возьми, с тобой не так? Отлично! Я разделю с тобой кровь матери, но я не останусь здесь. Я не останусь в месте, где обитают мёртвые дети! Я не собираюсь оставаться здесь и смотреть, как ты превращаешься в мать! Я не хочу иметь ничего общего с твоей больной фантазией о том, что мы втроём должны вместе стать ведьмами. Творить магию. И контролировать всех этих существ там, снаружи! Это же дети! Мёртвые дети! Ты же не думаешь, что я не видела, как ты прошлой ночью приказала им уйти в могилу после того, как нашла меня и Хейзел? Ты думаешь, я не видела выражения твоего лица, когда они выполняли твои приказы? Ты была похожа на мать! Совсем как она, Готель! И я не останусь здесь наблюдать, как ты с каждым днём становишься всё больше похожей на неё!

– Тогда почему ты согласна поделиться со мной её кровью, Прим? Почему бы тебе не уйти прямо сейчас?

– Потому что мне нужно, чтобы ты нашла заклинание, которое позволит мне выбраться отсюда. Кроме того, я знаю, что ты не пойдёшь со мной, сколько бы я ни умоляла! И как бы мне ни хотелось ненавидеть тебя, я не могу! Я люблю тебя, и не прощу себя, если оставлю тебя здесь беззащитной! А теперь займись мамиными книгами и выясни, что нам нужно для ритуала.

– Прямо сейчас? – потрясённо переспросила Готель. Всё должно было произойти совсем не так. Девушка не хотела потерять Примроуз. Она ещё не была готова с ней попрощаться. Только не так. Только не сейчас, когда Примроуз её ненавидит.

– Да, сейчас! Мы сделаем это сегодня вечером, – выпалила Примроуз.

– Но Прим, мне ни за что не успеть за это время! – сказала Готель.

– Что же, так тому и быть. В любом случае я ухожу в полночь, даже если мне придётся использовать силу матери, чтобы пробиться сквозь чащу! – Примроуз развернулась и направилась к выходу из комнаты.

– Прим, нет! Этого времени недостаточно. Пожалуйста! – взмолилась Готель.

Примроуз рассмеялась:

– Ты больше похожа на мать, чем думаешь, Готель. Тебе нет дела до того, уйду я или нет. Тебя волнует только то, что тебе не хватит времени, чтобы выяснить, как провести ритуал, прежде чем я уйду! – Девушка покинула комнату, хлопнув за собой дверью. Готель потрясённо смотрела ей вслед.

– Этого не может быть! Ты же знаешь, что это неправда. Она же всё равно не сможет уйти, если я не найду заклинание.

По лицу Хейзел катились слёзы:

– Я в этом не уверена, Готель. Я пойду за Прим. Удачи в поисках маминого заклинания.

Готель осталась в библиотеке в одиночестве. Она почувствовала ужасный озноб и задумалась, насколько правы её сёстры.

Неужели она действительно так похожа на свою мать?

Нет! Они ведь сёстры. Вместе навсегда. Разве это не было обещанием? Это Примроуз нарушила их клятву. Это Примроуз всё испортила!

Готель схватила плащ, лежавший на спинке её любимого кожаного кресла, накинула его и вышла из библиотеки. В то утро в каменном особняке было прохладно. Она чувствовала, как холод каменного пола проникал сквозь её домашние туфли. От этого холода веяло смертью, она ненавидела его. «Надо будет купить ковры и гобелены», – подумала Готель. Она никогда не понимала, почему мать не позаботилась о том, чтобы построить для них настоящий дом, почему она была довольна жизнью в таком пустынном, холодном месте, окружённом жуткими ночными существами, таящимися во тьме.

«Может быть, если я сделаю этот дом уютным, Примроуз захочет остаться, – подумала она. – Я бы позволила ей купить всё, что она захочет, мы могли бы сделать это место настоящим домом, прекрасным местом, которое она никогда не захотела бы покинуть. И, может быть, она снова будет счастлива. Может быть».

Готель поднялась наверх, в комнату матери. Здесь царила темнота, все шторы были задёрнуты, а за окнами было сыро от холода и тумана. Войдя в помещение, девушка почувствовала себя странно. Воздух был густым и спёртым, в нём чувствовался слабый запах её матери. От этого Готель затошнило. Она вдруг осознала, что никогда не задерживалась здесь надолго. Тёмно-красные прозрачные занавески, свисающие с балдахина, делали комнату ещё более тёмной. Она почти видела свою мать, спящую в её постели. «Нет, это всего лишь игра света». Девушка глубоко вздохнула и огляделась, пытаясь выбросить из головы образ матери. Спальня была пуста, как и весь дом. Здесь гулял сквозняк, не было ни зеркал, ни какой-либо другой мебели, кроме кровати с балдахином, письменного стола у окна и маленького круглого столика у кровати. Пустая комната казалась печальной. Готель почти забыла, зачем она сюда пришла.

«Ключ. Должно быть, он в столе». Готель подошла к письменному столу матери и открыла крошечный ящик в центре. Вот он: ключ от маминой кладовой. Она сунула его в карман плаща и быстро вышла из комнаты. Девушка не могла больше оставаться здесь. Ей казалось, что за ней кто-то наблюдает. Словно там находилась её мать, которая велела ей убираться.

Когда Готель покинула комнату, она обернулась, чтобы снова посмотреть на кровать. И на мгновение девушке показалось, что она видит стоящую у кровати мать, чьи глаза пылают гневом.

– Чем ты занимаешься? – послышался голос Хейзел, которая стояла у входа.

– Что? О! Хейзел.

– Что случилось, Готель? Ты что-то увидела?

– Мне просто показалось. Не бери в голову. Как там Прим?

– С ней всё в порядке. Но она настроена серьёзно, Готель. Она хочет уйти.

– Я знаю. Но у меня есть план! – Готель улыбнулась.

Хейзел тоже улыбнулась:

– Ты что-то придумала? Как думаешь, это сработает?

– Надеюсь, что да! Я действительно хочу, чтобы Примроуз осталась. И не только потому, что хочу заменить маму. Я хочу, чтобы вы обе остались со мной, потому что мы поклялись всегда быть вместе. Я люблю вас.

– Тогда тебе лучше рассказать о своём плане поподробнее. Чем я могу тебе помочь?

Глава IX

Ключ

Готель, Хейзел и Примроуз стояли на опушке Мёртвого леса. Они редко подходили к границе своих владений настолько близко. Вдалеке даже можно было рассмотреть деревни. Сёстрам всегда было интересно, что люди из этих поселений думали о страшных ведьмах Мёртвого леса.

– Ты в этом уверена, Готель? – спросила Примроуз.

– Конечно. Смотри. – Готель держала в руках одну из книг своей матери. Она была открыта на странице с заклинанием, открывающим портал сквозь заросли розовых кустов. – Мы видели, как это делала мама, Прим. Она сжимала свою руку так же, как показано в этой книге. Смотри! Вот так!

– Я вижу, Готель! Но как мне всё это повторить?

– Сосредоточься! Подумай о том, чего ты пытаешься достичь. Представь себе красный светящийся шар, который откроет портал сквозь чащу.

– Ну не знаю, Готель.

– Прим, пожалуйста! Ты ведь хочешь выбраться отсюда? Хочешь увидеть мир? Мы же говорили об этом, помнишь? Я хотела бы, чтобы ты украсила наш дом, сделала его местом, где вы с Хейзел захотели бы остаться навсегда. Мы прожили в этом мрачном особняке всю свою жизнь. Это место давно мертво. Сейчас оно не похоже на наш дом. Мама никогда не считала нужным заниматься созданием уюта, она всегда была слишком сосредоточена на своём колдовстве. Я хочу, чтобы ты вдохнула в него жизнь, Прим, добавила больше ярких красок! Ты можешь изменить дом так, как сочтёшь нужным.

Примроуз рассмеялась:

– Что с тобой случилось?

– Что ты имеешь в виду?

Хейзел улыбнулась обеим сёстрам:

– Готель просто хочет, чтобы мы остались, потому что она нас любит, Прим. Она хочет сдержать нашу клятву: «Сёстры. Вместе. Навсегда». И создать для нас прекрасный дом. А единственный способ сделать это – пробраться сквозь эти заросли.

– Так и есть, Прим! Я действительно этого хочу!

– Я знаю, просто... Я хочу сказать...

– Что?

– Похоже, ты снова стала прежней. Той Готель, которую я всегда любила. – Примроуз перевела дыхание. – Ладно, давай попробуем сотворить это заклинание. – Девушка снова заглянула в книгу, которую держала Готель. – Значит, вот так, правильно? – она сжала свою руку, как это было показано в книге заклинаний их матери.

– Да. Всё верно. Теперь просто представь, как появляется красный шар, который превращается в портал и открывает проход сквозь чащу.

– Хорошо, – сказала Примроуз, сомневаясь, что это сработает. Она вытянула руку и сомкнула пальцы, словно сжала что-то невидимое. – О! Кажется, я что-то чувствую! Что-то маленькое! Но мне ничего не видно, а тебе?

– Это потрясающе, Прим! Ты чувствуешь в своей руке шар? – спросила Готель, ощутив головокружение.

– Да, чувствую! – смеясь сказала Примроуз, взволнованная тем, что заклинание сработало.

– Представь себе этот шар, Прим! Сделай его твёрдым! – сказала Готель.

В руке Примроуз появился маленький шарик света. Он был прозрачным и серебристым, почти как дым.

– Ого! Смотрите! У меня что-то получилось! Может, мне нужно его бросить? Давайте брошу? – спросила Примроуз, боясь слишком долго держать его в руке.

– Нет! Представь, что он стал больше, сделай его красным, – настаивала Готель.

Примроуз сморщила лоб. Её щеки покраснели и покрылись пятнами от напряжения.

– Я не могу! Шар не становится красным.

– Сосредоточься, Прим! – подбадривала Готель. – Сосредоточься!

– Ой! – Прим взмахнула рукой так же, как это делала её мать в ту ночь, когда открывала портал. Девушка запустила прозрачный серебристый шар в гущу розовых кустов, ударившись о которые, тот рассеялся.

– Прим!

– Прости! Я старалась. Я правда старалась, но он начал жечь мне руку.

– Всё в порядке, давай попробуем ещё раз, – сказала Готель, полная решимости заставить заклинание работать.

– Может, попробуем позже, Готель. Прим устала.

Готель вздохнула:

– Я рада, что ты попыталась, Прим. Не волнуйся, мы придумаем, как отсюда выбраться. Я обещаю. Давайте позавтракаем. – Сёстры направились к своему дому на холме по длинной дорожке, обсаженной мёртвыми плакучими ивами, мимо разрушенной оранжереи. – Я тут подумала. Может, нам стоит что-нибудь сделать с прахом матери?

Примроуз бросила на сестру неодобрительный взгляд, но Хейзел сказала:

– Я думаю, что Готель права. Надо непременно что-нибудь придумать. Для начала, мы должны её похоронить. А на месте оранжереи можно построить что-то красивое, чтобы наши мысли больше не возвращались к той ужасной ночи всякий раз, когда мы проходим мимо.

– Наверное, ты права, – сказала Примроуз. – Хорошая идея, Хейзел.

– Ну, кто хочет завтракать? – спросила старшая сестра, когда девушки добрались до дома. – Нас ждут пшеничные лепёшки.

Каждая вещь в доме напоминала о матери. Готель как никогда была уверена, что приняла правильное решение, позволив Примроуз украсить дом так, как ей того захочется. Примроуз согласилась остаться, так что теперь Готель не нужно было беспокоиться о том, что она потеряет одну из сестёр. Кроме того, появилось больше времени на проведение ритуала по передаче крови. Осталось только придумать, как перебраться через заросли, чтобы добыть всё, что необходимо для преображения их мрачного особняка в дом, в котором они с сёстрами могли бы прожить вечно.

Юные ведьмы сидели в столовой за длинным деревянным столом. Он был сделан из массивного куска вишнёвого дерева. Единственным украшением комнаты были резные изображения воронов, расположенные на стенах и в арочных проёмах. В большом выложенном из камня камине пылал огонь, каминную полку поддерживали две огромные скульптуры, выполненные в виде иссохших деревьев с воронами на ветвях. Столовая напоминала собой пещеру с множеством окон, распахнутых навстречу стихии, из которых открывался вид на Мёртвый лес и могилы приспешников их матери. Серое небо, чёрные деревья, белые надгробия – весь пейзаж источал уныние. Сёстры молча сидели, уставившись на тарелку с лепёшками, стоящую на столе, который был устелен засохшими листьями, залетевшими в комнату через многочисленные окна. Лепёшки остались нетронутыми, как и банки с ореховым маслом и вареньем, которые стояли рядом.

– Мы должны придумать, как пересечь заросли. Пока у нас достаточно запасов, но когда-нибудь нам придётся их пополнить, – сказала Хейзел.

– Я даже не знаю, где мама брала припасы. Я имею в виду, я не помню, чтобы она когда-нибудь покидала Мёртвый лес, так ведь?

– Интересно. Как ты думаешь, тот высокий скелет, Якоб, что-нибудь знает об этом? – спросила Готель.

– Не знаю, Готель. Я бы предпочла никогда его больше не будить, – проговорила Примроуз, наконец взяв одну из лепёшек и положив её на маленькую серую тарелку, окаймлённую серебром.

– Я тоже, – сказала Готель, не желая расстраивать сестру, хоть и была с ней не согласна. Она быстро сменила тему разговора, переключив внимание сестёр на ремонт дома. – Было бы неплохо поставить на эти окна ставни, как вы думаете? Я никогда не понимала, почему мама хотела, чтобы все окна в этой комнате были открыты. А ты как думаешь, Прим? Что насчёт ставен?

– Я думаю, это замечательная идея. Мы сможем открыть их, когда захотим впустить свет.

– Точно! Знаешь, я собираюсь порыться в маминых дневниках и посмотреть, есть ли там что-нибудь о тех розовых зарослях или о том, где она брала нашу еду и другие припасы. Хейзел, не могла бы ты провести инвентаризацию и посмотреть, как надолго нам хватит продуктов?

– Хорошая мысль, Готель, – согласилась Хейзел.

– И ещё, Прим, не хочешь ли пройтись по дому и сделать заметки обо всём, что нам понадобится, чтобы изменить дом так, как тебе хочется? Мебель, шторы, картины, статуи –- запиши всё, что тебе нужно.

– Нам действительно хватит золота, чтобы всё это купить? – спросила Примроуз.

– Да, у Готель есть ключ, – сказала Хейзел.

– Ключ? – переспросила Примроуз.

– Именно, она нашла ключ от маминых сбережений.

– Полагаю, теперь мы можем распоряжаться её деньгами, – улыбнулась Готель. Она никогда не задумывалась, откуда берутся деньги, и казалось, что они никогда не кончатся. – Не беспокойтесь, сёстры. Мы будем здесь счастливы. Я обещаю, однажды это место станет нам настоящим домом.

Глава X

Сэр Якоб Мертвец

Готель шла по длинной извилистой дорожке, которая вела от оранжереи прямо в чащу Мёртвого леса. Они с сёстрами называли это место Городом Мёртвых. Было приятно размять ноги после многочасового сидения за книгами матери, в попытках найти другой способ пробраться сквозь заросли. И что-то подсказывало девушке, что у Якоба она сможет найти ответы на все вопросы. Юная ведьма шла мимо бесконечных надгробий и склепов, выстроившихся вдоль узких дорожек и создавших нечто вроде лабиринта. В тот день было на удивление безветренно, поэтому ветви плакучих ив, застыв неподвижно, закрывали собой серое небо, почти не пропуская света. Дорожка была усеяна сухими листьями и сломанными ветками, которые хрустели под ногами Готель, когда она шла к Якобу. Ноги сами привели девушку к порогу его склепа, словно она всегда знала, где он был упокоен. Этот склеп по праву считался самым красивым в Городе Мёртвых: большое строение, похожее на маленький дом с витражными окнами и каменной дверью, справа от которой стояла статуя плачущего ангела. Готель стало интересно, кто построил ему такое пристанище, он сам? И как он проводит время? Она представила себе, как он сидит за маленьким круглым деревянным столиком с единственной свечой и пишет любовное письмо её матери.

«Боже, что я здесь делаю?»

Готель знала, что сёстры расстроятся, если узнают, что она пришла повидаться с этим созданием, но что-то ей подсказывало, что у него она сможет получить ответы на все вопросы. И поскольку теперь он связан с Готель и её сёстрами, ему придётся отвечать честно. По крайней мере, так было написано в магической книге матери. В одном из её дневников девушка нашла интересную заметку, из которой и узнала его имя – сэр Якоб. «Тот, кто знает его имя, имеет над ним власть. Тому, кто знает его имя, он не сможет причинить вреда». Согласно дневникам матери, это создание не было похоже на других существ, которые были связаны с лесными ведьмами. Чем-то он отличался, и Готель намеревалась выяснить, чем именно.

В дневниках мать называла это существо своей любовью, и Готель вдруг пришло в голову, что, возможно, мать действительно когда-то любила этого человека.

У Готель было так много вопросов, которые она хотела бы задать матери. Она ещё столького не знала. Долгие годы Мани пренебрегала своими дочерьми. Готель с сёстрами были вынуждены в одиночестве без матери бродить по лесу, пока та занималась своим колдовством. И вот теперь она ушла, не передав свою силу дочерям, оставив без наследия ведьм, которые могли бы занять её место. Внезапно Готель ощутила тяжесть вины не только за убийство матери, но и за то, что разрушила свою семью и наследие предков.

Готель стояла перед склепом Якоба, разглядывая витраж с большим красным анатомически изображённым сердцем. Перед каменной дверью была расположена статуя женщины-ангела, распластавшейся на мраморной плите. Она рыдала в сгиб руки, прижав крылья к обнажённому телу, что придавало величия её безутешной фигуре. Только сейчас Готель обратила внимание на то, что своими длинными волосами и стройной фигурой ангел отдалённо напоминал Мани. Было жутко видеть слёзы кого-то так похожего на мать. За все годы Готель ни разу не видела, чтобы мать плакала, кроме единственной ночи – ночи своей смерти. Если подумать, она так мало знала о своей матери, даже помимо насущных вопросов, вроде тех, где она берёт еду или как колдует. Готель знала только то, что она читала в дневниках матери. Возможно, Мани ускользала из дома ночью, когда Готель и её сёстры спали. У неё могла быть целая жизнь, о которой девушки даже не подозревали. Обычно она уделяла мало внимания дочерям, разве что иногда баловала их маленькими подарками, чтобы успокоить и отвлечь. Но где она брала эти вещи? Ножницы для Прим или бумагу для Хейзел? Она явно часто выбиралась из Мёртвого леса, чтобы добыть все эти мелочи. Не могла же она быть настолько поглощена колдовством, что больше ничего в жизни её не интересовало? Ничего, кроме некромантии, выращивания цветов, смерти и воскрешения?

Готель вздохнула и постучала в дверь склепа. «Может быть, Якоб сможет ответить на эти вопросы».

– Сэр Якоб, восстаньте. Вы нужны своей королеве.

Дверь склепа медленно отворилась. Звук камня, трущегося о камень, заставил девушку поёжиться и стиснуть зубы. Она ощутила странное покалывание во всём теле, из-за чего почувствовала себя скованной.

Существо вышло из склепа, шаркая ногами по сухим листьям и веткам. Сэр Якоб был даже выше, чем представляла себе Готель. И его череп казался значительно больше, чем голова обычного мужчины. Он был огромен, одни только его руки были вдвое длиннее, чем у неё, если не больше. Интересно, как выглядел этот человек, когда был жив? У него, должно быть, было длинное узкое лицо с высокими скулами и голубые глаза, которые теперь стали мутными и блёклыми.

– Да, дочь моей королевы. Чем я могу служить вам? – спросил Якоб голосом, который звучал удивительно по-человечески. Удивительно успокаивающе.

– Сэр Якоб. У меня есть несколько вопросов, на которые я надеюсь получить ответы. Моя мать умерла, не успев дать нам никаких указаний. Мы понятия не имеем...

– Я понял. Вам не нужно продолжать. Ваша мать предвидела, что вы придёте ко мне, если с ней что-нибудь случится. Первое, что нужно сделать, – это упокоить её. Сейчас её душа заточена в этом лесу в ожидании того, когда она сможет уйти за Грань. Ваши предки там, они ждут, когда вы совершите церемонию, чтобы её дух присоединился к ним.

– Они здесь? Ждут?

– Да.

– Они сердятся на меня за то, что я убила маму?

– Не мне о том судить, юная ведьма. Но они согласны обменять дух вашей матери на знания, необходимые вам, чтобы жить и процветать в Мёртвом лесу. Им важнее сохранить наследие, а не отомстить. Ваша мать провела достаточно времени в этом мире, её срок пришёл. Но, если вы собираетесь править здесь вместо неё, вам понадобятся её знания и её кровь.

– Но она погибла в огне, вся её кровь исчезла.

– Не вся, юная ведьма. Ключ, который лежит у вас в кармане, открывает сейф. В нём вы найдёте гораздо больше, чем её состояние. Там есть сундук, в котором находится кровь вашей матери и её книга заклинаний с инструкциями, которые вам понадобятся, чтобы впитать её силу. Сундук находится за потайной дверью, которую можно открыть, нажав на седьмой камень сверху. Но эта кровь только для вас, Готель. Не делитесь ею со своими сёстрами. Таков приказ вашей матери.

– Мне всё равно, что приказала моя мать!

Скелет слегка кивнул:

– Я связан с вами и должен служить вам, несмотря ни на что. Я могу только дать совет, вы не обязаны его принимать.

– Кем вы приходились моей матери?

– Это касается только меня и её, юная ведьма, – сказало существо, изобразив на лице нечто похожее на кривую грустную улыбку.

– Простите, Якоб. Мне не следовало спрашивать об этом.

– Не стоит беспокоиться, юная ведьма. У вас есть ещё какие-нибудь вопросы ко мне? – спросил Якоб с той же насмешливой гримасой. Готель начинала понимать, что именно так он и выглядит, когда улыбается. Его кожа была так туго натянута на лице, что когда он улыбался или говорил, все его эмоции казались искажёнными. Он показался ей странным образом очаровательным, и девушка вновь задалась вопросом, как выглядел этот человек при жизни.

– Вы знаете, как мама покидала Мёртвый лес? Чтобы добыть всё необходимое для дома – например, еду и другие вещи? – наконец спросила она, осознав, что неприлично так долго кого-то разглядывать.

– Всё необходимое доставляется из соседней деревни. Этим занимается живущая там семья, чей род служит ведьмам этого леса в течение многих поколений. Они приносят припасы каждое новолуние. Если вам с сёстрами что-то нужно, скажите мне, и, будьте уверены, они это доставят.

– Значит, мама никогда не покидала Мёртвый лес?

– Никогда. Во всяком случае, я ничего об этом не знаю.

– А вы? Как вы проходите сквозь заросли?

– Ваша мать создала невидимый портал, чтобы я мог приходить и уходить, когда сочту нужным. Но им могу пользоваться только я. Никто другой не сможет пройти через него. Так что вам нужно?

– Я хочу, чтобы мои сёстры посмотрели на мир за пределами леса. Ещё нужна мебель для дома. Я хочу сделать его уютным, чтобы они захотели жить здесь.

– Я позабочусь об этом для вас, Готель. Я обо всём позабочусь. Пожалуйста, никогда не пытайтесь покинуть Мёртвый лес. И перестаньте искать путь сквозь заросли. Ваше место здесь.

Глаза сэра Якоба закатились, тело затряслось, и он бессвязно забормотал:

– Земные волненья уже позади. Слышу зов предков, как путь к ним найти? Зловоние ада уж дразнит меня, но всё ещё скрыты те голоса.

– Что? Что вы сказали? Сэр Якоб, всё в порядке?

– Готель! Ты предала меня! Если бы это не разозлило наших предков, я бы подняла весь лес, только чтобы уничтожить тебя и твоих драгоценных сестёр! Но я не готова потерять своё место рядом с семьёй и обречь себя на вечные скитания по этим землям. Удовольствие видеть тебя и твоих сестёр мёртвыми не стоит того, чтобы быть навеки проклятой.

– Мама?

– Да, это я, моё дитя с чёрным сердцем.

– Ты не оставила мне выбора! Ты собиралась убить их!

– У тебя будет достаточно времени на оправдания, когда ты обратишься в прах и присоединишься ко мне и своим предкам за Гранью, но это время ещё не пришло. А сейчас нужно подготовить тебя к тому, чтобы ты заняла моё место королевы. Первое, что тебе нужно сделать, – скорее посадить рапунцель, пока он не погиб. Затем ты должна будешь отправить меня за Грань.

– Как, по-твоему, я объясню всё это Хейзел и Прим? Они даже не хотели, чтобы я приходила к сэру Якобу. Представь, что будет, когда они узнают, что я говорила с тобой. Они будут жутко расстроены.

– Готель! Ты – королева этих земель! То, что думают твои сёстры, не имеет значения!

– Для меня это важно! Я хочу, чтобы они всегда были рядом со мной. Я хочу сделать их счастливыми.

– Да, я слышала. Очень умно с твоей стороны переделать дом для Прим, чтобы она и Хейзел остались с тобой. Мне нравится, что ты не изменяешь себе. Как и прежде, наивно веришь, что делаешь это из любви к своим сёстрам. Продолжай так думать, Готель, и тогда они тоже поверят твоей лжи. Забудь о своём плане провести ритуал с Примроуз, в ней недостаточно моей крови, чтобы что-то получилось. Возьми мою кровь из хранилища и используй её, но не делись с сёстрами. Если ты хочешь, чтобы они остались здесь с тобой навсегда, тогда тебе придётся скрывать от них свою истинную сущность, как ты и делала всю свою жизнь. Если ты разделишь с ними кровь, тебе не удастся их удержать.

– Но я хочу, чтобы они навсегда остались со мной!

– Так и будет, Готель, благодаря силе цветка. Именно из-за неё мы можем жить так долго.

– Но сила цветка бесполезна в чёрной магии...

– Ты очень проницательна, Готель. У тебя есть мой разум. Всё, что тебе нужно, ты узнаешь из моей крови, моих книг и книг твоих предков. Слушайся меня. Может, я и умерла, но всё равно матери виднее, как лучше.

– Да, мама.

– Хорошо. А теперь пойди и посади цветок. А Якоб пока займётся твоей просьбой. После того как посадишь цветок, я расскажу тебе, как отправить меня к нашим предкам.

Готель достала цветок из кармана плаща и посмотрела на него: «Слава богам, он ещё не завял».

– Рапунцель может прожить гораздо дольше, чем любой другой срезанный цветок, но не стоит слишком долго откладывать его посадку. Иди же. С Якобом всё будет в порядке. Мы оба будем ждать тебя здесь. Приходи, как только закончишь.

Готель повернулась, чтобы уйти, но мать остановила её:

– Ах да, ещё кое-что. Готель, это вовсе не было игрой света.

– О чём ты?

– Помнишь, ты видела мой силуэт в спальне? А затем тебе показалось, что статуя похожа на меня. Если ты не отправишь меня к предкам, я буду преследовать тебя до конца твоих дней. Я сделаю это место адом на земле для тебя и твоих сестёр.

– Не волнуйся, мама. Я непременно отправлю тебя за Грань.

– Хорошая девочка.

Готель не торопилась возвращаться. Ей нужно было подумать о том, что она скажет своим сёстрам. Мёртвый лес казался необычайно тихим, а солнечный свет был приглушён густым туманом. Готель чувствовала себя словно в ловушке, она была подавлена тем, сколько всего ей предстояло сделать. Посадить цветок, отправить мать за Грань, объяснить всё сестрам, научиться магии матери...

«Буду решать по одной задаче за раз. Сначала посажу цветок».

Когда Готель наконец выбралась из Города Мёртвых, она увидела множество оживших скелетов, которые разбирали обломки сгоревшей оранжереи и вывозили мусор в деревянных тележках. Как она объяснит это Хейзел и Примроуз? Да она едва могла объяснить это самой себе.

Один из скелетов смотрел прямо на девушку, словно пытаясь привлечь её внимание.

– Да? Тебе что-то нужно? – спросила она у мертвеца.

Но ожившее создание просто молча смотрело на юную ведьму или даже сквозь неё. Готель чувствовала себя глупо, попытавшись поговорить с ним, насколько она знала, зомби не умели говорить. Скелетоподобное существо вручило Готель записку и без всяких церемоний вернулось к своим обязанностям. Готель поймала себя на том, что благодарна ему, хотя и не понимала почему. Письмо было написано на белом пергаменте и запечатано красным воском.

На восковой печати был изображён какой-то рыцарский герб. Девушка открыла письмо и обнаружила, что оно от сэра Якоба.

Госпожа Готель,

Я приказал вашим рабам немедленно приступить к работе по восстановлению оранжереи. Вы можете руководить ими так, как сочтёте нужным. Они без труда поймут вас и последуют вашим указаниям. Все материалы, необходимые для нового строения, могут быть заказаны через меня и будут доставлены в кратчайшие сроки.

Также я послал весть нашему человеку в близлежащую деревню, чтобы он привёз всевозможную мебель, гобелены, постельные принадлежности, скульптуры, картины, одежду и другие предметы, которые, я думаю, понравятся вашим сёстрам. Всё, что придётся вам не по вкусу, если пожелаете, будет отправлено обратно. Оплата не потребуется, пока вы не сделаете окончательный выбор. Первая из повозок прибудет через три дня.

После того как вы позаботитесь о посадке рапунцеля (с чем вам может помочь Виктор, именно он доставил вам это послание) и благополучно раздадите поручения сёстрам, чтобы занять их время, пожалуйста, возвращайтесь в мой склеп, где мы с вашей матерью будем ждать вас.

Навеки преданный вам, сэр Якоб

Готель вздохнула: «Когда Примроуз и Хейзел обо всём узнают, они придут в ярость!»

– Примроуз точно будет вне себя. Не хочешь рассказать мне, что тут происходит?

Готель обернулась и увидела Хейзел, стоявшую у сгоревшей оранжереи.

– О, Хейзел, привет! А где Примроуз?

– Она носится повсюду, как безумная, решая, как бы ей украсить наш дом. Я полагаю, что ты именно для этого выдала нам задания, чтобы мы не мешали тебе командовать слугами матери? Ты же знаешь, Прим будет в ярости, что ты их подняла.

– Но я этого не делала! Это всё Сэр Якоб!

– Как такое возможно, Готель? Значит, ты разбудила его?

– Эм...

– Готель!

– У меня не было выбора! Оказывается, это он здесь всем заправляет, Хейзел, абсолютно всем!

– В этом есть смысл. Но думаю, тебе лучше рассказать мне всё подробнее, чтобы я знала, что сказать Прим.

Так Готель и поступила.

Глава XI

Материнская месть

Обыскав весь дом, Хейзел нашла Примроуз в комнате матери. Девушка лежала на спине и смотрела в потолок.

– Прим! Что ты делаешь? – спросила старшая сестра.

Примроуз села:

– Здесь так уныло, правда?

– Почему бы нам не спуститься в библиотеку? Я ненавижу эту комнату.

– Разве дочерям не положено проводить время в комнате матери после её смерти, перебирать её вещи, предаваться воспоминаниям и думать о том, как сильно они по ней скучают?

– Если только в сказках. Прим, как бы мы ни старались, у нас никогда не появится ни хороших воспоминаний о матери, ни той матери, которую мы действительно заслуживаем. Пойдём. Мне нужно с тобой поговорить. Давай спустимся в библиотеку или на кухню.

– Нет, давай поговорим здесь. Что случилось?

– Пожалуйста, не волнуйся, я хочу поговорить о Готель.

– А где же она сама? – спросила Примроуз.

– Она сейчас с сэром Якобом.

– Хорошо, а это кто?

– Прим, обещай, что выслушаешь меня, прежде чем что-то сказать.

– Хорошо...

– Сэр Якоб – один из маминых созданий. Тот, кого она называла своим любимым.

– Подожди. Разве мы не договорились, что она не будет с ним разговаривать?

– Ну, это ты так решила. – Примроуз закатила глаза. – Послушай меня, Примроуз. Если мы собираемся остаться здесь вместе, то нам придётся пойти на некоторые уступки. И это одна из них. Готель прочитала в маминой книге, что нам не выбраться во внешний мир.

– Что?

– Успокойся и послушай меня! Единственный, кто может уходить отсюда по своему желанию – это сэр Якоб. Он всем здесь заправляет, и Готель, хоть и знала, что ты будешь расстроена, договорилась с Якобом, чтобы он привёз тебе целую повозку вещей, которыми ты сможешь украсить дом. Готель сделала это ради тебя, Прим! Она хочет, чтобы ты была счастлива, и никогда не причинит вред нашей семье. Возможно, тебе не всегда будут нравиться её методы, но мне нужно, чтобы ты ей доверяла, Прим. Если ты не веришь ей, то поверь мне.

– Я всегда так поступала.

– Ну же, мы можем уйти из этой комнаты? Я проголодалась, пойдём на кухню.

– Отлично! Но сегодня готовишь ты. Хейзел, знаешь, что меня волнует больше всего?

– Что же, сестрёнка?

Но прежде чем Примроуз успела ответить, комнату матери залил ослепительный свет.

– Что это, чёрт возьми, было? – воскликнула Примроуз, еле удержавшись на ногах.

– Не знаю, – ответила Хейзел, прислонившись к двери, чтобы успокоиться. Затем она подбежала к окну. – Прим, иди сюда. Только посмотри на это.

– А это ещё что такое?

В небе кружил огромный чёрный вихрь, который, поглощая встречающиеся по пути деревья, направлялся в сторону дома сестёр.

– О боже! Как думаешь, возможно ли, что мама вернулась?

– Понятия не имею!

– Ты чувствуешь её, Хейзел? Неужели это устроила она? Да быть не может!

– Не знаю! Не знаю! С тех пор как она умерла, я всюду ощущаю её присутствие: в нашем доме, в Мёртвом лесу. Я не хотела говорить вам об этом!

– Хейзел, смотри!

Вихрь приближался, пожирая всё на своем пути. Деревья, надгробия и остатки оранжереи.

– Скорее! Мы должны найти Готель!

Хейзел взяла Примроуз за руку, и они побежали вниз по лестнице, стараясь не подходить близко к открытым окнам. Девушки видели, что вихрь подбирается всё ближе и ближе. Добравшись до вестибюля, сёстры обнаружили у дома целое полчище скелетов, которое не давало им никуда уйти.

– О боже, Хейзел! Что тут происходит?

Вихрь устремился к дому, оставляя за собой широкую полосу разрушений. В мгновение ока он поглотил всю толпу скелетов.

– Прим, надо бежать! Он движется прямо на нас! – Девушки помчались так быстро, как только могли. Они не осмелились оглянуться, но отчётливо услышали, как затрещал их дом, разваливаясь на части и исчезая в вихре. – Примроуз! Не оглядывайся назад. Просто беги!

А потом раздался оглушительный крик, не похожий ни на один из тех, которые они когда-либо слышали. Голос принадлежал их младшей сестре. Готель стояла среди обломков, пристально глядя в центр вихря, словно пытаясь преградить ему путь.

– Мама, перестань! – закричала она, выставив перед собой руку, как щит, – её ужасный грозный голос эхом прогремел в ушах ведьм, достиг чудом уцелевших стен дома, разрушив их остатки. – Держись подальше от моих сестёр, ведьма! – продолжала Готель с такой мощью в голосе, какой её сёстры никогда раньше не слышали.

– Ты думала, что я позволю тебе безнаказанно убить меня и занять моё место вместе со своими мерзкими сёстрами? Тогда ты гораздо глупее, чем я себе представляла. Тебе суждено быть одной, Готель!

Вихрь сжался, сосредоточив всю свою силу на Примроуз и Хейзел, ставя их на колени и заставляя кричать от боли.

– Мама, нет, не забирай их у меня, умоляю тебя!

Смех Мани наполнил страхом сердца Хейзел и Примроуз. Девушки закричали, а Готель в ужасе наблюдала за происходящим.

– Мама, перестань! – воскликнула Готель, понимая, что сколько бы она ни умоляла, её матери будет всё равно. Ей нужно было срочно что-то предпринять, если она хотела спасти своих сестёр. И тут девушка вспомнила одну из прочитанных ей колдовских книг матери, называемую «Искусство произнесения заклинаний». Готель быстро произнесла первые пришедшие на ум слова и всей душой пожелала, чтобы они сработали: – Я взываю к старым и новым богам, отправьте нашу мать за Грань. Пусть наша жизнь станет иной!

Мани закричала:

– Готель, остановись! Нет! Ты не ведаешь, что творишь!

Но Готель продолжала твердить эти слова. Казалось, они пришли к ней в голову из ниоткуда. Как будто их нашептали из иного мира.

– Я взываю к старым и новым богам, отправьте нашу мать за Грань. Пусть наша жизнь станет иной!

– Готель, нет! – закричала королева мёртвых, когда вихрь сгустился, сжался, а затем взорвался, рассыпавшись в густую прогорклую пыль, которая покрыла всё вокруг.

– Примроуз! Хейзел! Вы в порядке?

Готель подбежала к сёстрам. Они были похожи на ониксовые статуи, покрытые чёрной пылью.

«Пожалуйста, не умирайте! Пожалуйста, не умирайте».

– Прим! Хейзел? – Готель вытерла сажу с лиц своих сестёр. – Прим! Пожалуйста, проснись! – взмолилась она, хлопнув сестру по щеке. – Прим! Я сказала, проснись!

– Боги, Готель! Что это на тебя нашло?

Готель рассмеялась. От её смеха, закашлявшись, очнулась и Хейзел:

– Хейзел? Ты в порядке?

– Думаю да. Мамы больше нет?

– Похоже на то, – ответила Готель, оглядывая руины, сплошь покрытые густой чёрной пылью.

Три сестры сидели, глядя на свой дом. Там, где раньше были вестибюль и лестница, сейчас зияла огромная дыра. Повсюду были разбросаны кости, а в канделябрах торчало несколько веток.

– Готель! Как ты это сделала? – спросила Хейзел, с изумлением глядя на сестру.

– Честно говоря, не знаю.

Готель посмотрела на сестёр. Она понятия не имела, как ей удалось уничтожить свою мать. Девушка просто была счастлива, что её сёстры остались в живых.

– Что же нам теперь делать? – спросила Примроуз. – Наш дом разрушен.

– Мы построим новый так, как захотим! – сказала Готель. – У нас будет новый дом и новая жизнь. Прекрасная жизнь. Я тебе обещаю.

– И как же мы это сделаем? – поинтересовалась Примроуз.

– У нас есть Якоб и мамины создания.

– Я думаю, что теперь эти создания принадлежат тебе, Готель, – заявила Хейзел.

– Похоже, ты права.

Глава XII

Обеденный зал

На время постройки нового дома ведьмы решили укрыться в сарае для экипажей. Ежедневно прибывали десятки повозок, каждая из которых ломилась от строительных материалов. Пока сёстры спали, Готель сидела у большого окна и смотрела, как скелеты разгружают повозки. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как она отправила свою мать за Грань, но её сёстры всё ещё казались морально травмированными и измученными. Большую часть времени они проводили в постели или сидели во дворе, тупо глядя на слуг, делающих свою работу. Она не знала, чем им помочь. Как успокоить их мысли? Каждый день приходили одни и те же вопросы: неужели мама действительно ушла? Вернётся ли она сюда? Как Готель удалось её остановить?

Готель не знала ответов на эти вопросы. Она была просто благодарна, что не потеряла сестёр. Но шли недели, месяцы, и девушке казалось, что она всё равно постепенно теряет их, настолько те были испуганы и подавлены.

В дверь сарая постучали. Готель быстро открыла створку, надеясь, что шум не разбудил сестёр. Это был Якоб.

– Добрый день, сэр Якоб.

– Здравствуйте, госпожа. Прибыли ещё несколько повозок.

– Я вижу. Спасибо, что позаботились обо всём, как обещали.

– Не стоит благодарности, юная ведьма. – Якоб задержался в дверях ещё на мгновение.

– Есть ещё какие-нибудь новости? – спросила Готель, гадая, что же на уме у Якоба. Обычно он не разгуливал просто так, без дела.

– Да, прибыла повозка, я думаю, вам будет интересно посмотреть. Пожалуйста, пойдёмте со мной, – сказал Якоб. Он казался очень довольным собой.

Готель последовала за ним во двор, восхищаясь прекрасными статуями и фонтаном:

– Мне нравится этот двор, Якоб, он очень красивый. Спасибо.

– Рад стараться, госпожа Готель.

– Интересно, что подумают мои сёстры о статуе Горгоны в нашем фонтане? – усмехнулась она, вовсе не собираясь произносить свои догадки вслух.

– Я решил, что нам стоит воссоздать дух старого дома в новых скульптурах и резьбе. Вам это не нравится?

– Нет, Якоб, мне всё нравится. Пожалуйста, не волнуйтесь. Я думаю, что это прекрасно. Однако мои сёстры, особенно Примроуз, не всегда разделяют мои вкусы. Может быть, нам удастся сделать несколько статуй резвящихся танцовщиц вокруг Горгоны? Что-нибудь, чтобы картина казалась более светлой и беззаботной?

– Да, моя юная госпожа. Как пожелаете, – согласился Якоб, и они направились дальше в сторону повозок.

Увидев, что лежало в повозке, Готель ахнула. Она была нагружена припасами и украшениями для празднования дня зимнего солнцестояния.

– Я подумал, вам понравится. Я взял на себя смелость заказать кое-что для зимнего солнцестояния. Надеюсь, вы не будете возражать?

– Нет! Нисколько. Это просто потрясающе. Примроуз и Хейзел будут просто в восторге.

– Надеюсь, что так и будет, госпожа.

– Это просто невероятно, Якоб. Может быть, это их развеселит! Очень жаль, что дом не будет готов к солнцестоянию.

– Это ещё одна причина, по которой я хотел поговорить с вами. Я думаю, что мы успеем закончить дом.

– Неужели? – воскликнула Готель, впервые за несколько недель по-настоящему взволнованная.

– Фундамент оказался довольно крепким, и верхние комнаты уже закончены. Мы будем работать внизу ещё несколько месяцев, но вам ничто не мешает переехать в свои комнаты и украсить обеденный зал к солнцестоянию.

– Обеденный зал? Он закончен?

– Да, Готель.

– А можно мне посмотреть?

– Конечно. Следуйте за мной.

Сэр Якоб повёл Готель в дом. Это было странно: она не ожидала увидеть его таким – воздушным и светлым, просторным и полным окон. Она ощутила разительный контраст между отремонтированными помещениями и теми частями дома, которые не были разрушены во время столкновения с её матерью. Девушке казалось, что она ходит по тонкой грани между прекрасным сном и кошмаром.

Комнаты, украшенные вырезанными из камня статуями, являли собой совершенно другой мир – светлый и радостный. Готель не видела раньше ничего подобного, пока не вошла в новые покои. Она представила себе, как Примроуз скажет, что пребывание в обновлённом доме похоже на пробуждение от ужасного сна. Но почему-то старая часть замка казалась Готель ещё прекраснее. Горгульи, сидевшие на канделябрах, вовсе не представлялись ей злобными, скорее они покровительственно взирали на неё сверху вниз, словно защищая.

– Идите за мной, госпожа, я покажу вам обеденный зал.

Именно так Готель и представляла себе это место, когда давала Якобу указания насчёт постройки. Многочисленные окна зала, выходящие на каждую сторону света, делали его отдалённо похожим на маяк. Готель была рада, что попросила Якоба создать большую гостиную для сестёр. Это была комната, наполненная светом. Комната для торжеств, где они могли бы создать новые воспоминания и забыть все те ужасные вещи, которые творила их мать. Обеденный зал был восьмиугольной формы, и почти в каждом углу у окон стояли кресла, а в центре комнаты находилось массивное дерево зимнего солнцестояния, ветви которого достигали стеклянного купола потолка. Рядом с деревом стояли деревянные ящики, ломящиеся от украшений, которые Готель и её сёстры намеревались повесить на дерево. Среди них можно было увидеть маленьких птичек, блестящие золотые шары, серебряные звезды и красные сердечки из стекла. «О! Примроуз будет в восторге!»

– Мои сёстры будут так счастливы. Благодарю вас, сэр Якоб. Огромное вам спасибо.

– К вашим услугам, госпожа. Я не вижу причин, почему бы вам не заняться переездом прямо сейчас.

– Я согласна! Мне не терпится рассказать об этом сёстрам.

– Тогда позвольте оставить вас, госпожа, и вернуться к своим обязанностям.

– Прежде чем вы уйдёте, Якоб, я хотела задать вопрос. – Но Якоб уже знал, о чём Готель собиралась его спросить. И его ответ был таким же, как и в те бесчисленные разы, когда она задавала этот вопрос раньше.

– Как я уже говорил, моя юная ведьма, я ничего не слышал о вашей матери. Я полагаю, что вам удалось успешно отправить её за Грань.

– Но как? – спросила Готель, широко раскрыв свои серые глаза.

– Только вы можете ответить на этот вопрос, моя юная госпожа.

– В том-то и проблема, что не могу.

Глава XIII

В преддверии самой длинной ночи

Юные ведьмы переселились в главный дом и готовились к зимнему солнцестоянию. Хоть их комнаты занимали большую часть второго этажа, но почти всё время они проводили в новом обеденном зале, старой библиотеке и своих спальнях. Так как столовая по-прежнему не была готова, они предпочитали есть в обеденном зале. Вот и в этот день они наслаждались завтраком, сидя в креслах у окна, а чай и печенье стояли перед ними на маленьком круглом столике.

После стычки с матерью Мёртвый лес уже не был таким унылым. Даже с наступлением зимы небо казалось менее серым, а иногда в обеденный зал проникали лучи солнечного света. Из окон открывался потрясающий панорамный вид на Мёртвый лес, и можно было разглядеть любую из многочисленных дорожек, ведущих в чащу.

– Интересно, когда же мы увидим первый снегопад, – сказала Готель. – Хейзел, ты чувствуешь запах снега?

– Пока нет, Готель. Но, думаю, очень скоро.

Сёстры готовились к самой длинной ночи. В этом году у Готель были свои собственные мысли о том, как провести праздник теперь, когда их матери не было рядом. Она больше не сможет диктовать им, как они должны праздновать. Обычно это событие выглядело довольно мрачно: все одевались в чёрное, а в самом доме было совершенно темно и очень холодно. Их мать даже в самую длинную ночь не позволяла разводить огонь в очагах. Мани отдавала дань уходящей зиме и праздновала самую длинную ночь в году, строго придерживаясь вековых обычаев. В этот день в семье ведьм было принято отказываться от еды и, почтив имена всех своих предков, оставлять им на совместном алтаре небольшие подарки и подношения из их любимых угощений. Праздник напоминал мрачную версию Самайна, во время которого предкам отдавалась дань уважения. У Мани были маленькие, написанные маслом портреты всех предков, которые были вставлены в овальные деревянные рамки. Во время праздника она выставляла портреты на семейный алтарь и поочерёдно рассказывала девочкам истории этих людей. После рассказа они все вместе стояли у алтаря и молча смотрели на портреты, стараясь оставаться совершенно неподвижными, чтобы не спугнуть призраков своих предков, если те вдруг решат посетить их в самую длинную ночь.

В этом году среди прочих на алтаре будет находиться и портрет матери.

Сёстры Готель, казалось, не были в восторге от идеи отметить праздник зимнего солнцестояния, хотя девушка изо всех сил старалась сделать так, чтобы они весело провели время все вместе. Сколько Готель себя помнила, мать никогда не позволяла им ставить дерево в честь солнцестояния или обмениваться подарками. Девушка думала, что дерево сгладит тяжёлые воспоминания её сестёр, но те всё ещё слонялись по дому, унылые и измождённые.

– Примроуз, нам нужно украсить дерево к зимнему солнцестоянию! Займёмся этим сегодня? – спросила Готель, намазывая ореховую шоколадную пасту на булочку, и посмотрела на голое дерево.

– Если ты так этого хочешь, Готель, – зевая, ответила средняя сестра.

– Что случилось, Прим? Ты в порядке? Всё ещё плохо себя чувствуешь?

– Я просто всё время устаю. И честно говоря, я не в восторге от самого празднования солнцестояния.

– Это потому, что я ещё не сказала тебе, как мы будем праздновать!

– Мы будем делать то же, что делаем каждый год, – сказала Хейзел, ковыряясь в тарелке.

За последние несколько месяцев Хейзел страшно похудела, и её глаза выглядели усталыми. На самом деле обе сестры Готель были очень бледными. Готель посмотрела на них, гадая, что же она может сделать, чтобы поднять им настроение.

– Мы наполним весь наш дом светом!

– Что? – хором спросили Хейзел и Примроуз.

– Вы же меня слышали! Мы озарим светом каждую комнату! Посмотрите в окно! Повозки прибыли сегодня утром, пока вы спали!

Примроуз и Хейзел подошли к выходящим во двор окнам. Посмотрев вниз, они увидели сэра Якоба, который стоял на ветреной вершине холма и управлял своими приспешниками. Словно маг, творящий заклинания, он энергично жестикулировал и указывал в разные стороны.

– Это что, свечи?

– Именно! Куча повозок, гружённых свечами! Мы осветим каждый уголок в нашем доме! Я читала о том, как другие ведьмы празднуют самую длинную ночь в году, и некоторые из них считают, что лучше всего посвятить этот праздник свету.

– Где ты это прочитала? – спросила Хейзел.

– В какой-то книге, которую привезли в одной из многочисленных повозок по распоряжению Якоба.

– Ты стала очень зависима от него. Думаешь, это разумно? – спросила Примроуз.

– Он счастлив, что у него есть такая работа. Ему нравится заниматься делами. Мама всегда держала его взаперти в склепе, если только он не был нужен ей для битвы или для доставки груза.

– Он никогда не спит, Готель! Он постоянно на ногах и занимается для нас какими-то делами! – сказала Хейзел, заставив Готель рассмеяться.

– Ты права, он никогда не спит. И ему больше нравится чем-нибудь заниматься, чем сидеть в своём склепе, ожидая, когда его позовут. Я уже говорила с ним об этом, Хейзел. Даю тебе слово, он сам хочет поработать для нас.

– А что насчёт прислужников? Ты даёшь им отдохнуть? – спросила Хейзел.

– Хейзел, мы уже столько раз это обсуждали. Якоб работает с ними посменно, позволяя им спать по нескольку дней подряд перед тем, как им снова придётся работать. И прежде чем ты спросишь меня снова, скажу: нет, дети не бодрствуют в своих могилах, они спят. – Готель встала и подошла к сестре. – Хейзел, я беспокоюсь за тебя. В последнее время тебя частенько подводит память.

– Я просто устала, Готель. Я в порядке.

– Ты так похудела. Пожалуйста, поешь хотя бы немного. Неужели тебе совсем ничего не хочется? Я могу попросить Якоба принести всё, что ты скажешь.

– Нет. Готель. Я в порядке. Пожалуй, я пойду в свою комнату и прилягу. У меня болит голова.

– Ладно, Хейзел, отдохни хорошенько.

Готель взволнованно наблюдала, как её сестра выходит из комнаты. Ни разу в жизни никто из сестёр не болел. Этого просто не случалось. И вот теперь Готель не знала, что с этим делать. Она решила провести день в библиотеке матери и посмотреть, сможет ли она вычитать что-то, что поможет Хейзел.

– Прим, я пойду в мамину библиотеку. Не хочешь пока повесить на дерево несколько тех красных сердечек? Я сделала их специально для тебя.

– Да, пожалуй, я так и сделаю. Не могла бы ты попросить Якоба прислать кого-нибудь, чтобы помочь мне с коробками?

– Правда? Я не думала, что ты захочешь видеть здесь кого-то из маминых созданий.

– Сейчас я отношусь к ним немного иначе. Некоторые из них погибли, защищая нас от матери. Теперь они принадлежат нам, а не ей.

– Я рада, что ты изменила своё мнение. Я попрошу Якоба прислать кого-нибудь тебе на помощь.

Когда Готель вышла из обеденного зала и направилась в личную библиотеку матери, она столкнулась с Якобом, который следил за ремонтом столовой.

– Кажется, комната начинает обретать прежний вид, – сказала девушка, оглядывая столовую.

– Здравствуйте, госпожа Готель. – Якоб всегда обращался к ней именно так, если рядом находились другие прислужники или её сёстры. В ином случае он назвал бы её юной ведьмой, что начинало казаться девушке очень милым. Готель честно не знала, как бы она справилась со всем без его помощи. – Госпожа, у меня есть к вам несколько вопросов насчёт этой комнаты. Вы сказали, что хотите поставить на окна ставни?

Готель была поражена тем, как преобразилась комната. Её по-прежнему украшали каменные статуи гарпий и летящих воронов, а в каменных стенах было вырезано множество оконных проёмов, но прислужники установили створчатые окна, которые в любой момент можно открыть, если девушкам вдруг захочется насладиться природой. Больше всего Готель поразило то, как мастерски скелеты поработали с рамами окон, выкрасив их в тон камню, что создало иллюзию благородной старины, и обновлённая комната выглядела почти так же, как и раньше. Тёмные каменные стены красиво контрастировали с серовато-голубым небом.

– Теперь я в этом уже не так уверена.

– Я подумал, что вам понравится такое моё решение. Надеюсь, вы не возражаете, что я распорядился установить окна. Мне показалось неправильным отгораживаться от такого замечательного вида и солнечного света.

– Вы совершенно правы. И мне очень нравятся новые столы, стулья, ковры и красные гобелены. Ох! А канделябры и новые настенные бра! Спасибо вам, Якоб!

– Рад стараться, – ответил Якоб, в голосе которого проскользнула гордость за проделанную работу.

– Якоб?

– Да?

– Вы действительно довольны своей работой? Хейзел и Примроуз беспокоились о вас.

– Я вполне счастлив, моя юная ведьма, – тихо сказал Якоб. – Но я беспокоюсь о ваших сёстрах. Не хочу вас тревожить, но боюсь, что ваша мать нанесла им непоправимый ущерб во время нападения. Надеюсь, я не преступлю границы дозволенного, если посоветую вам поскорее заняться этим вопросом.

– Я как раз думала об этом, когда проходила мимо столовой. Я направлялась в личную библиотеку матери.

– Теперь это ваша библиотека, госпожа. Не забывайте об этом.

– Спасибо вам, Якоб. Если я понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.

Глава XIV

Злые сёстры в Мёртвом лесу

Готель взяла одну из книг и расположилась в чаще леса неподалеку от Города Мёртвых, совсем как в те дни, когда она гуляла со своими сёстрами, а их мать была ещё жива. Девушке хотелось оказаться в каком-нибудь тихом месте, подальше от дома и шума ремонтных работ. Её сёстры спали, но Готель распорядилась оставить им их любимые пирожные и фрукты, чтобы попытаться вызвать у них аппетит, если они проснутся до её возвращения домой.

Она сидела на одной из пустых могил, прислонившись спиной к могильному камню. Солнце, проникая сквозь иссохшие ветви плакучей ивы, отбрасывало блики света на страницы её книги. Отвлёкшись от чтения, девушка наблюдала за тем, как пляшут и меняются тени, когда ветерок колышет ветви. У неё вошло в привычку сидеть только на могилах тех, кто в этот момент работал в доме. Теперь, когда она познакомилась со многими своими приспешниками, ей почему-то казалось неуважительным беспокоить их, пока они спят.

Готель читала книгу о различных лекарствах и противоядиях, которую написала её мать. Она отчаянно беспокоилась о здоровье своих сестёр и надеялась найти полезный совет в одной из многочисленных книг, доставшихся ей по наследству. Сначала девушка думала, что они просто травмированы и утомлены теми суровыми испытаниями, через которые сёстрам пришлось пройти из-за матери. Отчасти Готель по-прежнему хотелось верить, что так и есть, но прошло уже несколько месяцев, а им так и не стало лучше. Девушке пришлось признать, что, возможно, сёстры больны гораздо серьёзнее, чем ей казалось, и она была полна решимости выяснить, что с ними.

Готель всегда быстро училась, но она понимала, что предки ни за что не станут делиться с ней знаниями после ссоры с матерью, поэтому она решила прочитать как можно больше оставленных в библиотеке книг. В то место, где хранилась кровь её матери, девушка заходила только для того, чтобы достать золотые монеты, необходимые Якобу для закупки припасов. Теперь, когда стало ясно, что болезнь сестёр довольно серьёзна, Готель задалась вопросом, не разделить ли ей просто с ними кровь, чтобы спасти их жизни. Но она не могла не вспоминать слова матери, о том, что ей необходимо скрывать часть себя от сестёр. Если Готель разделит с ними кровь, она больше не сможет ничего утаить. В последнее время старшие сёстры постоянно спали, и Готель была предоставлена самой себе, чтобы делать всё, что заблагорассудится. Она должна была признать, что наслаждалась нежданной свободой.

«Нет, это не значит, что ты желаешь им смерти, Готель».

Ей ежедневно приходилось заставлять себя не думать, как её мать. Она любила своих сестёр больше всего на свете. Вот прямо сейчас девушка сидела в лесу, склонившись над книгой своей матери, пытаясь найти лекарство от их болезни, не так ли? Хотя что-то ей подсказывало, что, скорее всего, лекарство заключено в крови её матери. Но Готель не могла выкинуть из головы слова матери, наказавшей не делиться кровью с сёстрами, предупредив, что им не понравится то, что они прочтут в её мыслях. Девушка вспомнила и её предсказание о том, что в конце концов Готель останется одна. Но как такое возможно? У неё всегда будет Якоб. Всегда будут остальные слуги-скелеты. И если она сможет найти лекарство, у неё всегда будут сёстры. Мать – королева лжи. Готель с сёстрами предначертано быть вместе.

«Сёстры. Вместе. Навсегда». Такова была их клятва. «Если мне придётся разделить с ними кровь матери, пусть так и будет!»

Готель захлопнула книгу расстроенная тем, что потратила весь день на поиски лекарства, хотя прекрасно знала, что ей придётся использовать кровь матери. Она не знала, откуда ей это известно, просто чувствовала.

– Ты знаешь об этом, потому что кровь матери уже течёт в твоих венах. – Готель удивленно подняла глаза. Она мигом вскочила на ноги и попятилась от трёх молодых девушек, стоявших перед ней в тени мёртвых плакучих ив. Они были одеты в чёрные платья с замысловатыми парчовыми корсажами, вышитыми серебром. Их пышные юбки, длиной чуть ниже колен, были отделаны несколькими рядами кружев, под ними виднелись чёрно-белые полосатые чулки и блестящие чёрные остроносые ботинки.

– Кто вы, чёрт возьми, такие и как попали в мой лес? – строго спросила Готель.

– Я – Люсинда, а это мои сёстры Руби и Марта. Прости, мы не хотели тебя напугать, – сказала одна из них с милой улыбкой.

Готель разглядывала странных молодых девушек. Они были примерно одного возраста с Готель и её сёстрами, может быть, на год или два старше, но им ещё не было и двадцати. Незнакомки выглядели совершенно одинаково. Их длинные густые чёрные волосы мягкими волнами спадали на плечи, а бледная кожа прекрасно контрастировала с тёмными глазами и красными губами. Что-то в этих девушках показалось Готель знакомым, но она никак не могла понять, что именно.

– Неудивительно, что мы кажемся тебе знакомыми. Мы ведь тоже ведьмы, – пояснила девушка, назвавшая себя Люсиндой.

«Они читают мои мысли!» – с паникой подумала Готель.

– Да, мы можем читать мысли. Мне очень жаль, если это доставляет тебе неудобство. Но я обещаю, что мы не причиним тебе никакого вреда. Вообще-то мы здесь, чтобы помочь. Мы ощутили всплеск твоей магии в тот момент, когда ты уничтожила королеву мёртвых. Также мы ощутили и твое горе. Мы услышали твой зов о помощи, находясь далеко в своих землях за множество королевств отсюда. Мы не могли на него не откликнуться и пришли, чтобы помочь тебе исцелить сестёр.

– Исцелить сестёр? Откуда вам о них известно? – спросила Готель. – Почему вы хотите помочь кому-то совершенно незнакомому? – Она вовсе не была уверена, что эти незваные гостьи действительно желают ей помочь.

– Как много вопросов, – засмеялась Руби.

– Мы все – ведьмы. А значит, должны поддерживать друг друга и помогать в трудную минуту, – проговорила Люсинда.

– А что вы хотите взамен? – спросила Готель, разглядывая сестёр.

– Мы хотели бы, чтобы ты позволила нам прочесть книги твоей матери. Мы мечтаем изучить искусство чёрной магии и узнать секреты долгой жизни ваших предков, – ответила Люсинда с улыбкой.

– Вы просите не так много, – удивилась Готель.

– Я считаю, что твоих сестёр нужно спасти любой ценой, – сказала Марта, хотя это могла произнести любая из них. Голоса незнакомок были совершенно одинаковы.

Марта подошла к Готель и протянула руку:

– Я клянусь тебе, что мы здесь только чтобы помочь. Если ты не захочешь поделиться с нами книгами своей матери – так тому и быть. Мы всё равно тебе поможем. Нам не важно, решишь ты нам отплатить за услугу или нет. Мы просто ответили на твой вопрос. Было бы здорово получить доступ к знаниям вашей семьи, но это вовсе не обязательно. Мы в любом случае хотим помочь.

– Это так! Мы хотим помочь вам, несмотря ни на что! Я никогда не могла представить, каково это – потерять своих сестёр. Я обещаю, что мы сделаем всё возможное, чтобы вылечить их, Готель, – заверила Люсинда.

– Да! Мы обещаем! – подтвердила Руби.

Слушая речи пришлых сестёр, Готель испытала головокружение. Она не знала, как ей лучше поступить. Девушка никогда раньше не встречала других ведьм, не считая тех, что принадлежали к её роду, поэтому она была немного ошеломлена знакомством со столькими ведьмами сразу. Тут Готель осознала, как сильно она была изолирована, живя в своём собственном мире, где не было никого, кроме её семьи и приспешников.

– Постойте! А как вы пробрались сквозь заросли? – спросила Готель, удивляясь, как им удалось преодолеть чары её матери.

Злые сёстры посмотрели друг на друга:

– У нас есть свои способы.

Готель позавидовала ведьмам. Они явно были более сведущи в магии, чем девушка могла себе представить, и наверняка были сильнее её.

– А вы не могли бы научить меня своему колдовству? – спросила Готель.

Злые сёстры рассмеялись:

– Ну, конечно, могли бы, маленькая ведьма. Мы были бы рады научить тебя всему, что знаем.

Услышав эти слова, Готель возликовала. Она наконец-то нашла ведьм, которые могли помочь ей научиться колдовству. Ведьм, которые обещали помочь ей исцелить сестёр.

Готель взяла руку Марты, а затем Люсинды и Руби, сжав их вместе в своих ладонях:

– Не хотите ли вы присоединиться к нам в самую длинную ночь и отпраздновать солнцестояние? Мы собираемся устроить праздник света.

– Праздник света в Мёртвом лесу? Не думаю, что кто-то может похвастаться тем, что присутствовал на подобном событии. Я бы не хотела его пропустить! – воскликнула Руби.

– Конечно, мы присоединимся к вам на солнцестояние! Это честь для нас! – сказала Люсинда.

– Тогда, может быть, я покажу вам дом? Сэр Якоб всё подготовит к сегодняшнему вечеру. Я покажу вам гостевую комнату, где вы сможете освежиться перед праздником.

– Спасибо, – произнесли таинственные красавицы в один голос, словно хор сирен.

– Да, ещё я должна предупредить вас насчёт сэра Якоба. Видите ли, он...

– Мы всё знаем о сэре Якобе. Не волнуйся, – успокоила Люсинда, прервав Готель.

– Откуда вам о нём известно? – спросила Готель.

– Мы видели его в твоём сознании, когда ты упомянула его имя. Мы видели тот образ, который закрепился в твоей памяти, – объяснила Марта, улыбаясь.

– Да, я тоже вижу.

– Мы вовсе не удивлены тем, что в Мёртвом лесу ведьмам прислуживают ожившие мертвецы, – пожала плечами Люсинда.

– Точно. Кто же ещё это мог быть?

Готель по-прежнему не доверяла своим новым знакомым. Ей было интересно узнать, что скажет о них Хейзел, подтвердит ли она их слова о том, что они прибыли с добрыми намерениями.

– Нам сюда, – указала она, когда они шли по длинной дорожке, ведущей к заново обустроенному двору, который теперь был уставлен прекрасными статуями, окружающими большой фонтан. В центре фонтана стояла массивная статуя Горгоны, поражающая воображение. Её лицо украшала широкая злая ухмылка, обнажающая острые зубы, а на голове вместо волос извивались дикие змеи. Её большие каменные глаза казались живыми. Горгона выглядела довольной, как будто только что обратила в камень резвящихся вокруг неё танцовщиц, и Готель, взглянувшей на своё отражение в воде, на мгновение показалось, что она сама тоже обратилась в камень. Девушка гадала, что её сёстры думают о новом фонтане. Ей было интересно, считают ли они его таким же красивым, как она сама. В эти дни Готель не часто разговаривала со своими сёстрами,- она была так занята украшением и обустройством дома для них, что уделяла им слишком мало времени.

– И не забудь про колдовство. Ты изучала магические книги своей матери, пытаясь найти лекарство, чтобы излечить своих сестёр, – промолвила Люсинда, прочтя мысли Готель.

– Да. Это правда. – Готель сомневалась, что могла бы когда-нибудь привыкнуть к тому, что кто-то постоянно читает её мысли. Теперь она понимала Примроуз, которая не хотела, чтобы они с сёстрами получили такую способность.

– Мы с нетерпением ждём встречи с твоими сёстрами, – сказала Люсинда, когда они достигли вестибюля, всё ещё не до конца отремонтированного. Сэр Якоб был там и командовал своими приспешниками, как великий полководец на войне.

– Сэр Якоб, я хочу представить вам Люсинду, Руби и Марту. Они будут нашими гостями во время самой длинной ночи и отпразднуют с нами солнцестояние.

Некоторое время Якоб стоял молча. Готель не знала, чем было вызвано такое поведение, шоком из-за внезапного появления незнакомцев в Мёртвом лесу или чем-то ещё. Что бы ни творилось в его голове в этот момент, он выглядел встревоженным.

– Добро пожаловать, дамы. Пожалуйста, дайте знать госпоже Готель, если вам что-то понадобится, чтобы сделать ваше пребывание здесь более комфортным, – сказал он, глядя на нежданных гостей. Его лицо приобрело странное выражение, но не от той кривой улыбки, которую так полюбила Готель.

– Спасибо, сэр Якоб, – хором сказали девушки. То, как они это произносили, было похоже на песню. Готель задумалась: если бы она и её сёстры выглядели настолько же одинаковыми, были бы они похожими на этих трёх ведьм? И стала бы её мать счастливее, имей она таких дочерей? А если бы они были так же похожи друг на друга, как эти девушки, стала бы она пытаться их убить? Голос матери эхом раздался в голове Готель: «Иметь неотличимых друг от друга дочерей-ведьм – это божественное благословение».

Разве мать хоть когда-нибудь сказала им доброе слово? Готель не могла припомнить, чтобы мать хоть раз пыталась поддержать её, по крайней мере, пока она не умерла. Но теперь девушка была почти уверена, что всё сказанное матерью в те дни было ложью. Она была глупой, полагая, что её мать ни за что не пойдёт на предательство.

– Не отвергай всё, что твоя мать сказала тебе в те последние дни, Готель. Не все её слова были ложью.

Готель непонимающе взглянула на Люсинду. Ей не стоило забывать, что эти девушки могут слышать все её мысли.

– Мы можем научить тебя скрывать свои мысли от посторонних, – предложила Руби.

– Надеюсь, вы не станете принимать это на свой счёт, но мне бы очень хотелось этому научиться. – Готель ощутила вину за то, что совсем забыла про бедного Якоба, который всё это время стоял рядом, почти загипнотизированный гостьями. Или даже напуганный. Может быть, Готель немного преувеличивала, но в сёстрах явно было что-то такое, что его беспокоило. Ей придётся поговорить с ним позже, когда девушки разойдутся по своим комнатам.

– Спасибо вам, Якоб. Не буду отрывать вас от работы. Я загляну к вам позже, до того, как мы начнём отмечать самую длинную ночь в году.

– Да, госпожа Готель. – Сказав это, он отправился своей дорогой, приказав прислужникам заканчивать с украшениями и начинать расставлять свечи по всему дому.

Злые сёстры рассмеялись. Готель нравился их смех. Он не казался издевательским или противным, а был музыкальным и заливистым. Девушке так не хватало веселья и беззаботной жизни, которую они знали раньше. Она скучала по совместным прогулкам с сёстрами.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь твоим сёстрам. Мы обещаем, – подбодрила её Марта.

– Спасибо, – ответила Готель. – Позвольте мне показать вам ваши комнаты.

– Если ты не против, нам хватит одной комнаты, – сказала Люсинда.

– Да, конечно. Тогда вы можете поселиться вон там, в драконьей комнате. Тут расположена самая большая кровать, если вы, конечно, не против спать вместе, – откликнулась Готель, направляя их вверх по лестнице.

– Мы не возражаем, – с улыбкой ответили сёстры, оглядывая особняк. Их миниатюрные каблучки застучали по каменному полу. Цок-цок-цок, этот звук начинал раздражать Готель, вызывая лёгкое головокружение. Она рассмеялась про себя: «Что ж, по крайней мере, я всегда услышу, когда они будут рядом».

Сёстры присоединились к смеху Готель. Девушка не стала заострять на этом внимание, сделав вид, что ничего не заметила. Поднимаясь по лестнице, они миновали множество скелетов, которые расставляли свечи всюду, куда могли дотянуться. Каждое свободное место было уставлено свечами.

– Ваша комната вон там, – Готель указала на большую каменную арку. Драконья комната находилась в самой старой части дома. Это была одна из их самых больших комнат. Готель всегда удивлялась, почему мать никогда не использовала её сама. Это была лучшая из всех спален, украшенная каменной резьбой в виде драконов, протянувшейся вдоль стен, и гигантским камином, окружённым крылатыми созданиями.

– Она не хотела жить в комнате, где умерла её мать, – сказала Люсинда.

Готель вздрогнула. Эти слова, словно нож, пронзили её сердце. Она знала, что это не ложь. Девушке было больно думать, что незнакомки знают о её матери что-то такое, чего не знает она сама.

– Откуда ты знаешь? – спросила Готель, пристально глядя на Люсинду.

– О многих королевах мёртвых ходят легенды. Их истории записаны в Книгах Судеб, которые мы читали с большим интересом.

– Должно быть, ты знаешь об истории моей семьи гораздо больше, чем я, – рассеянно пробормотала Готель, наблюдая, как пара скелетов-прислужников раздвигает занавески и разводит огонь. Когда была жива мать, по дому никогда не бродило так много слуг. По крайней мере, ни она, ни сёстры этого не видели. Девушка улыбнулась, понимая, что, вопреки всему, ей всё же удалось стать королевой. И она проложит свой собственный путь.

– Я надеюсь, вам здесь понравится. Вы можете гостить в этом доме столько, сколько пожелаете. Я попрошу кого-нибудь принести несколько платьев и всё остальное, что может вам понадобиться. Похоже, у вас тот же размер, что и у моей сестры Хейзел. Ей как раз на днях привезли столько платьев и ночных сорочек, что она вряд ли сможет их все переносить.

– Спасибо тебе, Готель. Или нам следует называть тебя Королевой?

Готель рассмеялась:

– Я определённо не ваша королева. Просто зовите меня по имени. Прошу вас, – девушка указала рукой на каменный стол, на котором находилось большое пресс-папье, пузырёк чернил и перо. – В ящике стола вы найдёте бумагу, если вам понадобится сообщить своей семье, что вы здесь задержитесь. И если вам что-то будет нужно, пожалуйста, дайте знать одному из моих скелетов. Они могут приготовить ванну принести поесть, сделать всё, что вам потребуется. Никто из них не умеет говорить, конечно, кроме Якоба, но они всё слышат и понимают.

– Спасибо, Готель, – ответили сёстры, с благоговейным трепетом оглядывая комнату. Готель вдруг увидела их глазами спальню, которая раньше казалась ей совершенно обычной. Огромная пуховая перина лежала на большой, вырезанной из камня кровати с четырьмя столбиками, верхушки которых были сделаны в форме драконьих голов. Комната была украшена красным балдахином и портьерами, которые, как и алые гобелены и ковры, появились здесь уже после смерти её матери. Спальня была просто роскошной, и Готель удивилась, почему не заняла её сама.

– Так и следует поступить! После того как мы уедем, конечно! – посоветовала Марта, смеясь.

– Ах да, пока я не забыла... – произнесла Готель. – Перед наступлением темноты кто-нибудь придёт за вами и проводит в обеденный зал для празднования. Якоб позвонит в колокольчик за два часа до праздника, чтобы вы успели переодеться. А пока, пожалуйста, не забудьте позвонить в колокольчик, если вам что-нибудь понадобится. Теперь, если вы не против, я хотела бы пойти проведать своих сестёр.

– Конечно, – ответили ведьмы.

Готель вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Она слышала смех ведьм, когда шла по коридору к комнатам своих сестёр.

«Какие необычные злые сёстры».

Глава XV

Самая длинная ночь

Все шесть ведьм молча стояли во дворе, ожидая, когда сэр Якоб выйдет из дома. Готель думала, что они все соберутся в обеденном зале, но, похоже, у сэра Якоба были другие планы.

Хейзел, Готель и Примроуз были одеты в прекрасные платья, которые Готель подобрала специально для празднования солнцестояния. Платья были чёрными, в соответствии с традицией их матери, но они были украшены каскадом вышитых серебром звёзд, которые спускались вниз с правого плеча каждой девушки, закручивались вокруг корсажей, а затем рассыпались по подолам их пышных юбок как по ночному небу. Волосы юных ведьм были украшены заколками со сверкающими звёздами. Люсинда, Руби и Марта предпочли надеть те же платья, в которых они приехали. Когда Готель присмотрелась повнимательнее, она поняла, что серебряная вышивка на их корсажах тоже была сделана в виде маленьких звёздочек. Хотя злые сёстры остались в той же одежде, они уложили свои волосы в замысловатые пучки, закреплённые высоко на головах, а по обе стороны их лиц свисали длинные локоны. Пучки волос также были украшены серебряными звёздами, которые хорошо сочетались с серьгами и великолепными ожерельями, которые Готель прислала в подарок гостям на солнцестояние. Все шестеро были закутаны в белые меховые накидки и муфты, чтобы защититься от холода.

Пурпурное сумеречное небо начало темнеть, приобретя фиолетовый оттенок, и в воздухе повисла тишина, по которой Готель всегда понимала, что вот-вот пойдёт снег. Она чувствовала, как холод щиплет её щёки, окрашивая их в розовый цвет, как у её сестёр. Она даже могла видеть пар от их дыхания. В этот момент, чтобы скрасить ожидание, Готель представляла их всех драконьими ведьмами, дышащими паром.

– Долго нам ещё ждать, Готель? – спросила Примроуз, явно начиная терять терпение.

– Я не уверена, Прим. О, подожди-ка, смотри. А вот и он.

Вдалеке они увидели выходящего из дома Якоба. Он держал в руке факел, освещающий его похожие на череп черты лица.

– Добрый вечер, юные ведьмы. Простите, что заставил вас ждать, – сказал Якоб, когда он наконец подошёл к девушкам. – Поскольку это первое зимнее солнцестояние моих повелительниц, на котором они будут присутствовать в качестве королев, я хотел сделать самую длинную ночь ещё более особенным событием.

Готель заметила, что Якоб пристально смотрит на их гостей. У неё не было возможности поговорить с ним наедине по этому вопросу, и теперь девушке было ещё более любопытно, что он думает о злых ведьмах.

– Представляю вам, дамы, впервые в наших землях, праздник света! – Якоб поднял свой факел, подавая сигнал Виктору, который наблюдал за происходящим из дома, и через несколько мгновений весь дом и его территория наполнились самым великолепным светом, который Готель и её сёстры когда-либо видели.

– О, Якоб! Это просто замечательно! Спасибо! – воскликнула Готель, улыбаясь счастливым лицам сестёр.

– Рад стараться, моя королева, – улыбнулся в ответ Якоб, жестом приглашая всех ведьм следовать за ним. – Пойдёмте. Здесь слишком холодно. Королева Готель устроила великолепный пир по случаю этого торжества.

– Ах, Готель, целый пир, правда? – спросила Примроуз, улыбаясь.

– Дом такой красивый, Готель! Спасибо тебе! – поблагодарила Хейзел.

Готель нравилось видеть своих сестёр такими счастливыми:

– Я хотела, чтобы наш первый совместный праздник без мамы был особенным! Я мечтала сделать вас счастливыми! Пожалуйста, скажите мне, что вы счастливы! – Но слов не потребовалось: через несколько мгновений она уже была заключена в объятия своих сестёр.

– Спасибо тебе, Готель! – восклицали они. – Благодарим тебя!

– Да, тут очень красиво, – закивали гостьи, заворожённые светом, который лился из дома. Особенно ярко сиял обеденный зал. – Вон та комната напоминает нам путеводный луч, притягивающий к себе внимание.

– Благодарю вас! Именно этого я и хотела добиться.

– А, так ты уже видела подобное? – спросила Люсинда, когда они все вместе прошли вслед за Якобом через вестибюль и поднялись по лестнице, ведущей в обеденный зал.

– Нет, я только читала об этом. Мы никогда не покидали Мёртвый лес, – ответила Готель с сожалением, когда они вошли в обеденный зал. Сотни скелетов тихо выходили из дома и возвращались в свои могилы. Стало ясно, что Якоб распорядился, чтобы они зажгли все свечи одновременно. Не было ни одного свободного места, не занятого свечами. Дом был полностью залит светом, как и хотела Готель. Войдя в обеденный зал, она была поражена красотой дерева солнцестояния, расположенного в центре комнаты и возвышающегося до самого верха стеклянного купола. Дерево было украшено красными стеклянными сердцами, птицами и блестящими стеклянными шарами различных цветов, которые сверкали в свете свечей.

В дальнем конце комнаты находился алтарь с маленькими написанными маслом портретами предков, а в центре был расположен портрет их матери. Перед алтарём лежали лесные орехи, чай, апельсины, разные цветы и шоколадные конфеты, а также медный колокольчик и красивая чайная чашка, которую принесли только по случаю праздника. Чайная чашка была серебряной с чёрными черепами и с небольшой трещиной внутри. Рядом находились изумрудная брошь, изумительно красивое бриллиантовое колье, нитка жемчуга и кольцо с ониксом – все эти вещи принадлежали предкам девушек. Обычно эти сокровища доставали только по важному случаю, всё остальное время они хранились в деревянном ящике в тайнике матери. Алтарь был уставлен множеством конусообразных свечей разной высоты, которые были вставлены в серебряные подсвечники. Эти свечи, казалось, горели ярче других, свет был почти ослепительным, чего и планировала добиться Готель. Она не хотела, чтобы её сёстры видели портрет своей матери, если они того сами не пожелают. Она бы вообще избавилась от алтаря, лишь бы не огорчать их, но опасалась разозлить своих предков. Девушка и так боялась, что они обидятся, ведь сегодня юные ведьмы не празднуют самую длинную ночь под покровом темноты, торжественно стоя у алтаря.

Под деревом лежала груда подарков, завёрнутых в красную и серебряную бумагу с чёрными бантиками и маленькими белыми бирками. Тут даже обнаружились подарки для гостей. Обо всём этом позаботился Якоб, который хотел быть уверенным, что никто не останется в стороне от празднества. Готель была поражена тем, насколько тщательно Якоб подошёл к подготовке, и вынуждена была признать, что без него она бы не справилась.

– А теперь, если желаете, можете пройти со мной в столовую, обед уже готов, – возвестил Якоб.

В камине столовой горел огонь, отбрасывая блики и тени на вырезанных в каменной стене гарпий. В комнате было тепло даже с открытыми окнами, из которых открывался потрясающий вид на внутренний двор, на месте которого прежде была оранжерея.

– Здесь так чудесно, Якоб, спасибо вам.

– Подойдите к окнам. Я хочу вам кое-что показать, – сказал он всем ведьмам.

Сразу за двором, в маленькой оранжерее рядом с каретным сараем, Готель разглядела свет цветка рапунцель, усиленный окнами оранжереи. Она почти забыла о его существовании из-за всех этих ремонтных работ и беспокойства за здоровье сестёр. Ей было интересно, знают ли приезжие ведьмы, что это за крошечный огонёк. Девушка начала нервничать. Она никогда не предполагала, что однажды будет принимать в своём доме и на своей земле других ведьм, таких же изящных, как этот цветок. Думали ли они, что это особая свеча, зажжённая в честь праздника света, или же знали, что этот цветок – её тайна, хранимая поколениями?

Якоб видел, что Готель встревожена, а это, в свою очередь, беспокоило и его самого. Но через несколько мгновений во дворе начали зажигаться и другие огни. Именно этим зрелищем, а не наблюдением за цветком, он собирался поделиться со своими королевами. Каждая из резвившихся возле фонтана каменных танцовщиц теперь держала в руках горящие свечи, а в центре фонтана стояла Горгона, окружённая плавающими свечами, освещающими её радостную улыбку. Это было прекрасное зрелище. А потом, один за другим, по всему лесу начали появляться огни. Тысячи свечей озарили весь лес, и все они были зажаты в руках их преданных слуг. Это было замечательно: в ярком блеске огней чувствовалась мощная демонстрация королевской силы Готель её гостям. Это было похоже на бесконечное море света, которое простиралось настолько далеко, насколько они могли видеть.

– Спасибо вам, Якоб. Спасибо за все, что вы сделали для нас этой ночью, и за все остальное с тех пор, как умерла наша мать, – искренне сказала Готель.

– Всегда к вашим услугам, моя королева. – Готель заметила, что с тех пор, как появились странные ведьмы, Якоб всё время называл её не иначе как «моя королева». Ей почти не терпелось поскорее закончить этот вечер, чтобы поговорить с ним наедине. – Прошу всех занять свои места. Ужин остынет, – сказал Якоб, провожая ведьм к их стульям.

Ведьмы разместились за длинным деревянным столом, который ломился от множества вкусных блюд и маленьких свечей в стеклянных подсвечниках. Якоб умудрился включить в меню любимые блюда всех присутствующих. Так что даже злые сёстры с удовольствием угощались большими порциями печёных яблок, сдобренных коричневым сахаром и корицей и поданных с холодными сливками.

– Откуда вы знаете, что мы любим вишни в бренди? – спросила Руби, выливая сироп на большой кусок орехового пирога.

– Якоб мастер предугадывать каждый наш каприз, – сказала Готель, улыбаясь своим гостям.

К удивлению Готель, Примроуз и Хейзел тоже навалили на свои тарелки кучу любимых блюд. Примроуз жевала вишнёвый пирог, а Хейзел намазывала шоколадное масло с орехами на слегка прожаренные тосты, покрытые лёгкой сахарной пудрой. Готель подумала, что она каждый день с радостью устраивала бы своим сёстрам праздники, если только так она может заставить их поесть. Может быть, всё дело было в тепле комнаты, но Готель показалось, что на щеках сестёр появился здоровый румянец. Этот вечер был именно таким, каким она его себе представляла.

В промежутках между поеданием своего пирога и потягиванием вина Примроуз задавала новым знакомым множество вопросов:

– Как давно вы изучаете магию? А где вы живёте? Как вы нашли нас в Мёртвом лесу? Какой магией вы владеете? – девушка не замолкала даже для того, чтобы дать ведьмам время ответить на многочисленные вопросы. Было приятно видеть Примроуз такой счастливой и полной жизни.

«Наконец-то она стала собой», – подумала Готель. Хейзел же, как обычно, молчала. Она была самой задумчивой из сестёр. Ей больше нравилось наблюдать. Вот и сейчас она позволила Примроуз, самой общительной из них, задавать все вопросы и молча сидела, внимательно слушая ответы.

– Дай им шанс ответить, Прим! – обратилась к ней Готель, смеясь.

– Всё в порядке, Готель. Мы всё понимаем, – сказала Марта. – Мы чувствовали то же самое, когда впервые встретились с другими ведьмами. Но для вас это событие должно быть ещё более ошеломляющим, учитывая сколько лет вы жили сами по себе.

– Так оно и есть! – подтвердила Примроуз. – У нас здесь, в Мёртвом лесу за всю жизнь не было ни одного посетителя. Представьте, что всю свою жизнь вы проводите, не встретив ни одной живой души, кроме ваших сестёр и матери. И Якоба, конечно же. – Она посмотрела на Якоба, стоявшего рядом на случай, если кому-то что-то понадобится. – Якоб! Почему вы не присоединитесь к нам? – спросила она. Если бы Якоб мог покраснеть, он бы так и сделал. Готель почувствовала, что его тронул жест Примроуз.

– Благодарю вас, госпожа Примроуз, но мне нужно проверить кухню. Поскольку вы, дамы, кажется, предпочитаете сладости основным блюдам, я думаю, что стоит попросить немедленно принести другие десерты.

– О! – взвизгнула Примроуз. – Звучит очень здорово!

Гости рассмеялись:

– Ты всегда такая? Такая жизнерадостная? Мы не ожидали увидеть таких счастливых ведьм, когда решили отправиться сюда.

Тут заговорила Хейзел:

– Я не хочу вас обидеть, но зачем вы задаёте вопросы, если уже знаете ответы?

Сёстры-ведьмы улыбнулись Хейзел.

– Ах. А мы-то думали, что ты самая проницательная из сестёр, – заметила Люсинда.

– Ну так как? – спросила Хейзел, говоря громче, чем обычно.

– Мы надеялись, что вы трое умеете читать мысли, – сказала Руби. – Когда мы знакомимся с новыми ведьмами, нам становится намного легче, если мы просто читаем мысли друг друга.

– Подожди, вы умеете читать мысли? – спросила Примроуз.

Злые сёстры рассмеялись.

– Да, – ответили они.

Примроуз нахмурилась.

Гостьи снова рассмеялись.

– Тебе не стоит беспокоиться об этом, Примроуз, – промолвила Люсинда. – У тебя такое чистое и доброе сердце, что тебе действительно нечего скрывать.

– Мне нравятся эти девушки! – сказала Примроуз, улыбаясь собственным сёстрам. – Я не против, если они останутся с нами навсегда!

– Мне вот любопытно, – заметила Хейзел, – как это вам удалось проникнуть в наш лес? Наша мать всегда говорила, что приграничные заросли заколдованы.

– Так и есть, но мы придумали другое заклинание, которое позволило нам войти. Мы не думали, что ты будешь возражать, – ответила Люсинда, оценивая Хейзел.

– Это довольно дерзко, – оценила ответ старшая из сестёр.

– Это дерзко! И мне это нравится! – с улыбкой вмешалась Примроуз, а затем рассмеялась.

– Ну ещё бы, – проворчала Хейзел.

– Прости, если мы переступили черту, Хейзел. Я думала, нам здесь рады, – смутилась Люсинда.

– Конечно же, рады! – воскликнула Примроуз. – Я думаю, моя сестра пыталась сказать, что она впечатлена твоей магией.

– Это так, Хейзел? – спросила Руби.

– По правде говоря, да, – призналась девушка. – Прошу прощения. Мы здесь не привыкли к гостям, и, боюсь, я не разделяю склонности моей сестры к развлечениям. Я не так очаровательна, как другие мои сёстры. – Она снова сосредоточилась на еде.

– Пожалуйста, не извиняйся, Хейзел. Для нас большая честь быть здесь, – произнесла Люсинда, поднимая свой бокал. – За ведьм Мёртвого леса!

– За ведьм Мёртвого леса! – воскликнули остальные, смеясь и чокаясь бокалами.

Ещё примерно через час разговоров за десертами девушки решили продолжить праздник в обеденном зале. У окна, возле одного из диванов, где все ведьмы устроились поудобнее, на тележке стояли ещё несколько подносов с десертами, чаем и кофе. Каждая группа сестёр расположилась напротив другой.

– Сёстры, – начала Готель, обращаясь к своим собственным сёстрам, – я предложила Люсинде, Руби и Марте оставаться здесь столько, сколько пожелают. Я хотела бы разрешить им пользоваться мамиными книгами, что вы об этом думаете? Они согласились помочь нам научиться колдовать.

– О! По-моему, это прекрасная идея! – воскликнула Примроуз, чем очень удивила младшую сестру. – Я знаю, как важна для тебя магия, Готель, и я бы предпочла, чтобы тебя учили эти милые создания, а не мать. – Примроуз посмотрела на старшую сестру и спросила: – А ты что думаешь, Хейзел?

Прежде чем ответить, девушка внимательно посмотрела на ведьм:

– Я думаю, что это очень хорошая идея, но у меня такое чувство, что Готель не совсем честна с нами.

У Готель упало сердце. Она не понимала, о чём говорит её сестра. Люсинда улыбнулась и ответила за неё:

– Ты права, Хейзел. Мы не хотели говорить об этом и мешать празднеству, но мы здесь по другой причине. Мы хотим помочь тебе и Примроуз. Готель беспокоилась о вас – так беспокоилась, что невольно позвала нас сюда. Видите ли, мы можем чувствовать магию в любой точке этого мира. И мы почувствовали Готель, когда она уничтожила вашу мать.

– Но я даже не знаю, как мне это удалось! Я все ещё не думаю, что я справилась своими силами, – сказала Готель.

– Ну, мы здесь, чтобы помочь вам разобраться в этом, – сообщила Марта.

– Почему ты так беспокоишься обо мне и Хейзел? – спросила Примроуз.

У Готель было такое чувство, что Примроуз даже не подозревает, насколько она больна:

– Потому что вы не были похожи на себя с тех пор, как мама напала на вас. Я беспокоюсь, что она причинила вам какой-то непоправимый вред.

– Мы просто устали, Готель. Я думаю, вы просто делаете из мухи слона.

– Прим, прошло уже несколько месяцев, а ты всё не поправляешься! – Готель вовсе не собиралась повышать голос, но иногда её раздражало такое легкомысленное поведение сестры.

– Мне кажется, ты слишком драматизируешь, Готель. Как обычно!

– Нет, Прим, Готель права. С нами происходит что-то ужасное. Я не хотела вас пугать, но думаю, нам лучше поскорее разобраться, чем мы больны.

– Неужели? Неужели ты думаешь, что всё так плохо? – спросила Примроуз.

Но прежде чем Хейзел успела ответить, раздался голос Марты:

– Не волнуйся, Примроуз, мы с сёстрами поможем вам. Я обещаю. Твоя мать прожила необычайно долгую жизнь. Где-то в глубине одной из её книг должен найтись ответ. Не сомневайся.

– Я так рада, что вы здесь, – обратилась Примроуз к странным сёстрам.

– Мы все рады, – подтвердила Готель.

– Это правда, – согласилась Хейзел.

– А теперь, может быть, мы откроем наши подарки до того, как вечер завершится? – спросила Готель, пытаясь разрядить обстановку. По правде говоря, она очень беспокоилась о сёстрах– особенно теперь, когда Хейзел признала, что что-то не так, но ей не хотелось волновать Примроуз ещё сильнее.

Она просто надеялась, что нежданные гостьи смогут помочь ей спасти Примроуз и Хейзел.

Глава XVI

Опасения Якоба

Люсинда и её сёстры ещё не спустились к завтраку, а сёстры Готель, как обычно, спали в своей комнате. Готель велела Якобу не беспокоить их и дать им поспать столько, сколько они пожелают. Накануне они все засиделись допоздна, открывая подарки. Но Готель проснулась рано. Она хотела поговорить с Якобом наедине, в тишине раннего утра, когда солнце ещё скрыто за горизонтом, но посветлевшая полоска неба уже говорит о скором рассвете.

Девушка нашла его в маленькой оранжерее, где он разговаривал с несколькими скелетами-рабочими о чём-то важном.

– Доброе утро, Якоб.

– Доброе утро, юная ведьма.

– Что здесь происходит? – спросила она, гадая, не случилось ли чего.

– Просто принимаю кое-какие меры безопасности.

– Якоб, могу я поговорить с вами наедине?

– Вы можете спокойно говорить в присутствии своих слуг, это безопасно.

– Я вижу, что вас беспокоят наши гости. Я хотела бы знать, почему.

– Да. Я собирался поговорить с вами об этом после того, как закончу здесь. Я думаю, будет лучше, если вы немедленно отошлёте этих сестёр. Ещё много лет назад ваша мать предвидела, что три ведьмы разрушат это место.

– Это могли быть я и мои сёстры, Якоб. Я сожгла рапунцели, и я убила нашу мать, почти уничтожив весь Мёртвый лес заодно. Я сама исполнила это пророчество.

– Ваша мать говорила, что это будут три ведьмы с одинаковыми лицами.

– Возможно, она ошиблась, Якоб. Может быть, она неправильно всё поняла.

– Видения вашей матери редко были ошибочными. Пожалуйста, поверьте мне, Готель. Я не доверяю этим ведьмам. Вы же ничего о них не знаете. Откуда они взялись, почему они здесь на самом деле? Откуда вам знать, может, они здесь, чтобы украсть рапунцель. А может, они пришли, чтобы занять ваше место королевы! Вы никогда раньше не встречали ведьм, Готель. В большинстве своём они злые, ужасные существа, завидующие силам друг друга, жадные до новой магии. Что они ответили, когда вы спросили у них, зачем они пришли?

– Чтобы помочь Примроуз и Хейзел.

– В обмен на что? – спросил Якоб, поразив Готель тем, как непривычно фамильярно он вёл себя с ней.

– Они хотят изучить магию матери. Они хотят узнать, как воскрешать мёртвых и как мама смогла прожить так долго.

– Тогда им действительно нужен цветок.

«Почему Якоб так беспокоится о цветке?» – удивилась Готель. Его оживили без помощи рапунцеля. Будь это не так, он был бы полностью из плоти и крови, как любое живое существо.

– Не волнуйтесь, Якоб, с вами ничего не случится, если рапунцель исчезнет. Это совершенно другой вид магии. Я коротко говорила об этом с мамой. Цветок...

– Я всё это знаю, Готель. Я гораздо старше вас и провёл бессчётное количество ночей, разговаривая с вашей матерью до самого рассвета. – Якоб сделал паузу. – Послушайте меня, эти ведьмы здесь не для того, чтобы помогать, и даже если они думают иначе, это вовсе не значит, что беда минует вас стороной. У вас есть два варианта, Готель: либо разделить со своими сёстрами кровь, либо позволить им умереть. Но что бы вы ни выбрали, обязательно примите кровь сами, потому что пока вы этого не сделаете, вы не сможете по-настоящему править здесь как королева.

– Вчера вечером вы называли меня своей королевой.

– Я хотел, чтобы гости уважали ваше положение. Но я уверен, даже они знают, что вы не вступили в свои права. Иначе вы бы не просили их о помощи с магией.

– Но разве вы не понимаете?.. Если они не покажут мне, как пользоваться магией матери, то кто это сделает? Они мне нужны!

– А теперь послушай меня, малышка. Это очень важно. Что бы ты ни решила, не подпускай этих ведьм ни к крови, ни к цветку. Мне плевать, что от этого зависит жизнь твоих сестёр. Если ты не можешь спасти их самостоятельно, значит, им не суждено выжить. Мне очень жаль это говорить, но этим ведьмам нельзя доверять. Они тебе не друзья.

Готель стояла как громом поражённая. У неё не было подходящих слов. Она любила и уважала Якоба, но считала, что он не прав.

– Надеюсь, ты ошибаешься, Якоб.

– Ради вашего же блага я надеюсь, что так оно и есть.

Глава XVII

Кровь и цветы

Прошло уже несколько недель после солнцестояния, а странные сёстры по-прежнему гостили в Мёртвом лесу. Якоб больше не делился своими опасениями, а Готель не давала ему скучать, чтобы не видеть его неодобрительных взглядов и беспокойства на лице. Она была уверена, что видение матери было связано именно с ней, а гостившие в доме ведьмы были единственными, кто мог спасти её сестёр.

Хейзел и Примроуз уже отправились спать. Они были слабы и постоянно страдали от боли. Готель не могла видеть их такими и пряталась в библиотеке своей матери вместе с Люсиндой и Руби, отчаянно пытаясь найти способ спасти их. Марта оставалась с Хейзел и Примроуз, делая всё возможное, чтобы им было легче. Она ежедневно заваривала им чай из цветков мака, чтобы помочь справиться с болью. Марта предложила погрузить их в глубокий магический сон, но Готель боялась, что если их состояние изменится, пока они спят, она не узнает об этом.

– Я могу отправить их в страну грёз, Готель. Там они будут счастливы, довольны и больше не будут страдать, – сказала Марта с печальными глазами.

– Но они не смогут сказать мне, если я им понадоблюсь! Пожалуйста, не отправляй их туда, – попросила Готель. Она видела, как страдает доброе сердце Марты.

– Я понимаю. Я заварю им крепкий чай, чтобы они успокоились и не чувствовали боли. Он сделан из семян мака. Я обещаю, что это не причинит им вреда, – девушка нежно коснулась руки Готель.

– Да, пожалуйста, сделай это для них. – Готель чувствовала себя беспомощной, но, к счастью, не такой одинокой, когда ей помогали странные сёстры.

Перелистывая книги матери в отчаянных попытках найти способ спасти сестёр, Готель снова и снова прокручивала в голове свой разговор с Мартой, гадая, правильно ли она поступила, согласившись дать успокоительное Примроуз и Хейзел и запретив погружать их в магический транс.

– Готель, пожалуйста, перестань мучить себя, – вмешалась Люсинда, читая одновременно «Книгу мёртвых» Мани и мысли Готель.

– Что это ты там читаешь? – спросила девушка.

– Боюсь, ничего такого, что могло бы нам помочь, – вздохнула Люсинда, откладывая книгу в стопку, которую они считали бесполезной для своих поисков. – Могу я задать один вопрос? Почему ты не хочешь отдать сёстрам кровь своей матери?

– Они сами этого не хотят! Особенно Примроуз.

– Не думаю, что в данный момент у неё есть выбор, если, конечно, она хочет выжить, – молвила Люсинда, печально глядя на Готель.

– У меня такое чувство, что я заставляю её сделать то, чего она не хочет. Но я не могу просто стоять и смотреть, как она умирает.

– Именно это мы и делаем. Просто тянем время до их смерти, Готель. Каковы бы ни были причины, по которым ты не хочешь использовать кровь своей матери, ты должна сделать свой выбор. Либо используй кровь матери, либо твои сёстры умрут.

– Пожалуй, ты права. Я действительно хотела найти другой способ, но не похоже, что у нас что-то получится. Я чувствую себя виноватой из-за того, что не использовала кровь раньше. Но, честно говоря, я боюсь, Люсинда. Я боюсь того, что случится с нами, когда мы разделим её кровь. Не только потому, что мои сёстры будут знать мои мысли, но и потому, что боюсь стать больше похожей на свою мать и потерять своих сестёр навсегда.

– Ты определённо потеряешь их навсегда, если не воспользуешься кровью своей матери, – сказала Люсинда.

Готель вздохнула:

– Продолжай искать. Нам нужно найти подходящий ритуал.

– Я только что наткнулась на него, Готель, – сообщила Люсинда.

– Спасибо. Я сейчас вернусь.

Готель стояла в дверях комнаты своих сестёр. «Мои прекрасные спящие сёстры».

Марта подслушала мысли девушки:

– Они и правда очень красивы. Я дам тебе время побыть с ними наедине. А где же Люсинда?

– Она в библиотеке, – ответила Готель, не сводя глаз со спящих сестёр.

– Я пойду поищу её, – сказала Марта, похлопав Готель по плечу.

Готель тихо подошла к сёстрам. Она не хотела будить их, но больше всего на свете ей хотелось увидеть их глаза. Она просто стояла и смотрела на них, гадая, всё ли с ними будет в порядке. Интересно, простят ли они её когда-нибудь за то, что она собирается сделать – дать им кровь матери против их воли? И как по волшебству Хейзел открыла глаза и сказала:

– Готель, я люблю тебя. – Она протянула ей руку. – Возьми меня за руку, сестра.

Готель взяла протянутую руку девушки:

– Что такое? – спросила она, и слёзы потекли по её лицу.

– Я доверяю тебе, Готель. Я хочу, чтобы ты это знала.

Готель не удержалась и разрыдалась. Она всё плакала и не могла остановиться:

– Спасибо тебе, Хейзел. Я надеюсь, что Примроуз сможет простить меня.

Старшая сестра слабо улыбнулась, снова погружаясь в сон:

– Не волнуйся. Так и будет.

Готель надеялась, что Хейзел окажется права.

– А теперь спи спокойно, сестра моя. Я люблю тебя. – Но девушка уже крепко спала и не слышала её слов.

В коридоре по пути к кладовой матери Готель встретилась с Люсиндой, Руби и Мартой:

– Вы не могли бы посидеть с моими сёстрами, пока я не вернусь?

– Конечно. Мы будем рады это сделать, – заверила ее Люсинда.

Когда Готель уже было собиралась отпереть дверь кладовой, её охватило необъяснимое чувство, что внутри её ждёт мать. «Не глупи, Готель!» – сказала она себе. Возможно, она просто почувствовала кровь своей матери. Может быть, это и не имело никакого значения, но она не могла избавиться от этого чувства. Казалось, она простояла там несколько часов, прежде чем решилась открыть дверь.

Внутри не было ничего, кроме деревянных сундуков с наследством её семьи. У них было больше денег, чем им могло бы понадобиться в течение многих последующих жизней. Но девушка полагала, что в этом всё же был смысл. Члены её семьи обычно проживали очень долгую жизнь.

«Сосредоточься, Готель. Нужно найти кровь».

Как велел Якоб, девушка отсчитала седьмой камень сверху и нажала на него. Раздался громкий хлопок, когда каменный ящик выскочил из стены, ударив её в грудь. Как будто мать нанесла ей удар. Но ведь он не будет завершающим, не так ли? Конечно, нет, если её сёстры умрут.

– Прекрати, Готель! – сказала она вслух, обращаясь к самой себе. – Твои сёстры не умрут!

Как и было обещано, в ящике обнаружилась кровь её матери. Она находилась в стеклянной бутылке, запечатанной вощёной пробкой. Там же лежала записка. Руки Готель задрожали, а сердце ушло в пятки, когда она прочла письмо. Ей было невыносимо видеть слова, выведенные рукой матери. У неё был причудливый почерк, старомодный, с большими и витиеватыми заглавными буквами. Письмо было адресовано именно ей.

Моя дорогая Готель,

Если ты читаешь эти строки, значит, я ушла за Грань, не передав тебе свою кровь. Скорее всего, ты захочешь разделить её со своими сёстрами, но эта кровь предназначена только тебе одной.

Если твои сёстры когда-нибудь заболеют, единственное, что им поможет, – это цветок рапунцель. Отведи сестёр в оранжерею к цветам и прочти это заклинание.

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне!

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Когда цветы засияют, твои сёстры пойдут на поправку. Продолжай читать заклинание, пока они полностью не исцелятся. Это твоё самое важное заклинание, Готель. Именно с его помощью ты и будешь оставаться молодой столько, сколько захочешь.

Защищай цветок, моя любимая дочь с чёрным сердцем, пока не будешь готова встретиться со мной и своими предками за Гранью.

Мама

Готель выбежала из кладовой, захлопнув за собой дверь и забыв запереть её. Она побежала вверх по лестнице так быстро, как только могла. Но прежде чем она добралась до спальни своих сестёр, она наткнулась на Люсинду, которая спускалась вниз, чтобы найти её.

– О, Готель, мне так жаль, – по лицу Люсинды текли слёзы. Она взяла Готель за руку и повела её в комнату Хейзел и Примроуз, где их уже ждали Руби и Марта с мокрыми лицами. Они оплакивали её сестёр.

– Что случилось? – вскричала Готель, но она и сама видела, что произошло. Её сёстры умерли. Они умерли, пока она размышляла в склепе. Они умерли, потому что она слишком долго бездействовала.

– Нам очень жаль, Готель. Люсинда как раз отправилась за тобой! – пробормотала Марта, плача.

– Так что произошло? – снова задала вопрос Готель, подбегая к постели сестёр.

– Я даже не знаю! Они просто внезапно перестали дышать! – сказала Марта, убитая горем.

– Якоб! Якоб! – закричала Готель. Она подбежала к камину и потянула за рычаг звонка, чтобы позвать кого-нибудь.

– Позволь мне пойти и найти его, – предложила Люсинда, выбегая из комнаты. – Я найду его, не беспокойся!

– Скажи ему, чтобы он привёл ещё кого-нибудь. Мы должны немедленно доставить моих сестёр в оранжерею!

Готель расхаживала по комнате, её сердце бешено колотилось. «Они не могут умереть! Они не могут умереть. О, пожалуйста, не дай им умереть. Это всё моя вина».

Руби и Марта подошли к Готель и обняли её, пытаясь успокоить:

– Тише, Готель, всё будет хорошо.

Вскоре в комнату ввалился Якоб со своими помощниками.

– Якоб! Доставь моих сестёр в оранжерею, скорее!

Все в комнате понимали, что это вряд ли сработает, но Якоб молча последовал приказу своей королевы. Слуги осторожно подхватили тела Примроуз и Хейзел на руки и понесли их вниз по лестнице в направлении оранжереи.

– Якоб, пожалуйста, будь осторожен! Не навреди им!

Готель и странные сёстры вышли из дома и направились следом через двор в оранжерею. Новое строение было не так велико, как прежнее, но со стеклянными окнами и раздвижным потолком, который при желании можно было открыть. И выглядело оно не менее великолепно. Скелеты остановились и посмотрели на свою королеву, словно вопрошая, куда им нужно доставить сестёр.

– Положите их туда, на землю, рядом с цветком! – приказала Готель.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросил Якоб после того, как скелеты выполнили приказ девушки.

– Нет, просто дай мне немного места, – ответила Готель.

Она вынула из кармана смятое письмо, которое в спешке сунула туда. Её руки тряслись, а голос дрожал, когда она произносила заклинание, оставленное ей матерью:

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне!

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Когда Готель произнесла эти слова, цветок засиял ярче, но на её сёстрах это никак не отразилось.

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне!

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Но ничего не произошло. Готель запаниковала. Она не знала, что ей делать.

– Мама сказала, что это сработает! Она написала, что это исцелит их!

– Я не думаю, что одного цветка достаточно, Готель, – предположил Якоб, выглядя совершенно беспомощным. Его сердце разрывалось от жалости к своей королеве.

– Давай скажем это вместе с тобой, Готель, может быть, наша магия поможет! – предложила Люсинда.

– О да! Пожалуйста!

Готель и странные сёстры снова произнесли заклинание, их голоса звучали лихорадочно и отчаянно:

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне!

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Ничего.

– Попробуем ещё раз! – прокричала Готель.

Люсинда посмотрела на своих сестёр, словно желая сказать, что их действия бесполезны. Но они повторили магические слова снова, на этот раз, собрав воедино всю свою силу и направив зов о помощи во многие королевства и за их пределы. Девушки надеялись, что другие ведьмы пошлют в ответ свою силу и помогут юной соплеменнице не потерять своих драгоценных сестёр.

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне!

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

И тут внезапно тела Хейзел и Примроуз начали биться в конвульсиях. Их глаза на мгновение открылись и остановились на сестре.

– Пожалуйста, дай нам умереть! – прошептала Примроуз, прежде чем её глаза закатились, а тело яростно затряслось.

– Давайте ещё раз! – закричала Готель. – Мы должны спасти их!

Девушки снова произнесли заветные слова, в то время как тела сестёр Готель, содрогаясь, бились о пол оранжереи. Зрелище было ужасным, как будто какая-то невидимая сила трясла их без конца. Шли минуты, а несчастные больные продолжали биться в конвульсиях, заставляя Руби и Марту кричать от ужаса.

– Сёстры! Прекратите этот спектакль и помогите нам! – крикнула им Люсинда и попыталась подбодрить Готель взглядом. Но та видела, что девушка так же напугана, как и она сама.

– Ну же! Прочтём это снова, на этот раз используем всю нашу мощь! – закричала Люсинда.

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне!

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Хейзел и Примроуз пробормотали что-то неразборчивое, их тела дрогнули в последний раз, а затем замерли так внезапно, что это испугало ведьм.

– Это сработало? Сработало? – спросила Руби.

Готель хлопала сестёр по щекам, пытаясь привести их в чувство:

– Хейзел? Прим? Просыпайтесь! Ну же, Хейзел!

Готель билась в истерике. Она не могла перестать плакать. Девушка шлёпала сестёр всё сильнее и сильнее, пытаясь разбудить их, пока, наконец, Руби и Марта не оттащили её в сторону. Люсинда приблизила своё лицо к лицу Готель, чтобы ей было на чём сосредоточиться:

– Готель, посмотри на меня. Послушай. Они уже ушли. Мы ничего не можем сделать. Мы старались изо всех сил.

– Нет! Я не сдамся! – Готель поползла обратно к своим сёстрам, пытаясь добраться до их тел, но чужие сёстры крепко держали её в своих объятиях. Она издала ужасный гортанный вопль, который разбил все окна в оранжерее, осыпав девушек осколками стекла. Готель порезалась о стекло, пока ползла по земле, пытаясь добраться до своих сестёр. Люсинда закрыла ладонями глаза Готель, произнесла: «Усни!» – и погрузила девушку в глубокий сон без сновидений, временно защитивший её от боли. Люсинде было невыносимо видеть страдания Готель. Она даже представить себе не могла, что сейчас чувствует девушка. Больше всего Люсинда боялась потерять сестёр.

Её сердце разрывалось от жалости к Готель, Примроуз и Хейзел. «По крайней мере, Примроуз и Хейзел будут вместе за Гранью», – подумала она.

Готель осталась совершенно одна.

Глава XVIII

Конец сестринства

Готель спала почти вечность, как в сказке. Её сон не был проклятием, это было благословение, дарованное странными сёстрами, которых Якоб в суматохе отослал прочь после смерти Хейзел и Примроуз. Люсинда, Руби и Марта ушли без возражений, но перед этим они наложили на Готель ещё одно заклинание. Ещё один кусочек магии.

– Мы так сожалеем о твоей потере, маленькая ведьма, – сказали они ей, когда она спала.

– Мир тёмен, эгоистичен и жесток. Если он найдёт хоть малейший лучик солнца, то уничтожит его, – продолжила Люсинда. – Не просыпайся, пока твоё сердце не заживёт, – прошептала она на ухо Готель, целуя её в щёку. Затем она взяла за руки своих сестёр, и они покинули Мёртвый лес.

Якоб поблагодарил сестёр и пообещал позаботиться о своей королеве.

– Позови нас, если тебе что-нибудь будет нужно, Якоб, – проговорила Люсинда, когда они добрались до зарослей. Он дал понять, что сделает это, но не собирался выполнять своё обещание. – Мы оставили ворона, Якоб. Пожалуйста, пришли его, если Готель что-нибудь понадобится.

Якоб кивнул, глядя на то, как сёстры, словно призраки, пробираются сквозь заросли. От этого зрелища у него по спине пробежал холодок, о существовании которого он и не подозревал. Он с облегчением увидел, что сёстры-ведьмы ушли. Но вскоре его внимание переключилось на спящую Готель.

За все годы своей службы здесь он не мог припомнить случая, чтобы в Мёртвом лесу не было королевы. Его юная госпожа так и не приняла кровь матери, а даже если бы и приняла, она не смогла бы править, пока спит. У него не было другого выбора, кроме как стать её регентом.

Якоб построил величественные склепы для Хейзел и Примроуз с потрясающе красивыми плачущими ангелами, напоминающими Готель. Склепы со статуями ангелов находились слева от внутреннего двора. Они стояли по обе стороны обсаженной деревьями дорожки, ведущей в Город Мёртвых, – прямо на границе того места, где дремали легионы их прислужников... Он бы хотел похоронить юных ведьм в их собственном уголке Города, но знал, что земля там всё ещё пропитана магией Мани. При мысли об этом в его воображении всплывала ужасающая картина: Хейзел и Примроуз поднимаются из гробов, чтобы выполнить его приказ. Эта мысль приводила его в ужас. Якоба охватило беспокойство, что Готель в приступе горя может попытаться таким образом воскресить своих сестёр, когда проснётся. Поэтому он приказал своим приспешникам установить склепы на границе с Городом Мёртвых и изъять из библиотеки Готель все книги Мани, относящиеся к некромантии, опасаясь, что она по глупости или от отчаяния попытается что-то предпринять.

Он скажет Готель, что книги были уничтожены. Он будет лгать. Это будет уже не в первый раз. Готель недостаточно внимательно прочитала запись о нём в книге своей матери. Она неправильно поняла его предназначение. Да, Якоб был связан с Мани, но совсем не так, как юная ведьма предполагала. Однако его долг действительно состоял в том, чтобы защитить её. Поэтому он спрячет все книги. Он удержит её от глупого поступка. Он будет защищать её. И без труда солжёт, если это потребуется.

Якоб гадал, проснётся ли когда-нибудь Готель. Шли годы, и он уже подумывал о том, чтобы написать тройняшкам. Прошло так много лет, больше, чем он мог сосчитать, а Готель просто спала в своей кровати, расположенной под стеклянным куполом обеденного зала, чтобы цветок рапунцель в горшке на её прикроватном столике получал достаточно света. Якоб часто повторял написанное Мани заклинание, которое Готель читала в оранжерее, чтобы цветок сохранил жизнь и молодость девушки. Таким образом время не тронуло молодое лицо Готель и её волосы цвета воронова крыла, хотя пейзаж вокруг неё менялся с каждым годом. Благодаря цветку и, возможно, чарам тройняшек, Якоб не мог сказать наверняка, Готель словно жила вне времени.

Наконец Якоб решил написать сёстрам. Их ворон ждал и наблюдал за ним с одного из самых высоких деревьев в Мёртвом лесу. Он сам себе устроил дом, единственное живое существо в лесу, не считая уснувшей девушки. Иногда он с карканьем кружил по лесу, но всегда возвращался на своё дерево. Якоб следил, чтобы его приспешники каждый день оставляли ворону еду в деревянном ведре у подножия дерева. А иногда он видел, как ворон пьёт из фонтана Горгоны или купается в нём. Он не задавался вопросом, как ворон прожил так долго. Якоб служил многим ведьмам на протяжении многих лет и видел гораздо более странные вещи. Опыт подсказывал ему, что если ворон всё ещё жив, то и тройняшки, скорее всего, тоже живы. Поэтому он послал вместе с вороном простое письмо, в котором просил тройняшек о помощи. Просил их разбудить его скорбящую юную ведьму. Мёртвый лес слишком долго обходился без королевы. Мир вокруг стремительно менялся, и Якоб начинал опасаться за благополучие своей маленькой королевы.

Но ведьмы так и не явились, вместо этого они послали Якобу заклинание, чтобы он смог разбудить Готель. Они посетовали, что не могут прибыть сами. Девушки прислали свои многочисленные извинения, написанные тремя разными почерками, они были искренни и сильно беспокоились о Готель. Ведьмы обещали прибыть, как только смогут, но не могли сказать точно, когда им это удастся. Их собственная младшая сестра Цирцея была в опасности, и они делали всё возможное, чтобы спасти её. Они сообщили, что если бы не были ужасно заняты своей собственной проблемой, то сами явились бы посмотреть, как Готель справляется с горем.

Они прибудут, когда смогут. И если смогут.

Вместо себя ведьмы прислали Фланци. Это была красивая кошка черепахового окраса с чёрными, рыжими и белыми пятнами. Её глаза были большими и завораживающими, и казалось, что она оценивает всё, чего касается её взгляд. Лапы кошки были белыми, как пушистые зефирки, и она часто переступала ими, перемещая свой вес с одной на другую, что походило на какой-то танец. При этом она всё время смотрела прямо в глаза Якобу, как будто собираясь спросить его, о чём он думает. Кошка появилась в Мёртвом лесу вскоре после того, как вернулся ворон, и Якоб понял, что это было не обычное животное. Волшебные существа всегда узнавали друг друга с первого взгляда, а может быть, и вовсе по запаху. Якоб не был уверен, как именно это работает. Однако в одном он был уверен точно – кошка пришла ему на помощь. Он с самого начала понял, что она ему нравится, хотя и видел, что она не слишком высокого мнения о нём.

Якоб пока отложил заклинание, посланное странными сёстрами. Он боялся горя Готель. Он боялся того, что она может натворить. Он не хотел снова разбивать ей сердце. Не хотел видеть, как осознание того, что она потеряла своих сестёр, снова захлестнёт её. Но Мёртвый лес нуждался в своей королеве. И, возможно, благодаря своему горю Готель могла бы стать настоящей королевой мёртвых, пережив самую большую потерю, какую только можно себе представить.

Конец сестринству.

Фланци запрыгнула на кровать Готель и прижалась к ней во сне, словно успокаивая её перед тем, как она проснётся.

«Время пришло, сэр Якоб. Пора разбудить вашу королеву».

Якоб слышал голос кошки в своей голове так же, как он обычно слышал Мани, когда она не хотела использовать свой настоящий голос. Он звучал так же ясно, как если бы она говорила вслух. Якоб не сомневался, что слышит в голове именно голос кошки. В конце концов, её послали три могущественные ведьмы – настолько могущественные, что их боялась даже Мани. Якоб никогда не считал, что именно Готель была одной из трёх ведьм из видения её матери. Он знал, то были Люсинда, Руби и Марта. Но он действительно начал сомневаться в том, насколько верно его бывшая королева истолковала видение. Он задумался, не сама ли Мани всё это затеяла. «Неважно, – сказал он себе. – Это уже неважно».

В мысли Якоба ворвался голос кошки: «Многие древние легенды основаны на пророчествах, которые принесли гибель самим провидцам».

Якоб ничего не ответил. Он знал, что кошка была права. Он достал из кармана письмо, написанное тройняшками, и прочёл заклинание своей спящей королеве.

Проснись, скорбящая сестра,

Взгляни на белый свет.

Дурные мысли прочь пошли

И счастья дай обет.

Глаза Готель медленно открылись, привыкая к свету, льющемуся сквозь куполообразный потолок. Девушка оглядела комнату, как будто хотела что-то или кого-то найти. Затем она села и тихо заплакала.

– Они ведь мертвы, да? Это был не сон? – спросила Готель, и слёзы потекли по её лицу.

– Нет, моя юная ведьма, это был не сон. Мне так жаль, – сказал Якоб, и Готель снова упала на кровать, заливаясь слезами.

– Значит, мама была права. Наверное, мне всё- таки суждено остаться одной.

* * *

Готель проснулась в сарае для экипажей. Она сама не знала, как как здесь очутилась. Последнее, что она помнила, это как её вывели из склепа Хейзел, но воспоминание было слишком смутным. В памяти всплыла картина, как её тащили прочь, и она видела слова, написанные на склепах её сестёр.

«Сёстры. Вместе. Навсегда».

Якоб приказал высечь эти слова на камне в знак уважения к ней и её сёстрам. Он не знал, что сердце Готель будет разбито снова, когда она увидит это вечное напоминание о том, что она подвела своих сестёр. Она хотела быть с ними даже сейчас, когда те мертвы. Но Якоб не позволит ей умереть, он просто остановит её, не так ли? Готель не помнила, как отправилась к месту упокоения своих сестёр. Она лишь припоминала, как проснулась в обеденном зале, а потом очутилась здесь, в сарае. Она даже не знала, как долго проспала и как долго её сёстры лежат в могилах.

А Якоб не смог ей ответить.

– Время ничего не значит в Мёртвом лесу, – говорил он, когда девушка спрашивала его об этом.

Прошли дни, а может быть, сотни лет. Готель этого не знала. Через окно сарая для экипажей ей было видно, что там, за границей леса, возвышается замок. Мёртвый лес больше не был окружён маленькими деревушками, полными простаков. На окраине шумного королевства виднелось несколько процветающих поселений, а вдалеке – прекрасный город. Жизнь за пределами леса шла полным ходом. Сколько лет понадобилось, чтобы построить королевство? «Наверняка, пока я спала, Якоб наблюдал за тем, как меняется мир, – подумала Готель. – Может быть, те сёстры знают, как долго я проспала. Я должна спросить у них». Возможно, сёстры-ведьмы следят за течением лет. Девушка решила непременно узнать об этом, если они когда-нибудь снова навестят её.

А пока у Готель была лишь их кошка, которая просто смотрела на неё, наблюдая за каждым движением.

Несмотря на то что за пределами чащи многое изменилось, внутри всё оставалось по-прежнему. Годы не уменьшили боль её потери, она была бы рада навсегда остаться со своими усопшими сёстрами, но Якоб вытащил её из склепов и привёл в сарай для экипажей, чтобы она отдохнула. Девушка была рада, что смерть не тронула их красивых лиц. Её сёстры выглядели так же, как и всегда, словно они просто спали. Её сёстры. Вместе. Навсегда. Якоб поместил их склепы прямо на границе с заколдованной землёй, достаточно близко, чтобы сохранить их тела нетронутыми, но не настолько, чтобы воскресить из мёртвых.

«Якоб умён», – подумала Готель. Он и странные сёстры позаботились обо всём. Они даже прислали ей кошку Фланци, чтобы её компания скрасила горе девушки. Готель чувствовала себя пустой. У неё отняли память, отняли сестёр, отняли её горе. Она даже не знала, как давно проснулась.

«Вчера. Ты же проснулась вчера, помнишь? Ты настояла на том, чтобы увидеть своих сестёр. Мы говорили тебе, что ты ещё недостаточно окрепла, но ты настояла на своём, а потом упала в обморок от усталости. Якоб отнёс тебя сюда. Дорога сюда ближе, чем до главного дома».

Готель резко огляделась. Может быть, ей просто послышалось?

«Мои хозяйки не лишали тебя твоего горя, юная ведьма. Они подарили тебе душевный покой, который необходим, чтобы сосредоточиться на возвращении твоих сестёр. Разве не этого ты хочешь?»

Это была Фланци. Она сидела на краю кровати и смотрела на Готель своими ослепительными глазами. Готель рассмеялась. Она догадывалась, что эта кошка не так проста, как кажется. Отправить вместо себя говорящую кошку – это так похоже на Люсинду и её сестёр.

– Конечно, именно этого я и хочу! Но как, по-твоему, такое возможно? – спросила Готель.

«Я понятия не имею, но ты, кажется, думаешь, что с этим может помочь цветок».

– Точно, цветок! Но одного рапунцеля недостаточно, чтобы воскресить мёртвых.

«Он явно был достаточно силён, чтобы поддерживать твою молодость все эти годы, пока ты спала».

– О! Как долго я спала? Может быть, выросли новые рапунцели!

Готель вскочила, чтобы пойти в оранжерею, но тут же упала обратно на диван. Она чувствовала слабость во всём теле и от головокружения не могла устоять на ногах.

«Тебе нужно отдохнуть, Готель, ты слишком долго была заколдована. Видимо, это очень утомительно – спать столько лет подряд».

– Похоже на то, – вздохнула Готель. – Ты не могла бы найти Якоба? Мне нужно поговорить с ним.

«Он прямо за дверью. Он никогда не отходит от тебя далеко, если это возможно. Он очень беспокоился о тебе, юная леди. Пожалуйста, перестань мучить бедное существо и позволь себе исцелиться».

В дверь постучали. Но прежде чем девушка успела что-то сказать, она распахнулась, впуская гостя. Это был Якоб.

– Готель!

– Якоб, мне так жаль. Я обещаю, что больше не буду пытаться встать, пока не поправлюсь. Мне так жаль, что я вас расстроила.

– Нет, Готель, послушай. Я подготовил карету и несколько фургонов, которые в любой момент готовы увезти вас с Фланци отсюда. Я уже послал ворона к хозяйкам Фланци, чтобы они знали, где тебя искать. Тебе нужно немедленно убираться отсюда!

– Что вы имеете в виду? Почему вы отсылаете меня прочь?

– Пока мы тут разговариваем, армия королевства уже марширует по Мёртвому лесу. Они будут здесь в течение часа, и мне нужно, чтобы в этот момент вы были далеко отсюда.

– Но почему же? Почему они идут сюда?

– Им нужен рапунцель, Готель. Их королева больна. Она ждет ребёнка, и король готов сделать всё, чтобы спасти свою королеву и их дитя.

– Но как они о нём узнали? Я не понимаю. Кто мог рассказать им о цветке?

– Я не знаю, Готель. Мне очень жаль.

– Я не могу уехать без своих сестёр! И без цветка.

– Я знал это. Я положил твоих сестёр в деревянные ящики, наполненные всеми цветами рапунцель. Цветы должны сохранить девушек во время вашего путешествия. Я заранее приготовил всё необходимое на случай, если что-то подобное когда-нибудь случится. Вдали отсюда я обустроил дом для всех вас.

– Ты вырвал все цветы? – Готель пришла в ужас.

– У меня не было выбора! У нас нет времени, Готель! Вы должны немедленно выдвигаться!

– Сколько времени потребуется, чтобы добраться до этого дома? Как далеко он находится? Продержатся ли цветы долго?

– Они должны продержаться всю дорогу, – сказал Якоб.

– А что я смогу сделать с мёртвыми цветами?

– В том доме есть и другие. Много лет назад, пока ты спала, я попросил надёжного человека посадить их для тебя. – Якоб начинал терять терпение. – Что ещё тебя интересует? Откуда я знаю, что этот дом действительно существует?

– Откуда ты знаешь, что это не твой «надёжный человек» рассказал королю о моих цветах?

– Я доверяю этому человеку, Готель. А теперь мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Силы срезанных цветов должно хватить достаточно надолго, вы успеете добраться на место. И я надеюсь, что вам будет достаточно тех цветов, что растут в доме, чтобы оживить сестёр.

– А как же вы? Вы не поедете со мной?

– Я должен остаться здесь и защищать наши земли. Мы должны заставить врагов поверить в то, что мы сражаемся за единственный уцелевший цветок, который у нас есть.

– Я не могу оставить вас одного, Якоб. Как я узнаю, если с вами что-то случится? Как я узнаю, что вы в порядке?

– Я напишу, как только всё закончится. Если ты не получишь от меня вестей в течение двух недель, значит, ситуация разрешилась не в нашу пользу.

– Якоб, нет! Я вас не оставлю.

– Готель! Ты должна уйти! У тебя нет той силы, что была у твоей матери. Ты не сможешь защитить себя от этой армии. А я не могу позволить тебе остаться здесь и умереть. Мой долг – защищать тебя! Повозки нагружены сундуками, набитыми книгами твоей матери, одеждой, – всем, что может понадобиться. И ещё в ней столько же сундуков, заполненных золотом. А теперь, пожалуйста, уходите немедленно. Я не хочу связывать тебя, как непослушного ребенка, но сделаю это, если понадобится.

Готель увидела отчаяние на лице Якоба. Она поняла, что у неё нет выбора. Девушка посмотрела на своего друга – да, она считала его другом – и улыбнулась. Она знала, что больше никогда его не увидит, и он готов был пожертвовать своей загробной жизнью, чтобы спасти её с сёстрами.

– Ладно, Якоб, помоги мне добраться до повозки. – Девушка подхватила Фланци и медленно вышла во двор, держа Якоба за руку свободной рукой, чтобы не упасть. Она знала, что никогда больше не увидит Мёртвый лес. И знала, что её мать оказалась права: она уничтожила Мёртвый лес. Именно Готель была ведьмой из видения своей матери, а вовсе не злые сёстры. Именно из-за неё всё пошло прахом. Этого никогда бы не случилось, если бы мать была ещё жива. И тут Готель вспомнила:

– Якоб! Кровь! Она находится в одном из ящиков?

– Да, моя юная ведьма. Я надеюсь, что однажды ты решишь принять кровь и вернёшься, чтобы восстановить Мёртвый лес.

– Так и сделаю, Якоб! Я обещаю. И в тот день, когда я вернусь, я снова воскрешу тебя.

– Пожалуйста, не нужно. Как бы сильно я тебя ни любил, я думаю, что предпочёл бы отправиться на покой. Пора мне отдохнуть.

– Конечно, Якоб. Ты это заслужил, – согласилась девушка, целуя его в щёку.

– Спасибо, моя юная ведьма. Теперь иди. Не оглядывайся назад. Мне будет невыносимо видеть, как ты смотришь на меня и уезжаешь, – сказал Якоб, помогая ей и Фланци сесть в экипаж.

– Хорошо, Якоб. Но знай, что я буду ужасно скучать по тебе. И знай, что я люблю тебя.

– Я знаю, малышка. Я знаю. – Он легонько поцеловал её на прощание в щёку и хлопнул костлявой рукой по боку фургона, давая понять кучеру, что пора ехать.

Только много лет спустя Готель задумается о том, как гвардейцам удалось прорваться сквозь защитные чары леса. А пока сердце Готель бешено колотилось в такт стуку копыт лошадей, которые мчались по грязной дороге, ведущей Готель к её новому дому.

Мир, который она знала, остался позади.

Глава XIX

Новый дом Готель

– Я думала, они уже здесь, – сказала Руби и, прищурившись, взглянула на дорогу в надежде раз-глядеть приближающиеся повозки Готель и Фланци.

– Мы бы увидели их, если бы они были на дороге, Руби, – заметила Люсинда.

– Надеюсь, с ними всё в порядке! Мы ничего не слышали о них с тех пор, как они покинули Якоба, – проговорила Марта, нервно теребя кружева на своем платье.

Странные сёстры оглядели новый дом своей подруги. Сам дом находился в отдалении от других строений. Он был больше хижины, как описывал его в своем письме Якоб, но определённо меньше того особняка, к которому привыкла Готель в Мёртвом лесу. Однако злые сёстры считали, что Готель вполне может быть здесь счастлива. У дороги стояла каменная ограда с деревянными воротами, а за ней виднелись прекрасные цветущие вишни, миндаль и магнолии, а также благоухающие кусты жимолости, жасмина и лаванды. Замшелые камни, поросшие плющом, решётка, увитая розами... Эта картина представляла собой настолько идиллическое зрелище, что казалась сошедшей со страниц романтической истории. Обычно в такой дом молодая девушка и её сёстры переезжают после того, как их материальное положение ухудшается. Но читатель остаётся в замешательстве, потому что в таком очаровательном, красивом месте был бы счастлив жить любой. Так что становится удивительно, почему главные героини сетуют на размеры гостиной или жалуются на то, что приёмная слишком мала, чтобы вместить пианино.

Дом был двухэтажным. Внизу располагались большая гостиная, кухня, столовая и комната, которую Готель могла использовать как библиотеку. Наверху были спальни – по одной для каждой сестры и маленькая для горничной, если Готель решит кого-то нанять. А если она захочет, то большой чердак с открытыми балками можно будет использовать для занятий колдовством. Сёстры считали, что Якоб поступил правильно, найдя Готель такой прекрасный дом, окружённый жизнью и красотой.

Странные сёстры с помощью колдовства построили свой собственный дом неподалёку, прямо на территории новых владений Готель, на прекрасном цветочном поле. Рядом с полем протекал ручей, через который был перекинут арочный мост. По этому мосту путешественники переправлялись в ближайший город, где они могли купить провизию и другие необходимые вещи. По другую сторону поля виднелись скалистые чёрные утесы, возвышающиеся над океаном. Это место действительно выглядело волшебно.

– Может быть, они остановились отдохнуть в одном из соседних городов? – спросила Руби.

– Должно быть, – обеспокоенно сказала Марта.

– Ну, я думаю, вам двоим лучше остаться здесь и подождать их, пока я съезжу в город и куплю вещи, которые понадобятся Готель. – Люсинда улыбнулась сёстрам и добавила: – Я ненадолго, – девушка направилась к своему жилищу, утопающему в полевых цветах.

Трём сёстрам принадлежал очаровательный зелёный расписной домик с крышей в виде ведьминого колпака, витражными окнами и чёрными ставнями. Когда Люсинда вошла внутрь, она помахала сёстрам из большого круглого кухонного окна и крикнула:

– Я уверена, что они скоро будут здесь! Может быть, даже раньше, чем я вернусь! – А потом она взлетела вместе с домом и растворилась в облаках. Не так уж часто Люсинда путешествовала в своём доме без сестёр. Было странно видеть их такими маленькими внизу, с выражением беспокойства на лицах. Возможно, им тоже было странно видеть, как она улетает без них. «Не волнуйтесь, мои дорогие, – подумала она. – Я скоро вернусь к вам».

Не успела Люсинда взмыть в облака, как пришло время идти на посадку в прелестном маленьком городке с длинными рядами магазинов. Здесь были магазины одежды, мясная лавка, рынок под открытым небом, где продавались всевозможные продукты и травы. А также пекарня, хозяин которой пёк хлеб и делал сладости в форме животных. У него было два больших окна в передней части пекарни: одно, где был выставлен его съедобный зверинец, и другое, где он демонстрировал свои таланты прохожим, которым было любопытно, как он делает свои кондитерские изделия.

Люсинде нравилось представлять, как Готель прогуливается по мощёным улочкам, замирая перед всевозможными лавками товаров. Она почти чувствовала себя виноватой за то, что сделала для неё покупки, отняв у девушки это удовольствие, но она знала, что Готель будет слишком измотана, когда приедет в свой новый дом, и хотела, чтобы подруге было комфортно в новой обстановке.

Первой остановкой Люсинды была лавка портнихи и швеи. Она называлась «Лоскуток», что показалось ведьме занятным. Девушка заметила, что в витрине магазина висели маленькие карточки с предложениями и заказами различных услуг.

Когда Люсинда вошла в магазин, медный колокольчик над головой зазвонил, привлекая внимание хозяйки, которая была занята за прилавком, убирая катушки с лентами.

– Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила женщина, глядя на Люсинду, которая вдруг возблагодарила судьбу за то, что ей хватило ума надеть что-то невзрачное. На ней было простое платье баклажанового цвета, отделанное тонкими чёрными кружевами, а в волосах не было никаких привычных украшений. Она всегда считала, что, когда путешествуешь по этим маленьким городкам, лучше одеваться как можно проще. Последнее, чего ей хотелось, – это привлекать нежелательное внимание к себе или Готель.

– Да. Добрый день, – сказала Люсинда. – Я заметила несколько объявлений в вашем окне. Я обустраиваю дом для моей дорогой сестры, которая вот-вот туда прибудет. Дом расположен недалеко от города. Я ищу кухарку, которая к тому же готова делать покупки, и, возможно, девушку, которая сможет ухаживать за домом. Могу я повесить объявление в вашем окне?

Женщина за стойкой улыбнулась Люсинде и отложила ленту. Казалось, она что-то обдумывает.

– Ну, у меня есть кое-кто на примете. По-моему, эта женщина идеально подходит для такой должности. У неё хорошие рекомендации. Она уже немолода, зато очень трудолюбива. Если дом не слишком большой, то она, думаю, и одна сможет справиться с тем, что вам нужно.

Люсинда улыбнулась женщине:

– Если только ей не будет слишком тяжело. Моя сестра с радостью заплатит ей больше за дополнительные обязанности. Когда вы сможете организовать её приезд?

Женщина протянула Люсинде несколько рукописных листов с рекомендациями и карточку с именем женщины. Люсинда их просмотрела.

– Кажется, тут всё в порядке. Я полагаю, вы проверили её рекомендации?

– Да, конечно.

Люсинда рассмеялась:

– Прошу прощения, я совершенно забыла представиться. Меня зовут Люсинда Уайт.

– Рада познакомиться с вами, госпожа. А меня зовут мисс Лавлэйс. Этот магазинчик принадлежит мне вот уже последние шесть лет.

– Я тоже рада познакомиться с вами, мисс Лавлэйс. Я ценю вашу помощь и восхищаюсь вашим делом. Я полагаю, что могу рассчитывать на то, что вы свяжетесь с этой миссис Тиддлботтом и сообщите ей, что мы будем рады, если она согласится у нас работать? – спросила Люсинда, передавая мисс Лавлэйс листок с адресом Готель. А потом добавила: – И пожалуйста, пришлите по этому адресу молодую девушку с хорошей квалификацией, которая могла бы заняться уборкой, если миссис Тиддлботтом будет возражать против такого объёма работы.

Мисс Лавлэйс рассмеялась:

– Миссис Тиддлботтом обязательно скажет, если не захочет браться. Я всё ей передам. Не волнуйтесь.

– Хорошо. Мы предоставим экипаж, чтобы забрать её с вещами, когда она будет готова.

– Я обязательно дам ей знать. Я могу ещё что-нибудь для вас сделать?

– Пока ничего, благодарю вас, – сказала Люсинда, протягивая мисс Лавлейс маленький мешочек с монетами. – Это за ваши услуги, мисс Лавлэйс. Спасибо вам и хорошего вам дня.

– Благодарю вас, госпожа! Приходите ещё!

Когда Люсинда вышла, зазвенел медный колокольчик. Она часто смеялась про себя, видя выражение лиц людей, когда она говорила им свою фамилию. Единственным признаком того, что мисс Лавлэйс признала в Люсинде одну из родственниц короля, было то, что она называла её «госпожа».

Значит, имя её двоюродного брата было известно даже в этих далёких землях. «Забудь об этом, – сказала она себе. – Нам ещё многое предстоит сделать».

Большую часть дня она провела, бродя по разным магазинам и делая заказы на доставку в новый дом Готель. К тому времени как Люсинда закончила с покупками, все необходимые заказы были сделаны: она позаботилась о пополнении кладовой Готель, приобрела постельные принадлежности и различные мелочи, которые могли понадобиться девушке. Якоб, к счастью, обставил дом мебелью, когда покупал его несколько лет назад, и он предусмотрительно накрыл вещи белой тканью, чтобы они не запылились, пока не приедет новая хозяйка. «Надеюсь, Руби и Марта успеют снять тряпки до приезда Готель», – подумала Люсинда.

На обратном пути Люсинда взяла с собой в дом лишь одну корзину, в которой находилась провизия для сегодняшнего ужина. Она не знала, как скоро прибудут посылки, и решила, что лучше всего самой отнести продукты домой.

Прилетев обратно, Люсинда ещё с высоты увидела экипаж Готель и множество повозок, стоявших у нового дома. «Должно быть, они уже внутри», – подумала она, приземлившись неподалёку в поле, заросшем красивыми жёлтыми полевыми цветами. Девушка увидела, как её сёстры подбежали к окнам их дома, взволнованные тем, что Готель и Фланци наконец прибыли.

– Люсинда! Люсинда! Они уже здесь! – завизжали Руби и Марта.

Люсинда рассмеялась:

– Да, я вижу. Как поживает наша маленькая ведьма?

– О, она так устала! – сказала Марта.

– Она измучена! – добавила Руби.

– Этого и следовало ожидать, – ответила Люсинда. – А как там Фланци?

– О, она чувствует себя чудесно! – воскликнула Руби.

– Она сейчас наверху вместе с Готель! – сказала Марта.

– Может быть, мы останемся и позаботимся о нашей маленькой ведьме, сёстры? Мы нужны ей сейчас, когда ей больше некому помочь. По крайней мере до тех пор, пока мы не увидим её новую кухарку, миссис Тиддлботтом.

Руби и Марта обменялись удивлёнными взглядами, услышав имя кухарки.

– Миссис Тиддлботтом? – две сестры громко рассмеялись.

– Да, её зовут миссис Тиддлботтом. Будьте сдержанней.

– Мы ведь не можем остаться здесь слишком надолго, правда, Люсинда? – спросила Руби. – Нам всё ещё нужно помочь Цирцее.

– Не беспокойтесь, сёстры. Мы здесь не задержимся, обещаю. Я просто хочу убедиться, что Готель в надёжных руках. Может быть, мы оставим Фланци здесь присматривать за всем?

Марта огляделась вокруг, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь, словно Готель вот-вот выскочит из-за занавески:

– Как ты думаешь, Люсинда, Готель поделится с нами этим цветком? Вы его где-нибудь видели? Я искала его повсюду, но...

– Тише! Я тоже ничего не знаю об этом. Давай не будем беспокоить Готель прямо сейчас. Пойдём наверх. Я полагаю, она отдыхает?

– Так и есть! Она наверху с Фланци. О, Люсинда, она в ужасном состоянии. Долгий сон лишил её сил, – сообщила Руби.

– Она потеряла свой дом и своего друга Якоба, – сказала Люсинда.

– Не говоря уже о сёстрах, – добавила Марта.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь ей. Мы слишком хорошо знаем, каково это – потерять сестру, – сказала Люсинда.

– Но мы ведь вернём Цирцею, правда, Люсинда?

– Да, моя дорогая, так или иначе мы её вернем.

Глава XX

Мир без любимых сестёр

– Цветы! – Готель в панике села на кровати. – Цветы? Где же они?

Люсинда влетела в комнату.

– Мы нашли только один цветок, Готель. Единственный. Вероятно, тот самый, который Якоб посадил здесь много лет назад. Похоже, они не разрослись так, как он надеялся, земля здесь не такая плодородная.

– Но что насчёт моих сестёр? Где они сейчас? – спросила Готель.

– Якоб решил положить в их гробы заколдованную землю из Города Мёртвых, чтобы они сохранились. Но мне очень жаль: все цветы, которые были положены вместе с ними в гробы, погибли.

– Как же я спасу своих сестёр?

– Пока не знаю, моя милая. Сейчас нам лучше позаботиться о твоём здоровье.

Готель всё ещё не отошла от своего долгого сна. Её мысли постоянно путались, и ей было очень трудно говорить. Всё, на что она была способна, – это задавать в панике короткие вопросы, то и дело возникавшие у неё в голове:

– Кровь! Где она? Как давно мы здесь находимся? Кто распаковывал мои вещи?

– Мы, Готель. Мы не хотели, чтобы миссис Тиддлботтом наткнулась на что-то, что может напугать или смутить её.

– Кто такая миссис Тиддлботтом?

– Твоя новая кухарка, дорогая. Ей можно полностью доверять. Мы уже позаботились об этом.

– Стоит ли мне спросить, как?

Люсинда рассмеялась:

– Не беспокойся, мы не делали ничего такого. Никакого магического вмешательства, клянусь.

– А что насчёт моих сундуков из кладовой, где они сейчас?

– Мы положили золото в подвал вместе с твоими сёстрами. Ключ от подвала есть только у тебя, Готель. Он лежит в ящике твоего прикроватного столика. У миссис Тиддлботтом, само собой, есть ключи от остальной части дома.

– А где мои книги?

– В одной из гостиных. Мы превратили её в твою библиотеку. Я обещаю, что мы обо всём позаботимся, пока ты будешь спать.

– Как давно я приехала? – спросила Готель, глядя на обои с цветочным узором. На них были изображены красивые коричневые и кремовые розы. Эта комната была так непохожа на её прежний дом.

– Всего несколько дней назад, Готель. Мы здесь всего несколько дней, – пояснила Люсинда.

– Мне кажется, что я нахожусь в совершенно другом мире, – сказала Готель, глядя в окно на море полевых цветов и розовых цветущих кустов.

– Да, моя дорогая, но ведь это прекрасный мир, не так ли?

– Я тоже так думаю, – согласилась Готель. – Люсинда?

– Да, дорогая?

– Как долго я спала в Мёртвом лесу?

– Очень долго, Готель. Прошло гораздо больше времени, чем я предполагала, пока я наконец не получила весточку от Якоба.

– Мне нужно спуститься в подвал. Я думаю, что Якоб упаковал кровь моей матери вместе с другими вещами из кладовой, – сказала Готель, пытаясь встать, но она была ещё слишком слаба.

– Позволь мне. Ты всё ещё не поправилась. Что мне следует искать? – спросила Люсинда.

– Стеклянную бутылку крови с запечатанной воском пробкой. Она должна быть внутри деревянного сундучка.

– Я сейчас вернусь! Я попрошу миссис Тиддлботтом приготовить тебе чай, – сказала Люсинда, выуживая ключ из ящика прикроватного столика.

Готель проснулась в мире, который ей совсем не нравился. Это был мир без магии. Без Якоба.

Мир без её любимых сестёр.

Она никогда не представляла себе жизнь в мире без них. Она не знала, что делать дальше. Что осталось от её жизни без Мёртвого леса, без сестёр? Все, что она знала, было уничтожено или убито. Даже её дорогой Якоб и его армия, скорее всего, превратились в пыль, а дом её семьи, быть может, уже лежал в руинах.

И всё это для того, чтобы какая-то больная королева получила свой драгоценный цветок.

Готель была выведена из задумчивости тем, что на пороге комнаты появилась миссис Тиддлботтом, которая кашлянула, привлекая внимание Готель.

– Здравствуйте, госпожа. Ваша сестра попросила меня принести вам чай.

– Моя сестра? – переспросила девушка. – Мои сёстры здесь? Где они сейчас?

– Да, госпожа. Госпожа Люсинда за чем-то спустилась в подвал. А госпожи Руби и Марта сейчас в библиотеке, – сказала миссис Тиддлботтом, грустно улыбнувшись девушке.

– Ах да, конечно. Спасибо.

– Бедная вы моя. Ваша сестра сказала, что вы всё ещё не до конца оправились после долгой болезни. Не волнуйтесь, я накормлю вас вашими любимыми блюдами и, надеюсь, оживлю ваш дух!

– Благодарю, миссис Тиддлботтом, – кивнула ей Готель, принимая чай.

– А теперь выпейте всё без остатка, госпожа Готель.

– Пожалуйста, зовите меня просто Готель.

– А вы можете звать меня просто миссис Ти, – сказала миссис Тиддлботтом с улыбкой.

Люсинда вернулась в комнату с пустыми руками:

– Спасибо, миссис Ти, я думаю, что мы пообедаем в саду, если вы не возражаете. Сегодня такой чудесный день, и мне бы хотелось, чтобы моя сестра немного подышала свежим воздухом.

– Я думаю, это замечательная идея, госпожа Люсинда. У меня в духовке уже готовятся несколько блюд. Я пойду и проверю их, пока они не сгорели, – спохватилась она, выбегая из комнаты и спускаясь по лестнице на кухню.

– Ты нашла?

Люсинда отрицательно покачала головой:

– К сожалению, нет, Готель. Прости.

– Пузырёк должен быть где-то здесь!

– Если он здесь, мы его найдем, обещаю! – Люсинда села рядом с Готель на кровать и накрыла её руку своей. – Послушай меня. Твои сёстры прекрасно себя чувствуют там, где они сейчас находятся. Они в безопасности. Я знаю, что тебе не терпится разбудить их, и я это понимаю, правда понимаю, но сейчас я больше беспокоюсь о тебе. Может быть, сначала мы сосредоточимся на том, чтобы тебе стало лучше? А когда ты снова окрепнешь, мы сможем заняться твоими сёстрами. Как ты на это смотришь?

– Хорошо. Но...

– Что такое?

– Почему ты сказала кухарке, что ты моя сестра?

– Это маленький город, Готель. Люди сплетничают. Ты же молодая женщина, у которой нет родственников! Я не хотела, чтобы любопытные горожане сочиняли дикие истории, копались в твоём прошлом или доставляли тебе неприятности. Последнее, что тебе нужно, – это чтобы король послал сюда своих людей на поиски единственного оставшегося цветка.

– Это очень умно с твоей стороны, спасибо, – поблагодарила Готель. – У тебя есть новости от Якоба? Знаешь ли ты, что стало с моими землями?

– Боюсь, что от твоих земель ничего не осталось, во всяком случае, не так уж много, –- сказала Люсинда с печальным видом. Она знала, как сильно Готель любит Мёртвый лес.

– А что с Якобом? – спросила Готель.

– Его больше нет, – вздохнула Люсинда. Похоже, в тот день у неё не было для подруги ничего, кроме плохих новостей.

– Значит, он наконец упокоился с миром, – со слезами прошептала Готель, сжав руку Люсинды.

– Да, он заслужил отдых, ты так не думаешь? – спросила Люсинда.

– Думаю. Я действительно так думаю, – грустно проговорила Готель, вытирая слёзы со своих щёк.

Глава XXI

Жизнь в одиночестве

Прошло уже несколько лет с тех пор, как Люсинда, Руби и Марта помогли Готель поселиться в её новом доме, а затем покинули её, позволив ей в одиночку барахтаться и совершать ошибки в своей новой провинциальной жизни. А вечно преданная и прилежная миссис Тиддлботтом занималась всеми делами, которые хоть сколько-нибудь могли занять или отвлечь Готель от её одиночества. Тройняшки даже забрали с собой свою кошку Фланци, которая, как и её хозяйки, жаждала увидеть, что станет с младшей сестрой девушек, Цирцеей. Для Готель же, казалось, прошла целая жизнь.

В первые месяцы Готель чувствовала себя покинутой. Сёстры и Фланци улетели в какой-то далёкий дом, чтобы заняться делами куда более важными, чем помощь Готель, оставив её в одиночестве и без защиты магии.

Перед отъездом сёстры вместе с Готель внимательно обыскали дом. Каждый предмет, упакованный Якобом, был тщательно осмотрен. Готель и тройняшки даже проверили каждую книгу, чтобы посмотреть, не вырезан ли в одной из них тайник, чтобы понадёжнее спрятать кровь. Когда сёстры улетели, Готель снова обыскала каждый уголок, просто чтобы ещё раз всё перепроверить и потому, что ей больше нечем было заняться. Она даже опустошила каждый сундук с золотом, не потрудившись положить монеты обратно на место. Крови там не было. Она исчезла.

Как и всё остальное в её жизни.

Готель чувствовала, что её жизнь потеряла смысл. У неё нет цели. Даже если бы ей удалось разбудить своих сестёр, она сомневалась, что они бы обрадовались. Кроме того, она не знала, будут ли они счастливы в этом доме с цветочными обоями и изящной мебелью. Она вспомнила тот день, когда пыталась вернуть своих сестёр в Мёртвом лесу с помощью тройняшек. Эта ужасная сцена пронеслась у неё в голове, как удар молнии:

«Пожалуйста, дай нам умереть!»

Нет, пожалуй, лучше дать сёстрам отдохнуть. Может быть, Готель тоже пора отдохнуть.

Готель отчаянно хотела увидеть своих сестёр, даже если для этого снова пришлось бы столкнуться с матерью. В этом мире у неё ничего не осталось. Ничего, кроме бесконечного одиночества, обоев с цветочным узором и чего-то похожего на горе, которое она даже не могла полностью испытать, потому что странные сёстры забрали у неё и это.

В своём одиночестве девушка начала испытывать неприязнь к ним. Они отказывались прилетать, сколько бы воронов она ни посылала, умоляя их вернуться. Её воспоминания о них стали искажёнными. Одиночество Готель начало сводить её с ума. Чем дольше они отсутствовали и чем больше писем присылали, говоря, что не могут навестить её, тем меньше она их любила. В сердце Готель зародилось недоверие, почти ненависть к ним. Странные сёстры начали мелькать в её сознании, превращаясь из девушек, с которыми она познакомилась в Мёртвом лесу, из подруг и сестёр, которых она полюбила, в тех существ, которых она сама себе придумала. В злых сестёр. Она больше не узнавала их. Когда сёстры находили время, чтобы написать Готель, их письма выдавали то, насколько девушки были одержимы попытками спасти свою сестру. Эта Цирцея... И Готель задумалась: не было ли всё это простой ложью? Девушки посылали длинные письма с рассказами о своей дорогой сестре. Бесконечный поток новостей. Цветистые, поэтичные письма, полные горя, беспокойства и любви. С годами тон писем начал меняться, становясь всё менее связным и всё более беспорядочным. Они писали, что наконец-то придумали способ вернуть свою сестру – трудное заклинание, над которым они работали много лет. Они обещали вернуться, как только смогут. Готель продолжала умолять их прибыть к ней. Даже при всём своем недоверии к ним у неё больше не было никого, кроме них – и, конечно же, миссис Тиддлботтом, которая делала всё возможное, чтобы Готель почувствовала себя счастливой. Но как бы Готель ни умоляла девушек вернуться, всегда была какая-то причина, по которой они не могли этого сделать. Сначала речь шла о Цирцее, а потом о какой-то драконьей фее-ведьме. Всё это звучало для Готель как пустая болтовня, как сказка, которую рассказывают на ночь ребёнку, и она начала думать, что Якоб был прав. Готель задалась вопросами: не было ли всё произошедшее их виной? И было ли видение её матери верным? В конце концов, её собственные сёстры не были так уж сильно больны, пока эти ведьмы не приехали на праздник солнцестояния. Всё выглядело так, словно они появились в Мёртвом лесу прямо из ниоткуда, под каким-то надуманным предлогом. Якобы они пришли, чтобы помочь, настаивая на том, что они каким-то образом узнали, что Готель нуждается в них. Теперь же все их слова казались полной чушью. Абсолютно все. Где же эти злые сёстры, когда они ей так нужны? Теперь всё, что касалось их, казалось Готель подозрительным. Теперь, когда она была стара и готова уйти за Грань. Теперь, когда ей больше нечего было любить и не о ком было заботиться в этом мире.

Готель даже не пыталась использовать цветок. Вокруг её глаз залегли глубокие морщины, а волосы начали седеть. К счастью, у миссис Тиддлботтом было плохое зрение. Готель превратилась для неё в размытое пятно, хотя женщине всё ещё удавалось бегать по кухне и выполнять свои обязанности. Но Готель ясно видела себя в зеркале своей спальни и пришла к выводу, что она, должно быть, немыслимо долго спала в Мёртвом лесу. Настолько долго, что весь окружающий ландшафт изменился. Настолько долго, что страшные истории о королеве мёртвых забылись и больше не внушали страха или уважения. Настолько долго, что без помощи цветка Готель давно превратилась бы в древнюю старуху. И она была ему благодарна.

Чем старше она будет, тем скорее умрёт.

«Скоро я покончу с этим миром, который презираю и которому не доверяю. Скоро мой свет угаснет, как угас свет моих сестёр».

– Прекрати придумывать этот вздор! – закричала Люсинда, влетая в сад Готель, как дикая гарпия. – Я не хочу, чтобы твою голову наполняли подобные мысли!

– Что? – воскликнула Готель, с удивлением глядя на Люсинду.

– Нет! Мы не можем допустить, чтобы наша маленькая ведьма задумала такую глупость! – сказала Марта, присоединяясь к сестре и нависая над некогда юной девушкой.

– Да, а что будут делать твои сёстры, если ты их бросишь? – спросила Руби, тоже словно появляясь из ниоткуда.

Готель уставилась на злых сестёр, гадая, настоящие ли они. «Они не совсем вписываются в эту обстановку», – подумалось ей. Впрочем, как и она сама.

– О, уверяю тебя, мы настоящие, – проговорила Люсинда, смеясь. – Мы правда самые что ни на есть настоящие!

– Я не могу поверить, что вы действительно здесь! – сказала Готель, не доверяя своим чувствам.

– Почему ты выглядишь такой постаревшей? А где же цветок? Почему ты его не используешь? – спросила Люсинда.

– Ты ведь не потеряла его, правда? – спросила Руби.

– Нет, он всё ещё спрятан где-то там, среди жёлтых полевых цветов, – девушка указала на цветочное поле.

– А ты уверена? – спросила Руби, нервничая и пытаясь разглядеть его среди других жёлтых цветов.

– Да, конечно, уверена. А что? Ты хочешь забрать у меня и его тоже?

– О чём ты говоришь? Мы здесь, чтобы помочь тебе, Готель! – возразила Люсинда, явно задетая словами подруги.

– Вы здесь, чтобы помочь мне? Неужели? Спустя столько времени? Теперь, когда я готова умереть? Я не хочу жить в этом мире! Я не хочу тонуть в этом одиночестве. Я не могу вернуть своих сестёр, и у меня никогда не будет магии моей матери! Здесь не для чего жить!

– Готель! Немедленно вставай и пойдём с нами в поле! Ты используешь магию цветка, чтобы снова стать молодой! И мы найдём способ вернуть твоих сестёр обратно! Я обещала, что мы поможем тебе, и мы это сделаем! Всё это время мы боролись за жизнь нашей собственной сестры!

– Я тебе не верю!

– Вот как? А поверишь ли ты мне, если я скажу, что мы рисковали своими жизнями и рыскали по развалинам твоего дома в Мёртвом лесу, чтобы найти кровь твоей матери? – спросила Люсинда, уперев руку в бедро.

– Вы её нашли?

– Да, Готель. Ты же знаешь, что мы тебя любим. Смотри, – воскликнула Люсинда, держа на ладони маленький стеклянный пузырёк с кровью.

– Это не кровь моей матери. Бутылка была другой.

– Та бутылка разбита. Большая часть её содержимого оказалась пролита на пол кладовой. Я спасла всё, что смогла, и принесла прямо к тебе. Все эти годы мы ни на минуту не забывали о тебе, Готель. Мне очень жаль, что время для тебя тянулось так медленно. Мне жаль, что ты позволила себе увянуть, но для нас время течёт иначе. Мы не знаем почему. А теперь, пожалуйста, возьми эту кровь, Готель. Будь ведьмой, будь той, кем ты должна быть!

– А это сработает?

– Есть только один способ выяснить это.

Глава XXII

Где тут ведьма?

Готель проснулась в бесконечном море жёлтых полевых цветов, а злые сёстры смотрели на неё сверху вниз своими огромными круглыми глазами и с глупыми выражениями лиц. Она не обращала на это внимания раньше, но, несмотря на прожитые годы, ведьмы всё ещё умудрялись выглядеть молодыми. Конечно, они выглядели старше, чем когда были юными девушками, но они казались намного моложе, чем были на самом деле. Готель задумалась, получилось бы у кого-нибудь догадаться, что всем им по сотне лет.

– Ты и сама выглядишь совсем молодо, – сообщила ей Люсинда, прочитав мысли Готель, и про-тянула ей руку, чтобы помочь подняться на ноги.

– То время, когда мы встретились в Мёртвом лесу, будучи совсем девочками, кажется мне чем-то из прошлой жизни, – сказала Марта.

– Скорее одной из прошлых жизней, – поправила сестру Руби.

– А мне кажется, что это было вчера, – промолвила Готель.

– И всё же с тех пор как ты переехала в этот дом, время для тебя течёт невыносимо медленно, – заметила Люсинда.

– Ну же, пойдём в наш дом. Он совсем рядом. Ты потеряла сознание после того, как выпила кровь своей матери, – объяснила подруге Марта.

– Какой ещё дом? – Готель огляделась вокруг, пытаясь увидеть какое-то строение. В последний раз, когда сёстры навещали её, они говорили о таинственном доме, но она была слишком измучена, чтобы сказать, что не понимает, о чём они говорят. Но в этот раз их слова показались девушке нелепыми, как и всё остальное. Потерянные сёстры. Феи-колдуньи. Невидимые дома. Слова девушек просто сводили её с ума.

– Успокойся, Готель! Ну правда. Почему ты так плохо о нас думаешь? – спросила Руби.

– Наш дом вон там, – сказала Люсинда, так уверенно указав на пустое место, словно Готель и правда была не в своём уме.

– Я не вижу никакого дома, Люсинда. Ты всегда говоришь о доме, но я никогда его не видела.

На лицах сестёр появилось озадаченное выражение.

– Что? Что не так?

– Мы точно не знаем, – ответила Люсинда. – Пойдём с нами.

Она взяла Готель за руку и повела к своему дому, который находился всего в нескольких метрах от них.

Люсинда достала из кармана мешочек, в котором лежал порошок сапфирового цвета.

– Вот, возьми немного. – Люсинда высыпала немного порошка в руку Готель. – А теперь сдуй его в том направлении.

Когда Готель сдула порошок с ладони, дом начал материализовываться прямо у неё на глазах. Она невольно ахнула, увидев входную дверь прямо перед своим носом.

– А кто-нибудь ещё может видеть этот дом?

Злые сёстры рассмеялись:

– Нет, его видим только мы и любые другие ведьмы, если окажутся достаточно близко. Но я полагаю, что Якоб выбрал это место из-за того, что поблизости нет ни одного магического существа. Не думаю, что нам стоит беспокоиться, что в нашу дверь постучат нежелательные посетители.

Готель, казалось, погрузилась в свои мысли:

– Значит, я не ведьма, не так ли? – спросила она, когда все вошли. Справа располагалась гостиная с большим камином и двумя огромными воронами из чёрного оникса, а слева – уютная, залитая солнцем кухня с чёрно-белым клетчатым полом и большим круглым окном.

Ведьмы грустно посмотрели на Готель.

– Ты всё ещё обладаешь силой цветка рапунцель, – сказала Люсинда. Из окна открывался вид на бесконечное поле диких цветов. – Якоб выбрал хорошее укрытие. Я сомневаюсь, что кто-нибудь найдёт рапунцель, даже если придёт за ним.

– Любой может использовать силу цветка рапунцель! Я же не ведьма! Я же не волшебница!

– Может быть, крови просто нужно время, чтобы подействовать, – предположила Руби.

– Да, Готель, постарайся не отчаиваться! В своём сердце ты настоящая ведьма! – утешила её Марта.

– Но это не так! Я же не ведьма! Я даже не королева своих земель! У меня вообще больше нет никаких земель. У меня нет сестёр! У меня совсем ничего нет!

– У тебя есть мы! – прервала её жалобы Люсинда. – Она повернулась к Руби и спросила: – Ты не приготовишь нам чаю, дорогая? Готель очень расстроена.

– Да! Конечно! – кивнула Руби, бросаясь к плите, чтобы поставить чайник, и со страшным грохотом опрокинула на пол форму для торта, стоявшую на столе. – Не волнуйтесь! Торт в полном порядке!

– Фух, хорошо! Я с таким нетерпением ждала, чтобы съесть кусочек! – призналась Марта.

Готель метнула на сестёр рассерженный взгляд:

– Да забудьте вы о торте! – отрезала она.

– Ну, торт действительно очень хороший. Этот чудесный ореховый торт испекла наша подруга. Она сделала его специально для нас! – сказала Марта.

Люсинда взглянула на сестёр:

– Перестаньте говорить о торте, вы сводите Готель с ума своими разговорами! – Затем она взяла Готель за руку и продолжила: – Не волнуйся, Готель! Мы в любом случае считаем тебя своей сестрой. Ты же знаешь это! В том, что тебе отказали в наследии, нет твоей вины. Ты не виновата, что предки не пожелали передать тебе свои силы и знания.

– Вы действительно считаете меня своей сестрой? – удивилась Готель.

– Конечно! – воскликнула Марта, глядя на сестёр в поисках поддержки. – Разве не так. Руби?

– Да! Конечно же, это правда! – закивала Руби, нервно ища чашку, чтобы наполнить её чаем для Готель.

– Как думаете, есть ли какое-нибудь заклинание, которое вы могли бы сотворить? Что-то такое, что действительно сделало бы нас сёстрами? Что-то, что позволит вам разделить со мной ваши силы? – спросила Готель. Она могла только гадать, как выглядит в глазах сестёр. Грустной и жалкой. Попрошайкой. Она ненавидела себя уже за то, что просто спросила их об этом.

Сёстры нервно переглянулись:

– О, Готель, я бы очень хотела, но боюсь, что это невозможно, – сказали они все вместе.

– Ясно! – проворчала Готель, вставая со своего места, чтобы уйти.

– Нет, правда, Готель! Мы только что сотворили очень мощное заклинание, чтобы вернуть нашу сестру обратно! Если мы потратим ещё хоть каплю сил, то у нас самих ничего не останется.

– Подождите-ка! Откуда у вас это заклинание? – спросила Готель.

– Что ты имеешь в виду? – смутилась Люсинда, стараясь сделать вид, что ничего не понимает, хотя ей это совершенно не удавалось.

– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! Вы ведь нашли его в одной из книг моей матери, не так ли?

– Да, мы немного изменили одно из заклинаний твоей матери. Думаю, тебе это может показаться очень интересным, Готель. Если ты присядешь и успокоишься, я подробно тебе обо всём расскажу. Вообще-то, это напрямую касается тебя. Я нашла его, когда мы искали заклинание, которое могло бы помочь твоим сёстрам, ещё когда мы были в Мёртвом лесу. Твоя мать...

– Не могу в это поверить! Может, я не ведьма, но и не дура! Вы пришли в Мёртвый лес вовсе не за тем, чтобы помочь мне! Вам нужны были заклинания моей матери!

– Готель, пожалуйста, успокойся! Я сейчас принесу чай! Давай спокойно всё обсудим за чашкой чая! – пробормотала Руби, всё ещё роясь в шкафах в поисках чашек.

– И торт, не забудь про торт! – вставила Марта.

– Да, торт! Давайте порежем торт, – подхватила Руби, хлопая в ладоши, явно очень взволнованная этим событием.

– Сёстры, прошу вас! Хватит уже возиться с этим тортом! – выкрикнула Люсинда. Затем, похлопав Готель по руке, она добавила: – Готель, послушай меня. Мы же сказали тебе, что хотим получить доступ к книгам твоей матери. Мы никогда не скрывали этого от тебя. Так почему же ты злишься?

– И ты даже дала мне кровь моей матери? – Лицо Готель исказилось гневом. В этот момент она как никогда походила на женщину, которой суждено было стать королевой мёртвых. Королевой без королевства.

– К чему ты клонишь? – спросила Люсинда, убирая свою руку с руки Готель, как будто ей стало больно прикасаться к ней.

– Ты же слышала меня! Та кровь, что ты мне дала, действительно принадлежала моей матери? Якоб предупреждал меня, что вы уничтожите Мёртвый лес! Он говорил мне, что вы лишите меня всего!

– Конечно, это была кровь твоей матери! – сказала Руби, выглядя обиженной и сердитой.

Но Готель её будто не слышала:

– А что на самом деле случилось с остальной частью крови моей матери? Вы взяли её себе? О чём это я? Конечно же, вы так и поступили! Как бы ещё вам удалось вернуть свою сестру обратно?

– Готель, довольно! После всего, что мы для тебя сделали! Вот она, твоя благодарность? – вскричала Люсинда.

Руби бросилась к Готель, её руки дрожали.

– Готель, вот, возьми. – Она протянула девушке чашку чая. – Тебе действительно нужно успокоиться. Ты начинаешь расстраивать Люсинду! И посмотри на Марту, она уже рвёт своё платье!

– Я не собираюсь рвать своё платье! Это ты уже успела порвать своё! – воскликнула Марта, сверкая глазами.

Когда Руби протянула ей чай, Готель заметила, что под ногтями у неё застряла земля.

– Руби! А это что такое? – она попыталась схватить Руби за руку, но та слишком быстро отдернула её.

– Что именно? – спросила Руби, быстро засовывая руки в карманы юбки.

– На твоих руках! Что у тебя с ногтями? – потребовала ответа Готель.

– О! Я не знаю. – Она ещё глубже засунула руки в карманы. – Да что с тобой такое, Готель? Ты ведёшь себя как ненормальная! – занервничала

Руби, отступая от Готель подальше. – Я думаю, нам пора разрезать торт!

– Немедленно вынь руки из карманов! Я хочу на них посмотреть! – повысив голос, приказала Готель и двинулась к Руби, отчего та снова попятилась и упёрлась в кухонный стол.

– Нет! – закричала Руби. – Я не хочу! Держись от меня подальше, Готель! – запаниковала Руби. – Люсинда, Люсинда, успокой её! Убирайся прочь! – Девушка подбежала к большому круглому окну и заткнула уши. – Уберите её от меня! Уберите её от меня! – она повторяла эти слова снова и снова, но Готель не позволила сбить себя с толку.

– Дай мне взглянуть на твои руки! – настаивала она.

Руби нервно переводила взгляд с Готель на Люсинду и Марту:

– Готель, немедленно успокойся, а то Люсинда тебя усыпит, предупреждаю!

– Покажи мне свои руки! – завопила Готель. Её лицо исказилось от гнева, напугав Марту, которая нервно смеялась и изо всех сил старалась не обращать внимания на происходящее. Люсинда просто смотрела на Готель со смесью ужаса, обиды и огорчения на лице.

– Прекрати это, Готель! Ты всё портишь! Как мы можем пить чай с тортом, когда ты ведёшь себя, как истеричка? – произнесла Марта.

Люсинда улыбнулась:

– Давай, Руби, покажи ей, – сказала она очень серьёзным деловым тоном, заставив всех девушек в комнате прекратить свои кривляния и обратить своё внимание на неё. – Не нервничай, дорогая. Готель не причинит тебе вреда, – успокаивающе продолжила она. – В конце концов, Готель даже не ведьма.

Руби и Марта ахнули, а Готель выглядела так, словно её ударили по лицу. Ей было больно слышать, как Люсинда произносит эти слова вслух. Она знала, что это правда. Она знала это в глубине души, но когда Люсинда произнесла это так холодно, с такой злобой в голосе, девушка впервые осознала насколько это реально.

Готель просто стояла и смотрела на них. С тех пор, как сёстры вернулись, она действительно впервые посмотрела на них ясными глазами. Иногда мы создаём в своём сознании образы людей, которых любим или ненавидим, и эти образы перекрывают всё, мешая разглядеть истинную суть человека. Мы не замечаем того, что находится прямо перед нами. Даже тот, кого воображают чудовищем, на деле может оказаться совсем иным. Нужно посмотреть на человека незамутнённым взглядом, ощутить его своим сердцем, только тогда можно понять, каков он есть на самом деле. Только эта правда может шокировать. Вот и Готель теперь видела злых сестёр по-другому, более отчётливо. Она увидела их такими, какими они стали сегодня, а не молодыми девушками, чей образ она хранила в своих воспоминаниях. И не злодейками, которыми она их вообразила, пока ведьм не было рядом. Она увидела, кем они являются сейчас, и обнаружила, что они сильно изменились. Хотя они и не стали старыми и увядшими, время испортило их совсем по-другому. Время изменило их дух. В них появилось что-то зловещее. Что-то порочное, чего она не замечала раньше, когда они были моложе. Если тогда Готель и видела эту злобу, то это была всего лишь искра. Зародыш, но не само зло. Теперь же это зло пылало в них, как огонь.

Словно они больше не были теми сёстрами, с которыми Готель познакомилась много лет назад. Хотя это было не совсем так. В них было что-то неправильное. Что-то изменилось или, может, чего-то не хватало. Девушка никак не могла понять, что её настораживает.

– Готель, пожалуйста, прекрати нести этот вздор! – сказала Люсинда.

– О, ну же! Я знаю, почему вы здесь! Ради цветка! А теперь скажите мне правду, вы его взяли? – спросила Готель.

– Да! Мы его взяли! – закричала Марта. – Нам очень жаль! Но мы должны были так поступить! Это не то, что ты думаешь, Готель! Всё совсем не так!

– Но ведь мы позаботились о том, чтобы ты им воспользовалась, прежде чем взять его, не так ли, Готель? А теперь успокойся, и я принесу тебе торта! – сказала Руби, разрывая кружево на своем платье и разбрасывая его по чёрно-белой клетчатой кухонной плитке.

– Как вы могли так поступить со мной? Всё это было ложью с самого начала, не так ли? Вам никогда не было дела ни до меня, ни до моих сестёр! – Лицо Готель было полно гнева, она была похожа на дикого зверя, готового разорвать глотки злым сёстрам.

– Нет! Если бы ты только выслушала нас, то поняла бы! Мы поделились с подругой заклинанием, которое использовали, чтобы вернуть Цирцею. Она для нас как дочь, но что-то пошло совсем не так. Она уже не так сильна, как раньше, и это наша вина! Нам нужен цветок, чтобы помочь ей исцелиться! – пыталась объяснить Марта, в страхе пятясь от Готель.

– Опять ложь! – завопила Готель.

– Нет! Мы любим тебя! Это правда! Мы собирались просто одолжить цветок, чтобы попытаться помочь Малефисенте, а потом вернуть его обратно. Я клянусь тебе! – продолжила рассказ Руби, потянувшись к ближайшему шкафу. – Смотри! Мы поместили его в особый горшок, чтобы он не засох. И мы заколдовали землю. Мы не причиним вреда цветку, обещаем! – Руби показала Готель цветок. – Смотри! Мы приняли все меры предосторожности. Мы знаем, как много значит для тебя этот цветок. Мы никогда не причиним вреда ни ему, ни тебе!

– Почему вы просто не попросили рапунцель у меня? Зачем пытались его украсть? – спросила Готель.

Руби и Марта расхаживали по комнате, нервно теребя свои платья и вырывая перья из волос.

– Мы не знаем! Мы не знаем! О, Готель, нам так жаль!

– Сёстры, успокойтесь! – завопила Люсинда. – Посмотрите на себя! Вы выглядите ужасно! Немедленно прекратите это! Я не позволю вам просить прощения у этой жалкой ведьмы!

– Зачем вам на самом деле нужен этот цветок? Пожалуйста, скажите мне! – воскликнула Готель, заливаясь слезами.

– Пожалуйста, Готель, немедленно перестань плакать! Мы говорим правду. Он нужен нам для нашей подруги, – настаивала Люсинда, которая выглядела крайне раздосадованной тем, что её окружает столько эмоциональных женщин.

– А как же я? Я же тоже твоя подруга! Ты говоришь, что я тебе как сестра, но мои настоящие сёстры мертвы уже сотни лет, а ты ничего не сделала, чтобы помочь мне вернуть их обратно! Они лежат в подвале с тем, что осталось от наследства моей семьи, а я гнию в этой тюрьме вдали от дома! Я чувствую себя так же, как, должно быть, чувствовал себя Якоб, ожидая, когда моя мать позовёт его. Вот что я делаю: жду, когда ты придёшь, бросишься ко мне и скажешь, что всё будет хорошо, а этого всё не происходит!

– Готель, ты могла бы сама покопаться в книгах своей матери и найти способ использовать её силу! Все ответы находятся в тех книгах, которые ты спрятала в своей библиотеке. Если бы ты действительно хотела спасти своих сестёр, то нашла бы способ! Ты могла бы выучить заклинания, и ты могла бы найти ведьму, которая обучила бы тебя. Но ты ничего этого не сделала. Это твоя вина, а не наша! – сказала Люсинда.

– Вы же должны были стать этими ведьмами! Ты же не думаешь, что я не знаю всех этих историй про вас? О том, чем вы занимались, пока я спала! Вы думаете, что сможете скрыть от меня, кем вы стали? Нетрудно было собрать все эти слухи воедино! Ведьмы-тройняшки, терроризирующие маленьких девочек! О вашем предательстве ходят легенды! А теперь ты говоришь мне, что вы напортачили с тёмной феей? С той самой ведьмой-драконом, которая уничтожила Страну эльфов и фей? Да кто же вы на самом деле?

Ярость Люсинды начала нарастать:

– Мы – твои сёстры! Мы любим тебя! А теперь прекрати нести этот вздор!

Но Готель всё ещё пребывала в истерике. Она хотела получить ответы. Она твёрдо решила уличить злых сестёр в предательстве.

– Расскажи мне, как умерла Цирцея! Расскажи мне, что с ней случилось! В одном письме вы говорите, что она пропала. В другом, что она умерла. А теперь ты говоришь, что вам удалось вернуть её! Скажи мне правду! – Лицо Готель покрылось красными пятнами, а глаза опухли от слез.

– Готель, я скажу тебе, но ты должна успокоиться и внимательно выслушать меня. Она была убита, когда Малефисента уничтожила Страну эльфов и фей. – Похоже, Люсинде было больно произносить это вслух, словно слова разрывали ей сердце.

Глаза Готель расширились:

– Та самая Малефисента, которой вы сейчас пытаетесь помочь? Она убила вашу сестру, а вы пытаетесь ей помочь? Чёрт побери, ты либо лжёшь мне, либо вы ещё глупее, чем я думала! В любом случае, как вы можете заботиться обо мне, если готовы предать меня ради ведьмы, которая убила вашу сестру?

– Это была не её вина! Она даже не знает, что сделала это! Мы никогда ей об этом не говорили. Малефисента просто умрёт от горя, если узнает! – закричала Руби.

– Мы любим её, Готель! Когда это случилось, она была ещё совсем юной девочкой. Она для нас как дочь! – сказала Марта.

– А что случилось с тёмной феей? Что же пошло не так? – спросила Готель с неподдельным любопытством.

– Она отдала слишком много силы, чтобы спасти дочь, и теперь у неё не осталось ничего. Ничего, кроме самого худшего, что в ней было. И это наша вина! Мы ничего не принимали во внимание. Мы не учли, что нас было трое, когда мы воскрешали Цирцею, а она спасала Аврору в одиночку. Мы надеемся, что цветок сможет исцелить её, снова сделать прежней.

– И ты поделилась с ней заклинанием моей матери, потому что хотела помочь, верно? – спросила Готель, чувствуя всё большие боль и отвращение от каждого нового ответа.

– Да. Но всё пошло совсем не так, как планировалось. Сейчас она ещё более одинока, чем прежде, – сказала Люсинда.

– Вы мерзкие ведьмы, которые уничтожают всё, к чему прикасаются. Вы использовали меня, убили моих сестёр, уничтожили мои земли, а теперь ещё и погубили жизнь тёмной фее! – выпалила Готель.

– Мы хотим всё исправить. Пожалуйста, позволь нам воспользоваться твоим цветком, – взмолилась Руби.

– Нет! Он мне нужен! Я собираюсь найти способ исцелить своих сестёр! Вы правы! Я устала сидеть и ждать, когда вы мне поможете. Я должна помочь сама себе!

– Прошу тебя! Когда мы вернёмся, мы поможем тебе найти способ спасти твоих сестёр. Мы обещаем, сразу после того, как поможем Малефисенте!

– Отлично, возьмите меня с собой! Это мой цветок, и, если вы собираетесь использовать его, я хочу быть там, чтобы убедиться, что он не пострадает.

Сёстры ошеломлённо переглянулись.

– Это невозможно. У тебя нет никаких способностей. Это слишком опасно для тебя, – произнесла Люсинда, явно уставшая от этого разговора.

– Тогда сотвори заклинание, которое сделает меня твоей настоящей сестрой, и мы используем цветок, чтобы исцелить тёмную фею. А потом мы вместе исцелим моих сестёр. – Готель была в отчаянии. Она знала, что эти злые сёстры – могущественные ведьмы, и на самом деле ничего не могла сделать, чтобы помешать им забрать цветок.

– Если бы ты знала, как действует магия, Готель, ты бы поняла, что мы не можем этого сделать. Во всяком случае, не сразу. Между сильными заклинаниями должно пройти время.

Готель опустила глаза в пол. Она увидела маленькие кусочки красной ткани от юбки Руби, разбросанные по плиткам, и подумала о крови. И тут она вспомнила: у неё не было выбора. Она не могла позволить ведьмам забрать у неё цветок. Это был её единственный источник магии, её единственный шанс спасти сестёр. Девушка произнесла слова и всем своим существом пожелала, чтобы они помогли ей и направили её.

– Что ж. Я взываю к старым и новым богам: вдохните жизнь в мёртвых и воздайте мне должное!

– Что ты делаешь, Готель? – прошептала Марта, обеспокоенная тем, что девушка произносит заклинание.

Но Люсинда рассмеялась:

– О, смотрите, сёстры. Готель думает, что она произносит заклинание!

Марта и Руби присоединились к смеху Люсинды, и он стал таким громким, что чайные чашки задребезжали на полке, а форма для торта завибрировала на стойке, угрожая снова упасть на пол.

– Я взываю к старым и новым богам: вдохните жизнь в мёртвых и воздайте мне должное!

– Готель, это просто глупо! Перестань себя позорить! – криво усмехнулась Люсинда.

Дом сестёр затрясло так сильно, что с полок посыпались чашки и другие предметы.

– Сёстры! Перестаньте смеяться! – Люсинда уже поняла, что дом сотрясается вовсе не от их смеха. Это подействовало заклинание Готель. Дом трясло так сильно, что стёкла вылетали из рам, и сёстрам приходилось держаться друг за друга, чтобы не упасть.

– Готель! Что ты делаешь? Прекрати это!

– Я взываю к старым и новым богам: вдохните жизнь в мёртвых и воздайте мне должное!

Готель выкрикнула заклинание, и на её лице появилось зловещее выражение. Злые сёстры никогда раньше не видели её такой. Она выглядела совершенно другой женщиной. Сосредоточенной. Уверенной. Настоящей королевой мёртвых. Она внушала ужас. Как если бы она превратилась в свою мать.

Готель взмахнула рукой, и цветочный горшок, вылетев из рук Руби, приземлился на её ладонь с такой силой, что треснул от удара.

– Готель!

– Я взываю к старым и новым богам: вдохните жизнь в мёртвых и воздайте мне должное!

Готель откинула волосы с лица, как всегда делала её мать, когда собиралась сотворить могущественную магию. Она собрала всю свою ненависть и боль и почувствовала, как они заполнили её изнутри. Это было похоже на раскалённый добела шар в её животе, который становился таким большим, что она больше не могла его сдерживать. Она почувствовала, как дрожат её руки, и поняла, что гнев поглотит её, если она его не выпустит. Она протянула руки, которые показались ей знакомыми и в то же время чужими – они были похожи на руки её матери, –- и выпустила поток молний в пол, заставив дом содрогнуться ещё сильнее, чем прежде.

– Готель, остановись! Ты убьёшь нас всех!

Ведьмы наблюдали за тем, как вздыбилась снаружи земля, выпуская легион скелетообразных существ, которые заполонили дом злых сестёр, карабкаясь внутрь через двери и окна. Звук их костлявых пальцев, скребущих по окнам и стенам, наполнял тройняшек страхом, пробирающим до костей. Неуклюжие изломанные тела хлынули в каждое разбитое окно, наполняя дом, как чума.

– Готель, нет! Скажи им, чтобы они остановились!

– Вы никогда не получите этот цветок! – завопила Готель. – Никогда! – Она протянула руку, хватаясь за воздух, словно сжимая что-то невидимое, заставляя злых сестёр упасть на колени и кричать от боли. Затем она быстрым движением опустила свою руку вниз: – Не шевелитесь, ведьмы!

– Готель, пожалуйста, остановись! Мы же не хотим причинить тебе боль!

Готель рассмеялась:

– Посмотрите теперь на бедную беспомощную Готель! Как ты там меня назвала? Глупой?

Лицо Люсинды было искажено болью. Борясь с чарами Готель, она медленно поднялась на ноги.

– Готель! Немедленно прекратите это! – Она ударила девушку мощным взрывом, заставив её вылететь через большое кухонное окно и удариться о яблоню в саду ведьм. Взрыв разметал скелеты во все стороны, превратив большинство из них в пыль.

Готель обнаружила, что лежит среди полевых цветов, усыпанная останками своих приспешников. Она была вся в синяках, а на руках у неё были глубокие порезы от того, что она вылетела в окно кухни злых сестёр. Она подумала, что её лицо, должно быть, тоже в крови. Она не знала наверняка. Она просто лежала и смотрела на зачарованный дом сестёр, взмывающий в небо. Она села, в одной руке сжав треснувший цветочный горшок, а другую выбросив в сторону улетающих девушек, пытаясь метнуть в них молнию, но ничего не вышло. Молния не вылетела. Здесь больше не осталось никакой магии. Готель наблюдала за тем, как они с неподдельным изумлением в глазах смотрят на неё из окна, а затем исчезают из виду. И из её жизни тоже.

Глава XXIII

Некая ситуация с участием миссис Тиддлботтом

– Готель! Готель! Что, ради всего святого, здесь случилось? – Это была миссис Тиддлботтом. Она ковыляла по полю, спотыкаясь о сломанные кости и густой белый пепел, приближаясь к девушке.

– Не знаю, миссис Тиддлботтом.

– Вот, возьмите меня за руку, госпожа, дайте мне осмотреть порезы. – Она внимательно посмотрела на лицо Готель. – Я думаю, мне следует позвать доктора, но не знаю, заскочит ли сегодня днём мальчик-посыльный. Может быть, мне лучше самой поехать в город?

Участие миссис Тиддлботтом ободрило Готель:

– Я уверена, что буду в полном порядке благодаря вашей неустанной заботе, миссис Ти.

Готель видела, что женщина пристально смотрит на неё. Она не была уверена, что именно та пытается разглядеть – её порезы или помолодевшее лицо. Готель и сама не знала, насколько молодо выглядит. Девушка крепко держала цветочный горшок, пока они шли на кухню.

– Опустите это растение, Готель, и дайте мне взглянуть на вас! – Миссис Тиддлботтом отправилась в кладовую за своими настойками и хлопковыми полосками ткани. Она смочила одну из них в густой красновато-коричневой жидкости и на миг задержала её в пальцах. – Мне очень жаль, госпожа, но это будет очень больно.

* * *

Миссис Тиддлботтом никогда не была сплетницей, в отличие от своей сестры, благодаря которой вскоре весь город узнал о странном происшествии в доме госпожи Готель. После того как тройняшки уехали, девушка заперлась в своей библиотеке, а миссис Тиддлботтом была в полном отчаянии, тщетно пытаясь заставить Готель выйти пообедать или куда-либо ещё. Миссис Тиддлботтом поделилась своими опасениями с сестрой, которая, в свою очередь, поведала той самые печально известные сплетни в городе. Тут женщина поняла, что оказалась в весьма затруднительном положении.

– Госпожа Готель! Пожалуйста, не могли бы вы выйти? У нас тут возникла некая ситуация...

Готель открыла дверь в библиотеку:

– Что произошло? – спросила девушка. Её волосы были растрёпаны, а лицо испачкано красной и пурпурной пудрой.

– О! Посмотрите на себя, госпожа Готель. Простите, что побеспокоила вас!

– А вы посмотрите на себя, миссис Ти, вы же теперь в очках!

Миссис Тиддлботтом покраснела:

– Да, моя сестра купила их для меня. Кстати, о моей сестре, госпожа. Видите ли, она приходила сегодня... – Миссис Тиддлботтом была явно расстроена и никак не могла прийти в себя.

– Да, вы сказали, что возникла некая ситуация? – напомнила ей Готель так терпеливо, как только могла. Она задумалась: как же она, должно быть, выглядит? Её руки были испачканы магическими порошками, и она не переодевалась уже больше дней, чем могла сосчитать.

– Госпожа, не могли бы вы пройти со мной на кухню? Такие разговоры всегда лучше вести за чашкой чая.

– Мне такое уже предлагали, – рассмеялась Готель. Она вспомнила, как злые сёстры тоже говорили что-то очень похожее. – Конечно, миссис Ти, пойдёмте на кухню.

На кухне миссис Тиддлботтом пододвинула девушке стул:

– Вот, госпожа, присаживайтесь.

Готель очень хотелось поскорее покончить с этим разговором, но она напомнила себе, что надо быть более терпеливой. Она поняла, что её кухарка очень расстроена.

– Миссис Ти, похоже, вам тоже лучше присесть. Вы выглядите измождённой. Я пойду принесу чай. – Готель подошла к буфету и достала оттуда две чайные чашки и такой же чайник. Это был набор, привезённый из её дома в Мёртвом лесу.

«Хм-м... здесь всего пять чашек. А что случилось с шестой?» – рассеянно подумала она.

Миссис Тиддлботтом поднял голову:

– Что вы сказали, госпожа?

Готель поняла, что она непроизвольно произнесла свой вопрос вслух.

– Простите, я только что заметила, что в этом наборе всего пять чашек. Раньше их было шесть. Не берите в голову. Кажется, вы хотели сказать мне что-то важное?

Миссис Тиддлботтом встала, чтобы посмотреть, о чём говорит Готель:

– Ах, вы о наборе для Самайна. Серебряные чашки с нарисованными на них чёрными черепами. Ваша сестра Руби сказала, что разбила одну из них, когда пила чай в саду.

Готель задумалась, правда ли это. На самом деле она была почти уверена, что в действительности чашку украла Руби или одна из её сестёр. Если уж на то пошло, то в доме пропало довольно много всяких мелочей.

– Ничего страшного, миссис Ти, садитесь и расскажите мне, в чём дело.

– Нет способа смягчить эту новость, поэтому я скажу прямо, госпожа, – начала та, явно стараясь быть храброй.

– Ну, вы же знаете, я как раз предпочитаю именно это. Пожалуйста, продолжайте.

– Хорошо. Кажется, король послал сюда гвардейцев, чтобы найти какой-то цветок, который, как они думают, когда-то принадлежал королеве мёртвых.

– Что? Что же будет с моими сёстрами? – Готель запаниковала. – Как же мне вывезти отсюда тела моих сестёр?

– Ваших сестёр, госпожа?

– Неважно. Мы должны уехать! – сказала Готель, вбегая в свою библиотеку и хватая самые важные книги матери.

– Госпожа Готель, остановитесь! Что происходит? – вопрошала миссис Тиддлботтом, ковыляя за девушкой. – В чём дело?

– Что же это такое? Почему? Миссис Ти! Гвардейцы идут сюда, чтобы разрушить мой дом! Они думают, что я королева мёртвых! Они собираются сжечь это место дотла! Помогите мне немедленно упаковать все самые ценные вещи!

– Госпожа, успокойтесь, пожалуйста! Выслушайте меня. У меня есть план. Так вот, я ничего не хочу знать о том, что у вас там хранится в подвале, или о вашей библиотеке, или о том, что вы вытворяете со своими сёстрами, но я знаю, что вы хороший человек. Вы всегда были очень добры ко мне, и вы не заслуживаете потерять свой дом. Мне кажется, что им нужен только цветок. Если мы спокойно отдадим его гвардейцам, я думаю, тогда они нас не тронут. Мы можем высадить цветок снаружи, притворившись, что даже не подозревали о его существовании, – сказала миссис Тиддлботтом с решимостью, удивившей Готель. – Или ещё лучше: почему бы вам не спрятаться в подвале, когда они придут? Я притворюсь хозяйкой дома и позволю им найти и забрать цветок.

– Нет, миссис Тиддлботтом! Я не могу отдать им этот цветок! – Готель схватила цветочный горшок в руки и прижала к себе. – Я не могу от него отказаться! Я не могу!

– Не думаю, что у нас есть выбор, госпожа, – миссис Тиддлботтом протянула руку. – А теперь дайте мне его, и я высажу его на том поле вместе с другими цветами.

– Должен же быть какой-то другой способ... – Но Готель беспокоило, что старуха, скорее всего, права. – Я не понимаю, зачем он им понадобился! Они и так уже разрушили мой дом, забрав последний рапунцель! Я думала, что королева исцелилась!

– Королева опять заболела. Из-за беременности у неё возникли осложнения.

– Но у них же есть цветок! Зачем им нужен ещё один?

– Похоже, тот она уже съела.

– Чёртовы дураки! – Готель пришла в ярость.

Она чувствовала себя загнанной в угол. Она не могла просто взять и уйти с этим цветком. Тогда гвардейцы запросто найдут её сестёр в подвале. Им не спастись, даже если миссис Тиддлботтом добровольно отдаст им цветок. Готель не знала, что делать. Ей хотелось убежать. Ей хотелось погрузить старушку и сестёр в экипаж и уехать, но она знала, что рано или поздно её найдут. Они будут охотиться за ней до тех пор, пока у неё есть этот цветок, сжигая каждый дом, который она для себя построит. Может быть, ей следовало позволить злым сёстрам забрать цветок? По крайней мере, тогда все были бы в безопасности. Миссис Тиддлботтом была права. Другого выхода не было.

– Вы, конечно же, правы. Мы позволим им найти цветок, – сказала девушка, пододвигая цветочный горшок к старухе.

– А теперь, госпожа, вам лучше спуститься в подвал! И не вздумайте даже пикнуть!

– Прямо сейчас? – спросила Готель, выглянув в окно, чтобы посмотреть, не приближаются ли к дому гвардейцы. – Разве они уже здесь?

– Именно так, госпожа. Прошу вас. Скорее, прячьтесь!

– Вы уверены, что всё обойдётся, если вы сами отдадите им цветок? – Готель прищурилась, пытаясь вглядеться вдаль. – Вам хватит времени, чтобы отнести цветок в поле до того, как они прибудут?

– Конечно! Не беспокойтесь о старушке Тиддлботтом. Я способна справиться с любым гвардейцем, который постучится в эту дверь! Поверьте мне! А теперь прячьтесь!

– Благодарю вас, миссис Ти!

– Спускайтесь вниз и не выходите, пока я не приду за вами! – сказала миссис Тиддлботтом, быстро поцеловав Готель в щеку. – Ступайте вниз, ну же!

Готель спустилась в подвал. Она не была там с тех пор, как отчаянно искала кровь своей матери, только переехав в этот дом. Золотые монеты были разбросаны по всему полу, а сундуки были открыты, как она их и оставила. Там же стояли гробы её сестёр, точно такие же, какими они были в день их приезда сюда. Она не видела тел своих сестёр с тех пор, как покинула Мёртвый лес. Она стояла на пороге и смотрела на ящики, боясь, что её сёстры превратились в прах. Боясь увидеть их лица.

А вдруг они очнутся и обвинят её в том, что она их подвела?

Она подкралась к гробам, словно стараясь не разбудить спящих сестёр, и открыла крышки. Спящие девушки были так же прекрасны, как и раньше. Всё ещё молодые, всё ещё красивые, но ужасно бледные. Казалось, будто из их тел были вымыты все цвета. Даже прекрасные рыжие волосы Примроуз побелели. Девушки выглядели как призраки, сделанные из непрозрачного стекла. Как хрупкие копии сестёр, которых она любила. Готель охватило странное чувство. Словно её сёстры находились одновременно здесь и не здесь. Она не смогла бы выразить это чувство лучше. Видеть сестёр, но не ощущать их – девушке никогда не было так жутко, как в тот момент. Её сердце разрывалось на части, словно она заново переживала каждую потерю. В этот момент Готель казалось, что она может умереть от этой боли. Она так скучала по своим сёстрам. Всё это время она должна была пытаться найти способ воскресить их. Прошло уже много лет с тех пор, как Готель очнулась в Мёртвом лесу от своего долгого сна. И теперь она упрекала себя, что не потратила всё это время на то, чтобы придумать, как вернуть их обратно. «И если бы эти несчастные тройняшки не погрузили меня в сон на сотни лет, я бы уже могла их воскресить!»

Столько лет потрачено впустую.

«О мои бедные сёстры, мне так жаль. Я обещаю, что найду способ вернуть вас обратно».

Готель положила свои руки на руки сестёр, и что-то произошло. Её руки начали светиться, совсем чуть-чуть, как цветок рапунцель, и этот свет распространился на её сестёр. Свет проникал в тела девушек, заставляя их светиться слабым светом, из-за чего они стали выглядеть более живыми, а лица перестали казаться безжизненными бледными масками.

– Хейзел! Примроуз! Вы меня слышите? – Однако девушки молчали. Они были всё так же тихи и неподвижны. Они были мертвы. Но силе цветка удалось как-то повлиять на них. Готель взглянула на свои руки и увидела, что они снова стали старыми и сухими, словно кости, обтянутые кожей. Её сёстры забрали у Готель всю целительную силу рапунцеля. Она подбежала к сундукам, чтобы посмотреть, не спрятано ли там одно из маминых зеркал, и обнаружила среди вещей матери одно, показавшееся ей незнакомым.

Готель ахнула. Её волосы стали совершенно седыми, а лицо – иссохшим и серым, как у пожухлого яблока. Она была намного старше, чем сама себе представляла. Если она сейчас же не доберётся до цветка, то умрёт.

Она подошла к двери подвала, чтобы прислушаться к голосам. Может быть, ей удастся улизнуть и забрать цветок до того, как придут гвардейцы. Но она слышала лишь как миссис Тиддлботтом разговаривает с кем-то на кухне.

– О, так вы говорите, что ищете светящийся цветок? Ну, я полагаю, он растёт где-то в той стороне, вместе с другими полевыми цветами. Временами я замечала, глядя в окно, как в поле что-то светится, но я просто думала, что это обычные светлячки. Если вы пожелаете, то можете сами пойти посмотреть на него, добрые господа. Во всяком случае, если таков приказ короля, я не стану вам препятствовать! Я просто старая женщина, окружённая прекрасными цветами. Что мне один цветок, если он нужен королю?

Гвардейцы рассмеялись:

– Ты не кажешься нам демонической королевой мёртвых!

Миссис Тиддлботтом рассмеялась в ответ:

– Боже мой, конечно, это не я! Откуда вы взяли такую глупость?

– Нам сообщили, что королева мёртвых укрылась здесь с последним из своих цветов, но эта информация явно не соответствует действительности.

Миссис Тиддлботтом вновь залилась смехом:

– Представьте себе меня царицей всего сущего! – Женщина веселилась от души, пока не увидела старую нищенку, которая пряталась в дальнем конце поля возле морского утеса. – Ох, как же так!

– В чём дело? – спросил гвардеец короля.

– О, ничего, дорогие мои. Мне только что пришло в голову, что вы, вероятно, голодны и хотите пить после долгого путешествия. Пожалуйста, присядьте и съешьте немного орехового торта с чаем.

– К сожалению, мы не можем, мадам, но спасибо вам, – сказал долговязый гвардеец. Казалось, он состоял из одних рук и ног, как огромное пугало с соломенно-жёлтыми волосами.

– О, я настаиваю, прошу вас, присядьте! С цветком ничего не случится, если вы отдохнёте пару минут. Я не могу отправить вас обратно в замок с пустым желудком! Что подумает король о бедной старой миссис Тиддлботтом, если она отошлёт его гвардейцев голодными? – Миссис Тиддлботтом достала форму с тортом и открыла её. – А теперь просто посмотрите на этот торт и честно скажите мне, что не хотите отведать кусочек. Эго же шоколадно-ореховый торт!

– Если только кусочек, – сказал долговязый гвардеец, усаживаясь за кухонный стол. – Может быть, и для моих людей что-нибудь найдётся?

– Конечно! И ещё немного чая! Вы же не станете есть торт всухомятку! Я сейчас поставлю чайник! А теперь присаживайтесь прямо вот сюда, пока я буду заваривать чай! – Женщина усадила гвардейца спиной к окну, выходящему на поле, где увидела женщину, склонившуюся над пылающим цветком, свет которого становился все ярче по мере того, как она говорила с ним. Тут женщина, старая и измождённая, заметила, что миссис Тиддлботтом смотрит на неё, и поспешно скрыла лицо капюшоном своего плаща, прикрыв цветок корзинкой.

– Это ещё кого принесло? – пробормотала миссис Тиддлботтом, беспокоясь, не была ли это Готель.

– О чём вы, мадам? – спросил стражник, оборачиваясь, чтобы понять, на что она смотрит. – Вы знаете, кто это, мадам?

Миссис Тиддлботтом покачала головой, тогда гвардейцы выбежали из кухни на поле.

– Возможно, эта женщина пришла, чтобы забрать цветок! – крикнула старушка, надеясь, что если это Готель, то она услышит крик и спрячется прежде, чем гвардейцы доберутся до неё.

Через несколько мгновений миссис Тиддлботтом уже видела, как огонёк цветка становится всё ближе и ближе по мере того, как гвардейцы подходят обратно к дому.

– Ах, так вот из-за чего весь сыр-бор? – проговорила женщина. – Я даже не знала, что он растёт у меня в саду. – Гвардейцы, казалось, смотрели на неё уже не так дружелюбно, как раньше. – Теперь, когда вы, наконец, добыли цветок, может, всё-таки отведаете кусочек торта? – снова предложила она, делая вид, что не заметила произошедшей с ними перемены.

– Кто это был в поле? – спросил один из гвардейцев. Он был похож на волосатого зверя и чем-то напоминал большого медведя с длинной сплошной бровью.

– Откуда же мне знать? – бросила она небрежно. – Давайте вернёмся в дом, пока чай не остыл.

– Пытаешься отвлечь нас тортом и чаем, чтобы кто-нибудь другой мог забрать цветок прямо у нас из-под носа, не так ли? Или хочешь сохранить его для себя? – спросил солдат, глядя ей прямо в глаза.

– Боже мой, нет! Я даже не знаю, что это за цветок и зачем он нужен королю! Я даже не подозревала, что он у меня есть!

– Неужели? – усомнился волосатый гвардеец, но прежде чем женщина успела ответить, их внимание привлёк страшный грохот.

– Что это было? – спросил долговязый блондин, повернув голову в сторону подвала.

Миссис Тиддлботтом запаниковала:

– О, там крысы! Я заперла подвал до тех пор, пока не приведу сюда крысолова. Они просто ужасны, эти крысы! Я даже боюсь туда спускаться!

Гвардейцы по-прежнему не сводили с неё глаз:

– Пожалуй, нам лучше спуститься туда и всё проверить, – сказал долговязый гвардеец.

Миссис Тиддлботтом попыталась сменить тему:

– Так это и есть тот самый цветок? Источник всей этой суматохи. Могу я спросить, что в нём такого особенного?

Когда миссис Тиддлботтом подошла к нему, гвардеец ещё крепче прижал к себе цветок.

– Он лечит болезни, а ещё говорят, что цветок дарует вечную молодость, – ответил солдат, глядя на густо изборождённое морщинами лицо женщины.

– Ах! Жаль, я раньше не знала, что в моём саду растёт такое сокровище! Я была бы не прочь опробовать его на себе! – сказала она, смеясь, и гвардеец снова подобрел. – Я не сильна в волшебных цветах, но кое-что понимаю в обычных и знаю, что они могут умереть, если их не посадить в землю. Давайте я принесу что-нибудь, в чём можно будет безопасно перевезти цветок. Я не задержусь больше чем на минуту! Мы ведь не хотим, чтобы он завял раньше, чем вы передадите его королеве.

– Благодарю вас, мадам, – согласился мужчина, явно чувствуя себя глупо из-за того, что подозревал такую милую пожилую женщину.

Через минуту она вернулась с цветочным горшком, наполненным землёй:

– А теперь позвольте мне позаботиться о растении! – сказала женщина, выхватив цветок из рук гвардейца и осторожно опустив его корни в мягкую почву. – Прекрасно! – изрекла она, надеясь, что гвардейцы забыли о том шуме, который услышали в подвале. – А теперь, кто хочет кусочек знаменитого шоколадно-орехового торта старой миссис Тиддлботтом?

Глава XXIV

Королева без королевства

Гвардейцы не спеша ели торт и пили чай. Только на рассвете миссис Тиддлботтом проводила их с корзинками, ломившимися от бутербродов с ветчиной и сыром, орехового пирога, шоколадного печенья и других сладостей.

– Благодарю за гостеприимство, миссис Ти! – сказал на прощание один из гвардейцев, когда они отправились обратно в своё королевство.

– До свидания, дорогие гости, – попрощалась она с широкой улыбкой на лице. Женщина махала им вслед рукой, пока гвардейцы не скрылись за мостом. Когда она открыла дверь в подвал, Готель уже ждала её.

– Ах вы бедняжка! Скорее выбирайтесь отсюда!

– Вы очень ловко справились с этими гвардейцами, миссис Ти! Я восхищена вами! Я думаю, вы развеяли все подозрения о том, что здесь живёт королева мёртвых.

– А это так? – спросила старуха. – Хотя, неважно, – быстро проговорила она. – Я ничего не хочу знать.

– Я королева без королевства, – промолвила Готель, садясь на стул и переводя дыхание.

– Это вы прятались там, в поле, госпожа? Мне показалось, что это были вы, но...

Готель вздохнула:

– Боюсь, что это ещё один вопрос, на который вы предпочли бы не знать ответа.

– Ну, а что же вы собираетесь делать теперь? – спросила кухарка, доставая с полки чистые чайные чашки и коробочку с заваркой.

– Я собираюсь вернуть цветок обратно! Я поеду в королевство, проберусь в замок и заберу цветок.

– После всего, что здесь было? После того, как вы сами позволили им забрать его, вы собираетесь пойти прямо за гвардейцами и забрать цветок обратно? Простите, госпожа, но, кажется, вы не в своём уме!

– Мы подошли к тому моменту, когда вы можете либо услышать всю мою историю целиком, либо поверить мне на слово, что я знаю, что делаю, и не будете задавать лишних вопросов. Третьего не дано.

– Даже если вы его украдёте, почему вы думаете, что они не вернутся сюда снова?

– Чтобы побеспокоить милую старушку, которая отправила их домой с половиной своих припасов, если не больше? Старушку, которая даже не знала, что у неё есть этот цветок? Я так не думаю!

Миссис Тиддлботтом внимательно обдумала то, что говорила Готель:

– Верно. Верно, – согласилась она, наполняя чайник водой и ставя его на огонь. – Пожалуй, вы правы.

– А теперь послушайте, вы можете уйти, если хотите. Я бы не стала винить вас, миссис Ти. То, что вы сделали прошлой ночью, было очень опасно, и я ценю это. Я действительно так думаю. Так что если вам неприятно то, что я собираюсь сделать, то я всё прекрасно понимаю. Просто сделайте мне одно одолжение. Пожалуйста, побудьте здесь, пока я не вернусь. Вы можете уйти после моего возвращения, если боитесь, что гвардейцы решат снова прийти сюда за цветком.

– Это как-то связано с тем, что вы прячете в подвале? Нужно ли мне знать, что там такое?

– Я скажу, если вы действительно этого хотите.

– Нет, Готель. Не думаю, что хочу.

Глава XXV

Кровавая комната

Прошло уже несколько недель с тех пор, как Готель отважилась отправиться в королевство, оставив миссис Тиддлботтом одну присматривать за домом и быть хранительницей ключей. Готель дала ей ключи от подвала и библиотеки, добавив их в общую связку, но велела не входить ни в одну из этих комнат. Миссис Тиддлботтом чувствовала себя невестой из французской сказки, которой дали ключи от замка и сказали, что она может войти в любую комнату, кроме одной. Конечно, героиня сказки всё равно ослушалась. Но это уже совсем другая история.

В отличие от французской невесты, миссис Тиддлботтом не хотела знать, что находится в подвале. По её мнению, чем меньше она будет знать, тем лучше. Конечно, у неё были свои предположения на этот счёт. И если бы она решила присесть на минуту и хорошенько всё обдумать, то непременно собрала бы воедино факты, полностью восстановив ход истории, но женщина предпочла выбросить всё это из головы. За долгие годы своей жизни миссис Тиддлботтом научилась очень хорошо избегать неприятностей, и теперь она не собиралась лезть не в своё дело. Потому что именно это она и предвидела – неприятности. Не то чтобы она была ведьмой и умела предвидеть подобные вещи, просто у неё был здравый смысл, и она понимала, что Готель вот-вот навлечёт беду на их головы. «Нет нужды создавать ещё больше проблем, заходя в этот подвал. Мне не нужно знать, что там внутри».

Кроме того, она помнила, что случилось с невестой из той французской сказки, когда та вошла в запретную комнату. Она лишилась головы, когда её муж вернулся домой, и оказалась в кровавой комнате вместе с другими обезглавленными невестами. При воспоминании об этой истории Миссис Тиддлботтом бросило в дрожь. «Выкинь это из головы», – сказала она себе. Она не думала, что Готель так поступит с ней, но миссис Тиддлботтом взяла за правило не искушать судьбу. Или же она тоже может лишиться головы. Лучше уж она будет осторожна.

«Сказки пишутся не просто так», – подумала она.

Это поучительные истории. А миссис Тиддлботтом, может быть, и была стара, но отнюдь не была глупа. Она проводила большую часть своих дней, занимаясь выпечкой пирогов и пирожных. Кухня была переполнена ими, но женщина обнаружила, что выпечка успокаивает её нервы, ведь, в конце концов, она очень беспокоилась о Готель. Прошло гораздо больше недель, чем, по её мнению, необходимо на путешествие до королевства и обратно, а Готель всё ещё не появилась. Поэтому миссис Тиддлботтом испекла ещё больше пирогов и ещё больше пирожных и раздала их всем, кто согласился их взять.

И как раз в тот момент, когда миссис Тиддлботтом начала беспокоиться, что с её госпожой случилось что-то ужасное, в один из самых обычных дней объявилась Готель с ребёнком на руках.

– А это ещё кто? – удивилась миссис Тиддлботтом, глядя на прелестное маленькое создание в руках девушки.

– Это мой цветок, – сказала Готель. – Думаю, нам следует найти кого-то, кто будет заботиться о ребёнке, пока девочка не станет старше. – Она передала малышку миссис Тиддлботтом, как мешок с картошкой.

– Ваш цветок ужасно похож на ребенка...

– Мать этого ребёнка съела мой цветок.

– Вы хотите сказать, что это принцесса? Готель! О чём, во имя крыльев феи, вы думали, украв её?

– У меня не было выбора! Что ещё я должна была сделать? Армия её отца уничтожила моё королевство из-за растения, которое ей не принадлежало, и отдала его своей королеве, а та завещала его этому существу! Девочка – единственный оставшийся цветок! Если бы моя мать была жива, она бы уничтожила её родителей и всё их королевство! Им повезло, что я забрала только ребёнка!

– Я не знала об этом, Готель! Что же они сейчас чувствуют? Одно дело – забрать свой цветок обратно, но забрать их ребёнка... Я даже не знаю! – растерянно проговорила миссис Тиддлботтом.

– Малышка – мой цветок! Единственный в своем роде. Они уничтожили почти всё, что у меня было, и забрали мою единственную надежду когда-нибудь снова увидеть сестёр живыми! Не они здесь жертвы, миссис Ти, а я!

Готель видела, что миссис Тиддлботтом хотела спросить её, что та имела в виду, говоря о сёстрах, но вовремя сдержалась. Она, казалось, некоторое время обдумывала слова Готель, глядя на извивающуюся кроху в своих руках. Наконец она заговорила:

– А как нам её называть?

– Рапунцель, – сказала Готель, и, оставив старуху и ребёнка, спустилась в подвал, даже не оглянувшись.

– Ну что ж, – повернулась миссис Тиддлботтом к малышке. – Что же нам с тобой теперь делать? Мы не можем нанять какую-нибудь сплетницу-кормилицу, особенно теперь, когда точно известно, что тебя похитили из королевской семьи.

Со времени последнего визита злых сестёр и той «ситуации», как называла её миссис Тиддлботтом, Готель сделалась более замкнутой. Положение усугубилось ещё больше после того, как она принесла домой Рапунцель. Большую часть времени она проводила либо в подвале, либо в библиотеке. Раз в день она выскакивала на улицу, брала ребенка на руки, пела ему песенку, а потом мчалась обратно в подвал, где и проводила остаток дня.

С помощью своей сестры миссис Тиддлботтом нашла кормилицу для Рапунцель, которой они щедро платили, чтобы та молчала о ребёнке. Миссис Тиддлботтом сочинила историю о том, что одна из сестёр Готель родила ребёнка вне брака, и сказала, что в этом и состоит причина такой секретности. Миссис Тиддлботтом решила, что это была идеальная уловка. Она знала, что её сестра не сможет сохранить тайну и распространит её так широко, как только сможет. Сёстры Готель часто упоминались болтливыми языками в городке, как и сама девушка. Миссис Тиддлботтом позаботилась о том, чтобы её госпожа превратилась в своего рода святую, приняв на себя бремя сестры. Судя по всему, все в городке считали, что Готель была для ребёнка кем-то вроде феи-крёстной. Миссис Тиддлботтом позаботилась и о том, чтобы Готель хорошо заплатила миссис Пикл, кормилице, и пообещала ей место гувернантки, когда ребёнок подрастёт. Миссис Пикл была замечательной, и её с радостью приняли в доме, так как миссис Тиддлботтом как никогда нуждалась в помощи по хозяйству. Миссис Ти часто думала, что миссис Пикл была послана ей богами, чтобы помочь вырастить ребёнка. А миссис Пикл была счастлива, что у неё есть ребёнок и семья, о которой нужно заботиться, и место, которое можно назвать домом. Она заняла маленькую комнатку наверху и делила её с Рапунцель, чтобы всегда быть недалеко от малышки. Она следила за ней, как ястреб, и яростно защищала её. Кормилица никогда не говорила об этом, даже с миссис Тиддлботтом, но кухарка знала, что бедная миссис Пикл каким-то трагическим образом потеряла свою семью и теперь была счастлива иметь возможность занять своё время и заполнить пустоту в своём разбитом сердце.

И так продолжалось много лет, пока Рапунцель росла и крепла под присмотром этих любящих женщин. Миссис Тиддлботтом пичкала её лакомствами и осыпала поцелуями при каждом удобном случае, а миссис Пикл следила за её питанием, купанием и ежедневными прогулками по полям диких цветов, стараясь не отпускать слишком далеко от дома, иначе госпожа Готель начинала беспокоиться. И каждый день, как по часам, Готель приходила к девочке один раз перед сном, чтобы спеть ей песенку и расчесать волосы, а потом она возвращалась прямо в подвал, где проводила всю ночь.

Если бы не ребёнок, миссис Тиддлботтом, скорее всего, ушла бы из дома. Её хозяйка стала такой странной и была такой ненатуральной, когда говорила с малышкой, называя себя её матерью, напевая одну и ту же песню и никогда не зовя девочку по имени, всегда называя её исключительно «мой цветок». Всё это было слишком странно для миссис Тиддлботтом, слишком болезненно. Она не могла не думать о том, как чувствовали себя родители Рапунцель, как они, должно быть, скучали по своей маленькой девочке, но она не осмеливалась рассказать об этом Готель, которая с каждым годом всё больше походила на своих сестёр Руби, Марту и Люсинду.

Готель стала завивать волосы в локоны и красить лицо так же, как её сёстры в свой прошлый приезд. Казалось, таким странным способом она пыталась призвать сестёр, одеваясь так же, как они. Одна из форм симпатической магии. Когда Готель считала нужным поговорить с миссис Тиддлботтом, она всё время твердила о том, что однажды вернёт сестёр, и это не приносило женщине ничего, кроме смущения и досады. Но она решила держать свои мысли при себе и сосредоточить свою энергию на том, чтобы дать маленькой Рапунцель всю любовь и заботу, которых она заслуживала, потому что она, конечно же, не получала ласки от своей предполагаемой матери.

Миссис Тиддлботтом больше, чем когда-либо, чувствовала себя старухой, попавшей в сказку, и меньше всего ей хотелось оказаться повешенной на ржавом крюке в какой-нибудь проклятой комнате. Или в подвале.

Нет, так не пойдет, совсем не пойдет. Это не для миссис Тиддлботтом.

Глава XXVI

Угощение для тройняшек

Годы летели с бешеной скоростью. Казалось, что только вчера госпожа Готель принесла малышку Рапунцель домой, но не успел никто опомниться, как миссис Тиддлботтом и миссис Пикл уже готовились к празднованию её восьмого дня рождения.

– Ты можешь поверить, что нашей маленькой девочке исполняется восемь лет? – спросила миссис Тиддлботтом.

Миссис Пикл деловито заворачивала подарки Рапунцель.

– Да, наш цветочек так быстро растёт! Я с трудом могу в это поверить! – сказала она, не заметив, что Готель только что вошла в кухню.

– Это мой цветок, Миссис Пи! Мой! И не забывайте об этом!

Миссис Пикл вздрогнула, боясь посмотреть Готель в глаза.

– Да, госпожа, – ответила она, не отрывая глаз от своего дела.

– А где же мой маленький цветок? – спросила Готель. Она выглядела не старше, чем тогда, когда они с миссис Тиддлботтом впервые встретились.

– Она в поле диких цветов, – сказала миссис Тиддлботтом, украшая праздничный торт Рапунцель. – Я попросила её не заходить на кухню, пока мы будем готовиться к её празднику.

– Ну что ж, может быть, вы захотите добавить ещё один слой на этот торт, миссис Ти. Вы же знаете, как мои сёстры любят торт!

Миссис Тиддлботтом вздохнула.

– Вы не возражаете, если я приглашу сестёр отпраздновать день рождения моей дочери, миссис Тиддлботтом? – спросила Готель с фальшивой улыбкой и певучей интонацией в голосе.

– Нет, госпожа Готель. Конечно, нет.

– Очень хорошо, – произнесла она, выходя из комнаты и оставляя женщин в благоговейном страхе.

– Ты видела, во что она была одета? – спросила миссис Пикл, когда Готель вышла из комнаты.

– О, ещё бы. У меня и раньше сердце разрывалось, когда я видела, как она одевается, подражая своим ужасным сёстрам. А теперь меня это просто выводит из себя. Как она может приглашать их сюда после всего, что они с ней сделали? Вот так запросто! В этот дом, где живёт чистое юное создание! Малышка совсем не похожа на мать!

– Тсс! Не говори так громко! – сказала миссис Пикл, оглядываясь, чтобы посмотреть, нет ли поблизости Готель.

– А я её не боюсь! – воскликнула миссис Тиддлботтом, хлопнув ладонью по столу, отчего мука взметнулась и запорошила весь её фартук в цветочек.

– Совсем ни капли? А я боюсь! И, честно говоря, ещё больше я боюсь её сестёр! Судя по всему, что вы рассказали, они сущий кошмар.

– Именно так! – произнёс кто-то за открытым окном. – Мы порождение ночных кошмаров, и не забывайте об этом!

По телу женщин пробежал холодок, когда они увидели злых сестёр, зловеще глядящих на них через кухонное окно.

– Что это тут такое происходит? Мятеж? – спросила Люсинда, когда они с сёстрами вошли в кухню.

Сердце миссис Тиддлботтом едва не остановилось.

– Успокойся, старуха! Мы не хотим, чтобы ты упала в обморок, прежде чем закончишь делать этот прекрасный торт! – добавила ведьма.

– Нет, мы не можем этого допустить! – рассмеялась Руби. – Это было бы ужасно!

– Да, я с таким нетерпением жду свой кусочек праздничного торта! – воскликнула Марта.

– Когда мы в последний раз ели праздничный торт? Кажется, это было на дне рождения Малефисенты? – начала вспоминать Руби.

– Нет, нет! В тот день у нас не было торта! Всё было испорчено. Всё уничтожено.

– Звёзды были правы! Никому не досталось торта! Ни кусочка для Малефисенты! Ни кусочка, ни для кого из нас! – сердилась Марта, топая ногами, словно ребёнок, у которого случилась истерика. Сёстры оказались ещё страшнее, чем миссис Пикл себе воображала.

– О, вы себе даже не представляете! – сказала Люсинда, смеясь.

– Как ваше имя? Миссис Пикл, не так ли? Какое странное. Я уверена, что это должно что-то значить, но мне, честно говоря, всё равно.

Сёстры всё смеялись и смеялись, приводя в ужас миссис Пикл и миссис Тиддлботтом.

– Сёстры! Вы уже здесь! – воскликнула Готель, входя в кухню и протягивая к ним руки. На ней было такое же платье, что и на странных сёстрах. Было жутко видеть их четверых с одинаковыми тёмными локонами, бледными лицами, крошечными красными губами и розовыми кругами, нарисованными на щеках. Все они выглядели как ужасные марионетки. Миссис Тиддлботтом с удивлением заметила, что злые сёстры были глубоко поражены, увидев Готель в таком наряде.

– Готель. Привет! – произнесла Люсинда, не зная, что ещё сказать.

– Ах!

– Как...

– О! Я видела вас в том зеркале, что вы здесь оставили. В том самом, которое вы решили подкинуть в вещи моей матери, чтобы шпионить за мной, – сообщила Готель смущённым сёстрам.

– Ты оставила Готель одно из наших зеркал? – завопила Руби. – Перестань раздавать все наши сокровища, Люсинда!

– Мы ни о чём таком не думали, Готель! – начала оправдываться Люсинда. – Я оставила его в качестве подарка. Чтобы у тебя всегда был способ связаться с нами, когда ты сочтёшь нужным.

– Тогда зачем было прятать его среди вещей матери? Но это неважно! Я им очень дорожу! Давайте не будем зацикливаться на прошлом! Я так счастлива, что мои сёстры наконец-то вернулись!

Злые сёстры лишились дара речи. Они никак не могли привыкнуть к тому, что она одета так же, как они. И они не совсем понимали, зачем она их пригласила.

– Мне так много нужно вам показать! Мне так много нужно вам рассказать! Вы не поверите, каких успехов я добилась! – воскликнула Готель, словно взволнованный ребёнок, делящийся любимой поделкой со своими родителями.

– Нам не терпится увидеть это, – осторожно сказала Люсинда, гадая, правильно ли они поступили, ответив на приглашение.

– Пойдёмте со мной! Ну же! – воскликнула Готель, увлекая сестёр к двери в подвал.

– А как же именинница? – поинтересовалась Марта, оглядываясь по сторонам и пытаясь разглядеть её.

– О чём это ты? – рявкнула Готель. – Что вам от неё нужно? – На лице ведьмы появилось чудовищное выражение.

– Мы просто хотели поздравить её с днём рождения, вот и всё. Это может подождать! – пробормотала Руби.

– Да, это подождёт! – сказала Готель, улыбаясь своим гостьям.

– Точно! Давайте отложим поздравления! Покажи нам, что тебя так взволновало, Готель, – предложила Люсинда, позволяя той отвести их в подвал.

Миссис Тиддлботтом находила забавным, что эти жуткие сёстры так боятся Готель. Ей было интересно, что такого они знали о ней, что могло вызвать подобный страх. Впрочем, миссис Тиддлботтом знала не так уж много, и всё внутри неё побуждало женщину немедленно покинуть дом. Она бы так и поступила, если бы не Рапунцель. Старушка не могла оставить свою маленькую девочку наедине с этими ведьмами. Потому что, конечно же, это были именно они.

Ведьмы.

А все знают, что ведьмы делают с детьми в сказках. Меньше всего миссис Тиддлботтом хотелось видеть, как Рапунцель запекают в пироге. Или погружают в вечный смертельный сон. Или запирают в башне. Или даже вынуждают целоваться с каким-нибудь принцем, который позволяет себе слишком много вольностей со спящей принцессой.

Нет, миссис Тиддлботтом останется здесь. Она нужна милой Рапунцель. Даже в таком возрасте она будет защищать девочку всеми силами, что у неё остались.

– Рапунцель! Пойдем в дом, хорошо? – крикнула старуха в заднюю дверь.

Миссис Тиддлботтом улыбнулась, увидев, как её малышка бежит по полю полевых цветов.

– А вот и моя девочка. Смотри, ты запачкалась. Позволь мне расчесать твои длинные непослушные волосы. Надеюсь, твоя мать позволит мне тебя подстричь. Не сомневайся, ты будешь прекрасно выглядеть в свой день рождения!

Глава XXVII

Восьмой день рождения цветочка

Миссис Тиддлботтом превзошла саму себя. Она испекла восьмиярусный праздничный тору покрытый нежными марципановыми цветами и разноцветными фигурками животных. Это был съедобный зверинец, который мог посоперничать даже со знаменитыми кондитерскими изделиями, приготовленными мистером Баттерпенсом из пекарни Баттерпенса. Торт выглядел грандиозно. Потрясающе. Это был самый красивый торт, который миссис Тиддлботтом когда-либо видела, хотя, конечно, не скромно так говорить о произведении своих рук. Она очень гордилась этим тортом и надеялась, что Рапунцель он понравится так же сильно.

Торт был поставлен на длинный стол в передней гостиной и окружён кучей подарков, завёрнутых в золотую бумагу с розовыми радужными лентами.

Миссис Пикл сделала прекрасный плакат с надписью «С днём рождения, Рапунцель»! А комната была украшена красными бумажными сердечками и жёлтыми бумажными цветами. Единственными, кого здесь не доставало, были госпожа Готель и её сёстры.

– Клянусь богом, однажды эти безумные женщины сведут меня с ума! – миссис Тиддлботтом уже почти решилась постучать в дверь погреба и велеть ведьмам немедленно выйти.

За все годы, что она жила в этом доме, она ни разу не спускалась в подвал. Даже в первые месяцы после возвращения Готель, когда она начала уединяться, оставляя бедную миссис Тиддлботтом одну заботиться о малышке Рапунцель, она ни разу даже не постучала в дверь. Она просто оставила свою хозяйку в покое. Так что сейчас она на самом деле не собиралась стучать в дверь, хотя и была раздражена тем, что сёстры не поднялись наверх, чтобы начать празднование.

– Миссис Тиддлботтом!

Это был голос миссис Пикл. Похоже, она была в панике. Её лицо было красным, и она яростно теребила свой фартук.

– Ты же так порвёшь свой фартук! – возмутилась миссис Тиддлботтом.

На мгновение миссис Пикл совсем забыла о Рапунцель:

– Миссис Ти! Что с тобой случилось?

– О чем, чёрт возьми, ты говоришь? – вскрикнула миссис Тиддлботтом, начиная раздражаться.

– Ну, посмотри же на себя! – ответила та.

– Ах да, наверное, у меня всё лицо в муке, как обычно. Так что же тебя так расстроило? Просто не обращай на меня внимания.

– Нет же, миссис Ти! Посмотри в зеркало! С тобой что-то не так, – настаивала миссис Пикл, указывая на овальное зеркало, висевшее на дальней стене гостиной. – Давай! Посмотри! Прямо сейчас.

– Боже мой! – проворчала миссис Тиддлботтом, направляясь к зеркалу. – Я так и сделаю, если только ты прекратишь эту панику. – Но её тон резко изменился, стоило ей увидеть своё отражение. – О боже! – Она не могла поверить своим глазам. Её лицо было совсем юным. Женщина так давно не видела эту версию себя, что почти не узнавала её. Она просто стояла и смотрела, не веря своим глазам.

– О, миссис Тиддлботтом! Я вспомнила, зачем тебя искала...

– Да, в чём дело? – спросила она, всё ещё разглядывая своё отражение.

– Я не могу найти Рапунцель! Её нет ни в своей комнате, ни снаружи!

– Что? Ты уверена? – встревожилась миссис Тиддлботтом, резко повернув голову, чтобы посмотреть на миссис Пикл.

– Да, я уже всё осмотрела.

– Рапунцель? – позвала миссис Тиддлботтом. – Где ты, девочка?

– Её нигде нет! Ты же не думаешь, что она внизу, с сёстрами?

– О, надеюсь, что нет! – воскликнула миссис Тиддлботтом, бросаясь к двери подвала.

Она в панике распахнула дверь:

– Рапунцель?

Девочка не ответила. Так же, как и ведьмы. Всё, что она услышала, были тихие монотонные голоса ведьм, декламирующих какую-то песню или стихотворение. Миссис Тиддлботтом не могла разобрать слов, но слышала, как их голоса становились всё громче с каждым повторением стихотворения. Женщина крикнула ведьмам вглубь комнаты:

– Госпожи, простите, что прерываю вас, но я не могу найти Рапунцель.

От ведьм по-прежнему не было ответа. Женщине было жутко, словно она находилась во сне, звала на помощь, но никто не мог её услышать. Она спустилась по первым ступенькам, каждая из которых скрипела и стонала. Звуки голосов ведьм становились всё громче. Подвал был затхлым и сырым. «Здесь пахнет злом». Она с трудом представляла себе, что увидит, когда спустится вниз по лестнице, делая лишь несколько шагов за раз, надеясь увидеть происходящее издалека.

– Миссис Тиддлботтом! Не ходи туда в одиночку!

Женщина вздрогнула, услышав голос миссис Пикл.

– Ты чуть не заставила меня выпрыгнуть из собственной кожи! Тише! Если ты идёшь со мной, то молчи!

Женщины медленно спускались по лестнице. Голоса ведьм слились в одну сплошную какофонию, причиняя боль ушам служанок.

Теперь они смогли разобрать их дьявольские слова. Хотя песня была удивительно красива, что-то в ней вселяло страх в сердце миссис Тиддлботтом. Она почувствовала, что с её маленькой Рапунцель сейчас происходит что-то ужасное.

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне.

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Миссис Тиддлботтом бросилась вниз по лестнице. Она и представить себе не могла более ужасной сцены. Четыре ведьмы стояли полукругом, их руки были соединены, а с пальцев капала кровь на тело спящей Рапунцель. Глаза ведьм закатились вверх, а перед ними лежали три тела. Две красивые мёртвые молодые девушки и Рапунцель, спящая между ними. Её длинные расчёсанные волосы покрывали тела мёртвых красавиц.

Волосы девочки сияли, в то время как ведьмы продолжали тянуть свою песню, которая, казалось, проникала в прекрасные мёртвые тела девушек:

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне.

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Миссис Пикл закричала, выводя ведьм из транса. Ничто в этой сцене не было естественным, особенно искажённые лица ведьм после того, как их ритуал был прерван. Они были ошеломлены, их тела извивались так, что это казалось невозможным. Миссис Тиддлботтом пришла в ужас. Казалось, будто что-то внутри каждого тела ломалось, ломалось, заставляя ведьм кричать от боли. Такие жуткие вопли старушке не снились даже в кошмарных снах. Но ничто, ничто не было более ужасным, чем образ бедной Рапунцель, лежащей среди мёртвых тел, словно и она сама была мертва.

Когда Готель попыталась что-то сказать, из её рта полилась чёрная, маслянистая жидкость:

– Посмотри, что ты наделала! Ну и дура же ты! Ты всё испортила!

– Что ты сделала с Рапунцель? – завопила миссис Тиддлботтом.

Люсинда махнула рукой в сторону женщины, отчего та отлетела назад и врезалась в полку, заваленную книгами и стеклянными бутылками, которые посыпались на бедную миссис Ти, потерявшую сознание.

Готель заслонила женщину собой.

– Нет, Люсинда, не надо! Не делай ей больно!

Люсинда бросила на Готель странный взгляд:

– Почему нет, сестра? Она разрушила наши чары! Она заслуживает смерти!

– Я хочу, чтобы она жила. Она мне нужна, – заявила девушка, глядя на молодое лицо миссис Тиддлботтом, уже не испорченное глубокими морщинами.

– А что насчёт этой? – спросила Люсинда, указывая на миссис Пикл, которая сидела и плакала, обхватив колени.

– О, её ты можешь убить, – махнула рукой Готель. – Мне нет до неё дела.

– Очень хорошо, – рассмеялась Люсинда. – Сёстры. Вы же слышали Готель. Позаботьтесь об этой простушке, а я пока сотру память миссис Тиддлботтом.

Глава XXVIII

Позвольте ведьмам угоститься

Готель и злые сёстры заперли дверь в подвал, спрятав все свои секреты от любопытных глаз, а затем поднялись наверх, чтобы привести свой план в действие. Рапунцель по-прежнему пребывала в зачарованном сне и не должна была проснуться, пока сёстры не решат разбудить её. После того как миссис Тиддлботтом изменили воспоминания, её перенесли из подвала в свою комнату. Затем мерзкие ведьмы быстро спрятали все вещи Рапунцель. Они сняли плакат по случаю её дня рождения и, собрав всё это, запихнули в подвал, чтобы миссис Тиддлботтом вновь случайно на что-то не наткнулась.

Люсинда применила замечательное заклинание, которое заставило миссис Тиддлботтом забыть всё, что произошло после того, как гвардейцы пришли забрать цветок. Она не помнила, как Готель уехала, как привезла домой малышку Рапунцель и наняла миссис Пикл, имевшую несчастье ступить на порог этого злого и безумного дома. Тело несчастной всё ещё лежало на полу подвала, запертое вместе с остальными таившимися там ужасами.

Рапунцель стала просто ещё одной его заложницей. Орудием для воскрешения сестёр Готель из мёртвых и её способом навсегда остаться молодой. Девочка даже не была личностью в сознании Готель, она в ней видела только цветок.

Ведьмы собирались посвятить этот долгий день разработке плана и обсуждению того, что им следует сделать иначе в следующий раз, когда они будут произносить заклинание. Но внезапно, к всеобщему удивлению, в гостиную вошла миссис Тиддлботтом, которая выглядела совершенно растрёпанной и измученной. Она смутилась, увидев, как Готель и злые сёстры с пугающей скоростью запихивают в рот праздничный торт.

– О, здравствуйте, миссис Тиддлботтом! Почему вы не в постели? – спросила Готель, пытаясь скрыть досаду и сделать вид, что беспокоится о бедной женщине.

– Ах, миссис Тиддлботтом, ваш торт просто великолепен! – взвизгнула Руби, чуть не подавившись очередным куском.

– Это правда, вам тоже стоит попробовать! – поддакнула Люсинда, откусив голову марципановому котёнку.

– Госпожа Готель, могу я поговорить с вами на кухне? – спросила миссис Тиддлботтом, ошеломлённая и напуганная всей этой сценой.

– Да, конечно, миссис Ти.

Готель последовала за ошарашенной женщиной на кухню. Она видела, что та была смущена и, вероятно, немного растеряна:

– Я удивлена, что вы проснулись так рано, миссис Ти! После падения вы были совсем плохи. Я думаю, вам лучше вернуться в постель.

– Госпожа, я упала?

– О боже, вы ничего не помните! Вы упали с лестницы в подвале. Я так волновалась за вас. И до сих пор волнуюсь! А теперь, пожалуйста, пойдёмте наверх.

– Как такое возможно? Я никогда не спускаюсь в подвал.

– Я знаю, миссис Ти, я была удивлена не меньше вас. Я думаю, что вы меня зачем-то искали.

– А что здесь делают ваши сёстры? И почему вы так одеты? – спросила миссис Тиддлботтом.

– Ох, мне так жаль, миссис Ти. У меня не было возможности сказать вам, что мы помирились с моими сёстрами и я пригласила их на мой день рождения.

– День рождения? Ах, госпожа Готель, я не знала, иначе испекла бы вам торт!

– Не беспокойтесь, вы ведь были нездоровы. Как видите, мистер Баттерпенс уже испёк мне чудесный торт. Вы можете испечь его для меня в следующий раз!

– Я так странно себя чувствую, госпожа. Думаю, мне и правда лучше вернуться в постель.

– Да, миссис Ти, я думаю, так будет лучше. У вас был очень трудный день.

– Трудный день?

– Я имела в виду вашу болезнь.

– А, да.

– Я сейчас принесу вам чай и кусочек торта мистера Баттерпенса.

– Да, пожалуйста.

Миссис Тиддлботтом последовала за Готель обратно в гостиную, чтобы оттуда направиться в свою комнату, и резко остановилась. Она ошеломлённо оглядывалась вокруг. Казалось, она что-то ищет. Женщина даже не заметила злых сестёр, склонившихся над тортом и пожиравших его, словно дикие звери.

– В чём дело, миссис Тиддлботтом? – спросила Готель.

– Я не уверена. Что-то кажется мне неправильным, как будто чего-то не хватает.

– Ну-ну, миссис Тиддлботтом. Посмотрите на все эти подарки, которые мои сёстры принесли мне на день рождения!

– Очень мило с их стороны, госпожа.

– Да, а теперь ступайте наверх, и я скоро принесу вам угощение.

Увидев, как миссис Тиддлботтом исчезает на лестнице, Готель бросила на сестёр гневный взгляд.

– Что, чёрт возьми, вы пытались сделать с этим тортом?

Сёстры разом прекратили есть и посмотрели на Готель с самым растерянным и удивлённым выражением на лицах.

– А что не так?

– Мы должны вести себя как можно более естественно! И мы должны заставить эту женщину поверить, что она нам нравится.

– Это просто глупо. Давай просто убьём её, – не согласилась Руби.

– Нет! Она мне нужна. Я отвезу Рапунцель в безопасное место. Туда, где её никто не найдет. С моей стороны было глупо думать, что я смогу держать её здесь. Она вечно бегает по этим полям. Рано или поздно кто-то сложит все факты вместе и догадается, что она – пропавшая принцесса. Я была очень небрежна, когда так долго не обращала на это внимания. Нет, мы должны спрятать мой драгоценный цветок подальше, чтобы никто никогда не добрался до него.

– Тогда зачем тебе эта старуха? – спросили у неё все три сестры разом.

– Мне нужно, чтобы кто-то присматривал за моими сёстрами, пока я буду с Рапунцель, – сказала Готель, глядя на них так, словно они были глупышками, которые сами этого не поняли.

– И ещё, Люсинда, мне нужно, чтобы ты наложила заклинание памяти на Рапунцель. Нужно стереть её память об этом месте. Я хочу, чтобы она думала, что всегда жила в своей башне, а я была её любящей матерью. Единственным человеком в мире, который её любит.

– А как насчёт её тётушек?

– Лучше вас пока не представлять друг другу. Мне будет очень трудно убедить эту маленькую соплячку, что я люблю её и у неё больше никого нет.

– Зачем вообще утруждать себя притворством? Почему бы просто не стереть ей память и не дать уснуть? – спросила Люсинда.

– О да! Мне нравится эта идея! Точно. Давайте усыпим её! Я не могу смириться с мыслью о том, что мне придётся проводить целые дни, развлекая эту малявку! – обрадовалась Готель.

– Да, тогда решено. Мы оставим Рапунцель спать в её башне! – обрадовалась Руби, хлопая в ладоши и запихивая в рот ещё один кусок торта.

– А волосы у неё будут расти и расти! – добавила Марта.

– Ну, конечно! Волосы вырастут такими длинными, что мы обернём их вокруг твоих сестёр и исцелим их! – сказала Люсинда.

– Как ты думаешь, это сработает? – спросила Готель, широко раскрыв глаза.

– Обязательно! – хором ответили злые сёстры. Это было похоже на крик причудливых чёрных дроздов.

– Представь себе, какими длинными будут её волосы через десять лет!

Готель и сёстры всё смеялись и смеялись. Их галдение разнеслось по множеству королевств. Им было всё равно, кто их услышит. Насколько всем было известно, они были просто четырьмя счастливыми сёстрами, поедающими торт.

Глава XXIX

Башня

Башня была спрятана в долине с прекрасным водопадом и окружена рекой и горами с трёх сторон. Хотя долина была небольшой, её часто заливало солнечным светом, и земля буквально утопала в зелени. Это было счастливое спокойное место, в котором никто бы и не подумал искать укрытие королевы мёртвых, но именно здесь оно и было множество лет назад. Готель прочитала о башне в одном из дневников своей матери. Она находилась недалеко от Мёртвого леса, который был практически уничтожен и совершенно обезлюдел, считаясь местом, населённым призраками. Призраками прежней королевы мёртвых и её многочисленных приспешников. Дикие слухи распространились по окрестным землям и с годами становились всё более запутанными. До сих пор оставалось загадкой, как гвардейцы сумели прорваться тогда сквозь заколдованные заросли. Ходили сплетни, что король нанял очень могущественную ведьму, чтобы разрушить чары, но до сих пор эта мутная история была покрыта тайной и домыслами. В то время Готель даже не задумывалась об этом. Она просто последовала совету Якоба и сбежала. Она не знала, что случилось бы с ней и её сёстрами, если бы она тогда вознамерилась не пустить гвардейцев в лес. У Готель осталось много вопросов.

«Но всё это было в другой жизни», – подумала она.

Готель вздохнула. Теперь её жизнь была иной. Она постоянно путешествовала между башней и старым загородным домом. Проверить спящую Рапунцель, а затем вернуться домой, чтобы проверить сестёр. Взад и вперёд. Туда-сюда, никогда не задерживаясь надолго ни в одном месте. Если бы она это сделала, у неё было бы время подумать о своей поломанной жизни и о том, как она подвела своих сестёр. Теперь она сосредоточилась на том, чтобы вернуть их к жизни и сохранить себя молодой, ведь на воскрешение сестёр нужны силы.

Даже несмотря на то, что злые сёстры дали Готель заколдованные зеркала: одно для башни и одно, чтобы носить с собой, – она всё равно раз за разом отправлялась туда, чтобы убедиться, что её дорогой цветок в безопасности. А также чтобы использовать его целебные силы для сохранения молодости. Готель всё ещё была зла на королеву за то, что та съела цветок, когда была больна, и сделала то же самое, когда боялась за жизнь своего будущего ребенка. «Глупая женщина». Готель не пришлось бы красть девочку, если бы королева правильно использовала цветок, но теперь ребёнок был пропитан магией цветка и был единственным живым источником его силы. Прошло почти десять лет с тех пор, как Готель и злые сёстры привели Рапунцель и её любимца, маленького хамелеона Паскаля, в башню. Готель больше не могла долго обходиться без использования цветка. Через день она начинала резко стареть. Она понятия не имела, как злые сёстры умудрялись оставаться такими молодыми без помощи цветка, и задавалась вопросом, уж не приняли ли они кровь её матери, как подозревала Готель много лет назад.

Рапунцель и Паскаль жили в сказочном мире сновидений и грёз, созданном злыми сёстрами. В нём принцесса проводила свои дни, рисуя красивые фрески красками из белых морских раковин, которые её мать заботливо добывала для неё из далёких мест. Во сне она играла с Паскалем в прятки, занималась домашними делами, как хорошая дочь, читала сказки, играла на музыкальных инструментах, пекла пироги, расчёсывала свои чрезвычайно длинные волосы, решала головоломки и снова пекла ещё больше пирогов. Она заполняла свои дни легкомыслием и развлечениями. Это была счастливая жизнь.

По большей части.

По мере того как в реальном мире проходили годы, Готель замечала, что фрески на стенах становятся всё более сложными. Когда Рапунцель рисовала их во сне, они появлялись в реальности на стенах, отражая надежды и стремления девушки. Чары злых сестёр дали Рапунцель свободу воли в её снах делать, чувствовать и думать так, как ей заблагорассудится, включая желание увидеть огни, которые появлялись в небе в день её рождения.

И это беспокоило Готель.

– Если сон не связан с реальностью, то сновидец рано или поздно найдёт из него выход, – объяснила Люсинда, когда Готель спросила, почему Рапунцель нужно помнить о летающих фонариках, которые выпускаются каждый год в день её рождения. Готель поверила Люсинде на слово. В конце концов, она была очень могущественной ведьмой и знала об этих вещах больше, чем Готель. Годы тянулись, пока Рапунцель спала, и фрески её занимали всё больше места, пока не закончились стены для рисования. Не было ни одной стены, на которой не лежала бы краска, выражавшая желание молодой девушки жить своей собственной жизнью. И каждый раз, когда Готель возвращалась в башню и видела новое дополнение к фрескам, это вызывало ужас в её душе.

Этот день ничем не отличался от других. Готель привязала свою лошадь на краю Мёртвого леса. Никто не осмеливался заходить в Мёртвый лес, даже сейчас, после стольких лет, руины стояли нетронутыми. Случайному наблюдателю она легко могла показаться одним из многочисленных призраков. И в каком-то смысле так оно и было. Пока Готель шла к башне, в её голове мелькнула одна мысль: «Завтра у Рапунцель день рождения. Прошло уже почти десять лет!»

И все эти годы её волосы становились всё длиннее и длиннее.

Они стали достаточно длинными, чтобы воскресить из мёртвых сестёр Готель.

Ведьма намеревалась войти через свой тайный вход в башню. Этот визит не будет похож на другие, когда она быстро пропевала песню для Рапунцель, чтобы снова стать молодой, и возвращалась к своим сёстрам. На этот раз она останется и займётся приготовлениями к ритуалу, ожидая, пока злые сёстры доставят к башне тела Примроуз и Хейзел в своём летающем доме.

Готель остановилась на тропинке, ведущей ко входу в пещеру, которая, в свою очередь, должна была вывести её в долину, где находилась башня. Она достала из кармана ручное зеркальце.

– Покажи мне сестёр! – сказала она, глядя в зеркало. Её лицо было измождённым, а волосы начинали седеть. Через несколько часов она совсем постареет.

– Да, Готель? – произнесла Люсинда из зеркала.

– Завтра у Цветка день рождения, – сказала Готель, чувствуя лёгкое головокружение.

– Да, мы знаем, – ответила Люсинда. Готель не понимала, почему Люсинда казалась такой равно-душной к тому, чего они все так долго ждали.

– Мы же договорились повторить церемонию через десять лет! Мне нужна ваша помощь!

– Готель, мы ничем не можем тебе помочь. Мы попали в ловушку мира грёз!

– Что? Почему? Как же это случилось? – в панике спросила Готель. Она даже не до конца понимала, как работает этот мир грёз. – Вы не можете выбраться оттуда?

– Нет. Даже Цирцея не может разрушить чары тёмной феи!

– Что же мне теперь делать? – снова и снова повторяла Готель, не обращая внимания на растерянный взгляд Люсинды и даже не потрудившись узнать, как они поживают.

– И как она поступит?

– Да, как же она поступит? – услышала Готель голоса Руби и Марты на заднем плане, прежде чем Люсинда ответила:

– Сёстры, тише! Мне нужно сказать Готель кое-что очень важное.

Обе сестры рассмеялись:

– Да, Люсинда! Скажи ей! Выскажи ей всё!

– Да что у вас там происходит? – рявкнула Готель, уже порядком раздражённая странным поведением девушек.

– Что ж, Готель, тебе следует знать, что сонное заклинание, которое мы наложили на Рапунцель, разрушено. Она проснулась, – сообщила Люсинда из своего волшебного зеркала с лукавым выражением удовлетворения на лице.

– Проснулась? Но почему? Откуда ты знаешь? – спросила Готель, стараясь разглядеть что-нибудь в окне башни.

– Мы всё видим, Готель. Она думает, что это такой же день, как и любой другой. В такой день обычно её мать приходит домой с покупками. Но сегодня она планирует спросить, может ли она наконец пойти посмотреть на летающие фонарики, которые появляются в небе каждый год в день её рождения.

– Я же говорила тебе, что мы не должны были включать это воспоминание в её сон, глупая ты ведьма! – рявкнула Готель.

– Не огрызайся на меня, старуха! – взвилась Люсинда.

– Да как ты смеешь! – завопила Готель.

– Как мы посмели? Как мы посмели? Ты позволила нам использовать свой маленький цветок, чтобы исцелить нашу подругу? Нет! Ты его припрятала! Ты выгнала нас из своего дома!

– Но я обещала отдать тебе эту девушку, как только решу свою проблему! Я обещала, что ты можешь делать с ней всё, что захочешь, как только вернутся мои сёстры! Зря ты ведёшь себя так! Что подумает Цирцея о твоём вмешательстве в дела ещё одной принцессы?

– Ну, теперь уже слишком поздно обсуждать всё это, Готель. Малефисента мертва, и мы можем навсегда остаться в ловушке мира грёз, если Цирцея не перестанет сердиться на нас. Так что решай свои проблемы самостоятельно!

– Тебе суждено быть одной, Готель! – слова матери эхом зазвенели у неё в ушах.

Готель глубоко вздохнула:

– Я так и сделаю! Я сама разберусь с Рапунцель и разбужу своих сестёр! Смотрите в своё зеркало, если хотите, и убедитесь сами! – В гневе Готель чуть не разбила зеркальце.

– Да, удачи тебе в этом. И, кстати, я не думаю, что Цирцея будет возражать, если мы с сёстрами всё- таки поможем пропавшей принцессе найтись, – сказала Люсинда, хихикнув, перед тем, как зеркало почернело.

Готель проворчала, направляясь к башне:

– О боги! Мне действительно придётся поговорить с этой девушкой! О чём же мы будем говорить? – Она услышала, как злые сёстры смеются из зеркала в её кармане. – Так вот как я буду проводить свои дни. Мучаясь с этими невозможными ведьмами и притворяясь матерью этой девушки? – Готель не обращала внимания на сестёр и продолжала ворчать про себя: – Ладно, ладно. Рапунцель думает, что это просто очередной обычный день. Ты можешь это сделать, Готель. Ты можешь заставить это отродье поверить, что ты её мать. Просто притворись, что она тебе нравится. В конце концов, ты же её мать. Единственная мать, которую она когда-либо знала.

Наконец Готель добралась до башни. Она стала под открытым окном и позвала свой цветок, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал ласково. Пытаясь вести себя так, как будто это был обычный день в жизни Рапунцель. Ей нужно было говорить как мать. Она должна быть убедительной. Ей нужно было казаться настоящей.

– Рапунцель! Спусти свои волосы вниз! – даже сейчас, просто произнося эти слова, Готель ненавидела то, как звучал её голос. – Рапунцель, я здесь совсем не молодею! – громко протянула она.

– Иду, мама! – отозвалась Рапунцель из башни. Из зеркала в кармане Готель снова донёсся смех.

– Заткнитесь, вы, глупые ведьмы! Она уже идёт! – Готель ахнула, увидев, как волосы Рапунцель каскадом рухнули из окна башни. Они оказались длиннее, чем она думала, длиннее, чем казалось, когда Готель забиралась к девушке в комнату, пока та спала.

«Они достаточно длинные, чтобы опутать ими моих сестёр и вернуть их к жизни!»

Глава XXX

Злым сёстрам виднее

В стране грёз всё было хаотично и непредсказуемо, но всё же здесь существовал свой особый порядок. Не все были достаточно мудры, чтобы отыскать его. А для тех, кто нашёл его и научился обуздывать магию, в мире грёз было возможно практически всё. Каждый обитатель сновидческого мира жил в своей собственной комнате, все стены которой состояли из высоких зеркал. Они отражали различные события из внешнего мира, которые были связаны со сновидцем. Некоторые сновидцы просто сидели и наблюдали за происходящими событиями, в то время как другие учились управлять зеркалами и управлять тем, что они видели в зеркалах. Злые сёстры, уже хорошо разбирающиеся в зеркальной магии, без труда овладели зеркалами и в мире грёз. Они нашли нужный порядок и использовали свою магию. Для них почти не было ничего невозможного. И именно так они могли наблюдать за Готель.

Они увидели Готель и Рапунцель, стоявших перед большим зеркалом в своей башне.

– О, смотрите, сёстры. Вот она! – показала Люсинда.

Руби и Марта захлопали в ладоши и затопали ногами.

– Давайте посмотрим, какая из неё получится мать!

– Тсс! Смотрите! Мне кажется, она что-то говорит нам в зеркале! – прошептала Люсинда, указывая на изображения Готель и Рапунцель, отражавшиеся в их мире грёз.

– Рапунцель, посмотри в это зеркало. Знаешь, что я вижу? Я вижу сильную, уверенную в себе, красивую молодую женщину! – Готель улыбнулась своему отражению, а потом добавила: – Смотри-ка! И ты тоже там!

Злые сёстры покачали головами:

– Она ведёт себя совсем не так, как та мать, которую Рапунцель видела во сне, – заметила Марта.

– Мы-то ей этого не говорили, – рассмеялась Люсинда.

– Тсс! Послушайте! Они разговаривают!

– Нет, нет, не может быть. Я отчетливо помню, что твой день рождения был в прошлом году. – Сёстры рассмеялись, когда Готель попыталась притвориться, что день рождения Рапунцель ещё не настал.

– В этом-то и состоит прелесть дней рождения: они празднуются каждый год. – Рапунцель вздохнула и продолжила: – Мама, мне исполняется восемнадцать, и я хочу спросить... Эм. Ты знаешь, я действительно хочу на этот день рождения... На самом деле, это то, что я хотела в течение многих лет...

– Выкладывай уже, дорогая! – крикнула Руби в зеркало, наблюдая за тем, как бедняжка пытается подобрать нужные слова.

– Рапунцель, пожалуйста, перестань мямлить. Бла-бла-бла, это очень раздражает, – сказала Готель.

– Она не смогла бы вести себя как мать, даже если бы попыталась! – ухмыльнулась Марта.

– Это выглядит даже глупее, чем я себе представляла! – сказала Руби, хохоча так сильно, что упала на пол и стала сотрясаться в приступе смеха. Вскоре к ней присоединилась Марта. Они обе так громко смеялись, что у них на глазах выступили слёзы и потекла косметика.

– Сёстры! Сёстры, пожалуйста! Прекратите это! – закричала Люсинда. Но девушки никак не могли перестать смеяться над нелепым поведением Готель в роли матери.

– Вы всё пропустите, сёстры! – крикнула Люсинда. – Ради богов! Она уже поёт песню! – Но сестёр было не остановить, они продолжали кататься по полу, смеясь так сильно, что в их комнате дрожали зеркала.

– Что бы подумала Цирцея, если бы увидела вас сейчас? Руби! Марта! Немедленно прекратите это! – Девушки мигом пришли в себя.

– Нечестно использовать её имя так! – сказала Руби, по лицу которой всё ещё текли слёзы.

– Я не использую её имя. Я просто напоминаю вам, что мы должны вести себя должным образом, если хотим, чтобы нас когда-нибудь выпустили из этого места!

– Я слышала, ты говорила, что Готель пела песню? – спросила Руби, пытаясь приглушить смех.

– Ты всё пропустила. Девушка попросила показать ей огни, и Готель запрыгала по башне, как цыплёнок, распевая песни об ужасах и опасностях за пределами башни. – Люсинда тоже не смогла сохранять невозмутимое выражение лица, когда пыталась рассказать эту историю. – Просто молчите и слушайте, – приказала она, пытаясь удержаться от смеха. – Готель ещё что-то говорит.

– Никогда больше не проси меня разрешить тебе покинуть эту башню.

Сёстры снова покатились со смеху:

– Никогда больше не проси меня разрешить тебе покинуть башню! – передразнила Руби. – Неужели Готель действительно думает, что это сработает?

– Она же восемнадцатилетняя девчонка! – воскликнула Марта. – Конечно, не сработает! «Ах, Рапунцель, я люблю тебя больше всех!» – передразнила она.

– Люблю больше всех? Серьёзно? – Люсинда рассмеялась. – Принцессы, конечно, могут быть глупыми, но я не думаю, что Рапунцель настолько наивна, чтобы поверить в это!

– Как вы думаете, куда направляется Готель? – вскрикнула Руби. – Она решила оставить девочку в покое!

– Следи за ней по зеркалам, – распорядилась Люсинда. – Я пока присмотрю за девушкой.

Руби подошла к другому зеркалу и стала наблюдать за передвижениями Готель. Люсинда не сводила глаз с Рапунцель. Казалось, благодаря множеству подвластных ей зеркал этот мир ей нравился чуть ли не больше, чем реальный. Иногда в зеркалах мира грёз можно было увидеть вещи, о которых даже не подозреваешь, пока они не появлялись перед тобой.

Сёстры увидели, что Готель идёт по тропинке, ведущей в Мёртвый лес. Королева без королевства направлялась в свои разрушенные земли.

– Как трагично! – заключила Марта.

– Она что-то ищет, – предположила Люсинда, на мгновение оторвав взгляд от Рапунцель и заметив что-то в одном из зеркал. – Сёстры, смотрите! Это же он! – Люсинда указала на зеркало, в котором отражался молодой человек, входящий в пещеру, ведущую в долину. – Это же Флинн Райдер! У него есть корона!

– Кто это? – спросила Руби.

– Флинн Райдер! – огрызнулась Люсинда.

– Что же это за имя такое? Флинн Райдер? – заинтересовалась Марта.

- Сёстры! Пожалуйста. Это тот самый молодой человек, о котором я вам говорила, – прошептала Люсинда. – Тсс!

– Ах да, тот самый, которого ты заставила взять корону и принести её Рапунцель! – вспомнила Марта.

– Какая ещё корона? – спросила Руби.

– Ради всего святого, Руби! Корона Рапунцель! Помнишь, что она принцесса?

– Да, да, да! Историй так много, и в каждой из них есть принцесса! Перестань так раздражаться на нас! – воскликнула Руби.

– Люсинда! Он врывается в башню! Он внутри! – вскрикнула Марта, указывая на одно из многочисленных зеркал в комнате.

– О! Она ударила его по голове! – сказала Руби, смеясь.

– Так ему и надо, нечего вламываться в башню! – одобрила Марта.

– Марта! Пожалуйста, не тормози! Мы так и хотели, чтобы Флинн проник в башню! – напомнила Люсинда, качая головой.

– У него же получилось? – спросила Марта.

– Да, конечно! Как ещё он передал бы корону Рапунцель? – Люсинда отошла от зеркала, более расстроенная своими сёстрами, чем когда-либо за последнее время.

– О боги! Посмотрите, как Рапунцель смотрит на него! Почему принцессы всегда влюбляются в первого попавшегося паренька? – спросила Марта.

– Потому что это закон сказок, – вздохнула Люсинда.

– Ха! Нет! Она снова ударила его сковородкой! Хорошая девочка! – похвалила Руби, смеясь. – Она запихивает его в шкаф!

– Сёстры, послушайте! Будьте внимательны, вы обе! Мы хотим чаще видеть Флинна Райдера в башне! Мы хотим, чтобы молодые люди стали друзьями. Он нужен нам, чтобы помочь Рапунцель снова обрести свою настоящую семью.

– Но зачем?

– Мы же не хотим, чтобы Готель разбудила своих сестёр, правда?

– Конечно, нет! – согласились Руби и Марта.

– Чёрт! Она уже возвращается с сонным зельем! Смотрите! – закричала Люсинда, указывая на Готель в одном из зеркал.

– Это одно из наших, Люсинда? Одно из наших сонных зелий?

– Это не имеет значения! Флинн в этом шкафу, и нам нужно, чтобы Рапунцель избавилась от Готель и уговорила Флинна взять её на фестиваль летающих фонариков!

– Да, конечно! Если она сначала не убьёт его этой сковородкой, – сёстры рассмеялись.

– А как же Готель? Как насчет снотворного зелья? Она попытается снова усыпить свой цветок!

– Девушке придётся избавиться от «матери», прежде чем та успеет использовать зелье!

– О! Смотрите! Смотрите! У Рапунцель корона! Она её примеряет! Она её примеряет!

– Давай просто скажем ей, что теперь она принцесса! – взвизгнула Руби.

– Мы не можем разговаривать с ней через зеркало, дурочка! У неё нет никакой магии! И даже если бы мы могли, я не хотела бы испортить всё удовольствие от того, как Готель будет выкручиваться! – сказала Люсинда. – Я хочу, чтобы она думала, что победила. Я хочу наполнить её сердце надеждой, а потом увидеть, как оно будет разбито!

– Она там! Готель там! Смотрите! – закричала Руби, указывая на одно из их зеркал, где Готель взывала к окну башни.

– Рапунцель, скинь свои волосы вниз!

– Одну минуту, мама! – сказала принцесса, спрятав корону в вазу.

– У меня для тебя большой сюрприз! – сладко пропела ведьма.

– У меня тоже! – сказала Рапунцель.

– Почему Готель говорит таким странным певучим голосом? Это просто смешно! – заметила Руби.

Злые сёстры были заворожены происходящим в зеркале. Они слушали голоса Готель и Рапунцель, перекликающиеся друг с другом. Каждая была слишком поглощена своими собственными мыслями, чтобы слушать другую.

– Мой сюрприз больше! – крикнула Готель, когда Рапунцель втащила её в башню своими длинными волосами. Злые сёстры увидели, как Готель входит в окно, она вела себя очень оживлённо, почти как театральная актриса или большая кукла. – Я не сомневаюсь! Я собираюсь приготовить на ужин ореховый суп, твой любимый. Сюрприз!

Злые сёстры рассмеялись:

– Суп! Это и есть сюрприз? – взвизгнула Марта.

– Суп из сонного зелья с фундуком! Хорош сюрприз! – крикнула Руби, заставив Марту рассмеяться.

– Но мама, я хочу тебе кое-что сказать, – начала Рапунцель.

Злые сёстры закричали:

– Нет! Нет! Нет! Только не говори ей! – Девушка, конечно, их не слышала, но в их голосах была сила, магия, и они пытались использовать её, чтобы манипулировать Рапунцель. – Тсс! Готель что-то говорит.

– Ты же знаешь, как я ненавижу покидать тебя, особенно после ссоры, когда я не сделала абсолютно ничего плохого, – сказала Готель.

Сёстры рассмеялись. Она понятия не имела, как вести себя по-матерински. Она никогда не заботилась о ребёнке, пока Рапунцель была маленькой.

– А что случилось с миссис Тиддлботтом? – спросила Руби. И вдруг в одном из зеркал появилась миссис Тиддлботтом. Она пекла великолепный торт, больше и красивее, чем тот, который она испекла на восьмой день рождения Рапунцель.

– Прекрати это! Мы же должны следить за Готель! Избавься от этой миссис Тиддлпэнтс!

– Тиддлботтом!

– Что?

– Её зовут Тиддлботтом!

– Ну, откровенно говоря, я думаю, что оба имени смехотворны! – огрызнулась Люсинда.

– Она что, печёт торт для Рапунцель? Помнит ли она её?

– Не совсем, – ответила Люсинда. – Но что-то заставляет её каждый год в этот день печь торт. Тсс! Не обращай на неё внимания и слушай. Я думаю, что эта глупая девчонка сейчас скажет Готель о Флинне, что он в шкафу!

– Никаких летающих фонариков, Рапунцель! – завопила Готель. – Ты никогда не покинешь эту башню!

– О! Посмотрите на Готель, она показала свою истинную натуру! – сказала Руби. – А вот и знакомая нам Готель!

Готель драматично откинулась на ближайший стул, как будто крики истощили её силы.

– Ох уж эти театральные жесты! – произнесла Руби, хихикая и глядя, как Готель положила руку себе на лоб, как будто она вот-вот упадёт в обморок. – Это уже перебор! – добавила Руби. – Как плохо сыгранная мелодрама!

– Ах! Отлично! Теперь я плохая! – заявила Готель, раздражённая Рапунцель и уставшая от притворства.

Злые сёстры знали, что Готель хочет усыпить Рапунцель, чтобы забрать тело девушки в свой старый дом и разбудить сестёр. И как бы их ни радовала мысль о жуткой сцене, когда Готель заворачивает в волосы этой молодой девушки мёртвых сестёр, они не собирались подвергать опасности ещё одну принцессу. Во всяком случае, пока Цирцея следит за каждым их движением. Если они обидят ещё одну глупую принцессу, то Цирцея никогда не выпустит их отсюда. И они никогда больше не увидят свою Цирцею.

– Я только хотела сказать, что теперь знаю, чего хочу на свой день рождения, – сказала Рапунцель.

– И что же это такое? – спросила Готель, раздражённая всей этой шарадой.

– Новая краска. Краска, сделанная из белых ракушек, которые ты когда-то приносила мне.

– Это очень долгое путешествие, Рапунцель. Займёт почти три дня.

– Достаточно долгое, чтобы проверить, как там твои сёстры, – сказала Люсинда. – Я думаю, что с ними что-то не так. Тебе лучше проверить.

– Да! Ты бы лучше проверила своих сестёр, Готель! – воскликнула Руби.

– Они в опасности, Готель! Миссис Тиддлботтом, должно быть, уже состарилась без своего цветка. Такая хрупкая. Твои сёстры не в безопасности наедине с ней, – внушала Люсинда, связывая свои слова магией, используя их, чтобы заставить Готель испугаться.

– Миссис Тиддлботтом может спуститься в подвал! Ты ещё никогда так долго не отсутствовала! – поддержала сестру Марта.

– Вперёд! Иди к своим сёстрам! – тут же подхватили злые сёстры.

– Ты уверена, что будешь в порядке, пока меня нет? – спросила Готель.

– Я знаю, что, пока я здесь, я в безопасности, – заверила её Рапунцель.

– Я вернусь через три дня, – пообещала Готель, беря корзину, которую Рапунцель собрала для её путешествия.

– Я очень люблю тебя, дорогая, – сказала Готель.

– Я люблю тебя ещё больше, – отозвалась Рапунцель.

Так и было. Сёстры сразу это поняли.

Рапунцель действительно любила свою мать Готель.

Глава XXXI

Разбей её сердце, растопчи её душу

Злые сёстры наблюдали, как Готель осторожно прошла через потайной выход из пещеры, чтобы пробраться через Мёртвый лес к своему загородному дому: «Совершенно верно, Готель. Рапунцель будет в порядке. Твои сёстры нуждаются в тебе».

Они не сводили глаз с Рапунцель, которая, вооружившись сковородкой, осторожно приближалась к шкафу, подпёртому зелёным креслом-качалкой. Она тихонько отодвинула стул от шкафа и быстро спряталась за ним.

– Флинн там, внутри! – взвизгнула Марта. – Она собирается его выпустить?

– Конечно, она собирается его выпустить! Тсс! Посмотрим, что из этого выйдет.

– А как она научилась проделывать все эти фокусы со своими волосами? – спросила Марта, наблюдая, как Рапунцель использует свои волосы, как лассо, чтобы открыть дверцу шкафа.

– Мы дали ей свободу воли во сне. Всё, что происходило во сне, для неё превращается в реальную жизнь. А теперь помолчи!

Сёстры всё смеялись и смеялись, видя, как Флинн Райдер падает ничком на пол.

– Тсс! Сёстры! Слишком громко! – зашипела Руби. Злые сёстры огляделись по сторонам, гадая, кого они могут побеспокоить и почему Руби так волнуется. – Я не хочу, чтобы Готель нас услышала!

– Готель не услышит нас, пока мы не заговорим в её зеркало! Сколько раз я должна тебе это объяснять? Клянусь, вы двое с каждым днём становитесь всё более легкомысленными!

– Ха! Смотрите! Она связала его! – снова засмеялась Руби. – И её лягушка шлёпает его, чтобы разбудить!

– Это хамелеон, Руби. Мы же ей его подарили, не забывай! В день её рождения! Тсс, Рапунцель говорит что-то.

– Мы подарили ей на день рождения лягушку?

Люсинда вздохнула:

– Да нет же. Мы подарили ей хамелеона на восьмой день рождения. А теперь не отвлекайся. Господи, да что с тобой такое?

– Значит, лягушка всё это время была одна в башне, пока она спала? Чем она занималась весь день?

– Тоже спала! А теперь заткнись! – рявкнула Люсинда. – Рапунцель что-то говорит!

– Сопротивляться... сопротивляться бессмысленно! – говорила Рапунцель.

– О, вы только посмотрите, как она старается быть храброй! – восхитилась Люсинда. – Что за прелесть.

Злые сёстры заметили смущение на лице Флинна Райдера.

– Это что, волосы? – похоже, он пытался разглядеть человека, которому принадлежали эти волосы.

– О, какой умный мальчик! – саркастически заметила Марта. – Мы никак не можем рассчитывать на то, что он доставит Рапунцель в замок. Он бесполезен. Посмотри на него!

– Сёстры, тсс! – выругалась Люсинда. – Я думаю, она уговорила его отвести её на фестиваль летающих фонариков в обмен на украденную корону.

– Но это же её корона!

– Я знаю! Но Рапунцель этого не знает! Он забрал её из замка, помнишь? Не тормози!

– Подожди! Что? Тсс. Флинн делает что-то странное, он собирается что-то сказать! – Сёстры слушали, как Флинн Райдер произносит с обидой:

– Ладно, послушай, я не хотел этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. А вот и тлеющий огонёк...

– Люсинда! А что такое «тлеющий огонёк»? Может быть, это поджигающее заклинание? Неужели он собирается убить её?

– Нет. Его так называемые чары вовсе не волшебные, – рассмеялась Люсинда.

– А что он делает со своим лицом? Что он делает со своим лицом?

Сёстры рассмеялись:

– Он просто смешон! Как глупый, безобидный Гастон!

Сёстры не могли удержаться от смеха. Они так хохотали, что снова повалились на пол.

Когда они наконец перестали смеяться, они поняли, что всё уже решено. Флинн Райдер согласился отвести Рапунцель на фестиваль летающих фонариков в обмен на украденную корону.

– Он ведет её к огням! Он ведет её к огням! Он ведет её к огням! – пели они, танцуя по кругу в своей комнате.

– О-о! Давайте посмотрим, что сейчас делает Готель! – перебила их Люсинда, обратив своё внимание на другое зеркало. – Покажи нам Готель! – сказала она, но передумала. – Нет, подожди! Посмотрите на Рапунцель! Она уже выбралась из башни! И она боится, что это разобьёт сердце Готель и растопчет её душу!

– О, пожалуйста! Как драматично! – закатила глаза Руби.

– Нет, это были её слова!

– А Флинн пытается уговорить её вернуться в башню! Ужасный человек!

Но сестёр отвлекло зеркало, в котором появилось отражение Готель.

– Что делает эта лошадь? Люсинда, посмотри туда! Эта лошадь атакует Готель!

– Дворцовая лошадь! А где твой всадник? – воскликнула Готель, впадая в панику и принимаясь снова и снова звать Рапунцель.

– Она возвращается в башню! Она возвращается в башню! – взвизгнула Руби.

Злые сёстры смотрели, как Готель бежит обратно к башне. Там было темно, пусто и полно теней.

– Твой драгоценный Цветок исчез! – завопили злые сёстры. – Ушёл, ушёл. Ушёл навсегда! – они визжали, как гарпии.

– Теперь Готель узнает, каково это – потерять всё! Она потеряет свой драгоценный Цветок! – резко сказала Люсинда, заставив Руби рассмеяться.

Марта притихла, не присоединившись к веселью.

– В чём дело, Марта? – спросили у неё девушки.

– Но ведь она и так уже потеряла всё, разве нет? Она потеряла своих сестёр. Она потеряла свой дом. А теперь она теряет последний шанс вернуть своих сестёр.

– Что ты такое говоришь, Марта? – возмутилась Люсинда.

– Мы должны были сказать ей, – ответила Марта очень тихим голосом. Слёзы потекли по её лицу, заставив замолчать хихикающих сестёр.

– И мы бы так и сделали, если бы она не отвернулась от нас! – огрызнулась Люсинда. – Она ни за что не поделилась бы цветком! Она не заслуживает знать правду!

Марта настаивала, удивляя сестёр:

– Мы должны были сказать ей сразу же, как только узнали! А не ждать чего-то.

Люсинда покачала головой, словно пытаясь прогнать сомнения:

– Сейчас у нас нет времени говорить об этом. Я не буду тратить своё время на чувство вины из-за Готель! Если бы не она, Малефисента, возможно, была бы ещё жива!

Марта знала, что Люсинда права.

– Да знаю я, знаю.

Но разговор был прерван громким криком. Это была Руби.

– Что же, во имя всего святого, случилось, Руби?

– Готель нашла корону! Она нашла объявление о розыске!

– Ничего страшного, мои дорогие сёстры. Всё это было предначертано.

Руби кивнула на изображение в зеркале:

– А что насчёт этого огромного ножа у Готель в руках?

– Рапунцель не стоит бояться несчастливого конца. Не она жертва в этой истории. Эта роль уже была отведена Готель. О, её сердце будет разбито, мои драгоценные сёстры, и её душа будет растоптана. Я об этом позабочусь!

– Что ты имеешь в виду? Что ты имеешь в виду?

– Вот увидите, мои дорогие. Пусть Готель возьмёт свой нож и отправится в мир иной. Она знает о нём немногим больше, чем Рапунцель.

Глава XXXII

Матушка Готель

– Покажи мне сестёр! – закричала Готель в своё ручное зеркальце. Она ожидала увидеть насмешливое лицо Люсинды, смотрящей на неё. Вместо этого она увидела своих сестёр – своих настоящих сестёр. Примроуз и Хейзел. Их гробы были открыты.

– Что? Что это такое? – сердце Готель бешено колотилось. – А где миссис Тиддлботтом? Покажи мне миссис Тиддлботтом! – закричала она. Но в зеркале отражалось только её собственное лицо. – Покажи мне эту старуху! – снова закричала она.

В зеркале появилась смеющаяся Люсинда:

– Это ты старуха, Готель. Посмотри на себя. Ты умираешь без своего цветка. Ты забрала девочку из её семьи, солгала ей и заставила думать, что она твоя дочь! Ты посвятила свою жизнь лжи, как и твоя мать!

– Заткнись! Ты ничего не знаешь о моей матери!

– Мы знаем всё о твоей матери! Твоя мать солгала тебе. Ты же не её дочь! Не в том смысле, в котором ты думаешь! Ты когда-нибудь слышала, чтобы она говорила об отце? Нет! Это потому, что она создала тебя с помощью магии!

– Ложь! – завопила Готель.

– Нет, дорогая, это ты королева лжи, а не я! И ты, и твоя мать тоже. Загляни в свою душу, Готель. Правда скрыта там. И так было всегда.

Готель знала, что Люсинда говорит правду. Она знала это всю свою жизнь.

– Ну и что, если она действительно создала меня с помощью магии? Я всё ещё её дочь!

– Ты всегда была эгоисткой, Готель, слишком озабоченной собой, чтобы слушать кого-то ещё! Даже своих бедных сестёр, которые не хотели жить так, как ты планировала. Помнишь, как Мани сказала, что ты – это она? Ну, так и есть! Ты во многом на неё похожа! Ты её копия с таким же чёрным сердцем, но без её величия и без её силы!

– А мои сёстры? Что насчёт них?

Люсинда рассмеялась:

– Они даже не твои настоящие сёстры, Готель! Я имею в виду, ну же, посмотри на них! Твоя мать велела Якобу забрать их из соседних деревень. Она заколдовала их, чтобы те стали твоими помощницами, когда ты унаследуешь её владения. Примроуз бы развлекала тебя, а Хейзел должна была стать твоим сердцем! Но всё пошло не так, совсем не так, и теперь ты одна. – Люсинда снова рассмеялась и продолжила: – Посмотри на себя! Матушка Готель! Ты такая же мать, какой была и твоя собственная. Ты точно такая же, как она. Эгоистичная, жестокая и любящая манипулировать, но ты напрочь лишена её честолюбия и её магии! Какая же ты жалкая! Ты зря потратила свою жизнь. Боги, неудивительно, что твоя мать с трудом выносила твой вид!

– Мне всё равно, даже если они не мои настоящие сёстры! Я их люблю! Они лучшие сёстры, чем ты когда-нибудь вообще могла бы себе представить.

– Ах, ты их любишь! Ты действительно так думаешь? – спросила Люсинда. – Если бы это было так, то ты сразу бы отдала им кровь своей матери и не беспокоилась бы, что они смогут читать твои мысли!

– Я не хотела, чтобы они знали, какая я на самом деле! Мне было страшно!

– Если бы они были твоими настоящими сёстрами, то уже знали бы, какая ты на самом деле, как знаем мы.

– Ты узнала это с помощью магии.

– А что сказала Примроуз, когда мы попытались вернуть её и Хейзел к жизни? Что же это были за слова, которые она произнесла, на миг вернувшись из-за Грани? – спросила Люсинда.

– Позволь нам умереть.

– Да, «позволь нам умереть»! Это были её слова, и всё же все эти годы ты пыталась найти способ вернуть их обратно. Она скорее снова умрёт, чем будет жить с тобой – точной копией своей мерзкой матери-убийцы! Женщины, которая убивала детей, ослепляла их и заставляла выполнять свои приказы! И ты потворствовала этому! Ты же думала, что это совершенно естественно!

– И ты тоже! Я знаю, чем ты занимаешься!

– Ты знаешь наши сердца так же, как мы знаем твоё. Видишь ли, Готель, ты всю свою любовь сосредоточила не на тех сёстрах. Они не понимали тебя. Не так, как мы.

– Что ты имеешь в виду?

– Теперь уже слишком поздно, Готель. Иди за Цветком. Следуй за своей дурацкой навязчивой идеей и посмотри, куда это тебя приведёт. Ты найдёшь молодых людей в «Сладком утёнке». Советую тебе поторопиться, пока они не ушли. Это недалеко от того места, где ты сейчас находишься. Мы видим их в наших многочисленных зеркалах. Мы наблюдаем. Из зеркал. Оттуда, где мы всегда были. Оттуда, где мы всегда будем. – И зеркало потемнело, оставив Готель в одиночестве. Всё именно так, как говорила её мать.

Злые сёстры продолжали наблюдать за происходящим из мира грёз. Зеркала с поразительной скоростью высвечивали разные образы, рассказывая им историю – историю, которую они уже знали. История, написанная задолго до этого, но только теперь появившаяся на страницах их книги. И у них было такое чувство, что их Цирцея читала эту книгу, когда история только началась. Они позаботились о том, чтобы предостеречь Готель. Цирцея всё увидит. Она увидит их добрые дела и простит их. Она позволит им освободиться. Но как бы они ни старались, они не могли увидеть Цирцею. Они не знали, где она и что делает. Они не могли увидеть Няню или происходящее в королевстве Морнингстар. Сёстры знали, что это дело рук Цирцеи.

Люсинда посмотрела на множество зеркал и увидела, что Готель заглядывает в окно «Сладкого утёнка».

«Она нашла их, – подумала Люсинда. – Эта история почти закончилась».

Глава XXXIII

«Сладкий утёнок»

Злые сёстры наблюдали за тем, как Готель заглядывает в окно «Сладкого утёнка» – злачного места, куда Флинн Райдер отвёл её Цветочек в тщетной попытке напугать её. Он надеялся, что это место, полное головорезов и убийц, заставит её бежать обратно к матери под защиту башни и что тогда он вернёт свою корону. Ему не хотелось выполнять договор и вести девушку смотреть на летающие фонарики. Но она не убежала. Она привлекла хулиганов на свою сторону и заставила негодяев помочь ей.

– Они просто шуты! – крикнула Марта.

– Что это за дурачество такое? – спросила Руби, смеясь.

– Что, это и есть те самые плохие парни?

– А во что одет этот человечек? В пелёнку? Ещё и с крыльями?

– Умная девочка, она переманила их на свою сторону! – одобрила Руби, хлопая в ладоши, топая своими маленькими сапожками и кружась. Люсинда и Марта присоединились к танцу Руби, наблюдая, как образы Рапунцель и Флинна Райдера появляются в зеркалах, сверкая, словно молнии. Далее ведьмам было страшно смотреть, как разворачиваются события. Дворцовая стража. Бешеная лошадь. Узкий проход. А вот Готель разговаривает с маленьким крылатым человечком возле таверны.

– Готель собирается убить маленького человечка в пелёнке! – взвизгнула Руби.

– Пускай! Он просто ужасен! – сказала Марта.

– Нет, сёстры. Он только что рассказал ей, куда ведёт потайной ход из «Сладкого утёнка». Она их обязательно найдёт! Она собирается найти Рапунцель и Флинна.

– Нет, у неё ничего не выйдет! – возразила Руби, протягивая руку к зеркалу.

– И что же ты сделала? – завопила Люсинда.

– Я убедилась, что они пойдут другим путём.

– Ты их чуть не убила! – крикнула Люсинда, с ужасом наблюдая за мелькающими перед ними в многочисленных зеркалах образами.

– Но не убила же! Они в безопасности в пещере.

– Руби! Пещера затоплена. Плотину прорвало!

Они смотрели, как Рапунцель плачет в затопленной пещере.

– Они попали в ловушку! – закричала Марта.

– Мне очень жаль, Флинн, – сказала Рапунцель.

– Юджин, – поправил он её.

– Что?

– Моё настоящее имя – Юджин Фрицерберт. Я никому его не говорил.

Сёстры рассмеялись.

– Не время для флирта, глупцы! – закричала Люсинда прямо в зеркало. – Они что, сдаются? Подожди-ка, нет, слушайте!

– А у меня волшебные волосы, которые светятся, когда я пою.

– Ах! Она уже придумала, как выбраться из пещеры!

– Умная девочка! Что за умная девочка! – пропели Руби и Марта, кружась и стуча каблуками по полу. – Умная девочка!

– Сёстры, тише! Нам лучше продолжать следить, чтобы они благополучно добрались до замка. Постойте! Смотрите! Готель уже у утиной двери!

– У утиной двери?

– Именно так, Руби! У выхода из тайного хода таверны! Не может быть! Она разговаривает с этими негодяями! Заключает какую-то сделку. Что же она задумала?

– Разве ты не говорила, что всё уже предначертано? Почему ты так волнуешься, Люсинда?

– Опасно заглядывать в будущее, сёстры. Хотя увиденное, скорее всего, произойдёт, однако многое может этому помешать, – пояснила она. – Так что не спускайте глаз со всех зеркал и скажите мне, не замышляет ли Готель ещё какую-нибудь пакость!

Глава XXXIV

Рапунцель виднее, как лучше

Готель наблюдала за тем, как Рапунцель и Флинн Райдер жмутся друг к Другу у костра. Она видела, что они всё больше сближаются, уютно сидят вместе, делятся историями и строят друг другу глазки.

– О боги, это просто отвратительно! – рас-сердилась она, наблюдая за разговором молодых людей. «В их сердцах зарождаются чувства, не так ли?» Готель непременно должна разорвать связь между ними. Всё, что она проделала, пошло прахом. Абсолютно всё! Может быть, сёстры были правы насчёт неё.

– Конечно, мы правы! – отозвались злые сёстры из ручного зеркала Готель.

Готель выхватила его из кармана и, прищурившись, посмотрела на Люсинду:

– Что вы видите в этих зеркалах? Вы видите будущее? Вы хоть знаете, чем всё это закончится? Всё, чего я хочу, – это вернуть моих сестёр! Ну пожалуйста! Просто помогите мне. Я потом верну девочку её родителям, обещаю!

Злые сёстры расхохотались:

– Может быть, если бы ты действительно любила Рапунцель, она бы сейчас от тебя не убегала. Может быть, если бы ты действительно вырастила её и создала для неё хорошие условия, она бы не влюбилась в первого встречного!

– Конечно! Так же и Цирцея прячется от вас, вероятно, потому что очень любит вас? – рявкнула Готель, и её обидные слова попали прямо в цель.

– Я же просила тебя не упоминать её имени! – произнесла Люсинда твёрдым, но удивительно спокойным голосом, от которого Готель почувствовала пустоту в душе.

– А что ты можешь мне сделать за это, находясь в мире грёз? – рявкнула Готель, стоя на месте.

– Не забывай, Готель, что одно из наших зеркал находится в твоём подвале – вместе с твоими дорогими сёстрами. Ещё раз пересечёшь черту, и ты увидишь, как далеко может простираться наша ярость!

– Не вмешивай в это дело моих сестёр!

– А ты держи подальше свой гнилой язык от Цирцеи, – предупредила Люсинда. – Лучше посмотри на свой Цветочек. Похоже, она влюбляется, – добавила ведьма, прежде чем зеркало потемнело.

Готель услышала, как Флинн Райдер сказал, что собирается раздобыть ещё дров для их костра. Она подкралась к Рапунцель сзади и немного постояла, молча наблюдая за девушкой. Ей было интересно, чувствует ли Рапунцель, что её мать стоит там, как мрачный призрак в темноте. Она всегда чувствовала, когда рядом была её собственная мать.

– Ну, я думала, он никогда не уйдёт, – сказала Готель, напугав Рапунцель.

– Мама?

– Здравствуй, дорогая.

– Я-я-я не... как ты меня нашла?

– О, это было очень просто, правда. Я прислушалась к звуку полного и абсолютного предательства и последовала за ним.

Рапунцель вздохнула:

– Мама.

– Мы едем домой, Рапунцель. Сейчас же.

– Ты ничего не понимаешь. Я проделала это невероятное путешествие, я так много увидела и узнала. Я даже кое-кого встретила.

– Да, разыскиваемого вора. Я так горжусь тобой. Ну же, Рапунцель.

– Мама, пожалуйста! Я думаю... я думаю, что нравлюсь ему.

– Нравишься? Пожалуйста, Рапунцель, это безумие.

– Но, мама, я же...

– Вот почему тебе не следовало уезжать! Дорогая, все эти чувства, которые ты придумала, только доказывают, что ты слишком наивна, чтобы быть здесь. Почему ты ему нравишься? Да ладно тебе, правда! Посмотри на себя. Ты думаешь, что он впечатлен? Не будь дурочкой, пойдём с мамой. Мама...

– Нет! – закричала Рапунцель, наконец-то обретя голос рядом с матерью и набравшись смелости противостоять ей.

– Нет? О! Я знаю, как это бывает. Но Рапунцель всяко виднее, как лучше! Рапунцель теперь такая взрослая, такая умная леди. Рапунцель виднее, как лучше. Ладно, если ты так уверена в нём, отдай ему это! – сказала Готель, протягивая Рапунцель сумку с короной.

– Где ты её взяла...

Готель ничего ей не ответила. Она продолжала разглагольствовать:

– Вот почему он здесь! Не позволяй ему обмануть себя! Отдай ему корону. Он сразу сбежит, вот увидишь!

– Вот и отдам!

– Поверь мне, моя дорогая, – сказала Готель, щёлкнув пальцами. – Вот как быстро он от тебя уйдёт. Я не стану говорить, что предупреждала тебя об этом, нет! Рапунцель-то виднее, как лучше! Так что, если он такой хороший, пойди и проверь его!

– Мама, подожди!

– Если он тебя обманет, не приходи ко мне плакаться! Маме виднее, как лучше!

И Готель оставила свой Цветок наедине с её сомнениями и страхами. В одиночку гадать, не нужна ли Флинну Райдеру только корона.

– Да, мой маленький Цветочек. Отдай ему корону и узнай, каков он, – повторяла Готель, наблюдая издалека, как её девочка борется с сомнениями, раздумывая о том, что ей делать дальше.

На этот раз Рапунцель чувствовала, что мать прячется где-то неподалёку, но не видела ни её, ни разбойников, стоящих рядом.

– Терпение, ребятки. Всё хорошее достаётся тем, кто умеет ждать.

Глава XXXV

Наконец она увидит летающие фонарики

В одном из своих многочисленных зеркал злые сёстры наблюдали, как Рапунцель впервые вошла в королевство Корона с его мощёнными булыжником дорожками, замысловатой аркой ворот и огромным сияющим замком, расположившимся на просторном зелёном склоне холма. Королевство было ярким, красивым местом, наполненным прекрасными пурпурными и синими цветами. И везде, куда бы ни посмотрела Рапунцель, были пурпурные знамёна, усыпанные золотыми солнцами. Тут были цветочные гирлянды и витрины, украшенные миленькими домиками. Это было самое красивое место, которое Рапунцель когда-либо видела. На одной из стен была великолепная фреска, возле которой маленькие девочки собирались, чтобы оставить подношения для потерянной принцессы. На фреске были изображены король с королевой и их кроха-дочь с золотыми волосами. Потерянная принцесса. Злые сёстры увидели, как Рапунцель прошла мимо прежде, чем они смогли помочь ей вспомнить. Но они создали заклинание, чтобы показать её связь с изображением. Сплели слова, как паутину, вовлекая её в свою историю – историю об украденном ребёнке, о принцессе, которую похитили из её настоящей семьи, о маленькой девочке, остававшейся без дома, пока вор не вернул её обратно. Глядя, как принцесса танцует на площади, они наполняли её сердце радостью и всепоглощающим чувством, что она дома. Она никогда ещё не чувствовала себя такой живой.

А потом пришло время – время увидеть летающие фонарики.

Всё началось с одного фонаря. Рапунцель не знала, почему её сердце наполнилось такой печалью, когда она увидела, как он плывет один, отражаясь в воде. Но затем королевство начало мерцать тысячами фонарей, и её сердце затопила та же радость, которую она испытала, когда увидела фреску королевской семьи.

– Я думаю, что она поняла, Люсинда.

– Я думаю, что в её сердце зародилось сомнение. Я думаю, она скоро догадается.

– Я счастлива, что мы подсказали королю и королеве идею зажигать фонари каждый год в её день рождения, – сказала Люсинда, наблюдая, как фонари поднимаются к небесам.

– Они всё время звали её. Как мы и надеялись, – проговорила Марта.

– Не думаете ли вы, что Цирцея может обвинить нас в том, что мы предали Готель? В том, что дали королю заклинание, чтобы его гвардейцы могли пробраться сквозь заросли? – спросила Руби.

– Мы сделали это, чтобы помочь Готель вы-браться из того ужасного места. Чтобы приблизить её к нам! Мы и понятия не имели, во что это выльется.. . Не берите в голову. Готель нам больше не сестра, – отмахнулась Люсинда.

– Смотри, мне кажется, Рапунцель догадывается. – Сёстры наблюдали, как юная принцесса испытывает за время своего путешествия больше радости, чем за всю свою жизнь.

– Она скоро всё узнает. Из искры вспыхнет пламя. Её мир изменился, – сказала Марта, улыбаясь принцессе, окружённой плавающими фонариками.

– Подождите! Что это? Что это за зелёный свет? – спросила Руби.

– Какой зелёный свет? – переспросила Люсинда. – Где?

– Посмотри в это зеркало. На берегу! Разбойники Готель! – Затем зеркала вдруг почернели.

– Что случилось? – Сёстры были в панике.

– Покажи нам девчонку! – закричала Люсинда, но все зеркала были холодными, неподвижными и жутко тёмными. – Ничего не понимаю! – пробормотала она, осмотрев все зеркала и увидев только черноту.

– Что не так с зеркалами? Почему они стали чёрными?

Затем в каждом зеркале появилось лицо. Оно было торжественным и полным гнева.

– Прекратите вмешиваться! – это была Цирцея.

– Мы же пытаемся помочь! – воскликнули злые сёстры. – Мы помогаем принцессе.

– Вы больше не будете ни во что вмешиваться. Вы меня поняли?

– Но...

– Если вы меня не послушаетесь, мои сёстры, мои матери, то это ничем хорошим не кончится.

– Но...

– Каждый раз, когда вы пытаетесь помочь, что-то идёт не так. Вы просто ходячий кошмар, неискоренимая угроза! Урсула умерла из-за вас! Малефисента умерла по вашей вине! Белоснежку вечно терзают кошмары, потому что вы мучили её в детстве! Вы уничтожаете всё, к чему прикасаетесь! А теперь, пожалуйста, прошу вас, остановитесь. Вы уже погубили одну жизнь в этой истории, и боюсь, её уже не спасти. Неужели вы действительно хотите испортить ещё одну?

– Но...

– Нет! Предоставь это мне! Если вы хотите когда-нибудь увидеть меня снова, то отступитесь.

Будьте уверены, что мы с феями всё уладим. Не вмешивайтесь!

– Что значит «мы с феями»? – спросила Люсинда.

– А теперь мне пора идти. Пожалуйста, ради себя и меня, не пытайтесь ещё во что-то вмешаться, – повторила Цирцея с абсолютно бесстрастным лицом.

– Ты вернёшь нам наши зеркала? – спросила Люсинда.

– История ещё не окончена. В конце вы получите свои зеркала обратно. – Цирцея вздохнула: – До свидания, матушки. – И зеркала почернели.

– Наша дочь предала нас. Она переметнулась к феям. Она повернулась к нам спиной! Как она смеет выдвигать нам условия? Пытается командовать нами! Мы создали её! Она жива, потому что мы вытащили её из бездны. Мы отдали ей лучшие части себя, и вот как она отплатила нам? – Люсинда пришла в ярость.

– Я ничего не понимаю! Мы ведь пытались помочь принцессе, – сказала Руби.

– А Цирцее всё равно! Теперь она подружка фей. Она больше не с нами. Она для нас мертва. Наш враг.

– Нет, Люсинда! Ты же не это имеешь в виду!

– Она думает, что мы уничтожаем всё, к чему прикасаемся? Она думает, что мы ходячий кошмар? Она же ничего не видела!

– Люсинда, нет! Мы не можем причинить вред Цирцее!

– Мы не станем причинять ей вред, моя дорогая. Ведь причинить ей боль – это всё равно что причинить боль самим себе, – сказала Люсинда, повторяя старые, как мир, слова, сказанные многими ведьмами, жившими до них.

– И что же ты собираешься делать?

– Мы уничтожим всё, что ей дорого. Заберём у неё тех, кто забивает ей голову ложью о нас. Тех, кто сам хочет забрать её у нас.

– Разве это не заставит её ненавидеть нас ещё больше?

– Нет, это только приблизит её к нам. Мы снова будем вместе с Цирцеей.

Глава XXXVI

Предательство

Стоя на берегу, Готель ощущала ужасный холод. Что-то было не так. Её охватило ужасное чувство одиночества. Она не чувствовала себя такой одинокой с тех пор, как её сёстры умерли много жизней назад. Она решилась позвать злых сестёр, чтобы посмотреть, не прячутся ли они всё ещё в зеркалах, но что-то подсказывало ей, что их там нет. Готель не нужно было звать их понапрасну. Сёстры ушли, она это чувствовала.

«Они действительно ушли, они оставили меня в покое».

Она снова услышала слова матери, эхом раздавшиеся в её ушах: «Тебе суждено быть одной».

Готель вздохнула. Она ждала, когда негодяи сделают свое дело, ждала, когда Рапунцель будет нуждаться в ней, ждала, когда придёт время спасти её от ужасных людей и от молодого человека, который использовал и предал её. Готель устроила грандиозный спектакль. И всё это ради Рапунцель. Она была уверена, что эта уловка вернёт её Цветочек обратно, туда, где ей самое место.

«Чёрт! Я забыла сонное зелье! Неважно». Готель решила, что напоит Рапунцель сонным зельем, когда она вернётся обратно в башню, а потом отвезёт её домой. Ей не нужны были Люсинда, Руби и Марта. Ничто другое не имело значения, кроме Цветочка. Только Цветочек и её сёстры. Её настоящие сёстры. Она недолго будет одна.

«Мы скоро воссоединимся, сёстры».

Наконец-то пришло время. Пришло время для представления всей её жизни. Самое время устроить переполох. Готель должна сыграть роль спасительницы, любящей матери, которая якобы защитила свою дорогую милую дочь от мерзких воров, играющих с её чувствами.

Готель крикнула из темноты:

– Рапунцель?

– Мама?

– О! Моя драгоценная девочка!

– Мама!

– С тобой всё в порядке? Ты ранена?

– Мама, как ты?..

– Я так волновалась за тебя, дорогая. Поэтому я последовала за тобой и увидела, как они напали на тебя... О боже, пойдём, пойдём, пока они не очнулись!

Рапунцель смотрела, как Юджин уплывает на своей лодке. Готель видела, что её Цветочек была убита горем. Девушка поверила, что Юджин предал её и что единственный человек в мире, который действительно любит её, – это её мать, ожидающая дочь с распростёртыми объятиями. Из глаз Рапунцель хлынули слёзы, и она заплакала в объятиях матери.

– Ты была права, мама. Ты была права во всём.

– Знаю, дорогая, знаю.

Глава XXXVII

Словно ничего и не было

– А теперь умойся к ужину. Я приготовлю твой любимый суп из лесных орехов! – Рапунцель вернулась в свою башню, к матери. Убитая горем. Её мать вела себя так, словно это был самый обычный день. Но это было не так. Рапунцель мечтала, что у неё будет новая жизнь. Настоящая жизнь! Но она снова оказалась запертой в башне, чтобы никогда не покидать её, никогда не любить. Её мать была права: мир был ужасным местом.

– Я действительно пыталась, Рапунцель. Я пыталась предупредить тебя о том, что там происходит. Мир тёмен, эгоистичен и жесток. Если он находит хотя бы малейший луч солнца, то уничтожает его.

«Как и случилось с моими сёстрами», – подумала Готель.

Рапунцель разжала кулак. Она держала в руках один из пурпурных флажков с праздника. На нём было изображено золотое солнце, точно такое же, как на одежде короля и королевы на фреске. Точно такое же, как солнца на фресках, которые она нарисовала на потолке своей спальни. Куда бы она ни посмотрела, всюду были солнца, множество солнц.

И тут её осенило. Она еле удержалась на ногах и опрокинула свой туалетный столик. В этот момент она всё поняла. В одну секунду всё обрело смысл.

Она и была той самой похищенной принцессой!

– Рапунцель? Рапунцель, в чём дело? Рапунцель, с тобой всё в порядке? – спросила Готель, поднимаясь по лестнице, чтобы посмотреть, что там за шум.

Рапунцель была ошарашена. Она стояла на лестничной площадке и просто смотрела на Готель, видя в ней ту мерзкую женщину, какой она и была.

– Я похищенная принцесса.

– Пожалуйста, говори громче, Рапунцель. Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты бормочешь себе под нос.

– Я и есть похищенная принцесса. Не так ли? – Рапунцель бросила на Готель гневный взгляд и продолжила: – Я достаточно громко сказала, мама? Если мне вообще следует тебя так называть.

– О, Рапунцель, ты вообще себя слышишь? Почему ты задаёшь такой нелепый вопрос?

– Это была ты! Это всегда была ты.

– Всё, что я делала, было только для того, чтобы защитить тебя, мой Цветок.

Рапунцель оттолкнула Готель и побежала мимо неё вниз по лестнице.

– Рапунцель!

– Я всю свою жизнь пряталась от людей, которые будто бы могли бы использовать меня в своих целях, – заговорила Рапунцель, отходя от матери.

– Рапунцель! – позвала Готель, следуя за ней.

– Хотя всё это время я должна была прятаться от тебя!

Готель не могла поверить, что Рапунцель гак рассердилась.

– Куда же ты пойдёшь? К нему? Его нет рядом с тобой! Он тебя бросил! – выкрикнула Готель, отчаянно желая сохранить своё главное сокровище.

– Что ты с ним сделала?

– Этот преступник будет повешен за свои преступления.

– Нет!

– Ну-ну, всё в порядке. Послушай маму, всё идёт так, как и должно быть. – Она протянула руку, чтобы коснуться волос Рапунцель, но та схватила её за запястье и увидела, что рука её матери была похожа на руку древней старухи. На руку ведьмы.

– Нет, ты ошибалась насчёт мира. И ты ошиблась насчёт меня. Я никогда больше не позволю тебе пользоваться моими волосами! – закричала Рапунцель, толкая Готель назад к зеркалу, отчего оно брызнуло осколками.

– Ты хочешь, чтобы я стала плохой? Ладно, будь по-твоему. – Готель ударила Рапунцель по лицу, сбив её с ног. – Это то, чего ты хочешь?

– Мама! Нет!

– Я не твоя мать, не забывай! Я просто ведьма, которая украла тебя у твоей настоящей семьи!

– Прошу тебя! Пожалуйста, не делай мне больно!

– Я не причиню тебе вреда, дорогая! Ты думаешь, что знаешь меня. Но ты ничего не знаешь о моей жизни, Рапунцель, и о том, почему я тебя похитила. – Ведьма приставила нож к горлу Рапунцель.

– Рапунцель! Рапунцель, сбрось свои волосы. – Это был Флинн Райдер. Его голос доносился снаружи.

– Как... Ничего страшного, – сказала Готель. – Теперь послушай меня, мой маленький цветочек, делай, как я говорю, или я выпотрошу твоего красавчика, ты меня поняла? –- Готель выбросила волосы Рапунцель в окно, чтобы Флинн Райдер мог подняться наверх.

– Ты меня поняла? – грозно повторила Готель.

– Да, – ответила девушка.

– Да, кто?

– Да, мама.

– Умница, – сказала Готель, связывая потерянную принцессу.

Готель стояла у окна, ожидая, когда поднимется Флинн Райдер. Рапунцель застыла от страха. Она не знала, что её мать – Готель – сделает дальше.

– Рапунцель, я боялся, что никогда не увижу тебя снова!

Прежде чем он успел сказать что-то еще, Готель ударила его ножом. Она убивала и раньше, но никогда не находилась к жертве так близко, как сейчас. Ведьма испытала острое чувство удовлетворения, чувствуя, как кровь полилась из страшной раны. Рапунцель закричала сквозь кляп, пытаясь дотянуться до Юджина, но верёвки удерживали её на месте.

– Посмотри, что ты наделала, Рапунцель! – проворчала Готель. – О, не волнуйся, дорогая. Наша тайна умрёт вместе с ним.

Рапунцель была в ужасе. У неё на глазах Юджин истекал кровью.

– А что касается нас... Мы отправляемся туда, где тебя больше никто никогда не найдёт!

«Мы пойдём в Мёртвый лес, где я снова займу своё место королевы, а мои сёстры будут рядом со мной!»

Рапунцель боролась с матерью, а Готель тащила её вниз по тайному проходу.

– Рапунцель, правда! Хватит уже! Перестань драться со мной!

– Нет! Я не остановлюсь! Каждую минуту до конца своей жизни я буду бороться. Я никогда не перестану пытаться убежать от тебя! Но если ты позволишь мне спасти его, я пойду с тобой.

– Нет, нет, Рапунцель, – прошептал Юджин.

– Я никогда не уйду, никогда не попытаюсь от тебя скрыться. Просто позволь мне исцелить его.

И мы с тобой будем вместе навсегда. Как ты и хочешь. Всё будет так, как было. Я обещаю. Именно так, как ты хочешь. Просто позволь мне исцелить его.

«Вместе. Навсегда». Эти слова словно ножи вонзились в сердце Готель. «Сёстры. Вместе. Навсегда».

Готель согласилась. Наконец-то она получит свой цветок. Рапунцель уйдёт без борьбы. Готель отвезет её в Мёртвый лес, и они будут вместе, вместе с её сёстрами. Они никогда не состарятся и никогда не умрут. Они никогда не обратятся в прах, как их мать. Она никогда не будет страдать от страха смерти – той ужасной смерти, которую она устроила своей матери. Наконец-то у неё будет та жизнь, о которой она мечтала.

– Юджин! О, мне так жаль! Всё будет хорошо. Я обещаю. Ты должен мне доверять, ну же!

– Я не могу позволить тебе сделать это!

Он умирал, и сердце Рапунцель разрывалось, когда она смотрела, как он ускользает от неё.

– А я не могу позволить тебе умереть, – возразила ему Рапунцель.

– Но если ты спасёшь меня, то, возможно, умрёшь сама.

Рапунцель знала, что Юджин прав, но выбора не было.

– Эй, всё будет хорошо. – Девушка не знала, кого пытается больше убедить в этом – Юджина или себя.

– Рапунцель, подожди, – сказал он, коснувшись её щеки. И прежде чем она успела остановить его, он отрезал ей волосы осколком разбитого зеркала.

– Юджин, что... – она держала свои волосы в руках и смотрела, как они темнеют и умирают. Они были похожи на мёртвые опавшие листья.

– Нет! – закричала Готель, прижимая к себе груду локонов, стремительно теряющих цвет и сияние. – Нет, нет, нет! Что же ты наделал? – А потом это случилось: ведьму постигла та же участь, что и её мать! Она начала увядать. Она начала стареть. Это было ужасно. А боль, она была ещё сильнее, чем Готель себе представляла. Она поглощала её целиком. Она пожирала её изнутри. – Что же ты наделал? – Она побежала к зеркалу, пытаясь найти злых сестёр или хоть кого-то, кто мог бы ей помочь. Она не могла оставить своих сестёр одних. Что с ними будет? Она их подвела. Она подвела своих сестёр. Она умирала. – Я не могу оставить своих сестёр! Я не могу! – Готель закричала, когда новая волна боли пронзила её тело. От этого никуда не деться. Неужели её мать чувствовала то же самое, когда умирала? Неужели это было так же ужасно для неё? Готель превращалась в пыль. Она чувствовала, что вот-вот упадёт. Ведьма споткнулась и выпала из окна, бросив взгляд на испуганное лицо Рапунцель. Последнее, что она увидела, было последним, что видела её мать – взгляд, полный отвращения и ужаса.

Эпилог

Цирцея отложила книгу сказок и вздохнула:

– Он умер.

Белоснежка уронила чашку, которую держала в руках. Её милое личико сморщилось от слёз. Она не знала, что сказать.

– Прости, что я разбила твою чашку, – наконец произнесла она, глядя на осколки.

– Юджин умер на руках у Рапунцель, Снежка.

– Это нечестно! – воскликнула девушка.

– Ещё не всё потеряно! – Цирцея подошла к большому зеркалу своих сестёр, которое она прислонила к одному из ониксовых воронов, стоявших по обе стороны камина. – Покажи мне Рапунцель.

Она увидела, как Рапунцель плакала над телом Юджина. Цирцея закрыла глаза, положила руку на зеркало и произнесла печально известные ей слова:

Солнца яркий луч,

Путь найди во мгле.

Я прошу, верни,

Что так желанно мне!

Раны исцели,

Жизни свет пролей!

Я прошу, верни,

Что так желанно мне,

Желанно мне!

Теперь слёзы Рапунцель, падая на кожу юноши, создавали золотой свет, который рос, извивался и закручивался в спирали, словно дикие вьющиеся лозы, оплетающие её башню. И из лозы расцвёл прекрасный золотой цветок.

– Это ты сделала? – спросила Снежка, наблюдая, как Юджин возвращается к жизни.

– Я не уверена, – ответила Цирцея. – Возможно, в Рапунцель ещё сохранилась частичка силы этого цветка.

Снежка улыбнулась своей кузине:

– В любом случае их ждёт счастливый конец.

– Так и есть, – произнесла Цирцея, нахмурившись.

– Что случилось, Цирцея?

– Я... Я не настоящая Цирцея.

– Конечно, ты настоящая, Цирцея. Даю тебе слово. Ты очень даже настоящая. – Снежка бросилась к Цирцее, обняла её и поцеловала, а затем снова и снова. – Послушай меня, сестрёнка. Ты самая смелая, самая любящая девушка, которую я когда-либо встречала. Ты настоящая. И я люблю тебя. И чтобы я никогда не слышала, что ты думаешь иначе. Никогда не думай, что с тобой что-то не так. – Дом начал грохотать и трястись, быстро вертясь и двигаясь с нарастающей скоростью. – Что происходит?

На этот раз девушки не стали паниковать. Они просто подошли к окну и увидели бескрайний чёрный океан, пронизанный светом сверкающих звёзд. Пространство, каким-то образом связанное с привычным им миром, преображалось, кружилось и трансформировалось, пока пустота, в которой они пребывали, полностью не исчезла и они снова не оказались в одном из королевств.

– Цирцея! Мы почти дома! – обрадовалась Белоснежка, и её лицо осветилось счастьем.

Цирцея улыбнулась в ответ своей милой кузине. Она чувствовала, что Снежка ещё не готова вернуться к своей прежней жизни. Ей хотелось новых приключений. Она хотела ещё попутешествовать по миру.

– Может, заглянем на свадьбу Рапунцель по дороге в королевство Морнингстар? – предложила девушка, надеясь, что Снежка согласится.

– Они уже собираются пожениться? – спросила Белоснежка, смеясь про себя.

– Нет, до этого ещё есть несколько лет. Но я могу доставить нас прямо туда, – сказала Цирцея.

Белоснежка снова радостно рассмеялась:

– Да! Давайте посмотрим, как она счастлива со своей семьёй. Мне бы этого очень хотелось!

– И мне! А ты пойдёшь со мной, чтобы проверить, как там миссис Тиддлботтом? – спросила Цирцея, вспомнив, что бедная женщина осталась одна в покинутом Готель доме.

– О да, конечно! Я почти забыла о ней! – согласилась Снежка, вспомнив про сестёр Готель и гадая, что Цирцея собирается с ними делать. – А потом я поеду с тобой в королевство Морнингстар, чтобы проверить, как там поживают нянюшка и Тьюлип, – добавила она.

– Большое тебе спасибо, Снежка. Я правда не знаю, что бы я делала без тебя.

– Я люблю тебя, Цирцея. Не беспокойся, всё равно мы все вместе в этом замешаны.

– Хорошо, потому что я думаю, что в ближайшие дни ты мне понадобишься.

– Что случилось, Цирцея?

– Пока не точно не знаю. И не узнаю, если не прочитаю дневники, которые вели мои матери в то время, когда гостили в Мёртвом лесу с Готель.

Белоснежка больше всего на свете хотела видеть свою кузину счастливой. Но в глубине души она знала, что если Цирцея выпустит сестёр из мира грёз, то никогда не обретёт покоя. Она никогда не будет счастлива.

– Теперь, когда эта история закончилась, ты позволишь своим матерям пользоваться зеркалами?

– Нет. Пусть сидят в темноте. Пусть терзаются неведением. Я с ними покончила.

КОНЕЦ

Content

Серена Валентино - Матушка Готель. История старой ведьмы

Литературно-художественное издание

Глава I Королева мёртвых

Глава II Ведьмы на холме

Глава III Вместе навсегда

Глава IV Созерцая ангелов

Глава V Перед штормом

Глава VI Чёрное бархатное небо

Глава VII Решение Примроуз

Глава VIII План Готель

Глава IX Ключ

Глава X Сэр Якоб Мертвец

Глава XI Материнская месть

Глава XII Обеденный зал

Глава XIII В преддверии самой длинной ночи

Глава XIV Злые сёстры в Мёртвом лесу

Глава XV Самая длинная ночь

Глава XVI Опасения Якоба

Глава XVII Кровь и цветы

Глава XVIII Конец сестринства

Глава XIX Новый дом Готель

Глава XX Мир без любимых сестёр

Глава XXI Жизнь в одиночестве

Глава XXII Где тут ведьма?

Глава XXIII Некая ситуация с участием миссис Тиддлботтом

Глава XXIV Королева без королевства

Глава XXV Кровавая комната

Глава XXVI Угощение для тройняшек

Глава XXVII Восьмой день рождения цветочка

Глава XXVIII Позвольте ведьмам угоститься

Глава XXIX Башня

Глава XXX Злым сёстрам виднее

Глава XXXI Разбей её сердце, растопчи её душу

Глава XXXII Матушка Готель

Глава XXXIII «Сладкий утёнок»

Глава XXXIV Рапунцель виднее, как лучше

Глава XXXV Наконец она увидит летающие фонарики

Глава XXXVI Предательство

Глава XXXVII Словно ничего и не было

Эпилог