Роман Злотников

В глубину

[Ком 2]

Часть первая

Команда

1

— Ну, как ты, парень? — Лидер команды «Ливнис», опытный бродник-«тройка» Гравенк, наклонился над гравиносилками, на которых лежал худой, изможденный человек, буквально укутанный в экзобинты.

— Н-н-н-амаль-о… — тихо просипел в ответ раненый. — И-и-жусь…

Гравенк скривился и успокаивающе похлопал лежащего по плечу.

— Ну, ничего, ничего — скоро доберемся до Валкера.

— Аа-а… — все так же сипло отозвался раненый и прикрыл веки. Гравенк зло скрипнул зубами. От его команды, которая в Валкере была одной из самых многочисленных, после этого выхода осталось только четверо. ПОКА четверо. Если они сумеют донести раненого до Валкера… Если хоть кто-то из них вообще сумеет добраться до Валкера.

А как хорошо все начиналось…

Из поселения они вышли полтора сауса назад. Всего в команде «Ливнис» насчитывалось в общей сложности шестнадцать бродников, но в этот выход пошло всего четырнадцать. Первый из оставшихся — Тушем, здоровенный «чистокожий», любимым оружием которого являлся мощный «Трау-23К», во время прошлого рейда попал под плевок никхара и потерял не только свою любимую пушку, но и левую руку, разъеденную кислотой от запястья до плеча, так что толку от него в этом выходе все равно не было. Ну а вторым оставшимся был Петрель, тоже «чистокожий» и лучший «лечила» «Ливнис». Он, судя по всему, остался потому, что получил определенные авансы от какой-то другой, более высокоуровневой команды. Но именно авансы, а не прямое предложение… а может, и прямое, но к моменту выхода не успел закончить переговоры об условиях. Поэтому он не стал объявлять о переходе в другую команду, а просто попросил Гравенка оставить его в поселении, чтобы «отдохнуть саус-другой»… Нет, отказать, конечно, было можно, но Петрель был обязательным бродником, и лидер команды «Ливнис» совершенно точно задолжал ему за все те блои, которые «лечила» провел в команде. Так что Гравенк не стал вставать в позу и, даже нюхом чуя, что Петрель «смазал лыжи», все равно предоставил ему запрошенное. А куда деваться — жизнь есть жизнь. Люди в команду приходят, а затем уходят. Большинство на тот свет, но кое-кто и, вот так, как Петрель, в другие, более высокоуровневые команды. Ну, если Гравенк прав в своих предположениях… И противиться этому — не просто бессмысленно, но еще и несусветная глупость. Ком, он ведь куда как кривыми дорожками пронизан. На таких дорожках люди все одно рано или поздно встретятся. И какой для тебя будет эта встреча — схваткой с ненавидящим тебя человеком, все время после вашего с ним расставания мечтающим тебе отомстить, или теплой вечеринкой со старым приятелем — очень сильно зависит от того, как вы расстанетесь. Нет, есть люди, которые думают иначе. Например, тот же Толстый Кумла. Ну да это Ком, и уродов здесь хватает. Зачем самому-то стремиться в их число?

Но и четырнадцать бродников — это тоже сила. И немалая. Тем более что сам выход планировался не слишком-то и сложный, на Кислые лужи, где Гравенк собирался поохотиться на плешивых котов. Ему едва ли не первому в Валкере удалось узнать, что цены на их печень и селезенку вот-вот должны были резко скакнуть вверх. Ходили слухи, что «высоколобые» при очередном этапе исследований обнаружили в них какой-то новый и весьма ценный ингредиент. Почему его обнаружили только сейчас? Да кто его знает! Может, мутировала трава, которую жрали тварюшки, служившие пищевой базой плешивых котов, может, мутировали эти тварюшки, а может — сами коты. Либо вообще он присутствовал изначально, но не обнаруживался прежними методами исследований. Кто может сказать точно? Это Ком — здесь нет ничего постоянного… Вот торговцы и принялись осторожно скупать всю доступную котовью требуху, пока еще не слишком поднимая цены. Но долго это продолжаться не могло. Плешивые коты были не слишком популярным товаром, поскольку раньше добываемые из них ингредиенты стоили не так уж много и, чтобы окупить рейд, их надо было набить туеву хучу. Вследствие чего на них обычно охотились попутно, если попадутся во время рейда. Поэтому предложение на рынке было весьма ограничено. Так что, хочешь — не хочешь, если торговцы заинтересованы в товаре, им придется делиться частью прибыли и задирать скупочные цены. И довольно скоро. Потому что никто не мог точно знать, как надолго затянется ситуация с наличием вновь обнаруженного ингредиента в требухе плешивых котов. А ну как те тварюшки, пожирая которых плешивые коты и напитывались ценным ингредиентом, откочуют куда подальше? Или изменится текущий рисунок аномалий в ареале обитания самих котов… Так что тот, кто в момент резкого скачка цен сможет предложить товар, добытый в наиболее доступных местах, то есть с наименьшими затратами времени и ресурсов, снимет самые сливки. А команде «Ливнис» хороший доход в настоящий момент был жизненно необходим…

Первые несколько ски, пока они двигались по четвертому горизонту к Двум дырам, очень близко расположенным переходам на пятый и седьмой уровни, последний из которых был расположен аккурат в пяти-шести нисах ходу от Кислых луж, все шло по плану. То есть спокойно. Пара-тройка нападений мелких стайных тварюшек типа блоклов, не представляющих для такой многочисленной и хорошо оснащенной команды особых опасностей, легкое отравление случайным выбросом какой-то дряни, полученное четырьмя бродниками, и поспешный маневр, позволивший команде не пересечься с мигрирующим прайдом молодых ракронов, — не в счет. Ком есть Ком.

А вот на четвертые ски, когда они разбили лагерь, причем на вполне привычном месте, приблизительно в нисе пути от Кислых луж — начались первые неожиданности. У самих-то Луж лагерь ставить было глупо. Ну, если ты не хотел ночевать в респираторе и в полностью герметизированном комбезе, а по прибытии в поселение еще и выложить полсотни кредитов на полную дегазацию снаряжения. А то и на его замену. Испарения от Кислых луж были еще те…

Во-первых, в первую же ночь команда понесла потери. Пропал Клоун, гонористый, но не особенно успешный бродник, принятый в команду всего пару саусов назад. То есть на самом деле у него был другой ник, причем какой-то круто-пафосный, типа «Справедливый борец» или, там, «Воин демократии», но никто его иначе чем Клоун не называл… Причем пропал прямо во время ночного дежурства на посту, который среди бронников именовался «Мост». Поскольку располагался на небольшом скальном карнизе, возвышавшемся над лагерем и почти упирающемся в другую скалу… И пропал он как-то загадочно. То есть предыдущий часовой его разбудил, убедился, что тот встал, умылся, занял свой пост, а вот следующий проснулся сам и на десять минут позже своего времени заступления. И то лишь потому, что на всякий пожарный установил себе «напоминалку» на линке. Проснулся, ругнулся, умылся, поднялся на «Мост» и… никого на посту не обнаружил. Совсем. Даже клочка снаряжения не было.

Куда делся Клоун — так и осталось загадкой. Поперву всего лишь досадной, потому что других потерь эта пропажа не принесла — все оказались живы и даже в порядке, да и из снаряжения ни у кого ничего не пропало. А о Клоуне никто особенно не жалел — гниловатый он человек оказался. Все время нудил о справедливости и честности, но едва только что ценное попадало к нему в руки или появлялся хотя бы малейший шанс что-то стырить — ни разу не упустил. Да что там упустить… он даже не маскировался особенно — просто хватал и ныкал. И, как стало понятно чуть позже, не потому, что не был способен придумать, как задурить другим голову или замаскировать свое воровство. Просто он считал, что если взял что-то или сказал про что-то «мое», все остальные просто обязаны внимать и соглашаться. Потому что он — это он, и все, что он ни делает, — правильно и справедливо априори. Какие бы там аргументы против у них не наличествовали. А вот что касается всех остальных… И как еще этот тип выжил-то в Коме с такими замашками, да еще и сумел выбраться с первого горизонта?

Во-вторых, на Лужах и вокруг них отчего-то оказалось пустовато. Кислые лужи и так были не слишком-то и заселены. Благодаря испарениям то, что вокруг них росло, — почти никем не употреблялось в пищу, вследствие чего добычи для хищников Кома там было мало. И хватало ее только таким слабым (по меркам Кома, конечно) тварям, каковыми считались плешивые коты. Их метаболизм позволял котам питаться теми тварями, которые, в свою очередь, были способны жрать те растения, которые росли в этом месте. Но, вследствие этого, их собственный организм оказывался изрядно отравлен подобной пищей. Поэтому плешивые коты, по сравнению с другими тварями Кома, были гораздо слабее и, несмотря на то что обитали на шестом горизонте, считались не слишком-то опасными. Как, впрочем, и не слишком-то полезными. Ну, до последнего момента… Вот поэтому сюда и приходили на фарм команды вроде «Ливнис», состоявшие из относительно (для этого горизонта) слабых бродников, в основном со вторым уровнем владения хасса. В «Ливнис» «троек» было всего двое — Гравенк и оставшийся в поселении Петрель.

Но сейчас, судя по докладам, как вокруг Луж, так и в самих Лужах разведчики засекали раза в два-три меньше живности, чем обычно. Даже численность плешивых котов, которые были на Кислых лужах практически вершиной пищевой цепочки, похоже, изрядно уменьшилась.

А потом, до кучи, на следующую ночью пропал еще один часовой. Правда, не так тихо, как Клоун: ночью лагерь был разбужен воем «сигналки», а затем с той стороны, где располагался пост, послышался грохот очередей штурмового комплекса. Но когда, спустя буквально полминуты, шестеро самых сильных и опытных бродников команды под командованием самого Гравенка добрались до места, там уже никого не было. Только следы крови на камнях и обрывки комбеза, которые они обнаружили в половине тисаскича от места происшествия в сторону перехода на седьмой уровень…

То есть то, что именно с данной стороны и располагался переход на седьмой уровень, они обнаружили уже заметно позже, когда ничего изменить уже было нельзя. А тогда Гравенк просто разозлился на столь неожиданную и, прямо скажем, дурацкую потерю двух человек из состава команды. И эта злость, похоже, напрочь отключила у него мозги. Как еще объяснить, что он глупо наплевал на первую заповедь Кома: «Засек что-то непонятное — беги!» А вместо этого собрал совет.

С другой стороны, если абстрагироваться от первой заповеди, смысл в совете был. Добычи-то они пока никакой особенно не взяли… Впрочем, так оно и планировалось еще перед выходом. Первые два-три ски после прибытия к Лужам команда должна была заниматься разведкой логовищ, поиском следов более опасных тварей, способных вмешаться в работу и помешать исполнению планов, и только потом планировалось перейти к непосредственной охоте. Ибо без этого вполне вероятным был вариант, когда охотники, занявшись одним немногочисленным прайдом котов, внезапно получали атаку с тыла какой-нибудь опасной твари. А то и даже тех же плешивых котов, только в размере еще пяти-шести прайдов. А прайды у этих тварей могли насчитывать от четырех-пяти до двух с лишним десятков особей… Так что к настоящему моменту охотничьи тройки успели завалить дай бог пяток котов, и суммарная добыча составляла не больше одной тридцатой, а то и тридцать пятой от того минимального уровня, на который Гравенк рассчитывал, когда планировал этот рейд. А полученная с них требуха, даже по подросшим ценам, покрывала уже понесенные при организации выхода расходы в лучшем случае на десять процентов. И ведь это уже понесенные, а как там сложится обратный путь, тоже никто предсказать не мог. То есть, если прекратить рейд и вернуться в поселение прямо сейчас, — выход, вместо прибыли, оборачивался очередными бесполезными расходами.

Нет, совсем уж смертельным для команды подобный расклад не был. Кое-какие резервы у Гравенка на счету имелись. Ком — дело такое, даже у самых удачливых команд успешные рейды регулярно чередуются с большими пролетами, так что на счетах подавляющего большинства лидеров нормальных команд всегда имелся некоторый финансовый резерв. Не на полное восстановление снаряжения или, там, поголовную комплексную регенерацию, конечно, но на закупку аптечек, боеприпасов, рейдового продовольствия, несложную починку снаряги и кое-какую медпомощь паре-тройке наиболее пострадавших членов. И Гравенк тут не был исключением. Но все дело было в том, что предыдущий рейд так же окончился для «Ливнис» большим минусом в финансовом отношении. Тушем-то недаром оказался без руки. Да и Петрель, выпрашивая «саус-другой», апеллировал вовсе не к своему стажу в команде или, там, накопившимся неотгулянным выходным и переработкам (подобных понятий в Коме просто не существовало, как и всякой мути типа Трудового кодекса), а к своей собственной и вполне реальной изнуренности. В прошлый выход ему пришлось едва ли не тяжелее других, зато все сумели-таки добраться до Валкера и получить необходимую медпомощь в стационарах поселения… Да и тот выход, что был перед последним, также нельзя было считать полностью успешным. Нет, кое-какую прибыль они тогда получили… ну, или вымучили. Но это были такие слезы…

Короче, еще одного пролета финансы команды вполне могли не выдержать, поэтому лидер и не стал действовать наиболее рациональным в сложившейся ситуации образом, а собрал совет. Ибо принимать решение в одиночку в подобной ситуации счел неправильным.

Большинство бродников было вполне в курсе ситуации с финансами, поэтому после полутора часов обсуждений, споров и откровенного срача, едва не доведшего до рукопашной, было принято единодушное решение остаться на месте и продолжать фарм. А для ночного гостя приготовить сильную ловушку…

— Ладно, хватит рассиживаться, — произнес Гравенк, поднимаясь на ноги и разворачиваясь к двум оставшимся бродникам его команды. Они заворочались и начали подниматься на ноги. Оба бродника тоже были ранены, причем один — довольно серьезно, так что он не столько волок носилки, сколько держался за них, чтобы не упасть и не отстать. Потому что так же, как и второй, пока остающийся на ногах, нес контейнеры со скудной добычей и кое-какое наиболее ценное снаряжение, которое они успели снять с погибших товарищей. Ибо этот груз был единственной надеждой на сохранение и, потом, в некоем отдаленном будущем, даже и возрождение команды «Ливнис»… Но облегчить даже его участь у пока еще не получившего никаких серьезных повреждений Гравенка не было никакой возможности. Здесь — Ком, и без разведки и охраны их тут же схарчат. Поэтому он шел налегке, настороженно и изо всех сил напрягая все способности по оперированию хасса… ну и молясь всем известным и неизвестным богам, дабы они сподобили тварей Кома сегодня, сейчас, как раз именно в этот лук поохотиться где-нибудь далеко от того участка тропы, по которому двигались остатки команды «Ливнис». И именно такое распределение ролей было причиной того, что они пока еще живы и способны, пусть и с трудом, двигаться в сторону поселения…

Как выяснилось буквально на следующую ночь, решение о том, чтобы остаться на Лужах, оказалось чудовищной ошибкой. Нет, к встрече ночного гостя они действительно хорошо подготовились… ну, как они думали. Но кто же мог предположить, что это окажется ТАКОЙ гость!

Первый звоночек для Гравенка прозвенел, когда к нему подошел один из самых старых членов команды, Каллас.

— Лидер, тут такое… — нерешительно начал он.

— Что? — тут же насторожился Гравенк. Каллас и еще трое ходили устанавливать сигнальную сеть вокруг «Моста» и лагеря. Гораздо более обширную, густую и сторожкую, чем та, которая стояла до этого. И с широким дополнительным «языком» в ту сторону, в которой отыскались следы крови и обрывки комбеза.

— Похоже, там, — бродник махнул рукой, — ниже, на шестом горизонте, рядом с переходом на наш, есть проход на еще более низкий уровень. Седьмой.

— Вот как… — лидер команды «Ливнис» поморщился. Одной из причин того, что он в принципе вынес на совет предложение остаться, было его убеждение в том, что никаких особенно сильных тварей здесь быть не должно. Ну нечем им здесь питаться… А если кто сильный и есть, то явно раненый или чем-то еще ослабленный. Поэтому он и забрел на столь бедные места. Но если повадившаяся сюда ходить тварь была с седьмого горизонта…

— Ну да, — кивнул Каллас, — точно. Нам не пройти… ну, без подготовки. Там, похоже, сифон, да не с водой, а с какой-то дрянью. Сам понимаешь…

Гравенк в ответ кивнул. А что тут понимать — тварей Кома было много и разных. И для некоторых из них то, от чего человек, даже с учетом аптечки, мгновенно откинет копыта, — обыкновенная еда. Да тех же плешивых котов возьми… Так что непроходимый для бродников сифон с кислотой или, там, соединениями фтора, мгновенно растворяющими большинство защитных покрытий, для каких-нибудь тварей будет всего лишь освежающим купанием, после которого они способны бодро приступить к трапезе. Пожалуй, стоит быстренько снять лагерь и…

Что там будет «и», Гравенк додумать не успел, потому что со стороны обнаруженного прохода на седьмой горизонт послышался громкий хлопок, а затем яростный рев.

— Пузырь! — взвился Каллас, разворачиваясь к одному из тех бродников, которые ходили с ним устанавливать «сигналку». — Ты что, «колючку» насторожил?!

— А что такого? — обиженно отозвался стоявший за его левым плечом бродник. — Сам же сказал: «Увешивайте погуще».

— Так сигналками, а не атакующими, дурень! — взревел старый бродник, замахиваясь для затрещины.

— Да чем плохо-то, если тварь доберется до лагеря уже раненой?! — заорал в ответ Пузырь, уворачиваясь.

— Тем, что ты не знаешь, что это за тварь!

— Так определили же — сороконожка!

«Хрясь!» — Каллас достал-таки Пузыря, поэтому продолжил уже несколько более спокойным тоном:

— Не ОПРЕДЕЛИЛИ, а ПРЕДПОЛОЖИЛИ, дурень. И, похоже, ошиблись. Сороконожка так не орет. Она вообще звуки подает, потирая жвала друг о друга, а тут… — Он махнул рукой. — Молись, чтобы эта тварь, кем бы там она ни оказалась, действительно приблизилась к лагерю раненой, а не РАЗОЗЛЕННОЙ!

Теперь уже невозможно было сказать, последовал Пузырь совету Калласа или нет, но даже если последовал — совершенно точно его мольба не помогла. Потому что едва только бродники успели занять позиции, на «Мосту» (на этот раз он был никем не занят, потому что именно на нем располагался центр подготовленного командой «Ливнис» огневого мешка, который должен был уничтожить наглую тварь, уже успевшую унести жизни двух членов команды), появилась эта самая тварь. Все окаменели. А затем кто-то, похоже, все тот же злополучный Пузырь, тихо выдохнул:

— О-ё… «Черный вдовец»…

Следующий отрезок марша оказался недолгим. Буквально через пару луков тяжелораненый хрипло вскрикнул и, дернувшись, безжизненно вытянулся на гравиносилках.

— Отошел, болезный, — тихо отозвался один из бродников. Гравенк молча кивнул, а затем, окинув цепким взглядом окружающее пространство, все так же молча двинулся в сторону от тропы, доставая из кобуры «одноручник». Парня была жалко… Хотя с такими повреждениями иного ожидать было нельзя. Пожалуй, тут, скорее, стоило удивиться тому, что он столько продержался. Без Петреля-то…

Едва тройка оставшихся, упокоив отошедшего бродника в вырезанной «одноручниками» в скальном грунте могиле, на которую в качестве пусть слабой, но хоть какой-то замене памятника были водружены гравиносилки, отошла от места последнего упокоения, как Гравенк настороженно замер. С полминуты ничего не происходило, а затем один из бродников негромко спросил:

— Что, лидер?

— Тихо, — раздраженно отозвался Гравенк, продолжая даже не прислушиваться, а, скорее, принюхиваться к чему-то. А потом лидер команды «Ливнис» вздрогнул и тихо прошептал: — Он его жрет…

— Кого? — непонятливо переспросил тот, кто задал вопрос, зато второй побледнел и сипло произнес:

— Мы ж… там же… мы ж все камни, что сверху навалили, — сплавили…

— Ходу! — зло бросил Гравенк и чуть посторонился, давая остальным место, чтобы обогнуть его и устремиться к Валкеру. Сам он никуда двигаться не собирался. «Черный вдовец» не отпустил их, удовлетворившись большей частью команды, и, покончив с телами погибших, двинулся в погоню за живыми. Значит, настало время ему, как единственному полноценному бойцу, преградить дорогу этой твари, чтобы дать раненым соратникам время на отход. Закон Кома — из боя выходят только раненые… Но оба оставшихся бродника переглянулись и решительно потянули с плеч оружие.

— Не нервничай, лидер, вместе встретим. Все равно ты ему в одиночку не противник, а нам от него не убежать… — весело произнес тот, который был ранен более серьезно.

— А то мы трое ему противники, — огрызнулся Гравенк, но больше ничего говорить не стал. А что тут скажешь? На «черного вдовца» ходили упакованной охотничьей партией, состоящей не менее чем из «троек» и с кучей специфического, именно под него купленного оборудования. А так — тремя бродниками, двое из которых, помимо всего прочего, были серьезно ранены, да еще с жалкими остатками вооружения, заточенного на охоту на низкоуровневых тварей шестого горизонта… Встречаются способы самоубиться и полегче, но редко. А с другой стороны — не задирать же просто так лапки. Они же — бродники. Так что сколько смогут, столько и побарахтаются…

Тварь показалась спустя лук.

— Ох ты, — прошептал один из бродников, — а хорошо наши его приложили. Эвон какие борозды на панцире, и одного переднего жвала нет.

Гравенк зло скрипнул зубами. Приложить-то приложили, но деся… вернее, уже одиннадцать человек мертвы, а тварь все еще жива. И можно было не сомневаться, что они трое вскоре последуют за остальными.

Впрочем, думать об этом времени уже не было. Ну, если они действительно не собирались просто сложить лапки и сдохнуть… Гравенк мысленным посылом сдвинул регулятор мощности накачки ствола хасса на максимум и сосредоточился. Этот выстрел напрочь расплавит ствол и приведет в негодность его любимый комплекс «Аката-66К», но… Как говорил тот, не так давно появившийся в Балкере шустрик из Тасмигурца: «Снявши голову — по волосам не плачут». Какая ему-то разница, что там будет с комплексом, после того как он сдохнет?

«Черный вдовец», похоже, почувствовал накачку и, пошевелив антеннулами, решительно направился в сторону занявших оборону бродников, но ствол «Акаты» уже засветился болезненно-багровым светом, и Гравенк прильнул к прицелу, зло ощерившись. Как бы там ни было — выстрелить он успеет. «Черный вдовец» не такая уж и шустрая тварь…

— Чур, требуха от «черного вдовца» — моя!

Гравенк дернулся и удивленно повернул голову. Ну вот, помяни нечистого… За соседним камнем обнаружился тот самый шустрик из Тасмигурца, которого он только вспоминал. Ну, с таким забавным прозвищем… как я его…

— Требуха — моя! — еще раз повторил шустрик, сноровисто изготавливая к бою… рогатку?!

— Что? — ошалело переспросил Гравенк.

— Требуха — моя, понятно?

Лидер команды «Ливнис» скрипнул зубами. Вот ведь идиот! И таких же идиотов себе в команду набрал. У него же в команде всего трое, и один из этих троих вообще «единичка». Ну куда они полезли на шестой горизонт? Да что там горизонт! Какого темного они СЕЙЧАС вылезли? По всем канонам, едва только завидев «черного вдовца», эти три идиота должны были сломя голову рвануть в сторону поселения, молясь всем Богам, чтобы тварь достаточно отвлеклась на схомячивание остатков команды «Ливнис». А он тут еще торгуется…

— Так мы договорились? — шустрик (Гравенк только теперь вспомнил его смешной ник — Куйзмитш) уставил на лидера команды «Ливнис» требовательный взгляд. Гравенк зло сплюнул.

— Ты сначала его завали.

— Не вопрос: не завалим — не претендую. Или ты не хочешь участвовать?

Гравенк еще раз сплюнул и приник к оружию. Что толку разговаривать с идиотом?

— Ну, считаю молчание за знак согласия, — весело подытожил бродник Кузьмич, лидер молодой, мелкой и слабой по меркам Валкера команды с одноименным названием, после чего громко заявил: — Все стреляем после меня. И на максимально возможной мощности! Понятно?

Гравенк не ответил, как, впрочем, и остатки его команды. Однако выстрел придержал. А Кузьмич приподнялся и, с силой натянув жгут рогатки, замер, весело глядя на приближающуюся тварь. «Черный вдовец» переполз через россыпь валунов и, на мгновение приостановившись, замер. Гравенк прекрасно знал, что последует дальше — могучий рывок передними хватательными лапами и резкое движение жвал… Но в этот раз все получилось по-другому.

«Схлык!»

Кузьмич спустил жгут рогатки, и массивный черный шарик ударил «черного вдовца» прямо между жвал — целой и обрубка. Гравенк тут же спустил курок и… тварь заорала! Лидера команды «Ливнис» отбросило и скрутило, рядом с ним кто-то сдавленно выл, а чуть подальше явно блевал, но Гравенка это не особенно волновало. Самому бы не сблевнуть…

От вопля твари он отошел только через пару минут. Сел, вытер кровь, натекшую из ушей и носа… вернее, просто размазал ее по грязному лицу, потом, кряхтя, оперся рукой о землю, приподнялся и… рухнул обратно. Этого просто не могло быть! Гравенк некоторое время посидел, не веря в то, что пару мгновений назад видели его глаза, но… с другой стороны, он же жив. И даже не обкусан. И это при том, что не менее пары ормов валялся совершенно беспомощным… Но как?!!

— У-о-охх!

Лидер команды «Ливнис» с трудом повернул голову и уставился на изрядно помятого Кузьмича, который и издал эти звуки, с каким-то религиозным ощущением.

— Чего смотришь? — огрызнулся тот, держась за голову обеими руками, а потом, страдальчески морщась, произнес: — Чуть не сдох…

Старый бродник и уже, даже по меркам Балкера, опытный лидер команды продолжал молча смотреть на человека, едва ли не в одиночку завалившего «черного вдовца». Да-да, пусть они стреляли все вместе и на максимальной мощности, но Гравенк отлично знал, что шести стволов, самым мощным из которых был как раз его «Аката-66К», совершенно точно было недостаточно не то чтобы убить, но и даже серьезно повредить эту тварь. Ранить — да, отрубить антеннулу, кончик жвала — да, повредить мандибулу или ногу — возможно, но убить… Это… это… это напрочь переворачивало всяческие представления о возможном.

— Кузьмич… — подал голос кто-то из бродников шустрика.

— Чего, Легкий?

Гравенк повернул голову. Из-за соседнего камня практически выполз какой-то из бродников чужой команды.

— Что это было?

— Что было, что было… «Черного вдовца» мы завалили — вот что было!

— Ой-ё-ё… завалили-таки, — бродник развернулся и сел, опираясь спиной на тот камень, из-за которого вылез. — Никогда бы не подумал, что у нас такое получится.

— А чего тогда не сбежал, раз не верил? — хмыкнул Кузьмич, поднимаясь на ноги и вытаскивая из-за спины большое разделочное мачете. — Ладно, вставай и пошли потрошить мою добычу. — После чего повернулся к Гравенку и уточнил: — Надеюсь, никаких претензий?

Гравенк пару мгновений помолчал, потом тоже поднялся на ноги и окинул долгим взглядом валявшуюся в половине саскича тушу твари, после чего качнул головой:

— Нет. — И, когда Кузьмич со своим бродником уже двинулись к валяющейся туше, добавил им в спину: — Я еще не сошел с ума, чтобы портить отношения с человеком с такой удачей.

Кузьмич, уже занесший лезвие мачете над головой «черного вдовца», замер, а затем медленно повернулся к лидеру команды «Ливнис» и, усмехнувшись, произнес:

— Если бы ты знал, сколько раз мне это уже говорили…

2

— Итого получается двести двенадцать тысяч универсальных кредитных единиц. Сделка?

Андрей молча кивнул. Устал он уже орать. А с другой стороны — куда было деваться? Представитель торговой корпорации «Сислен» Абажей Кут был тем еще жучилой, и окончательно сойтись в цене им удалось только после полутора часов напряженного торга. Но полученный результат того стоил. Во всяком случае, стоящий за его плечом Гравенк, поймав его взгляд в зеркальной витрине, молча вскинул к плечу сжатый кулак. Этот жест у бродников был аналогом земного поднятого большого пальца. Молодец, мол…

«Черного вдовца» они ободрали полностью. До скелета. Впрочем, скелет тоже прихватили. Тем более что у этой твари он был внешним. Типа, как у насекомых. Ну да сам-то «черный вдовец» как раз и был очень похож на насекомого. Только длиной в пару саскичей и диаметром около трех скичей, то есть, по земным меркам, где-то пятнадцать метров длиной и два в диаметре. Ну, приблизительно…

Сразу после того, как все немного оклемались, Андрей отослал Легкого в Валкер с задачей закупить десяток гравиносилок и нанять десятка три «мулов». Гравенк тогда не понял, зачем так много. Нет — «черный вдовец» был очень, даже ОЧЕНЬ дорогой тварью. Ну да что еще можно было ожидать от одной из самых сильных тварей седьмого уровня? Но забирать всё? Тем более что некоторые пластины внешнего скелета, служившего твари одновременно и броней, были серьезно повреждены в предыдущей схватке с бродниками «Ливнис» и потому никак не подходили в качестве сырья для бронников (а куда еще их можно было пристроить-то?). Но с Кузьмичом не спорил. Хотя мог бы. Потому что в трофеях была и его доля. Во-первых, его команда все-таки умудрилась заметно повредить тварь еще при первом столкновении у Кислых луж, да и при последней схватке тоже не рядышком постояла, и, во-вторых, договор с Кузьмичом касался только требухи, а вот все, что снаружи… Но Гравенк посчитал, что им хватит уже того, что они сумели выжить в совершенно безнадежной ситуации, когда выжить было совершенно невозможно. Ну, по всем канонам. Так чего еще судьбу жадностью искушать-то? Шкуру спасли — и хорошо. Жадных Ком не слишком любит. И, рано или поздно, наказывает…

А вот чем таким Кузьмич сумел-таки приложить «черного вдовца», лидер команды «Ливнис» осторожно поинтересовался. Осторожно, поскольку требовать раскрытия секрета того, как «двойка» сумел завалить одну из сильнейших тварей седьмого горизонта, мог только Совет, но никак не одинокий бродник или даже глава команды. Причем и в том случае, если это был глава той команды, в которую входил счастливчик. А уж чужой… Хотя какая тут, к Темному, команда — нет уже команды «Ливнис», как ни крути. Была — да вся кончилась. И воссоздать ее Гравенку не светит. Пока или вообще — еще было неясно, но даже в самом лучшем случае — еще очень и очень долго…

Так вот, подобные секреты либо были секретами конкретного умника, который их и открыл, либо жизненно необходимой информацией для всех. И вот в этом последнем случае собирался Совет из наиболее опытных и авторитетных бродников и, прикинув хрен ко лбу, определял, насколько открытый умником секрет важен для всех и… сколько ему за этот секрет сообщество должно заплатить. А как вы думали? Здесь Ком, и ничего бесплатно не бывает. К тому же сам факт того, что некий жизненно важный секрет можно не только открыть, заплатив за это десятком или сотней жизней, но и просто купить, пусть и не задешево, уже повышал шансы на выживание для очень и очень многих… Вот поэтому Гравенк и поинтересовался произошедшим осторожно. И, если честно, не сильно рассчитывая на ответ. Но, к его удивлению, ответ он таки получил. И весьма подробный.

— А это «пробой» был?

— «Пробой»? — озадаченно переспросил лидер команды «Ливнис». — Но он же…

— А я вот так придумал, — не дав ему закончить, перебил Кузьмич, утирая со лба пот рукой с зажатым в ней клинком. А потом пояснил: — Меня Толстый Кумла около блоя назад, еще когда я в Тасмигурце обретался, «пробоем» приложил. А тот нестандартно сработал: вместо того, чтобы каналы мне выжечь, наоборот, инициировал. Но хрено-ово было… — Кузьмич зло хмыкнул и снова наклонился над тушей, сноровисто работая клинком. — Вот я, пока валялся в медцентре, и начал прикидывать, что и как там с «пробоем» у меня произошло. Особенно ни в чем не разобрался, но кое-какие мысли по его поводу у меня появились. Например, запихнуть «пробой» в кусок аккорната и запустить получившейся этакой «живодерной булыгой» из рогатки в тварь. Они же такие прочные, что их не каждый штурмовой комплекс берет, не столько от того, что у них шкура и панцирь такие твердые, столько потому, что у них те шкура и панцирь в верхнем слое хасса пропитаны. А тут им «пробой» прилетает… И, как видишь, все получилось. Но это пока между нами…

Гравенк ошалело вылупился на собеседника.

— То есть… это… значит… так ты что, первый раз это попробовал?

— Ну… — Кузьмич самодовольно усмехнулся. — Не совсем. Второй. Но первый раз я запулил по «Вонючей подушке». Чисто для пробы.

— Ты… от еб… да… нет, Кузьмич, ты самый безбашенный и наглый бродник, которого я только видел!

— Но сработало же, — гоготнул собеседник Гравенка. — И — да, чего ты там стоишь-то? Давай, присоединяйся. Или тебе деньги не нужны? Только аккуратно, внешние пластины мне не попорть.

— Так они уже вон порченые…

— Ты еще больше не попорть, а эти — сойдут…

— Брать что будешь? — прервал вопросом воспоминания лидера команды «Ливнис» Абажей Кут.

— Пока погожу, — усмехнулся Андрей. — А в общем — буду, так что не волнуйся — твои креды к тебе и вернутся. Только чуть попозжа.

— И не в полной мере, — усмехнулся Абажей.

— Да, скорее, даже с довеском, — теперь осклабился Андрей. — Ну, если в цене сойдемся.

— А у тебя еще что на продажу есть? — тут же оживился представитель «Сислен». — Так выкладывай, по цене договоримся.

— Есть, да не про вашу честь, — все так же ухмыляясь, отрезал Андрей. Но затем решил смягчить столь резкий отлуп и пояснил: — Не волнуйся. Ничего, что тебя бы заинтересовало, у меня нет. Как и того, на что бы другие торговые представители насторожились. Но денег это принесет. Точно.

— Хм… — Кут окинул стоящего перед ним бродника задумчивым взглядом. — Знаешь, торговая корпорация «Сислен» всегда рада щедро наградить человека, предложившего новый товар или открывшего новые рынки. Так что…

— Не-а, — мотнул головой Андрей. — Торговая корпорация «Сислен» без моего товара обойдется. — Он сделал паузу, окинул Абажея демонстративно оценивающим взглядом, а затем продолжил: — А вот ты, Кут, вполне мог бы на этом хорошо приподняться. Но сам, а не как торговый представитель.

— Я…

— Знаю-знаю, — вскинул руки лидер команды «Кузьмич», — поэтому пока и молчу. Но когда задумаешь взяться за свое дело — свяжись. Уверен, нам будет что обсудить.

Абажей несколько мгновений сверлил стоящего перед ним бродника напряженным взглядом, затем усмехнулся и делано-лениво спросил:

— И чем тебе так не угодила корпорация «Сислен»?

— Ох, Кут-Кут, — вздохнул бродник. — Ну чего ты ко мне цепляешься? Да всем она мне угодила. Иначе бы я не к тебе пришел, а к Пурвису в представительство «Обилет». Тут и идти-то три квартала да два перекрестка… А ведь я здесь, не так ли? Но торговая корпорация — это торговая корпорация. Что я, что ты для нее — пчелки. Медок приносим — хорошо. Пропала одна, другая, да даже десяток или сотня — не смертельно. Другие прилетят и тот же медок принесут. И изменить это я никак не могу. Поэтому и делиться я с ней буду ровно стольким, сколько нужно. Для меня. А самое сладкое приберегу для себя. И для того, кто мне готов плечо подставить. Понял меня?

Кут медленно кивнул, не отрывая от Кузьмича все того же напряженного взгляда. Андрей же улыбнулся на прощанье и, развернувшись, вышел из торгового представительства.

— Ну что, Гравенк, лови свою долю.

Линк лидера команды «Ливнипс» мигнул иконкой, сообщая, что на его счет упала некая сумма кредитов. Гравенк быстро проверил поступление. Ого…

— Щедро…

— Ну, я ж себе всю тушу забрал, а не только требуху.

— Да я и не претендовал. Спасибо, что шкуру спасли, а остальное — приложится.

— Не-ет, я так не согласен. Кто его знает, может, как раз твой выстрел «черного вдовца» окончательно и упокоил. Мало ли, что все по нему лупили. Твой-то комплекс самым сильным был. Может, без него и не справились бы. Несмотря на мою «булыгу».

— Ну… может, и так. Но все равно — щедро.

— Свои люди — сочтемся, — хмыкнул Андрей и, развернувшись, двинулся по улице в сторону «Белолобого красавчика». В миру — страшно опасной твари, водящейся где-то на восьмом и ниже горизонте. То есть на восьмом это был, если использовать терминологию компьютерных игрушек, такой себе вполне мест-босс, а на более низких он переходил сначала в категорию рядовых тварей средней силы, а потом и вообще в «мясо» для более опасных тварей. Но о тех Андрей имел пока смутное представление, ибо они еще долго будут команде «Кузьмич» не по зубам. Даже то, что они умудрились завалить «черного вдовца», это, по местным меркам, пользуясь той же терминологией, абсолютное читерство. Хоть так погляди, хоть эдак. Впрочем, удачливость Кузьмича начала уже входить в поговорку и в Валкере. Так что многие не столько удивлялись, сколько просто махали рукой и заявляли:

— А чего вы хотите — это ж Кузьмич!..

В Валкер Андрей перебрался около трех саусов (то есть, по земным меркам, около месяца) назад. Уже со своей командой. Ну-у… типа. Ибо команда всего из трех бродников — а кроме Легкого, к Андрею рискнул-таки присоединиться еще и Руб Кинжальник, — да еще состоящая всего лишь из пары «двоек» и одной «единички» (Руб так и не сделал себе второго узора), на пятом горизонте никак не тянула даже на средненькую. Но с другой стороны — слава о Кузьмиче уже донеслась и до этого горизонта, поэтому ни особенных наездов, ни настойчивых предложений «бросить эту дурость» и влиться в какую-нибудь серьезную команду ему, считай, и не делали. Даже Толстый Кумла, обретавшийся в этом поселении, отнесся к его появлению холодно-безразлично. Похоже, решили присмотреться.

Первые две недели Андрей со товарищи торчали по барам и поили народ, сами при этом активно мотая на ус местные байки. От Валкера они тогда рисковали уходить не более чем на полски или ски… ну, в крайнем случае, на ски с небольшим. То есть ходили по весьма «тощим» местам, которые и так уже были тщательно вычищены другими командами, так что баланс доходов/расходов был ужасающий и деньги уходили как в трубу. Особенно учитывая, что цены в Валкере, по сравнению с первым горизонтом, были просто аховые. Например, комната в ночлежке стоила не меньше, чем по сотне кредов за ночь, и это еще в самой дешевой… Так что жили они тогда втроем в одной маленькой комнате, вытащив из нее и сдав хозяину кровать и бросив на пол матрасы, потому что по-другому просто не влезало, питались всухомятку или отвратной по вкусу убоиной из более-менее съедобных тварей, которую притаскивали из своих коротких рейдов, зато пиво и крепкое спиртное лилось рекой… Но это, в конец концов, принесло свои плоды. Уже через полтора сауса на карте лидера команды «Кузьмич» появились не только отметки трех десятков наиболее «хлебных» мест, в которые можно рискнуть сунуться команде, подобной их, но еще и сведения о нигде официально не упоминаемых особенностях этих мест, а также масса иной ценной информации о хитростях и уловках, применяемых бродниками для охоты на тварей этого горизонта. Ну и всякого другого до кучи, по поводу большинства из которого пока сложно было сказать, полезное оно или так, бред и байки…

Очень скоро слухи о феноменальной удачливости бродника с ником Кузьмич триумфально подтвердились: из первого же полноценного выхода где-то на пять ски команда вернулась с добычей почти на тридцать семь тысяч кредов. Эта сумма, естественно, не была для Валкера чем-то из ряда вон выходящим. Видели в поселении, как говорится, «карликов и покрупнее». Но все эти «крупнее» поголовно относились к куда более многочисленным и опытным командам. И уж точно никто и никогда не притаскивал такой добычи из первого же нормального рейда. Дохли в первом же рейде — было. Возвращались потрепанными — да сплошь и рядом. Приходили с прибылью… ну, случалось… Но чтобы столько… Так что резонанс был еще тот.

Один этот выход позволил им не только разом вернуть все затраты и выйти в заметный плюс, но и даже переехать из самой дешевой ночлежки в гостевой дом «Белолобый красавчик», по меркам Валкера считающийся даже не крепким середнячком, а, как минимум, верхним средним уровнем. Впрочем, если быть честными, укореняться здесь они поначалу и не планировали. Дороговато было. Просто владелец «Белолобого красавчика», бывший бродник Укуль, поддался, так сказать, обаянию удачи Кузьмича и предложил сдать его команде стандартный командный блок, в котором обычно размещалось от восьми до шестнадцати бродников, а кроме того, имелись и специальные помещения для мастерской, каптерки и оружейной. И все это за цену, за которую он обычно сдавал всего пару комнат. То есть Андрей тогда и планировал снять пару комнат, поскольку та ночлежка, в которой они квартировали до сих пор, надоела им всем хуже горькой редьки. А хозяин «Белолобого красавчика» его возьми да и удиви… Правда, если все пойдет нормально, Укуль вполне должен был вернуть свое, да еще и с лихвой: подобная льгота действовала всего лишь один саус, а затем Андрей и его команда должны были либо съехать, либо платить по стандартной цене в тысячу кредов в день… ну, или в девятьсот, если блок снимался сразу на блой. Так что уже через саус цены должны были вернуться к обычным стандартам, а вот число посетителей в баре гостевого дома, вследствие проживания в нем столь необычной команды, заметно прибавилось уже сейчас…

Легкий и Руб ждали его на первом этаже в том самом вышеупомянутом баре.

— Ну, как поторговал? — поинтересовался Кинжальник, деликатно дождавшись, пока Андрей, усевшись за стол, не сделает первый большой глоток из кружки со свежим кеолем.

— Двести двенадцать тысяч, — делано-безразлично отозвался тот. Легкий охнул, а Кинжальник уважительно покачал головой. Да уж, за лавку Руба в Тасмигурце со всем имеющимся в ней товаром, проданную одному из бродников, который решил остепениться и осесть в поселении, он выручил всего восемьдесят две тысячи. А тут… Правда, он продал ее оптом и с большим дисконтом за быстроту покупки, но все равно получить такую прибыль с одного рейда… Впрочем, и шестой горизонт — не первый, а тварь, которую они завалили, вообще была с седьмого. Да и там — одна из самых-самых…

— Правда, сороковник я кинул Гравенку, так что в нашем распоряжении остается только сто семьдесят две тысячи. А с учетом того, что нам, как мне кажется, стоит оплатить Укулю аренду блока минимум на блой, объем оставшихся в наших руках универсальных кредитных единиц вообще снижается до восьмидесяти двух тысяч. Что, конечно, тоже немало, но… — Андрей развел руками.

Легкий с Кинжальником переглянулись, а потом Руб почесал за ухом и осторожно спросил:

— И сколько из них ты собираешься выдать нам?

Андрей мысленно улыбнулся. Он не ошибся, когда предложил этим людям войти в его команду.

Обычно доход от добычи делился следующим образом: половина уходила «на команду», то есть в общак, из которого выделялись деньги на аренду «базы» и формировались резервы на обновление снаряги, оплату серьезной медицинской помощи в стационарах поселения и иные неотложные нужды или купирование неизбежных потерь, а все остальное делилось на доли и выплачивалось на руки бродникам в соответствии с заключенным при приеме в команду договором. Потому что, в зависимости от опыта, знаний, умений и полезности команде, бродник мог получать от одной до десяти долей. Хотя десять, как правило, имели только лидер или совсем уж какой-нибудь супер-пупер специалист — «лечила», особо продвинутый «глаз» или нечто подобное. То есть в той или иной мере подобными формами хасса владели практически все бродники, но именно в той или иной мере. Истинные мастера в этих областях ценились на вес… м-да, золото в Коме как-то особенно и не ценилось.

Но ни Легкий, ни Кинжальник, которым, согласно договору, были положены по две доли от распределяемой половины добытого, после озвучивания Андреем его предложений по распределению заработанного, ни словом не обмолвились насчет «а давай-ка, дорогой товарищ, вынь да положь нам все уговоренное». А ведь немаленькие деньги выходили-то… Если все по закону посчитать, так им двоим тысяч по пятнадцать на рыло вышло бы. Ну, с учетом того, что команда «Ливнис», по чесноку, более чем на десятку с небольшим претендовать не имела права. Самое-то ценное у «черного вдовца» не наружный скелет, а как раз та самая требуха, на которую, по договору, Гравенк со товарищи вроде как претендовать не могли. Ан нет, никаких вопросов — молчат, ждут, что он скажет.

— Ну, для начала я предлагаю определиться, что для нас в этот момент самое важное, — усмехнулся Андрей. — А уж потом будем думать, хватит ли нам на него денег или нет.

Оба бродника снова молча переглянулись, а затем все это время молчавший Легкий осторожно начал:

— Насчет снаряги и оружия — планы прежние?

— Да, — спокойно кивнул Андрей. — По двадцатке на каждого закладываем.

— Тогда… ты же сам говорил, Кузьмич, что на данном этапе для нас главное — развитие?

— Та-ак, — кивнул Андрей, откидываясь на спинку лавки и делая большой глоток.

— Поэтому я думаю, что нам непременно нужно сделать Рубу второй узор, — он сделал паузу, боднул испытующим взглядом сидевшего напротив лидера, после чего продолжил: — и сделать его я предлагаю тут. Пусть это будет и сильно дороже, чем на более низких горизонтах, но здесь и мастера куда лучше.

— Что ж, разумно. — Андрей сделал еще один глоток и, поставив на стол опустевший стакан, в упор посмотрел на Легкого. — А ты сам как? Третий узор сделать не хочешь?

— Я?.. — Легкий слегка растерялся. Ему только что, вот буквально полблоя назад сделали второй узор. Причем за счет Андрея и Руба (Руб вообще еще недавно был, так сказать, основным инвестором в их команду), и Легкий до сих пор пока не отдал им долг. — Ну-у-у… да нет, наверное. Пока не нужно. Я еще со вторым-то уровнем не освоился. Половина форм не получается. А те, которые получаются, по сравнению с твоими… — И он махнул рукой.

Андрей усмехнулся уже открыто.

— Во-от. — Он наставительно поднял палец. — На это я и хотел обратить твое внимание. Я сейчас собираюсь сходить кое-куда. По делу. Причем по такому, которое должно принести нам еще кое-какие, а вернее — довольно приличные деньги. Но там же у меня будет с кем поговорить и о тренировках. Для вас. Для тебя и для Кинжальника. Потому что ждать, пока он наберется опыта с оперированием хасса на втором уровне обычным путем, это терять время. Да и тебе стоит ускориться.

— А ты к кому собрался-то? — поинтересовался Руб.

— К Пангриму.

— Эх ты! — охнул Кинжальник. — Он же такие деньги дерет.

— Это — да, — согласно кивнул Андрей. — Но и результат выдает тоже.

— Но у нас же не хватит, — озадаченно произнес Легкий. — У него тренинг одной формы до максимального уровня по пятерке минимум идет. И это только бытовые. Та же «лечилка» — десятка. А ты же еще собирался на снарягу и оружие потратиться.

Андрей усмехнулся.

— Собирался, и потратим. А с Пангримом я на других условиях договорюсь. Есть у меня чем его заинтересовать…

Про тренировочные покои Пангрима он узнал как раз во время тех посиделок с кеолем, которыми они развлекались первые полтора сауса. А потом еще и специально пособирал информацию.

Пангрим был выходцем с Талула, довольно слаборазвитого мира, чем-то напоминавшего земные Саудовскую Аравию или, там, Эмираты. Довольно небольшое население и бешено богатая элита с сильно развитыми понтами и предрасположенностью ко всяким пафосным заморочкам. А еще среди населения Талула были очень распространены так называемые традиции, пришедшие из глубин веков, — ну, там, скачки на верблюдах, ночевки в пустыне, танцы с саблями. А помимо этого, что на Земле было, скорее, характерно не для арабов, а для всяких там китайцев и японцев, — особая национальная то ли борьба, то ли гимнастика. По их поверьям она, кроме всего прочего, развивала «внутреннюю энергетику человека». И, похоже, в этих поверьях было какое-то здравое зерно: как выяснилось, кое-какие техники этой то ли борьбы, то ли гимнастики оказались вполне себе эффективными и при освоении форм хасса. Вследствие чего талулцы, все поголовно, осваивали работу с хасса куда как лучше остальных. Ну, по слухам… каких-то специализированных исследований вроде как никто не проводил, но всеобщее убеждение в том, что талулцы в освоении хасса круче большинства остальных, в среде бродников однозначно присутствовало. Поэтому кое-кто из них и решил попытаться заработать на этом убеждении и своих, с детства освоенных, техниках. То там, то здесь открывались специальные тренировочные центры, которые должны были помочь бродникам за денежку быстрее освоить тот или иной уровень оперирования хасса.

Однако, в отличие от оперирования хасса, бизнес с тренировочными центрами по большей части получался у талулцев не очень. Почему — вот так с налету и сказать было сложно. То ли бродники вообще не слишком-то жаловали тренировки, предпочитая осваивать все, так сказать, в процессе и на практике, то ли, находясь в поселениях, предпочитали тратить время и деньги на то, чтобы отоспаться и оторваться, а не на то, чтобы гонять себя до седьмого пота, то ли степень освоения большинством талулцев своего родового искусства была не слишком впечатляющей… Одним словом, популярность этих тренировочных центров была не слишком-то высока. Редко когда какой из них просуществовал больше блоя, ну а о постоянно и долго работающих — во всяком случае, на начальных горизонтах, — Андрей вообще ничего не слышал. Хотя всегда интересовался чем-то подобным. Он ведь, после того, через что прошел в клинике Бандоделли, относился к тренировкам совершенно не так, как большинство бродников, а с очень большим пиететом. Так что когда во время очередных пьяных посиделок, из которых они во время первого сауса пребывания в Волкере практически не вылезали, один из бродников ехидно посоветовал другому: «А ты к Пангриму сходи, потренируйся…», Андрей сразу же сделал стойку…

Дальнейшее обсуждение будущих планов продолжилось недолго. Легкий с Кинжальником поначалу попытались аккуратно выяснить у лидера, каким это образом он собирается договориться с Пангримом, но тот отшутился, и бродники не стали настаивать.

Поев и договорившись о том, что Руб и Легкий после обеда двинутся в представительство торговой корпорации «Сислен», где прикинут, что и как им обновить в своем вооружении и снаряжении, лидер команды «Кузьмич» на минутку заскочил к владельцу «Белолобого красавчика», продлил у него аренду блока еще на один блой, после чего двинулся в сторону тренировочных покоев Пангрима.

До своей цели Андрей добрался только через лук, хотя идти тут было всего ничего. Но уж больно часто его хлопали по плечу, дружески тыкали кулаком в бок и торжественно пожимали руки. После их триумфального возвращения из последнего рейда, во время которого их команда так удачно, во всех смыслах, наткнулась на «Ливнис» и преследующую их тварь, едва только отойдя от Валкера на полтора сакаршема, прошло всего два дня. Так что и сам Андрей, и все остальные бродники его команды пока были в Валкере звездами. Как, впрочем, и бродники команды Гравенка. Пусть они и, так сказать, «потерпевшие», но все равно причастны к легенде. Вследствие чего в любой момент времени и в любой точке поселения можно было внезапно наткнуться на совершенно незнакомого тебе человека, у которого свербело непременно хлопнуть тебя по плечу, дружески ткнуть кулаком или еще каким образом выразить тебе свое восхищение и уважение. И приходилось терпеть. А куда деваться? От любви до ненависти, как говорится, один шаг, а Андрею для возможно более скорого исполнения его планов требовалось максимально возможное количество народной любви, известности и уважения.

Пангрим встретил его на… ну, по местным меркам это, наверное, можно было назвать ресепшеном.

— И что же такое произошло, что столь знаменитый в нашем поселении бродник решил почтить своим вниманием мою скромную обитель?

— Это просто, Пангрим, — улыбнулся Андрей. — У меня есть к тебе деловое предложение.

— Вот как? — делано удивился тот. — В таком случае — прошу за мной.

Кабинет Пангрима представлял собой комнату, вырубленную в скальном массиве. Никакого стола, который Андрей по привычке ожидал здесь увидеть, в кабинете не было. Только пара кресел, что-то типа канапе и небольшой столик, на котором стоял набор, который на Земле обозвали бы чайным.

— Кеоль? — вежливо поинтересовался Пангрим.

— Не откажусь, — кивнул Андрей.

— Итак… — подал сигнал к разговору владелец тренировочных покоев, когда они ополовинили чашки.

— Предложение у меня вот какое: не хочешь купить у меня чучело «черного вдовца»?

— Чу… — удивленно начал Пангрим, а потом запнулся и задумался. Андрей продолжал молча прихлебывать кеоль. Наконец Пангрим покачал головой и поднял взгляд на сидящего перед ним лидера команды «Кузьмич».

— И как ты мне объяснишь, для чего оно мне нужно?

— Ну… кое-что ты и сам уже прикинул, — усмехнулся Андрей. — Я же тебе скажу вот что. Ты, Пангрим, конечно, нашел свою нишу, и неплохую, что вызывает уважение. Насколько я понял, ты зарабатываешь приблизительно столько же, сколько обычный опытный бродник этого горизонта, только при этом не рискуя — ни остаться без добычи в случае неудачного рейда, ни потерять оружие и снаряжение, ни лишиться головы. Но… почему бы тебе не начать зарабатывать больше?

— И как я буду зарабатывать больше с помощью твоего чучела?

— А вот так. — С этими словами Андрей вывел на экран картинку со странички тренировочных покоев в местной сети. Там была изображена та самая рецепция, в которой Пангрим его и встретил. То есть, вернее, не точно та самая, а с небольшим дополнением, представлявшим из себя живописную композицию, центром которой было чучело «черного вдовца». Пангрим некоторое время молча рассматривал получившееся изображение, а затем вновь повернулся к собеседнику.

— Впечатляет, — коротко бросил он таким тоном, что за ним явственно чувствовался вопрос: «И что?»

И Андрей начал пояснения.

— Через саус-полтора сюда, в Валкер, должны прибыть бродники для участия в Совете, созванном для разбора моей ситуации, так?

— Так, — кивнул Пангрим, правда, немного насмешливо.

— И, если ты немного подсуетишься, а я еще чутка помогу, ничто не помешает сделать так, чтобы этот Совет прошел в твоих покоях. А что, чем плохо-то — антуражно, стильно, достойно.

— Та-ак… — уже куда более задумчиво протянул хозяин тренировочных покоев.

Андрей мысленно улыбнулся. Похоже, добыча заглотнула наживку.

— А это мероприятие, как ты понимаешь, займет первые места во всех новостных рейтингах большинства ближайших… да и не только ближайших поселений. Улавливаешь мою мысль?

Пангрим задумался. В принципе, в Коме чучела тварей не были так уж особенно распространены. Уж в слишком… скажем так, напряженных взаимоотношениях находились люди со всеми остальными обитателями Кома, чтобы впускать их в свои жилища и другие места обитания даже в качестве чучел. Но кое-где они все-таки встречались. Особенно если это были чучела особенно могучих тварей либо с ними был связан некий знаменательный эпизод. Однако их было немного, даже ОЧЕНЬ немного. И в первую очередь потому, что обычно после столкновения людей с особенно могучими тварями, которым можно было бы оказать честь, сотворив из них сей памятный сувенир, очень редко оставались настолько целые тушки, что из них имело смысл хотя бы пытаться сделать чучело. Причем мнение о недостаточной целостности было справедливо для обеих сторон подобного столкновения.

— Значит, МОИ тренировочные покои, — медленно произнес Пангрим, — ТВОЙ «черный вдовец» и… новости?

Андрей молча улыбнулся. Хозяин тренировочных покоев задумчиво пожевал губами и небрежно поинтересовался:

— И сколько ты хочешь за чучело?

— За останки, — усмехнулся лидер команды «Кузьмич». — За останки, Пангрим. Правда, в очень хорошем состоянии. Все пластины брони практически целые… ну, или максимум с впечатляюще живописными шрамами. Чучело ты будешь делать сам. А хочу я… хочу я не деньги, а твою работу. Но много работы!

— Вот как? — в свою очередь усмехнулся Пангрим. — Отрадно видеть, что такой удачливый бродник, как ты, Куйзмитш, ценит время, отданное тренировкам.

— Ну… Я лично готов проводить в твоих тренировочных покоях некоторое время только в том случае, если мы договоримся по всему остальному, — вернул усмешку Андрей. — А мне лично интересна твоя работа с моими людьми.

— С двумя?

Андрей молча кивнул.

— То есть с «единичкой» и «двойкой»? — еще раз уточнил Пангрим.

— С «двойками». А возможно, с «двойкой» и «тройкой», — припечатал землянин.

Пангрим удивленно уставился на Андрея, а затем на его лице мелькнуло понимание.

— Собираешься сделать им узоры…

— Да.

— И как скоро?

— «Единичке» — сейчас, а «двойке» — как только освоит уже полученный ранг, — пояснил свои планы Андрей, а потом уточнил: — Так я понимаю, ты согласен?

— Да, но при одном условии!

— И каком же?

— Ты сейчас же запишешься ко мне на тренировку, а также будешь каждый день приходить сюда на тренировки все время до начала Совета и не менее сауса после.

— Сразу после Совета я планирую отправиться в рейд.

— Твоя новоиспеченная «двойка» и пары форм за это время не успеет освоить, — скептически сморщился Пангрим. — Тебе его не жалко?

— Не-а, — ухмыльнулся Андрей, — он со мной «единичкой» ходил, и ничего. Жив пока.

— Ну, хорошо, — тут же пошел на попятный Пангрим, — тогда все время до Совета, а после него — до ухода в рейд. Но потом, после рейдов, ты тоже будешь сюда заходить на тренировки.

Андрей улыбнулся. Похоже, Пангрим собирался выжать из подвернувшегося шанса максимум возможного пиара. Что ж, землянин был совершенно не против этого. При условии, конечно, что тот качественно выполнит взятые на себя обязательства. Но насчет этого он не особенно волновался — Ком не любит необязательных. Нет, облапошить тебя тут будут пытаться все кому не лень, но если слово сказано…

— Хорошо, — кивнул Андрей. — Договорились!

3

— Вы это серьезно, мужики?!

Гравенк повернул голову и окинул взглядом четверых бродников, сидящих рядом с ним, после чего снова развернулся к Андрею и твердо произнес:

— Да!

Лидер команды «Кузьмич» несколько мгновений пялился на бывшего лидера бывшей команды «Ливнис» крайне удивленным взглядом, а затем медленно перевел его на остальных бродников из этой команды, также сидевших за столом.

— А, если не секрет, чем именно вызвано такое решение?

Гравенк снова окинул взглядом своих, вздохнул и начал:

— Просто разбегаться не хотим, Куйзмитш. Мы ж, почитай, все тут с первого состава. Столько блоев вместе. Привыкли уже друг к другу, знаем, что от кого ждать, да и… должны уже друг другу многое. По большей части — жизни… А иначе никаких других вариантов нет. Никому сразу пятеро бродников в команду не нужны.

— А мне, значит, нужны? — хмыкнул Андрей.

— Ну, это тебе решать. Вот только у тебя в команде всего трое вместе с тобой, и вы на этом горизонте еще сосунки. Не знаете почти ничего. Зато удачи у тебя… — И бывший лидер бывшей команды «Ливнис» закатил глаза.

Андрей задумался. С одной стороны, высказанная только что просьба обещала ему почти непременный геморрой в будущем. Включение в его команду некой группы людей, уже ранее сплоченной и прошедшей вместе, так сказать, огонь, воду и медные трубы, да еще и с их бывшим лидером, несомненно, создаст внутри команды «Кузьмич» мощный центр силы, который однозначно будет конкурировать с ним лично. Ну, природа такая у всех этих центров силы — непременно стараются подгрести под себя максимально возможные власть и влияние. А если учесть еще и то, что в его команду, до сего момента насчитывающую всего три человека, вливаются сразу пятеро… геморрой ему точно обеспечен. К бабушке не ходи! А с другой… с другой — это ж фурор! Шок и трепет (или как там американцы обозвали свое вторжение в Ирак)! Ну как же — ажио три «тройки» вливаются в команду, лидер которой всего лишь «двойка»! Ибо Андрей до сих пор предпочитал «числиться» именно в «двойках», старательно соблюдая маскировку и применяя формы более высоких уровней очень дозировано, исключительно в тех местах, где вероятность того, что его могут засечь и опознать чужие, будет минимальной. От своих он почти не маскировался, необходимости не было. Руб был «единичкой», так что большинство форм более высоких уровней были для него сплошным темным лесом, а Легкий, хоть и числился «двойкой», был пока еще очень и очень неопытным и ушел от Руба недалеко… А подобный фурор еще на шаг приближал землянина к его главной цели — стать настолько известным и уважаемым в Коме, чтобы он смог основать поселение на месте пробоя, ведущего на Землю. Причем поселения, которое контролировал бы он сам… Да и разом увеличить группу более чем в два раза, к тому же еще и не неопытными сосунками, каковыми они все трое из первоначального состава команды являлись на этом уровне Кома, а хорошо подготовленными и собаку съевшими на этом горизонте бродниками, тоже дорогого стоит… Если, конечно, он сумеет удержать их в руках.

— Тогда я хочу услышать о его решении от каждого. Лично.

Сидевшие напротив него бродники переглянулись и… коротко и быстро по очереди произнесли: «Да», «Согласен», «Так и есть», а последний, левая рука которого до сих пор была закована в массивный переносной регенератор, просто молча кивнул. Он, похоже, вообще был молчуном — за все время разговора не произнес ни одного слова. Впрочем, остальные тоже не блистали красноречием. За всех четверых говорил один Гравенк.

— Хорошо, я подумаю над вашим предложением…

Бродники переглянулись, но ничего не сказали. А Гравенк, несколько мгновений помолчав, открыл рот, как видно, собираясь что-то сказать, но затем только молча кивнул.

— Ответ я скажу завтра. В обед.

Когда бывшие члены команды «Ливнис» покинули бар «Белолобого красавчика», Андрей еще некоторое время посидел, обдумывая только что состоявшийся разговор и прихлебывая кеоль, а затем поднялся из-за стола и двинулся в сторону тренировочных покоев Пангрима.

Совет по поводу его «булыги» прошел со, скажем так, неоднозначным результатом. Во-первых, никаких кредов Андрею никто платить не собирался. И не заплатил. А вот сам он едва не засыпался. Вернее, не так. Он — засыпался. Причем по полной. Ибо, как выяснилось, внедренные формы хасса, подобные его «булыге», давно уже существовали и активно использовались. Вот только для их создания требовалось овладеть хасса минимум на четвертом уровне. А кроме того, к внедрению были способны не обычные формы, а предельно оптимизированные. Так что засветился землянин как… как новогодний фейерверк. Но, к его удивлению, после того, как ему все это объяснили, никто не стал обвинять Андрея в том, что он-де пытался нагло врать в глаза старшим товарищам или развести уважаемых людей на бабло. Над ним просто добродушно посмеялись и даже поблагодарили за то, что он дал хороший повод собраться старым друзьям и попить вместе пивка. Так что все прошло вроде как без особенных потерь. Но сосало у Андрея под ложечкой, сосало… Нет, судя по тем слухам, которые ходили в Валкере, никаких деталей о том, как и чем он завалил «черного вдовца», никто в поселении не знал. То есть члены Совета о произошедшем на Совете особенно не распространялись. Руб и Легкий, которым он не раз выносил мозги по поводу соблюдения секретности, судя по всему, тоже смогли удержать язык за зубами, да и Гравенк с остатками команды «Ливнис» оказались людьми не болтливыми. Но если кто начнет копать — обязательно раскопает. Всё. Или хотя бы достаточно для того, чтобы понять, что дело с этим «черным вдовцом» мутное и что в нем не все так однозначно. А если за их командой начнут следить специально, то все его «инкогнито» довольно быстро рассыплется в прах…

Но если оценивать ситуацию с другой стороны — посиделки с авторитетными бродниками прошли вполне себе с пользой. Он познакомился с влиятельными людьми, попал им на заметку, показал себя, и теперь Андрей мог считать, что у него действительно появились личные связи на достаточно высоком уровне. Ну, может, не во всем Коме, но в их регионе однозначно. А это означало, что к тому времени, когда он добьется значимого влияния и авторитета, который позволит ему претендовать на одно из мест в чрезвычайно узкой и тесной когорте отцов-основателей нового поселения, поиск соратников для этого дела может оказаться несколько менее сложным делом, чем он предполагал изначально. Например, потому, что остальные члены этой когорты вполне могут оказаться из числа тех, с кем он баловался пивом в тренировочных покоях Пангрима… Кстати, то, что талулец потребовал его непременного регулярного ежедневного присутствия в своих тренировочных покоях все то время, пока собирались бродники, приглашенные на Совет, неожиданно сработало не только на пиар Пангрима, но и неплохо помогло и самому землянину. Ибо такие подчеркнуто регулярные тренировки бродника Кузьмича, которые зафиксировали те из членов будущего Совета, которые прибыли в Валкер раньше других, некоторым образом объяснили Совету причины столь быстрого его прогресса. Спикер Совета Троткер, «чистокожий» кларианец-«четверка», лидер команды «Огем», базирующейся на Калому, поселении седьмого уровня, даже специально уточнил у вызванного на заседание Совета в качестве свидетельствующего Пангрима, как много тренируется бродник Кюйзмитш (и как только тут его ник не коверкали…). На что ушлый талулец очень обтекаемо ответил, что сейчас часто, почти каждый день. И хотя вот конкретно в его покои он ходит пока не так уж и давно, но даже первые проведенные тренировки сразу показали, что у вышеобозначенного бродника большой опыт использования форм и оборудования тренировочных покоев. То есть за свою жизнь он, совершенно точно, тренировался долго и помногу. Ну а когда Троткер обратился уже к самому Андрею, тот подтвердил, что так оно и есть, но от деталей воздержался. Впрочем, деталей никто и не спрашивал. Это — Ком, и тут у всех столько своих секретов и того, что на Земле именовалось «скелетами в шкафу», что въедливое копание в каком бы то ни было прошлом считается не только неприличным, но и подозрительным…

Пангрим был на месте. И в шоколаде. Потому что все те планы, которые они с Андреем строили, когда договаривались насчет чучела «черного вдовца», сработали на сто процентов. Информация о том, что столь сильную тварь завалил всего-навсего «двойка», произвела фурор во всем регионе. Немногие опытные и не потерявшие голову от восторженного шума вокруг этого происшествия люди утверждали, что не все так просто и что недаром состоявшийся Совет не стал выплачивать выскочке денег за его «секрет». Значит, и нет никакого секрета. Парню просто повезло как-то воспользоваться тем, что давно уже известно. Но их голоса тонули в хоре восторженных воплей. Ну да, повезло, и что? Значит, парня любит удача, и значит, им стоит восхищаться и подражать! Например, посещая те же самые тренировочные покои, каковые посещает и он… Что ж, на это все было и рассчитано. Вот на эту обычную реакцию человеческой массы, вне зависимости от того, кем считают себя отдельные ее представители — простыми людьми или самой что ни на есть элитой. Если образец для подражания ездит на таких-то машинах, ходит в тряпках таких-то фирм, проводит время в таких-то местах и посещает такие-то тусовки — человеческая масса изо всех сил пытается заниматься тем же. И отличие в толщине кошелька здесь только в одном — в твоих возможностях приблизиться к кумиру. Одни могут позволить себе аналогичные шарфик, кофточку или iPhone, а другие — такую же, как у кумира, машину или президентский номер в отеле, в котором он когда-то жил. А на деле — и первые, и вторые всего лишь варианты одной и той же Эллочки-людоедки [1].

Как бы там ни было, все сработало, и в тренировочные покои Пангрима потянулись желающие если не повторить путь знаменитого «Кюйзмитша», то хотя бы прикоснуться к его славе. Талулец нанял еще троих земляков, сбросил на них тех, кто не столько желал продвинуться в овладении хасса, сколько иметь возможность потом где-нибудь непременно небрежно бросить: «Я отрабатывал эту форму в том же самом тренировочном покое, в котором тренировался и Куйзмитч. Да-да, тот самый…», а сам сосредоточил все силы на тех клиентах, которых надо было действительно учить. Он собирался использовать этот период «моды» на свой тренировочный центр по полной и, кроме стрижки кредов с ломанувшейся «на славу» массы, еще и наработать себе максимально возможный авторитет как действительно серьезного центра подготовки. И это в глазах Андрея заслуживало уважения: мужик не упускает шанс, но при этом там, где это действительно важно и нужно, старается не халявить. Тем более что он действительно умел учить. Ну, судя по тому, как быстро прогрессировали Руб и Легкий…

— О, привет, Кузьмич, рад тебя видеть! — Пангрим вышел из-за стойки ресепшена и двинулся навстречу Андрею, широко раскрыв руки для объятий. — Пришел на тренировку?

— Нет, Пангрим. Сегодня не получится. Мои ребята скоро освободятся?

— Легкий вот-вот должен выйти, а Кинжальник где-то через лук. — Пангрим усмехнулся. — Руб так принялся за дело, что я было подумал, будто он действительно собирается быть бродником.

Андрей удивленно вскинул бровь.

— Что значит «действительно собирается»?

— Ну-у-у… — Пангрим расплылся в несколько добродушной улыбке, в которой, однако, мелькнуло нечто вроде сожаления и едва заметной толики угодливости, а глаза слегка вильнули. — Понимаешь, в Коме есть поверье, что если бродник перестал ходить в рейды и осел где-то в поселении, то он как бы перестал быть бродником. Независимо от того, что он там о себе думает. Сам знаешь, в вашей работе едва ли не самое главное — чутье, а оно без постоянного использования притупляется. Ну и другим умениям отсутствие долгой практики также не идет на пользу. Поэтому я, например, очень удивился, увидев в Валкере Руба Кинжальника в составе команды бродников. Он и поперву не особенно блистал в рейдах, потому-то и осел на первом горизонте.

Андрей некоторое время помолчал, переваривая новую информацию. Вот ведь черт — снова вылезает то, что он, по местным меркам, еще очень недавно в Коме и не прошел обычного пути — годами двигаясь от первого уровня владения хасса ко второму, затем к третьему и надолго задерживаясь в поселениях разных горизонтов. Потому и разбирается прилично только в реалиях первого горизонта, а что творится на всех остальных и какие тут бытуют привычки и поверья, знает только мельком и малую часть. Несмотря на то, что проторчал тучу времени чертову в Эсслельбурге. Вот только большую часть его он провел практически в изоляции — в клинике Бандоделли…

— Но сейчас он пашет?

— Сейчас — да. Я же говорю — сам удивляюсь.

В этот момент из дальней двери, ведущей в вырубленные в аккорнате тренировочные залы, буквально вывалился красный и мокрый от пота Легкий. Шатающейся походкой добредя до стоящего у самой стойки бака с чистой водой, он нацедил себе полную кружку и жадно выпил. После чего его глаза наконец-то приобрели осмысленное выражение и он заметил своего лидера.

— О-о, Кузьмич, и ты здесь? — Оба члена его команды, после долгих усилий, наконец-то научились произносить ник своего лидера практически правильно. Каждый со своим непередаваемым акцентом, конечно, поскольку они двое были с разных миров, но очень близко к русскому варианту. — Случилось чего?

— Да. Есть разговор, — кивнул Андрей, протягивая ему руку. — Сейчас Руба дождемся и двинемся в наш блок. Там и поговорим. Я специально зашел за вами, чтобы вы после тренировки по барам не разбежались.

Кинжальник из тренировочного зала просто выполз. Буквально. Открыл дверь и, не удержавшись на ногах, рухнул, так сказать, на четыре кости. Полностью подтвердив сим слова Пангрима.

— Ну, Руб, ты даешь. Пашешь в покое так, как другие трахаются! — расхохотался Легкий. — С полной самоотдачей.

— А то ты сильно другой из зала вылез, — усмехнулся Андрей.

— Я — дело другое, — заявил молодой бродник. — Я еще молодой, неопытный, — мне положено…

Как бы там ни было, к тому моменту, как они добрались до своего блока в «Белолобом красавчике», и Легкий, и Кинжальник уже немного оклемались, но есть сразу отказались. Руб сказал:

— Если я сейчас поем, тот тут же уплыву, и тогда со мной точно бесполезно будет разговаривать. Лучше я стимулятора хлебну, а поем уже потом, когда все обсудим. И сразу на боковую.

Обсуждение предложения, поступившего от Гравенка и бывших членов его команды, плавно перетекшее в обсуждение дальнейших планов, затянулось часа на четыре. Все началось с того, что Руб озвучил все опасения самого Андрея насчет еще одного центра силы в команде.

— Сейчас-то ты на коне, Кузьмич, — пояснил он, — и особенно опасаться нечего. Тем более, я тут поспрошал людей — все о Гравенке говорят хорошо. Честный, опытный, слово держит… Но, сам знаешь, не бывает так, чтобы все всегда у команды было хорошо. А как только начнутся трудности и напряги, все сразу припомнят, что Гравенк и сам довольно долго команду водил. И довольно неплохо. Это в последний блой у них черная полоса началась. Причем именно полоса. Гравенк-то все старался правильно делать, и финансовый резерв у них на команду был солидный. Просто не повезло. Ком — есть Ком. Слава Темным, хоть кто-то из команды живым остался… Так вот, когда такая полоса начнется у нас, сразу же разговоры пойдут. Всякие. В лучшем случае дело может повернуться так, что в этот момент ты просто лишишься половины или, там, трети команды. То есть все, кто придет сегодня с Гравенком, из команды разом и уйдут. Да ещё потребовав свою долю из общих средств. Как тебе такой вариант? Не пугает?

Андрей задумался. А вот об этом он не подумал. Что ж, в этом случае придется… Но тут ему в голову пришла одна интересная мысль.

— Слушай, Руб, а ты никогда не слышал насчет того, чтобы две команды начали работать вместе? Или даже три либо четыре?

— Как это? — не понял тот.

— Ну, не то чтобы совсем вместе… я понимаю, что горизонты Кома — совсем не то место, по которому стоит шляться большой толпой. Но… — Андрей прищелкнул пальцами, — я имею в виду, когда команды поддерживают друг друга. В первую очередь финансово, но не только. Например, если у одной команды серьезные потери в «тяжах», или основной «лечила» выжат насухо, либо, там, штатный «глаз» погиб — никаких проблем. Другие команды могут им на время кое-кого из своего состава дать. Ну, пока те новых не наймут. Сам знаешь, для «Ливнис» столкновение с «черным вдовцом» такими потерями закончилось во многом потому, что у Гравенка в тот момент отсутствовали в составе команды две ключевые фигуры — главный «тяжелый» и основной «лечила». А если бы они у него были?

— Ну… «Вдовца» они бы все равно не завалили. И «тяжелого» бы потеряли, — высказал свое веское мнение Легкий.

— Это — да, — согласился с ним Кинжальник. — Но пока «тяжелый» с целыми бойцами «вдовца» держал бы, куда больше раненых оттянуться смогло бы. А потом «лечила» их бы подлатал. Да и «черного вдовца» они с «тяжем» вполне могли бы так покоцать, что он вдогон и не двинулся бы, а пополз бы куда-нибудь раны зализывать. И осталось бы у Гравенка в команде не пятеро, как сейчас, а человек девять-десять, что вполне в рамках. Такие потери у команды едва ли не каждый блой случаются… Но я не совсем понял, что ты имеешь в виду? Если то, что какой-нибудь лидер команды сойдет с ума и отдаст в другую команду своих людей, даже и на время, можешь про это сразу забыть. Таких идиотов в Коме нет. К тому же команды в поселениях живут только то время, которое нужно, чтобы очухаться, продать добычу и закупиться на следующий рейд. Но это все параллельно идет…

— Это — решаемо, — пробормотал Андрей. — В конце концов, можно что-то типа дежурной смены сделать. На основных спецов в рейде куда как большая нагрузка обычно выпадает, вот пусть, если все нормально, они и отдохнут побольше. А вот если нет… Но — да, даже две команды такое не потянут. Да и три вряд ли… Ладно, будем думать и прикидывать, — прервал он внезапно возникшую тему. — Еще какие мысли по поступившему предложению?

Более ничего особенно серьезного никто из них троих не предложил, но вот нюансы хорошенько пообсасывали. Руб оказался настоящим знатоком как раз нюансов и за время жизни в Коме наслушался немало баек о том, как сильные и вроде вполне себе успешные команды рассыпались именно из-за того, что их лидеры упускали в своей деятельности вот такие с виду незначительные и незаметные детали. Так что Андрей с удовольствием слушал и, так сказать, мотал на ус.

На следующий день Гравенк с остальными появились в баре практически сразу после того, как трое действующих членов команды «Кузьмич» вернулись с тренировки у Пангрима. Андрей с утра решил и сам сходить потренироваться. Во-первых, надо было отрабатывать обещание, данное владельцу тренировочных покоев, ну и, во-вторых, он решил, что за последнее время как-то запустил свои тренировки. А между тем возможность тренироваться не где-нибудь посреди Кома, а в подготовленном тренировочном покое, дорогого стоила. На выходе-то возможности тренировки сильно ограничены, ибо любое сильное возмущение хасса может привлечь тварей Кома. С неоптимизированными формами там лучше не светиться. А это означает, что изучать новые формы на выходе не получится: форма, которую ты только начинаешь изучать, по определению не оптимизирована и фонит в пространство, будто пароход в морское небо летним спокойным днем. У Андрея же накопилось несколько форм четвертого уровня хасса, которые он вроде как изучил… ну, теоретически… а практически, считай, совсем не освоил. Ну не давал ему Бандоделли форм четвертого уровня. Говорил, что рано еще, сначала более низкоуровневые освоить надо… Хотя своя правда в этом, как ни крути, была… А вот сейчас пришло время и с уже освоенными формами поработать в полную силу, и кое-чему новому поучиться. Пока возможность есть — Пангрим-то, подраскрутившись, вон как плату за пользование тренировочным покоем задрал. Если бы не их договор, хрен бы у Андрея сейчас вышло потренироваться…

Когда пятеро бродников уселись за стол напротив них, Андрей вскинул руку и махнул над головой растопыренной пятерней, показывая, что на их столик необходимо поднести еще пять кружек пива. Гравенк повернул голову в сторону барной стойки, проследил, как бармен наполняет кружки, и, развернувшись к Нику, с улыбкой поинтересовался:

— Это можно считать ответом «да»?

— Ну-у-у… в принципе, вообще-то, не обязательно. Я вполне могу угостить пивом симпатичных мне людей, даже если мне от них ничего не надо. Но в вашем случае — да. Я решил согласиться с твоим предложением и принять вас в свою команду. Вот, ловите договор…

Буквально через пару мгновений его линк пару раз пискнул в ухо, показывая, что два из отправленных бланков вернулись обратно. Подписанными. Хм… кто это у нас такой шустрый? Ты гляди — Тушем и Петрель. Два специалиста. Один бывший штатный «тяжелый» команды, а второй — основной «лечила». Кстати, Руб говорил, что ходили слухи, будто Петрель не пошел в последний рейд со своей командой еще и потому, что собирался переходить в какую-то другую, более высокоуровневую, а тут, гляди, ты, — вместе со всеми пришел. Что это — верность старым друзьями или… или просьба, поступившая от новых? М-да, тут очень много «или» может нарисоваться…

Еще три писка сообщили, что и остальные также подмахнули предложенный договор. Впрочем, это было немудрено. Андрей предложил один из стандартных вариантов контракта с единственным дополнением: при выходе из команды никто из уходящих не имеет права требовать доли «общака». Как бы они ни уходили — поодиночке или группой. Впрочем, это также было одним из вполне себе привычных и достаточно широко распространенных дополнений договора.

— Добро пожаловать в команду «Кузьмич»! — широко улыбнулся землянин. — И, раз уж мы все здесь собрались, предлагаю обсудить, как скоро и куда мы отправимся в наш первый рейд таким составом… Но для начала я предлагаю скинуть мне информацию о своих умениях, навыках и формах хасса, которыми вы владеете, а также о том, какие проблемы перед вами стоят. Особенно неотложные. Гравенк, рассчитываю на твою помощь…

Бывший лидер команды «Ливнис» молча кивнул, а «тяж» открыто улыбнулся и, махнув рукой (вернее, носимым регенератором), начал первым:

— Ну, с проблемами у меня все понятно — рука еще не меньше трех саусов регенерировать будет. И из оружия только муть осталась — «одноручник», клинок и всякая хрень на второй уровень. Так что я пока не боец. Что же касается навыков, то…

Когда со знакомством с новыми членами команды было покончено, Андрей дал возможность представиться и рассказать о себе старым, а затем перешел к планированию.

— Значит, так, народ. Нам нужно подумать, куда идти. Сейчас с деньгами у нас совсем швах, на закупку расходников для выхода хватит — и все. Так что нужно срочно зарабатывать. Как вы знаете — а большинство из присутствующих даже и видело, — у нас имеются кое-какие сюрпризы, позволяющие справляться даже с очень сильными тварями, с которых, понятное дело, можно снять куда как больше, чем с тех, которые нашему отряду «по зубам», если считать формально. Поэтому я предлагаю подумать насчет охоты на кого-нибудь толстого, дорогого, но не слишком подвижного. С шустрыми наша «вудервафля» точно не поможет. Увернутся.

— Наша… что? — не понял Гравенк.

— Не важно, — усмехнулся Легкий. — Хоть про нашего лидера и ходят слухи, что он из Сабжамнеша, но, сдается мне, это неправда. Уж больно заковыристые он иногда словечки вворачивает.

Андрей прикусил язык. Ой, что-то он расслабился. Пора это дело прекращать. И так с этой своей «булыгой» спалился дальше некуда…

— И еще, мужики, — продолжил, между тем, Легкий, — привыкайте правильно называть нашу команду. «Кузьмич», а вовсе не Кусмитш, Кюйзмитч или как-то там еще…

— Ку-уйз… — начал кто-то из вновь принятых, а потом тяжело вздохнул: — Да тут язык сломаешь!

— Не беспокойся, — тут же отозвался Руб. — Это будет для тебя самым легким из того, что тебе придется освоить в нашей команде. Уж можешь мне поверить…

Все за столом сдержанно засмеялись, но тут двери бара с грохотом распахнулись и на пороге появилось несколько фигур, одетых в полную походную снарягу и с оружием наперевес. В принципе, в их появлении здесь, на первом этаже гостевого дома «Белолобый красавчик», не было ничего неожиданного. Ну, подумаешь, — очередная команда вернулась с рейда. Вот только на хрена при этом вваливаться в бар так нагло и демонстративно?

Поэтому все находящиеся в баре прекратили есть, пить, ржать и внимательно уставились на вошедших. Шестеро бродников, столь грозно появившихся на сцене, нагло грохоча каблуками, неторопливо двинулись в сторону стола, за которым сидели члены команды «Кузьмич». У Андрея засосало под ложечкой. Тем более, ему показалось, что он узнал того, который шел первым.

— А ну сдристнул! — грубо рявкнул Толстый Кумла на сидевшего с краю, рядом с Гравенком и почти прямо напротив Андрея, Петреля, когда подошел вплотную к столу. Но тот продолжал спокойно сидеть на своем месте, безмятежно глядя на нависающего над ним круто упакованного и грозного лидера команды, появившейся в баре в полном рейдовом обвесе. Андрей, на которого с каждым шагом Кумлы накатывало все большее и большее напряжение, понял — всё. Вот он — момент истины. Молчать больше нельзя. Один раз этот подонок уже самоутвердился за его счет, и если он сделает это во второй — на авторитете Кузьмича как лидера команды можно поставить крест.

— Ты деньги принес, Кумла? — тихо спросил землянин.

— Что-о-о? — Толстый угрожающе медленно перевел гневный взгляд с Петреля на самого Андрея.

— Нет?! — картинно удивлялся лидер команды «Кузьмич». — Ну дела-а-а… Совсем, что ли, поиздержался, Толстый? Я, конечно, особенной любви к тебе не испытываю, но кое-что ты для меня, признаю, сделал. Так что могу подкинуть десяток-другой кредитов на бедность. Потом вместе с остальными отдашь.

— Да ты… — Кумла побагровел. — Да я тебя…

— Или, вон, костюмчик могу купить, — продолжил между тем Андрей. — Он, конечно, провонял и растянулся, ну да что не сделаешь по доброте душевной. За стольник отдашь?

Комбез марки «Плага-33К», красовавшийся на Кумле, стоил не меньше двадцати тысяч кредов. Ну, новый… Но и подержанные шли не меньше чем за двенадцать-пятнадцать, в зависимости от состояния.

— Ты!!! — взревел Кумла, выхватывая клинок и напитывая его хасса. — Да я тебя сейчас… кха-а-ах!..

— А ну опустил клинок, урод, — ласково произнес Ушем, лидер самой сильной в городе команды «Потер». Причем произнес он это, прижав свой собственный клинок к горлу пышущего гневом Толстого. Остальные бойцы команды Кумлы также были зафиксированы одним-двумя бродниками в подобном же положении. Андрей еле заметно сглотнул. Эти люди скрутили Толстого в долю секунды, использовав навык «рывок», который ему самому пока никак не давался. То есть не совсем так, он у него получался… с третьего раза на четвертый, со страшным расходом хасса и после того, как землянин как следует сосредоточится. А эти… вот только сидели за столами в дальнем углу с кружками пива или кеоля в руках — и вот уже стоят, приставив клинки к шеям или в районе печени бродников из команды Кумлы.

— Тебя уже сколько раз предупреждали, Кумла, а? — все так же ласково продолжил Ушем, когда тот, осторожно, старясь не делать движений, которые могли бы показаться угрожающими, убрал клинок обратно в ножны. — А ты все никак не успокоишься. Грохнуть тебя, что ли, чтобы нервы не трепал?

— Ушем, я… то есть он… ну…

— Заткнись, — уже совсем не ласково оборвал его Ушем и повернулся к Андрею: — Что ты там говорил насчет денег?

— Кумла должен мне денег за нападение на меня внутри поселения с применением хасса, — четко и коротко ответил Андрей. Ему совсем не улыбалось качать права или еще как-то вызывать хоть малейшее неудовольствие при общении с таким монстром, как Ушем. Тем более что тот, судя по всему, был на его стороне. Во всяком случае, пока.

— Он применил хасса для нападения внутри поселения? — удивился Ушем. — И когда это было?

— Около блоя назад, — по-прежнему коротко и четко доложил землянин.

— И где?

— На первом горизонте. В Тасмигурце. Я тогда еще «нулевкой» был.

— Он применил хасса для нападения на «нулевку» внутри поселения первого горизонта? — изумился Ушем и развернулся к Толстому. У того на лбу выступил пот. Андрей про себя ухмыльнулся. Да уж, развитие ситуации в Тасмигурце и здесь отличалось кардинально. Там Кумле и слово поперек не рискнули сказать, а здесь опускают на глазах у всех. Ушем же вновь повернулся к Андрею.

— А чего ты тогда в наш Совет поселения не обратился? Или на Совете насчет тебя, что был несколько ски назад, эту тему не поднял?

— Ну-у… когда я появился в Валкере, мне было сказано, что здесь в курсе моих разногласий с Толстым и…

— Меня зовут Кумла, щ-щен… — зашипел тот, прерывая Андрея, но его тут же оборвал Ушем:

— Заткнись, Толстый, не с тобой разговаривают.

— Ну, так вот, — продолжил землянин, — мне сказали, что в курсе наших разногласий, но рассчитывают на то, что я не буду создавать лишних проблем. А иначе мне в Валкере не рады.

— И кто это так сказал?

Андрей ответил. Ушем хмыкнул, потом повернулся к бару и бросил взгляд на стоящего за барной стойкой, рядом с барменом, хозяина «Белолобого красавчика».

— Укуль, зёма, сдается мне, что местные хозяева совсем нюх потеряли. Ты там поработай с этим… не хочу поганить свой рот его именем. А то он со своим стремлением к прибыли совсем берега потерял. Мало ли, что Кумла у него квартирует? Закон что, для всех разный, что ли?

— Поправим, Ушем, — отозвался хозяин гостевого дома. Лидер команды «Потер» насмешливо кивнул и снова развернулся к Кумле.

— Так, Толстый. Быстро сбросил на линк Кюйзмитшу двадцать тысяч.

Тот побагровел и попытался возразить:

— Но мне присудили всег…

— Быстро, я сказал!

Линк Андрея пискнул, сообщив, что он стал богаче на двадцать тысяч кредов. Вернее, на пятнадцать. Пять тысяч Андрей собирался переслать на счет Тасмигурца. Если поселение было честно с ним — значит, он будет так же честен с ними.

— Претензии еще есть? — спросил Ушем у Андрея.

— Нет.

— У тебя? — он перевел взгляд на Кумлу.

— Да этот голожопый ташу…

— Толстый, ты дебил? — ласково прервал Ушем. — Тебя о чем спросили? Или ты мечтаешь затянуть меня в число поклонников твоего умения ругаться? Так должен тебе сказать — без шансов. С моей точки зрения ты придурок, который все делает дерьмово. В том числе и ругается. Итак, спрашиваю последний раз: у тебя есть претензии?

— Да! — выдавил из себя красный как рак Кумла.

— В таком случае — вон там находится тренировочный покой Пангрима. Аренда дуэльной площадки стоит пятьсот кредов. Ставка — «общак» команды. И лучше бы из покоя вернулся только один из вас. Поселению совсем не нужно, чтобы вы тут устроили долгую кровную месть. Понятно обоим?

— Да.

— Да.

— Отлично. Жду вас там. Начало схватки через лук.

4

— Вон он, — тихо прошептал Бабурака, бродник, ранее состоявший в команде, лидером которой был Кумла. Он считался в Валкере одним из самых опытных «носов», как именовали бродников, специализирующихся на выслеживании добычи.

Землянин чуть добавил хасса в плетение «окуляр» и всмотрелся в ту сторону, в которую указывал Бабурака. Там действительно двигалось что-то огромное, но почти скрытое жестким, густым кустарником, так, что заметить его движение можно было только по шевелению этого кустарника. Шкура твари только изредка мелькала в просветах, а треск ломаемых сучьев досюда не доносился.

Дуэль с Толстым принесла команде «Кузьмич» Довольно много плюсов. Несмотря на свой не просто тяжелый, а прямо-такинесносный характер, Кумла считался очень перспективной и сильной «тройкой». И умным лидером. Недаром, оказавшись по делам в Тасмигурце и заслышав о перспективном «нуле», он тут же попытался инкорпорировать его в свою команду. Правда, сделал это привычным для себя способом, что и привело к неудаче… Но с другой стороны, по местным меркам, «нуль», получив приглашение войти в команду, возглавляемую «тройкой», должен был прыгать до потолка от восторга и соглашаться на все что угодно, а непросто стерпеть не слишком вежливое приглашение. Вот Кумла и не стал заморачиваться всякими политесами, поступив в угоду своему дурацкому характеру. Впрочем, судя по тем слухам, которые ходили о Толстом в Валкере, Кумла никогда не миндальничал с теми, кого считал слабее или просто ниже себя. Немудрено, что, как это выяснилось уже после дуэли, даже в его собственной команде Толстого с трудом терпели.

Впрочем, все по порядку. Пангрим, предупрежденный Ушемом, подготовил для дуэли свой самый лучший зал. Сам того не ожидая, Андрей сразу же получил некоторое преимущество — обычно он тренировался именно в этом зале и потому не только привык к его размерам, но и знал некоторые особенности. Благодаря парочке выступов аккорнатового массива, в котором и был вырублен этот зал (как и большинство остальных помещений тренировочных покоев), там образовалась точка, в которую существенная часть форм хасса приходили слегка ослабленными вследствие гашения отраженными от этих выступов вторичными волнами. Не бог весь что, конечно, но все же… Так что, как только они вошли, землянин молча направился в дальний конец зала… и едва не поплатился за свою самоуверенность, потому что недооценил уровня бешенства Кумлы. Как и его подлости.

Толстый не стал ждать, пока его соперник займет позицию и изготовится, аударил сразу. Причем все тем же «пробоем». Слава богу, Андрей, больше по привычке, чем по каким-то иным, более веским причинам, войдя в зал, сразу же развернул полную сеть. Ну привык он так делать во время своих тренировок. Поэтому смог не только уловить начальное движение хасса, но и, даже не осознавая, что атака уже началась, отреагировать. Просто рефлекторно — не было там ни мгновения на осознание. Но то, что любое движение хасса со стороны Толстого априори опасно, было понято и осознано им на уровне подкорки. Так что удар Кумлы пришелся в пустоту. Впрочем, кое-какую пользу сопернику он принес: занять планируемую позицию землянин так и не успел.

— Любишь бить в спину, Толстый? — зло бросил Андрей.

— Меня не интересует, что там бормочет труп! — с не меньшей злостью отозвался Кумла.

Они замерли на пару мгновений, ощупывая Друг друга напряженными взглядами и пытаясь отыскать в глазах и фигуре противника, положении его рук, ног и развороте плеч хоть какие-то намеки на его последующие действия. А затем хас злотникоа са в зале дрогнула и взвихрилась от столкновений мощных форм.

Несмотря на подлую натуру и крайнее самомнение, обычно присущие слабосильным шакалам, только и умеющим нападать исподтишка, на деле Кумла оказался грозным противником. Из шести атак, которые смог провести Андрей, прошла только одна. Да и то только потому, что Толстый открылся, как раз в этот момент попытавшись атаковать самого Андрея. Сам же землянин не смог полностью отразить три. И хотя все их удалось изрядно ослабить, но его уверенность в удачном исходе, которую он испытывал в тот момент, когда входил в покои, заметно ослабла. — Ну что, гаденыш, готов сдохнуть? — радостно осклабился Кумла, когда они откатились в противоположные концы зала, чтобы чуть оклематься от напряжения и последствий пропущенных ударов.

— А у тебя большой «общак», Толстый? — вкрадчиво спросил в ответ Андрей, изо всех стараясь, чтобы в его голосе не отразились те боль и напряжение, которые он на самом деле испытывал. — А то я тут поиздержался несколько. Деньги во как нужны. И еще — не посоветуешь, кого стоит из твоей команды в свою принять? Им же все равно к кому-топристраиваться придется. После гибели лидера и потери общака-то…

— Ах ты… — взревел Кумла и шарахнул по землянину сгустком неформатированной хасса. Но тот был готов к такому повороту. Он уже успел проа-

нализировать только что завершившееся столкновение и пришел к выводу, что к дуэли на формах, похоже, подготовлен слабее, чем противник. Ну не тому его учили в тренировочных покоях клиники Бандоделли. Там его учили противостоять тварям Кома, а не людям. А вот Кумла, похоже, уже не раз сражался именно против людей. Интересно, где и с кем это происходило и многих ли он успел замочить? Впрочем, не до этого сейчас. Главное — не пополнить число этих «многих»… Поэтому Андрей решил перевести схватку в ту область, где, как он надеялся, преимущество будет уже у него. В конце концов, владеть клинком его учил такой признанный мастер, как Стук. И хотя его обучение клинку также было подстроено под борьбу с тварями Кома, — по рассказам Стука, на горизонтах ниже десятого клинок становился основным оружием бродника, — но и обычных фехтовальных спаррингов они с учителем провели немало. А для этого надо было спровоцировать Кумлу на какую-нибудь мощную, но опустошительную для него атаку. Итолько что нанесенный Толстым удар неструктурированной хасса был лучшим из всех возможных вариантов. Ибо после такого… извержения хасса следующий удар какой-нибудь атакующей формой враг смог бы нанести не ранее чем через полторы-две секунды. А в столь быстротечном бою это очень, нет, ОЧЕНЬ много…

— Ах-хсу-уу… — взвыл Толстый, когда от очень экономного, неброского выпада Андрея, скачком переместившегося вплотную к противнику, на пол

покоя упало три пальцаего левой руки, которую он успел выбросить вперед, но не смог закончить формирование на ней защитной формы. — Да я теб… А-ууу…

На этот раз на пол покоя упало левое ухо. Расчет землянина оказался верным — клинком его противник владел куда хуже хасса.

— Стой, Кюйзмитш! — заорал Толстый, отскакивая назад и вскидывая изуродованную руку. — Стой! Я готов заплатить тебе больше, чем…

Андрей мотнул головой, в свою очередь мягко перемещаясь вплотную к противнику. С переходом дуэли в схватку на клинках и потерей пальцев левой руки Кумла практически потерял возможность использования форм хасса, ибо наиболее мощные из них строились именно с помощью жестов. У Толстого же одна рука оказалась изуродованной, а во второй он сжимал клинок. Но отпускать его от себя далеко все равно не стоило.

— Ушем посоветовал сделать так, чтобы из покоев вышел только один, Толстый. И мне не хотелось бы его разочаровывать. К тому же я знаю, что ты не простишь мне проигрыша. А на хрена мне потом все время оглядываться за спину? Так что дерись или просто встань на колени, чтобы я тебя зарезал.

— Ты не понимаешь, на кого замахнулся! — взревел Кумла. — Думаешь, за меня некому отомстить? Да за мной стоят такие люди, что тебе… ухмф…

«Ай как банально… Ну все прям как в кино, — подумал Андрей, опуская клинок. — Злодей закатывает пафосную речь, за время которой положительный герой успевает подготовиться и нанести смертельный удар… Правда, мне какого-то дополнительного времени для смертельного удара было уже не нужно, но и слушать его до конца не хотелось… Да и что там было слушать — все гопники во всех мирах, когда осознают, что проигрывают, сразу начинают пугать своей бандой, своим папой ну, или своей крышей…»

Он подошел к трупу Кумлы, валяющемуся на полу зала со вскрытым горлом, из которого уже почти перестала толчками вытекать кровь. Вздохнул, покачал головой и, очистив клинок легкой бытовой формой, вбросил его в ножны, после чего двинулся в сторону дверей…

Неторопливая туша прошествовала через кустарник и скрылась за скальным зубом. Андрей убрал «окуляр» и развернулся к Бабураке.

— Ну и где его можно будет подловить? Что посоветуешь?

Тот задумался, прихватив зубами какую-то сорванную травинку. Андрей осторожно покосился на нее. Здесь, в Коме, совать в рот что-то не досконально знакомое очень не рекомендовалось. Да и с вроде как досконально знакомым тоже были варианты… Эвон, с плешивыми котами как вышло? Не было, не было — и раз, объявились. И ладно с ними — у котов-то хоть неожиданно в требухе чтото ценное обнаружилось. Чаще же происходило наоборот…

— Тебе на каком расстоянии от него находиться требуется, чтобы эту твою… ну эту… вундюр-мундюр применить? — уточнил Бабурака спустя пару минут. Андрей усмехнулся. Да уж, так исковеркать просто русское слово «вундервафля»… Впрочем, изначально оно не такое уж и русское. Причем в обеих его половинках.

— Да где-то максимум в трех-четырех саскичах. Ну, чтобы надежно…

— Ага. Тогда там дальше, где-то в каршеме отсюда, есть вот такой же скальный палец. — Бродник ткнул пальцем в торчащую скалу. — Мимо него он точно не пройдет. Там такие заросли, что даже подобной туше нужно будет выползать на тропу. А она как раз вокруг пальца и идет. Самое дальнее в паре саскичей от тебя будет. — Он замолчал, почесал затылок, а затем осторожно добавил: — Только там забираться сложно, один не влезешь. И надо уже быстро выдвигаться. Мы с другой стороны тропы зайдем, и надо будет успеть закинуть тебя на скалу до того, как он нас почует. Там на первом саскиче скала гладкая и плотная — вообще не за что уцепиться будет.

— Ну, тогда — двинули, — согласно кивнул Андрей, поднимаясь на ноги…

У порога зала его встретили Ушем, Пангрим, Легкий и остальные члены команды «Кузьмич». А чуть дальше плотной кучкой стояли бродники из команды Кумлы. Впрочем, только вышеперечисленными делегация встречающих не ограничилась: ресепшен тренировочных покоев оказался плотно забит народом. Просто все остальные толпились чуть дальше от дверей в зал.

— Ну что? — криво усмехнувшись, спросил Ушем. Андрей пожал плечами и бросил:

— Как ты и просил, — после чего развернулся к своим и, передав Рубу клинок и снарягу, бросил Легкому: — Пошли, поможешь комбез с трупа снять…

Остальные его слова тут же оказались заглушены возбужденным гулом толпы. Ушем снова усмехнулся, но уже уважительно.

— Силе-ен, Куйзмитш! Кумла-то из опытных «дуэлянтов» был. Семь схваток за плечами. Одна так даже с «четверкой». И неслабой, могу тебе сказать…

Андрей с каменным лицом пожал плечами, мол, нам, татарам, что водка, что пулемет — лишь бы с ног валило, но сделал отметку в памяти насчет того, что стоит еще раз прошерстить всю информацию о бродниках, имеющуюся в сети. Все-таки его специфическая история пребывания в Коме, сильно отличная от обычной, регулярно подкидывала ему все новые и новые подобные пробелы в его знаниях о местных реалиях. Вот еще и какието «дуэлянты» выскочили…

Пока освобождали останки Кумлы от уже не принадлежащего ему вооружения и снаряги, Легкий коротко пересказал последние новости.

Заработать на ставках не удалось. Да, Кумла был старой, опытной «тройкой» и, по всем расчетам, считался сильнее своего противника, которого все еще числили за «двойку», ну, или слабенькую, едва прорезавшуюся «тройку». Только вот противником-то был Кузьмич — легенда и надежда Балкера, только что завалившая «черного вдовца», лидер, в команду которого считали за честь войти даже куда более сильные бродники! Так что даже в самом начале расклад был не более 1:1,13, а потом и вовсе упал до 1:1,1. В итоге, несмотря на то что Руб, которому Андрей успел перекинуть только что полученные от Толстого деньги, успел поставить их на победу своего лидера еще по начальному, несколько более выгодному курсу, заработать на этом особенно не получилось. А вот «общак» у команды Кумлы оказался довольно солидным. Уже когда они упаковывали снятый с Толстого комбез, Андрею на линк пришло сообщение о пополнении привязанного к командному аккаунту счета на сто семьдесят тысяч кредов.

Кроме того, пока Андрей махался с Толстым, Руб и Легкий успели по-скорому собрать информацию о бродниках из команды Кумлы, имея в виду обнаружить среди них тех, кого стоило попытаться перетянуть в свою команду. И даже переговорить с парочкий наиболее перспективных из них. Землянин даже слегка обалдел от такой оперативности. Это ж как надо было быть уверенным в его победе, чтобы еще до конца схватки уже предлагать людям из команды противника присоединиться «к победителю». Впрочем, возможно, именно так и надо..-

До скалы, о которой говорил Бабурака, добрались довольно быстро. Она действительно была словно выглажена огромным утюгом на расстоянии одного саскича от поверхности. Впрочем, это заметил не один Андрей.

— Ты смотри, какая гладкая! — удивился Легкий, подойдя вплотную и проведя перчаткой по поверхности.

— Это все краграмнолы вытерли, — пояснил Бабурака и, кивнув в ту сторону, откуда слышался треск продирающейся сквозь кустарник туши, разъяснил подробнее: — Чешутся о камни, а у них чешуя, что твой наждак, — все под ноль стирает. — После чего развернулся и махнул подтягивающимся членам команды: — Давайте ближе сюда. Сейчас лидера будем наверх закидывать.

«Закидывать», как выяснилось, означало действительно закидывать. Четверо бродников встали в круг, зацепившись руками, на сцепку встал Андрей, после чего все громко проорали: «Раз-дватри-ДАВАЙ!», с последним вскриком швырнув его вертикально вверх. Андрей вскинул руки и, еще в полете, зацепился за каменный выступ, потом подтянулся, укрепился, уперся ногой, другой, выбросил вверх левую руку и пополз вверх по скале…

Первым же кандидатом, которого представил ему Руб, оказался бродник весьма странного вида. Он был одновременно похож на земного негра или, как их теперь именуют в толерантных странах, «черного» (хотя в чем разница, Андрей особенно не понимал, поскольку «негр» — это то лее, только слегка перековерканное, слово «черный», но на испанском, а не на английском), а с другой… на фэнтезийного орка. Даже кожа его была хоть и густо черной, но такой… с прозеленью.

— Вот, знакомься, Кузьмич, это самый лучший «нос» на всем нашем горизонте — Бабурака. — И Кинжальник едва заметно подмигнул. Ценный кадр, мол, не упусти.

— Рад знакомству, Бабурака, — кивнул Андрей, пожимая протянутый кулак. Каких только видов и форм приветствий не встречалось в Коме, но тот или иной контакт через руки были наиболее распространен.

— Мы тут с Бабуракой кое-что обсудили, пока ты возился с Кумлой, — небрежным тоном продолжил Кинжальник, всем своим видом показывая: он не просто не допускал сомнений в том, что его лидер с легкостью расправится со своим противником, но и удивлен, отчего тот не сделал это куда быстрее. — И я обещал ему помощь в приеме в нашу команду.

Андрей окинул стоящего перед ним бродника испытующим взглядом и негромко спросил:

— А насчет того, что я только что грохнул твоего прежнего лидера, есть претензии?

— Да я бы его сам грохнул, если бы смог, — глухо отозвался Бабурака. — Такая гнида был…

— Что ж тогда ты оставался в его команде?

— Потому что Кумла сразу предупредил, что из его команды можно уйти только ногами вперед, зло бросил бродник. — И не только сказал, но и сМог наглядно показать всем, что это отнюдь не просто слова.

— Во-от оно ка-ак… — раздался из-за спины землянина недобрый голос Ушема. — Знаешь, парень, после того, как поговоришь с Куйзмитчем, подойди ко мне. Мне надо задать тебе парочку вопросов…

Краграмнол, здоровенная тварь, на взгляд Андрея чем-то напоминающая земных варанов с острова Комодо, но раз в двадцать побольше, показался спустя три-четыре орма после того, как землянин занял позицию наверху скалы. Тварь выбралась из зарослей, проломив целую просеку в жестком кустарнике, покрывающем эту местность. Его жесткие и толстые ветки раздирали даже прочную ткань комбезов, а острый сучок был способен оставить глубокий шрам и на шлеме, но этому монстру подобный кустарник был нипочем. Впрочем, брюхо, покрытое куда более мелкой и не столь прочной чешуей, краграмнол старался волочь по утоптанной тропе, а не по зарослям. И не то чтобы ветки могли ее прорвать — эту «мелкую и не столь прочную» чешую, по рассказам Бабураки, не каждый клинок брал, — но Твари, похоже, было просто неприятно цепляться брюхом за сучки… Так что он вышел именно там, где и указывал Бабурака. Андрей, уже давно приготовивший «булыгу», подобрался…

Кроме Бабураки, в состав их команды вошел еще один бродник из бывшей команды Кумлы — земляк Гравенка по имени Угрувк. Он был сильным «тяжем», к тому же, в отличие от Тушема, на данный момент абсолютно здоровым и с необходимым вооружением, что им в предстоящей охоте было совсем нелишним. Впрочем, расскажите мне про охоту, в которой «тяж» окажется лишним?.. Угрувк, так же как и Бабурака, оставался в команде больше из-за угроз Кумлы, чем по собственному желанию. С остальными желающими, а их после дуэли оказалось неожиданно много, и не только из бывшей команды Кумлы, решили пока погодить. Как сказал Руб — посмотрим, как там пройдет первый рейд в увеличенном составе, прикинем, какие твари нам по зубам, а уж затем и решим, стоит увеличивать команду или пока нет.

А вечером, когда увеличившаяся команда Андрея, всем своим новым составом изрядно поднабралась в баре, его самого отозвал в сторонку Ушем.

— Вот что, Куйзмитч, — негромко начал он, после того как Андрей, поняв, что разговор будет серьезным, пару раз прогнал через себя волну хасса, что резко снижало ощущения опьянения и прочищало мозги, — я тут пообщался с бродниками из команды Толстого. Похоже, у него было довольно солидное прикрытие. Кто точно, я пока не накопал — Кумла очень серьезно шифровался, и остальным известно немногое. Но по всему выходит, кто-то из торговых корпораций. Причем из

сильных, то есть тех, которые уже подгребли под себя поселения на первом-втором горизонте. Так что я рекомендую тебе на верхние горизонты пока не соваться, — он помолчал, а затем более решительно добавил: — А то и вообще на них не соваться. Судя по тому, что творил этот урод, — прикрывали его сильно. Значит, Кумла был задействован в каких-то далеко идущих планах, и его смертью ты поломал игру очень серьезным дядям. Так что будь осторожен… Лучше вообще слиняй из поселения на ближайшие саус-два или даже побольше. А я тут пока покопаюсь и еще серьезных мужиков подключу. Надо выяснить, что такого торгаши затевают, что их ставленники позволяют себе так бродников гнобить… И чем им можно хвост прищемить. Ты меня понял?

Андрей молча кивнул.

А на следующий день, проспавшись, они снова засели в баре всем обновленным составом и принялись думать, куда идти. Тем более что в связи с дуэлью и предшествующими ей событиями решения о том, куда и на кого идти, так принято и не было. Да и ситуация изменилась: в команде появился полноценный «тяж» и весьма сильный «нос», так что теперь имелся резон замахнуться на куда более опасную добычу, чем ски назад. И уйти на подольше, благо деньги для закупки расходников на более длительный рейд теперь были. Опять е, Ушем советовал…

И вот после почти двух часов обсуждений, прикидок и споров Бабурака предложил сходить на краграмнола — могучую тварь с восьмого горизонта, сложно убиваемую даже специально снаряженной командой охотников, состоящей из «троек». Причем добираться до тех мест, где она обитала, надо было не менее сауса. А с учетом того, что идти предстояло на восьмой горизонт, где они вообще пока ни разу не были, — так и все два…

Тварь впечатляла — не менее пары саскичей в длину, около пяти в ширину и больше трех скичей высотой, с иссиня-черной чешуей, венчиком из пяти глаз и пастью, в которой вполне поместился бы мотоцикл с коляской…

— Такой бы мордой — да медку хлебнуть[2], — криво усмехнувшись, пробормотал Андрей, разглядывая выбравшегося из зарослей монстра. Тварь на мгновение остановилась, а затем величественно-неторопливо подползла к скале и… принялась с довольным урчанием тереться об нее боком. Андрей подождал еще пару мгновений, приноравливаясь к мелкому сотрясению скалы, затем осторожно приподнялся на коленях, натянул жгут рогатки, прицелился и выстрелил… А в следующее мгновение едва не полетел кувырком прямо на голову твари от мощного удара хвостом, которым краграмнол звезданул прямо по скальному пальцу.

— АРЫЫЫ-ГР!!! — ревела тварь, вопя во всю глотку и раз за разом наносяудары по вовсю трещавшей скале своим массивным хвостом. Если бы не заранее отрегулированные звуковые фильтры, землянин уже катался бы по скале, зажимая ладонямиуши, из которых вовсю хлестала бы кровь от разорванных барабанных перепонок. Но Бабурака оказался знатоком привычек твари, поэтому к подобному звуковому удару все были готовы, что, конечно, хорошо. А плохо было то, что «булыга», на которую и был весь расчет, похоже, не нанесла твари особенных повреждений. Судя по тому, что Андрей сумел разглядеть, применив «око» и одновременно пытаясь удержаться на верхушке скалы, цепляясь за массивный выступ (тот уже начал трещать и раскачиваться, причем вовсе не в унисон с остальным скальным массивом), концентрация хасса в верхних слоях чешуи твари практически не упала. Так что стрелять в нее из того оружия, которое имелось у команды в настоящий момент, было совершенно бесполезно. И что делать? Ситуация была не патовой, а полностью безнадежной. Рано или поздно краграмнол разрушит скальный палец, после чего землянин однозначно перейдет из категории «внешнего раздражителя» в категорию «пища». И на этом всё. А остальные ему ничем помочь не могут: едва только они откроют огонь, Как сразу же, безо всяких переходов, окажутся Все в той же категории «пища». Попытка бежать

сквозь заросли тоже заранее обречена на провал — Бабурака предупредил (да они и сами уже успели в этом убедиться), что этот чертов кустарник сдирает с бродника комбез и снарягу, как проволочная щетка — старую шерсть с собаки или лошади. Десяток-другой шагов — и ты голый! А пробовать сбежать по тропе в одну или другую сторону… ну, может, парочка и уцелеет. Пока краграмнол будет хавать всех остальных. Потому что все траектории выдвижения к началу проходов в кустарнике, ведущих на тропу, были в радиусе доступности пасти твари. А как быстро этот монстр умеет реагировать на «внешние раздражители», было понятно по тому, как он среагировал на выстрел Андрея.

— АРЫЫЫТРЫЫРР!!! — взревел краграмнол и, отведя хвост подальше, вмазал по скале с оттягом. Выступ, за который держался Андрей, громко хрустнул и… покатился к краю. Землянин, едва успев его отпустить, заскреб перчатками по камню и… со всхлипом выдохнул, замерев в неустойчивом равновесии. Он практически уже смирился с тем, что при следующем ударе его просто снесет со скалы в пасть твари… а затем, повинуясь какому-то странному наитию, извернулся и прыгнул вперед, падая на спину и обеими ногами изо всех сил пихая остановившуюся на самом краешке каменюку. Та медленно и величественно перевалилась через этот край…

Несколько мгновений ничего не происходило, а затем скалу потряс еще один удар, только отчего-то гораздо более слабый, чем предыдущие. Андрей вскочил на ноги, выхватил рогатку и, изготовив ее к стрельбе, осторожно выглянул за край… после чего поспешно спустил натянутый жгут.

— А-ЫЙЫЙ-ЫЙ-ЫЙ-А-а-а-а-а-с-с-с… — сначала взревела, а затем заверещала тварь. И почти сразу же в нее начали бить выстрелы остальных бродников команды. Землянин же еще несколько мгновений обессиленно наблюдал, как монстр бьется под залпами его сотоварищей, или, если уж быть точным, соратников, а затем устало рухнул на край скалы и, свесив ноги вниз, дрожащей рукой принялся расстегивать защелку шлема. Этого в Коме делать ОЧЕНЬ не рекомендовалось. Особенно на восьмом горизонте, да еще вблизи от пока что не убитой и такой могучей, как краграмнол, твари. Но ему было жизненно необходимо вдохнуть воздуха полной грудью, а не через респиратор шлема…

Когда Андрей, с трудом удерживаясь за выступы и выемки в изрядно покоцанной скале, даже не спустился, а прямо-таки сполз на землю, Бабурака, подхвативший его у самой поверхности, уважительно покачал головой:

— Да, Кузьмич! Ты действительно крутой. Я уж Думал, нам конец, а тывон как все рассчитал…

Андрей криво усмехнулся. Правда состояла в том, что он ничего не рассчитывал. То, что получившая по башке камнем тварь кинулась на скалу, в ярости раззявя пасть, было абсолютной случайностью. Как, кстати, и то, что он сам в тот момент оказался в положении изготовки к выстрелу по Неи очередной «булыгой». Ну и уж тем более абсолютной случайностью было то, что он попал-таки этой своей «булыгой» прямо в пасть — дорожащими-то руками и с заливаемыми холодным от ужаса потом глазами…

Но как бы там ни было — краграмнол мертв, а они — живы. И, кстати…

— Как думаешь, Бабурака, сколько мы с этой туши снимем?

— С этой? — Бродник отпустил Андрея и задумчиво обошел вокруг лежащей туши. — Хороший краграмнол, старый. Я такого и не видел раньше.

— А вы что, с Кумлой на них охотились?

— Да не, куда ему… — махнул рукой бродник. — Он ниже седьмого и не заходил, считай. Да и на седьмой тоже очень нечасто. В основном на более мелких горизонтах шарился. Но я же не только с Кумлой по Кому ходил… — Он еще раз задумался, а затем решительно произнес: — Да не меньше полумиллиона возьмем, лидер. Точно тебе говорю…

5

А бажей привычно скрутил ремни снаряжения и положил поверх той кучи, которая уже была навалена на прилавок. После чего поднял глаза на Андрея и уточнил:

— «Нуамаер 9М» будешь брать?

Андрей задумался. С одной стороны, все это время, что он таскался по горизонтам, клинок ему почти ни разу не пригодился. Нет, как-то было — темную кошку на втором горизонте он добил как раз клинком. Да и при разделке добычи клинок частенько был нелишним. То есть, как правило, туши тварей разделывали специальными ножами — они для этого подходили больше, но иногда требовалось что-то резануть, где-то поддеть, а где. то, наоборот, надавить и прижать. И вот тут частенько народ орудовал уже клинками, которые были и острее, и длиннее разделочных ножей. Но для этого вполне хватало и чего-то куда более дешевого, чем «Нуамаер 9М». Скажем, раза в три-четыре. А с другой… с другой, клинок был хорош. И внешне, и по характеристикам. Тот поток хасса, который он мог пропустить через себя, выдержала быдалеко не всякая пушка «тяжа». А внешне… на Земле Андрей не был знатоком холодного оружия и не сумел подобрать какой-то аналог, но во всем — в легком изгибе лезвия, в выемке центрального концентратора, в насечках стабилизаторов на короткой, в треть длины клинка маленькой и изящной, но функциональной гарде, в плотно лежащей в руке ухватистой рукояти ощущалась хищная, смертоносная красота. К тому же клинок так и так надо было менять, поскольку старый был откровенно слабоват и выбран почти исключительно для маскировки. Всем было известно, что бродники частенько таскают клинки, всеми возможностями которых на освоенном уровне владения хасса пользоваться не могут. То есть для станса и, так сказать, на вырост. А вот более слабые носили, как правило, только по необходимости. Ну, там, соответствующий был по какой-то причине утрачен — сломан, потерян в бою или при отходе, остался в твари, от которой его владелец успел убежать, — вот пока и купил то, на что денег хватило… С его статусом любимчика судьбы и лидера успешной команды это не коррелировалось никак. Тем более что с момента возвращения из рейда бродник Кузьмич числился уже полноправной, стопроцентной «тройкой»… Нет, можно было оставить себе снятый с Кумлы «Вязь-бУ». Тоже вполне себе достойный клинок, хотя и не такой, как «Нуамаер 9М», но Андрею его вполне хватило бы вплоть до полноценного овладения четвертой ступенью оперирования хасса (к которой, кстати, он был уже очень близок). Но он не стал оставлять себе ничего от Кумлы. Не хотелось… или брезговалось… он так до конца и не разобрался окончательно. Так что все трофеи, которые он снял непосредственно с Кумлы, — комбез, снарягу, клинок, шлем — Андрей продал. И вот теперь покупал себе новое. Все. На доходы с рейда. Как, впрочем, и остальные бродники из его команды. Тем более что Абажей обещал им десятипроцентную скидку. За опт. Потому что больше половины команды закупались по полной — Андрей, Руб с Легким, который уже по пути в поселение обсудил с землянином возможность сделать себе третий узор. Занятия у Пангрима очень сильно продвинули его в освоении хасса второго уровня, и он решил, что уже готов начать работать на третьем. Потихоньку. Не торопясь и не забывая подтягивать второй. 0 с помощью Кузьмича… А кроме того, считай, оптовые закупки осуществили бродники из бывшей команды Гравенка. У них-то с оружием было совсем кисло: Тушем потерял свою «пушку» еще во время того рейда, когда его ранило, а Гравенк и еще двое — в последнем, который они еще провели в составе своей команды. Когда лупили на расплав ствола по «черному вдовцу»… Нет, кое-что они прикупили еще перед только что закончившимся рейдом, но это было именно «кое-что». Чтобы не лезть на восьмой горизонт совсем уж голым. А вот сейчас уже они покупали «что надо». Да и остальные кое-что присмотрели… Так что боеприпасы и расходники на следующий рейд их команде должны будут достаться, почитай, бесплатно. Аккурат за счет тех десяти процентов.

— Беру, — согласно кивнул Андрей, потом еще минуту подумал и поинтересовался: — Слушай, Кут, а у тебя нет никого знакомого, чтобы со шкурами тварей работал?

Абажей понимающе ухмыльнулся.

— Хочешь шкуру краграмнола в работу пустить?

Несмотря на то что высокоуровневые комбезы изготавливались из чрезвычайно прочной и умопомрачительно высокотехнологичной ткани, шкуры тварей, начиная с обретающихся где-то на Шестом-седьмом горизонте, стали их постепенно вытеснять. Потихоньку, но неуклонно. Причем так Дело обстояло не только с комбезами. На более низких горизонтах любые высокотехнологичные товары доставленные снаружи Кома, все больше и больше вытеснялись созданными местными мастерами артефактами. Только огнестрельное оружие более-менее сохраняло свои права. Впрочем, те образцы, которыми оперировали на горизонтах ниже десятого, уже слабо отвечали определению огнестрельного. На некоторых из них, например, даже выстрел мог производиться не возгоранием порохового заряда, а подрывом сгустка хасса. Не говоря уж о том, что основным фактором поражения у этих образов уже давно был какой угодно, но не кинетический…

— Ну да, — усмехнулся в ответ Андрей. — Чего ж добру пропадать, раз доволокли?

— Это — да…

Добычу они с восьмого горизонта действительно волокли. На волокушах, которые изготовили все из той же шкуры краграмнола, срезанной с лап. С боков и спины шкуру снять не удалось, уж больно она оказалась прочной. Даже клинки, напитанные хасса, брали ее с очень большим трудом. И это уже на мертвой твари. А вот та, что сняли с брюха, оказалась вполне пригодна для обработки. Впрочем, оно и к лучшему — и без того приволокли ингредиентов весом больше тисанима. Когда они, волоча за собой импровизированные волокуши, заморенные долгой и тяжелой дорогой, ввалились в шлюз Валкера, старший смены охраны удивленно покачал головой и произнес:

— Ну, Кузьмич! Много я жадин видел, сам грешен, но такого…

Но это принесло свои плоды. В виде денег. За ингредиенты, включая рога, глаза, зубы, кости,

шкуру и все такое прочее, чего обычно с подобных тварей и не снимали, поскольку и без них волочь было что, торговая корпорация «Сислен» выплатила команде «Кузьмич» более семисот тысяч кредов. То есть на одну долю вышло больше десятки, что означало — минимум по двадцатке на руки, потому что меньше двух долей ни у кого по контракту не было. Ну а сам Андрей получил больше сотни тысяч. И вот сейчас тратил.

— Есть такой, — степенно кивнул Абажей. — Только не в Валкере. Но у него одна работа тысяч в двадцать выйдет. Плюс стоимость обвеса. Впрочем, и тут у тебя есть возможность сэкономить. Зубы же вы не все мне продали? Ну вот — под накопители пойдут. Не высший класс, конечно, но уж точно не хуже тех, что снаружи Кома привозят. А ни одного позвонка не вырубили? Жаль. Впрочем, чем бы вы его вырубили, раз уж шкуру со спины снять не смогли… Так что, вызывать мастера?

— Вызывать? — не понял Андрей.

— Ну да, — улыбаясь, кивнул Кут. — А ты как думал? Такие комбезы — вещь строго индивидуальная. Во всех отношениях. Так что мастер не только лично с тебя все мерки снимет, но еще и вместе с тобой в покоях у Пангрима поторчит лук-другой, чтобы понять, как ты с хасса работаешь.

У Андрея екнуло под ложечкой. С хасса? Так этот неведомый мастер способен оценить, как он работает с хасса? А надо ли ему это? Он и так уже засветился перед множеством людей, куда уж больше-то…

— А как быстро он прибудет?

— Да кто ж его знает? — усмехнулся Абажей. — Сам понимаешь, такие мастера без работы не сидят. Как только освободится. Возможно, через саус, а может, и через блой.

Ну… сауса было маловато, а вот блой представлялся вполне достаточным временем для того, чтобы не сильно поразить мастера своим уровнем владения хасса. Землянин собирался проторчать в Валкере пару саусов и все это время ходить на тренировки в покои Пангрима. А потом уйти в рейд еще на пару-тройку саусов. A-а, была — не была…

— Вызывай.

— А пока ты его ждешь — свой комбез поменять на что-то приличное не желаешь?

Андрей мотнул головой и открыл рот, собираясь отказаться от подобной траты, но Кут его прервал:

— Не торопись. Подумай. В конце концов, кто знает, сколько тебе еще ждать, пока мастер будет делать тебе комбез? А то, что ты сейчас у меня купишь, потом сможешь продать кому-то из своих. И ты деньги вернешь, и им дешевле обойдется. Такие уговоры были совсем не в обычае у Кута, поэтому Андрей насторожился.

— А что, есть что предложить?

— Ну как нет? — расплылся в этакой «продавцовой» улыбке Абажей. — Вот, смотри, есть «Щит-234», есть «Панакия-7», есть «Эгида-АН 0.23», есть…

— Не, такого нам не нать, — усмехнулся Андрей. — Мы и в старом проходим.

— Как тысказал? Не нать?! А-ха-ха-ха! — расхохотался торговый представитель корпорации «Сислен». — Ну ладно, Куйзмитч, раз уж ты такой привередливый, есть у меня кое-что, что тебе подойдет. Вот только стоить это будет…

— Не-а, — мотнул головой Андрей, очередной раз зафиксировав, что его ник многие люди, с которыми он так или иначе довольно близко общался, стали произносить куда как ближе к реальности, чем раньше. Про бродников из команды и разговора не было, все уже выдавали его практически без запинки. Но и Ушем, и Пангрим, и тот же Кут довольно сильно продвинулись в этом направлении. Неизвестно, о чем этот факт на самом деле свидетельствует — о большем уважении или просто о большой практике общения с представителями множества миров и цивилизаций, но факт оставался фактом…

— Извини, но это ты хочешь мне продать товар, а не я купить. Так что не надейся выбить из меня побольше денег. Подойдет цена — куплю, нет — в старом похожу. Или куплю чего подешевле.

— Вот ведь краграмнол! — ругнулся себе под нос торговец. — Прет, как тварь…

— Ну да, так и есть, — согласно кивнул Андрей, снова усмехнувшись. — Ладно, не тяни, показывай, чего там у тебя. И так у тебя почти три часа торчу. Почти все, вон, уже разошлись, а я все еще здесь.

Кут полоснул по землянину сердитым взглядом и молча нырнул куда-то внутрь.

— Вот, смотри, — недовольно буркнул он, бухая на прилавок массивный овальный чемоданчик из серебристого металла, очень похожий на переносной алюминиевый сейф. Андрей видел такие в какой-то из расположенных на другом этаже секций когда работал на Митинском радиорынке. Ну, там где торговали не профильным для рынка товаром, а всяким другим. Но ни производителя, ни цены ни каких-то иных характеристик не помнил.

— Это «Штур-22К», — начал торговец, раскрывая чемоданчик, — комплект из комбеза, снаряжения, ботинок и перчаток. Кроме того, в него входит большой переносной наспинный контейнер с усиленной защитой. Полностью интегрируется со шлемами из линейки «Кора», «Багрон» и «Плуг» моделей выше 1227КГУ, а также и производства других фирм, оснащенных костэк-совместимыми разъемами. Для бродников вплоть до «четверки» включительно — лучшего не надо. Вот спецификация — ознакомься.

Андрей принял файл на линк и развернул его, углубившись в чтение. Да-а… характеристики впечатляли. Не факт, что в этом костюме можно без потерь продраться сквозь те кусты, что росли вокруг места обитания краграмнола, но залезть на саскич-другой глубже он вполне позволил бы. Да и другие возможности вызывали нехилое слюноотделение.

— Стоимость?

Кут несколько мгновений сверлил Андрея напряженным взглядом, а затем нехотя произнес:

— Если обещаешь не говорить никому, тебе готов отдать по цене поставки. Р

— И сколько это будет?

— Двадцать семь тысяч кредов, — выдавил из себя Абажей.

— И отчего такая благотворительность? — удивился Андрей. Судя по характеристикам, один только комбез был куда лучше, чем снятый с Кумлы «Плага-ЗЗК», а тот стоил в районе двадцати пяти тысяч кредов. А тут комплект — и всего двадцать семь.

— Я же тебе сказал — отдам по цене поставки. А так они у меня стоят по тридцать шесть тысяч. Кут замолчал, но Андрей продолжал молча смотреть на него, и он нехотя пояснил: — У меня зависло шесть комплектов. Поставили уже блой назад, но ни один пока не продался.

Землянин понимающе кивнул.

— Значит, тоже хочешь примазаться к моей славе и под сурдинку скинуть залежалый товар?

— Под что? — не понял Абажей, а затем покачал головой: — Какие-то у тебя словечки все время проскакивают… не сабжамнешские. Ой, что-то хитришь ты, Куйзьмитч. Да и ник у тебя тоже…

Землянин ругнулся про себя. Вот черт — опять спалился. Да что ж такое-то!

— Ладно, я понял, но двадцать семь тысяч — много, — поспешно обрубил он дальнейшие языковые изыскания торговца самым простым способом: — Давай округлим до… до двадцати — и по рукам.

— Да ты совсем охренел! — вылупился на него Кут. — Я ж тебе и так по цене поставки отдать готов, а ты меня вообще до нитки раздеть хочешь? Мне что, из своего кармана затвой комплект платить?!

— Ну почему из своего? — усмехнулся Андрей. — Как только второй комплект по своей цене продашь — сразу в плюс и выйдешь. Немного, но в плюс. А на всех остальных вообще солидно поднимешься. У меня ребята за рейд продолжительностью в три с половиной сауса по столько же на долю получили, сколько ты с одного проданного комплекта возьмешь. Причем, заметь, — безо всякого риска. И это еще у меня, любимца удачи, так сказать… Обычный бродник-«тройка» такие деньги на долю в лучшем случае за блой поднять сможет. А то и больше.

— Да ты… ты… — Кут зло уставился на него. Андрей понял, что со своим отвлечением, пожалуй, немного перегнул палку, и примирительно улыбнулся. Сильно портить отношения с торговцем он не хотел. В конце концов, Абажей был вполне себе вменяемым мужиком, и у него всегда можно было рассчитывать на хорошую цену за ингредиенты и на скидку при покупке снаряжения и расходников. Да и ассортимент у него также был хоть и чуть-чуть, но получше и пошире, чем у большинства остальных торговцев сравнимого ценового уровня. Поэтому стоило чуть смягчить негативное впечатление от его слов.

— Зато я обещаю, что сразу же, как выйду из твоей лавки, начну расхваливать свое приобретение и дуть всем в уши насчет того, как выгодно я у тебя отоварился.

Кут сердито посопел еще с пару асков, потом нехотя улыбнулся и уточнил:

— Куда дуть будешь?

— В уши, — повторил землянин, — и со всем моим старанием.

Абажей еще чуть-чуть подумал и решилвсе-таки не сдаваться сразу, а попытался поторговаться:

— Двадцать два.

А вот в цене уступать не следовало. Не потому, что денег жалко, просто торговец мог решить, что Кузьмич размяк и теперь способен «подвинуться». Сие же в будущем грозило тем, что все торговые операции с Кутом могли превратиться в выматывающий торг. Разве ж нам это надо? Поэтому Андрей мотнул головой и повторил:

— Двадцать.

— Тогда сейчас оплатишь двадцать семь, — на чал торговец, но, увидев, что землянин вновь мотнул головой, поспешно закончил: — а семь я тебе верну сразу же после того, как продам вто рой комплект.

Андрей подумал и… махнул рукой.

— Хорошо. Сделка!

До сих пор глава торгового представительства корпорации «Сислен» его ни разу не подвел, Да и в поселении он пользовался непререкаемым авторитетом. Причем как среди торговцев, так и среди бродников. Просто, видно, пунктик такой У него был — никогда не торговать в убыток себе. Даже если он должен был позже полностью по крыться…

До «Белолобого красавчика» Андрей добрался где-то через лук. Пока шел, успел переброситься словами с парой-тройкой знакомых, похвастаться обновой, уговориться на встречу и пообещать завтра пообщаться по какому-то «чрезвычайно интересному для тебя, Кюйзмитш, делу».

Поднявшись к себе в блок, он прошел в свою, свои… ну, наверное, это стоило назвать апартаменты, поскольку в этом отсеке имелась пара комнат и собственный санузел, совмещенный с душевой. Правда, первая комната обычно использовалась им как канцелярия команды, а спальня была практически такого же размера, как и у остальных. Так что такого уж разительного отличия от условий обитания прочих бродников у землянина не было. Впрочем, нет, кое-какое отличие все-таки имелось — стойку с оружием, как и шкаф со снарягой и остальным обвесом, Андрей переместил какраз в кабинет/канцелярию, так что в спальне у него было чуть попросторнее. Впрочем, по большому счету ему было на это наплевать. Все равно он в спальне, почитай, только спал.

Натянув обнову, Андрей несколько минут игрался с комбезом, в который, как выяснилось, была встроена еще и функция мимикрии. Она позволяла не только существенно понизить заметность одетого в комбез в оптическом, тепловом и еще нескольких диапазонах, но и, при желании, придать самому комбезу различные цвет и далее фактуру материала, маскируя его под какую-нибудь другую модель. Андрей попробовал разные цвета, вертясь перед зеркалом, как какая-нибудь мадам после шопинга. Ну что сказать — хорош! Только вот любоваться некому. Перед глазами невольно возникли лица Тишлин, Астраи и, почему-то, Иллис. В сердце кольнуло, но землянин зло скривился и решительно отвернулся от зеркала. Потом замер, еще раз покосился на себя и, несколько раз ткнув в кнопки виртуального меню, выведенного прямо на линк, придал только что купленному комбезу вид своего старого.

— Вот удивлю сейчас мужиков, — усмехнулся он. Натянул на ноги свои старые башмаки, вышел из комнаты и двинулся в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.

Народ, засевший в баре намного раньше, уже набрался. Ну так, слегка… Во всяком случае, Андрея встретили не слишком вразумительным восторженным ревом. Еще бы, полученные на руки после этого рейда деньги в обычных командах зарабатывали не менее чем за блой. А то и за два, если считать, что удачные рейды, как правило, чередовались с неудачными. А тут… Впрочем, из нескольких десятков команд, базировавшихся на Валкере, только три или четыре рисковали забираться на восьмой горизонт. И ни одна из них не пыталась даже приблизиться к тварям, подобным краграмнолу. Впрочем, после этого рейда Андрей и сам не был уверен, что вближайший блой еще Раз сунется на восьмой горизонт. Рано еще им на него лезть, ой, рано… Чудом, можно сказать, выбили. А ставить каждый раз только лишь на удачу…

— Садись сюда, лидер! — проревел Тушем, чье лицо просто сияло. Ну, еще бы! Он уже всем успел рассказать, что давно облизывался на семиствольный «Грабарак-729 КУБ», долго на него копил, но едва только сумма приближалась к необходимой, как что-то случалось и все деньги уходили на какие-то неотложные вещи. Лечение, там, срочную покупку комбеза, обуви взамен пришедших в негодность или разорванных тварями. А тут раз — и с первого же выхода сумел исполнить давнюю мечту! Вот что значит лидер, которого любит удача! — Мы тут тебе местечко заняли.

Народ дружно раздвинулся, и Андрей разместился на лавке.

— Что будешь? — уточнил Легкий.

— Водку, — буркнул землянин.

— Чего? — не понял бродник. Андрей махнул рукой и велел: — Давай чего покрепче из имеющегося.

— Вот это по-нашему! — тут же взревел Тушем. — Вот, лидер, попробуй. Это — баркамаш! Ничего крепче ты точно не пил!

— Ну, наливай, — кивнул Андрей, после чего ухватил рукой стакан и поднял его над собой.

— За команду «Кузьмич» и ее удачу!

— За команду… оманду… «Куз…» ду… «Кузьмич»… …дачу! — загомонили вокруг. После чего землянин одним движением опрокинул и за три глотка выхлебал весь стакан.

— Ух… — Андрей занюхал питье рукавом и поспешно бросил в рот горсточку каких-то солений. — Действительно крепкая…

Над столом повисла изумленная тишина. Все ошарашенно смотрели на землянина.

— Вы чего? — осторожно поинтересовался он и торопливо осмотрел себя. Вроде как все нормально…

— Ну, ты силе-ен, Кузьмич, — восторженно, а вернее, даже благоговейно произнес Тушем. — Вообще-то баркамаш пьют понемногу, небольшим глотками. И в стакан добавляют лед, чтобы не так обжигал. Аты…

— Это ты еще водки не пил, — усмехнулся Андрей.

— Уотки?.. — растерянно произнес Тушем. — А это что?

— Ладно — проехали, — махнул рукой Андрей, — давай, наливай. Водк… то есть выпивка стынет!

— Как? — снова не понял бродник, недоуменно оглядываясь на остальных. Но Легкий, уже знавший эту хохму, заржал, а после него заржали и все остальные.

После второго стакана у Андрея слегка зашумело в голове. Он поднял голову и оглядел бар. В этот вечер он был забит народом. Ну еще бы — самая молодая, но уже не раз прогремевшая команда Валкера сегодня праздновала свое возвращение из удачного рейда. Крайне удачного рейда! Причем во всех отношениях. То есть этот рейд не только принес команде весомую финансовую прибыль, благодаря чему большинство сидевших за одним столом бродников щеголяло в обновках, но и еще и добавил ей заслуженной славы. А эта вещь в Коме имела вполне осязаемую цену. Как там оно повернется в будущем — предсказать невозможно. Может быть, большая часть тех, кто сидит за этим столом, во время какого-нибудь очередного рейда сгинет в Коме, а может — обойдется, и кто-то, чуть позже, решит осесть в каком-нибудь поселении, либо захочет или будет вынужден уйти в другие команды. В этом случае простая фраза: «Я с Кузьмичом на краграмнола ходил!» непременно добавит в условия контракта с этими новыми командами лишнюю долю, а то и две. И этого уже не изменить.

— А хотите поиграть в игру, в которую мы играли, когда были студ… то есть когда я еще дома жил? — внезапно спросил Андрей, когда баркамаш был снова разлит по стаканам. Он чувствовал, что его несет, но то ли воспоминание о женщинах выбило его из колеи, то ли этот самый баркамаш, который, по ощущениям, был сравним по крепости с абсентом, сильно ударил в голову, поэтому остановиться он не смог.

— Давай… а чё… покажи нам, Кузмитч… — также загомонили вокруг.

— Тогда так — сейчас все пьем. Залпом! До дна! И-и-и — раз!

Когда опустившие стаканы грохнули донышками по столу, Андрей обвел всех веселым взглядом, а потом ка-ак жахнул кулаком по столешнице и проорал:

— Медведь пришел! — И после паузы заорал: — А ну все под стол. Прячемся! Быстро! Медведь пришел! Прятаться надо… А ты — сиди! — рявкнул он на Тушема, после чего сам нырнул под стол и уже оттуда пояснил: — Ты у нас на этом круге будешь ведущим. После того как все, с шутками, с матом, шатаясь и задевая локтями и коленями столешницу, лавки, а также локти, колени и бока других бродников, умастились под столом, Андрей высунул голову изза стола и пояснил Тушему его обязанности:

— Сейчас снова разольешь баркамаш, после чего стукнешь по столу и крикнешь: «Медведь ушел!» Тот понятливо кивнул и ухватил почти опустевшую бутылку. Остатка в ней хватило на три стакана, поэтому бродник вскинул голову, собираясь позвать бармена, но новая бутылка уже была на подходе. Причем не одна. И нес их сам хозяин. Похоже, заинтересовался, да и не он один. Все сидевшие за соседними столами также прекратили пить ивовсю пялились на происходящее за их столом.

— Медуведь ушел! — проревел Тушем, закончив разливать и грохая по столу так, что, казалось, было слышно не то что на улице, но даже у входного шлюза.

— Все, по местам, по местам! — заорал Андрей, выбираясь из-под стола и занимая свое место. — Атеперь ты — ведущий, — указал он на Гравенка, после чего кивнул: — Ну, командуй!

Тот понимающе кивнул в ответ и скомандовал:

— Пьем! И — р-р-р-аз! — а затем с силой, так что Все, что находилось на столе, подпрыгнуло в воздух, а часть стаканов даже упала, саданул по столешнице и проорал: — Медуведь пришел!

И народ, весело гомоня, полез под стол.

Когда очередь ведущего дошла до Андрея, за столом оставалось всего четверо — Тушем, Угрувк (ну да немудрено, с такой-то массой) и, ко всеобщему удивлению, Кинжальник. К удивлению, поскольку Руб по комплекции очень сильно недотягивал до обоих «тяжей», но все еще держался… Ну и сам Андрей. Остальные обретались под столом, просто не сумев на каком-то из очередных «заходов медведя» выбраться оттуда. Кое-кто уже успел заснуть, остальные либо сидели, привалившись к ножкам и бессмысленно блымая осоловелыми глазами, либо все еще пытались бестолково выбраться наружу, время от времени падая под лавки и прикладываясь о них лицом или, там, ухом. Андрей обвел затуманенным выпитым взором пространство бара… ух ты, скока народу-то… или у него просто в глазах двои… трои… четв… чет… чев… а — ладно! Пьем! И-и-и-и:

— Меведь пиришел!

Тушем и Угрувк грохнули о стол пустыми стаканами и, осторожно неся свои головы на плечах, как величайшие драгоценности, начали сползать вниз. Но на полпути Угрувк не выдержал и, соскользнув рукой по лавке, просто грохнулся под стол, по пути гулко приложившись могучим лбом о край столешницы. После чего не вскрикнул, не застонал, а… захрапел. Тушем же сумел-таки заползти под стол без потерь. А вот Руб… Руб еще несколько мгновений после… ну, наверное, это можно было назвать кличем… или командой… так вот, он еще некоторое время просто сидел, покачиваясь на лавке, после чего просто ухнул спиной назад, громко звезданувшись затылком об доски пола, апотом, вслед за телом, туда же съехали и его ноги. Так что в итоге Кинжальник просто сложился этакой живописной кучкой на полу в проходе между столами.

— У-у-уб… — укоризненно начал Андрей, проводив его взглядом. Затем задумался над тем, что же он хочет сказать. Потом вспомнил и сделал еще один заход: — У-убеж… у-у-уб-бе… ахм… с-сбег, кроче… них-х-х-шо… — И он погрозил пальцем куда-то в пространство. Старательно, но разлив больше, чем налив, наполнил свой стакан, потом еще один, а затем… затем бутылка кончилась. Андрей недоуменно посмотрел на нее, аккуратно отодвинул руку в сторону и попытался поставить опустевший сосуд на стол. Не получилось. Стол оказался каким-то неровным… и поставленным под углом… поэтому бутылка упала и покатилась, задев еще несколько уже лежащих стаканов. Землянин проводил ее умильным взглядом, потом перевел все тот же, полный любви взгляд на окружающих, плотным кольцом обступивших их стол, подумал и даже не проорал, а просто эдак ласково прошептал… ну, или, выдохнул: — Мм-м-мведь ушл…

Но, несмотря на объявленное исчезновение угрозы, из-под стола так никто и не выбрался. Совсем. Андрей некоторое время ждал, даже попытался заглянуть под стол, проверить, как там мужики, что с ними… но едва не упал. А потом напротив него возникла чья-то красная, напряженная, утирающая слезы рожа… или две… или больше…

— Ну-у, Кузьмич… ну зажег… — давясь и всхлипывая, сообщила ему рожа. — Я такого в своей жизни никогда не видел! Ой, не могу-у-у-у…

— A-а… — Андрей расплылся в улыбке узнавания. Ну да, он был знаком с этой рожей. Точно! — Ушм… дружще… а-а-а, давай выпм… а то мведь ушл, а ннн-кго нет… — Он всхлипнул от искренней обиды на то, что его вот так вот все бросили, совсем одного, даже медведь, вот ведь гад такой, ушел… а потом еще раз предложил: — А авай выпм… а?

— А — давай! — залихватски кивнул Ушем, сгреоая один из двух налитых землянином стаканов. — Та тебя, Кузьмич! За самого веселого и удачливого сукина сына, которого я знаю! Это ж надо такое придумать — Мудиведь ушел…

Андрей благодарно улыбнулся, кивнул, поднес к губам стакан с баркамашем, сделал глоток, другой и… всё.

6

У-уй, — страдальчески простонал Легкий, осторожно усаживаясь на краешек лавки и стараясь не сильно шевелить головой, которую он, к тому же нежно и трепетно поддерживал аж двумя руками. — Ну, Кузьми-ич… ну-у-у… что же это за тварь такая этот твой м-медведий… ну вот точно пострашнее краграмнола будет… у-у-уй, моя голова…

Андрей, тоже чувствующий себя далеко не орлом, сочувственно скривился (нет, он попытался улыбнулся, но… не получилось, ей-богу) и протянул соратнику аккуратную емкость.

— На вот, хлебни.

— Что это?

— Баркама…

— Что?! — Легкий аж подскочил на месте, попытавшись в прыжке отодвинуться подальше. — У-уй… голова… Я… я эту гадость больше никогда в рот не возьму!

— Зря ты так, — осуждающе покачал головой Андрей, ставя емкость на стол. — Это один из медицинских принципов — лечить подобное подобным. Только тут увлекаться нельзя. Осторожно надо. Как говорят у меня на родине: неосторожный опохмел ведет к запою.

Легкий приоткрыл страдальчески зажмуренные глаза и с надеждой посмотрел на землянина.

— Говоришь, легче будет, если выпью?

— Если немного — однозначно легче.

— А может, лучше в капсулу?

— Деньги лишние? — поинтересовался Андрей.

— Да, денег жалко, но чем так жить…

— Ну, тогда выпей, а там уже решишь.

Легкий еще несколько мгновений недоверчиво Рассматривал стоящую перед ним емкость, потом Робко, одними кончиками пальцев ухватил ее и, судорожно сморщившись, опрокинул в рот.

— Ы-ы-ыхф… ну и гадость! И как мы ее только вчера пили? — выдохнул он, а затем повел взглядом по сторонам и поинтересовался: — А где все?

— На вот, закуси, — посоветовал Андрей, протягивая соленый бошкец. Огурцом его назвать было сложно, но по вкусу был чем-то похож. — А остальные еще валяются. Ты-то вчера почти первым вырубился, поэтому и раньше других оклемался. Интоксикацияу тебя оказалась поменьше, чем у других…

— Ин… что?

Андрей махнул рукой, неважно, мол.

— А ты тогда как? Я пока по лестнице спускался, мне аж трое успели сказать, что ты вчера всех перепил. Даже «тяжей».

— Ну… это у нас такая национальная черта, — скромно сообщил Андрей. — Особенности метаболизма такие. Национального.

— Чего? — снова страдальчески морщась, переспросил Легкий.

— Выпить много можем, говорю, — более понятно для болезного пояснил Андрей.

— Аа-а-а… — протянул Легкий, а потом прислушался к себе и удивленно произнес: — А действительно полегче стало. Эк оно…

— Я ж тебе говорил, — согласно кивнул Андрей. — Но ты не увлекайся. Лучше вон, рассольчику хлебни. От бошкеца. Не знаю, поможет ли, но хуже точно не будет… — После чего поднялся из-за стола. — Ну ладно, оставляю тебя здесь дежурнымЛечи остальных, кто подтянется. Как — ты уЖе знаешь. Раз успел на себе опробовать, значит, и остальных сумеешь убедить. Но еще раз повторю: не увлекайтесь.

— А ты куда?

— А мне — пора. У меня скоро встреча, но перед ней надо к Пангриму зайти.

На самом деле привычная терапия с выпивкой и рассолом помогла ему не особенно. Ну еще бы — столько выпить… И более-менее приличное состояние Андрея объяснялось, скорее, тем, что он, едва очухавшись, сформировал на себя пару «лечилок» второго уровня. Впрочем, и они помогли не очень, но использовать что-либо более сильное внутри своих апартаментов он поостерегся. От применения более высокоуровневых форм хасса вполне могла сработать поселковая сигнализация, предупреждающая о прорыве периметра. Так что землянин, придя в некоторую условную «норму», решил дальнейшее лечение отложить до того момента, когда доберется до Пангрима. Там-то он мог работать в полную силу, ничего не опасаясь.

Когда он уже подходил к тренировочным покоям, его окликнули:

— Эй, Кюйзмитш…

Андрей развернулся и… окаменел. Перед ним стояла… Иллис. Живая.

Несколько мгновений они пялились друг на Друга, потом стоявшая перед ним девушка смущенно отвернулась. А Андрей отмер. Ну конечно, это была не Иллис. Просто девушка. Кларианка, судя По глазам. И вообще, ее ни в коем случае нельзя была принять за Иллис. Та была гораздо ниже и выглядела… ну, наверное, это можно было определить словом «попроще». Перед ним же стояла стояло… короче, было совершенно непонятно, почему она одета в обычный комбез, а на ее плече висит простенький штурмовой комплекс «Угол-11» Наверное, если ее одеть во что-то более… м-м-м… легкое… и соблазнительное… она оказалась бы больше похожа на Тишлин, а не на Иллис. Просто помоложе. Но она была в комбезе.

— Кхм… слушаю.

Девушка справилась со своим смущением и, подняв взгляд, с вызовом посмотрела ему в глаза.

— Я бы хотела поговорить о возможности присоединения к твоей команде.

Андрей где-то с аск разглядывал стоящую перед ним… стоявшего перед ним бродника, после чего негромко спросил:

— Уровень?

— Второй. — Она несколько помедлила, полыхнула щеками и тихо добавила: — Почти…

— Нет. — После чего развернулся и двинулся в сторону входа в тренировочные покои.

— Это потому что я женщина?! — гневно донеслось ему в спину. Андрей усмехнулся. Вот ведь…

— Нет, это потому что ты слишком маленького уровня, — пояснил он, поворачиваясь, — а еще потому, что ты мне совершенно неизвестна и… потому, что помочь команде ты пока не способна, а обуза нам… — В этот момент глаза кларианки изумленно распахнулись, а сам Андрей почувствовал какое-то движение у себя за спиной и резко ушел в сторону.

«С-с-сш-ш-ш…» — со свистом рассек воздух клинок, зацепив кончиком щеку Андрея, а еще один с силой вошел в тело землянина в районе печени… ну как вошел — вошел бы, если бы на Андрее был его старый комбез. Сейчас же его выгнуло дугой от боли, но мгновенно затвердевший на участке удара комбинезон не дал острию клинка разорвать человеческую плоть и покончить с ним одним ударом. Но на ногах землянин не удержался, кубарем покатившись по камням мостовой… А затем раздался хлопок выстрела.

— Кто это был? — сипло спросил Андрей, вскочив на ноги и выставив вперед свой клинок, после тогокак обнаружил, что врага перед носом не имеется.

— Не знаю, — отозвалась девушка, настороженно поводя стволом, — я промазала. Он оказался слишком быстрым и рванул вон в тот переулок.

А в следующее мгновение этот участок улицы оказался заполнен народом. Поселковая стража, бродники, просто поселенцы, вывалившие на улицы, похватав что пришлось под руку. Потому что над поселением гулко заревели баззеры тревоги.

— Так, медленно положили оружие на землю, опустились на колени и подняли руки вверх! — Проревело из динамиков тяжелого бронескафа, в которые была одета тревожная группа стражи Поселения. Андрей аккуратно, не делая резких Движений, проделал то, что попросили. Кларианка тоже. Старший стражников подошел поближе остановился и несколько мгновений просто стоял, рассматривая Андрея и девушку, а скорее всего, сканируя их во всех диапазонах, после чего спросил:

— Что случилось, Кюйзмитш?

— Я могу встать и убрать клинок?

— Да.

Землянин подхватил с мостовой лежащий клинок, убрал его в ножны и сообщил:

— На меня было произведено нападение. С клинками. Хорошими. Не хуже «тройки». Один удар был направлен в горло, второй впечень. По горлу не получилось, успел увернуться, по печени — попал, но не прошел.

— И почему ты тогда все еще жив? — скептически поинтересовался старший стражников. — То дерьмо, которое на тебя надето, любой «тройкой» протыкается на раз.

Андрей молча вызвал в линке панель управления функцией маскировки и сбросил настройки на ноль. По толпе пронесся удивленный гул.

— Вчера у Кута купил, — коротко пояснил землянин. — Хотел над мужиками приколоться, вот и замаскировал под старый, но вчера как-то не сложилось …

— Да уж точно, — заржал кто-то в толпе. — Медуведь пришел — и всё!

Ржание стало всеобщим.

— Тих-хо! — рявкнул стражник. Хохот мгновенно затих. Стражник развернулся к кларианке.

— А вы, леди?

О, как! Конечно, само слово было другим, но из всех земных аналогов наиболее близким являлось именно «леди». Андрей сделал себе отметочку в памяти. Интересно, к этой девушке так обратились, потому что она бродник, кларианка или из-за чего-то еще?

— Я могу взять свое оружие?

— Да.

Девушка встала с колен, подняла ствол, закинула его за плечо и так же коротко доложила:

— Разговаривала с Кюйзмитш насчет поступления в его команду. Он мне отказал. Я спросила почему. В тот момент, когда он мне отвечал, из вон тех дверей показался некто, одетый как бродник, и бросился к Кюйзмитш. Я попыталась дать сигнал, но не успела. Но, похоже, Кюйзмитш что-то почувствовал и попытался уйти от удара. Насколько смог. Потом я выстрелила в нападающего, но не попала. Он скрылся вон туда.

— С пяти шагов промазала… — разочарованно протянул кто-то. Девушка полыхнула румянцем.

— Я била навскидку, от бедра. К тому же он был очень быстр.

— Это правда, — подтвердил Андрей. — Когда я Развернулся — его уже не было.

— Поня-ятно… — раздалось из динамиков скафа. — Так, стража принимает это дело в свое расследование, поэтому прошу всех, кто не может сказать ничего по существу произошедшего, немедленно покинуть место происшествия. Всем понятно?

Народ заворчал и начал нехотя расходиться Со стражей поселения на этих горизонтах не спорили. Чревато. Это на первом горизонте стражники мышей не ловят, а тут такие зубры…К тому же, испортив отношения со стражей, можно в три дирса вылететь из поселения, и пока до ближайшего поселения доберешься — саус, а то и два пройдет. Да и доберешься ли? В одиночку-то. Пятый горизонт…

— Зайдем, чтобы людям глаза не мозолить, — стражник кивнул на двери тренировочных покоев Пангрима. Андрей молча кивнул и, толкнув двери, шагнул внутрь.

— Ох, ты ж сука-а-а… — выдохнул землянин, выхватывая клинок и отскакивая в сторону, чтобы освободить проход. И вовремя. Потому что почти сразу же после него в холл ресепшена тренировочных покоев Пангрима влетели створки дверей, выбитые рванувшим вперед стражником. Ну не вписался он в косяк в своем бронескафе!

— «Код 55»! Перекрыть выходы! Сбор ополчения! — ревело из динамика. Андрей же, ощупав помещение сузившимися от напряжения глазами, осторожно выпрямился и, не убирая клинка, сделал несколько шагов вперед. Подойдя вплотную к лежащему на полу, наполовину вывалившись из-за стойки, Пангриму, он аккуратно приложил пальцы левой руки к его шее, пытаясь нащупать пульс.

— Мертв, — тихо бросил землянин, когда стражник, закончив отдавать распоряжения, приблизился к нему. Стражник молча кивнул и шкребанул кованым ботинком по лужице натекшей крови.

— И уже порядочно времени прошло, — гулко констатировал он, — кровь начала сворачиваться.

— Вот ведь сука… — вновь зло выдавил между зубов Андрей и с силой загнал клинок в ножны. Все сильно запутывалось. Если сразу же после нападения он решил, что убить собирались именно его, то сейчас утверждать это наверняка было нельзя. Основной целью мог быть и Пангрим, а он — так, помехой при отходе киллера. Да и кто знает, может, даже Пангрим — не более чем помеха, а охотились за кем-то, о ком талулец знал нечто важное. Через тренировочный покой столько людей проходит, особенно в последнее время, вот кто-то мог что-то сболтнуть или Пангрим мог заметить нечто важное. Да мало ли какие еще версии могут возникнуть…

— Ты как, Кузьмич? Андрей развернулся. Рядом с ним стоял Ушем. И как тихо подошел-то… Впрочем, в том гомоне, которым наполнилось помещение тренировочных покоев, это было немудрено. Тем более для бродника-«четверки»…

— Не знаю пока… — Андрей потер пальцами висок, а потом скривился и ухватился за бок. Удар был очень сильным, и полностью заблокировать его комбез не смог. Так что под ним у землянина точно наливался синячина на весь бок и полспины.

Зато головная боль прошла, как и не было. Ну после такой-то волны адреналина…

— Да уж, повезло тебе с комбезом, — продолжил лидер команды «Потер» и один из самых уважаемых жителей Валкера. — Если бы ты был в старом.

— А я еще его покупать не хотел, — хмыкнул землянин в ответ, а потом посерьезнел и полоснул Ушема настороженным взглядом. — Ты ничего мне про это сказать не хочешь?

Бродник спокойно выдержал его взгляд и вздохнул:

— Сложно тут что-то точно сказать, Кузьмич. Если бы он атаковал только тебя, я бы сказал, что это дело людей, которые стояли за Кумлой. Мы с тобой правильно рассчитали — пока ты в рейде был, тут парочка весьма мутных команд появилась. Очень похожих на команду Толстого. Мне знакомые про них много нашептали… Но смерть Пангрима все запутывает. За ним многое тянется… Как, впрочем, за всеми нами. Ну, теми, кто в Коме уже давно и многого добился. Может быть, и оттуда ответка прилетела. Хотя непонятно, почему сейчас…

— Может, потому что засветился? — предположил землянин.

— Может, — согласился Ушем, но тут же дезавуировал свое согласие: — Но, я думаю, вряд ли. В Коме, знаешь ли, глупые и тщеславные не выживают. Так что если у него какие-то нерешенные вопросы остались, за которые такая ответка прилететь может, он бы точно светиться не стал.

— Понятно, — кивнул Андрей. Они помолчали-

— С девочкой что думаешь делать? — спустя ор поинтересовался лидер команды «Потер», повернув голову и мотнув подбородком в сторону кларианки, которая в этот момент что-то рассказывала сидящему перед ней стражнику в бронескафе с откинутым шлемом. Шлем девушки также был снят и лежал на коленях вместе с ее стволом, а длинные волосы, которые до этого момента, чтобы уместиться в шлем, были скручены в тяжелый узел, сейчас водопадом сбегали с правого плеча. Ну, за исключением одной прядки, которая выбилась из этого водопада и, задорно закручиваясь, повисла у щеки.

— Я? — удивился Андрей. — А я-то тут при чем?

Ушем повернулся к нему и боднул его сердитым взглядом.

— Девочку тебе лучше при себе держать. Она видела нападавшего.

— Да что она там видела… — начал землянин.

— О том, что видела, она как раз сейчас страже рассказывает. Но расскажет явно не все. И не потому, что решит соврать или, там, не договорить. Просто многое из того, что она видела, словами не передать. Или передать, но очень неточно. Динамику, культуру движения, кое-какие едва заметные особенности, за которые глаз зацепился, а мозги этого не осознали. А вот если она еще раз подобное увидит… В общем, если охотятся действительно за тобой, то такой человек рядом тебе полезен будет.

— А если не за мной?

— Ну, этого же мы знать не можем. Да и в этом Случае нападавший все равно не может быть уверен, что ты совсем ничего про него не знаешь. Мало ли, что ты там на улице говорил, в шоке-то а потом раз — и вспомнил что-то. Так что ему надо либо деру давать как можно быстрее, либо куда в щель забиваться и ждать, пока вы из поселения свалите, либо… — Бродник замолчал, но что он хочет сказать, и так было совершенно понятно. В таких делах, как убийство, свидетелей в живых оставлять не принято. Нигде. Даже на Земле. А Ком — место куда более жесткое и жестокое.

— И долго мне ее охранять? — недовольно поинтересовался Андрей. Ушем пожал плечами. Мол, кто знает, как оно там жизнь повернется.

— Ладно, — вздохнул землянин, — пригляжу, — потом помолчал и хмыкнул: — Весело же у меня жизнь на пятом горизонте начинается!

Ушем окинул его серьезным взглядом и эдак задумчиво произнес:

— Да уж нескучно… А может, это Ком тебе намек делает, чтобы ты побыстрее дальше двигался?

— Ком? Дальше?! — Андрей изумленно уставился на лидера команды «Потер», но тот только улыбнулся и, кивнув, двинулся к стоящему У стены старшему тревожной группы, который о чем-то напряженно переговаривался с кем-то по линку.

— Эй, Кюйзьмитш, удели мне немного твоего драгоценного времени!

Андрей развернулся в ту сторону, откуда его по звали. Звал его, как выяснилось, тот самый стражник, который беседовал с кларианкой. Землянин поискал ее глазами. Девушка стояла в дальнем углу, не обращая внимания на всю окружающую суету, й старательно очищала колени комбеза, которые испачкались, когда она, вместе с Андреем, опустилась на колени по требованию стражи. Землянин скосил глаза на свои колени. Они были чистыми. Ну да, в комбезы такого класса, какой он вчера купил, бытовые плетения изначально встраивались по определению.

— Бродник, у меня и другие дела есть, нежели чем тебя ждать, — раздраженно напомнил о себе стражник.

— Извини, — спохватившись, отозвался Андрей и быстро занял место напротив стражника. Тот боднул его сердитым глазом, но потом смягчился.

— Ладно, забудем. Не знаю, как я бы себя вел, если бы мне попытались проткнуть клинком печень. Расскажи все, что помнишь…

Когда землянин закончил рассказ, стражник некоторое время сидел, постукивая по столешнице пальцами в бронеперчатке, а затем задумчиво произнес:

— По ходу, он именно тебя ждал, Кюйзмитш… А Пангрима кончил, чтобы засаду грамотно организовать.

— А как он узнал, что я в тренировочный покой Двину?

— Ну, после того, что ты тут вчера устроил, и дурак бы догадался, что тебе поутру понадобится место, где можно применить высокоуровневые Формы хасса. Ты ж за этим сюда шел, так?

— Ну-у-у… не только, но и за этим тоже. Но как он мог быть уверен, что я именно в это время сюда приду? А если бы я задержался, а к Пангриму еще кто-нибудь зашел? Их тоже кончать? Кончалка не развяжется? А если бы люди втроем-вчетвером зашли? Здесь пятый горизонт — на таких монстров нарваться можно…

Стражник усмехнулся.

— Да, и такие вопросы мы тоже себе задавали, и вот что думаем: заранее он на тебя никакую засаду не устраивал, просто пас около гостевого дома. Или вообще рядом с тобой в баре сидел и ждал, пока ты куда-нибудь идти надумаешь. А как увидел, что ты поднялся, — вышел чуть раньше и… — Он сделал паузу, задумался, а потом неожиданно заявил: — А может, вообще услышал, что ты к Пангриму собираешься. Ты об этом вслух кому-нибудь говорил?

— Ну, говорил. Но я никого рядом в баре… — Тут Андрей осекся и задумался. А ведь, похоже, в баре кто-то сидел. И не один. Из знакомых, вроде как, никого не было, точно бы поздоровались и начали про вчерашнее вспоминать, а вот просто люди — были. Но кто и в каком количестве, он сейчас совершенно не помнил. Ну не до того ему было, когда он спустился в бар.

— Может быть… — с сомнением произнес землянин. — Но вот у меня еще какой вопрос народился, а чего он только с одним клинком на меня попер; Не стрелял, хасса не применял…

— Да, это вопрос, — кивнул стражник. — Даже «Дуэлянты» обычно по большей части формами хасса работают. Клинок редко кто использует. Но это и зацепка. Поищем таких… любителей. Если только… — 0н опять вздохнул, — это не было сделано специально, чтобы направить нас на ложный след. Но, думаю, вряд ли. Этот убийца явно непрофессионал.

— А в Коме есть убийцы-профессионалы? — усмехнулся Андрей.

— В Коме есть все то дерьмо, которое присутствует хотя бы в одной из Вселенных, парень! — зло отозвался страж. — Уж мне можешь поверить. Место это такое — Ком.

— Я знаю, — вздохнул Андрей. — Нахлебался уже… — Он некоторое время помолчал, а затем спросил: — А с чего ты взял, что он непрофессионал?

— Ну, ты же жив? — с удивлением насчет того, как это собеседнику не ясно очевидное, отозвался стражник. — Какое еще подтверждение нужно?

— Так чудом же! Если бы я вчера не купил новый комбез и не отрегулировал его систему мимикрии под свой старый…

— Эх, Кюйзмитш… профессионалу, чтобы ты знал, никакое чудо не помеха. И уж тем более он не станет засвечиваться на первой же попытке. Если бы работал профессионал — ты о покушении На свою жизнь не узнал бы до того момента, пока Не умер. И уж тем более не догадался бы, что это была вторая, третья или какая-нибудь там пятая попытка. Улавливаешь?

— Да. — Андрей кивнул. Они еще немного помолчали, после чего землянин спросил: — У тебя По мне все?

— В общем — да, — кивнул стражник. — Можешь быть свободен. Если что понадобится — вызовем.

— Понятно. Но вы тоже, как что узнаете…

— Сообщим, не волнуйся, — кивнул стражник. — И это, пока действует «код 55», никого из поселения выпускать не будут, учти.

Андрей кивнул в ответ и поднялся, ища глазами кларианку. Ее нигде не было. Вот ведь черт, и где ее искать?

Он поспешно двинулся к дверям и… едва не навернулся о крепкую и о-очень аппетитную попку, которая преградила ему путь, внезапно выскользнув из-за резко отворившейся двери, ведущей в душевые.

— А-а-а, йо… — с трудом сдержался Андрей, ухватившись за створку двери и повисая на одной ноге.

— Ой… — пискнула кларианка, резко выпрямляясь. А когда выпрямилась — они оказались почти вплотную друг к другу, на расстоянии буквально толщины ладони. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, вот так, вплотную, глаза в глаза, Андрею показалось, что он даже ощущает ее дыхание на своих губах, а потом кларианка опомнилась и отскочила от него.

— Надо смотреть, куда идешь, Кюйзмитш, — не довольно прошипела девушка. Андрей внутренне ухмыльнулся. Ого, а девочка-то с характером. Пожалуй, не стоит предлагать ей охрану. Точно не согласиться. И как ее тогда удержать около себя А впрочем…

— Вы сейчас заняты, леди?

Кларианка боднула его недоверчивым взглядом.

— А вам какое дело?

— Ну-у… я хотел поинтересоваться, не прошло ли у вас желание войти в мою команду?

Девушка окинула его испытующим взглядом. Все-таки она очень даже м-м-м… Астрае до нее точно очень далеко. А Тишлин… с Тишлин не все так однозначно. Но если на эту фигурку надеть какое-нибудь из тех платьев, в которых так любила щеголять Тишлин, то… надо еще очень внимательно посмотреть, кто кого кра… Тьфу, дьявол, какие дурацкие мысли в голову лезут!

— Если вы говорите это всего лишь для того, чтобы обеспечить мне охрану, то не стоит. Я вполне могу сама позаботиться о себе.

О! И умная к тому же.

— Нет, ну что вы, — мотнул головой землянин, — в этом я совершенно не сомневаюсь. Просто мне понравилось, как вы действовали в условиях резкого изменения обстановки. Многие гораздо более… м-м-м… брутально выглядящие мужчины в подобной ситуации теряются. А вы… Ну, так как — не передумали?

Та хмы… нет, скорее хихикнула, очень уж мило Это у нее получилось.

— Ну, если уж я из-за этого тащилась в Балкеру Целый блой, нанимаясь «мулом» в разные карабины и терпя скабрезные намеки или даже прямые пРедложения всяких уродов… Короче, вы меня берете?

— Не торопитесь, леди, — чуть притормозил ее Андрей. — Я готов всего лишь дать вам шанс. А вот воспользуетесь вы им или нет — зависит только от вас.

— И что вы от меня потребуете? — тут же насторожилась девушка. Андрей молча развернулся и, подойдя к старшему тревожной группы стражи, задал вопрос:

— Скажите, а можно нам будет воспользоваться тренировочным покоем?

Стражник покосился на землянина, потом перевел взгляд на кларианку, потом снова на землянина, усмехнулся и кивнул:

— Да. Думаю, Пангрим не стал бы возражать.

Они вошли в зал, где землянину были знакомы не только все стены, но и даже интерферентная картина распространения волн хасса. Землянин вышел на середину и сел, поджав ноги, а потом кивком указал кларианке место напротив.

Та молча села напротив него, выпрямив спину, отчего дешевый комбез, выкроенный без какого-либо учета особенностей женской фигуры, туго натянулся, обрисовав упругую и довольно большую грудь обалденной формы. После чего землянин окончательно осознал, что, похоже очень зря раньше жалел креды на поход в бордель. И что ему надо срочно начать думать о чем-то… очень нейтральном… легком таком… воздушном… и совсем неинтересном в сексуальном отношении. Потому что иначе, когда он будет вставать, так опозорится…

— Сейчас вы покажете мне все формы хасса, которыми владеете. От самой простой и далее по степени усложнения, — максимально строго произнес он, изо всех сил стараясь смотреть на лоб девушки. Впрочем, помогло это не очень. Грудь все равно оставалась в зоне обозрения. Слава богу, кларинка сосредоточилась на выполнении задания и не слишком внимательно отслеживала то, как реагирует ее возможный будущий лидер…

Из тренировочного зала они выбрались не раньше, чем через нис. В холле одиноко маячил один из стражников поселения, только уже не в бронескафе, а в обычном комбезе. Завидев их, он ухмыльнулся, но, несмотря на опасения Андрея, не ляпнул никакой скабрезности, а наоборот, очень вежливо уточнил:

— Куйзмитч, леди, вы уже закончили?

— Да, — кивнул землянин, очередной раз удивившись обращению к совершенно незнакомой ему женщине. Которая, к тому же, судя по ее рассказу, совершенно точно не принадлежала к какому-нибудь влиятельному сообществу Кома. Иначе зачем ей было «наниматься мулом и терпеть скабрезные намеки или даже прямые предложения всяких уродов»? Так откуда такое подчеркнутое уважение? Опять он не знает чтото такое, что вполне привычно для всех остальных.

Ну да знает или нет, а самым разумным, похоже, будет обращаться к ней так же. Тем более что и она сама не видит в подобном обращении ничего необычного…

— Что ж, леди, — Андрей повернулся к кларианке, — как я уже сказал, вы приняты на испытательный срок. Ваш уровень владения хасса пока не впечатляет, а вот желание работать над собой мне понравилось. Сейчас двигайте в «Белолобого красавчика», где отыщите Руба Кинжальника. Он у нас исполняет обязанности завхоза. Сообщите ему о моем решении и передайте приказ выделить вам комнату, а также показать, где у нас что и как все устроено. Официально я вас представлю команде после обеда.

Кларианка обдала его удивленным взглядом огромных фиолетовых глаз с кошачьими зрачками, затем на мгновение задумалась и гордо кивнула.

— Понятно. — После чего все так же гордо и даже величественно прошествовала по холлутренировочных покоев и вышла наружу. Землянин проводил ее взглядом, потом повернулся к стражнику и несколько мгновений разглядывал его, буквально прилипшего взглядом к только что затворившимся дверям. Наконец, не выдержав, он щелкнул пальцами у него перед носом.

— А?! — вздрогнул тот.

— Кузьмич, — коротко представился Андрей, протянув стражнику сжатый кулак. Тот расплылся в улыбке. Не то чтобы он не знал, как зовут того, кто сейчас стоял перед ним, но подобное официальное представление переводило их отношения из официальных в… ну такие… приятельские, да кому не лестно быть в приятельских отношениях с, почитай, легендой поселения.

— Окловк, — в ответ представился стражник. — Рад знакомству.

— Взаимно, — кивнул Андрей. — Я вот чего хочу спросить, Окловк: а чего это все вокруг кларианку леди называют?

7

А ты уверен, что она не «подстава»? — задумчиво произнес Гравенк. Андрей, с оханьем, перевернувшись на полке[3], очередной раз задумался. Он тоже рассматривал подобный вариант. Ну, после того, как мозги немного пришли в порядок и он смог еще раз, уже спокойно, оценить все произошедшее с ним два дня назад.

— Нет, не уверен, — после короткой паузы отозвался землянин, — да и как тут быть в чем-то уверенным, если ни хрена не известно? Ни кто напал, ни на кого напали, ни почему так и с этим оружием… Но в версию о том, что на меня напали для того, чтобы подвести Эстилен поближе ко мне, — не слишком верю. Меня действительно хотели убить и действительно бы убили, если бы не мой дурацкий заход с комбезом. — Он покосился на огромный синяк, ставший уже не синим, а желто-черным, и страдальчески сморщился. Лечебные формы хасса очень сильно ускоряли заживление, но совершенно убрать боль были не способны. Вернее, не так — способны, но ненадолго. А для процесса заживления частое использование подобных форм хасса было не айс. Каждая форма подстегивала метаболизм на определенный период, и пока е+е действие не заканчивалось, лучше было бы воздействие не повторять. Либо пользоваться другими средствами. Такими, например, как баня. — А что, о том, что ты купил новый комбез, никто узнать не мог?

— Ну, Кут божится…

— Кут может божиться о чем угодно, — прервал его Гравенк, — но он сам не уверен, что никому об этом не говорил. К тому же он мог где-то просто поворчать, побурчать, ругнуться, хоть ты это не говоришь, но я уверен, что с ценой ты его сильно нагнул, — усмехнулся бывший лидер «Ливнис». — Впрочем, я уверен, что он уже отбил все затраты и нехило наварился. Продать девять комплектов по сороковнику…

Андрей вытаращил глаза, а потом восхищенно выдохнул:

— Вот ведь жук! А мне он сказал, что у него всего шесть комплектов и что он выставил их по тридцать шесть тысяч кредов.

— Ну, по какой цене он их выставлял — я тебе точно не скажу. Не приценивался. Сам помнишь, у нас в последнее время много других проблем было, нежели покупать такие жутко дорогие вещи Но насчет шести… тут он не соврал. Еще четыре 0н выкупил у соседей. В представительствах других компаний. Тем же вечером, когда ты устроил нам этот твой «Медуведь пришел»… — Тут Гравенк хохотнул. — Да уж, учудил ты… то есть мы — знатно.

— Все равно жук, — пробурчал Андрей и снова осторожно повернулся на полке. Синяк болел нещадно, и он никак не мог подобрать позу, при которой болело бы хотя бы чуть-чуть поменьше. Может, не надо было устраивать баню? А-а-а, какая разница — и так болит, и эдак!

Баню Андрей обнаружил случайно. И произошло это из-за того, что после смерти Пангрима совет поселения скинул на него обязанность регулировать доступ в его тренировочные покои. Сделано это было под маркой того, что «все равно ты и твои люди тут больше всех из жителей торчите — вот и приглядишь пока». Впрочем, оспорить это утверждение все равно было невозможно, ибо так оно все и обстояло на самом деле. Поэтому Андрей смирился. Тем более, эта головная боль повисла на нем только до ухода команды в рейд или выставления собственности Пангрима на торги. Ну, в зависимости от того, что произойдет раньше. Жены у покойного (как, кстати, и у большинства мужчин в Коме) не было, дети здесь не рождаются, а завещания он никакого не оставил. Так что собственность отходила поселению, которому она в этом виде была не особенно нужна. Потому — только торги… Кот он на следующий день после всего произошедшего и приперся с инспекцией того, чего там еще у Пангрима есть. И за очередной дверью, из числа тех, в которые он раньше никогда не заходил, обнаружил вход в нечто вроде реабилитационного центра. А как еще можно назвать помещение с массажными столами, камерами инфракрасного нагрева, парой простеньких медкапсул и некоторым другим оборудованием? И вот в дальнем углу этого помещения, за коротким коридорчиком, обнаружилась довольно просторная парилка. То есть, возможно, это помещение имело и еще какое-нибудь назначение, висели там на стенах какие-то непонятные аппараты, но сам Андрей однозначно идентифицировал его как парилку. И… решил, так сказать, тряхнуть стариной.

Нет, дома, на Земле он особенным любителем бани не был. Гак, время от времени за компанию. Но очень нерегулярно. А вот тут раз — и торкнуло… Так что баню протопили, в большой комнате, в которой было установлено всякое дополнительное оборудование — сдвинули все к стенам, массажные столы накрыли вместо скатертей простынями, из холла притащили несколько диванчиков, а из кабинета Пангрима пару больших, удобных кресел и… объявили в команде «особенную помывку, традиционную для тех мест, откуда родом лидер» для всех желающих присоединиться.

— А как мужики приняли кларианку?

— Да нормально, в общем… Девушка, конечно, не красавица по здешним стандартам — тоща больно, как выразился Тушем, но все при ней. Да и ведет себя как королева… Ну да леди, они, почитай, все такие…

Андрей согласно кивнул головой. Как выяснилось, «леди» — это не столько уважительное обращение к женщине, сколько… ну, наверное, можно обозвать это неким отнесением к определенной категории. Маркером, так сказать. Подобным образом именовали тех представительниц женского пола, которые, во-первых, появились в Коме по собственному желанию, а не как «мясо» с тюремных бортов, и, во-вторых, зарабатывали не «передком». Впрочем, солидная доля уважения в этом обращении так же, несомненно, присутствовала… А в случае с кларианкой, кроме того, на подобное отношение работали еще три фактора — она владела хасса, была «чистокожей» и… бродником. Поэтому если по поводу тех женщин, которые соответствовали только двум, вроде как основополагающим критериям, еще могли встречаться какие-то частные разногласия, то за неуважение к соответствующей всем базовым критериям женщине-броднику любой, проявивший хоть какое-то неуважение, практически стопроцентно нарывался на серьезные неприятности. Как бы на самом деле к этой женщине ни относились товарищи. И как бы вольно она ни вела себя сама. Хоть со всей командой спала — она этим не зарабатывает, и точка! — …поэтому твой выбор все одобрили.

— Кха… Мой?! — изумленно поперхнулся землянин.

— А чего ты хотел? — усмехнулся Гравенк. — Что еще мужики могли рассудить? В бордель ты не ходок, хотя с деньгами у тебя давно все в порядке бабы постоянной у тебя нет, на мужские задницы тоже не заглядываешься. А тут появляется вся такая леди и тут же получает место в команде. При том, что после рейда на восьмой горизонт у нас в очереди на прием под полсотни куда более опытных бродников мается. Какие еще варианты-то?

Андрей ало стиснул зубы. Вот черт, с такой точки зрения он произошедшее не рассматривал.

— Например, благодарность за спасение, — пробурчал он.

— За какое спасение? — удивился Гравенк. — От кого? От какого-то придурка, напавшего на самого… тут бывший лидер команды «Ливнис» наставительно воздел палец вверх, — Кузьмича с одним ножом? Да народ сейчас считает, что она тебе помешала, а не помогла. Мол, если бы не спугнула, то Кузьмич бы ему непременно показал…

— Ага, как же, — огрызнулся землянин, — то-то этого придурка уже третий день никто отыскать не может. Куча умников уже второй раз подряд все поселение на уши ставит, а придурок все не находится. Странный какой-то придурок у нас получается, не находишь?

— Это понимаешь ты, я и еще человек двадцать во всем поселении в лучшем случае. Остальные же думают так, как я тебе только что сообщил, — развел руками Гравенк, а затем примирительно поинтересовался: — Парку не добавить?

Как выяснилось уже в бане, единственным знакомым с таким способом помывки… ну, или релаксации оказался Гравенк. Потому что в его родных местах имелось нечто подобное, но не в формате обычной русской/финской бани, а больше напоминающее что-то вроде темаскаля. То есть вещь не столько для чистоты и релаксации, сколько ритуальная и сакральная. Впрочем, кто сказал, что русская баня — не сакральное место? Как бы там ни было, Гравенк оказался единственным, кроме Андрея, кто оказался способен более-менее долго выдерживать высокую температуру в парилке.

— Добавь, — мрачно отозвался Андрей и снова заерзал, очередной раз попытавшись изогнуться таким образом, чтобы не так болело. — Фух-х-х… пробрало! А плесни-ка еще…

Из парилки они с Гравенком выползли через лук. Остальные члены команды, в большинстве своем покинувшие парилку уже через пару-другую ормов после того, как они туда вошли, и все это время проторчавшие в обустроенной в основном помещении медико-релаксационного отделения «комнате отдыха», встретили их кто довольным, а кто и весьма недовольным ворчанием.

— Ну, наконец-то, — громогласно поприветствовал их Бабурака, — а то мы уже заждались! Не понимаю, что хорошего может быть в том, чтобы долго сидеть в жутко горячем воздухе и потеть? Вы бы еще калом обмазываться начали…или в моче купаться! Тоже ведь, как и пот — выделения. Ну, с медицинской точки зрения.

— Не понимаешь ты настоящих радостей жизни, — сообщил ему Андрей, кряхтя устраиваясь в большом, удобном кресле и старательно следя за тем, чтобы все, так сказать, интимные подробности его организма были тщательно укрыты огромной простыней, в которую он был укутан. Ну, еще бы, основной предмет обсуждения, состоявшегося в парилке, сейчас сидел в противоположном углу «гостиной», в точно таком же, как и унего, кресле, тоже укутанный в простыню, но… м-м-м… гораздо более изящно, что ли… и вовсю пялился своими фиолетовыми кошачьими глазами на своего лидера. А куда было деваться? «Я — такой же бродник, как и все». Слава богу, в парилку не полезла… нагишом…

— Ну да, не понимаю, — согласно кивнул Бабурака. — Жара и пот — что в этом может быть приятного? Я в этой твоей парилке уже через пару ормов готов был на стенки лезть, а вы там на полблоя застряли. И что? Здоровее стали или красивее? Так что-то не заметно. Эвон как морщишься.

— Ладно — проехали, — Андрей поднял руки вверх, прекращая дискуссию, — все мы из разных миров, и у каждого свои способы расслабиться. Ты, вон, из борделя не вылезаешь, а мы с Гравенкам любим так вот отдохнуть. И, заметь, насчет твоего способа никто из нас никаких претензий не высказывает. В отличие от тебя.

— А какие тут могут быть претензии? — искренне удивился Бабурака, — это ж нормально — с девочкой покувыркаться. Это ж так и должно быть. Это ж природа все так устроила. Естественно все. д вот жариться и потеть… — Тут Андрей боднул его злым взглядом, и Бабурака замолчал. И даже виновато улыбнулся. Мол, понял, занесло, извиняюсь… Потому что и сам знал, что водилось вот за ним такое — если я говорю, значит, так оно и есть на самом деле, а если кто другой, да еще и поперек — то это все глупости и бестолковости.

— Хм… мне кваску-то хоть кто-нибудь нальет? — нейтральным тоном поинтересовался Андрей, после того как Бабурака замолчал, не столько даже потому, что действительно хотел пить, он уже залудил кружку после парной, заботливо принесенную кем-то в коридорчик у парной, и сейчас пока «парил» уже принятым, сколько чтобы перевести тему. Но реакция на его предложение оказалась не совсем такой, как он планировал. Потому что первой на эту фразу отреагировала кларианка. Она встала, сделала несколько шагов вперед и наклонилась над краном титана, в котором землянин и попытался «запарить» свою странную, на взгляд большинства других бродников, смесь, которую и обозвал квасом. В ее состав входили кусочки Местного хлеба, приправа, закваска, правда, очень отдаленно похожая на дрожжи, и еще пяток ингредиентов, которые, на взгляд землянина, должны были хотя бы приблизить вкус получившегося напитка к тому, что он помнил из своей прошлой жизни… После чего выпрямилась и, гордо неся свою изящную головку на не менее изящной тонкой и стройной шейке, подошла к нему и протянула двумя руками литровую кружку. Выглядела она в этот момент так, что… короче, выглядела…

Андрей, едва удержавшись, чтобы не сглотнуть, причем отнюдь не от жажды, пробормотал:

— Э-э-э… спасибо, Эстилен!

— Не за что, лидер, — спокойно отозвалась она и все так же величественно и грациозно вернулась в свое кресло. Андрей поспешно отхлебнул, скорее скрываясь за кружкой от остальных, чем действительно наслаждаясь напитком, который, к его удивлению, вышел весьма недурным… А потом шумно выдохнул и откинулся на спинку. Вот ведь бывают же такие… И ведь не видно же ничего — эта простыня ее в три оборота обернула. Одни только руки и ноги из материи торчат. И плечи… Но когда двигается — того и гляди как подросток опозоришься. В простыню. И ладно бы он один…

— Ладно, давайте вот о чем подумаем, — начал Андрей, сделав еще один глоток. — Сейчас пока, конечно, мы никуда еще не собираемся, но надо уже прикидывать, куда нам двигать на следующий выход. Есть у кого какие предложения?

— А чего тут думать? — удивился Бабурака, тоже с трудом оторвавший взгляд от кларианки. И ведь совсем не в его вкусе девочка, он любит дамочек в теле, чтобы как взял за задницу… кхм… короче, так сказать, чутка покрупнее, а вот поди ж ты — тоже пялился, едва слюни не пускал…

— Я предлагаю снова сходить на краграмнола. Как его взять — мы теперь знаем, разделочные ножи получше тоже прикупили, так что в этот раз мы с него…

— Нет, только не восьмой горизонт, — тут же встрял Петрель. — И так в прошлый раз едва выбрались. Да если бы тот краграмнол большинство других тварей не распугал, нам бы его и разделать не удалось. Там бы и легли. Сами помните, кто на тушу заявился, когда мы уже на каршем отошли! Рано нам еще на восьмой.

— И ничего не рано…

Андрей сидел молча, спокойно выслушивая высказываемые предложении и, так сказать, фильтруя их по степени воплотимости. Потому что уже второй, так сказать «чудесный», рейд его команды, в котором они не только завалили просто невообразимую для их текущего уровня добычу, но и еще сумели забрать с нее наиболее ценные ингредиенты до того момента, как к туше потянулись достаточно опасные твари, промышляющие падалью, после чего еще и добрались со всем этим добром до Валкера, — привел большую часть команды в состояние сродни эйфории. А ведь они рисковали, причем очень сильно, на каждом из этих этапов. Сейчас, после рейда, Андрей понимал это очень хорошо… Не говоря уж о том, что обе заваленные твари были несравнимого с ними уровня, команда могла вляпаться еще несколько раз. Например, они могли столкнуться с появившимися на месте боя падальщиками. А падальщики восьмого горизонта — это по силе, считай, боссы пятого. Боссы же пятого вполне себе регулярно прореживают куда более опытные команды, базирующиеся на Балкере. Так что ладно еще — «черный вдовец», там все сложилось просто необычайно удачно поскольку Гравенк с остатками своей команды утянул его за собой практически под стены Балкера, а сама тварь, двигаясь за добычей, одним своим присутствием далеко разогнала тварюшек поменьше, но с краграмнолом все получилось как-то очень уж необоснованно удачно. Ну, сами посудите — ни одного серьезного нападения как по дороге туда, так и — обратно. Как это? Нет, кое-какие предположения у Андрея были. Например, он не исключал, что дело как раз в их собственной… жадности. То есть в том, что они «нарубили» с краграмнола куда больше того, что снимают другие команды. И потому от взятых ими останков твари так фонило мощной хасса, что все остальные твари просто предпочли держаться подальше. Но это все равно не объясняло ситуации с падальщиками. Они же как-то могут различать, живы твари или уже перешли в состояние туши. Почему же даже они не появились?

Спорили долго. Не меньше полуниса, пожалуй. Причем чем дальше, тем горячее. К удивлению Андрея, кларианка в споре никакого участия не принимала. Просто сидела молча и переводила взгляд своих огромных фиолетовых глаз с одного горячащегося бродника на другого. И, похоже, это только подливало масла в огонь споров. Во всяком случае, то, что Тушем едва не схватился врукопашную с Бабуракой, землянин был склонен отнести именно на присутствие Эстилен. Ну, есть у мужиков такое свойство — распушивать перед дамами петушиные перья.

— А ну закончили! — взревел он, когда оба разошедшихся спорщика уже вцепились друг другу в глотки, опрокинув стол. — Сели, быстро!

Два бугая нехотя расцепились и, как будто не бросались только что друг на друга, пылая гневом, вместе, сноровисто, подняли и поставили сначала стол, потом лавки, а затем вернули на место и посуду, которая раскатилась по всему полу после того, как стол был опрокинут. Впрочем, в данном этапе наведения порядка принимали участие все. В том числе и кларианка, на крепкую задницу которой, рельефно проступающую сквозь простыню, когда она нагибалась, пялились все остальные без исключения. То есть абсолютно все, в том числе и сам Андрей…

— Значит, так, — коротко начал он, когда последствия излишне бурного проявления эмоций были вчерне ликвидированы, — ни на какой восьмой горизонт мы не пойдем. Один раз повезло — нечего второй раз удачу дразнить. И вообще, я считаю, что после того, как снимут запрет на выход из Поселения, нужно будет хорошенько пробежаться по нашему горизонту. Здесь тоже есть вполне себе вкусные места и богатая добыча. Не столь богатая, как на восьмом горизонте, но намного более безопасная. И нам ее вполне хватит, чтобы покрывать текущие расходы на рейды и тренировки…

Бродники несколько разочаровано загудели. Но Андрей продолжил, слегка повысив голос:

— Да! Все всё правильно расслышали — тренировки. Потому что основной задачей нашей команды на ближайший блой я вижу необходимость повысить уровень владения хасса и оружием всех ее членов. Поэтому мы с вами в течение этого блоя переходим на жесткий распорядок. Сначала рейд, затем максимум ски-двое после возвращения на то, чтобы продать добычу, сдать в ремонт оружие и снаряжение, отдохнуть, оттянуться, и после этого все остальное время нахождения в поселении — усиленные тренировки.

— Так Пангрима же нет… — буркнул кто-то.

— Ничего, найдем тренеров, — жестко оборвал возможные возражения Андрей. — Я найду. И сам кое-кого тоже потренирую.

— Ну-у, мне это не светит… — делано разочарованно протянул Бабурака. Народ грохнул, вследствие чего землянин, поначалу собиравшийся резко осадить шутника, тоже не выдержал и усмехнулся.

— Ну почему? Время от времени можно и тебя… — примирительно протянул он, когда хохот утих.

Бабурака тут же скорчил уморительно-испуганную рожу и тонко запричитал:

— Нет! Не надо меня. — Он подпрыгнул на лавке, засунув свои лопатообразные ладонисебе поД крм. в задницу, будто защищая ее от чего-то опасного: — Я это… лидер, я не по этой части! Я больше по бабам… Я, в случае чего, лучше сам… того… потренируюсь…

И команда просто повалилась под столы…

Несмотря на то, что эта выходка Андрея скорее рассердила, чем рассмешила, в конце концов улыбнулся и он. А вы попробуйте удержаться от смеха, когда все вокруг просто давятся от хохота.

— О-ой… боже ж мой… — стонал Тушем, — не по этой части…

— У-ху-ху-хум… — вторил ему уцепившийся за него Легкий, вообще не способный произнести ни одного внятного слова.

— Ы-гы-гы… А-гха-гха…

— Хлесь!

Смех мгновенно умолк, и все уставились на крайне взбешенную кларианку, с такой силой засветившую Бабураке по морде, что на его черно-зеленой щеке явственно отпечатался силуэт ее ладошки.

— Я — такой же бродник, как и все, Бабурака, — ледяным тоном произнесла девушка. — И если ты еще раз сделаешь подобный намек, я вызову тебя на дуэль. Понятно?

— Э-э-э… — Бабурака осторожно потрогал свою Щеку, потом слегка посерел, опустил глаза и смущенно пробормотал: — Да я че… я ж ниче… я ж это…

— Понятно? — с нажимом повторила Эстилен.

— Ну… понятно… чего не понятно-то… все понятно…

— Ну и хорошо. — После чего девушка гордо вскинула голову и прошествовала мимо молчаливой команды к двери, ведущей в раздевалку. А все остальные проводили ее ошарашенными взглядами.

Когда за девушкой захлопнулась дверь, несколько мгновений в комнате отдыха висела оше-ломленная тишина, а затем Андрей разбил ее, негромко произнеся:

— А если ты после дуэли с ней окажешься еще живым, на дуэль тебя вызову уже я. — После чего обвел всех, кто находился в комнате, холодным взглядом и так же тихо закончил: — Это касается всех. Без исключения.

Бабурака досадливо скривился.

— Да что ты так-то, лидер. Понятно всем всё. Это же так — шутки…

— Нет, не понятно, — отрезал землянин. — Она действительно — такой же бродник, как и все остальные в моей команде. Никаких других обязанностей у нее нет и не будет. И если она захочет быть с кем-то из вас… или с каким-то бродником из другой команды… или даже с совсем не бродником — я не буду иметь к нему никаких претензий. Вообще. Никаких. Но только в том случае, если она решит так сама, а не будет принуждена к этому или поставлена в такое положение, что нечто подобное окажется единственным или, как минимум, самым безопасным выходом. И… мне очень не понравится, если кто-то из моей команды будет относиться к ней как-то по-другому. Это понятно?

Несколько мгновений в комнате висела напряженная и даже несколько озадаченная тишина, а потом все вокруг наперебой загомонили:

— Понятно все, лидер… да чего уж… да не волнуйся — все будет нормально… да поняли мы, чего уж там… все будет путь — не сомневайся…

— Ну, вот и хорошо, — подытожил Андрей эту столь внезапно возникшую тему. — А теперь давайте вернемся к обсуждению. Основные рамки я задал — пятый горизонт и основное внимание тренировкам. Поэтому рейды будем планировать не слишком долгие. Саус, максимум два. После чего не менее сауса в поселении, основную часть которого мы будем работать в тренировочных покоях. Так что жду ваших предложений. Завтра. — После чего поднялся и двинулся в сторону раздевалки.

Он был уже у дверей, когда раздался голос Бабураки: — Лидер, а вопрос маленький можно?

Андрей молча развернулся. Черно-зеленый мордоворот смотрел на него с крайне умильной рожей.

— А… это… можно, чтобы хотя бы в один вечер… ну, сразу после рейда… один-единственный разочек… чтобы… ну-у-у… — тут Бабурака замер, всем своим видом показывая, как он боится произнести следующие слова, а потом почти прошептал: — медуведь пришел… Очень уж здорово он всякие напряги снима… — И тут его слова снова потонули в сумасшедшем хохоте. Андрей несколько Мгновений боролся со своим организмом, пытаясь не дать ему тоже засмеяться, но потом махнул рукой и так же расхохотался.

— Вот ведь клоун… — выдохнул он, отсмеявшись. — Ладно. Один раз, по возвращении — можно. Но один раз. Не больше. А то после такого захода медведя вашего лидера, вон, чуть не зарезали, а вся команда в этот момент в таком состоянии была, что через губу переплюнуть не могла…

Ответом ему были смущенные взгляды. Андрей качнул головой и, шагнув в раздевалку, молча закрыл за собой дверь.

Кларианки здесь уже не было, поэтому одеваться можно было совершенно спокойно. Что он и начал делать, одновременно занявшись одним из наиболее привычных занятий русского человека — самоедством. Ну вот зачем ляпнул напоследок насчет того, что его чуть не зарезали? Они-то тут при чем? Сам он виноват в этом, сам… Ну, на хрена было устраивать общекомандную пьянку? Нет, понятно, что он не ожидал никакого нападения. Поселения — оплот людей в страшном мире Коме и, по меркам этого места, — безопасны в максимальной степени. Но… почему его не научил случай с Кумлой? Почему, несмотря на все свои слова, он продолжал вести себя столь беспечно? И эти его постоянные оговорки… теперь уже все, кто знает его достаточно близко, совершенно точно уверены, что он не имеет никакого отношения к Сабжамнешу. Впрочем, если быть точным, он сам этого никогда не утверждал. Это так решили, причем, как помнится, данное предположение опиралось на слишком скудную доказательную базу, чтобы считаться достоверным хотя бы условно. А сам Андрей просто не стал его опровергать. Просто потому, что это его вполне устраивало… Но если это его устраивало, то с какого хрена он не держит язык за зубами?.. Вот так, страдая и ругая себя, Андрей неспешно оделся и вышел из помещения тренировочных покоев.

Едва только он вошел в бар, как бармен отчаянно замахал ему руками. Поэтому он не двинулся к выходу на лестницу, возле которого сидел и наливался пивом какой-то бродник, а направился к бару.

— Привет, Кузьмич, а я тебя высматриваю.

— И зачем?

— Хозяин хотел с тобой о чем-то поговорить, вот и сказал мне — как тебя увижу, тут же звонить ему. Но я решил сначала переговорить с тобой. А то вдруг ты чего-то другое запланировал или, там, по каким-то причинам с хозяином встречаться не захочешь.

— Вот как? — усмехнулся Андрей. — Тогда — спасибо. Но я не против встретиться сейчас.

— Да не за что, — разулыбался бармен. — Ну, тогда я ему сейчас сообщу. Ты где будешь?

Он был еще довольно молодым и выглядел как типичный ботан. Даже интересно — чего ж это такого он успел натворить, что его отправили в Ком?

— Да здесь посижу, — добродушно махнул рукой Андрей, после чего развернулся в сторону зала и… приветливо махнул рукой Эстилен, которая как раз в этот момент появилась в проеме распахнувшихся дверей. Кларианка в ответ сердито вздернула носик… ну, собиралась это сделать… даже уже начала движение, как вдруг ее глаза распахнулись, а затем она… бросилась вперед. Прямо на подходившего к стойке бара бродника, который в момент захода Андрея в бар разминался пивком за столиком у дверей, ведущих внутрь «Белолобого красавчика». Тот же, похоже, уловив движение за спиной или увидев что-то в глазах землянина, зло оскалился и, отбросив пустую кружку, выхватил клинок и развернулся.

— Бздынь! — кончик лежавшего на стойке ножа для колки льда оказался начисто срезан ударом клинка, прямо-таки гудевшего от вложенной в него хасса. Ибо только его Андрей успевал подставить под удар этого бродника, потому что тянуться к ножнам не было времени… Но зато удар убийцы, который должен был развалить не слишком умело действующую клинком кларианку от шеи до талии, потерял свою мощь и слегка изменил направление. Поэтому Эстилен всего лишь отшвырнуло в сторону, располосовав левую руку и наградив ее огромной раной в левом боку…

А следующий удар землянин принял уже на свой клинок.

— Ну что, гаденыш… — прошипел убийца, отскакивая назад и поигрывая клинком, — готов встретиться с костлявой?

Андрей, успевший бросить короткий взгляд на кларианку, которая лежала у стены сломанной куклой в луже уже натекшей из нее крови, скрипнул зубами и молча атаковал. У него было всего около минуты на то, чтобы покончить с этим препятствием и оказать помощь девушке, пока онаполностью не истечет кровью. И это еще в том случае, если у нее не были повреждены никакие другие важные внутренние органы…

Спустя двадцать секунд клубок из двух тел, успевший за это время сломать пару столов с лавками, опрокинул еще три и так приложился несколько раз о стены, что с них попадали закрепленные на них трофеи и какие-то непонятные, но, очевидно, важные для хозяина дипломы в рамочке.

— Ты сдохнешь! — зло прорычал убийца, перехватывая клинок в левую руку, а раненой правой пытаясь зажать рассеченную бровь, заливавшую кровью глаза.

— Черта с два! — так же прорычал землянин, утирая рукавом комбеза огромную ссадину на правом виске и стараясь сфокусировать глаза на противнике. Вот ведь идиот, забыл, что ударить можно не только лезвием… Его пошатывало. В принципе, если бы не новый комбез — он уже несколько раз был уже мертв. Похоже, до его преследователя так и не дошла информация о том, что он поменял комбез… Но благодаря тому, что из шести ударов, которые Андрей пропустил, пять пришлись именно на комбез, — землянин пока еще держался. Впрочем, до конца было уже недолго. Его противник оказался настоящим кудесником клинка. Последовательно попробовав прямые удары, режущие, уколы в уязвимые точки, типа подмышек живота и внутренней стороны коленных сгибов, и не добившись успеха, он первым же ударом в незащищенную часть тела едва не вывел Андрея из строя. Вернее, чего уж там, вывел… ну почти. Во всяком случае, его возможность защищаться, после первого же прошедшего удара, упала в разы. Так что следующая атака для землянина точно окажется последней…

— Что, сволочь, головка бо-бо, — мерзко заржал убийца. Но тут от двери послышался негромкий голос:

— Я советую тебе, Кумла, бросить клинок и поднять руки вверх, опустившись на колени.

Кумла?! Землянин вздрогнул и повел плечами. Но… ведь он же мертв? Да и не похож этот бродник на Толстого никаким боком. Вон какой сухой и поджарый. Хотя…

— Отстань, Ушем, — зло заорал тот. — Не вмешивайся в нашу дуэль!

— Это не дуэль, а нападение. Если бы ты хотел дуэли, то сделал бы официальный вызов, а не нападал бы из-за спины и не убивал тех, кто не имеет к этой твоей мести никакого отношения. Так что я пристрелю тебя, едва ты шевельнешься, — голос лидера команды «Потер» звучал довольно глухо. Похоже, он появился в «Белолобом красавчике» в полном обвесе и в шлеме. Но повернуть голову и убедиться в этом Андрей не рискнул. Впрочем, чем дольше оттягивалось начало последней схватки, тем больше он приходил в себя. Так что все эти разговоры были ему на руку-

— Ты не посмеешь! — взревел убийца.

— Посмею. И ты это знаешь, — спокойно отозвался тот. Убийца несколько мгновений буравил Ушема яростным взглядом, а затем вскинул подбородок и… завыл! Похоже, это действие ввергло всех в некоторый шок. Потому что никто не успел отреагировать на то, что в следующее мгновение убийца прыгнул вперед. Ну, почти… Хлопок выстрела все-таки раздался, но землянину уже не помог. Андрей резко выбросил руку вперед, даже не столько стараясь ударить (при такой скорости противника ни о каком осознанном ударе и речи быть не может), сколько просто выводя остриесвоего клинка на траекторию, по которой вроде как должна двигаться голова противника, а затем клинок его убийцы вошел ему в горло…

Часть вторая

Вниз

1

Локоть выше держи, бестолочь! Еще выше! Движение должно от груди идти! Не кулаком бьешь!! Вот ведь дал Господь ученичка! Стоп!

Андрей, тяжело дыша, опустил мечи и сделал шаг назад, выходя из зоны проекции симулятора. Седой старик с длинными волосами, перехваченными по лбу плетеным кожаным ремешком и заплетенными на затылке в тугую косу, недовольно подошел к землянину и свирепо постучал ему по лбу своим крепким, сухим кулаком.

— Ты думать будешь или нет? Это движение режущее, режущее… ну сколько раз мне нужно это повторить, чтобы ты запомнил? Здесь не ударить нужно, а полоснуть!

— Да понял, понял, — досадливо сморщившись, оправдывался Андрей, — увлекся просто. Там же сначала замах шел, вот у меня и получилось… ну рефлекторно. Набранную энергию не захотелось терять.

— Вот на этом-то таких, как ты, и ловят! — рявкнул старик, взмахнув своей единственной рукой. — Бьекам весь, как танцуете! Энергию он терять не захотел… да эту твою связку любой более-менее держащий в руках клинок фехтовальщик еще за пару дирсов увидит. И что тогда? Тут даже парировать не надо — пустил удар вдоль наружной части лезвия, а как тебя поведет — укол в подмышку, и все!

— А я с людьми драться не учился, — огрызнулся Андрей. — Только с тварями.

— И как, все правильно рассчитал? Действительно с людьми драться не понадобилось? — ехидно прищурившись, поинтересовался старик. — Или все-таки где-то маху дал? — После чего покачал головой и сноровисто ухватил землянина своей единственной, но невероятно сильной рукой за кисть.

— Пульс — сто восемьдесят ударов, нормально. Давай по новой всю серию, и на этот раз постарайся без ошибок. Не надо танцевать. Надо драться. Противник должен не только каждый удар, но каждое твое движение воспринимать как откровение, как что-то неожиданное, невозможное, невероятное… Иначе тебя довольно скоро добьют.

— Ну не знаю, — огрызнулся Андрей, — вряд ли в Коме найдется еще один такой идиот, как Селистерв Кумла, который снова решит зарезать меня этим ножиком.

— Найдется, и не один, бестолочь. Причем слухи о том, что ты прикончил этого урода, их число Только увеличили. Слава — она такая вещь, делает тебя не только знаменитым, но и лакомой мишенью. Так что вперед-вперед, работать, работать…

Ну да, тасхватка в баре «Белолобого красавчика», во время которой он почти умер, принесла ему очередную волну славы. Причем едва ли не большую, чем любые предыдущие. Хотя в этот раз его заслуги в этом почти и не было. По существу, единственной его заслугой за все время схватки было то, что он… не дал себя сразу убить. Все остальное сделали другие люди. А слава отчего-то досталась ему.

Как выяснилось, его возможный убийца, похоже, не имел никакого отношения к тем силам, которые стояли за Толстым. Зато к самому Кумле — самое непосредственное. Он оказался его отцом!

Когда пришедшему в себя Андрею, которого «удержал» Петрель, к его счастью, не только оказавшийся во время его боя с Кумлой-старшим поблизости, но и продолжавший в момент его «прихода в себя» все еще накладывать на него очередные лечебные формы, сообщили эту сногсшибательную новость, он ошалело выдавил сквозь только-только сращенное Петрелем горло:

— Но… кха-ак? Де-эти же невосмош… кха-а…

— Ну, ты даешь, парень, — усмехнулся Ушем, опустившийся на колено рядом с его гравиносилками. — Это здесь, в Коме, детей заделать невозможно, но ведь и никто из нас в Коме не родился. Андрей несколько мгновений обдумывал эту новость, за время которых Петрель наконец-то закончил очередную форму и начал устало подниматься на ноги, а затем озадачено просипел:

— Н-но вхе-едь…

Вот что, Кузьмич, — прервал его лидер команды «Потер». — Твоему «лечиле» и так тяжело тебя «держать», так что давай погоди с вопросами. Мы сейчас отволочем тебя в покои покойного Пангрима, где ты сам себя подлечишь, ну, насколько сможешь, а затем сразу переправим в медцентр. А то Петрелю еще леди надо заняться. Она-то куда больше тебя ждала…

А-а, — тут же вскинулся землянин. — А ка-ак о-онакх?

— Да ничего — выкарабкается, — добродушно усмехнулся Ушем. — И как это она под руку этому уроду попалась?

— О-накх… мнуа… у-умкх, — мрачно сообщил Андрей, потом, поняв, что все равно не способен ничего рассказать, и так форма, закрывающая располосованное горло, еле держится, энергично задвигал руками.

— Значит, тебя прикрывать полезла, — сделал вывод Ушем из его жестикуляции. — Узнала его и рванула на помощь. — Он вздохнул, покачал головой и констатировал: — Дура! Селистерв Кумла — один из Лучших фехтовальщиков Кома. ВСЕГО Кома. Ему та-ких, как она, и сотня не помеха! Да и ты…

Андрей молча кивнул. Да и что тут скажешь? Так и есть. Если бы его противник знал о комбезе или хотя бы решил прекратить попытки пробить его на пару попыток раньше…

Ладно, давайте, быстро волоките его куда Сказано, — поднимаясь на ноги, приказал лидер команды «Потер» столпившимся вокруг бродникам из команды Андрея. — А то ваш лидер даже с перерезанным горлом меня вконец заговорил.

— Эт мы счас, — торопливо забормотал Бабура. ка, первым впрягаясь в гравиносилки. А когда землянина уже выволокли из зала «Белолобого красавчика» и рысью потащили по улице поселения, наклонился к лежащему и восхищенно прошептал:

— Ну, ты, лидер, и крут! Самого Селистерва Кумлу в рукопашной схватке упокоить…

Андрей уставился на него ошарашенным взглядом, а затем отрицательно мотнул головой (отчего в районе горла резануло болью) и с трудом просипел:

— Это нейх йа…

— Как же — не ты, — хмыкнул Бабурака, — а чей клинок в его глазнице торчал? Мой, что ли? — Он покачал головой и, вздохнув, закончил: — И кто бы знал, что он родственник Толстого…

— Это — да.

Несмотря на одно и то же именование, только по нему отследить родственные связи Толстого Кумлы и вот этого внезапно объявившегося в поселении убийцы было практически невозможно. Ну не считать же, что все проживающие в России люди по имени Василий — непременно являются друг другу близкими родственниками? Или Иваны? Или Семены? Или пусть даже какие-нибудь носящие более редкие имена, типа Эдуардов? Так и здесь, в Коме, масса совершенно чуждых друг другу людей носила вполне себе одинаковые имена, прозвища, фамилии, патронимы или иные личные идентификационные именования. Так что угадать, есть ли между носящими схожее или даже вообще одно и тоже личное идентификационное именование какая-то родственная связь, в Коме было чрезвычайно трудно. Тем более, что вследствие полного смешения миров, цивилизаций и вселенных, творящегося в Коме, традиций подобных именований здесь существовало великое множество. Вследствие чего зачастую невозможно было понять, каким из вариантов именований человек тебе представился. Нет, понятно, что чаще всего это было имя или прозвище. Но чаще всего — не значит всегда…

— …то …акой …Элистрв …Умла? — просипел Андрей, когда очередной раз собрался с силами.

— Ну, ты даешь, лидер! — удивился Бабурака. — Это ж легенда Кома. Самый известный фехтовальщик! Он брал по сто тысяч за блой занятий в его фехтовальной школе. Единственный из всех. Остальные мастера, даже очень известные, перебивались десяткой-двадцаткой, а он брал сотню. И все равно отбоя от желающих не было. А ты его завалил! — Бабурака счастливо вздохнул. — Ой, шуму теперь будет…

— Ну, вот эта серия еще куда ни шло, — пробурчал старик, на мгновение породив у Андрея иллюзию, что его учитель способен на похвалу… но почти сразу же ее и развеял:

— Но всего одна проведенная без серьезных ошибок серия из двадцати — это ж уму непостижимо. Ты сопернику на дуэли что, будешь говорить: «Ой, у меня сейчас не получилось, давай заново с предыдущей связки», что ли? Так что давай, давай, не ленимся, все заново… И я вот еще тебе тут подправлю программку. Андрей мысленно взвыл. Это вот «чуть подправлю программку» достало его уже больше некуда. Ох, какими гуманными, как выяснилось, были Стук и Бандоделли…

Огром появился в его жизни внезапно. Андрей к тому моменту уже был выпущен из медцентра и начал постепенно восстанавливаться.

Как выяснилось из расследования, проведенного стражей поселения как раз в то время, когда он валялся в медцентре, — выжил он чудом. Того объема хасса, которым Селистерв Кумла напитал свой клинок во время последней своей атаки, хватило бы, чтобы напрочь сжечь землянину все каналы. Даже если бы он просто слегка задел землянина своим клинком… И подобный удар уж точно не остановило бы препятствие типа позвоночного столба. Но слегка тормознувший в начале атаки Кумлы Ушем успел-таки в последний момент всадить в убийцу два высокоуровневых «пакета» из своего штурмового комплекса, причем сконфигурированных именно под останавливающее действие. Нет, Кумлу это не остановило и даже не сбило с траектории, он все равно попал туда, куда собирался — в горло противнику, но концентрацию, вследствие дикой боли, убийца все-таки потерял. Поэтому в горло землянину врезался не артефакт, переполненный убийственной хасса и способный разрезать даже броню звездного крейсера (ну, если она не будет напитана хасса, чего, впрочем, за пределами Кома добиться было весьма затруднительно), а обычный кусок металла. Лезвие которого к тому же за время предыдущей схватки было изрядно изуродовано зарубками (как, впрочем, и лезвие клинка самого Андрея). И поего позвоночнику ударило как раз не остро отточенное лезвие, а вот такая вот зарубка. Причем прямо по цент ру массива позвонка… Короче, этот удар его немного укрепленный той формой хасса, которую внедрил в его организм Бандоделли во время тренировок в его клинике, позвонок выдержал. Ну, чудо, чего тут скажешь! Несколько случайностей — и все в его пользу. Как у японцев при Цусиме…

Но рассчитывать на то, что в следующий раз на него опять обрушится такой вот водопад чудес, больше не стоило. Нет, он надеялся, что удача его не оставит, но ставить на то, что она продолжит махать над ним своими крылами столь же интенсивно, — было глупо. Ведь на таких волосках все висело… Не купи он комбез… да что там комбез — не будь у него нового клинка, ни о каких зарубках на лезвии клинка Селистерва Кумлы, наличие которых и позволило ему остаться с пусть и висящей только лишь на позвоночном столбе, но все-таки не отделенной окончательно от тела головой, — и речи быть не могло. Старый клинок Андрея не только не смог бы хоть как-то повредить лезвию Кумлы, а, скорее всего, вообще был бы перерублен еще в самом начале схватки! Не успей Ушем вовремя выстрелить… да просто не окажись он настолько поблизости, чтобы успеть появиться в баре после получения тревожного сигнала ДО окончания их схватки…

Так что, чтобы не надеяться в будущем только лишь на удачу, надо было как можно быстрее повышать свою силу и мастерство. Поэтому, едва только встав на ноги, Андрей сразу же поволокся втренировочные покои — восстанавливаться после едва не случившейся гибели и всемерно повышать свои, как он уже ясно это осознавал, весьма скромные умения. Хоть бы как-то… Потому что без учителя возможности к росту мастерства были, почитай, эфемерными…

Там-то его и застал тот странный посетитель.

— Лидер, тут к тебе это… посетитель пришел.

Андрей, только что закончивший отрабатывать комплекс против «большого быстрого одиночного», опустил клинок и, тяжело дыша, развернулся к заглянувшему в фехтовальный зал дежурному. Ну да, он установил дежурства в команде. Двое бродников в полном боевом снаряжении. Один в их блоке, расположенном в «Белолобом красавчике», а второй в тренировочных покоях. Хватит уже с него внезапных нападений во вроде как безопасных поселениях.

— Кто?

— Не знаю. Однорукий какой-то.

— Какой? — удивленно переспросил землянин. Нет, инвалиды в Коме были. Не встречались сплошь и рядом, чего, по идее, можно было бы ожидать при таком-то уровне опасности (увы, твари Кома чаще убивали, чем ранили), но и не были такой уж большой редкостью. Потому что не всякое поражение могла излечить даже столь продвинутая медицина. Поражения хасса степеней выше шестой не лечись. Никак. Да что там шестой, даже четвертую степень лечили в считаном количестве медцентров и клиник. А куда денешься, это — Ком… Но, как правило, инвалиды практически никогда не покидали пределов тех поселений, в которых проживали. Ком — опасное даже для здоровых и подготовленных, куда уж тут инвалидам… А в Балкере никаких одноруких не было. Точно. Был одноногий Ставк, владелец собственной лавки, торгующий в основном продуктами питания и плохонькими, но дешевыми вытяжками из ингредиентов собственного производства. Была парочка одноглазых бродников, подвизавшихся в командах на должностях техников или завхозов. А вот одноруких не встречалось.

— Однорукий, — вновь повторил дежурный. — Правой руки нет вот досюда.

— На себе не показывай, — машинально произнес Андрей, как это обычно делала его мать, когда он, еще ребенком, увлекшись рассказом, показывал, как Петька расцарапал руку или, там, Сашка выбил себе зуб.

— Чего? — не понял дежурный. Землянин махнул рукой.

— Ничего. Ладно — зови.

Посетитель оказался довольно пожилым или, как минимум, выглядел таковым. Но одет он был в Довольно дорогой комбез «Пашк-92М» последней модификации, по своим качествам практически не уступавший его собственному «Штуру-22К», а то и превосходивший его. Что для инвалида было

код очень и очень круто. Ну не встречалось среди них так уж заметно обеспеченных людей.

Шагнув в зал, посетитель окинул Андрея цепким взглядом и… даже не улыбнулся, а, как бы это сказать попонятней, — сложил на своем лице некую условную пиктограмму улыбающегося солнышка, составленную из множества морщин, морщинок и морщинюшек, густо покрывавших его лицо.

— Рад приветствовать знаменитого Куйзмитша, — громко поприветствовал он землянина. — Отрадно, что победитель легендарного Селистерва Кумлы не почиет на лаврах, а занят постоянным повышением своего мастерства.

Андрей насупился. Ну не нравилось ему, когда его именовали «победителем». То есть не вообще, а вот конкретно в этом случае. Потому что прекрасно осознавал, что не имеет абсолютно никаких прав на этот титул. Ну не был он победителем легенды Кома… Хотя, с другой стороны, победителем Селистерва Кумлы его именуют в первую очередь потому, что все, кто принимал участие в той схватке, имеют на подобный титул еще меньше прав, чем он. Но он бы все равно отказался от подобной чести, если бы… если бы это не работало так серьезно на достижение поставленной им перед собой большой цели. Однако все равно упоминание подобного «титула» вслух землянина раздражало.

— Чего хотел? — раздраженно спросил он. Старик не стал сразу отвечать, а наклонил голову набок и принялся с интересом рассматривать стоящего перед ним «знаменитого Куйзмитша».

— Слушай, старый, — не выдержал землянин через пару асков, — если тебе надо было на меня посмотреть, то ты исполнил свою великую мечту, а теперь — вали отсюда и не мешай мне заниматься. Лады?

— Ты не победил Селистерва Кумлу, — внезапно заявил однорукий. Причем не спросил, а именно заявил. Огласил, так сказать, свои выводы. Землянин вскипел.

— Да, и что? А теперь пошел отсюда, и можешь всем рассказать, что бродник Кузьмич лично тебе признался в том, что он НЕ ПОБЕДИЛ легенду Кома Селистерва Кумлу. Ты для этого меня искал?

— Нет, — старик расплылся в еще большей улыбке, превратившей его изрезанное морщинами лицо в прямо-таки символ счастья и вселенской доброты… вследствие чего землянин отшатнулся назад и машинально принял фехтовальную стойку, подняв перед собой руку с клинком.

— Не сердись. Я искал тебя, чтобы посмотреть на тебя и решить, каков ты, — мягко продолжил посетитель. — И я увидел, что ты — человек чести.

— Потому что я присвоил себе победу, которой не было? — криво усмехнулся землянин.

— Потому что тебя это гнетет, — поправил его старик. — А победу тебе присвоил не ты сам, а людская молва. Причем, судя по тому, что даже в этом поселении ее никто не оспаривает, а, наоборот, любой готов рассказать, что именно в его поселении живет столь знаменитая личность, для этого были некоторые основания. Или я не прав?

— Основания — были, — остывая, пробурчал землянин. — Победы — не было. Селистерв Кумла умер с моим клинком в глазу, но этот клинок оказался тамскорее случайно, чем вследствие моего мастерства. А я не умер в этот момент потому, что другой бродник успел всадить в моего противника два «пакета» из штурмового комплекса «Огем-14М».

— Он вмешался в вашу дуэль? — удивился старик. — Вот так, нагло, на глазах у всех?

— А не было никакой дуэли, — раздосадовано произнес Андрей. — Селистерв Кумла напал на меня внезапно, со спины, в баре, собираясь не победить меня в честной схватке, а просто зарезать.

Старик понимающе кивнул головой. — Да, это вполне в стиле их подлой семейки, — он показал на обрубок своей руки. — Вот это сделал тоже он. И так же напав внезапно и со спины. А потом сбежал от меня в Ком.

Андрей изумленно уставился на стоявшего перед ним инвалида. Да кто же он, интересно, такой, если от него, однорукого, сбежал в Ком сам Селистерв Кумла?

— Я, как видишь, последовал за ним, — продолжил между тем старик. — Хотя здесь я был ему не соперник.

Землянин понимающе кивнул. Сеть каналов оперирования хасса в изуродованном теле невозможно сбалансировать. Поэтому даже в случае упорных и длительных тренировок в этой области инвалиды были способны сконфигурировать хасса мощностью не более десятой части от той, что была доступна для здорового человека. Хотя в возможностях предельно тонких манипуляций с хасса они здоровых людей часто превосходили… А фехтовальщик со столь слабой хасса для Кома — мясо. Во всяком случае, на средних и низких горизонтах.

— Но я — ждал. Ждал, пока появится кто-то, кто сумеет отомстить за меня и мою дочь, обесчещенную и убитую его выродком. Ждал. — Старик вздохнул и закончил: — И дождался! — И в следующий момент он даже не опустился, а рухнул на одно колено и произнес торжественным до… до… до отвращения голосом: — Бродник по прозвищу Куйзмитш, прими мой меч, мою кровь и мою жизнь!

Андрей несколько мгновений недоуменно разглядывал стоящего перед ним на одном колене однорукого старика, а затем осторожно спросил:

— И что это было?

— Вассальная клятва, сынок, — усмехнувшись, отозвался старик уже вполне нормальным голосом: — Ты должен ответить: «Принимаю, и да будет тому свидетелем Господь!» Ну, так это было положено у нас, на Растее, когда эти клятвы еще имели смысл, — старик окинул его веселым взглядом и поинтересовался: — Так как, будешь говорить?

— Кхм… — Землянин слегка смутился. Сначала он принял деда за сумасшедшего — весь этот пафос, Дикие истории про обесчещенную дочь, клятвы… Индийская мелодрама, блин! Но сейчас склонялся скорее к тому, что просто что-то не понимает. — Дело в том, что я…

— Не понимаешь, зачем тебе такая обуза? — усмехнулся старик. — Просто я могу научить тебя владеть клинком не хуже, чем это делал Селистерв Кумла…

Как рассказал старик, портал из Кома на Растею открылся около сотни лет назад. Причем на том континенте, на котором он открылся, как раз было время, более всего напоминающее эпоху Сражающихся провинций в земной средневековой Японии (впрочем, ситуация на других континентах отличалась не сильно кардинально). Вследствие чего мастерство фехтования в этом мире, причем реального, боевого, а не спортивного, пребывало аккуратна пике своего развития. Вкупе со всеми иными составляющими соответствующей эпохи — вассальными клятвами, рыцарским или, там, самурайским кодексом, дуэлями, правом на частную войну и всем таким прочим… Естественно, открытие портала не прошло бесследно, а наоборот, изменило очень многое — сначала торговые и финансовые потоки, потом, постепенно, моду, предпочтения, традиции и, в конце концов, моральные нормы. Причем, по меркам обычного развития социума, — довольно резко. Практически мгновенно. Поэтому к моменту начала действия излагаемой истории на Растее сложилась этакая мешанина из знаний, традиций и представлений, в которой некие поступки у некоторой части общества считались жутким бесчестьем и подлостью, а у другой — «ничего личного, просто бизнес». Причем та часть общества, которая считал «просто бизнесом», оказалась накрепко связана с запортальными торговцами, поэтому мнила себя практически неприкасаемыми…

Что ж, в процессе рассказа старика Андрею стало понятно, как Толстый вырос в такого урода, каким он был. Безнаказанность, даже мнимая, напрочь сносит башку и у более психологически стойких людей, а уж Толстого таким было никак не назвать… Как бы там ни было, однажды они с отцом перешли черту, и им пришлось, воспользовавшись своими связями среди запортальных торговцев, бежать в Ком, потому что на Растее их точно бы прикончили. Уж слишком многие горели желанием это сделать. Ну а вслед за ними отправились те, кто посчитал, что изгнание — слишком слабое наказание для подобных тварей…

— Так, на этом пока закончим. А то ты уже начал повторять ошибки — ну куда это годится? Андрей опустил клинки и снова сделал шаг назад, выходя из зоны проекции. Неужели это конец тренировки? Да, нет, не может быть — он же еще вполне держится на ногах. Хотя уже и с некоторым трудом… И учитель его не обманул.

— Значит, так, сейчас иди вон туда, к зеркалу, и, в качестве отдыха, отработай по пять раз раздельные комплексы для правой и для левой руки.

— Сейчас, чутка передохну…

— Немедленно! — вскипел Огром. — Ты что думаешь, что перехватывать клинок левой рукой Тебе придется свежим и после отдыха? Не-ет, бестолочь, скорее всего, тебе надо будет делать это после тяжелого боя, когда ты будешь на последнем издыхании, да еще и раненный в правую руку!

— Учитель, у вас вообще хоть кто-то нормальный в учениках был? — криво усмехнулся землянин, обреченно двинувшись в дальний угол тренировочного зала, стены которого были облицованы зеркальными панелями, как в каком-нибудь балетном зале. — А то все — бестолочь, криворукие…

— Нет, — хмыкнув, отозвался растениец. — Но природа удивительна в своем разнообразии. Мне никогда не попадались ученики, бестолковые одинаково. Иначе я бы уже давно смог стать великим учителем. А так…

Огром скромничал, он на самом деле оказался великолепным учителем. Нет, в принципе, он был великолепен во всем — в ковке металла, обработке кости, шкур, производстве вытяжек и варке… ну, наверное, это можно было называть зельями. А куда было деваться? В Коме нужно было как-то зарабатывать, а идти обычным путем — в бродники, растениец вследствие своего увечья не мог. Вот и приспосабливался, осваивая другие профессии. Ну, из числа тех, которыми он так или иначе овладел еще на своей во многом еще средневековой Растее. Тем более, что, как выяснилось, в этих областях деятельности в Коме его увечье ему не так уж и сильно мешало. Вследствие того, что высокотехнологичные цивилизации предоставляют инвалидам куда больше технологических возможностей как-то купировать свои физические недостатки, чем миры, находящиеся на уровне развития земного средневековья… Но лучше всего он, конечно, владел умением обучать владению клинком. Потому что фехтование было его кумиром, его страстью, его богом… Так что совершенно немудрено, что после того, как это выяснилось, Андрей привлек его к тренировкам своей команды. В конце концов, он собирался обосновываться на одиннадцатом горизонте. А там клинок из вспомогательного оружия становился одним из основных. Если не самым основным. Поскольку против тварей нижних горизонтов даже тяжелое оружие уже не сильно-то и катило. Не говоря уж о таких практически стандартных на пятом-восьмом горизонтах вещах, как штурмовые комплексы. После девятого горизонта высокотехнологичное вооружение, произведенное снаружи Кома, начинает резко терять позиции, уступая пальму первенства… ну, наверное, это можно было назвать артефактами. И клинки в этом ряду занимали одно из первых мест.

— Здравствуйте, учитель!

— Здравствуй, здравствуй, девочка. — Лицо Огрома впервые за день сложилось в столь удивившую Андрея при первой встрече улыбку-солнышко— Уже переоделась? Проходи. Сядь вон там, а то эти тупые краграмнолы тебя затопчут, когда ввалятся в зал.

Андрей усмехнулся. А все-таки у деда оказалась одна слабость. И это были отнюдь не женщины. Вернее, не так — не все женщины. А только лишь умные Женщины. За время своих скитаний по Кому растеец овладел искусством изготовления разных вытяжек и смесей из местных ингредиентов. Вернее, не так. Скорее, онприспособил уже имеющиеся у него знания и навыки к местным ингредиентам и доступным здесь, в Коме, технологическим возможностям. Ну как сумел. А сумел он неплохо. Ибо имел в этой области если и не талант, то, как минимум, нюх. И удачу. Поэтому изготавливаемые стариком… даже не препараты, а, скорее, зелья и эликсиры пользовались в тех поселениях, в которых он поселялся на какое-то время, достаточно большой популярностью. Причем настолько большой, что вполне позволяли ему существовать в Коме относительно безбедно. Даже, считай, обеспеченно.

Нет, кое-какие препараты в Коме делались едва ли не в каждом поселении. Простенькие «лечилки», стимуляторы, а так же антидоты, сконфигурированные против ядов и токсинов тварей, характерных именно для данной местности, были весьма распространены. Более того, в некоторых поселениях имелись даже лаборатории, производящие препараты уже следующего уровня — адапторы, регенераторы, комбинатермы. А кое-где, даже было налажено производство картриджей для многофункциональных медицинских систем. Но таких лабораторий было уже очень мало. И потому, что стоимость оборудования подобной лаборатории приближалась к стоимости билета из Кома, и потому, что в Коме был большой дефицит образованных специалистов, способных хоть сколько-нибудь эффективно работать на подобном оборудовании.

Огром же, как выяснилось, научился делать что-то подобное препаратам второго уровня, замучваая варево в медной кастрюльке на дровяной плите… ну, фигурально выражаясь, конечно. То есть для изготовления подобных препаратов ему хватало возможностей оборудования, которое было на пару порядков дешевле того, что использовали лаборатории. Да, препараты лабораторий, несомненно, были лучше — сильнее, более продолжительного действия, с меньшими побочными эффектами и так далее, но если учесть, что «зелья» старика стоили раз в десять дешевле лабораторных…

Однако, как выяснилось, старика это не радовало, а, скорее, огорчало. Потому что растеец, как выяснилось, оказался перфекционистом не только в фехтовании. И поэтому, несмотря на то что уже изготавливаемая им продукция вполне пользовалась немалым спросом, Огром упорно пытался поднять качество своих зелий на тот уровень, который выдавали специализированные лаборатории. Но… на этом пути перед ним стояли практически непреодолимые препятствия в виде отсутствия базового образования и навыков работы с высокотехнологичным оборудованием. Нет, кое-чтоон все-таки сумел освоить. Но именно кое-что… Чего, увы, было явно недостаточно. И так продолжалось до того момента, пока Огром не столкнулся с Эстилен.

Как неожиданно выяснилось, кларианка была по образованию… ну, ближе всего по земным меркам, наверное, подошло бы «химик-технолог». Вот тольКо в отличие от земных представителей данной проФессии ее профессиональные знания охватывали Не только химические процессы, но и процессы вну злотникаа триядерного взаимодействия, и биоэнергетические реакции, и массу других областей. Короче, они со стариком оказались как бы на двух противоположных полюсах одной профессии. Огром не имел базового образования и не был обучен работать с высокотехнологичным оборудованием, зато обладал огромным чутьем и массой практических знаний, а Эстилен обладала хорошей базовой подготовкой и обладала навыками работы… ну, или была способна освоить любую лабораторную или даже полупромышленную установку, но не имела почти никакого практического опыта… Ее и пригласили-то в Ком именно для работы на подобном производстве, но… ох, как это говорится — не родись красивой. Она еще дома намучилась с тем, что на нее западали всякие «брутальные» типы, не очень-то понимающие слова типа «ты мне не нравишься». И в Ком-то сбежала изза подобной истории. И… нарвалась на то же самое практически сразу по прибытии.

Но, как бы там ни было, спустя пару саусов, которые, вполне ожидаемо, были наполнены руганью, слезами, категорическими отказами даже приближаться к «этому хаму» или цветастыми характеристиками «кривых рук» и умственных способностей «этой курицы»… ну и так далее, внезапно оказалось, что единственным человеком во всей команде Андрея, который вызывает у старого растейца чувство искреннего уважения, оказалась кларианка. Причем уважение Огрома оказалось настолько глубоким, что он даже согласился обучать девушку навыкам обращения с клинком. Чего ранее, по его же словам, никогда в жизни не делал. Потому что считал, что «баба железо в руки брать не должна — ей Господом другое предназначение дано». А тут такие новости…

— Ну что, закончил? — сварливо поинтересовался старик, когда Андрей завершил последний из заданных комплексов. — Тогда давай, иди мойся. А я с девочкой поработаю. Ну, пока эти твои криворукие не набежали.

Землянин внутренне усмехнулся. Огром очень сильно привязался к Эстилен. Впрочем, и Эстилен к нему тоже. Они нисами торчали в комнате, которую Андрей выделил старику под… ну-у-у… что-то типа лаборатории (правда, скорее алхимической, чем химической), из-за дверей которой постоянно доносился гул газовой горелки, клекот кипящих реактивов и гул вытяжки, а временами и восторженные крики кларианки: «Учитель, у меня получилось! Смотрите, получилось!», или в общей зале, за столом, заваленным распечатками с формулами, графиками и диаграммами, над которыми склонялись вместе две головы — седая, с косой, и светло-русая, с волосами, закрученными привычным узлом, или просто стянутыми в длинный хвост, опускавшийся почти до попы. Растеец при этом, как правило, молчал, а кларианка водила пальчиком с ухоженным ноготком по распечаткам и, морща лоб, рассуждала о «нетипичном течении реакции Остола-Кмерье» или «повышенной волатильности соединений симметричных полиамидов». Что это такое и с Чем все это едят, никто из команды не представлял. Даже Огром. Но и влезать, с просьбой разъяснить никто не рисковал. И не потому даже, что парочку таких влезших из сторонней команды старик вызвал на дуэль и просто измочалил до состояния полного нестояния, а просто, ну, люди делом заняты — чего ж мешать-то? Наоборот, все помогать старались. Ну, кто чем мог. До трети добычи, которую приносила команда из своих рейдов, уходило в их комнату-лабораторию в качестве компонентов и реактивов. Причем безвозмездно. И никто даже не заикнулся насчет того, что подобный подход заметно уменьшает их собственные доходы. Ибо все время, прошедшее с момента схватки с Кумлой-старшим, они, как и было решено тогда в бане, добросовестно «фармили» пятый горизонт. Так что особенных доходов эти рейды не приносили. Хотя… в последние пару саусов от действий этой парочки пошел и некоторый положительный выхлоп. Вследствие того, что старик-растеец, благодаря помощи Эстилен, не только восстановил производство своих зелий и эликсиров, но и заметно улучшил их качество. Так что команде в последнее время удалось даже выйти по доходам в некоторый плюс.

Впрочем, в этот период Андрей на особенные доходы и не рассчитывал. Рейды для команды планировались не столько как возможность заработка, сколько как полевые учения. А все накопленные ранее креды безжалостно тратились в первую очередь на индивидуальные и групповые тренировки, во время которых устранялись те недостатки в индивидуальной подготовке и уровне слаженности, которые обнаруживались во время рейдов. Потому что Балкер был всего лишь очередной остановкой на его пути к одиннадцатому горизонту и порталу на Землю.

Так что траты на эксперименты Огрома и Эстилен Андрей изначально рассматривал не как расходы, а как инвестиции. В будущее. Тем более что старик с энтузиазмом занялся подтягиванием уровня фехтовальной подготовки членов команды. Что позволило сильно сэкономить на расходах на одного из наиболее важных тренеров. Вследствие чего даже первоначальные расходы на растейца и кларианку можно было условно считать сведенными в ноль…

— Ну что, как там дед? Не загонял ты его? — поинтересовался Легкий, завалившийся в раздевалку, когда Андрей уже вышел из душа и натягивал комбез. — Или он сейчас с Эстилен возится? — Он хохотнул. — Ох, смотри, лидер, — уведет он у тебя девушку, ей-богу!

Землянин усмехнулся. Несмотря на все его громкие заявления, Эстилен почему-то все продолжали считать именно его девушкой.

— Загонял — не загонял, а, сам знаешь, его сил и на тебя хватит. Уж можешь мне поверить.

— Ну-у-у, я в этом и не сомневаюсь! Ох, видно, грехи наши тяжкие… иначе за что нам такое наказание? В раздевалке послышался смех. И согласные стоны. Да уж, Огром гонял парней и в хвост и в гриву. Поменьше, чем самого Андрея, с которым он занимался долго, упорно и индивидуально, но… в других-то командах и такого не было. Там бродник, вернувшись из рейда, как правило, на все время пребывания в поселении становился совершенно свободным. И развлекался как хотел и в том объеме, на который хватало толщины кошелька… Так что поначалу кое-кто даже ворчал. Но в настоящий момент пользу от занятий с подобным мастером почувствовали все. Кто на чужих примерах, а кое-кто уже даже и на собственной шкуре. Во время одного из рейдов. Ибо, как ни крути, а Огром был великолепным учителем. Сейчас, спустя блой почти после начала занятий с ним, Андрей, пожалуй, рискнул бы выйти врукопашную против Селистерва Кумлы и со вполне себе реальными шансами на победу.

Землянин закончил одеваться и негромко окликнул:

— Гравенк…

— Да, лидер?

— Вечером не расходитесь. Надо будет сесть и подумать, что делать дальше.

В раздевалке мгновенно замолкли все разговоры и на Андрее скрестились десятки глаз. Это что, их не очень прибыльная и напряженная, но уже привычная и даже где-то размеренная жизнь уходит в прошлое? Интересно, какие-такие идеи возникли в голове у их знаменитого лидера? Что он собирается им предложить? Но землянин молча усмехнулся и вышел из раздевалки.

2

В тот глухой уголок седьмого горизонта на первый взгляд был совершенно пуст. Жесткий кустарник, неравномерным ковром покрывавший скудную почву, среди которого то тут, то там возвышались голые валуны, иногда достигавшие размеров настоящих скал, густая дымка, ограничивающая обзор максимум каршемом, да торчащие кое-где купы из пяти-семи деревьев, усеянных темными пятнами еще не дозревших плодов. Деревья назывались лорскиртами. Ходили слухи, что их плоды скупщики покупают по тысяче кредитов за штуку, а с одного дерева в период плодоношения можно снять до трех сотен плодов, но так ли это на самом деле — никто точно сказать не мог. Хотя лорскирты плодоносили практически каждый урм, на заготовку их плодов не рисковал отправляться никто. Более того, на весь период их плодоношения все поселения, расположенные поблизости от мест скопления этих деревьев, запасались максимальным количеством боеприпасов, гранат, жидкости для огнеметов и наглухо закрывались. Потому что в этот период к деревьям стягивалось просто невероятное количество тварей, приходивших полакомиться плодами не только со всего горизонта, но и с парочки соседних. Причем в этот момент сами они между собой не дрались, ну, типа, как во времена «водяного перемирия» в земных джунглях, воспетого Киплингом в его великолепной «Книге джунглей». Но стоило только поблизости появиться людям…

— Идут! Основной прайд на одиннадцать часов, а разведчики — на три и на восемь.

— Принял…

Эти слова не были произнесены вслух… ну, как минимум, не настолько громко, чтобы их можно было расслышать с расстояния далее, чем скитч-другой, однако пасшееся на расстоянии пары-тройки саскичей семейство каменных мокриц внезапно настороженно замерло, раскинув свои шсгачувствительные вибриссы, а затем, покачав ими с пару асков из стороны в сторону, пыхнуло несколькими темными ядовитыми облаками и торопливо поползло прочь. Ну а еще через три-четыре аска на один из огромных валунов, возвышавшийся над кустарником где-то на пару человеческих ростов, гибко взлетело мощное тело молодого ракрона.

— Приготовились…

Несколько дирсов молодой самец настороженно рассматривал окружающее пространство, а затем разинул пасть и коротко рявкнул. После чего, где-то еще через скитч, кусты, расположенные слева от валуна, на котором стоял молодой ракрон, зашевелились, и на свободную от кустов площадку, представлявшую собой, похоже, выход коренных пород, расположенную между полудюжиной валунов, лежащих этаким незамкнутым амфитеатром, прыжками выскочило девять ракронов во главе с крупным старым самцом, шкура которого была покрыта десятками шрамов. Что или кто оставил эти шрамы — было непонятно. Особенно в свете того, что твари Кома, практически поголовно, обладали очень и очень солидной регенерацией. Так что шрамы должны были уже давно зажить и рассосаться. Но вот не рассосались…

Самец был стар, опытен и потому сразу насторожился, замерев на месте и до предела раскрыв носовые пазухи. Что он там учуял — непонятно. То ли просто уловил некие сдвиги фоновой хасса, то ли унюхал какие-то следы уже практически полностью рассеявшихся ядовитых облаков, выплюнутых каменными мокрицами. Но было уже поздно…

— Начали!

Первые выстрелы по вожаку не попали. В отличие от большинства остальных членов его стаи. Впрочем, одиночные попадания даже из самых тяжелых носимых комплексов ракронам особенно сильно повредить не способны, во всяком случае, взрослым, но вот замедлить, лишить маневренности, силы, уменьшить радиус возможной атаки — вполне. Так что уже в следующий дирс после первого залпа лучи и трассы оружейных комплексов мгновенно скрестились на тех тварях, которых зацепило особенно сильно. Нападающие, совершенно разумно, постарались в первую очередь максимально уменьшить общее число врагов. Уж больно опасными тварями являлись ракроны… Но это очень не понравилось вожаку, который, Взревев, совершил просто умопомрачительный прыжок вперед и вверх, нацелившись на вершину самого крупного из лежащих неоконченным амфитеатром валунов. С тактической точки зрения это было логично — занять точку с максимальным обзором, уточнить обстановку, парой-тройкой рыков-команд раздать задачи другим членам прайда, после чего лично, как основной ударной силе прайда, обрушиться на главную опасность… Вот только когда он уже был в воздухе, на вершине валуна, будто бы из ниоткуда, возникла фигура бродника, вооруженного парой клинков, лезвия которых буквально пылали от накачанного в них хасса. Летящий вожак не сдался сразу, попытавшись уже в воздухе извернуться так, чтобы прямо при приземлении дотянуться до неосторожно… ну, или нагло проявившего себя врага и полоснуть его своими чудовищными когтями. Но едва только он успел обозначить свой рывок, как спокойно стоящая на вершине валуна фигура качнулась всторону, уходя из-под удара, а затем также взвилась в воздух и, в свои очередь гибко извернувшись, обрушила на загривок матерой твари свои, слепящие сиянием хасса клинки… Ну, слепящие в глазах тех, кто владел хасса. Но на этом поле охоты… или, скорее уж, боя — таковыми были все присутствующие. А вернее, участвующие. Одни были способны к этому изначально, как коренные обитатели этого пронизанного хасса места, а другие овладели этим после того, как умудрились в него попасть…

Этот рейд на седьмой горизонт был первым. Нет, не в том смысле, что команда никогда ранее не была на седьмом горизонте. Были. Хотя всего лишь пару раз… Этот рейд был первым в том смысле, что именно этим рейдом начинался новый этап развития команды «Кузьмич».

Почти полтора блоя они утюжили пятый горизонт. Упорно. Регулярно. Уходя в рейды максимум на саус. И, по возвращении задерживались в Балкере также не меньше чем на саус, а частенько и на полтора. За это время команда практически сожрала все накопленные теми двумя фантастически удачными для нее рейдами финансовые ресурсы. О, нет, они не были просто, так сказать, «проедены». Большая часть их ушла на оплату обучения и тренировок. Ну и на подтягивание оснащения команды к ее новым возможностям, возникшим в результате этих тренировок. Нет, закупить удалось далеко не все. Ибо возможности команды возросли довольно серьезно. А деньги шли в первую очередь именно на обучение, оставляя оснащение на потом. Поэтому теперь команда была способна использовать довольно широкую номенклатуру вооружения, часть из которого, кстати, считалась стационарными образцами. И в первую очередь не потому, что в команде появились специалисты, способные с ними обращаться (хотя они, естественно, появились), а потому, что были сначала разработаны, а потом и отработаны тактические схемы, позволяющие максимально использовать их огневую мощь и при этом купировать их основные недостатки — громоздкость, большую энергоемкость, малую подвижность и так далее… Вот только этот класс вооружения стоил просто Немерено. Поэтому ни одной единицы подобного типа на вооружении команды пока не было. Не на что было их закупить. Да и с другими образцами, несколько более привычными для бродников Кома, но все равно способными серьезно увеличить возможности команды, дело обстояло абсолютно аналогичным образом. То есть и на их покупку денег тоже не было. По существу, за эти полтора блоя серьезная закупка новых образцов вооружения состоялась только один раз — в самом начале, сразу после успешного рейда на восьмой горизонт, когда они завалили краграмнола. Все последующие покупки представляли собой почти исключительно апгрейд. Частенько, в принципе, довольно серьезный, но также не предельно возможный. Причем последняя, так сказать, волна этого апгрейда пришлась как раз на подготовку этого рейда. И он практически досуха высосал все остатки финансовых средств, которые еще находились как на счетах команды, так и на личных счетах составляющих ее бродников. Более того, часть снаряжения пришлось взять в долг.

И во многом именно поэтому команда сейчас и находилась здесь, на седьмом горизонте. Деньги были нужны, и срочно. Причем в первую очередь не для того, чтобы закрыть долги, это было лишь незначительной частью планируемых расходов, а для перехода на следующую ступень развития. Команда выжала с пятого горизонта практически все, что возможно. И теперь ей уже стало тесно на этом горизонте. Но чтобы двигаться ниже, нужно было серьезно обновить вооружение и снаряжение, а также заметно вложиться в развитие тех бонусов, которые у нее имелись к данному моменту. Ну, чтобы получить от них максимальную отдачу. Так что, по прикидкам Андрея, минимальный объем средств, которые им были сейчас необходимы, приближался к трем с половиной миллионам кредов. Такую сумму на пятом горизонте получить, пусть не за один рейд, но все-таки достаточно быстро, было невозможно. На шестом… на шестом — можно. Была там пара-тройка вариантов, способная пусть не за один, но за пять-шесть рейдов принести сравнимый доход. Вот только работать эти варианты хоть с какой-то вероятностью на успех нужно было в достаточно специфическом оснащении. На которое, увы, денег не было. А вот седьмой горизонт был несколько более… перспективен. Ну, теоретически. Лезть же опять на восьмой Андрей не хотел. Один раз удалось — и пока хватит. На восьмом очень даже легко можно было положить всю команду.

— Одиннадцать туш, лидер, — с довольным видом доложил Гравенк, когда Андрей закончил вырезать сатоузлы у заваленного им лично вожака. — Три взрослые самки, более-менее сравнимые с твоим красавцем, и семь туш молодняка. Четыре самки и три подросших самца. В общем — неплохой улов.

Андрей молча кивнул и, вытерев лезвие малого хлинка, который использовал в качестве разделочного ножа, одним привычным движением воткнул его в ножны.

— Крупный, — уважительно произнес Гравенк, Кивая на добычу землянина. — Эк ты его… одним аром!

Лидер команды «Кузьмич» молча улыбнулся Криво. Потому что до сих пор пребывал в некотором шоке… Нет, понятно, что занятия с Огромом подняли его фехтовальное мастерство на новую высоту. Если в самом начале, во время тренировок в клинике Бандоделли с профессором и со Стуком, Андрей под их влиянием стал довольно пренебрежительно относиться к области фехтования, относящейся к бою людей между собой (о чем, впрочем, позже успел не раз пожалеть), — мол, против тварей это не слишком поможет, то тренировки с растейцем явственно показали ему, что в фехтовании нет ничего не то что бесполезного, но и хотя бы малозначительного. Более того, в процессе обучения у растенийца выяснилось, что фехтовальные приемы, столетиями отрабатываемые людьми для схватки друг против друга, вполне эффективны и против тварей. Ну со своей спецификой, конечно…

— Ты должен быть готов ударить не тогда, когда твои ноги или, там, тело заняло правильную с точки зрения техники позицию, — наставлял его Огром, — а тогда, когда твой враг даст тебе шанс на это. То есть всегда. В любой дирс. Из самого неудобного положения. Ударить не только острием или лезвием, но всем, чем подвернется возможность, — гардой, навершием, да оттопыренным большим пальцем в конце концов…

И все те комплексы, которые он освоил еще в клинике Бандоделли, — «против мелких стайных подвижных тварей», «против крупных защищенных одиночных», он теперь отрабатывал абсолютно по-другому. Не просто совершенствуя технику, а стараясь реально нарабатывать связки против совершенно конкретных тварей — стай Плешивых котов, краграмнола, мимикра, тщательно подстраивая эти стандартные «ката» под вес, размеры и скорость конкретных противников… А если учитывать еще и то, что Огром приволок с собой массу программ для виртуального симулятора, которые он, к тому же, еще и постоянно «поправлял», бывало, и по десятку раз за одну тренировку, мгновенно подстраивая их под уровень и скорость развития своего ученика, то в том, что он одними лишь клинками завалил одну из наиболее опасных ординарных тварей Кома, в настоящий момент не было ничего так уж неожиданного. На том-то уровне, на который его не столько даже поднял, сколько, можно сказать, загнал Огром…

Но даже умом понимая все это, поверить в то, что он, вот только что, буквально поллука назад, в одиночку завалил старого ракрона, Андрей до конца все еще не мог. Потому и молчал, привыкая к мысли, что он теперь способен на нечто подобное на самом деле, а не в тренировочном зале.

— Так, давайте быстрее, — подогнал Гравенк бродников, занимающихся разделкой туш ракронов, поняв, что лидер не очень настроен на разговор, — сакрамасы уже на подходе. У вас не более лука!

— Да знаем, Гравенк, — не мельтеши! — огрызался Бабурака, сноровисто орудуя здоровенным Разделочным ножом. После того случая в баре он Добровольно принял на себя обязанности личного телохранителя Андрея, а также его же… ну-у-у… назовем это ординарцем. Вот и сейчас он, не претендуя на сатоузлы, селезенку, почки, глаза и печень, которые землянин вырезал лично, занялся дальнейшим освежевыванием туши вожака, которого завалил Андрей. Причем огромная башка этого старого ракрона, которую землянин сумел отделить от тела всего одним сдвоенным ударом своих напитанных хасса парных клинков, уже была водружена им на гравиносилки и подготовлена к транспортировке. А в настоящий момент бродник был занят снятием шкуры. Хотя на хрена она нужна? Для доспехов — слишком тяжела в работе и, с другой стороны, все-таки недостаточно прочна, чтобы выигрывать у материалов, поставляемых снаружи Кома, а в качестве одеяла или ковра… ну мы же не укрываемся доской или каменной плитой. А шкура ракрона такая же жесткая и не намного легче.

— Стая на семь часов! — последовал доклад одного из дозорных.

— Численность? — возвысил голос Гравенк. После той схватки в баре он как-то быстро выдвинулся на позицию заместителя лидера команды. Сначала это произошло потому, что после боя с Селистервом Кумлой Андрей почти полсауса провалялся в медцентре и, соответственно, никак не был способен заниматься командой. А заниматься ей было надо, да и потом его почти сразу взял в плотный оборот Огром, несколько саусов доводивший землянина до такого состояния, что он вечером едва доползал до своей комнаты и падал в кровать без сил. Так что когда, наконец, лидер команды втянулся в нагрузки и у него появились силы на что-то еще, кроме тренировок, выяснилось, что все уже неким образом работает само собой. Причем в полном соответствии с озвученными им планами. И все уже как-то привыкли к тому, что лезть к лидеру со всякой текучкой нет необходимости. Все можно решить с Гравенком. Даже «сухих дежурных» на время очередного, случающегося в первый же вечер после возвращения из рейда «прихода Медведя», ставшего святой традицией команды, теперь назначал именно он. Андрею же достаточно не столько даже утверждать, сколько, так сказать, молчаливо «освящать» его решения… Впрочем, «сухие», как правило, назначались из тех, кто как-то залетел в рейде. Так что особых обид на Гравенка в команде ни у кого не было, даже в отношении дежурств, остальные же обязанности зама он также исполнял вполне себе толково. Ну да после почти урма лидерства в собственной команде-то… И, кроме того, был подчеркнуто уважителен с Андреем и ни единым словом не пытался оспаривать его решения. Так что его положение заместителя в конце концов приняли все. В том числе и сам Андрей, и Даже Легкий с Кинжальником.

— Два десятка особей, — тут же отозвался дозорный. И добавил: — Помощь не требуется, — сразу после чего с той стороны послышались хлопки выстрелов штурмовых комплексов, переведенных в Режим пониженной мощности. В таком режиме энергия выстрелов была, конечно, заметно ослаблена, так что для поражения тварей требовалось заметно больше попаданий, но зато звук от выстрелов уже на расстоянии сотни шагов практически сливался с фоновым шумом.

— Быстрее, парни! — обеспокоено взревел Гравенк. — Дирсы сквозь пальцы утекают.

И тут же, будто нарочно подтверждая сказанное, пришел доклад с другого направления:

— Стая на три часа. Полтора десятка особей: — Подобную, «часовую» идентификацию угрозы в команде ввел сам Андрей. Припомнив рассказы своих отслуживших товарищей. Она обеспечивала достаточную точность и была интуитивно понятной… ну, после того, как он объяснил, что такое «час» и нарисовал циферблат. В Коме-то время считалось по-другому… Так что к такому способу привыкли быстро. Хотя Кинжальник долго пытал Андрея насчет того, где это живет народ с шестью пальцами на каждой руке[4]…

— Стая на одиннадцать часов!

— Стая на два часа!

— Так, все по местам! — заорал Гравенк. — Бросаем все и — к бою!

Бродники, буквально еще дирс назад спокойно и деловито разделывавшие добычу, начали торопливо распрямляться и, поспешно раскатывая засученные рукава комбезов и накидывая на себя снятую на время разделки туш (дабы не изгваздать) снарягу, бросались к своим заранее подготовленным огневым позициям. Часть из которых на этот раз располагалась в несколько других местах, чем при атаке на прайд ракронов. Потому что на этот раз основной задачей для команды было не завалить приближающихся тварей, а отбить несколько непрерывно переходящих одна в другую атак.

— Лидер… — негромко позвал Гравенк и мотнул подбородок в сторону самого крупного камня. Но Андрей улыбнулся и покачал головой. Еще когда он разделывал ракрона, ему в голову пришла одна мысль. Сумасшедшая. Даже идиотская. Но… Огром сказал: «Мастерство воина растет только в бою, а тренировка — это не более, чем подготовка к бою».

— Я встречу их здесь, Гравенк, — негромко произнес он. Бывший лидер команды «Ливнис» изумленно уставился на землянина. Встретить стаю сакрамасов в одиночку? Это же… ну… Но затем на его лице мелькнуло понимание, и он молча наклонил голову, признавая за своим лидером право на столь… кхм, неординарный поступок, после чего торопливо бросился к своей позиции.

Андрей проводил его взглядом и молча потяиз ножен клинки. Их ему изготовил растеец. Перековал. Правый — из собственного клинка землянина, а левый — из клинка Селистерва Кумльг Все равно после их с Селистервом боя оба пришли в такое состояние — только на выкид. А с деньгами было не очень… Нет, в тот момент, как встал вопрос насчет нового клинка для лидера команды, они еще были, но… уже почти полною расписанные на куда более неотложные нужды. Вот Огром и взялся решить эту проблему. Причем решил ее по-своему: не починив ОДИН а наново перековав ДВА. При этом еще и огорчив своего ученика тем, что теперь он будет учить его работать с парными клинками.

Правый был чуть длиннее и тяжелее обычного, а левый, наоборот, чуть короче и тоньше. Землянину очень хотелось обозвать их как-то по-земному, ну, типа, шпагой и дагой или, там, катаной и вакидзаси, но на самом деле они не сильно напоминали ни одно, ни другое. Если только сабли или шашки. Бог его знает, чем там одна отличается от другой… Изделия Огрома были изогнутыми, с ярко выраженным острием и двусторонней заточкой в верхней трети клинка. А дальше по внутренней части лезвия шел довольно толстый обух с чем-то вроде шипов — на большом клинке и такой… пилкой со слегка загнутыми зубьями — на малом. Короче, они были сами по себе. Ни на что не похожи. Разве что друг на друга. Просто один поменьше, а другой побольше.

По мнению землянина, старик совершил настоящее чудо, ибо клинки легли в руку как родные, но сам Огром о своей работе отзывался крайне сварливо. И обещал, когда у него появятся оборудование и материалы, сделать «настоящую работу, а не это убожество». А это, мол, пока так — «тренировочное дубье»…

— И-и-и-й-й-и-иииии… — Волна сакрамасов вылетела из-за двух ближайших валунов и буквально захлестнула Андрея… ну, почти. Потому что когда парочка головных тварей уже взвилась в воздух, собираясь вцепиться в горло чужаку, землянин сделал короткий подшаг вперед и взмахнул клинками.

«С-сс-шух-шухкт, — пропели клинки, и на хрустаю гальку упали половинки тушек, — с-сс-шухшухкт… пгух-шухкт… и-и-й-й-и-иииии… с-сс-шухщухкт… ух-шухкт… и-и-й-й-и-иииии…»

Спустя аск землянин поймал ритм. На один удар — хотя какой там удар, спустя пяток дирсов для ударов у Андрея уже не осталось времени — на одно движение лезвием, кончиком лезвия или гардой, которая оканчивалась парочкой острых шипов, уходило около половины дирса. И каждое движение означало смерть еще одной твари. А потом случилось странное…

— …а-ак тыыыы, лиииидееерр?.. — Андрей несколько мгновений недоуменно оглядывался по сторонам, не понимая, куда это подевались мельтешащие вокруг твари и почему все вокруг так затормозилось. Например, те два куска мяса, останки последней из атаковавших землянина тварей, все еще, кувыркаясь, летели по воздуху в сторону Целой кучи подобных кусков… Ого, это что же, он прикончил столько тварюг? Впрочем, считать их все равно времени не было — только клинками работать. И… прав был Огром. Во всем. И в том, что Два клинка удобнее, и в том, что мастерство воина Растет только в бою… И почему все застыли-то? Да Что же это такое?..

В следующее мгновение мир резко обрел глубину и стремительность. Но при этом на Андрея вдруг навалилась такая тяжелая усталость, что он обессиленно опустился на землю, едва не выронив клинки, и откинулся на какую-то теплую, но… мокроватую кучу. Сил не было. Совсем.

— Лидер, ты живой там? — ворвался в уши обеспокоенный голос Бабураки.

— Да, все нормально, — еле слышно выдохнул землянин и, сделав небольшое усилие, запустил на себя «лечилку». Хотя никаких ранений не чувствовал. Так, немного ломило кисти и, что удивительно, загривок. Хотя туда, вроде как, ни одна из тварей не дотянулась. В отличие от ноги и боков. Но комбез выдержал, хотя, естественно, полностью заблокировать воздействие челюстей сакрамасов не смог. На теле несомненно наливались синевой десятки слегка размазанных и ослабленных комбезом отпечатки следов пастей тварей. Но насквозь не прокусили ни разу. Ну, судя по ощущениям…

— Где болит, лидер? — суматошно захлопотал рядом с ним Бабурака. — Я сейчас Петреля приволоку.

— Не надо Петреля, — с трудом мотнул головой землянин. — Ты лучше пожрать принеси. А то у меня желудок уже позвоночник грызет. Того и гляди сырое мясо сакрамасов жрать начну. А оно, говорят, не слишком полезно.

— Хы-гы! — хохотнул Бабурака. — Не слишком полезно… Ну ты и скажешь, лидер. А пожрать я сейчас, мигом… Немудрено оно — пожрать-то, после такой-то мясорубки, — бормотал он, карабкаясь на самый высокий валун, на котором были сложены вещи команды. В том числе и запас продуктов. В этот момент с соседнего валуна спрыгнул Гравенк.

— Привет, Гравенк. Как, потери есть? И… это, почему люди не работают? Скоро опять тварей набежит…

— Работают, лидер! — тут же отозвался тот. — Пока обдираем те тушки, что снаружи лежат. Там наши дозорные еще на подходе три стаи почти под ноль покрошили. Вот их сначала и обдираем. А потом уж за этих примемся, а насчет потерь — так нет их. Дело в том… — начал докладывать заместитель, но тут с валуна спустился Бабурака, и Андрею стало как-то не до докладов. При виде куска копченого мяса его рот наполнился слюной, а сознание почти полностью отключилось. Во всяком случае, когда он немного опомнился, от здоровенного куска весом в пяток плоев осталось меньше половины. Причем, жрать он так и не прекратил, только делал это теперь этак… ну… менее истово, что ли? Бабурака сидел рядом и пялился на лидера с искренним уважением.

— Ну ты и здоров жрать, Кузьмич! — восхищенно произнес он, когда Андрей покосился на него. — И чего раньше такой талант скрывал? Я бы на тебя об заклад побился — точно бы денег сняли. Я обычно на Тушема ставлю, так, поверь мне, ему До тебя ой как далеко…

— Пить принеси, — смущенно отведя взгляд, буркнул землянин, который и сам не понял, с чего Это на него напал такой жор. Умять в одно рыло больше двух кило мяса — это надо суметь…

— Так вот, — расплылся в улыбке Бабурака, подавая ему флягу с кеолем. Андрей сделал несколько больших глотков, а потом недоуменно уставился на ладонь Гравенка, на которой лежало три небольших капсулы разного цвета — желтая, голубая и серо-коричневая.

— Что это?

— Ферменты, минерально-аминокислотный комплекс и антидот, — пояснил Гравенк. — Ты же только что умял почти пять плоев копченого мяса. А наш желудок на единовременное переваривание такого большого количества мяса местных тварей не рассчитан. Да и вымачивание с последующим копчением всех вредных веществ из него до конца не выводит. Так что лишними не будут, — он сделал паузу и, несколько смутившись, добавил: — И еще мне Огром сказал дать тебе все это, если на тебя внезапный жор нападет.

Андрей изумленно уставился на своего заместителя. То есть эта старая, однорукая сука знала…

— То есть когда нападет? — уточнил он. Гравенк мотнул головой.

— Нет, он сказал — если.

Землянин нервно хмыкнул, сгреб капсулы с ладони заместителя, закинул их в рот и запил большим глотком кеоля. Капсулы ухнули в желудок, не оставив после себя никакого послевкусия.

— Так что там с потерями-то?

— Как я и сказал, потерь — нет, — с легкой улыбкой отозвался бывший лидер команды «Ливнис». Твари так рвались к тебе, что ни на кого больше не полезли. Так что ребята работали по ним, как в тире.

Землянин согласно кивнул и, обведя взглядом вал из тушек, окружавший его по периметру?

— Так… очень грубо. Не меньше трех сотен, — отозвался Гравенк. — И почти две сотни из них положил своими клинками ты. — Он криво усмехнулся. — Никогда не верил во все эти россказни насчет того, что клинки на нижних горизонтах Кома чуть ли не круче хорошо прокачанного штурмового комплекса, но теперь…

— То есть у нассейчас в кармане около тридцати тысяч кредов? — задумчиво произнес Андрей. Основным ингредиентом, который добывали из сакрамасов, была железа, расположенная у них в голове. Для чего она предназначена — никто точно не знал. Вроде как «высоколобые» считали, что с ее помощью сакрамасы как-то чувствуют выбросы хасса, которые происходят во время смерти тварей Кома. Вследствие чего они и носили негласный титул «самых противных тварей седьмого горизонта» — уж больно быстро появлялись в том месте, где кого-то только что завалили. Некоторые команды жаловались, что даже приступить к свежеванию добычи не успевали, как тут же появлялись стаи этих тварюг. Бродникам в таком случае приходилось бросать добычу и делать ноги: довольно сильные и юркие твари были весьма подобными противниками, и справиться с ними, будучи не на подготовленной позиции, а с закинутыми за спину штурмовыми комплексами и с разделочными ножами в руках, было… нетривиальной задачей. Единственным, так сказать, положительным качеством этих сакрамасов было то, что, в отличие скажем, от тех же ракронов и большого числа др гих тварей, они обитали только на седьмом горизонте. Кстати, во многом поэтому седьмой горизонт в плане рейдов пользовался не очень большой популярностью. Хотя железы скрамасов могли считаться вполне приличной добычей — торговцы брали их по цене около сотни кредов. Приблизительно как сатоузлы ракронов…

— Ну-у-у, где-то так, — кивнул Гравенк, тут же переключившись со своих переживаний на более практичную почву. — Грубо. Если сможем освежевать всех убитых тварей, если поврежденных желез будет не слишком много. Палить-то все старались аккуратно, но они ж такие шустрые… Да, как бы даже и не больше выйдет. Мы же еще ракронов завалили, а с них также тысяч на пятьдесят товару будет. Ну, если все это до торговцев удастся донести…

Андрей молча кивнул. Да, это тоже было немаловажным фактором. Все ингредиенты становились источником кредов только в лавке торговца, а до этого они груз. И наводка для тварей.

— И еще я приказал шкуры сдирать. Какая-никакая, а все-таки денежка. Кто его знает, как долго мы тут проторчим? Может, после следующей волны уже линять придется. Тогда ими и догрузимся.

— А успеют? — с сомнением поинтересовался Андрей. Гравенк пожал плечами.

— По идее — должны. Сюда стянулись твари с округи в радиусе где-то пяти-шести каршемов. Так что пока разведчики соседних стай выяснят, что территория освободилась, пока стаи зайдут на территорию, пока учуют нас… Я думаю, у нас не менее четырех-пяти луков. Впрочем, запах ободранных туш может привлечь их и раньше. Но после того, как обработают тушки по внешнему кругу, я выставлю дополнительных дозорных. — Гравенк сделал паузу, пожевал губами и предложил: — Лидер, я пробегусь, узнаю у народа, как у них с боезапасом? А после прикинем, на сколько волн нас еще хватит.

— Давай, — кивнул Андрей и попытался встать. С первого раза это не удалось — внутренности буквально жгло кислотой, а внутрь мышц как будто впрыснули расплавленный свинец. — Ох ты ж, черт…

— Помочь, лидер? — тут же вскинулся Бабурака, во время разговора с Гравенком принявшийся потрошить валявшихся вокруг Андрея тварей. Мол, вы там важные вопросы решаете, а мне дело делать.

— Да, помоги подняться… — прошипел землянин, едва сдерживая стон. Да что ж такое творится-то?

— Ага, сейчас… во-от, во-от… обопрись на меня, Кузьмич… На спинку надавить? Вот и хорошо. Ну как — стоишь? Или держать дальше?

— Сейчас… погоди… все — стою! — Андрей стиснул зубы. Да что же с ним такое-то? Он несколько мгновений постоял на дрожащих и подгибающихся ногах, а затем зло рыкнул: — Клинки дай!

Бабурака молча подскочил и, подняв оружие с Земли, очень аккуратно протянул землянину рукоятями вперед. Андрей несколько мгновений постоял покачиваясь. Ощущения были очень похожи на те, которые испытывает человек, долгое время никак не нагружавший свои мышцы и связки, а затем давший им очень сильную нагрузку. Но не сразу, а наутро — все болит, кости ноют и любое движение эту боль только усиливает. Ой, как бы не пришлось срочно сворачиваться и волочь его в ближайшее поселение… Впрочем, против подобного состояния есть всем знакомое лекарство. Как там начинает ся комплекс против «средних стайных подвижных тварей»? Землянин, морщась и постанывая, поднял клинки и сделал первый замах…

С боезапасом все нормально, лидер. Большинство тварей не стало карабкаться на валуны, а сразу же проскочило к тебе, — сообщил Гравенк, когда Андрей, тяжело дыша, опустил клинки. Он, похоже, подошел уже давно, но не стал прерывать его разминку. — А в твою сторону народ стрелял мало и с опаской. Боялись зацепить тебя. Так что расход где-то от пяти до пятнадцати процентов на ствол.

— Отлично! — хрипло отозвался землянин. — Тогда можем встретить еще несколько волн.

— Ну, смотря какие это будут волны. К тому же… — Гравенк замялся, но затем все-таки спросил: — Ты точно уверен, что сможешь выдержать еще волну? Бабурака тут говорил…

— Бабурака много болтает, — пробурчал Андрей, прислушиваясь к своему организму. Боль окончательно не ушла, но стала терпимой и вроде как практически не снижала скорости. Он сформировал еще одну «лечилку», помощнее первой, и снова обратил на себя. Стало еще чуть полегче.

— Еще одну волну я точно выдержу. Как минимум одну… — подвел итог лидер команды «Кузьмич». — А после нее — посмотрим. При таком расходе боезапаса мы можем принять еще волны три, а то и четыре.

— Не больше трех, а лучше две, — не согласился Гравенк. — Не забывай — нам еще обратно переться. Не с пустыми же обоймами идти?

— Даже если считать расход по пятнадцать процентов, то, если он останется в прежнем объеме, после пяти волн у народа будет еще по четверти боезапаса, — не согласился Андрей. — К тому же тут в половине дневного перехода Потанг. Там закупимся. Ну и из добычи что подешевле и потяжелее сбросим.

— Это если расход будет таким же. То есть если ты опять примешь большинство тварей на себя. Да и даже полдневный переход требуется еще пройти, — осуждающе начал Гравенк. — Это — Ком, Кузьмич…

Но тут их спор прервал крик дозорного:

— Стая на одиннадцать часов!

3

Это то, что я думаю? — медленно произнес Абажей Кут после того, как почти целый орм молча рассматривал горсточку лежавших на Столе сморщенных ягод, чем-то напоминающих крупный изюм.

— Старина, ну откуда я могу знать, о чем ты думаешь? — картинно-озадаченно произнес землянин. — Я же не умею читать мысли.

— Так, — торговец быстро выдвинул ящик и коротким движением смахнул со стола ягоды… вернее попытался. За мгновение до того, как его пальцы коснулись ягод, они были подхвачены со столешницы Андреем и отправлены в небольшой контейнер, из которого их достали аккурат орм назад.

— Что? — недоуменно произнес Кут.

— Ты — видел, — пожал плечами землянин. — Остальное — после того, как договоримся.

— А ты стал очень резким, Кузьмич, — покачал головой представитель компании «Сислен». — Смотри, нарвешься.

Андрей усмехнулся. — Нарывался, и не раз, как ты знаешь. Хотя, если судить по твоим же словам, ранее таким резким не был. И ничего, пока жив. Так что не вижу смысла смягчаться. — Он сделал паузу и приглашающее протянул: — Ита-ак?

— Это плоды лоскиртов, как я понимаю. Откуда они у тебя?

— Ты не поверишь, — снова усмехнулся землянин. — Они у нас оказались абсолютно случайно.

— Тут ты прав, — усмехнулся торговец, — не поверю.

— И зря. Потому что так оно и есть. Мы ушли в рейд на седьмой горизонт. К Потангу…

Торговец понимающе кивнул. Потанг очень страдал от своего соседства с ареалом распространения лоскиртов, каждый урм подвергаясь массированному налету тварей такой интенсивности, с которой иные поселения сталкивались, дай бог, два-три раза за все время своего существования, да кое-кто и вообще никогда не сталкивался. Однако подобное же расположение было и причиной богатства Потанга. После очередного такого набега базирующиеся там команды бродников разбегались по окрестностям города и… кхм… ну а че — хороший же заработок… короче, раскапывали в дерьме обожравшихся лоскиртовыми плодами тварей их косточки. Они, конечно, несли в себе на порядок меньше ценных ингредиентов, чем собственно плоды, к тому существенная часть их была сильно повреждена желудочным соком, но вот так просто поднять с земли несколько сотен тысяч кредов — да пусть остальные обобзываются!

— …ну и подзастряли там. А когда опомнились уходить было уже поздно. Вот мы и засели на одной более-менее приличной позиции и несколько ски отбивались от накатывающихся волн тварей. А когда отбились… — И Андрей пожал плечами.

Торговец понимающе кивнул. Чего тут непонятного-то? Полакомиться плодами лоскиртов собираются твари со всей округи. Да и с соседних горизонтов, если поблизости расположены переходы, также могут пожаловать. Но пока рядом с лакомством будут люди, ни одна тварь к деревьям не полезет. Уж так они устроены — агрессия Против пришельцев снаружи Кома забивает все остальное. Значит, для того, чтобы хотя бы одна купа деревьев осталась необъеденной, надо было выдержать атаку нескольких волн тварей, регулярно подтягивающихся со всех сторон…

— И… сколько у вас этих плодов? — осторожно поинтересовался Абажей. Насколько он помнил одна купа деревьев — это пять-семь штук. С каждой го дерева можно снять две с половиной, максимум три сотни плодов. То есть на круг выходит от тысячи с небольшим до двух тысяч ягод…

— Много, — усмехнулся лидер команды «Кузьмич». — Сырья мы взяли достаточно. Будешь доволен.

— Сырья?

— Ну да. Не думаешь же ты, что мы будет продавать тебя просто ягоды?

Если честно, представитель торговой корпорации «Сислен» именно так и думал. Но промолчал. Ибо музыку сейчас заказывал не он.

Мы будем продавать тебе концентрированную вытяжку. Ну, если договоримся.

— Договоримся, — твердо заявил Кут. — Обязательно договоримся! — Он совершенно не собирался) пускать из рук так внезапно свалившийся на него шанс. Цена на плоды лоскиртов до сих пор держалась в прайсах на уровне тысячи кредов за штуку в первую очередь потому, что подобного товара давно уже никто не предлагал. Ну не было его на продажу, так какой смысл цены пересматривать? А сколько этот драгоценный плод… ну, или, ладно, если этот удачливый сукин сын так хочет вытяжка из него, будет стоить на самом деле — сейчас даже предугадать невозможно.

— Тогда… — Андрей качнулся вперед и положил на стол перед торговцем листок. — Вот наше предложение по ценам, объемам поставок и срокам. А вот наши запросы. Замечу сразу: они, скажем так, нестандартны, но они идут пакетом. То есть либо принимается все, либо ничего.

Кут наклонился вперед и осторожно, будто перед ним лежала не обычная распечатка, а ядовитая змея, ухватил листок двумя пальцами. Следующие пару ормов он молча изучал список, потом бросил его на стол и облегченно усмехнулся:

— Значит, вы хотите продавать концентрат, сделанный на оборудовании, которое я еще только привезу?

Землянин пожал плечами.

— Ну… если ты хочешь, можем продать сделанный на оборудовании, которое есть у нас сейчас. Вот только выход концентрата на нем у нас будет только семьдесят процентов.

Абажей вскинул руки в останавливающим жесте.

— Все-все-все, вопросов нет — поставим без проблем. И быстро. Я знаю, оно точно есть на внешних складах. Как минимум один комплект. Так что Через саус оно у тебя будет.

— Вот как? Откуда? — удивился Андрей. Он-то рассчитывал, что ждать оборудование придется не менее блоя и заплатив огромный аванс. Потому что подобное оборудование поставлялось только снаружи Кома и всегда исключительно под заказ. Потому что очень редко кто может себе позволить накопить требующуюся на это сумму, и потому, что для работы на нем в Коме просто нет специалистов.

— Да был заказ от одного из поселений на восьмом горизонте. Но у них погиб основной специалист, а с новыми у нас сам знаешь как… — сообщил Кут. — Вот оборудование и зависло.

— Так, может, уже продали?

— Может, и продали, — покладисто согласился торговец. — Только вряд ли. Оно уже больше урма на складах лежит. Уже разговор был, что его обратно отослать собираются. Так что я пробью вопрос.

— Так раз это оборудование такое зависшее, может, ты нам на него скидку дашь? Тебе-то оно в таком случае явно дешевле прайса достанется.

— Может и дам, — прищурился торговец. — Но не за так, сам понимаешь… Впрочем, пока предмета для разговора нет. Мне надо будет еще связаться со складами, оформить запрос. Вот когда придет подтверждение — тогда и поговорим.

— Заметано, — согласно кивнул землянин.

— Как-как? — переспросил Кут.

— Договорились, значит. Так у меня на родине говорят, — сообщил Андрей. После всех своих страданий он понял, что хрен у него получится держать язык за зубами. Все равно будет время от времени проговариваться. Ну не такой характер получился у его второй реинкарнации под именем Кузьмич, чтобы все время, так сказать, за базаром следить… А значит, надо перестать нервничать И просто перестроить линию поведения с учетом всего этого палева. В

Выйдя из дверей торгового представительства, землянин облегченно выдохнул. Самый важный разговор прошел не только запланировано хорошо, но и, можно сказать, с бонусом. Ну не ожидал он того, что удастся так быстро получить расширенный лабораторный комплекс. И вообще был готов к тому, что ему откажутся его продавать. А оно вишь как вышло…

Из рейда они вернулись только вчера, когда в Балкере их уже почти похоронили. А что еще прикажете думать, если команда уходила на два с половиной, максимум три сауса, а ее не было больше чем полблоя? Так что когда его бродники вошли в поселение, люди просто начали выбегать на улицу и пялиться на них так, будто по улицам Валкера шли ожившие мертвецы. А уж как их встретили в «Белолобом красавчике»… Андрей улыбнулся и погладил левую щеку, а потом скривился и аккуратно дотронулся до челюсти с правой стороны… И ведь не поспоришь — сам виноват. В азарт вошел! Надо, надо было ограничиться парой волн и сразу же после этого уходить. А ведь говорил ему Гравенк, предупреждал, ругался даже — так нет же…

Выжили они действительно чудом. А заработали — глупостью. Его собственной глупостью…

Впрочем, началось все более чем удачно. За неполные ски они приняли и упокоили на позиции у Расположенных незамкнутым амфитеатром валунов Даже не четыре, а пять волн сакрамасов — пятая приа почти сразу после четвертой, так что бродники даже не успели приступить к разделке добычи. После чего команда, быстренько собрав трофеи, рванула в Потанг, молясь всем богам и духам, чтобы не нарываться на какую-нибудь серьезную тварь. Во-первых боезапаса осталось — кот наплакал, и, во-вторых все были перегружены добычей, как волы. Тушему с Угрувком и Бабуракой даже сесть было невозможно — хрен потом встанут. Да и остальные от них не сильно отстали… Но — дошли.

Потанг встретил их… изумленно.

— Ну вы, парни, и рисковые! — покачав головой, сообщил им сержант стражи поселения.

— В смысле? — не понял Андрей. — Перегруз большой взяли? Так это просто получи…

— Да плевать на перегруз, — оборвал его разглагольствование сержант. — Лоскирт вот-вот плодоносить начнет. Твари уже начали со всей округи собираться.

После его слов в шлюзе установилась мертвая тишина. Все прекрасно понимали, что с ними могло бы произойти, если бы они оказались в этот период снаружи поселения.

— А я-то голову ломал, чего ж это они так быстро подтягиваются?.. — задумчиво произнес Гравенк. — И как скоро это начнется? — поинтересовался землянин у стражника.

— Да кто же его знает? — усмехнулся тот. — Мыто уже саус как в полной готовности. Может, через саус, а то и два, а может, и через ски. Нам лоскирты не докладывают, когда у первых из них плоды вызревают. Как твари полезут — значит, началось. Нажрались.

Андрей удивленно уставился на сержанта.

— То есть? Я думал, они сразу нападают, когда их много соберется.

— Не-а, — усмехнулся стражник. — Только после того, как плодов нажрутся. От нас лоскиртовые рощи далековато, да и само поселение расположено удачно — в скалах и на возвышенности. Если специально в горы не карабкаться — хрен найдешь. А твари сначала напрямик к лоскиртам прутся. Нет, если им на пути кто из людей попадется, тогда — да, нападут сразу же. А на нас — только после того, как лоскирт будет съеден и это их «перемирие» закончится. Они ж тогда и друг с другом драться начинают. Ну и нам достанется.

— А насколько долго у вас это… ну… сидение обычно затягивается?

— Осада-то? Да тоже по-разному. Ну, если от момента начала атак считать, то где-то на саус, а то и на полтора. А если с того момента, как изготавливаемся, — бывает, три сауса нос наружу не показываем, а когда и четыре…

— Понятно… — кивнул землянин. — Ладно, не подскажешь, где тут можно добычу скинуть и поселиться?

— С добычей все легко — сразу после ворот поворачивайте налево. Там вся улица — сплошные лавки, мастерские и торговые представительства. А вот насчет поселиться… — стражник вздохнул, — Поселиться вам негде. Забито все. Сорок пришлых

команд в городе. За «урожаем» пришли. Ну и помогать нам отбиваться.

— Вот те раз! — удивился Бабурака. — Что, совсем-совсем нигде мест нет?

— Нет, — мотнул головой сержант. — Даже свои дома пришлым бродникам сдаем. Я вон на все время осады в караулку переселился. Ну да это не в тягость. Как начнется — все равно здесь дневать и ночевать будем…

Андрей задумался.

— То есть совсем-совсем мест нет?

— Совсем-совсем, — кивнул сержант и хитро прищурился. — Если только договоритесь с Советом поселения и на центральной площади расположитесь. Но это вам дорого обойдется. Точно. От сотни до пяти сотен кредов с рыла в ски плату положат. И еще заставят палатки купить, чтобы не прямо на улице спали.

— Да у нас свои…

— Не-а, — ухмыльнулся стражник, — ваши не подойдут. Ваши-то рейдовые, основательные, для их крепления надо или костыли в мостовую вбивать, или растяжки к стенам зданий крепить. А этого Совет точно не позволит. Вот хоть убей! Так что придется вам наши палатки покупать. А потом, как все кончится, — еще и обратно продавать. Только купите за сотни, а продать их обратно вам удастся за десятки или вообще за креды.

— Это почему это? — не понял Бабурака.

— А зачем вам в рейд на своем горбу бесполезную тяжесть тащить. Там палатки — тьфу, видимость одна-

Самое дешевое полотно да дохлые деревянные реечки. Только чуть обопрись — и сложится. Так что, либо бросите, либо продадите за копейки, — сержант хохотнул. — Да и за жрачку с вас тоже о-очень неплохо снимут. Уж можете мне поверить. У нас в Совете такие жлобы окопались — за кред удавятся.

— Да уж, условия… — мрачно выдохнул Гравенк. — Неужто вашему Совету лишняя группа бродников на время осады не нужна?

— Не-а, — беззаботно мотнул головой стражник. — Я же сказал — и так все забито. Сорок лишних команд в поселении. Причем едва ли не половина — с более низких горизонтов. Ходят слухи, что в этом сезоне на семена лоскиртов цена должна солидно подскочить. Опять «высоколобые» чего-то там интересного накопали. Вот они и набежали…

Землянин переглянулся с Гравенком, Рубом и Бабуракой, а затем перевел взгляд на остальных:

— Значит, так. Сейчас скидываем добычу — быстро, за сколько возьмут. Не торгуясь. Набираем боезапас и жрачку. А через лук собираемся здесь. Оставаться на осаду в Потанге не будем. Попытаемся успеть уйти к переходу на верхний горизонт… — Он снова окинул взглядом стоящих передним небольшим кружком бродников и уточнил: — Боезапаса берем вчетверо. Вопросы?

Бродники переглянулись и молча кивнули. Все.

— Ой, зря, ребята… — покачал головой стражник. — Кредов с вас, конечно, снимут — это понятно, зато живы останетесь, а то и подзаработаете чуток, если слухи насчет семян верными окажутся. А тут — не много у вас шансов до перехода на шестой горизонт целыми добраться. Точно говорю.

— Но они есть? — уточнил Андрей.

— Есть-то оно есть, но…

— Значит, делаем, как решили, — подвел итог лидер команды «Кузьмич», разворачиваясь к своим.

Они не успели совсем чуть-чуть. Твари прижали их уже в половине сакаршема от перехода на шестой горизонт. Впрочем, кто его знает, как оно там было бы на самом переходе. Да и шестой горизонт тоже не означал даже относительной безопасности…

Сначала опять появилось несколько стай сакрамасов. Андрей и Бабурака заметили их одновременно. Землянин тут же скомандовал:

— Стой! — и принялся торопливо оглядываться. Команда остановилась и тут же рассыпалась в боевое построение. Уж этот-то момент они отрабатывали не один десяток раз, поэтому сейчас все действовали автоматически — «тяжи» выдвинулись вперед, вооруженные штурмовыми комплексами — на фланги, а «лечилы» отошли назад, по прикрепленным к ним группам ответственности.

— Туда! — приказал Андрей, указывая на возвышавшуюся над зарослями где-то в полукаршеме от них довольно высокую скалу. — Ходу!

— Э-э-э, там лоскирты, лидер, — вмешался Бабурака. — Смотри, вон там, совсем рядом со скалой.

— Плевать! — рявкнул землянин. — На открытой местности они нас по-любому порвут. А так есть шанс…

До скалы они добрались, а вот забраться на нее уже не успели. Пришлось встречать четыре стаи сакрамасов, стягивающиеся к ним со всех сторон, прижавшись тылом боевого построения к камню и работая больше не огнестрелом, а клинками. Но — отбились…

Когда упокоилась последняя тварь, Андрей окинул быстрым взглядом свое воинство и досадливо сморщился. Да уж, сакрамасы оказались весьма неудобным противником. Ну, для тех, кто не был одет в комбез наподобие его собственного, и не обладающих схожими навыками во владении клинками. Более половины бойцов первой линии были заметно порваны тварями. Троих «лечилы» и товарищи сейчас торопливо освобождали от комбезов, обнажая раны и готовя для лечения более сильные формы. Похоже, их зацепило серьезнее, чем остальных. Это означало, что минимум лук они отсюда никуда двинуться не смогут. А то и на нис застрянут. Ой как не вовремя…

— Бабурака, ты как, цел?

— Да, лидер! Что надо сделать?

— Возьми еще двоих из тех, кто цел, и давайте наверх. На скалу. Приглядите, чтобы к нам никто близко не подошел. А то вот так вывернутся еще какие суки из-за угла…

— Понял, Кузьмич! — пророкотал Бабурака и, ткнув лапой в пару бродников, мотнул подбородком в сторону скалы. Пошли, мол, чего сидеть, раз Команда поступила… А к землянину подошел ГраВенк, неловко поддерживая свой штурмовой комплекс одной рукой. Вторая была замотана в дезинфицирующую и кровоостанавливающую липкую повязку. Лицо его было бледным, но на нем играла легкая усмешка.

— Сильно порвало? — уточнил землянин, кивая на руку.

— Ерунда, запястье располосовали. Я уже обработал порезы и вколол антидот. — Заместитель сделал короткую паузу и поинтересовался нейтральным тоном: — Что будем делать, лидер?

Андрей вздохнул.

— Садиться в осаду. Здесь. На этой скале.

Все вокруг замерли, ошеломленно уставившись на своего лидера. Землянин прекрасно понимал, что сейчас происходит в их мозгах. Остаться снаружи поселения в этом регионе во время созревания плодов лоскирта означало смерть. Всегда. Исключений этому не было. Ни разу. Вон, даже столкновение с неполной сотней сакрамасов, которых они только ски назад накрошили с подготовленной позиции туеву хучу, здесь и сейчас удалось пережить почти чудом и с весьма ощутимыми потерями. А когда их станет тысячи и тысячи? Да еще к ним присоединятся твари куда серьезней таких, опасных более числом, чем индивидуальной силой, смертельно опасные уже один на один, или даже один против целой команды… Но, с другой стороны, это же предложил их лидер Кузьмич, бродник, которого любит удача. Значит… Да хрен его знает, что это значит. Могут послушаться, а могут грохнуть или, в лучшем случае, бросить его оДного, а самим быстро выбрать нового временного лидера — того же Гравенка, скажем, — и рвануть в сторону перехода, в надежде успеть проскочить…

— Ясно, — выдохнул Гравенк. — Так, бросили все и быстро подаем раненых наверх. Сначала легких, а потом тех, с кем пока работают «лечилы». Петрель, ты скоро освободишься?

— Еще орм где-то… — отозвался тот.

— Тогда сразу после этого тоже двигай наверх. И прикинь, где разместишься со своими «лечилами». Чтобы вас снизу никто не мог зацепить, а вы, наоборот, без проблем бы дотягивались до любого из наших. Угрувк, тебе задача…

Андрей незаметно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Получилось… Выживут они или нет — по-прежнему бабушка надвое сказала, но раз команда продолжает выполнять его распоряжения — шанс на это есть. Ну вот чует он, что по-другому никак не получится. Если они двинутся в сторону перехода, то даже до него не дойдут. Раньше всех положат. Вон после одного столкновения на открытой местности треть команды ранена, а трое даже довольно тяжело, так что еще парочка таких столкновений — и всё…

Лидер команды «Кузьмич» тряхнул головой, отгоняя невеселые воспоминания, и двинулся в сторону бывших тренировочных покоев Пангрима.

Когда всем в Валкере стало окончательно ясно, Что команда «Кузьмич» навеки упокоилась в Коме, совет поселения вышел на Огрома и предложил ему арендовать простаивающую зря недвижимость. поселения со всех точек зрения это был наилучший выход: использовать это помещение в том виде, в котором оно существовало сейчас, было некому, а на переделку ни у кого в настоящий момент не оказалось денег. Или не так: деньги-то, наверное, при желании найти можно было, и большие. Во всяком случае старожилам. Вот только никому из них расширяться пока не требовалось, а из новичков никто настолько круто вкладываться не собирался. Да и с деньгами у них, ясное дело, было куда как хуже. Огром же, за время работы с землянином и его командой, успел приобрести кое-какую известность именно как тренер. Он вполне способен был потянуть не слишком большую арендную плату, попутно сняв с Совета поселения головную боль насчет того, куда всю эту свалившуюся на него собственность девать. Ну а когда помещения понадобятся кому-то из старожилов — арендную плату можно ведь и поднять… Вот вследствие всего это Огром сейчас и имел в своем распоряжении целый тренировочный центр, в котором обычно и торчал большую часть своего свободного времени…

На той скале они провели почти полтора сауса. Сначала было шесть ски почти непрерывных атак, к вечеру пятых ски закончился боезапас, и весь следующий день они отбивались одними клинками. А когда они ломались — чем ни попадя: при кладами, камнями, примитивными дубинами, пряжками ремней. За те ски команда понесла наибольшие потери.

Но «лечилы» выложились по полной и окончательно не потеряли никого. Впрочем, на шестые ски среди атакующих тварей уже осталось довольно мало таких, которые хорошо умели ползать по отвесным стенкам, а тех, кто сумел забраться, удалось завалить. Всех. Поочередно… Хотя к исходу последнего, шестого дня ранены были все бродники. Поголовно.

Однако на этом дело не закончилось. Несмотря на то, что все взобравшиеся на скалу твари Кома были уничтожены, у ее подножья еще кружилось, рычало, лаяло, шипело, пыталось плеваться ядом и кислотой и выдыхать ядовитый туман еще несколько сотен тех, которые были не столь умелы в скалолазаньи, но уходить от скалы не собирались. Так что следующие двое ски Андрей затратил на то, чтобы очистить подножье скалы уже от них. К тому моменту он был не раз ранен, несмотря на все свое мастерство и комбез. Но не слишком тяжело, а вот среди остальных полноценных бойцов уже не осталось. Да и если бы остались, им такая работа была не по силам. Ну, если лидер не собирался менять жизни своих бойцов на жизни тварей по курсу, в лучшем случае, один к трем-четырем… Потому что он сам за этот рейд не только реально вышел на совершенно другое качество работы клинком, но и, похоже, «поймал» некое состояние, которое можно было назвать чем-то вроде боевого транса. То есть что точно Это такое, он так пока и не разобрался, вследствие Него у него были планы на очень большой разговор с Громом по возвращении… Ну, то самое состояние, во время которого ему все вокруг казалось замедленным, а речь окружающих растянутой, и после которого жутко болели мышцы и страшно хотелось жрать. Остальные же пока уступали в мастерстве работы клинком даже тому уровню, который был у Андрея еще до начала его занятий с растейцем. Да ц клинков тех осталось дай бог по одному на троих…

Так что, жестко приказав остальным сидеть и не рыпаться, он обвязывался канатом и, соскользнув со скалы вниз, рубился с тварями. Ну, столько, сколько мог. А когда те его окончательно зажимали — народ наваливался на канат и шустро вытягивал его наверх, где на него тут же набрасывались «лечилы» и Бабурака. Лечилы с формами хасса, Бабурака — со жратвой и кеолем.

Раз шесть землянина спасал только комбез (который, кстати, тварям удалось-таки прокусить), несколько раз его опрокидывали на землю и принимались рвать. Тогда он вертелся из стороны в сторону, стараясь не выпустить из рук последний оставшийся клинок и укрыть под своим телом руки в перчатках, которые были куда более тонкими, чем комбез. Однажды, после того как некая шустрая тварь ухитрилась перекусить канат и Андрей уже успел окончательно распрощаться с жизнью, Бабурака обвязался запасным канатом и, спрыгнув со скалы, ухватил-таки своего лидера за плечи и шею, после чего заорал: «Тяни!!!» И толпа израненных бродников, навалившись, сумела-таки выдернуть их из пастей тварей, хотя трех из НИХ. повисших на ногах, пришлось добивать уже наверху, а землянина потом лечили, откармливали и отпаивали почти три ниса. Но затем он вновь обвязался канатом, подхватил клинок и сиганул вниз…

Однако даже после того, как твари у подножья скалы закончились, тронуться в дорогу вышло только еще через пять ски. Сначала почти ски обирали плоды лоскирта с находящихся поблизости куп, от объедания которых твари, похоже, отвлеклись, атакуя их скалу. Причем обнаружили этот факт, считай, случайно, когда все более-менее способные к передвижению слезли, чтобы освежевать тех тварей, которых Андрей завалил во время своего последнего спуска на канате. С остальных-то убитых тварей добычу взять было нереально: вне специальных контейнеров ингредиенты портятся очень быстро. Лук, реже нис, еще реже — ски, и всё вместо ценной добычи — гниющее дерьмо. Народ просто кровавыми слезами плакал, глядя на то, сколько добычи превращается в это самое дерьмо, но делать было нечего… Вот когда этих-то последних свежевали, кто-то из бродников случайно поднял взгляд на деревья и ахнул:

— Эх, ты… а плоды-то целые все висят!

В первое мгновение после такого заявления Все впали в ступор, а затем восторженно взревели. Ну, еще бы! Эти несколько ски непрерывной бойни привели к тому, что народ остался практически голым и босым. У половины даже огнестрел был Измочален до состояния палки, практически без Возможности ремонта — даже стволы были изрядно пожеваны. По всему выходило, рейд должен был стать не то что как все предыдущие, которые, они совершали на пятом горизонте: почти ноль в ноль или с весьма небольшим итоговым доходом а наоборот — с жутким минусом. О состоянии дел с командными финансами все были осведомлены отлично. Для того и пошли на седьмой горизонт — зарабатывать. И тут вдруг такое…

— Так, замолчали все! — хрипло взревел Андрей. — Не хватало еще тварей своими воплями привлечь Чем отбиваться-то будем? — Он обвел взглядом гор стку шатающихся людей с горящими взглядами, покосился на десяток недоуменных рож, свесившихся через край скалы и уставившихся на тех, кто был внизу, а затем приказал: — Не торопимся. Сейчас доберем все, что сможем, здесь и отправим наверх. Затем возьмем свежие мешки и пойдем за плодами…

— Да на хрен нам эти копейки, лидер? — возбужденно прервал его Угрувк. — Ты знаешь, сколько плоды лоскиртов стоят? А тут не одна, а несколько куп! Да мы…

— Сделаем так, как я сказал, — жестко произнес землянин и обвел всех тяжелым взглядом. Но потом, слегка смягчившись, объяснил: — Плоды будем продавать дома, в Балкере. Уж больно добыча лакомая. Где в другом месте можно и… — И он сделал многозначительную паузу, а потом закончил: — Но до дома еще надо добраться, а у нас всего три рабочих стрелковых компаса, да и народ подлечить срочно нужно. Вот на те деньги, которые мы от продажи ингредиентов от этих, — он кивнул на остатки тварей, — выручим, все и сделаем. В ближайшем же городе шестого горизонта. И людей мы подлечим, и оружия закупим, на какое кредов хватит. Чтобы лоскирт не светить. Понятно?

— Понятно, лидер…

— Поняли…

— Да чего там — все точно говоришь…

А потом они почти еще двое ски сидели тихо, как мышки, наверху скалы, таясь от команд бродников, вышедших на сбор «урожая». Нет, в Коме существовал неписаный закон: «Люди в Коме всегда помогают друг другу». И несмотря на все эксцессы с Толстым, Андрей склонен был считать, что этот закон реально действует, потому что подтверждений этому было куда больше, чем тех случаев, которые его опровергали. Но многие тысячи целых плодов лоскирта — это такой соблазн… Не стоит ввергать людей в сильное искушение — не придется в них разочаровываться.

Слава всем богам, к скале, окруженной просто валом из трупов тварей ажно в полтора человеческих роста высотой, никто из вышедших на сбор «урожая» команд приближаться не рискнул. Они просто не понимали, что там такое сотворилось и отчего тут скопилось так много трупов тварей, и потому, следуя основному правилу Кома, предпочитали Держаться от этого непонятного подальше. Тем более что все эти команды были не из местных, а из пришлых, и их подобные вопросы волновали мало…

До тренировочных покоев Андрей добрался быстро. Информация о том, что они приволокли плоды лоскирта, пока по Балкеру не распространилась, поэтому все считали, что выход команды «Кузьмич» прошел крайне неудачно. Половина добравшихся д0 поселения бродников к настоящему моменту торчало по медкапсулам, остальные просто отлеживались по комнатам. В итоге никто из встречных к землянину особенно не приставал, предпочитая молча и водить его сочувственным или… злорадным взглядом. Причем вторых было даже как бы и не поболе…

Огром встретил его с мрачной рожей, но хобы уже не с такой яростной, как вчера. Андрей невольно погладил челюсть… Да уж, подобного удара он давно не получал. Наверное, со времен тренировок в клинике Бандоделли.

— Садись, — сурово приказал растеец, когда землянин осторожно просочился в тренировочный покой. Андрей огляделся по сторонам. Старик бы; один. Интересно, а куда делась Эстилен? Вот о то как раз встретила его совершенно по-другому. Нет, по морде-то тоже заехала, куда ж без этого? Как говорится, яблочко от вишенки… Но сначала повисла на шее и облила слезами. И еще… это… нуу… поцеловала, в общем. А потом по морде — хрясь! И убежала в свою комнату. Впрочем, это-то как раз не странно: от них всех так несло… всем — потом, кровью, слизью и гноем тварей. Народ, когда на них пялился, вовсю нос зажимал.

— Ты меня разочаровал, — все так же сурово продолжил старик. — Оказалось, что ты совершенно не способен оценивать уровень опасности и правильно расставлять приоритеты. Ну сколько бы вы потеряли, оставшись в Потанге?

— В худшем случае — выручку за всю принесенную туда добычу. А может, еще и должны бы остались, — стиснув зубы, ответил Андрей. Они пошли на седьмой горизонт зарабатывать на себя, а не горбатиться на торговцев Потанга. Если бы те предложили нормальные условия — остались бы. Точно. Но те решили раздеть команду «Кузьмич» до трусов. Такого позволять было нельзя.

— Ты мог положить всех! — повысил голос Огром.

— Так не положил же! — рявкнул в ответ Андрей. — И вообще, я что-то не понял, кто у нас тут чей вассал?

— Вассал обязан давать своему господину мудрые советы, — слегка сбавив тон, пробурчал Огром. — Это его долг… Вот только некоторым господам эти советы давать бесполезно, — не удержался он от шпильки. — Все равно толку никакого не будет.

— Так, Огром… — решительно прервал обсуждение неприятной ему темы землянин. Неприятной, потому что старик был, по существу, абсолютно нрав. И — да, он, Андрей, был готов виниться за то, что доставил деду большое беспокойство, так затянув с возвращением. Но вот позволять кому-нибудь оспаривать свои решения Андрей не собирался. Потому что в этом случае стоит сразу же складывать полномочия лидера команды.

Что землянин успел понять за время нахождения в Коме, так это то, что все сопли интеллигенции и либералов насчет того, что лидер просто обязан «уметь признавать свои ошибки», — это именно сопли и есть. То есть сам факт того, что лидер должен уметь видеть свои ошибки и уметь их не повторять, у него никакого отторжения и даже сомнения не вызывал. Но вот то, как они хотели это видеть… Лидер. Не. Должен. Публично. Признавать. Свои. Ошибки. Никогда! Если ты оказался не прав — дергайся и мучайся сам. Думай, как потихоньку, публично не отказываясь ни от одного из ранее принятых и озвученных решений, развернуть ситуацию таким образом, чтобы устранить последствия твоих ошибок и повернуть ситуацию в свою пользу. Только так. Ибо все должны быть уверены, что лидер НИКОГДА не ошибается. Иначе получится что-то подобное тому, что творится на Земле: одних избирают, они вещают, мутят, потом каются и, в лучшем случае, публично уходят в отставку, «как это принято в истинно демократическом обществе, полностью принимая на себя ответственность за произошедшее», а другие — те, кто реально управлял и принимал решения, — остаются полностью безнаказанными.

— …это — мое решение. Мое, как лидера команды. И ты уж реши для себя: либо я лидер ТВОЕЙ команды, либо — нет. В таком случае я готов немедленно вернуть тебе твою вассальную клятву. Понятно?

Старик несколько мгновений сидел, сверля его яростным взглядом, а затем отвел глаза и вздохнул

— Понятно, лидер.

Они еще некоторое время помолчали, а затем Андрей заговорил примирительным тоном:

— Я вот чего хотел у тебя узнать, старина: что это такое было, после чего мне Гравенк подсунул те капсулы, а? И как ты смог так точно вычислить, что это со мной начнет твориться именно в этом рейде?

— Да ничего я не вычислял, — махнул рукой растеец, принимая примирительный тон землянина и отвечая таким же, — я мог надеяться, что это с тобой произойдет. В этом ли рейде или в следующем. Ты уже был на грани того, чтобы достичь «эсаумма», но быть на грани и достичь — это две очень большие разницы.

— Поня-ятно, — протянул землянин. — В таком случае, Огром, не мог бы ты мне объяснить что за хрень этот твой «эсаумма»…

4

Что это?! — Эстилен испуганно вскинулась на кровати и уставилась на землянина, спешно влезающего в свой не очень удачно отремонтированный комбез. Он практически лишился способностей к мимикрии, и поэтому грубо сделанные заплатки смотрелись на нем довольно аляповато. Да и прочность их даже и близко не подходила к прочности материала комбеза.

— Не знаю, — буркнул Андрей, столь же торопливо натягивая не менее потрепанные ботинки и Досадливо морщась, когда ревущие за окном баззеры общей тревоги брали слишком высокую ноту.

Ни комбез, ни ботинки он пока не поменял потому, что мастер, который должен был работать с кожей краграмнола, уже прибыл в Валкер. К счастью, до поселения он добрался уже после того как они вернулись из рейда. К счастью, потому что если бы он прибыл хотя бы на пару ски раньше то вполне мог уже отбыть обратно. Уж больно все в Валкере были уверены, что команда «Кузьмич» упокоилась где-то на просторах Кома… Так что мастер застал заказчика, снял мерки, обсудил, какой набор дополнительных функций заказчик хотел бы иметь, с каким снаряжением и вооружением предпочитает работать и… приступил к работе. Здесь же, в Валкере. Потому что оказался старым знакомцем Огрома, с которым они уже когда-то даже вместе работали. Ну, недаром среди талантов растейца значилась и работа с кожей…

Вот землянин и решил пока не менять свои потрепанные комбез, ботинки и даже шлем, а подождать, когда все заказанное будет сделано, и уж потом подобрать себе все под новый комбез. Тем более что и с деньгами пока все было не очень хорошо. Оборудование для лаборатории еще только двигалось со складов на поверхности Кома в сторону пятого горизонта, а всю остальную добычу они скинули еще в Тарманге, поселении на шестом горизонте, до которого с трудом добрались через пять ски после того, как двинулись в путь, покинув благословенную скалу. И там же, в Тарманге, потратили большую часть выручки, а остатки добили уже здесь, оплатив лечение и раздав жалкие гроши на руки, чтобы людям было хотя бы на что купить пожрать… Так что ни денег, ни добычи на продажу у команды пока что не было. Ну, если придерживаться старого плана насчет продаж именно вытяжки и концентрата, а не просто ягод. Но на продаже ягод, как сырья, они должны были потерять почти тридцать процентов возможной выручки, а на таких суммах это было больно… Вот Андрей и решил, что, пока будет возможно, он постарается придерживаться разработанных планов. Тем более что сейчас ничего особенно не горело — все равно в ближайшие три-четыре сауса они в рейд не пойдут. Шестерых самых тяжелых только из капсул должны были выпустить не ранее чем еще через шесть ски, да и всех остальных также не мешало бы туда заткнуть хотя бы на ски-двое. Токсины из организма вывести, последствия перенапряжения убрать, печень, почки, лимфу почистить, ну и так далее. Все-таки рейд оказался бешено трудным.

Кроме того, в рейде народ насмотрелся на его «танцы» с клинками, а также на своей шкуре почувствовал, что боеприпас реально может кончиться в самый неподходящий момент. В результате у всех бродников из команды «Кузьмич» прорезалась просто бешеная мотивация на обучение фехтованию. Упустить или, там, как-то «замылить» подобный порыв было не просто грешно, а прямо даже преступно.

Но и это было еще не все. Четверо из команды категорически заявили, что дозрели до того, чтобы сделать себе третий узор, а еще трое из числа «чистокожих» насели на Андрея с требованием найти им тренера для скорейшего освоения четвертого уровня владения хасса. Поскольку, как выяснилось мастерство в том нескончаемом, затянувшемся на многие ски бою выросло не только у него.

Ну и тем более не могло быть и речи ни о каком новом рейде до того момента, пока у людей не появится новое вооружение и снаряжение. Неудивительно, что сейчас народ из числа тех, кто не валялся по медкапсулам, активно рыскал по сети, облизываясь на давно присмотренные «пределы мечтаний», а так же выискивая новинки и пытаясь соотнести все это с теми возможностями, какими они должны будут обладать после собственного апгрейда и… блоя-другого тренировок. И, постепенно, скидывал заявки Абажею Куту, который принимал их с огромным удовольствием: заказы были охрененно жирные, а в будущей платежеспособности бродников из команды «Кузьмич» у него-то никаких сомнений не было. Все-таки торговец пока являлся единственным посторонним, который был в курсе того, какую добычу команда «Кузьмич» реально приволокла из последнего рейда. Все остальные пока считали, что их последний выход привел команду к полному финансовому краху…

— Я с тобой, — категорично заявила кларианка, скидывая с кровати свои обалденно длинные и стройные ноги и протягивая тонкую, но сильную руку к аккуратно сложенному на стуле ни нему белью. Андрей перехватил руку и, разверну Эстилен к себе, впился губами в ее полуоткрытый рот. Кларианка сначала замерла, потом вздрогнула, причем так, что он почувствовал, как ее торчащие, напряженные соски ударили его в грудь даже через ткань комбеза, и еле слышно застонала.

— Ты оденешься, вооружишься и останешься здесь, девочка моя, — негромко, но непреклонно произнес Андрей. — Если ты будешь рядом, я буду думать только о том, как бы не потерять тебя. И потому вполне могу совершить ошибку, которая приведет к тому, что погибнут другие. Ты же этого не хочешь?

— Н-нет, — выдохнула девушка и, подняв руку, провела тонкими пальцами по его щеке. — Но ты должен обещать мне, что вернешься.

— Вернусь, — серьезно пообещал землянин. — Непременно. Обязательно, — после чего выпрямился и, одним движением набросив на себя снарягу, выскочил в коридор. Да уж, веселенько заканчивается первая, блин, брачная ночь — ничего не скажешь…С Эстилен все получилось неожиданно. До возвращения из последнего рейда Андрей даже не представлял, нравится он кларианке хоть чуть-чуть или нет. То есть о том, что какие-то чувства он у нее вызывает, можно было догадаться. Хотя бы по тому, каким язвительным или, наоборот, подчеркнуто-холодным тоном она разговаривала с ним в тех нечастых случаях, во время которых они общались напрямую. Все остальное время девушка обычно пропадала в лаборатории, комнате Огрома или в тренировочных покоях. Хотя там она проводила куда меньше времени, чем Андрей. Раза в три… Но это было почти столько же, сколько у самых старательных из числа других бродников его команды. Больше половины же в те времена ходили на тренировки, только подчиняясь его категорическому приказу и при этом стараясь сачкануть от этой обременительной обязанности каким угодно образом. Даже заступая на «дежурство». Ну да, даст бог, после всего произошедшего все изменится…

Так что никаких особенных отношений у них с Эстилен не было, и Андрей совершенно не представлял, каким образом их можно как-то развить. Ну не получалось у него особенно с женщинами еще там, дома, на Земле. То есть девственником он, естественно, не был, но вот все его «амурные приключения» как-то случалось сами собой и, чаще всего, не в соответствии, а, скорее, вопреки желаниям самого Андрея. То есть общался и спал он с теми, кто захотел делать это с ним, а не с теми, с кем бы хотел он сам. К тем же женщинам, которые привлекали его самого, он даже подойти не решался.

Вот и с Эстилен творилось нечто подобное. Не смотря на то, что во второй своей реинкарнации (ну, в виде «Кузьмича») во всех остальных жизненных проявлениях он был вполне себе наглым и самоуверенным типом… А может быть, дело было как раз в этом. Ну как мог такой знаменитый, наглый, самоуверенный и могучий Кузьмич подойти к кларианке и робко пробормотать: «Э-э-э… Эстилен, а давай дружить?» Или: «Эстилен, давай с тобой встречаться?» или еще какой-нибудь подобный бред. А, скажем, подойти и, хлопнув кларианку по заднице, выдать нечто типа: «Крошка, сегодня вечером я жду тебя у себя», что, вероятно, было бы как раз в стиле «Кузьмича», у него точно не получится. Да и не факт, что нечто подобное сработало бы. Скорее он в ответ подучил бы по морде. С размаху. А потом еще и Огром добавил бы. А ничего кроме двух этих крайностей Андрею в голову не приходило.

Кларианка подошла сама. Вчера вечером. Когда он только приперся из тренировочного центра. Вошла в дверь его «канцелярии» и, подойдя к Андрею, просто молча уткнулась лбом ему в грудь и так замерла. Андрей тоже замер, не зная, как на это реагировать. Нет, конечно, при возвращении Эстилен обняла его и даже поцеловала, но потом все как-то вернулась на круги своя. Следующие двое ски он ее просто не видел. Потом они встретились на обеде, в баре на первом этаже, но в этот момент вокруг нее увивался какой-то тип, вроде как из команды «Корверк», появившейся в Балкере аккурат во время их отсутствия. Оный тип, презрительно кривя губы, вовсю уговаривал «обворожительную леди» бросить «этих неудачников» и переходить в его команду. Сидевшие вокруг стола мужики насмешливо поглядывали на Андрея, никак по-иному не Реагируя… Ну да, неудачники, как же… денег даже на выпивку нет. Даже традиционного «прихода Медведя» после рейда, и то не устроили. И одеты в обноски. И стрелковые комплексы у двух третей самые дешевые из тех, какие только встречаются На пятом горизонте…

«Ой, посмотрим, как ты, милок, заговоришь, когда вся правда выяснится. А пока мели-мели убогий, чего на тебя внимание обращать-то…» — подумал тогда Андрей. Но поговорить с кларианкой ему так и не удалось. Даже сесть рядом не получилось… И вот такой заход.

— Я устала, — тихо произнесла Эстилен.

— Чего? — сумбурно-озадаченно выдавил Андрей, боясь пошевелиться.

— Я устала ждать, пока ты хотя бы посмотришь на меня. — Она подняла голову и испытующе посмотрела на него. — Неужели я тебе совсем-совсем не интересна? Неужели я не привлекаю тебя хотя бы как партнер по постели?

— Эстилен… ты… кхм. — Землянин аж закашлялся. — Я… да что ты такое говоришь? Я просто не знал, как к тебе подойти. Ты такая красивая… И гордая… И… — Он запнулся, не зная, как все объяснить.

— Глупый… — Она улыбнулась сквозь слезы. Черт! Когда она успела заплакать?! — Ну почему у меня все всегда вкривь и вкось? Почему все, кто нравится мне, не решаются ко мне подойти? Зато всякие уроды липнут как… — Она отвернулась и смахнула слезы своими тонкими пальцами.

— Э-э-э… — глубокомысленно произнес Андрей. И замолчал. Он и так чувствовал, что выглядит по-идиотски, и боялся, что, если произнесет хоть слово, будет выглядеть еще хуже.

— Почем ты даже не попробовал подойти ко мне? Хотя бы раз? — прошептала она, вновь утыкаясь лицом в его грудь.

Андрей шумно вздохнул. А что на такое ответишь? Правду? Да он, вроде, все сказал…

— Знаешь, когда ты не взял меня в команду. Ну, там, на площади… Я тебя возненавидела. Ты показался мне самоуверенным болваном, которому просто случайно повезло и он начал кичиться этим везением… Потом, когда ты предложил мне место в команде, я решила: он меня наконец-то разглядел и решил затащить в постель. Ты же совершенно точно был самоуверенным болваном, я это знала, сразу поняла… а они всегда старались поступить со мной именно таким образом. Но мне некуда было деваться: на переход в Валкер я потратила свои последние креды. Куда идти и что делать дальше, я даже не представляла… — Она замолчала и как-то очень трогательно потерлась о его плечо своим аккуратным и очень изящным носиком. А затем странно потянула воздух и… блаженно зажмурилась. Андрей же едва удержался от того, чтобы не отскочить. Потому что от него точно вовсю несло потом. После тренировки-то… Эстилен, между тем, продолжила:

— А потом я увидела, что ты вовсе не самоуверенный болван. Что каждый день ты просто умираешь в тренировочном покое, раз за разом отрабатывая связки, работая клинком или заучивая все новые и новые либо досконально отшлифовывая старые формы хасса. Что, даже придя в блок совершенно без сил после собственных тренировок, ты, полежав другой, буквально поднимаешь себя за шиворот и снова волочешься в тренировочные покои, чтобы тренировать других. Несмотря на то, что они, часто, не очень-то и хотят этого. Но ты заставляешь их, потому что знаешь — это вопрос выживания. И что все те, кто сейчас вопит: «А на хрена мне нужна эта форма, если у нас лечила в команде?!», когда-нибудь останутся живы только потому, что ты их научил, натренировал, заставил…

Андрей тихо выдохнул. Ошеломленно. Черт, вот надо было провалиться в самую большую задницу Вселенной, чтобы встретить девушку, которая способна оценить не брутальную внешность, не зримые атрибуты успеха типа машины, квартиры, часов «Ролекс» или, там, даже «Вашерон Константин», а упорство и волю. Эстилен же снова подняла голову и ожгла его напряженным взглядом.

— Ты меня любишь?

Землянин сглотнул. Но… решился-таки ответить честно:

— Я-а-а-а… я не знаю. Мне кажется, что да. То есть нет… я тебя, наверное… боготворю. Мне страшно хочется быть радом с тобой, иметь право касаться тебя, гладить по волосам, целовать… но я не уверен, что все это любовь. Я ведь и не любил никогда по-настоящему. Разве только давно-давно, когда был еще ребенком. Но я точно знаю: такого, как с тобой… как к тебе, у меня пока еще не было ни с кем.

— Пока этого достаточно, — улыбнувшись, произнесла кларианка, а затем повернулась и, взяв его за руку, уверенно повела за собой в сторону его же спальни. Ну, прям как телка за веревочку.

Войдя внутрь, она развернула Андрея лицом к себе и буквально впилась ему в губы. Землянина будто пробило током, причем такой силы, что он едва не вскрикнул. А Эстилен мягко толкнула его на постель, а сама шагнула назад и подняла руки к застежкам своего комбеза. Андрей замер на постели этакой соляной статуей, кларианка же одним движением выскользнула из комбеза, под которым ничего не было…. дотронулась левой рукой до узла волос, после чего они сразу же обрушились вниз, не скрыв, а, скорее, обвив, окружив или даже проявив ее великолепную фигуру на фоне этого золотого водопада…. а затем тихонько запела странную тягучую мелодию, одновременно начав переступать своими великолепными ногами и вскидывая руки в невероятном, завораживающем танце. Землянин вздрогнул, судорожно сглотнул. Вот черт, его пробило на такую эрекцию, которой он не чувствовал с тех пор, как последний раз виделся с Тишлин… Тишлин! Она же тоже была кларианкой! Да черт возьми, почему кларианки действуют на него так убойно?! Или они так действуют не только на него… Эстилен же шагнула к нему и, опустившись на колени, принялась, не прекращая петь, расстегивать его комбез. А потом взорвалось Солнце…

— Что случилось? — спросил землянин, быстрым шагом входя в бар, в котором уже собралось большинство бродников из его команды.

— Прорыв, лидер! — тут же доложил Гравенк, уже бывший здесь.

— Где? На нашем участке?! — вскинулся Андрей.

За каждой из групп бродников был закреплен участок периметра, на котором они должны были оказывать помощь страже в случае атаки тварей Кома. Ну, если, конечно, команда в этот момент находилась внутри поселения. Но график закрепления участков периметра был величиной динамической и корректировался каждые ски. Так что ни один участок периметра не мог остаться без поддержки, даже в случае ухода в рейд той или иной команды.

— Нет, — невозмутимо отозвался его заместитель. И со столь же каменной рожей уточнил: — У нас по боевому расчету уже почти саус нет своего участка. Мы в резерве. Но подняли всех. Я думаю, что… — Но закончить он не успел. Потому что Андрею (который слегка покраснел от того, что, после всего произошедшего вечером и ночью, у него из головы совершенно вылетело: после возвращения из рейда в столь потрепанном виде их команду старались не ставить на усиление конкретного участка, а держать в резерве) в этот момент со всей дури засветили по спине прикладом.

— С дороги, нищеброд! — раздраженно прорычали сзади. От удара землянина немного повело, а затем… следующий удар тяжелого приклада не просто не попал по его спине, но даже и не был закончен. А следующими словами, произнесенными столь наглым нападающим, были:

— А-а-а, пусти, су-у-у… пусти… а сво-о-о… ну все, я теб… а-а-а-а-ау-у-у… В

Землянин аккуратно извлек из ножен свой изрядно покоцанный клинок и аккуратным ударом выбил из кисти ударившего его бродника вытащенный тем одноручник. Это оказался тот здоровяк, который не так давно увивался вокруг Эстилен. Что ж, это даже к лучшему — у Андрея еще вчера чесались руки начистить ему все… хм… недостаточно блестящие части тела.

— Эй, паренек, отпусти-ка моего человека! — грозно пророкотало от двери. Андрей покосился в ту сторону. У двери стоял рослый бродник в дорогом комбезе «Прогл-5М», вооруженный тяжелым семиствольным комплексом «Ливень-11МЗ». Модификацию выдавали две ленточные подачи, тянущиеся со спины от контейнера с боезапасом, вместо одной у базового варианта.

— Этот человек сам нарвался, — спокойно отозвался Андрей, не делая ни малейшей попытки исполнить сказанное. Даже наоборот, слегка довернув взятую на излом руку здоровяка, отчего тот шумно выдохнул и заскрипел зубами, а потом и заскулил, не выдержав боли.

— Я видел, — пророкотало от двери. — И он будет наказан за то, что устроил подобное во время прорыва. Но только мною. Я ясно объяснил или требуются уточнения?

— Ясно, — усмехнулся Андрей и… отпустил руку здоровяка. Тот упал на пол, но почти тут же кскочил, сверля землянина яростным взглядом. Это продолжалась несколько дирсов, а потом Родник у дверей поднял руку и поманил здоровяка пальцем. Одним. Молча. И здоровяк сдулся…

— И что это было? — задумчиво поинтересовался землянин в пространство, когда за спинами команды «Корверк» захлопнулись двери.

— Ревность, — усмехнувшись, отозвался нарисовавшийся рядом Бабурака.

— Что?!

— Ну-у-у… — то ли играя, то ли на самом деле смущенно отводя взгляд, начал Бабурака, — Эстилен этой ночью так кричала…

Андрея бросило в жар. Кларианка действительно ночью отдавалась эмоциям по полной. А он старался изо всех сил. В конце концов, у него была великолепная учительница, поэтому он и постарался сделать так, чтобы девушке было хорошо.

— А у них блок как раз рядом с нашим, — закончил черно-зеленый… Да хрен там он смущался, бесстыжие его глаза! Снова паясничает, сволочь!

— Ну не сердись, лидер, — вскинув руки в притворном испуге, быстро заговорил Бабурака, уловив, что землянин серьезно разозлился. — Ей-богу, мужики довольны, что у вас наконец-то все с Эстилен сладилось. Ну сколько можно было друг друга мучить? От такого заявления Андрей слегка охренел. Это что же, он считал, что все держит в себе, а со стороны все было отлично видно? Да не может быть! Или может?..

— Ладно, — он поторопился перевести разговор на другую тему, — какая у нас задача? Изменения были?

— Да нет. Все по-прежнему — мы в резерве. Ну да с нашим-то снаряжением, — усмехнулся Гравенк.

В этот момент где-то в дальнем конце улицы что-то громко ухнуло, и почти сразу же оттуда послышался вой семиствольника. Андрей окинул взглядом свое воинство и еле заметно сморщился. Да уж, с таким вооружением все отработанные ими тактические схемы можно отправлять псу под хвост. Эх, знал бы, что такое случится, — продал бы часть ягод. Хотя бы треть. Этого точно хватило бы, чтобы полностью переодеть и вооружить ребят в любые «топы». Ну да, знал бы, где упал бы…

— Команда «Кузьмитш», срочно выдвинуться к представительству «Обеморн»! — проревело у него в ухе. Андрей вздрогнул. Блин, отвык он как-то через линк общаться за последнее время.

— Так, двигаемся к представительству «Обеморн», — скомандовал он, извлекая клинок из ножен. Клинок у него по-прежнему был пока один. Огром заявил, что больше подобных «поделок» он ковать не станет, и сейчас ждал, когда у команды появятся деньги, чтобы заказать «снаружи» какую-то там «основу», слитки каких-то сплавов, а также еще некие страшно дорогие и редкие компоненты, которые уже добывались внутри Кома. И только по получении всего этого собирался приступить к работе. А жаль — второй клинок землянину сейчас бы очень пригодился. Вот Ведь вроде совсем недавно он освоил двуручный бой, а уже чувствует себя с одним клинком почти инвалидом… Ну да кто ж знал-то, что драться придется, даже если они никуда не выйдут из поселения!

— Построение «Трезубец», — скомандовал Андрей, когда они выскочили на улицу. Бродники привычно рассыпались в боевой порядок и легкой рысью двинулись в дальний конец улицы, откуда слышался вой семиствольника и щелчки мощных конденсаторов волновых стрелковых комплексов, сбрасывающих выстрелом накопленные заряды. Потому что именно там находилось представительство торговой компании «Обеморн», к которому их и отправили.

Они успели пройти только полтисаскича и завернуть за угол, как прямо-таки уткнулись в схватку.

— Вот твари Кома! «Черный вдовец»! — заорал Тушем, двигавшийся прямо за спиной землянина. — Да они уже прорвались через внутренний периметр!!!

Этот идущий из глубины души вопль «тяжа» был вполне понятен. Атаки на поселения, расположенные в Коме, случались почитай каждый саус, однако, как правило, с подобными атаками вполне себе справлялись наличные силы стражи. Но иногда Ком атаковал поселения куда большими силами, чем обычно. Причем частота этого «иногда» очень зависела от горизонта. Для пятого, например, эта частота составляла где-то раз в три-четыре блоя. Когда подобное случалось, объявлялась всеобщая тревога, по которой все команды бродников, находящиеся в настоящий момент в поселении, быстро выдвигались к указанным им в дежурном боевом расписании или, иначе, боевом расчете, участкам периметра на усиление поселковой стражи. А остальная часть населения: торговцы, медики, техники, повара, пекари, — короче, все, кто еще жил в поселении, составляли так называемое «прораммонг», что на русский язык переводилось как «ополчение». И хотя кое-кто считал, что это не совсем честно, мол, бродники — не полноправные граждане поселения, к тому же и так много рискуют, уходя в рейд, поэтому защищать свое поселение должны именно местные, сам Андрей считал подобный расклад вполне разумным. Ну ясно же, что опытные, хорошо слаженные и отлично вооруженные команды бродников смогут куда эффективнее помочь страже отбить нападение, чем представители мирных профессий, давно уже не только не выбирающиеся за его периметр, но и не имевшие дела с оружием. Нет, обращаться с ним в Коме умели все. Ком — такое место, где без этого нельзя. Но одно дело, когда умелое обращение с оружием для тебя ежедневная практика и жизненная необходимость, а другое — когда это прошлый, причем слегка подзабытый опыт и обременительная дополнительная обязанность… Однако подобные нападения обычно все равно заканчивались на внешнем периметре укреплений. И только совсем уж иногда, очень редко, случалось, что тварям Кома удавалось прорваться во внутренний периметр, как правило, проходящий по внешним стенам домов на окраине Поселения. Причем это был именно полноценный оборонительный периметр, потому что на крышах, внешних стенах и в подвалах этих домов были оборудованы огневые точки и позиции тяжелых огнеметов. И именно выход к границам внутреннего периметра обычно именовался «прорывом». Потому что прорыв внутрь поселения, как правило, означал для него неминуемую смерть…

Андрей несколько мгновений сверлил напряженным взглядом тварь, в данный момент как раз разносящую в муку команду «Корверк». Семиствольник лидера уже умолк, а сам он валялся в стороне сломанной куклой, причем отдельно от своего оружия. Знакомый же здоровяк был еще жив. И активен. В настоящий момент он прямо-таки танцевал перед мордой «черного вдовца», пытаясь дотянуться клинком до стебельков его глаз. Поражение в них тварь особенно бы не замедлило, но, похоже, бродник просто не владел хасса в достаточной мере, чтобы его клинок оказался опасен еще какой-нибудь части «вдовца».

— Тушем, мне нужен орм, — коротко бросил Андрей, отходя в сторону и засовывая руку в контейнер, в котором он хранил обломки аккорната. Вот ведь идиот — раньше у него всегда в запасе была пара-тройка «булыг». А вот после возвращения из последнего рейда, во время которого были израсходованы и все «булыги», его закрутили проблемы: лечение ребят, переговоры с Кутом, восстановление собственной формы и так далее. Да еще его расслабленное состояние от того, что до выхода команды в рейд по планам было еще очень далеко… В итоге Андрей просто сунул в опустевший еще на седьмом горизонте контейнер парочку подходящих обломков аккорната и этим ограничился… И потому его команда сейчас оказалась перед лицом одной из самых опасных тварей горизонта в самом дешевом снаряжении с самым слабым вооружением и… еще без «булыги»! Вот идио-о-от! Спланировал все. Тщательно. Доходы-расходы, блин, оптимизировал… Но при этом забыл, что это — Ком! И здесь нет ничего постоянного. И толку от всех его планов и экономий, если твари уже прорвались в Валкер и судьба поселения висит на волоске? Как и судьба его команды и его самого… Притащил, блин, лакомство с седьмого горизонта для тварей пятого…

Выудив из контейнера кусок аккорната, землянин повертел его в руках, прикидывая, как лучше будет расположить в нем внедренную форму хасса, и зло скривился. Трещина! «Во-от, дебил! Даже камни умудрился не проверить…» Он лихорадочно вытащил следующий кусок. Этот, вроде как, оказался нормальным. Так, шестиуровневая форма должна влезть вдоль вот этой медианы, ипри таком направлении внедрения квантиль должен составить не менее…

Когда он, выдохнув, вскочил на ноги, тварь уже практически покончила с остатками «Корверка» и тяжело двигалась в их сторону. «Тяжи» команды во главе с Тушемом сосредоточенным огнем пытались притормозить ее, работая по суставам ног, По получалось не очень. В первую очередь потому, что комплексы, из которых они сейчас вели огонь, были откровенно слабоваты, и чувствительные Попадания проходили только по тем местам, которые уже были повреждены ранее. Впрочем, таких мест у твари хватало — прорыв через укрепления внешнего и внутреннего периметра не мог пройти для нее без хотя бы каких-нибудь последствий. Да что там последствий — она вообще не должна была прорваться… но — прорвалась. Впрочем, скорее всего, те твари, которые и прорвали оба периметра, остались где-то там, возле разрушенных дотов и огневых позиций тяжелого оружия, а этот «черный вдовец», похоже, шел во втором, а то и в третьем эшелоне. И его повреждения — результат работы именно «Корверка». Но это сколько же тварей, получается, здесь собралось?

— Прекратить огонь! — коротко приказал Андрей, лихорадочно охлопывая себя на предмет рогатки. Вот черт, похоже, она осталась наверху! Да чтоб… поздно, ругать себя поздно. Счет идет уже на дирсы. Придется работать просто рукой. Тем более расстояние-то здесь — тьфу!

— Огонь! — заорал землянин, швыряя «булыгу» и выхватывая клинок.

От визга твари всех повело, отчего многие просто промазали. Но, несмотря на это, даже такой, ослабленный, залп оказался более результативным, чем прежний обстрел. Куда более… Ну да удивительно было бы, если бы их комплексы, пусть и слабоватые для этого горизонта, но все равно относительно мощные, не сумели бы ничего сделать с тварью, у которой была сбита защитная форма хасса… «Черного вдовца» судорожно изогнуло, отчего его передняя часть поднялась вертикально вверх, едва не вышибив окна на верхних этажах расположенных по бокам улицы домов растопыренными в судороге суставчатыми ногами. А потом он плашмя рухнул на булыжник улицы, заставив всех, кто на ней находился, аж подпрыгнуть на месте от сотрясения почвы.

Однако на этом ничего не закончилось. Пару дирсов на улице стояла почти полная тишина, а затем из-за огромной туши мертвой твари послышался леденящий душу визг. После чего из пролома в одном из домов, расположенных в конце улице, прямо по валяющейся туше повалила волна «плешивых котов». Похоже, пока «черный вдовец» был жив, они благоразумно держались сзади, а сейчас рванули в атаку. Но это было уже не то. После сакрамасов эти твари были для команды «Кузьмич» не особенно опасными противниками. Несмотря на всю слабость имеющегося у них вооружения.

Андрей хищно усмехнулся и шагнул вперед, занимая позицию перед уплотнившимся строем своих бойцов. Это построение у них было до блеска отработано еще там, на седьмом горизонте… но, черт, как же все-таки не хватает второго клинка… Нет, теперь никогда и ни за что он не оставит себя и свою команду без нормального оружия даже на Дирс! Сколь бы это ни стоило и какие бы потери Ради этого ни пришлось понести.

Лидер — держи! — И в левую руку землянина ткнулась рукоять клинка.

— Спасибо, Бабурака, — не оборачиваясь, броСйл Андрей. — А ты как же?

— А я себе уже подобрал один, — хмыкнул тот. — Тут вон сколько парней полегло из других команд. — Он вздохнул. — Клинок, конечно, не очень, хуже моего, но на сегодняшнюю схватку хватит. А ты у нас — основная ударная сила. Тебе нужнее.

Андрей молча кивнул и хищно оскалился. А потом выбросил обе руки вперед, одним движением разрубая прыгнувших к нему тварей и последующим разворотом лезвия располосовав бока еще парочке. Злобный вой атакующих тут же оказался разбавлен отчаянным визгом…

— Живой? — Андрей с трудом поднял голову и наткнулся на усталые глаза Ушема. Лидер самой сильной команды Балкера выглядел не очень — порванный комбез, от снаряги остались одни обрывки, левое плечо и голова обмотаны липкой дезинфицирующей пленкой.

— Как видишь, — еле шевеля губами, выдохнул землянин.

Они едва устояли. И не потому, что переоценили свои возможности. Просто «плешивых котов» оказалось очень много. Нет, не так — ОЧЕНЬ много. В какой-то момент Андрей внезапно почувствовал, что его клинки превратились в неподъемные глыбы металла и он, несмотря на все свое ускоренное восприятие, просто не успевает…

— Ну ты, Кузьмич, реально монстр круче этих. Ушем мотнул головой в сторону пролома, который сейчас сноровисто заделывала команда из состава «прораммонг». Землянин в ответ растянул губы в гримасе, которая очень отдаленно напоминала улыбку.

— Устал… — прошептал он.

— Еще бы, — усмехнулся Ушем, — столько покрошить… Мы, когда всей толпой сюда бежали, думали — все. Твари уже полпоселения вырезали. Вы их вдвенадцатером почти два лука держали.

— Как? — вскинулся лидер команды «Кузьмич». — Почему вдвенадцатером? Кто… кого… когда?!

— Не дергайся, — махнул рукой старый бродник. — Остальные тоже живы. Просто когда три наши команды подошли к месту вашего прорыва, на ногах из твоих осталось только двенадцать человек. Остальных сильно порвали. Слава всем богам, не насмерть, — Он покачал головой и задумчиво добавил: — Скажи мне кто еще ски назад, что двенадцать бродников два лука будут держать непрерывную волну «плешивых котов», — плюнул бы ему в лицо. А вот поди ж ты…

Но землянина взволновало другое:

— Нашего прорыва? Значит, были и другие?

— Еще три. Но там тварей успели остановить на внутреннем периметре. А вот ваш — проглядели. Или просто сил не хватило. Да и вообще — чудом отбились. — Ушем вздохнул и внезапно опустился Рядом с землянином на мостовую, протянул ему Фляжку: — Кеоль будешь?

Андрей молча протянул руку и взял фляжку. Сделав несколько глотков, он внезапно поперхнулся и закашлялся, а затем недоуменно уставился На Мокрый розоватый след, протянувшийся по груди его комбеза… ну ладно, остатков его комбеза Ушем вгляделся и присвистнул:

— Эй, парень, да у тебя горло когтем располосовано! Похоже, это твое слабое место. А ну-ка давай, быстро-быстро поднялся — и в медцентр. Эй, парни! Давайте-ка сюда, помогите вашему лидеру.

— Да я… — начал Андрей, но дальше ничего произнести не смог. Потому что на него налетела испуганная, трясущаяся, плачущая и трепещущая волна. Волна по имени Эстилен.

— Живо-о-о-ой!

Андрей глупо улыбнулся, поднял руки, и… почувствовал, как его повело в сторону. А затем наступила тьма…

5

— Значит, конвой с оборудованием погиб? — задумчиво произнес землянин, уставив взгляд в потолок.

Кут молча кивнул. Некоторое время в торговом представительстве корпорации «Сислен» висела напряженная тишина, после чего Андрей тяжело вздохнул.

— Ой, не нравиться мне все это…

— Мне это тоже не нравится, Кузьмич, — отозвал ся Абажей. — Очень не нравится. По идее, конвои должен был дойти до окрестностей поселения, к по центральной улице. Потому что все твари на много скаршемов окрест в этот момент были заняты тем, что атаковали наш периметр. Так нет же, откуда-то на их пути взялась стая, и настолько сильная, что сумела подчистую вырезать крупный конвой, — торговец, в свою очередь, тяжело вздохнул и продолжил: — Да и атака на поселение… Она слишком сильна для нашего горизонта. Таких орд для нападения на поселения твари не собирали никогда.

— А может, мы просто не знаем? — криво усмехнулся землянин. — Это твое утверждение, оно ведь основывается на сведениях о тех нападениях, о которых все известно. То есть тех, после которых остался кто-то, кто смог о них рассказать. А ведь, по статистике, каждые ски в Коме гибнет как минимум одно поселение. Как знать, может, на какие-то из погибших поселений нападали куда большие силы, чем на Валкер. Не допускаешь?

Абажей мотнул головой.

— Нет. Ты, возможно, не в курсе, Кузьмич, — все-таки ты бродник, а не постоянный житель поселения, — но даже если поселение гибнет, после ухода тварей туда все равно отправляется экспедиция, в задачу которой как раз и входит понять, как и почему это произошло. Для всех нас жизненно важно не пропустить какую-нибудь новую мутацию Тварей, которая откроет им новые возможности Для атаки либо, наоборот, заметно снизит возможности нашего противодействия теми средствами, которые имеют на вооружении стражи поселений. Это — Ком, и здесь нет ничего постоянного, поэтому выжить здесь можно только в том случае, ео1и ты непрерывно собираешь информацию о происходящих изменениях, что и делается повсеместно… Так что можешь мне поверить: четыре прорыва во время одного нападения — это нечто из ряда вон выходящее. Во всяком случае, для нашего горизонта. Тем более, они были как-то очень уж согласованы по времени. Три сразу, вследствие чего нам пришлось буквально размазать все наши и без того не сильно большие резервы, а потом, как последний удар, — четвертый. Ну, тот, который сумели удержать вы. Да еще состав тварей-то был какой интересный: «таран», в роли которого выступал «черный вдовец», и туча куда более мелких и шустрых тварей. Наш поселковый «прораммонг» для них совершенно не противник. Если бы даже бродникам каким-то чудом удалось удержать периметр, а затем перебить «плешивых котов», на поселении все равно можно было ставить крест. Потери среди постоянных жителей оказались бы такими, что… — И он обреченно махнул рукой. — Да и периметр точно не удержали бы. Если бы «плешивые коты» ударили в тыл командам бродников, сдерживающим прорывы на других участках, — все было бы кончено довольно быстро.

— То есть ты считаешь, что это нападение было кем-то организовано? — недоверчиво уточнил Андрей.

Кут боднул его злым взглядом, помолчал с аск, а затем нехотя произнес:

— Я понимаю, что это звучит бредом, ибо всем известно, что тварями Кома невозможно управлять, но… мне все произошедшее очень не нравиться. ОЧЕНЬ, Кузьмич. И понимай это как хочешь. — После чего он снова надолго замолчал.

— Ладно, — вздохнул землянин, когда молчание стало уже каким-то болезненным. — Поговорим об этом попозже. Сейчас надо решить, что делать дальше. Как ты понимаешь, без аппаратуры качественную вытяжку мы сделать не сможем, так что придется тебе брать ту, которую Огром сможет сделать на…

— У меня другое предложение, — перебил его Абажей.

Андрей нахмурился, но Кут тут же поправился:

— Извини, что перебил, но дело в том, что моя корпорация обновила прайсы на плоды лоскирта. Так вот, они готовы скупить все плоды по тысяче семьсот кредов.

— Со-олидно, — уважительно произнес лидер команды «Кузьмич». — Это ж вытяжки по какой цене тогда пойдут?

— А вот с вытяжками все не так однозначно, — пояснил Абажей. — Пропорционально поднимается цена на вытяжки с не менее чем девяностопятипроцентной концентрацией. А вот все менее концентрированное они будут брать за прежнюю Цену.

— Вот ведь суки! — выругался землянин. — Создается впечатление, что кто-то специально сует нам палки в колеса. Это ж сколько можно было заработать, если бы конвой дошел…

— Ну, с повышением цены на плоды ты, считай, получишь как бы даже не больше, чем рассчитывал, — усмехнулся торговец.

— Но ведь мог бы — еще больше! — огрызнулся землянин. Абажей расхохотался.

— Да ты, Кузьмич, еще тот торгаш! Злишься не только из-за потерянной прибыли, но и из-за недополученной. Даже если еще пару дирсов о ней вообще не подозревал.

— У меня большие планы, Кут, — огрызнулся Андрей. — И я точно знаю, куда и на что нужно потратить каждый кред. Даже недополученный.

— Все-все, молчу, молчу, — вскинул ладони в шутливом жесте испуга Абажей.

— …а то по морде получу и подвиг свой не совершу, — закончил с усмешкой землянин известной у него на родине фразой[5].

— Как? — озадаченно переспросил торговец, а потом снова расхохотался. Дождавшись, когда он успокоится, землянин снова заговорил:

— Ладно, давай вернемся к нашим баранам. Что там насчет заказов по вооружению и снаряжению, которые сделали мои люди?

Кут несколько мгновений недоуменно пялился на лидера команды «Кузьмич», а затем понимающе кивнул.

— Понятно, опять твои словечки. А то я пытался вспомнить, какие у нас с тобой вместе есть «баранам»? И что это вообще такое…

— Ну, вроде того… Так как?

— С заказами все в норме. Девять десятых уже у меня на складе. Остальное должны доставить не позднее сауса, максимум двух. Увы, — торговец развел руками, — кое-что было в том самом караване, что и лаборатория. Так что некоторые вещи придется перезаказывать.

— А то, что заказывал Огром?

— Тут полный порядок. Ничего из того, что он заказывал, в разгромленном караване не было. Основу и ингредиенты уже доставили, а слитки металла должны прибыть со следующим караваном, который я жду в течение пары-тройки ски.

— Отлично, — пробурчал Андрей. — Надеюсь, мне не слишком долго осталось ходить с этим обрубком.

— Хм, у меня есть отличные клинки… — воодушевленно начал Абажей, но землянин мотнул головой.

— Клинков у меня сейчас и так три штуки. Как-никак девять команд, почитай, полностью полегло, да и в остальных потери немалые. Те, кто выжил, прибарахлились так или иначе. А вот того, что мне надо, у тебя все равно нет. Тут вся надежда на деда…

Выйдя из торгового представительства, Андрей сразу же двинулся в «Белолобого красавчика». Раз уже все так повернулось, надо быстро сбывать лоскирт Абажею и перекидывать деньги ребятам. Судя по первым прикидкам, одна доля должна составить не менее пятидесяти тысяч кредов, то есть на нос получалось минимум по сотне, а большей частью — не менее чем по полутора. Самому же лидеру должно было капнуть полмиллиона, и это не считая командной доли… Да, лоскирт — это очень выгодно, только ну его на хрен еще раз пережить подобное. Ведь команде «Кузьмич» еще повезло — как выяснилось, она оказалась на самом краешке ареала распространения этих деревьев. Хотя бы чуть-чуть поближе к центру — и ничто бы уже не спасло.

Но, как бы там ни было, подобные выплаты должны были позволить мужикам реализовать любые, даже самые смелые мечты относительно вооружения и снаряжения. Да что там говорить — прошлый комбез (а вернее даже, целый комплект) Андрея, реально несколько раз спасший землянину жизнь, Кут продавал по тридцать шесть тысяч. И позволитьего себе мог далеко не каждый лидер команды Валкера. У него же в команде, даже если Абажей рискнет задрать цену, после всех выплат комплект «Штур-22К» был по карману даже самому низкооплачиваемому броднику, получающему всего две доли. А таковых у Андрея было всего три человека — остальные имели от трех до шести. И это означало, что уже через саус, когда парни получат все заказанное и пройдут через несколько тренировок на слаживание, «Кузьмич» совершенно точно потеснит команду Ушема с пьедестала самой-самой. Ну, хотя бы по формальным признакам. Потому что Ушем топтал Ком уже более восьми урмов, а опыт — великая вещь. С другой стороны, и удачу ведь не стоит скидывать со счетов…

— Гравенк, привет! Занят?

Заместитель Андрея отрицательно мотнул головой и поставил на стол кружку с пивом, от которой только что оторвался.

— Нет, лидер. — Он криво усмехнулся. — Отхожу от тренировки. Дед вконец загонял…

— Да, он это может, — усмехнулся в ответ землянин. — Ну да ничего, скоро Огром на некоторое время затихнет.

— А что так? Неужто оборудование пришло?

Андрей скривился.

— С оборудованием для лаборатории — полный пролет… — И он рассказал Гравенку последние новости.

— Ну, что сказать, — выслушав, вздохнул заместитель. — С одной стороны — плохо, а с другой — после повышения прайса в деньгах мы точно не проиграем. Так что, по сути, ничего не изменилось. Даже сэкономили.

Землянин отрицательно мотнул головой.

— Тут ты неправ. Мы проиграли, и сильно. Не по деньгам, а в общем. Я рассчитывал, что мы сумеем развернуть здесь мощный лабораторно-производственный комплекс, набрать персонал, отработать техпроцессы, и к тому моменту, когда мы уйдем на нижние горизонты, у нас в этом направлении уже будет все «на мази». А там, сам знаешь, продавая экстракты и вытяжки, можно заработать с объема добытых ингредиентов раза в три-четыРе больше, чем с продажи самих ингредиентов. Теперь же это все придется делать уже там, в новом месте базирования, потому что комплекс придется заказывать заново и — с доставкой снаружи. это настолько долго, что из Балкера мы точно Успеем уйти.

— Ну… так далеко я не смотрел, — пожал плечами Гравенк. — Так я что, беру людей, загружаюсь мешками с лоскиртом и несу плоды к Куту?

— Да, — кивнул Андрей. — Займись этим. И сразу же скидывай людям положенные им доли. Абажей говорил, что уже сосредоточил девять десятых заказов на своем складе. Пусть сразу и выкупают.

Гравенк молча кивнул, одним залпом допил пиво и, поднявшись на ноги, двинулся к дверям, ведущим на лестницу. Лоскирт хранился в их блоке на верхнем этаже, в оружейке. Землянин же вскинул руку вверх, подзывая официанта. Пожалуй, пока заместитель разбирается с лоскиртом, стоит перекусить.

Гравенк сработал оперативно. Уже через пару луков на линк Андрею пришло уведомление о поступлении средств на его счет, и практически одновременно по всему бару раздался восторженный рев его ребят… Нет, к настоящему моменту никто из них уже не выглядел подобием бомжей и нищебродов. Во время отражения налета на поселение погибло достаточно много бродников, и оставшееся после них вооружение и снаряжение было «по-братски» разделено между стражей поселения и выжившими командами. А кроме того, достаточно много денег удалось выручить за ингредиенты, добытые из тварей, чьи трупы остались лежать на улицах города. Из тех, которых прикончили на периметре, удалось добыть не так уж и много — пока до них добрались, большая часть добычи оказалась испорченной. Но и без них на счета каждого из выживших капнуло тысяч по пять: эти креды решили разделить поровну на всех, кто выжил, без исключения. Уж больно серьезные потери понесло поселение…

— Сидишь?

Андрей последний раз провел ложкой по дну миски, сгребая в нее остатки «лиованни», местного варианта плова, правда, не из риса и баранины, отправил ее в рот, после чего поднял взгляд на задавшего этот вопрос, улыбнулся и, кивнув, согласился:

— Сижу.

— А между тем мастер тебя уже второй лук ждет, — сварливо сообщил ему Огром. Землянин степенно поднял стакан с кеолем, сделал большой глоток, потом еще один и небрежно поинтересовался:

— То есть это означает, что мой комбез уже готов?

— Да, — буркнул тоном ниже растеец, но затем вновь включил «сварливую сволочь», как как-то выразился Бабурака, — и давно. Мог бы и заглянуть в тренировочные покои.

— А кто мне об этом сообщил? — лениво поинтересовался Андрей, вытирая губы салфеткой.

— А чего тебе было сообщать, если у тебя все равно денег не было? — удивился дед. — Для настоящего мастера все эти ваши «кредиты», «лизинга» и все такое прочее — чушь полнейшая. Есть чем заплатить — милости просим, нет— до свидания, беги зарабатывать. Как заработаешь — придешь.

Лидер команды «Кузьмич» согласно кивнул и открыл рот, собираясь что-то сказать. Но не успел.

— А вот и я, парни! — взревело от дверей, после Чего на самый центр бара выскочил Бабурака, упакованный как раз в «Штур-22К». — Ну как, лидер, нравлюсь?

— Очень, — усмехнувшись, покачал головой Андрей. — И много наших так же, как и ты, прибарахлились?

— Да все, почитай. Очень уж ребят впечатлило, что твой комбез сакрамасы никак прокусить не могли. Так что там сейчас просто убийство идет: у Кута всего одиннадцать комплектов на складе осталось. Народ бьется насчет того, кому подобные комплекты в этот раз достанутся, а остальным придется ждать новой поставки.

В этот момент снова хлопнула дверь, и по бару разнесся новый горделивый рев: «Ага!!!»

В помещение ввалился Тушем, потрясая семиствольным комплексом «Ливень-11», судя по двум лентам подачи — той же модификации, которую землянин видел у ныне покойного лидера команды «Корверк». Такая система несколько увеличивала скорострельность, но главный ее выигрыш был в том, что она позволяла прямо в процессе стрельбы менять тип боеприпаса.

— Ну, сейчас пойдет показ мод, — усмехнулся Андрей и повернулся, собираясь встать из-за стола. Но остановился, заметив направленный на него напряженный взгляд одного из членов свой команды.

— Ты что-то хотел спросить, Петрель?

— Да, лидер. — Старший «лечила» команды «Кузьмич» пару дирсов помялся, а затем решительно опустился на скамью напротив Андрея.

— Тут такое дело… — начал он, явно несколько опасливо. — Я… в общем… ну-у-у… — Он сделал короткую паузу, а затем, собравшись с духом, выпалил: — Я решил уйти из команды!

— Уйти? — несколько удивленно переспросил Андрей.

— Да, — кивнул Петрель и слегка съежился, не решаясь поднять взгляд на землянина. Тот некоторое время помолчал, а затем крайне вежливо поинтересовался:

— А можно мне поинтересоваться, почему? Ты недоволен условиями?

— Нет, что ты, лидер, условия более чем нормальные.

— Тогда, может, заработком?

— Шутишь, Кузьмич?.. — невесело усмехнулся бродник. — Да таких деньжищ, как у тебя, больше ни в одной команде не платят. Причем считая и те, в которых я сам не состоял, а только про них слышал.

— Тогда почему?

Петрель замялся, а потом бросил на Андрея полный тоски взгляд и, шумно выдохнув, выдал:

— Боюсь я…

— Чего?

— Всего, — угрюмо сообщил бродник. — Кома, тварей, других бродников. Я ведь решил уходить, еще когда был в прежней команде. Знаю, Гравенк думал, что к другому лидеру, а я хотел — совсем. Только все ждал, что вот-воту «Ливнис» все наладится, я получу свои доли, и тогда… Но — не получилось, как ты сам знаешь. А сейчас… у меня на мои доли почти триста тысяч выходит. Этого вполне хватит, чтобы прикупить лавку в каком-нибудь поселении побогаче и… забыть о том, что я в Коме.

— Забыть у тебя никак не получится, — отрицательно качнул головой землянин. — Как ни пытайся, а Ком всегда найдет возможность напомнить о себе… но я тебя понял. И не вижу никаких причин тебе отказывать. Ты помог нашей команде пройти через очень многое, и я, как и все остальные, благодарен тебе за это. — Лидер команды «Кузьмич» сделал короткую паузу, а потом вежливо поинтересовался: — Может, тебе еще какая помощь нужна? Хочешь, я поговорю с местным советом насчет того, чтобы…

— Нет! — тут же вскрикнул Петрель, а затем покраснел и промямлил: — Извини, лидер. Но не надо. Меня уже звали в местный медцентр. Его начальник погиб во время… ну-у… последнего прорыва. — Андрей понял, что броднику очень тяжело вспоминать о прошедших событиях. — Но я просто не хочу здесь оставаться. После всего, что было… — И он вздрогнул всем телом.

— Ну, как знаешь. Хотя у меня на родине была такая поговорка: «Снаряд дважды в одну воронку не падает». Это означает, что очень крупные неприятности дважды в одном месте, как правило, не случаются. Кто знает, где тебе будет лучше… Тем более, что здесь ты уже заработал себе довольно высокий авторитет, а на новом месте все придется начинать заново.

— И все же я уйду, — упрямо набычился Петрель. — Я уже купил себе место в послезавтрашнем караване, который идет на четвертый горизонт.

— Что ж, это твое право — решать, как тебе дальше жить. А я еще раз желаю тебе удачи.

— Спасибо, лидер! — с явным облегчением отозвался бродник, поднимаясь лавки. — За все спасибо. И особенно за то, что я ухожу из бродников не нищим и с кучей долгов.

Петреля было жаль, несмотря на то, что очередь кандидатов в команду «Кузьмич» после крайнего боестолкновения, выстройся она от стола Андрея, протянулась бы до самых ворот поселения. А уж когда пойдут слухи о сегодняшних выплатах… И среди претендентов была парочка довольно сильных «лечил». Но Петрель был «свой», прошедший с командой пятый и шестой горизонт, побывавший на седьмом и восьмом. Проверенный. Надежный. И вот — на тебе, сломался. Ну да жизнь есть жизнь, люди встречаются, идут какое-то время по ней вместе, подставляя друг другу плечо, а потом — раз, и расходятся…

До тренировочных покоев Андрей добирался куда дольше, чем рассчитывал. Любой бродник из его команды, встреченный им по пути, непременно останавливал лидера, чтобы похвастаться своими обновами. Вот и пришлось аж шесть раз натягивать на морду лица восхищенное выражение и восторженно цокать языком. Впрочем, тем же самым занимались и все остальные жители поселения, которые попадались на пути бродникам команды «Кузьмич», возвращавшимся от Абажея Кута. И вообще, по поселению поползли совершенно дикие слухи… А все потому, что информацию о том, что команда «Кузьмич» принесла в мешках столь невероятную редкость, как плоды лоскирта, удалось сохранить в тайне. Причем большую часть подобного успеха лидер команды относил на то, что после возвращения из рейда на счетах у его бойцов просто не было денег на пьянку. Вот и получилось придержать язык за зубами.

В тренировочных покоях его ждали двое — мастер и Огром. Ну и новый комбез, конечно… хотя то, что получилось у мастера, назвать комбезом уже было нельзя. Скорее, это следовало бы именовать каким-нибудь более грозным словом. Например, доспех. Или латы… Нет, пожалуй, на латы это еще не тянуло. Но на доспех — вполне, вполне.

— Ну что уставился? — сварливо пробурчал растеец. — Надевай давай.

Андрей вздохнул и покачал головой. Вот ведь характер… После чего расстегнул застежки своего комбеза.

Доспех оказался великолепен. Ну да недаром столько было запрошено за работу. Чувствуется рука мастера… И сейчас этот самый мастер буквально пританцовывал вокруг землянина, встревожено уточняя:

— Как сел? Под мышками не жмет? А в паху? А ну-ка подними руки… а теперь резко выбрось их вперед. И как? Нигде не трет? А теперь нагнись… я присядь еще… а теперь на полную ступню. Ну как?

— Как вторая кожа, — удовлетворенно произнес Андрей, а затем замялся и поинтересовался: — А как тут… ну-у… если прихватит?

— Срать, что ли? — грубо влез Огром. Так у тебя вон тут вся задница у комбеза отгибается. Сри — не хочу!

— Вот грубый ты, — попенял ему землянин, ухмыляясь. — Я ведь вежливо пытался спросить, а ты…

— Да, такой я и есть, — не стал спорить растеец. — И вот еще. — Он сунул ученику тяжелые тренировочные клинки. — Пройдись-ка пару комплексов, против «мелких стайных» и «средних быстрых одиночных». А потом еще со мной поспаррингуешь. Посмотрим, может, что вылезет…

После комплексов и спарринга Огром еще заставил Андрея «поваляться» по покою и даже пару раз шарахнул по нему «малым тараном» — простейшей условно атакующей формой хасса и единственной, на которую он был способен. Но все оказалось нормально. Комбе… то есть доспех нигде не жал, не давил, не тер и практически не ограничивал движений. Так что лидер команды «Кузьмич» с большим удовольствием и искренней благодарностью перекинул остаток оговоренной суммы на счет мастера. После чего поинтересовался у учителя, все равно стоящего рядом с мрачным выражением на лице:

— Ну а теперь-то ты чем недоволен?

Растеец озабоченно покачал головой.

— Да вот, прикидываю последовательность следующих тренировок. С таким комбезом надо будет менять весь рисунок боя. От большей части тварей ты теперь можешь вообще не уклоняться и не защищаться. Ну, если, конечно, атака не будет направлена в лицо… Все равно они с тобой ничего не сделают. Да с людьми такое же дело. С такой накачкой хасса, которую встроил в свой… шедевр уважаемый мастер Навлигель, подавляющее большинство обычных клинков твой комбез даже не поцарапает. Так что о большей части защиты и уходов ты можешь забыть, зато вот атаку…

— Э-э, не-е-ет… — отрицательно мотнул головой Андрей. — Не будем мы ничего менять. Это против тех тварей, что встречаются на пятом-шестом горизонте, я хорошо защищен. А на более низких — только так крутиться придется.

— Значит, так и не выбросил из головы эту дурацкую идею… — вздохнул Огром. — Ну вот чего тебе на этом горизонте не хватает? Да с таким снаряжением на пятом и соседних горизонтах ты по миллиону в блой снимать будешь. Причем без особенного напряжения. На одних крагарамнолах знаешь, сколько поднять можно? А с такой командой…

— Этот разговор мы уже вели, — жестко оборвал лидер команды «Кузьмич» своего вассала, — и ты в курсе, что у меня есть определенные цели. Какие именно — об этом расскажу… потом. Когда время придет. И даже обещаю прислушаться к совету. Конечно, если он будет полезным и направленным на то, чтобы лучше, быстрее и, скажем так, безопаснее приблизить меня к моей цели, а не на то, чтобы от нее отказаться. Сейчас же все обсуждения закончены. С завтрашнего дня команда начинает готовиться к тому, чтобы перебазироваться на более глубокие горизонты. Вот о последовательности ЭТИХ тренировок тебе стоит подумать. Понятно?

— Понятно, — буркнул Огром и отвернулся с недовольным видом, потом помялся, вздохнул и заявил: — Ну, раз тут закончили, пойду и я до этого жадного торгаша прогуляюсь. Деньжат-то от щедрот некоторых получил — чего ж не потратить на что-нить интересное.

Едва Андрей зашел в «Белолобый красавчик», как его тут же перехватил Бабурака.

— Лидер, тут такое дело… ну-у-у… мужики интересовались тут… на счет, так сказать…

— Ты имеешь в виду, что мы по возвращении из рейда с Медведем не пили? — усмехнулся землянин.

— Ну да, — довольно осклабился бродник, радостно закивав. — Не по традиции как-то…

— Ну что ж, я не против. Но только без меня и-и-и… «сухих дежурных» установите сами.

— Так установлено уже все. Давно уже, еще когда мы только в Балкер вошли.

— Ну тогда — действуйте… — ободряюще кивнул лидер команды и двинулся в сторону лестницы.

Эстилен торчала в лаборатории, что-то выгоняя на установке, собранной ею с растейцем из всякого барахла, которое продавалось в лавках и торговых представительствах Балкера и парочки близлежащих поселений. Конечно, эта установка не шла ни в какое сравнение с той, которая погибла в уничтоженном тварями караване, но антидоты, полученные с ее помощью, имели почти вдвое меньший объем дозы и на тричетверти меньшую токсичность. Со всем остальным дело обстояло практически так же.

Открыв дверь, Андрей застыл на пороге, любуясь кларианкой. Она сидела на вращающемся кресле без спинки, грациозно обвив своими длинными ногами станину, и, наклонившись над управляющим модулем установки, что-то набирала на нем. С левого виска девушки свешивался кудрявый тонкий локон, выбившийся из прически и щекочущий ей щеку и уголок губки, поэтому Эстилен каждые несколько дирсов смешно «пыфкала», сдувая его. От всей этой картины веяло таким умиротворением, что землянин замер, не решаясь звуком или действием внести в нее диссонанс.

— Привет! — тихо произнес он спустя почти орм. Эстилен сначала досадливо наморщила лобик, потом подняла голову и недоуменно покосилась в сторону двери. А в следующий дирс ее лицо полыхнуло искренней радостью.

— А?.. Ой, ты уже пришел! — Андрей снова замер, потому что комната просто вспыхнула от ее улыбки, отчего его сердце пропустило такт. А в следующее мгновение он оказался обвит самыми красивыми руками Кома и награжден жарким поцелуем. Очень жарким. Таким, что… э-э-э…

— У меня для тебя грустная новость, милая, — поспешно начал землянин, дабы хоть как-то отвлечься и не… не начать деятельно доказывать свою любовь прямо здесь, на лабораторном столе.

— Что случилось? — испуганно полыхнула глазами девушка. — Что-то с господином Огромом?

— Нет, что ты, — рассмеялся Андрей, — с этим старым ворчуном все в полном порядке. Дело в другом, — он вздохнул. — У нас не будет лабораторного комплекса.

— А-а-а… это я уже знаю, — улыбнулась кларианка. — Мне Гравенк сообщил. И знаешь, что я тебе скажу, — это даже хорошо.

— Почему? — удивился землянин. Насколько он помнил, Эстилен очень ждала прибытия этого комплекса. Они с Огромом уже наработали технологические карты для производства картриджей для средних аптечек, которые «будут не менее чем на десять процентов эффективнее обычных», а также всей той номенклатуры лекарств и препаратов, которую они с растейцем делали на имеющемся у них здесь «убожестве». Впрочем, это они придирались. У большинства местных медиков, которые также занимались подобным производством, набор оборудования был заметно поскуднее. Так что даже имеющаяся лаборатория на «убожество» никак не тянула. Ну, разве только в сравнении с уже заказанным оборудованием.

— Потому что если бы сделка состоялась, нам бы пришлось покупать уже кем-то сформированный готовый комплект. Он, конечно, на порядок лучше того, который у нас имеется сейчас, но все равно не совсем подходил под наши задачи. То есть кое-что было лишним, а кое-чего нужного либо не хватало, либо оно было недостаточно производительным. Но теперь, — кларианка довольно прижмурилась, — теперь, благодаря тебе, у меня… у всех нас есть деньги. И теперь я могу составить спецификацию точно под себя… ну, то есть под нас с Огромом. И вот там у нас все будет так, как нам надо. Даже с запасом. — Она с сожалением вздохнула. — Правда, все равно немного не хватает. Я еще хотела заказать сапфировые центрифуги. Хотя бы блок. Но…

— Не волнуйся, — усмехнулся Андрей, — на это я готов подкинуть. Столько, сколько надо.

— И-и-и!.. — восторженно завизжала девушка и повисла у него на шее. Вот так. Не из-за бриллиантов. Не потому, что получила в подарок «та-акую классную машииинку». Не потому, что ей подарили поездку на крутую гламурную тусовку типа вручения «Оскара» или Недели моды в Милане. Просто ей согласны купить настоящий подарок мечты — расширенный набор эксклюзивного лабораторного и полупромышленного оборудования… Учитесь выбирать себе девушку, пацаны!

Эстилен же подняла на него свой лучистый взгляд и тихо выдохнула:

— Я тебя очень-очень-очень люблю…

До его апартаментов они добраться успели, а вот до кровати — нет. Начали прямо в канцелярии, на столе. Землянин едва успел лязгнуть засовом на входной двери, как оказался обвит уже обнаженными ногами кларианки и буквально притянут ими к столу. А затем начался настоящий треш… Стол. Косяк двери. Кровать. Душ, в котором Эстилен в пароксизме страсти оборвала штору. Дверцы шкафа, едва не выбитые затылком кларианки, когда на нее очередной раз накатило по полной, и после этого еще раз кровать и… подушка, порванная зубками девушки. Она честно пыталась не кричать. Честно. Но не получилось…

Потом, когда все закончилось, Эстилен около орма обессиленно лежала на его груди, а затем тихонько вздохнула и… сонно засопела. Андрей усмехнулся. Смешно… На Земле претензии насчет того, что партнер, «сделав свое дело», отворачивается и засыпает, обычно предъявляли женщины. У них же все наоборот… Потом он долго лежал, не засыпая и тихо млея от свалившегося на него счастья… а еще у него из памяти все никак не уходил сегодняшний разговор с Абажеем Кутом. Он крутил его в голове и так и эдак, пытаясь найти какие-нибудь удобоваримые объяснения тем несуразностям, которые подметил торговец. И не находил…

Промучившись почти лук, землянин тихонько вздохнул и, наклонив голову, чтобы щекой касаться волос кларианки, прикрыл глаза, уже собираясь уснуть. Но сделать это ему не удалось: снизу, из бара, преодолев несколько этажей, но почти не потеряв в мощи, донесся слитный рев:

— Медуведь — при-ишел!

6

Кто такие? Идентифицируйте себя. — Команда «Кузьмич».

— Куй-змитш? Хм-м… Вы же вроде как где-то на пятом горизонте базируетесь?

— Базировались, — усмехнулся стоявший впереди всех бродник, одетый в странный… странные доспехи, основой которых, похоже, послужила чешуя, а то и шкура какой-то из тварей Кома. Уж больно брутально они выглядели, превращая стоящего перед сержантом стражи поселения Грок бродника в этакое подобие настоящей твари Кома — черное, гибкое нечто, чьи очертания, благодаря вкачанной в верхний слой доспехов массе хасса, слегка расплывались и заставляли взгляд как бы соскальзывать с фигуры.

— А теперь вот решили перебазироваться.

— Хм… То есть вы собираетесь обосноваться у нас? Правильно я понял?

— Да, — спокойно ответил бродник. А потом спросил довольно наглым тоном: — И какой же будет ваш положительный ответ, доблестный страж Грока?

— Положительный? — хмыкнул сержант. — Шутник. Ладно, он такой и будет. Открываю. Заходите в шлюз.

Из Балкера они тронулись приблизительно через полблоя после тогопамятного дня, когда был наконец-то продан лоскирт. Трое ски после поступления денег на счета народ гулял. Лихо. Казалось, команда поставила своей целью в усмерть напоить все поселение. Попытки Андрея прекратить эту вакханалию были пресечены Огромом. Причем он не стал, по обыкновению, ругаться, а просто сказал:

— Дай людям оторваться.

— Но… — возмущенно начал лидер команды, но растеец, схватив его за рукав, продолжил:

— Все понимаю — загуляли, причем дольше, чем, вроде как, об этом договаривались. И пора начинать тренировки с новым снаряжением. И пробный выход сделать тоже не помешает. А то и парочку. Ты ж еще народ принимать будешь? Во-от, их еще погонять перед выходом стоит. Так что все знаю, что скажешь. Но… позволим им в этот раз погудеть подольше. Они через такое прошли — врагу не пожелаешь. До сих пор удивляются, как живы остались… У тебя сколько из команды ушло? Четверо?

Это было так. Кроме Петреля из команды ушли еще трое бродников. Правда, все, кроме Петреля, из числа тех, кто получал по две доли. Так что найти им замену труда не составляло.

— Во-от… — продолжал Огром. — Да и после этого вон сколько держались. Не буянили. Не сшибали выпивку под маркой: «Мужики, выставьте пивка — я вам сейчас такооое расскажу…» Не висели у тебя над душой насчет того, чтобы ты, что хошь делай, а вот положенную им долю прямо сейчас вынь да положь. И это бродники-то… Дай им оторваться. Точно говорю — лучше будет…

Ну, землянин и дал. Правда, уже к концу второго дня начал опасаться, что поселение, недавно вполне достойно выдержавшее мощнейший налет тварей, может не выдержать организованного его людьми загула. Но обошлось… Тем более, что у него-то как раз было чем заняться. Во всех смыслах.

День лидера команды «Кузьмич» был распланирован жестко. Утром он, под руководством Огрома, вовсю осваивал доспех. Затем формировал заказы на расходники и оборудование и обсуждал с ближним кругом варианты того, куда стоит податься. Вечером были собеседования с кандидатами в команду, число которых после столь мощного загула едва ли не утроилось. Ну а ночи… ночи были заняты Эстилен. Кларианка была невероятно страстной и вкладывала в их ночи всю себя. Без остатка. Она и засыпала-то первой потому, что после всего, что они творили, сил у нее не оставалось ни грамма. Даже сесть на кровати не могла — руки дрожали и подгибались. Но утром Эстилен упрямо поднималась первой, на дрожащих ногах, по стеночке, добредала до душевой, а уже из нее, вполне себе грациозно, уносилась вниз, на кухню, — делать ему завтрак. Андрей попытался притормозить кларианку, мол, это он должен носить ей кеоль в постель, да и завтракать вполне может внизу, в баре, и тем, что готовит Укуль или кто-то из его поварят. Но Эстилен только улыбнулась и покачала головой.

— Ты — мой муж, и значит, кормить тебя — моя обязанность.

После подобного заявления землянин нервно хмыкнул. Да уж, провалиться хрен знает куда и — опа, даже не заметить, как тебя женили. Не хи-ило. Впрочем, подобная реакция Андрея, вероятно, была, так сказать, отрыжкой его земной жизни. Жизни, в которой женщины изо всех сил старались «вырваться из кухонного рабства» и вообще избавиться от максимума семейных обязанностей, издревле ложащихся на женские плечи, чтобы «получать удовольствие от жизни не меньше, чем мужчины». При том даже не подозревая, что именно эти их стремления к «свободе» как раз и уничтожают само понятие семьи, поскольку роли в традиционной, настоящей семье были, так сказать, стандартизированы еще тысячи, а то и десятки тысяч лет назад. И как только отказ от их исполнения в каком-то обществе становится сколько-нибудь массовым, так сразу же в нем начинает исчезать и семья, заменяясь сначала «игрушечными суррогатами» типа гражданского или, там, гостевого брака, а потом переходя в нечто вообще прямо противоположное, что можно называть браком только глумясь. Впрочем, если быть честным, в оставленном им мире у мужиков с отыгрыванием своей «стандартной» семейной роли так же было не все в порядке…

Так вот Эстилен, совершенно точно, подобного не хотела. А наоборот — хотела семью. И потому каждое утро упрямо вставала и, держась за стенку, брела в душ, не обращая внимания ни на какие речи «любимого».

Но через три ски все как-то устаканилось. Народ еще около ски собирал себя в кучу, а затем жизнь вошла в привычное русло: обучение, тренировки, заказы, собеседования с кандидатами, размышления и бурные обсуждения вероятных путей усиления команды… Причем основной толчок к тому, чтобы планы Андрея начали воплощаться в жизнь, дали вовсе не обсуждения в ближнем круге, а разговор с совершеннопосторонним для команды человеком. Ну, относительно посторонним. С Ушемом.

Лидер команды «Потер» в тот вечер неожиданно заявился в бар «Белолобого красавчика».

— Привет, Кузьмич!

— А? О, привет, Ушем! Какими судьбами? — расплылся в улыбке Андрей, и, отодвинув от себя распечатки, с наслаждением потянулся. — О-хо-хо, устал… Кеоль будешь?

— Не откажусь, — кивнул лидер «Потер», усаживаясь прямо на стол. — Над чем голову ломаешь?

— Да так… балуюсь, — со вздохом ответил землянин. — Над будущей структурой команды думаю.

— И в чем проблема? — удивился Ушем. — Чем тебя какая-то из наработанных не устраивает?

Несмотря на то, что официально никаких «стандартных» штатов команды бродников не существовало и лидер мог набрать себе совершенно любую по численности, составу и оснащению команду, в реальности такой уж особенной свободы в этом деле не было. В первую очередь потому, что стоящие перед командами задачи были как раз достаточно стандартны. Скажем, для фарма тварей на пятом горизонте наиболее распространенной была команда из двенадцати бродников, в составе которой, как правило, имелось два-три «тяжа» и один-два «лечилы». Кроме того, в ее состав чаще всего входили «нос» и «око», то есть бродники с наиболее раскачанными поисковыми формами. Все остальные члены команды чаще всего никакими особенными талантами не выделялись и тянули лямку за стандартные две

доли. Меньше этого платили совсем уж новичкам, которых брали в первую очередь на должности носильщиков. И делали это обычно те команды, которые только появились на этом горизонте и строили свою, так сказать, «бизнес-модель» на заготовке относительно дешевой, но объемной и тяжелой добычи. Свои наработки были и у тех команд, которые специализировались на предоставлении конвойных услуг, а фармом тварей занимались только в промежутках между конвойными контрактами или когда не было привычной им работы. Кроме того, большое влияние на состав команды оказывала и наиболее предпочтительная добыча. Скажем, команды, в первую очередь занимающиеся добычей ингредиентов с небольших стайных тварей, отличались по своему составу, набору вооружения и снаряжения от тех, которые предпочитали выходить против опасной и тяжело убиваемой добычи. Но все эти условия все равно выливались в некое, причем, достаточно ограниченное, число уже давно наработанных штатных схем, предназначенных для той или иной области деятельности команды. И попытки выйти за их пределы чаще всего ни к чему хорошему не приводили. Команды с нестандартными штатами либо теряли боеспособность после первых же даже не очень серьезных потерь, либо… либо быстро разорялись и распадались. Потому что были вынуждены содержать за счет в среднем одинакового с командами, использующими наработанные штатные схемы, объема добычи, куда большее количество наличного состава.

— Да, понимаешь… — потер лоб лидер команды «Кузьмич», — я тут, так получилось, очень ценного народа нахапал. Но из небоевых. Огром, Навиглель…

— А это кто?

— Это мастер, который мой новый комбез ваял.

— Это из шкуры краграмнола, что ли? О как! И он что, к тебе попросился?

— Ну да, — вздохнул Андрей.

— А на хрена ты его взял?

— Да тут такое дело… Помнишь, у меня перед этим комбез был… вернее, целый комплект, «Штур22К»… Ну, который мне, по существу, жизнь спас, когда я с Селистервом Кумлой сцепился.

— Это в котором теперь вся твоя команда щеголяет? — усмехнулся Ушем. — Помню, конечно.

— A-а, ну да, точно, — землянин покачал головой, — совсем заработался. Так о чем я? Да. Вот я и подумал: я себе комбез купил — не прошло и блоя, как вся моя команда уже в таком же щеголяет. Сейчас у меня новый появился, ручной работы, — так может сложиться, что через блой-другой и мои ребята на подобные скопят. И где я потом мастера буду искать? А тут — вот он, под рукой. Сам в команду просится. К тому же, если организовать техническую секцию, куда как меньше денег придется в мастерских оставлять — всё в команде чинить будем.

— Ну, все ты в команде все равно не починишь, — усмехнулся Ушем. — Да и собственные мастера в командах начинают окупаться только где-то с восьмого горизонта, а пары человек для техслужбы маловато. Нет, Огром и Навиглель, они, конечно, мастера на все руки, но специалист-оружейник по-любому нужен, да и мастера форм иметь тоже бы не помешало. Химика, опять же, энергетика…

Андрей скривился.

— Ну-у-у, стольких я пока не потяну. То есть кое-кто уже есть — Эстилен, скажем, вполне на химика потянет. Пока с помощью Огрома, конечно, но, я думаю, мы и не заметим, как она его за пояс заткнет.

— Это — да, — согласно кивнул Ушем. — Повезло тебе с кларианкой. Во всех отношениях…

Андрей боднул его подозрительным взглядом, но лидер команды «Потер» выдержал его с абсолютно каменной мордой. Так что землянин расслабился и снова вздохнул.

— А должность оружейника я думаю предложить Рубу Кинжальнику. Он со мной с первого горизонта и сейчас уже до «тройки» дорос, но… ниже ему уже будет тяжело. Ну, в тех рейдах, которые я планирую. Так-то «тройки» и до двенадцатого горизонта ходят. На подхвате, конечно, в основном, но ходят. Но это если получится так сконфигурировать команду, чтобы она не только потянула всю эту дополнительную нагрузку, но и смогла бы заработать финансы для дальнейшего развития.

— Эк, ты хватанул… — уважительно качнул головой Ушем. — И как, надумал уже что?

— Да, кое-какие прикидки имеются, — с сожалением протянул лидер команды «Кузьмич», — но для того, чтобы они воплотились в жизнь, у меня нет необходимых людей.

— Да ну? — удивился лидер команды «Потер». — А я думаю, тебе стоит только пальцем поманить — около твоего стола столько кандидатов нарисуется, что ты десять команд укомплектовать сможешь.

— Две, максимум, — вздохнул Андрей. — На большее количество лидеров не наберу. А нужно — четыре. Вот смотри, что я придумал. Во-первых, формируем две команды, которые будут работать на горизонте. Это, приблизительно, двенадцать-пятнадцать человек. По месту определимся точно. Во-вторых, еще одна — конвойная. Сам знаешь, что на своем горизонте… ну, на том, на котором они добываются, ингредиенты стоят дешевле всего. А чем ближе к поверхности — тем они становятся дороже. В два раза минимум, а по некоторым позициям и вовсе в четыре-пять. Вот я и подумал: а на хрена такую прибыль в чужие руки отдавать? Мы будем горбатиться и жизнью рисковать, а основные деньги на этом будут поднимать другие? Несправедливо же!

Ушем покачал головой.

— Ой, нарываешься, Кузьмич, ой, нарываешься. Да на тебя торгаши сами тварей Кома натравят, если ты их прибыли лишать будешь. Или еще какого Толстого Кумлу найдут.

— Заколупаются, — зло оскалился Андрей. Потом подумал пару дирсов и нехотя произнес: — Хотя ты прав, полностью переходить на продажу добычи на высоких горизонтах не стоит. Будем отправлять туда только те ингредиенты, цена которых от подобного возрастает более чем в три раза. Остальными пусть подавятся. — Он еще подумал, потом вздохнул: — Ну-у-у, так даже легче выйдет. Конвойная команда поменьше получается.

— А четвертая? — после паузы поинтересовался лидер команды «Потер».

— Что? — не сразу понял землянин.

— Ты сказал, что надо четыре, — напомнил Ушем.

— Насчет четвертой такая задумка: сформировать ее только из спецов — «лечилы», «тяжи», «око» итак далее. Чтобы если какая из команд вернется с потерями — всегда была возможность заменить наиболее ценные кадры, не дожидаясь, пока вылечатся выбывшие из строя. Или если… ну-у… — лидер команды «Кузьмич» замялся, не желая даже вслух произносить нечто подобное, но все-таки, упрямо нахмурившись, выговорил: — …если люди погибнут, а новых набрать не успеем. Причем в этом случае мы заменяем выбывших из строя людьми, которые не чужие, а потому досконально знают и все тактические схемы, и все слабые и сильные стороны соратников. А также чтобы не нужно было искать усиление на случай, если намечается охота на кого шибко серьезного. Понимаешь?

Лидер все еще самой сильной команды Балкера медленно кивнул, уставившись на Андрея каким-то, с одной стороны, напряженным, а с другой — задумчивым взглядом.

— Ну и, заодно, пока все будет в порядке, их задачей будет охрана места нашей постоянной дислокации. Я планирую, если денег хватит, прикупить в новом поселении какую-нибудь собственность, где можно будет разместиться всей большой командой. Все равно следующий этап нашего развития должен будет занять не менее половины урма, а то и целый. Так что по-любому это будет выгоднее, чем снимать блок в каком-нибудь гостевом доме. — Землянин сделал паузу, отхлебнул кеоля и с сожалением произнес: — Вот поэтому мне не хватает еще парочки лидеров. Надежных. Тех, которым я смогу доверять. Одну из команд, которые будут работать на горизонте, я планирую отдать Гравенку, а за собой думал оставить общее руководство и лидерство в команде «спецов». А на остальные пока никого нет. — Он вздохнул. — Так что, похоже, пока придется забыть об этих планах и работать во второй команде горизонта…

Землянин замолчал, потом они оба отхлебнули кеоля, а затем Ушем, глядя куда-то в пространство этаким небрежно-рассеянным взглядом, спросил совершенно нейтральным тоном:

— Кузьмич… а вот, скажем, я для тебя как — надежный человек? Мне ты можешь доверять?..

— Слушай, сержант, — обратился к стражнику Андрей, когда закрылись ворота внешнего шлюза. — Не посоветуешь, где в Гронке нам удобнее будет разместиться такой толпой?

— Да уж, команда у вас совсем нестандартная, — хмыкнул тот. — У нас, конечно, командные блоки в гостевых домах большие, но вам одного точно мало будет. А два свободных… — Он задумался. — Если только в «Душевном отдыхе» у Стоппа.

— А чего это в этом «Душевном отдыхе» помещения пустуют? — усмехнулся землянин. — Может, он там не такой уж и душевный?

— Да нет, — мотнул головой стражник, — там вполне нормально. Просто… команда «Порог» пропала в Коме. Полным составом. Вчера как раз блой исполнился, как они в рейд ушли — и с концами. Аккурат сегодня утром должны были вскрывать блок и выставлять оставшееся снаряжение на продажу. Ну а один свободный блок почти во всех гостевых домах, считай, всегда есть.

— Ну, тогда другое дело, — кивнул Андрей. — Спасибо за совет.

— Да не за что, — усмехнулся сержант. И, не выдержав, поинтересовался: — А не поделишься, шкура какой зверюги тебе на комбез пошла?

— Краграмнола, — спокойно ответил землянин, решив, что нет никакого смысла играть в тайны.

— Команда с пятого горизонта завалила краграмнола? — удивился стражник. — Ну, сильны ребята…

В этот момент, дрогнув, поползли в стороны внутренние ворота входного шлюза. И перед глазами Андрея во всем своем великолепии предстал Гронк…

Гостевой дом «Душевный отдых» оказался массивным четырехэтажным строением с плоской крышей, покрытой толстыми каменными плитами, судя по цвету и фактуре, вытесанными из аккорната. На ней был устроена огневая точка со стационарным плазмометом — что-то вроде «Плакун-6» или «Плакун-бМ». Изначально это орудие было разработано в республике Отоварон, но довольно быстро его начали производить еще в четырех-пяти местах — обмен технологиями через Ком велся довольно интенсивно. Но стоил подобный девайс…

— Уважаемый Стопп? — обратился Андрей к немолодому мужику, сидящему за стойкой в холле гостевого дома. Тот отложил какое-то устройство, в котором тихонько ковырялся, сдвинул на лоб окуляр и, подняв взгляд на стоящего у стойки землянина, ответил:

— Да, это таки я. А у вас что, есть ко мне выгодное предложение?

Лидер команды «Кузьмич» едва удержался от того, чтобы не рассмеяться. «Ты только посмотри — эти ребята есть даже в Коме!..»

— Ну, это мы будем посмотреть… — не удержался он от ответа в стиле вопроса. — Но сначала мне бы таки хотелось услышать ваше выгодное предложение ко мне.

Владелец гостевого дома «Душевный отдых» прищурился.

— Молодой человек таки знает, как вести деловой разговор. Отрадно… Но увы, ничего особенно выгодного я вам предложить не могу. — Хозяин «Душевного отдыха» развел руками. — Знаете, у меня в последнее время образовался такой убыток. — Он сокрушенно покачал головой. — Целая команда, которая снимала у меня блок, пропала в Коме. Причем давно. А оплаченная ими аренда окончилась целых четыре сауса назад. И все эти долгие четыре сауса я был вынужден ждать неизвестно чего, выведя из обращения целый командный блок.

— Я правильно понимаю, что сегодня утром при вскрытии блока таки обнаружилось, что он совершенно пуст? И в нем нет никакого имущества пропавшей команды, продажа которого могла бы таки покрыть ваши издержки? — с легкой усмешкой уточнил землянин.

Уважаемый Стопп вскинул руки в очень патетическом жесте. У Андрея даже на мгновение возникло ощущение, что хозяин гостевого дома непременно выкрикнет нечто вроде: «Ой-вей!» Но, похоже, традиции местного варианта «избранного народа» все-таки были не настолько близки к отечественным, поэтому Стопп только горестно запричитал:

— Кто знает, в каком состоянии это имущество? И за сколько его действительно удастся-таки продать? И какуючасть из этих денег таки получу я? И хватит ли ее на покрытие понесенных мною неподъемных убытков? А таки недополученная прибыль? У меня, знаете ли, бар на первом этаже. И сколько я упустил клиентов от того, что этот блок стоял пустой?

В этот момент в разговор вмешался Бабурака, и очень удачно. Хотя его вмешательство ограничилось всего одной фразой:

— Кузьмич, а чего это мужик так смешно разговаривает. Может, мне его того… стукнуть?

Андрей только начал поворачивать голову, чтобы одернуть шутника, как вдруг заметил, что хозяин гостевого дома ошарашенно дернулся и уставился на своего собеседника напряженным взглядом.

— Э-э… прошу меня простить, но я таки услышал тут одно довольно известное прозвище… — вкрадчиво начал он. — Не будет ли воспринято наглым мое желание уточнить: вы таки именно тот знаменитый Кузьмич, который убил Селистерва Кумлу?

Упоминание этого имени заставило землянина помрачнеть и набычиться, но на заданный вопрос он ответил довольно осторожно. Все-таки Андрей отвечал не только за себя, но и за целую толпу людей, избравших его своим лидером, и его основной задачей было обеспечить им наилучшие условия для продвижения к стоящей перед всеми ними цели. И если его раздражение тем, что в разговоре была поднята не нравившаяся ему тема, как-то усложнит исполнение этой задачи, — значит, он херовый лидер.

— Если быть до конца откровенным, то нет. Селистерв Кумла погиб вследствие усилий нескольких людей. Но с другой стороны — вы правы. Именно меня считают его победителем.

Уважаемый Стопп озадачено уставился на лидера команды «Кузьмич».

— То есть вы таки не победили его в честной дуэли? Андрей зло скрипнул зубами. «Ну, сколько же можно повторять одно и то же?!»

— Не было никакой честной дуэли. Селистерв Кумла напал на меня со спины и попытался зарезать до того, как я успею не только вытащить клинок, но и вообще оказать ему хоть какое-то сопротивление.

Реакция хозяина гостевого дома на это заявление оказалась весьма неожиданной. Он вскочил на ноги и вскинул вверх указательный палец, заорав:

— Вот! Вот! Я знал… я чувствовал, что во всех этих россказнях, таки есть какой-то подвох! Селистерв Кумла и честная дуэль — таки что может быть смешнее?! Этот человек просто не знал такого слова — честь! — Он выскочил из-за стойки и пробежался по довольно большому холлу. — А эти глупцы долдонили: «честная, честная»… Да этот урод на дуэли соглашался только для того, чтобы убить кого-то на глазах у других, наслаждаясь безнаказанностью. От этого он таки испытывал извращенное наслаждение… — Стопп остановился и, ткнув пальцем в Андрея, требовательно спросил: — И все же, кто таки нанес последний удар?

— Судя по всему — я, — вздохнув начал землянин, — но…

— Всё, этого мне достаточно! — оборвал его хозяин гостевого дома. Он важно прошествовал к своей стойке и, заняв свое кресло, развернулся к Андрею с самым решительным видом.

— Итак, что вам таки надо, молодой человек?

— Два командных блока. На три-четыре сауса. Возможно, и дольше, но ясно это станет позже.

— Командные блоки? Да еще таки два? И всего на три сауса? — удивился Стопп, что было вполне объяснимо. Как правило, вновь появившиеся в поселении команды арендовали для себя не командные блоки, а некоторое количество обычных комнат. Да, это было менее удобно и практически невыигрышно по деньгам, но арендовать комнаты можно было на любой понравившийся срок. Хоть на десять, хоть на двадцать восемь, хоть на сорок одни ски. Причем если кто-то из бродников, оплативших проживание, либо вся команда съезжали ранее — креды за оплаченные, но не использованные ски возвращались им на счет. Это было разумно: кто знает, как далее пойдут дела у вновь прибывшей команды — преуспеет ли она, приживется ли в этом поселении, не ляжет ли ее основной состав в первом же рейде, не уйдет ли после пары-тройки выходов кто из бродников в другие, более опытные для этого горизонта команды? Да мало ли какие проблемы могли подстерегать неопытных для данной местности новичков в новом для них поселении и на новом горизонте? Как бы то ни было — те или иные проблемы, как правило, непременно случались. И расселение команды по отдельным комнатам позволяло сразу же отказаться от лишних из них, вернув ранее уплаченные деньги. А деньги на новом месте первое время уходят с таким свистом… Впрочем, такое творится далеко не только в Коме. Командный же блок снимался, как правило, сразу на блой. И обустраиваться в нем команды обычно начинали, лишь крепко встав на ноги и приняв решение надолго задержаться в данном поселении и на текущем горизонте.

— Да, — кивнул Андрей и, усмехнувшись, пояснил: — У нас несколько необычная команда.

Стопп молча окинул взглядом столпившихся у стойки бродников, затем встал, вышел из-за стойки, подошел к двери и, открыв ее, выглянул наружу. Понаблюдав некоторое время за толпой бродников, окруживших красивый фонтан с переливающимися разными цветами струями, устроенный в середине небольшой площади, на которой стояло здание гостевого дома, он развернулся и, подойдя к землянину, утвердительным жестом протянул ему сжатый кулак.

— Сдам. Блоки оказались отличными. Очень просторными, с большими комнатами, каждая из которых была чуть ли не в два раза больше по площади, чем в их прежнем жилище в Балкере. Кроме того, на каждый блок приходилось еще по четыре хозяйственных помещения, которые можно было использовать как оружейку, каптерку, лабораторию или мастерскую. Но стоило все это… Ну да, это девятый горизонт. Те, кто здесь живет, бедными быть не могут. Мертвыми — да, очень даже запросто, а вот бедными…

А вечером, когда они собрались в баре на первом этаже, чтобы скромно отметить, так сказать, новоселье, двери бара открылись и пропустили небольшую, но довольно сплоченную группу людей. Возглавлял ее коренастый бродник с неимоверной шириной плеч. Войдя внутрь, он притормозил, ощупал всех находящихся в зале радарами своих сузившихся глаз и, слегка скорректировав траекторию, направился прямо к тому столу, за которым сидел Андрей.

— Кузьмич? — поинтересовался он, подойдя вплотную. Землянин, не вставая, молча кивнул,

прикидывая, как лучше будет выстроить разговор. Потому что все ранние прикидки того, как построить первое знакомство с наиболее значимыми и влиятельными людьми поселения, при первом же взгляде на этого жесткого типа сразу же показали свою несостоятельность.

— Груб, лидер команды «Олос», — представился широкоплечий, потом, чуть повернув подбородок, представил остальных: — Шаллай, председатель Совета поселения и владелец крупнейшей оружейной лавки. Бавка, медик и начальник медцентра. Тройбок, лидер команды…

Андрей молча поднялся и, по мере представления, пожал каждому протянутые руку, кулак или предплечье, в зависимости от того, какие традиции приветствия использовал представляемый. После чего представил тех, кто сидел с ним за одним столом.

— М-да, — задумчиво произнес Груб, когда представление закончилось и… ну, наверное, это можно было назвать не столько даже «высокие договаривающиеся», а, скорее, «высокие знакомящиеся» или даже «высокие прощупывающие» друг друга стороны расселись за столом друг напротив друга. — Интересную ты себе команду подобрал, лидер… — Он перевел взгляд на сидящего чуть наискосок от него мастера, изготовившего для Андрея доспехи. — Слышал о вас, мастер Навиглель. Решили перебраться в наше поселение? Отрадно. Мы готовы помочь вам с обустройством в максимально возможной степени.

Землянин слегка скривился. Но именно слегка. Потому что, как бы оно ни смотрелось со стороны, навряд ли это было попыткой вот так, в наглую, у него на глазах сманить из его команды ценного человека. Скорее это был некий тест, причем не для мастера, а для него, Андрея, как лидера. Дажедва: как он лично отреагирует на столь наглую выходку и какой авторитет имеет у своих людей?

— Благодарю, — скромно улыбнулся Навиглель. — Я принял решение войти в команду «Кузьмич», а куда конкретно она переселяется — это уже было решение лидера. Так что в том, что я появился в вашем поселении, вам стоит благодарить исключительно его.

Андрей мысленно поаплодировал мастеру. Вот так, одной фразой сразу разъяснить окружающим «политику партии» и, так сказать, расставить все точки над «и» — это надо уметь! И ведь не договаривались же заранее ни о чем. Все сам придумал!

Широкоплечий с ни на йоту не изменившимся выражением лица согласно кивнул и перенацелил свои дула-глаза на землянина.

— Если вы не против, лидер, я бы хотел, чтобы мастер Навиглель имел возможность брать заказы со стороны. Здесь, на девятом горизонте, добыча совершенно другая, нежели в местах, к которым вы привыкли. Так что заказчиков у него в нашем поселении найдется много.

Это был еще один, таксказать, тестовый наезд. Причем на этот раз реагировать на него однозначно предстояло самому лидеру команды «Кузьмич». Ну да не впервой… Андрей широко улыбнулся.

— Не против, — совершенно благожелательным тоном сообщил он «честной компании», но затем стер с лица улыбку и, сменив тон на максимально холодный, продолжил: — Если мастер не будет занят заказами команды, если у мастера появится на это желание и если команду устроит предложенная цена, а также… все иные условия. В этом случае — не вижу никаких проблем.

Он так и не понял, показалось ему или где-то глубоко в глазах широкоплечего действительно зажегся некий одобрительный огонек, но внешне этот никак не отразилось. Груб просто молча кивнул, а затем, повернув голову, крикнул в сторону барной стойки:

— Эй, Стопп, парни, чего вы там застыли? Тащите сюда чего покрепче, того же ахрая, скажем… Мы тут собираемся поближе познакомиться с, похоже, хорошими парнями, которые решили стать нашими соседями. А какое знакомство без выпивки?

— Ну зачем же ахрая? — тут же влез Бабурака. — Если уж знакомиться — то по-серьезному. Баркамаш!

— А под стол после первого же стакана не хлопнешься, парень? — поинтересовался один из тех, кто пришел вместе с Грубом. — У нас здесь крепкое пойло хлебают стаканами, а не теми мензурками, как у вас, на верхних горизонтах.

— Дык кто его знает? — делано задумался Бабурака. — Но ведь — не попробуешь, не узнаешь… И вот еще знаешь что… Если мне понравится, я обещаю познакомить тебя с одним моим добрым другом. Я сам знаком с ним не так давно, но… — тут Бабурака принял очень пафосную позу и приложил руку к своей груди, — он уже занял огромное место в моем сердце. Да и не только в моем. Любой из нас любит его самой глубокой и искренней любовью и всегда искренне готов составить ему компанию.

После его слов в баре на несколько дирсов повисла недоуменная тишина, а затем кто-то из местных У1Ров, сидевших за столом с землянином, озадаченно спросил:

— Ну и кто же это такой?

Бабурака просто расплылся в улыбке и, наклонившись к задавшему вопрос, заговорщицки произнес ему на ухо:

— Его зовут — медуведь!

7

— На шесть часов…

— Принял…

— Есть…

Андрей осторожно высунул голову из-за камня и вгляделся в том направлении, о котором докладывал дозорный. Да, что-то там было. Почти у самой вершины нависавшей над расщелиной скалы, сквозь которую они собирались просочиться вглубь этой гряды, висело нечто непонятное. Землянин начал осторожно накачивать глаза хасса, формируя структуру «острого взгляда». Но тут это самое «непонятное» зашевелилось, судя по всему, заметив посторонний интерес к своей особе, — ну имели особенно сильные твари этого горизонта подобную неприятную особенность, — и он нырнул обратно, стремительно развеивая так и не сформировавшуюся форму.

— Сеть… Вместе… Приготовились… Потом код «восемь»…

Шесть теней, до сего момента таившихся в небольших расщелинах, за выступами скал и крупными валунами, на мгновение немного размазались, а затем снова превратились в пятна глубокого сумрака, которого вокруг и без того было предостаточно. На зубчатом гребне скалы, чем-то очень отдаленно напоминающем верхушку стены московского Кремля, появилось «нечто», похоже, сидевшее в засаде над расщелиной. Оно на мгновение замерло, как видно, изо всехсил сканируя окружающее пространство и пытаясь обнаружить свою добычу. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно — в то же мгновение в сторону твари метнулись видимые только в «остром зрении» туманные выплески сложноструктурированных форм хасса.

Тварь почти успела. Почти. Стремительное движение, начатое едва ли не в тот же миг, когда самый быстрый из людей только начал формирование своей формы, привело к тому, что первый из выплесков промахнулся. И второй. И третий. Уж больно быстро двигалась тварь. Четвертый зацепил ее только самым краешком, по одной из задних ног. Но и это касание слегка замедлило тварь. Совсем чуть-чуть. На долю мгновения. Но даже доли мгновения хватило на то, чтобы пятый выплеск успел захватить и окутать уже две суставчатые ноги, а шестой сделал то же самое с ногами по другую сторону от узкого сегментированного тела. Седьмой… Седьмой попал точно, окутав голову и шею, но оказался почти бесполезен, поскольку был почти сразу развеян одним движением мощных мадибул. Впрочем, и остальные так же задержали тварь не очень надолго — резкий поворот гибкой шеи влево, движение мандибул — и форма хасса, притягивающая друг к другу и сковывающая этим движение пары суставчатых ног, распадается легким туманом. Разворот головы направо — и… в тело твари влетает сразу семь ярко светящихся от накачанной в них хасса «булыг». Тварь судорожно вскидывается, но в следующее мгновение на ней скрещиваются очереди и светящиеся трековые дорожки семи тактических комплексов поражения усиленного штурмового и поддерживающего класса продвинутого уровня. И в этот момент с твари окончательно слетает вся ее маскировка.

— «Косарь»!.. — испуганно выдыхает кто-то. Андрей же поспешно вскакивает и, буквально зашвырнув за спину уже ощутимо перегревшийся «ствол», выхватывает клинки. «Косарь» — это серьезно. Только лишь дистанционной атакой его не завалить. Но лезть в ближний бой с подобной тварью — такая лотерея… Это ж не компьютерная игра, здесь невозможно «продолжить с последнего сохранения». Но он — лидер и самый крутой рукопашник не только в своей команде, но и, как минимум, в одном из поселений девятого горизонта. Была возможность проверить… Поэтому первая попытка атаковать «косаря» — его. Без вариантов. Ну, если они еще надеются на победу. Прыжок вперед, уход, рывок, замах…

… — Ну ты как, лидер? — заботливая рожа Бабураки медленно выплывает из забытья. Землянин некоторое время молча пялится на эту иссиня-зеленую озабоченную рожу, а потом медленно раздвигает губы в едва заметной улыбке.

— Кто а-авалил «о-осаря»?..

— Так это, Ушем. Он третьим пошел. После того как «косарь» тебя и Угрувка вырубил.

— Как Угрувк? — уже более внятно спросил Андрей, чувствуя, как к нему постепенно возвращается возможность управлять частями своего тела. Пока… ээ-э… по отдельности, но уже более-менее адекватно.

— Ну-у… похуже, чем ты. С ним сейчас Шлейла возится. «Косарь» ему мандибулой по груди заехал. Слава богу, по касательной. Комбез не порвал, но… — Бабурака скривился.

— Тушку успели взять? — поинтересовался лидер команды «Кузьмич», осторожно приподнимаясь и с помощью своего… ну, наверное, можно назвать его ординарцем, принимая сидячее положение.

— А то как же! — расплылся тот в улыбке. — С трудом, но утянули. Крупный попался…

Девятый горизонт оказался адом.

Первые несколько ски они обустраивались в поселении и собирали информацию. Все как обычно — разговоры с торговцами, халявное пиво по вечерам ветеранам-бродникам из числа местных, а техническая секция в составе Огрома, Навиглеля и Руба устроила нечто вроде «прописки» среди техников и оружейников местных команд. Причем, к удивлению новичков, местные оказались настроены ко вновь прибывшим невероятно доброжелательно. Ну просто очень… Нет, пивко они принимали благосклонно и закуской не брезговали, но зато сведения лились рекой. Любые. Обо всем. Даже о том, о чем на других, более высоких горизонтах даже спрашивать было бесполезно. Например, особенности наиболее распространенных или, наоборот, редких, но самых опасных тварей, их уязвимые места, любимые методы атаки и способы противодействия им, какие из ингредиентов пользуются наибольшим спросом, особенности их добычи, обработки, хранения и так далее. А здесь — сами рассказывали! Так что информации было море. Вот только… вся она однозначно указывала на то, что они реально находятся в полной и абсолютной жопе.

Начать с того, что здесь всё — ну буквально всё! — было устроено совершенно не так, как на более высоких горизонтах. Даже на восьмом… Нет, всем было известно, что это — Ком. Что здесь нет ничего неизменного. Что разные регионы даже одного горизонта могут сильно отличаться друг от друга. Но то, что эти отличия могут быть столь разительны, не представлял никто.

Например, тот факт, что убийство местной твари никак не гарантировало хоть какую-нибудь добычу, которую команда бродников может с нее взять. Девятый горизонт заселяли твари, невероятно чувствительные к выбросам хасса, здесь, на нижних горизонтах Кома, всегда сопровождающим смерть. Любую. Человека или твари — без разницы. Ибо люди, добравшиеся до этого горизонта, также были по уши переполнены хасса… Поэтому не успевало пройти и одного орма после окончания схватки, а у места недавно закончившегося боя уже объявлялись местные «конкуренты», яростно претендующие на добычу. А иногда, если схватка была долгой и упорной и в ее процессе команда бродников понесла какие-то потери, эти конкуренты объявлялись и гораздо раньше. Бывало — даже до ее окончания. Да, они были всего лишь падальщиками, но это были падальщики девятого горизонта! И к ним нужно было относиться крайне серьезно. Например, в уже упомянутых выше случаях частенько случалось так, что к моменту окончания схватки тела погибших бродников оказывались утащены с места боя, а частично даже и сожраны. Более того, подобная ситуация даже считалась многими за «легко отделались»: иногда, пока команда занималась добиванием добычи, падальщики успевали уволочь не только трупы, но, еще и пару-тройку раненых, не способных к моменту их появления оказать серьезного сопротивления. Но даже это не было самым страшным. Просто если потери команды во время боя оказывались слишком тяжелы, и ее боеспособность после его завершения оказывалась недостаточной, то…

Так же довольно скоро выяснилось, что основной «фишкой» местных тварей, делавшей их столь опасными, являлась скорость. То есть, конечно, не просто скорость, а скорость, помноженная на мощь, причем — куда большую, чем у всего того, с чем они ранее сталкивались. В итоге две трети тактических наработок, которые были уже досконально отработаны командой и показали свою высокую эффективность во время предыдущих рейдов, здесь оказались совершенно бесполезны: твари прорывались через них с минимальными повреждениями и яростно атаковали.

Впрочем, с подобной проблемой на этом горизонте сталкивались и все остальные, только что прибывшие на этот горизонт. Вернее, всем остальным, как правило, приходилось еще хуже, поскольку число отработанных тактических схем у них было куда меньшим, чем у команды «Кузьмич». Да и степень подобной отработки явно должна быть куда худшей. Ну не принято в Коме проводить в тренировках столько времени, сколько затрачивали на подобные отработки бродники команды Андрея. Все это послужило причиной возникновения некой местной традиции, заключавшейся в том, что в Гронке не было команд, которые прибыли извне. Совсем. Ни одной. Более того, никто из ныне живущих в поселении не мог припомнить случая, чтобы команда, прибывшая с более высокого горизонта, не развалилась бы в течение половины, максимум — одного блоя. Ну, из числа тех, в которых выжило большинство бродников… Все они, опытные, сложившееся, состоявшие из друзей-побратимов, после первого-второго рейда обычно начинали рассыпаться и разбегаться по другим командам, поодиночке или небольшими группами. Всем же хочется жить и зарабатывать! А первая же парочка выходов ясно показывала, что в старой команде надежда что на первое, что на второе становится чрезвычайно зыбкой…

Так что, похоже, согласие Стоппа сдать Андрею два командных блока на столь льготных условиях могло быть вызвано отнюдь не неким личностным мотивом, связанным с Селистервом Кумлой, а просто обычным расчетом. Ибо, согласно все тем же традициям, аванс, выплаченный за аренду блока, назад не возвращался. То есть мотив-то вполне мог и присутствовать, но решение было принято отнюдь не из-за него… И, кстати, также не исключено, что столь наглое и по всем меркам беспардонное предложение, сделанное мастеру Навиглелю, тоже имело под собой не столько попытку прощупать Андрея, сколько всеобщее убеждение в том, что его команда непременно развалиться. Да и невероятная откровенность местных имела под собой ту же самую основу. Ведь подобная откровенность, весьма необычная для других горизонтов, в представлении местных отнюдь не означала желания помочь укрепиться будущему конкуренту. Отнюдь. В их представлении это была всего лишь рекламная акция. Каждый из бродников-ветеранов, прихлебывая халявное пиво, выставленное одним из этих «вчера припершихся в поселение молокососов», своей откровенностью

всего лишь давал тонкий намек собеседнику, в какую команду ему следует стремиться после того, как то «недоразумение», в составе которого он пришел с более высокого горизонта, начнет закономерно разваливаться. А некоторые даже не заморачивались никакими намеками, а прямо предлагали не валять дурака и присоединиться к нормальной команде. Ну, пока еще в ней есть места. А то «вон вас сколько набежало, кое-кто может и раньше тебя подсуетиться». И в этом в их представлении не было ничего зазор-ного. Все прибывшие с верхнего горизонта команды непременно разваливаются. Так было всегда. Почему же сейчас что-то должно пойти иначе?..

— И как, удачно? — уточнил Андрей, поднимаясь на ноги и формируя на себя одну из своих наиболее мощных лечебных форм. Чувствовал он себя, в принципе, неплохо, но все-таки приложило его явно неслабо. А Ком — это такое место, где мало победить… ну, или хотя бы пережить схватку и взять добычу. Нужно еще суметь добраться с ней до того места, где ее можно продать…

Бабурака разулыбался еще шире.

— Удачно. Очень! С два моих кулака будет!

«Косарь» был дорогой тварью. Общий доход от ингредиентов, которые можно было снять с него, редко был ниже миллиона кредов, а чаще приближался к полутора. Но иногда, при удаче, появлялась возможность снять куда более крупный куш. Те ягоды лоскирта, на которых они так «поднялись» еще в Балкере, и рядом с ним не лежали.

Дело было в том, что одним из самых ценных ингредиентов, добываемых из «косаря», была «амбрада» — некий странный нарост или желвак, время от времени образующийся на крупном брюшковом ганглии и стоивший просто немереных денег. Уж что там отыскали вего составе «высоколобые», никто точно не знал, но отрывали они его просто с руками. В первую очередь, впрочем, из-за того, что и предложения-то особо не было: «косарь» был слишком опасной тварью, чтобы какой-либо команде пришло в голову специально его фармить. Ибо негласный общий счет в смертельной схватке людей против «косарей» колебался где-то на уровне сорок к одному. И это еще не учитывая того, что, как минимум, существенную часть команд, без следов пропавших в Коме, явно можно было записать на его счет. Так что подавляющее большинство команд этого горизонта при малейшем намеке на то, что они имеют возможность где-то как-то пересечься с этой тварью, как правило, просто разворачивались и дергали от предполагаемого места встречи со всей возможной скоростью. Для скорости даже бросив добычу… Впрочем, нет, это он перегнул, пожалуй. Бросить добычу для бродника так же неестественно, как ходить затылком вперед. Большинство скорее подохнут, но не отдадут… Но это не отменяло главного — «косари» среди добычи команд встречались только случайно. А если учитывать, что «амбрада», по статистике, попадалась, дай бог, у одного «косаря» из пятнадцати, то столь высокая цена становилась совершенно понятной.

— Так что, считай, все прежние выходы окупили, лидер. Да еще и с прибытком, — закончил Бабурака. Это — да. Первые три выхода у них окончились полным и абсолютным крахом. Ибо назвать то, что произошло, как-то по-другому было бы ложью…

Первой в рейд ушла команда во главе с Гравенком. Землянин надеялся, что его зам, бывший с ним, почитай, с первых рейдов и потому прошедший и охоту на краграмнола, и осаду на восьмом горизонте, и нудный муторный фарм на пятом, да и, к тому же, имевший собственной опыт вождения команды, сумеет не столько даже заработать, сколько разведать что к чему, вернувшись без потерь и с информацией. Не получилось. Гравенк вернулся из рейда через четыре ски, потеряв четверых погибшими, а все остальные из состава его команды были ранены. То есть совсем все. Без исключения. Причем трое — тяжело. Не спасли даже новенькие «Штур-22», которые, как выяснилось, большинство местных тварей пробивало на раз. И на этом потери не ограничились, потому что всем выжившим требовалось восстановить многое из снаряжения, а семерым — еще и вооружение. В итоге первый же рейд не только не принес какой-либо прибыли, но еще и вынул из казны команды «Кузьмич» около трехсот тысяч кредов.

Вторым пошел Ушем. Он присоединился к команде после того знаменательного разговора и был поставлен Андреем на вторую из тех команд, которые предназначались для фарма на горизонте. Конвойную решили не формировать — для нее пока не было задач, потому что, после обсуждения, они решили первое время сдавать все добытое в самом Гронке. Ну, чтобы не раздражать торговцев, существенная часть которых входила в Совет поселения, и не создавать тем самым себе излишних трудностей… Землянин, естественно, рвался идти сам, но пока он был сильно занят организационными вопросами. К тому же Ушем, как лидер команды, был куда опытнее не только Гравенка, но самого Андрея. Недаром его команда, почитай, целый урм владела титулом самой сильной в Балкере. А кроме того, кое-какую информацию Гравенк все-таки принес. Точнее, сведения о происходящем на горизонте и о том, какие дыры обнаружились в их вооружении, снаряжении и тактических схемах, были единственным, что он сумел-таки принести. Как следствие, команда Ушема была несколько более подготовлена к своему будущему выходу, чем та, что ушла первой. Одного нового снаряжения и вооружения было закуплено почти на двести тысяч, да и тактические схемы не только довольно солидно обновили, но даже несколько раз успели отработать под руководством Огрома в одном из местных тренировочных покоев. Да-да, именно «одном из». Как выяснилось, многое из того, что на более высоких горизонтах считалось блажью или, там, необязательным излишеством, на низких становилось едва ли не обязательным. Например, парк. Или фонтан на центральной площади. Или мощные доты из аккорнатового скалобетона. Или несколько тренировочных покоев, которые никогда не пустовали… Рейд команды Ушема занял на ски больше, чем у Гравенка. И также не обошелся без потерь. Погибших у него оказалось также четверо, а раненых чуть поменьше — семеро. Зато тяжелых из них оказалось пять, и одного полностью вытянуть так и не удалось. Нет, жив бродник остался, но ногу ему спасти не смогли. Ну да, повреждения хасса четвертого уровня — это не шутки… Да и других потерь, то есть в вооружении и снаряжении, также оказалось немало. Даже большую часть контейнеров под ингредиенты «пролюбили». Так что этот выход вынул из кармана команды почти пятьсот тысяч.

Ну а потом в рейд ушел сам Андрей…

— Ну что, лидер, очухался?

— Да, твоими молитвами, — хмыкнул землянин, разворачиваясь к самому… неоднозначному члену своей команды. Шлейла прищурилась, а потом одним движением пальца запулила в него многоуровневой диагностической формой. Потому ухмыльнулась и покачала головой.

— Вижу, не только моими. Но «трехстежковая лечилка» здесь не лучший вариант. Она потоковая, а тебе, наоборот, нужно что-то, что работает послойно. Ну, типа «лечебной чешуи» или «слоистой панацеи».

— Этого я, увы, пока не умею, — скривился Андрей. — Я пятый уровень еще осваиваю, как ты помнишь.

— Да кто тебя знает, — снова хмыкнула глава «лечебной» секции команды. — Ты ж у нас такой… — и сложно-витиевато взмахнула рукой, — талантливый и удачливый…

Шлейла появилась в команде «Кузьмич» неожиданно. На третий день после возвращения Андрея из своего первого рейда по девятому горизонту.

Он вернулся без потерь. То есть раненые были, но, по сравнению с предыдущими попытками, в куда меньшем числе. Всего четверо. Одного, правда, пришлось последние ски буквально волочь на руках. Но донесли и вытянули. Зато добычи снова не было, хотя общий «минус» у них был самым маленьким среди всех трех попыток — «всего» двести двенадцать тысяч. А с другой стороны — около семи с половиной миллионов. Потому что именно во время своего выхода Андрей окончательно понял, что все вооружение и снаряжение команды придется менять. То, с которым они пришли с пятого горизонта, смотрелось очень круто на пятом, достойно — на шестом и, вероятно, вполне приемлемо даже на седьмом-восьмом, но на девятом… Впрочем, не исключено, и на девятом были места, где его было бы вполне достаточно. Ну, для начала. Но для окрестностей Грока оно было, считай, ни о чем. Так что, по самым скромным прикидкам (и с учетом того, что в возмещение уже понесенных потерь был пока закуплен самый минимум, а техническая секция пока со многим обойдется), им нужно было потратить на вооружение и снаряжение каждого бойца где-то по двести пятьдесят тысяч кредов. Каждого. А на «тяжей» — как бы и не по триста пятьдесят. На счету же команды оставалось всего около двух с половиной миллионов кредов. И миллион четыреста из них вскоре придется отдавать за лабораторно-промышленную установку, которую Андрей заказал еще в Балкере, у Куга, и которая сейчас только должна была разгружаться на какой-то из внешних баз… А ведь на пятом горизонте землянин был уверен, что у него просто немерено денег!

Впрочем, часть из этих расходов срезалась сама собой: в первый же вечер после возвращения четверо бродников из последнего набора заявили, что они выходят из команды. То есть, вкупе с прежними безвозвратными потерями в виде погибших и искалеченных, всего за три неполных сауса команда «Кузьмич» уменьшилась на тринадцать человек. Или, считая по-другому, ровно на одну из двух команд, которые планировались для фарма на девятом горизонте. Не заработав при этом ни-че-го…

В общем, Андрей сидел за столом, размышляя, как все грустно получилось, и кляня себя последними словами за то, выбрал Гронк следующим местом дислокации команды, польстившись на добытую с помощью Абажея Кута статистику движения финансовых средств торговых представительств в разных поселениях. И тут перед ним возникло это чудо.

— Привет, лидер!

Андрей слегка отвлекся от самоедства и поднял взгляд на внезапно возникшего перед ним собеседника… то есть… М-да… похоже, это была собеседница. Но…

Короче, стоящая перед ним девушка… женщина… — да нет, скорее всего, все-таки девушка, — по высоте, ширине плеч и иным габаритам не сильно уступала Бабураке. Или даже Тушему с Угрувком, то есть любому из «тяжей» его команды. И, судя по тому, как туго были натянуты на плечах рукава ее комбеза, с мускулатурой у нее также было все нормально. Просто было в ее фигуре нечто такое… девичье. И это была не грудь. То есть с грудью у нее было все, кхм… неплохо, но у того же Бабураки грудные мышцы раскачаны так, что хоть лифчик надевай. Ну-у-у, поменьше, конечно, чем у этой… посетительницы, но точно не меньше второго размера. Так что дело точно было не в груди. А задница у посетительницы была сухая… ну для ее габаритов. Короче, это девичье было именно в некоем общем ощущении, сформулировать которое землянин пока не взялся бы.

— Привет! — кивнул Андрей. После чего стоящая перед ним глы… девуш… глыбо-девушка нахально уселась на лавку напротив и уставилась на него странными бордовыми зрачками.

— Я слышала, у тебя потери в команде?

— Это так, — спокойно кивнул землянин. А толку отрицать очевидное? Все равно все всё знают.

— И как, пополнение набирать думаешь? — нагло ухмыльнувшись, поинтересовалась необычная посетительница. Андрей удивленно замер. За все то время, что они находились в Гронке, это был

первый раз, когда к землянину подошел кто-то, чтобы поинтересоваться насчет места в его команде. Все остальные, в лучшем случае, интересовались, когда он, наконец, перестанет мучиться сам и мучить других и объявит о роспуске команды. Потому что до сегодняшнего вечера люди Андрея упрямо продолжали верить в удачу своего лидера.

— А ты претендуешь? — усмехнулся землянин, когда сумел немного отойти от шока.

— Да, — кивнула девушка, возвращая ему усмешку. — Шлейла. «Лечила». Шестой уровень владения хасса.

— Эб… — от удивления Андрей едва не подавился кеолем. Шестой уровень хасса. Он первый раз в жизни встречал человека, владеющего хасса на таком невероятном уровне. То есть нет, не совсем, так. Человек, владеющий хасса на таком уровне, ему уже встречался. Более того, он был, вероятно, первым, с кем Андрей встретился в Коме. И основной причиной того, что простой торговец с Митинского радиорынка вообще сюда попал. Правда, к тому моменту, как землянин приобрел… ну, назовем это возможностями для общения, Слийр уже превратился в ни на что не реагирующую полумертвую тушку. В итоге все их общение свелось к тому, что Андрей со своими тогда еще живыми земляками волок его тушку на гравиносилках по горизонтам Кома… И все. Более никто с таким уровнем владения хасса ему не встречался.

— Э-э-э… а можно поинтересоваться, чем вызвано столь… кхм… необычное желание?

— То есть тебе не нужен «лечила», владеющий хасса на шестом уровне? — удивилась соискательница.

— А кому бы он был не нужен?.. — усмехнулся землянин, который успел уже немного прийти в себя и озадачиться вопросом, с чего бы это ему привалило такое счастье? Неужели бродник, владеющий столь высокоуровневым и развитым мастерством, не смог бы найти себе место в какой-нибудь иной, куда более удачливой команде Гронка?.. Как они успели узнать, большинство бродников, из которых состояли команды, базирующиеся на Гронке, были «тройками». Кроме того, тут имелись несколько десятков «четверок» и считанные единицы «пятерок». Формально, для девятого горизонта подобный состав, возможно, даже мог бы считаться немного избыточным. Но после того как Андрейсам прошелся по окрестностям поселения, он так совершенно не считал. С его точки зрения, местные команды скорее испытывали дефицит бродников, владеющих хасса на необходимом для этой местности уровне. Так что появление «лечилы»-«шестерки», претендующей на место в команде землянина, выходило за рамки его понимания. Она что, не могла найти более интересные варианты? Да не может такого быть!

— …но я никогда не поверю, что у вас, леди, нет более предпочтительных вариантов. Если, конечно, нет каких-то иных ограничений, о которых вы мне пока не поведали, — закончил свою мысль Андрей.

Сидящая напротив девушка сердито насупилась и нехотя буркнула — Ну… есть кое-что. Но для вас оно совершенно безопасно. Уж можете мне поверить.

— Возможно, — согласно кивнул землянин. — Но все-таки я бы хотел об этом узнать. И поподробнее.

— Ай! Это все глупые суеверия! — Шлейла раздраженно всплеснула руками. — Просто в Гронке считается, что я приношу несчастье. А я что, виновата, чтоте команды, в которых я состояла раньше, не смогли пережить более трех выходов? Я-то тут при чем? Я же не лидер!

— Вот как? — Андрей усмехнулся. Да уж, к удаче в Комевсе относились предельно серьезно. — Это всё?

— Мне и этого хватает, — огрызнулась помрачневшая девушка.

— А почему вы, леди, посчитали, что для нас это совершенно безопасно?

— Я не леди! — Глыбо-девушка боднула его сердитым взглядом. — Если бы меня сюда не привезли на точно такой же «скотовозке», как и тебя, хрен бы ты меня здесь увидел! — Но потом чуть успокоилась и нехотя пояснила: — Ну, вам же все равно скоро разбегаться придется. Вон, сегодня уже четверо ушли. Значит, скоро и остальные потянутся. Так что совершенно не факт, что вы протянете эти три рейда даже без моего… ну-у… «несчастья». — И она бросила на него этакий… вызывающе-виноватый взгляд.

Андрей усмехнулся:

— Хорошо, ты принята…

— Как дела с добычей, Гравенк?

Заместитель, в настоящий момент тщательно отделяющий от туши «косаря» брюшную псевдохитиновую пластину, распрямился и шумно выдохнул. После чего радостно улыбнулся.

— Да все нормально, лидер! Я в местных ценах пока что не очень разбираюсь, но, даже если не считать «амбрады», другие ингредиенты с этого красавца тянут минимум на миллион триста. А то и на все полтора. А если успеем весь псевдохитин снять — так еще и экономия образуется: Навиглель говорил, что уже работал с таким материалом. Так что, если все пойдет нормально, вполне сможем пару новых… э-э-э… доспехов не покупать, а изготовить в своей технической секции. Причем они буду куда лучше тех, что выставляются в местных мастерских по цене тысяч под двести за штуку, и даже слегка полегче, чем твой нынешний. А ты у нас, как ни крути, главная ударная сила. Если бы ты «косарю» пару ног и левую мандибулу не сумел отрубить, прежде чем он тебя вырубил, мы бы все здесь легли. Что Угрувк, что Ушем против непокоцанного «косаря» и трех дирсов бы не продержались.

Андрей согласно кивнул — с этим не поспоришь. Именно потому он и полез первым, что надеялся, прежде чем «косарь» его вырубит, нанести ему хоть какие-то серьезные повреждения.

— Ладно, пакуйтесь быстрее — и двигаем обратно.

— А что, дальше не пойдем? — поинтересовался тихо подошедший сзади Ушем. Вот уж кто умел подкрадываться — так это он. А после того, как они проапгрейдили на своих комбезах блок маскировки до уровня, который позволил сегодня на пару дирсов сбить «нюх» даже «косарю», старому броднику в этом деле вообще не стало равных. — Снятым с «косаря» мы даже треть контейнеров не заполним.

— Нет, Ушем, — мотнул головой землянин. — Я считаю, что нам сегодня и так бешено повезло. Не будем гневить удачу, испытывая ее снова и снова. Пока ограничимся уже добытым, а догрузимся вот этим. — И он мотнул подбородком на пластины псевдохитина. — Гравенк говорит, что Навиглель умеет с этим работать… Тем более, нам еще надо суметь вернуться. И желательно на этот раз без потерь…

До поселения они добрались относительно спокойно. Пару раз их дорогу пересекали стаи «паскронов», местных падальщиков, деловито чесавших куда-то по своим делам, но охранение успевало их вовремя заметить, и времени на то, чтобы выбрать укрытие и затаиться, было достаточно. А по дороге Андрея торкнуло. Похоже, он понял, почему команды, пришедшие с более высоких горизонтов, здесь, на девятом, непременно распадаются.

Все дело было в том, что на этом горизонте шанс на успех имели команды, сформированные по абсолютно другому принципу, чем привычный. Ну как формируются команды на более высоких горизонтах? Да как попало, по большому счету. Набирается масса бродников с весьма среднеразвитыми умениями оперирования хасса, вооруженная, по большей части, чем-то универсальным, типа той или иной модели штурмового комплекса, которая, при удаче или по необходимости, усиливается теми или иными специалистами. Но именно при удаче или по необходимости… Вернее, нет, не совсем так. Как минимум уже на пятом горизонте все лидеры не при удаче, а изо всех сил стараются усилить свои команды специалистами — «оками», «носами», «тяжами», «лечилами». Но именно усилить, основой же команд остаются все те же «универсалы». Или, если быть более точным, — «середнячки». И именно они несут на себе основную тяжесть ежедневных обязанностей — осуществляют походное охранение, несут караулы на ночных стоянках, являются основой огневой мощи команды и так далее. Но на девятом горизонте подобный подход становился фундаментом неминуемого провала, ибо здесь каждая функция уже требовала максимально раскачанного профессионализма. Другими словами, на девятом горизонте требовалась команда, состоящая исключительно из «спецов». Причем — максимально раскачанных. Никаких «универсалов», вооруженных штурмовыми комплексами. Если это боец — то «тяж», если караульный — то с максимально раскачанными умениями «носа» или «ока», если «лечила» — то способный поднять легкоили среднераненого прямо в бою, а тяжелого — непременно дотянуть до поселения. Иначе на девятом горизонте делать нечего…

А потом… потом до него дошло, что при подобном подходе потери, понесенные командой, скорее стоит рассматривать как благо. Нет, погибших было реально жалко. Несмотря на то, что из восьми погибших и одного покалеченного Андрей знал достаточно хорошо только двоих. Они были из самого первого набора, который произошел еще в самом начале его появления на пятом горизонте, как раз после того, как они завалили «черного вдовца», а все остальные были взяты в команду уже после, по результатам долгих разговоров и тщательного изучения. Как лучшие. Как те, кто поможет команде выйти на новый уровень. Но… как-то так получилось, что только один из девятерых был специалистом, «носом», причем пока еще не очень-то и сильным… Да и все четверо ушедших в другие команды также были весьма слабенькими «спецами», взятыми в команду на должности «универсалов» с надеждой на их будущую раскачку. То есть пока они никак не были способны как-то помочь команде, а по большому счету, даже являлись обузой. А вот костяк «спецов» пока держался. Нет, среди него были раненые, некоторые даже тяжело, и восстанавливаться им придется еще долго, но вытянуть удалось всех. И вот среди них пока не было ни одного, кто озвучил бы желание бросить Андрея и уйти в другую команду…

Хм, а ведь, похоже, именно этим были вызваны настойчивые советы «со стороны» насчет того, чтобы «не мучить себя и других» и распустить команду. А вовсе не лицемерным «участием» или, там, желанием заполучить самого Андрея, как удачливого человека и сильного фехтовальщика. То есть и это, скорее всего, также имело место, но главное все-таки было не в нем… Ой, правильно ему дядька говорил: за любыми красивыми и правильными словами всегда старайся найти, кому это выгодно…

Уже в шлюзе Андрей почувствовал, что снова попал в легенду. Когда они еще только подошли к воротам, наружу выскочил сержант, старший дежурный смены, и с изумлением уставился на пластины псевдохитина, которыми были увешаны бродники.

— Вы завалили «косаря»? — изумленно прошептал он.

— Как видишь, стражник, — усмехнулся землянин. — Ну как, пустишь?

— Аа-а? — сержант поднял на него обалделый взгляд. — Ну да, конечно, заходите.

Ну а шествие по улицам вообще превратилось в настоящий парад. Все, кто замечал, как мимо неторопливо двигаются люди, увешанные пластинами псевдохитина, по форме напоминающими броню «косаря», выскакивали на улицу из лавок, баров, торговых представительств и гостевых домов и молча провожали взглядами гордую процессию. Ну, сначала молча. Уже шагов за триста до гостевого дома, в котором арендовала жилье команда Андрея, в толпе начали раздаваться громкие возгласы:

— Ай, молодец, Кузьмич! То-то Тройбок взбесится, он-то считал, что…

— Ха, утер нос, всем утер!..

— Без потерь «косаря» завалили! Да, точно говорю: сколько ушло, столько и вернулось. И все на своих ногах…

— Да ради такой добычи я бы Шлейлу первый в команду взял!..

У входа в «Душевный отдых» их встретил Груб. За время, проведенное в Гронке, Андрей успел понять: несмотря на то, что главой Совета поселения числится Шаллай, на самом деле всем в поселении рулит именно Груб. Поэтому он велсебя с ним крайне вежливо. Ну-у… исключая те случаи, когда глава команды «Олос» пытался проверять его на прочность. Но в последнее время таких попыток стало намного меньше. Похоже, лидер самой сильной команды Гронка решил пока не напрягаться и посмотреть, чем все закончится.

— «Амбрада»? — коротко поинтересовался он.

Андрей молча кивнул.

— Большая?

— С три моих кулака.

Груб едва заметно улыбнулся уголками губ.

— Твоя удача велика, Куйзмитш, — негромко сказал он, а затем добавил фразу, которая полностью подтвердила все предположения землянина, до которых он додумался по дороге к поселению: — Ты привел на девятый горизонт сильных ребят. Многие будут разочарованы.

— Многие? — скорее даже не спросил, а уточнил Андрей. Груб кивнул и улыбнулся уже открыто.

— Многие, но не я.

Сделав паузу, здоровяк едва заметно мотнул головой в сторону входа в гостевой дом и сообщил:

— Там тебя ждут. Один весьма интересный человек. И с очень солидными рекомендациями. После чего повернулся и, не торопясь, двинулся вниз по улице.

Андрей развернулся в сторону входа в «Душевный отдых». Оттуда уже вывалили остававшиеся в поселении члены команды, радостно приветствуя прибывших и восторженно вопя на все голоса. Все вокруг были сильно возбуждены, радостны и воодушевлены. Но его внимание привлек человек, который стоял совершенно спокойно. Стоял и, улыбаясь, смотрел на землянина.

Это был профессор Бандоделли…

ГЛОССАРИЙ

Меры времени:

Секунда (около) — дирс.

Десять дирсов — аск.

Десять асков — орм.

Десять ормов — лук.

Десять луков — нис.

Десять нисов — ски (местные сутки).

Десять оси — саус.

Десять соусов — блой.

Десять блоев — урм.

Меры веса:

Алой — приблизительно полграмма.

Салой — пять граммов.

Тисалой — десять салоев (пятьдесят граммов).

Плой — десять тисалоев (полкило).

Ним — пять килограммов.

Саним — пятьдесят килограммов.

Тисаним — пятьсот килограммов.

Коласт — пять тонн.

Меры длины:

Ик — приблизительно 0,7 миллиметра.

Саш — семь миллиметров.

Тисаик — десять саик (семь сантиметров).

Скич — десять тисаик (семьдесят сантиметров).

Саскич — семь метров.

Тисаскич — семьдесят метров.

Каршем — семьсот метров.

Сакаршем — семь километров.

Тисакаршем — семьдесят километров.

Примечания

1

Основным смыслом существования этой героини Ильфа и Петрова, как известно, были наряды и светская жизнь. Считая, что она не имеет себе равных в своем кругу, жена инженера Щукина вела соревнование с дочерью американского мультимиллионера Вандербильда, о которой читала в модных журналах.

2

Главный герой вспомнил анекдот: В зоопарке медведь целый день восхищенно смотрит на бегемота в соседней клетке. К вечеру тот не выдержал и спрашивает:

— Ты чё на меня весь день пялишься? — На что косолапый отвечает:

— Мечтаю.

— О чем?

— Такой бы пастью — да медку хлебнуть!

3

Полок — широкая полка, нары, на которых парятся.

4

Общепринятая десятеричная система счета как раз и обусловлена тем, что у человека имеется именно десять пальцев на обеих руках. Т. е. даже в глубокой древности считать «десятку» с помощью пальцев было удобнее ©

5

Цитата из х/ф «В бой идут одни старики».

Content

Роман Злотников
В глубину

Часть первая Команда

1

2

3

4

5

6

7

Часть вторая Вниз

1

2

3

4

5

6

7

ГЛОССАРИЙ

Примечания