Алёна Малышева

Защитник для Хранителя

Пролог

Легенда о Сердце Златомирья

В далёкие-далёкие времена, когда о людях даже не слышали, а разделение эльфов на горных и лесных не мог предвидеть и самый искусный пророк, в Златомирье царило спокойствие и благополучие.

Беда пришла оттуда, откуда не ждали. Хаос, один из могущественных демонов другого измерения, решил присвоить Златомирье себе. Обманом схватил он богиню Злату — создательницу мира — и заключил в кандалы. Без защиты Златы в мире наступило время слёз и крови. Никто не мог избежать предательства. Дыхание Смерти коснулось каждой семьи, каждого дома. Демоны — слуги Хаоса захватывали все больше и больше земель и стран.

Принц Мир из рода Файри, сын Владыки эльфов, не смог смириться с пленением Златы. Он любил её больше жизни. Любил не как богиню, а самую желанную и единственную женщину. В те времена Злата ещё часто появлялась среди смертных.

Решил Мир освободить возлюбленную и спасти родные земли. Поведал об этом отцу и, получив благословение, отправился в путь.

Много ли времени прошло, мало ли, но дошёл Мир до высокой горы, где Хаос устроил себе убежище, и вызвал демона на бой.

В вышине раздался хохот, сотрясающий земли. Рядом с эльфом появился огненный змей — владыка демонов. Оглядел противника, презрительно усмехнулся:

— Ты хочешь со мной помериться силами, эльф?! Попробуй!

Бились они день, бились другой. Ничем не уступал Хаосу Мир. За спиной демона — лава, огонь, смерть. За файри — жизнь, сила родной земли, любовь.

Понял Демон: не победить ему в честном бою. Предложил сыграть в кости, три броска. Если Мир победит — Хаос отпустит Злату и оставит в покое этот мир. Если победит Демон — Мир расстанется с сердцем.

Файри не заподозрил подвоха и согласился. Он славился своей удачей.

Бросили первый раз кости — Мир проиграл. Второй раз — то же самое. И третий раз не принёс удачи. Мир гордо вскинул подбородок, взмахнул радужными крыльями и, с презрением оглядев торжествующего демона, негромко проронил:

— Забирай мое сердце!

Резкий выпад когтистой руки Хаоса — и в ней пульсирует сердце. На лице Мира мелькнуло сожаление и облегчение. С губ сорвался последний вздох. В тот же миг из сердца вырвалось два луча. Один ударил в кандалы, удерживающие богиню. Цепи разлетелись вдребезги. Другой луч пронзил демона. Хаос с громким рёвом отправился в Ничто. Сердце алым камнем упало рядом с телом принца эльфов.

Подошла золотоволосая Злата. Преклонив колени, нежно провела по радужным волосам файри. Подняла алый камень и, повернув его к солнцу, тихо промолвила:

— Да станешь ты защитой этому миру. Не допустишь появления Хаоса. С этого мига и во веки веков!

* * *

Ветки больно хлестали по лицу. Яркая, с кровавыми подтёками луна словно смеялась с небес, тенями преобразуя знакомый лес в непроходимую чащу. Страх всё сильнее обволакивал душу. Страх не за себя — за малышку. Ноги начали заплетаться, в боку кололо, дыхание прерывалось. Нестерпимо хотелось остановиться и отдышаться. Нельзя! Шаршане не отстают.

Милава запнулась об кочку, покачнулась, но равновесие удержала и, прижимая родной свёрток к груди, побежала дальше.

Впереди среди деревьев показался просвет. Милава выскочила на поляну и в ужасе застыла. Она не успела. Из темноты окружающих кустов светились красные глаза вампиров — слуг Повелителя. За спиной раздался шорох. Она быстро обернулась и попятилась.

На поляну из-за деревьев выходил Карашан дельшан Шаршан. На красивом лице играла торжествующая усмешка. Длинные волосы развевались, словно чёрные крылья демонов, и не скрывали удлинённые уши. Но Милаву больше испугал не убийца её мужа, а вид следующего за ним десятилетнего мальчика, Алекшана. Обычно озорные темные глаза сейчас смотрели холодно и бесстрастно.

Милава застыла.

— Алек? — тихо выдохнула она. Мальчик никак не отреагировал, продолжая безразлично смотреть на неё. Милава подняла взгляд на Повелителя и требовательно, пытаясь скрыть ужас, спросила: — Карашан, что ты сделал с ним?

— Странно, не так ли? — холодно усмехнулся Карашан. — Кровь эльфа и вампира, смешиваясь, дают интересный магический эффект. Не знала? — и, не дожидаясь ответа, потребовал: — Отдай младенца!

Милава замотала головой:

— Ни за что! — снова попятилась.

— Заберите, — приказал Карашан, даже не шевельнувшись.

Из темноты выступили бледные вампиры со стеклянными бездушными глазами. Да откуда у них взяться душе? Горные эльфы не боги, чтобы наделить ею.

Вампиры наступали на Милаву со всех сторон, круг сужался. И как бы крепко она не прижимала свёрток к себе, его вырвали из рук.

— Не-ет! — закричала Милава, но схватившие её вампиры не давали даже шевельнуться.

Карашан с торжествующей усмешкой забрал ребёнка у своего слуги и помрачнел. Быстро распеленал свёрток, выругался и бросил на землю завернутый в пелёнку чурбак.

Милава с победной улыбкой встретила яростный взгляд Карашана. Она перехитрила его! И даже вампиры с их эмпатическими способностями ничего не почуяли.

Карашан на миг исчез из виду и появился прямо перед Милавой. Угрожающе нависнув, прорычал:

— Где она?

— Там, где ты её не найдёшь!

— Ты…

Пощечина заставила её пошатнуться и прижать ладонь к горящей щеке. Милава с ненавистью глянула на убийцу:

— Ну, так убей! Чего ждёшь?!

Улыбка, вдруг возникнувшая на лице эльфа, испугала сильнее, чем его ярость.

— Это сделаю не я, — холодно произнёс он. Повернулся к мальчику: — Алекшан, подойди.

Карашан вытащил из-под плаща кинжал и протянул его Алекшану. Махнул в сторону Милавы:

— Убей!

Она отшатнулась, но вампиры, подчинившиеся молчаливому приказу Карашана, схватили её за плечи. С ужасом она наблюдала, как к ней приближается мальчик. В его тёмно-карих глазах не было ни капли узнавания, ни единого чувства, лишь угрожающая тёмная алая искра. Смерти Милава не боялась, теперь не боялась. Она понимала, что Карашан не оставит её в живых. Но не от руки же Алекшана!

Под светом кровавой луны сверкнуло лезвие кинжала…

Часть 1 Златомирье

Глава 1

Трель дверного звонка пролетела по квартире. Анна, задремавшая на диване, вздрогнула и удивлённо глянула на часы. До прихода Ники оставался ещё час, а Виктор не собирался сегодня возвращаться от родителей. Да и ключи у них есть. А друзья и знакомые перед приходом предупредили бы. Тревожное предчувствие Анна постаралась откинуть. Отложила книгу, которую собиралась почитать, на тумбочку и направилась в прихожую.

— Кто там? — спросила, не открывая дверь.

— Сударыня Богдана?

Анна испуганно отпрянула, прижимая ладонь к губам. То, чего она боялась все девятнадцать лет, произошло. Их нашли!

— Вы ошиблись! — выдохнула она, мысленно призывая Злату помочь и защитить. Машинально потянулась к телефону на тумбочке — предупредить дочку. Во что бы то ни стало клятву, данную госпоже, нужно сдержать!

— Простите, сударыня. Я знаю, что не ошибся. Дом Защитницы я найду даже с закрытыми глазами.

Немного хрипловатый голос заставлял прислушиваться. От смутно знакомых ноток замирало сердце.

— Кто вы?!

— Добр, жрец златоцветского храма.

Анна с облегчением выдохнула. Про жрецов она не подумала. Хотя вероятность того, что они первые найдут их, была велика. Всё же с их помощью они с малюткой попали в измерение Земли.

Открыла дверь. На пороге стоял высокий крепкий мужчина в синем деловом костюме. Светло-русые волосы были коротко пострижены. Ничего в Добре не напоминало златомирца, кроме его синих-синих, как безоблачное небо Златомирья, завораживающих глаз. Они словно проникали в самую суть человека. От них ничего не могло укрыться. Эти глаза невозможно было забыть.

— Можно? — спросил он.

Анна вздрогнула, скидывая наваждение, и отошла в сторону.

Добр оглядел узкую прихожую и повернулся к Анне:

— Девочки дома нет?

— Ты сам видишь, сударь…  — неприветливо ответила Анна, складывая на груди руки.

Добр несколько мгновений испытующе смотрел на Анну, а потом вкрадчиво произнёс:

— Богдана, я пришёл за ней. Через два, в крайнем случае, три месяца собирается отряд. Без неё никак. Кольцо ведь у девочки?

Анна кивнула. Где же ему ещё быть? Ведь только из-за выбора кольца жрецы решили помочь маленькой полукровке. В ином случае им было бы просто наплевать на неё. Если бы всё зависело от Анны, она бы ни за что не позволила жрецам и кому бы то ни было даже приблизиться к дочке, но с судьбой не поспоришь. Богиня сделала свой выбор.

— Да, на ней. Но Ника ничего не знает, — сдалась Анна.

Жрец нахмурился:

— Ничего? Ни о родном мире, ни о родителях, ни…

— Нет! — перебила жреца Анна. — Я ничего ей не говорила. Не хотела, чтобы она чувствовала себя чужой в этом мире.

И если бы не появление жреца, то дочка никогда бы и не узнала правды.

— Как насчет умений?

— Защитить себя сможет. Я позаботилась об этом. Вот только, к сожалению, магии в этом мире нет. Поэтому оценить её магические способности я не могла.

А может, к счастью? Кто знает, какая сила проявилась бы у её дочки?

Добр кивнул и попросил показать комнату Ники.

Стоя рядом со жрецом, Анна, словно впервые, смотрела на место, где Ника выросла.

Полки с книгами, где классика стояла вперемешку с фантастикой, фэнтези и детективами современных авторов. Толстые тома энциклопедий соседствовали с различной толщины книгами и пособиями по боевым искусствам, фехтованию, истории. Здесь же, словно заблудившись, виднелась яркая обложка любовного романа. И откуда он только у Ники? Насколько Анна знала, не очень-то дочка любила такие книженции, хотя могла читать всё, что угодно. Кровать, как всегда, аккуратно заправлена, а на компьютерном столе вечный бардак. Стопка распечаток по учебе с какими-то пометками, учебник по экономике, ручка с карандашом и на всём этом полупустая кружка с кофе и раскрытая книга, лежащая вверх обложкой. Судя по изображению дракона и рыжего парня с огромным мечом, Никино любимое фэнтези.

— Это она? — нарушил тишину Добр.

Анна проследила за его взглядом. Жрец рассматривал фотографии на стене. Русоволосая малышка прижимала к себе яркую книгу сказок и мечтательно улыбалась в камеру. Первый класс: за спиной школьный рюкзачок, на голове огромные банты, а на лице горящие восторгом большущие тёмно-карие глаза. Только первый класс Ника так и не закончила, через неделю сразу перевели во второй. Нечему им было учить её малышку. А вот вручение первой награды за олимпиаду по математике тринадцатилетнему худощавому подростку со смущенной улыбкой. Но Добр смотрел на последнюю фотографию, сделанную три недели назад.

Трое рослых уверенных парней стоят за спинами крепкого мужчины и хрупкой девушки. Она среди них кажется совсем маленькой и слабенькой. Вечно растрепанная темно-русая коса перекинута через плечо, несколько непослушных кудряшек обрамляют овальное личико, большие глаза цвета тёмного шоколада с неверием смотрят на только что завоеванный ею кубок в руках. Евгений Петрович, трое Никиных друзей — её три богатыря — и сама Ника после соревнований в Москве.

— Сударыня?

Анна махнула головой, откидывая воспоминания, и кивнула:

— Да, это она.

— Здесь были мечи? — Добр показал на крюки на стене.

Анна снова кивнула:

— Ника сегодня взяла их на тренировку.

— Я слышал, горный повелитель до сих пор разыскивает НатЭль, — задумчиво проронил жрец, пытливо смотря на неё.

Анна пожала плечами, не собираясь ни опровергать его догадку, ни подтверждать. Спросила совсем о другом:

— Слуги Карашана не следили за тобой?

Жрец, не отрывая взгляда от фотографий, небрежно бросил:

— Напарник отвлёк их на себя.

— Хорошо. Ника скоро должна вернуться. Я пойду с вами!

Конечно, с Виктором расставаться не хотелось. С ним спокойно и легко. Он стал их семьей чуть ли не с первого дня их появления в этом мире. Но землянин в Златомирье переместиться не мог. А на Земле, кроме него, её ничего не держало. Пришло время возвращаться домой!

* * *

Пахнет прохладой, смесью влажного воздуха и сухой листвы. Осень незаметно сменила лето, и вот уже конец сентября. Холодный ветерок стремится пролезть под плащ, но безрезультатно. Небо затянуто тучами, отчего лишь фонари разгоняют вечернюю тьму. А на душе покой и умиротворенность, как всегда после тренировки. И даже лёгкая приятная усталость не мешает.

Ника набрала полную грудь воздуха и выдохнула. Поправила тяжеленький рюкзак на плече и, улыбаясь, зашагала дальше по скверу.

— Барышня, подожди! — пролетел по улице крик.

Барышней Нику называли лишь четыре человека: учитель и друзья из секции. В первый день, когда мама привела восьмилетнюю Нику на занятие во Дворец Спорта, учитель посмотрел на неё и с улыбкой произнёс: «Здравствуй, маленькая барышня. Ты тоже хочешь к нам присоединиться?» Ника тогда, помнится, отрицательно замотала головой и, прижимая к груди книгу сказок, которую так и не оставила дома, спряталась за спиной мамы, с испугом поглядывая на строй мальчиков семи-девяти лет. Из десяти новичков за время учёбы осталось лишь трое, её самые близкие друзья.

Почему мама, проработавшая всю жизнь в библиотеке, решила записать её в секцию боевого искусства, Ника до сих пор не знала. С тех пор прошло больше десяти лет, и она уже не представляла себя без занятий, друзей из секции и книг. А прозвище так и прилипло к ней.

Ника обернулась к бегущему к ней Мишке. Русоволосый, вечно лохматый, крепкий парень с удивительно-фиалковыми глазами. Как всегда в спортивной куртке нараспашку, в чёрной футболке и джинсах. Она видела его в чём-то другом лишь на выпускном балу и в день, когда вернулся из армии.

Мишка, замерев перед ней, попросил:

— Одолжи пятихатку, если есть…

— Да конечно, — она полезла в сумку.

— Барышня ты наша, мы тебя обожаем, — крикнул парень, взмахнув купюрой, которую она ему вручила. — Никогда не откажешь! Ты точно с нами не хочешь? А то давай проводим? Занесёшь вещи, и айда с нами!

Ника помотала головой и махнула рукой в конец сквера.

— Меня Лёнька ждёт.

— А-а этот…  — помрачнел её друг.

— Ми-иш! — предупреждающе протянула Ника.

Почему-то друзьям не нравился парень, с которым она познакомилась в институте два года назад. И ей никак не удавалась их примирить друг с другом.

— Понял! — поднял руки Мишка, видимо, не желая спорить. — Деньги вернём на следующей неделе. Пока!

Ника проследила взглядом, как он бежит к ребятам, стоящим у крыльца Дворца Спорта. Помахала в ответ Серёге и Стёпке и пошла дальше.

Лёнька стоял лицом к реке и с кем-то говорил по телефону. Его золотистые волосы чуть завились от влажности. Крепкий, красивый, весёлый. Все девчонки в институте были без ума от него. А Леонид выбрал её. И Ника влюбилась. Впервые в жизни.

Улыбнувшись, она стала тихо подкрадываться к любимому.

— … можно повторять! Ещё год. Я получаю диплом, посылаю эту серую заумную мышь и её отчима подальше, и мы уматываем из этого городишки. Вдвоем!..

Ника застыла, от неприятного предчувствия всё внутри сжалось. Верить в возникшую догадку ей не хотелось.

— …  Раньше никак! Без диплома в большом городе делать нечего…  Котёнок, послушай, не заводись. Поговорим через час. Сейчас провожу эту…  Пока.

Леонид отключил сотовый и зло выругался, поминая весь женский род. Обернулся и отшатнулся. На лице мелькнул испуг.

— Ника? Что ты…

Ника, сложив на груди руки, молча, с ожиданием смотрела на него. Лёнька глянул на телефон в руке, потом на неё. Растерянно взъерошил волосы и выдал:

— Это не то, о чём ты думаешь!..

Глупо и больно.

— А о чём я должна думать? — тихо уточнила она.

Не дожидаясь ответа, отвернулась и быстро зашагала по дороге домой. На окрик даже не оглянулась. Леонид не пошёл следом, видимо, всё-таки немного да изучил её. И понял, её не вернуть.

Сердце сжимала боль, на душе было противно. В горле стоял ком. Ника сжала кулаки, прикусила губу, не давая слезам вырваться наружу.

Её использовали. Все эти два года Лёнька притворялся, и она ничего не заподозрила, поверила. Ложь. Всё это было ложью! Его ласковые слова, его понимание, его поддержка. Он просто притворялся тем, о ком она мечтала. Стал её романтичным принцем. Пора повзрослеть! Идеальные принцы бывают лишь в сказках!

С неба упала капля, затем другая — пошёл дождь. Ника остановилась и подняла разгоряченное лицо к небу. Холодные капли смешались со слезами, которые она всё-таки не сдержала. Обиднее было даже не из-за того, что Лёнька никогда её не любил, самое противное — он лгал! Ему нужны были лишь её помощь в написании контрольных, курсовых и поддержка ректора института — её отчима. А сама Ника ему совершенно не нужна!

Необычный для вечерней улицы шум заставил опустить голову и прислушаться. Глухие удары, тихие возгласы, звон стали — именно эти звуки можно было услышать в тренировочном зале во время занятий с мечами, а никак не посреди улицы.

Ника смахнула слёзы и, с каждым мгновениям ускоряя шаг, побежала на шум, про себя с облегчением выдохнула. Желание разобраться или просто любопытство отодвинули мысли о предательстве любимого на второй план.

От картины у заброшенного фонтана на краю парка Ника удивлённо замерла. В первое мгновение решила — кто-то дурью мается, спектакль разыгрывает.

Сражались три человека. Двое с длинными узкими мечами, блестящими под светом тусклого одинокого фонаря, теснили к скамейке третьего. Высокий черноволосый парень ловко отбивался толстой палкой. На груди, выделяясь на серой рубашке, сверкала золотая цепочка с подвеской в форме сердца. Парень отклонил летящее в него острие меча худощавого противника в длинном плаще, другим концом, стремительно перевернув палку, врезал по ногам врага. Тот упал на спину, но быстро вскочил на ноги. Брюнет резко увернулся от острия меча, блокировал меч второго врага — коренастого парня в кожаной куртке — проскользнул между противниками и запрыгнул на скамейку напротив. Палка обрушилась на голову коренастого. Тот на несколько мгновений застыл, мотая головой, а потом, громогласно рыкнув, ринулся к брюнету.

На спектакль это совсем не походило. Слишком всё было серьёзно.

— Прекратите! Сейчас полицию вызову! — крикнула Ника.

И только когда к ней повернулись все трое, поняла — сглупила. Да ещё как! Помощь нужно было вызывать сразу.

На квадратном лице коренастого злобно сузились глаза и он, с предвкушением подняв меч, ринулся в её сторону. В пустых стеклянных глазах парня в плаще отразился свет фонаря, и он отвернулся к брюнету.

Тот закричал Нике:

— Беги!!! — и набросился на своего противника.

Бежать было поздно. Коренастый двигался слишком быстро для неё. Ника инстинктивно уклонилась от летящего на неё меча. Парень пролетел мимо вслед за своим оружием и с недоумением оглянулся на неё. Ника успела перекинуть рюкзак перед собой, клинок коренастого с гулким ударом стукнулся об мечи, лежащих внутри.

— Долго вас ждать?

От ледяного голоса за спиной Ника вздрогнула и оглянулась. Коренастый воспользовался тем, что она отвлеклась, мёртвой хваткой схватил за талию и прижал её руки к бокам так, что не вырваться, не шевельнуться. Рюкзак со стуком упал на асфальт.

Сердце сжалось от ужаса, в горле застрял крик.

Помощи было ждать неоткуда. Черноволосый парень пропустил удар и упал со скамьи на землю. Под ним расползалась тёмная лужа крови.

Нужно взмолиться, нужно попросить сжалиться, не убивать. Не успела.

Перед глазами мелькнула сталь, и грудь пронзила острая боль. «Учитель был бы мною недоволен!» — промелькнула неуместная мысль. Наступила темнота.

* * *

Коренастый убийца положил девушку на асфальт. И замер от блеснувшего на свету золотого колечка с алым камушком. Встряхнул большой головой и, выпрямившись, громко рыкнул, обращаясь к мужчине, вышедшему из-за деревьев:

— Лорд, на ней кольцо!

Мужчина в длинном чёрном плаще и с надвинутым на глаза капюшоне на миг исчез и появился рядом с телом девушки. Он глянул на руку, касавшуюся чёрного рюкзака. Под капюшоном на его губах мелькнула довольная усмешка, тёмные глаза сверкнули алым.

— Идём за ней! — бросил Лорд и, вытащив кинжал, не колеблясь, пронзил себе сердце.

Другие последовали его примеру.

Тело девушки замерцало и, вспыхнув, исчезло вместе с рюкзаком. Через несколько секунд также растворились в воздухе тела убийц.

Черноволосый парень со стоном шевельнулся. Опираясь об скамейку, медленно поднялся, бросил взгляд на смешивающуюся с каплями дождя кровь на месте, где лежала девушка.

— Нужно срочно сообщить Первому! — шепнул он и, волоча за собой ногу и зажимая рану на боку, заковылял к выходу из парка.

Глава 2

Ника шевельнулась, бок кольнуло что-то острое. Она от неожиданности вздрогнула и села, только потом открыла глаза. Вокруг зелёной поляны, на которой она находилась, словно часовые возвышались стройные сосны. Совсем рядом, за спиной, несколько молоденьких березок выстроились у высокой белоствольной красавицы. Солнце над головой пригревало макушку. «Полдень!» — отметила мысленно Ника. И только потом, зажмурившись, ошеломленно замотала головой. Открыла глаза — ничего не изменилось. Всё то же солнце, те же сосны, умиротворяющее пение птиц — всё это никак не вязалось с последним воспоминанием: острой болью в груди.

Ника опустила взгляд. Ни следа на плаще. Даже потрогала, чтобы убедиться: глаза её не обманывают. Скинула плащ. Но и на блузке ничего не было.

Она ведь умерла? Так? Тогда где она сейчас?! И отчего такое непонятное спокойствие?

Ника снова огляделась и радостно вскрикнула. Рядом лежал такой родной рюкзачок. Вытащила из него свёрток и положила на колени. В плотной ткани были завёрнуты парные клинки. Ника нежно коснулась блестящего лезвия, на душе привычно потеплело. Каждый раз, когда она смотрела на эту пару коротких мечей с простой крестообразной гардой, ей казалось, что они часть её: родная и неразделимая часть.

Мама рассказывала, что мечи ей отдали на хранение. Но никогда не уточняла, кто именно и почему, только уведомила, что это чужая тайна. Такая таинственность придавала ещё больше очарования клинкам. И когда пришло время изучать фехтование, Ника не сомневалась, каким именно оружием желает научиться владеть.

А это что?

Ника нахмурилась и провела по чуть выступающим буквам вдоль дола. «Нат», — было написано на одном мече. «Эль», — на другом. Ника ошеломленно замотала головой. Сколько она дома не вглядывалась в эти символы, понять их не могла. А сейчас…

Воздух перед ней задрожал. Ника машинально схватилась за рукояти мечей и вскочила на ноги.

— Сюда, быстро! — раздался за спиной голос.

Ника испуганно подпрыгнула на месте и обернулась.

Ветви березы, достигающие земли, с приглашением приподнялись, в стволе выступило древесное женское лицо.

— Чего ждёшь? — повторила…  береза?

Ника оглянулась на мерцающий воздух, сквозь который стали проявляться человеческие фигуры, снова посмотрела на дерево. И решительно шагнула к нему. Фигуры вызывали больше опасений.

Едва успели ветви берёзы опуститься, как на поляну выступили убийцы. Изменившиеся убийцы.

Ника влажными от ужаса руками сжала рукояти мечей, словно черпая смелость и силу. Коренастый стал ещё выше и крупнее, в жёлтых хищных глазах появились дикие алые крапинки. Он, подняв голову, словно зверь, принюхивался. Худощавый парень осматривался, сверкая красными бездушными глазами, губы его раздвинулись в хищной усмешке, открывая удлинённые клыки. Человека в капюшоне разглядеть было невозможно.

Но именно он подошёл к брошенным на землю Никой вещам, носком сапога пошевелил плащ и, не оглядываясь, голосом, приглушаемым капюшоном, окрикнул:

— Фёдшан!

Коренастый, словно собачонка, подскочил к нему:

— Лорд? — и заискивающе глянул тому в глаза.

Названный Лордом молча кивнул на её вещи и стал оглядывать поляну. Вот он посмотрел на берёзу. Ника поежилась. Было жутко чувствовать взгляд и не видеть лица. И тут она в ужасе прикусила губу. Фёдшан с рыком выгнулся, в воздухе раздался неприятный хруст костей, и через миг на поляне вместо человека стоял огромный чёрный волкодлак. Он принюхался к вещам Ники и кругами забегал по поляне, постепенно приближаясь к березе.

Ещё чуть-чуть, и он будет совсем рядом. Ника затаила дыхание. Вдруг волкодлак заскулил и, зажав нос лапой, прихрамывая на трёх, отбежал в сторону.

— Ну? — требовательно глянул на него Лорд.

Оборотень снова превратился в человека и, теребя покрасневший нос, зло глянул на берёзу:

— Драконье дерьмо, девки здесь нет. В берёзе — дриадка! Весь нюх отбила эта…  — выругался.

По поляне разнёсся мелодичный смех берёзы.

— Ясно! — бросил Лорд и, отвернувшись, стал осматривать окружающий лес. — Повелитель будет недоволен. Возвращаемся в Цитадель! Ночью прочешем всё вокруг. Далеко уйти она не успеет.

Они собрали её вещи и исчезли в лесу.

Ника напряженно подождала, не вернутся ли. Через несколько секунд с облегчением выдохнула, оглянулась на дриаду и с благодарностью улыбнулась:

— Спасибо.

Из ствола берёзы выступила тоненькая, почти прозрачная девушка, зелёные волосы которой струились до земли, словно покрывалом, прикрывая тело.

Вслед за ней вылетели маленькие человечки с зелёными крылышками и в зелёных одёжках. Они, пища тонкими голосками, замелькали вокруг Ники и дриады. Один завис перед лицом Ники, давая себя разглядеть. Ростом с мизинец, зелененький кружевной костюмчик, колпачок, сливающийся с изумрудного цвета волосами, и большие чёрные, без зрачков глазища. Ника кое-как разобрала в писке, что пришло время, что защитники скоро вернутся, что вестница рядом.

Дриада сердито замахала рукой, отгоняя их, словно комаров:

— Ох, да замолкнете ли вы когда? Файри не вернутся! Столько времени прошло, а вы всё ждёте их!

Человечки, что-то обиженно пропищав, снова исчезли в дереве.

— Одна морока с этими духами, — вздохнула дриада. — После ухода хозяев никак не могут успокоиться. От всех смертных спрятались в своих стихиях и ждут не дождутся этих предателей.

— Предателей?

— А как назвать тех, кто должен был защищать мир, а сами из-за какой-то глупой ссоры, о причинах которой давным-давно все забыли, ушли в другой мир? Но сейчас не время говорить об этих файри. Тебе срочно нужно уходить. Ночью я защитить тебя не смогу. Сила шаршан в свете луны и тени.

Ника нахмурилась. Она, судя по всему, попала в другой мир. Как бы это фантастически и безумно не звучало. А может, всё-таки, ей всё это снится или мерещится? Лежит себе в коме после драки, а сознание блуждает по воображаемым мирам. Перечитала фэнтези! Оттого и необычное спокойствие, будто она в своем родном городке, где знает все дороги, каждый переулок.

Во что бы то ни стало нужно вернуться. В свой мир, к маме! Если в коме, то очнуться, если в безумии, то прийти в себя, а если другой мир — найти выход. Вот так всё просто!

— Где я? Как я сюда попала? Почему ты мне помогаешь? — выпалила она.

На лице дриады мелькнула улыбка:

— Ты вернулась в Златомирье. Сейчас находишься в Шаршанской империи. Попала, потому что умерла. А помогаю…  — нахмурилась она. Листья громко зашумели, ветви захлестали по траве. Дриада зло бросила: — Повелитель уничтожает наши леса, наши дома! И ты, хочешь того или нет, изменишь это!

Ника даже отшатнулась. Такая злоба и ненависть звучали в голосе девушки. Но через секунду дриада успокоилась и уже с улыбкой поймала листик, слетевший с ветки, и протянула его Нике.

— Вот возьми. Пойдёшь по тропинке, никуда не сворачивая. Деревья расступятся и покажут тебе путь. Вручишь лист Ивашану. Он поможет.

— Ивашану?

— Иди! — властно махнула рукой дриада.

Ника, не решившись больше задавать вопросы, вышла из-под защиты березовых ветвей. По поляне вилась к лесу тропа, словно трава сама выстилала дорогу. Выбора не было. Не оставаться же на этой поляне? Нужно идти и искать выход. Нужно сделать всё, чтобы вернуться домой, к маме.

Ника решительно шагнула на тропинку.

— Да поможет тебе Злата найти свой путь! — донеслось ей вслед.

* * *

Ника любила лес. Ей нравился аромат трав, хвои, она любила слушать, как птичий хор устраивает концерты, наблюдать, как изредка выглядывают из нор, из травы, из дупел звери. И лес в этом мире не стал исключением. Лишь сосны, упирающиеся в небосклон, казались величественнее и прекраснее. Доносились незнакомые переливы птиц и мелькали непонятные звери.

Ника на секунду замерла и залюбовалась мохнатым серо-оранжевым зверьком с пушистым, чуть ли не вдвое больше него самого, хвостом. Зверёк хватался кончиком хвоста за ветку, подтягивался, когда короткие лапки оказывались на ветке, хвост закидывал на следующую ветвистую ступеньку. Всё так медленно, степенно. Под ногой у Ники хрустнула ветка. Зверёк замер, оглянулся, чёрный нос забавно поморщился. И животное оскалилось. Ника испуганно отшатнулась от вида большущей пасти с белоснежными острыми зубами. С такими зубками травоядным он быть не мог. Зверёк, показав свою устрашающуюся улыбочку, полез дальше. Видимо, был не голоден или посчитал её недостойной добычей.

Ника помотала головой и пошла дальше. Встреча со зверьком напомнила: не всё на вид миленькое, доброе и безопасное может быть таким же на самом деле.

Дальше путь прошёл без приключений. Когда солнце уже разукрасило небо в вечерний, красно-бархатный цвет, Ника вышла к небольшому старенькому двухэтажному дому. Он казался здесь совершенно не к месту. Словно кто-то взял и на первой попавшейся поляне поставил себе жилище.

Ника поднялась по широким ступеням на высокое крыльцо и робко постучала. Подождала. Тихо. Подняла руку, чтобы постучать ещё раз, но прикоснуться к двери не успела. Та бесшумно и медленно отворилась.

Ника, немного помявшись на пороге — всё же было страшно от того, кто и что её там ждёт — шагнула внутрь. Дверь закрылась за спиной, и вспыхнул свет, на миг ослепляя.

Открыв глаза, Ника удивлённо замерла. Перед ней простирался просторный уютный зал с камином, удобными креслами, пушистым ковром на полу, столиком и несколькими высокими шкафами с книгами. В углу деревянная лестница змейкой вилась на второй этаж.

«Смотрите, это ведь девушка», — донёсся удивлённый мелодичный возглас. Ника быстро огляделась, но никого в комнате не было.

«Хозяин рассердится! Точно говорю!» — с опасением согласился кто-то.

«А мне она нравится», — возразил первый голосок.

«Ха, тебе мышь, пробегающая рядом, понравится! Даже если грызть тебя начнёт», — язвительно усмехнулся кто-то третий.

«Ты снова за своё?!»

И множество шелестящих голосов заспорило между собой.

— Кто здесь? — закричала Ника, испуганно пятясь к входной двери.

Тут же стало тихо.

«Она нас слышит и понимает?» — через несколько мгновений удивлённо спросил третий голос и тут же был прерван радостным возгласом:

«Я знаю-знаю, почему она мне нравится! Наконец-то! Моя хозяйка! Ура!!! — и с полки прямо к Нике, махая страницами, полетел большой белоснежный фолиант.

Лишь от удивления Ника не отшатнулась, а, быстро положив мечи на столик, успела поймать весело щебетавшую книгу. От радостных возгласов становилось тепло и легко на душе. Помимо воли губы Ники стали растягиваться в улыбке.

«Э, нет! Не пойдёт! Она моя! Только моя! — разнёсся по комнате сердитый крик, и чёрный фолиант, стремительно слетев с верхней полки, постарался сбить взвизгнувшую белую книгу. Ника, держа одной рукой белянку, другой схватила чёрную и быстро широко развела руки, испуганно поглядывая то на одну книгу, тихо говорящую, то на другую, громко ругающуюся и тянувшуюся к белянке.

— Что здесь происходит?! — раздался громкий сердитый голос. Книги тут же замерли и замолчали. Ника прижала их к себе. — Эй, ты кто такая?

По лестнице в длинном атласном халате и тапочках спускался…  эльф. Ника удивлённо вскинула брови. Он был высоким с тёмной кожей, но удлинённые уши, выглядывающие из-под седых волос, не оставляли сомнений, кто это. Грозное сверкание темно-синих, почти чёрных, глаз не предвещало ничего хорошего.

— Кто пустил тебя?

Ника смущенно потупилась.

— Дверь сама открылась…

— Что? Сама? Полукровке? — с каждым вопросом повышал голос эльф, того гляди начнутся взрываться бокалы на столе.

— Полукровке? — удивлённо подняла на него глаза Ника, продолжая прижимать к себе книги.

Эльф словно не слышал. Он удивлённо смотрел на неё, будто пытаясь что-то понять.

— Кольцо, — неожиданно выдохнул незнакомец. Ника с непониманием посмотрела на своё колечко.

Чем оно так заинтересовало эльфа? Кольцо как кольцо, всю жизнь его носила. Мужчина сердито прикрикнул, резким взмахом руки показывая на дверь.

— Ну! Вон из моего дома! Защитницы мне только здесь не хватало!

Ника испуганно отшатнулась, но, оглянувшись на дверь, замерла. Если ночью она окажется на улице, то в живых не останется. Это несомненно! А может листочек дриады поможет?

— Подождите, я сейчас, — Ника быстро положила книги рядом с мечами и, вытащив из кармана берёзовый листик, протянула его эльфу: — Вот это дриада просила вам передать. Вы ведь Ивашан?

Но тот, застыв, заворожено смотрел на стол, на мечи.

— НатЭль…  — наконец выдохнул он. — Он ведь исчез, — изучающе снова оглядел Нику с ног до головы и словно сам с собой задумчиво заговорил: — Неужто это она? Но как? Почему?

— Вы о чем? — робко поинтересовалась Ника.

Ивашан помотал головой и согласно махнул рукой:

— Хорошо, оставайся.

Ника с облегчением заулыбалась и тихо спросила:

— А почему вы меня назвали полукровкой?

Ивашан молча распахнул руки. Тень в углу у камина зашевелилась и, под удивлённым Никиным взглядом поднесла большое, в полный рост, зеркало к Нике.

В нём отразилось её ошеломлённое личико. Глаза тревожно блестели, кончик нижней губы был прикушен (она и не заметила), сквозь волосы выглядывали заострённые уши. Не такие длинные, как у эльфа, размер не изменился, а вот кончики — точная копия эльфийских. Ника с неверием прикоснулась к ним, желая убедиться, что ей не мерещится.

— Но как же это…

Ивашан снисходительно хмыкнул:

— Ты с Земли, не так ли? При переходе на Землю все отличия от людей, в том числе магия, маскируются. Заострённые уши свидетельствует о наличии эльфийской крови, а второй родитель…  вероятно человек…  Интересно-интересно…

Ника поверх зеркала удивлённо посмотрела на замолкнувшего эльфа, задумчиво теребившего подбородок, и задала ещё один вопрос:

— Скажите, а вы знаете, почему повелитель охотится за мной?

— Всё просто, девочка. Кольцо, мечи, полукровка — слишком много совпадений для одного человека…  — Ника с непониманием приподняла брови. — Ты всем своим существованием угрожаешь его власти. А Карашан дельшан Шаршан, мой повелитель…  — поморщился, словно от зубной боли, — будет за неё сражаться, как шаршанский пёс за своего хозяина. Не жалея никого и ничего! На слишком многое ему пришлось пойти ради власти. А ты сейчас в его владениях…  — и вдруг резко переменил тему. — Хватит! Сейчас будем пить чай!

Не успела Ника попросить, чтобы ей объяснили всё понятнее и подробнее, как Ивашан исчез за едва заметной дверью у лестницы. Ника, тяжело вздохнув, скинула сапожки и ступила на мягкий ковёр. Села в просторное кресло, принявшее её в уютные объятия. В голове вертелось множество вопросов. Почему она оказалась в Златомирье? Почему эльф назвал её Защитницей? С чего повелитель ненавидит её? Как вернуться домой?..

Усталость после всех сегодняшних потрясений опустилась на плечи. Глаза стали слипаться…

* * *

— А вот и чай…  — Ивашан, ступив на пороге гостиной, замолчал. Его гостья, свернувшись клубочком, благо размеры кресла позволяли, спала.

Ивашан поставил поднос с двумя чашками чая на столик и со свободного кресла сдёрнул плед. Собрался укрыть девушку и вдруг замер, завороженно глядя на маленький знак с левой стороны у основания шеи гостьи: два скрещенных меча, обвитые розой.

— А вот это ещё интереснее, — тихо пробормотал эльф, укрывая спящую.

И до конца всё запутывает. Повелитель и в этом лгал. Если бы мальчик умер, то и знак бы растворился. Тогда чье тело Карашан подсунул вместо него? Кровь-то одна.

Проклятие Родзара! Всё же придётся Ивашану возвращаться в Цитадель и разбираться. Обязанности старейшины никто с него не снимал.

А пока девочку нужно отправить подальше от империи. В Златоград. Ей всё равно мимо него никак не пройти, судя по колечку. А он подготовит почву к её возвращению.

* * *

— Что она нашла в этом Лёньке? — недовольно бурчал Михаил, сердито чеканя шаг по мокрому асфальту. — Смазливое личико, мозгов нет, учится только за счет неё. А Барышня этого не видит. Словно совсем ослепла и ум потеряла!

— Любовь слепа…  — захихикала Алиса, всё сильнее повисая на его свободной руке. Другой он держал зонт, по которому тихо стучали капли.

Михаил с раздражением покосился на неё и обвиняюще глянул на широкую спину впереди идущего Серёги. Тот, держа зонт над своей подругой, что-то тихо ей говорил. У светловолосой стройной девушки вырывались смешки, изредка она заливалась смехом. Неудивительно. Высокий, изящный блондин с золотисто-карим взглядом при необходимости нравиться умел. Именно он предложил друзьям сегодня вечером прогуляться, а его девушка Света пригласила своих подруг.

— Миш, перестань ворчать, — добродушно откликнулся идущий рядом Стёпка, отвлекаясь от разговора с полненькой брюнеткой, Ольгой. — Наша Барышня сама разберётся…

— Да он использует её!

— А о какой вы это барышне говорите? — тихо спросила Оля, выглядывая из-за крупной фигуры Степана.

— Наша подруга…

— Больше, — усмехнулся Серёга, оглядываясь. Видимо, он слышал все ворчания Михаила, но поддержать даже не подумал. Друг называется! — За десять лет знакомства почти сестрой стала. Именно её письма не дали нам заскучать в армии…

— Чего не скажешь о наших давешних подругах, — буркнул Михаил, который до сих пор не мог простить свою бывшую девушку.

Анька, не успел он уйти в армию, тут же связалась со студентиком. О чём Михаил узнал только демобилизовавшись. А ведь Барышня, которая ещё при первой встрече с Анькой подозрительно на неё посматривала, не обмолвилась ни словом в письмах. Писала, что той некогда писать, учится, занята, и минутки не может найти, чтобы позвонить. И даже нелюбовь к вранью Барышне не помешала. Когда они вернулись, он впервые, кажется, с ней серьезно поругался. Если можно, конечно, назвать её обиженный и недовольный взгляд в ответ на его возмущённую тираду и её уход в другую комнату — ссорой.

— А это не Лёнька? — неожиданно произнёс Стёпка, отвлекая от воспоминаний.

Михаил проследил за его взглядом. Под яркой вывеской ресторана Лёнька помогал выбраться из такси белокурой красотке в туфлях на длиннющих шпильках.

— Не понял! А где Ника? — зло выдохнул Михаил. Всучив сопровождаемой им девушке зонт, сжал кулаки и направился к ухажёру своей подруги.

Обеспокоенный окрик друзей его не остановил. Через несколько мгновений за спиной донесся топот и рядом с ним зашагали Стёпка и Серёга. Михаил довольно кивнул. Он знал, что друзья последуют за ним.

Лёнька заметил их приближение, обеспокоенно закрутил голову, что-то сказал своей подруге и выступил им навстречу.

— Где Ника? — выдохнул Михаил, нависая над парнем.

— А я знаю, где эта?!.. — продолжать студентик не стал, лишь испуганно отшатнулся. — Домой пошла, где же ещё?! Мы расстались!

Михаил усилием воли заставил себя отступить на шаг. Хотелось врезать в эту смазливую рожу, но нежелание марать руки оказалось сильнее.

— Пошёл отсюда! — вдруг рявкнул Стёпка, заставив Михаила удивлённо на него покоситься.

Добродушию его друга мог бы позавидовать и Будда. Вывести этого гиганта из себя было очень трудно. Но их тройка и правда имела слабость — Барышню, единственную девушку в их компании, к которой они относились, как к родной младшей сестрёнке. И позволить обижать её какому-то студентику…

Лёнька, с опасением на них поглядывая, со своей подругой торопливо исчез за дверью ресторана. Михаил обеспокоенно посмотрел на друзей. Возникшая тревога ему не нравилась. Серёга молча полез в карман и вытащил сотовый.

— Недоступна! — с тревогой сообщил он через некоторое время.

— Попробуй на домашний, — предложил Михаил.

Серёга кивнул и снова набрал номер.

— Анна Петровна, здравствуйте. А Нику можно услышать?.. Нет-нет, всё в порядке. Видимо, что-то её задержало по дороге…  Может, снова какого-нибудь котёнка снимает с дерева, — весело усмехнулся Серёга. — До свидания!

Когда друг отключил сотовый, на его лице и следа не осталось от улыбки.

— Домой ещё не пришла.

— Пройдёмся? — предложил Стёпка.

Вызвав недовольным девушкам такси и отправив их по домам, повернули обратно к скверу.

По дороге никто из них не произнёс ни слова. Вроде бы никаких предпосылок для тревоги не было. Ну, поссорилась Барышня с другом — это и к лучшему. Не пара ей этот студентик! Некоторое время она погрустит, они её подбодрят, но дурное предчувствие не думало исчезать. А интуиции Михаил привык доверять. Занятия боевыми искусствами и армия приучили.

Они сначала прошли мимо черноволосого незнакомца, прислонившегося к дереву. Лишь его приглушённый стон заставил оглянуться. Парень, зажимая живот, шатаясь, того гляди свалится, брёл по дороге от дерева к дереву. На тротуар капала кровь.

Переглянувшись, они подбежали к незнакомцу. Стёпка едва успел подставить плечо, а то бы тот искупался в луже.

— Вызывай скорую! — скомандовал Михаил Серёге, стараясь разобрать, что бормочет незнакомец.

— Де… девушка…  коль-цо…  предупредить…  жрец…  Пустите! — попытался вырваться от них. — Я…  я должен. Ей…  помощь…

— Да ты не дойдёшь, — проворчал Стёпка.

— Куда тебе надо? — хмуро уточнил Михаил. Внутри всё похолодело от дурного предчувствия.

— Л-ле-лен-нина, пять — трин-надцать…

— Это же…  — выдохнул Серёга, опуская руку с телефоном.

Незнакомец назвал адрес Ники.

Стёпка молча подхватил на руки раненного и понёс к дому. К счастью, Ника жила совсем близко. Серёга вызвал скорую на её адрес и позвонил Анне Петровне.

Не успели они ступить на площадку нужного этажа, как дверь квартиры распахнулась, и оттуда выскочил крупный мужчина с необычно синими глазами. Он помог им внести раненого и уложить на диван, склонился над ним. Они с тревогой встали за спиной мужчины. Побелевшая мать Ники стояла рядом, прикусив костяшки пальцев.

— Светомир, что произошло? — вкрадчиво спросил мужчина.

Раненый вдруг перестал дрожать и, не отрывая взгляда от глаз незнакомца, ясно заговорил:

— Первый жрец, они настигли меня. Я отбивался, когда появилась девушка. Я не знал, что это она. Они убили её…

— Что? — хором воскликнули Михаил с друзьями, но незнакомцы на них никак не отреагировали. Черноволосый продолжал говорить:

— Я слышал, шаршане говорили о кольце. Лорд последовал за ней. Мы должны успеть…

— Я уверен, Защитница жива, — отмахнулся мужчина.

С чего это он так был уверен, Михаил не понял. И почему он называет Нику защитницей?

Жрец достал из кармана маленькую беленькую коробочку и, открыв, вынул серенький шарик и поднёс его ко рту раненного:

— Светомир, встретимся дома.

Светомир, совсем не удивившись, проглотил предложенное, в тот же миг на его лице появилось умиротворяющее выражение, и парень затих.

— Он мёртв? — обескуражено выдохнул Михаил. — Вы…  вы убили его, — и ошеломлённо замолк.

По телу раненного пробежало мерцающее свечение. Вспышка заставила зажмуриться, а когда открыл глаза, тела не было.

— Да что здесь происходит?! — прорычал Михаил, требовательно глядя на маму Ники и жреца.

— Объяснитесь! — потребовал Серега.

— Думаю, им можно рассказать, — тихо произнесла женщина, переглянувшись с жрецом.

Тот кивнул:

— Как хочешь! Только быстро. Чем дольше мы здесь находимся, тем больше времени пройдёт.

— Мальчики, присядьте, — предложила Анна Петровна. Когда они нехотя последовали её просьбе, заговорила, глядя на фотографию Ники. — Не думаю, что вы сразу же поверите моим словам, но я говорю чистую правду. Я, Ника и Добр, — кивнула на жреца, — из другого мира. Из Златомирья. Девятнадцать лет назад мне, ради спасения девочки, пришлось покинуть родной мир. Жрецы Златы нам помогли. Пришло время возвращаться домой. Мы ждали Нику, но…  сами видите.

— Но его же убили…  — с неверием уточнил Михаил.

— Только умерев в этом мире, можно вернуться домой. Сейчас он жив и здоров в Златомирье.

— Чушь! — твёрдо высказался Серёга.

Михаил хмуро глянул на диван, на котором лишь капли крови напоминали о лежащем там человеке. Серёга, видимо, проследив за его взглядом, умолк.

— Мы можем пойти с вами? — неожиданно проронил Стёпка. Михаил удивленно глянул на него и тут же кивнул. Он был согласен с другом.

Вслух уточнил:

— Я так понимаю, там Барышне грозит опасность? И может понадобиться помощь? Оставаться в этом случае я не собираюсь!

— Подождите! — взмахом руки остановила их Анна Петровна. — Это невозможно. Лишь златомирец…

— Богдана, в них есть кровь Златомирья.

— Что? — женщина удивлённо оглянулась на жреца.

— Многие жители этого городка связаны с Златомирьем. Я чувствую. Удивительно конечно, но этого можно было ожидать. Златомирская кровь притягивается к себе подобную. Вот только странно, большую часть жителей держит якорь. Сильный, старый, очень старый якорь. Справиться с ним невозможно, поэтому даже после смерти вернуться в наш мир они не могут. А эти пареньки относятся к тем немногим, кого якорь не держит.

— Подождите, вы хотите сказать, что любой умерев…  — Серёга вопросительно приподнял бровь.

— Только тот, в жилах кого течёт кровь Златомирья, и кто умер преждевременно. Не от старости, — пояснил Добр.

Мама Ники обеспокоенно обвела Михаила и его друзей взглядом:

— Мальчики, подумайте. Возвратиться вы не сможете. Ваши родители, родные…

— Анна Петровна, меня здесь ничего не держит, — негромко бросил Степан. Его родители и младшая сестра погибли в автокатастрофе несколько лет назад, оставив одного. — А Ника заменила мне сестру.

— Мачеха с отцом и не заметят моего исчезновения в пьяном-то угаре, — невесело усмехнулся Серёга.

Все взгляды остановились на Михаиле. Из их тройки у него единственного нормальная и дружная семья. Оставить навсегда мать, отца и младших братьев — это, конечно, трудно, невыносимо больно. Но друзья были его второй семьей. Не помочь Нике…

— Миша…  — начала Анна Петровна.

Он взмахом руки остановил её. Вскочив, бросил:

— Я только позвоню!

На пути в кухню, доставая из кармана сотовый, он планировал, что сказать. Но все слова казались глупыми и несерьезными. Как сказать родителям, что их старший сын собирается исчезнуть. Уйти навсегда. В другой мир они точно не поверят. Даже он, который видел, как растворился в воздухе раненый, до сих пор не мог поверить. А это ведь мама и папа.

Михаил набрал в грудь побольше воздуха и нажал вызов. Через несколько гудков раздалось:

— Да?

— Пап, тут такое дело, — решительно начал Михаил. — Барышне нужна наша помощь. Мы с ребятами на некоторое время исчезнем. Может быть надолго. Связаться с вами не сможем.

— Миш, подожди…

— Всё, пап, извини, я спешу. И да…  передай маме…  я люблю вас.

— Мишка!..

Михаил быстро прервал разговор и, секунду помедлив, совсем отключил сотовый. Конечно, это не то, что хотели бы услышать родители, и от этих слов им легче не будет. Но в правду они не поверят, а исчезнуть совсем без прощания, тоже не дело. Здесь хоть какая-то для них определённость. И всё же на душе было противно и тяжело.

Остановившись на пороге комнаты, он негромко произнёс:

— Я готов!

Глава 3

Сухие почерневшие бутоны роз, свернувшиеся в кокон листья. От былой красоты ничего не осталось. Оранжерея словно застыла в этой полусмерти, не исчезая совсем.

Рука с длинными пальцами потянулась к одному из бутонов, массивное кольцо с большим чёрным камнем сверкнуло от солнечных лучей, проникших через окно. От прикосновения цветок рассыпался серой пылью, которая тут же маленьким вихрем завертелась в воздухе, создавая новый чёрный цветок. Бутон розы плавно встал на место.

Карашан дельшан Шаршан недовольно мотнул головой. Длинные волосы, заплетённые в косу, колыхнулись на спине чёрной змеей.

— Проклятая оранжерея! — холодно выругался он. — И не существует в реальности, и не исчезает!

— Так уничтожьте её, Повелитель, — предложил тихий женский голос. — У вас ведь хорошо это получается…  уничтожать.

Повелитель Шаршанской империи быстро обернулся и смерил ледяным взглядом хрупкую фигурку женщины в простом белоснежном платье. Её русые волосы были убраны в пучок, лишь несколько вьющихся прядей стекали на плечи. В серо-зелёных глазах — пустота, на бледном лице — равнодушие. Она казалась призраком, вызванным из тени.

— Дель ани, не стоит…  — с ноткой угрозы произнёс Карашан. Женщина безразлично пожала плечами и отвернулась к окну. Невидящим взглядом стала смотреть на проплывающие по небу облака.

Повелитель поморщился и с ненавистью глянул на растения. Оранжерея засохла в один миг восемнадцать лет три месяца и пять дней назад, в миг, когда её хозяин и творец испустил последний вздох. Но не исчезла — ждала. Чего именно, знал лишь Карашан. Но он также знал: придёт день, и оранжерея исчезнет без следа. Надежды больше не останется. Он позаботится об этом.

Кончики его удлинённых ушей шевельнулись, и Повелитель с ожиданием посмотрел на дверь. Та медленно открылась. На пороге возник Эдшан. Слуга-вампир склонился в поклоне и, не поднимая головы, произнёс:

— Хозяин, колдун просит аудиенции.

На лице Карашана мелькнула улыбка удовлетворения. Он махнул рукой:

— Пусти.

Слуга исчез. Через секунду в оранжерею семенящей походкой вошёл худощавый высокий мужчина в сером плаще и с накинутым капюшоном. Перед тем как склониться в поклоне, снял капюшон, открывая лысую голову.

— Хозяин, — не смея поднять лицо, начал колдун, — я нашёл её. Третью из Шестерки. Она в Златограде…

— Принеси мне её! Срочно! — не дожидаясь дальнейших объяснений, приказал Повелитель.

Колдун коротко кивнул и, быстро пятясь, исчез за дверью.

Карашан мысленно потер руки.

Всё складывается как нельзя лучше. Скоро, очень скоро, эти дубравэльцы познают его силу. Они заплатят за всё: за пролитую кровь, за предательство, за ложь. И спрятаться за многочисленными людьми больше не смогут. Не за кем будет.

За дверью снова раздался шум. В оранжерею вошёл Лорд, о появлении которого слуга сообщить не успел. Лорд сделал несколько размашистых шагов, остановился перед Повелителем. Прижав ладонь к груди, отвесил короткий приветственный поклон и, подняв голову, решительно сообщил:

— Мой Повелитель, девчонка в Златомирье!

— Где? — процедил Повелитель, прищурившись. В оранжерее похолодало.

— На границе с Златоцветьем.

— И ещё жива?

— Пока да. Но ненадолго. Ночь впереди.

— Позаботься о ней. А не то…  — тон Повелителя не предвещал ничего хорошего. Любой другой на месте Лорда уже затрясся бы от страха. Но тот лишь согласно склонил голову.

— Да, мой Повелитель.

Развернувшись так, что полы плаща взметнулись, открывая ножны длинного меча, Лорд покинул оранжерею. Повелитель, задумчиво глядя на дверь, закрывшуюся за верным убийцей, произнёс:

— Дель ани, даже не надейся. Он выполнит приказ.

— Вы о чём, Повелитель? — но дрогнувшую нотку в голосе женщина скрыть не смогла.

Карашан с ледяной насмешкой обернулся и в несколько шагов приблизился к женщине, продолжавшей смотреть в окно. Лишь сжатые кулаки выдавали, что она не так спокойна, как хочет казаться. Схватив за руку, повернул к себе. Двумя пальцами за подбородок приподнял лицо и приник к губам жёстким поцелуем. Женщина не сопротивлялась, но и не отвечала. Оторвавшись от её губ, он провёл тыльной стороной ладони по бледному лицу с равнодушными глазами. На миг в нём шевельнулось сожаление, тут же подавленное злостью. Резко отступив, безапелляционно бросил:

— Я сегодня приду!

Женщина отвесила покорный поклон:

— Да, Повелитель, — и отвернулась к окну, словно ничего не произошло.

* * *

Тонкий месяц освещал бойню, происходящую внизу, в деревне. Крики, стоны, мольбы доносились до утёса, где стоял он. Часть домов яркими факелами озаряли быстрых волков-оборотней, терзающих людей; теневых призраков, которые высасывали души, оставляя пустые оболочки; младших вампиров, словно клопы, присосавшихся к телам, и редких старших вампиров, добивавших оставшихся в живых селян. Редкое сопротивление лишь раззадоривало солдат-слуг. Знака, что нашли девчонку, не было. И уже наверняка не будет. Они пошли по ложному следу. Дриада смогла их перехитрить. Повелителю это не понравится.

— Нужно перекрыть дороги в Мечслав и в Златоцветье, — холодно проронил Лорд, продолжая с утеса равнодушно наблюдать за бойней. — Наверняка дриадка повесила на девчонку защиту.

— Да, Хозяин, — произнёс за спиной Элишан — вампир, поставленный повелителем в напарники к Лорду вместе с оборотнем Фёдшаном. Сколько Лорд себя помнил, вампир и оборотень всегда были рядом и подчинялись любому приказу. — Отзываем солдат?

— Зачем? — пожал плечами Лорд. — Пусть до рассвета порезвятся.

Развернулся и направился к лошадям, стоящим у леса. За спиной его солдаты и призраки продолжали уничтожать последнюю деревню, оставшуюся от одного из Вольных человеческих баронств, захваченных несколько лет назад. Жаль, но пока в военных действиях временное затишье. Мечслав и Златоцветье при поддержке дубравэльцев сопротивляются, но это ненадолго. Командующий с Повелителем уже что-то планируют. Ну и для него, личного убийцы повелителя, найдется работка. Он в этом уверен.

* * *

Тропинка серой змейкой бежала между деревьев. Воздух лесным покрывалом заключал в объятия. Солнечные лучи играли на зелёных листочках, струнами устремляясь к земле сквозь густые ветви. Пение птиц заглушало лёгкое перешёптывание книг в сумке. Эльфийский доспех, напоминавший зелёный кожаный костюм, который подарил Ивашан вместе с заплечными ножнами для НатЭля, окутывал лёгкой прохладой. Мягкие сапожки легко ступали по земле.

Если бы не тоска по дому, маме и друзьях, то Ника полностью погрузилась бы в эту атмосферу умиротворённости и покоя. Она бы просто шагала вперёд и только вперёд, никуда не сворачивая. Шагала, пока не почувствовала бы лёгкую усталость, и тогда бы повернула домой…  Домой…  Что бы лорд Ивашан не твердил, Ника всё равно найдёт способ вернуться в свой мир. На Землю. Златомирье для неё чужой мир. Дом не там, где ты родился (если она, конечно, родилась в Златомирье, во что с трудом верится), дом — это место, где ты вырос, где тебя ждут и любят. Ивашан говорил о жрецах и о магах. Наверняка кто-нибудь из них да поможет ей. А плата…  Ну что ж, она готова заплатить.

Дойти бы только до Златограда — столицы Златоцветья, как советовал Ивашан, скрыться среди горожан от слуг повелителя, с чего-то решившего, что она угрожает его власти. Да она лишь вчера узнала о его существовании!

Странный всё-таки этот Ивашан. Его недомолвки, испытывающие взгляды, молчание в ответ на вопросы…  Неужто так трудно ответить? Что странного в колечке? Всю жизнь его носила и никогда не замечала ничего необычного. Только в Златомирье она почему-то снять его не может.

А о мечах откуда он знает? Что за тайна скрыта в них? Он лишь рассказал, что когда-то они принадлежали одному из могущественных эльфов и могут отражать магию, направленную на их обладателя. От остальных вопросов отмахивался, мол, придёт время — узнаешь. Но ей-то нужно знать здесь и сейчас!

Сегодня утром эльф вручил взамен её одежды доспехи, сапожки, одарил сумкой с провизией и ножнами для мечей, а также отдал книги, прилетевшие к ней в руки. Как Ивашан объяснил, магические книги сами выбирают себе хозяев. Странно только, что одновременно по таким противоположным направлениям: лечению и боевой магии. На вопрос, все ли слышат, что говорят книги, Ника получила ответ: только обладающие таким даром. Весьма редким в Златомирье, да не больно-то и нужным.

Эльф со словами, что самое для неё безопасное место — Златоград, чуть ли не силком вытолкнул из дома. Да и странную фразу бросил вслед: «Куда бы ты ни шла, Злата всё равно тебя туда приведёт. Так не стоит зря нарезать круги!»

А у неё есть выбор, куда идти? В Златоград, так в Златоград…

Переменивший направление ветер сквозь ароматы леса донёс запах гари. Ника, принюхиваясь, огляделась. Сердце сжалось от неприятного предчувствия. Такое же ощущение гари было тогда, когда горел дом у соседей бабули. Не родной бабули, а матери отчима. Несколько недель не исчезал этот запах, он словно проникал вовнутрь, вызывая сожаление и беспомощность. Тогда хозяева остались живы, а сейчас?

Ника решительно свернула с прямой тропы на узенькую дорожку, идущую в сторону. Через несколько секунд она выскочила из, кажется, резко расступившихся деревьев на утес и в ужасе застыла. Холод начал пробирать до костей, во рту возник вкус крови — она снова прикусила губу.

У подножия утёса находилась деревня…  когда-то находилась. Сейчас лишь обугленные останки домов напоминали об её существовании. Едкий чёрный дым редкими струйками поднимался к небу, но огня уже не было.

Ника, сделав глубокий вдох, начала спускаться по тропинке вниз. Может, кто есть живой, может, нужна помощь. Она просто не имеет права пройти мимо и не проверить.

Густая тишина давила на плечи, ужас стискивал сердце. Ни одного живого, лишь тела: сгоревшие останки людей, разрубленные мечами, разорванные когтями и, кажется, зубами. Мужчины, женщины, дети…

Мёртвая девочка, прижимающая к себе тряпичную куклу, стала последней каплей. Нику, сдерживающуюся из последних сил, словно ударило под дых. Она упала на колени и закрыла лицо руками. Лишь бы перестать это видеть, лишь бы на секунду. Но перед глазами так и стояли увиденные картины: мужчина, прикрывший собой девушку и оба насквозь пронзённые одним мечом, растерзанные тела старика и старухи, и кровь…  всюду кровь.

Нику трясло, словно от холода. Она не могла заставить себя убрать руки от лица. Хотелось исчезнуть и забыть всё, как страшный сон. Попытки книг мысленно докричаться до неё отзывались далёким непонятным гулом.

— Я сожалею, — неожиданно раздался над головой знакомый голос, заставив Нику вздрогнуть и поднять голову. Дриада Березуня, стоявшая рядом, с сочувствием смотрела на неё. — Не думала я, что следы приведут в Файринд. А тем более, что ты наткнёшься на эту деревеньку. Тебе ведь надо было совсем в другую сторону. Вставай, — легко прикоснулась к Никиному плечу, и ужас стал отступать, впечатления отдаляться.

Ника, не отрывая взгляда от изумрудных глаз дриады, не желая снова видеть мёртвых, поднялась и, поддавшись порыву, уткнулась в грудь Березуни. Слезы, словно только этого и ждавшие, вырвались жгучим потоком. Они смывали с души холодящий ужас и беспомощность.

Ника, ещё всхлипывая, глубоко вздохнула и заставила себя отстраниться от страшных воспоминаний. Подняла взгляд на дриаду и тут краем глаза заметила что-то непонятное. Быстро оглянулась. Они стояли на утесе. Как, когда они оказались здесь, она не заметила. А внизу среди разрушенных домов мелькали полупрозрачные тени. Видимо, заметив её непонимание, Березуня объяснила:

— Мои подруги уберут тела, предадут их в объятия земли.

«Не думала я, что следы приведут в Файринд», — неожиданно пришли на ум слова дриады, заставив похолодеть.

— Чьи…  следы? — отстранившись, Ника с мольбой посмотрела в глаза дриады.

Верить в свою догадку ей не хотелось, до безумия не хотелось. Она молила, чтобы Березуня развеяла подозрения.

— Это неважно! — отмахнулась дриада, отводя глаза. Сердце сильнее сжали тиски леденящего предчувствия.

— Чьи следы? — твёрже повторила Ника свой вопрос.

Дриада поморщилась и вздохнула:

— Твои. Лорда и его слуг я направила по ложному следу, а они вышли к деревне.

Ника отшатнулась и обхватила себя за плечи, сдерживая дрожь. Охотились за ней, искали именно её, жители деревни просто попались им на пути. Если бы она не послушалась дриаду, если бы не пошла к лорду Ивашану, если бы…  она смогла бы защитить. Перед глазами потемнело.

— Перестань! Ты ничего не могла сделать. Тебя даже рядом не было! — сердито воскликнула дриада, встряхивая Нику за плечи.

Ника непонимающе посмотрела на неё и, сделав глубокий вздох, постаралась отстраниться от боли и вины, привычно заталкивая переживания глубоко внутрь себя. Об этом она подумает потом, если осмелится.

— Вот и хорошо! — кивнула Березуня, когда Ника немного успокоилась. — Иди вот по этой тропе, — махнула на возникшую среди деревьев дорожку, — она выведет тебя к границе с Златоцветьем.

И исчезла, словно её не было. Ника даже протерла глаза, чтобы убедиться, ей не показалось. Бросила последний взгляд вниз, на деревню, пообещала себе, что больше никто и никогда не пострадает из-за неё, она сделает всё возможное для этого, и направилась по тропинке в лес.

* * *

«… спонтанный маг — это полукровка, один из родителей которого был либо эльф, либо дакнинец, а второй — маг любой другой расы. Это связано с тем, что лишь две расы (эльфы и дакнинцы) были созданы в Златомирье и их источники магии родные миру. Остальные расы пришли извне. На физическом уровне препятствий между расами нет, чего не скажешь о магическом. Обычно ребёнок склонен к магии одного из родителей. Но случается, что ребёнок может черпать силы одновременно из двух источников магии, один из которых был присущ отцу, а другой — матери. Вот тогда появляется спонтанный маг. Магия не знает, каким источником воспользоваться. И тогда маг не может контролировать свою силу, и та выплёскивается с непредсказуемыми последствиями…»

Ника сидела на поваленном ветром дереве и, краем уха прислушиваясь к монотонной лекции Беляны — белой книги, наблюдала за танцующими перьями костра. Ещё было светло, хотя солнце уже устремлялось к закату, разукрашивая небо в светло-розовые тона.

Она уже три дня шла по тропе, боясь с неё свернуть. С её-то умением ориентироваться, давно бы где-нибудь заплутала. И ни в жизнь не выбралась бы. В походах на природу, куда её вытаскивали друзья, своим умением заблудиться в трёх соснах она приводила всех в ужас. Умела все: и разжечь костёр без помощи спичек, и сварить кашу, и поставить палатку, и забрести в чащу при ходьбе за водой к речке, текущей в нескольких метрах от лагеря. Что не мешало ей уходить гулять по лесу, от чего очень злились её друзья. Ведь им приходилось её разыскивать. Хорошо хоть сотовые помогали, и то не всегда.

Книги взяли за привычку на каждом привале по очереди читать Нике лекции. Она не отказывалась, хотя и не верила, что обладает магическими способностями. Не чувствует она в себе сверхъестественной силы, да и попытки по просьбе книг сотворить заклинания заканчивались провалом. Хотя, что Беляна, что Черняк (именно так предложила чёрная книга к себе обращаться. Хотя предложила — мягко сказано, потребовала!) уверяли, что не будь у неё способностей, они не выбрали бы её хозяйкой.

Книги. Неожиданно Ника привязалась к ним, ей часто казалось, что они люди, путешествующие рядом с ней. И не просто люди, а близкие друзья. Почти как Мишка, Серёга и Стёпка. Как же она скучала по ним! По добродушию Стёпки, по лёгким подкалываниям Серёги и по спорам с Мишкой. По её второй семье.

«Катастрофа — эти спонтанные маги!» — неожиданно перебил Беляну Черняк.

«Не преувеличивай! Они обычные ведьмы и ведьмаки, эмоциональные проклятия которых сбываются».

«А про разрушенные города тебе напомнить или как?»

«Так не нужно их доводить до потери контроля над силой».

«Какого контроля-то? Его у них и в помине не было!»…

Книги привычно заспорили, на время забыв о своей ученице.

Ника мысленно улыбнулась и веточкой поправила костёр под чугунком с грибным супом.

Сквозь спор книг до слуха Ники донеслись едва слышные попискивания. Она шикнула на книги, прося помолчать, и прислушалась. Кое-как смогла между шелестом листвы, шуршанием в траве насекомых или каких-то маленьких животных, пения птиц разобрать едва слышные крики о помощи.

Ника вскочила на ноги, схватила книги, попросившие взять их с собой, и, через каждые пять шагов останавливаясь, пошла на звук.

В огромной паутине, натянутой между деревьями, запутывался все сильнее маленький дух, очень похожий на живущих у дриады. Только этот имел светло-голубые длинные волосы и фиолетовый плащик, под которым виднелся бирюзовый кружевной костюмчик. На голове беретик с длинным голубым пером. За спиной переливались крылышки с бело-голубыми искорками.

Дух замер и поднял на нее настороженные большие, черные без зрачков глаза. Ника положила книги под ближайшее дерево и предложила помощь. Дух оглядел ее, бросил тоскливый взгляд на паутину и нехотя кивнул. Видать, не очень-то ему хотелось принимать помощь от человека.

Всё время, пока Ника осторожно от него убирала паутину, он не сводил с неё подозрительного взгляда. Освободившись из плена, дух взмахнул крыльями и взлетел. Сделал круг над ее головой, завис перед лицом. Склонил голову в одну сторону, потом в другую и кивнул, видимо, принял решение. Прямо в воздухе учтиво поклонился, взмахнул беретиком и звонким голоском произнес: «Прекрасная леди, благодарю покорно за помощь. Позвольте в ответ выполнить любое ваше желание».

Ника растерялась. Но неожиданно мелькнувшая мысль заставила с надеждой податься к человечку и выдохнуть:

— Верни меня домой!

Дух быстро отлетел, сделал ещё один круг над ней и, снова зависнув перед её лицом, с сожалением произнёс:

— Прекрасная леди, как бы я ни хотел выполнить ваше желание — это невозможно. Златомирец, вернувшийся с Земли, второй раз туда попасть не может. И никому не по силам помочь вам, кто бы что ни говорил.

Ника отвернулась и, сжав кулаки, прикусила край губы. В горле встал ком, но позволить себе заплакать она не могла. Надежда вернуться к маме сменялась отчаянием. Она не сомневалась, что дух говорит правду. С Ивашаном она могла бы ещё поспорить, решить, что он просто всего не знает. Чего не скажешь о духах стихий, вечно живущих в Златомирье и являющихся его душой. Книги рассказывали о них. Врать духи не умеют. По щеке всё же потекла теплая слеза, которую Ника поспешила смахнуть.

— Я сожалею, леди, — раздался над головой голосок духа, от книг исходило мысленное сочувствие. — Может, я могу помочь в чем-нибудь другом?

Ника замотала головой и вдруг вспомнила о книгах. Мысленно спросила их, может, у них есть какое-нибудь желание?

Книги зашептались между собой и Черри произнёс:

«Ника, узнай, можно ли из нас сделать людей? Надоело на полке стоять. Хочется самим решать свою судьбу».

«Идти, куда захочешь, делать, что хочешь. Разговаривать, петь, чувствовать», — мечтательно дополнила Беляна.

Ника удивлённо вскинула брови. По её мнению, они и так обладали чувствами, но всё же спросила у духа, может ли тот это сделать. В глубине души решила, что если он сможет выполнить это желание, то и, вправду, хода обратно на Землю для неё нет. Конечно, это несправедливо по отношению к книгам, но тоска по дому с каждым днём становилась всё сильнее. Каждую ночь снилась мама, друзья, родной городок, окружённый горами. И просыпалась она каждый раз в слезах.

Дух согласился. Только предупредил, что книги ничем не будут отличаться от людей, а точнее магов-людей. Подлетел к книгам. Сделал над ними два быстрых круга. Вспышка осветила лес. Перед Никой на месте фолиантов, лежащих под деревом, появились парень и девушка, её ровесники. Книга по лечению превратилась в стройную красавицу в серебристом платье со струящимися до пояса прямыми бело-серебристыми волосами. На круглом личике сияли наивные, большущие голубые глаза и легкая добрая улыбка на пухленьких губках.

По боевой магии — в стройного высокого красавца, в черных кожаных брюках и такой же курточке, с черными густыми волосами до плеч, убранными в хвост. Черные обволакивающие глаза и дерзкая, насмешливая улыбка на лице.

Пока книги удивлённо оглядывали сами себя и друг друга, Ника, сдерживая желание расплакаться, дрогнувшим голосом поблагодарила духа. Тот на прощание взмахнул беретиком и, взмыв в небо, исчез. Ника, отвернувшись, направилась к месту привала, с каждым шагом ускоряясь. На полянку она уже выбежала и, упав на колени у дерева, уткнулась лицом в сумку и всё-таки дала волю слезам.

Когда подошли бывшие книги, она не слышала, лишь лёгкое прикосновение к её плечу заставило поднять голову. Сквозь пелену слёз разглядела обеспокоенное личико Беляны.

— Хозяйка, прости, что мы тебе этого не говорили, — произнесла беловолосая девушка дрожащим голосом. — Не хотели тебя расстраивать.

— Я…  — но ответить Ника не успела.

— Вот нюни распустила, было бы отчего! — перебил её Черняк.

— Черри! — Ника вскочила на ноги и обиженно посмотрела на друга.

— Ух ты, а слёзы то высохли, — усмехнулся парень, самодовольно складывая на груди руки. В чёрных глазах было понимание и сочувствие.

Ника невесело улыбнулась и, махнув на друга рукой, села на ствол дерева. Рядом пристроилась Беляна.

— Да не слушай ты его! — произнесла она. — От него большего и ждать не приходится. Боевые заклинания все мозги отбили. И это не лечится.

— Ну, Белка!

— Да, Черри? — приторно вежливо произнесла беловолосая девушка, повернувшись к другу.

От тихих пререканий друзей, Нике стало легче. Отчаяние и пустота, поселившиеся внутри, стали постепенно рассасываться. Конечно, тоска по дому и родным никуда не исчезла, но появилось понимание: она здесь не одна. У неё есть друзья. К Златомирью она сможет приспособиться и найти своё место и новый дом. И, может быть, а вдруг, ведь всё может быть в жизни, когда-нибудь появится способ вернуться на Землю.

— Спасибо, — тихо произнесла она. Друзья прекратили спор о способах успокоения людей. На вопрос в их глазах Ника с улыбкой пояснила: — За то, что вы есть.

— Да что ты, хозяйка, — смутилась Беляна.

— Да куда ты от нас денешься, хозяйка?! — усмехнулся Черняк. — Тем более сейчас!

— Прекратите называть меня «хозяйкой»! — возмутилась Ника. — Такое ощущение, что я рабовладелица. Вы мои друзья и точка!

Черняк с Беляной переглянулись и, довольно заулыбавшись, отчего стали удивительно похожи друг на друга, закивали, мол, согласны.

— А теперь пойдёмте есть суп. Если он не сбежал, конечно, — с облегчением улыбнулась Ника.

— Ой, это так интересно! — воскликнула Беляна. — Никогда не ела суп…

— Как и всего остального, — усмехнулся Черняк.

— А потом вы мне расскажите всё, о чём умолчали! — твёрдо уточнила Ника, снимая котелок с костра.

Друзья неожиданно притихли. Ника быстро обернулась и заметила, как они переглядываются. Наверняка, что-то снова не хотят рассказывать. Но долго скрывать не смогут.

* * *

Ника быстро открыла глаза и машинально потянулась за лежащими рядом мечами. Застыла, прислушиваясь. Что же ее разбудило?

По лесу пронесся гулкий вой, переходящий в рев. По коже Ники пробежали мурашки. Она, не выпуская мечи, села на покрывале и огляделась.

Вокруг их островка света от танцующего пламени костра царила темнота, и даже полная луна не могла рассеять её.

— Ч-ч-то эт-то? — донёсся испуганный голос Беляны. Она сидела рядом с Никой, обхватив поджатые ноги.

— Вой! — так же тихо ответил Черняк с другой стороны костра. Он не сводил взгляда с темноты леса. — И с хозяином этого воя мне встречаться совсем не хочется. Ника, может, сделаем костер больше?

— Да, конечно, — безразлично отозвалась Ника, отворачиваясь от друга и вглядываясь в густую тьму. Что же там происходит? Почему ее тянет пойти туда?

По лесу снова разнесся рев. Нику обдало ужасом и отчаянием. Не её ужасом, не её отчаянием. Из темноты кто-то звал на помощь. Её звал.

Ника не выдержала. Вскочила на ноги, приготовила мечи, бросила друзьям:

— Я сейчас, — и сделала шаг в сторону зова.

— Ты куда? — одновременно воскликнули маги.

Ника остановилась и растеряно оглянулась. Правда, куда она собралась? В темноту, к опасному хищнику? Это самоубийство! Что с ней происходит? Она хочет…

— Помочь!

— Кому? — снова хором вопросили Беляна и Черняк.

Ника смущенно пожала плечами:

— Не знаю. Но я должна! Он зовёт.

Маги переглянулись, и Черняк решительно поднялся:

— Я с тобой!

Нике оставалось на это лишь снова пожать плечами. С ней так с ней.

Беляна, взглянув в темноту вокруг костра, поёжилась:

— Я одна не останусь.

Идти по ночному лесу намного труднее, чем при свете дня. Даже маленький огонек, сотворенный Беляной, не помогал, а только мешал. Тени от полной луны и огонька так сплетались, что уже было невозможно понять, что скрывается в темноте. А просить Беляну убрать магический светлячок, Нике не хотелось. Подруге необходимо на чём-то сосредоточить внимание, чтобы отвлечься от опасности. Пусть держит заклинание.

Зов проникал в самое сердце Ники. Чем дольше шли, тем сильнее он становился. Приходилось сдерживать себя, чтобы не плюнуть на осторожность и не помчаться сломя голову вперед. Времени оставалось все меньше и меньше.

По лесу совсем рядом пронесся вой и рев, заглушая негромкие попискивания, царапанье когтей об дерево.

Ника остановилась. Рядом замерли друзья.

— Беляна, убери, пожалуйста, светляк.

Магиня выполнила просьбу. И Ника, затаив дыхание, раздвинула ветви, загораживающие путь.

На середине маленькой поляны возвышался ветвистый дуб. У основания под ним раздавалось громкое ворчание-рычание, разлеталась в разные стороны земля. Вот копатель отпрыгнул, недовольно заворчав, и Ника смогла его рассмотреть. Ростом с крупного теленка, черное лоснящееся тело, от макушки огромной головы до самого кончика кисточки длинного, светлого хвоста тянется три белых гребня. Кошачьи медленные движения, острые длинные клыки, напомнившие Нике саблезубого тигра, длинные острые когти.

— Шаршанский лев! — произнес Черняк. Лев поднял морду, испустил вой-рев и снова начал копать. — Ника, ты собралась помогать льву? Зачем?

— Нет, не ему. Я хочу помочь тому, кем желает полакомиться эта кошка-зебра.

Несколько секунд царила тишина.

— И как ты собираешься это сделать? — несколько обескуражено, наконец, спросил Черри.

А она знает? Но пройти мимо не может. Просто не в силах.

— Это ведь один из самых безжалостных и грозных хищников империи, — продолжал говорить Черняк. — У львов только одна уязвимая точка — между глаз. Остальные части тела непробиваемы, в том числе и магией…

От дерева донесся пронзительный скулеж, от которого сердце Ники болезненно сжалось. Она, не выдержав и не дослушав друга, выскочила на поляну. И застыла под взглядом злых желтых глаз быстро развернувшегося льва. Кажется, она снова сглупила. За спиной выругался Черняк. В морду зверя полетел огненный шар. Скользнул по затылку зверя и потух. Лев остался невредим, лишь пришёл в ярость.

Он взревел и кинулся на Нику. Она уклонилась. Зверь резко обернулся и снова набросился на нее. Снова отступила. За спиной совсем близко оказался дуб. Внезапно бедро пронзила боль. Ника даже сразу и не почувствовала, когда зверь ранил её. По коже потекла теплая кровь. В глазах хищника мелькнуло торжество, он замер, тело напряглось. Приготовился к третьему прыжку. Уклониться она не успеет. Вот только сдаваться она не собиралась. Рядом кричали друзья. Бросали в зверя огненные и ледяные заклинания. Но зверь не сводил бешено сверкающих глаз с Ники. Она крепче сжала бесполезные сейчас мечи.

Ног коснулось что-то мягкое и тёплое, заставив вздрогнуть. Между Никой и львом возник чёрный комок шерсти. Он зарычал и бросился к хищнику. Зубы вонзились в лапу. Лес пронзил пронзительный скулёж. Лев дёрнул лапой, и защитник Ники отлетел к её ногам. Лев стал зализывать кровоточащую конечность…

Ника бросила бесполезные мечи на землю, схватила защитника, скользнула за дуб. Использовала выступивший корень как трамплин, подпрыгнула, схватилась свободной рукой и вскарабкалась на дерево. С тяжёлым пушистым зверем в руках это было трудно сделать. Но чего только не предпримешь, лишь бы тебя не съели.

Когда лев вспомнил о своих обидчиках, Ника сидела уже высоко на дубе. Друзья также не стали мешкать и забрались на ближайшее дерево.

Из-за леса поднималось алое солнце, предвещая новый жаркий день. Ника с надеждой глянула вниз. Может хищнику, наконец, надоест караулить несговорчивый обед. Шаршанский лев, удобно устроив морду на вытянутых лапах, казалось, дремал. Вот только нет-нет и приоткроет глаза, глянет вверх на Нику, затем в другую сторону на устроившихся на толстой ветке по разные стороны ствола липы магов. На рассвет он не обращал внимание.

Ника поерзала на толстой ветке. Нога побаливала. Перевязать бы. Погладила устроившегося на коленях заворочавшегося щенка и вздохнула. Что делать, она не знала. Сколько еще будет их караулить хищник, неизвестно. Долго они не выдержат и попадают, словно спелые яблоки, как раз в глотку ко льву.

— Что нам теперь делать, Уголёк? — негромко спросила она.

Щенок поднял голову и глянул на нее черными, без белков, с изредка мелькающими красными искорками глазами. Нику обдало доверием, обожанием, любовью и чуть ли не обоготворением. На душе сразу стало тепло и спокойно. Она уткнулась в чёрную, мягкую, кудрявую шерсть и вздохнула. Ей вспомнился рассказ друзей, когда они разглядели, что за зверюшку спасла Ника.

Теневые или лунные псы были выведены в империи Шаршан примерно три тысячи лет назад для охраны границ страны. Горные эльфы желали создать безжалостных, умных стражей, подчиняющихся только им. Вот только в чем-то ошиблись, и у них получилась порода необычных собак. Поразительно умных. Они сами выбирали хозяина, одного на всю жизнь. Хозяином мог стать только тот, в ком есть хоть капелька эльфийской крови. Но как именно происходило запечатление, до сих пор неизвестно. Псы, которые не нашли хозяина, уходили в лес на границе с империей. Все эльфийские подростки старались туда попасть, надеясь, а вдруг. Мало кто откажется от верного друга, который понимал бы тебя без слов и для защиты не жалел бы своей жизни.

Окрас лунных псов варьировал от светло-серого до черного. Взрослый пес мог достигать размеров пони. Густая, кудрявая шерсть, не дающая противнику вцепиться в горло, острые, словно лезвия, клыки и когти, черные бездонные глаза, в которых в темноте появлялся красный блеск — вот такая зверюшка досталась Нике. Уголёк еще, конечно, щенок, но скоро превратится во взрослого пса.

— Ника, ты там не спишь? Уже рассвет. Как выбираться будем? — разнесся над поляной крик Черри.

— У тебя есть предложения?

Лев вскочил и, недовольно ворча, прошелся по поляне, поглядывая вверх.

— Ника, а давай льва как-нибудь убьём. Ты только представь, за эту зверюгу можно получить весьма тяжёленький мешочек злат. Надолго нам хватит. Шкура этого зверька используется для изготовления прочных и легких доспехов, гребни — для эфесов мечей, а клыки и когти — для ножей. И мясо у них неплохое, — неожиданно предложил Черняк.

Лев, будто поняв, что его собираются пустить на ингредиенты, с рыком бросился на ствол липы. Дерево зашаталось, маги с криком крепче вцепились в него. Ника сама от испуга за друзей не сдержала вскрик. Липа, к счастью, выдержала. Лев недовольно снова улёгся, сердито переводя взгляд с одного дерева на другое.

Ну Черняк. Придумал же! Им бы живыми удрать от этой зверюги, а он предлагает заняться охотой. Если, как объяснили друзья, магические книги, да и простые, пусть не так явно, перенимают знания, опыт и характер своих создателей, то только можно удивляться автору-магу, написавшему книгу по боевой магии. Если он хотя бы наполовину был таким же лоботрясом, как Черри, то наверняка долго не прожил.

Полянку накрыла тень. Ника подняла лицо и восхищенно ахнула.

В голубом небе кружил дракон. Крупное переливающее золотом тело, длинная шея, распахнутые золотые крылья, сложив которые, он устремился вниз. У самой земли притормозил и выдохнул струю пламени во льва. На лету схватил павшего зверя в когти, сделал еще круг над поляной. Взглянул на Нику и взмыл в небеса.

— Эй, это наш лев! — вслед ему донёсся возмущённый крик Черняка.

Ника, застыв, не сводила взгляд с дракона, пока тот не превратился в едва заметную точку, а потом и вовсе исчез в той стороне, куда лежал их путь. Если, конечно, она не напутала направление.

— Повезло! — с облегчением выдохнула Беляна.

Ника с сомнением покачала головой. Слишком своевременно появился дракон. Да и взгляд его: в синих-синих, как небо, глазах с золотой каёмкой было многовато насмешки для того, кто просто прилетел поохотиться.

* * *

Уже пролетела неделя, как они переместились в Златомирье, а о Барышне ни слуха, ни духа. И эти жрецы ничего толком не рассказывали. Михаила успокаивала лишь уверенность Добра в том, что девушка жива. Как он рассказал в первый же день, когда они переместились с Земли в его кабинет, в Храме Златы, Первый жрец единственный в этом мире, кто связан с двумя людьми: Хранителем Сердца Златомирья и его Защитником. Придёт день, и он передаст хранимый им камень этим двоим.

Не нравилось Михаилу, что на их Барышню хотят навесить обязанности по сопровождению какого-то хранителя к какому-то Блуждающему храму для какой-то активации камня. Хотя он не мог отрицать того, что она Защитница до кончиков своих длинных волос. Она просто не может не помочь. Удивительно, правда, отождествлять все найденные ими легенды о прошлых Защитниках с их маленькой Барышней. И странно также, но ни в одной из книг, которые они просмотрели в храмовой библиотеке, стараясь понять, куда вляпалась их подруга, про ритуал активации ничего не сказано и очень мало говорится о самих Хранителях. Не просто странно — подозрительно. На все их уточняющие вопросы Добр и Анна Петровна, или как к ней здесь обращались, сударыня Богдана, просто отмахивались, мол, остальное им знать незачем. И для чего, спрашивается, они нужны в Златомирье? Если на поиски Ники их не пускают, ничего не рассказывают и не объясняют. Не для того же, чтобы тренироваться с мечами и изучать историю Златомирья, учиться верховой езде. Ему это уже начинает надоедать!

Задумавшись, Михаил, шагающий по коридору храма к тренировочному залу, не замечал ничего вокруг. И столкновение с вышедшим из-за угла человеком оказалось неожиданным. Отшатнувшись, буркнул:

— Извините! — и, решив, что этого достаточно, вознамерился идти дальше.

Но чернобородый мужчина в доспехах и с накинутым алым плащом, видимо, думал иначе.

— Куда прёшь, деревенщина?! — сердито воскликнул он, заступив дорогу, и замахнулся.

Михаил инстинктивно схватил его за руку и, отступив в сторону, помог продолжить движение. Мужчина полетел вперёд и с гулким грохотом врезался в стену. Со стоном сполз по ней на пол.

К сожалению, незнакомец был не один. Двое его соратников, в этот момент выступившие из-за угла, вытащили мечи и с угрозой начали наступать на Михаила. Он отступил к стене, мысленно планируя, как преподать урок парням. Не любил он хамства! Чернобородый поднялся с пола и, смахнув капли крови из разбитого носа, тоже стал вытаскивать меч.

— Ты труп, парень, — зло прошипел он.

Михаил, прищурившись, следил за медленно приближающимися к нему противниками. По-видимому, они были уверены, что легко одержат победу. Да и как иначе? Трое, с мечами против одного, безоружного. Вот только они навряд ли учли, что на них тяжёлые доспехи, которые наверняка сковывают движения, а по скорости с Михаилом мало кто мог сравниться. В Златомирье, он заметил, двигаться стал ещё быстрее. На этом можно будет и сыграть.

— Хват, что здесь происходит?! — раздался незнакомый властный голос, заставив отвлечься от противников и посмотреть на бесшумно открывшуюся дверь кабинета Добра.

На пороге стояли сам жрец и высокий крепкий парень лет двадцати пяти с таким же, как у противников Михаила, красным плащом, только перекинутым через руку. Парень, в отличие от остальных, был не в доспехах, а в белоснежной рубахе, кожаных брюках и чёрных сапогах. На ремне висели живописные ножны, из которых выглядывала рукоять кинжала. Холодный взгляд зелёных глаз, оценивающе скользнув по Михаилу, требовательно был направлен на чернобородого.

Тот, зло взглянув на Михаила, тихо буркнул:

— Тебе повезло, — и, вложив меч в ножны, повернулся к зеленоглазому. — Да ничего особенного, Светояр. Решили преподать урок хороших манер кое-кому…

— Судя по твоему лицу, не очень-то успешно, — усмехнулся этот Светояр, сразу располагая к себе.

— Это один из тех, о ком я говорил, — неожиданно добавил Добр, кивая на Михаила. — А вон идут и остальные.

Из-за поворота появились Стёпка и Серёга. Они на миг замедлили шаг, переглянулись и прибавили хода. Насколько Михаил знал друзей, наверняка правильно оценили положение и сейчас были готовы к любым неожиданностям.

Светояр бросил оценивающий взгляд на них, затем снова на Михаила и, нахмурившись, посмотрел на чернобородого.

— Я подумаю, Добр. Чёрным львам всегда нужны хорошие бойцы. Да и не только в отряде…  Ответ скажу завтра, — обращаясь к своим людям: — Пойдём, парни.

Напоследок ещё раз взглянул на Михаила и в сопровождении своих людей направился по коридору к выходу.

— И кто это был? — посмотрел Михаил на Добра, который не сводил взгляда с поворота, где скрылись воины. На лице жреца была задумчивость и почему-то печальное смирение.

— Светояр — командир отряда Чёрных львов. Лучших защитников Златограда, — пояснил жрец. — Я предложил ему принять вас в отряд. А то, как вижу, бить баклуши вам надоело.

— А наше мнение спросили? — возмутился Михаил.

— Мишка прав, — поддержал Серёга. — Сейчас нас интересует, где Ника, а не игры в войнушку.

— Ника жива — это единственное, что могу сказать. Вам сейчас, если хотите ей помочь, нужно изучить этот мир и стать здесь своими, — терпеливо объяснил жрец.

— Хорошо, — проронил Стёпка, решая за них всех. За что и был удостоен недовольных взглядов, но ни Серёга, ни Михаил возражать другу не стали.

Михаил решил, что постарается изведать все подводные камни в этом Златограде, чтобы Барышне, которой, видимо, всё же придётся сыграть здесь не последнюю роль, легче было во всём разобраться. И в первую очередь необходимо расспросить Добра, который наверняка слишком многое скрывает от них.

* * *

— Мальчикам всё же следовало сказать, — задумчиво глядя в окно на статую Мира во дворе Храма, проговорила Богдана. — Им нужно знать.

— Рано!

Богдана обернулась и, сложив на груди руки, хмуро посмотрела на сидящего за большим письменным столом Добра, который даже не поднял головы, просматривая бумаги.

Он изменился за эти года. Да и как иначе? Парень от младшего жреца дорос до Первого. Именно ему старый жрец передал на хранение Сердце, а ответственность, да и время, меняют людей.

Так и не взглянув на неё, жрец добавил:

— Узнай они, где наша Защитница, тут же кинулись бы к ней, а девочке нужно самой проникнуться этими миром, стать частью него и понять, что она должна защитить его. Это её долг. Главное мы знаем, что она недалеко от Златоцветья. Со дня на день перейдёт границу.

— Ты прямо так уверен, что она захочет защищать Златомирье?

Жрец поднял голову, синие-синие глаза с золотистым ободком словно проникли внутрь неё, и Добр успокаивающе улыбнулся.

— Богдана, с Никой будет всё хорошо. Она справится. По-другому и не может быть.

— А вот чего ей это будет стоить, тебя не волнует!

Да и с кем она говорит? Жрец покорен лишь одной воле богини. Так было и девятнадцать лет назад.

— Она — защитница. Это не титул, не прозвище — это призвание. Хочет она или нет, но всех и каждого будет стремиться защитить.

Будто она этого не знает! Богдана снова отвернулась к окну. Перед глазами возникло воспоминание, заставляя грустно улыбнуться.

Пятилетняя девочка с серьезным личиком стоит у входной двери. Рядом толстый рюкзачок, из которого выглядывает горлышко пластмассовой бутылки. На босые ноги надеты сапожки, на голове криво сидит шапка. Пуговицы на пальтишке застёгнуты неправильно. Увидев в новостях по телевизору, что в какой-то деревне остались без воды из-за урагана, Ника решила им помочь. Набрала из-под крана две большие бутылки воды и собралась в путь-дорогу. Кое-как удалось уговорить оставить эту затею и заверить, что помогут, отправив помощь по почте. А сколько бездомных котят и щенят побывало в их квартире — не сосчитать. Только аллергия Виктора не позволила Нике их всех оставить в квартире. Приходилось девочке каждому своему приёмышу подыскивать дом.

Сердце защемило от тревоги за девочку. Хотелось наплевать на всё и отправиться за Никой самой, вопреки всем возражениям Добра. Единственное, что останавливало, это ирреальное доверие к этому мужчине. То же доверие, что заставило тогда обратиться к молодому жрецу за помощью. Интересно, не выбери Злата девочку, смог бы Добр отказать в помощи маленькой полукровке? Анна хотела верить, что всё равно бы помог, даже если бы пришлось справляться без остальных жрецов.

Да о чём она? Что есть, то есть. Прошлого не изменить, нужно разбираться с настоящим и надеяться на будущее.

Снова обернулась к жрецу и встретилась с его синими глазами. На миг замерла, сознание затуманилось, реальность стала растворяться в небесном пламени. Лишь когда Добр отвёл взгляд, Анна пришла в себя и помотала головой. Сила драконов во всей своей красе! Интересно, кто ещё знает о происхождении Первого жреца?

— Кроме тебя, никто, — неожиданно ответил на её мысленный вопрос Добр, на его лице мелькнула невесёлая усмешка.

— Почему?

— Лишь Хранитель, Защитник и дракон могут прикоснуться к Сердцу Златомирья. Ну и эти…  файри! — последнее слово прозвучало словно ругательство.

Получается, что каждый Первый жрец был драконом — машинально отметила Анна. Людям вряд ли понравилась бы эта новость. Вслух произнесла:

— Я спрашиваю не об этом.

Добр опустил взгляд на стол и поднял лист бумаги. Он словно тянул время, не желая отвечать.

— Добр? Ты ведь мог заставить меня забыть.

— Да не мог я! — буркнул жрец, так и не поднимая головы, и тише: — Да и не хотел…  Хватит об этом!

Анна несколько мгновений с ожиданием смотрела на затылок жреца. На душе неожиданно потеплело от понимания. Захотелось обнять этого дорогого для неё усталого мужчину и никогда не отпускать. Девятнадцати лет словно не бывало.

— Хорошо, Добр…  — и секунду помешкав: — Можно кое о чём тебя попросить? — про себя невесело улыбнулась, заметив, как напрягся жрец, но он всё же коротко кивнул. — Ты ведь присмотришь за моей дочкой?

— Конечно, Анна, — в голосе жреца явно слышалось облегчение, он поднял голову и улыбкой подтвердил своё обещание. Видимо, он предполагал услышать другую просьбу.

Глава 4

Когда они прошли границу, Ника не заметила. Да и то, что они её прошли, узнала от встреченного крестьянина, когда тропинка дриады слилась с ухабистой дорогой. Нику удивило, что нет дозорных. Ведь, по словам друзей, между странами идёт война, а они так легко прошли границу. Друзья предположили, что защита дриады скрыла их как от слуг повелителя, так и дозорных. Пришлось принять эту версию.

Перед ними лежала деревня, заходить в которую было страшно. Всё же первое поселение в этом мире, встреченное ею. И подозрительные взгляды, которые бросали на них селяне, работающие на полях, не добавляли смелости.

Высокий частокол окружал деревню, ворота были настежь распахнуты, пропуская всех желающих. Наверняка ночью такого гостеприимства не дождёшься. Бывшие книги также притихли. Беляна перестала срываться с места, с охами и ахами подбегая к каждому цветочку, зверьку или птичке, а Черняк высмеивать её. Уголёк жался к ногам, подозрительно порыкивая по сторонам.

Небольшие добротные домики в несколько рядков кругами расходились вдоль дороги. Ника, сначала с любопытством оглядывающая, сейчас шла, потупив взгляд. Она не понимала, что происходит. Почему с таким подозрением и презрением смотрят селяне. Почему женщина в нарядном платье неожиданно схватила собирающего подбежать к ним мальчика за руку и, что-то тихо ему буркнув, отошла с дороги, пропуская их. Отчего с таким любопытством поглядывает забравшаяся на забор ребятня? И даже спросить, где им найти лавку, было страшно. Ника не хотела нарваться на грубый ответ.

— Что тебе надо в нашей деревне, полукровка? — скрипучий старческий голос заставил замереть и поднять голову. Уголёк отозвался сердитым рыком, пришлось Нике успокаивающе прикоснуться к его мохнатой голове.

Дорогу загораживал крепкий старичок с подозрительно нахмуренными густыми бровями. За его спиной маячили два амбала, на одинаковых лицах которых не читалось ни одной мысли. Селяне потихоньку стекались со всей округи.

Ника осторожно оглянулась на друзей. Белла отступила за Никину спину, а на лице Черняка заиграла вызывающая усмешка, с которой он одарил лёгким поклоном группку девушек, смущенно зардевшихся. Ника удивлённо покачала головой. И откуда только он научился очаровывать барышень? Ведь всю жизнь простоял на полке. Неужто снова от своего автора? От поведения друга на душе стало легче, Ника немного повеселела и, посмотрев на старика, произнесла:

— Извините, а с кем я имею честь разговаривать?

— Ух ты, вежливая полукровка! — удивлённо глянул на неё один из амбалов.

— А? — глупо расширил глаза второй.

— Тише, парни, — отмахнулся от них старик, продолжая подозрительно сверлить Нику взглядом. — Сударыня, я уже пятьдесят лет, как глава этой деревни, Борей. А вы так и не ответили на вопрос.

— Мы бы хотели на одну ночь где-нибудь остановиться и пополнить запасы, — также вежливо ответила она, про себя сжавшись.

— Мы не любим полукровок. Тем более тех, что приходят со стороны Империи.

Это она уже заметила и взяла себе на заметку, расспросить друзей, что они об этом знают. Но вслух ничего говорить не стала, да и не успела бы.

Старик задал ещё один вопрос:

— Кто вы? Я бы хотел увидеть ваши личные грамоты.

Грамоты? Какие грамоты? Видимо, что-то заменяющее паспорта?

Ника с мольбой покосилась на друзей. Вперёд шагнул Черняк. Обведя своими черными глазами толпу, заставив снова зардеться девушек и, поглядывая на мага, зашептаться. А вот судя по хмурым взглядам парней, они Черняком были недовольны.

— Сударь, простите нас, — начал говорить Черри с поклоном. — Мы не можем показать свои документы. Они сгорели, — тяжело вздохнул. — Нашу деревню… Файринд…  — Ника вздрогнула от прозвучавшего названия уничтоженной деревни: — спалил Серый лорд. Мы лишь по счастливой случайности спаслись. Сестра, — кивнул на Нику, — помогла. Ах да, позвольте представиться, Черняк Мирский. А это мои сёстры: Беляна Мирская и кузина Ника Мирская.

— Эй, а второй родитель у кузины-то случайно не шаршанский эльф? — раздался голос из толпы.

Ника думала об этом. Раз она рождена в Златомирье и сейчас вернулась, то получается, что и мама из этого же мира. А кем она здесь была: человеком, эльфом или ещё кем, неизвестно. Ясно лишь одно, или мама, или неизвестный Нике отец из эльфов, а дубравэлец или шаршанин — это тайна. И можно лишь надеяться, что со временем всё разъяснится и раскроется. Вот только увидеться бы с мамой!

— Нет, конечно! — решительно отверг Черри. Ника вздрогнула, отвлекаясь от мыслей, и недовольно поморщилась. Друг врёт и даже не краснеет, но прерывать не стала. Сказать-то ей самой нечего. Правду нельзя! — Один из дубравэльцев. Младшая сестра нашего отца вышла замуж за эльфа — изгнанника из Дубравэля, не имеющего права ни на своё имя, ни на род. Это были родители Ники…

— Папа, да что вы пристали к ним? — раздался ворчливый голос, заставив замолкнуть Черри. К счастью, видимо. До чего бы он мог дофантазироваться? Расталкивая толпу, вперёд выбралась высокая женщина, лет тридцати. — Неужто не видишь, что они устали, того гляди упадут. Устроил тут допрос! — и обращаясь к ним троим, но краем глаза с интересом поглядывая на Черняка. — Прошу в мой дом. Переночуете, а завтра с утра в нашей маленькой лавке пополните запасы. А на них всех не обращайте внимание. Слишком уж не любим мы шаршанинов, а тем более полукровок. Да и что можно ждать хорошего от тех, кто не имеет своего народа? — и обращаясь к Нике: — Извини, к тебе это не относится.

Схватив одной рукой за руку Нику, другой — Беляну, потащила их за собой, тарахтя, что деревенька у них маленькая, что они, живя почти на границе с империей, всегда настороже, что вот муж у неё, который был солдатом, погиб два года назад, а детьми матушка Злата так и не одарила. Что живёт одна, держит маленькую лавку и изредка сдаёт свободную комнатку в своём доме.

Остановить их никто не пытался, лишь молча провожали подозрительными взглядами.

На следующее утро Добрава, так звали спасительницу, вышла провожать их за ворота деревни. Вдова не сводила взгляда с Черняка, всё норовя прикоснуться к нему, а на лице парня было такое довольное выражение, словно у кота полакомившегося сметаной и избежавшего скалки хозяйки. На его плече висела тяжёлая сумка, а через руку был перекинут чёрный плащ мужа Добравы. Черри что-то шепнул на ушко женщине, отчего та расцвела, а взгляд затуманился. Ника, да и Беляна лишь удивлённо на них смотрели.

— Будь осторожнее, Черри, — шепнула вдова, прикасаясь к плечу мага. — Удачи!

Некоторое время шли молча. Дорога вела через лес. Небо было затянуто, не пропуская ни лучика солнца. Ни то — ни сё! Ника любила ливень, любила солнце, но ни эту серость. Если к ней ещё добавится мелкий моросящий дождь — это будет просто ужас. А вот маг был на удивление довольным.

Ника снова задумчиво посмотрела на Черняка, размашисто шагавшего впереди и что-то насвистывающего себе под нос.

— Черри, с чего это ты такой веселый? — неожиданно спросила Беляна.

Парень оглянулся, на его лице играла довольная-предовольная ухмылка:

— Белка, я человек. И мне это очень-очень нравится! — и снова засвистев, отвернулся.

— Не понимаю, — удивлённо распахнула свои голубые глазища Беляна, вопросительно глядя на Нику. — До этого таким весёлым он не был.

— Ну-у, — Ника сердито посмотрела на спину друга. От предположения, куда это наведался друг ночью, откуда вернулся лишь к утру, и отчего вдова была с ним так ласкова, щекам Ники стало жарко. Наверняка покраснели.

Предупреждающий рык, переходящий в поскуливание, Уголька заставил остановиться и настороженно оглядеться. Только сейчас Ника заметила тяжёлую густую тишину: ни ветерка, ни гомона птиц, ни шороха. Казалось, лес замер в ожидании. И страх…  он обволакивал со всех сторон, заставляя съеживаться, с желанием стать как можно меньше и незаметнее. Руки задрожали, ноги становились ватными. Сердце, казалось, того гляди выпрыгнет из груди. И самое ужасное — неясно, откуда придёт угроза: с нависавших над ними деревьев, из высокой травы вдоль тропы, позади она или впереди.

— Мне страшно.

Ника вздрогнула от тихого голоса подруги и, сжав кулаки, глубоко вздохнула, стараясь избавиться от парализующего ужаса. Нельзя поддаваться ему. В этом она была уверена. Ника успокаивающе коснулась дрожащей рукой головы пса, с тихим скулежом жавшегося к ногам, и только потом оглядела друзей. Беляна, стоящая рядом, обняв себя за плечи, с расширенными от ужаса глазами вертит головой. В чуть подрагивающих руках Черняка переливается огненный шар. Вот только реальной опасности не видно, а с чувством страха магией не справиться.

— Нужно идти дальше, — предложила Ника, не больно-то уверенная, что это правильное решение. Но стоять на одном месте и ждать — это совсем глупо. И возвращаться — тоже не дело.

Маги переглянулись и медленно кивнули. Видимо, идти куда-либо не горели особым желанием, а предложить что-нибудь другого не могли.

Плечом к плечу и с жавшимся к ногам псом они зашагали дальше по дороге, продолжая настороженно оглядываться. За поворотом возникла небольшая поляна, шагнув на которую они застыли.

Перегораживая дорогу, чёрным пламенем горели овальные врата. Из него выходили человекоподобные существа: чёрные чешуйчатые тела, лысые в язвах головы и красные голодные глаза, вызывающие из глубины души первобытный страх.

— Демоны, — раздался сбоку тихий возглас Черняка.

Два демона, вооружённые длинными мечами, встали по разные стороны врат и, словно не замечая их компанию, устремили взгляды на ворота. Их толстые змеиные хвосты, немного приподнявшись, застыли неподвижно.

Чёрное пламя колыхнулось, на поляну шагнул третий. Вместо меча он держал посох с чёрным камнем на конце, алый плащ ярким пятном выделялся на фоне чёрного пламени. Взгляд змеиных глаз демона остановился на Нике.

Она помимо воли потянулась к мечам. Рычание Уголька вылилось в вой с повизгиванием, и пёс спрятался за спину Ники. Она бы с удовольствием последовала его примеру, чтобы только не ощущать впивающийся в кожу злой ненавидящий взгляд.

На лице демона мелькнула усмешка, открывающая острые клыки, и он направил посох в их сторону.

Ника инстинктивно шагнула вперёд, загораживая друзей, и выставила, скрестив, мечи перед струёй пламени, несущейся на них. За спиной раздались испуганный крик Беляны и ругательство Черняка, помянувшего недобрым словом тёмного бога Родзара. Огонь, столкнувшись с мечами, разделился, обходя их. Гул пламени звенел в ушах, обдавая жаром, через миг всё прекратилось.

— Убить Защитницу! — прорычал демон, опуская посох.

Демоны, приготовив оружие, направились в их сторону. Время словно замедлилось. На Нику опустилось удивительное спокойствие. Страх исчез. Совсем. В голове осталась одна мысль: «Не дать пострадать друзьям!»

— Беляна, поддерживай нас со стороны. Черри, на тебе маг! — бросила она друзьям и вместе с Угольком шагнула навстречу к демонам.

Уголек с рычанием кинулся на одного из них. Ника, мельком взглянув на него, заставила себя сосредоточиться на оставшемся противнике. Сейчас не время отвлекаться. Всё внимание на врага.

Меч демона летел прямо на неё, Ника быстро уклонилась. Оружие промелькнуло в миллиметре от её бока. Ника попыталась ткнуть врага, но тот успел парировать. А дальше Ника перестала что-либо осознавать. Мечи стали продолжением неё. Казалось, руки и тело действовали быстрее, чем она могла подумать. Демон оказался хорошим противником, и лишь её скорость не давали ему нанизать её словно бабочку. Вот она сделала обманный выпад. Меч противника пролетел мимо, она поднырнула ему под руку и вонзила мечи в его брюхо. Едва успела отпрыгнуть от падающего с предсмертным рыком на землю демона. Вытащив мечи из тела, выпрямилась и огляделась.

Уголёк вертелся вокруг демона, нападая с разных сторон. Его противник старался его пронзить мечом, но поймать шустрого пса было не так легко. Ника, не думая, побежала к ним.

Не успела. Уголёк прыгнул на грудь демона и повалил его на землю. С утробным рычанием вцепился в горло и держал, пока враг не перестал дёргаться.

Ника посмотрела на Черняка. Между ним и демоном-магом была протянута магическая нить заклинаний. Чёрное пламя сталкивалось с алым, вокруг разлетались ледяные брызги. На побледневшем лице друга выступили капли пота, вытянутые руки дрожали. Беляна, такая же белая, как Черняк, передавала другу свои силы. Ещё немного и друзья от истощения упадут.

Ника шагнула в сторону демона. Тот на миг отвёл взгляд от своего противника и глянул на неё. Отвернувшись, что-то резко и непонятно гаркнул, разрывая магическую нить. Черняк, видимо, не ожидавший этого, полетел спиной на землю, а демон шагнул в портал. Вспышка чёрного света заставила зажмуриться. Когда Ника открыла глаза, врат не было.

Ника обеспокоенно побежала к Черри, но увидев, что он со стоном зашевелился, замерла. Спокойствие, что возникло вначале сражения, исчезло. Одновременно нахлынули сдерживаемые чувства: страх за друзей, ужас от убийства, неуверенность. Взгляд опустился на руки, обмазанные чёрной кровью. Её замутило, мечи выскользнули из рук, и Ника бросилась к кустам.

— Вот возьми, — через несколько минут раздался за спиной голос незаметно подошедшего Черняка. Ника протянула назад дрожащую руку, в которую была всучена бутыль с водой.

Ног коснулась тёплая шерсть, и раздался успокаивающий скулеж Уголька.

Только с третьей попытки, ухватив двумя руками, удалось поднести бутыль к губам. Ника прополоскала рот и сделала несколько глотков. Еще бы как-нибудь ополоснуть лицо. Вот только как это сделать?

— Давай помогу.

Она молча, не смея на друга поднять взгляд, отдала бутыль и подставила ладони. Полилась небольшая струйка воды, и ей стало легче. Будто вместе с прохладной водой смывалась вся тяжесть от убийства. Она убийца! Хладнокровная убийца! Да, это демон, да, он не пожалел бы ни её саму, ни её друзей, но убить…  И ничего не чувствовать, убивая, словно она делала это изо дня в день. Это неправильно! Что с ней произошло? Что это за состояние такое, когда словно не она действовала, а кто-то другой?

— Как ты? — голос друга заставил вздрогнуть.

Она не заметила, как вода закончилась, а она всё ещё стоит, подставив ладони. Опустив руки, посмотрела на поникшего друга.

Невесело улыбнулась.

— Видимо, не лучше тебя. Пойдём к Беляне, — и, успокаивающе коснувшись головы пса, повернулась к полянке.

Лишь обугленная трава, засохшие почерневшие деревья и тяжёлый воздух напоминали, что здесь что-то произошло. Трупов, к огромному облегчению Ники, не было. Они исчезли. Беляна стояла в центре поляны, обняв себя за плечи. Стоило им только подойти к ней, как магичка заискивающе глянула в глаза Ники:

— Пойдёмте отсюда, пожалуйста. Здесь слишком много смерти. Мне больно.

Ника кивнула и, решив потом уточнить у Беляны, что с ней, подняла мечи. Обтерла их пучком травы и убрала в ножны. Только потом шагнула на дорогу.

— Ника, мы собираемся обратно в деревню? — вопрос Черняка заставил её остановиться и с недоумением оглянуться на друга.

— Нет. В Златоград.

На лице мага мелькнула привычная усмешка, только немного вялая и едва заметная. Он, шагнув к Нике, повернул её за плечи и указал рукой в противоположном направлении:

— Столица в той стороне!

Некоторое время шли молча, еле волоча ноги. Нестерпимо хотелось устроить привал, завернуться в одеяло и забыться крепким сном у яркого тёплого костра. Чтобы сражение стёрлись из памяти, остатки страха исчезли и холод, продолжавший пробирать до костей, прошёл. Сон лечит — никогда Ника об этом не забывала. Сколько раз она этому была свидетелем? И одновременно хотелось оказаться как можно дальше от места встречи с демонами.

Когда Ника поняла, что дальше не может молчать, что нужно нарушить эту тягостную тишину, посмотрела на порозовевшую Беляну. Пусть уголки губ их магини ещё устало были опущены, но пугающая бледность с лица сошла.

— Белла, как ты?

Девушка коротко кивнула:

— Мне лучше.

— Что с тобой было? Вроде демоны до тебя не добрались.

— Целителю тяжело находиться в месте, где произошло убийство. А причинить прямой вред кому-либо равно самоубийству. Удивительно, что я выбрала тебя своей хозяйкой. Ты воин.

— О чём я твержу уже три недели! — влез Черняк. — Но меня ведь не желают слушать!

— Но и твои заклинания Нике не поддаются.

— Нужно время!

— Или мы чего-то не учли, — неожиданно задумалась девушка.

Ника насторожилась:

— Ты о чём?

Беляна переглянулась с Черри и замотала головой:

— Ничего. Ника, ты вроде хотела ещё что-то спросить?

Ника подозрительно оглядела друзей, но настаивать не стала. Придёт время — расскажут. Как она заметила, если маги в чём-то сомневались, то ни за что не признаются, не убедившись. Да ей и вправду нужно было кое-что у них уточнить.

— Который раз я слышу, что меня называют Защитницей. Вы можете рассказать почему? И что это за демоны и чем я успела им насолить?

Друзья смущенно переглянулись.

— Давай на привале мы всё тебе расскажем, — робко предложила Беляна.

Нике ничего не оставалось, как согласиться.

* * *

Сердце Златомирья — это камень, который защищает мир Златы. Он не пускает Родзара — бога-демона из мира хаоса. Но в течение пятисот лет сила камня ослабевает и приходит время, когда нужно его вновь подпитывать силой. Это можно сделать лишь в Блуждающем храме, появляющемся раз в пятьсот лет. И в силах это сделать только два избранника Златы: Хранитель и его Защитник. На Защитника указывает кольцо, а вот кто является Хранителем, знает лишь Первый жрец, в храме которого находится Сердце Златомирья. Из-за ослабления силы Сердца его защита падает, грань между мирами ослабевает, и демоны прорываются в Златомирье. Они перво-наперво стараются уничтожить того, кто может закрыть проход вновь на долгие пятьсот лет.

— Защитник всё время на виду, на него направлены удары врагов, он отвлекает внимание на себя, пока Хранитель спокойно готовится к своей миссии, — перебил Беляну Черри.

Ника, вместе с Беляной сидевшая на покрывале и внимательно слушавшая подругу, отвела взгляд от костра и посмотрела на Черняка.

Он расположился на ветке дуба, у которого они устроили привал, и, прислонившись спиной к стволу, небрежно покачивал ногой.

— Да и потом, после обряда, все ждут от Защитника помощи до самой его смерти, — насмешливо глядя на неё сверху, добавил он. — Он становится одной из самых влиятельных и знаменитых фигур в Златомирье. Ему подчиняются даже властители…  Вот такая тебя ждёт судьба, сестрёнка! — и весело подмигнул.

Ника вопросительно посмотрела на Беляну, надеясь, что та опровергнет слова мага. Не желала Ника становиться какой-то там Защитницей. Слишком многое от неё, по-видимому, будет тогда зависеть, и слишком многое от неё будут ждать. Она желает просто найти своё место, свой дом, чтобы там было спокойно и безопасно. Уютно. Маленький домик, большой сад вокруг него, рядом мама, друзья и любимый. Невесело улыбнулась, вспомнив, как друзья там, на Земле, с непониманием качали головами, когда она рассказывала, о чём мечтает.

Беляна развела руками и виновато улыбнулась, подтверждая слова друга.

— Нет! Не хочу! — махнула Ника рукой и обняла сразу же подбежавшего к ней Уголька. Поверх головы пса с мольбой посмотрела сначала на Беляну, потом на Черняка. — Можно ведь как-то этого избежать? Хранитель ведь справится без меня? Ведь, не появись я в Златомирье, ему так бы и пришлось сделать.

Маги снова переглянулись. Ника давно заметила: как бы они не спорили между собой, как бы ни ругались, но понимали друг друга без слов. Словно, и правда, были двойняшками.

— Были ведь такие случаи, — неуверенно начала Беляна.

— Были! Тогда защитники погибли раньше, чем наступило время похода. И…  — Черри замолчал.

— Что…  и? — с надеждой посмотрела на него Ника.

— Попробуй избежать, может, и получится. Кто знает? — как-то неуверенно проговорил маг, снова переглянувшись с Беляной.

Настаивать, чтобы открыли, о чём умолчали, Ника не стала, боясь лишиться и этой маленькой надежды. Мысленно поморщилась, понимая, что снова проявляет слабость. Решительно перевернула колечко вниз камушком и решила довериться судьбе.

* * *

Жара. На небе ни облачка. Дышать нечем. Еще эта пробежка от крестьян, забравшая последние силы. Вроде смогли обмануть погоню, по крайне мере, кроме пыльной дороги и полей пшеницы до горизонта ничего не видно. Вот бы окунуться в холодную воду, освежиться. А тут тащись. Спасали только эльфийские доспехи, охлаждающие кожу. Даже Уголек вместо того, чтобы бежать впереди, как делал всю дорогу, свесив язык, мешался под ногами.

— Уголек, осторожней! — вскрикнула Ника, чуть не запнувшись об пса. Щенок, вымахавший за эти две недели до размера приличной овчарки, остановился и виновато поскулил, мол, он нечаянно. Ника вздохнула и погладила его, успокаивая.

— Интересно, а красивые девушки в столице есть? — раздался позади мечтательный голос Черри.

Ника замерла. В душе стала подниматься волна гнева. Перемешалось все: и жара, и усталость, и сопровождающие их путешествие неприятности. Ни одного дня без приключений! Вопрос мага стал последней каплей.

Она медленно обернулась к друзьям, шедшим позади. Уголек поспешил отбежать в сторону. Белла испуганно отступила, а Черняк удивленно вытаращил глаза.

— Черри, ты меня достал! — прошипела Ника. — Сколько это будет продолжаться?! Неужели больше ни о чем не можешь думать? Да из-за твоих похождений ни одного дня спокойно не прошло. Из каждой деревни приходилось бежать.

В каждом поселении ни одна особь женского пола не могла устоять перед черными глазами, чем парень и пользовался. Вот только если девушки благосклонно принимали его ухаживания, то родители и братья были не особенно рады парню без рода и племени, подбивающего клинья к их родственницам. А о мужьях и женихах и говорить нечего! Ведь Черняку легких побед не надо, ему что посложнее подавай! Приходилось спасать горе-любовника. В результате виноватыми становились все четверо, в том числе щенок, и приходилось уносить ноги подобру-поздорову. Не применять же оружие и магию против простых жителей? Нике это надоело! Хорошо до Златограда осталось недолго. Завтра уже должны быть там.

— Эй! — возмутился маг. — Не только я же виноват! В одной твой пес набедокурил, в другой виноватой в нашем побеге была Белка, а в двух других…

— Еще скажи, что я! — Ника угрожающе сделала шаг к Черняку. Сейчас никакие доводы не могли убедить ее в обратном. Даже не смотря на то, что он был прав.

В одной деревне Уголек ночью залез непонятно как в закрытый курятник, передушил половину кур и притащил тушку к ним в избу. Крик хозяйки разнесся на всю немаленькую деревню. Предложение о возмещении ущерба не помогло. Женщина требовала, и ее поддержали многие из крестьянок, набежавшие на шум, наказать пса, чего Ника не могла допустить.

В другой деревеньке отличилась Беляна. Ей захотелось помочь старосте, поранившему ногу. Только целительница не предупредила, что нельзя потреблять алкоголь в течение суток после приема ею приготовленного зелья. Староста, у которого боль в ноге прошла, тут же помчался в кабак. В результате весь посинел и по телу пошли красные пятна. Объяснения Беллы не стали слушать, назвали ведьмой, а так как диплома, подтверждающего обратного, не было (почему-то, когда староста соглашался на помощь, о документе не было сказано ни слова!), пришлось покинуть и ту деревеньку.

А насчет нее…  Чтобы Ника еще раз вмешалась во внутрисемейные дела…  Да ни за что на свете! Это произошло в пятой, кажется, деревне. Они только вошли внутрь, как ее внимание привлекли ругань и крики о помощи. Ника, не обратив внимание, что жители деревни никак не реагируют на крик, помчалась помогать. Дрались мужик с женщиной. Когда Ника оттащила мужика, то чуть не оглохла от крика крестьянки:

— Спасите. Убивают! — и та набросилась с кулаками на Нику. — Проклятая полукровка! Отпусти мужа!

Жители деревни, до этого лениво занимающиеся своими делами, тут же всполошились и окружили их. Ника едва смогла объясниться. И все же, пока покупали продукты, на их компанию подозрительно косились.

В следующий раз она снова пострадала из-за своего желания помочь. Но на этот раз ни капли не жалела, что вмешалась, хотя и пришлось спасаться бегством. Идя одна по улице (друзья устраивались в таверне, а Уголек исследовал новую местность), Ника увидела обнимающуюся парочку и уже хотела пройти мимо, как заметила испуганный, мечущийся взгляд девушки. Немного поборовшись с собой, подошла и уточнила, не нужна ли помощь. Девушка отрицательно помотала головой, вот только в глазах читался испуг и мольба. Парень, зло выкрикнув, что это не ее, полукровки, дело и шла бы та куда подальше, попытался Нику толкнуть. Она инстинктивно схватила его за руку, использовала прием, и грубиян полетел в ближайшую лужу грязи, где копошились несколько свиней, явно обрадовавшиеся такому пополнению. Слушая ругательства и угрозы в свой адрес, Ника не удержалась от смеха. К несчастью, парень оказался наследником графа Чернигова, во владения которого входила эта деревенька. Об этом сообщила Марья, спасенная девушка, которая и посоветовала покинуть эти земли, как говорится во избежание. Ничего не оставалось, как под покровом ночи отправляться дальше.

А вот то, что в ближайшие несколько лет им не стоило показываться в некоторых деревеньках, в которых их с нетерпением ждали, чтобы угостить вилами, полностью заслуга Черняка. Вот и сегодня пришлось убегать от жителей деревни Дуровки. Черри ничего умного не придумал, как приударить за дочкой старосты, подрабатывающего кузнецом. Весьма суровый и представительный мужчина, обожающий дочурку, застав свою Дуську на сеновале с каким-то черным пройдохой, был немного сердит. Настолько немного, что только вмешательство Ники, вовремя поменявшей траекторию движения кувалды, летящей в Черри, спасло мага от расправы. На помощь кузнецу прибыла толпа мужиков во главе с сыновьями старосты, пришлось бежать. Последнее, что она услышала, был крик, что если Дуська забрюхатела, кузнец из-под земли достанет этого Чертягу.

Перебирая воспоминания о прошедших приключениях, Ника немного успокоилась. Желание превратить, как его обозвал кузнец, Чертягу (понравилось ей это прозвище. Точно выражает сущность парня) в лепешку прошло.

— Ника, а ты красивая, когда злишься! — неожиданно усмехнулся друг. И ярость вернулась.

Это что, получается, в другие моменты она так себе?

— Только когда злюсь? — вкрадчиво поинтересовалась Ника, прищурившись.

— Особенно, когда злишься, — попробовал выкрутиться Черняк, отступая от приближающейся Ники.

— Ника, успокойся! — донесся испуганный крик Беллы.

Успокоиться? Зачем? Она никогда не чувствовала такой силы, такого ощущения власти, такой эйфории. Она может все и никто ей не сможет противостоять. Даже этот парень, что испуганно от нее пятится. Остается только позволить себе раствориться в обволакивающей ее силе…

— Ни-ка!

— Р-р-р!

Боль в ноге привела в чувство. Ника недоуменно помотала головой. Оглядела испуганных друзей и Уголька с виноватой мордой. Сделала глубокий вздох и выругалась немного не по теме, но вложив весь ее обуревавший гнев:

— Черт возьми! Дожди в этой стране бывают?

Тут же небо почернело. Раздался гром. Сверкнула молния. На остолбеневших друзей обрушился ледяной ливень, да к тому же с градом. Через минуту все прекратилось, туча направилась дальше. Выглянуло солнце.

Несколько секунд царила тишина. Ника помотала головой, с волос полетели брызги. Отпрыгнула от Уголька, последовавшего ее примеру. Второй раз оказаться под дождем не хотелось. Обняла себя за плечи, стараясь согреться. Сейчас она была совсем не против жаркого солнышка.

Тихо спросила у ошеломленно глядевших на нее друзей:

— Что это было?

Белла поежилась, одернула мокрое платье и также негромко ответила:

— Всплеск сил спонтанного мага.

— Что? — Ника даже отшатнулась от подруги. На ум пришло всё, что рассказывали об этих магах друзья.

Беляна потупилась:

— Прости. Мы давно подозревали, что ты спонтанный маг. Но говорить ничего не хотели, боясь, что ошибаемся. А сейчас…  сейчас всё подтвердилось.

Ника вздохнула, поправила сумку, погладила обеспокоено поскуливающего щенка и только после этого невесело усмехнулась:

— Надеюсь, больше тайн нет? — Беляна замотала головой. Черняк всё это время простоял молча за спиной их магини. — Ну что ж, пойдем дальше.

Первая, с крутящимся у ног Угольком, направилась по мокрой дороге, старательно обходя лужи. За спиной раздались шаги друзей.

Ника старалась унять дрожь, пробирающую тело. Соприкосновение с силой напугало. Если бы не пёс, легкий укус которого вернул в реальность, то она бы не справилась. Мощь, сила — просто её переполняли. Она могла всё, а на последствия ей было плевать. Желание позволить себе смириться, поддаться было непреодолимо. А ведь это, как она понимает, лишь легкое прикосновение со способностями.

Беляна говорила, что всплеск сил происходит лишь при сильных эмоциях, то может стоит просто научиться контролировать себя? Хладнокровие, хладнокровие и еще раз хладнокровие. Никогда не нужно о нем забывать, если не хочет натворить бед. К счастью, она редко теряет над собой контроль.

— Ника, ты и вправду могла бы на меня напасть? — осторожно спросил Черняк, наконец нарушив молчание.

Ника остановилась. Щенок жалобно заскулил и лизнул ее сжатые кулаки. Она, не оборачиваясь, тихо произнесла:

— Черри, ты же знаешь, в нормальном состоянии я никогда бы…  Но…  Я не контролировала себя. Совсем. Да, могла!

Немного постояла, ожидая комментариев. Не дождавшись, с тяжестью на сердце направилась дальше.

В гнетущем молчании прошли еще немного, пока Черняк иронично-задумчиво не произнес:

— Для безопасности, пожалуй, нужно носить с собой ведро с ледяной водой.

Ника с облегчением улыбнулась. Раз друг начал шутить, значит все в порядке.

— Зачем? — удивилась Беляна. — Оно же тяжелое.

— Нику остужать!

— Так не лучше ли использовать магию?

Серьезный тон подруги чуть не заставил Нику рассмеяться, она с улыбкой обернулась:

— Беляна, Черри шутит.

— Правда? — Беляна удивленно вскинула брови. — Отличный ведь способ.

— А я о чем? — усмехнулся маг. — Только заметим, Ника начала сердиться — ведро с ледяной водой ей на голову и бежать.

Это получается, что каждый раз при малейшем намеке на злость ее будут «остужать»? Ника наиграно сердито зарычала:

— Я вам сейчас покажу…  бежать…

Маги переглянулись и со смехом кинулись прочь. Ника с угрозами под радостный лай Уголька помчалась за ними, с облегчением ощущая, как на душе становится легко и просто. С помощью своих друзей она сможет справиться с чем угодно. Даже с этими непонятными и опасными способностями спонтанного мага, что, оказывается, скрывались в ней.

* * *

Тени таились под сводом высокого купола тронного зала Цитадели Шаршанской империи. Смех, который смог бы разорвать эту тягостную мякоть безразличия и покорного подчинения уже давно не появлялся здесь. Жившие под правлением прежнего повелителя ещё помнили, как звенели женские и детские голоса, но уже девятнадцать лет как здесь хозяйничала угрюмая тишина. Она лишь изредка нарушалась появлением нынешнего хозяина, предпочитающего говорить с подданными и чужеземцами под этими давящими сводами. Карашану, видимо, нравилось видеть, как люди, гномы и любой вознамерившийся встретиться с ним втягивают голову в плечи и переходят на шёпот. Даже высокопоставленные шаршане не решались спорить с ним в этом зале. Да и не в этом зале тоже. Кровь повелителя, впитавшаяся в серые плиты, безрезультатно не исчезает, сколько бы времени не прошло и как бы её не вычищали. Хороший такой намёк!

Вот и сейчас повелитель сидит на троне, жёлтые глаза прищурены, на красивом лице невозмутимость и холодность. И не понять, что именно чувствует и как относится к неожиданно вернувшемуся старейшине.

Ивашан, про себя невесело усмехнувшись, сделал от дверей семь положенных шагов и, прижав ладони к сердцу, склонил в приветственном поклоне голову и так застыл, ожидая разрешения выпрямиться. Повелитель не торопился. Последняя их встреча была неприятной для них обоих. И видимо, он это припомнил.

— Старейшина, что подвигло вас вернуться в Цитадель? — холодно спросил Карашан. Теперь можно и поднять голову. Стар он стал для этих ритуалов. Благодарение Родзару, не пришлось, как низшим шаршанинам, спину гнуть: — Если память мне не изменяет, вы клялись, что ноги вашей не будет в нашей обители.

— Мой повелитель, бывают моменты, когда прежние решения перестают быть жизненными и тогда приходит время принимать новые, иногда и противоположные старым. Я повторял это раньше, повторю и сейчас.

— Снова начинаешь? — привстал с трона Карашан.

Да-а, сейчас не время. Кар не изменился, ещё ребёнком отличался упрямством. Вобьет что-нибудь себе в голову и попробуй — переубеди. А сам-то, Ивашан, по молодости был сговорчивее? Сколько он времени не переносил дубравэльцев? А вот Алекшан был другим, он всегда смотрел в будущее, стремясь исправить ошибки своих предков. Не сразу Ивашан поддержал и понял его стремления, а когда понял, уже было поздно. Проклятие Файри снова сыграло свою роль в роду Шаршан.

Про себя вздохнув, ничего отвечать не стал. Лишь спросил:

— Позволишь ли мне, мой Повелитель, остаться в Цитадели?

— Разрешаю, — хмуро бросил повелитель.

Ивашан понимающе кивнул. Поступи повелитель по-другому, шаршане бы не поняли. Не принято отправлять в изгнание старейшин, даже самому властителю империи. Те сами решают, куда и зачем идти и где жить. А вопрос был данью традициям.

— Благодарю, мой повелитель.

Отвесив кивок-прощание, Ивашан направился к выходу. Ему предстояло разобраться в событиях почти двадцатилетней давности, что нужно было сделать ещё тогда, а не идти на поводу у отчаяния из-за смерти единственного внука.

Глава 5

Златоград — белоснежная столица царства Златоцветья, центр мировой торговли и религиозной жизни. Существует легенда, что именно в этом городе Злата прожила в облике смертной несколько лет. Именно этот город любит больше остальных. Поэтому ни одна армия противника не смогла приблизиться к нему. В златоцветские храмы стремились паломники со всего мира. Особенно знаменит, конечно, был Великий храм, где последние пятьсот лет Первый жрец хранил Сердце Златомирья.

Ника, прислушиваясь к Беляне, рассматривала город, к которому они вышли.

Высокие, белокаменные стены. Распахнутые живописные Южные ворота. Возвышающиеся над ними и над крышами домов блестевшие с красным отсветом от закатного солнца три золотых шпиля храмов в разных концах города и большой серебристый в центре столицы. Помимо воли взгляд Ники устремлялся к нему. Колечко запульсировало. Ника до боли сжала руку в кулак.

Нет! К Великому храму она и близко не подойдет. Не для этого прибыла в город. Она просто здесь затеряется и найдёт безопасное место для спокойной жизни в этом мире. Больше ничего. А все эти защитнически-хранительские обряды благополучно пройдут и без ее участия.

Ника машинально запустила руку в черную шерсть подбежавшего Уголька, обернулась к друзьям:

— Давайте поспешим, пока ворота на ночь не закрыли.

Недовольно поморщилась, когда Белла с Черняком понимающе переглянулись. Ничего им говорить не стала, а, не убирая руки с терпеливо шагавшего рядом пса, неторопливо направилась к воротам.

* * *

Контора царства Златоцветья по выдачи личных и въездных грамот располагалась в одноэтажном здании с одной просторной комнатой с самой казенной обстановкой: белые пустые стены, вдоль которых стояли длинные скамьи. Большие окна. Вдоль дальней стены, напротив входа, три письменных стола, шкафы-каталоги, а на стене большой портрет царя. В этот вечер, из-за позднего времени и немногочисленности приезжих, работал только один писарь: крупный, рыжеволосый мужчина в серой форме сотрудника. Судя по военной выправке, Милен Морозов, именно так он назвался, часть жизни посвятил армии.

Милен Морозов поднял тяжелый взгляд от столешницы, в которую всматривался в течение всего рассказа Черняка о сгоревших личных грамотах, и неприязненно оглядел их компанию, стоящую у стола. Покосившись на пса, остановил холодный взгляд на Нике.

— Простите, сударыня, лишь на основании вашего рассказа выдать дубликаты документов я не могу. Нужны свидетели, которые подтвердили бы ваши личности. Свидетели, заслуживающие доверия! — добавил он, неприязненно оглядев Нику. Судя по всему, он сомневался, что кто-либо решится замолвить словечко за полукровку.

Ника гордо вскинула подбородок, стараясь скрыть обиду. За те дни, что они добирались до Златограда, она не раз почувствовала на себе неприязненное отношение. И всё из-за того, что полукровка. Но так привыкнуть к этому и не смогла.

Как объяснили друзья, это связано не только с тем, что только полукровки могут быть спонтанными магами. Существует легенда, что именно эльфийский полукровка предал Злату во время одного из ее существования в облике смертной. С тех времен и существует поверье: свяжешься с полукровкой — жди неприятности. Может даже и справедливое поверье. Что делать изгнанникам, которых не хочет признавать ни одна из рас, как не идти в бандиты, наемники или в разнорабочие? В редких случаях полукровки могли добиться чего-то стоящего.

— Эй, стражник, срочно два въездных документа!

Оттолкнув Нику, к столу писаря шагнул чернобородый мужчина. Судя по красному плащу, накинутому на тяжелые доспехи, и изображению черного льва на щите, телохранитель какого-то дворянина.

— Эй, сударь?! — сердито посмотрел на наглеца Черняк, удерживая от падения пошатнувшую Нику. — Вообще-то сейчас наша очередь.

Тот окинул пренебрежительным взглядом их компанию и, презрительно бросив:

— Шваль! — повернулся к писарю. — Пиши: Эрнинг Сноу и Ларри Вапс, оба из Рос, на трое суток, послы к царю. И побыстрее давай!

— Да, да, конечно, господин, сейчас сделаем! — вздохнул мужчина, бросая настороженные взгляды на герб.

Ника глубоко вздохнула, стараясь унять злость, неожиданно возникшую, схватила одной рукой за рукав Черняка, готового наброситься на воина, а другой зарычавшего Уголька, вместе с ними отошла к окну. За ними шагнула и Беляна. Убедившись, что друг и пёс более-менее успокоились, хотя Черняк продолжал кидать угрожающие взгляды в спину воина, а Уголёк порыкивать, отпустила того и другого. Устремив невидящий взгляд во внутренний двор, постаралась не обращать внимания на происходящее в комнате.

Злость оказалась для неё неожиданной. Сколько себя помнит, она редко злилась, когда дело касалось её. Но сейчас-то оскорбили не только её, но и друзей. Может и усталость от пройдённого пути сказалась.

— Наконец-то! Медленно работаешь! — высокомерный голос чернобородового отвлек от мыслей. Громкие шаги, злой его возглас: — Дура, куда прешь?!

— Извините, господин, — испуганный детский крик. — Не надо…

Ника быстро обернулась. Чернобородый воин поднял руку, собираясь ударить девочку лет десяти, испуганно прижимающую пустую корзину к себе. Сырые яйца, которые до этого, видимо, были в корзине, живописно расползались по плащу воина. Ника сама не заметила, как оказалась рядом с Чернобородым и приставила кинжал к его глотке.

— Медленно опустил руку! — прошипела она, усилив нажим на кинжал. Подбежавший Уголёк угрожающее оскалился, поддерживая её требование.

Воин медленно последовал приказу.

— Отлично! Черри, достань арбалет.

Дождалась, когда друг нацелит оружие, купленное ими в какой-то деревне, на воина, медленно убрала кинжал и сделала шаг к другу.

— Теперь, сударь, думаю, вам лучше покинуть это помещение!

Когда воин был уже у двери, негромко добавила:

— В вашем же интересе сохранить это происшествие в тайне. Вам лучше знать, как отнесутся к воину, которого заставила подчиниться женщина.

Чернобородый на миг замер, кинул через плечо на нее ненавидящий взгляд, многообещающе бросил:

— Мы еще встретимся, полукровка! — и громко захлопнул за собой дверь.

Несколько секунд в комнате царила тишина. Ника с удивлением смотрела на кинжал в руке. Что с ней происходит, откуда снова эта ярость?

Девочка с криком:

— Папа! — бросилась на колени к писарю. Тот обнял ее и начал успокаивающе гладить по двум рыжим косичкам, что-то тихо шепча.

Только тут Ника смогла рассмотреть девочку. Худенькая, из-под короткого белого с большими синими цветами сарафана выглядывают разбитые коленки. На лице большущие сейчас заплаканные, зелено-карие, как и у отца, глазища.

— Ника, ты, кажется, приобрела серьезного врага, — обеспокоенно произнесла Белла, подойдя.

— Одним больше, одним меньше! — усмехнулся Черри, убирая арбалет в сумку.

Ника вздохнула. Она так хотела спокойно и тихо устроиться в городе, и в первый же день умудрилась встрять в историю. Запустила руку в густую шерсть Уголька.

— Сударыня!

Она вопросительно посмотрела на писаря.

Девочка спряталась за его креслом, мужчина поднялся и, прихрамывая, вышел из-за стола. Прижал скрещенные руки к груди и отвесил небольшой поклон:

— Спасибо, что заступились за Зорьку! Она у меня одна осталась, — и обеспокоено добавил: — Ваша подруга права. С Хватом Черниговым шутки плохи.

— Чернигов? Он никак не связан с графом Черниговым? — вот было бы совпадение.

— Младший брат его светлости, — кивнул мужчина.

Ника переглянулась с друзьями. Видимо, им троим одновременно припомнилась встреча с наследником графа Чернигова, после которой пришлось быстро покидать деревню.

— Да-а, видать веселенькая семейка! — усмехнулся Черри. — Везет же им на встречу с тобой. Осталось с самим графом повздорить!

— С царским советником? — испуганно отступил писарь.

Черняк покачал головой:

— Умеешь же ты, Ника, врагов выбирать! Мало тебе Пов…  — наткнулся на взгляд Ники и смущенно замолк.

— Думаю, нам пора, — обратилась Ника к Милену, решив уйти, пока не наговорили лишнего.

— Подождите, я сейчас.

Мужчина быстро вернулся за стол, заполнил бланки и положил их на край стола.

— Вероника Мирская, приложите ладонь.

Ника удивлённо вскинула брови, но подошла и положила ладонь на бланк. Руку приятно защекотало. Писарь разрешил убрать руку. Ника удивлённо вскинула брови. На бланке над именем появился её портрет.

Писарь свернул документ в свиток и протянул ей:

— Ваша личная грамота!

— Думаю, теперь все. Добро пожаловать в Златоград! — торжествующе закончил писарь, когда выдал грамоты и её друзьям.

— Спасибо, сударь! — благодарно улыбнулась Ника. Хотя бы одна проблема решилась.

Милен, благодушно улыбаясь, пожал плечами.

— Ребята, вы уже нашли место, где остановиться на ночь?

Ника смущенно переглянулась с друзьями и нехотя призналась:

— Нет еще, сударь. Может, посоветуете таверну?

— Никаких таверн! Эту ночь переночуете у нас. А завтра с утра отправитесь разыскивать родственников!

Ника виновато потупилась. Они поведали писарю ту же историю, что и в деревнях: документы сгорели во время нападения, прибыли в столицу к родственникам, но где именно те сейчас живут, не знают. Мол, давно виделись, а без документов никак.

Писарь оказался хорошим человек, и обманывать его не хотелось, но и признаваться нельзя. Слишком много вопросов тогда возникнет. Поэтому не нужно соглашаться на его предложение…

— Если мы вас не стесним, то с радостью останемся у вас! — опередил Нику Черняк. Она с возмущением посмотрела на друга, а тот словно и не заметил её взгляда.

— Вот и хорошо. Пусть у нас и небольшой домик, но место всем найдем. Зорька проводи гостей к нам и будь за хозяйку. Я освобожусь где-то через час.

Ника с друзьями, попрощавшись с писарем, направилась к выходу, с улыбкой наблюдая за девочкой, которая старалась казаться взрослой и степенной, вот только задорно сверкающие глаза, когда она поглядывала на гостей, все портили.

* * *

Ника влюбилась в этот город. Влюбилась с первого взгляда. В небольшие светлые двухэтажные домики, широкие каменные мостовые, в живописные мостики через реку Семгу, пересекающую город, в умытые ночным дождем шпили храмов и купола дворца. Не смотря на раннее время, город уже жил полной жизнью. Спешили к рынку служанки, стражники в стальных доспехах под синими плащами степенно наблюдали за порядком, открывались лавки, люди торопились на работу.

— С дороги!!! — разнесся крик по улице.

Черри за руку потянул Нику ближе к стене дома, но недостаточно быстро. За спиной раздался топот копыт, совсем рядом пролетел конный отряд. И грязная вода из ближайшей лужи окатила Нику.

— Да что б ты в луже искупался! — сердито крикнула Ника вслед отряду и, наклонившись, начала стряхивать грязь с доспехов.

Настроение испортилось.

Ржание коня, всплеск и громкая ругань заставили её удивленно осмотреться.

Всадники: человек десять в стальных кольчугах, блестевших на солнце из-под красных плащей, и с черными львами на щитах, а также двое, одетые в роскошные одежды, — на взмыленных лошадях столпились вокруг лужи.

Удерживая вороного жеребца за поводья и выразительно ругаясь, из лужи поднимался высокий, крепкий парень. Шагнул на сухое место, зло зыркнул на посмеивающихся товарищей, резким движением снял красный плащ и, стряхнув, повесил на руку. Раздраженно взъерошил густые светло-русые волосы свободной рукой, окинул сердитым взглядом толпу, наблюдающую за ним.

Ника, следившая за каждым движением парня, встретилась с ним взглядом и застыла. Сердце застучало сильнее, стремясь вырваться наружу.

В ярко-зеленых глазах воина зажегся огонек интереса. Он оглядел её с ног до головы, и неожиданно взгляд стал ледяным. Губы скривились в презрительной усмешке, разбивая оцепенение. Видимо, признал в ней полукровку. Ника гордо вскинула голову.

— Ведьма! — донёсся со стороны злой голос.

Хват Чернигов, который был среди всадников, со злорадной усмешкой показывал на нее. Вокруг Ники с друзьями сразу образовалось пустое пространство.

— Сматываемся! — решил Черняк и, схватив за руки девушек, с мешающимся под ногами псом нырнул в ближайшую подворотню.

За спиной раздались крики и топот копыт. Ника отцепилась от друга и побежала сама, перепрыгивая через лужи.

— Отставить, парни! — донесся властный приказ. — У нас есть дела поважнее!

Погоня, возглавляемая Хватом, повернула назад. Беглецы пробежали еще немного и, запыхавшись, остановились.

Ника недовольно посмотрела на Черняка:

— Черри, с чего мы побежали? Этим только подтвердили обвинение!

— Ты, думаешь, смогла бы оправдаться? Сомневаюсь. Там были свидетели твоего весьма эмоционального восклицания и весьма своевременного результата. А о спонтанных магах известно всем.

Ника вздрогнула. Неужто и впрямь снова её способности дали о себе знать? Она ведь в действительности в сердцах пожелала оказаться в луже тому, кто обрызгал её грязью. Господи, как же научиться владеть собой?!

Огляделась. Узкая и темная из-за написавших друг над другом крыш улица, грязная мостовая и ни одной таблички, которая могла бы сказать, где они. Да и спросить не у кого: кроме грязно-серого кота, копошившегося в сваленных у старой двери отходах, ни одной живой души.

Не удержалась от вздоха:

— Ну и как нам отсюда выбираться?

Уголёк гавкнул, привлекая к себе внимание. Немного отбежав, остановился, оглянулся и снова призывающее гавкнул. Ника решила довериться чутью пса.

* * *

Площадь перед царским дворцом в этот солнечный, летний день была полна народа. Ежегодная ярмарка в честь Златы шла полным ходом. В центре, напротив длинного балкона, опоясавшего второй этаж белокаменного дворца, возвышающемся за стальными воротами, на высоком помосте давали представление приезжие фокусники. Над ними развевалось под легким ветерком знамя с лозунгом: «Ловкость рук и никакой магии!»

Вокруг помоста на краю площади были разбиты множество палаток, откуда доносились призывы торговцев со всех стран, предлагающих и рекламирующих свой, конечно же, самый лучший товар.

— Оружие! Доспехи! Из Камекада! — громко предлагал гном в расшитой золотом одежде, теребя бороду, заплетенную способом, свойственному только его роду.

Если необходимо приобрести тяжелое рубящее оружие, например секиры, топоры или двуручники, а также массивные или тяжелые доспехи — то это к представителям горного народа. Лучше нигде не найдешь. Или же драгоценные камни. Самый широкий и разнообразный выбор у них. Но если хотите изящную драгоценную вещицу, то лучше всего купленные у гномов камни и металлы отдать на обработку дубравэльцам, какому-нибудь изгнаннику. Истинные эльфы слишком высокомерны для работы на кого-то.

— Каукерские ткани. Серебряк за метр. Подходите, покупайте. Дешевле не найдете!

— Интересно, а это кто такой умный? — хмыкнул Черняк. — Серебряк за каукерию? Или контрабанда, или брак, или же подделка! Насколько мне известно, настоящую меньше чем за злат не возьмешь! Слишком накладно для торговца! Попробуй изготовь, перевези через территорию Империю, или по океану, полному пиратских стервятников и работорговцев…  А вот и стражники заинтересовались крикливым торговцем.

Несколько стражников и впрямь направлялись к крепкому загорелому торговцу с обветренной кожей, татуировками на руках и в ярких одеждах.

— Снятие проклятий, обеспечение защиты, амулеты от всех невзгод и болезней! — донесся из высокого голубого шатра с вычурной буквой В на весь шатер, громкий голос.

— Это маг из Волелюбия, — с заблестевшими глазами пояснила Беляна. — Лишь имея диплом из Волелюбской Школы Магии, маг вправе применять свою силу, изготовлять амулеты и эликсиры, или же волшебных животных.

Ника, прислушиваясь к пояснениям Беляны и Черняка, с интересом крутила головой. Ярмарка в другом мире. Читая фэнтезийные романы, она могла лишь только мечтать побывать на ней. Вдруг замерла и вгляделась в толпу. На миг показалось, что мелькнули такие родные и знакомые три фигуры. И помотала головой. Все-таки, наверно, показалось. Откуда друзьям взяться в Златомирье?

— Ах! — раздался рядом полный восхищения возглас Беллы. — Как он прекрасен!

Ника с удивлением оглядела застывшую подругу, с глупым восторженным видом смотрящую на эльфов. Точнее на одного из этих воздушных, на вид хрупких, созданий.

У лавки с ювелирными изделиями гномов стояли три представителя королевства Дубравэль. Высокие, изящные, с перламуторной кожей и удлиненными с острыми концами ушами, выглядывающими из-под волос. Эльфийка в белоснежном платье, с небольшой диадемой в прямых золотисто-белокурых волосах, вольным водопадом струящихся до пояса, неторопливо и плавно перебирала выставленные на продажу драгоценности, изредка обращаясь к своему спутнику. Эльф с редкой сединой в серебристых волосах спокойно что-то ей объяснял.

Чуть в стороне, не обращая ни на кого внимания, стоял третий молоденький эльф. Золотые волосы, которым могла бы позавидовать любая женщина, убраны в толстую косу, вьющуюся по спине. Зеленоватые эльфийские доспехи подчеркивали стройную фигуру парня. На поясе висел длинный, легкий меч. Именно на этого эльфа смотрела Беляна.

Эльф медленно обернулся на возглас Беллы, окинул её высокомерным взглядом холодных светло-зеленых глаз и, презрительно пожав плечами, отвернулся, словно от пустого места. Беляна обиженно поникла. Ника, глядя на подругу, нахмурилась и сжала кулаки. Что он о себе возомнил?

Перевела взгляд на спину эльфа и, поддавшись порыву, пренебрежительно, с лёгкой насмешкой, негромко произнесла:

— Прекрасен? Этот костлявый эльфишка с болотными глазами? Белла, я думала у тебя вкус лучше. Им даже кикимора побрезгает! Годен только для корма шаршанских псов! — Уголек обиженно гавкнул, пришлось Нике примиряюще добавить: — И даже они им побрезгуют!

Друзья, рассказывая про дубравельцев, упоминали, что те способны услышать, как с дерева ветер срывает листок. Вот и проверит.

Эльф быстро обернулся и, схватившись за меч, громко прошипел:

— Как ты смеешь, полукровка! — угрожающе сделал шаг к ним, его красивое лицо исказилось от ярости.

А друзья говорили, что эльфы хладнокровны и невозмутимы. Что-то это незаметно. Возможно, ещё слишком молодой?

Ника потянулась к мечам. Без сопротивления позволить нанизать себя на меч она не собиралась.

Из толпы показались несколько эльфов и встали рядом с тройкой, с угрозой глядя на Нику с друзьями. Красивое зрелище: все, как на подбор, высокие, изящные, быстрые, ну и, конечно, светловолосые. Вот только ей это, судя по всему, сулит большущие неприятности. Со всеми ей не тягаться. И кто только тянул её за язык?! Белла испуганно ойкнула и сделала шаг назад. Уголек зарычал. С краев площади показались встревоженные стражники.

Эльф, который говорил с эльфийкой, окинул Нику бездонными небесного цвета глазами, взглянув в которые она будто погрузилась в пучину времени. Старый эльф нахмурился и, положив своему младшему собрату руку на плечо, попытался успокоить. Парень дёрнулся раз, другой под тяжелой хваткой, но безрезультатно, и что-то злобно прошипел. Его старший товарищ ему ответил, отчего парень помотал головой, но обмяк. Позвав эльфийку, которая невозмутимо наблюдала за столкновением, все трое в сопровождении телохранителей направились с рынка.

Перед тем, как скрыться в толпе, старший эльф оглянулся и одарил Нику прощальным вежливым кивком. Она кивнула в ответ. И со вздохом покачала головой, неужели старый эльф признал в ней Защитницу? Только этого и не хватало! Но другого объяснения его помощи не видела.

— Я влюбился!

— Это привычное твое состояние! — отмахнулась Ника от Черри, задумчиво продолжая смотреть вслед эльфам.

— Я пропал! — как-то потеряно добавил друг.

Ника удивленно обернулась. Всегда уверенный Черняк, поникнув, растерянно смотрел в сторону царского дворца, а именно на балкон, с которого за представлением наблюдали пять человек.

В центре сидел царь — крупный мужчина на вид лет пятидесяти с тёмно-русыми волосами, под солнцем сияла корона, усыпанная драгоценными камнями. По правую руку от него находилась пара. Парень лет тридцати в блестящих доспехах. Судя по взъерошенными ветром такими же, как у короля тёмно-русым волосам, его сын. На соседнем стуле от принца сидела светловолосая молоденькая красавица в лиловом платье. Над ней возвышался черноволосый мужчина лет пятидесяти, с высокомерный усмешкой устремивший взгляд в пространство. По левую сторону от короля в элегантном модном костюме лениво откинувшись на спинку кресла сидел полный парень.

— Кто это на балконе? — в пространство спросила Ника. Наверняка кто-нибудь да и ответит.

— Как кто? — остановилась рядом крупная женщина, державшая за руку мальчика лет пяти, вертевшего во все стороны рыжеволосой головой. — Наш царь Честислав с сыновьями. Справа от него старший сын, наследник Яросвет, слева второй сын — Целибор. Рядом с цесаревичем его невеста — Красимира и ее отец, царский советник граф Зелибор Чернигов.

— Спасибо, — кивнула Ника.

— Кра-си-ми-ра, — по слогам прошептал Черри, когда женщина отошла. Он так и не спускал взгляда с приглянувшейся ему девушки.

Ника вздохнула:

— Черри, здесь тебе ничего не светит.

— Я знаю! — и такая безнадежность прозвучала в его голосе, что Ника не удержалась от еще одного тяжелого вздоха.

Взяла Беллу за руку и потянула за рукав Черри:

— Пойдемте уж. Пока еще что-нибудь не случилось.

Черняк, опустив плечи и изредка кидая взгляд через плечо на балкон, нехотя побрел за ней.

— Малышка!!! — разнесся отчаянный крик по площади, заставив замереть и осмотреться.

Из загона для лошадей, яростно раздувая ноздри, выскочил огромный вороной жеребец. Люди испуганно отпрыгивали в сторону, освобождая дорогу. На пути коня, недалеко от Ники, играла с серым щенком девочка лет четырех.

Ника крикнула:

— Черри, держи Уголька! — кинулась к девочке. Подхватила ее на руки и быстро убралась с пути коня. Вручила ребёнка испуганной женщине. Та крепко прижала девочку к груди.

— Собачка! — отчаянно закричала девочка, вырываясь из объятий матери. Щенок на дороге невозмутимо почесывал лапой за ухом, а сзади к нему приближалась угроза.

До коня оставалось метров пять. Должна успеть! Ника снова бросилась на дорогу. Собралась схватить собачку. Та, играя, отклонилась. Только со второго раза, потеряв такие драгоценные секунды, Ника поймала щенка. Выпрямилась. Жеребец совсем близко. Она не успевает! Прижала собачонку к себе, желая защитить. Зажмурилась.

Сильный удар в бок, и Ника летит в сторону. Больно ударилась спиной об землю. На нее навалилось тяжелое тело. Щенок, зажатый между телами, заскулил. Где-то рядом прогрохотал шум копыт, обдал ветерок.

Ника открыла глаза и встретилась с холодным взглядом. Мир отдалился, растворяясь в изумрудно-зеленом омуте. Щенок недовольно заворочался, приводя в чувство. На лице незнакомца мелькнула едва уловимая усмешка. До Ники донеслись обеспокоенные крики друзей и окружающих.

Парень осторожно поднялся. Стряхнул с кожаных доспехов пыль и легким движением поправил красный плащ. Затем окинул лежащую и заворожено наблюдающую за каждым его движение Нику холодным взглядом:

— Говорят, встреча с полукровкой ведет к неприятностям. Как вижу, народная молва не врет. И о глупости полукровок тоже.

— Глупости? — с непониманием переспросила Ника, стряхивая с себя наваждение, и попыталась подняться. Спину пронзила боль. Ника со стоном снова легла.

Подбежавший Уголек, сердито рыкнув на незнакомца, обеспокоенно заскулил и облизал ей лицо. Затем схватил за шкирку щенка, все еще лежавшего на Нике, и оттащил в сторону.

— А как еще назвать твою выходку? — появился в поле зрения Черри, с тревогой глядя на подругу. — Зачем помчалась спасать пса? Сам бы выкрутился! Ты бы знала, как мы испугались.

— Лежи и не двигайся! — распорядилась Беляна, присаживаясь рядом на корточки. Прикрыла глаза и начала проводить руками над Никой. По туловищу разлилось тепло, и ноющая боль стала отступать. Ника с облегчением вздохнула и благодарно улыбнулась подруге.

С помощью протянутой руки Черняка Ника поднялась на ноги. Собралась поблагодарить за спасение незнакомца, который, сложив на груди руки, холодно наблюдал за их возней, но, встретившись с изучающим взглядом, насторожилась. Как-то она забыла про обвинение, выдвинутое при первой их встрече. А сейчас еще Беляна раскрыла свои способности. Вопросительно приподняла бровь.

— Не только ты ведьма…  — утвердительно произнес воин.

Ника прищурилась и огляделась. К счастью, кроме женщины с девочкой на руках, слова воина никто не слышал. Слишком далеко находились. Да и разобрав, что никто не пострадал, внимание прохожих переключилось на другое зрелище. С помощью аркана, сотворенного магией, изловили жеребца и пытались успокоить.

Ника настороженно посмотрела на воина.

— И что теперь?

Незнакомец бросил взгляд на женщину, крепко прижимающую к себе сопротивляющуюся девочку, на теневого пса, облизывающего щенка, который пытался цапнуть за нос старшего товарища. На губах появилась едва заметная улыбка, без следа исчезнувшая, когда перевел твердый взгляд на Нику.

— На первый раз сделаю вид, что ничего не видел. Условие одно, не попадайтесь мне на глаза. И, сударыня, примите совет: уберите мечи. Еще кто-нибудь решит, что вы умеете ими пользоваться, бед не оберешься. Прощайте!

— Я умею ими пользоваться! — уже вслед воину обиженно крикнула Ника, на что тот даже не обернулся, быстро отдаляясь. — Кто он вообще такой?

— Светояр, командир Черных львов, царской дружины. Наш младший царевич, — объяснила женщина, отпустив девочку, которая тут же побежала к собакам. Уголек снисходительно позволил ей его обнять. Прижав руки к груди, горожанка низко поклонилась: — Сударыня, примите благодарность от Улыбы Шмелевой. Да направит Злата Вас на правильный путь и одарит своей любовью. Я…  — и, сильно закашлявшись, прикрыла рот ладонью. Прокашлявшись, выдавила слабую улыбку: — Простите.

Ника оглядела женщину: высокая, худощавая, в простом опрятном светло-желтом платье, русые волосы закручены в пучок, из которого вырвались несколько прядей, а вот бледное лицо с ярким румянцем и лихорадочный блеск в серых глазах выдавали, что в организме Улыбы затаилась болезнь.

Ника вопросительно посмотрела на Беляну. Может она чем помочь или нет? Подруга кивнула и подошла к насторожившейся женщине.

— Успокойтесь. Я просто посмотрю, что можно сделать с вашим кашлем.

Улыба глянула по сторонам и нерешительно кивнула.

— Протяните руку, — с улыбкой попросила Белла. Притронувшись к худой, мозолистой ладони на миг прикрыла глаза. Побледнела, улыбка стала натянутой.

Женщина с пониманием кивнула. Видимо, знала, какой будет диагноз, но надеялась на лучшее.

— Мама, что случилось? — к ним подошел высокий паренек лет двенадцати в чистой, но в заплатках одежде. Рыжие взлохмаченные волосы, курносый нос и обеспокоенный взгляд серых, как у матери, глаз. В руках яблоко, которое он сразу же вручил подбежавшей сестренке.

— Что ты, нет, конечно, Микула, — улыбнулась Улыба. — Вот собираюсь домой идти. Сударыни и сударь, это мой сын Микула.

— Здрасте! — буркнул паренек с легким кивком, перед этим подозрительно оглядев их.

Женщина с извинением улыбнулась.

— Извините, нам пора. Еще раз благодарю за помощь.

— Подождите, — вмешалась Белла. — Я могу попытаться справиться с болезнью. Только нужно где-то приготовить эликсир.

— Вы можете помочь маме? — с надеждой, растеряв всю свою подозрительность, воскликнул Микула.

— Я могу попытаться, — смущенно пожала плечами Белла.

— Так пойдемте сейчас к нам!

— Микула! — укоризненно покачала головой Улыба. И обращаясь к Беляне: — Спасибо большое за предложение, если вас не затруднит, то я согласна попробовать ваше лечение, — смущенно улыбнувшись, добавила: — По правде говоря, я сейчас готова испробовать все, что угодно, лишь бы вылечиться.

Ника на вопросительный взгляд подруги согласно кивнула.

— Да на мясо его! И все дела! — донесся злой возглас с места, где никак не могли справиться с беснующимся жеребцом.

Умертвить такого коня? О чем они думают?

— Стойте! — крикнула Ника и быстро подбежала к месту битвы. — Вы что творите?

— Полукровка, не лезь не в свое дело! — огрызнулся хмурый крупный мужчина, на миг отвернувшись от сдерживаемого арканом коня. Обращаясь к человеку в синей мантии, с сожалением произнес: — Давай, маг, действуй!

Рыжеволосый маг кивнул помощникам, держащим концы аркана.

Ника набрала побольше воздуха в лёгкие и крикнула:

— Прекратите! Я успокою его!

— Ты? — с презрением бросил хозяин коня.

— Ника! — подошли встревоженные друзья.

— Да пусть полукровка попробует! — донесся крик из толпы. — Если повезет, на одну станет меньше этого прокля…  Ох!

Ника бросила взгляд в толпу. Какой-то полный дворянчик в алом кафтане согнулся, держась за живот, и стонал. Рядом с ним, сжав кулаки, стоял Черняк и явно собирался повторить удар.

— Белла, успокой Черняка, пока стража не нагрянула, — попросила Ника невозмутимым тоном. Твердо посмотрела на хозяина: — Я попробую!

Тот безразлично пожал плечами, вероятно решив, что с него не убудет.

Ника достала из сумки сухарик и стала медленно приближаться к жеребцу. В толпе стало тихо, все не сводили с нее глаз. За два шага до коня остановилась и протянула сухарик, ласково, завораживающе говоря:

— Хороший мальчик, добрый, вот возьми сухарик.

Жеребец встал на дыбы. Перед Никой просвистели в воздухе копыта. Конь резко поставил их на землю, подняв пыль. Яростно фыркнул в лицо. В лиловых глазах светилось предупреждение и злость. Ника внешне осталась невозмутимой, даже не вздрогнула и не отшатнулась, что очень хотелось сделать. Она с удовольствием оказалась бы где-нибудь подальше от возвышающего над ней черного прекрасного исполина. Конь щелкнул челюстью у самой ее ладони, краем глаза наблюдая за реакцией. Ника ладонь не убрала. Вороной жеребец с недоуменной мордой, вытянув шею, обнюхал ее волосы и лицо, затем ладонь и губами взял сухарик. Ника с облегчением выдохнула. Плавно подняв руку, осторожно провела по черной гриве, легко похлопала по загривку. Конь зажмурился.

— Отлично! — хозяин жеребца попытался подойти к коню и тут же отпрыгнул, когда жеребец зло оскалился в его сторону. — Эй?!

Конь положил голову на плечо Ники, сердито поглядывая по сторонам. Он всем своим видом давал понять, что выбрал хозяйку, а других просит не беспокоиться.

Ника вздохнула и мысленно пересчитала свои сбережения. За реальную стоимость приобрести такого жеребца не получится. А Буян никого больше к себе не подпустит. Она в этом уверена. Значит, его наверняка пустят на мясо.

Твёрдо произнесла:

— Я хочу купить этого жеребца. Предлагаю пять злат!

— Ты в своем уме…  — возмутился торговец и тут же замолк, когда Буян скосил на него яростный лиловый взгляд, а Уголек, вырвавшись из захвата Беляны и встав рядом с хозяйкой, яростно зарычал, взъерошив шерсть, отчего стал похож на сердитого медведя.

Ника, будто не заметив угрожающих действий своих зверей, невозмутимо продолжила, давя на жадность торговца:

— Большего вам не получить. Жеребца никому не приручить, а если решите отправить на мясо, больше злата вам никто не даст.

— Хотя бы десять? — чуть ли не умоляюще попросил торговец.

У неё всего лишь десять и есть. Но на что-то же нужно жить?

— Нет! Пять и точка!

— Это грабеж!

— Грабеж? Нет, конечно! Я предлагаю вам получить хоть что-нибудь…

После еще нескольких минут причитаний и давления на жалость, торговец согласился продать ей пятидесятизлатного коня всего лишь за семь злат. Выбора у него не было. Все другие претенденты, желающие приобрести по дешевке такого прекрасного коня, даже не смогли к нему подойти.

Ника шла за друзьями и семьей Шмелевых. Покосилась на коня, которого вела за поводья. Он гордо вышагивал, изредка грозно поглядывая на встреченных людей, спешивших освободить им дорогу. Затем посмотрела на Уголька, шествующего с другой от нее стороны и неприветливо поглядывающего на Буяна. Подняла лицо к небу и невесело усмехнулась. Кто-то ведь хотел тихо и спокойно, не привлекая внимания, устроиться в городе. Она, конечно, так и сделала. Так старалась, что теперь навряд ли найдется хоть один человек в городе, который бы не слышал, как полукровка усмирила бешеного жеребца и купила его за баснословно низкую цену. Это если не учитывать, что в этот же день она умудрилась схлестнуться с эльфами, искупать царевича в луже, затем его же извалять в пыли, спасти ребенка и щенка, и…  на миг перед глазами возникли ярко-зеленые холодные глаза. Помотала головой. Фу ты! Вспомнится же. Как и просил парень, с ним лучше не встречаться. Для ее же спокойствия. М-да, весьма насыщенный денек выдался!

* * *

— А вот и наша гроза уличных разбойников и ведьм! Не надоело со своей дружиной носиться по городу? — насмешкой встретил брата Целибор, небрежно откинувшись в кресле и приподняв в приветствии бокал с красным вином.

— Заткнись! — буркнул Светояр и мрачно упал в кресло напротив брата. Быстро плеснул в свободный бокал вина из стоящего на столе графина и откинулся на спинку кресла. Прикрыл глаза — вознамерился насладиться ароматным букетом знаменитого ладожского вина и на миг забыть о неприятностях нынешнего дня.

— Может быть, кто-нибудь из вас додумается включить свет? — донесся спокойный, даже можно сказать, ленивый голос старшего брата из темноты, стелившейся вокруг столика, освещаемого свечой.

— Сам бы и включил! Мне света хватает! — огрызнулся Светояр, не открывая глаз.

На душе было паршиво. Что-то непонятное творилось в городе, особенно в портовом районе. И в обычное время неспокойное место в последние три дня превзошло само себя: десять убийств, несколько сообщений об исчезновениях, а количество драк и не перечесть, с любого пустяка люди вспыхивали от ярости. А главное, испуг на лицах жителей. Это у отчаянных-то морских вояк? Никто ведь, как не расспрашивай, не скажет ни слова стражникам. Светояр приказал капитану стражи увеличить патрули в порту. Сомнительно, конечно, что это поможет. Но кто знает? Да и сам с Черными львами почаще собирался наведываться туда.

— Светояр, ты как с братом говоришь? — возмутился Целибор. Поставив бокал на стол, направился в сторону входа. Через секунду гостиная осветилась от протянутой по потолку дорожки магических огоньков. Вернувшись на место, Целибор сердито добавил: — Яросвет — будущий царь, не стоит об этом забывать.

— Успокойся, Цели, — добродушно отмахнулся от брата Яросвет, который, облокотившись на подушку, сидел на небольшом диванчике у окна. Вертя в руке бокал, спокойно добавил: — Светояр, отец тобой недоволен. Просил же он, чтобы мы все составили ему компанию на представлении.

— Яр, ты же знаешь, как я ненавижу эти мероприятия…

— Что ему какие-то приказы? Он предпочитает купаться в луже и спасать полукровок! — съязвил Целибор. — Вот скажи, Светояр, с чего тебе приспичило спасать девчонку, тем более рискуя своей жизнью? Полукровкой больше, полукровкой меньше. Да и немного ли ты возишься с простолюдинами? Разбираться с бандитами — дело стражи, а никак не царского сына.

Светояр нахмурился и кинул мрачный взгляд на брата, снова проявившего свою осведомленность. Он давно подозревал, что кто-то из дружины передает сведения среднему брату. Вот только кто именно?

— Перестань шпионить за мной! — потребовал он.

— Я шпионю? Даже не думаю!

— Врёшь! — Светояр угрожающе привстал с кресла, сжав кулаки. На круглом лице царевича Целибора мелькнула жесткая усмешка, но парень сразу же вернул привычный добродушный вид. Вот только Светояра обмануть не мог. То, что его брат не так прост, как хочет казаться, он понял еще в детстве.

— Успокойтесь, оба! — приказал Яросвет, выпрямившись на диване и сердито оглядев братьев. — Сколько мне еще вас мирить? Светояр, что ты пристал к брату? Тревожится он о твоей безопасности и все дела. Мне также страшно наблюдать, как ты со своей бандой ввязываешься во все разборки города. Лучше объясни, что на сей раз произошло?

Светояр, встретившись взглядом с карими глазами брата, в которых сверкало беспокойство, отвернулся и посмотрел на бокал в руке. Перед глазами мелькнула картина истерзанного тела женщины, лежащей в луже крови на причале. Отставил на стол бокал, вино в котором напоминало кровь, и негромко произнес:

— Сегодня в порту снова произошло убийство.

— Такое же?

— Да!

— А что капитан стражи?

— Что он может? Сваливает на разборки между бандами, не поделивших товар. Вот только причем здесь женщины? И эта метка на запястье, — покачал головой.

— Что маг-ищейка говорит?

— То же самое. Никакой магией и не пахнет. Значит, не ритуал.

— Вот дела…  — цесаревич потер двумя пальцами подбородок, глотнул из бокала и посоветовал: — Светояр, постарайся выбросить из головы. Как сказал Целибор, пусть занимаются знающие люди.

Светояр мысленно вздохнул. С удовольствием он бы выкинул из головы, только не получается. Его долг — защитить отца, братьев и подданных. Именно его, а не братьев. Яросвет — наследник, на нем вся политика, все взаимоотношения с соседями, он правая рука отца. Целибор занят своими интригами. Не заменим, когда дело касается необходимости добыть сведения. А здесь его вотчина, пусть и считают, что он просто дурью мается, гоняясь за бандитами.

— Расскажите, зачем прибыли послы из Рос, — поменял тему Светояр.

— Да ничего особенного, все тоже!

Дальше пошел разговор о взаимоотношениях между странами, стремлении Рос получить прибрежные земли и об их планах, как можно этого добиться. В том числе о предложении заключить брак между принцессой Рос и одним из царевичей…

Глава 6

Улыбе стало легче, после приготовленного Беляной зелья из драконьего корня, который целительница нашла в дороге. По словам Беляны, еще два приема этого лекарства и женщина выздоровеет. Собирались оставить лекарство и отправиться на поиски жилья, но Улыба воспротивилась. Она предложила остановиться у них, мол, места много: три комнаты и мансарда из двух комнат. После спора, когда пришлось уговаривать хозяйку установить более высокую плату за проживание, пришли к согласию: ежемесячно будут платить пять злат и помогать по хозяйству. Кроме того, что Нике понравилась Улыба и им необходимо где-то жить, не последнее место заняло желание помочь.

После гибели мужа, матроса, два года назад, Улыба осталась одна с двумя детьми. Вдобавок она заболела и с каждым днем становилась слабее. Микула, конечно, помогал, но что мог сделать двенадцатилетний паренек? Едва сводили концы с концами. Мало им было этого, так городничий положил глаз на их участок земли, расположенный у самых западных ворот, у Златогорского порта. Идеальное место для таверны. Возможно, Улыба и согласилась бы на предложение городничего, но он предлагал слишком мало. Наверняка надеялся на бедственное положение вдовы.

Буяна устроили в старой небольшой конюшне, находившейся в глубине яблоневого сада. Пустующий сарай рядом с конюшней облюбовали себе собаки. Как оказалось, щенок принадлежал не Улыбе. Просто малышка Соня увидела бездомного песика и давай с ним играть. Уголек взял Волчонка (назвали за серый окрас) под свое покровительство и расставаться с ним не желал, пришлось Нике приютить и собачонку.

Ника, сидя за столом после обеда, с улыбкой осмотрелась. Все были заняты, одна она бездельничала. Через приоткрытую дверь на кухню было видно, как Беляна и Улыба, о чем-то негромко разговаривая, мыли посуду. Ника предлагала помощь, но, после того как чуть не разбила стопку чашек, ее вежливо попросили не мешаться под ногами. Черри на скамейке у окна показывал магические фокусы смеющейся и радостно хлопающей в ладоши Соне. Микула, сидя на табуретке у печи, делал вид, что сосредоточенно что-то вырезает из дощечки и его ни капли не интересуют детские фокусы, хотя краем глаза и посматривал в сторону мага. Уголек и Волчонок, наевшись, отсыпались под столом, чтобы на ночь отправиться в сарай.

На душе у Ники было спокойно и уютно, словно она у себя дома, где всё знакомое и родное. Только мамы не хватало и друзей.

С Улыбой и ее детьми познакомились только сегодня, а они уже стали для нее близкими. Плохо, что она так быстро привязывается к людям, расставаться будет тяжело. Но ничего она с собой не могла поделать. Интересно, как там дела у отца и дочери Морозовых? Фу ты, их еще ей не хватало. Вот только беспокоиться не перестала.

Милен Морозов до того, как его ранили пять лет назад в знаменитой битве под Славеном, небольшим городком на границе с империей, был солдатом. За время двадцатипятилетней службы никаких сбережений не накопил. Помогли друзья и командир, похлопотавшие о его назначении в место по выдаче грамот. Милен забрал дочку у свояченицы, которая воспитывала девочку после смерти сестры, и приехал в столицу. Ему выделили небольшой домик неподалеку от конторы и жалованье пять злат в месяц, которых едва хватало на самое необходимое. Врожденная честность и справедливость Милена не позволяли ему брать взятки и подношения. Нике очень хотелось помочь семье Морозовых, которым и вправду пришлось потесниться, чтобы они могли у них переночевать.

Верно, по крайне мере в отношении нее, что мы в ответе за тех, кому хоть раз помогли.

А ведь еще нужно на что-то жить. Покупать овес Буяну, мясо собакам, продукты для себя, оплачивать проживание…  Об этом она почему-то не подумала. Отдала семь злат за Буяна, остальные — Улыбе. В сказку, называется, попала!

Кроме нее искать работу некому. Белле и Черри нельзя показывать магические способности, по крайне мере пока не найдут способ их легализовать. А для этого снова нужны деньги. Во всех мирах одно и то же! Есть деньги, можно получить многое, но, слава Богу, не всё, как думают некоторые.

Чем она может заняться? Что она умеет? Разговаривать с книгами и махать мечами — вот и все. Ну, еще, конечно, при сильных эмоциях проявлять магическую силу, о чем не следовало забывать. Пойти работать с книгами? Единственная библиотека находилась в Великом храме, от которого ей следует держаться подальше. Да и нельзя забывать о недоверии к полукровкам. Пойти в стражу? Не возьмут! Она женщина, а в Златоцветье считается, не смотря на равноправие, что женский пол должен заниматься домашними делами и не лезть в вотчину мужчин. Да и во многих людских странах, как она читала в попавшихся ей в деревнях по дороге в столицу книгах, такое же отношение к слабой половине, кроме царства Мечслав. Там оружие носят все, начиная от маленьких детей и заканчивая безногими стариками. Но туда-то она не собирается отправляться! К тому же она полукровка, снова вернулась к этому. Остается одна дорога — в наемники!

— Я решила стать наёмницей! — озвучила решение Ника. Наступила тишина. Все отвлеклись от дел и удивленно посмотрели на нее.

— Наёмницей? Почему? — уточнила Улыба.

— А есть другие варианты? — пожала плечами Ника. — Улыба, куда обратиться в первую очередь?

Женщина задумчиво нахмурилась, вытерла руки вышитым полотенцем, села за стол напротив Ники и, наконец, произнесла:

— Думаю, в таверне «У Боцмана» можно узнать, кому нужны услуги наемника. Только, Ника, это ведь опасный район. Всякие там люди бывают. Да и наёмничество не очень у нас популярно.

— Я знаю, но больше придумать, чем могу заняться, не могу. Завтра с утра и пойду…

* * *

Нежные утренние солнечные зайчики, отражаясь от зеркала, бегали по комнате. Ника, собираясь в таверну, готовила себя к неприязни, которую обязательно проявят окружающие. И вдруг навалилась такая тоска, что захотелось взвыть.

Она устала. Устала от презрительных и вместе с тем опасающихся взглядов, от того, что все шарахаются от них…  от неё…  Полукровка.

Ника, глядя в зеркало, притронулась к кончикам ушей и тяжело вздохнула.

Она даже представить не могла, что к ней так могут относиться. Словно она только своим взглядом, прикосновением может принести беду. И всё из-за того, что кончики ушей оказались немного заострёнными. А если…

Ника расплела косу, несколько раз прошлась по волосам гребнем и вгляделась в отражение. Во взгляде неуверенность и непонимание. Губы обижено поджаты. Но за полукровку принять уже нельзя. Может и вправду не убирать волосы в привычную косу?

Задумавшись, машинально задвинула мешающие волосы за ухо. И вздохнула.

Кого она хочет обмануть? Вечно скрываться никто не может. Хватит! Решительно вновь заплела косу и постаралась уверенно улыбнуться своему отражению.

Она полукровка и этим всё сказано. А кого это не устраивает, так это их дело. Стыдиться своих родителей она не собирается. Мама — самый лучший и добрый человек во всех мирах, и Ника уверена, отец её тоже не был плохим. С негодяем бы мама не связалась.

Отвернулась и шагнула к выходу. Будь, что будет!

* * *

Таверна оказалась точно такая, как Ника представляла: дымно, шумно, негромкие разговоры, стук кружек об столешницы. Прямо напротив входной двери стойка, к которой она и направилась под настороженными взглядами немногих посетителей.

Ника присела на деревянную табуретку и, нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по столешнице, стала дожидаться, когда трактирщик освободится. Крупный мужчина стоял к ней спиной, осматривал бутылки с вином: вытащит одну, повертит в больших руках и снова поставит на место. Вот, кажется, нашел, что хотел. По крайне мере, вытащив, удовлетворенно кивнул и оглянулся. Нахмурившись, быстро подошел к Нике. Из-под густых бровей окинул ее подозрительным взглядом.

— Я насчет работы! — предварила Ника вопрос трактирщика, стараясь скрыть робость.

Всё же она собиралась заняться тем, что никогда ей не нравилось. И кто знает, что за дело ей предложат…  если предложат, конечно.

Во взгляде мужчины мелькнуло недоумение:

— Полукровка?

Ну вот снова! Ника вздохнула и кивнула.

— Я думал, ты парень! — Не успела она удивиться, как трактирщик вышел из-за стойки: — Пойдем, нас ждут.

Не дожидаясь ответа, последовал к лестнице на второй этаж. Ника в недоумении пошла за ним. Видимо, он принял ее за кого-то другого.

— Подождите! — попросила она, но трактирщик, не оборачиваясь, продолжал быстро шагать по коридору вдоль деревянных дверей. Остановился у третьей комнаты.

— Я…  — попыталась она снова предупредить, но не успела.

Трактирщик толкнул дверь, вошел в комнату и с поклоном произнес:

— Сударь, полукровка прибыла.

В просто обставленной трактирной комнате на деревянной кровати, застеленной толстым цветным покрывалом, сидел высокий, худощавый мужчина, закутанный в серый плащ, и что-то писал в тетради, лежащей на тумбочке. Когда поднял голову, из-под капюшона на загорелом лице сверкнули чёрные глаза. Мужчина окинул Нику высокомерным взглядом и поморщился:

— Женщина! Только этого не хватало! — плавно положил перо на тумбочку. Окинул Нику еще раз недовольным взглядом и сообщил:

— Пятьсот злат за работу.

— Извините, но вы…  — начала Ника и замолчала. Пятьсот? Да на эту сумму они несколько месяцев могут прожить ни о чём не беспокоясь. Получить у магов из Волелюбия разрешения на пользование магией Черри и Беллы, избавить Улыбу от внимания городничего, помочь Морозовым. Она согласна! Все намерения признаться, что произошла ошибка, испарились. Ведь им нужен наёмник? Так какая разница, кто это будет?

Внешне оставаясь невозмутимой, стараясь не показать дрожь от волнения и страха, что её обман раскроется, Ника спокойно спросила:

— Что за работа? — и тут же затаила дыхание. Вдруг они уже говорили о задании с настоящим наемником?

— Я слышал, ты можешь разыскать все что угодно и где угодно! — Ника незаметно для нанимателя с облегчением выдохнула. Небрежно кивнула, мол, не сомневайтесь. — Мое имя Дерван Муссалини. Мне нужна книга.

— Книга?

— История моего рода. Эта книга передавалась из поколения в поколение, но пятьдесят лет назад исчезла. Последний раз её видели в Великом храме два года назад. Смотритель библиотеки говорит, что книги там нет и никогда не было, — недовольно поморщился. Видать, не понравился разговор со смотрителем. — Мне нужно знать, где она находится!

— Как книга выглядит?

— Черный переплет, красными буквами по старо-каукерски выгравировано на обложке: Муссалини, название нашего рода, — не сводя с нее взгляда, сообщил мужчина. А она знает каукерийский? Тем более старо?

— Уточните, как выглядит каукерийский алфавит.

Встав, наниматель подошел к стоящему у противоположной стены красному сундуку. Достал оттуда небольшую книгу и молча протянул ей.

Ника перелистала, запоминая витиеватый шрифт. Кивнув, отдала уже вернувшемуся на кровать Муссалини. Тот небрежно кинул книгу на тумбочку.

— Я согласна.

— Сколько мне ждать результата?

— Недели две.

— Неделя! Не больше!

Ника недовольно поморщилась и кивнула, соглашаясь. Поражаясь своей наглости, потребовала:

— За срочность накиньте сто злат! И двести злат хочу получить в качестве задатка!

Мужчина бросил на нее мрачный взгляд, снова неторопливо поднялся и из того же сундука, из которого доставал книгу, вытащил два звенящих мешочка и бросил Нике. На лету их подхватив, она кивнула.

— Позвольте попрощаться, — развернулась к двери и не смогла сделать ни шагу. Сапожки будто прилипли к полу. Дернулась раз, другой и вопросительно оглянулась на довольного мужчину, стоящего у сундука и, сложив ладони в замок, насмешливо наблюдающего за ее попытками освободиться. Маг?

— Что это значит?

— О, не беспокойтесь, сударыня, это просто меры предосторожности, — и угрожающе. — Предупреждаю, полукровка, попробуешь обмануть, пожалеешь, что на свет родилась. И еще, когда найдешь книгу, не смей к ней прикасаться, если не хочешь раствориться в воздухе. Очень уж отец любил всякие капканы и ловушки с проклятиями. Вернёшься и сообщишь о её местонахождении. Можешь идти.

Ника сделала еще одну попытку освободиться, на этот раз успешную. Кинула подозрительный взгляд на мага и поспешила покинуть комнату.

* * *

Ника спустилась с лестницы на первый этаж, толкнула дверь.

— Эй, трактирщик, как у вас тут насчет работенки? — донёсся до неё насмешливый голос. Ника интуитивно сделала шаг назад и прислонилась к стене у двери.

— Работы нет, — ответил басом трактирщик.

— Даже для такого замечательного…  полукровки? — выделив последнее слово, уточнил парень.

Ника затаила дыхание. Неужели сейчас раскроется ее обман? И прости-прощай заработок.

— Тем более для полукровки, — невозмутимо бросил трактирщик.

— Что-то многовато этих тварей развелось! — раздался недовольный мужской возглас кого-то из посетителей, — второй полукровка за час.

— Второй, говорите? — пробормотал парень. Скрипнула табуретка. — Нет так нет, пойду в другом месте поищу.

Легкие шаги, грохот захлопнувшейся двери. Ника с облегчением выдохнула.

* * *

Таверна стояла на пирсе над водой. Ника, морщась от запаха рыбы, подошла к самому краю дощатого выступа и залюбовалась бескрайним Лебединым озером идеальной круглой формы. Казалось, что озеро полностью заполнено самыми различными кораблями: здесь и огромные торговые судна с развевающимися флагами разных стран, легкие каравеллы богачей, грозные военные Златоцветские корабли и маленькие лодочки портовой стражи, ловко лавирующие между торговыми исполинами. Судоходная река Семга из озера впадала в Радужное море, а оттуда недалеко и до океана.

Ника опустила взгляд на бьющиеся об столбы пристани волны и прикусила край нижней губы. До этого действовала интуитивно, сразу же ухватилась за подвернувшийся шанс. Но вот правильно ли она поступает? Подменила настоящего наемника, не имея никакого опыта. Ввязалась в непонятное дело. Найти книгу. За такую-то сумму? Вернуться и отказаться? Из-за неясных ощущений? Поздно!

— Эй, осторожнее!

Раздался грохот и крики. По сходням стоящего недалеко на причале корабля катились бочки, с громким всплеском падая в озеро. Матросы, которые до этого затаскивали эти бочки, матерясь кто во что горазд, беспомощно наблюдали под злорадными взглядами матросов с пришвартованных по соседству кораблей, как их работа идет насмарку.

Из складов, выстроенных в одну линию напротив длинного причала, выглядывали равнодушные лица.

Ника бросила еще один взгляд на озеро и, решительно отвернувшись, направилась домой. Тяжесть в карманах от мешочков злат вызывала уверенность в будущем.

Часть задатка нужно отдать Улыбе на продукты. Затем, после того как наведаются в Храм…  Храм…  Она так хотела держаться от него подальше и вот собралась прямо туда. Хорошо, что узнать в ней Защитницу невозможно. Если, конечно, не встретится с теми, кто знает о ее существовании. А то, что в главном храме такие люди должны быть, она не сомневалась. Главное спрятать колечко и надеяться, что все…

Неожиданно плечи обхватила крепкая рука. Дыхнуло ледяной сталью прижатого к горлу ножа. Над ухом раздался шепот с ярко-выраженными ехидными нотками:

— Попалась, самозванка! Денежки мои верни-ка!

«… обойдется. Если дойти до Храма смогу, конечно!» — спокойно закончила свои мысли Ника. Страха не было. Ну, подставлен к горлу нож, ну, держат ее в крепком захвате, ну, слышится угрожающей шепот за спиной, может даже и справедливый. Вот только нож не так уж близко, а захват не так крепок. Недооценивает ее противник. Ох, недооценивает. Нельзя быть таким самонадеянным!

Невозмутимо бросила:

— С какой стати? Кто раньше встал…

— Того быстрее убьют! — тёплое дыхание коснулось шеи. — Ну, если хочешь, малышка, можешь расплатиться и не деньгами…

Да как он смеет?! За кого ее принимает?! Пора заканчивать с представлением!

Ника капельку отодвинулась от ножа. Выскользнула из захвата. Пока не успел противник прийти в себя, перехватила нож. Толкнула парня к стене и приставила оружие к его горлу. Через секунду она легкой насмешливой улыбкой ответила на потрясение и понимание в янтарных с серебристой каёмкой глазах. Если бы не почти человеческие уши, только немного заостренные, вместо удлиненных, противника Ники можно было принять за чистокровного дубравэльца. Изящное сложение, светло-золотистые волосы до пояса, на висках, вероятно, чтобы не мешались, заплетены в косички, которые закреплены на затылке. Словно прилипшая на смазливом лице усмешка, которая, кажется, уже начинала ее бесить.

Прижала нож сильнее и с угрожающей улыбкой произнесла:

— Думаю, положение изменилось. И что мне теперь с тобой делать?

Полукровка вызывающе усмехнулся краем губ и страстно прошептал:

— Все что угодно, красотка. Я весь в твоем распоряжении!

Ника покраснела. Помотала головой. Ей только еще одного Черняка для полного счастья не хватало. Тот хотя бы к ней не приставал, относясь как к сестре. Потребовала:

— Прекрати! — и с надеждой предложила. — Давай мирно разойдемся? С твоей самоуверенностью ты быстро найдешь себе другую работенку. Здесь уже ничего…

— А вот это уже интересно, — прервал Нику полукровка. — Не думал, что когда-нибудь мне представится случай увидеть Защитника.

Ника проследила взгляд парня и поморщилась. Колечко перевернулось и сверкало алым камешком.

— Неужто в этом мире все знают об этом кольце?

— О да, красотка, о да! Вот так ты попала! — усмехнулся полукровка. Осторожно отодвинул Никину руку с ножом горла и сделал шаг в сторону. Ника равнодушно опустила руку с оружием. — Раз появился Защитник, значит, наступило время нового похода. Отличная возможность поймать дракона за хвост. До скорой встречи, Защитница!

Парень, весело насвистывая, направился по переулку между домов.

— Эй, полукровка! — окликнула ничего не понимающая Ника. Он обернулся и вопросительно приподнял бровь. — Надеюсь, о моём появлении ты не собираешься кому-нибудь рассказать?

Парень усмехнулся:

— Это только Злате известно, Защитница! — и, снова засвистев веселую мелодию, пошел дальше.

Ника вздохнула. Надежда на то, что полукровка сохранит ее тайну, была крайне мала. Если только это принесет ему пользу. Кинула взгляд на нож в руке, перевела на спину парня, на секунду появилась желание избавиться от проблемки. Ведь так легко это сделать. Один бросок и все. Ника приподняла нож и медленно опустила. С испугом посмотрела на руку.

Что она делает? Совсем уже? Откуда эта кровожадность? Поежилась от окружающих теней, кажется подступающих со всех сторон переулка, и поспешила выйти на солнышко, светившееся в метрах ста от нее. Дальше домой решила идти по главной дороге, не сокращая путь, во избежании новых приключений.

* * *

Не успела Ника войти в калитку, как была сбита с ног в траву.

— Уголек!!!

Пес, не обращая внимания на возмущение хозяйки, старательно стал облизывать ее лицо.

— Уголек, перестань! На мясо пущу! Эльфам скормлю! Кормить не бу-уду-у!!! — угрожала Ника, стараясь столкнуть с себя Уголька. Безрезультатно! Пес так вымахал, что ее сил не хватало. А угрозы благополучно были пропущены мимо ушей. Этот гад отлично чувствовал, что ничего плохого хозяйка не сделает.

Над головой раздались звонкий детский смех и щенячьи тявканья.

Ника, прижав голову пса к себе, выразительно подмигнула Соне, вместе с Волчонком стоящей рядом.

— Вот видишь, Уголек, ты смешон! — пожурила вырывающего пса.

Уголек выбрался из захвата, помотал башкой и уселся на каменную дорожку, радостно взбивая пыль хвостом. С довольным оскалом стал наблюдать за хозяйкой.

Ника, поднявшись с примятой травы, начала отряхиваться, укоризненно поглядывая на пса:

— Ну, Уголек! Мог бы и притвориться, что чувствуешь вину. Извалял хозяйку в траве, обслюнявил с ног до головы и ни капли раскаяния! Вот скажи, Соня, он ведь вредина?

— Не-а! — замотала головой малышка. — Уголек хороший.

— Хороший, хороший, когда спит…

— Гав! — возмутился пес.

— Что гав? Разве я не права? Вот что ты сделал с моими волосами? Для прически это совершенно не подходит, — показала псу веточку, запутавшуюся в волосах. Встряхнула головой, и полетели листики и лепестки, — и это тоже.

Пес задумчиво оглядел и веточку, и листочки, и лепестки и окинул хозяйку довольным взглядом. Поднявшись на задние лапы, передние закинул ей на плечи и лизнул в нос.

Ника отпрыгнула.

— Снова начинаешь?

— Гав-гав! — согласился пес.

— Ну, нет! Теперь попробуй — догони!

Ника побежала к дому. Уголек с оглушительным лаем за ней. Затем Волчонок, звонко вторя псу. За ними, смеясь, пошлепала Соня.

На крыльцо вышла Улыба и с удивлением оглядела шумную компанию.

Ника быстро спряталась за хозяйку. Остальные столпились внизу. Собаки, уже почитающие Улыбу, как свою кормилицу, не посмели последовать за Никой. Когда Улыба оглянулась на Нику, та сделала жалостливое личико, показала пальцем в сторону собак и девочки и пожаловалась:

— Они меня обижают!

Хозяйка едва смогла удержаться от улыбки и повернулась к обидчикам.

— Это что такое? Зачем обижаете Нику? — Ника из-за спины женщины показала язык собакам и девочке, отчего Соня снова рассмеялась, собаки разлаялись. Улыба укоризненно покачала головой. — В наказание оставайтесь играть в саду!

Судя по всему, тройка и не собиралась в душный дом, поэтому совершенно не расстроилась и побежала в сторону конюшни.

Ника, заметив с какой тревогой Улыба проводила взглядом Соню, успокаивающе прикоснулась к её плечу.

— Улыба, не беспокойся, все будет хорошо. Уголек за ней присмотрит.

— Я знаю…  — вздохнула вдова. — Просто после того, как я чуть не потеряла свою малышку, мне страшно выпускать ее из виду.

— Принимайте этот отвар каждый день и держите ноги в тепле, — донесся голос Беляны.

Открылась дверь. Из дома вышла полная краснощекая женщина, прижимающая к груди небольшой сверток.

— Спасибо. Я так и сделаю, — бросила она в сторону входа и, в приветствии кивнув Нике, отправилась на улицу.

Ника проводила ее задумчивым взглядом. Когда захлопнулась калитка, вопросительного посмотрела на Улыбу.

— Беляна согласилась помочь, — смутилась хозяйка.

Ника не удержалась от вздоха. Видимо, придется поспешить, чтобы сделать документы.

— Ладно, Улыба, пойдем в дом. Поделюсь новостями.

— Получилось?

— Вроде бы…

— … нам остается найти книгу и вернуть ее хозяину, — закончила Ника рассказ о своих приключениях, опустив только то, что полукровка узнал в ней Защитницу. — Будут какие-нибудь идеи и предложения?

Они находились в гостиной. Напротив Ники, облокотившись на стол, сидел Черняк. Рядом с ним Беляна, скромно опустившая руки на подол. Улыба, гремя посудой, что-то готовила на кухне, изредка к ним заглядывая. Микула, делая вид, будто очень занят и ничего не слышит, сосредоточенно готовил у печи сеть для рыбалки. Вот только нет-нет и скосит взгляд на них, особенно в самые интересные моменты.

— Ника, мне не нравится, что тебе пришлось солгать. Когда все раскроется, могут быть неприятности, — произнесла с тревогой Беляна.

— Да выкрутимся мы! Не впервой! — воскликнул Черняк и с предвкушением посмотрел на Нику. — Когда пойдем в библиотеку?

— В библиотеку пойду я одна. Тебе нужно присмотреться к магу. Попробуй собрать о нем сведения, осторожно расспросить трактирщика, слуг, проследить, куда он ходит, чем занимается. Не может же все время сидеть на месте?

Парень поморщился и кивнул, соглашаясь.

— Еще бы как-нибудь разузнать о полукровке, — задумчиво продолжила Ника. — Кто он, где остановился, чем занимается. Нужно же знать о…  предполагаемом враге! — махнула головой. — Ну ладно этим…

— Я могу проследить за ним, — воскликнул Микула, отложив сеть, и с надеждой посмотрел на Нику. — Я знаю, где живет этот полукровка.

— Нет, Микула, это опасно! — категорично отказала Ника. Еще чего не хватало подвергать риску ребенка.

— Нет никакой опасности! — вскочил на ноги паренек и, воодушевленно сверкая глазами и размахивая руками, зашагал по комнате. — Друзья помогут. Будем меняться. Никто не заподозрит, что мы за кем-то следим и преследуем. Вот скажи, ты бы заподозрила мальчишку, что шел за тобой некоторое время, а потом свернул в сторону? И обратила бы внимание на другого пацана? Сомневаюсь. Взрослые считают нас детьми и не ждут никакой угрозы. Быстрее заметят взрослого. К тому же мы знаем весь город как свои пять пальцев: все переулки, закоулки, укромные места. При необходимости найдем, где скрыться.

Остановился напротив Ники и умоляюще посмотрел.

Ника вздохнула. В словах Микулы было зерно правды. Вот только…  Вопросительно посмотрела на Улыбу, которая, услышав слова сына, вышла из кухни и, вытирая руки об полотенце, с тревогой следила за Микулой. Хозяйка дома, вздохнув, нехотя кивнула.

— У-р-а!!! — разнесся радостный крик по дому, и парень помчался к выходу.

— Стой! — требование Ники остановило Микулу у самых дверей. Переступая с ноги на ногу, парень нетерпеливо оглянулся. — Присядь! — Ника махнула в сторону стула, который освободил Черняк, оставшись стоять рядом.

Паренек нехотя подошел и сел.

Ника наклонилась, приблизив лицо к Микуле.

— Я ещё не дала своего согласия.

— Но…

— Послушай, у меня есть несколько правил, которые ты и твои друзья пообещаете неукоснительно выполнять. Во-первых, ни при каких обстоятельствах объект не должен вас заметить, в случае опасности прерывайте слежку и сразу по домам. Во-вторых, я бы хотела сначала познакомиться со всеми твоими друзьями, которых ты собираешься привлечь. В-третьих, не лезть на рожон. Даже если он будет кого-нибудь убивать. В-четвертых, если кого-то из вас поймают, ничего не скрывайте. Пусть имеют дело со мной. В случае нарушения правил, наша сделка разрывается. Согласен?

— Да.

— Отлично! Буду платить вам в зависимости от важности информации. Можешь идти, — парень, даже не уточнив свой будущий доход, вскочил и помчался к выходу. Ника только и успела крикнуть вслед: — Жду вечером с друзьями, — как он выскочил из дома.

Вздохнула и виновато взглянула на Улыбу:

— Может все-таки не стоило соглашаться?

— Все в порядке, Ника. Насколько я знаю сына, он с друзьями сам нашел бы возможность вмешаться. Теперь хотя бы мы будем знать, чем они занимаются.

Да-а, видимо следующий раз нужно быть осторожнее и не обсуждать опасные дела в присутствии мальчика.

— Ника, — вмешалась Белла, до этого задумчиво сверлившая взглядом стол, — все равно не могу понять, зачем нужно следить за заказчиком и полукровкой? Что ты хочешь этим добиться? Не легче ли посвятить все силы на поиски книги?

— Белка, не тупи! — воскликнул Черняк.

В глазах Беляны сверкнуло возмущение. Ника поспешила вмешаться, пока снова бывшие книги не поругались.

— Белла, нам нужно знать, с кем мы имеем дело и к чему готовиться. Как говорят на Земле, человек, владеющий информацией, владеет миром.

* * *

Ника кивком поблагодарила младшего жреца, проводившего ее к кабинету смотрителя библиотеки Великого храма. Распахнула дверь и, остановившись на пороге, успокаивающе положила руку на голову Уголька, единственного кто составил ей компанию. Предосторожность оказалась излишней, в кабинете никого не было. Только множество книг в доверху заполненных шкафах, а также на столе и подоконнике перешептывались между собой.

— Так-так-так, кто у нас тут? — раздался голос со стороны стола в центре кабинета. Через секунду в кресле материализовался седой, худощавый жрец с длинной бородой и удивительно проницательными глазами. — Никак полукровка решила наведаться в обитель Златы? Интересно-интересно! Чем могу помочь, сударыня?

Ника прислушалась к радостным возгласам книг, приветствующих хозяина, посмотрела на Уголька, добродушно поглядывающего на жреца, и решила сказать все так, как есть.

— Я имею честь разговаривать со смотрителем библиотеки, Катаем Лебедевым?

— Девочка, я уже лет двести Катай и сто пятьдесят из них смотритель, так что, вероятно, ты и правда разговариваешь с ним.

Ника не удержалась от улыбки. Вздохнула и начала:

— Я б хотела узнать у вас о книге Мусалини…

— Тебя послал тот невоспитанный маг! — возмущенно бросил жрец, прервав ее. — Какая наглость, он посулил мне…  мне, самому Катаю Лебедеву, жрецу Златы, смотрителю библиотеки Великого храма, деньги. Да я вышвырнул его из храма, как котенка! И тебе скажу тоже, что и ему! Не было никогда этой книги в этой библиотеке!..

В дверь заглянул рыжий жрец, ровесник Ники, который, с любопытством окинув девушку взглядом, обратился к жрецу:

— Смотритель, вам письмо от Первого жреца.

— Ну и что застыл? — недовольно пробурчал смотритель. — Давай уж. Посмотрим-посмотрим, что еще этот олух придумал. Будто мне мало проблем!

Рыжий, посмеиваясь, вошел в кабинет. С легким кивком вручил белый конверт смотрителю и повернулся к Нике:

— Не бойтесь, сударыня, наш Катай не так грозен, как хочет казаться.

— Ишь, разговорился. Брысь, шалапай!

— Прощайте, прекрасная, — косясь на смотрителя, продолжил парень. — Надеюсь на скорую…  — Катай Лебедев выразительно потянулся к стоящей на столе статуэтке льва, — все-все, я понял.

Поднял руки парень и попятился к двери. Взявшись за ручку, оглянулся, подмигнул Нике и поспешил исчезнуть.

— Вот, сорванец! — пробурчал смотритель. Открыл конверт, уткнулся в бумагу. Нахмурился, кинул удивленный взгляд на Нику, заставив ее насторожиться, и снова продолжил чтение.

Через минутку, аккуратно сложив, убрал письмо обратно в конверт и забросил в ящик стола. Окинул Нику задумчивым взглядом.

— Интересно-интересно, — махнул седой головой, будто отбрасывая какие-то мысли, хмыкнул и произнес:

— Книга была, сударыня. Но в настоящий момент…

Ника приподняла брови. С чего это он изменил свое мнение? Интересно, что в письме?

«Я не скажу!» — донесся мысленный испуганный вопль из ящика стола.

Ника про себя довольно усмехнулась и, делая вид, что внимательно слушает смотрителя, объясняющего, откуда появилась у них книга и когда именно обратили внимание на её исчезновение, мысленно обратилась к письму: «Даже мне?».

«Мне нельзя, повелительница. Никак нельзя. Я личное, адресованное только смотрителю», — испуганно запричитало письмецо.

«Нельзя, так нельзя. Не больно-то нужно. Прекрасно знаю, что в тебе говорится. Мол, повелеваю…

«Прошу…»

«Прошу, — покорно согласилась Ника, — раскрыть всю информацию о книге».

«А как вы догадались?..»

Было бы что отгадывать.

«Да вот, как-то догадалась, могу даже сказать, кто написал. Первый жрец…

«Добр», — сдалось письмо.

«Спасибо!» — мысленно улыбнулась Ника.

«Ой, не за что, — смутилось письмо. — Раз основное узнали, думаю, ничего страшного, если все расскажу».

И продекламировало: «Уважаемый учитель, прошу, раскройте информацию о книге Мусалини сударыне Мирской. По моим сведениям, она может нам помочь с этим делом. Ваш непутевый ученик, Добр Ярский. Ах да, не думаю, что стоит злить эту девушку!».

«Не стоит злить эту девушку», — повторила про себя Ника. Какой оказывается осведомленный жрец. И откуда у неё ощущение, будто ею двигают как шахматной фигурой, пешкой?

«Давно бы так! Сразу надо было рассказать! Не больше часа существует, а уже решил не подчиниться повелительнице. Что за молодежь пошла!» — прозвучал сердитый голос из шкафа.

«Не ворчи, Кодекс! Сам должен понимать, он не книга, а письмо, даже записка. Они, в отличие от нас, с благословения Златы, предназначены только для определенных людей. Давайте лучше помолимся за письмецо».

«Ой, как романтично! Я б хотела стать любовной запиской. Представляете…».

«Помолчи, Романи, давай дослушаем хозяина».

— В итоге, нам неизвестно, где книга находится и кто её украл, — закончил смотритель. Сцепив руки в замок, окинул Нику задумчивым взглядом.

«Ох, дорогие мои соседи и напарники, с вашего благословения я хочу сделать признание. Благодаря покровительству подопечного Златы, а моего автора, дорогого поэта Стиане Велеске, я стал свидетелем, как мерзкий слуга Родзара схватил ту жуткую книгу. На меня снизошло такое благословенное спокойствие, когда эта книга оказалась от меня в неведомых далях, — пробормотал приятный баритон. — От неё веяло такой жутью, что я стал ужасно бояться, что вся моя великолепная поэзия растворится в его мерзопакостных флюидах. Когда…

«Кто?» — мысленно крикнула Ника, прерывая разглагольствования. Пусть невежливо, но тирада этого поэтического сборника могла длиться очень долго и только в конце одним словом прояснить суть, как во всех стихах этого Велеске. Она смогла осилить одно из его произведений, и ей этого вполне хватило, несмотря на всю любовь к чтению.

«Имя, внешность, повадки!» — прозвучало твердое требование.

«Благородный Устав стражей, как я мог со своими скромными силами узнать, кто этот мерзкий злодей? При мне никто к нему не соизволил обратиться по имени. Если бы…».

«Давай, Сборник, кратко и ясно. Внешность!

«Но я…».

«Сборник!!!»

Раздался тяжелый вздох, недовольный шелест и поэтический сборник обижено произнес:

«Высокий, худой, словно глиста, впалые щеки, синие глаза, черные волосы. Без конца оглядывался. Хватит?» — и замолчал, обиженно засопев.

«Ой, так этот стройный, благородный брюнет украл книгу? Уверена, только ради любимой девушки он пошел на такое преступление. Как романтично!»

«Романи, не будь дурой! Одна беда с этими гордийскими романами. Везде им мерещится любовь да интриги. И почему хозяин ее не выкинет?»

«Кодекс, не ворчи. Книга посещений, тебе что известно?» — снова вмешался Устав стражей.

«Что сразу я? Мне кто-нибудь дату сказал? Или хотите, чтобы я за весь год перечислила всех посетителей мужского пола? Так могу. Вот, начиная с первого числа двадцатого года…».

«Подожди! Сборник, когда ты его видел?»

В ответ недовольное сопение:

«Седьмого числа кресеня семь тысяч пятьсот двадцатого года».

«Месяц назад…  Книга?»

«Да вспоминаю я, вспоминаю! Вот. Вам повезло. В тот день было только три посетителя. Эльф. Два человека: мужчина и женщина. Значит, нам нужен только мужчина. Заян Збигнев. Адрес не оставил».

«Спасибо!» — мысленно выдохнула Ника, напряженно следившая за книжной дискуссией.

«Да не за что, повелительница. Желаем удачи!»

«Не нарушать законы!»

«Благословение Златы!»

«И обязательно встретить любовь».

«Романи!!!» — хоровой мужской вопль.

Ника не смогла удержаться от улыбки.

Перевела взгляд на смотрителя и напряглась. Как-то она о нем забыла и даже не заметила, что за последние десять минут не слышала от него ни слова.

Катай Лебедев не сводил с нее заинтересованного, насмешливого взгляда.

— Ну и что сказали книги? — поинтересовался он.

— Как вы? — и тут же прикусила край губы, поняв, что сдала себя с потрохами.

Смотритель снисходительно улыбнулся:

— Девочка, не обижай старика. Когда тебя не слушают, а, едва дыша, переводят взгляд с книги на книгу, сверкая большими глазами, не мудрено отгадать, что общаются не с тобой. А так как, кроме меня и книг, здесь никого нет…  Так о чем был разговор?

Ника вздохнула.

— Я знаю имя вора. Заян Збигнев. Вы можете что-нибудь о нем рассказать?

— Заян, Заян…  — задумчиво нахмурился старик и развел руками. — Нет, ничего о нем не знаю и даже не слышал.

— Извините, мне тогда пора.

— Вероника, подожди. Вот скажи, зачем с твоим-то редким даром заниматься наёмничеством? Пойдем в библиотекари. Здесь твое место!

— Нет, не могу, — твердо ответила Ника. — До свидания! — и решительно направилась к выходу.

Дверь за девушкой и псом захлопнулась. Смотритель нахмурился, стараясь понять, кого же ему напомнила молоденькая посетительница.

«Дар понимания книг. Весьма редкий дар. Единственный род, который обладал таким талантом, был…  О, Злата! Неужели?! — губы старика расползались в довольной усмешке. — Вот будет сюрпризик кое для кого. Полукровка в роду! Так ему и надо, за все его высокомерие! Может, стоит просветить? Да нет, лучше остаться в стороне и понаблюдать. Так безопаснее».

Смотритель с предвкушением закатил глаза. Намечались интересные события, которые разнообразят спокойную жизнь.

Глава 7

— Кажется, это здесь, — остановилась Ника.

Поиск книги привел их снова в портовый район. Перед ними лежал пустынный задний двор старого наполовину развалившегося здания. Ника запустила руку в шерсть Уголька, настороженно порыкивающего по сторонам.

— Интересненькое местечко, — пробормотал Черри.

— Ника, ты уверена, что нам именно сюда? — Белла испуганно оглядывалась.

Ника сверилась с картой, которую не выпускала из рук с той минуты, как вступили в этот район.

— Да, то самое место. Нам нужно найти люк где-то у стены дома. Давайте разделимся. Чер, бери правую сторону, Белла — левую. Ну а я — по центру.

Вместе с псом направилась к виднеющейся потрескавшейся стене напротив. Проходя вдоль нее, осматривая все вокруг, вспоминала события, приведшие их сюда.

Вернувшись домой из храма, застала компанию подростков, нетерпеливо ожидающих ее. Неплохие ребята, дворовая ребятня, старшему из которых не было и шестнадцати. Заключила с ними сделку: она готова покупать у них любую стоящую информацию. Во избежание обмана, предупредила, согласна и на слухи, но если так и будут говорить. Если преподнесут слух, как достоверную информацию и прекрасно об этом будут знать, с тем больше дела иметь не будет. Может, это заставит их отнестись серьезно к заданию, и не будут пытаться её обмануть.

На другой день навестила Морозова, у которого поинтересовалась об Заяне Збигневе. В городе оказалось их несколько. Ника подключила ребятню и через полтора дня имела сведения о каждом из них. По наводке вышли на дом нужного Збигнева. Вот только с самим хозяином не удалось познакомиться, тот уже неделю не появлялся дома. Исчез. С помощью обаяния Черняка удалось уговорить хозяйку дома позволить осмотреть комнату. Нашли карту, которая и привела их сюда.

— Ника, Белка, айда сюда. Похоже, нашел, — донесся крик Черняка.

Ника поспешила к другу.

Черняк, прислонившись к выступу стены, разглядывал железный люк, едва виднеющийся в земле из-за огромного камня.

— Это он?

Ника пожала плечами:

— Наверно. Давайте проверим.

Поискала, что можно использовать в качестве рычага. Подняла толстую ветку, которую тут же отобрал Черняк. Он приподнял люк, Ника и Белла помогли открыть до конца, все трое одновременно заглянули вниз и тут же отпрянули от зловония, хлынувшего на них из темноты.

— Брр, гадость! — поморщилась Беляна. С сомнением оглядела свой белый плащ и вздохнула. — Может, не полезем?

Ника с неприязнью посмотрела на люк и также не удержалась от вздоха. Чего только не сделаешь, чтобы получить вознаграждение. Даже полезешь в катакомбы под городом, куда стекаются грязь и помои.

Оглядела карту, запоминания выделенный маршрут по катакомбам, и закинула её в сумку. Поправила мечи, проверила наличие кинжалов. Оглядела также готовившихся друзей и твердо произнесла:

— Ладно, пора! Хватит тянуть! Кто первый?

Черняк и Беляна переглянулись и одновременно ткнули в Нику, отчего она даже отступила.

— Это почему же я?

— Как благородный человек пропускаю даму вперед.

— Ну не в такой же момент! — возмутилась Ника. Кинула взгляд на люк и поморщилась.

— Гав-гав! — напомнил о себе Уголек.

Пес, подошедший к краю ямы, посмотрел вниз и поднял морду с недоумённым выражением. Уселся и задней лапой почесал за ухом, вопросительно смотря на хозяйку.

— Фу ты, про тебя-то мы забыли. Придется, Уголек, тебе бежать домой. Спуститься не получится.

Пес несогласно рыкнул, обнюхал люк, посмотрел вниз и…  прыгнул.

— Уголек!!! — Ника испуганно кинулась к люку. — Ты как?

Из темноты донеслись ворчание и лай, оповещающие, что с теневым псом все в порядке. Ника, затаившаяся дыхание, с облегчением выдохнула. Больше не раздумывая, поправила сумку и начала спускаться по деревянной лестнице, стараясь, как можно меньше вдыхать тяжелый воздух.

Ноги коснулись холодной воды, и Ника отцепилась от лестницы. В колени уткнулся мордой пес, который полностью сливался с темнотой. Запустив руку в шерсть, подняла голову. Высоко наверху едва светился вход. Вот он потемнел, стала медленно спускаться Белла. Ника с недоумением помотала головой и, обняв пса за шею, недоверчиво прошептала:

— Уголек, ты правда не пострадал? — прыжок с такой высоты без, если даже не переломов, так ушибов не мог обойтись.

— Гав! — подтвердил Уголек и успокаивающе лизнул в щеку. Ника улыбнулась и потрепала его по голове.

Раздался всплеск, в воздухе повис огонек — спустилась Белла.

— С Угольком все в порядке? — сразу поинтересовалась она. Ника и пес одновременно кивнули. — Фу, какая здесь грязь, — возмутилась Беляна, приподнимая платье. — И какая гадость! Ника, если бы я не знала, что без лекаря вы пропадете, ни за что бы ни осмелилась сюда залезть!

— А еще говорите, что я самоуверенный! Да по сравнению с Белкой, я сама душка! — раздался голос Черри, затем плеск и брызги.

— Черняк!!! — хором воскликнули Ника и Беляна, отпрыгивая в разные стороны от друга. Хорошо размеры коридора позволяли.

— Душка! Осторожнее не мог? — добавила Беляна.

Они стояли в каменном широком коридоре, который тянулся в обе стороны, теряясь в темноте. По полу тек мелкий, ледяной, грязный ручей. Стены во мху и непонятной темной слизи.

— Ох, сестренки, простите такого…  — и замолк от раздавшегося где-то далеко шипения, гулко разнесшегося по коридору. Одновременно с шипением Уголек, взъерошив шерсть, оскалился в правый коридор.

Ника поежилась и переглянулась с друзьями.

— Ника, только не говори, что нам туда, — умоляюще попросила Беляна, обняв себя за плечи.

— Белка, не надейся! По закону подлости нам точно туда! Так, Ника?

Ника, вспомнив карту, кивнула. Проверила мечи и оглянулась на друзей:

— Ну что, идем?

Не дожидаясь ответа, первая направилась вперед. Рядом зашагал Уголек. Через секунду раздался громкий вздох Беляны, после чего послышались шаги друзей.

Они уже полчаса шли по коридору и кроме крыс, изредка пробегающих мимо по узким сухим дорожкам по краям, никого не встретили. Хотя изредка раздававшееся впереди шипение говорило, что здесь они не одни.

Показался перекресток, коридоры ничем друг от друга не отличались.

Ника достала карту и попросила Беляну приблизить огонек.

— Нам прямо.

Тут же, словно в ответ, раздалось шипение и намного ближе. И конечно из коридора, куда им надо было.

— Кто бы сомневался! — буркнул Черняк и зашептал заклинание, остановившись на последнем слове. Слове активации. — Пойдем, что ли?

— Черт! Белла, посвяти.

Огонек спустился ниже и Ника, разглядев, обо что споткнулась, отшатнулась и инстинктивно потянулась за мечами. Из темной воды выглядывали бело-желтые кости.

Переглянувшись с побелевшей Беллой и насторожившимся Черняком, Ника сделала глубокий вздох и зашагала дальше.

Когда они, по её ощущениям, обошли весь город, только под землёй, впереди из-за угла блеснул свет. Шипение уже давно не раздавалось, отчего возникла надежда, что они непонятного зверя обошли. Ника прикоснулась к голове начавшего рычать Уголька, успокаивая, и, обернувшись к друзьям, прижала палец к губам. Дождалась кивков и крадучись направилась дальше.

За поворотом коридор расширился. Напротив находился арочный вход, из которого лился яркий свет.

Просторный зал освещался множеством красных свечей вокруг алтаря в центре. На алтаре лежала открытая книга в чёрном переплёте и несколько склянок с какой-то красной жидкостью. У стен кучками белели человеческие кости, черепа. Валялись тряпки, одежда, различное барахло, из-под которых выглядывало оружие. И никого.

— Ника, мне больно, — вдруг жалобно шепнула Беляна. — Здесь слишком много смерти.

Она побледнела, прикусила губу, глаза от страха и боли широко распахнулись.

— Оставайся здесь, — предложила Ника, с сочувствием оглядев подругу. Она и забыла уже о непереносимости Беляны смерти.

Ника первая шагнула в зал. Тут же её взгляд помимо воли застыл на книге. В голове зашуршал призывающий манящий шёпот:

«Повелительница, я ждала тебя. Как же долго ждала. Открой меня, перелистни хотя бы страничку, прочитай хотя бы строчку, и я исполню всё, что ты ни пожелаешь»…

Ни одной мысли не осталось в голове у Ники. Лишь этот завораживающий, приятный шёпот. Он дарил надежду, позволял поверить в исполнение мечты. Нужно лишь коснуться.

«Ты сможешь вернуться домой, в свой мир, — продолжал маняще шелестеть голос. — Вернуться к маме. Она ведь в отчаянии льёт слёзы. Она ждёт тебя. И не надо будет думать о хранителе, о повелителе. О том, что кто-то надеется на тебя. Будет свой дом, большая семья, друзья…  Ты только притронься ко мне. Давай-давай, ещё немного…».

— Не трош-шь. Она моя! — пролетело по залу злое шипение, пробирающее до костей.

Ника вздрогнула и отдёрнула тянувшуюся к книге руку. Она даже не заметила, как к ней подошла.

«Припёрся! Слабак!» — выругалась книга.

Ника быстро обернулась и машинально выхватиламечи. Краем взгляда заметила, как друзья, поворачиваясь к входу, мотают головами. Даже Беляна вошла в так пугающий её зал. Видимо и на них воздействовала книга. Уголёк ощетинился и угрожающе зарычал на…

В зал вползал полузмей. Верхняя половина была человеческой, пусть и покрытая чёрной змеиной кожей, вместо ног — змеиный хвост.

Ника встретилась взглядом с глазами полузмея. От непроницаемой колеблющейся черноты по спине побежали мурашки и закружилась голова. Возникший в его руках огненный пульсар позволил скинуть мимолетное оцепенение.

— Книга моя, только моя — слышиш-шь?! — угрожающе прошипел полузмей, с шуршанием приближаясь к ним. Шар в его руках становился всё жгуче и жгуче. Ещё секунда и он полетит в них.

«Это ещё посмотреть, кто чей!», — вдруг безразлично бросила книга.

Полузмей замер, с каким-то безразличием стал поворачивать руки с огненным шаром в свою сторону. Глаза его расширились. На миг черноту сменила синь.

— Не-е-ет!!! — пролетел пронзительный крик полузмея по залу. Но было поздно. Его охватило пламя. Он бешено завертелся, стараясь его потушить. Упал на пол. Когда Ника подбежала к нему, остались лишь тлеющие чёрные останки. Всё произошло за считанные секунды.

Белла тихо всхлипнула. Черняк выразительно выругался. Нику пробирала дрожь. Она с опаской оглянулась на притягивающую её книгу. Не было сомнений: именно книга заставила полузмея сжечь самого себя.

«Повелительница, теперь я готова служить тебе. Вся без остатка!», — поманила книга.

Согласиться и подчиниться — это ведь так легко. Ника сможет получить всё, что не пожелает. Её ждёт…

Ника шагнула к книге. Взгляд случайно скользнул по обгорелым останкам, и она застыла. Глубоко вздохнув, заставила себя отшатнуться от алтаря.

— Так же, как служила ему? — тихо спросила Ника, махнув в сторону останков. — Черри, уничтожь книгу!

— С удовольствием! — Маг создал пульсар и шагнул к книге.

«Не так быстро!» — зло прошипела книга.

Черняк застыл, его спина напряглась, пульсар испарился.

— Черри? — осторожно окликнула Ника. Но друг словно превратился в соляной столб, ни на что не реагирующий. Ника посмотрела на Беллу и испуганно отступила. Девушка также заворожено не сводила взгляда с книги.

— Черри? Белла? — снова окрикнула Ника, стараясь привести их в себя.

«Убить!!!» — неожиданно приказала книга.

Друзья повернулись к Нике, и она в испуге сделала ещё шаг назад. Их глаза превратились в чёрные непроницаемые зеркала. Маги забормотали заклинания. В руках у Черняка снова появился огненный пульсар, у Беллы — острая льдинка.

Ника быстро отпрянула и, загородив Уголька, скрестила перед собой мечи. Тут же обдало жаром и сразу же холодом. Друзья бесстрастно принялись кидать в неё другие заклинания. Даже Беляна, никогда не интересующаяся боевыми заклятиями, не отставала от Черняка. Вокруг Ники взрывались огненные шары. Острые, словно лезвия, молнии-льдинки стремились её изрешетить. Плитки пола вздымались.

Сквозь круговерть стихий Ника с отчаянием не сводила с друзей глаза. Не было ни одной мысли, как это остановить. Как заставить книгу отпустить друзей.

А книга всё покрикивала на магов и вот последнее её восклицание:

«Идиоты малосильные! Отправлю вас к Заяну-слабаку, будете знать. Давайте резче!»

Как она смеет?! Отчаяние растворилось в ярости. Чтобы какая-то книженция унижала её друзей? В душе начала подниматься сила, обволакивая сознание. Все чувства испарились. Осталась лишь обжигающая ненависть, смешиваемая с обволакивающей силой.

Ника, выталкивая ненависть из себя вместе со словами, зло выдохнула:

— Да чтоб ты сгорела в аду, дьявольское создание!

На зал опустилась тяжёлая тишина. На кончиках белоснежных страниц возникли огоньки пламени и через секунду книга вспыхнула.

«Это ещё не конец!» — пролетел полный ненависти книжный шелест, и по залу чёрными снежинками разлетелись клочки бумаги.

Торжество заставило Нику усмехнуться, ощущение всемогущества приводило в эйфорию. Ей всё по силам. Перед ней никто не устоит. Нужно лишь полностью погрузиться в силу, в её силу. И тогда…

— Ника!!! — двойной вопль и лай со звоном пролетели по залу.

Ника вздрогнула, и сила разлетелась по залу, опустошая её. Затрепетали огоньки свечей. Зашуршали кости. И Ника с испугом посмотрела на друзей. Что с ней было? Неужели способности спонтанного мага? Она ведь была готова слиться с силой и исчезнуть.

Черняк и Белла хором выдохнули и виновато ей улыбнулись. Уголёк, выйдя из-за спины хозяйки, громким рычанием высказал, что думает о них всех. Вдруг замер и зло оскалился в сторону стены, сообщая об опасности. Ника крепче сжала мечи.

Кости зашевелились и стали сближаться друг с другом. Костлявые руки нащупывали оружие. С пола поднимались скелеты.

Черняк кинул в них огненный пульсар. Пламя обволокло их и, скользнув в пол, бесследно растворилось, не причинив вреда. Черняк выругался и беспомощно глянул на Нику. Она кивнула, показывая, что поняла. Магия против них бессильна. Они сами порождение магии, её магии. И лишь с помощью её силы или холодным оружием их можно остановить. А она…  Она не контролирует свою силу.

Скелеты, угрожающе выставив оружие, приближались к ним. Их было много, очень много. Ника, пятясь с друзьями к выходу, бросила считать, остановившись на тридцати. Они просто задавят числом.

— Если они выйдут в город…  — дрожащим голоском за спиной Ники произнесла Беляна.

Перед глазами Ники промелькнула картина уничтоженной деревни. Прикусив губу, резко остановилась. Нельзя пускать скелетов в город.

— Черри, Белла, идите за помощью! Я постараюсь их задержать.

— Но, Ника…

Она резко оглянулась, друзья отчего-то испуганно отшатнулись. Ника, выделяя каждое слово, прочеканила:

— Идите…  за…  помощью!

Маги, быстро закивав, побежали к выходу.

Ника повернулась к скелетам и, не отрывая от них взгляда, попятилась к стене. Там спина будет защищена. Уголёк, ощетинившись так, что стал похож на чёрный шар, чуть касался её ног и угрожающе рычал. Ника на миг прикрыла глаза, глубоко вдохнула. Страх, отчаяние и вина растворились в решимости. Она не даст снова пострадать невинным людям. Ни на этот раз!

Первого скелета встретила уверенным взглядом и взмахом мечами, на пол полетел череп…

* * *

Иногда ему казалось, что братья правы. Вся его возня с дружиной, его стычки с бандитами и помощь стражникам, ничего не стоят. Как царевич он должен заняться политикой и поддерживать Яросвета. Но он воин! Ему плевать на все эти королевские интриги, на эти притворства и лицемерие. Дайте ему меч, коня и врага. И он приложит все силы, чтобы не отдать противнику ни клочка своей страны, ни одного человека. Он готов отправиться на границу и показать этим шаршанинам…  привычно при мысли об горных эльфах сердце обхватила жгучая ненависть, заставляющая сжать кулаки…  где их место! Но отец против! Да и не имеет права Светояр так рисковать. Его жизнь предназначена для другого…

Конь запнулся, отвлекая от неприятных дум. Светояр огляделся. Вроде всё спокойно, по крайне мере для порта. Качающий пьяница у дверей таверны разговаривает с удивлённой от такого внимания кошкой. Несколько парней из-за угла перекидываются взглядами, украдкой посматривая на пьяницу, и шепчась. Воришки.

Светояр, оглянувшись, подозвал друга. Когда Хват подъехал, молча махнул в сторону воришек. Хват отправил несколько дружинников разобраться.

— Эй! Стойте! Подождите! — неожиданно раздался крик за спиной.

За ними бежали парень в чёрных лёгких доспехах и девушка в белоснежном плаще. Когда приблизились, Светояр нахмурился, узнав их. Именно эти двое сопровождали ту малютку-ведьму с парными клинками. Остановившись перед ним, они одновременно заговорили. Из их сбивчивой, перебивающей друг друга речи понял, что что-то там связано со скелетами и их сестрой…

Не дослушав, бросил:

— Ведите!

Они чуть не опоздали. Меч Светояра едва успел остановить летящий в спину полукровки оружие скелета. Чёрные львы окружили еле стоящую на ногах девушку и тяжело дышащего чёрного пса. Через несколько минут от скелетов не осталось ни следа.

Светояр обвёл взглядом зал. Отметил останки скелетов, алтарь со склянками с кровью, знаки на алтаре, точно повторяющие знаки на запястьях жертв, обгоревший труп. И хмуро посмотрел на группку у стены. Парень, держа пса, с тревогой наблюдал за сёстрами. Девушка в белом перевязывала руку полукровке, что-то взволнованно говоря. Та сидела, осунувшись и прижавшись к стене. Она казалась хрупкой, слабой и бесконечно усталой. Волосы растрепались, на щеке кровоточила царапина, губа прикушена, отчего виднеется капелька крови. И даже не верится, что эта малышка смогла сдержать скелетов. А если бы они не успели…  От такого предположения внутри что-то неприятно сжалось. Не хотелось ему, чтобы эта девушка пострадала.

Словно почувствовав его взгляд, полукровка посмотрела на него. Щёчки вспыхнули, тёмно-карие глаза тепло заблестели, чуть припухнувшие губки раздвинулись в робкой улыбке, которая заставила подняться теплой волне в его душе. А вот это совершенно ни к чему!

Подавил желание улыбнуться в ответ, нахмурился и размашисто зашагал к ним. Глядя на девушку сверху, холодно бросил:

— И снова вы, сударыня. Скажите, почему я не удивлён?

Полукровка нахмурилась и отвела от него взгляд. С помощью брата поднялась и только потом снова посмотрела на него. В карих глазах мелькнула обида, тут же сменившаяся тревогой. Парень в чёрных доспехах, поддерживая за плечи сестру, с предупреждением глянул на него. Пёс угрожающе заворчал. И даже девушка в белом, встав рядом с полукровкой, сердито сверкнула глазками.

Полукровка глубоко вздохнула и, не ответив на его фразу, повернулась к брату с сестрой:

— Вы понимали книгу?

Парень и девушка замотали головами.

— Сперва я почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к ней. Я был уверен, что от этого прикосновения получу то, чего желаю больше всего. Потом припёрся этот полузмей. А когда мы напали на тебя…  я понимал, что делаю, но контролировать себя не мог, — объяснил парень, в чёрных глазах мелькала вина.

— Со мной всё также было, — подтвердила блондинка. — Но слова книги не слышала.

— Ясно! — кивнула полукровка и требовательно глянула на Светояра. — Сударь, нам срочно нужно в таверну «У боцмана»! Там находится маг, который может пролить на всё это…  — обвела рукой зал, — свет.

Он подозрительно посмотрел на неё, но все уточнения решил оставить на потом.

— Вы сможете дойти?

— Да!

Он сделал вид, что не заметил сомневающихся ноток в её голосе.

До таверны добрались быстро, ходя, судя по бледности на лице полукровки, это далось ей нелегко. Всполошив трактирщика, вломились в комнату мага. Дерван Мусалини, сидевший на кровати, был, мягко говоря, удивлён их приходом, но когда вперёд вышла полукровка, помрачнел.

— Что с Книгой? — требовательно спросил он.

— Уничтожена. Мной! — твёрдо произнесла девушка, испытывающе глядя на мужчину.

Маг побледнел, но больше ничего не указывало, что новость расстроила его.

— Платы не получишь!

— Это я поняла. Да и собирались ли вы мне отдавать остаток? Или бы использовали меня как жертву для книги?

— Девчонка, ты ничего не понимаешь! Она дает силу, понимаешь?.. силу! Ради неё не жалко никакой крови и жизни. Ты сможешь управлять людьми, в прах пустить целые империи…

— Или стать нечеловеком и её сумасшедшим рабом, от которого она может избавиться в любой момент. А желания…  она исполняет только свои! Хотя и обещает много.

— Рабами становятся лишь слабаки…  Что? Откуда ты это знаешь?

— Не ваше дело! Вы знали, что это за книга! Вы никого не предупредили! Из-за вас погибли люди! — повернулась к Светояру — Я на вашем месте арестовала бы этого человека.

— За что? — негромко спросил Светояр.

Девушка пожала плечами и, обойдя его, направилась к выходу. Перед тем как последовать за нею, Светояр оглянулся на мага:

— Чтобы я тебя в Златограде не видел! — к сожалению, оснований задержать его не было.

За неожиданными гостями закрылась дверь. Мусалини кинулся к сундуку и достал магический шар. Поставив его на стол, положил на шар руки и связался с повелителем.

— Книга? — от холодного голоса сжалось сердце.

— Она…  она уничтожена, повелитель!

— Что-о?

Боль скрутила тело. Перехватило дыхание. Муссолини, схватившись за живот, согнулся и прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Это полукровка…  Это всё она…

С облегчением выдохнул, когда боль отпустила.

— Опиши её!

— Хрупкая, карие глаза, длинные русые волосы и, по-моему, понимает книги, — быстро выговорил он, стараясь не смотреть в глаза повелителю.

— Ясно!

Что именно ясно, Муссолини было непонятно, но уточнять не посмел. Сейчас его волновало совсем другое. С мольбой выдохнул:

— А я? — и затаил дыхание. Повелитель ошибок не прощал.

Последующие несколько секунд показались колдуну вечностью.

— Возвращайся! — шар погас.

Муссалини с облегчением выдохнул и тут же зло прищурился и сжал кулаки. Из-за какой-то девчонки… Она у него ещё попляшет! Пересекутся у них ещё дорожки! Он разделается с ней в ответ за ужас, перенесённым им сейчас. Родзар, будь свидетелем!

Глава 8

Дорожка от лунного света освещала кровать и спящую девушку. Она, словно котёнок, прижала ноги к себе и натянула одеяло до самого подбородка. Волосы лохматой короной обрамляли овальное личико.

Окно загородила человеческая фигура. Она бесшумной тенью спрыгнула на пол и сделала шаг к кровати. Угрожающе сверкнул поднятый кинжал. Девушка шевельнулась, одеяло чуть сползло, оголяя длинную шею, на которой выделялся на белой коже маленький знак. Убийца на миг замер, задумчиво глядя на свою жертву. Медленно убрал кинжал. Вновь тёмная тень заслонила свет луны, льющийся в комнату, и убийца исчез в ночи.

* * *

— Белла, ты скоро? — нетерпеливо воскликнула Ника. — Ты уже пятый раз примеряешь одну и ту же гордийскую шляпку!

— Да-да, сейчас, — отмахнулась магиня, даже не обернувшись. Она крутилась перед зеркалом в маленькой лавке. Бежевая шляпка с длинным белоснежным пером придавал ей вид одной из аристократок.

Ника вздохнула. Идея отправиться за покупками с магиней была неудачной. Если бы она знала, что подруга готова часами бродить между лавок, то как-нибудь постаралась бы отвертеться от такой прогулки. А вообще-то ещё не поздно. Дом недалеко, Беляна одна дойдёт.

Ника вытащила мешочек с деньгами, довольно прислушиваясь к звону златых. Почти месяц назад, после встречи с Муссалини, командир Чёрных львов вручил ей всю сумму, которую обещал маг. Светояр объяснил, что это плата за раскрытие убийств в портовом районе. После того, как она уничтожила книгу, жизнь в порту вернулась в свое русло. А потом задания посыпались, как по заказу. И они могли вздохнуть спокойно. Перед глазами мелькнули зелёные глаза. Ника махнула головой, выкидывая мысли о царевиче. Разные у них дороги.

— Белла, вот возьми. Здесь пятьдесят злат. Надеюсь, хватит.

Оставив подругу наслаждаться покупками, Ника вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. Солнышко ласково пригревало сверху. По площади сновали покупатели. Продавцы расхваливали свой товар. Её город жил своей суматошной жизнью. Именно её город! За эти дни он врос в неё, стал родным. Она даже не представляла, что так может быть. Словно она всю жизнь в нём прожила.

— Ах ты, демонское отродье! Верни быстро! — пронёсся рык над площадью. Толпа всполошилась. Зазвучали испуганные возгласы. Из-под ног златоградцев, шарахнувшихся в разные стороны, выскочил огромные чёрный пёс с большой костью в зубах.

Так, а вот это вполне закономерно! Предполагала ведь, что так будет.

— Мы с тобой потом поговорим! — сквозь зубы буркнула она Угольку, спрятавшемуся у неё за спиной, и с обречённой улыбочкой посмотрела на приближающего злого мясника с огромным топором в руках.

Мясник навис над ней и рыкнул:

— Ну?

— Сколько?

— Пять!

Ника покорно полезла в карман, вытащила пять серебряников и протянула мяснику. Мужчина обтер огромную ладонь об фартук и забрал монеты. Молча развернулся и отправился обратно.

Ника, сложив руки на груди, сердито посмотрела на Уголька. Пёс бросил кость, склонил голову к земле, закрыл её лапами и жалобно заскулил. Мол, какой он несчастный, бедный пёс, никто его не понимает, даже о еде приходится заботиться самому. Хозяйка каждый раз про него забывает.

— Притворщик! — Ника ласково взъерошила чёрную шерсть. Злиться она на него не могла, и пёс отлично это знал. — Не забывала я о тебе. Пойдём уж.

Пёс подхватил кость и, радостно виляя хвостом, побежал вперёд. Ника, посмеиваясь, неторопливо зашагала следом, изредка здороваясь со знакомыми.

Мысли текли вяло, перекидываясь с одного на другое. О том, что денег пока хватает и можно отдохнуть, на купленную сегодня для малышки Сони куклу, которую Ника оставила с Беляной, о том, что Черняк снова куда-то исчез. Не нравятся ей эти его исчезновения. Болезнь Улыбы прошла, и кашель больше её не беспокоил. Подростки не переставали приносить Нике все сплетни, которые слышали. По их словам, маг уехал в тот же день, а полукровка Владнэль ещё где-то в городе. Часто его видели у Храма. К счастью, дорожки с ним у неё не пересекались. Интересно, а что бы Владнэль делал с книгой? Или книга с ним? Хватило бы у него воли взять её под контроль, или бы появился ещё один раб книги? Ника никогда не предполагала, что книга может быть воплощением зла и подчинять волю людей. Да, конечно, они имели свой характер, своё представление о мире, но многое зависит от читателя и автора. Но эта…  И ведь в Златомирье, по словам смотрителя библиотеки, существовало ещё три такие же книги. Одна сильнее другой.

Несколько веков назад во время восстания магов в Гордии группа волшебников научилась использовать кровавый источник магии. Для этого им нужна была лишь кровь и жизнь дакнинца — жителя далёкой северной страны. Их люди ещё называли демонами, путая с порождениями Хаоса, из-за того, что для магии использовали кровь. Волшебники схватили дакнинца, убили его и усилили свои способности. Так появились колдуны — маги, использующие не присущий им источник магии: кровь. Этого им показалось мало. Колдуны решили призвать в мир Родзара. И им бы это удалось, если бы от них не отвернулись остальные маги, которые испугались возрастания могущества колдунов. Справиться с объединёнными силами магов и людей они не могли. Шесть колдуна-магистра, оказавшиеся в ловушке, решили отомстить. Каждый написал книгу, вложил в неё всю свою силу, ненависть и душу. А также жизнь. Книги научились маскироваться, находить новых хозяев, одаривать их невообразимой силой, но при малейшей слабости хозяева превращались в рабов и чудовищ. Они отдавали книгам свои жизни и жизни других. К сегодняшнему дню, три книги (одна Никой) уничтожены…

Предупреждающее рычание Уголька заставило вынырнуть из воспоминаний. Он ощетинился и оскалился в сторону поворота. Ника с псом находились в знакомом узком переулке. Ника привычно здесь сокращала дорогу. В сопровождении пса, конечно, не дающего ей заблудиться. Вроде ничего угрожающего не было, но она привыкла доверять чутью Уголька. Рукояти мечей удобно легли в ладони. И Ника шагнула к повороту.

— А вот и наша цель! — холодно отметил её появление крепкий рыже-полосатый рыссар. И с плавным поклоном: — Смерть приветствует тебя.

Ника медленно оглядела квартет убийц, стоящий перед ней. То, что перед ней убийцы, она не сомневалась. Их приветствие это подтверждало.

Вместе с главарём ещё три кота, а точнее, судя по пушистым кисточкам на кончиках ушей, рысей. Хуже некуда. С быстротой, ловкостью рыссар сравниться никто не мог. Лишь две детали вселяли надежду. Первое: магов среди убийц нет. Не владеют рыссары магией. Она от их присутствия просто-напросто рассеивается. Второе: арбалет и луки у них вне чести, значит, будет ближний бой.

— Начнём? — на лице рыжего рыссара мелькнула уверенная усмешка, едва заметная среди шерсти, и он вытащил длинный меч.

Ника кивнула. От первого пробного выпада она уклонилась. И они закружились, не сводя друг с друга глаз. Остальные убийцы не вмешивались, видимо решив, что главарь справится сам. Рыссары лишь старались не подпустить Уголька, стремящегося помочь хозяйке.

Ника, глядя в спокойные кошачьи глаза, пыталась предугадать действия рыссара. Но холодная зелень была непроницаема. И только при следующем выпаде убийцы, краем глаза заметила, как за миг до удара дёрнулся рыжий хвост.

Как бы она хорошо ни была обучена, но чтобы справиться с профессиональным убийцей, нужно было попотеть. Он превосходил её в скорости. Она могла лишь защищаться и ждать ошибку противника. Пока рыссар играл с ней, словно кошка с мышкой. Видимо, пытался понять, чего она стоит. А она пыталась не показать всего, чему её учили. И всё же он заигрался. Малюсенькая щель в защите. Ника вместо того, чтобы отпрянуть от несущегося на неё меча, немного уклонилась, пропуская меч мимо, и ринулась на кота. Рыссар отпрянул, но недостаточно быстро. Замерев, он провёл рукой по боку. Ладонь окрасилась алым. Убийца хмуро глянул на Нику, которая воспользовалась маленькой заминкой для передышки. И дал знак своим партнёрам. Видимо, игра закончилась.

Справиться с квартетом рыссар ей не по силам даже вместе с Угольком. С одним, двумя ещё может быть, но не с четырьмя. Сдаваться не собиралась, да и смысла не видела. Убийцы всегда выполняли задание.

Прикосновение к ногам Уголька и его угрожающее рычание придавали сил. Родные мечи — уверенности. Ника готовилась биться до конца.

Четыре кота — три черных и рыжий — шагнули к ней. Сталь от их мечей блестела под редкими лучами солнца. Хвосты убийц чуть покачивались. Ника не сводила с них напряжённого взгляда. Наступила тишина…

И тут между Никой и убийцами, словно с неба, появился ещё один участник. Дальнейшее она уже не видела из-за закрывающей обзор широкой спины в чёрной куртке. Лишь длинные, до пояса, чёрные волосы мелькали перед лицом, доносились ругательства с рычащими нотками убийц и изредка мелькала сталь мечей. Ни один рыссар не смог к ней приблизиться.

Через несколько минут битва закончилась. Убийцы были мертвы. Неожиданный спаситель, до сих пор не произнёсший ни звука, молча вытер об доспехи рыжего рыссара лезвие полуторника, вложил его в ножны на спине и повернулся, наконец, к Нике.

Она испугано отступила и крепче сжала мечи. Уголёк отозвался рычанием. Перед ней стоял шаршанин. Длинные чёрные волосы, удлинённые уши, выглядывающие сквозь них, на смуглом лице тёмно-карие, почти чёрные, глаза, непроницаемость которых могла сравниться лишь с гладью глубокого озера. Высокий рост и крепкое телосложение. Никаких сомнений — горный эльф, чистокровный к тому же.

Возвышаясь над Никой, спаситель холодно оглядел её с ног до головы.

— Леди, вам не говорили, не стоит ходить по тёмным переулкам? Особенно если за вами охотятся!

Вдруг едва заметно поморщился и прикоснулся к плечу. Рукав чёрной кожаной куртки пропитывался влагой, когда он убрал руку, ладонь была в крови.

— Ты ранен! — воскликнула Ника, тут же забывая, что перед ней стоит шаршанин. Страха как не бывало.

Незнакомец бросил на неё выразительный взгляд, мол, какая догадливость. Ника убрала мечи в ножны и шагнула к нему.

— Снимай куртку. Нужно осмотреть рану.

— Не стоит беспокойства. Царапина! — холодно произнёс шаршанин. — Счастливо оставаться.

Развернулся и шагнул к выходу из переулка и тут, выругавшись, покачнулся. Ника, подбежав, едва успела подставить ему плечо и с тревогой глянула в побледневшее лицо своего спасителя.

— Царапина, говоришь?

— Родзар побери этих котов с их ядом! — мрачно бросил он.

А вот это плохо. Времени разбираться с раной не было.

— Уголёк, бегом за Беллой! Приведи её домой как можно скорее. — Пёс подозрительно глянул на шаршанина, недовольным рыком высказал, что думает о её приказе, и побежал обратно к рынку. — А вы пойдёте со мной. И не спорьте! Главное не теряйте сознание. Я вас не дотащу.

К счастью, сознание шаршанин не потерял. Без приключений добрались до дома. Если не считать того, что шаршанин всё сильнее наваливался на неё, отчего когда они оказались у дома, она не чувствовала ни ног, ни рук и была готова упасть. Всполошившаяся Улыба тут же предложила свою комнату. И когда прибежала Белла, они уже оголили его правое плечо, на смуглой коже которого горела ярко-красная по краям рана. И краснота усиливалась с каждым мгновением.

Белла, охнув, тут же начала распоряжаться. Улыбу отправила за горячей водой, Нику за бинтами и Беляниной сумкой с травами.

* * *

К вечеру шаршанину стало лучше. Пусть бледность на лице проникала даже сквозь загорелую кожу, но тёмно-карие глаза были ясными. Эльф при появлении Ники смог сам приподняться и, упёршись спиной на подушку, сесть. На лице воцарилась невозмутимость. Шаршанин высокомерно приподнял бровь, мол, долго она собирается мяться на пороге.

В молчании Ника вошла и, подвинув стул к кровати, села.

— Кто ты? Почему вмешался? — тихо спросила она, когда поняла, что дальше молчать просто глупо.

Шаршанин хмыкнул:

— Я должен был пройти мимо?

— А разве нет? Какое дело шаршанину до простой полукровки? Вам ведь плевать с Драконьих гор на все расы, кроме своей. И не в ваших правилах вмешиваться в дела, которые вас не касаются. Особенно в столице страны, с которой вроде как у империи война.

— Ты много знаешь о нас…

А как же иначе? Нужно знать своего врага. Ника, кроме сведений о Хранителях и их Защитниках, изучила всё, что попалось, об Шаршанской империи. Даже с разрешения смотрителя, не смотря на опасность быть признанной Защитницей, покопалась в библиотеке. По возможности расспрашивала людей, побывавших в империи. Для ребят также было дополнительное задание, собирать сведения о горных эльфах. Не гнушалась ни слухов, ни легенд, ни сказок. И всё сильнее убеждалась, что горные эльфы ей не нравятся. Слишком высокомерные, слишком мстительные, слишком недоверчивые и слишком опасные. Всё-то у них слишком! Ничуть не удивилась, когда узнала, что, судя по одной из Златомирских легенд, именно из-за них началась война между лесными и горными эльфами и Файри покинули этот мир.

— А ты не ответил на вопрос.

Эльф холодно усмехнулся:

— Вот, значит, какова благодарность… Защитницы, — кивнул на её руку.

Ника, вздрогнув, сжала руку, пряча кольцо. И смутилась. И впрямь, чего она сразу же взъелась на чел…  на эльфа? Он спас ей жизнь, а она мучит раненого своими подозрениями. Если бы от её решения зависела только её жизнь, она бы даже не стала ни в чём его подозревать. Но если она ошибётся и поверит не тому, пострадают её родные.

— Извини. Спасибо. Я рада, что ты не прошёл мимо. Справиться с рыссарами я бы не смогла. Но…

— Семья делает нас подозрительными и слабыми…

Ника сердито глянула на него:

— Сильными! Когда есть, кого и что защищать, на слабость мы не имеем права!

— Вот этим-то тобою и можно управлять, Защитница!

— Циник!

— Реалист! — твёрдо поправил он.

— Не вижу разницы! Так как твоё имя?

— Алшан дель…  Игнанник. Возврата в империю для меня нет. И права на имя тоже. Вот и решил, почему бы не присоединиться к отряду Хранителя? Говорят, можно хорошо поживиться в этом походе. А у Защитницы передо мной как раз должок.

Вот значит как. А она-то думала, что возможно ошиблась насчёт шаршанина. Теперь всё понятно. Странно, и почему так неприятно, что он помог лишь от того, что узнал в ней Защитницу?

— И ты пойдёшь против своего бога?

— У шаршан нет бога! Мы сами по себе! — отрезал эльф.

Значит, сведения врут? Шаршане не поклоняются Родзару? И повелитель охотится за ней не для того, чтобы помешать Защитнице? Тогда зачем ему её смерть?

Вздохнула:

— Зря спасал. В походе я не собираюсь участвовать.

— Думаешь, у тебя будет выбор?! — хмыкнул он. — Никто тебе его избежать не даст!

Поморщился и прикоснулся к плечу.

Ника вскочила на ноги.

— Больно? Позвать Беллу?

Откуда только такое сильное беспокойство за него?!

Алшан удивлённо глянул на неё, усмехнулся и мотнул головой.

— Терпимо! Посплю — утром и следа не останется от раны!

— Тогда отдыхай. Завтра договорим!

Шагнула к двери, но вопрос шаршанина остановил:

— Так кто же так невзлюбил тебя, что не пожалел злата для найма целого квартета котов?

— Пока не знаю. Но узнаю! — и решительно закрыла за собой дверь.

Придётся узнать! Лишь по счастливой случайности, она была только с Угольком. А если бы с ней шла Беляна? Навряд ли бы наёмные убийцы стали ждать, когда встретят её в одиночестве.

* * *

— Два месяца! Чёрт! Прошло ровно два месяца, как мы появились в этом мире, и какой толк?! — возмущённо стукнул по столу Михаил. Кружки с элем дрогнули, чашки зазвенели. Редкие посетители таверны оглянулись на друзей, чего он даже не заметил. — Хотя бы какое-нибудь известие о Барышне…  Ничего! Уверен, этому жрецу всё о ней известно, где она, что с ней. Хотя бы слово нам сказал!

Серёга откинулся на спинку стула и, пригубив из своей кружки, лениво произнёс:

— Не кричи. Если бы с Никой что случилось, Анна…  точнее сударыня Богдана знала бы. И своей тревоги скрыть от нас не смогла бы. Я только вчера говорил с ней. Она обещала, что уже на днях мы увидим нашу Барышню. Лучше расскажи, как поездка. Что там шаршане вновь затеяли?

Михаил ещё больше помрачнел. Голос стал невыразительным и ледяным.

— Группа шаршанских оборотней напала на приграничную деревню. Больше её нет! На её месте развалины. Нам пришлось хоронить то, что осталось от людей. От мужчин, женщин и…  детей! Один мальчишка…  Представляешь? Из всей большой деревни остался в живых один лишь десятилетний мальчишка. И то из-за того, что спрятался в погребе и обмазался чесноком и луком! Проклятие! Чёртовы шаршане! Ублюдки! — потянулся к кружке с элем. Но резко отодвинул от себя так, что пойло выплеснулось на стол. Повернулся к стойке трактирщика. — Эй! Есть что покрепче в этом заведении?!

Сергей уже пожалел, что спросил. Ясно же было, что ничего хорошего они там не могли застать.

Трактирщик поставил на стол бутыль с прозрачной жидкостью и деревянный стакан.

Мишка плеснул первача и залпом осушил. Сергей пододвинул жареную рыбу. Друг, мрачно кивнув, подхватил рыбёшку и отправил вслед тому, что в этом мире заменяло самогон. Некоторое время сидели в тишине. Михаил мрачно уставился в столешницу. Видимо, не мог избавиться от воспоминаний.

— Не понимаю, — негромко произнёс Сергей, — зачем повелителю разорять какую-то деревню?

— Садист и извращенец! Вот почему! — буркнул зло Михаил и плеснул ещё первача. Осушил стакан и только потом уже спокойнее добавил. — Светояр, когда услышал от мальчишки, что оборотни искали какую-то книгу и даже нашли, помрачнел ещё больше. Хотя больше я думал некуда.

— Книга, говоришь…  — задумчиво прервал друга Серёга. — Помнишь, когда мы были на обучении, Чёрные львы ввязались в потасовку в порту? Кажется, там дело тоже было связано с какой-то опасной книгой и какой-то полукровкой.

Михаил встряхнулся, видимо, постаравшись выкинуть из головы страшные воспоминания.

— Ладно, всё это неважно. Лучше расскажи, у тебя как дела? Не жалеешь, что ушёл в охрану царского советника?

Жалеет ли он? Иногда да. Если бы он остался в дружине Чёрных львов, то реже бы сталкивался с ней. Быть так близко и понимать, что между ними расстояние, как между светилами. Она — невеста цесаревича, он простой телохранитель её отца. Смешно! На Земле у него было много подруг, вот только ни одной он не любил, по-настоящему. А здесь…  стоило спасти молоденькую леди, которую понесла лошадь, как потерял голову. И под впечатлением благодарного блеска лазурных глаз, не раздумывая, согласился на предложение графа Чернигова перейти в его личную охрану…

— Эй, Серёга, ты где завис?

Он помотал головой и сделал ещё один глоток эля.

— Нет, не жалею. Я сейчас нахожусь среди тех, кто управляет этим царством. Нам это всем может пригодиться. Я вот думаю…  Миш, ты заметил, что в Златоцветье нет ни одной тайной службы, занимающейся заговорами? Царская дружина — это всего лишь отряд реагирования. А на стражу в этом смысле никакой надежды…

— Тебя всегда интересовали секретные службы, — невесело хмыкнул Мишка. Но хотя бы что-то. Потянулся было к первачу, но, к облегчению Сергея, передумал. Схватил кружку с элем.

Сергей ещё не забыл, как после армии и расставании с неверной подругой, им пришлось вытаскивать друга от близкого знакомства со спиртным. Сам-то он насмотрелся на отца с мачехой. И крепче эля и пива ничего не пил.

— Ну да! Как ты думаешь, удастся нам организовать нечто подобное здесь?

— О нет, друг, ты меня в это не втянешь. Я лучше со Светояром в «отряде реагирования» по стране поношусь. На Земле бы нам таких командиров! А ты попробуй, предложи советнику. Может, его это заинтересует.

Сергей так и знал, что друг вряд ли согласится. Он недолюбливал всё, что касалось тайн. А вот Стёпка…  Кстати.

— Степана ты где потерял?

Михаил поморщился.

— Да ну его! Не успели мы пересечь ворота, как навстречу попались стражники. Где-то в городе наткнулись на трупы рыссаров. Светояр, конечно, заинтересовался. Как это что-то в Златограде происходит без его ведома? И захватив двоих из ребят, присоединился к страже. Стёпка вызвался сам…

Хлопнула дверь, и ввалился третий их товарищ. В доспехах Чёрных львов он казался ещё крупнее. Заметив друзей, разулыбался и направился к ним. Разносчики поспешили расступиться перед эдаким тяжеловозом. Стул под ним жалобно скрипнул. Степан, мрачно взглянув на бутыль с первачом, схватил кружку с элем и разом опрокинул в глотку.

— Ну что там? — Мишка даже подался к другу.

— Наёмным котикам попалась жертва не по зубам. И никаких следов, кто это был такой резвый! Серёга, вести о Барышне есть?

Пришлось и его успокаивать тем же, что и до этого Михаила. Скоро, очень скоро они увидят свою Барышню. Интересно, как она изменилась за эти два месяца? Одна в чужом мире. Смогла ли почувствовать себя своей в Златомирье? Как он, как друзья, если даже этого они не признают или ещё не поняли.

Сергей поднял кружку с элем:

— За нашу Барышню! Пусть Злата присмотрит за ней!

По таверне разнёсся стук деревянных кружек.

* * *

Апартаменты повелителя Шаршанской империи занимали всё правое крыло Цитадели. А личные покои терялись в его глубине. Свет канделябров тенями играл на каменных стенах, шорох шагов гулко разносился по пустому коридору. Окна плотно занавешены тяжёлыми шторами так, что не проникало ни лучика света. Мрачно, холодно, неуютно.

А когда-то здесь всё сияло от света, отражающегося от граней драгоценных камней и преобразующего витражами. Когда-то здесь жила дочь Ивашана, играла со своим любимым сыном, ждала возвращение мужа. А потом всё рухнуло! Он потерял дочь. Она погибла, когда покушались на повелителя эти проклятые людишки. Шаршане отомстили. Жизнь за жизнь. Царица Златоцветья, воительница, расплатилась своей жизнью и жизнью своих солдат. Но повелительницы это вернуть не могло.

Ивашан сжал зубы, сдерживая стон. Столько лет прошло, а боль не притупилась, вина не исчезла. Он знал про проклятие Файри и всё равно отдал свою единственную дочь в жёны повелителю! Власти захотел! На что только надеялся?! А потом погиб его единственный внук…  погиб ли?

Ивашан нахмурился, но сбавлять шаг не стал. За дни, что он провёл в Цитадели, так толком ничего выяснить не смог. Карашан умел хранить свои тайны. Оставались личные покои, оберегаемые повелителем. Тайный ход позволил обойти стражу на входе.

Нужно надеяться, что Карашан не вернётся раньше времени. Что книга, которую ему принесли сегодня оборотни, задержит его надолго.

Треск раздался совсем рядом. Ивашан вздрогнул, и с кривой усмешкой над собой провёл тыльной стороной ладони по лбу. Стар он стал для таких вылазок. Испугался свечи в канделябре.

Вот и дверь в личные покои повелителя. Собрался толкнуть её, как та распахнулась. На пороге вампир вытаращил красные глаза, открыл рот.

— Молчать! — рявкнул Ивашан. — Стоять на месте!

Слуга замер статуей. Эти созданные противиться чистой крови шаршанина не в силах. Ни один из них, как бы стар ни был и кому бы ни принадлежал.

— Жди здесь!

Ивашан прошёл в комнату. И поморщился. Вся отделка в тёмных тонах, шторы задёрнуты. Да, шаршан иногда называли тёмными эльфами, только это не значит, что нужно жить в темноте. Солнце светит и для них тоже, хотя луна всё же для них ближе. Ивашан было шагнул к большому столу, собираясь проверить ящики, но краем глаза заметил свет. Резко обернулся. Дверь в смежную комнату, которая когда-то принадлежала повелительницам, была приоткрыта. И из щели пробивался свет.

В заполненной солнечным светом комнате на кресле-качалке, откинувшись на спинку, сидела женщина в белоснежном платье. Русые волосы распущены. Глаза закрыты. На коленях, укрытых пледом, лежит открытая книга.

— Повелительница? — ошеломлённо выдохнул Ивашан.

Женщина распахнула серо-зелёные глаза на бледном лице, резко выпрямилась в кресле, отчего книга полетела на пол.

— Ивашан? Что вы здесь делаете?

Он хмуро разглядывал женщину, которая заменила мать его внуку. Женщину, которая заняла место его дочери рядом с повелителем. Человеческую женщину. Когда-то он ненавидел её, и не понимал Алекшана, выбравшего её из всех. Но когда понял, что она искренне привязалась к маленькому Алеку, что относится к нему, как к родному сыну, смирился. Вот только сейчас увидеть её он даже не предполагал. Мёртвые не возвращаются с того света.

Значит, Карашану не только понадобился трон и власть брата, он решил присвоить и его жену. То, что она по доброй воле стала наложницей нового повелителя, не верилось. Она любила мужа. Это видел каждый.

Сейчас его интересовал один вопрос, главный для него вопрос.

— Алек жив?

— Да…

Часть 2. Сердце Златомирья

Глава 1

В саду заливисто лаяли Уголёк и Волчонок, смеялась Соня. На кухне привычно гремела посудой Улыба. Предзакатное солнце окрашивало белые стены Златограда в розовые прощальные тона.

А Ника уже не менее часа стояла у окна в мансарде и не могла оторвать взгляд от сверкающего серебряного шпиля Великого Храма. Невольно теребила колечко, алый камень на котором испускал розовое сияние. На душе с самого утра поселилась тяжесть. Сердце сжималось от предчувствия. Нестерпимо тянуло пойти в Храм. Нику там ждали, она необходима, без её помощи никак. И только усилием воли она не позволяла себе поддаться зову.

Пусть жрецы собирают наёмников! Пусть пришло время Великого похода, о чём глашатай сегодня на площади не сказал ни слова. Она знала, что это так. Она чувствовала всем своим существом. И не собиралась поддаваться!

Она нашла свой дом! Она нашла семью. Улыба относится к ней, как к дочери, Беляна, Черняк, Микула и Соня стали её братьями и сёстрами. И она готова их защищать всеми силами. Пусть иногда, особенно по ночам, до слёз скучает по маме и друзьях, но со временем привыкнет жить без них.

Она, в конце концов, нашла себе занятие по душе. Наёмница. Неплохая наёмница. И менять ничего не собирается! Путь Защитницы — не её путь! Хранитель, кто бы он ни был, обойдётся без неё.

Она выдержит! Она справится! Пару дней и отряд Хранителя уйдёт…  без неё!

Так, а это что?

Из-за угла дома на той стороне улицы вышла тройка стражников, а между ними шагал поникший Черняк со связанными за спиной руками. Он, словно почувствовав взгляд Ники, поднял голову. Вокруг правого глаза наливался красный синяк, в краешке губ запеклась кровь. Черри криво усмехнулся и, скривившись от боли, пожал плечами. Мол, так получилось. Один из стражников, поторапливая, толкнул его в плечо. Черри едва устоял на ногах, сердито оглянулся, что-то неприятное крикнул стражнику. Тот нахмурился, но лишь махнул рукой вперёд: иди давай! Компания прошла калитку и пропала из виду.

Во что этот неугомонный тип снова влез?!

Ника слетела с лестницы вниз и замерла на пороге гостиной. Здесь собрались все взрослые домочадцы. Улыба в фартуке, местами запорошенном мукой, с растерянным видом держала скалку. Беляна с тревогой прикладывала к глазу Черняка смоченную чем-то пряным тряпку. Алшан прислонился к подоконнику и с холодной невозмутимостью смотрел на присутствующих. При появлении Ники, Черри виновато опустил голову. Чем подтвердил, что дела совсем плохи. Обычно при любых неприятностях он либо злился, либо посмеивался.

Стражники остались стоять на пороге.

— Капитан Ставр, что случилось? — окликнула Ника крепкого рыжего стражника.

Ей не раз и не два приходилось сталкиваться с этим умным и решительным мужчиной, возглавляющим стражу в их районе. Почему-то Богдан — хозяин таверны «Боцман» — у которого она продолжала брать задания, предлагал лишь те, где нужно было что-то расследовать или искать. Поэтому к помощи мечей ей редко приходилось прибегать, а вот общаться со стражей намного чаще. К счастью, капитан не возражал против помощи наёмницы.

Капитан откинул полы синего плаща и сложил на груди руки, нахмурил густые рыжие брови.

— Сударыня, ваш брат превзошёл сам себя. На мелкие его проступки мы не обращали внимание. Но то, что он сделал сегодня, — покачал головой. — Он влез в сад графа Чернигова! Когда охранники хотели его остановить, затеял драку. Сопротивлялся и подоспевшей страже. Едва смогли его скрутить. К сожалению, сегодня у графа был бал и присутствовало много высокопоставленных гостей. Они остались недовольны переполохом, устроенным вашим братом. За проникновение в чужие владения, за сопротивление страже и за нанесение оскорбления гостям графа…

— А что они влезли со своими комментариями…

— Черняк! — резко оборвала друга Ника и кивнула капитану, чтобы продолжал.

— Вашего брата ждала бы темница лет на десять. Это если бы граф не обвинил Черняка в попытке воровства.

— Ждала бы? — уцепилась она за слова капитана, как за соломинку.

— Среди гостей находился городничий. Он предложил наказание заменить отступным. Граф пошёл навстречу.

Городничий навряд ли решил совершить доброе дело. Не после столкновений с ними из-за его желания присвоить дом Улыбы.

— Сколько?

— Тысяча злат в течение недели!

Беляна ахнула, Улыба ошеломлённо выдохнула, Черри дёрнулся. Ника прикусила губу, сдерживая желание переспросить. С уверенностью, которой и в помине не было, произнесла:

— Мы найдём деньги! Черри может остаться дома?

— До выплаты отступного по правилам я должен забрать его…  Но из-за расположения к вам и в благодарность за помощь, я согласен положиться на ваше слово, сударыня.

— Обещаю! Он никуда из города не денется. Пока мы не выплатим отступное.

Капитан на прощание кивнул и вместе со своими людьми покинул дом. В гостиной воцарилась тяжёлая тишина.

— У нас нет столько…  — вздохнула Беляна и одновременно с ней Черняк:

— Я не думал…

— Ты никогда не думаешь! — сердито бросила Ника и отвернулась к окну, чтобы не видеть лиц тех, кто стал семьёй. Чтобы не показать своего отчаяния и страха за друга.

Она не позволит забрать Черняка! Но если даже она соберёт все свои накопления — этого не хватит. И ни один заказчик не даст столько. Если бы ещё у них был месяц, два, то возможно бы и удалось собрать. Но неделя…  Проклятый городничий! Она что-нибудь придумает. Должна придумать!

А может что-нибудь продать? Но что? Что стоит тысячу злат?

Громкий стук в дверь заставил вздрогнуть. Что ещё там на их головы? Ничего хорошего ждать на ночь глядя не следовало.

Ника переглянулась со всеми и направилась открывать. Стоило распахнуть дверь, как мальчишка-посыльный, который нетерпеливо переминался на пороге, закричал:

— Вероника Мирская? Наёмница? Вам послание! От Первого жреца! — протянул запечатанное жёлтой, как солнце, печатью письмо.

Стоило ей его взять, как мальчишка помчался дальше, на удивление, даже не став ждать монетки.

«Повелительница? Это вы? — с достоинством зашептало письмо, пока Ника возвращалась в гостиную. — Я от Первого жреца Добра. Он приглашает вас завтра утром прийти к Храму. Там, если вы пройдёте отбор, для вас будет задание. Задаток две тысячи злат…».

Ника даже запнулась.

— Повтори…

«Две тысячи злат».

— Что там? — с тревогой спросил Черняк, видимо, вид у неё был ещё тот ошеломлённый.

Беляна и Улыба вопросительно посмотрели на неё. А вот Алшан, мельком взглянув на письмо в её руках, с ледяной усмешкой бросил:

— Как вовремя! Предложение, от которого при данных обстоятельствах отказаться никак нельзя. Не так ли?

Ника передёрнула плечами и, вручив письмо Беляне, вновь отвернулась к окну. Добр! Опять первый жрец вмешивается. Неужто он и есть тот игрок, что двигает ею словно шахматной фигурой — пешкой? Но Алшан прав. Отказать она не может. Ради Черняка…  друга…  брата…

Взгляд невольно устремился на возвышающийся над городом серебряный шпиль. Рука коснулась колечка. На сердце стало легко и спокойно. Она поступает правильно. От судьбы не убежишь. Ника невесело усмехнулась. И кого она хочет обмануть? Она ведь рада, что так всё повернулось. Что ей не оставили выбора. Что у неё есть лишь единственный путь — вперёд! Что не нужно сражаться с собой, со своим желанием.

Ника решительно повернулась к родным:

— Я завтра пойду к Храму и присоединюсь к отряду Хранителя!

— Кто бы сомневался! — хмыкнул Алшан. А насмешка в тёмно-карих глазах напоминает об их разговоре после его ранения.

Но он всё равно не прав. Когда есть кого защищать, на слабость уже не имеешь права.

— Ника, прости, — Черняк виновато прятал глаза. — Если бы не моя глупость…  Я ведь знаю, как ты не хочешь…

— Успокойся! Ты сам прекрасно знаешь, что мне вряд ли бы удалось избежать Похода. Как бы я ни старалась!

— Я пойду с тобой!

— Я тоже, — добавила Беляна.

Как бы Нике ни хотелось оставить их дома, они не согласятся. Ну что ж, Черняк частенько помогал ей в заданиях. А наличие в отряде такого лекаря, как Беляна, сильно увеличит шанс остаться в живых.

— Надеюсь, без меня вы никуда не собираетесь, леди? — В холодном голосе Алшана ни капли сомнения, что никуда она от него не денется.

Ника недовольно глянула на него. Его молчаливое самомнение и отстраненность настораживали её.

От раны и впрямь на утро не осталось ни следа. Ника думала, что шаршанин тут же покинет их дом, но он сразу ухватился за предложение Улыбы остаться. И оплатил, не взирая на все возражения, двадцать злат за месяц проживания. За эти пять дней дома почти не бывал: утром уходил и лишь вечером появлялся. Ничего о себе не рассказывал. На все вопросы был один ответ — высокомерный взгляд, мол, кто вы такие, чтобы его о чём-то спрашивать. Черняк бесился, Беляна с улыбкой пожимала плечами, Улыба взяла его под свою опеку. А дети…  Соня, не обращая внимания на его недовольство, по вечерам шла к нему в комнату и, усевшись на стул, рассказывала, как провела день. Пока Улыба с извинениями не забирала дочь. Началось это с того, что Алшан ответил отрицательно на вопрос девочки: есть ли у него друзья? «Тебе ведь одиноко и скучно!» — воскликнула Соня и решила разнообразить ему вечера. Нику подкупило то, что как бы Алшан ни был недоволен присутствием малышки, он не выгонял её из комнаты. А Микула и сам вечно пропадал, охотясь за слухами.

Ника едва заметным кивком подтвердила, что про шаршанина не забыла. Забудешь его! Напомнит! И не раз!

— В Поход мы отправимся все вчетвером. Но завтра на встречу я иду одна. Некоторым, — кивок на Черняка, — в ближайшие дня два нечего выходить наружу, пугать своим внешним видом окружающих. — Черри промолчал, видимо ещё чувствует вину. — А другие…  — посмотрела на Алшана.

Он кивнул, мол, может не продолжать. Всё сам понимает. Шаршанина в отряд ни за что не примут. Если, конечно, будут знать, кого принимают.

— Надеюсь на тебя, Защитница!

* * *

Храм напоминал птицу, распахнувшую крылья. В центре возвышалось Святилище, заканчивающее серебристым шпилем — тело птицы. По правую и левую стороны к нему, словно крылья, прилегали два здания, обхватывающие храмовый двор. Одно здание имело отдельный вход, там располагалась библиотека. А во второе можно было попасть только через Святилище.

Два младших жреца записывали наёмников, входящих во двор через открытые настежь кованые ворота. В большинстве, конечно, были люди: мужчины и изредка женщины. Но попадались и представители других рас. Пара дубровэльцев-изгнанников с луками за спинами наблюдали поверх голов всех остальных за переливающимся фиолетовым небом на востоке. Солнце золотыми лучами тянулось к набухающей туче. Издали доносилось приближающее бурчание грома. В воздухе повисло душное ожидание: ожидание природой освежающей стихии, ожидание наёмниками известия, зачем их всех созвали. Даже группа гномов, которые обычно не сдерживали голоса, на этот раз говорили в полтона. По крайне мере не перекрикивали всех остальных. Пятёрка рыссаров, помахивая мохнатыми хвостами, вертели с любопытством головами, уши с кисточками забавно шевелились. Коты перебрасывались между собой тихими репликами, словно перекидывали мяч.

Ника поёжилась от воспоминаний о первом знакомстве с представителями этой беспокойной расы. К счастью, рыссары слыли одиночками и не в чести у них было мстить за погибших в честном бою.

Взгляд Ники с наёмников вновь переместился на статую, у которой она остановилась. Ещё когда она первый раз наведалась в Храм, она обратила внимание на неё. И каждый раз не могла устоять перед тем, чтобы на минутку остановиться и полюбоваться ею. Посреди храмового двора на высоком постаменте стоял хрупкий прекрасный эльф в лёгких с изумрудным оттенком доспехах. Взгляд огромных радужных глаз с надеждой и грустью направлен вверх. Туда же протянуты ладони, на которых сияет сердце-камень. Ветер играет с переливающими радугой длинными волосами, сдерживаемыми лишь тонким золотым, украшенным затейливой росписью, обручем. Казалось, сейчас эльф сделает шаг, взмахнёт тонкими прозрачными крыльями и взлетит в синь небес…

— Это Мир из рода Файри — первый Хранитель Златомирья, — раздался за спиной негромкий голос. — Сын владыки эльфов.

Рядом с Никой стоял высокий крепкий мужчина в золотистой жреческой мантии. Синие-синие глаза с золотистой кромкой смотрели с облегчением. На миг Нику окружила небесная синь, сознание затуманилось. Жрец отвёл взгляд, и всё прекратилось.

— Вероника, я рад, что ты всё-таки пришла. Без Защитника Хранителю было бы трудно…

— Вы сделали всё, чтобы я приняла нужное вам решение! — уверено проронила она, не сомневаясь, что перед ней Добр.

— Мне ли? — понимающе усмехнулся жрец. И Ника потупилась от смущения. Неужто ему ведомы все её переживания? — Вероника, поговорим позже. А то наши наёмники уже теряют терпение.

Кивнул на прощание, шагнул от Ники и вдруг обернулся. На лице возникла улыбка, и синие-синие глаза сверкнули обволакивающим золотом:

— Девочка моя, пешка, бывает, становится ферзем…

И оставив Нику ошеломлённо глядеть ему вслед, зашагал к ступеням, ведущим в Храм. Как он мог узнать, о чём она думала?

Первый жрец поднялся на крыльцо Храма и оглядел наёмников спокойным повелительным взглядом, так что на храмовой двор опустилась тишина.

— Я приветствую всех, кто пришёл помочь нашей богине. Наступило время нового Великого похода! — среди наёмников пролетел восторженный гул. — По традиции, мы бросили призыв, не уточняя причины. И вы те, кто откликнулся на зов Златы. Не все из вас пойдут в Поход, ещё меньше из него вернутся. Но все те, кто будет участвовать, войдут в летописи Златомирья! А некоторые и при жизни станут обеспеченными знаменитыми героями.

— Эй, жречишка, а чью задницу будем защищать, кто Хранитель-то? — проорал кто-то из гномов.

Добр недовольно посмотрел в сторону жителей Камекада, но всё же ответил:

— Это узнают лишь те, кого выберут для Похода. Сейчас выйдет младший жрец и будет приглашать по списку, в который вы записывались при входе. Если участвовать собирается команда, то приглашаем лишь командира. Остальные могут покинуть территорию храма. С соратником встретитесь после того, как все пройдут отбор. Пусть Злата присмотрит за всеми вами!

Добр исчез за дверью в Храм.

И гул среди наёмников разросся. Все обсуждали неожиданную новость и предвкушали участие в деле, которое прославит их. И почему только она этого не ощущает? Может, пугают рассказы Черняка о славе и обязанностях, которые навалятся на Защитника после Похода? Чего она не желает всей душой, и боится, должна признаться хотя бы себе.

— Кого я вижу, никак красотка всё же решилась?! — вдруг раздалось насмешливое над головой.

Ника подняла взгляд. На постаменте у ног статуи, подогнув одну ногу и обхватив колено, а другой покачивая в воздухе, сидел знакомый полукровка — Владнэль. Янтарные глаза с серебристой каёмкой весело за ней наблюдали.

Для полного счастья ей только встречи с полуэльфом и не хватало!

— Красотка, а ты с последней встречи стала ещё краше. Надеюсь, в походе у нас будет время познакомиться поближе, — и окинул Нику таким недвусмысленным взглядом, что щёки обдало жаром, и она вмиг пожалела, что из-за тёплой погоды не надела курточку, а была лишь в лёгкой шелковой рубахе. Она так и не научилась ставить на место тех, кто пытался к ней приставать. Сразу от растерянности теряла дар речи.

К счастью, жрец у входа в Храм оповестил:

— Владнэль Странник!

— А вот и моя очередь. Пожелай мне удачи, красотка! — полуэльф, легко спрыгнув на землю, послал Нике воздушный поцелуй и, насвистывая весёлый мотивчик, зашагал к Храму.

Только бы не прошёл отбор! Оказаться в одном отряде с ним? Да она от смущения сквозь землю, в конце концов, провалится!

Никто из наёмников, исчезнувших за дверьми в Храм, обратно не выходил. Или оставались внутри или же уходили из невидимого отсюда выхода.

Вскоре провозгласили и её имя. Сделав глубокий вдох, Ника направилась к входу в Храм. Навстречу к своей Судьбе!

* * *

За дверью в притворе Нику встретил молоденький жрец, который сразу же пригласил следовать за собой. Он повернул к боковой двери, а не пошёл напрямик. Ника с интересом заглянула в приоткрытую арочную расписную дверь.

Там находилось главное помещение Великого храма — Святилище. В просторном зале изображение Златы и Мира на бесконечно высоком своде отражалось в зеркальных плитах пола. Как и картины витражных арочных окон. Напротив входа купалась в свете статуя золотоволосой Златы. Вокруг неё стояло множество горшочков с живыми цветущими цветами, принесёнными просителями.

— Сударыня, — укоризненно окликнул жрец.

Ника виновато улыбнулась и последовала за ним по просторному коридору, освещаемому факелами. По узкой винтовой лестнице на второй этаж. Мимо дверей по обеим сторонам к расписной двери в конце коридора.

— Сударыня, вам сюда, — жрец толкнул дверь.

В просторной гостиной, обставленной в светлых тонах, находились Первый жрец и всё царское семейство: его величество Честислав сидел во главе стола, по правую руку от него Добр, по левую Светояр, два других царевича по краям.

Ника на миг растерялась. Она даже и предположить не могла, что окажется под взглядами венценосных особ. Как их должна приветствовать? Сделать реверанс, а разве для этого она не должна быть в платье? Сделать земной поклон? Или же просто хватит склонённой головы?

Остановилась на последнем варианте.

— Да благословит вас Злата, — с обычным златоцветским приветствием склонила голову, посчитала мысленно до трёх и подняла её.

Её взгляд невольно замер на младшем царевиче. Зелёные глаза Светояра в удивление расширились, в них мелькнуло несогласие. И вдруг он в решительности прищурился.

Царь и жрец ответили благосклонными улыбками. Старший царевич остался невозмутим, а вот второй царевич презрительно скривился и смотрел на неё, как на низшее существо. Знакомый взгляд. Привычная реакция на присутствие полукровки. Сколько раз она наблюдала его за два месяца, что находится в Златомирье. Неприятно, конечно, но не смертельно.

— Представьтесь, — попросил Добр, лёгкой улыбкой подбадривая. — Расскажите о себе…

— Вероника Мирская, наёмница…

— Нет! — вдруг ледяным непреклонным тоном прервал её Светояр, даже привстав со стула. — Ты нам не подходишь!

— Правильно! — хмыкнул Целибор. — Нечего привечать этих полукровок…

Светояр зло глянул на брата:

— Да причём здесь…  — умолк, сделал глубокий вдох, сел. Вновь посмотрел на Нику. Глаза были ледяными, словно изумруды. Такие же зелёные и непроницаемые. Губы раздвинулись в кривой усмешке. — Брат на сей раз прав. Наш Поход во славу Златы. И оскорблять её присутствием одной из этих проклятых…  значит оскорбить нашу богиню!

Ника гордо вскинула голову, сжала зубы. Призвала все свои силы, чтобы не показать, как её обидели слова младшего царевича. Почему-то от него она совсем не ожидала презрения. Глупо! Он такой же, как все. Расист! Цены бы ему не было на Земле среди фашистов в Великую отечественную войну.

Не больно-то и хотелось! Навязываться она ни к кому не собирается. Хотя и непонятно, почему распоряжается именно он. Она-то думала, что будет присутствовать Хранитель. Именно его в первую очередь касается Поход и те, кто будут сопровождать его в пути. Не может же царевич быть…

Уйти! И пусть сами разбираются…

Черняк! Проклятие! Она не может просто развернуться и уйти! Она здесь, в том числе, и ради друга.

Вопросительно посмотрела на жреца. Почему он молчит? Не пора ему вмешаться? Добр, с необычной грустью смотревший на Светояра, словно почувствовал её взгляд, повернулся к ней и согласно кивнул. Обратился к младшему царевичу:

— Простите, ваше высочество. Вы не можете решать, брать эту девушку в Поход или нет. Выбор уже сделан давным-давно. И не мною, и не вами…

— Ты о чём? — нахмурился царевич.

— Смотрите сами!

Добр снял с шеи маленький золотой ключик и отпёр шкатулку, стоящую перед ним. Две половинки распались. На золотистом бархате, на подставочке лежал переливающийся алый камень, размером с куриное яйцо. Ника неожиданно не могла оторвать от него взгляд. Все обиды, неприятности растаяли, стали неважными. Тепло, забота, утешение окружили её. Вот что её звало, влекло сюда.

— Вероника, подойди и возьми в руки камень.

Упрашивать её не надо было. Сердце Златомирья притягивал её своим сиянием.

Ника шагнула к столу. С почтением сначала прикоснулась к граням кончиками пальцев, а затем осторожно взяла камень в руки. Казалось, в её ладонях и на самом деле пульсирует живое сердце, делясь силой, добротой, покоем и…  радостью?

Ники удивлённо посмотрела на Добра.

— Да, Вероника, это то самое Сердце Златомирья. И прикоснуться к нему могут лишь три…  человека. Я — Первый жрец Храма Златы, Хранитель и его Защитник.

В тишине Ника передала камень Добру и с сожалением отступила на шаг.

— Это ничего не значит! Я справлюсь без неё! — зло воскликнул Светояр, с такой силой сжал край столешницы, что побелели костяшки. А в зелёных глазах мелькнуло отчаяние. Или ей показалось?

И всё-таки она была права. В отборе участвует Хранитель.

Хочет он или нет, но она станет его защищать. Встанет между ним и опасностью, лишь бы только он помог Сердцу Златомирья вернуть былую мощь!

— Сын! — вмешался царь твёрдым голосом. — Девушку выбрала Злата. Ты собираешься оспорить её выбор? И кто после этого оскорбляет нашу богиню?

— Проклятье! Да делайте, что хотите! — мрачно буркнул Светояр и устремил взгляд на сжатые в кулаки руки.

Как же он всё-таки не желает путешествовать с полукровкой. Вот только ни у него, ни у неё выбора нет.

Добр неодобрительно покачал головой и повернулся к Нике.

— Вероника, тебе нужно подписать договор.

Она кивнула, отводя взгляд от Светояра, и добавила:

— Вместе со мной будут ещё три человека. Маг, целитель и воин!

— Хорошо. Впиши их имена в договор.

В рукописном бланке, куда в пустые графы нужно было вписать лишь имена, говорилось, что наёмники обязуются помочь Хранителю добраться до Блуждающего храма. Задаток две тысячи злат на команду. По окончании Похода получат по пять тысяч на каждого. Договор вступает в силу по подписанию всеми сторонами. И расторгнутым не может быть ни при каких обстоятельствах, никем!

Ника поставила подпись внизу документа и за себя, и за команду. Затем расписался Добр, Светояр, даже, кажется, не взглянув, размашисто подмахнул. И последним заверил царь. После чего Добр провёл рукой над договором. Над ним вспыхнуло золотистое пламя, договор разделился на три копии, а подписи с именами на них засияли переливающимся светом.

Один договор вручил Нике, два других Добр положил перед собой.

— Вероника, завтра утром ждём тебя и твоих друзей во дворце. Нужно будет разработать план Похода. Там же получишь задаток. За дверью тебя встретит жрец. Пожалуйста, пройди с ним.

Ника на прощание склонила голову и направилась к выходу, чувствуя спиной провожающий её злой взгляд. У самой двери оглянулась. Второй царевич не опустил хищно прищуренных глаз. А вот Светояр, по-видимому, так и не поднимал головы.

За дверью Нику встретил тот же жрец и повёл дальше по коридору. Не к выходу. На душе был разброд. Если при царском семействе она сдерживалась, то почти наедине вновь вернулась обида на младшего царевича. Почему-то неприятие Целибора оставило её равнодушной. Но вот Светояра…  Что полукровки сделали ему плохого? Почему он так негативно относится к ним? Неужто не понимает, что все люди…  эльфы…  гномы, да кто угодно — разные. Со своими личными, нежно лелеемыми тараканами. Неужто нельзя просто попытаться понять человека, его поступки, а не сразу судить из-за одного лишь происхождения?! Не понимает она этого! А сама-то разве из-за некоторых шаршан не относится ко всем тёмным эльфам настороженно? Чем она лучше царевича?!

— Сударыня, вам сюда! — окликнул жрец, отвлекая от грустных мыслей, и толкнул толстую крепкую дубовую дверь.

Ника даже зажмурилась, таким резким получился переход из полутёмного коридора в залитую солнечным светом комнату. Когда разглядела в ней трёх человек, в неверии собственным глазам застыла. Они просто не могли здесь, в этом мире, находиться. Она ошибается.

— Барышня! — радостно закричал Мишка.

Не успела до конца принять, что это и впрямь её дорогие друзья, как оказалась в крепких объятиях друга.

— Эй, дай мне её обнять! — прогрохотал Степан, и она тут же была вырвана из объятий Мишки и её закружили в воздухе.

Ника засмеялась от счастья.

Степан поставил её на ноги. Сергей с нежной улыбкой поправил ей волосы и с облегчением произнёс:

— Как же я раз тебя видеть, Барышня!

А она-то как рада. И изумлена!

Ника, ошеломлённо качая головой, отступила от друзей и ещё раз оглядела их. За эти два месяца они изменились. Стали взрослее, серьёзнее. На Сергее сине-золотистая форма телохранителей советника, а на Мишке и Степане — алые плащи Чёрных львов.

— Как…  почему… откуда…  Неужто это и правда вы? Или мне всё это только снится? Вы снитесь?

— О нет! Не мечтай! Мы это, не сомневайся! — хмыкнул Мишка.

— Но откуда? Как?

— Они не смогли оставить свою Барышню одну в чужом мире и, не сомневаясь ни секунды, последовали за мной в Златомирье.

Лишь только зазвучали за спиной первые слова, Ника начала медленно оборачиваться. Боялась, до замирания сердца боялась, что она ошиблась, что нежный родной и любимый голос ей померещился. Что за спиной окажется незнакомая женщина.

Серо-голубые глаза были полны нежности и облегчения, на губах ласковая улыбка.

— Мама? — шепнула Ника, боясь, что от её голоса мама растворится, как мираж. Глаза защипало, в горле появился ком. Со всхлипом: — Мама!

Ника бросилась к самому дорогому во всём мире…  в двух мирах! человеку. Обняла за талию, уткнулась в грудь, её обняли такие знакомые руки, оберегающие её с самого рождения, и Ника разрыдалась. От облегчения — она уже и не надеялась увидеть маму, что теперь не одна, что родные люди рядом, от всего, что ей пришлось пережить без них. Что среди них не надо быть сильной, а можно вновь стать оберегаемым и любимым ребёнком, подругой. Рука мамы легко, успокаивая, гладила по волосам:

— Всё хорошо, моя девочка. Теперь будет всё хорошо.

Друзья не вмешивались, тихо стояли за спиной. Но их сопереживание она чувствовала всей душой…

Потом они сидели за столиком, пили чай и разговаривали обо всём, что им пришлось пережить во время разлуки. За окном потемнело, ветер выл, бил ставнями, по крыше тарабанили крупные капли дождя. Гроза добралась и до них. А в комнате было тепло и уютно. Ника боком касалась мамы, руки их были соединены, словно и Ника, и мама боялись, что стоит только перестать прикасаться друг к другу, как вновь расстанутся и уже навсегда. Напротив Ники сидели друзья, которых она уже и не чаяла увидеть.

Удивительно было слышать, что весь последний месяц они были совсем рядом друг от друга, что иногда лишь крохотная случайность не давала им встретиться. Если бы она тогда, в свой первый день в Златограде, заинтересовалась парнями, которые показались ей похожими на друзей, то кто знает, что бы сейчас было. Но всё что ни делается — к лучшему!

Через пару часов парни переглянулись и одновременно встали.

— Ника, нам нужно сделать пару дел, — произнёс Сергей, его карие глаза тепло блестели.

Ника заметила, что, в отличии от Степана и Мишки, выложивших всю подноготную, Сергей что-то упрямо умалчивал. Но допытывать, что он скрыл, как и показывать, что заметила его недоговорённость, не стала. Друзья имеют право на тайны. Она и сама не всё рассказала. Про последнее покушение промолчала, не желая тревожить ни маму, ни друзей.

— Барышня! Не смей без нас уходить! Ты бы знала, как хочется познакомиться с твоими новыми друзьями. Мы отвлечёмся лишь на часик и встретим тебя у храмовых ворот, — распорядился с улыбкой Мишка.

Когда друзья исчезли за дверью, мама улыбнулась:

— Какая незаметная учтивость!

Не заметить, что друзья просто решили их с мамой оставить одних, позволив им поговорить без свидетелей, мог лишь слепой, да и глухой к тому же.

Мама вздохнула:

— Но они правы. Я должна тебе рассказать, как так получилось, что мы очутились на Земле. Кто ты, наконец. Наверняка ты уже поняла, что один из твоих родителей эльф…

— Просветили! — вздохнула Ника, невольно касаясь заострённого уха.

— Не сомневаюсь. Не любят у нас полукровок…  — и немного отстранёно, словно говорила не о себе с Никой, а о ком-то постороннем, мама продолжила: — Твой отец был главой одного из высших родов Шаршанской империи. Когда Карашан вознамерился захватить власть, он убирал со своего пути всех, кто мешал. В их число попал и твой отец. Ты тогда была совсем крохой, лишь пара месяцев, но уже несла опасность для Карашана. Лишь чудом я успела тебя спасти и унести из империи. Но я знала, Карашан не прекратит попыток тебя убить останься мы в Златомирье. Пришлось обратиться за помощью к жрецам Златы. У них есть сила открывать портал в измерение Земли. Сомневаюсь, что жрецы согласились бы помочь маленькой полукровке, даже не смотря на выбор мечей. Но кольцо Златы подтвердило, что ты и есть искомая Защитница. Жрецы открыли портал. Так мы оказались на Земле…  Девятнадцать самых спокойных и счастливых лет…  Но за всё нужно платить…

— Участие в Походе — моя плата за спасение?

Мама покачала головой.

— Это твоя судьба! А моя плата — это расставание с тобой.

— Но зачем горному повелителю меня убивать? Чем я могу ему угрожать?

— Как-то Карашану предсказали, что на его пути встанет Защитник и не позволит получить то, что он желает всей душой.

— Но тогда он не мог знать, что я будущая Защитница!

— Одиннадцатого Защитника выберет древний меч, а кольцо лишь подтвердит его выбор — так гласит писание. Никто не мог предугадать, что это за меч. За семитысячную историю нашего мира в Златомирье каких только старых и, даже, легендарных мечей не было! Вот только, именно в Шаршанской империи НатЭль избрал тебя, одну из древнего рода. Карашан не мог пропустить этого совпадения, — со вздохом и с болью в голосе добавила: — И он, к сожалению, никогда не забудет о тебе и будет раз за разом пытаться тебя убить.

Весть об убийстве отца Карашаном ничего в Нике не затронула. Она не знала своего родителя. У неё есть лишь единственная и родная мамочка, которая сделала всё, чтобы спасти дочь. И даже вернулась за ней в мир, где ей самой угрожает опасность. Навряд ли повелитель благосклонно отнесётся к той, кто из-под носа у него утащил младенца, угрожающего его благополучию.

Ника обняла самого близкого для неё человека и тихо-тихо шепнула:

— Я люблю тебя, мамочка! Я обязательно вернусь!

* * *

После дождя в воздухе разлилась бодрящая свежесть, проникающая в комнату через открытые настежь окна. И вместе с ней летел звонкий девичий смех. Ника, запрокинув голову, смеялась в ответ на слова друга. Вот взяла за руки двоих из друзей, третий пристроился рядом и вся компания, весело переговариваясь, направилась к воротам.

И эту девочку он отправляет в тяжёлый Поход? В долгий путь, в сражения с демонами? Ей бы, как и всем человеческим девушкам из благородного семейства, сидеть под домашней опекой, танцевать на балах, найти любимого и хорошего мужа, родить детей…

— Не следовало её брать в отряд! — хмуро бросил рядом Светояр, также наблюдающий за исчезновением Защитницы на улицах города.

Интересно, царевич понимает истинную причину своего нежелания брать в Поход Нику? Наверняка понимает, или же он, Добр Золотой дракон, ничему так и не научил своего ученика. Понимать-то понимает, а вот принимать не желает.

— Ни у тебя, ни у неё выбора нет. Злата избрала тебя Хранителем, а её твоим Защитником.

— Не понимаю, почему она? Ни разу не случалось, чтобы Защитником была женщина. Ни разу! Война — не место для женщин! Так почему сейчас-то?!

Добр хотел было напомнить царевичу о его матери, царице-воительнице, но не стал.

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — усмехнулся Добр вслух, зная, как Светояр ненавидит общие фразы.

Возможно, на этот раз у Златы…  у них получится…  И можно будет с лёгким сердцем вернуть обязанность по охране Златомирья настоящим защитникам.

Светояр передёрнул плечами, но ничего не сказал. Вот только на лице возникла упрямая складка между бровями. Кажется, Поход будет у них весёленький. А если Добр правильно понял мысли Ники насчёт её воина, то царевичу ещё предстоят неприятные сюрпризы.

* * *

Вечер вступал в свои права, когда Добр попал в кабинет. Ещё на подходе, он ощутил тёплое и родное присутствие Богданы. Его избранница была взволнована и печальна. Она, поникнув, сидела у окна в наступающих сумерках. И так погрузилась в мысли, что не слышала его прихода. Добр несколько мгновений любовался, как последние алые искорки Солнца играют в светло-русых волосах, как скромное светло-голубое платье облегает стройную фигуру. Вот только от печальных мыслей женщины и ему становилось тяжело.

— Богдана?

Вздрогнув, она выпрямилась и посмотрела на него. На губах появилась улыбка, но в серо-голубых глазах мелькали искорки вины и боли.

Добр преклонил перед креслом колено и укрыл прохладные ладони избранницы своими.

— Что случилось?

Богдана тяжело вздохнула и через силу выдавила из себя:

— Я так и не призналась Нике. Своим умалчиванием ввела в заблуждение. Всю жизнь учила её говорить правду и отстаивать её, а сама…  Не смогла…  Так и не сказала, что её настоящие родители мертвы. Что я ей не родная мать, а лишь верная помощница родной мамы. Не смогла заставить себя произнести это…

— Я так понимаю, ты также не сказала, кем был её отец…  — уверенно проронил он.

— Глава одного из Высших родов…  — невесёлая улыбка. — Я, в общем-то, и не солгала…

Добр усмехнулся и повторил:

— В общем-то, да, не солгала.

Но Богдана с такой мольбой смотрела на него. И её мысль: «Я не могла потерять свою девочку» — была такой силы, что ему даже не пришлось прилагать усилия, чтобы услышать. Он без слов обнял эту женщину, принимая все её слабости и страхи, какими бы они беспочвенными не были.

Заставил себя тихо произнести:

— И всё же зря ты не рассказала ей всё начистоту. Ника бы поняла и меньше тебя любить не стала.

Богдана в ответ тяжело вздохнула.

Глава 2

Утро вступило в свои права слишком рано. Ника совершенно не выспалась. И даже крепкий чай, приготовленный Улыбой, не помог толком проснуться. Яркие солнечные лучи, отражающиеся от капель дождя, и редкие маленькие радуги, играющие в них, не приносили привычного успокоения. А только вызывали зависть своим сиянием, как и довольные лица Беляны и Черняка. А понимающий взгляд Алшана, который она, даже не видя, ощущала за спиной, злил ещё сильнее.

И обвинить-то в том, что не выспалась, некого. Сама просидела с друзьями полночи, хотя и знала, что придётся рано вставать. Вчера передали послание от Светояра, в котором он просил подойти к девяти часам.

Порадовало, что все её друзья нашли общий язык. Мишка радовал шутками, Сергей предупредительностью, вниманием, а Степан надёжностью. Черняк не уступал Мишке, Беляна, с восторгом распахнув синие глазища, с лёгкой улыбкой внимала разговорам, иногда вставляя лёгкие реплики. Отчего улыбки возникали у всех у них. Единственный, кто не присоединился к их компании — это Алшан. Она даже не слышала, когда он пришёл домой.

Ночью немного прогулялись по свежему воздуху под стрекот сверчка и мелодичные трели соловья.

Когда Ника добралась до кровати, ещё долго не могла уснуть. В мыслях крутилось всё пережитое за день: и обида на царевича, и радость от встречи с друзьями, и объятия мамы. Также донимали мысли о предстоящем Походе. Справится ли она? Не подведёт ли? Уснула перед самым рассветом. А через пару часов Беляна её разбудила.

Но какой бы Ника сейчас себя разбитой не чувствовала, должна признать: вчерашний день был одним из самых лучших из проведённых ею в Златомирье. Оставалось надеяться, что и в будущем они с друзьями ещё не раз соберутся. Что из Похода вернутся все!

Что за мысли невесёлые? Всё недосып виноват!

В который раз зевнула, прикрыв рот ладонью.

Яростное шипение, переходящее в мяуканье, следом радостное гавканье разнеслись в воздухе. Ника чуть не вывернула челюсть, резко прервав зевок. И в ошеломлении застыла.

Они находились у открытых ворот во дворец, к стальной створке с гербом Златоцветья которых вжался стражник. Он, прижимая к себе пику, с вытаращенными глазами глядел вслед Угольку, который его едва не сшиб. Псу было не до него, он, заливисто лая, нёсся за чёрно-белой кошкой. Брызги из луж разлетались во все стороны. Прогуливающие по просторному двору дворяне в нарядных платьях с проклятиями отскакивали с его пути.

Кошка прошмыгнула под ногами стражника, пытавшего её поймать. Взлетела по спине и устроилась на плече полного парня, который совсем рядом с большим дворцовым крыльцом что-то раздражённо выговаривал слуге. Парень взревел, попытался скинуть кошку, но та вцепилась ему в спину всеми когтями.

— Что сейчас будет! — хмыкнул Черняк.

Вот чёрт!

— Уголёк, стой! — закричала Ника, побежав.

Пёс был слишком далеко. Он, не замедлив бега, наскочил на спину парня и повалил его своим весом прямо в лужу. По двору разлетелись смешки окружающих. Кошка ещё в воздухе спрыгнула со спины парня и затерялась среди кустов. Пёс попытался броситься за ней, но был перехвачен за ошейник слугой и оттащен в сторону.

Один из ближайших придворных кинулся помогать пострадавшему. Парень поднялся и медленно обернулся. Бежавшая к Угольку Ника замедлила шаг от ужаса. Под лапы её пса попал второй царевич. С его одежды стекала грязь. На искажённом от ярости лице через всю щёку набухала глубокая царапина, оставленная кошкой. Целибор зло оглядел посмеивающуюся толпу. Сдёрнув с пояса плётку, шагнул к Угольку с яростным шипением:

— Я тебя убью!

В воздухе свистнула плеть.

— Ника! — закричала Беляна.

Ника едва успела. Руку, которую она подставила под удар, ошпарило болью от плеча до кисти. Стон сорвался с губ, но она сжала зубы, прищурившись, вгляделась в суженные от ярости глаза царевича. За спиной угрожающе зарычал Уголёк. Но без команды наброситься не смел.

— С дороги! — с яростью потребовал Целибор.

Ника отрицательно мотнула головой. Ударить своего пса она не позволит.

— Ты возражаешь…  мне? Полукровка! — Целибор вновь замахнулся уже на неё.

Дворяне не вмешивались, даже репликой не показывали своего отношения. С интересом наблюдали за представлением.

— Не думаю, что это хорошая идея! — раздался над головой такой смертельно-ледяной голос Алшана, что даже у Ники по коже побежали мурашки.

Лицо Целибора, глянувшего поверх её плеча, перекосило от ужаса, он отшатнулся, опуская плётку. Но быстро справился со страхом, в глазах сверкнуло торжество, и он махнул в сторону Алшана:

— Стража, взять его!

Ника, вроде уже успевшая немного расслабиться, снова замерла в напряжение.

— Вы этого не сделаете! — твёрдо произнесла она.

Если понадобится, она с оружием в руках будет защищать…  друга?

— Ты смеешь заступаться за врага нашего царства? — с ледяным презрением прищурился Целибор.

Его хладнокровие испугало её сильнее, чем ярость. Там она понимала причины его состояния, а сейчас не знала, что можно от него ждать. Ответить ничего не успела, вмешался Черняк:

— Ваше высочество, вы не можете приказать взять шаршанина под стражу. Он входит в отряд Защитника. А по традиции и законам, все, кто его сопровождают, неприкосновенны!

Прибежавшая стража замялась на месте, видимо, Черняк был прав. Среди толпы разнеслись удивлённые возгласы:

— Защитник…

— Защитник…

На Черняка уставились восхищённые и удивлённые дворяне. Он с недоумением огляделся и тут же поправился:

— Извините! В этот раз в отряд Защитницы, — и махнул в сторону Ники.

— Полукровка? Защитница?

Что в голосах было больше ошеломления или неприятия, Ника не разобрала. Она лишь вскинула подбородок, не желая показывать, что недовольна словами Черняка. Хорошо, что он вмешался и защитил Алшана, но необязательно же было раскрывать её! Возможно, ей удалось бы скрыть, что именно она является этой пресловутой Защитницей!

Целибор недовольно передёрнул плечами и презрительно хмыкнул:

— Вот значит как. Хороший подарочек ты приготовила для моего брата!

Ещё раз с неприязнью оглядел Нику и её друзей и, с проклятием стряхивая с одежды грязь, зашагал к дворцу.

Боль, дождавшись, когда у Ники появится время на неё, обожгла руку так, что пришлось стиснуть зубы. Ника поморщилась и ненароком коснулась руки.

— Ника, как ты? — кинулась к ней Беляна.

— Всё в порядке! — отмахнулась здоровой рукой Ника. Но Беляна не поверила. Молча взялась за больную руку. Охватило тепло, переходящее от пальцев до плеча. Боль отдалилась и совсем исчезла. Ника благодарно улыбнулась подруге и повернулась к Алшану. — Спасибо за помощь, — шаршанин коротким кивком показал, что слышал, и кивнул на дворец. Мол, пора: — Пойдёмте! И так опаздываем! — согласилась она.

Ног коснулась тёплая шерсть Уголька, загородившего дорогу. Он поднял лохматую голову и жалобно заскулил. Мол, прости меня. Чёрные глаза виновато блестели.

— Ещё раз сотворишь такое…  — прошипела Ника, — никуда тебя брать не буду!

Пёс склонил повинно голову и снова заскулил. Ника с тяжёлым вздохом взъерошила чёрную густую шерсть. Ну не могла она долго на него злиться, и он прекрасно это знал. Уголёк радостно залаял и побежал вперёд, обо всём забыв. Ей бы так.

Весь путь до дворца их компанию сопровождали настороженно-удивлённые и непонимающие взгляды расступающихся перед ними дворян и слуг.

— Мне спасибо никто не хочет сказать?! Неблагодарные! — пробурчал рядом Черняк.

— А что ты хотел? — шепнула Беляна. — Раскрыл перед всеми, кто Ника такая. Знал же, что ей это не понравится!

— Был другой выбор?

Если только затеять драку со стражей…  это было неприемлемо! Но сейчас Нику волновало другое. Целибор прав. Светояру не просто не понравится присутствие Алшана. Он будет в ярости.

Матерью Светояра была вторая жена царя. Воительница, которая посвятила свою жизнь сражениям с шаршанами. В конце концов, именно горные эльфы заманили её с отрядом в засаду и всех перебили. Пусть тогда царевичу и было лет пять, но про его ненависть к Шаршанской империи известно в Златограде всем. Простить смерть матери и угрозу своему царству он так и не смог. Но…  она ведь тоже наполовину шаршанка! Ещё одна причина не сближаться с царевичем.

— Да-а, Ника, — вдруг весело ухмыльнулся Черняк, — не везёт царевичам при встрече с тобой. Второй оказался в луже! Но только вспомни, какой у него был вид, — рассмеялся маг. — Свиньи позавидуют!

Перед внутренним взглядом Ники мелькнуло перекошенное яростью лицо Целибора, а потом эта пугающая торжествующая усмешка. Судя по всему, царевич не любит, когда над ним смеются. И вряд ли простит хозяйку пса, искупавшего его в луже на виду у всех. А если учесть, что он и до этого неприязненно относился к ней, то можно считать, у неё появился серьёзный враг. Ещё один.

Слуга сообщил об их приходе и удалился. Ника с друзьями вошла в просторную комнату, большую часть которой занимал длинный овальный стол в центре. На нём лежала карта Златомирья с пометками, сделанными прямым и чётким почерком. В шкафах у стен стояли книги по тактике и стратегии боя, военной истории, политике. Они приветствовали Нику стройными голосами, словно солдаты на марше и в почтении замолчали. Так и хотелось скомандовать им: «Вольно!»

Кроме Светояра никого не было. Он стоял у окна, в густых русых волосах под солнечным светом мелькали рыжие искорки, которые сразу же притянули взгляд Ники. Руки зачесались проверить, а каковы волосы на ощупь. Проклятие! Что за глупые мысли.

— Ты опоздала! — даже не обернувшись, холодно бросил Светояр.

Вот как, значит, он не собирается даже скрывать своё недовольство. Тем лучше! Ей легче будет держаться от него подальше. А презрение и неприятие она за всё это время, что находится в Златомирье, научилась пропускать мимо себя. Вот только в отношении царевича это было делать труднее.

— Какое вежливое приветствие, — хмыкнул Черняк за спиной у Ники. — Вижу, нам здесь о-очень рады…

— Черри! — сердито шикнула Беляна.

— С добрым утром, ваше высочество, — спокойно приветствовала Ника, подходя к столу. — А где все остальные?

Светояр обернулся:

— Я хотел сначала поговорить с…  — резко замолк, прищурился. Руки сжались в кулаки: — Шарша-анин?

Прокатилось в воздухе полное ненависти.

Ника загородила Алшана и, вздёрнув подбородок, непреклонно сложила на груди руки. Смешно наверно выглядела, пытаясь защитить возвышающего над ней шаршанина, которому она доставала лишь до груди. Вот только под пылающими злостью зелёными глазами ей было совсем не до смеха.

— Это Алшан. Он входит в мой отряд! — непреклонно, отметая все возражения, известила она.

Светояр угрожающе шагнул к ней:

— У тебя голова есть на плечах?! Это…  — резко показал на Алшана, — шаршанин. Да им предать всё равно, что выпить бокал вина! Им плевать с Драконьих гор на все Походы вместе взятые…

— Не скажи, царевич, — повеяло ледяным холодом над головой. — Для того, чтобы разбогатеть, можно и поучаствовать в этом дельце!

Да лучше бы Алшан промолчал!

— Дельце, говоришь?! — прошипел царевич. И обращаясь к Нике. — Вот это я и имел виду! Да я ему не то что жизнь, а свои тапки не доверю!

— А кто говорит о твоей жизни? — ещё более лениво, словно снизошёл до ответа Алшан. — Меня интересует лишь жизнь этой девчонки…  Защитницы.

Ника удивлённо обернулась к нему. Об этом она слышала впервые. И поёжилась от ледяного безразличия в тёмно-карих глазах.

— Сударыня, ты не представляешь, на что шаршане способны! Что остаётся после их нападений на деревни!

Ника вздрогнула и прикусила губу. Перед мысленным взглядом пронеслась картина уничтоженной Лордом деревни. Она до сих пор иногда снилась ей, особенно когда Ника считала, что не смогла кому-то помочь, защитить.

— Он мне в отряде не нужен! — непреклонно махнул рукой Светояр. — Его место в кандалах и за решёткой!

— Ваше высочество! — резко прервала Ника царевича. — Простите! Но именно ваша подпись стоит в договоре. Ни я, ни Алшан, ни вы не имеете права его разорвать до конца Похода. Придётся вам потерпеть присутствие и Алшана…  и моё!

Светояр с шипением выругался, поминая Первого жреца, договор и традиции вместе взятые. Выдохнул и процедил:

— Хорошо…  потерплю…  пока…  — Раздался стук в дверь. Царевич рявкнул: — Кто там ещё?

Дверь приоткрылась, и слуга осторожно сообщил:

— Ваше высочество, прибыл сударь Михаил.

Ника с облегчением обернулась к дверям. Наконец-то Мишка пришёл. Он хотя бы отвлечёт царевича от Алшана. Именно Михаилу предложил Светояр присоединиться к Походу. Стёпка и Сергей должны были остаться в Златограде.

Друг стремительным шагом и с улыбкой влетел в комнату. При взгляде на Нику и Светояра нахмурился, а когда заметил Алшана, его фиалковые глаза яростно сверкнули.

— Не понял, а что тут шаршанин делает?

— Мочало, мочало — начинаем всё сначала! — усмехнулся Черри.

— Ми-иш! — умоляюще протянула Ника, грозно взглянув на Черняка. Нашёл время шутить. — Хоть ты не начинай! Алшан участвует в Походе! Я ему доверяю. Он спас мне жизнь.

Мишка нахмурился и отмахнулся:

— Не будь доверчивой дурой! Не забывай, именно шаршане охотятся за тобой. Не поверю, что он просто так, по доброте душевной, помог тебе. Всё, что я слышал о них, протестуют против даже предположения об этом.

— Алшан и не скрывает, почему он помог мне. Ему нужно было попасть в отряд!

— Что уже подозрительно!

— Миша! — Друг вроде говорил правильные слова. При других обстоятельствах она, возможно, задумалась. Но…  ей нравился Алшан. Что-то внутри неё тянулось к нему, требовало вступиться. Что самое странное, рядом с ним она чувствовала себя под защитой. Как рядом с друзьями. Вот только их знала больше девяти лет, а шаршанина лишь дней шесть. — Мы не имеем права грести представителей одной расы под одну гребёнку. Винить всю расу за действия отдельных личностей! И я вновь повторяю! Я…  ему…  верю!!!

— Дура! — она обиженно надулась. Друг долгим хмурым взглядом вглядывался ей в лицо. Наконец тяжело вздохнул, провёл тыльной стороной ладони по лбу: — Ты всегда становишься до глупости упрямой, когда считаешь, что должна кого-то защитить. Вот только шаршанин не какой-то безобидный бродяга…  Клянусь! Я не спущу с него глаз!

Ника с облегчением улыбнулась и благодарно коснулась его руки. Ругаться с другом ей не хотелось.

— Я надеялся, что у вас, сударыня, хватит ума прислушаться хотя бы к другу, — холодно процедил у неё за спиной Светояр, который в молчании простоял у окна. — Забыл, что имею дело с полукровкой!

От обиды сжалось сердце, Ника прикусила губу, но оборачиваться не стала.

— Ты? Но…  — привлёк громкий и, что совсем невероятно, немного испуганный голос знакомого полукровки.

Только полуэльфа ей для полного счастья не хватало!

Ника быстро обернулась к двери. Алшан своей плотной и высокой фигурой загораживал проём двери, и невысокого Владнэля не было видно. Но она не могла ошибиться. Его голос хорошо запомнила.

— Влад, какая встреча! — холодно прервал полуэльфа Алшан. — Я давно жажду встретиться с тобой. Про долг, надеюсь, не забыл?

В голосе явное требование. Можно было только ругать обстоятельства, что не дают увидеть их лица.

— Да как ты мог подумать, Ло…

— Алшан! — резко поправил шаршанин. Ей показалось, или у него в голосе и впрямь мелькнуло предупреждающее рычание? — Я больше не имею права на родовое имя. Я изгнанник!

Интересно, что должен этот Владнэль шаршанину? Где у них пересекались дороги? И вообще, что он здесь делает? Он ведь до неё встретился с царевичем. А с неприязнью Светояра к полукровкам, она не думала, что увидит этого наёмника. Странно. Неужто царевичу не угодила чем-то именно она?! И то, что она полукровка, лишь повод?

Ника оглянулась на молчащего царевича. Он, нахмурившись, стоял у окна и, небрежно поглаживая сидящего у его ног Уголька, хмуро сверлил взглядом спину Алшана. Судя по довольной морде пса, он не был против. Хотя обычно не подпускал к себе никого незнакомого. Предатель! Черри и Беляна просматривали корешки книг, делая вид, что не слушают споры.

Ника отвернулась и шагнула к шаршанину.

— Вы знакомы?

— Встречались! — уронил Алшан, даже на неё не посмотрев.

Полуэльф вышел из-за шаршанина и с ухмылкой кота, увидевшего мышь, шагнул к Нике:

— Красотка! Как же я рад тебя видеть! — она не успела отступить. Он схватил её ладонь и окинул Нику жарким взглядом: — Ты ещё прекраснее, чем рисовала моя память. Не сомневаюсь, этот Поход мы с тобой запомним на всю жизнь!

Злата! Если ты и впрямь существуешь в этом мире, за что так с ней?!

Ника с пылающими щеками забрала руку. И с облегчением выдохнула, когда Светояр холодно процедил:

— Я так посмотрю, все здесь друг друга знают! Некоторые даже слишком хорошо! — обернувшись, Ника заметила злой взгляд царевича на полукровку. Возможно, царевича вынудили принять в команду Владнэля, как и её? — Можно пропустить знакомство и приступить к делам!

Светояр показал на стол и первый к нему шагнул. Михаил оттеснил от Ники Владнэля, по другую от неё сторону встал Черняк, насмешливо поглядывая на полуэльфа. Тот хмыкнул и, обойдя стол, встал напротив Ники рядом с царевичем и насмешливо подмигнул ей. Уголёк улёгся у ног. Беляна рядом с Михаилом не открывала взгляда от своих рук. Щёчки магички порозовели. И кто только успел её смутить? После появления Мишки и Владнэля, она, итак почти не вмешивающаяся в происходящее, совсем затихла. Единственный, кто не подошёл к столу, а остался стоять, прислонившись плечом к косяку двери — это Алшан. На лице выражение скуки и отстранённости, словно его совсем не касалось то, что они собираются обсуждать. Его сюда так…  случай привёл.

Светояр командирским тоном заговорил:

— Маленькому отряду проще незамеченным дойти до цели. Поэтому мы, семеро, пойдём одни до Блуждающего храма, где я подпитаю Сердце Златомирья. Остальные наёмники, кто прошёл отбор, отвлекут от нас внимание и уведут возможного неприятеля в другую сторону. Где находится Храм, сейчас знают лишь два человека: я и Первый жрец. Теперь будете знать и вы…  — хмурый взгляд в сторону Алшана. — Надеюсь, я не пожалею об этом…

На этот раз Блуждающий храм появился рядом с Драконьими горами недалеко от плато драконов. Почти на краю материка. Чтобы туда добраться, понадобится пара месяцев. Самый быстрый путь — это по реке Семге до Радужного моря, через Росский пролив и по океану. Но это и самый очевидный путь. Через три дня из Златоградского порта шумно уйдёт пара кораблей с наёмниками на борту. С торжественным напутствием царя и Первого жреца. Ни один из златоградцев не останется в неведении, что в Великий поход отправился Хранитель. И можно надеяться, что это дойдёт и до противников Похода. Колдуны готовы на всё, чтобы не дать напитать силой Сердце.

В это время маленький отряд покинет город через восточные ворота верхом на лошадях. Через пару недель они будут в Дубравэли. С Повелителем лесных эльфов Добр договорился, и эльфы предоставят свой лёгкий корабль с умелым экипажем. Именно из Светлого города они продолжат путь по воде до самого Храма.

— Не поход — а так…  лёгкая прогулочка, — недоверчиво хмыкнул Черняк, когда Светояр закончил излагать план.

— Гладко было на бумаге, позабыли про овраги, — поддержал мага Михаил, задумчиво разглядывая карту.

Владнэль не вмешивался, он, лишь услышав о визите в Дубравэль, помрачнел, недовольно уставившись на зелёное пятно на карте.

— У вас есть, что добавить? — хмуро оглядел их царевич.

Ника промолчала, но если честно, ей очень не нравился маленький участок карты, где они оказывались слишком близко к Шаршанской империи. Остаётся надеяться, что наёмники и впрямь перетянут всё внимание на себя. И ни Повелитель, ни Серый Лорд не узнают, что она так близко от их территории.

Черняк и Мишка помотали головами. Правильно. Сомнительно, что они настолько хорошо знают земли, по которым им придётся пройти. Один всю жизнь в книжной форме простоял на полке, а второй вообще из другого мира.

— Демонов вам обмануть не удастся, — холодно заговорил Алшан от дверей. — Стоит Нике выйти за пределы стен Златомирья, они почувствуют местонахождение кольца. Надеюсь, вы учли это…  ваше высочество?

По коже Ники побежали мурашки только от мысли, что им вновь придётся столкнуться с демонами. Она уже и думать забыла о них. Если Алшан прав, то всё это время её защищал Златоград.

— Учли! — даже не взглянув на шаршанина, буркнул Светояр. — Ещё какие-нибудь вопросы?

— Как бы я ни хотел, визита в Дубраву не избежать, не так ли? — вздохнул Владнэль, и на лице мелькнула жёсткая предвкушающая усмешка. — Ну что ж придётся немного расшевелить ленивое житие моих сородичей!

На этом совет закончился. Порешили, что нужно брать в Поход, Светояр выдал разрешение казначею на выплату двух тысяч злат и холодно попрощался, попросив Мишку остаться. А Ника так надеялась, что ещё немного времени проведёт с другом.

Стоило выйти за дверь, как к их компании подбежал слуга и передал Нике просьбу Первого жреца встретиться с ним в королевской часовне. Слуга должен был её проводить.

— Ну вот, — деланно грустно развёл руками Владнэль, хитро блестя глазами. — А я так надеялся составить вам компанию, моя леди, до конца дня. Но коварная Злата нарушила все мои планы!

Не успела Ника отреагировать, как полуэльф взял её за ладонь и поднёс к губам, коснулся губами костяшки и, глядя прямо в глаза, шепнул:

— До скорой встречи, красавица!

Столько было в его глазах жара, что Ника вновь смутилась и не успела что-либо сказать, Владнэль отпустил её руку и зашагал по коридору, насвистывая задорную мелодию.

— А эльф и впрямь запал! — хмыкнул Черняк. — Только, Ника, осторожнее с ним. Даже не думай поддаваться его сладкоречию! Знаю я таких типов…

— Рыбак рыбака…  — улыбнулась Беляна, хитро покосившись на друга.

— Да ну вас! — отмахнулась Ника, улыбнувшись.

Кроме смущения и раздражения, Владнэль ничего не вызывал. Она легко могла выкинуть его из головы. Если бы также легко могла избавиться от мыслей о зелёных глазах одного совсем ей не подходящего царевича.

Протянула друзьям распоряжение казначею.

— Вот возьмите. Сходите в казну и получите векселя. Один на тысячу злат — занесите в контору к капитану Ставру, остальные по сто злат возьмите золотом. Беляна, сделаете?

Магичка закивала, в то время как Черняк недовольно нахмурился и с жалостью проследил, как бумага исчезает в сумке Беляны.

Ника краем глаза следила за Угольком. Пёс недовольно обнюхивал огромную вазу. Закинул лапы на край горлышка, ваза опасно накренилась. Анела едва успела удержать её от падения.

— Уголёк! — возмутилась она и заглянула внутрь, проверить, что же привлекло внимание её пса.

Из вазы выскочила мышь, чуть ли не в лицо — Ника с визгом отпрыгнула. К счастью, Черняк успел схватить Уголька за ошейник, не давая ему помчаться за петляющим по коридору мышонком.

— И Уголька возьмите с собой, — попросила она друзей, глубоким вдохом успокаивая бьющееся сердце. — А то, боюсь, от дворца мало что останется после знакомства с ним.

Уголёк, сев, укоризненно склонил набок голову с таким невинно-обиженным выражением. Мол, как только хозяйка могла о таком подумать. Он тут всеми силами защищает её от нелюбимых ею зверюшек, а она отсылает его вон.

— Не притворяйся. Защищай Черняка и Беляну! — непреклонно скомандовала она.

Пёс покорно поплёлся за парочкой. Он знал, что если хозяйка говорит таким тоном, лучше с ней не спорить.

Ника повернулась к Алшану, ожидающей статуей маячившего позади. И приподняла вопросительно бровь. Он желает что-то сказать?

— Леди! — с ледяным предупреждения процедил он. — Не пытайся защищать меня! Это ни к чему! Я сам в силах позаботиться о себе!

Ну не объяснять же ему, что это получается у неё помимо воли.

— И кого бы мне пришлось хоронить? Тебя, царевича или друга?

— До драки бы дело не дошло!

— Ну да. Тебя просто бы отправили за решётку!.. Лучше скажи, что за новость о том, что ты должен защищать меня? Цель нашего похода — охрана царевича!

— А я сказал что-то о защите?.. Мне пора! — холодный кивок-прощание, и эльф размашисто зашагал прочь, оставив Нику глупо хлопать глазами и вспоминать точные его слова: «Меня интересует лишь жизнь этой девчонки…  Защитницы». И как это понимать?

— Сударыня? — окликнул слуга.

— Да, иду.

* * *

Королевская часовня находилась в отдельной башне во внутреннем дворе дворца. С основным зданием она соединялась длинным коридором на уровне второго этажа. Стены коридора украшали от потолка до пола портреты Хранителей, начиная с Мира. После него был ещё один эльф из рода Файри только огненно-рыжий и его полупрозрачные крылья сияли огненными искорками. Затем один лесной эльф, один гном, а остальные люди: пара магов, лучник и воины. Но всех этих мужчин объединяли решимость на лицах, грусть в глазах и алое сияющее Сердце Златомирья в руках. Что же с ними стало после активации камня? Почему их истории прерываются после Блуждающего храма? И почему так страшно думать об этом?

За арочной расписной дверью в маленьком круглом помещении с прозрачным высоким сводом никого не было. Лишь под лучами солнца сиял образ Златы с ласковой улыбкой, пониманием в зелёных глазах и со вскинутыми в благословении руками. У её ног стояли шесть расписных горшка с кустами разноцветных цветущих роз: нежно-розовые, солнечно-жёлтые, огненно-алые, белоснежные, чёрные и радужные.

Ника осторожно прикоснулась к переливающимся радужным лепесткам.

— Каждый куст — это одна из рас Златомирья, — раздался от входа голос Добра. — Розовые — это люди. Самый распространённый цвет, как и многочисленные людские народы. Жёлтые, как земля, — гномы. Красные, огненные — драконы. Белоснежные — рыссары. У них чем белее шерсть, тем аристократичнее род. Королевские коты совершенно белые. Чёрные — это дакнинцы. Пусть люди их называют демонами, но к демонам Хаоса они не имеют никакого отношения. Та же раса Златомирья, что и все остальные, только создана не Златой, а Роздаром. Радужные розы олицетворяют эльфов: и дубравэльцев, и шаршан, и сбежавших из этого мира файри…  Не все расы первоначально принадлежали этому миру. Сначала здесь появились эльфы, как единый народ, во главе которого стоял стихийный род Файри. Первородные — иногда их называют, что вполне правдиво. Эльфы были любимыми созданиями Златы. Родзар — её своенравный, жестокий брат-близнец, её противоположность позавидовал и в ответ сотворил дакнинцев, которые должны были помочь ему отобрать мир у сестры. Что не очень-то ему помогло…

— Подождите, но разве Родзар и Хаос — это не один демон?

— Из-за давности лет, в умах они объединились в одно целое, но на самом деле это два совсем разных создания. Родзар — бог, ему нужен этот мир процветающим и живым, а вот для демона Хаоса этот мир пища. Он просто-напросто высосет его живительные соки, оставив лишь ничто. Колдуны не понимают, что пытаются впустить именно этого демона в наш мир, а не Родзара…  Но вернёмся к истории. Драконы пришли следующими. Их родной мир погибал, и они попросили разрешение у Златы поселиться в её мире. Рыссаров и гномов Злата привела через пару столетий. А затем с Земли — с измерения, созданного отцом нашей богини, — в Златомирье проникли племена людей, которые быстро разрослись, занимая всё больше и больше земель. И Злате пришлось закрыть мир от новых гостей. Все мы зависим от того, будет ли активировано Сердце, не придётся ли воевать с Хаосом. Зависим от Хранителя и его отряда, если даже будем вслух протестовать против этого.

А вот об ответственности можно было не напоминать. Ника знает, что зависит от Похода и сделает всё возможное, чтобы он прошёл успешно. Раз уж согласилась в нём участвовать.

— Добр, а почему эта часовня и портреты Хранителей находятся во дворце, а не в Храме? Что было бы логичнее.

— Башня построена раньше дворца. Именно на этом месте когда-то Мир победил Хаос, здесь же первый хранитель Златомирья умер. Именно здесь находится настоящее Сердце Златомирья между Походами. Лет за тридцать до Похода перемещаем Камень в Храм, чтобы он привлёк к себе Хранителя…

Жрец, говоря, подошёл к Нике и склонил голову перед Златой.

— Добр, ещё один вопрос, — тихо окликнула Первого жреца Ника. — Почему про Хранителей после Блуждающего храма ничего неизвестно?

На лице обернувшегося Добра мелькнула грустная улыбка:

— Извини, Ника, это тайна для всех, кроме Первого жреца и Хранителя. Ты сама узнаешь в конце Похода…  Но я, в общем-то, именно об этом хотел поговорить. Нет! Не сказать, что вас там будет ждать. Просто дать один…  наверное, всё же совет. Хранитель и Защитник, по сути, одно и тоже. Если Хранитель вдруг не дойдёт, не справится, Защитнику по силам самому подпитать Сердце. Только ему это будет сделать труднее. Впрочем, как и Хранителю без Защитника. Они подстраховывают друг друга…

— Зачем такие сложности?

— Чтобы быть уверенными, что Сердце кто-нибудь да наделит силой. Но за все девять Походов ни разу не пришлось Защитнику вмешаться. Хранитель осуществлял ритуал, Защитник возвращал камень в Храм Златы и до конца жизни вместе с соратниками по мере сил поддерживал мир в Златомирье. Золотые года нашего мира.

Ника поморщилась. Она бы предпочла спокойную жизнь в маленьком домике с родными и друзьями. До сих пор надеялась, что когда-нибудь так и будет. Хотя каждый и утверждал, что и после Похода покой для Защитника только будет сниться.

— Ника, — Добр снял с себя цепочку с невзрачным серым камешком и протянул ей, — возьми. Этот амулет скроет тебя от демонов.

— Спасибо, — Ника надела на себя цепочку. И благодарно улыбнулась. Хотя бы встречи с демонами можно не бояться. — Всё? Вы больше ничего не хотели мне сказать?

— Только пожелать. Да присмотрит за тобой Злата, — она на прощание склонила голову и повернулась к выходу. Когда была у выхода, жрец вдруг окликнул её и тихо добавил: — Ника, никогда не забывай, мама тебя любит больше жизни и ждёт твоего возвращения.

С чего жрец заговорил об этом? Тем более за эти три дня до Похода она ещё с мамой обязательно увидится и поговорит.

— Я знаю!

* * *

Ну что сказать? Она заблудилась. В королевском дворце. Кому рассказать — не поверят. Вроде шла той же дорогой, по которой и пришла. После часовни Ника прошла коридор, прошла мимо комнаты, где встречалась со Светояром, а потом как-то неожиданно обстановка стала незнакомой. Ожидаемая лестница на первый этаж не попалась на глаза. Зато вместо плиток на полу появился мягкий ковёр, лучи солнца играли на позолоченных рамах с портретами царской семьи, на начищенных канделябрах. И где только она умудрилась повернуть не туда? Как назло, когда надо, навстречу не попался ни один слуга, ни придворный! Вот когда она пожалела, что отправила Уголька. Он, не смотря на свой взбалмошный характер, всегда выводил свою непутёвую заблудившуюся хозяйку куда ей надо было.

Впереди показалась арка двери, из-за которой раздавались тихие разговоры. Наконец-то хоть кто-то ей покажет путь. Ника ускорила шаг. Толкнула дверь, и перехватило дыхание от восторга.

Перед ней была библиотека. Но какая! Три яруса книжных шкафов соединены между собой винтовой деревянной лестницей. На куполе огромная люстра с хрустальными висюльками, переливающимися под солнечными лучами, льющимися в огромные окна. Пара больших столов из красного дерева, удобные, даже на вид, мягкие кресла. На них наверняка приятно забраться с ногами, закутаться в тёплый плед, и под светом зажжённого канделябра на столе окунуться в какой-нибудь необычный книжный мир. Шёпот книг, общающихся между собой, неожиданно окунал в спокойствие и обещал, что всё будет хорошо.

Вдруг тишина библиотеки была нарушена громким голосом.

— Так значит, ты девятнадцать лет провела на Земле, оставив госпожу одну в империи? — с угрозой говорил ледяным тоном мужчина, невидимый за высоким шкафом. — Оставила умирать?

Кажется, он был не на шутку сердит. Если даже не в ярости. В той ледяной ярости, которая присуща холодным властным людям, предпочитающим сдерживать свои эмоции.

— Я выполняла её просьбу! — твёрдый решительный ответ родным и близким голосом.

Мама? Кто-то в чём-то смеет её обвинять? И о какой госпоже они говорят?

Ника решительно направилась в направлении голосов. Ни секунды не сомневалась, что обязана вмешаться.

— Это не оправдание! — Высокий крепкий черноволосый мужчина нависал над мамой. Серо-зелёные глаза были грозно прищурены. Царский советник граф Зелибор Чернигов? — Ты обязана была находиться с ней до конца!

— Моя мама никому и ничего не должна! — с предупреждением Ника встала рядом с мамой.

Выдержала взгляд советника, которым он пренебрежительно окинул её. На миг он остановился на её ушках и вдруг впился взглядом в лицо, словно желая что-то увидеть.

— Леди, вас не учили, не вмешиваться, когда разговор вас не касается? — прищурившись, повернулся к маме. — Сколько лет твоей дочери?

Мама неожиданно отвела взгляд и со вздохом произнесла:

— Девятнадцать, — словно призналась в чём-то.

Граф вновь оглядел Нику пронизывающим взглядом. Процедил растягивая:

— Поня-ятно! — и резко развернувшись на месте, зашагал к выходу из библиотеки.

Некоторое время провели в тишине, пока не затихли шаги советника. Ника повернулась к маме. Та грустно смотрела на неё.

— Мама, в чём этот советник тебя обвинял?

— Я в Шаршанскую империю отправилась как наперсница его младшей сестры, которую обещала оберегать. И вот он видит меня живой и здоровой после долгих девятнадцати лет, в то время как Милава Чернигова давно мертва.

— Он всё равно не должен был кричать на тебя!

Мама крепко обняла Нику:

— Не сердись на него, моя малышка. Попробуй понять…  Что ты здесь делаешь? Вроде комната совета, где собирался с вами встретиться Светояр, в другом конце дворца?

Ника смущённо призналась:

— Заблудилась…

— Я могла и догадаться! — улыбнулась мама. — Пойдём, выведу тебя из дворца. У тебя как, много дел? Может, этот день проведём вместе?

— С удовольствием!

А об услышанном разговоре она подумает как-нибудь потом. Слишком внимательный и прощупывающий взгляд был у советника, когда он смотрел на неё.

* * *

Зелибор граф Чернигов, царский советник быстрым шагом прошёл в свой кабинет, вытащил из стола большую шкатулку и открыл ключом, который он носил на шее на цепочке. Шкатулка была доверху наполнена бумагами и письмами. Граф начал их быстро просматривать.

— Да где же оно! — в руки попало чуть пожелтевшее письмо, находившееся чуть ли не на самом дне. — Наконец!

Граф упал в кресло и осторожно развернул письмо, внимательно вчитался. На губах возникла ледяная усмешка.

— Вот значит как, — кинул письмо на стол, задумчиво притронулся к подбородку.

Его подозрения подтвердились. Полукровка в роду Черниговых, в его роду — неприятная новость. Тем более шаршанская полукровка! И не просто шаршанская, а последняя в роду…  Но вот то, что она Защитница…  После Похода она будет известна и влиятельна. Как он может это использовать? Чем она может быть полезна? Или помешать?

В письме изящным витиеватым почерком было написано: «Да осветит Злата твой путь, мой любимый брат. Я не надеюсь, что ты простишь меня за побег. За то, что променяла семью на любовь к врагу. Но когда-нибудь, я верю, ты поймёшь меня. Именно ты. Отец меня не поймёт никогда. Я знаю…

Я долго сомневалась, стоит ли писать. Но вы всё-таки должны знать. Передай папе, что у него родилась ещё одна внучка. Маленькая Никшани. Как говорит Богдана, наша Ники…

Передай папе, я бесконечно благодарю его за то, что он когда-то приставил ко мне Богдану. Лучшей подруги и помощницы мне не найти. И няни для моей малышки тоже. Она любит нашу девочку как собственное дитя, которого, к сожалению, у неё никогда не будет…  Что-то я расписалась. Прощайте! Не смотря ни на что, я люблю и тебя, брат, и Хвата, и племянников. Но здесь моя семья. Прошу, не проклинайте свою сестру и дочь, которая покинула вас!»

* * *

Свечи в канделябрах тихо потрескивали, пламя играло на стенах, а в окна пробирался лунный свет.

Степан, после разговора со Светояром, задумчиво шагал по коридору. Царевича интересовало прошлое их Барышни, её характер. Кажется, желал знать, что от неё можно ожидать. Степан не сомневался, что Ника сделает всё, чтобы царевича защитить, о чём и сказал. Но судя по виду Светояра, ему это почему-то не понравилось. Как же Степан сам хотел участвовать в Походе! Вместе с Мишкой, Барышней.

Мишка, Серёга, Ника, после смерти родных, стали его семьёй, за которую он готов биться со всем миром. И вот их компания распадается. Мишка с Никой отправляются в Поход, Серёга плотно завяз в охране советника. Степан не удивится, если вскоре друг встанет во главе царской охраны, а затем исполнит мечту о тайной службе. А вот Степану, по просьбе царевича, до его возвращения, предстоит помогать Хвату Чернигову с дружиной Чёрных львов.

Тихий скрип насторожил, и Степан отступил за портьеры. Створки рамы бесшумно открылись. Во дворец через окно просочилась маленькая фигурка во всём чёрном. Шляпа была надвинута на лоб. На поясе висел маленький кинжал. Мальчишка, вообразивший себя вором? Или же малорослый шпион? Но не убийца же?!

Мальчишка замер, огляделся, словно зверёк в незнакомом месте, готовый при малейшей опасности сорваться с места. Первое дело?

Порыв схватить мальчишку, Степан подавил. Интересно было узнать, куда тот направится.

Мальчишка, удостоверившись, что никого вокруг нет, медленно и настороженно зашагал по коридору. Бёдра, обтянутые чёрными брюками, плавно покачивались. Степан даже передёрнулся, поймав себя на том, что не сводит с них глаз. Что за наваждение!

Из-за позднего времени коридор был пуст, охрана находилась лишь на этаже с личными покоями царской семьи. Окна там запирали с вечера, как и на первом этаже, у входа стояла охрана, которая ни на секунду не покидала свой пост. Проникнуть туда, не получив личного приглашения от царя или его сыновей, невозможно. Но мальчишка как раз направлялся к лестнице, ведущей на следующий этаж. А вот этого допустить нельзя! Нечего зазря беспокоить царскую семью. Да и клятву, которую Степан давал при вступлении в дружину, нужно сдержать. Хотя бы тот пункт, где сказано о необходимости защищать жизнь и беречь покой царя и его сыновей.

Мальчишка было шагнул за поворот, но тут же быстро шмыгнул назад и прижался к стене, тяжело дыша. Ну да, именно за углом находится охрана. Вроде тихо. Значит, мальчишку не заметили.

Он стоял совсем рядом со Степаном, успевшим вновь укрыться за плотной портьерой. Стоит только протянуть руку…  Что Степан и сделал.

Схватил парнишку за шкирку и, утянув в закуток за портьерой, приподнял над полом, словно котёнка. Что с небольшим весом мальчишки было легко сделать. Не повышая голоса, усмехнулся:

— Попался!

Мальчишка, на миг ошеломлённо повисший, вдруг бешено завертелся, пытаясь вырваться. Но захвату Степана и бешеный бык уступал. Если и на Земле Степан не был обижен силой, то в Златомирье, он заметил, после всех этих ежедневных тренировок и разъездов с дружиной, стал ещё сильнее.

А вот отвлекаться не следовало. В полумраке мальчишка извернулся, руку обожгло болью. Нож? Степан на автомате перехватил руку парня и чертыхнулся. В свете луны блеснули длинные звериные когти, а на человеческом лице глаза с вертикальными зрачками светились жёлтой ненавистью. Полукровка? Оборотень?

— Пусти! — прошипел воришка, вдруг перестав извиваться.

— С чего бы это? Вор должен сидеть за решёткой!

— Я не вор!

— Ну да, а по дворцу просто так решил прогуляться на ночь глядя!

Пацан зашипел, сделал резкий рывок так, что шляпа слетела, и густая копна чёрных волос водопадом скользнула по спине воришки и руке Степана. Он машинально разжал руку, и девушка, ойкнув, свалилась на пол. Она подняла на Степана возмущённо-ненавидящий взгляд и, вставая и потирая ушибленное место, разразилась бранью, склоняя Степана на все лады.

— Тише! Стража услышит! — мимоходом скомандовал Степан, удивлённо разглядывая пойманного им воришку.

Девушка была совсем молоденькой, лет шестнадцать — больше бы он ей не дал. Кроме вертикальных зрачков и выпускаемых когтей, её не совсем человеческое происхождение выдавали мохнатые кошачьи ушки, выглядывающие сквозь копну волос.

После его предупреждения, девушка тут же закрыла рот руками. Со стражей, несомненно, она встречаться не желала. Взгляд забегал в поисках выхода. Вот только за спиной был высокий подоконник и плотно закрытое окно, а спереди проход загораживала крепкая фигура возвышающегося над ней Степана.

— Что дальше? — вызывающе вскинула она подбородок. А в глазах страх, и ушки прижаты к голове. — Сдашь меня?

Что ему с ней делать? Сдавать страже не хотелось. Не походила она на законорелую преступницу. Слишком испуганной выглядела, несмотря на всю свою видимую браваду.

— Почему нет? Не отпускать же вора на свободу!

— Да сколько повторять?! Не хотела я ничего красть!

— А зачем тогда ты здесь?

— С царевичем Светояром поговорить!

— Неужто? Ночью?

В жёлтых глазах появилось отчаяние, в уголках заблестели слёзы, алые манящие губки задрожали.

— Только не реви! — Кому сказать, не поверят, но он до ужаса боялся женских слёз, терялся и просто-напросто не знал, что делать. — Пойдём! — схватил за руку. — Поговорим в месте, где нас не потревожат.

В любой момент могли стражники заинтересоваться, кто там шепчется за толстой портьерой. На удивление, девчонка не сопротивлялась и не вырывала изящную и маленькую, особенно в его больших руках, ладонь. А он не очень крепко и держал её, боясь ненароком причинить боль.

Вести к Светояру он, конечно, сейчас не собирался. Ещё чего не хватало, тревожить командира, который должен лечь отдыхать после напряжённого дня. Оставалась комнатушка в казарме Чёрных львов, выделенная Степану. Перед тем, как выйти из дворца, накинул на девушку свой красный плащ, который укрыл её целиком. Что там подумали стражники на выходе, его не волновало. Судя по репликам ему вслед, решили, что он решил провести ночку со служанкой.

Девчонка на улице решилась всё же бежать, но он был наготове и чуть сильнее сжал ей руку.

— Не смей! — шёпотом приказал он.

Видимо таким грозным был тон, что девчонка больше не рыпалась.

До комнаты добрались, умудрившись не привлечь внимания ни одного из стражников, бдительно бродящих по королевскому двору.

Для простых дружинников в казарме были выделены одноместные комнаты, в которых места хватало лишь для кровати, стола и двух стульев, а также сундука для вещей, стоящего у окна. Степана комната устраивала. Всё равно он здесь появлялся только, чтобы поспать.

Полукровка уселась на самый крайний стул от него и настороженно следила за каждым его движением. За тем, как зажигает свечу на столе, как вешает плащ на спинку стула, как садится напротив.

Несколько секунд Степан просто рассматривал гостью при свете свечи. Девушка была напряжена и готова при малейшей опасности вскочить и броситься вон. По крайне мере попытаться. На ум вновь пришло сравнение со зверьком. Особенно с учётом её внешности.

— Предположим, ты говоришь правду, — наконец произнёс он. — Так кто ты такая? Зачем тебе Светояр?

— Он должен сказать, где мой отец!

— Поподробнее, пожалуйста.

Девчонку звали Леля. Она полукровка во втором поколении. Её дед был чистокровным рыссаром, а бабка и мама людьми. Сейчас Леля с отцом остались вдвоём. Жили в запрятанной в лесу деревне недалеко от столицы. В деревне полукровок и всех тех, кто искал убежище от гонений и неприязни.

Её отец был главой деревни и великолепным кузнецом. Именно выкованное им оружие, которое привёз однажды на ярмарку один из их торговцев, заинтересовало младшего царевича. Он через торговца предложил сотрудничество. Вскоре царевич и кузнец встретились в одной из таверн по дороге между столицей и их деревней. Вместе со Светояром был, по словам Лели, неприятный чернобородый тип по имени Хват, а вот кузнеца сопровождала она и один из охотников. Кузнец и Светояр заключили соглашение, по которому отец Лели обязался обеспечить оружием дружину царевича, а тот хорошо заплатить за работу. После этого они ещё несколько раз встречались в той же таверне. И довольно часто переписывались. Сотрудничество длилось уже третий год.

Пару недель назад Светояр вновь написал кузнецу и предложил встретиться. Мол, возникли какие-то вопросы, которые можно решить лишь при личной встрече. Отец Лели тут же собрался. Он за время знакомства с царевичем стал уважать его, в том числе и за непредвзятое отношение к полукровкам, и за честность. Но на этот раз его что-то встревожило, и он ни за что не соглашался брать единственную дочь с собой. И тогда она тайно последовала за ним. Из-за случайности задержалась и прибыла в таверну лишь на следующий день. Но там про отца, как и о царевиче никто ничего не слышал.

Тогда она решила обратиться к тому, чьё приглашение заставило отца покинуть дом. А так как стража ожидаемо чуть ли не взашей прогнала её от ворот дворца, пришлось ей найти другой путь. И вот…

Леля исподлобья глянула на Степана.

— В последние дни я сопровождал командира во всех его поездках, — задумчиво проронил Степан. — Он близко не был в той стороне и, насколько мне известно, даже не собирался.

Жёлтые глаза блеснули в ярости, чёрные ушки встали торчком. Леля вскочила на ноги, зло сжалав кулаки.

— Он забыл о встрече?! Мерз-завец!

— Сядь! — прикрикнул на неё Степан, усилием воли отводя глаза от серых ушек, испуганно прижавшихся плашмя к голове. Они всё время притягивали его взгляд. — Светояр не мог забыть о договорённости. Это не в его характере!

Леля упала на стул и сердито буркнула:

— Что ещё от тебя можно было услышать?! Ты один из его дружины! — уши всё так же были прижаты к голове, выдавая тревогу. — Но всё говорит о том, что в исчезновении моего отца виноват твой царевич! Я знаю его почерк! Именно им было написано проклятое письмо! И мой отец пропал!

— Не кричи! Найдём мы твоего отца. Завтра поговорим со Светояром…  А теперь пора отдохнуть. Ложись на кровати.

С недоумением стал свидетелем, как девчонка вдруг вздрогнула, обняла себя за плечи и, вжавшись в спинку стула, испуганно начала переводить взгляд с кровати на него, с него на окно и обратно. Чего это она?

Мысленно пожал плечами и, поднимаясь со стула, добавил:

— Я лягу на полу!

Лели вдруг выдохнула и даже улыбнулась, хотя ушки всё так же выдавали тревогу.

— Надеюсь, ты не храпишь, — пробормотала чуть слышно она.

Степан полночи не мог уснуть, невольно прислушиваясь к тихому дыханию маленькой полукровки. Не мог выкинуть из головы жёлтые глаза с вертикальными зрачками и забавные притягательные чёрные мохнатые ушки. И всё же странно исчезновение её отца. В то, что Светояр в нём не замешан, Степан был убеждён. Но Леля узнала почерк царевича. Не любил Степан разгадывать загадки и раскрывать тайны, это привилегия Серёги и Ники. Но помочь Леле необходимо!

* * *

В роскошной ярко-обставленной спальне с алыми портьерами и с алым балдахином над огромной кроватью на чёрно-красном ковре стоял Целибор и задумчиво хмуро смотрел на высоко стоящую над Златоградом луну.

Пока всё шло по плану. Даже появление этой противной полукровки-Защитницы отлично вписывалось в его замысел. Никто даже не заподозрит, что произошло на самом деле. Кто на самом деле всё задумал и осуществил. Он даже станет героем…

Тихо скрипнула за спиной дверь, раздались приближающие шаги и затихли у него за спиной.

— Всё сделано? — не оборачиваясь, спросил он.

— Да, ваше высочество. Игроки все на своих местах. Через пару дней, когда Светояр покинет город, можно будет действовать.

Целибор жёстко усмехнулся. Близко, очень близко исполнение его мечты. Он, наконец, по праву займёт место, которое должно принадлежать ему. И избавится от всех, кто стоит на пути. А то, что для этого пострадают и погибнут посторонние…  Ну что ж, для успеха нужно чем-то жертвовать.

— Ваше высочество, вы не боитесь, что когда ваш брат вернётся, он сможет докопаться до истины?

— Светояр не вернётся!

Полезно иметь привычку за всеми шпионить. В том числе и за ненавистным младшим братом. Можно очень многого интересного и полезного узнать, лишь подслушав разговор Светояра и Первого жреца.

— А остальных из его отрядика, если кто останется в живых, при возвращении будут ждать кое-какие сюрпризы…  неприятные!

Ещё немного потерпеть…

Глава 3

Дни до отъезда в приготовлениях и заботах пролетели незаметно. Нужно было позаботиться о припасах, о лекарственных травах для Беляны, лошадях для неё же и Черняка, походной одежде, новом седле для Буяна. Ника подумала и об Улыбе с ребятами: поделилась золотом и оставила им свои накопления, а также попросила Милена Морозова приглядеть за ними. Судя по его тёплому взгляду на Улыбу и её смущению, они найдут общий язык.

Чтобы мальчишки-разведчики без неё не попали в беду, Ника познакомила их с Серёгой. И взяла с них слово, если не оставят охоту за слухами и сведениями, то будут передавать их только ему. Друг остался доволен, в чём Ника не сомневалась. С его-то любовью к информации. Со Степаном попрощались на следующий день после совещания. Ему срочно нужно было отлучиться из города. Такого взволнованного их обычно невозмутимого гиганта Ника ещё не видела за всё время их знакомства. Но расспросить не успела. А Серёга и Мишка ничего разъяснить не могли — сами не знали.

От прощания с мамой и Серёгой на глаза до сих пор набегали слёзы. Страшно было, а вдруг Ника больше их не увидит, вдруг не вернётся. Пусть и обещала, что сделает всё возможное, чтобы остаться в живых. Но в жизни не всё зависит от нас. И одно из самых непредсказуемых событий — это смерть. Лишь высшие силы знают, когда она возникнет на твоём пороге…

Сегодня утром, пока весь город торжественной толпой провожал из порта два больших корабля с наёмниками, маленький отряд незаметно покинул Златоград — город, который стал для Ники домом, дорогим и любимым. Где остались родные и близкие: мама, друзья. И куда она постарается обязательно вернуться…

— Красотка! Да ты меня не слушаешь! — раздался рядом возмущённый голос Владнэля.

Ника вздрогнула и вынырнула из воспоминаний. Устало провела рукой по лбу и сердито посмотрела на солнце, которое, хотя и приближалось к горизонту, пекло не меньше, чем весь день. В воздухе разлилась духота. Возможно, будет гроза. Хорошо бы. Конец лета, а жарит, словно лето и не собирается прощаться.

Ника с тоской огляделась вокруг. Дорога бежала вдоль пожелтевших полей, ни капельки тени. А вот чуть в стороне от дороги зеленел желанный островок леса. За спиной Беляна и Черри, приблизив спокойных лошадей друг к другу, о чём-то лениво говорили. Замыкал отряд Алшан на крепком сером коне. Шаршанин с самого выезда из Златограда выбрал себе место позади и даже ни разу не приблизился, невозмутимой молчаливой статуей следуя за всеми. Уголёк, сначала носившийся вокруг, сейчас, свесив мохнатую голову, брёл рядом с Буяном. А вот вырвавшиеся далеко вперёд Светояр и Мишка что-то обсуждали. Им, кажется, нипочём были и жара, и долгий путь верхом.

— Владнэль, что ты говорил? — обратилась Ника к ехавшему рядом полукровке. И вновь залюбовалась плавно и гордо ступающим по земле златогривым белоснежным, как снег на вершине самой высокой горы, жеребцом.

Буян под ней недовольно дёрнул головой. Ника поспешила ласкового провести по шее этого ревнивца. Ещё раз наблюдать противостояние белого и чёрного жеребцов у неё не было желания. Особенно сидя на одном из них. Ей утреннего представления хватило.

Владнэль воздел очи к небу и со вздохом кивнул на Светояра и Мишку:

— Говорю, что у нас, наконец, скоро будет долгожданный привал!

Она и сама устала за целый день верхом. Кажется, оттерла всё, что можно и нельзя. Нестерпимо хотелось упасть на мягкую перину, в крайнем случае, траву и с облегчением вытянуть ноги. Пусть и научилась за этот месяц более-менее держаться в седле: каждый день выезжала на Буяне. Вот только эти прогулки занимали от силы пару часов, а никак не целый день.

— Ты уверен?

— Красотка, обижаешь! Как-никак я наполовину дубравэлец. И уши унаследовал от своего папочки, — поморщился, словно вспоминать об этом ему было неприятно.

— Кто-то говорит о привале? — подъехал на каурой кобылке Черняк, с мученической гримасой поглаживая поясницу. За ним на такой же каурой спокойной лошадке приблизилась Беляна и с мольбой в синих глазах посмотрела на Нику.

Названных брата и сестру можно пожалеть. Они-то ещё реже, чем Ника, ездили верхом.

— Вроде бы, — обнадеживающе улыбнулась им Ника. И направила Буяна к остановившимся царевичу и Мишке.

Владнэль оказался прав: Светояр решил переночевать в лесочке, где, судя по карте, должно находиться маленькое озеро. Вот только лес оказался не таким уж и маленьким. Лишь примерно через полчаса деревья расступились, и перед ними предстала поляна. За развесистыми ивами заманчиво сверкало бликами под солнцем озеро. Нестерпимо тянуло окунуться в воду, смыть с себя пыль, пот, грязь. Поплавать.

Но сначала, к глубокому сожалению Ники, нужно было разбить лагерь. Светояр, Мишка и Владнэль оправились на поиски валежника, Черри и Алшан ставили палатки. Ника с Беляной наполнили котелки и бурдюки водой, напоили лошадей.

И только после того, как привязали лошадей на краю поляны, Ника с облегчением зачерпнула горсть холодной воды и плеснула себе в лицо, вымыла руки до плеч и обтерла шею, чувствуя приятную освежающую прохладу. Рядом довольно вздыхала Беляна, занимающаяся тем же.

— Какая красота! — восхитилась Беляна.

Ника кивнула, любуясь идеально круглым озером: словно какой-то великан-художник с помощью огромного циркуля нарисовал его. Вода в озере была такая чистая-чистая, что можно различить каждую травинку, камешек, рыбёшку. Вдоль берега огромные ивы, распустив длинные ветви-косы, любовались собой в этом природном зеркале, блестевшем от солнечных лучей.

— Ника?

Такой неуверенный и напряжённый голос был у подруги, что Ника насторожилась и вопросительно посмотрела на неё. Беляна, не поднимая взгляда от рук, едва слышно спросила:

— Кто для тебя Миша?

Ника невольно вытаращила глаза, а потом понимающе улыбнулась. Кажется, Беляне понравился Мишка. И как же подруга долго терпела, чтобы выяснить правду.

— Мы просто друзья! Он, Сергей и Степан самые близкие для меня, семья, братья…

Беляна выдохнула и перебила Нику, не дав ей договорить:

— Пойдём, пока совсем не стемнело. Нам ещё ужин готовить.

Быстро направилась к лагерю. Видимо, не хотела отвечать на вопросы Ники, которые обязательно последовали бы. Ника с сожалением начала подниматься.

Ветерок всколыхнул озеро, стебель морских зарослей сместился и почти у самого берега что-то ярко сверкнуло. Ника вновь присела. Окликать уходящую подругу не стала, потянулась к заинтересовавшей её блестящей штуковине. Вот только та оказалась дальше, чем на первый взгляд. Ника себе под нос чертыхнулась. Нащупала одной рукой траву, вроде крепко сидевшую в земле. И вновь нависла над озером, рука опустилась в холодную воду. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Рука соскользнула с травы.

— Чёрт! — и Ника плашмя полетела в воду.

Обожгло холодом. Вода вмиг пропитала одежду. Тело покрылось мурашками. Ника схватила безделушку и выскочила на берег, дрожа от холода. От спрятавшегося за деревьями солнца было мало толка.

Хотела окунуться? Получила! Ника зло глянула на золотой кулон в руке. И зачем только она полезла за ним? Сжала его и в противно липнувшей к телу одежде направилась к палаткам.

— Ника? — удивлённо всплеснула руками Беляна, отвлёкшись от сумки, из которой вытаскивала нужные продукты.

— Я б на твоём месте перед купанием разделся! — хмыкнул Черри, поднимаясь от закреплённого им края палатки. — Как водичка?

Алшан, собирающийся закинуть в одну из готовых палаток свои вещи, замер и вопросительно приподнял бровь.

Ника сердито глянула на Черняка, подхватила свою сумку с вещами и нырнула в палатку прямо перед носом Алшана. За задёрнутыми полами шаршанин хмыкнул и раздались его удаляющие шаги. Ника подавила вскинувшуюся было совесть. Он поставит себе другую. Всё равно разницы в трёх купленных ими палатках никакой. А ей нужно срочно переодеться. Ника быстро скинула мокрую одежду и с огромным облегчением облачилась в сухую. Пока переодевалась, искоса поглядывала на золотой кулон. Размером он был сантиметров десять на пять, ромбовидный. На вид совершенно сплошной, словно литой самородок золота.

Снаружи донеслись голоса парней, вернувшихся с валежником. Нужно помочь Беляне с ужином, а потом уж займётся кулоном.

Ужинать закончили, когда солнце окрасилось алым и собиралось вскоре совсем уйти за горизонт. Лес затих, лишь под музыку сверчка у озера пел хор лягушек. Беляна и Черняк уже спали в палатках. Бедные, до того устали, что их хватило лишь на чашку супа, и отправились сразу отдыхать. Светояр, Мишка и Владнэль распределяли вахты. Алшан исчез где-то в лесу.

Ника сидела на плаще у костра и, вытянув ноги, рассматривала кулон. Холодная водица хорошо взбодрила, так что сонливость и усталость испарились. Положив голову ей на ноги, тихо похрапывал во сне Уголёк.

Казалось, кулон окутала тонкая паутинка. Того гляди выползет паук за попавшейся к нему на обед мухой. По краю кулона шла едва заметная тёмная полоса по всей округлости, заканчиваясь в самой верхней части под золотой петелькой для цепочки. Возможно, кулон должен открываться? Но как бы Ника ни крутила и ни пыталась открыть — все усилия были напрасны.

Ворчание севшего Уголька отвлекло от кулона. Пёс настороженно вглядывался в огненные перья костра. Где…  Ника затаила дыхание.

На маленькой огненно-красной ящерице с крылышками, словно верхом на лошадке сидел человечек в красном камзольчике с золотыми пуговицами. Огненно-рыжие волосы веером торчали во все стороны, как лучи солнца или иголки ежа, нарисованные ребёнком. Губы человечка были серьёзно поджаты, а в больших чёрных глазах без зрачков отражалось красное пламя. Ящерица влетела на кончик огненно пера и, размахивая крыльями, зависла перед лицом Ники. Дух склонил набок голову, рассматривая Нику. Она затаила дыхание, боясь вздохнуть.

— Воздушники и природники были правы, — радостно пискнул он. — Вестница пришла! — саламандра затанцевала в воздухе, подчиняясь маленькой ручке. Человечек замахал в воздухе рукой, как маленький ковбой: — Ура!!! Скоро, скоро они придут!

— Кто придёт? — подалась Ника вперёд.

Человечек глянул поверх её плеча, ойкнул, и саламандра нырнула в костёр, где и исчезла вместе с всадником.

— Это был огненный дух? — раздался за спиной удивлённый голос. Ника обернулась. Обычно невозмутимый Алшан с неверием и восхищением смотрел на костёр. Заметил её взгляд и вновь навесил на себя свою отстранённую маску. — Я думал, они остались лишь в легендах.

— Березуня говорила, что духи прячутся в стихиях и ждут возвращения своих хозяев…  — вздохнула Ника. Не мог он подойти чуть позже. Так и не успела узнать, о чём она должна известить.

— Файри! — словно выплюнул с отвращением Алшан, садясь рядом с Никой. Мимоходом погладил Уголька, который и не подумал уклониться.

— Мне кажется, или впрямь не любят в этом мире Файри? — тихо спросила Ника. — И Березуня, и Добр, а теперь и ты как-то зло вспоминаешь их.

— А за что их любить? Вместо того, чтобы что-то сделать для примирения эльфов, разобраться, владыка Файри взъярился и на дубровэльцев, и на шаршан, проклял тех и других и благополучно со своими родными свалил в другой мир, оставив Златомирье без своей защиты, а народ без правителя. Трусы они, одним словом. Не понимаю, с чего духи с таким нетерпением ждут их возвращения!

— Прокляли? Как? Почему? — невольно подалась Ника к Алшану.

Ей ни разу не попалось даже упоминание о проклятии Файри, пока она изучала этот мир.

Алшан насмешливо сверху вниз глянул на неё, но всё же ответил:

— Из-за интриг лесных эльфов в горных владениях шаршан была убита принцесса Файри. Убита одним из наследников горного повелителя. Владыка в ярости уничтожил главных виновников и проклял всех эльфов. У пары дубравэльцев может родиться лишь один ребёнок не больше. Очень редко двое и то, если второй родитель будет не эльфом. А как относятся к полукровкам, ты знаешь по себе…  Не приветствуются в Златомирье разнорасовые браки… .

— А шаршан как коснулось проклятие?

— Нам легче. Проклятие пало лишь на повелителя и его потомков. Стоит возникнуть любви и привязанности между супругами дель Шаршан или хотя бы один удосуживается полюбить другого, как через года два кто-нибудь из них погибает, семья рушится. Даже браки между неприязненно настроенными претендентами терпели крах. Со временем супруги влюблялись в представителей рода Шаршан даже помимо своей воли.

— А если не заключать брак? На Земле многие живут без оформления отношений.

— Наследником может стать лишь законнорожденный! Да и любят у нас бастардов не больше, чем полукровок.

— Неужто никак нельзя избавиться от проклятия? — невольно пожалела Ника горного повелителя. Никому бы она не пожелала потерять любимого человека и осознавать, что всё из-за того, что ты или тебя посмели полюбить.

— Снять проклятие может лишь тот, кто его наложил. Лишь владыке Файри это по силам. Если он, конечно, захочет это сделать…  Мало этого, так после их ухода, срок жизни всех эльфов сократился. Если раньше жили больше тысячи лет, то теперь не намного дольше людей…

Алшан хмуро посмотрел в сторону громко разговаривающих парней.

— А тебе разве не нужно знать, когда становиться на вахту? — спросила Ника, проследив за его взглядом.

— Мне охрану не доверили, — холодно хмыкнул Алшан. — Мне же лучше! Спокойно высплюсь. Что это у тебя? — кивнул на её руки.

Пока они говорили, она продолжала вертеть кулон, пытаясь найти тайную защёлку.

— Да вот нашла в озере кулон. Уверена, его можно открыть. Но никак не могу…  хотя…  — нащупала маленький выступ.

— Не тронь! — крикнул Алшан.

Поздно. Кулон распался на две половинки и ярко засветился.

— Проклятие! — Алшан вскочил, вырвал кулон из рук вздрогнувшей Ники и с размаху закинул далеко в кусты. — Демоны! К оружию! — властно крикнул на всю поляну, вытягивая свой длинный меч.

Ника, не рассуждая, бросилась в палатку за мечами. Когда выскочила, Мишка и Светояр, вооружившись, стояли рядом с Алшаном, у ног которого скалился Уголёк. За их спинами поодаль рядом с Черняком Владнэль натянул лук и приготовил стрелу. Маг ещё сонно хлопал глазами, но в руках уверенно наливался краснотой огненный шар. Беляна за палатками пыталась успокоить испуганно храпящих лошадей.

На месте падения кулона полыхали чёрным пламенем Врата. Страх обволакивал поляну, душил, мешая дышать. От него подкашивались ноги. Всё также, как и при первой встрече. Но теперь Ника знала, чего можно ждать, и от страха было легче отстраниться.

Чёрт! Врата возникли из-за её любопытства? Да откуда ей было знать?

Ника решительно встала рядом с Алшаном. Он сверху хмуро глянул на неё, но не сделать, не сказать ничего не успел. Врата полыхнули, и на поляну вывалился один из демонов: лоснилось чёрное чешуйчатое тело, лысая голова покрыта язвами, жёлтые змеиные глаза полны ненависти, толстый змеиный хвост волочился по земле. В когтистых лапах был зажат огромный меч.

В воздухе свистнула стрела и попала в глаз демона. Тот упал. Дёрнулся пару раз и затих. Но за ним появилась пара демонов, ещё одна, и ещё одна, ещё — двенадцать демонов, а затем в мир шагнул демон-маг в красной мантии и с чёрным посохом в руке. Две стрелы Владнэля были мимоходом отклонены магией из посоха, как и огненный шар Черняка. Демон не сводил злобных глаз с Ники и Светояра.

— Лакомый кус-сочек попалс-ся. Хранитель и З-защ-щитник, — прошипел демон. Махнул рукой. — Уничтож-жить!

Не успели затихнуть его слова, как Алшан задвинул Нику за спину, словно ребёнка с пути пёсьей своры. Мишка, Светояр и шаршанин сделали шаг навстречу наступающим демонам. На миг Ника залюбовалась ими. Спокойствие, уверенность и решимость в каждом движении. Три крепких воина, одинаковые в своём стремление победить. И за каждого невольно сжимается от страха сердце.

Зазвенели клинки. Парированы первые удары, атаки. Стрелы Владнэля помочь не в силах. После трёх застреленных демонов, демон-маг накинул защиту на своих солдат, отклоняющую стрелы. Полуэльф выхватил тонкий узкий меч и ворвался блондинистой стрелой в гущу сражающихся. Черняк атакующими заклинаниями отвлёк внимание мага на себя.

— Фас! — приказала Ника ощетинившемуся у ног Угольку, взмахом руки показала на подкрадывающегося к Светояру демона. Пёс только и ждал команды. Вихрем сорвался с места и своим весом повалил демона на землю. С яростным рычанием сжал шею противника.

Ника уверенно шагнула к сражающимся, игнорируя недовольный взгляд царевича, и подставила кромку меча под клинок крупного демона, пытающего напасть на Светояра.

Огромный меч противника уклонился в сторону, Ника скользнула в другую. Глаза не отрывались от горящим алым глаз демона. Для чего неудобно приходилось задирать голову. Опустилось спокойствие. Все сомнения, страхи отдалились, оставляя чистым и хладнокровным разум. Прямо нападать ей не по силам. И близко приближаться нельзя. Если демон схватит — ей не вырваться. Слишком грозен и могуч противник. Её тактика — скорость, уклонение и ожидание ошибки. Новая атака демона, Ника уклонилась в сторону — недостаточно быстро! Чуть выше локтя руку обожгло болью. Глаза демона торжествующе вспыхнули. Ника, прикусив губу, поднырнула под пролетевшим чуть выше, чем необходимо, над ней мечом прямо к демону. Взмах обоими мечами и кувырком уйти в сторону. Демон со всхрипом выронил меч, схватился за брюхо, окрашивающее чёрной кровью, и свалился на землю. Так ему и надо, гаду!

Рука болела всё сильнее и сильнее. Ника коснулась повлажневшей куртки. Ничуть не удивилась, когда ладонь окрасилась алым. К счастью, на тёмной куртке крови не видно. Ещё ничего не закончилось. Нужно потерпеть.

Сражающие рассредоточились по всей поляне. От тринадцати демонов осталось шестеро — самые огромные и опытные, и маг, хмуро сдерживающий атаку Черняка. Друг побледнел, из прокушенной губы показалась капелька крови. Терял силы. «Держись!» — мысленно попросила Ника.

Мишка и Владнэль спина к спине уверенно отбивались от трёх демонов. На Алшана наседали двое, отчего шаршанину приходилось чуть ли не кружиться на месте. Его меч летал в воздухе, не давая приблизиться оружию противника. Вот только атаковать в ответ, чтобы не открыться, Алшан не мог. Светояр, который во время битвы отдалился от неё, вместе с Угольком расправлялись с шестым демоном. Им ничего не грозит. Справятся!

А вот шаршанину нужно помочь. Ника было шагнула к нему. Алшан искоса глянул на неё, выхватил из-за пояса нож, парировал им меч одного демона, уклонился от атаки второго, длинный меч шаршанина мелькнул и жалом вонзился в грудь первого демона. Тот упал к его ногам. Алшан прогнулся назад, уклоняясь от меча второго демона так, что чёрные волосы коснулись земли.

Вскрик Беляны заставил оглянуться на целительницу. Она бежала к Черняку, вокруг которого мерцала сдерживающая клетка, постепенно сужаясь. А демон-маг поворачивался в сторону царевича. Змеиные глаза торжествующе сверкнули. Камень в посохе наливался чёрным дышащим смертью пламенем. Маг направил конец посоха в спину Светояра. На миг Нику охватил ужас, наравне с паникой. Она не успеет вмешаться. Лишь на миг. Словно испугавшись опустившейся следом ледяной рациональности, они испарились. Да! Остановить демона она не успеет, а вот защитить царевича…

Эти несколько метров показались Нике самыми длинными в жизни. Она никогда так не бегала, как в этот раз. Противник царевича упал на землю с пронзённым горлом. Светояр стал оборачиваться к новой опасности. Чёрное пламя оторвалось от посоха, и огненным шаром, всё сжигая по пути, летело в него. Ника не успевала.

Она оттолкнулась от земли и прыгнула. Упала у ног принца на бок и вскинула в воздух руки со скрещенными мечами. Предплечье обожгло так, словно она сунула руку в костёр. На глазах выступили слёзы. Но мечи она не опустила.

— Ника! Нет! — за спиной вскрикнул царевич, взвизгнул Уголёк.

Пламя ударилось об мечи, обожгло жаром и рассеялось. Вокруг осталась лишь гарь от выжженной земли. Ника опустила дрожащие руки.

За спиной Светояр потрясённо выдохнул проклятие.

Беляна освободила Черняка от клетки, и в демона, вознамерившегося вновь напасть на царевича и Нику, полетел сгусток огня, переливающийся синим. Защититься демон не успел. Вспыхнул, завертелся на месте. Пронзительный визг разлетелся по поляне, вонзаясь в уши, пронизывая разум, до того, что заныли зубы…  Демон распался пеплом. Он был последним. На поляну опустилась тяжёлая гнетущая тишина. Не верилось, что всё закончилось, что они справились, что, кажется, никто не пострадал.

Нику подхватили подмышки крепкие руки. И Светояр поставил её перед собой. Она стиснула зубы, не желая показывать обжигающую руку боль.

— Ты не пострадала? — обеспокоенно спросил царевич, осматривая её. Такой страх был на его лице, что нестерпимо захотелось успокоить. Уверить, что всё хорошо, что всё в порядке. И лёгкая мысль, как бальзам на душу: «Он беспокоится обо мне».

— Я…

— Ника, как ты? — воскликнул подошедший вместе с Владнэлем Мишка.

Она с успокаивающей улыбкой обернулась к ним и нахмурилась. Миша был бледен и тяжело упирался на Владнэля. Свободной рукой зажимал бок, сквозь пальцы алела кровь.

Сердце сжалось от страха, Ника кинулась к другу:

— Ты ранен! — И крикнула их целительнице, которая помогала Черняку лечь на подстилку у костра. — Беляна! Миша ранен! Влад, помоги!

— Как скажешь, красотка!

— Да царапина! — попытался отмахнуться друг.

Но они не стали его слушать. Помогли дойти до Беллы, которая уже приготовила целебные эликсиры, и усадили на лежанку. Парни отошли на другую сторону костра, где Алшан, задумчиво поглядывая на Нику, чистил меч. Миша пытался уверить, что рана несерьёзная, что нечего над ним трястись, вот только появившаяся на лбу испарина, посиневшие губы и слабый голос говорили об обратном. Беляна что-то шепнула, глаза Миши закатились, и он уснул. Ника испуганно с мольбой посмотрела на Беляну.

Она ведь поможет? Спасёт? Миша не может умереть! Она не может его потерять! Друга…  брата…

Бледная целительница, совершенно соответствующая своему имени, пыталась промыть рану. Но руки так дрожали, что вода выплеснулась на землю. И это у спокойной и невозмутимой целительницы, которая за два месяца, что лечила людей в Златограде, научилась быть собранной при любых обстоятельствах? Да что же с ней?!

— Беляна, успокойся, — попросила Ника, подавая новую кружку с тёплой водой. Беляна, присевшая рядом с Мишей, подняла лицо. Большие синие глаза были полны боли и страха. И неожиданной мольбы.

Неужто она так боится за Мишу, что потеряла голову, спокойствие?

Ника мысленно сжала свой страх и отстранилась от него. Не может она сейчас поддаться ему. Нужно помочь Беляне! От неё зависит жизнь и здоровье Михаила.

Ника схватила подругу за плечи и сильно встряхнула:

— Беляна, возьми себя в руки! Только ты можешь помочь Михаилу! Помоги…  иначе он умрёт!

Беляна с расширенными зрачками некоторое время вглядывалась в лицо Ника, словно набираясь сил. Отчаяние и ужас постепенно растворялись в сини глаз. Беляна сделала глубокий вдох и с выдохом решительно кивнула. Пусть ещё была бледна, но, когда приняла у Ники кружку, руки не дрожали.

— Достань розовый флакон! — распорядилась она. Ника с облегчением выдохнула. Беляна стала сама собой. Решительной целительницей, которой подчинялся даже Алшан.

Беляна промыла рану Михаила, полила зельем из флакончика. Кончики пальцев замерцали, искорки рассыпались по ране, стягивая и соединяя разрушенные ткани. Вместе с Никой, которая старалась не показать, что боль в руке с каждой минутой усиливается — сейчас не время! — перевязала рану. Беляна с закрытыми глазами провела руками над Мишей и выдохнула. На губах, наконец, появилась слабая усталая улыбка:

— Пусть спит. Набирается сил. Завтра он уже будет на ногах.

Беляна начала подниматься и покачнулась. Ника подставила обессилевшей подруге здоровое плечо. По всему видно, рана была серьёзнее, чем выглядела, и Белла совсем обессилила. Сначала Черри, теперь Михаил.

— Тебе нужно отдохнуть! — приказала Ника.

— Но…  вдруг ещё кто-нибудь ранен…  и нужна моя помощь…

— Тебе! Сейчас именно ты нуждаешься в отдыхе и сне!

Не слушая робких возражений, Ника обхватила подругу за талию рукой и помогла добраться до палатки. Убедилась, что Беляна легла, укрыла одеялом и вышла на свежий воздух.

Рука продолжала болеть так, что от малейшего движение лишь сжатые зубы не давали вырваться стону. В теле поселилась слабость, от которой подгибались ноги. Нужно бы промыть и перевязать рану, пока не стало хуже. Ника, искоса взглянув на разговаривавших с той стороны костра парней, из сумки Беляны выхватила обеззараживающий эликсир и бинт, направилась к озеру. Благодаря темноте, парни не заметили её действий. Не хотела зря беспокоить. Когда проходила мимо них, до неё донеслись сердитые слова Светояра:

— Как, скажите мне, как? Можно не узнать паутинку? Да каждый ребёнок Златомирья знает, как они выглядят!.. Защитница?! Да с такой Защитницей врагов не надо!

Ника вздрогнула, крепче сжала зубы и ускорила шаг. Подбежавший Уголёк заскулил, высказывая поддержку. И зашагал рядом, тёплой шерстью касаясь её ноги.

А Ника вот не знает, что это за паутинка такая! Что найденный кулон может оказаться порталом для демонов. Она гостья в этом мире. Но горькое чувство вины никуда не исчезло. Именно из-за её незнания пострадал Мишка, из-за неё чуть не погиб сам царевич. Он прав, никудышная из неё Защитница. Вот только ничего не поделаешь, кольцо выбрало её. И она приложит все силы, чтобы выполнить свой долг, защитит Хранителя. Даже если Светояр её и недолюбливает!

Но он ведь испугался за неё? Или она просто желаемое выдаёт за действительное?

Да ну его! Не очень-то ей и нужно его внимание!

На удивление, ночная темнота Нике не мешала. Пусть не так, как днём, до мельчайших деталей, она видела окружающие кусты, ветки, траву, а чуть размыто. Словно под яркой луной, которую сегодня, к сожалению, укрыли тучи. Возможно, одна из способностей шаршанских эльфов? Интересно, что она о себе ещё не знает?

Ника присела у озера. Положив ножны с мечами и бинт с эликсиром рядом с собой, стала снимать куртку. Боль обожгла так, что с губ сорвался стон, и пришлось прикусить губу. Появился привкус крови. Уголёк жалобно заскулил, слизнул с лица выступившие у неё слёзы и вдруг убежал в сторону лагеря. Ника лишь недоумённо посмотрела ему вслед.

Кое-как с передышками куртка была снята. С рубашкой Ника мучиться не стала, просто ножиком разрезала рукав, оголяя руку. Утром наденет запасную. Можно только благодарить высшие силы, что ранена левая рука. С правой справиться было бы труднее. Ника смочила кусочек бинта и стала осторожно вытирать кровь вокруг раны, едва её видя сквозь слёзы. Как будет забинтовывать, старалась не думать. Вернулся Уголёк и улёгся у её ног, обеспокоенно глядя чёрными с красными искорками глазами.

Вдруг мокрый бинтик был вырван из руки.

— Давай я! — твёрдо произнёс Алшан над головой и, присев на корячки, стал осторожно обмывать рану.

Ника, чтобы отвлечься от боли, следила за загорелыми длинными пальцами шаршанина. Что-либо говорить не было сил, да и удивляться его появлению тоже.

Алшан взял бутылочку эликсира, открыв, понюхал и одобрительно кивнул.

— Леди, будет больно!

Она прекрасно это знает. Если бы Беляна перевязывала, то с помощью своих способностей успокоила бы боль. Но её здесь нет. Придётся терпеть.

Уголёк, словно почувствовав её страх, подсунул голову ей под здоровую руку, и она уткнулась в густую шерсть лицом.

— Давай!

На рану словно плеснули кипятком. Ника с шипением дёрнула рукой, но Алшан держал её крепко. Вдруг рану стал обдувать ветерок, боль отступать. Ника резко подняла голову. Алшан бережно дул на её руку. Она совсем не ожидала от него такой заботы. Даже не взглянув на Нику, Алшан взял бинт и осторожно перевязал рану.

Нику начала бить дрожь. Видимо, крови она потеряла больше, чем думала. Алшан снял куртку и закутал в неё Нику. Поднялся с курткой Ники в руках и шагнул к озеру, чтобы прополоснуть от крови. Всё молча.

Ника удивлённо прислушалась к себе. Странно. Ей не казалась необычной забота Алшана. Словно всё так и должно быть.

От пронизывающего холода не помогала даже куртка Алшана. И он словно понял это. Повесив куртку на куст сушиться, сел рядом с Никой и приобнял её за плечи, притянул к себе. Она уткнулась в его бок. От тепла его рук и тела, от лежащего на ногах Уголька холод стал отступать, как и усталость. Казалось, шаршанин и пёс вместе с теплом делились с ней силой.

— Спасибо, — едва слышно шепнула она.

— Почему не сказала о ране? — холодно спросил Алшан над головой. — Твой пёс оказался умнее тебя! Додумался позвать меня на помощь!

Ника благодарно крепче прижала к себе Уголька.

Кому могла сказать о ране? Беляна, Черняк и Мишка помочь ничем не могли. А остальные…  не свои. Да и незачем Светояру знать о её ране. Он итак считает Нику никудышным воином…  Защитником. А тут такая ошибка во время боя!

— Царапина! Я сама могла о ней позаботиться.

— Вижу!

Под тёмными проницательными глазами Ника виновато пожала плечами. Что-либо объяснять не хотела. Хотя, видит Бог, как ей хотелось выговориться, пожаловаться именно Алшану. Казалось, он поймёт…  если уже всё не понял.

— Позволь взглянуть на меч…

Ника удивлённо взглянула на Алшана, но, ничего не спрашивая, сначала протянула один меч, а затем другой. Алшан с почтением провёл рукой над лезвием, и выдохнул:

— Это ведь НатЭль?

— Да, — вопросительно покосилась на него.

— Откуда он у тебя?

— Они всегда были рядом…  По словам мамы, они выбрали меня, когда я только родилась.

— Он! Не они. Это один меч, — поправил шаршанин после небольшой паузы. Протянул мечи обратно, странно напряжённо разглядывая Нику.

— Ты о нём знаешь? Расскажи, — попросила она.

Алшан медленно, словно сомневаясь, кивнул.

— Хорошо…  НатЭль — древний меч. Очень древний. В далёкие времена, во время расцвета эльфийской расы, файри воды предсказала Владыке, что его наследник в малом возрасте останется один, без родителей, наставников. И тогда Владыка приказал создать оружие, которое станет другом и наставником для маленького принца. Лучший кузнец взялся за дело, ему помогали духи огня, воды, воздуха и земли. Так как не знали, какое оружие предпочтёт принц, то наделили меч способностью меняться. И разумом. Пророчество водной Файри сбылось. Великое извержение вулкана разрушило город Файринг, Владыка с женой погибли, спасся лишь четырёхлетний принц. Родители успели через портал отправить его в неизвестное место. Именно под присмотром НатЭля молодой Владыка вырос и смог вернуться на родину, обойдя почти всё Златомирье. Меч, после смерти Владыки, выбрал в хозяева его внука. Так и пошло, что НатЭль, после смерти своего предыдущего хозяина, выбирал следующего из этого же рода. Не всегда это были Владыки. Иногда его братья или даже сёстры. Когда Файри решили уйти, то Владыка передал меч младшему принцу Шаршан. Так как при переходе НатЭль потерял бы все свои необычные способности, в том числе и разум, и умение общаться с хозяином, а Владыка этого не хотел. Вот только меч, после ухода хозяев, перестал общаться с новыми избранниками. Но способность выбирать хозяина и указывать на…  не потерял. Хотя за последние три века он ни разу никого не выбрал, просто лежал в хранилище горных повелителей. Говорят, когда-нибудь Файри вернутся в Златомирье. И тогда НатЭль вновь заговорит со своим хозяином.

Ника притронулась к мечам…  мечу, руку окутало тепло и поддержка.

— Подожди. Если Владыка был зол на шаршан, то почему отдал меч на хранение именно им?

Уголёк вскочил на лапы и зарычал. Ника оглянулась. Среди деревьев стоял Владнэль, его золотистые волосы ярко выделялись в темноте, а глаза неожиданно испускали серебристое сияние.

— Не доверяет мне, — хмыкнул Алшан, поднимаясь. Протянул Нике руку. — Пойдём в лагерь, пока за нами ещё кто-нибудь не отправился.

Алшан помог подняться, снял с ветки её курточку. Она бережно подхватила НатЭль. И они направились в сторону лагеря. На Нике так и была куртка Алшана, которая укрывала её до самых колен. В ней было уютно и по-родному тепло.

В лагере у самого костра стоял Светояр. Он ледяным взглядом окинул их, губы скривились в презрительной усмешке. Царевич отвернулся к костру, словно они не стоили его внимания.

Над головой хмыкнул Алшан. Ника вопросительно подняла лицо. Он понимает, из-за чего Светояр вновь злится на неё?

Шаршанин мотнул головой:

— Леди, идите отдыхать. До утра осталось мало времени!

Пришлось прислушаться к мудрому совету. Вот только выкинуть из головы мысли о Светояре не удавалось.

* * *

Ника проснулась и несколько секунд вглядывалась в тёмный свод, пытаясь понять, что её разбудило.

— …  вас связывает? — донёсся злой голос Светояра совсем рядом с палаткой.

— Не твоё дело, царевич! — ледяным тоном процедил Алшан.

— Всё, что мешает Походу, касается меня лично!

— Мешает Походу или лично тебе? Определился бы ты, царевич! И не делал бы ошибки!

Раздались удаляющие шаги. Светояр выругался, поминая нелестным словом всех горных эльфов и Алшана в частности.

Что снова они не поделили? Даже ночью не могут успокоиться!

Ника перевернулась на другой бок и вновь провалилась в сон.

Когда утром Ника вышла из палатки, солнце стояло уже высоко и озаряло поляну теплом. Все попутчики завтракали. Даже Миша, пусть и немного ещё бледный, зачерпывал ложкой суп из миски в руках. Раз ест, значит, будет жить. Можно с облегчением выдохнуть.

Ника пожелала всем доброго утра и в ответ получила нестройные ответы. Черри и Беляна ответили улыбками, Светояр приветствовал коротким кивком — он был привычно мрачен и от действий Владнэля помрачнел ещё сильнее. Полукровка окинул её жарким взглядом с ног до головы и с ухмылкой кота обещающе подмигнул. Она привычно смутилась и посмотрела на Михаила. И непонимающе моргнула. Друг смотрел на неё недовольно и обиженно. И только когда он перевел взгляд с неё на стоящего в стороне с чашкой в руках шаршанина, встретившего её медленным кивком, и обратно на неё, до Ники дошло, почему он такой нерадостный. Видимо ему рассказали об уединении Ники и Алшана. А зная его отношение к шаршанину, вполне понятно, что беспокоится за неё. Улыбкой попыталась успокоить друга, но он лишь ещё больше нахмурился. Вдруг вскинул голову, в фиалковых глазах мелькнула решимость. И продолжил трапезу, заставив Нику ломать голову над тем, что задумал друг и что за странное у него настроение.

Ника захватила полотенце и мыло, сообщила о своём намерении умыться и вместе с Угольком направилась к озеру. Только когда перед ногами раскинулась спокойная гладь озера, до Ники дошло, что раненная рука не тревожит. Совсем!

Ника задрала рукав рубахи, разбинтовала бинт и, ошеломлённо коснувшись белой кожи без единого следа раны, уселась там, где стояла. Этого не могло быть!

Может, Беляна утром или ночью заметила перевязанную руку Ники и использовала свои способности? Навряд ли! Ника бы почувствовала. Она не так крепко спит, чтобы не заметить манипуляции над собой. В голове возник образ, как Алшан дует на рану и боль отступает. Может быть…  Но горный эльф у неё совсем не ассоциировался с целительством. Да и, насколько ей было известно, нет среди шаршан целителей, одни только знахари, лечащие травами.

Да ну! Сейчас она никак не может разгадать эту загадку. Придётся оставить на потом. Всё равно, рано или поздно всё тайное становится явным. Сколько раз она уже в этом убеждалась.

Рябь над зеркальным озером манила, звала. Ника немного посопротивлялась желанию окунуться в прохладную воду. Смыть пот, вымыться, освежиться и разогнать сонливость. Желание победило.

— Уголёк, охранять!

Удостоверилась, что пёс сел и начал внимательно оглядывать окрестности, разделась, оставшись в нижнем белье. Расплела косу, позволив волосам густой тёмно-русой волной укрыть спину.

Ника осторожно вступила в холодную воду. По коже побежали мурашки. Ещё один шаг. Сделала глубокий вдох и, решившись, нырнула в объятия озера. Резкие взмахи рук разогрели тело. Когда в лёгких почти не осталось воздуха, вынырнула и улеглась на спину, с улыбкой наслаждения принимая тёплое внимание солнца.

— Эй, русалка! — разнёсся над озером голос Владнэля, вырывая её из кокона спокойствия и неги. — Ты там не замёрзла? Можно мне к тебе присоединиться и согреть в своих объятиях?

Ника вздрогнула и пошла ко дну. Вынырнула, отплёвываясь и, сердито глянув на полуэльфа, вытянувшегося на ветке прямо над озером и смотревшем заинтересованным взглядом на Нику, поплыла к берегу. Отдых закончен, под взглядом этого приставучего наёмника не расслабишься. Ведь прекрасно знает, что его приставания смущают её донельзя, но эту свою игру не прекращал. Интересно, а если бы на неё так смотрели зелёные глаза? Только от мысли об этом по телу прошла волна жара и предвкушения. Да ну! Что за мысли!

Уголёк под тем же деревом грыз большую кость. Взяточник! Хотя и могла это предвидеть. Пёс знает, когда ей грозит опасность, когда нужно предупредить, а когда промолчать.

Стоило ступить на берег, как Владнэль, успевший спрыгнуть с дерева, протянул полотенце.

— Помочь? — приглашающее шепнул у самого уха.

Ника отступила к озеру и, прижав к себе полотенце, замотала так головой, что волосы закрыли лицо. Хотя бы вспыхнувших щёк не увидит.

Владнэль хмыкнул:

— Леди, а ты очень красива, когда смущаешься.

Ника передёрнула плечами.

— Владнэль, тебе не надоело? — прекратив вытирать волосы, посмотрела на полуэльфа. — Признай, я тебя в общем-то и не интересую…

Он вновь оглядел её соблазняющим взглядом.

— Ты так в этом уверена?

Ника поспешила накинуть на себя рубаху, которая как раз доходила до бёдер. Когда она решила искупаться, как-то не подумала, что придётся ещё добраться в мокрой одежде до палатки. Если наденет брюки, намокнут и они. А показываться в одной рубахе и нижнем белье перед всеми не хотелось. Хватило и Владнэля. Позвать Беляну? Она с помощь заклинания высушила бы одежду.

Пока Ника стояла в задумчивости, налетел горячий ветерок и вмиг высушил бельё. Ника удивлённо посмотрела на Владнэля. Встретившись взглядом с серьёзными, без привычного масленого выражения глазами полуровки, насторожилась.

— Ника, — без своей обычной насмешливости произнёс он. — Ты мне и впрямь нравишься. И если бы согласилась стать моей подругой, я был бы совсем не против.

Странно, и без всякого витиеватого предложения и прекрасных и нежных слов? Неужто он и впрямь говорит серьёзно? И что ответить ему на это?

— Владнэль, прости, но…

Он вскинул руку, останавливая:

— Не отвечай, я подожду…  — и озорно усмехнулся, — когда ты сама падёшь в мои горячие объятия. Знай, если тебе вдруг захочется приятно провести время, то я завсегда к твоим услугам. Но, кажется, тебя интересуют больше брюнеты, чем блондины?

Брюнеты? Он говорит об Алшане? А причём здесь он?

Вновь янтарные глаза с серебристой окантовкой посерьёзнели.

— Ника, не доверяй ему. Он не тот, за кого себя выдаёт…

— А кто он тогда?

Владнэль развёл руками:

— Не могу сказать, красотка. Долг чести! — ухо дёрнулось, Владнэль оглянулся в сторону лагеря. Хмыкнув, подпрыгнул, схватился за ветку над головой и исчез в густой кроне ивы. Оттуда донеслось тихое:

— Будь с Алшаном осторожнее.

Интересно, как быть, если все вокруг твердят, что человеку нельзя доверять. Что он враг и опасен, а сердце всё равно воспринимает его как своего, как друга? Старшего и более опытного?

Со вздохом, Ника начала одеваться, тихо выговаривая Угольку. Мол, если она просит сторожить, то и от незваных друзей тоже. Мог бы хотя бы предупредить! Ухо пса поддёргивалось в ответ, но сам пёс не отрывался от толстой кости.

Ника подняла взгляд от пса и вздрогнула. У дерева, на котором до этого исчез Владнэль, стоял Михаил и задумчиво смотрел на неё. Фиалковые глаза неожиданно были непроницаемы, словно друг не хотел, чтобы она знала о его мыслях. Холодный и далёкий. Он был таким же, как и тогда, когда вернулся из армии и узнал о предательстве этой дуры, его подруги. Но сейчас-то его никто не предавал! Что могло случиться?

— Миша?

— Что тебя связывает с Алшаном? — тихо и невыразительно спросил он.

Да что же это такое! Неужто ей даже нельзя наедине поговорить с шаршанином, чтобы все не напридумывали чёрт знает что! Вот только если от вопроса Владнэля она могла отмахнуться, то с другом так поступить не могла. Видно, его это сильно волновало, раз даже спрятался в своём ледяном коконе. Да и нечего ей от него скрывать.

— Он мой друг.

— Не больше?

— Нет! — невольно рыкнула Ника, сердито складывая на груди руки. — Но если бы даже было по-другому, то почему это должно вас всех волновать?

Мысленно поморщилась. Не следовало срываться. Но сначала этот полуэльф, теперь Михаил. Помнится, когда она встречалась с Лёнькой, Мишка также был не доволен, как впрочем и Серёга с Стёпкой. Вот только если те смирились с её выбором, то Мишка делал всё, чтобы она рассталась с Лёнькой. И только когда едва не разругались так, что она не хотела его видеть, Михаил попросил прощение и отступил. Хотя её выбор так и не принял.

— Он не пара тебе! — решительно бросил Михаил.

Ника сделала глубокий вдох и тихо с вкрадчивыми нотками спросила:

— А кто пара? Миш, мы это уже проходили. Не надо за меня решать, кто мне подходит, а кто нет…

— А если я беспокоюсь за тебя? Если вижу, что ты снова совершаешь ошибку?

— Это будет моя ошибка, мой выбор! Но сейчас это неважно. Мы с Алшаном лишь друзья. Можешь перестать играть роль старшего брата, ограждающего сестру от всех её дружков, — улыбнулась она, стараясь его смягчить.

Вот только Михаил не улыбнулся в ответ, а отчего-то помрачнел ещё сильнее:

— Если бы брата…  — тихо шепнул себе под нос. На лице появилось решительное выражение, словно перед прыжком в пропасть. Друг стремительно шагнул вперёд и взял Нику за руку. Посмотрел прямо ей в глаза и страстно заговорил: — Я…  Ника, я должен признаться. Я долго сам себя обманывал, отгонял все мысли об этом, но когда понял, что могу больше тебя не увидеть, что сгинешь в другом мире, я понял…  Барышня моя, я…

«Нет. Не надо. Не говори», — мысленно взмолилась Ника.

Но к сожалению, ни она передавать мысли, ни Михаил их читать не могли. Он закончил:

— … люблю тебя. Не как друг, не как брат, а сильнее, намного сильнее. Как единственную, свою…  Поэтому мне и ненавистно, когда кто-то другой к тебе приближается, кто-то, а не я, может обнимать и целовать тебя…  Кому ты готова отдать свою любовь…

— Миш! — прервала Ника, невольно забирая руку и отступая. В груди поднималась волна ужаса. Как быть? Что сделать? Как не обидеть? Не оттолкнуть друга? С Владнэлем было легче — не восприняла она его всерьёз, а Мишу она слишком хорошо знает. Взаимностью она ответить не может. Глаза защипало. Господи, она не хочет терять дружбу с Михаилом. Взмолилась: — Я…  прости, но я…  Ты мне очень дорог, близок. Я люблю тебя, но как друга, брата…  Прости, но ответить на твои чувства, я не могу!.. Ты, Серёга и Степан — моя семья. Больше чем друзья, даже ближе братьев — мы с вами единое целое. Прости…

Михаил коснулся кончиками пальцев к её губам, заставляя прекратить сумбурные объяснения.

Некоторое время он вглядывался в её лицо. Невесело усмехнулся и опустил руку.

— Извини, я не должен был признаваться. На что надеялся? Не понимаю! Забудь! Просто забудь всё, что я тебе наговорил!.. Пожалуй, мне нужно пройтись!

Резко отвернулся и шагнул к деревьям.

— Миш, — окликнула Ника с отчаянной надеждой. Друг обернулся. — А может это всё-таки не любовь? Может, ты просто боишься, что потеряешь меня? Что если я кого-нибудь полюблю, наша дружба разрушится?

Михаил пожал плечами:

— Может быть! — и исчез среди деревьев.

Вот только уверенности в его словах не было. И взгляд фиалковых глаз был всё также холоден и пуст.

За спиной раздался шорох.

Ника обернулась. У деревьев стояла Беляна и смотрела вслед Михаилу. Лицо белее снега, в синих-синих глазах боль и отчаяние, две слезинки на ресницах сверкают на солнце. Беляна заметила взгляд Ники, отвернулась и исчезла в противоположной стороне от той, куда ушёл Миша.

Злата! Раз уж ты богиня этого мира, за что ты со всеми ними так?!

Уголёк заскулил у ног, и Ника, присев, спрятала лицо в густой шерсти друга. Как же невыносимо, когда твои слова и решения причиняют боль любимым и родных. Неужто она не могла подобрать других слов? И как теперь говорить с Мишей? Как вернуть лёгкость в общении?

А Беляна…  бедная…  Ей ведь нравится Миша…  Может, даже влюблена! Проклятая случайность! Приспичило же целительнице пойти к озеру!

Никогда Ника не любила эти любовные треугольники и другие любовные геометрические фигуры! И вот стала одной из участниц.

Уголёк извернулся и лизнул её в нос. Гавкнул, мол, соберись, всё будет хорошо.

Ника ещё раз обняла любимого пса. Единственный мужчина в их отряде, кто не ставит её в тупик, из которого трудно найти выход. Всегда поддержит и не ждёт от неё того, чего она дать не в силах.

Ника решительно встала и шагнула к лагерю. Ну что ж, ничего не поделаешь, вечно она скрываться здесь не сможет. Нужно отправляться в путь. И надеяться, очень надеяться, что Михаил забудет об этой мнимой любви, что обратит внимание на девушку, которая попала под его обаяние, и заинтересуется ею. Лучших спутников жизни она бы для друзей не пожелала.

А если подтолкнуть их друг к другу? Почему бы не побыть немного свахой? Пусть и говорят, что это неблагодарное дело. Но Михаил и Беляна созданы друг для друга! Осталось только внимание друга перенаправить на целительницу.

* * *

Шаршане в основной своей массе воины. Сильные, быстрые, бесстрашные и неумолимые. Среди них редко рождались в прямом смысле маги. И то те управляли тенью (в основном высшие семьи родов) или же свою лунную силу использовали в алхимии, знахарстве. Вот в этих направлениях во всём мире с ними никто не мог сравниться. Именно с помощью эликсиров, ритуалов, экспериментов и своей крови они когда-то создали себе слуг — вампиров. Именно шаршанинами было изобретено взрывчатое вещество, от которого рушились стены городов.

Повелитель Карашан дельшан Шаршан по праву считал себя одним из выдающихся алхимиков. Его зелья ещё в юношестве поражали своей силой и действенностью. И никогда не подводили…  до этого!

Если стоящий перед ним вампир говорит правду, воздействие одного из зелий прекращает действовать. А это не сулит ничего хорошего.

— Подробнее!

Вампир Элишан — подручный Лорда и верный помощник Карашана даже не дрогнул от ледяного тона. Не поднимая головы, уверенно продолжил:

— Планировалось, что Лорд самолично отправит девчонку к Злате. Но на утро он вдруг поменял решение. Помешал наёмникам избавиться от неё и внедрился в дом Защитницы. Вроде как узнать больше о жертве, чтобы её смерть была наиболее выгодна для нас. Последний раз я с ним говорил перед созывом жречишками наёмников. Лорд отмахнулся от моего вопроса, когда же убьёт девчонку. Мол, сделать это недолго. Вот только узнает ответы на свои вопросы, так и избавит нас от этой мелкой помехи…

— Тебя это не убедило.

— Нет, господин. Лорд изменился. Я чую это!

С ментальными способностями, которыми наделило вампиров смешение кровей, это ему вполне по силам. Чем старше вампир, тем сильнее он ощущает эмоции и намерения. А Элишан, возможно, один из самых старых вампиров.

Раз Лорд начал задавать вопросы, то становится опасен. Возможно, повлияла встреча с девчонкой? Следовало не рисковать, а направить против неё кого-либо другого.

Жаль…  очень жаль…  но когда-то всё равно пришлось бы избавиться от верного пса. И сейчас самое время, пока пёс не набросился на своего старого хозяина.

— Что известно об отряде Хранителя?

— Мы знаем, куда он направляется и каким путём. Кое-кто из дворца был рад поделиться с нами этими сведениями!

Как предсказуемо. Людишки никогда не пропустят случая получить выгоду, если даже придётся предать кого-то из своих.

— Элишан, я надеюсь, что больше никогда не услышу ни о Лорде, ни о Защитнице. Позаботься об этом!

Ледяные бездушные глаза вампира сверкнули алым, он в знак согласия склонил голову и, дождавшись разрешения, на месте повернулся и направился к выходу. Готовить ловушку для того, чьей тенью был почти двадцать лет.

Невидимо для горного повелителя, вампир торжествующе усмехнулся. Они ещё на шаг ближе к желанной цели…  свободе.

* * *

Склеп правящего рода Шаршан располагался в подземелье Цитадели. Редко живые опускались в гнетущее тяжёлое пространство, где, казалось, из густой тени смотрят на своих потомков древние властители.

Ивашан бы также с удовольствием избежал этого визита, но необходимо было удостовериться в своих предположениях.

Широкие каменные ступени вели вниз. Под светом факелов блестели ниточки паутины, от шагов взлетала пыль. Густая тишина обволакивала, манила и влекла к себе.

Последняя ступень. В круглом, как полная луна, помещении рядами располагались саркофаги. В центре лежал основатель рода Первый Повелитель Серешан дельшан Шаршан и его жена — единственная супруга Повелителя, которая удостоилась чести возлежать рядом с мужем. А вокруг уже их потомки.

Ивашан преклонил голову с уважением к бывшим правителям и шагнул к ближайшим саркофагам. На маленьком вязью было выгравировано: Никшани дель Шаршан, 01 белояра 7501 г. — 10 травеня 7501 г., три месяца. Вот только тела девочки так и не нашли, сгинула в бурлящей горной реке вместе с матерью, когда та спасалась от дубравэльцев, убивших её мужа. Карашан не успел их спасти, наткнулся лишь на обезображенное тело десятилетнего Алека. Конечно, к словам Карашана отнеслись подозрительно. Многие из высших родов не сомневались: именно Карашан убил и брата, и его семью. Тела дубравэльцев использовал лишь для отвода глаз. Но что-либо предъявить не могли — он последний дель Шаршан.

Ивашан с тяжёлым вздохом коснулся небольшого саркофага рядом с Никшани. Он боялся его открывать. Что там обнаружит? Милава его обмануть не могла, да и печать Защитника на плече Никшани подтверждали её слова. Но как быть с тем, что двадцать лет назад проверка подтвердила принадлежность тела к роду повелителей? И никто не усомнился, что это именно Алекшан. Ивашан сам же проверял!

Обвёл выгравированную дату: 10 грудня 7490 г. — 10 травеня 7501 г.

Хватит мешкать!

Решительно сдвинул тяжёлую крышку. На тёмно-синем бархате лежал скелет в тёмных атласных одеждах. Пусть ни кожи, ни крови, одни кости — это неважно. Родная кровь обязательно ответит.

Ивашан полоснул по ладони ножом. Зажатую руку протянул над скелетом, на белую кость капнула алая кровь, вторая капля, третья. Слова призыва к родной крови потомка монотонно полетели по склепу. И тишина. Кровь дель Розшан, кровь его, Ивашана, рода не ответила. Не было её в шаршанине, лежащем в саркофаге. Не его это внук! А кто тогда здесь лежит? Мальчик, не старше двенадцати лет, с чистой кровью дель Шаршан. Бастард не мог быть — кровь освящена Луной, в законном браке был рождён ребёнок. Единственный ребёнок близкий по возрасту к Алекшану — это сын Карашана, но он погиб за два месяца до убийства Повелителя. От рук банды дубравэльцев, напавших на карету жены Карашана. Паренёк, похожий на своего кузена, был похоронен, конечно же, в это же склепе.

Почему бы не проверить. Одним саркофагом больше, одним меньше — разницы никакой.

Ивашан зашагал к проёму в стене, за которым находились ещё два помещения. В одном хоронили представителей дель Шаршан вторых линий — братья и сёстры Повелителей и их детей. Во втором, супруги Повелителей. На миг защемило сердце — там лежит его дочь, Шаршанская роза, которую ни он, ни Алекшан не уберегли.

В этот зал Ивашан так и не решился зайти, сразу же прошёл в первый. Самым крайним стоял небольшой саркофаг. Ивашан отодвинул тяжёлую крышку, даже не предполагая, что увидит. Пуст. Тела сына Карашана не было.

Ивашана охватило такое облегчение, что он даже прислонился к стене. Его внук и вправду жив, Милава не обманула. Осталось дождаться возвращение и его, и малышки Никшани. А пока он займётся работой среди высших родов Шаршанской империи, готовя их к приходу истинного правителя.

Глава 4

Огромная покровительница-луна на чёрном покрывале неба бросала свет на Цитадель и сквозь открытое окно на своде ритуального зала освещала голого младенца, лежавшего на алтаре. Распахнув глазки цвета тёмного шоколада, малыш смотрел на стоящего у алтаря старейшину Ивашана и улыбался беззубым ротиком.

Вокруг собрались главы десяти высших родов Шаршанской империи. В зале царила напряжённая ожидающая тишина. Хотя и за пределами зала было также тихо. Там столы ломились от яств, музыканты застыли, готовясь по знаку распорядителя заиграть. Но гости не сводили ожидающие взгляды с высоких расписных дверей, за которыми происходил ритуал.

Алек всё это заметил, пока пробирался в зал ритуалов. За тяжёлыми портьерами, где он спрятался, было пыльно и душно. Но ничего не заставило бы его покинуть это место. Сейчас его младшая сестра получит имя, и он желал одним из первых его узнать.

Но дед не торопился наречь девочку. Он ласково улыбнулся малышке и крикнул в сторону внутреннего входа: «Внесите НатЭль!»

Алек с восторгом подался вперёд, но тут же замер. Если его увидят, точно выдворят из зала. И он ещё долго не увидит легендарного меча. Возможно, пока у Алека самого не появится ребёнок. Ну, если, конечно, — с некоторым превосходством усмехнулся он — меч не выберет его сестру. Девчонку…

Один из вампиров-слуг на вытянутых руках передал деду Ивашану длинный тяжёлый меч. Старейшина взялся обеими руками за строгую без всяких излишек гарду и поднял над младенцем. Кончик меча навис прямо над его сердцем.

— НатЭль, перед тобой новый наследник дель Шаршан. Испей его крови и сделай выбор, — пока старейшина говорил, меч медленно опускался.

Не собирается же дед…

Алек, ни секунды не раздумывая, выскочил из-за портьеры:

— Не надо! — оттолкнул деда от алтаря так, что старейшина пошатнулся.

Алек загородил алтарь и решительно сжал кулаки. Он не даст обидеть сестру. Пусть от неё пока никакого толка. Только и знает, что агугать, плакать и глупо улыбаться. Но она ведь вырастет!

— Алекшан дель Шаршан! — от строгого и недовольного тона отца Алек сжался. Только сейчас ему в голову пришло, что отец ни за что бы ни дал обидеть свою дочь. — Что ты здесь делаешь?

Нагоняя не избежать. И ладно отделается лишь дополнительными занятиями с учителями, но отец ведь может на время запретить верховую езду и фехтование.

— Мой повелитель, не гневайтесь, — вдруг с улыбкой вмешался дед. Он, в отличие от отца, не сердился. Значит, Алек не совершил ничего из ряда вон выходящего. — Нужно гордиться. У маленькой принцессы будет лучший старший брат, который не даст её в обиду. Её защитник. Алекшан, мальчик мой, встань чуть в стороне, возьми сестру за руку. И не вмешивайся! Обещаю, ничего с ней не случится!

Алек послушно отступил и осторожно взял маленькую ручку. Дед возобновил обряд. Меч медленно опускался. Коснулся груди девочки и…  вспыхнул так, что пришлось зажмуриться. А когда Алек открыл глаза, не сдержал удивлённого вскрика. Вместо одного длинного меча в воздухе кружилось два коротких. Мечи плавно опустились и легли по обе стороны от девочки. У основания её шеи появилось свечение, грудь Алека обожгло болью. Он скривился, но руку сестры не отпустил. Боль быстро прошла. Свечение у девочки потускнело и совсем исчезло. У основания шеи остался рисунок: два скрещенных меча, обвитые розой.

— НатЭль сделал выбор! — торжественно произнёс дед. — Приветствуйте Никшани. Приносящую победу.

Главы родов преклонили колени и склонили головы перед новой наследницей горного повелителя. Вот только на лице дяди Карашана мелькнула злость перед тем, как и он с небольшим запозданием последовал примеру всех остальных. Он не рад племяннице? А может злится совсем по другому поводу?

Перед сном Алек ошеломлённо разглядел на груди такой же рисунок, как и у сестры…

Алекшан открыл глаза и некоторое время смотрел в купол палатки, перебирая детали сна-воспоминания.

Алекшан дель Шаршан — сын прошлого повелителя Шаршанской империи, племянник нынешнего, брат и защитник Никшани — наследницы горного повелителя. Странно было соотносить это всё с собой. Сирота, потерявший память и воспитанный повелителем, его верный пёс и убийца — вот это ближе.

Но рисунки подтверждали сцену во сне. Рисунки, заставившие его присоединиться к Отряду, чтобы понять, что связывает его с Защитницей. Разрозненные сцены прошлого и настоящего соединились в одну стройную картину.

Всё это время он служил убийце своего отца! Человеку, который ради власти и мести не пожалел родного брата! И готов убить его детей, племянников! Но почему повелитель сразу не уничтожил Алекшана? К чему такие сложности со стёртой памятью, обучением? Ведь всё равно когда-нибудь да что-нибудь заставило Алекшана вспомнить всё. И Карашан не мог не учитывать этого. Не с его подозрительностью и желанием всё контролировать. Значит, чтобы всегда быть в курсе мыслей и намерений своей верной собачонки, наверняка приставил к нему надсмотрщика. Элишан или Фёдшан? Вампир или оборотень? И что они успели узнать? Смог ли Элишан что-нибудь почуять в последнюю встречу? И если у Карашана появятся сомнения в надёжности Лорда, то какой будет его следующий ход?

Проклятие! Нужно мысли проветрить.

Алекшан распахнул полы палатки, вышел наружу и вдохнул прохладный ночной воздух. Огляделся и прищурился. В центре их маленького лагеря горел костёр, перьями пламени устремляясь в чёрное звёздное небо. Вместо Черняка, который должен был нести вахту, у костра сидела Никшани. Она устроилась на бревне и что-то говорила своему шаршанскому псу. Уголёк сидел, склонив голову набок, и внимательно слушал. Изредка пытался лизнуть лицо Нике, словно поддерживая, но хозяйка успевала уклониться.

Странно было смотреть на эту девушку, Защитницу и знать, что это сестра, младшая, которую он когда-то клялся защищать. Ирония судьбы! Он, который должен её убить, теперь сделает всё, чтобы с её головы не упало ни волоска. После этой заварушки с Сердцем Златомирья он позаботится вернуть её в Шаршанскую империю, домой. Захочет она этого, или нет, но её место в Цитадели. Только так он может отомстить Карашану за отца, за жизнь своей сестры и свою.

А вот Нике пока знать о своём происхождении не нужно. Тем более о том, кто он такой на самом деле. Ей не понравится, мягко будет сказано, что убийца, охотящийся за ней, наводящий ужас на всё Златомирье, её кровный родственник. Не с её чистоплюйством.

Алекшан сделал шаг к костру, прислушиваясь к словам Ники.

— Ну вот что они все?! — обиженно бурчала она. — Мишка холодный и недоступный. Каждое слово цедит сквозь зубы. Я даже боюсь к нему обратиться с каким-либо вопросом. Боюсь вновь обидеть. Ну не могу же я переделать себя! Я люблю его лишь как брата…  И он ведь совсем…  Представляешь? Совсем не замечает, какие взгляды бросает на него Беляна. Что она ловит каждое его слово и готова выполнить любую просьбу. Парни! Никогда ничего не заметят, пока не будет поздно! И этот…  полуэльф…  Скажи, когда ему надоест изводить меня? От его восхвалений я готова сквозь землю провалиться, вместе с Буяном…  — тяжёлый вздох. — Про Светояра я даже говорить не хочу! Он всем своим видом показывает, что лишь терпит моё присутствие. Что будь его воля, отправил бы меня восвояси. Скажи! Почему мне от этого так паршиво? Да ну его! Не хочу о нём говорить! А этому…  шаршанину, кажется, совсем ни до кого нет дела. Вместо него мог с нами ехать и памятник. Высокомерный, молчаливый памятник, который одним своим видом вызывает у всех подозрение и желание вывести его из себя, чем Черри и занимается всю дорогу. Пока безуспешно…

— Да не сказал бы…  — вмешался Алшан, подходя и садясь рядом с Никой, удивлённо поднявшей на него взгляд. — Временами появлялось сильное желание приотстать вместе с твоим…  братом и прикопать его в ближайшей канаве…  Не спится?

Ника со вздохом помотала головой и тихо пожаловалась:

— Сегодня с утра день не заладился.

— Заметил.

Ника невесело усмехнулась.

— Не сомневаюсь…  — и замолчала, медленно поглаживая Уголька.

На некоторое время между ними опустилась тишина. Ника вдруг встряхнулась и повернулась к нему:

— Расскажи о Лорде! Всё, что тебе известно.

Алекшан невольно напрягся, но заставил себя расслабиться.

— А что о нём рассказывать? Никому неизвестно, кто он такой, откуда, из какого рода, — он и сам до недавнего сна не знал. — Появился рядом с повелителем лет тринадцать-четырнадцать назад. Всегда закутан до неузнаваемости в плащ. Готов выполнить любой приказ…  своего хозяина.

— Любой? И всегда выполнял?

— Да!.. Не слышал, чтобы он хоть раз потерпел поражение.

Карашан хорошо его обучил.

— Вот значит как…  — Ника склонила голову и едва слышно произнесла. — И значит, охотиться за мной не перестанет.

— Лорд? Нет…  — а вот Алекшан дель Шаршан вполне. Остаётся надеяться, что Ника, зная, что её хотят убить, будет осторожнее. И перестанет лезть на рожон.

— Я много думала о горном повелителе, о Лорде и шаршанах. Много читала, изучала всё, что могла найти. Пусть во мне наполовину и течёт шаршанская кровь, я не понимаю горных эльфов. Никак не могу понять завоевателей. А судя по истории, шаршане то и делали, что расширяли свои территории. Порабощали народы. И знаешь что странно? — искоса посмотрела на него. — Да, Карашан дельшан Шаршан истинный представитель своего рода, истинный шаршанин, но он же не просто желает завоевать Дубраву. Он, судя по войне тринадцать лет назад, желает подчистую стереть с лица земли лесных эльфов. Если бы не вмешались объединившиеся людские королевства, от Дубравы не осталось бы ни деревца. Откуда у повелителя такая злость и ненависть? Я бы даже сказала одержимость?

— А почему на тебя охотится, не спрашиваешь?

— Мама рассказала…

Мама? Ах да, приёмная. С Милавой дель Шаршан Ника не встречалась. И раз ей неизвестно, к какому именно шаршанскому роду она принадлежит, значит, нянька не рассказала правды. Почему? Затеяла собственную игру?

— Что она рассказала?

— О пророчестве. Защитница, на которую укажет древний меч, помешает повелителю добиться того, чего он желает больше всего.

Даже не будь Никшани Защитницей, после выбора НатЭля она стала для Карашана препятствием, угрозой для его власти только лишь из-за своего существования. Пророчество здесь совсем ни при чём!

— Ненависть Карашана к лесным эльфам оправдана. Они убили его единственного сына…

— Понятно…  — вздохнула. — Вина, что не защитил, не уберёг, жажда отомстить и хотя бы так потушить чувство вины, заставляют его искать врагов…  Скажи, а его сын был убит незадолго до того, как Карашан стал повелителем? И как его брат отнёсся к тому, что его племянника убили дубравэльцы?

— Зачем тебе это?

— Если честно, пытаюсь понять, что подтолкнуло Карашана к убийству брата и его семьи.

— Сказать точно не могу…  Мне тогда было лет десять…  — и голову затуманивало варево Карашана. — Но я слышал, повелитель Алекшан дель Шаршан намеревался заключить мирный договор с дубравэльцами и людьми. Его вторая жена была человеком…

— Сестрой нынешнего графа Чернигова, советника царя.

— Вот как даже…

А вот это может стать проблемой. Граф наверняка заинтересуется своей племянницей Защитницей и наследницей Шаршанского повелителя. Хотя…  ему же хуже. Лорду привычно устранять препятствия на пути.

— А знаешь, что-то вырисовывается, — задумчиво произнесла Ника. — Представь, ты второй сын повелителя. Полной власти тебе не видать, ты всегда на вторых ролях…  Возможно, ты с этим смирился. Но тут кровные враги убивают твоего сына, а брат и не думает мстить. Он даже собирается заключить мир с убийцами…  Странно, почему? Неужто он не верил, что виновны дубравэльцы? Ведь не может же он просто простить убийц своего племянника? Не верю в это.

Если честно, он этим не интересовался. И догадывается, почему. Карашан позаботился при обучении своего верного пса, чтобы тот не лез туда, куда не надо.

— Мне ничего об этом неизвестно.

— Жаль. Мне бы интересно было узнать, что за всем этим кроется.

Ему тоже.

— Я могу рассказать лишь официальную версию, которая известна всем. Жена Карашана с сыном поехали к её родственникам в сопровождении отряда вампиров. В Цитадель вернулся один из вампиров, который и рассказал, что на кортеж напал отряд дубравэльцев. Отщепенцев. Они убили всех. Карашан со своими людьми отправился следом и схватил дубравэльцев. До темницы они не дожили. Но Карашана это не удовлетворило. Он был убеждён, что те действовали не сами по себе, а по приказу лесного повелителя. Алекшана его слова не убедили. Через два месяца на Цитадель напали дубравэльцы. Когда Карашан ворвался в тронный зал, его брат уже был убит. Семью брата: жену, сына и дочь — он также не успел спасти. Повелительница с дочерью-младенцем сорвалась с обрыва в реку, когда убегала от убийц, а труп принца был до неузнаваемости обезображен дубравэльцами. Карашан занял место повелителя, началась война с Дубравой…

Пока он рассказывал, Ника подвинулась ближе и прижалась к его боку. Уголёк лёг у её ног. Трещали ветви в костре. Ветер тихо шелестел травой и листвой. Сверчал сверчок. Где-то над головой ухал филин. От Ники веяло теплом. Она слушала так тихо-тихо, что он опустил глаза на сестру. И ничуть не удивился тому, что она спит. Такая хрупкая, слабая…  А должна быть сильной и решительной! Только так она сможет выжить и противостоять дядьке.

Осторожно приобнял сестру за плечи и перевёл взгляд на пламя.

Всё, что он рассказал, было именно официальной версией. Вся вторая часть про нападение на Цитадель дубравэльцев — ложь Карашана. Именно он убил отца Алекшана и Никшани. Именно он захватил власть, превратил Алекшана в своего цепного пса и натравил на Нику. А вот про убийство его сына — правда. И видимо, именно это подтолкнуло Карашана выступить против брата. Но уничтожить Дубраву ему оказалось не по силам. Когда вмешались объединившиеся люди и драконы, некоторые из глав высших родов воспротивились воле повелителя. Повелителя, который так и не получил полной власти над Цитаделью. И сейчас он ищет любые способы стать могущественнее, непобедимее, сильнее. С помощью колдунов и Книг…  А также стремится уничтожить единственное препятствие на его пути…

— И долго ты собираешься молчать? — тихо спросил Алекшан, поднимая голову.

Как бы он ни был погружён в раздумья, он не терял контроль над окружением. Невнимательность ведёт к смерти! И появления полуэльфа заметил сразу же, лишь тот шагнул из своей палатки. Владнэль по ту сторону костра прищурил светящиеся серебристым светом глаза и с предупреждением произнёс:

— Защитница нам нужна живой. Ты не можешь просто взять и убить её. Даже по приказу своего повелителя.

Алекшану нужна не Защитница, а Никшани. Для империи, для мести. Интересно, узнай Влад, кто на самом деле такая Ника, также бы стремился её защитить? Да и все остальные как бы этому отнеслись?

Холодно усмехнулся:

— А кто говорит об убийстве?

Влад удивлённо вскинул брови, но тут же подозрительно нахмурился.

— Зачем тогда она тебе?

— А тебе?

Алекшан знал Владнэля давно. Не раз пересекались у них дорожки. Были и соперниками, и союзниками. Поэтому легкомыслие полуэльфа его не обманывало. Влад никогда не упустит своей выгоды. И ни одно влечение не заставит его свернуть с намеченного пути.

— Симпатичная малышка, — ухмыльнулся полукровка.

Алекшан нахмурился, но произнести ничего не успел. Ника недовольно завозилась у него под боком, устраиваясь удобнее, поворчала что-то сквозь сон и вновь затихла. Пожалуй, чтобы их Защитница выспалась, нужно её переправить в палатку.

Алекшан осторожно подхватил Нику на руки и шагнул к своей палатке. Она делила палатку с Беляной, и та могла проснуться, пока он бы укладывал сестру. Ни к чему это! А утром с удовольствием понаблюдает за реакцией её ухажёров.

За спиной Влад в полголоса выругался, но вмешиваться не стал. Алекшан уложил сестру на тюфяк, укрыл пледом, рядом вытянулся Уголёк и предупреждающе глянул на Алекшана. Пёс был готов защищать хозяйку и от него тоже. Алекшан успокаивающе погладил Уголька.

— Хороший пёс!

Когда выбрался из палатки, был встречен подозрительным взглядом полуэльфа:

— Зачем?

Алекшан сел на бревно у костра и насмешливо пожал плечами:

— Захотел!

Влад поморщился и сел на кучу хвороста по другую сторону костра. До самого утра они так и не произнесли друг другу ни слова. Знали, ни тот ни другой не станет делиться планами и намерениями.

* * *

За палаткой доносились голоса. Кажется, уже все встали, кроме неё. Выходить наружу не хотелось. Обязательно все зададутся вопросом, что она делала в палатке Алшана. И придут к выводу, далекому от истины. А если она начнёт что-либо объяснять, они, как обычно бывает, уверятся в обратном.

Чёрт! Ну с чего Алшану приспичило уложить её в своей палатке? И почему она даже не проснулась, хотя обычно спит чутко? Настолько доверилась ему? Нельзя так!

Уголёк поскулил, выражая поддержку. Мордой толкнул к выходу. Выходи, мол, хватит дурью маяться. Всю жизнь не будешь прятаться в палатке, тем более в чужой.

Ника хмыкнула, невесело смеясь над собой.

Но и впрямь пора выходить.

Взлохматила шерсть на голове Уголька, набираясь решимости.

Сделала глубокий вдох, быстро распахнула полы палатки и вышла наружу. И тут же оказалась под перекрестием пяти пар глаз. Все на миг забыли о чашках, над которыми поднимался ароматный пар.

— Вот так дела! — ухмыльнулся Черняк. Под сердитым взглядом Ники, продолжать не стал. А она неуверенно посмотрела на Михаила. После его вчерашнего признания, чего ждать от друга не знала.

Он хмурился, глаза превратились в льдинки.

— И ты смеешь утверждать, что он просто друг…  Не ожидал от тебя…  — процедил он наконец и хмуро уткнулся взглядом в чашку в руках. От его разочарования похолодело на сердце. Он ведь знает её лучше всех. Знает, что она не стала бы обманывать. Но даже не спросил, что она делала в палатке Алшана. Сразу принял самую очевидную версию.

Судя по насмешливому виду Владнэля, он не был удивлён её появлению из чужой палатки.

А вот на царевича она боялась смотреть. Но когда он заговорил, подняла голову и вздрогнула от ледяного презрения в зелёных глазах:

— Так вот зачем тебе шаршании в отряде…  З-защитница! — с отвращением бросил он. Выплеснул суп в костёр и резко поднялся. — Заканчивайте завтракать! Чем быстрее мы доберемся до Храма, тем лучше!

И размашистым шагом направился к лошадям. Каждое его слово резануло острым ножом по живому. Мало того, что он считает её никудышным воином, Защитницей, так теперь уверен, что она затащила в отряд любовника из ненавистных ему шаршан.

Нужно окликнуть, объяснить…  извиниться…  сказать, что он всё неправильно понял. Что Алшан просто друг, который непонятно зачем уложил её спать в свою палатку. Что между ними ничего нет, что её тянет совсем не к нему, а…

Ника плотно сжала губы. Ничего она не скажет, не будет оправдываться в том, в чём не виновата.

— Да что вы все взъелись на Нику! — возмутилась Беляна, до этого растеряно переводящая взгляд с парней на Нику и обратно. — Ну, вышла она утром из палатки Алшана! Что здесь такого? Мало ли как она там оказалась!

— Спала она там! — фыркнул Владнэль.

— И вероятно не одна! — добавил Черняк.

— Да вы…

Спор между друзьями происходил где-то на периферии сознания. Доводы Беляны разбивались об то, что они видели собственными глазами.

Ника не сводила глаз с удаляющего Светояра. Ледяной холод обиды и отчаяния окутывал, как белая вьюга лес.

— Царевич значит…  — раздался над головой голос Алшана. Она и не заметила, что он всё это время простоял рядом с входом в палатку. — Худшего выбора ты не могла сделать!

Ника повернулась к нему.

— Зачем? — и сама поморщилась от своего жалобного тона.

За непроницаемым холодом глаз Алшана что-либо прочитать было невозможно.

— Надо было! — непреклонно, отрезая все возможные вопросы.

— Ну да, надо было! — усмехнулся подошедший полуэльф. Беляна и Черняк продолжали спорить. Мишка всё такой же мрачно-задумчивый прислушивался к ним. — От соперников решил избавиться! Но меня-то не так легко отпугнуть!

— Тебе легче открутить голову…  — хмуро бросил Алшан.

— Попробуй!

Парни в напряжении уставились друг другу в глаза. Казалось, между ними происходил какой-то молчаливый, непонятный для Ники разговор.

Она поёжилась и направилась к своей палатке, умываться и собирать вещи. Завтракать не хотела. Аппетит пропал.

В слова Владнэля она не поверила. Что бы ни заставило Алшана так её подставить, интереса в его мотивах не было ни капли. Она это просто знала! Как знала, что солнце всходит на востоке даже в этом мире. Тем страннее его поведение. Но судя по твёрдости ответа и непроницаемости глаз, что-либо объяснять он не собирался.

До самого вечера в их маленьком отряде царила тяжёлая, напряжённая атмосфера, которая давила, прижимала к земле. Ника невольно отстала и ехала рядом с Алшаном. И даже извинения Черняка, который признался, что неудачно пошутил, и поддержка Беляны, которая не сомневалась, что произошло недоразумение, не утешали её. Мишка и Светояр так и не перекинулись с ней даже парой слов. Неприятно и тяжело, когда тебя игнорируют те, кто дорог. Но оставалось строить хорошую мину при плохой игре. Оправдывается ей не в чем! И всё же от Мишки она такого…  предательства не ожидала.

Впереди, купаясь в алом свете закатного солнца, из-за холма вынырнула высокая каменная стена, даже издали излучавшая неприступность. За стенами высились три башни замка, одна из которых вздымалась высоко к небесам. На ней ярким пламенем горело белое полотнище с алым солнцем. Стоит ему спуститься, а его место занять чёрному флагу, как все соседские защитные крепости будут знать о нападении врага. В столицу помчатся гонцы, а крепости направят все свои силы, чтобы дать отпор противнику — шаршанам, чьи земли лежали по ту сторону стен.

Маленький отряд добрался до крепости быстрее, чем планировали. Неудивительно. По дороге останавливались только для того, чтобы дать отдохнуть лошадям. Даже перекусили на ходу.

Светояр остановился и нетерпеливо оглянулся на соратников. Когда все поравнялись с ним, произнёс:

— Это Южная крепость. Последнее пристанище, перед тем как мы покинем Златоцветье. Я думаю задержаться здесь на сутки. Отдохнём, пополним припасы. И послезавтра с новыми силами отправимся дальше. Есть возражения?

Возражать, конечно, никто не стал. Завалиться на мягкую перину, окунуться в горячую ванну, поспать под настоящей крышей — кто бы от этого отказался?

— И напоминаю, не нужно, чтобы кто-нибудь узнал, кто мы такие. Отряд Хранителя ушёл на кораблях, мы так…  случайные странники…

И направил коня к крепости.

— Да какой из нас отряд Хранителя?! — громко хмыкнул Черняк, понукая коня. — Отряд Защитницы — больше похоже на правду!

— Черри! — шикнула на него Беляна.

— Разве не так? — пожал плечами Черняк. — Смотри сама. Я, ты, Алшан — часть команды Ники. Мишка — её лучший друг. Полуэльф подбивает клинья к ней. А что касается царевича — один человек не отряд!

— А если учесть, что и он поглядывает на нашу Защитницу далеко не равнодушно…  — подхватил Владнэль, с усмешкой и с кошачьим прищуром не сводя глаз со спины царевича.

Ника невольно с надеждой оглянулась на полуэльфа, но тут же поспешила отвести взгляд. От его слов на душе стало тепло-тепло. А вдруг она и впрямь хоть немного нравится Светояру. Чуть придержала Буяна, чтобы дослушать разговор парней.

— Думаешь? — с сомнением переспросил Черняк. — А с чего тогда так и норовит обидеть её и оттолкнуть?

— Кто его разберёт? Говорят и Хранители, и Защитники немного на голову ушибленные.

— С чего ты тогда приударяешь за ней?

— Ну разум-то мне её без надобности…  С виду-то она красотка!

Ну гад!

Только усилием воли заставила себя не оглядываться. Наверняка специально пытался её уколоть.

— Хватит! — зло вмешался Мишка. — Противно слушать! Вы хуже бабок на базаре, перебирающих косточки знакомых!

— И что же тебя задело…  лучший друг? — вдруг вкрадчиво спросил Черняк. — То, что царевич тоже запал на нашу Нику? Или же оскорбительные слова полуэльфа? Решил вдруг защитить Нику? А где твоя забота утром была?

— Там же, где и твоя! — буркнул Михаил и пришпорил коня, догоняя Светояра.

Ника кинула через плечо на Черри благодарный взгляд и также не стала сдерживать Буяна, но догнать царевича и Мишку смогла лишь у самых ворот. В крепость всю их компанию впустили после того, как стражник проверил их документы и расспросил, кто, куда, зачем. За стенами лежал маленький городок с аккуратными каменными домиками вокруг замка. Даже имелась небольшая двухэтажная таверна. Из-за вечернего времени, она была полна. Здесь находились и солдаты, и торговцы, остановившиеся на ночлег, и простые мужики, решившие отдохнуть после трудового дня.

К счастью, для Отряда Хранителя нашлись три комнаты: две для парней и одна для Ники с Беляной и Угольком. Ника отказалась от ужина, попросив Беляну покормить пса, сразу поднялась наверх. Упала на мягкую широкую кровать и уставилась в потолок. Она устала от натянутости в их маленькой компании. Устала от непонимания. От холодности. У них не команда, а группа чужих друг для друга людей, что бы Черри ни говорил. Скучала по разговорам с Мишкой. И совершенно не представляла, как с ним помириться. Почему так получилось? Что она такого сделала?

Да и о будущем было страшно думать. Ника никак не могла из головы выкинуть то, что все Защитники после Похода занимали высокое положение в обществе и до конца жизни были защитниками, судьями для людей. На них ложилась ответственность за мир во всём Златомирье. А ей разве это надо? Она бы предпочла незаметную, спокойную жизнь в маленьком домике. Вот только дадут ли ей это?

Неважно сейчас!

Возможно, она и не доживёт до этого времени. Может, вновь нарвутся на демонов или же колдунов. Где-то по следу идёт цепной пёс горного повелителя — Лорд со своими приспешниками: вампирами и оборотнями. И если Алшан прав, Лорд свою охоту не оставит, пока не отправит Нику на встречу со Златой. Как его остановить, у неё ни единой мысли!..

Осторожный стук в дверь отвлёк от раздумий.

— Ника, можно? — донёсся тихий голос Мишки.

Она тут же села и пригласила войти.

Мишка медленно закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Виновато отведя глаза, шепнул:

— Прости. Я был идиотом. Причём полным. Дружба слишком ценна сама по себе, чтобы портить её какими-либо другими отношениями…

С души Ники словно свалился огромный булыжник, и она радостно улыбнулась:

— Да ладно, Миш! Забыли! — похлопала по кровати рядом с собой. — Садись. Поговорим!

На лице друга расплылась улыбка облегчения. Он в два шага преодолел комнату и шлёпнулся рядом. Откинулся на подушку, подсунув руки под голову, и окинул Нику насмешливым взглядом.

— Так что тебя всё-таки связывает с шаршанином?

— Миш!

— Мне и впрямь интересно, — пожал лёжа плечами. — Всё же что-то ты делала в его палатке.

— Спала…  Ночью не могла уснуть, да и он тоже. Посидели у костра, поговорили. Я уснула, и он перенёс меня в свою палатку…  Думаю, чтобы не тревожить Беллу.

— Почему сразу не объяснила?

— А зачем?

— Ника…  — простонал Мишка, садясь, — ты в своём репертуаре! Иногда нужно и себя защищать.

Она лишь пожала плечами. Об этом друзья ей говорили не раз и не два.

— А вам разве нужны были объяснения? Вы всё сами для себя решили, — немного помолчали. Спокойно и уютно. Будто и не было того разговора. Но всё же она желала до конца разобраться с его влюблённостью, дабы в будущем вновь не оказаться в щекотливой ситуации. — Ты и впрямь полностью выкинул эту дурацкую идею из головы?

Мишка криво усмехнулся:

— А у меня есть выбор?

Ника нахмурилась. Ответ друга её не устраивал. Как его убедить, что кроме дружеских чувств он к ней ничего не питает? Дружба и любовь, странно, кажется, невозможно их спутать друг с другом, а вот на самом деле всё не так. Слишком тонкая грань разделяет их. Основа у них одна и та же, вот только в любви все чувства более острые, внимание устремлено на одного человека и все помыслы лишь о нём. Невольно ждёшь внимания от избранника, любое обидное слово ранит. Мечтаешь о поцелуях и объятиях. Избранник совершенен. А от безответной любви больнее во сто крат сильнее. Это она сейчас о чём или о ком думает?! Мотнула головой и задумчиво уставилась на друга. А если попробовать…

Михаил, глядя на неё, вдруг насторожился.

— Ты что задумала?

Ника переборола смущение, глубоко вздохнула и решительно, словно бросаясь в ледяное озеро:

— Миш, как насчёт эксперимента? Поцелуй меня!

— Что? Ты понимаешь, чего просишь?

— Если ты и впрямь меня любишь, мы в этом убедимся. И будем решать, что делать. А возможно, ты поймёшь, что в твоём отношении ко мне любовью и не пахнет!

Мишка быстро приблизился к в ожидании зажмурившейся Нике. Её плечи обхватили тёплые родные руки, которые частенько обнимали её, успокаивая после поражений в соревнованиях, в детских, а потом и в юношеских невзгодах, из-за неудачной первой влюблённости в пятом классе, когда мальчик предпочёл более смелую и красивую одноклассницу. Губ коснулось тёплое дыхание. Она невольно напряглась. Идея уже не казалась такой удачной.

— Не могу, — вдруг шепнул Мишка прямо ей в губы. Ника открыла глаза и встретилась с фиалковыми растерянными глазами друга. Он чуть отодвинулся и, взъерошив себе волосы, с ухмылкой добавил. — Это всё равно, что целовать родную сестру.

Ника с облегчением выдохнула и, поддавшись радостному порыву, крепко обняла друга:

— Я рада, что ты это понял…

Он обнял её в ответ.

— Болван я, да, сестрёнка?

Распахнулась дверь и в комнату шагнула Беляна:

— Ника, я…  — и резко замерла. Лицо побелело, синие глаза заблестели от боли, жемчужные зубки прикусили нижнюю губу.

Целительница так резко развернулась к двери, что белоснежные волосы прочертили в воздухе духу.

Да что же это такое!

— Стой, Белла! — приказала Ника, отстраняясь от друга и вскакивая на ноги. Беляна замерла, но оборачиваться не торопилась. Застыла, словно статуя оскорблённой и обиженной красавицы. — Закрой дверь и послушай меня!

Подруга вновь подчинилась и медленно обернулась. Руки сложила на груди в защищающем жесте, гордо вскинула подбородок.

— Да? — а вот на Мишку она старалась не смотреть.

Ника встала между ничего непонимающим другом и пытающейся спрятать боль подругой.

— Позвольте вас представить друг другу…

— Да мы вроде знакомы…  — начал Мишка, но под предупреждающим взглядом Ники замолчал.

— Беляна, это…  — кивок в сторону Михаила, — мой названный брат, до которого, наконец, это дошло. Михаил, а вот это прекрасная девушка, великая целительница, которая недавно спасла тебе жизнь и которой ты очень нравишься. Непонятно только, с чего…

— Эй! — возмутился друг, хотя и с интересом глянул на смущённо потупившуюся Беляну.

Ника притворилась, что ничего не заметила и, тихонько пробираясь к двери, продолжила говорить, обращаясь к другу:

— Чтобы искупить вину передо мной, ты с ней поговоришь, — вот и дверь. Выхватила ключ из скважины и со словами: — А я позабочусь, чтобы вам никто не помешал! — захлопнула дверь, повернув пару раз ключ.

— Ника! — донёсся возмущённый крик Мишки.

На миг кольнула совесть, напомнившая, что не стоит влезать в чужие отношения. Неблагодарное дело — сводничество. Но она ведь только хочет помочь. Пусть пообщаются, ни на что не отвлекаясь, а она прогуляется. На душе неожиданно было тепло и легко, словно растопила огромный кусок льда, окружавший сердце. Ненужная, безответная любовь бывает иногда хуже жгучей ненависти. Хорошо, что всё разрешилось, хотя бы с Мишкой. А что бы она делала, если бы он всё-таки её поцеловал?

В зале Владнэль и Черняк вовсю очаровывали разносчиц, будто соревновались, кто больше одержит побед. Смех разносился по всей таверне. Появления Ники ни тот, ни другой не заметили. Только Уголёк, лежащий под столом, было вскинул голову, но когда Ника махнула ему: «Лежи! Я скоро!» — пёс повёл недовольно ушами и подчинился молчаливому приказу. А вот Алшана и Светояра не наблюдалось. Интересно, где их носит?

Ника выскользнула на улицу. С удовольствием вдохнула прохладный вечерний воздух, по коже побежали мурашки, изгоняя усталость. Нужно было накинуть куртку, а не выбегать в одной рубахе.

Во дворе таверны сцепились две повозки, возничие громко переругивались между собой, пытаясь освободить своё имущество. А у конюшни о чём-то спорили Алшан и царевич. Слова невозможно было расслышать из-за ругани возничих, ржания коней и лая собак. Алшан что-то с вызывающей усмешкой бросил царевичу и, не дожидаясь ответа, зашагал к воротам. Светояр, судя по ярости в глазах, выругался ему вслед, а затем зло врезал кулаком по стене конюшни.

Подойти к нему Ника не решилась. Но вернуться в таверну не успела, Светояр вдруг обернулся и посмотрел прямо на неё. Зловеще прищурился. Быстро преодолел разделяющее их расстояние и навис над ней. Под взглядом сверкающих глаз стало неуютно. Но сдвинуться с места Ника себе не позволила. Вскинула подбородок. Дверь за спиной распахнулась, и выскочил Уголёк. Встав перед Никой, предупреждающе зарычал на царевича. Ника поспешила схватить его за шкирку. А вот Светояр даже не шелохнулся, продолжая сверлить её взглядом.

— Сударыня, позвольте уточнить, — спокойным голосом нарушил он тишину. От несоответствия тона и угрожающей позы, а так же ярости в зелёных глазах стало ещё неприятнее находиться рядом с ним. — Когда вы собирались сообщить нам о маленькой детали своего происхождения? А, наследница одного из десяти высших родов Шаршанской империи?

О чём он? В голове пронёсся рассказ мамы, и Ника должна была признать, что царевич прав. Карашан убил отца Ники, а так как мама не сказала ни слова о её братьях или сёстрах, то и впрямь получается, что она последняя в роду. Наследница. А она ведь об этом даже не задумывалась. Не придала значения рассказу мамы. Её он не касался, кроме того, что повелитель продолжает за ней охотиться. Неужто Светояр об этом узнал только сейчас? От Алшана? Но тому-то кто сказал об этом?

— Сударыня? — поторапливая, рыкнул царевич так, что она вздрогнула.

От ледяного взгляда похолодело всё внутри. Ещё одна пропасть между ними. С его-то ненавистью к шаршанам.

Ника, стараясь не выдать своих чувств, негромко проговорила:

— А зачем? Если я не придаю этому значения, то с чего должно волновать вас? Мне хватает того, что вы недолюбливаете меня за смешанную кровь…

— Зачем?! На Защитницу после Похода ложатся обязанности по защите людей, мира и Сердца Златомирья! И как ты собираешься обеспечить это из империи?

Снова эти обязанности.

— Я не собираюсь ни в какую империю!

— А вот некоторые думают иначе! — кивок в сторону ворот. Он говорит об Алшане?

— Мало ли что говорят некоторые. Здесь решать мне! Как и насчет того, брать на себя обязанности Защитницы или нет. Для защиты Златомирья хватит тебя! Хранителя! Или же ты собираешься всё скинуть на меня?

Светояр вдруг отвёл взгляд, отчего возникло неприятное предчувствия непоправимого. Что-либо уточнить не успела.

Воздух задрожал от тревожного грохота гонга. Второй, третий удар. Ника одновременно со Светояром вскинула голову, пытаясь разглядеть флаг. Ничуть не удивилась, когда тот стал спускаться.

— Проклятие! Шаршане! — выругался царевич. — Как не вовремя!

Во двор ворвался лохматый черноволосый парнишка с криком:

— Вампиры! Оборотни! Несколько отрядов!

С улицы доносились такие же громкие звонкие голоса мальчишек-глашатаев, спешащих предупредить горожан.

Ника переглянулась со Светояром. И они, не сговариваясь, бросились в таверну, за оружием.

Глава 5

Пространство рядом с крепостной стеной и сама стена освещались факелами, которые разгоняли опускающиеся на мир сумерки. Лучники занимали места на стене и готовили луки и стрелы, солдаты проверяли оружие. Женщины собирали детей и уводили по домам, оставляя поле боя мужчинам. Два мага шептались над защитными камнями, а жрец в золотом одеянии шествовал между солдатами и благословлял на битву. Все действовали неторопливо, слаженно, словно выполняли привычную и чуть поднадоевшую работу. Здесь же у самых ворот нашёлся Алшан, подпирающий плечом новостной столб. Солдаты подозрительно косились на него, но что-либо предпринять не смели. Алшан прибыл вместе с царевичем, которого, судя по приветствиям солдат, в крепости знали хорошо. Шаршанин посмотрел на приближающуюся Нику серьёзным, сосредоточенным взглядом, и как-то сразу стало ясно: пришли за ней. Это должно было случиться. Но как шаршане узнали, где их ждать?

Командовал солдатами невысокий, плотный, с заплетённой по-гномьи длинной чёрной бородой человек. Полукровка? Он быстро шёл навстречу и, не замедляя шага, раздавал указания.

Остановился напротив и окинул их компанию внимательным взглядом. При взгляде на Светояра, Черняка, Мишку и Уголька его глаза одобрительно блеснули, но когда посмотрел на Нику и Беляну, нахмурился:

— Зря девушек привели. Нечего им на войне делать!

И этот туда же!

— А вот здесь ты, Ерем, не прав, — усмехнулся Владнэль, выходя из-за Мишки. — Они не только красавицы. Беляна — целительница, которую ещё поискать. Уверен, не один из твоих солдат скажет потом спасибо за то, что привлёк её к делу. А Ника…  она наёмница и неплохая. А ты по себе знаешь, каким нужно быть в нашем деле, — насмешливо покосился на Нику. — Она ещё удивит тебя.

— Владнэль, — тяжело вздохнул Ерем. — Тебя мне только не хватало…

— Не сомневаюсь!

— Капитан! — донёсся крик со стены. — Парламентёр от шаршан!

Капитан быстрым шагом направился к стене, они следом. Только Алшан не стал подниматься наверх.

В метрах триста от крепости в поле стояли шаршане, два небольших отряда. Глаза высоких закутанных в плащи вампиров горели красным в наступающих сумерках. Среди них высились громоздкие мужчины и огромные волки. Оборотни? В обеих ипостасях? У самого темнеющего леса стояли три фигуры в серых плащах, лысые головы блестели под лунным светом. В руках посохи. Колдуны!

К крепости направлялся один из вампиров с белым полотнищем в руках. Ника нахмурилась, пытаясь понять, почему он кажется ей знакомым. Но лишь когда он остановился у ворот и поднял лицо, она невольно отступила от парапета. Это был тот самый вампир, что сопровождал Лорда. Ника быстрым взглядом оглядела отряды противника и с облегчением перевела дух: знакомой высокой фигуры в сером плаще не было. Лорд, к счастью, решил не участвовать в осаде. Странно даже, почему. Он ведь так стремился отправить Нику на встречу с Златой.

— Говори! Зачем пришли? Что вам нужно? — потребовал ответа капитан.

Глаза вампира сверкнули.

— Она! — он взмахом руки показал на Нику. — Выдайте Защитницу, и ваша крепость продолжит своё существование!

Наступила такая густая тишина, что казалось, протяни руку и коснёшься её. Ника мельком огляделась и поёжилась под обескураженными и неверящими взглядами. С благодарностью вздохнула, когда друзья приблизились к ней, укрывая от глаз.

Капитан нахмурился:

— Защитницу?

— Даю вам час, — с ледяной усмешкой бросил вампир. — Потом мы её сами заберём! Вместе с вашими жизнями. Мои люди…  проголодались…  — и не дожидаясь ответа, вернулся к своим вампирам и оборотням, зловещей толпой замерших напротив крепости.

Капитан вновь молча оглядел Нику. Она вскинула подбородок, чего ждать от капитана, не знала. Он перевёл взгляд на её друзей также с настороженностью следящих за ним.

— Ерем, ты же не собираешься…  — начал Владнэль, но капитан взмахом руки остановил его. Глянул на солдат, делавших вид, что не подслушивают и заняты подготовкой к сражению, и кивнул в сторону сторожки.

— Поговорим там!

Первым направился к маленькой деревянной избе у ворот. Они последовали за ним. Нику раздирали противоречивые желания. Хотелось защитить жителей крепости. И сделать это просто: нужно лишь сдаться шаршанам и те оставят крепость в покое. Но она дала слово защищать Хранителя и проводить его до Блуждающего Храма. И это если не учитывать того, что друзья не позволят ей рисковать, не пустят её. Это она знала наверняка.

Стоило им войти в избу, плотно закрыть за собой дверь, как капитан обернулся к Нике:

— Это правда?

Она со вздохом молча перевернула кольцо камешком вверх. Под ярким светом луны, проникающим через окно, он ярко заблестел красным огоньком.

— Правда, — выдохнул капитан. Чего в его голосе было больше: потрясения или опасения, она не разобрала.

— Капитан, — выступил вперёд Светояр. — Да, она Защитница. И вы должны понимать, что ваш долг не дать ей погибнуть!

Капитан справился с собой и вновь обвёл их компанию пронзительным взглядом:

— Кто из вас Хранитель?

И ни капли сомнения, что он среди них. Ника поспешила вмешаться, пока царевич не признался. Чем меньше людей о нём знают, тем сохраннее будет его жизнь:

— Капитан, думаю, пусть это останется в тайне. Что вы решили ответить вампиру? Если это поможет, я могу сдаться…

— Ника! — с возмущением хором воскликнули Черри, Белла, Владнэль и Мишка.

Светояр с гневом глянул на неё.

— Сударыня! — вмешался капитал, сердито нахмурившись. — Я никогда не шёл на поводу кого-либо, и не собираюсь. Мы всегда давали шаршанам отпор, дадим и на сей раз! Тем более их не так много, чтобы захватить крепость…

— Вот это и странно, — произнёс за спиной Алшан, который незаметно появился в сторожке. Для Ники незаметно, по крайне мере. За остальных она не ручалась, особенно Владнэля. — Элишан никогда не бросается пустыми обещаниями!

Светояр угрожающе шагнул к нему:

— Элишан? А не слишком ли тебе много известно о тени Лорда?

— Царевич, тебе и впрямь нужно это знать здесь и сейчас? — от ледяного тона шаршанина могла бы покрыться льдом и река в летний зной. Даже Ника поёжилась. — По мне, сейчас есть дела важнее…  — кивнул на дверь, видимо имея ввиду шаршан.

— Не тебе давать мне советы, шаршанин!.. — рука Светояра легла на рукоять меча.

Нужно вмешаться, пока не пролилась кровь. Остальные друзья, кажется, решили остаться наблюдателями. Мишка молча выражал поддержку Светояру, судя по одобрению в глазах. К счастью, вслух ничего не говорил. Возможно, чтобы не расстроить Беляну, испуганно заступившей к нему за спину. Черняк и Владнэль усмехались — их только веселило устроенное представление. Капитан пытливо оглядывал противников. Ника не удивилась бы, узнав, что он оценивает каждого из них и делает свои выводы. А также, наверняка, пытается вычислить, кто же из них Хранитель.

Ника сделала глубокий вдох и решительно встала между Алшаном и Светояром лицом к царевичу:

— Прекратите! Не время для споров!

— Сударыня, — процедил царевич, продолжая над её плечом сверлить взглядом Алшана, — я не доверяю твоему…  другу…  Слишком своевременно настигли нас шаршане!

— Идиот! — презрительно бросил Алшан, заставив Нику оглянуться на него. — Не там ищешь предателей!…  - посмотрел на Нику, выражение глаз смягчилось. Шаршанин склонил голову: — Леди, к этому нападению прислужников шаршан я не имею отношения…

— Я знаю! — Спроси кто, откуда у неё такая уверенность, ответить она бы не смогла. Просто чувствовала, что Алшан для неё не опасен.

— Барышня, а я бы не был столь уверен, — всё-таки не удержался в стороне Мишка.

— Но разве нашей Защитнице есть дело до мнения друзей? — с холодной усмешкой бросил Светояр.

Алшан пренебрежительно повёл плечами, во взгляде мелькнуло ледяное превосходство, заставившее Мишку чертыхнуться. Алшан выхватил из-за пояса нож, отчего Ника вздрогнула, и полоснул по ладони. На каменном лице не дрогнуло ни единого мускула. Беляна вскрикнула, Ника невольно шагнула к Алшану, но натолкнулась на предупреждающий взгляд тёмных глаз и остановилась. На месте пореза выступила кровь, рука сжалась в кулак.

— Клянусь! — твёрдое слово упало в тишине вслед за каплей крови, медленно полетевшей на пол. — Я приложу все усилия для защиты Вероники Мирской и помогу ей и её друзьям добраться до Блуждающего храма и активировать Сердце Златомирья. Да станет тому свидетельницей Луна! — вскинул вверх руку, прямо в дорожку лунного света. Под холодным её светом из сжатого Алшаном кулака на пол тоненькой струйкой текла кровь.

— Кровная клятва, — поражённо выдохнул Владнэль.

— Ты о чём? — спросил Мишка.

Объяснения Ника не стала слушать. Сбросив удивлённое оцепенение, шагнула к шаршанину.

— Идиот! — рявкнула она, вытаскивая платок из-за пазухи. Схватила руку несопротивляющегося Алшана, приняла от неодобрительно молчавшей Беляны флакончик и от души плеснула на порез. Вреда не причинит, а вот больно будет. С удовольствием отметила резкий выдох Алшана. Будет знать, как наносить себе вред!

Чёрт!

Не выдержала — подула на рану, смягчая боль. Затем аккуратно перевязала платком.

— Ни к чему это было! — спокойно произнёс Алшан, с удивлением разглядывая ладонь с цветным бантиком на тыльной стороне.

За спиной раздался удивлённый смешок Владнэля, а вот от тяжёлого взгляда Светояра стало неуютно.

Ответить шаршанину она не успела, хотя ей было что сказать. Мало того, что в ближайшем будущем их ждёт сражение, и лишь Злата знает, выйдут ли они из него невредимыми, так этот…  тёмный эльф решил обойтись без постороннего вмешательства!

Заговорил капитан, до этого задумчиво и недоверчиво наблюдающий за ними.

— Я согласен с шаршанином. Вампиры что-то задумали.

— Нужно узнать, что! — предложил Черри.

— Какое неожиданное предложение, — язвительно хмыкнул Владнэль. — На разведку пойду я! Ни одному вампиру не по силам заметить меня.

Черняк поморщился в ответ на шпильку полуэльфа, а затем с предвкушением усмехнулся:

— Я с тобой. Не хочу пропустить приключение!

— Черри, будь серьёзнее! Это опасно! — обернулась Ника к другу, обеспокоенно прикусывая губу. Рисковать младшим братом она не желала. Как и кем-либо из друзей. Пока они рядом, она могла присмотреть за ними, защитить. А если будут далеко, что-либо сделать ей будет не по силам. — Я не хочу…

— Да что со мной случится? Мы быстренько узнаём, что и как, и тут же вернёмся! Без меня никак. Если вдруг придётся срочно передать послание, только я смогу мысленно связаться с Беллой, — а в чёрных глазах понимание. Успокаивающе коснулся плеча Ники.

— Черри, будь осторожнее, — пожелала Беляна, прижимая к губам кулачки.

— А вот обо мне никакого беспокойства! Злые вы! — буркнул Владнэль.

— Двоих мало! — вмешался капитан.

— Я пойду! — решила Ника, всё-таки там будет опаснее, чем внутри крепости, за толстыми стенами. Присмотрит за друзьями!

Единодушное мужское:

— Нет! — было ей ответом.

— Защитница! Не говори глупости! — холодно добавил Светояр. — Твоё место в крепости!

— Сударыня, он прав, — вмешался капитан. — Если рядом Защитник, значит, ничего худого не случится. Он гарант безопасности и защиты. И сколько бы времени не прошло после последнего Похода, это знание живёт в нашем сердце и душе. Мы должны видеть вас перед собой!

Ника хотела отмахнуться, но сдержалась. В словах капитана был резон. И не в том, что именно её присутствие защитит всех вокруг, а вот вера в это вполне может помочь. Чем человек увереннее себя чувствует, тем больше он может сделать и не дрогнет в самый ответственный момент. Не зря во все тяжёлые времена даже кое-кто из самых закоренелых атеистов обращался к Богу и верил, что он поможет. Что самое удивительное, чудеса и впрямь случались.

— Я присоединюсь к Черняку и Владу, — категорично бросил Мишка, на миг опередив открывшего рот царевича, который, судя по решимости на лице, собирался сам отправиться на разведку.

Ника сжала зубы, хотя было огромное желание возразить другу. Но он бы всё равно пошёл, больше времени потратили бы на споры. Да и не имеет она права держать друзей, хотя и очень хотелось.

— Светояр! — обратился к царевичу капитан, также заметивший, вероятно, его порыв. — Ты нужен здесь. Мне понадобится твоя помощь.

Светояр поморщился, но кивнул.

— Тебе лучше знать свою крепость. Командуй!

* * *

Ночная тьма медленно окутала пространство. И если крепость освещалась факелами, то у противника царила темнота. Тем тревожнее и страшнее было от светящихся в темноте багровых глаз. Напряжение сжимало сердце, перехватывало дыхание. Все застыли в ожидании. Первый шаг должны были сделать шаршане, но они чего-то ждали.

Ника прищурилась, стараясь разглядеть, что они там делают. И поёжилась от мурашек, пробежавших по спине, когда темнота перед ней расступилась, и она разглядела происходящее, словно при лёгких сумерках. Она уже и забыла об этой способности, проявившейся несколько дней назад.

Вампиры и оборотни застыли молчаливой угрожающей толпой, а вот колдуны за их спинами что-то творили: взмахивали посохами, чертили на земле, читали из большой книги.

Ожидание начинало тяготить, чтобы чуть его рассеять, Ника тихо произнесла:

— Странно, почему среди них нет ни одного горного эльфа?

Ника ни к кому конкретно не обращалась. Справа стоял Алшан. С другой стороны — Светояр. У ног примостился взъерошенный Уголёк с горящими алыми глазами. На него настороженно поглядывали все солдаты.

Беляну заставили остаться у сторожки, где расположили госпиталь. Магиня обещала вместе с одним из магов, который был знаком с целительством, всё приготовить для принятия раненых. Оставалось надеяться, что их будет немного.

— А зачем? — шёпотом ответил Алшан. — Охота на тебя — это личное дело повелителя. Ни к чему подданным знать о его неудачах, о неспособности уничтожить девчонку, мешающую его планам. Поэтому и направил свою личную гвардию из вампиров и оборотней.

— Ал, объясни мне кое-что. С вампирами всё понятно. Их когда-то давно создали шаршане, чтобы служили им. Но почему оборотни подчиняются вам? Насколько я знаю, они отдельная разумная раса…

— Не все племена оборотней подчинены нам. Лишь те, селения которых попали под разрастающуюся империю. Некоторые из вождей быстро сориентировались и предложили тогдашнему повелителю клятву верности. Так они стали частью империи…  А вот это не есть хорошо, — насторожился шаршанин.

Ника проследила за его взглядом. Вокруг колдунов сгущалась темнота, вихрями кружилась вокруг них. Оборотни встрепенулись и медленно направились вперёд. За ними вампиры. Плащи вампиров распахнулись как крылья, капюшоны упали на спины. В темноте мелькнули белые лица с горящими алыми глазами.

— Вуаль тьмы! Царевич, предупреди магов! — приказал Алшан, вытаскивая меч.

Светояр хмуро глянул на шаршанина, подозвал одного из солдат и отдал распоряжение. Приготовил оружие.

Крепость накрыла непроглядная удушающая темнота, факелы потухли. Испуганные вскрики раздались в воздухе. Все усилия разглядеть что-либо были напрасны. Предупреждающий рык Уголька перекрыл голоса. Над крепостью загорелся пронизывающий тьму белый шар. Ника едва успела уклониться от когтистой лапы возвышающегося над ней наполовину обратившегося оборотня. НатЭль легко вошёл в лохматое тело, и полуволк упал ей под ноги. Ника выдохнула. Ещё бы чуть-чуть, и она стала бы закуской оборотня.

Мельком огляделась. Вокруг шло сражение. Защитники крепости бились с оборотнями и вампирами. Рядом Уголёк вцепился в загривок другого волка, серого облезлого. За короткий промежуток непроглядной тьмы на крепость успели пробраться с десяток вампиров и оборотней. Если бы маги не поспешили разогнать тьму, то защитники были бы вырезаны, даже не поняв, что случилось.

Рядом с Никой Алшан одним ударом длинного меча снёс голову вампиру и пинком отправил тело со стены, попутно сбив пару карабкавшихся оборотней.

С другой стороны от неё Светояр скинул с крепости тушу крупного рыжего волка.

Шаршане отступили также слаженно, как и до этого напали. Вновь застыли угрожающей толпой у стен крепости. И что это значит?

Ника огляделась. Нескольких раненых товарищей солдаты уносили к сторожке, остальные под вновь зажжёнными магами факелами растерянно переглядывались, крепче сжимая мечи. Видимо, с такой тактикой шаршан они столкнулись впервые.

Светояр выругался и требовательно глянул на Алшана, задумчиво не сводящего взгляда с противника. За их спинами колдуны снова что-то мудрили.

— Шаршанин! Чего они добиваются?

Алшан даже не обернулся к царевичу.

— Мало, их слишком мало, — пробормотал себя под нос. — На что Элишан надеется…  если только…  Царевич, я к северным воротам!

Не дожидаясь ответа, сбежал со стены.

Светояр пробурчал себе под нос что-то о проклятом шаршанине и одобрительно кивнул, когда капитан отправил следом за Алшаном десяток солдат.

— Внимание! — привлёк внимание крик капитана.

От колдунов к крепости летело чёрно-серебристое облако, сверкающее синими молниями по краю. Облако коснулось стены, затрещал воздух от электричества. Пришлось даже зажмуриться от яркого света, окружившего всё вокруг. Но больше ничего не произошло. Колдовское облако рассеялось в воздухе.

— Сработала защита магов, — хмуро объяснил Светояр.

Внизу под крепостью раздался вой недовольных оборотней. Уголёк ответил им не менее устрашающим рёвом. Солдаты подхватили торжествующими криками.

Колдуны приступили к следующему шагу. Из черноты неба появился белёсый мерцающий контур огромной фигуры, с глазами горящими чёрным испепеляющим пламенем, с когтистыми руками, которые, удлиняясь, направились на крепость, к солдатам и замерли, не дойдя пару метров. Зашарили, словно когтями искали в невидимом куполе трещину. Магическая защита крепости стояла на совесть. За одним чудовищем, появилась ещё пара. И ещё более жуткая.

От одного их вида подкашивались ноги. И только спокойный и невозмутимый вид царевича не позволял Нике показать свой страх.

— Ника! Ника! — Беляна торопливо забиралась на стену. Лицо испуганное, синие глаза беспокойно блестят, руки сжаты в кулачки. Тревожно заныло в груди. Что-то случилось. Ника сделала пару шагов навстречу подруге, Светояр последовал её примеру. Чуть запыхавшись, Беляна остановилась напротив Ники. — Черри связался со мной…  — судорожный глубокий вдох.

— И? — затаила дыхание Ника.

— Они наткнулись на шаршан…  много шаршан. Они направлялись к северному входу…  Ника… шаршане заметили наших друзей…  Они пытаются скрыться, но, я чувствую, Черри не верит в это. Им нужна помощь!

В груди сжался комок страха за друзей. Срочно нужно идти. Помочь! Здесь справятся без неё.

Запястье до боли сжали крепкие пальцы, не дав Нике ринуться на помощь друзьям.

— Успокойся! — непреклонным шёпотом приказал Светояр, заставив её с возмущением обернуться к нему. Там её друзья, она нужна им. Холодный взгляд зелёных глаз подействовал, как удар. — На тебя смотрят! Ты не имеешь права показывать страх и куда-то бежать сломя голову. Ты нужна здесь!

Ника осторожно осмотрелась. Царевич был прав. Окружавшие их солдаты пусть и не слышали слов, но видели её реакцию на сообщение Беллы, как и состояние магини. И сейчас смотрели на Нику настороженно, обеспокоенно, с верой. Если она сейчас помчится куда-либо, паники не избежать. Это не радовало, да и удивляло. Опытные солдаты, опытные защитники смотрят на реакцию какой-то девчонки, пусть и названной легендарной Защитницей.

Ника сжала кулаки и сделала глубокий вдох. Обвела солдат успокаивающей улыбкой, мол, ничего худого не произошло, всё в порядке, всё под контролем. И только она знала, чего ей стоила эта маска спокойствия. Что в груди всё сжато до боли, в горле ком, а от отчаяния и желания бежать на помощь друзьям кружится голова. Она всем сердцем, всей душой чувствовала, как над ними сгущаются тучи, как с каждым мгновением опасность к ним всё ближе и ближе.

Связь с книгами была сильна, как никогда.

— Ника! — с отчаянием крикнула Беляна, глаза в ужасе расширились. Что-то с Черняком.

— Мы отправим отряд им на помощь! — спокойным холодным тоном произнёс Светояр. И громко, так чтобы услышали кругом: — Защитница, на вас эта сторона крепости. Мы надеемся на вашу защиту! Я отправляюсь к северным воротам! Беляна, ты со мной!

Перед тем, как направиться за царевичем, Беляна с плескавшимся в синих глазах отчаянием оглянулась на Нику.

— Всё будет хорошо! — твёрдо пообещала ей Ника, отворачиваясь. Вот только кто бы успокоил её. У ног с сочувствием поскулил Уголёк. Но коснуться его она не решилась. Это могло бы нарушить её сосредоточенность.

Ника безразлично смотрела на чудовищ, продолжавших пытаться проникнуть сквозь защиту. Долго ли она будет держаться? И что будет, если она перестанет действовать?

А среди вампиров и оборотней что-то происходило. К тому, кого Алшан назвал Элишан, подбежал волк и протянул в пасти бумагу. Вампир прочитал послание.

Мысли Ники были далеко от них, там, где друзья боролись за свою жизнь с преследующими их шаршанами.

— Спасибо! — вдруг раздался тихий голос капитана. Она и не заметила, когда он подошёл. — Маги говорят, что защита держится лишь на вере в её непроницаемость. На вере солдат. Шаршане впервые применяют эту тактику, и чего ждать, мы не знаем. Но твоё спокойствие и уверенность вселяют надежду и веру. Именно в этом суть Защитницы для простого народа…

Ника мысленно отмахнулась от его слов.

— Что там на севере?

— Изловили лазутчиков, которые должны были открыть ворота, пока всё наше внимание направлено на этих, — кивок на вампиров и оборотней. — Твой шаршанин вовремя подоспел. Сейчас основные силы противника поняли, что им там ничего не светит, и направятся сюда. А потом будет атака…

И впрямь вампиров и оборотней под стенами становилось всё больше и больше. Когда подойдут последние, не вызывало сомнений, шаршане атакуют всеми силами. А ещё эти чудовища, которые пытались пробиться через щит, действовали на нервы.

Резкая боль кинжалом ударила в грудь. Где-то вдалеке раздался отчаянный крик Беляны, словно крик раненный птицы.

— Черри, — простонала Ника, прижав к груди руку. В глазах потемнело. Этого не могло быть. Она обманулась. Ошиблась. Не мог…  никак не мог…  погибнуть её друг, брат…

Богиня! Пожалуйста!

— Защитница! Ника! — пытался дозваться до неё капитан.

У ног заскулил Уголёк.

Над головой раздался треск. Вниз с торжествующим рёвом ринулись созданные колдунами чудовища. Солдаты закричали, раздался звон мечей. Всё происходящее она отмечала краем сознания.

Из сердца росло пламя боли, отчаяния, ярости. Заполняли каждую клеточку тела разрушительной силой. Поддаться и забыться, раствориться — лишь бы избавиться от боли.

— Никшани!!! — ворвался в сознание знакомый голос. — Друзья в беде! Защити их! Используй силу!

Ника сжала кулаки и открыла глаза. Чудовища нападали на людей, да и оборотни с вампирами атаковали. Часть из них уже была на стене. Алшан, Светояр отбивались от нескольких врагов сразу. Уголёк не отставал от них. И все трое не подпускали врагов к Нике.

Убийцы Черри! Чудовища, вампиры, оборотни — убийцы её брата! Она не даст им больше навредить родным!

Ника резко выпрямилась и с яростью махнула в направлении врагов:

— Да горите вы в синем пламени!

Вместе с криком во все стороны из неё выплеснулась чёрно-серебристой волной сила. Чудовища над головой вспыхнули, остались только бестелесные контуры. Да и те постепенно растаяли в тёмном небе. Ближайшие оборотни и вампиры также загорались и пеплом осыпались. Воздух тошнотворно запах горелой плотью и шерстью.

Вместе с силой, казалось, вытекла жизнь, оставив пустую оболочку. Ника покачнулась от слабости, в глазах потемнело. Не дали упасть крепкие руки, подхватившие её.

— Они уходят! Бегут! — неподалёку раздался чей-то удивлённый голос: — Ура?

— Ура!!! — грохнуло со всех сторон.

У самого уха Светояр тихо произнёс:

— Мы справились!

— Но Черри…

Не договорила. Темнота взяла над ней верх.

* * *

Ника открыла глаза и бездумно некоторое время вглядывалась в деревянные перекрестья потолка. Голова пуста, как никогда. Ни мысли, ни воспоминания, ни предположения, где она, что с ней…  Но, к сожалению, это продлилось недолго.

Обрушились разом и чувства, и воспоминания.

— Черри! — Ника резко села, голова закружилась, но больше никаких последствий после слабости.

Она находилась в сторожке. Лежала на деревянной кровати, предназначенной для сменщика караульного. Тени таились по углам, но серо-голубоватый свет рассвета через окно уже разгонял темноту. В доме никого. Снаружи разговаривают несколько человек.

Нужно узнать, что с Черри. Может, она всё придумала. Может, он жив и здоров, или хотя бы просто ранен.

Встала, но сделать даже шага не успела. Открылась дверь, и в избу вошёл Алшан. На его лице мелькнуло облегчение.

— Что я пропустила? — опередила она вопрос друга.

Алшан нахмурился, но всё же соизволил ответить:

— Элишан забрал оставшихся в живых вампиров и оборотней и отступил. Среди жителей крепости пострадало немного, всех раненных лекари уже поставили на ноги. Наши разведчики вместе с отрядом, который направили им на помощь, вернулись в крепость. Сейчас твои друзья в таверне, где мы остановились…

— Черри?

Алшан не отвёл взгляда. Ничего не ответил. Но стало и так ясно: надеяться не на что. Вот только надежда умирает последней. И пока Ника не увидит друга бездыханным…  мёртвым, капля веры в то, что бывают же чудеса, не исчезнет.

— Я хочу встретиться с друзьями! — бросила Ника.

Алшан согласно склонил голову и пропустил её вперёд, сам последовал следом. С каждым шагом Ника двигалась всё быстрее и быстрее. К концу дороги уже чуть ли не бежала. Распахнула дверь в таверну и застыла на пороге, словно врезавшись в стену.

В полумраке общего зала на скамье укрытый простынёй лежал Черняк. Холодно-бледное лицо на фоне чёрных волос чуть ли не светилось. У изголовья, поникнув, сидела Беляна, вид которой был не лучше Черняка. Михаил приобнял её за плечи, выражая поддержку. Владнэль сидел тут же. Когда открылась дверь, Мишка и Владнэль лишь мельком глянули на Нику и снова опустили головы. Беляна не шевельнулась.

Ника было хотела шагнуть к ним, но невыразительным голосом заговорила Беляна:

— Черри до последнего надеялся…  ждал…  придёт помощь…  Ника…  хозяйка…  не бросит…  спасёт…  Помощь опоздала…  — подняла пустой взгляд на Нику, — опоздала…

Опоздала…  Ника опоздала. Именно это хочет сказать Белла?

Ни Владнэль, ни Мишка не возразили Беляне.

Они правы…

Ника развернулась на месте и бросилась к выходу, едва не сбив входящего Алшана.

* * *

Шаршанин, нахмурившись, проводил Нику взглядом и цепко обвёл безучастных друзей Ники.

— Идиоты! — зло бросил в тишине зала и также быстро, как Ника, покинул таверну.

Светояр, спускавшийся со второго этажа, впервые был согласен с ним. Ника сейчас как никто нуждалась в поддержке, но самые дорогие для неё люди сами пытались пережить потерю, им было не до неё. Он отлично понимал, что Черняк был братом Беляны, что его смерть стала сильным ударом для неё. А парни, видимо, винили себя, что позволили Черняку пожертвовать собой для их защиты. Но кто-нибудь из них подумал о Нике?

В синих глазах Беляны пелена немного рассеялась.

— О чём он? — слабым голосом спросила целительница.

— А ты не поняла? — холодно откликнулся Светояр, останавливаясь на полпути между лестницей и выходом на улицу. — Ты только что обвинила Нику в смерти Черняка!

Перед тем, как за ним захлопнулась дверь, до него донеслось растерянное:

— Я не это имела ввиду…

Это или не это. Но слова целительницы упали на благодатную почву. Насколько он успел изучить Нику, она и так винит себя в смерти друга, а подруга лишь сильнее уверила её в этом.

Теперь нужно будет потрудиться, чтобы Защитница выкинула эти глупые мысли из головы.

Желание защитить, оградить от боли и потерь, закрыть в безопасном месте, где бы были только они вдвоём, усилием воли Светояр привычно подавил. Ни к чему это сейчас…  да и потом тоже. Новым источником боли для Ники он не желает стать.

Ноги сами по себе привели к крепостной стене. Ника, поникнув и обхватив себя руками за плечи, стояла на самом верху. Ветер трепал и так лохматую косу. Одинокая маленькая фигурка. Одна во всём мире. Лишь огромный пёс у ног поднял морду и жалобно воет в небо, словно выражает всю тоску и боль хозяйки.

Жалость пронзила сердце. Злость на обстоятельства, на беспомощность, заставили заскрежетать зубами. Он не в силах оградить эту девушку от всех потерь, он не в силах вернуть ей друга. Он даже не может предложить свою поддержку. Сам постарался отдалиться от неё. Он ей никто!

Проклятие! Не может он оставаться в стороне! Не сейчас! И будь, что будет!

— Стой! — угрожающей тихий приказ за спиной, заставил замереть. — Не лезь! Не порть свою игру!

Светояр неприязненно проводил шаршанина взглядом. Слишком тот много знает и понимает для простого наёмника, изгнанника! Но с доверием Ники к этому шаршанину ничего не поделать. Хорошо тот заморочил ей голову. Да и клятва эта проклятая. Светояр слышал о ней. Ни один из горных эльфов нарушить её не может из-за угрозы гибели не только себя, но и всего рода.

Алшан поднялся на стену. Пёс встретил его предупреждающим рыком, но пропустил к хозяйке. И настороженно застыл, готовый при необходимости броситься на защиту.

Светояр отступил в тень, но уходить не собирался. Хотя бы своим незримым присутствием поддержит её.

Ника, кажется, не услышала подошедшего и окликнувшего её шаршанина. Продолжала неподвижной статуей смотреть вдаль. Алшан схватил её за плечи и повернул к себе. От вида пустоты в больших шоколадных глазах, Светояр вздрогнул. И только сжав кулаки, заставил себя остаться на месте. Шаршанин прав — Злата! Он второй раз за день соглашается с этим родзарским горным эльфом! — Светояру нельзя сближаться с Никой, слишком он дорожит ею, чтобы причинить боль.

— Ника! Прекрати винить себя! — властно потребовал Алшан.

— Если бы я отправилась на помощь…  — донёсся невыразительный, тихий голос. Ника продолжала смотреть в пустоту, кажется, даже не видя перед собой шаршанина.

— Дура! Да приди в себя! — Алшан встряхнул Нику за плечи так, что мотнулась её голова. Но Ника хотя бы сфокусировала на его лице непонимающе-вопросительный взгляд. Шаршанин прекратил её трясти. Не отрывая своих тёмных, почти чёрных глаз от её, чеканя каждое слово, видимо, чтобы до её помутневшего сознания дошёл их смысл, заговорил: — Ты не могла ничего сделать! Никто не мог! Это был выбор Черняка…

— Тебя там не было…

— Как и тебя! Вот только я позаботился, чтобы выяснить, что там произошло!

— Черри умер…

Алшан продолжил говорить, словно его и не перебивали:

— Он сам вызвался прикрывать отход, как единственный маг в их компании. Против пары колдунов у него не было ни единого шанса. Когда прибыла помощь, он был уже поражён проклятием, вытягивающим силы. Держался лишь на одной силе воли. Стоило солдатам появиться, как он свалился…

— Я бы помогла…

— Чем? Ты целительница?

— Беляна…

— Не успела бы ты довести его до своей подруги!

— Но всё равно…

— Ника! В кого же ты такая упрямая?! Ты! Ничем! Помочь! Не могла! Злата! Да с кем я говорю?! Защитница, хренова!

Даже со своего места Светояр понял, шаршанин начинает злиться. И вряд ли на Нику — на себя. Он бы сам на его месте также беспомощно ощущал себя. Ника уже убедила себя — виновна. И все доводы разбивались об её упрямство, с которым он успел уже столкнуться за время их недолгого знакомства.

— Я должна была…  Я могла его не отпустить…  Я…

Алшан зло встряхну её за плечи и прорычал:

— Поумерь своё высокомерие! Ты не Злата! Ты не богиня! Не всемогуща! И не всеведуща! Ты человек! И тебе просто не по силам всех защитить! Черняк не хотел бы видеть свою сестру такой слабой…

Ника вздрогнула, пустота во взгляде чуть рассеялась.

— Черри…  Ал? — с мольбой вдруг шепнула дрогнувшим голосом Ника, словно только теперь увидела, кто её приводит в себя. — Мне больно…  очень…  Черри нет…  его больше нет, — всхлип.

Алшан притянул Нику к себе. И тоненькая хрупкая фигурка задрожала в его объятиях от рыданий.

Светояр сквозь зубы выдохнул. От нахлынувшей слабости подогнулись ноги. Он и сам до этого момента не подозревал, как сильно боялся за Нику. Она могла замкнуться в своём горе или, что хуже всего, использовать способности спонтанного мага против себя. Он слышал о таких случаях. К счастью, после последнего всплеска она ещё не до конца восстановилась. Слёзы принесут облегчение и помогут смириться с потерей.

А ему пора. Кто-то должен позаботься о церемонии прощания с Черняком и несколькими солдатами, отправившимися на встречу со Златой.

* * *

Под серым тяжёлым небом по медленно текущей реке от берега отдалялись пять плотов. На них под горой цветов лежали тела людей, не пожалевших свои жизни для защиты крепости. И Черри…  всё дальше и дальше.

Пустота и холод разрастались в груди. Они сменили желание исчезнуть, которое, не вмешайся и не помоги Алшан, выжгло бы её изнутри. Поняла она это лишь потом. Вот только боль в груди не исчезла. И одиночество. На берегу, кажется, собрались все жители крепости, но Ника стояла одна. Всеми силами эти несколько часов до церемонии избегала друзей. Не могла смотреть им в глаза. Слова Беляны подтвердили то, что она и сама знала. Ника не защитила, не смогла защитить друга, почти брата. Да, она разумом понимала, что Поход опасное дело, что, возможно, не все выживут. Одно дело понимать, но столкнуться с этим? Кто из друзей ещё погибнет? Кого она потеряет? Не желает она этого!

Жрец Златы начал говорить о погибших, о том, что они выполнили свой долг, что как бы тяжело не было от потери, нужно помнить, какими они были при жизни, что не пожалели себя ради всех живущих.

Перед глазами Ники проносились воспоминания. Чёрная книга, вылетевшая с полки и прямо к ней, провозглашавшая её хозяйкой. Обучение магии. Встреча с духом и превращение в человека. Споры Черняка с Беллой, шутки. Разговоры. И поддержка…

Злата! Как же больно! Пусто! Холодно!

Прикосновение к руке заставило вздрогнуть. Ника обернулась и встретилась с огромные синими глазами Беляны, полными боли, вины и мольбы о прощении.

— Прости, — едва слышно попросила подруга.

Ника вместо ответа крепко сжала её ладонь. Беляна, с облегчением выдохнув, встала рядом, плечом к плечу. С другой стороны от Ники замер Михаил, касаясь рукой её ладони. За спиной Алшан и Владнэль. Уголёк, всё это время напряжённо замерший рядом, с облегчением растянулся у ног. Одиночество отступило перед желанием поддержать друзей. Они тоже потеряли друга. Вместе они справятся. Вместе они сильнее.

Воздух пронзила прощальная песня, исполняемая жрецами. Песня успокаивала, дарила надежду, давала смысл жизни. Её подхватили и все остальные. В небо взлетели стрелы с огненными наконечниками и вонзились в плоты. Те вспыхнули. Пронзительная мелодия звучала, пока они горящими факелами не исчезли за поворотом реки.

Жизнь продолжается, как бы больно не было. Жизнь учит, иногда слишком жестоко. Ещё впереди будут потери, будет боль. Но одно Ника обещает себе твёрдо: она сделает всё, чтобы больше не хоронить своих близких и друзей.

* * *

Карашан дельшан Шаршан был не в духе. С самого утра с ним через шар связался Элишан и сообщил, что девчонка вновь избежала смерти.

Да ещё от этого колдуна никакого толка! Мало того, что пришлось самому заняться поиском и добыванием книги, так ещё этот колдунишка не в силах разобраться, как заставить книгу работать, чтобы та наделила силой. Могуществом, которое позволит смести с лица земли этих проклятых дубравэльцев и их сторонников.

Если и сейчас не дождётся нужного ответа, придётся искать другого колдуна…  за не имением этого.

Карашан недовольно передёрнул плечами и, поторапливая, обронил:

— Ну?!

Муссалини, униженно склонившийся в глубоком поклоне, вздрогнул и, так и не выпрямляясь, боясь посмотреть в лицо Карашана, зачастил:

— Господин, мне кажется…  я думаю…  по-моему я понял, что книге надо. Как заставить её работать. Чего она желает…

— Ну?

— Кровь, господин, ей нужна кровь и жизнь. И не просто кого-либо, а кровно с вами связанного.

И замолк, испуганно сжавшись. Вероятно, не знает, как повелитель отнесётся к этому предложению. Какие бы зловещие слухи в мире не ходили об шаршанинах, но об одном никто не знал, кроме тех, кто бывал в империи. Шаршане берегут своих близких и родных, входящих в ближний круг. Обычно…  Но не тогда, когда семья уничтожена ненавистными дубравэльцами. Не тогда, когда лишь месть даёт силы жить. Он уже положил на алтарь возмездия свою кровь и положит ещё…  Это в первый раз тяжело решиться…

— Но у вас, — неуверенно продолжил колдун, — родственников нет.

Не скажи! Неудача Элишана оказалась весьма удачна. Почему бы не убить одним ударом двух зайцев? Смерть девчонки не просто откроет ему дорогу к полной власти над Цитаделью, но и одарит небывалым могуществом.

— Готовься к ритуалу! — приказал Карашан, взмахом руки показывая на выход.

Колдун попятился к двери. Но он уже не интересовал Карашана. Он мысленно связывался с Эдом. Нужно отдать пару распоряжений об изменении планов.

* * *

Госпожа Ночь окутала чёрной вуалью Златоград, раскидала по небу бриллианты-звёзды вокруг яркого господина Месяца. Над дворцовым районом властвовала тишина, нарушаемая редкими перекличками стражников, берегущими покой добропорядочных граждан, которые наверняка видели уже десятый сон. Лишь те не спали, кто, окутавшись в таинственность ночи, творили свои тёмные делишки. И те, кому не давали встретиться с Орфеем тяжёлые мысли и тревога. Как, например, ему.

За спиной открылась дверь.

— Стёпка, чего тебе не спится по ночам? — раздался сердитый голос и приближающие шаги. — Твои новости не могли подождать до утра?

Степан задёрнул тяжёлые портьеры и обернулся к другу. Серёга в махровом длинном халате и с помятой сонной и донельзя недовольной физиономией упал в мягкое кресло у хрупкого изящного столика.

— Ну? — поторопил он, подавляя зевок. — Предупреждаю, если услышу что-то, что не восприму серьёзным основанием для моего пробуждения…  вылетишь в окно!

Может, и впрямь нужно было отложить до утра, а не вламываться к другу посреди ночи. Пусть хозяева поместья Черниговых занимали соседнее крыло, а это было отдано слугам и охране, в том числе личным телохранителям графа, будить и тревожить никого не хотелось. Но его интуиция вопила — они опаздывают, непростительно опаздывают. Дай Бог, Степан ошибается, и всему найдённому им есть другое разумное и логичное объяснение. Найти это объяснение под силу лишь другу.

Не отвечая Серёге, подошёл к столу и устроился в кресле напротив. Оно под его весом тихо скрипнуло, но, кажется, разваливаться не собиралось. Степан запустил руку в волосы, собираясь с мыслями и решая, с чего начать.

— Что тебе известно о цели моей поездки?

— Ничего! Светояр сказал, что ты сам расскажешь, когда вернёшься. А у него и так забот полно с Походом, чтобы на что-то отвлекаться. Он был уверен, что ты сам в чём-то там разберёшься. Но дело оказалось серьёзнее, чем предполагалось? Оно связано с той девчонкой, что ночевала у тебя?

— Всё-то тебе известно, — поморщился Степан.

— Не мог же я пропустить появление личной жизни у друга, — усмехнулся Серёга.

— Если бы…

— Рассказывай.

Степан поведал о встрече с Лелей, об её истории и о просьбе Светояра разобраться. На следующее утро, после поимки полукровки, Степан поговорил с царевичем. И уже через пару часов они с Лелей поехали к таверне — предполагаемому месту встречи её отца и царевича. Степан расспросил хозяина и завсегдатаев — ни один не видел полукровку. А судя по описанию Лели, не заметить её отца трудно. Решили проследить путь полукровки. Вполне вероятно, они бы проехали мимо этого места, если бы Степан, исподтишка поглядывающий на Лели, не заметил, как она вдруг брезгливо сморщила носик и подстегнула лошадку. На его вопрос, ответила, что слишком сильно в этом месте пахнет кровью. Хотя и не недавней. Не смотря на её возражения, Степан решил внимательнее присмотреться к этому месту.

— Серёж, там кто-то весьма грамотно замёл все следы, да и гроза помогла. Я бы так и ушёл, если бы не случайность…  Хотя случайность ли…  в канаве у дороги под кустом наткнулся на нож. Котёнок…  Лели признала в нём отцовский охотничий нож, с которым он не расставался. Можно было бы конечно всё свалить на разбойников, только не слышал, чтобы они сильно заметали следы. И ещё одно…  наступил, когда выбирался из канавы…  — вытащил из кармана и медленно положил на стол круглую серебряную бляху с изображением головы чёрного льва с распахнутой пастью. Откинулся на спинку кресла и, сложив на животе руки, хмуро уставился на друга.

Делиться своими предположениями не собирался. Слишком они ему не нравились. Пусть Серёга первым выскажется. Это же он спит и видит, как раскрывает заговоры и разгадывает интриги окружающих. А что касается Степана, так он простой вояка!

Серёга не менее хмуро взял бляху и, повертев в руках, бросил на стол, тихо выругался. Бляха со звоном на ребре прокатилась немного и остановилась у края, ближайшего к Степану.

— Ты хочешь сказать, что в исчезновении полукровки замешаны Чёрные львы?

— Ничего я не хочу! Я просто предоставил тебе улики и информацию, и жду, что ты скажешь на это.

Серёга поморщился и, облокотившись на стол и уперев подбородок в скрещенные в замок ладони, закрыл глаза. Степан не вмешивался в раздумья друга.

— Что мы имеем…  — задумчиво заговорил Сергей, не открывая глаз. — Письмо, якобы написанное царевичем. Твоя полукровка узнала почерк Светояра. Исчезновение главы деревни полукровок. Его нож в канаве у дороги. И бляха с отличительным знаком царской дружины, которой командовал царевич, там же.

— Ты же не думаешь, что Светояр в этом замешан? Он уверил меня, что никаких приглашений не писал!

— Пока я перечисляю факты. Как у нас по времени? Когда исчез полукровка? Где в это время находилась дружина? В полном ли составе?

— Большая часть дружины отсутствовала. Светояр оставил кое-кого из наших патрулировать улицы. Что-то ему не нравилось. Судя по указанному Лелей времени, её отец исчез, когда мы были на пол пути в Златоград. Светояр никуда не отлучался!

— Кто остался в городе?

— Десяток во главе с Хватом Черниговым.

— Снова этот тип, — поморщился Серёга.

У них троих с самой первой встречи как-то не заладились отношения с братом советника царя. Открытого столкновения не было только из-за запрета царевичем драк между дружинниками. Но всё же пару раз приходилось сдерживать вспыльчивость Мишки, намеривавшего начистить морду графскому сынку.

Серёга задумчивого погладил подбородок, глаза азартно блестели. Кажется, ему нравилось раскручивать непростую ситуацию. Мотнул головой, откидывая мысли.

— Не понимаю. Предположим, Хват связан с исчезновением полукровки. Зачем ему это надо? Он друг Светояра и подставлять его не стал бы. Да и письмо всё же смущает меня. Почему твоя Лели узнала почерк царевича? Он точно его, или же кто-то подделал? Вот бы сюда профессионального графолога! Он бы мигом выяснил истину…

— Если бы ещё письмо было бы у нас в руках, — пробурчал Степан.

— Я думаю, оно ещё всплывёт. И сыграет свою роль. Только что-либо менять будет поздно…  Где свою полукровку оставил?

Если бы она была его. За эти несколько дней, что они провели рядом друг с другом, эта свободолюбивая кошечка всё больше его привлекала. Но её отношение к нему он не знал. Да и чем мог её привлечь добродушный попаданец без семьи, без какого-то определённого статуса, простой дружинник в отряде человека, которого она до сих пор подозревает в исчезновении отца? И найденная бляха сближению точно не способствовала. От него не укрылись её подозрительные взгляды.

— Стёп?

Степан встряхнулся, отбрасывая от себя воспоминания о жёлтых глазах с вертикальными зрачками, и поспешил ответить насмешливо прищурившему другу:

— Да здесь, внизу. Кухарка, которая проснулась, когда мы приехали, обещала позаботиться о «бедной голодной малышке».

Стук в окно привлёк внимание. Это на втором-то этаже? Степан удивлённо переглянулся с другом. На всякий случай приготовил кинжал и, поднявшись, шагнул к окну. Раздвигать сразу шторы не стал. Осторожно отодвинул краешек и выглянул. Мысленно сплюнул. Убрал кинжал и, решительно отодвинув портьеру, распахнул окно. Отступил на шаг и, сердито сложив на груди руки, стал наблюдать, как через подоконник перебирается крошечная чёрная фигурка полукровки.

Но когда она встала напротив, недовольство испарилось. Жёлтые глаза Лели испуганно и с болью блестели, руки были сжаты в кулаки, ушки прижаты к голове так, что терялись в волосах, девушка дрожала, словно от холода. Она словно столкнулась с чем-то ужасным, отчего до сих пор не могла прийти в себя. Степан схватил её за ледяную руку и силком усадил на стул у стола. Серёга, ничего не говоря, налил из кувшина полный стакан красного вина и протянул Лели.

— Пей! До дна! Конечно лучше бы спирта, только фиг его сейчас найдёшь!

Полукровка тут же подчинилась властному тону. Только руки так дрожали, что ей пришлось взяться за стакан обеими руками. Зубы чуть стучали об стекло. Степан, встав за спиной, бережно сжал худенькие плечи, стараясь передать тепло.

Что могло случиться? Что привело её в такой ужас? Они ведь расстались лишь на полчаса! Даже когда нашли кинжал её отца, она не была в таком отчаянии.

Дрожь чуть утихла, да и зубы перестали выбивать дробь об край стакана. Серёга забрал пустой стакан и приказал:

— Рассказывай!

— Папа…  — Леля обняла себя за плечи, коснувшись рук Степана. Голос дрожал. — Кровь…  Его держали здесь…  в этом поместье…  в сарае…  Я нашла…  нашла кровь и ножны…  ножны, принадлежащие папе, залитые кровью. Его кровью…

— Ты уверена?

— Я сама их подарила ему! — в голосе мелькнули слабые рычащие нотки. Степан чуть расслабился и тихо выдохнул, его котёнок приходит в себя. Вот только то, что она рассказала…

Степан поверх головы Лели посмотрел на задумавшего друга:

— Советник?

— Надеюсь, нет, — буркнул тот, вставая. — Минуту! Я переоденусь. И пойдём, посмотрим на этот самый сарай.

Пока они шли к сараю, расспросили Лели, с чего её понесло туда. Степан ничуть не удивился, услышав, что той стало скучно ждать Степана и она решила прогуляться по двору. Её внимание привлёк слуга с большим ведром. Он слишком настороженно оглядывался по сторонам. Ей стало любопытно, куда это он направляется среди ночи, и последовала за ним. Он исчез в сарае, не забыв плотно закрыть за собой дверь. Лели залезла на сеновал и уже оттуда глянула вниз. Слуга мыл пол от бурых пятен. В углу валялись какие-то тряпки и верёвки, а на чурбаке лежали до боли знакомые ножны. Лишь оцепенение от ужаса не дало Лели броситься вниз и схватить ножны. А потом…  потом почему-то побежала к Степану — недовольный взгляд на него — вместо того, чтобы самой разобраться. А вот он был рад. Мало ли что могло случиться с девушкой, столкнись она с этим слугой.

В сарае они ничего не обнаружили, чему не очень-то удивились. Вероятно, слуга позаботился уничтожить все следы.

Вышли на свежий воздух.

— Граф не мог не знать, что творится в его поместье…  — задумчиво проронил Степан, крепко держа за руку Лели.

— Он в последнюю неделю почти здесь не бывал. Появлялся поздно вечером из дворца, а рано утром вновь возвращался во дворец. Из-за Похода на него свалилось слишком много дел. Здесь хозяйничал Хват…  — Серёга замолчал. Задумчиво продолжил: — Он ненавидит полукровок, как и средний царевич…  Бляха Чёрных львов на месте захвата полукровки…

— Ты думаешь? Он сегодня вместе со своим десятком охраняет царские покои…

Они уставились друг на друга, ошеломлённые страшной догадкой.

— Что с папой? — вдруг крикнула Лели. — Где он?

Они встряхнулись.

— Срочно во дворец! Пока не поздно! — Серёга первым бросился к конюшне. Степан и Лели за ним.

* * *

Они опоздали. Не смотря на позднюю ночь, во дворце царила тревожная, суматошная атмосфера. Стража никого не впускала и не выпускала за ворота. Смогли войти во дворец только за счёт Серёги, которого все знали, как одного из телохранителей царского советника. Уже во дворце услышали об убийстве цесаревича. Но подробностей никто не знал. Сейчас рядом с сыном находился царь и второй царевич. А также Чёрные львы, которые лишь на мгновение опоздали, не успели защитить царевича, а вот убийце не дали уйти.

Степану, Серёге и Лели так и не удалось бы пройти в спальню цесаревича — не имели таких полномочий — если бы не прибыл царский советник и Первый жрец. Мрачный Добр глянул на них своими пронзительными глазами и кивком пригласил следовать за собой. Степан передёрнул плечами. Иногда у него появлялось ощущение, что жрец просто-напросто читает их мысли и все они перед ним, как раскрытая книга. Что не слишком-то приятно. Все имеют право на свои маленькие тайны.

У дверей в апартаменты цесаревича пришлось оставить оружие. Степан до того за эти месяца свыкся с тяжестью меча на поясе, что без него неожиданно стало чего-то не хватать.

Цесаревич Яросвет недвижно лежал на кровати в луже крови, на груди алела разорванная рана. Рядом на коленях стоял царь, сжимающий свесившую с кровати руку сына. Признать в нём сильного властного мужчину было трудно, он будто постарел враз. За его спиной стоял Целибор и касался отцовского плеча, всем своим видом выражал поддержку и боль от потери. Маг-целитель, прижимая к себе сундучок с эликсирами, поникнув, застыл в стороне. Его помощь не понадобилась. Некому уже было помогать. У входной двери и у окон стояли дружинники из десятка Хвата. Сам Хват Чернигов обыскивал труп крепкого мужчины, недвижно лежащего посреди комнаты. Сквозь густую чёрную шевелюру выглядывали мохнатые уши, незакрытые одеждой руки также были покрыты шерстью. Из груди торчала стрела с чёрным опереньем, которое использовали преимущественно Чёрные львы. А рядом с телом валялся весь в крови короткий меч. Степан не сомневался, любой дознаватель, в том числе и маг, подтвердит, именно этим мечом был убит цесаревич.

— Папа! — закричала Лели.

Степан не успел её перехватить, она бросилась к телу. Мимоходом оттолкнула с дороги Хвата с такой силой, что он покачнулся, и упала на грудь мёртвого полукровки. Разрыдалась.

Целибор обернулся, при взгляде на Степана и Серёги глаза торжествующе сверкнули. Он кивком показал на Лели застывшему в ожидании приказа Хвату:

— Сообщница! Арестовать! — И вновь с маской горя сжал плечо отца, безучастного ко всему происходящему.

Повинуясь взмаху руки Хвата, пара дружинников, схватив за руки, оторвали сопротивляющуюся девушку от тела отца.

Степан осознал свою действия, лишь когда выхватил Лели у дружинников и, оказавшись в углу между окном и кроватью, спрятал её за спиной. Готовый её защищать, даже ценой своей жизни. В руках с удивлением отметил меч полукровки, который неизвестно когда он успел подхватить с пола. Видит Бог, он не хотел биться со своими соратниками из дружины. Но и позволить схватить невиновную девушку он не мог. Хватит лишь подозрения в том, что она замешана в убийстве цесаревича, чтобы её отправили на казнь.

— Изменник, — бросил Хват. — Взять его.

Сам он с мечом наизготовку остался рядом с царём и Целибором. По-видимому, чтобы если понадобится, успеть защитить их.

В комнату ворвались ещё дружинники из Чёрных львов и выстроились перед Степаном. Нападать не решались. Каждому из них была известна его сила и умелое владение мечом. Быть первым нанизанным на меч не хотел никто. А может, просто не желали сражаться с одним из своих. На что Степан, если честно, очень надеялся.

Нужно вырваться и желательно, если получится, обойтись без крови.

Степан поверх их голов посмотрел на Серёгу, графа и жреца, так и оставшихся стоять у входа чуть сбоку от двери. Если граф задумчиво переводил взгляд с брата на царя и обратно, то жрец крепко сжимал запястье Серёги. Наверняка остановил, когда тот собирался броситься на помощь другу. На лице Серёги быстро сменялись выражения: растерянность, желание вмешаться и помочь и, в конце концов, решимость. Он, кажется, придумал, как с наименьшими потерями разрешить ситуацию.

Серёга поймал взгляд Степана и показал глазами на графа Чернигова, который стоял рядом с дверью. И что он хочет этим сказать? Чтобы добраться до графа, нужно пройти дружинников.

— Что застыли? — прорычал Хват. — Убить предателей!

Дружинники переглянулись, не подчиниться приказу они не могли, и шагнули к Степану.

— Стёпка! Дурак! Ты что творишь? — сердито закричал Серёга, дружинники с готовностью расступились, пропуская его. — Из-за какой-то девчонки готов пожертвовать жизнью? Идиот!

Остановился совсем рядом.

— Отдай меч! Не усугубляй ситуацию! — взгляд скосил на дружинников за спиной и одними губами сказал: «Ударь меня!». Степан медленно закрыл и открыл глаза, показывая, что понял друга.

— Пропусти! — вслух потребовал он.

— Не делай глупости, друг! Что я скажу Барышне, если тебя убьют?!

— А это мы ещё посмотрим! Убьют ли!

Не закончив говорить, перекинул меч в левую руку, а правый кулак врезался в морду друга. Серёгу отбросило на стоящих за ним дружинников. Он повалил большую часть из них. Проход был открыт. Степан схватил за руку Лели. Они пересекли комнату. У дверей Степан, отпустив Лели:

— Держись рядом! — схватил дрогнувшего графа, не успевшего отпрянуть от дверей. Меч застыл у горла советника.

— Только шевельнитесь и он труп! — хладнокровно бросил Степан.

Видимо, слова прозвучали внушительно, так как все застыли на своих местах. В том числе и ещё не совсем распутавшаяся куча на полу. Наверняка не обошлось без содействия Серёги, пытавшегося удержать как можно больше дружинников. В сопровождении злых взглядов, Степан, Лели и советник переступили порог. Лели быстро захлопнула дверь и повернула в замочной скважине ключ. Когда только успела его забрать с внутренней стороны? Из-за дверей раздались проклятие и ругательства, в том числе и Серёгины. Вот только перед тем, как захлопнулась дверь, Степан обеспокоенно глянул на друга, не сильно ли навредил тому своим ударов. Тот прижимал к скуле руку, а в глазах светилось одобрение, лучше всяких слов говорившее, что Серёга поддерживает Степана во всех его действиях.

— И что дальше? — вдруг спросил граф невозмутимо-холодным голосом. Словно находился среди аристократов, а не в заложниках с мечом, опасно приставленным к горлу.

— Мы все вместе покинем дворец, а потом разойдёмся, — пожал плечами Степан, направляя графа вперёд.

Рядом испугано брела Лели. Она казалась потерянной. В жёлтых глазах плескалось отчаяние и боль. Девушка изредка оглядывалась, словно желала вернуться, но, к счастью, покорно продолжала следовать за Степаном.

— Ты понимаешь, что вам нигде не скрыться? За вами начнётся всеобщая охота. Убийство цесаревича не шутка, — не пытаясь остановиться, говорил граф всё тем же невозмутимым тоном.

— Мы его не убивали! И папа тоже!!! — воскликнула Лели.

— Его застали на месте преступления, — кивок графа на меч. — На его мече ещё не высохла кровь Яросвета…

Дальше разговор пришлось прекратить. Навстречу попались стражники. С хмурыми и многообещающими взглядами они пропустили их к выходу. Рисковать советником никто из них не собирался. За воротами Степан отпустил графа. И не мешкая, вместе с Лели бросились прочь. Как можно дальше от дворца, как можно дальше от настоящих убийц цесаревича. Остановились, когда стало ясно, что ещё шаг и свалятся в ближайшую канаву из-за отказавшихся идти ног и остановившегося сердца. Вокруг нависали потёртые старые дома, темнота таилась по углам, хотя над головой небо уже начинало светлеть. На дороге, если можно назвать дорогой перемешенную грязь, глину и помои, блестели чернотой лужи. Запах стоял соответствующий. Если даже погоня была, она затерялась где-то среди узких грязных улиц.

— Нам нужно в деревню. И как можно быстрее, — чуть отдышавшись, произнесла Лели. — Мы там будем в безопасности.

А вот в этом Степан сомневался. Насколько ему было известно, и Целибор, и Хват ненавидят полукровок. И смерть цесаревича используют, чтобы уничтожить их всех. По крайне мере, до кого смогут добраться.

— Сперва встретимся с Серёгой…

— Но…  он ведь пошёл против тебя! Он враг! — с возмущением сверкнули жёлтые глаза.

— Надеюсь, и остальные также решили. Пойдём! — протянул Лели руку.

— Куда?

— Домой к нашей подруге.

Намёк Серёги на Барышню он понял. Оставалось надеяться, что преследователи решат: они поспешили покинуть город. Это было бы сделать логичнее всего.

* * *

Серёга появился лишь к вечеру. Они к тому времени совсем не находили места. Степан старался не показать своей тревоги и напряжения, а вот Лели, после того, как выплакалась на его груди, не думала скрывать своё волнение и бродила из одного уголка маленького домика Морозовых в другой. Сами хозяева остались в доме у Улыбы.

Когда Степан с Лели появились ранним утром на пороге, Улыба, ничего не спрашивая, пустила их в дом и даже после рассказа была готова оставить их у себя хоть навсегда. Вот только Милен Морозов, который вместе с дочкой ночевал у них, возразил. Мол, наверняка о дружбе Степана с Никой многим известно и вероятнее всего будут искать их здесь. Предложил свой дом. Обещал привести Сергея, как только тот придёт.

И вот он, наконец, появился. Устроились на маленькой кухоньке. Серёга устало развалился на стуле и потёр лоб. Исподлобья глянул на Степана и Лели и вздохнул.

— Вас объявили в розыск, как убийц цесаревича Яросвета. По городу развесили ваши магические портреты. Да и за пределами столицы тоже со временем развесят. Целибор получил от царя карт-бланш на ваши поиски и поиски остальных заговорщиков…

— А заговорщиками, как ни странно, окажутся все его враги, — буркнул Степан. Разыскиваемым преступником ему быть ещё не приходилось. И он обошёлся бы как-нибудь без столь сомнительного опыта.

— Но это ведь не правда! Не мог папа убить царевича. Да и мы не причём! Ты должен был рассказать обо всём! — с возмущением воззрилась на Серёгу Леля, снова вскочив со стула.

— Я и рассказал. Добру и графу Чернигову. Они мне поверили, но выступать против Целибора и Хвата не собираются…

— Ну да, — горько усмехнулся Степан. Всё как на Земле. Покрывают своих. — Один из главарей ведь родной брат советника…

Сергей поморщился и отмахнулся:

— Да не в этом дело. Даже граф, самый влиятельный человек после царя в Златоцветье, не смог бы спасти своего брата. А тот бы потянул за собой Целибора, это несомненно. Здесь всё сложнее. Целибор — единственный наследник. Если его обвинить в заговоре и доказать это, то страна останется без наследника. А это смута…  Вспомни наших Лжедмитриев.

— А как же Светояр?

— Существует большая вероятность, что он не вернётся из Похода…  Да и доказательств у нас мало против царевича. К счастью, на трупе письма не оказалось. Обвинить отсутствующего Светояра, да и Нику вместе с ним, в заговоре они не смогут, как думаю, Целибор с Хватом первоначально собирались сделать. Но и у нас доказательств кот наплакал…

Лели вдруг потупила глаза, щечки заалели.

— Лели? — перебил друга Степан, требовательно глядя на девушку. За эти дни он удивительно хорошо научился её понимать.

Она молча полезла в мешочек на ремне и вытащила листок. Выпрямила его и положила на стол. В ответ на непонимающе вопросительные лица пожала плечами:

— Я забрала его у папы. Решила, что оно и так много неприятностей принесло. Хотела уничтожить…

— А вот этого не нужно делать, — вдруг довольно усмехнулся Сергей, осторожно складывая письмо и убирая в карман. — В наших руках оно наоборот послужит выяснению настоящего заговорщика. Степан, как думаешь, письмецо откликнется на дар нашей Барышни и поведает, кто настоящий его создатель?

— А то! — усмехнулся Степан. Он также вспомнил рассказ их Барышни о её невероятном общении с книгами.

— Вы о чём? — Леля переводила взгляд со Степана на Серёгу и обратно.

— Наша Барышня, Ника, умеет говорить с книгами, — объяснил Степан и повернулся к другу: — Так что будем делать? Какой план?

— Добр предлагает дождаться Защитницу. Ника после Похода будет иметь реальную власть. Народ к ней прислушается. Её решения будут неоспоримы. И если надо будет, в крайнем случае, она даже сможет установить новую династию. Но будем надеяться, что до этого не дойдёт, что Светояр вернётся. Я остаюсь здесь и собираю улики и доказательства против заговорщиков. Выясняю, кто ещё замешан. Не позволяю Хвату переделать дружину Светояра под себя. А вам нужно в деревню полукровок. Целибор с Хватом приложат все силы, чтобы уничтожить её. Уведите всех в другое место и готовьтесь защищаться, — задумчиво нахмурился. Постукивая по столешнице костяшками, тихо добавил: — Как бы нам и впрямь не пришлось участвовать в бунте. Если я прав, Целибор добился не всего, чего собирался. Будем надеяться, что я ошибаюсь, — встряхнулся и вытащил из сумки свиток и протянул Степану. — Это пропуск из города для пары торговцев. Телега с товаром стоит рядом с храмом. За городом распрягите лошадей и на них отправляйтесь в деревню. Ясно?

Расставаться с другом Степану не хотелось. Сначала Мишка и Барышня уехали, теперь вот ему самому приходится покинуть столицу. Но Серёга прав. Так будет лучше всего. Остаётся надеяться, что придёт время, и они вновь соберутся все вместе.

Глава 6

Огромные дубы с верхушками, теряющимися в тяжёлом сером небе, со стволами, которые обхватить, возможно, смогли бы одновременно только человек пять, взявшиеся за руки, касались друг друга густыми зелёными ветвями. Казалось, дорогу загораживали неприступной стеной грозные стражи-великаны. Пронизывающий до костей ветер был не в силах шевельнуть ни единой ветки, лишь листва шелестела, будто дубы перешептывались между собой. Дорога упиралась прямо в эту зелёную стену.

До этого Ника с нетерпением ждала визита в Дубравэль. Судя по фэнтези, прочитанному ею дома, да и по книгам этого мира эльфийские города и селения должны поражать воображение своей необычностью, изяществом и красотой. А также странной природой, жилищами и атмосферой. Вот только от дубовой границы так и веяло неприступностью и негостеприимством. Так что желание наведаться в гости к лесным эльфам чуть притихло.

Порыв ветра хлестнул по плащу моросящим дождём, холодная капля, до этого повисшая на краю капюшона, слетела вниз и попала на нос. Ника фыркнула и махнула головой, отряхиваясь от капель. Опустила голову, чтобы не позволить дождю вновь проникнуть сквозь защиту плаща.

Лето вспомнило, что пора передавать права осени, и решило, хватит баловать жаркими деньками, и уже третий день одаривало холодным ветром, тяжёлыми тучами и ледяным моросящим дождём. Как назло, по дороге не встретилось ни одной деревни, где можно было бы отдохнуть, спрятаться от испортившейся погоды и обсохнуть. На стоянки останавливались как можно реже. Всё равно невозможно было разжечь костёр из-за отсутствия сухого хвороста. Спасались за счёт витаминных эликсиров Беляны, припасенных ею заранее, и прихваченной Алшаном фляжкой с чем-то спиртосодержащим, которого Ника не смогла сделать ни глотка. Но этого было мало. Беляна хлюпала красным носом, да и у Ники начинало першить горло. Если в ближайшее время что-нибудь не предпринять, сляжет с простудой. Проверено на опыте! Парни вроде держались, хотя уже давно не язвил Владнэль и не шутил Мишка. Да и Уголёк с висящей мокрой и грязной шерстью медленно брёл рядом с Буяном, вместо того, чтобы неугомонно носиться вокруг. Все устали, промокли и продрогли до костей. Дубравэль с каждым метром становился всё более желанной целью. Надеялись, что там их ждёт горячий липовый чай или что покрепче, но обязательно горячее, ванна с кипятком и мягкая, а главное, сухая кровать.

Вот только показавшийся Дубравэль не очень был похож на место, где бы их ждала тёплая встреча.

— Гостеприимно, не так ли? — хмыкнул Владнэль, поравнявшись с Никой. Он словно прочитал её мысли. — Старожилы-дубы стоят по всей границе Дубравы и не пропускают никого без сопровождения лесного эльфа или же без личного приглашения повелителя. Не любят здесь чужих.

С другой стороны Ники подъехал Мишка.

— Надеюсь, приглашение у нас есть. Осточертела эта мокрота! — буркнул он и встряхнулся, как Уголёк после купания. — Ещё немного и я заквакаю!

— А-апчхи! — подтвердила слова друга Ника. Ну вот, и до чиханья дело дошло. Даже если ей и не хочется в Дубравэль, всё же нужно как можно скорее согреться.

— А-апчхи! — поддержала Беляна, ехавшая позади них. Громко шмыгнула носом. И снова пару раз чихнула.

Ника обеспокоенно обернулась. Подруга куталась в плащ, и даже со стороны было видно, как дрожит от холода. Поникнув, немного покачивалась в седле. Того гляди упадёт.

Рядом тихо выругался Мишка. Придержал коня. Поравнявшись с Беляной, выхватил её из седла и посадил перед собой. Распахнув свой плащ, прижал вяло сопротивляющуюся целительницу к себе и снова запахнул плащ.

— Эй, Светояр, поспешить бы нам! — обеспокоенно крикнул Мишка царевичу, возглавляющему их отряд. — Кажется, у Беллы жар.

Только этого не хватало!

Светояр кивнул и пришпорил коня, все остальные последовали его примеру. Последние пятьсот метров до дубов они промчались за считанные минуты. Светояр, на ходу вытащив из сумки свиток, показал дубам. И длинные ветви поднялись, словно ворота с дистанционным управлением. Не сбавляя хода, пересекли границу, и Ника зажмурилась от ослепительного света. Невольно натянула поводья и медленно открыла глаза. С неверием даже оглянулась. Но дубы уже сомкнулись, скрывая серый пасмурный мир. В то время как здесь было светло, как в самый солнечный день, ни капли дождя, а лёгкий ветерок окутывал теплом. Перед ними лежала поляна с густой зелёной травой, которая сразу же выпрямлялась, стоило лошадям ступить на другое место. Впереди густые олеандры аллеей устремлялись вдаль, верхушки терялись где-то высоко-высоко, ветви с яркими красными цветами касались ветвей кустов напротив, образуя широкий коридор. Лёгкий аромат кружил голову. Вокруг зеленели поляны с разноцветьем всевозможных трав и цветов. Звонко пели птицы. Справа бродила семейка оленей, которая, не обращая внимания на гостей, жевала траву. Лишь маленький оленёнок с любопытством склонил голову, посвёркивая темными глазками.

Лето! Самый разгар!

Идиллия, красота, покой — первые впечатления, которые обрушились на Ники. И только потом появилось ощущение ирреальности — не бывает в природе такого, чтобы одновременно цвели подснежники с мать-и-мачехой и яркие астры с розами.

— Выпендрёжники! — хмуро бросил Алшан у Ники за спиной, заставляя закрыть рот от ошеломления.

— Кто бы говорил! — буркнул Владнэль. — Насколько я помню, шаршанский парк камней выглядит не менее впечатляюще!

— Мы, по крайне мере, не проповедуем любовь к природе, одновременно заставляя её подгибаться под нас!

Уголёк зарычал и одновременно с ним Светояр предупредил:

— У нас гости!

Ника повернулась.

Перед ними стояли два дубравэльца: высокие, изящные, в сливающимися с листвой доспехах. Длинные гладкие светло-русые волосы перекинуты за спину, отчего длинные уши с заострёнными кончиками видны во всей своей красе. В руках луки с направленными на гостей стрелами. А точнее на двоих из них: на спорщиков. Считают их самыми опасными из всей их шестёрки? В зелёно-карих одного и серо-зелёных другого холодная настороженность. Красивы и притягательны. Если бы только не лёгкая аура превосходства, которая добавляла пару капель дёгтя в их очарование.

— Мы желаем видеть Олеандрэля дельэль Владинэль! — решительно нарушил тишину Светояр. — Повелитель ждёт нас.

Эльфы даже не подумали опустить луки.

— Изгнаннику и шаршанину запрещено ступать на священные земли Дубравы! — высокомерно и непреклонно объявил правый эльф.

Другой даже не шевельнулся. Всем своим видом продолжал высказывать пренебрежение.

Это даже её начинало напрягать. Эльфы имеют что-то против Владнэля и Алшана, против её друзей? Они или все вместе попадут к эльфийскому повелителю, или же все вместе пойдут другой дорогой!

Ника искоса глянула на Светояра, только пусть попробует разделить их отряд. И довольно кивнула. Царевич, прищурившись, смотрел с такой непримиримой угрозой, что становилось ясно: он не отступит и встанет на защиту соратников, если не друзей.

— Какие злопамятные у меня родственники, не так ли, друзья? — насмешливо хмыкнул Владнэль. — Но я хотя бы в хорошую компанию попал. Что скажешь, Ал?

Алшан с ледяной миной на лице стряхнул с плеча невидимую соринку, повёл пренебрежительно плечами и как бы ненароком коснулся навершия меча за спиной. И так выразительно всё это проделал, что стало ясно: эльфы перед ним ничего не стоят. Тем более того, чтобы он отвечал на их претензии. Он идёт туда, куда хочет. И пусть только посмеют остановить. За последствия не ручается.

— Во как! — сделанным восхищением развёл руками Владнэль. — Первый раз вижу, чтобы кого-либо послали дальней дорогой даже не произнеся ни единого слова.

Судя по тому, как дубравэльцы зловеще прищурились и сжали луки, они это послание тоже правильно расшифровали.

Напряжение возрастало. Даже олени почувствовали и отступили на дальнюю сторону поляны, птицы замолкли и ветерок не смел шевельнуть и листочка.

И тут Беляна громко раскашлялась, а затем что-то неразборчиво пробормотала.

Мишка с тревожной складкой на лбу прижал Беллу к себе сильнее и обеспокоенно посмотрел на повернувшуюся к ним Нику:

— Ей совсем плохо. Жар чувствую даже сквозь одежду.

Ника кивнула и с мольбой посмотрела на Светояра. Он, как царевич и Хранитель, сможет быстрее решить ситуацию.

Он кивнул и, прищурившись, повернулся к эльфам.

— И Владнэль, и Алшан последуют с нами на встречу с Олеандрэлем дельэль Владинэль. Повелитель дал слово содействовать отряду Хранителя. Всему отряду! Насколько я его знаю, он не обрадуется обвинению в нарушении слова…

— Не обрадуется…  — прозвучал негромкий голос. Из коридора олеандр вышел ещё один дубравэлец. Ника с удивлением узнала в нём того старого эльфа, что видела на празднике на второй день присутствия в Златограде. Он лишь мельком глянул на стражей и те слились с листвой, словно их и не было. Эльф чуть склонил голову перед Светояром. — Мы ждали вас, Хранитель, — кивок Нике: — Защитницу и всех героев, участвующих в столь опасном Походе. Для нас честь содействовать вам в вашем великом деянии…

— Что-то мы этого не заметили, — буркнул Владнэль.

Старый эльф хлестнул его взглядом, но в голосе звучала лишь лёгкая укоризна:

— Влад, ты-то должен знать обязанности и долг стражей лучше, чем кто-либо…

Полукровка поспешно склонил голову, скулы чуть порозовели. Владнэль смутился? Ника едва сдержала себя, чтобы протереть глаза.

— Простите, учитель.

Эльф извинение принял лёгким кивком и вновь перевёл внимание на Светояра:

— Позвольте представиться, я советник повелителя, Степленэль дельэль Огненэль. Как я вижу, вы все нуждаетесь в отдыхе и тепле. Прошу следовать за мной. С повелителем встретитесь завтра утром.

Не дожидаясь ответа, развернулся и шагнул в аллею из красных олеандров. Ника с друзьями также спешились и последовали за ним. Единственный, кто остался в седле — это Мишка. Он продолжал прижимать к себе заснувшую Беляну. Бедная, даже сквозь плащ было видно, что продолжает дрожать. Если Ника уже и думать забыла о першении в горле, то их целительницу болезнь и не думала отпускать. Как можно быстрее нужно тепло, помощь лекаря, да и отдых не помешал бы.

Над головой зашелестели листья, и Ника, крепче сжав поводья, настороженно подняла глаза на нависавшие розовые цветы олеандра, которые задумчиво покачивались из стороны в сторону, будто наблюдали. Не проходило ощущение, что не иди советник рядом, ядовитые кусты бы протянули гибкие ветви, схватили бы незваных гостей и впрыснули яд под кожу. Брр! Ника невольно ускорила шаг.

Аллея резко прерывалась у обрыва. От красоты, открывшейся перед ними, у Ники вновь перехватило дыхание. Внизу под солнечными лучами лежала большая долина, утопающая в изумрудной зелени и многоцветье. С противоположной стороны из толщи скалы тремя звонкими водопадами вырывалась в долину подземная река, брызгами врезаясь в лазурное озеро. А затем из озера полноводной речной синевой, извиваясь, устремлялась в густой лес. В веерных брызгах, под радужной дугой на маленьком острове купалось огромное ветвистое дерево с крупными белыми цветами, теряющимися в удлинённых зелёных листьях. Под ветвями, касавшимися земли, сливаясь с царственным деревом, примостился расписной, сказочный дворец. На озере по ту сторону островка покачивалась пара лёгких каравелл, между которых сновали с десяток лодочек.

На берег с острова были перекинуты три ажурных мостка: один зелёные без единого цветка, второй — утопающий в цветах, а третий — строгий, каменный. От них по долине расходились бледно-зелёные дорожки к стройным ветвистым деревьям, младшим собратьям дерева-великана. Под их кронами, являясь продолжениями деревьев, примостились дома. Хрупкие, яркие, разнообразных форм, размеров.

Под лёгкий шум водопадов летела тревожная печальная мелодия, от которой на глаза набегали слёзы.

— Красота, не правда ли? — Владнэль с гордостью обводил взглядом Дубравэль.

— О да, — выдохнула Ника, мысленно отметив нотку тоски в голосе полукровки. Весьма вероятно он вырос здесь, раз называет советника учителем. Что же такого натворил, что его изгнали, что запретили возвращаться? Может, она сможет смягчить или совсем отменить наказание?

— Было бы это всё заслугой дубравэльцев, — холодно буркнул себе поднос Алшан. — Насколько я знаю, царь-дерево посадил Владыка Файри, с помощью духов создал это место и подарил в благодарность за какую-то мелкую услугу основателю рода Владинэль.

— Ещё скажи, что вашу цитадель вы сами построили! — холодно вставил Светояр.

— Вы все правы, — тихо вмешался советник, не давая разрастись спору. — Файри оставили нам подарки, которые легли в основу наших родов. Но развили, расширили и сохранили наши города мы своими руками, своими талантами и умениями. В то время как Файриград застыл во времени и без хозяев постепенно умирает, медленно вытягивая магию из нашего мира. Мы…  все расы…  с каждым годом, с каждым тысячелетием становимся слабее. Возвращение файри принесло бы в Златомирье новые силы… жизнь…

— Надеяться на тех, кто когда-то предал всё Златомирье? Глупо! — презрительно хмыкнул Алшан.

Советник насмешливо глянул на Алшана.

— Не пройдёт и года, как ты станешь одним из этих глупцов!.. — И обращаясь ко всем разом: — Пойдёмте. Пока недоразумение не возникло между тем молодым человеком и моими соплеменниками, — кивком показал на спускающего по тропинке, бегущей серпантином вниз, Мишку с Беллой на руках. За ними бежал Уголёк, изредка останавливаясь и нетерпеливо оглядываясь на хозяйку, которой приспичило полюбоваться пейзажем.

Советник, не дожидаясь ответа, последовал по тропе, Ника за ним.

— Предсказания учителя всегда сбываются, — усмехнулся за спиной Владнэль.

— Ненавижу пророков! — холод в голосе Алшана мог заморозить и реку в жаркий знойный день, в ответ раздался смех полукровки.

Интересно, как это — всё знать наперёд? Можно ли что-нибудь изменить? А если нет? Если все усилия только ухудшат ситуацию? Нет, не желает она знать, что ждёт её впереди! Будет делать, что должна, а там уж будь, что будет!

Сейчас в первую очередь нужно позаботиться о больной подруге. Владнэль по дороге отстал и затерялся среди домов-деревьев. Оставалось надеяться, что он ни во что не ввяжется. Судя по встрече, его возвращению не рады. Советник привёл их к дому у озера. На пороге встретила молодая эльфийка с огромными зелёными глазами. Такая хрупкая и воздушная в спадающем волной до пола светло-зелёном платье. Она, удостоив лёгкого изящного кивка-приветствия всех, велела Мишке с Беллой на руках следовать за ней.

— Царевич, — окликнул Светояра советник. — Повелитель желает сейчас встретиться с тобой. Розалинь, моя внучка, позаботится о твоих друзьях.

Светояр кивнул, неожиданно успокаивающе глянул на Нику, задержавшуюся у приоткрытых дверей, и последовал за советником.

Ника растеряно смотрела им вслед. Разделение отряда ей не нравилось. Спокойнее, когда все рядом.

Уголёк просительно заскулил. Он посматривал то на пять огромных шаршанских псов, резвящихся на поляне у озера, то на Нику. Она со вздохом махнула рукой:

— Беги!

Первое, что заметила Ника в доме — это множество зелени: растения росли в деревянных кадках, свисали занавесками, разделяя комнаты. Столы и стулья, да и вся остальная мебель, казалось, были выращены. Солнечные лучи, проникая сквозь листья, придавали зелёный оттенок освещению.

Они всей компанией пересекли просторный зал, лиана-занавеска отодвинулась, пропуская в следующую комнату, а затем к винтовой лестнице. Беляну на втором этаже уложили на мягкую перину, и эльфийка всех выгнала из комнаты. Мол, мешать будут, пусть занимают соседние комнаты.

Ника переглянулась с Мишкой, и они остались стоять на месте, ожидающе уставившись на зелёный полог. Ника невольно вцепилась в руку друга и ощутила ответное пожатие. Без вестей о подруге, идти отдыхать не хотелось. Алшан оглядел их с ног до головы, неодобрительно передёрнул плечами и зашагал вниз по лестнице. Скрипнула входная дверь. И куда его понесло?

— С ней же всё будет хорошо? — вдруг тихо спросил Мишка.

Ника скосила на него глаза. Друг прикусил губу, на лице тревога.

— Вы сблизились, — шёпотом уверенно сказала Ника.

— Беляна — приятная, хорошая девушка. Мы много общались в эти дни. Она мне нравится…  но говорить о чём-то большем…  рано ещё!

Ника кивнула, а вот мысленно не сдержала смешка. Видел бы Мишка себя со стороны. Да он влюбился по уши. По-настоящему! Ну что ж, придёт время, сам поймёт.

Казалось, прошла вечность, когда полог раздвинулся, и вышла эльфийка. Она ни единым жестом не выказала отношение к тому, что они не послушались её. Ни удивления, ни неудовольствие, лишь спокойное ожидание и лёгкий вопрос в глазах.

Ника сделала шаг вперёд:

— Как Белла?

— Лучше. Спит. Завтра уже сможет встать на ноги, — Эльфийка замолчала. Ника уже решила, что та всё сказала. Но Розалинь, видимо решившись, добавила: — В любое другое время она бы сама с простудой справилась, но что-то вашу подругу до такой степени тяготит, что организм даже лёгкую простуду чуть не довёл до смертельного заболевания. Я бы на вашем месте нашла причину беспокойства!

— Можно? — Мишка кивнул на вновь опустившийся зелёный полог. — Я тихо.

Эльфийка царственно кивнула и удалилась.

В светлой уютной комнате на кровати, подвешенной на лианах, на пушистой перине утопала Беляна. До самого подбородка она была укрыта цветным покрывалом. И даже во сне хмурилась.

Ника, кажется, догадывалась, что беспокоит подругу. После похорон Черняка, они о нём не обмолвились ни единым словом, словно его и не существовало. Отдалились друг от друга. Каждая сама по себе переживала потерю. А так же не говорили ни об обвинении Беляны, ни о реакции Ники на него. И если Беляна считает, что Нику до сих пор тяготят те слова, то это также могло обострить болезнь. Беляна — целительница, нанести вред своими действиями, словами — это всё равно, что нанести себе рану. А тут она ранила свою подругу, свою хозяйку, ту которую выбрала и которой посвятила свою книжную жизнь. С любовью Беляны к самокопанию, с её способностью всё принимать близко к сердцу, и без Черняка, способного одним едким словом привести в себя, неудивительно, что лёгкая простуда едва не переросла в серьёзную болезнь. И почему только Ника этого не заметила? Ничего не предприняла?

Ника взмахом руки остановила Мишку, собиравшегося броситься к Беляне. Первая подошла к подруге. Коснулась руки, на которой было видно каждую вену, прикрыла глаза и тихо произнесла, уверенная, что даже во сне слова хозяйки дойдут до её сознания:

— Белла, милая моя сестрёнка, Черри нам не вернуть, мы остались вдвоём друг у друга. Я боюсь и тебя потерять, поэтому выздоравливай скорее. И помни, всегда помни, никакие твои слова и действия не заставят меня отвернуться от тебя и забыть. Ты моя родная сестра, младшая. Дорогая и любимая!

Успокаивающе улыбнулась Мишке в ответ на его обеспокоенный взгляд и направилась к выходу. Нужно и впрямь немного отдохнуть, поесть.

В первой же комнате её ждала горячая ванная и полный поднос не менее горячей еды. В блюдах Ника отметила лишь один маленький недостаток — отсутствие мяса.

После ванны и еды, усталость отступила и в одиночестве оставаться в комнате уже совсем не хотелось. Тем более за окном под солнечным светом купался незнакомый город, который Ника, спеша помочь подруге, и не разглядела толком.

Солнце уже начало свой путь к горизонту. Звонко пели птицы, прощаясь с солнечным днём. Ника шагала по дорожке из мягкой короткой травы, которая сразу же выпрямлялась, стоило только поднять ногу, и с любопытством крутила головой.

У каждого дома под развесившим ветви деревом яркими красками играли клумбы цветов. За домами колыхались плодовые сады и огороды. Даже не верилось, что эти утончённые хрупкие создания работают на огородах. Но одно наблюдение всё объяснило. Эльфийка в просторном саду повела рукой в воздухе, велела что-то на непонятном певучем языке, и тут же румяные яблоки с дерева попадали в подбежавшую на коротеньких веточках-ножках корзину. Эльфийка благодарно коснулась ствола яблони, отчего листики довольно затрепетали, и направилась к дому. Корзина важно последовала за ней.

На качелях, обвитых цветущей лианой, покачивалась парочка. Эльфиечка с благосклонно склонённой головой слушала, как златоволосый эльф стихами расписывает её красоту. Ника поспешила пройти мимо, чтобы не мешать им.

На поляне несколько эльфов тренировались в стрельбе из луков. Приятно было видеть, как стрелы одна за другой ложатся точно в цель. На другой стороне полигона пара эльфов фехтовала длинными тонкими мечами. Ника несколько минут понаблюдала за ними, подмечая интересные движения и выпады и запоминая те, которые могли бы пригодиться и ей с НатЭлем.

Затем направилась дальше. Редкие встреченные эльфы приветствовали её едва заметными кивками и следовали дальше. И пусть она ощущала взгляды, но они были совершенно ненавязчивы. Спокойно и уютно было в Дубраве. Идиллия прямо.

Уголька нашла на поляне. Он с довольной ухмылкой на морде лежал под боком у пепельной, почти белой, теневой собаки. Вокруг бродили три серо-чёрных шаршанских пса, грозно посматривали на Уголька, но не нападали. Видимо, отношения выяснили до этого, и приз достался победителю.

При виде хозяйки, Уголёк поднял голову, но Ника махнула рукой, мол, лежи, и одобрительно показала большой палец. Собачка ей понравилась.

Ника не заметила, как вновь вернулась к озеру, как раз к каменному мосту, на котором, облокотившись на перила, стоял Алшан. Всё в той же пыльной одежде, что был в дороге. Только плащ оставил в доме. Он вообще возвращался в дом советника, или как ушёл, так и бродит непонятно где? Но всё же хорошо, что она его встретила. Хотелось бы получить ответы на пару вопросов.

Ника остановилась за спиной шаршанина. Собиралась окликнуть его, но Алшан, не оборачиваясь, спросил:

— Как Беляна?

— Лучше, завтра уже сможет встать, — Ника облокотилась на перила рядом с Алшаном. — Ты почему не вернулся в дом?

— Слишком много зелени…

Она не поверила, но уточнять не стала. Если он не желает что-то говорить, то заставить его невозможно. Это она уже поняла.

— Алшан, скажи, как можно заставить Карашана прекратить охоту на меня? Я бы смогла смириться с покушениями на меня, выдержала бы, но под удар попадают другие. Деревня, оказавшая на пути у Лорда, который преследовал меня. Я видела её — никто не выжил. До сих пор, бывает, снится в кошмарах…  Черри…  и солдаты…  Вместо них должна была погибнуть я. Моя жизнь нужна повелителю…  Так что, Ал? — требовательно обернулась к нему, пытаясь поймать взгляд. Но шаршанин смотрел вниз, на прозрачную синеву озера.

И, кажется, отвечать не собирался.

— Пока жив кто-то из вас, охота не прекратится, — наконец он заговорил. — Ты для него опасна, а любой трезвомыслящий постарается уничтожить, если не получится избежать, опасность. Вижу один выход. Поставить повелителя в такие условия, чтобы твоё убийство стало дня него опаснее, чем твоё существование. Думаю, тебе нужно наведаться в империю. После, конечно, того, как закончишь со своими защитническими обязанностями…

— У тебя есть идеи?

Алшан обернулся к ней, тёмные глаза прищурились. Мысли скрылись за непроницаемым выражением. Как же её бесила эта его маска, за которой непонятно, что кроется.

— Ты наследница одно из высших родов. Если займёшь место, по праву принадлежащее тебе, и найдёшь союзников среди глав остальных высших родов, то Карашану уничтожить тебя будет не так легко. Насколько мне известно, за последние года он многих восстановил против себя своей маниакальной идеей уничтожения дубравэльцев. Но лидера среди родов нет. Привыкли доверять только себе и заботиться лишь о собственных интересах…

— Как только ваша империя ещё существует, с вашей раздробленностью?

— Власть повелителя сильна, по одиночке против него выступать — глупость.

— Ну да…  Давай представим…  появилась я…  даже смогла занять как-то место главы…  — ещё бы знать какого рода. Не удосужилась уточнить у мамы, была уверена, что ей эти сведения ни к чему. Поход занимал все мысли. — Неужто кто-то поддержит неизвестную девчонку?

— Если повелитель открыто выступит против тебя, то он также легко сможет уничтожить любого из девяти родов. Этого они не допустят.

— А как же мой отец? Что-то я не слышала, чтобы против повелителя выступил кто-либо. Признали, как миленького!

Алшан вдруг поморщился, чуть замялся и вдруг резко бросил:

— Тебя поддержат! Просто поверь на слово! — и непреклонный взгляд, дающий понять, что этот вопрос закрыт.

Это что же он скрывает? Главой какого рода она должна стать?

Ника подозрительно нахмурилась:

— А не слишком ли ты много знаешь о шаршанском дворе, о моей принадлежности к высшему роду? И что за Никшани? Ведь именно этим именем ты обратился ко мне?

— Никшани — так звучит твоё имя по-шаршански, — легко отмахнулся Алшан, хитро покосившись на неё. Повернулся в сторону дворца. — А вот и царевич…  Видимо, лесной повелитель новостями не порадовал…

Ника проследила за его взглядом, и должна была признать, что его догадка, весьма вероятно, близка к истине.

В наступающих сумерках она едва узнала Светояра, приближающегося к мосту. Он, вопреки своей решительной размашистой походке, едва перебирал ногами, плечи опущены, взгляд в землю. Царевич походил на человека, на которого обрушилась весть, рушащая весь мир. Весть о горькой потере…  Не дай, Злата!

Сердце сжалось от боли. Желание защитить, поддержать было столь велико, что Ника невольно сделала шаг навстречу Светояру. Краем сознания отметила, что ощущение присутствия рядом Алшана исчезло. Она и не заметила, когда он ушёл.

— Светояр, что случилось? — окликнула она, когда царевичу остался шаг до моста.

Он резко остановился и вскинул голову, видимо только сейчас заметил присутствие Ники. Лицо было бело, зелень глаз потускла.

— Ника? — быстро огляделся, видимо выискивая других свидетелей своей слабости. Но затем снова обмяк. Махнул рукой. — Уйди! Я хочу побыть один!

Шагнул на мост, сделал пару шагов. Но видно же по нему, нельзя ему оставаться одному, нельзя, чтобы он прокручивал в голове раз за разом то, что ввергло решительного воина в столь плачевное состояние.

Ника решительно взяла Светояра за руку и повела за собой по крутому склону у моста, на берег. Он покорно направился за ней. Ника заставила сесть царевича у воды и села рядом так, чтобы, легонько касаясь плечом, делиться теплом своего присутствия. Грубая рука царевича сильно сжала её ладонь, которой она касалась земли.

Сколько они так просидели под звон водопадов, вечернего кваканья лягушек и заливистого пения соловья — она сказать не могла. Когда Светояр заговорил, над водопадами поднимался серп месяца.

— Отец и брат…  их больше нет…  — Ника прикусила губу, сдерживая ошеломлённый возглас. Нужно позволить ему высказать свою боль. Сейчас ему не нужен собеседник — только слушатель. — Яр убит…  полукровкой. Моим друг…  знакомым…  Через три дня умер отец…  Сердце…  Проклятие! Будь я там, ничего бы этого не случилось! Я бы не дал!.. Знаешь, а я ведь не был близок с Яросветом. Он на пять лет старше. Он наследник. Кажется, с самого детства он принял это и пытался соответствовать. Благородный, умный, сильный воин — правитель. Ему было не до младшего брата, тем более сводного. Хотя он-то принимал меня таким, какой я есть. Чего не скажешь о Целиборе…  А отец…  я знаю, он любил меня. Я всегда это знал. Только с каждым годом с приближением Похода он отдалялся…  Потеря двух сыновей…  слишком сильный удар…

— Ты сам не веришь своим словам, — отметила Ника сомнение в его голосе.

— Я не знаю никого, кто был бы сильнее моего отца. Он никогда не жаловался на сердце… на здоровье. Но насколько стало известно повелителю, смерть царя не вызывает сомнений…  Я не знаю…  Да и убийство Яросвета…  Не мог Кот убить его! Тем более втравить в это свою дочь…  Или же я совсем не разбираюсь в людях. Проклятие! — врезал кулаком по земле. — Почему я не там?! Не дома?!

Его боль, отчаяние отозвалось зеркально в её душе. Она знает, как это, когда теряешь близких. Она ещё не до конца смирилась со смертью Черняка.

— Мы вернёмся из Похода и ты разберёшься…  Найдёшь истину, — тихо произнесла она.

В этом она не сомневалась. Чтобы да Светояр оставил неясность в вопросе, интересующем его, это должен наступить конец света. Вот только близких это не вернёт.

— Я? — он посмотрел на Нику. И она насторожилась от сосредоточенного расчётливого взгляда зелёных глаз. — Ты также хорошо умеешь находить разгадку тайн. Капитан Ставр отзывался о тебе с восторгом. Да и Богдан признал, что ты хороша в делах, когда нужно найти истину. Последние задания уже выбирал без моей указки…

— Без указки?

Так это она должна благодарить царевича за задания, связанные с расследованиями? Он шпионил за ней? Но Светояр будто не услышал её вопроса, полного подозрений. Продолжал говорить, в тоне появились повелительные нотки:

— Когда вернёшься в Златоград, ты разберёшься во всём! Влияние Защитницы тебе поможет!

— Мы!… разберёмся! — невольно с шипением вырвалось у неё. Она даже вскочила на ноги. Злата! Почему он говорит так, будто не собирается возвращаться?! — Ты же не останешься в стороне!

Светояр будто встряхнулся, губы скривились в невесёлой усмешке. Он провёл рукой по лицу и помотал головой. С непроницаемостью в зелёных глазах посмотрел на неё:

— И не собираюсь!

Сердце сжалось. Она не поверила ему.

Светояр не отвёл взгляда:

— Садись, Защитница, я ещё не всё сказал, — когда последовала его приказу, он, глядя в бьющиеся в берег небольшие волны, продолжил: — Я думаю, ты и сама не сможешь остаться в стороне от расследования. В убийстве также обвиняют и твоего друга. Степана…

— Он не мог!!!

— Не кричи! Я знаю. Перед нашим отъездом Степан приходил ко мне. Он встретил Лели — дочь Кота, и она рассказала, что отец исчез. Исчез после того, как откликнулся на письмо от меня, в котором я просил о встрече. Никакого письма я ему не писал! Степан согласился разобраться. Сейчас его и Лели ищут по всему Златоцветью. Целибор обвиняет всех полукровок в смерти брата, начались гонения на них…  Родзар побери! Прошло три недели моего отсутствия, а в столице непонятно что творится! Куда Хват смотрит?

— Ты сейчас всё равно ничего не сможешь изменить, — успокаивающе прикоснулась Ника к его плечу, откидывая из головы подозрения, с чего он ей всё рассказывает. Словно желает передать сведения, которые ей понадобятся при расследовании.

Светояр коснулся её ладони:

— Ты права, сейчас мы бессильны что-либо сделать, — поднялся и протянул руку, помогая встать. — Пойдём! Завтра на рассвете повелитель желает встретиться со всеми нами. Нужно выспаться.

Ника начала подниматься, под ногу попал камешек, она покачнулась и припала к груди Светояра. На миг он прижал её к себе, но тут же отступил. Лицо — непроницаемая маска, в глазах холод изумрудов. Возможно, ей и показалось, что специально сжал её в объятиях. Случайно получилось.

Царевич помог забраться на бугор. Отпустил руку. Мельком глянул ей в лицо. Блеснула зелень глаз.

— Спасибо…  за разговор…  поддержку, — и резко развернувшись на месте, зашагал к дому советника.

Ника растеряно переступила. Разговор оставил тягостное чувство недосказанности и неправильности.

* * *

Ника не могла уснуть. Вглядываясь в потолок, обдумывала каждое сказанное Светояром слово. Вспоминала все странности, которые заметила во время пути, все книги про Хранителей, которые читала. И полученные выводы ей не нравились. Что Хранитель должен сделать, чтобы к камню вернулась прежняя сила? Почему неизвестно, что стало с Хранителями после Похода? Почему Светояр не верит, что вернётся в столицу? Знает о предназначении, о смерти? Нет! Не должно всё так закончиться. Нужно прямо спросить Светояра, что их ждёт в Блуждающем Храме. И не отставать, пока не ответит! А там…  там думать и решать.

Также не давали покоя мысли о событиях в Златоцветье. Убит цесаревич, умер царь, трон занял Целибор. Бедное царство. С таким правителем и врагов не надо. Не хотела бы она жить под его властью. А ведь Целибор единственный, кто получает реальную выгоду от смерти брата. Но не мог же он пойти на убийство? Убийство родного брата! У них одна кровь, они семья. А сколько случаев, как в книгах, так и в жизни, было, когда люди шли по головам родных и близких людей, чтобы только осуществить свои желания и мечты? Не понимает она этого! Никакая власть, никакое личное благополучие не стоит боли, слёз и крови родных.

Как там Степан? Каково ему быть беглецом? А если попадёт в руки стражи, людей царевича? За участие в убийстве царской особы наказание одно — смерть!

Про Сергея Светояр ничего не сказал. Зная друга, можно надеяться, что он не будет сидеть сложа руки. И не оставит Степана в беде. Как же она понимает царевича. Почему она не там? Почему не в силах ничем помочь? Нужно поговорить с Мишкой. Может, он что-нибудь предложит. И необходимо обязательно написать Сергею. Наверняка у лесного повелителя есть способ отправить письмо. Светояр должен знать.

Светояр. Как бы она хотела забрать его боль себе, помочь пережить потерю. Никому она бы такого не пожелала.

Ника со вздохом перестала воевать с мыслями, встала с кровати и, накинув халатик, вышла из комнаты. Возможно, на кухне найдётся кружка молока, тёплого. Оно лучше всякого снотворного действовало на неё. Хотя вроде как не принято бродить по чужому дому и лазить по чужим кухням. А не спать по ночам принято?

Голубоватый свет месяца, отражаясь от зеркальных листьев, погружал коридор в сумерки, не мешающих ориентироваться в пространстве. Даже прибегать к ночному зрению не пришлось. Местонахождение кухни Ника отметила, когда они только зашли в дом. Слишком вкусные ароматы плыли оттуда. И сейчас ей не составило труда её найти. Рука коснулась лианной занавеси, но приглушённый грохот внутри и тихое поминания Родзара и всех его демонов заставили удивлённо хмыкнуть.

Так-так, кажется, не только она решилась на ночную вылазку в чужую кухню. Проскользнула за занавесь и застыла на пороге.

Под светом светлячков, кружащих под потолком, в просторной кухне в воздухе кружила мука, оседая на посуду, стол, стулья, пол и глиняные осколки в земляничном варенье. Владнэль, отмахиваясь от муки, снимал с самой высокой полки вычурный глиняный кувшин. Провёл по нему рукой и с довольной улыбкой обернулся, глаза в удивлении расширились. Хмыкнул:

— Неужто в нашей Защитнице проклюнулась наклонность к воровству?

Ника повела плечами и шагнула к нему.

— С кем поведёшься…  Чего тебе не спится?

Владнэль, смахнув рукой муку со стула, сел, поставил на стол перед собой кувшин и невесело усмехнулся:

— Да вот…  воспоминания не дают. Решил перед сном глотнуть бокальчик вина. Составишь компанию?

Ника помотала головой.

— Не люблю алкоголь.

— Да разве это алкоголь? Так…  дамская наливочка. Учитель у себя держит лишь эльфийское…  приятный лёгкий вкус…  никаких последствий…  — одним движением вытянул пробку, плеснул в ближайший бокал янтарного вина и подвинул в сторону Ники. Лёгкий виноградно-цветочный аромат поплыл по кухне. — Попробуй! Настоящее эльфийское ты нигде не встретишь! Будет что вспомнить!

В янтарных глазах просьба и тоска. Кажется, полуэльфу больше нужен собеседник, а не собутыльник. Не стоит упускать случая, узнать больше об одном из своих друзей. Друг…  и когда же она успела к нему привязаться, чтобы перевести из надоедливого приставалы в друзья? И чего таиться от себя? Ей самой любопытно попробовать эльфийское вино.

Ника обвела кухню взглядом и решительно бросила:

— Сначала нужно убраться!

Владнэль удивлённо осмотрелся, словно только сейчас заметил бардак, который устроил. Остановил взгляд на разбитой банке.

— Земляничное варенье…  было, — вздохнул он, поднимаясь. — Если Розалинь увидит это, она меня убьёт!

Вдвоём они быстро убрались. Владнэль нашёл веник и ведро с тряпкой. Пока он ходил за водой, Ника убрала осколки, стараясь не порезаться. Смела муку в кучу. Владнэль вымыл пол, она протерла посуду, полки, мебель.

С облегчением сели за стол. Владнэль налил вина во второй бокал. Поднял его.

— За дом, красотка! Чтобы он был местом, где тебя всегда ждут! — залпом опрокинул в себя и поморщился. — Какая сладко-кислая дрянь! Даже не напиться толком!

Нике, сделавшей маленький глоток, вкус понравился. На вино совершенно не походило. Смахивало на виноградный сок с лёгким ароматом цветов.

— Владнэль, за что тебя изгнали? — тихо спросила она, когда полуэльф вновь наполнил бокалы.

Он помрачнел. Не сводя янтарных глаз с такого же цвета вина, зло буркнул:

— Из-за женщины! Всему виной одна из этого, так называемого, слабого пола, крутящего нами, мужчинами, как заблагорассудится! Коварство — ваша суть.

И почему она не удивлена? С его-то привычкой подкатывать к каждой встречной он должен был пару раз обжечься.

— А все мужчины — ангелы с белыми крылышками…  Не надо всех грести под одну гребёнку!

— Ангелы? — удивлённо посмотрел на неё Владнэль. — Кто это? Никогда не слышал. Из крылатых в нашем мире, не считая стихийных духов, дакнинцы-демоны, драконы, да и файри…  были. Не думаю, что ты говоришь о ком-нибудь из них.

— Неважно! Рассказывай! Раз уж начал. И пожалуйста, без обвинений в адрес всех женщин.

— Думаешь, надо? — с сомнением склонил набок голову.

Ника пожала как можно более безразлично плечами:

— Если хочешь.

Владнэль сделал большой глоток. И задумчиво, словно вспоминая, начал рассказ.

«Я не знал матери. Она отдала младенца отцу через пару месяцев после рождения. И ушла. Сомневаюсь, что даже вспомнила обо мне хоть раз! Так я и вырос в Дубраве. Не смотря на то, что был полукровкой, на удивление, все относились лояльно. Возможно из-за того, кем был отец и что старший сводный брат всегда вставал на защиту, когда кто-нибудь из младших намеревался обидеть полукровку. Когда мне было десять, началась война с шаршанинами. Тогда убили отца. Я остался на попечении брата, который и впрямь старался заботиться обо мне. Хотя он всего лишь на пять лет старше меня, да и свалившиеся после смерти отца обязанности занимали большую часть времени. Учитель хорошо нам помог. Я выучился и вошёл в братство лесных стражей.

Мне тогда было семнадцать. В Дубравэль вернулся один из глав семейства. Закончился срок его изгнания. До сих пор не знаю, из-за чего он был изгнан. Вместе с ним пришли его сын и дочь. И я впервые влюбился, лишь только увидев Лианалинь. Мне казалось, она ответила взаимностью. Между моими дежурствами мы гуляли, танцевали, говорили обо всём на свете. Я был словно пьян от любви, обожания. Я готов был на всё ради неё…  Дурак! Идиот!

Тот день я помню, как сейчас. Брат пригласил меня во…  к себе, сказав, что желает познакомить со своей невестой. Я, глупец, ещё удивлялся, кто же его избранница! Перебрал в уме всех девушек Дубравэля и только об одной не подумал. Об Лианалинь. Именно с ней под руку он вышел в тот день в зал, именно её он назвал своей невестой, своей будущей женой.

Он знал, что я люблю её, я сам познакомил их…  Меня обуяла ярость, на сознание опустилось затмение. Проснулись способности, доставшиеся от матери. Я напал на брата, я готов был его убить. Я чуть не обратился…  Остановило вмешательство Учителя.

Нападение на родича, нападение на…  меня должны были казнить…  изгнали. Я тогда потерял не только любимую женщину, брата, но и родину…  дом. С того дня я ни разу не был в Дубравэле. Все эти десять с лишним лет бродил по миру, наёмничал. Пока…  — косой невесёлый взгляд на Нику, — одна красотка, оказавшаяся Защитницей, не увела из-под носа задание…  Выпьем?»

Ника пригубила вино. В рассказе Владнэля ощущалась недосказанность. Он ни разу не назвал брата по имени, ни чем занимался отец. Да и это: нападение на кого карается смертью?

Мысли текли вяло, в голове появилось лёгкость, мир потерял чёткость. Ника попыталась встать и покачнулась. Она пьяна? После трёх бокалов-то? А вино-то не такое уж лёгкое. Коварное. Или этот эльф коварный? Обманщик!

Ткнула в него пальцем:

— Т-ты меня напоил!

— Я? — а янтарные глаза невинные-невинные. — Как ты только могла такое подумать?

— Не играй со мной, — помотала головой. Покачнулась, так что пришлось упереться на столешницу. — Я с-спать, — решила она. Опьянение ей не понравилось.

— Проводить? — прищурился полуэльф, янтарь глаз вспыхнул, в голосе мелькнули искушающие нотки.

Не до такой степени она не соображает.

— Д-даже не мечтай! Дойду!

Владнэль хмыкнул:

— Жаль, — откинулся на спинку стула и приподнял на прощание бокал. — Удачи!

Пока Ника шла по коридору, пол так и норовил вывернуться из-под ног. Стены покачивались, как будто она была на борту парохода. До второго этажа она с горем пополам добралась. А вот тут возникла проблема. Она знала, что её комната вторая с начала коридора. Но с правой стороны или с левой — хоть убейте — вспомнить не могла.

Немного постояла на одном месте, задумчиво переводя взгляд с одной двери на другую, абсолютно похожую на первый взгляд. Подошла к правой, приложила ухо к ней — тишина. Ни вздоха, ни движения. Для проверки — подошла к другой двери. Также прислушалась. Тот же результат.

Вновь задумалась. Ввалиться к кому-нибудь в комнату и разбудить было бы совсем невесело. Не желала никого беспокоить, да и чтобы её видели в столь не соответствующем ей состоянии. Со вздохом решилась. Осторожно коснулась ручки правой двери, приоткрыла на небольшую щель и заглянула. Взгляд упал сразу на кровать, стоящую под светом яркого месяца. Балдахин, как и у нее. Кровать расправлена и…  пуста. С облегчением выдохнула. Это её комната…

* * *

— Спать! — со вздохом слетело с губ Ники, и она, свернувшись клубком и обняв одеяло, сразу же уснула.

Светояр, ошеломлённо покачивая головой, вышел из-за двери.

Ему не спалось. И когда в коридоре раздались тихие шаги, затихнувшие у его двери, насторожился. Дверь стала приоткрываться, и он скользнул за неё, готовый встретить ночного гостя. Но то, что гостьей окажется Ника — он никак не предполагал. Девушка вошла в комнату, закрыла дверь и, не заметив Светояра, чуть пошатываясь, добралась до кровати. Скинув халатик на стул, в одной длинной сорочке упала на кровать.

Светояр остановился над захватчицей. Под светом луны темные волосы казались совсем чёрными, особенно на фоне кожи. Длинные ресницы чуть подрагивали при дыхании. Грудь приподнималась и опускалась. Сорочка задралась, обнажая стройные и крепкие ноги. Лёгкий виноградно-цветочный аромат долетел до него.

Ника казалась такой хрупкой, что непреодолимо захотелось её защитить от всего на свете. И до чего же было приятно видеть её в своей кровати, пусть и временно в своей. Словно так и должно быть. Будить не стал. Бережно укрыл покрывалом и сел в кресло у окна, не сводя глаз с Ники. Холод одиночества, что окружал его после известия о смерти родных, окончательно отступил. Словно Ника лишь одним своим присутствием отгоняла от него дыхание смерти.

Но кто мог напоить её? Насколько ему было известно, Ника не любила вина и никогда не пила. Предпочитала соки, компоты, морсы. И вот…  ввалилась пьяная в чужую комнату и спит на чужой кровати. А если бы попала не в его комнату? Эта мысль ему не понравилась. Мотнул головой и продолжил смотреть на ночную гостью, заранее предвкушая её утреннее пробуждение.

Не заметил, как сон подобрался и к нему.

* * *

После смерти царя народ Златограда сразу ощутил перемены. Целибор тут же начал устраивать свои порядки. Первым повелением он объявил всех полукровок вне закона. Новоиспечённый царь пообещал народу, что ни одного из этого проклятого Златой рода, виновников смерти его брата, в его стране не останется. Он защитит от них, от их тлетворного влияния. Убийцы познают всю силу ярости из-за смерти всеми любимого царя-батюшки.

Страже полагалось ловить каждого полукровку и тех, кто их скрывает и сочувствует. Приветствовались доносы, в которых указывали бы на «врагов народа». Целибор внимание людей направлял на придуманного врага, отводя от себя подозрения.

С каждым днём страну всё сильнее окутывала сеть подозрительности, доносительства и беззакония. Доверенные люди нового царя были уверены в своей ненаказуемости. Особенно развернулся Хват Чернигов, ставший первым советником Целибора. Зелибору пришлось подвинуться, что он с удовольствием и сделал. Оставил брату все взаимоотношения с Целибором, сам направил усилия на то, чтобы новый правитель окончательно не развалил страну до возвращения Защитницы. А там граф сможет воспользоваться влиянием, которое она будет иметь над народом. Целибор с Хватом не воспринимали всерьёз легенды о Защитниках. Что было их ошибкой. Серьёзной ошибкой!

Граф Чернигов потёр устало виски, отодвинул бумаги, над которыми пытался работать, и откинулся на спинку кресла. Мог бы он подумать ещё пару семидневьев назад, что Златоцветье окажется на грани междоусобицы? Не всем по нраву пришлись гонения Целибора. И кто в этом виноват? Хват! Чернигов! С тех времён, когда одного из их предков Злата призвала на роль Защитника, Черниговы всегда стояли на страже интересов царства. Никогда и ничто не могло запятнать репутацию их рода. При необходимости они даже смели возражать царю. А тут сразу — шаршанская полукровка в роду и убийца цесаревича. Трудно будет от этого отмыться.

Как же не вовремя умер царь. Зелибор даже не предполагал, что у друга проблемы с сердцем. Что смерть старшего сына и весьма вероятная гибель младшего, так подкосит его. Граф даже заподозрил Целибора в смерти отца. Но лекарь убедил, что ни магического, ни физического вмешательства не было. Сердце перестало работать. Так бывает…

Осторожный стук в дверь отвлёк от мрачных мыслей. После разрешения, в кабинет заглянул слуга:

— Ваша светлость, к вам милорд Чернигов.

— Пригласи.

Хват решительно вошёл в кабинет, на губах под чёрными усиками усмешка, глаза довольно блестят. Он приветствовал старшего брата кивком и, не спрашивая разрешения, упал в кресло напротив. Вольготно откинулся на спинку, закинул ногу на ногу. Ну прямо хозяин!

Граф усилием воли сдержал порыв одёрнуть брата.

— Я слушаю, — холодно произнёс он.

Хват ухмыльнулся:

— Брат, я вот тут подумал, а почему бы нам всё же не породниться с царским родом? С Яросветом не получилось. Этот проклятый полукровка отправил наследника на встречу со Златой! Но Целибор-то совсем не против взять в жёны Красимиру. Представляешь, что нам это даст?

Ничего хорошего! Как бы Зелибор не желал упрочнение во власти своей семьи, породниться с убийцей, пусть и венценосным, — это всё равно, что открыто поддержать убийство цесаревича. Не нужен ему в зятьях братоубийца! Открыто отказать — это значит показать, что он не верит новоиспечённому царю, что знает о его роли в убийстве Яросвета. Это испортит всю игру. Пока удаётся поддерживать уверенность царя и Хвата, что им удалось всех обмануть, что и Зелибор, и Первый жрец верят в причастность полукровок к убийству.

Придётся подыграть и позаботиться, чтобы Красимира оказалась подальше от этих заговорщиков, пока всё не утрясётся.

— Ты прав. Красимира создана, чтобы стать царицей. Но сейчас не время. Она ещё не оплакала Яросвета. Передай Целибору, что не ранее, чем через три месяца он сможет назвать Красимиру своей невестой!

Хват недовольно поморщился. Видимо, желал как можно скорее осуществить свой план. Но всё же кивнул:

— Я передам твои слова Целибору!

И не прощаясь, покинул кабинет.

Граф разжал руку, которой с силой сжимал подлокотник кресла. Иногда он просто завидовал тем дворянам, которые спокойно разъехались по своим угодьям. В столице в основном остались те глупцы, кто стремился поиметь привилегии от новой власти. И немного тех, кто болел за благополучие царства. Слишком мало, к сожалению, по сравнению с прихлебателями нового царя.

Нужно решить, что делать с дочерью. Отправить из столицы в деревню, чтобы поменьше попадала на глаза Целибору? Но будет ли она там в безопасности? Насколько известно, полукровки собираются в отряды. Среди них появился лидер. Пока они спасают лишь своих, уклоняясь от открытых столкновений. Но кто знает, что будет впереди? И сможет ли друг Сергея сдержать своих соратников, если те решат потрепать владения советника царя? И захочет ли сдерживать? А там к тому же и сын, наследник. Пустомеля ещё тот, конечно, но родная кровь.

А ведь можно отправить с дочерью человека, которому он доверяет. И присутствие которого защитит от нападения полукровок. Заодно решит ещё одну проблему. Сергею также нужно покинуть столицу. Целибор не доверяет другу Защитницы, которую он недолюбливает, мягко будет сказано. Да и Хват готов при первом же случае избавиться от телохранителя брата. Не ладят они. Но Сергей нужен царству. Интересная у него идея о тайной службе. Вот только Сергею навряд ли понравится новость об отъезде. Он предпочитает «держать руку на пульсе» — как он сам выразился недавно. Но прямому приказу противиться не станет!

Граф позвонил в колокольчик, вызывая слугу. Приказал пригласить Сергея.

Телохранитель вошёл уверенной походкой. Остановился за несколько шагов до стола, приветствовал поклоном без капли подобострастия. Открытый смелый взгляд золотисто-карих глаз, бровь изящно приподнята в вопросе. Густые светло-золотистые волосы обрамляют красивое лицо. Сине-золотистая форма подчёркивает крепкую стройную фигуру. Насколько было известно графу, парень пользовался популярностью среди дворянок, да и среди простолюдинок тоже.

Единственное, что не нравилось графу в своём решение то, что от него не укрылись восхищённые и нежные взгляды Сергея на Красимиру. С одной стороны, парень будет защищать девушку пуще прежнего, с другой — как бы чего не вышло. Граф желал породниться через брак дочери если не с венценосным семейством, так с другим благородным родом, чтобы усилить своё влияние в царстве. А ни как ни с простым телохранителем, появившимся из ниоткуда и ничего не имеющим в этом мире. Красимира умная девушка и, можно надеяться, понимает, в чём состоит её долг и никогда не пойдёт против воли отца. Придётся рискнуть. Больше он никому не может доверить дочь.

Сергей с ожиданием смотрел на графа, ничем не выдавая нетерпения. Само спокойствие.

— Сергей, нужно проводить Красимиру до нашего поместья в деревне. И там обеспечить охрану как земель, так и моей дочери. Делай, что хочешь, но мои дети, люди и земли должны быть в безопасности!

Сергей нахмурился. Глаза угрожающе сверкнули.

— Сударыне Красимире в Златограде что-то грозит?

Граф небрежно махнул рукой:

— Нет, конечно. Здесь ей всё напоминает о Яросвете. Она никак не может успокоиться. Думаю, свежий воздух и покой помогут ей смириться с тяжёлой утратой.

— Понимаю…  — чуть склонил голову Сергей. — Она любила царевича…  Клянусь, я приложу все усилия, чтобы выполнить вашу просьбу. Я позабочусь о вашей дочери и сыне.

— Не сомневаюсь. Отправляетесь завтра с утра!

— Как прикажите!

* * *

Во дворе столичного особняка Чернигова с раннего утра под тяжёлыми дождливыми тучами царила суматоха. Графская дочь отправлялась в поместье на несколько месяцев. Слуги бегали, укладывали вещи. Солдаты и телохранители проверяли лошадей и оружие. У самого крыльца стояла изящная карета с позолоченным графским гербом на крыше, пара белоснежных коней нетерпеливо переступала ногами, но твёрдая рука усатого кучера держала их крепко. Позади к карете за уздечку была привязана стройная вороная кобылка.

Красимира оглядела эту суматоху, на мгновение остановилась на Чернушке. Она была бы рада отправиться в путь верхом, но, к сожалению, графской дочери это не пристало. Как и узнавать у батюшки, почему он решил её отправить в поместье. Но она радовалась тому, что покинет столицу. Не нравились ей собственнические и оценивающие взгляды, которые кидал на неё при встрече Целибор. Красимира даже поёжилась от воспоминаний.

— Моя деточка, замёрзла? — раздался обеспокоенный возглас няньки за спиной. — Вот одень плащик!

И старенькая нянечка, которая заботилась ещё о батюшке, протянула тёплый плащ. Красимира благодарно улыбнулась и накинула его. Пусть она в плаще не нуждалась, но огорчать ту, которая была рядом с рождения, не хотела.

— Ох, деточка, как же ты там без меня? Кто же позаботится о тебе, присмотрит? Вечером принесёт горячего молока? От этой Марфушки никакого толка! Только и знает, как болтать всё время о понравившихся парнях и нарядах. Ох, старость, старость. И простуда эта окаянная!

Громко закашлялась, прижимая морщинистые руки к груди.

Красимира ласково глянула в лицо няни.

— Дорогая нянюшка, вернитесь в дом. Не стойте на ветру. Обещаю, я буду беречь себя. Не тревожьтесь так. Да и на Марфушку не наговаривайте. Вы сами учили её. Она справится со своими обязанностями.

— Непременно, госпожа, — крикнула высокая статная девушка с толстой косой за спиной и с кругленьким румяным личиком. Она вернулась к прерванному делу: гоняла двух слуг, чтобы те крепче привязали на телеге сундуки с вещами барышни и её тётки, высившиеся огромной горкой.

— Вот раскудахталась, старуха! — зло процедила высокая женщина в элегантном пышном с множеством уборок гордийском платье, появившаяся из дверей. Поправила широкую шляпку, украшенную цветами, изготовленную по моде того же королевства. И с такими же недовольными нотками в голосе добавила: — Ничего с Красимирой не случится без твоего навязчивого присмотра.

— Тётя! — сердито посмотрела Красимира на младшую сестру матери.

И почему только батюшка направил с ней именно тётю Заславу? С ней Красимира никогда не могла найти общий язык. Слишком та была помешана на нарядах и приличиях. Считала, что предназначение у женщин одно: выйти замуж, и быть красивой для мужа, во всём подчиняясь его воле. К сожалению, супруг Заславы умер два года назад, и сейчас эта тридцатипятилетняя вдова искала нового мужа. И совсем не обрадовалась, когда граф попросил свояченицу сопровождать дочь в деревню. Отказать графу она не посмела. Всё же после смерти мужа жила на его попечении. Выместила своё неудовольствие на слугах.

Тётя словно не заметила окрика Красимиры, прошла мимо и решительно направилась к карете. Остановилась рядом с ней и нетерпеливо топнула ножкой, с высокомерием оглядывая окружающих. Откуда появился телохранитель, Красимира и не заметила. Вот его не видно, а вот он уже открывает дверь в карету и подаёт руку сударыне Заславе, помогая забраться внутрь. Тётушка, сев, пренебрежительно отмахнулась от него. Ни единого слова благодарности. На что телохранитель лишь насмешливо пожал плечами и обернулся к Красимире.

На миг она потонула в восхищении золотисто-карих глаз, вспыхнувшее удовольствие подавила. Гордо вскинула подбородок. На лице телохранителя мелькнуло понимание.

— Сударыня, — с лёгким изящным поклоном окликнул он. — Нам бы поспешить. Хотелось бы до темноты добраться до Златинки. Первой нашей остановки.

— Минуточку, сударь, — с холодной ноткой проговорила она.

Обняла крепко-крепко нянюшку. Выслушала ещё гору наставлений. И поспешила к карете. Телохранитель также ей подал руку, чтобы помочь. Она было засомневалась, но всё же уперлась на крепкую чуть шершавую ладонь. Когда она оказалась внутри кареты, рука телохранителя задержалась на мгновение дольше, чем нужно. Красимира села и благосклонным кивком поблагодарила за помощь. В ответ получила улыбку, которая ярко осветила золотисто-карие глаза. Телохранитель закрыл дверь. Красимира откинулась на спинку мягкого сиденья, справляясь с приятной слабостью, опустившейся на неё. По двору раздались громкие властные команды телохранителя. Скрипнули ворота. Карета тронулась.

Красимира украдкой через щель в занавеске выглянула. Телохранитель ехал рядом на мускулистом кауром жеребце, легко, но твёрдо держа поводья. Золотисто-синий плащ телохранителей его сиятельства графа Чернигова колыхался на ветру.

— Красимира, ты что делаешь? — недовольно прошипела тётка.

Красимира вздрогнула и отпрянула от занавески. Благовоспитанно сложив руки на коленях, невозмутимо посмотрела на недовольно поджавшую губы тётку.

— Ничего, тётушка.

Та немного посверлила её взглядом и вернулась к вышивке, которую достала, как только села в карету.

Красимира крепко зажмурилась, стараясь выкинуть из головы красивого телохранителя…  Сергея. Да что с ней?! Яросвет умер только пару семидневий назад, а её мысли уже занимает другой парень. Ни к чему это! Неправильно! Да, с Яросветом их связывала лишь дружба: долгая и крепкая. Они с самого детства знали, что станут супругами. Что будут править их маленьким царством. Пусть страсти между ним не было, но они понимали друг друга, поддерживали. Больно его потерять. Но отчего у неё на душе облегчение, что она не станет его женой? И как бы она не пыталась избавиться, но облегчение продолжало соседствовать с болью от потери друга. Не может же быть причиной этот…  простолюдин, которого она никак не может выкинуть из головы, случайные прикосновения которого заставляют потерять покой, а взгляд золотисто-карих глаз смущает?

Ничего их не может связывать! Они из разных миров! Она дочь графа! Она дворянка! А он — никто!.. Жаль…

Глава 7

— Ника резко открыла глаза и несколько мгновений бездумно в предрассветном сумраке вглядывалась в сине-розовые колокольчики лиан, опутывающих потолок. Голова была тяжела и пуста. Стук в дверь отозвался звоном в ушах и пульсирующей болью в висках. Ника, стиснув зубы, прижала ладонь ко лбу. Да что б утреннего гостя…  Но заканчивать даже мысленно предложение не стала. Мало ли когда проснутся её способности спонтанного мага.

— Да кому там ночью не спится?

— Громкий недовольный возглас и скрип кресла заставили Нику резко сесть. От вида Светояра, встающего с кресла, головная боль отступила перед натиском ошеломления и возмущения. Что он делает в её комнате?

— Светояр прижал палец к губам, прося соблюдать тишину. И направился к двери. Ника, прижав ноги к груди и охватив их руками, обвела комнату взглядом и со смущением признала, вопрос нужно ставить по-другому: что она…  делает в комнате царевича?!

— Воспоминания возвращались медленно, а вместе с ними охватывал щёки жар. Что он мог о ней подумать? Ночью пьяной ввалиться в спальню парня, улечься на его кровать и уснуть крепким сном. Как смотреть ему в глаза? Она хотя бы ничего не наговорила? Насколько помнит — нет.

— Царевич приоткрыл дверь. Загораживая проём, чтобы никто не мог оглядеть комнату, буркнул:

— Ну?

— Светоя-яр, Нику не видел? — раздался чуть протяжный голос Владнэля. — Она в комнату не вернулась.

— Только бы царевич не сдал её. Снова оказаться под недовольными взглядами друзей, которые выдумают невесть что, и выслушивать их поддёвки не хотелось.

— С чего я должен знать, где она? Спроси у этого проклятого шаршанина! И дай мне поспать. Да и сам проспись! — Светояр захлопнул дверь перед самым носом Владнэля.

— Царевич медленно обернулся, складывая на груди руки. Ника невольно залюбовалась крепкой стройной фигурой. Лёгкие чёрные домашние брюки подчёркивали длинные сильные ноги. Белая рубаха, стягивающая крепкие плечи, была расстегнута и оголяла загорелую грудь и узкую талию. Короткие золотистые волосы взлохмачены после сна, а зелёные глаза…  блестят льдинками на невозмутимом лице.

— Ника невольно нащупала за спиной покрывало и накинула на себя, пытаясь согреться. Кажется, Светояр был не рад её присутствию. Совсем не рад. И почему только впустил, а не сразу выставил из комнаты?

— Вопросительно приподняла брови.

— Губы царевича скривила презрительная усмешка:

— Леди, как я погляжу, вам нравится прыгать по чужим кроватям. Пополнить череду ваших поклонников я не желаю! — властно махнул рукой в сторону двери. — Прошу, покиньте мою комнату!

— Ника вздрогнула, словно от удара. Сердце окружила ледяная оболочка от обиды, глаза защипало. Усилием воли сдержала слёзы. Желала знать, что он думает — получи! Порыв начать оправдываться, подавила. Гордо вскинула голову.

— Не дождётся! Он не прав! У неё и в мыслях не было…  Но если он…  он считает её…  распущенной, то между ними ничего не может быть. Чего она и так давным-давно знает. Но почему так больно-то?

— Отчаянная надежда, что царевич заберёт свои слова обратно, скажет…  что-нибудь скажет успокаивающее, не мешала ей медленно встать с кровати, накинуть халат и гордой походкой, смотря лишь перед собой, направиться к выходу. Светояру пришлось отступить в сторону, не то она бы уткнулась в него. На его лицо она боялась смотреть. Вновь окунуться в презрение было невыносимо. Открыла дверь, в коридоре, к счастью, никого не было. Ника быстро проскользнула в свою комнату, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Вся напускная невозмутимость разлетелась вдребезги. Ника, закрыв лицо руками, сползла на пол и уткнулась в колени.

— Сквозь вату в ушах донёсся за дверью приглушённый грохот разбивающегося стекла и проклятие. Но может ей это и показалось.

— Она так и просидела несколько часов, пока лучи солнца не заиграли по комнате. Сил встать и перебраться на кровать не было. Совсем ни для чего не было сил. Презрение…  незаслуженное презрение того, за которого она готова хоть в огонь, хоть в воду, хоть на край света, за кого, не раздумывая, отдала бы жизнь, убивало.

— За что он так с ней? Что она сделала? Она ведь…  любит его. Любит…  И когда только успела? Неужто с самой первой встречи? Ни к чему ей эта любовь! Он царевич, она полукровка. Она наполовину ненавистная для него шаршанка, та, чьи родичи убили его мать и пытаются уничтожить его родное царство. Между ними не может быть ничего общего, кроме хранительски-защитнических отношений! Так на что она надеется? Вот только никакие слова не могли успокоить боль в сердце.

— К тому времени, как Розалинь постучалась к ней в комнату, Ника смогла справиться с чувствами. Ледяная вода взбодрила. И эльфийку встретила спокойная решительная Защитница. А то, что творится у неё на душе — это её личное дело и никого не касается. В первую очередь этого…  Хранителя!

* * *

— Дворец лесного повелителя настороженно принял гостей. Ника бы не смогла даже сказать, от чего у неё появилось это ощущение. Но стоило войти в древесные врата с изображением царь-дерева, как вместе с изумрудным светом, проникающим сквозь листву, опустилась тяжёлая тишина. Просторный холл с расписными стенами и потолком, с ажурными арочными окнами оплетала зелень с распустившимися цветами. Лёгкий аромат кружил голову. Стоящие у дверей лесные стражи с невозмутимостью сливались в своих зелёных лёгких доспехах со стенами. Напротив входа высилась ещё одна двустворчатая дверь с таким же царь-деревом. Над ней сплетённые ветви образовывали фразу: «Всегда рядом». Справа и слева из холла бежали анфилады с куполообразными потолками.

— Как только вошли в холл, из двери напротив вышел советник и сообщил, что повелителя задержали срочные дела. Просит немного подождать. И вновь исчез за дверью.

— А если мы не склонны выполнять его просьбу? — усмехнулся Мишка.

— Ну что ж, стрелы лесных стражей, думаю, поспособствуют проявлению терпения, — ответил Светояр, направляясь к одной из колонн, на которой мерцало изображение радужного храма, парящего в солнечной дымке. Царевич с задумчивым видом провёл по изображению рукой.

— За всё утро они не перекинулись ни единым словом. Ника не решалась даже случайно посмотреть на него. И старалась держаться от всех в стороне. Вроде никто не заметил, что с ней что-то не так, что, как бы она ни хотела стать спокойной, с напряжением справиться не могла. Единственный, кто почувствовал её тоску, был Уголёк. Пёс встретил её у самого порога дома советника и не отходил ни на шаг. Возможно, Беляна бы тоже забеспокоилась, но они единогласно с поддержкой Розалинь решили, что целительнице хотя бы до вечера необходимо ещё полежать в кровати. Ей пришлось согласиться. Ника с облегчением отметила, что личико подруги порозовело, глаза поблёскивали привычным добродушием, а не лихорадочным огнём. Ника не сомневалась, на быстрое выздоровление повлияло и присутствие Мишки.

— Мишка подошёл к царевичу и, кивнув на рисунок, что-то тихо спросил. Ника не расслышала.

— Так-так, — раздался над ухом Ники насмешливый голос Владнэля, — наша Защитница запала на царевича. Да так, что уже спит с ним…  Нужно поинтересоваться у шаршанина, каково это…  когда начинают расти ветвистые рога.

— Ника вздрогнула, мельком огляделась и незаметно выдохнула, никто не слышал слов полуэльфа. В том числе и Алшан, подпирающий подоконник и лениво осматривающий зал с едва заметкой презрительной усмешкой на губах.

— Ника оглянулась, собираясь резко попросить дубравэльца не лезть не в своё дело, но слова застыли на губах. Пусть на лице Владнэля словно приклеенная сияла усмешка, а он, небрежно закинув ногу на ногу, развалился на кушетке, скрыть скованность в позе и тоску в янтарных глазах, которыми он обводил зал, не смог.

— «Всегда рядом» с кем? Или с чем? — кивнула Ника на девиз, стараясь отвлечь Владнэля от ночного происшествия, о котором она говорить не желала.

— На миг тоска в глазах эльфа исчезла, сменившись насмешливым пониманием. К счастью, он ухватился за повод отвлечься от того, что тяготило его.

— Рядом с файри, с кем ещё?! Дубравэльцы никогда не предавали Владыку, чего бы тот не решил. А вот о шаршанах этого не скажешь. Знаешь, у каждого Владыки всегда было два советника, не связанных с ним кровно. Один помогал по мирным делам: сельское хозяйство, искусство, целительство. Дубравэлец. А вот всё, что касалось войн, охраны, было прерогативой шаршан. У них даже девиз: всегда на страже. На страже покоя Владыки, его близких, рода файри. Сами файри занимались дипломатией, на них держалась вся власть, всё владычество… . Знаешь, иногда я раздумываю, что будет, если они вернутся?.. По мне — ничего хорошего. Мы, что дубравэльцы, что шаршане, за пять тысячелетий вкусили самостоятельность, наши страны независимые и процветающие и попасть под чью-то власть не захотим. А если файри начнут настаивать…  начнётся война.

— Кто знает. Может им и самим не захочется после долгого отсутствия брать на себя и за вас ответственность.

— Ответственность?

— А разве нет? Любая власть предполагает ответственность. Чем больше власти, тем больше ответственность. Следовательно, и последствий от ошибок тоже. А те, кто этого не понимают и не принимают — просто дураки! И никудышные лидеры!.. Ты Уголька не видел?

— Пёс уже несколько минут не мешался под ногами. И в зале его не было видно.

— Последний раз его чёрный хвост мелькал вон в том коридоре, — полуэльф кивнул на правый коридор.

— Если я туда прогуляюсь, ничего ведь страшного? — обеспокоенно спросила Ника. Что может натворить любопытный пёс без присмотра, даже представить страшно. Всё же зря она взяла его с собой.

— Прогуляйся! — махнул рукой Владнэль и прикрыл глаза, будто его ничего не волновало. — Только недолго. Олеандр… рэль не заставит долго ждать.

— Анфилада комнат вела всё дальше и дальше. Дворец лесного повелителя поражал светом и зеленью, ароматом цветов и трав, а также яркими картинами, изящными безделушками и хрупкой, на вид, мебелью. Уголёк не показывался. Коридоры кружили, заканчивались тупиками. Лестницы вели то вверх, то вниз. Пару раз Ника попадала во внутренний дворик, из которого выводила калитка, наверное, наружу.

— Когда Ника прошло мимо одной и той же картины в третий раз, то признала: она, бестолочь, снова заблудилась. Обратной дороги в зал не нашла бы, даже если от этого зависела её жизнь. Где искать Уголька, тем более не знала. Как назло никто не встретился ей на пути, словно во дворце не было ни единой живой души. Все стражи сосредоточились в главных покоях, а здесь, судя по тишине и лёгких полосок пыли в воздухе, давно никто не появлялся.

— Ника задумчиво остановилась у картины с изображением лежащей у скалы серебристой драконицы. Прислонившись к её боку, стоял молодой эльф и ласково касался морды дракона. Красиво. Казалось, закрой на миг глаза, и они возникнут в коридоре…  Хотя дракон бы здесь вряд ли поместился.

— Едва слышный отголосок разговора долетел до Ники. Она замерла и медленно обернулась вокруг оси, пытаясь понять, с какой стороны разговаривают. Когда определилась, решительно зашагала по коридору. Ника очень надеялась, что ей помогут найти выход из этого эльфийского лабиринта. Ну, вот что у неё за кретинизм такой маршрутный? Когда-нибудь, выйдя из дома, не найдёт пути назад.

— Из-за двери, рядом с которой Ника проходила, донеслись разборчивые слова:

— Ты ведь сделаешь это? — с придыханием с мольбой просил нежный певучий женский голос. — Иного выхода для нас нет. А сейчас так всё удачно складывается…

— Не сомневайся, любовь моя! Ради тебя, ради нашего малыша…  — решимость и твёрдость звучали в голосе мужчины.

— Как бы Нике не хотелось вмешиваться в объяснения любовной парочки, без помощи ей не обойтись. Решительно отогнала сомнения и постучала.

— На миг стало тихо. Затем донеслись неторопливые шаги, дверь приоткрылась. Высокий эльф в зелёных доспехах лесной стражи высокомерно окинул Нику взглядом холодных голубых глаз.

— Простите за беспокойство — просительно улыбнулась Ника. — Я заблудилась. Никак не могу выйти к главному холлу. Если не трудно, подскажите, пожалуйста, куда идти.

— Он подозрительно нахмурился. Глупо, наверно, выглядело её объяснение. Взрослый человек вдруг не может найти выход из какого-то дворца, из места, куда, наверняка, сам пришёл.

— Леди, вы из отряда Хранителя?

— Да. Сейчас мы должны встретиться с повелителем, а я умудрилась забрести непонятно куда!

— Эльф показал направо.

— Идите в ту сторону до первого поворота. Поверните и всё время прямо, пока слева от вас не появится красная дверь. Поверните налево на следующем повороте и снова прямо, никуда не сворачивая. Как раз выйдите в приёмный зал.

— Благодарю, — улыбнулась Ника. Вроде всё просто. Остаётся надеяться, что ничего не перепутает.

— Эльф чуть склонил голову и плотно закрыл перед Никой дверь.

— Не успела Ника с облегчением пройти и несколько метров, как из поворота показался ещё один эльф. Изящный, стройный, с золотистой косой, качающейся в такт шагам. С длинным мечом на поясе. Его светло-зелёные холодные глаза скользнули по Нике, и эльф замер. На лице мелькнуло узнавание, сменившееся ненавистью и торжеством:

— Ты-ы? — потянулся к мечу.

— Остановившаяся Ника недоумённо вскинула брови, но в следующее мгновение узнала эльфа, с которым столкнулась на площади перед царским дворцом в Златограде. Затевать драку с эльфом, который, судя по всему, свой во дворце, было бы совсем дурным тоном. Да и не соперник ей этот парень. Мысленно подивилась своим мыслям, когда только стала столь самоуверенной? Припомнила действия Алшана, который, не сказав ни слова, мог поставить любого на место. Пренебрежительно вскинула бровь, окинула эльфа ледяным равнодушным взглядом с ног до головы, едва заметно скривила губы в презрительной усмешке, чуть передёрнула плечами и обошла застывшего от такой наглости парня, словно пустое место. Некоторое время за спиной царила тишина. Ника успела дойти почти до поворота, когда за спиной раздался разъярённый рёв эльфа, до которого дошло, что его унизили. Раздался шелест вытаскиваемого оружия. Ника, не оборачиваясь, приготовилась вытянуть меч. Громкое рычание, удар тела об пол и возмущённо-испуганный вскрик раздались за спиной. Ника обернулась. Над лежащим на полу и боявшемся шевельнуться эльфом стоял Уголёк и угрожающе скалился ему в лицо.

— Только этого не хватало! Как не вовремя принесло этого вредного пса! Да что она стоит?! Нужно спасать бедного эльфа, которому не повезло столкнуться второй раз в жизни с Защитницей. Убийство ей не нужно.

— Уголёк, фу! Отпусти гадость. Ещё отравишься!

— Пёс, ещё раз рыкнув в лицо дрогнувшему эльфу, отступил и побежал к Нике, довольно помахивая хвостом и с растянувшейся в ухмылке мордой. Мол, видела, хозяйка, как я его? Ника благодарно погладила мохнатого защитника. И с ним рядом у ног направилась к желанному повороту. Вместе с Угольком уж точно не заблудится. Вслед летела громогласная ругань и проклятия в её адрес. Вдруг они прекратились.

— Ника, перед тем как исчезнуть за поворотом, оглянулась. Эльфу помогала подняться хрупкая девушка с длинными прямыми золотисто-белокурыми волосами. На руке блеснул изумрудной зеленью слейв-браслет. Мужчина, подсказавший путь, смотрел Нике вслед ледяным взглядом, от которого по коже побежали мурашки.

* * *

— Вернулась Ника в зал из левого коридора в самый разгар ссоры. Мишка и Светояр наседали на Владнэля, выговаривая тому, что отпустил Нику одну. Мишка упирал на то, что она способна заблудиться и в трёх соснах, не то, что в незнакомом огромном дворце. Алшан возвышался за их спинами и сверлил полуэльфа своим пронзительным взглядом. Владнэль отмахивался, но судя по обеспокоенным взглядам на коридор, в который она уходила, уже пожалел, что так легко отпустил её. Пришлось спасать бедного эльфа и заявлять о своём прибытии.

— Владнэль и Мишка не удержались, чтобы высказать о её прогулках всё, что думают, не выбирая слов и выражений. Светояр ограничился тяжёлым взглядом и вернулся к расписанной колонне. Словно ничего его и не отвлекало от изображённого храма. Ника проводила его тоскливым взглядом. Кажется, ночной эпизод ещё больше отдалил их друг от друга, хотя и раньше они не были особо близки. А вот недовольный взгляд Алшана сначала на неё, а потом на Светояра, насторожил. Неужто о чём-то догадался?

— Открывшаяся дверь в тронный зал привлекла к себе внимание, позволяя отвлечься от невесёлых мыслей. Наконец, повелитель соблаговолил принять своих гостей.

— Ни одной картины, ни одного цветного витража, ни одной колонны. Абсолютно круглый огромный зал с недосягаемым прозрачным куполом, через который льётся изумрудно-солнечный свет и окутывает всё вокруг. На полу нежно-зелёная трава приятно пригибается под ногами, стены обвиты лианами цветов. С ними сливается лесная стража. Их внимательные прощупывающие взгляды Ника ощущала со всех сторон. Напротив входа трон — переплетение корней дерева, которые словно вырываются из-под пола…  земли.

— А на троне в белоснежном с золотой каёмкой длинном наряде сидел…  Ника едва сдержала удивлённый возглас и покосилась на Владнэля, идущего рядом. Он не заметил её взгляда, не отрываясь, не сводил глаз с повелителя. С повелителя, который был удивительно похож на Владнэля. Только приблизившись к трону, Ника отметила отличия. Не считая длинных эльфийских ушей, выглядывающих из-под перекинутых за спину длинных светло-золотистых волос, отличался цвет глаз. У повелителя они были зелёные-зелёные и легко могли соперничать с блеском изумрудов в короне на его голове.

— Светояр и следом за ним Ника и Мишка склонили в приветствии головы, Алшан лишь холодно кивнул, как равный равному. Владнэль преклонил колено и склонил голову:

— Мой повелитель…

— На лице повелителя мелькнула боль, но тут же вернулось спокойное, немного холодное выражение.

— Я рад тебя видеть, брат.

— Вот значит как. Теперь понятно, что скрывал Владнэль. Интересно, он понимает, что этими словами Олеандрэль дельэль Владинэль протягивает оливковую ветвь. Примет ли Владнэль её?

Полуэльф вскинул голову и прищурился. С нотками вызова бросил:

— Не уж то?! И повелительница также рада меня видеть? — кивком показал на малый трон. — Тогда почему она не присутствует на приёме?

Не примет. Дурак!

Повелитель мрачно сверкнул на брата глазами, но ему говорить ничего не стал. Обратился ко всем остальным:

— Я приветствую Хранителя и его отряд. Корабль почти готов, осталось пополнить кое-какие припасы. Пока отдохните и наберитесь сил перед дальней дорогой. Завтра с утра вы сможете сразу же отправиться в путь. А на сегодняшний вечер окажите нам честь стать почётными гостями на празднике Лесной госпожи. Повелительница посвятила все силы, чтобы организовать праздник и будет рада видеть вас всех.

— Ну да…  — Ника незаметно притронулась к руке Владнэля, не давая ему сказать ещё что-нибудь, что расширит пропасть между братьями.

— Мы благодарим за приглашение. Думаю, моим соратникам полезно будет отвлечься от нашей цели, — проговорил Светояр.

На этом аудиенция закончилась. Перед тем, как покинули зал, повелитель окликнул Владнэля и попросил о разговоре. Судя по виду полуэльфа, он готов был резко послать брата в дальний путь, Ника поспешила вмешаться:

— Влад, вам нужно поговорить! — шёпотом попросила она. Янтарные глаза протестующе сверкнули. Ника твёрдо повторила: — Нужно!

Остальные товарищи не вмешивались.

Владнэль передёрнул плечами, оглянулся через плечо и холодно бросил брату:

— Я подумаю!

И выскользнул из зала. Когда они вышли из дворца, его и след простыл.

Странно, Ника ожидала от встречи с повелителем чего-то более существенного, а не этого простого обмена вежливых фраз.

— Не понял, и зачем нужна была эта встреча? — произнёс Мишка, который, видимо, также ожидал большего. — Приглашение на праздник передать повелитель мог и через Светояра!

— А чего ты хотел? — хмыкнул царевич. — Открытые аудиенции для того и существуют, чтобы переброситься парой вежливых фраз. Все серьёзные и результативные переговоры ведутся за закрытыми дверьми и с глазу на глаз. Мы уже с повелителем всё обсудили…  вчера…  Ника, Михаил, я советую вам поучаствовать в празднике. Как я слышал, это самый любимый и можно сказать единственный праздник, когда дубравэльцы позволяют себе отринуть своё скучное высокомер…  достоинство и веселиться, обо всём забыв.

— А ты?

По лицу скользнула тень.

— Мне не до праздника, — и Светояр прибавил шаг.

Ника с сочувствием проводила его взглядом.

— Что с ним? — насторожился Мишка.

— Я так понимаю, Целибор показал свой истинный лик? — усмехнулся Алшан. — Он давно зарится на трон…

Она ведь собиралась поговорить с Мишкой, чтобы решить, как помочь оставшимся в Златоцветье друзьям. Алшан, благодаря опыту наёмника и знаниям о Златомирье, возможно, также что-нибудь посоветует.

Устроились под густой огромной ивой, нависшей над озером. Ника села на скинутую Алшаном куртку и прислонилась спиной к стволу. Уголёк улёгся у ног. Мишка опустился рядом с Никой, сев прямо на землю. Алшан боком упёрся на ствол дерева, задумчиво закрутил в руке сорванную по дороге травинку.

Ника, ощущая обнадёживающее тепло друга под боком, рассказала о вчерашнем разговоре со Светояром. После того, как Мишка эмоционально высказал, что думает о Целиборе, Хвате и всей сложившейся обстановке в Златограде, воцарилось молчание. Ника не прерывало его, давая друзьям обдумать её рассказ.

— А я ведь ничуть не удивлюсь, если истинным виновником убийства Яросвета является Целибор, — задумчиво проговорил Мишка. — Смерть брата и отца позволяет ему получить то, чего он бы никогда не получил при их жизни. Власть!

— Но организовать убийство родного брата? — Ника с надеждой обернулась к другу. Какие бы доводы она себе не приводила, принять то, что человек, с которым она общалась, хладнокровно убил родственника, было трудно.

— Барышня, не будь наивной! Когда дело касается власти и личного благополучия, для некоторых ничто даже родная кровь. Тебе ведь это прекрасно известно!

Ника вздохнула. Видимо, и впрямь её слова прозвучали наивно и глупо.

— Вот только лично сталкиваться с этим не приходилось. Слышать одно, а подозревать знакомых…  Хорошо, предположим, Целибор организовал убийство старшего брата. Так что это ему бы дало? Отец-то оставался жив. Царь был крепок и здоров, мог прожить ещё лет пятьдесят, если не больше. Не мог же Целибор предвидеть, что горе так подкосит отца.

— Если только царевич не поспособствовал и его смерти…  — безразличным тоном бросил Алшан, задумчиво продолжая разглядывать длинную травинку.

— Насколько известно Светояру, нет никаких оснований предполагать, что царя убили. И царский маг, и целитель, да и жрец не нашли никаких признаков насильственной смерти. Он умер от горя — общее их заключение.

— Есть способ убить человека так, что никто ничего не заподозрит. Шаршанский эликсир, который использует кое-кто из наших высших…  наёмников…

— Убийц ты хочешь сказать, — уточнил Мишка с подозрением.

Алшан продолжил, словно его и не прервали:

— Эликсир не оставляет никаких следов, только сердце жертвы через пару дней перестаёт биться… Единственный способ узнать о том, что использовался этот эликсир, — в первую пару часов после смерти поместить каплю крови покойника в один раствор…  В какой именно — неважно. Всё равно делать это уже поздно.

— Этот эликсир не каждый…  наёмник может себе позволить, не так ли? — с ещё большим подозрением смотрел Мишка на Алшана. А шаршанин словно его не замечал, как и явных намёков. В ответ лишь склонил голову, подтверждая слова Мишки. — И не каждому о нём известно…

Алшан, кажется, слишком хорошо знаком с этим эликсиром…  Ника махнула головой, откидывая эту мысль.

— Как эликсир мог бы попасть к Целибору? Или же в смерти царя замешаны шаршане? — Ника по очереди посмотрела на Алшана и Мишку.

Алшан передёрнул плечами:

— Смерть царя шаршанам ни к чему! А вот насчёт вопроса, откуда царевич получил эликсир…  У меня есть предположение. Как ты думаешь, откуда смог Элишан узнать о том, где нас нужно ждать?

Ника мелькнувшую версию о шпионе выкинула из головы. Кроме их компании о намечающемся пути знали родные Светояра и Первый жрец. Единственный из них, кто мог использовать эти сведения для собственных нужд — это Целибор.

— От Целибора? — уточнила она. — Мы сможем узнать, передавал Элишан или Лорд царевичу яд, или это сделать невозможно?

— Я не сомневаюсь, это был Элишан! У крепости нас ждал именно он. Лорд, видимо, занят чем-то другим…

— Пакость нам новую готовит! — вставил Мишка.

Алшан словно не услышал, продолжил:

— Никшани, при следующей встрече с Элишаном поинтересуйся у него, передавал ли он эликсир царевичу!

— Ну да, — хмыкнул Мишка, — вампир возьмёт и прямо так сразу во всём признается!

Алшан холодно глянул на него:

— Никшани он ответит! И скажет правду!

С чего такая уверенность?

Ника махнула головой, пока выкидывая все мысли о секретах шаршанина, и вернулась к загадке, которая сейчас их интересовала.

— Хорошо, предположим, Элишан признается…  Нам что это даст? Слово вампира против слова царя Златоцветья? Нужны доказательства!

— Флакон с эликсиром, — предложил Мишка.

— Целибор не дурак, он сразу же его уничтожит.

— Не скажи. Светояр как-то съязвил по воду любви брата к хранению памятного старья. Мол, всё, что как-то повлияло на его жизнь, Целибор хранит, как зеницу ока. А если он и впрямь отравил отца, то флакон для него будет весьма ценен…

— Глупо как-то…

— Не сказал бы, — вмешался Алшан. — Целибор в своей самоуверенности считает, что смог всех обмануть, что никто не посмеет устроить обыск в его комнате…

Ну, если посмотреть с этой стороны…

— Как нам тогда проверить, есть ли этот флакон?

На губах Алшана мелькнула усмешка:

— Слово Защитницы будет весомее даже слова царя Златоцветья.

Ника вздохнула. Не чувствовала она в себе таких сил, что приписывают Защитникам. Да и не желает их иметь.

— Давайте расскажем о наших предположениях Светояру. Пусть отправит послание Добру. Первый жрец найдёт способ проверить нашу версию. Миш, поговоришь со Светояром?

— А ты?

Ника невольно отвела взгляд и спрятала дрогнувшую руку в густой шерсти Уголька. Как объяснить, что боится говорить с царевичем? Не желает видеть в зелени глаз презрение. Глупо! Трусливо!

— Ника? — поторопил друг.

— А Никшани сейчас пойдёт отрабатывать защиту на мечах! — в голосе Алшана непреклонность. — С наставником я договорился!

В другой раз она бы выразила недовольство его приказному тону, но сейчас была рада ухватиться за поданную им идею. На подозрительно-вопросительный взгляд друга ответила твёрдым взглядом, мол, слова шаршанина для неё не были сюрпризом.

* * *

Время до вечера пролетело незаметно. После разговора, Алшан отвёл Нику к седому эльфу, по дороге объяснив, что лучшего мечника во всём Златомирье не найти. Несколько часов все мысли Ники занимал эльф. Первый бой она проиграла вчистую. Чуть ли не через две минуты оказалась на земле с кончиком деревянного меча у горла. А затем пришлось выслушать разбор всех её движений, что эльф делал не щадя её чувств. Чем напомнил учителя, который также редко выбирал слова, когда указывал на ошибки своих учеников. А затем началась учёба. Эльф заставил её повторить десятки раз несколько приёмов. Закончили, когда горизонт окрасился алым.

— Неплохо, — бросил эльф перед расставанием. — Будь больше у нас времени, ты смогла бы выстоять и передо мной.

Кивнул на прощание и удалился.

А на губах Ники помимо воли расползалась довольная улыбка, не смотря на то, что, казалось, болела каждая мышца, ноги подкашивались, а руки дрожали.

Кое-как дошла до дома советника, лелея мысль о горячей ванне и мягкой кровати…  Размечталась! Стоило войти в дом, как на неё накинулась Беляна. Она возжелала присоединиться к празднику. Но без Ники идти не хотела. Целительница была такая восторженная, такая вся в предвкушении, что Ника с тяжёлым вздохом согласилась, только попросила какую-нибудь мазь от ушибов.

Беляна ахнула, тут же погнала Нику в горячую ванну и принесла мазь. Розалинь поделилась нарядными платьями, которые, казалось, были сшиты специально для них.

По Дубраве летела весёлая мелодия, от которой ноги так и просились в пляс. Несколько пар молодых дубравэльцев танцевали на большой поляне вокруг огромного костра. Длинные столы ломились от всевозможных блюд и бутылей. Желудок заныл, напоминая, что с самого утра Ника ничего не ела. Звучал смех, шутки. Старшие эльфы с бокалами в руках разделились на группы и вели разговоры вокруг круглых столиков под деревьями, каждый из которых освещал рой светлячков.

Знакомых никого не было видно. Только Уголёк чёрным мохнатым шаром мелькал между шаршаских псов, резвящихся на берегу.

Ника с Беляной сделали пару шагов. Из-за угла дома появился Мишка. Замер перед ними и в восхищении присвистнул.

— Беляна, Ника, вы красавицы. Ни одна из эльфиек не сравнится с вами.

Щёки Ники вспыхнули. Ей и впрямь было приятно слышать слова друга. Пусть он после этих слов и не сводил горящих глаз с Беляны, которая в светло-голубом платье, с распущенными белоснежными волосами, с лёгким румянцем и блестящими синими глазами казалась настоящей феей. Мишка словно под трансом сорвал с ближайшего куста розу. Избавив её от шипов, бережно воткнул в волосы Беляны, завершая образ, и подал руку. Медленно, словно делая усилие над собой, повернулся к Нике и протянул вторую руку. Ника помотала головой и с улыбкой махнула:

— Идите. Я за вами.

Они словно только и ждали разрешения. Не сводя глаз друг с друга, держась за руки, они направились к танцующим.

На Нику опустилось одиночество. Хотя она и сознавала, что сейчас выглядит необычно красивой, яркой. По крайне мере отражение в зеркале она едва узнала, после того, как Розалинь и Беляна заплели ей волосы и чуть подкрасили лицо. Ярко-красное платье подчёркивало тонким пояском стройную фигурку, волосы за месяцы в Златомирье отрасли ещё больше и сейчас густой каштановой волной спускались ниже талии. Чтобы не мешались, на висках заплели в две косички и закололи на затылке красным гребнем. Губ коснулись красной помадой и немного подкрасили ресницы. Вот только перед кем ей красоваться-то?

Фыркнула, подловив себя на этой мысли. Перед собой-то не следует притворяться. Вопреки своему решению выкинуть царевича из головы, ей хотелось, чтобы Светояр её увидел, чтобы обратил внимание, чтобы она ему понравилась.

Ника тяжело вздохнула и медленно пошла к столу, нужно немного подкрепиться.

Вместо тарелок дубравэльцы использовали глубокие плотные листы, на которые удобно ложилась еда. Мясных блюд не наблюдалось, что Ника и предполагала. Но зато рыбных, овощных, мучных на любой выбор и вкус. Ника заполнила листок-чашку жареной рыбкой в овощах, захватила мягкий душистый ломоть хлеба и бокал с яблочным ароматным сидром. Вино брать не рискнула. И направилась к дальнему незанятому столику.

Пока ела, с улыбкой понаблюдала за танцующими Беляной и Мишкой. Как же приятно видеть, что дорогие для неё люди счастливы. И приятно осознавать, что их воссоединению она немного поспособствовала. Если бы ещё не тревога о Светояре и Владнэле, которых не видно. Как и Алшана, испарившегося после того, как передал её в руки эльфийского наставника.

— День Лесной госпожи мы ещё называем днём Любви, — раздался за спиной спокойный голос. — И проводить его в одиночестве не полагается.

Ника обернулась.

— Повелитель, — кивнула Ника, приветствуя мужчину. — Но вижу, и вы без сопровождения.

Повелитель вздохнул. В тоне мелькнули обеспокоенные нотки и едва заметная гордость.

— Лианалинь нездоровится. Она решила немного отдохнуть, чтобы во всей своей красе показаться всем чуть позже.

В голове завертелся вопрос, Ника, посомневавшись, всё же спросила:

— Вы любите её?

Нужно же понять, почему он увёл невесту у брата. Он ведь прекрасно знал, что Владнэль любит Лианалинь. Если Олеандрэль и Лианалинь и впрямь полюбили друг друга, повелитель обязан был подготовить брата, поговорить с ним, объяснить, а не обрушивать на него новость.

— Она моя жена!.. Осуждаешь?

— Я? Ни в малейшей степени…  Вам удалось поговорить с Владнэлем?

Повелитель помрачнел и покачал головой.

— Ещё его не видел.

А ведь Владнэль собирался встретиться с братом. Она в этом не сомневалась. И куда же он запропастился?

— Уверена поговорите. Ему этот разговор необходим также, как и вам, если даже это не признает…  сразу.

Из темноты выступил один из стражей и остановился чуть в отдалении. Повелитель, извинившись, отошёл к нему. Выслушал и повернулся к Нике.

— Простите, срочные дела.

— Хорошо.

Ника вновь осталась одна. Оглядела веселящихся эльфов. Заметила Светояра и Алшана, о чём-то сосредоточенно спорящих на другой стороне поляны. Мимо них пробежал эльфёнок, пересёк поляну и прямо к Нике.

— Защитница?

Ника впервые видела ребёнка-эльфа. Они были совсем хрупкие, худенькими, маленькими, и с огромными сиреневыми глазищами на пол лица.

— Вам просили передать, — и повторил чужие слова: — Защитница, нам нужно срочно поговорить. Мне нужна помощь. Паренёк тебя проводит. Владнэль, — мальчик с ожиданием застыл.

Что за тайны? Чего полуэльф ещё задумал? Не может прямо подойти и поговорить? Или же встречаться с кем-то не желает? С братом, например? А может что-то узнал? Или что-то и впрямь случилось серьёзное?

— Веди.

Странно. И почему у неё лёгкое ощущение неправильности? Что её насторожило в послании? Может, следует уточнить, как выглядел пославший мальчика эльф?

Но мальчик бежал впереди, и Ника едва поспевала за ним. Эльфёнок повёл её в лес, на поляну, окружённую огромными дубами. В воздухе носились светлячки, зелёным светом освещая воздух.

— Это здесь. Я побежал, — крикнул мальчик и исчез среди деревьев, оставив её одну.

И где этот полуэльф? Что за шутки?!

Громко хрустнула ветка, Ника вздрогнула, оглянулась. Но никого не увидела. Сердце забилось сильнее. Жутко. Пожалуй, оставаться здесь она не желает…  И странно, почему Владнэль обратился к ней, как к Защитнице? Обычно кличет красоткой. Вероятно, передавая послание, также бы к ней обратился.

Да ну! Придёт же в голову! Кому нужно её заманивать в лес? Вроде, врагов она не успела заиметь. Кроме того вспыльчивого эльфа?

Всё! С неё хватит. Она возвращается. Ника огляделась кругом. Знать бы ещё, в какую сторону идти.

Шорох за спиной. Ника обернулась. Перед глазами мелькнули золотистые волосы и зелень глаз. Светояр?

— Ложись!

Светояр налетает на неё, они падают на землю. Царевич погребает её под собой.

Ничего не понимающая Ника дёрнулась, пытаясь вырваться и избавиться от тяжести, над ухом раздался свист. Прямо у лица воткнулась стрела с чёрным оперением. Ника застыла. Стреляли? В неё? Если бы не подоспевший вовремя Светояр…  Его не ранили?

Тишина. Ни шелеста листьев, ни хруста ветвей. Лишь горячее дыхание Светояра над головой. Он чуть приподнялся, упираясь руками в землю, цепким взглядом оглядел поляну и деревья, всё это время продолжая прикрывать Нику своим телом.

— Ушёл, гад! — буркнул он и, наконец, посмотрел на неё.

Зелёные глаза вспыхнули, окуная в жаркий омут. Всё окружение отдалилось, забылся выстрел, забылась опасность. Остались лишь эти изумрудные глаза. Лишь прикосновение тел друг к другу. Лишь тёплое дыхание у лица. Стало трудно дышать. Сердце застучало часто-часто.

На предплечье капнуло что-то тёплое. Ника вздрогнула, отвела взгляд от притягивающих зелёных глаз и оцепенело уставилась на чёрную под лунным светом каплю крови, скользящую по руке. Кровь Светояра…  Этого не могло быть, не должно…

— Проклятие! Гад! Всё-таки задел! — выругался царевич. Приподнялся и сел, с отвращением разглядывая дыру в рубахе на боку, которая пропитывалась кровью.

Да что она лежит-то!

Ника вскочила:

— Ты ранен…

— Царапина! — уверенно бросил он. — Ты-то цела?

Ника мысленно отмахнулась от его слов.

— Снимай рубаху! Нужно осмотреть рану! — приказала она. Весь страх за Светояра, она отринула. Сейчас нужно убедиться, рана опасна или же, как уверяет Светояр, ничего серьёзного! А то с него станется сохранять хорошую мину…

Пока со странной усмешкой Светояр стягивал рубаху, Ника задумалась, где взять платок или что-нибудь, чем можно обтереть рану. Если только…  Перехватила рубаху Светояра. Там где была дыра от чиркнувшей стрелы, оторвала лоскут. На попытавшего возмутиться царевича, так глянула, что он замолк.

Ника осторожно вытирала кровь вокруг раны, а Светояр не сводил с неё глаз. Она чувствовала это, в ответ в груди что-то раскрывалось, тянулось навстречу.

Стала видна рана, и Ника с облегчением выдохнула. И впрямь ничего страшного. Царапина. Даже кровь перестала течь. Видимо, стрела лишь задела, когда Светояр убирал Нику с пути выстрела.

— Говорил же я! — усмехнулся Светояр.

Говорил он…  Да если бы ещё чуть-чуть! Если бы не случайность! Он мог быть серьёзно ранен! Убит! Из-за неё!

Ника вскочила на ноги и нависла над ним. Её затрясло от переполнявших ярости, вины и запоздалого страха.

— Ты-ы…  идиот! Зачем? А если бы стрела попала в тебя? Это я Защитница. Я должна тебя защищать! О чём ты думал? — кричала она, сжимая кулаки. — Дур-рак! Ты Хранитель. Твой долг спасти мир. Ты не имеешь права рисковать собой. Я не смогу без тебя…  — и прикусила губу, когда поняла, что вырвалось признание.

Смущённо отступила и отвернулась. Да что она делает? Дура! Ему не нужны её признания, не нужна она! Она ведь знает отлично его отношение к ней. Лучше уйти, пока он не высказался.

Не успела. Светояр вскочил на ноги и схватил её за руку, притянул к себе. Повернул за плечи. Кончиками пальцем взявшись за подбородок, приподнял лицо. Серьёзно и почему-то печально некоторое время смотрел ей в глаза. Чем дольше он смотрел, тем тяжелее становилось на душе. От понимания. Это её признание лишь осложнит между ними и так непростые отношения.

— Пусти, — попросила она.

Светояр тяжело вздохнул и тихо выругался. И только потом с надеждой и с отчаянием бросил:

— Ника! Ты не должна этого говорить. Думать! Тебе нельзя привязываться ко мне! Прошу, пойми! Слишком больно будет…  потом!

Ника с невесёлой улыбкой пожала плечами:

— Поздно… Я…  я люблю тебя…  Не беспокойся! Я не буду тебе досаждать. Всё будет по-прежнему. Ты и не вспомнишь о моих словах. Обещаю…

Но как же трудно будет это сделать. Сейчас, когда умудрилась признаться.

Зелёные глаза сверкнули. Лицо царевича исказила невесёлая усмешка. И Светояр вдруг прижал Нику крепко-крепко к обнажённой груди, так что трудно стало дышать. Гулко билось его сердце под ухом. Его объятия — всё, что нужно ей.

— Дура! — раздалось тихое над головой. — Какая ты дура! Да и я не умнее. Я должен оттолкнуть тебя. Должен сделать так, чтобы ты меня возненавидела. Чтобы даже смотреть на меня не могла…  Не могу! Не в силах держать тебя в отдалении…  больше. Врать тебе в глаза…  Ника, у нас нет будущего! Пойми…

Ника подняла лицо, пытаясь понять по глазам царевича, что он и впрямь говорит то, что она слышит. Что она ему и впрямь небезразлична.

— Из-за Сердца Златомирья? Что ты должен сделать?

Светояр было отвёл взгляд, но словно вдруг решившись, вновь глянул прямо ей в глаза. С его губ скользнули два слова, заставившие на миг замереть биение сердца.

— Отдать жизнь!

Ника прикусила губу, сдерживая слова отрицания. Она ведь знала это, чувствовала. Отговорить Светозара от проведения ритуала невозможно — слишком многие жизни от этого зависят. И не просто жизни — судьба Златомирья, как бы громко ни звучало. Он не допустит их гибели, даже если цена — его жизнь. Даже ради Ники. Значит, у них от силы три семидневья. Проклятая Злата! За что она берёт такую цену за существование своего мира?

— А другого выхода нет?

Поморщилась от отчаянной надежды, вложенной в вопрос.

— Прости, моя Защитница, нет. Я должен влить жизнь в Сердце Златомирье. Нам ещё не поздно разойтись. Забыть об этом разговоре. Чем ближе будем становиться, тем труднее будет…  расстаться…

Она не сможет жить без него. И уйдёт следом! Но этого ему знать ни к чему! А может…  Бывают же чудеса?! Может, есть средство, как активировать камень без жертвы? Должен быть! Не может быть этот прекрасный мир так жесток!

— А может наоборот? Может, нам нужно взять всё возможное из этих оставшихся дней?

— Ника?

У них слишком мало времени!

Словно бросаясь в омут, едва слышно попросила:

— Поцелуй меня…

Жар зелёных глаз опалил.

— Как скажешь, моя Защитница.

Светояр склонился. Коснулся нежно губами её губ своими, ещё раз, и вдруг начал целовать крепко-крепко. Она ответила. Окружающий мир исчез. Остались лишь жаркие прикосновения, нежные всепоглощающие поцелуи. Остались он и она. Одни во всём Златомирье.

* * *

Ночное полотно неба украшали яркие красавицы-звёзды, светящиеся хороводом вокруг тонкого месяца. В траве стрекотали сверчки, где-то неподалёку заливался соловей. Пару раз ухнула сова. Мягкая нежность травы бережно обнимала влюблённых. Тёплый ветерок ласкал обнажённые тела. Ника, пристроив голову на плече Светояра, лениво выводила кончиками пальцев закорючки на его груди. Приятно. Будь его воля, он никогда бы не выпустил свою маленькую Защитницу из объятий. Будь его воля…

Рядом с ней вся его воля испарялась, и все усилия держаться подальше, защитить, канули в бездну.

— Ника, с чего тебя понесло ночью в лес? — тихо спросил он, отгоняя невесёлые мысли.

Рядом раздался тяжёлый вздох.

— Мальчик передал послание Владнэля, в котором он приглашал на встречу. Мол, ему нужно поговорить, нужна помощь. Я и попёрлась, как дура…

— А расспросить поподробнее мальчишку не удосужилась…  — утвердительно кивнул он.

Мысленно согласился с Никой, глупо поступила. Вот только, это ведь было послание от друга, в котором он просил о помощи. А она привыкла доверять друзьям. Да и некому желать ей зла в Дубравэле, как они до этого думали.

Перед мысленным взором мелькнула картина. Под ярким светом месяца сверкнул наконечник стрелы, направленный в растерянно осматривающуюся Нику, над головой которой кружили светлячки. Вся жгучая ревность, что возникла, когда он заметил удаляющуюся в лес Нику, испарилась. В голове осталась одна мысль — спасти её даже ценой своей жизни.

Кто же покушался на неё?

— Светояр? — окликнула Ника. Тёплые глаза цвета тёмного шоколада смотрели обеспокоенно. — Ты злишься?

Это прозвучало так по-детски, что он невольно улыбнулся. И только тут заметил мелкие мурашки на коже Ники. И впрямь заметно похолодало, чего он не почувствовал задумавшись.

— Моя Защитница, а не пора ли нам возвращаться? Как бы мне ни хотелось, но мало того, что похолодало, так зная наших…  друзей, можно не сомневаться, скоро направятся на наши поиски. Удивлён, что до сих пор твой пёс никого к нам не привёл.

Ника улыбнулась:

— Уголёк умный. Он знает, когда хозяйке свидетели не нужны, — но прислушалась к его совету и начала подниматься.

Невольно он крепче обхватил её руками, не выпуская из объятий. Удивлённые карие глаза совсем близко, алые губки маняще чуть приоткрылись. Не удержавшись, приподнялся, быстро поцеловал. И заставил себя отпустить Нику и спрятать руки под голову. От греха подальше. Им и впрямь пора возвращаться. А такими темпами, они могут здесь остаться надолго. С удовольствием отметил, как затуманились шоколадные глаза. И Ника застыла, словно забыв, что хотела сделать. Но вот взгляд прояснился. Ника, смущённо вспыхнув, села и, подхватив платье, прикрылась им.

— Отвернись, — попросила она.

Он усмехнулся её запоздалому смущению. Но подчинился. За спиной раздалось шуршание, тихое ворчание, кажется, что-то найти не могла.

— Я всё!

Он обернулся и с удовольствием оглядел стоящую над ним девушку. Яркое платье оттеняло взлохмаченные тёмные волосы. Губы припухнувшие…  от его поцелуев. Блеск в глазах…  от его объятий. Да каждый встречный поймёт, что она делала этой ночью. Щёки пылают, но Ника продолжает его разглядывать. Удивлённо, радостно и с огромным доверием.

— Ну как я тебе? — усмехнулся он.

Ника поспешила отвернуться. Пока он одевался, она подхватила с землю стрелу, которая так и пролежала рядом с ними, и начала сосредоточённо её разглядывать. Словно, кроме неё ничего нет на свете важнее.

Он шагнул к Нике и заглянул через плечо. Наконец ему удалось разглядеть то, что могло отправить его на встречу со Златой. Или же, что хуже, отправить туда Нику. Чёрное воронье оперенье, на древке эльфийские символы. Знакомые символы.

— Владнэль не мог на меня покушаться! — уверенно бросила Ника, видимо, не сомневалась, что и он узнал стрелу, принадлежавшую полуэльфу. — Ему незачем!

— А ты прямо всё про него знаешь?

Ника обернулась и сердито нахмурилась. Обижать друзей она не позволит, даже тому, кого любит. Защитница! Демоны побери!

Он поспешил продолжить:

— Не сердись. Думаю, ты права. Захоти Владнэль тебя убить, он не стал бы использовать собственные стрелы…  Пойдём, по дороге подумаем…  — взял за руку и потянул за собой. — Остаётся вопрос, кто их использовал? Откуда взял? И где Владнэль?

Ника поравнялась с ним и зашагала рядом. Рука в руке. Вместе. Так и должно быть!

— Ты тоже его не видел?

— После того, как покинули дворец, нет.

— Я тоже…  Да и повелитель с ним не встретился. А ведь Владнэль обещал с ним поговорить…  Как ты думаешь, не могло ли с ним что случиться? — и такая тревога и страх прозвучали в её голосе, что Светояр зло буркнул:

— Да что с твоим полуэльфом случится? Завис у какой-нибудь эльфиечки. Завтра появится перед самым отплытием, — и тут же пожалел о своих словах, вырвавшихся под влиянием ревности. Что бы ни связывало Нику с дубравэльцем и шаршанином, она выбрала его, Светояра. К сожалению. Если бы не её признание, он нашёл бы силы держаться от неё подальше. Нашёл бы силы оградить от боли из-за потери близкого человека.

— Хорошо бы…  — вздохнула Ника. Вот только в голосе звучало сомнение. Да и его настораживали послание и стрела, явно указывающие на полукровку. Слишком явно.

— Кому ты успела перебежать дорожку в Дубраве?

— Не знаю. Сама всё время об этом думаю. Любой шаршанин незамеченным бы здесь не остался с ненавистью-то дубравэльцев к ним. Колдуны тоже. Да и не стали бы они подставлять Владнэля…

— А может в том и дело. Главная цель — он…  Слишком мало данных! Ника! Не оставайся одна. Пусть всё время тебя кто-нибудь сопровождает! Поняла?

Ника ответила не сразу, словно подбирала слова.

— Я постараюсь…

Ответ Светояра не удовлетворил. Настоять на обещании не успел, Ника удивлённо вскрикнула:

— Алшан?

На краю леса и впрямь стоял грозной статуей шаршанин. У его ног лежал Уголёк, который при появлении из-за поворота хозяйки вскочил на лапы и бросился к ней. Радостный лай полетел по округе. Ника, отпустив руку Светояра, присела перед псом, ласково взъерошила шерсть, со смехом отстранилась от собирающего лизнуть лицо Уголька. Светояр отвёл от них взгляд на Алшана и насторожился. Шаршанин смотрел на него смертельно-ледяным взглядом убийцы. Взъерошенные волосы Ники, припухшие губы от поцелуев, её рука в руке Светояра, идущего без рубахи. Рубаха после вмешательства Ники пришла в полную негодность. Картина, которая полностью выдавала, чем они занимались. Картина, которая не пришлась по душе шаршанину. Светояр ответил не менее холодным взглядом. Собственнически сжал ладонь подошедшей Ники. Взгляд шаршанина коснулся их рук, он помрачнел ещё больше, на месте развернулся, так и не проронив ни единого слова, и зашагал в сторону Дубравы.

Вот только Светояр сомневался, что всё этим закончится. Соперник вряд ли легко отпустит свою избранницу.

— Что это с ним? — растерянно спросила Ника.

— Ревность — неприятная штука, — он-то знает.

— Ревность? С чего ты взял? Мы с Алшаном просто друзья. Как с Мишкой, Степаном, Серёгой, Владнэлем.

— А он об этом знает? — Светояр зашагал вслед за шаршанином, не выпуская хрупкой руки любимой.

— Я знаю!

На это ему было нечего ответить, только мысленно усмехнуться такой наивности.

В Дубраве царила тишина и пустота. Все разбрелись по домам, отдыхать. Только редкие влюблённые парочки шептались в укромных местах.

А им через несколько часов вновь отправляться в путь. Нужно хоть немного отдохнуть. Одна Злата знает, чего стоило Светояру отпустить Нику в её комнату и не последовать следом. Поколебавшись, он всё же спустился на первый этаж на кухню, и плеснул в лицо ледяной воды. Требовалось немного остудить себя. И только потом направился к себе в комнату.

Светояр закрыл за собой дверь и настороженно замер. Кто-то посторонний находился в комнате. Среагировать не успел. Сильный удар об дверь оглушил. У горла возникло ледяное дыхание стали. В глазах стоящего напротив Алшана переливались алые блики ярости.

— Хранитель, — раздался ледяной, смертельно-ледяной голос, — я готов здесь и сейчас отправить тебя на встречу со Златой. И мне будет плевать на последствия! С демонами мы, шаршане, разберёмся или договоримся…

— Так что тебе мешает? — прохрипел с вызовом Светояр, не отводя глаз от глаз шаршанина. Кинжал вдавился чуть сильнее, заставляя замолчать.

— Тоже, что требует от тебя избавиться! Хра-ни-тель!.. — словно выплюнул шаршанин. И всё тем же холодным бесстрастным тоном убийцы. — Ты понимаешь, что творишь? Или желание выжгло последние мозги? Так я тебе объясню! Ты Нику тянешь за собой, к смерти! Тебя пример Черняка ничему не научил? А теперь представь своей идиотской башкой, что сделает с ней смерть избранника! Ты должен порвать с ней! Пока не поздно.

Поздно. Она умная. Что бы он ни сказал теперь, что бы ни сделал, чтобы вернуть их отношения в первоначальное русло, она поймёт, к чему он всё это затеял. И не поверит. У него три недели, чтобы дать Нике смысл жизни после его смерти. И он найдёт его!

— Я сказал ей, в чём долг Хранителя.

Шаршанин замер, прищурился. Внутри Светояра всё сжалось. Казалось, сейчас Алшан и впрямь отправит к Злате.

В дверь громко постучали. Они застыли. Некоторое время было тихо. За дверью раздались едва слышные голоса Ники, Михаила и Беляны. Повторный уверенный стук дал понять, что они не отступят. Холод стали у горла исчез. Шаршанин бросил предупреждающе-обещающий взгляд и отступил в угол. Светояр распахнул дверь, которая закрыла собой шаршанина. И едва не получил в лоб кулачком Ники, которая собиралась вновь постучать. Карие глаза обеспокоенно блестели, щёки бледноваты, но вот подбородок решительно вздёрнут. Или упрямо? Ника успела переодеться в свои лёгкие доспехи, за плечами торчали рукояти мечей. За спиной у неё возвышался хмурый Мишка, в его руке была зажата ладонь извиняюще улыбающейся Беляны. Они также были готовы к выходу.

Спросить ничего не успел, Ника опередила его:

— Мы сейчас же идём во дворец! Владнэль там, и я не сомневаюсь, у него неприятности, — категорично заявила она. — Ты с нами?

Светояр над её головой поймал взгляд Михаила и вопросительно приподнял бровь. Тот пожал плечами, но судя по всему, останавливать подругу не собирался.

— Ника, подробнее можно?

— По дороге, — отмахнулась она и решительно направилась вперёд.

И куда только делась скромная смущающаяся девушка, что лежала в его объятиях?

* * *

Ника шагала к дворцу, полная решимости выяснить правду. Сердце сжималось от страха за их полуэльфа. То, что она узнала у друзей, спокойствию не способствовало.

Когда они со Светояром расстались у дверей в её комнату, в первые мгновения она усмиряла бешено бьющееся сердце и нестерпимое желание распахнуть дверь и пригласить Светояра к себе. Останавливало смущение и понимание, что с ним она не выспится. Не до сна будет. И только когда немного успокоилась и изгнала из сознания сладостный мечтательный дурман, проявилась тревога. Не проходила мысль, что этот легкомысленный эльф попал в беду, из которой выбраться сам не в силах. Его стрела, послание якобы от него, а также исчезновение — всё навевало мысль, что он куда-то вляпался. Следовало уточнить у Мишки и Беляны, не видели ли они сегодня Владнэля.

Ника решительно отогнала мысль, что люди обычно по ночам спят, направилась к комнате Мишки. Ничуть не удивилась, когда у него застала Беляну. Не обращая внимания на смущение подруги и недовольство друга, спросила о полуэльфе. Единственное, что добилась от Мишки, он видел его в последний раз на аудиенции с повелителем. А вот Беляна сказала больше. Ей было скучно сидеть одной и, чтобы немного себя развлечь до прихода Мишки, смотрела в окно. Оно как раз выходит на озеро, на дворец. Видела, когда от дворца промчался мрачный Владнэль, через некоторое время прошёл Светояр, а вот ни Ники, ни Алшана, ни Мишки не было. Пришлось долго ждать, когда и они перейдут мост, разделяющий остров и всю Дубраву. Но стоило им исчезнуть за углом дома, как к дворцу решительно направился Владнэль. Она проследила за ним до того момента, как исчез за дворцовыми дверьми. Больше в этот день она его не видела.

Наверняка Владнэль шёл поговорить с братом. Больше нет причин для возвращения его в место, которое он когда-то считал домом и из которого его изгнали. Но повелитель утверждает, что с братом не виделся. Ника склонялась к тому, чтобы ему поверить. Так куда же исчез Владнэль? Ответы следует искать во дворце! И повелителю также захочется это узнать.

Всё это она на ходу пересказала Светояру и присоединившемуся к ним Алшану.

— Сомневаюсь, что Олеандрэль обрадуется столь раннему подъёму, — покачал головой Светояр. Его рука словно случайно касалась её руки, и от этого было уютно и приятно. Окутывало понимание — всё будет хорошо.

— А ты попробуй уговорить Нику повременить с визитом, — насмешливо предложил за спиной Мишка. — Я бы посмотрел, как у тебя это получится. Когда на неё находит желание защитить и помочь, она все преграды снесёт! И не заметит. Будь то время, пространство или чьё-то сопротивление.

Ника кинула через плечо недовольный взгляд на друга. Выставляет её какой-то одержимой!

— На то она и Защитница, — примиряюще улыбнулась Беляна и, прижав ладонь ко рту, подавила зевок.

Устала? Может, не следовало её с собой брать? Но волшебница заартачилась. Ей надоело сидеть одной.

— Гав! — поддержал Беляну бегущий впереди Уголёк.

Один Алшан мрачной молчаливой тенью шествовал за ними. И ледяной его взгляд сверлил спину Светояра. В груди возник комок холода. Неужто Светояр прав, и Алшан впрямь ревнует? Но с чего? У него нет никаких оснований. Ей только второй разборки, подобной с Мишкой, не хватало.

Сейчас это не важно! Сейчас нужно все усилия направить на поиски Владнэля.

Стражи не очень-то были настроены впускать их во дворец, пока Светояр не рявкнул на них со всей властностью, что таилась в его царских предках. Мол, своим бездействием сделают хуже только своему повелителю! И это говорит он, Хранитель Златомирья! Противиться прямому приказу Хранителя, находящегося в Походе, не вправе никто. Один из стражей исчез во дворце. Вскоре вышел и пригласил их пройти в гостиную. Мол, повелитель вскоре выйдет к ним. Только перед этим попросил оставить оружие у них. Хорошая предосторожность. Судя по тому, с каким почтением приняли у Ники меч, они узнали в нём знаменитый НатЭль.

Гостиная была небольшая и уютная. Но Ника едва обратила внимание на обстановку. Стоило ей зайти в комнату, как взгляд наткнулся на большой портрет напротив двери. Величественная с перламутровой кожей эльфийка стояла среди цветущих яблонь. Золотисто-белокурые волосы гладким потоком спадали до пояса. В них сияла диадема — малая копия короны повелителя. На губах застыла улыбка, вот только во взгляде её не было. Глаза смотрели с пренебрежением. Никто и ничто не стоило её внимания.

Ника с первого взгляда узнала её. Она встречает эльфийку уже в третий раз. Первый раз в Златограде, а второй раз здесь, во дворце, во время своей опрометчивой прогулки за Угольком. Это та девушка, что выскочила из комнаты на ругань молодого эльфа, та, которая встречалась с любимым и просила у того помощи. И если возникшее предположение верно, то подслушанная Никой сцена не так безобидна и проста, как ей показалось вначале.

— Ника? — тихо окликнул её Светояр, заставив оторвать взгляд от картины и отвлечься от калейдоскопа мыслей в голове.

— Светояр, мне нужно прогуляться с Угольком! — решительно бросила она. — Проверить кое-какое предположение, — вскинула руку, прерывая вопросы, готовые слететь с губ друзей, прислушивающихся к ним. — Потом! Сначала мне нужно удостовериться, что я права. Займите повелителя разговором. И, по возможности, не упоминайте обо мне!

— Одна? — схватил Светояр крепко за локоть, не позволив ринуться к выходу. В голосе мелькнуло несогласие, зелёные глаза встревожено блеснули.

— Со мной Уголёк. Он сможет защитить меня. А кроме тебя повелитель никого не станет слушать. Да и не беспомощная я леди!

— Мне это не нравится.

— Мне тоже! — твёрдо проронил подошедший Алшан. — Я иду с тобой!

В тёмно-карих глазах непреклонность.

Светояр было вскинулся, кажется, хотел возразить, но вдруг замер. На губах возникла усмешка, и он кивнул.

— Отлично! Ника, или шаршанин сопровождает тебя, или ты остаёшься здесь! Вместе со всеми.

На миг ей показалось, что на лице Алшана мелькнуло удивление. Но затем на него вновь опустилась непроницаемость. На споры нужно время, а его у них не так много. Возражать не стала.

В коридоре Ника, оглядевшись, удостоверилась, что рядом нет стражей, и, глядя в чёрные глаза пса, попросила:

— Покажи место, где мы сегодня встретились.

Пёс склонил набок голову. Мол, не понимает, о чём говорит хозяйка. Она вздохнула. Задумчиво прикусила губу, стараясь подобрать так слова, чтобы, в общем-то, неглупый пёс понял её. Самостоятельно она не решалась направиться к той комнате, за которой слышала разговор. Наверняка не найдёт её.

— Уголёк! — вдруг окликнул пса Алшан, до этого внимательно следивший за ними. — Где ты сегодня во дворце нашёл хозяйку?

— Гав! — радостно вскочил на лапы пёс и побежал вглубь утопающего в изумрудном свете коридора.

Они быстро направились следом. Некоторое время шли в молчании. Алшан ничего не спрашивал, чему она была благодарна. Мысленно пыталась сопоставить факты и решить, всё ли складывается в одну картину: случайно подслушанный Никой разговор, покушение на неё, исчезновение Владнэля, послание от него и принадлежащая ему стрела, портрет эльфийки. Судя по всему, Ника услышала что-то, что угрожало благополучию влюблённых. Тайных влюблённых.

— Ты должна порвать с царевичем!

Ника вздрогнула от тихого твёрдого голоса и сердито покосилась на Алшана.

— С чего бы это?

— У вас нет будущего! Его смерть тебя уничтожит! — и в голосе ни капли сомнения, что именно так всё закончится.

Ника остановилась и резко повернулась к нему, сердито сжимая кулаки.

— Шаршанин, а тебе не приходило в голову, что наши отношения тебя не касаются? Будущее не определено! Пока у нас есть время быть счастливыми, быть вместе — мы будем…  А там…  Не лезь!

Отвернулась и, чеканя шаг, направилась следом за Угольком. За спиной раздалось тихое выразительное ругательство в адрес Светояра и упрямых девчонок, не понимающих, что делают себе только хуже. В голосе неожиданно мелькнули нотки бессилия.

После признания Светояра, она всеми силами отгоняла мысль о его…  смерти. Спрятала глубоко внутрь себя, чтобы обреченность не омрачала их отношения. А этот тёмный эльф вновь всколыхнул отчаяние и боль. Она бы всё отдала за выход, в котором Светояр остался бы в живых, с ней. И не собиралась сидеть сложа руки. Наверняка где-нибудь да остались необходимые сведения. И она найдёт их. Злата! Как же осталось мало времени…  Не думать! Не может сейчас она ничего изменить.

Уголёк привёл к знакомой двери, за которой Ника тогда слышала разговор повелительницы и её воздыхателя, и поцарапался в неё, нетерпеливо поглядывая на хозяйку.

— Умница! — погладила Ника по голове любимого пса.

Дверь ожидаемо оказалась заперта. Ника уже стала примеряться, как к ней подступиться, чтобы открыть, но Алшан вдруг отодвинул её за плечи в сторону. Достал из кармана на ремне связку непонятных маленьких железяк. Поглядывая на замковую скважину, выбрал одну и склонился.

Ника поёжилась от ощущения взгляда. Словно кто-то бесцеремонно следил за ней. Но злобы во взгляде не было. Лишь доброжелательное одобрение. Она незаметно огляделась, но, конечно, никого не заметила. Лёгкое движение над головой заставило вскинуть голову. Светло-синий колокольчик на лиане дёрнулся и замер. Ника с пониманием выдохнула. Дворец наблюдал за ними и совсем был не против их действий. Понять бы ещё, почему она так хорошо ощущает его.

Дверь с тихим шуршанием отворилась. Алшан первый шагнул внутрь и только потом махнул Нике, чтобы входила.

Комната была просторна, но огромная пуховая кровать занимала большую её часть. Место хватило лишь для кресла и зеркала с тумбочкой.

— Что тебе здесь надо? — хмуро спросил Алшан.

Если бы она знала. Просто надеялась, что найдётся что-нибудь, что послужит доказательством её предположения. Прошлась по комнате, открыла ящики — пустые, в тумбочке и в шкафу также ничего. Словно кто-то убрал все следы своего пребывания. Уголёк бродил за ней, принюхиваясь. Вдруг нырнул под кровать и выскочил с чем-то блестящим в зубах. Сразу же протянул Нике и уронил на ладонь маленький сверкающий зеленью изумруд.

— Наверное, это, — вздохнула она, оглядывая комнату. Кажется, больше ей тут ничего не попадётся. Интересно, хозяйка камешка заметила потерю?

— Никшани, может, поделишься своей догадкой?

— На портрете в гостиной — повелительница Лианалинь?

— Да!

— Значит, я не ошиблась, — Ника задумчиво заходила по комнате. — Я видела её здесь…  не одну. И по-видимому, им не понравилось, что был свидетель их разговора. Они не могли знать, много ли я услышала и поняла. Рисковать не стали. Решили избавиться от свидетеля, пока он не увидел повелительницу и не раскрыл всем их тайну. А козлом отпущения назначили Владнэля, которого загодя куда-то спрятали…  Надеюсь, он ещё жив.

— Что ты услышала?

— Повелительница ждёт ребёнка и её…  друг уверен, что отец он. Он собирается что-то предпринять…  ради повелительницы и их ребёнка…

— Ты уверена?

— К сожалению.

— Измена жены повелителя — это преступление. Наказание — позор и вечное изгнание. А она с отцом и братом лишь десять лет назад вернулась в Дубраву. Сомневаюсь, что она станет рисковать, заводя любовника…

— Они ведь давно женаты? А детей до сих пор нет? Что если она представит чужого ребёнка ребёнком повелителя?

— Царь-дерево его не примет.

— Обмануть дерево можно?

Алшан задумчиво нахмурился.

— Если только напоить младенца кровью повелителя…  — ухмыльнулся: — Сильно сомневаюсь, что Олеандрэль добровольно поделится кровью.

Ника замерла на месте. Слова Алшана стали последним камешком, который позволил сложить целостную картину происходящего. Предполагаемую картину, но по крайне мере все известные факты выстраивались.

Повелительница за десять лет жизни с повелителем так и не забеременела — факт. Тайно начала встречаться с лесным стражем и вскоре поняла, что ждёт ребёнка. Это должно привести в панику, но судя по портрету, силы воли ей не занимать. Она находит выход — выдаёт будущего ребёнка за ребёнка повелителя (Нужно уточнить у повелителя, знает ли он о беременности жены) Но ей прекрасно известно, что сразу после рождения, детей повелителя знакомят с царь-деревом, и оно сразу выдаст её тайну. И тогда муж покарает за измену и обман. Значит, нужно просто опередить его. Избавиться. Кровь использовать для обмана дерева. И тогда она на долгие годы становится опекуном над наследником, единоличной правительницей Дубравэля. Интересно, любит ли она своего лесного стража? Неважно сейчас!

Повелительница сговаривается с отцом ребёнка. Про приезд отряда Хранителя, в который входит и Владнэль, наверняка ей известно от мужа. Про напряжённые отношения между братьями наверняка знает каждый лесной эльф. И если подставить Владнэля, то многие поверят, что именно он убил брата. Отомстил. В итоге останется только она: убитая горем вдова с маленьким наследником на руках.

И всё бы, возможно, у них и выгорело бы, если бы ни способность Ники заблудиться в трёх соснах. Она услышала часть разговора и, главное, она увидела повелительницу вместе с лесным стражем. И тогда они решили сначала избавиться от свидетельницы.

— Ника? — окликнул Алшан.

Она вынырнула из дум и поделилась своими предположениями с другом. Пришла его очередь прокручивать в голове всё, что им известно.

— Возможно. Но раз твоё убийство не удалось, сейчас им лучше сидеть и не высовываться. Убийство повелителя привлечёт слишком много внимания и твоё в том числе. Им легче дождаться нашего ухода.

— А как же Владнэль?

— Возможно, используют его позже, но потом всё равно избавятся. Если, конечно, уже не избавились.

Ника вздрогнула от холодных слов шаршанина. С ужасом глянула ему в лицо. Неужто Алшан и впрямь так безразличен к смерти их соратника? Но встретила лишь непроницаемый взгляд наёмника.

— Где может быть Владнэль? — с испуганными нотками вопросила она. Нужно найти его как можно скорее. Возможно, он ещё жив. Терять ещё одного друга она не намерена!

— Гав! — напомнил о себе Уголёк. Он подбежал к пустой стене, на которой до самого пола красовалась картина с изображением дворца и царь-дерева. Поцарапал когтями холст, нетерпеливо поглядывая на непонятливую хозяйку.

— Влад там? — тихо выдохнула она.

— Гав-гав! — подтвердил пёс.

Ника переглянулась с Алшаном, и они бросились к картине. Алшан отодвинул картину, за ней оказалась плотно соприкасающаяся со стеной запертая дверь. С чёрной дырой-скважиной. Алшан молча присел перед ней. Вновь извлёк ту же чёрную штукенцию, что и при открывании двери в комнату. Только на этот раз возился намного дольше, но вот с лёгким скрипом отворилась и эта дверь. За ней терялись в темноте ступени, бегущие вниз.

— Глупо переться туда без оружия! — бросил Алшан, но Ника его слушать не стала. Сразу же перешагнула линию отделяющую комнату и лестницу в неизвестность. Уголёк вырвался вперёд.

За спиной Алшан выругался, шагнул следом и прикрыл дверь, погружая окружение во тьму. Ника закрыла глаза и вновь открыла. Темнота отступила. Оглянулась на Алшана и ничуть не удивилась, заметив в его тёмных глазах алые проблески, как и у Уголька. Наверняка, её глаза также светятся. Жуткое, наверное, зрелище.

Злата! Пусть друг будет жив и невредим. Они уже идут за ним.

* * *

Кандалы впивались в лодыжки и запястья. Каждое движение причиняло боль. Последствия от попыток освободиться.

Хороша расплата за глупость! Поговорил, значит, с братом! Что за демон подтолкнул принять бокал с вином от этой лживой твари? «За перемирие ради Олеандрэля. Ради твоего брата. Прошу». Очнулся в этой каменной дыре, прикованный тяжёлой цепью к стене. Рядом также висели кандалы, пока без узников. Его кинжал и лук с колчаном валялись на полу. А прямо перед ним стояла она с торжествующей усмешкой на красивом лице. «Спасибо, Влад. Ты вновь поможешь мне заполучить то, что по праву должно принадлежать нашей семье. Дубраву!» «А ты выдюжишь, детка?» — усмехнулся он тогда. Нужно было видеть ярость, исказившую её лицо. Левая щека до сих пор горела от пощечины.

Владнэль мельком усмехнулся от воспоминания и вновь помрачнел. А вот недавний разговор для него ничего хорошего не предвещал. Он к тому времени уже несколько часов просидел в окружении камня, верного врага для лесных эльфов. Он блокирует связь с природой, с лесной магией. Маги из дубравэльцев, окружённые камнем, теряли свои магические силы, а не маги — жизненные. Не смотря на то, что круглое помещение было просторным, силы начинали иссякать. Владнэля охватывала апатия. Если бы ни кровь и сущность, доставшиеся от матери, он бы давно провалился в беспамятство. Но именно они, когда над головой раздались голоса, заставили его отринуть слабость и прислушаться.

— Ну так что? — нетерпеливо спрашивала Лиана. — Избавился от девчонки?

Долетел стук дерева по дереву, словно что-то раздражено бросили на стол. Скрип выдвинутого стула.

— Нет! Хранитель припёрся!…  Просил же я тебя не высовываться! Сидела бы в комнате, и не нужно было бы сейчас избавляться от Защитницы!

Владнэль невольно вздрогнул, узнав недовольный голос. Капитан лесной стражи, Клевернэль. Когда-то был другом.

Но это потрясение затмило понимание.

Избавиться от Красотки? Когда только она успела насолить им?

— В коридоре был мой брат! — огрызнулась Лиана. — А ты мог бы убить и Хранителя!

— Дорогая Лиа, — вкрадчивым голосом начал Клевернэль, — сделай я так, и вскоре Дубравой правила бы не ты, а демоны! Тебе это надо?

Некоторое время было тихо. Видимо, заговорщики обдумывали свои дальнейшие действия.

— Олеандрэль должен умереть! — тихо, но твёрдо проговорила Лиана. — Иначе нам не жить.

— Повременим. Дождёмся отхода корабля с Защитницей и Хранителем, а затем осуществим свой план. Влад никуда от нас не денется. Убедим всех, что где-то он затаился, а потом нанёс удар. А ты постарайся не попадаться на глаза Защитнице…  — скрип стула. — Не бойся, любимая, мы справимся…  Возвращайся к мужу, чтобы ничего не заподозрил.

Раздались удаляющиеся шаги, и вновь опустилась тишина и непроглядная Тьма. Одно успокаивало — Ника не пострадала. Завтра она и остальные из отряда Хранителя продолжат путь. Без него. Времени ждать и искать Владнэля у них нет. А его, кажется, вскоре ждёт бесчестье и смерть. И если бы только одна его смерть. Судя по всему, эта парочка намеревается убить Олеандра и обвинить в убийстве его. Не собирается же он так легко это допустить?!

Владнэль попробовал вырваться — безрезультатно. Да и обратиться невозможно. Стены просто-напросто раздавят его.

Проклятие! Обладать сокрушительной силой — и одновременно быть беспомощнее ребёнка.

Шум над головой заставил насторожиться. А тихие голоса, решавшие, стоит ли зажигать факелы, застыть в ошеломлении. Как они его нашли?

Люк над лестницей распахнулся, колеблющаяся полоска света проникла в помещение, резанув по привыкшим к темноте глазам. Владнэль на миг зажмурился и осторожно вновь открыл глаза и стал свидетелем, как в каменную темницу спрыгивает Уголёк, за ним шаршанин, а затем по лестнице осторожно спускается Ника. Они на миг остановились, осматриваясь. Вот Ника увидела Владнэля и побежала к нему. Большие карие глаза обеспокоенно блестели.

— Никшани! — на шаршанский манер окликнул её Алшан, после того, как кивком поприветствовал Владнэля. — Отправь Уголька за Светояром и повелителем. Устроим небольшую западню!

Ника передёрнула плечами. Присев перед псом, попросила привести друзей. И вновь шагнула к Владнэлю. Сказать ничего не успела.

— Красотка, какая неожиданность. Вижу, ты и дня не можешь обойтись без меня, — усмехнулся он, с удовольствием глядя, как сердито вспыхивают тёмно-карие глаза.

Ника, задумчиво осматривая кандалы, протянула:

— И чего я, правда? Нормальные люди стремятся избавляться от занозы в одном месте, а я попёрлась на её поиски, — обернулась к Алшану, выпустившего Уголька и закрывшего за ним люк. — Ал, сможешь избавить нашего дубравэльца от кандалов?

Шаршанин шагнул к ним, оглядел Владнэля:

— Плохо выглядишь!

— Сам бы посидел в каменном мешке…  — буркнул Владнэль.

— Пожалуй, уступлю эту честь тебе. Всё равно камни на меня не действует, — говоря, Алшан достал отмычку и начал ковыряться в замке кандалов.

Некоторое время провели в молчании. Владнэлю до конца не верилось, что скоро он избавится от тяжёлых оков и пытки проклятых камней. О том, как его нашли, можно будет узнать потом, когда окажутся в более благоприятных условиях.

С громким скрипом распахнулся люк, заставив их троих оглянуться.

— Я же говорил, что кто-то сюда проник! — раздался самодовольный голос брата Лианы. А затем и он сам спустился вниз и небрежно махнул длинным мечом. За ним появился и Клевернэль. Мрачный донельзя. Рука на рукояти полуторника. Насколько известно Владнэлю, бывший друг являлся мастером тяжёлого оружия.

Что Вьюнэль, что Клевернэль, оба в тяжёлых доспехах воинов лесной стражи.

— Зря вы влезли в это, — хмуро бросил Клевернэль — Вьюнэль, разберись с Защитницей. Шаршанина я беру на себя.

— Давно мечтал, — усмехнулся парень.

— Ал, ты был прав, — на удивление спокойным голосом произнесла Ника, не сводя глаз с приближающегося с довольной усмешкой Вьюнэля. — Следовало вооружиться!

— В следующий раз слушай старших! — бросил шаршанин, за спиной, незаметно для противников, всовывая в ладонь Владнэля отмычку.

— Если будет этот следующий раз…

Владнэль, затаивший дыхание от понимания, что эти глупцы пришли без оружия, заставил себя успокоиться. Ника — Защитница и неплохая воительница. Даже без мечей ей по силам справиться с этим молокососом. Пусть и придётся приложить больше усилий. А про Ала и говорить нечего. Клевернэль даже не предполагает, как попал, с кем столкнулся. Серый Лорд тот ещё противник. Владнэль не поверит, что у него нет козыря в рукаве.

Клевернэль, больше не обращая внимания на молодого помощника, шагнул к Алшану. Тот также отступил в сторону от Ники. Спокойные неторопливые движения, сосредоточенный взгляд на противника.

Ника вроде не спускает глаз с приближающего с самоуверенной усмешкой Вьюнэля. Но также шаг за шагом отступает…  к вещам Владнэля. Умница. С голыми руками против меча не очень-то навоюешься.

Хотя помощь им бы не помешала.

Владнэль убедился, что никто не обращает на него внимания: ни друзья, ни враги. Занялся освобождением себя любимого. Кое-как вывернул запястье, пытаясь попасть в замочную скважину. Мысленно всеми возможными ругательствами поминал всех виновников того, что он оказался в такой ситуации. Не забыл и о себе…

Громкое проклятие Вьюнэля заставило на миг отвлечься. Парень отступил от Ники и хмуро проводил по плечу рукой, окрасившейся алым. Сама Ника с кинжалом Владнэля наготове напоминала неподвижную статую. Сквозь дыру в брюках на ляжке проступала кровь. Красотка тоже ранена.

— Стерва! — прошипел Вьюнэль и бросился на неё с мечом. Ника в самый последний миг уклонилась, позволяя ему пролететь мимо. Он резко обернулся, но Ника вновь уже была за пределами его меча. А на лбу парня выступили капельки пота. Загоняет ведь Защитница его. Как есть, загоняет!

А вот Клевернэль и Алшан друг друга стоили. Шаршанин вооружился цепью с кандалами и атаковал противника — пытался выбить меч. Но Клевернэль слишком опытный воин, чтобы попасться. Пока ни тот ни другой не получили ни царапины.

Владнэль вновь вернулся к кандалам и с огромным облегчением выдохнул, когда с тихим щелчком открылся первый замок. С губ сорвалось проклятие. Качнувшаяся цепь вместе с кандалами утянула отмычку. Владнэль попытался дотянуться до них, но длины руки у него не хватало.

Звон металла об камень вновь привлёк внимание. Алшан всё же вырвал меч у дубравэльца и они схлестнулись в рукопашную. Вьюнэль также отвлёкся на шум, и Ника тут же этим воспользовалась. Кинулась к молодому дубравэльцу. Удар кинжалом в запястье руки с мечом, оружие летит на пол. Вьюнэль здоровой рукой перехватывает Никину руку с кинжалом за запястье. С торжествующе усмешкой сжимает сильнее руку. Кинжал со звоном встречается с каменным полом.

— Ты проиграла!

Под светом факела блестит сталь, и дубравэлец застывает от крохотного наконечника сломанной стрелы, который Ника левой рукой приставила к его горлу. Предусмотрительная красоточка!

— Ещё одно движение и ты замолчишь навсегда! — Ника вроде сказала тихим голосом, вот только в нём звучала такая решимость, что ни Владнэль, ни тем более Вьюнэль не усомнились в её словах. Теперь навряд ли парень начнёт трепыхаться.

Скрипнул люк. В каменный подвал спрыгнул Уголёк, за ним Светояр и Мишка. А потом уже появился и сам Олеандр в сопровождении пары лесных стражей. Владнэль выдохнул. Жизнь налаживается.

Клевернэль прекратил сопротивление. Он всегда знал, когда нужно признавать поражение. Алшан оттолкнул его и встал. Обеспокоенно глянул на Нику, продолжавшую прижимать стрелу к горлу растеряно-испуганного дубравэльца.

— Отпустите моего родственника, Защитница, — попросил Олеандр. — От него не будет больше неприятностей.

Ника пренебрежительно повела плечами, делано лениво отвела стрелу и, повернувшись к Олеандру, кивнула ему.

— Как скажите, ваше величество, — Вьюнэль перестал для неё существовать.

Владнэль с удовольствием усмехнулся, наблюдая, как сменяются выражения на высокомерном лице брата Лианалинь. Потрясение, непонимание и осталось лишь донельзя смешное обиженное выражение.

Светояр подбежал к Нике и вдруг крепко обнял, а затем отпустил и, тихо сердито выговаривая за невнимательность и влезание в опасную ситуацию, занялся осмотром раны на бедре. Карие глаза Ники тепло засверкали, она нежно провела по волосам царевича и стала уверять, что ничего с ней не случилось, что никакой опасности не было. А рана…  так царапина!

Проклятие, из-за этого Клевернэля, он, Владнэль, пропустил сближение парочки. И ему это не нравится. Как и шаршанину.

Алшан, шагнувший было в сторону Ники, остановился и нахмурился. Руки сжались в кулаки. А в почерневших глазах вдруг мелькнуло отчаяние. Серый Лорд заметил, что Владнэль за ним наблюдает, на лицо вернулась непроницаемая маска, и он размашистым шагом направился к Олеандру, перед которым стражи успели поставить связанных заговорщиков.

Эй? А его-то кто-нибудь собирается освобождать от кандалов?

* * *

Тихо бились о борт волны, палуба медленно покачивалась. Изумрудная зелень Дубравы, блестящая под солнечными лучами, отдалялась. Отряд Хранителя отправился в дальнейший путь. Пусть и на день позже. Позади осталась дорогая для него изумрудная Дубрава с её заговорами и покушениями. С прекрасным праздником любви, когда нежные чувства летают в воздухе. И с казнью убийцы. Клевернэлю нужно отдать должное. Не сдал свою любимую, похищение Владнэля и покушение на Нику взял на себя. Чем спас Лианалинь от смерти. Вот только скрыть измену этой стервы не смог. Красотка ясно слышала их разговор.

Странно, отчего у него осадок на душе от слов Лианалинь, которые она с ненавистью и с непонятной ноткой торжества бросила в лицо Олеандру? «Ты, мой бывший муженек, ошибся! И когда-нибудь эта ошибка будет стоить тебе жизни и Дубравы!»

Хорошо бы отнести всё это на пустые угрозы проигравшей женщины. Вот только что-то не даёт этого сделать. Да ну! Не до этого сейчас! Впереди путь, новые приключения и возвращения домой.

Владнэль с улыбкой посмотрел на Нику, которая подставила лицо под тёплые лучи солнца и жмурилась, как сытая довольная кошка. «Присмотри за Защитницей, — попросил брат — Мы слишком многим обязаны ей». Как же он прав. Защитница не только спасла его, Владнэля, она уберегла от убийства и Олеандра. И он, Владнэль, клянётся, что никому не позволит навредить этой девушке, что приложит все силы для защиты Защитницы, подруги. Это его долг!

— Эй, Красотка! — В ответ на его оклик Ника недовольно покосилась. Он напустил на себя сердитый вид и сложил на груди руки. — Что-то я не пойму, это что за шуры-муры у тебя с Хранителем? А как же мы с тобою?

Щёки Ники вспыхнули алым смущением, а вот глаза сверкнули возмущённым, очень знакомым по Лорду, шаршанским огоньком.

Путешествие становится всё интереснее и интереснее.

Глава 8

Зеркальная лазурь океана сливалась с небесной синевой. Редкие пушистые облака плыли и над головой, и под бортом. Будто корабль шёл по небу по блестящей солнечной тропе, под светом двух огненных шаров. И даже ветер, раздувающий паруса, и взлетающие из воды чёрные дельфины не нарушали зеркальности картины.

Небесный — подходящее название для океана. Этот мир умеет удивлять и завоёвывать сердца.

За спиной раздались тихие приближающиеся шаги, на душе потеплело. Когда за плечи обняли крепкие руки, Ника довольно прижалась спиной к груди Светояра. В молчании некоторое время стояли на носу Ветра. Наслаждались красотой вокруг и теплом прикосновения любимого. Нарушать тишину и покой этого мгновения не хотелось.

— Моя жизнь — слишком малая цена за существование Златомирья, — тихо произнёс Светояр.

Ника вздрогнула от боли, впившейся острым клинком в сердце. Краски мира померкли. Она быстро обернулась и с возмущением глянула в любимое лицо. Как он может об этом говорить? Зелёные глаза смотрели печально и с пониманием.

За все десять дней, что плыли на борту Ветра, они ни разу не затронули тему долга Хранителя. Вместе проводили каждую свободную минуту. Говорили о себе, о детстве, о родителях, о прошлой жизни, о том, что любят, а что не очень. С каждым днём узнавали друг друга сильнее и сильнее, сближались. Целовались, обнимались. Большего не позволяло отсутствие уединённости. В молчаливом согласии избегали разговоров о будущем. И вот…

Что сказать в ответ? Как выразить всё своё несогласие с его словами? Предложить иного выхода она не в силах! Даже в огромной и старинной библиотеке лесного повелителя не нашлось ни единого слова о долге Хранителя.

Светояр нежно провёл кончиками пальцев по её щеке.

— Ведь в Златомирье останется Защитница, не менее прекрасная, чем сам этом мир, — договорил он.

Ника обхватила Светояра за талию и уткнулась лицом в его грудь, пряча выступившие слёзы. До конца путешествия осталось дней четырнадцать, если без приключений. Четырнадцать дней для них двоих. А дальше — неизвестность, темнота.

Рука Светояра, которой он успокаивающе поглаживал её по спине, застыла. Он напрягся.

Над палубой пролетел крик дозорного:

— Корабль прямо по курсу!

Ника резко обернулась.

Из-за горизонта медленно появлялся большой непроницаемо-чёрный корабль. На мачте колыхался чёрный флаг со скрещенными мечами и алой, словно капля крови, розой между ними. Зеркальность воды придавала кораблю ещё более внушительный вид.

— Шаршане! — словно проклятие выплюнул Светояр одновременно с криком дозорного. — Ника, спрячься в каюте! — приказал царевич и сбежал с лестницы к собирающимся на палубе воинам и друзьям, на ходу раздавая команды.

Мишка, появившийся с нижней палубы, протянул ему лёгкую кольчугу и меч. Сам уже надел кольчугу, на поясе висело оружие. Владнэль, как и большая часть команды, состоящей из дубравэльцев, готовил лук и стрелы. Алшан застыл у борта, молчаливой грозной статуей следя за приближающимся кораблём. Кажется, никто не сомневался, что битвы не избежать. Да и она сама была в этом уверена. Чёрный корабль целенаправленно шёл к ним.

Да что она! Долго ещё собирается наблюдать, как все готовятся к битве? Не пора ли последовать их примеру?

Сбегая вниз, Ника не удержалась от насмешливого взгляда в спину Светояра. Неужто он думает, что она станет прятаться? Пусть он и не одобряет женщин-воительниц. До сих пор считает, что не место им на войне. Не отправься его мать на битву с шаршанами, она бы осталась в живых, и всё тогда было бы по-другому, правильно. Но Ника та, кто есть, и другой уже не станет.

В каюте её встретил радостно-возбуждённый лай Уголька и решительно настроенная Беляна, с которой Ника делила каюту. Целительница быстро складывала в сумку бинты и мази. И лишь с пониманием и одобрением глянула на Нику, которая сразу же схватила НатЭль, лежащий на сундуке у окна.

Вышли на палубу втроём: Беляна, Ника и Уголёк. Стоило им подойти к друзьям, как те неодобрительно глянули на них, но спорить не стали.

— Беляна, постарайся нейтрализовать магию колдунов! — приказал Светояр. — Миш, подстрахуй подругу! Ника…  Лучше бы ты осталась в каюте. Не забывай, им нужна именно ты…

Ника вздёрнула подбородок. Поймала взгляд зелёных глаз. Она Защитница. Его защитница! И он хочет, чтобы она отсиживалась за спинами друзей, пока те рискуют своими жизнями ради неё? За кого он её принимает?

Светояр поморщился и нехотя кивнул.

— Глупо было на это надеяться! — отвернулся к приближающему чёрным айсбергом шаршанскому кораблю.

Ника встала по правую руку царевича. Рядом с ней застыл Алшан.

— Сейчас ударит колдун! — обронил он.

Будто в ответ на его слова, на два корабля упала непроницаемая тьма, превращая день в ночь. Ненадолго. Беляна поспешила вмешаться. Над головами вспыхнул яркий огонёк, осветивший приближающие лодки с шаршанами: вампирами и оборотнями. С Ветра полетели плотным потоком дубравэльские стрелы и с громким стуком встретились с крепкими щитами. Кое-кто из шаршан со стрелами в телах попадали в воду. Дубравэльцы повторили залпы.

Ника бросила взгляд на палубу корабля противника, выискивая Элишана или Лорда. Наверняка без них не обошлось. Не нашла ни того, ни другого, взгляд зацепился за чёрный силуэт колдуна. Он что-то бормотал под нос, помогал себе жестами. Вскинул руки ладонями в сторону Ветра. В Беляну полетела зелёно-чёрная субстанция. Волшебница, отпустив большой светлячок, который завис над ней, сосредоточилась на плетение защиты дубравэльцев и друзей. Опасность не видела. Да и среагировать бы не успела. Отпустить незаконченное заклинание — попасть под его отдачу! Маги хорошо это Нике объяснили.

Проклятие! Ника кинулась к подруге, оттолкнула с пути Мишку, пытавшего загородить Беляну, и вскинула мечи, принимая на них субстанцию. Густая противная слизь коснулась НатЭля, вспыхнула и испарилась.

— Миш, — крикнула Ника возмущённо шипевшему другу, — не лезь! Против магии ты не защитник! Твоё время придёт потом!

Как и для всех мечников. Сейчас время магов и лучников.

Ника осталась рядом с Беляной, сосредоточенно плетущей защитную антимагическую паутину вокруг Ветра. Светояр кивком одобрил принятое Никой решение. Как же не хватало Черри. Сейчас бы порадовать противника чем-нибудь магически-убойным. Беляна талантливый защитник и совершенно никудышный боевой маг. Про саму Нику и говорить нечего. С её спонтанными способностями вероятнее всего потопит как чужой корабль, так и свой. Если ещё сила ответит на зов.

Колдун пытался ещё пару раз избавиться от Беляны, но заклинания натыкались на НатЭль. А последний шипяще-огненный шар рассыпался, когда коснулся золотистой сети, накинутой на Ветер. Вовремя!

На корабль забрались вампиры и оборотни, оставшиеся в живых после обстрела дубравэльцами. Все попытки их задержать потерпели неудачу. Пришло время поработать и мечникам.

Мишка подхватил ослабевшую Беляну, проводил до мачты и, усадив за бочку, с мечом наготове загородил её. На лице читалась решимость не подпустить врага к избраннице.

— Уголёк! Помоги Мишке! — приказала Ника псу и побежала к Светояру.

Её место рядом с ним. В жизни, в сражении и в…  смерти!

Ника отбивалась от наседающего на неё коренастого мужчины, на шее которого висел чёрный платок. Не сразу Ника вспомнила его. Лишь встретившись с хищными жёлтыми глазами, узнала второго помощника Лорда — волколака. Пришлось использовать всю скорость, на которую была способна. Силой ей с ним не тягаться, да и по скорости он превосходил её. Пару раз оборотень мог нанести рану, серьёзную рану, но почему-то не воспользовался этим. Лишь в глазах мелькала насмешка и иногда неожиданное удивление и уважение. Странно!

Пронзительный скрип полетел над палубой. Мачта покачнулась и стала заваливаться. Все хором: и защитники, и нападающие — поспешили убраться с её пути. Мачта с грохотом встретилась с палубой, погребая под собой нерасторопную пару дубравэльцев и нескольких оборотней.

Ника едва увернулась от меча оборотня.

Рядом выругался Светояр, Ника краем глаза заметила, как на бедре у царевича расплывается алое пятно. Внутри всё похолодело. Ранен? Серьёзно? Успокаивало, что царевич продолжал отражать атаки пары вампиров, пусть и прихрамывая.

Оборотень воспользовался тем, что она отвлеклась. Укол в правую руку, и Эль падает на палубу, левая рука оказывается в крепком захвате. Меч оборотня летит в ножны и вторая рука Ники перехвачена. Ника ударила ногой, но оборотень парировал бедром.

Несколько мгновений стояли, глядя глаза в глаза. На удивление, в жёлтых хищных глазах торжества не было, лишь лёгкое сожаление. Оборотень перехватил крест-накрест руками её руки, и заставил повернуться к себе спиной. Схватил за талию так, что её руки оказались прижаты к телу так, что не шевельнуться. Вырваться невозможно. Оборотень приподнял её и потащил к борту. Ника сопротивлялась, пыталась вырваться, но все её усилия были похожи на усилия мухи, пытавшейся вырваться из липкой паутины.

Алшан заметил её незавидное положение, на миг лицо исказил страх, но сразу же опустилась невозмутимая маска, вот только в глазах возникла ледяная решимость убийцы. Шаршанин начал пробираться к ней, по дороге раскидывая противников. Светояр стремительнее заработал мечом, видимо, также пытаясь пробиться к ней на помощь.

— Платки! — раздался за спиной громкий приказ Элишана.

Оборотень на миг опустил её на палубу, крепче схватив одной рукой, другую освободил. Вероятно, натягивал на лицо платок, как и видимые Нике шаршане. Ника ещё раз попыталась вырваться, но оборотень даже держа одной рукой был сильнее её. Лишь потом встряхнул так, что клацнули зубы и, вновь подхватив, быстрее потащил к борту.

На корабль полетели бутылки, встретились с палубой и со звоном разлетелись вдребезги. В воздух поднялся едкий чёрный дым. Ника задержала дыхание. С отчаянием наблюдала, как один за другим падают дубравэльцы. Беляна завалилась на бок, Мишка шагнул к ней и упал рядом. В глазах Ники потемнело от нехватки воздуха. Светояр сделал пару шагов к ней, зелёные глаза закатились и царевич завалился на палубу. Под ним расплывалась алая лужа крови. Ника вскрикнула, в лёгкие попал дым. Она закашлялась. Туман охватил сознание, руки и ноги обмякли. Оборотень подхватил её на руки и передал кому-то за корму. Над головой раздался холодный голос Элишана:

— Фёдшан, зачисти корабль! Никто не должен выжить!

Друзья…  Светояр…

Ника погрузилась во тьму.

* * *

Каменные белые с красными прожилками стены в круглом помещении были исписаны непонятными символами. В центре зала стоял красно-мраморный квадратный алтарь, на котором играли радужные солнечные лучики, отражённые драгоценными камнями на потолке. Из такого же мрамора у алтаря высилась тумба прямо напротив деревянной двери с переливающимся изображением мечей и розы между ними.

Напротив клетки висели тяжёлые чёрные с огненными отливами портьеры, за которыми неизвестно что скрывалось. То ли большое окно, то ли ещё один вход. Проверить всё равно сейчас невозможно. Как и узнать, дверь в зал точно заперта, как Ника предполагала, или нет. Да и проверять, если быть честной перед собой, не хотелось.

Зачем что-то делать? Всё, что ни придумает Карашан дельшан Шаршан, не сравнится с той болью, что несёт смерть друзей. Лишь странное оцепенение и апатия не дают сойти с ума от мысли: она осталась одна. Друзья убиты, их больше нет. Нет верного друга Мишки с его смеющимися фиалковыми глазами. Нет нежной и доброй Беляны, в жизни не обидевшей ни одного человека. Нет высокомерного холодного Алшана с его ненавязчивой защитой и заботой. Нет Владнэля, приставучего, легкомысленного и одновременно ранимого. Нет…  Светояра…

С губ сорвался стон, Ника обхватила колени руками, спрятала в них лицо и крепко-крепко до скрежета сжала зубы, сдерживая крик. Глаза защипало, но ни одной слезы так и не появилось. Она так и не смогла заставить себя заплакать. С того мгновения, как пришла в себя в этом зале, как перестали её погружать в сон. Как поняла, что их нет…

Злата, а может всё-таки…  Нет! Не могли они выжить. Никто. Все были беспамятства и сопротивляться оборотням не смогли бы. Не на что надеяться! Остаётся ждать. Ждать, когда она присоединится к ним.

Ника с облегчением приняла апатию, вновь опустившуюся на неё.

Открылась дверь. Кто-то вошёл. Какая разница кто? Ника даже не шелохнулась. Донеслось недовольное ворчание, приближающиеся шаги затихли у клетки.

— Полукро-овка, — прошипел с торжеством смутно знакомый голос, — попалась, наконец! Родзар милостив! Он позволит мне насладиться твоей болью и страданиями. Ты не дала мне завладеть Книгой, теперь другая Книга ме-едленно, по крупицам будет вытягивать из тебя жизнь, силу. Ты будешь корчиться, орать от невыносимой боли и никто…  слышишь? Никто не придёт на помощь полукровке! Из тебя выжмут жизнь и силу и мёртвую оболочку отбросят, как ненужный пустой сосуд. Э нет, не надейся! Тогда только всё начнётся! Ты станешь моей. Давно мечтал поднять мертвеца. Будешь жрать всех, на кого я тебя натравлю. Может, пообедаешь кем-нибудь из знакомых…  близких…  Вот будет зрелище! — хохотнул Мусалини. После упоминания им Книг, Ника поняла, кто почтил присутствием своей никчёмной персоной. — Защитница уничтожает всех вокруг себя. Будешь знать, как лезть в дела, которые тебя не касаются! Моя будущая, мёртвая игрушка!

Ника даже не шевельнулась во время всей этой предвкушающей речи. Не стоит он её внимания. Карашанская шестёрка! Но знать планы в отношении неё полезно. Зачем?

— Молчишь, значит? Так может, она тебя разговорит? — Удаляющие шаги, шуршание ткани, лёгкий стук. — Книга, она твоя!

«Наконец! — зашелестели торжествующе страницы. — Убийца сестры! Предательница! В моей власти!»

Но постороннего влияния Ника не ощутила. Вскоре Книга раздражённо зашипела: «Идиот! С кем приходится работать! Эй! Ты! Клетку-то отвори!»

Ничего не изменилось. Взгляд колдуна продолжал в ожидании сверлить затылок Ники.

Она невольно усмехнулась. Зря Книга надрывается. Слышать, что она требует, может лишь Ника. Но почему Книга не начнёт управлять колдуном? Помнится, Книга из Златограда сразу же взяла под контроль Нику с друзьями.

Вновь открылась в зал дверь. Решительный маршевый шаг, звяканье оружия.

— Всё готово к ритуалу? — холодный властный голос заставил Нику вздрогнуть и вскинуть голову. Ни секунды не усомнилась, кто пожаловал в зал. Встретилась с ледяными бездушными, почти как у вампиров, чёрными глазами повелителя Шаршанской империи. Краем взгляда отметила пару вампиров, стоящую за его спиной.

Повелитель слушал колдуна, склонившегося в подобрастном поклоне и что-то объяснявшего, но сам не сводил жёсткого взгляда с Ники.

— …  ритуал нужно провести в полночь, господин, — донеслись слова колдуна. — До этого времени Книга должна слиться с жертвой, смешать свою мощь с её кровью и силой. Конечно, перед этим полностью взять полукровку под свой контроль. Во время ритуала вся эта мощная смесь перейдёт к вам, мой господин. Осталось немного подождать. Я уже позволил Книге начать работу над Защитницей…

«Он? Позволил? Да этот…  слизняк…  даже не в силах обеспечить достойные условия для работы! Понавешают на себя защитных амулетов! Не поработаешь толком!» — возмутилась Книга, по-прежнему слышимая лишь Никой. И она, конечно, не собиралась озвучивать её слова. Себе на заметку взяла, что и на колдуне и, наверняка, на повелителе есть защита от воздействия на разум. Вот только чем это могло ей помочь?

Повелитель чуть шевельнул рукой, и колдун заткнулся, продолжая стоять согнувшись в поклоне. Карашан дельшан Шаршан подошёл к клетке.

На вид повелителю Ника дала бы лет тридцать, если бы не знала, что ему больше пятидесяти. Эльфы даже после проклятия Файри жили дольше людей. Высокий, гибкий, как хлыст, в чёрных одеждах. Волосы — чёрные с синью — заплетены в тугую косу и откинуты за спину. Лоб пересекает серебряный обруч.

По приказу этого эльфа убиты её родные, он всё это время гонял её по Златомирью. Стремился уничтожить, убрать дороги. Он покушался на маму! Уничтожал города, деревни. Но ненависти к нему не было, как и страха перед ним. Ничего не чувствовала. Равнодушное оцепенение не проходило.

Во взгляде повелителя мелькнуло удивление, затем искра ненависти и вновь вернулась стеклянная пустота.

— Вот мы и встретились, Никшани. Как же долго пришлось за тобой бегать! Верно люди говорят, хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай сам, — и отвернулся, словно она перестала для него существовать. Зашагал к выходу. По пути холодно-презрительно бросил колуну: — Муссалини, клетка блокирует магию. Открой её! — и в сопровождении вампиров покинул зал.

«Хоть один умный нашёлся! Может, из него и выйдет что путное!» — пробурчала Книга, лежащая на тумбе, на чёрном покрывале, чёрная обложка раскрыта, серебряные застёжки свисают и чуть покачиваются, блестя под солнечными лучами.

Колдун, смотря на закрывшуюся за повелителем дверь, смачно с ненавистью с ноткой страха выругался, передёрнул плечами и повернулся к Нике. Чёрные глаза горели ненавистью. Он медленно направился к клетке.

— Без фокусов! — отодвинул засов, распахнул дверь и отпрыгнул в сторону. — Книга, бери девчонку под контроль!

Ника не только не успела что-либо сделать, а даже подумать. В мозг впилась пара щупалец. Ника закричала, крик замолк. Язык перестал её слушаться, как и всё тело. Помимо воли, Ника встала и, словно марионетка под управлением кукловода, вышла из клетки и медленными шагами побрела к тумбе с книгой. Где-то глубоко в сознании билось непонимание, протест, но справиться с контролирующей её чернотой она не могла. Остановилась у тумбы. Руки сами по себе поднялись, и ладони легли на страницы.

Книга злым шёпотом продолжала в голове шептать:

«Ненавижу тебя! Если бы не твоё чистоплюйство, Защитница, мир бы принадлежал нам! Ты бы стала владычицей всех народов и стран. Кровь неугодных тебе была бы малой платой мне за покровительство… . Но я не последую глупому примеру сестры! Я не стану даже пытаться привлечь тебя на нашу сторону. Повелитель, конечно, уступает тебе в магической силе, но ничего. Мы сейчас с тобой исправим это. Читай!»

Буквы словно выжигались в глазах, собирались в слова, слова в предложения. Но смысл до Ники не доходил. В ладони от книги штыками впивалась сила и огненной лавой смешивалась с кровью и бежала по венам. Охватывала каждую клетку тела, до кончиков волос. Боль разрывала на части. Ника мысленно кричала, внутренне содрогалась от боли. Но наружу ни звука не вырвалось из крепко сомкнутых Книгой губ. Тело не подчинялось командам мозга — неподвижной статуей продолжало стоять, ладони лежать на Книге. Взгляд не отрывался от букв. По губам потекла солёная кровь. В глазах потемнело. И Ника с облегчением потеряла сознание…

Ника в одном нижнем белье лежала на холодном камне алтаря, рук, ног не чувствовала, но в голове чужого присутствия не было. Вроде бы как. Что-то ласковое, утешающее словно касалось сознания мохнатой лапой. Хотя Ника была уверена, что никого рядом нет. Кроме Книги, которая едва слышно шелестела над головой. Но успокаивала не Книга, несомненно.

Разум был чист, как никогда. Подавляющая апатия, что опустилась на Нику после того, как она очнулась в клетке, не выдержала столкновения с болью.

На лицо из окна на потолке падал серебристый лунный свет. Скоро наступит время ритуала, и она умрёт. Ничего не предприняв, не попытавшись даже остановить Карашана, нарушить планы Книги. Какая же она Защитница после этого?! Златомирье из-за её слабости захлебнётся в крови, люди станут рабами и жертвами для колдунов. А так как Сердце Златомирья не сможет защитить мир, демоны и Хаос лишь закончат то, что начнут сами златомирцы!

Неужто это конец? Но кольцо Защитницы у неё до сих пор на пальце. Значит, обязанность завершить Поход ложится на неё. Нужно найти Светояра…  его тело…  лишь от одной мысли на глаза набегали слёзы, а в горле возникал ком. Нужно забрать Сердце Златомирья, притронуться к которому никто не может. Кроме неё, Хранителя и Первого жреца. Не об этом ли говорил Добр?.. Если Хранитель вдруг не дойдёт, не справится, Защитнику по силам самому подпитать Сердце?

Ника попыталась шевельнуть рукой…  никакого ответа. Ноги также не отзывались. Да и тела не чувствовала. Сознание накрыла горечь.

Поздно! Поздно она решила бороться. Сейчас она недвижимая, словно мумия, пролежавшая сотню лет в склепе. Злата! Что же делать? Как быть? Нельзя ей сейчас умирать! Это будет признание, что всё было напрасно. Гибель друзей напрасна! Она должна выжить! Ради друзей! Ради мамы! Ради Светояра! Выжить сейчас, чтобы исполнить долг Светояра!

Вот только одного желания мало. И способности спонтанного мага молчат, когда они так нужны!

Нужно вернуть жизнь в тело. Будет больно. Но быть беспомощной…  нет!

Ника попыталась вслух позвать Книгу, но губы даже не шевельнулись.

«Эй, Книга?» — мысленно позвала Ника.

Некоторое время было тихо. Непонятно, услышала ли Книга и просто не желает отвечать или же до неё не дошёл мысленный зов.

«Ну? — наконец, к облегчению Ники, откликнулась Книга.

«Благодарю…».

«Благодарю??? За что?»

«За оцепенение, которое ты наложила на меня. Если бы не оно, я бы не вынесла боль от смешения сил, — даже от одного воспоминания хотелось заткнуться и не продолжать провокацию. Надо! Господи, дай сил вытерпеть! — Сомневаюсь, что…  твоя сестра из Златограда пошла бы на такое в подобной ситуации. Она была сильной…

«Ты! Хочешь сказать, я слаба?» — по сознанию хлестнула ярость так что, если бы могла, Ника бы прижала руки к голове для защиты. А так пришлось лишь прикрыть глаза и переждать.

«Что ты, что ты. Как можно? Просто думаю, тебе не чуждо милосердие и сострадание…».

«Ду-ура! Это и есть проявление слабости!»

«Не злись. Я ведь желаю поблагодарить тебя».

«Не нужна мне твоя благодарность! Я просто позаботилась, чтобы от тебя не было неприятностей!»

«Какая осторожная предусмотрительность! Твоя сестра в своей безрассудной смелости не позаботилась о безопасности. Она не боялась меня».

«Я тебя не боюсь! Это колдунишка передал приказ шаршанина — держать тебя в оцепенении. Трусы! Я докажу тебе!»

Миг, и на Нику обрушилась боль. Болела каждая клеточка, каждая косточка. Кажется, даже волосы шевелились от боли. Ника свернулась в клубок, обхватила себя руками за живот, стараясь справиться с болью. Сжала зубы, сдерживая вырывающиеся крики. Нельзя! Крики могут привлечь кого-нибудь из шаршан. Нужно вытерпеть, нужно отстраниться от боли. Она обязана это сделать!

Вдруг её накрыл кокон сочувствия и тепла, так что боль пусть и не исчезла, но стала терпимее. Удивляться, разбираться — не было времени. Нужно обезвредить книгу.

Ника, продолжая притворяться, что стонет от боли, стараясь думать о разрывающей её боли, не допуская мысли о намерениях, словно случайно опустила ноги на холодный пол рядом с тумбой.

Книга торжествовала:

«Слабачка! Я говорила, что нет никакой разницы, в каком состоянии тебя держать! Глупые людишки!»

Ника одним движением выпрямилась, на ходу толкнула рукой обложку. Книга зло вскрикнула, но было поздно, Ника её захлопнула и быстро защёлкнула замочки. Закутала в покрывало и только потом выдохнула. Ноги подкосились. Да и боль продолжала сотрясать тело. Кровь жарким потоком бежала по венам так, что казалось, прожжёт вены. Чужая сила боролась с родной, перемешивалась. К счастью, непонятный кокон продолжал частично усмирять боль. Без его помощи Ника навряд ли смогла бы что-либо сделать. В этом Книга была права.

Нужно уходить…

Ника вздрогнула, когда до неё дошло, что сидит на алтаре уже несколько минут, обхватив себя за плечи и просто глядя вдаль. Слабость постепенно брала над ней власть, возвращалась апатию.

Да что она делает?! Ничего — в том-то и беда!

«Дура! Встряхнись!»

Ради родных!

По коже побежали мурашки. Холодно, однако же. Нужно одеться. Ника поднялась, шагнула к одежде, лежащей в куче рядом с алтарём. Потянулась к брюкам и застыла. Её раздевал этот колдунишка? Лапал своими грязными руками её тело? Нику передёрнуло от отвращения и злости. Даже апатия отступила. Попадись он сейчас ей в руки, без всякого меча превратила бы в фарш!

Так ясно предстала перед глазами эта картина, со всеми подробностями, что Нику замутило.

Что за кровожадные мысли!

Привычная одежда придала решимости. Ника настолько быстро, насколько позволила непрекращающаяся ноющая боль по всему телу, обошла зал в поисках выхода и оружия. Горящие свечи тенями играли на стенах. Плиты пола холодили ступни — сапог рядом не оказалось. Входная дверь заперта, в чём Ника не сомневалась. Портьера скрывала огромное витражное окно с картиной герба Шаршанской империи: два скрещенных меча с алой, как капля крови, розой между клинками на фоне трёхгорья.

Ника распахнула рамы, в зал ворвался ветер. Огромная луна разливала серебряный свет над головой, а внизу — пропасть, теряющаяся во тьме. Где-то вдали об скалы с грохотом бились волны. Ника вдохнула свежесть прохладного воздуха и тихо под нос выругалась. Если бы она умела летать, то это окно стало бы идеальным выходом. Вот только, к сожалению, судьба совсем не благоволит ей. А может быть… .

Ника сильно высунулась из окна, под светом луны стараясь разглядеть, есть ли выступы на стене. Но башня темнела чернотой и казалась совершенно гладкой. Ни единого карниза, какого-нибудь украшательства или хотя бы выступившего камня.

Ну шаршане! Никакого понятия о красоте! Но хотя бы, если Ника решит закончить жизнь одним единственным шагом — это окно…  пропасть за ним…  идеальный выход.

Рамы захлопнулись так, что Ника, вскрикнув, отшатнулась. Защелка громко недовольно щёлкнула. В сознание мелькнуло чужое негодование и неодобрение.

Ника поёжилась. Ей только привидений для полного счастья не хватало. Хотя, вроде как, насколько ей было известно из книг, привидения воздействовать на разум ведь не могут? Правда?

Лёгкое насмешливое недовольство было ей ответом.

А может она с ума сошла? Уже раздвоение личности началось? И то, что отдалило боль — часть её самой? Просто-напросто разделила сознание на две половинки. Логично? А окно…  закрыл ветер! Защёлка опустилась от удара! Не может же магия действовать сама по себе? Что за разброд в мыслях?

Ника! Соберись!

Окно не выход! А что тогда выход? Она заперта в этой башне, как мышь в мышеловке. Вскоре пожалуют хозяева!

Боль стиснула сердце, Ника прикусила губу. По телу прошёл жар, уничтожая боль, вливая силу и могущество. Сознание затуманилось, кончики пальцев закололо, волосы заискрились и ореолом зашевелились. Теплое прикосновение к сознанию, облегчающее боль, испуганно испарилось. Соединение спонтанной силы Ники и магии Книги завершилось!

В душе бушевала сила. Сила, способная свернуть скалы, разрушить города. Уничтожать армии. Лишь только согласись Ника их применить.

А она и не собирается отказываться!

Вокруг двери проявилось зелёное сияние.

Вот значит как! Дверь под защитой от магии. Ну что ж, не будем торопиться, подождём. Пусть теперь Повелитель попробует войти. Она не оставит даже пепла ни от убийцы, ни от его приспешников, ни от этого замка. Смеш-шные! Думают, смогут сдержать ту, чьё могущество способно повелевать мирами? Она ждёт! Кто первый?

В глубине сознания Ники бился ужас перед жаждой крови, смерти, могущества, что переполняло её. Не было в ней этого…  раньше! И страшное понимание — это она и есть. Сейчас! Справиться со своими желаниями не в силах.

Все, кто войдут в зал… . умрут! По её воле!

За дверью донеслось движение, скрежет отодвигаемого засова.

Между ладонями Ники засиял переливающийся чернотой шар.

«Я жду!» — с предвкушением затаила она дыхание.

В зал шагнула пара вампиров. Взгляды упали на неё. Один успел предупреждающе вскрикнуть. С ладоней Ники сорвался шар. Вампиры вспыхнули, пронзительно крича, завертелись на месте, упали на пол, пытаясь погасить пламя. Ну-ну! Напрасно. Её пламя не погасить! Не прошло и минуты, как от вампиров остались две кучки пепла. Ника довольно хмыкнула и с жаждой уставилась на дверь. Кто следующий?

За дверью звучали ругательства и проклятия. Пронзительный, визгливый от страха, голос колдуна ни с чем нельзя было спутать. А затем наступила тишина. Видимо, решали, что с ней делать. Пусть решают. Ни атакующая магия, ни обстрел стрелами ей не страшны. А мечники тем более. Если бы не защита на двери, вот бы она вдоволь погуляла по замку. Ничего, всё ещё впереди. И вскоре каждого шаршанина будут пугать Цитаделью повелителя!

За дверью вновь зашевелились шаршане. Наконец-то! Чем бы поприветствовать новые игрушки? Ника направила ладони в сторону двери. Пол на пороге зашевелился. И появились извивающийся клубок кобр. Вместо раздвоенного языка из пасти вырывалось пламя.

Дверь приоткрылась, в зал влетели три бутылки. Грохнулись об каменную плитку, разлетелись на осколки. В воздух поднялся знакомый по кораблю чёрный дым.

Проклятие! Ника отбежала на дальний край зала. Закрыла рукавом лицо, с ненавистью глядя на дверь. Это не магия — алхимия! Здесь магическая защита не поможет! Хоть какое-то удовлетворение приносило то, что огненные кобры успели проскользнуть за дверь. И сейчас оттуда доносились крики, проклятия, звон металла. Кое-кто долго будет вспоминать Веронику Мирскую.

Едкий дым долетел до Ники. Как бы она не сдерживала дыхание, пришлось сделать вдох…

Вновь она лежит на холодном каменном алтаре. Беспомощная и недвижимая. На лицо падает свет луны. Вокруг тихий шорох одежд множества людей. Скосила взгляд: вампиров и высокомерных шаршан. Над головой торжествующая Книга. И не менее довольный с чуть заискивающей ноткой голос колдуна:

— Господин, она пришла в себя. Можно начинать. В Книге написано, что нужно сделать порез на запястье жертвы, затем у себя на ладони. Смешать кровь. И тогда кровь жертвы, вместе с её силой и силой Книги, перейдёт к вам.

— Наконец-то! — над ней склонился повелитель. Черные глаза горели предвкушением, на губах играла довольная улыбка. — Никшани, а ты неспокойная жертва. Наконец избавлюсь от тебя! Я убью тебя, как убил твоего отца. Лично, своими собственными руками. Начнём, племянница?

Племянница?

Додумать мысль не дала боль в запястье. Кровь по венам побежала быстрее и вся устремилась в место разрыва. Вместе с кровью уходила сила и…  жизнь.

Ника смогла повернуть лицо к Повелителю. Кровь вопреки всем законам физики густой струёй из раны в запястье поднималась в приподнятую ладонь повелителя. Карашан дельшан Шаршан от наслаждения запрокинул голову.

Слабость обволакивала, сознание туманилось, перед глазами мелькали чёрные точки.

— Карашан! Отойди от Никшани! — тихий голос нёс ледяную угрозу.

Ника глянула в сторону входа. Там стоял Алшан, от тёмных глаз с алым свечением стало жутко, даже ей. Он готов убивать всех, кто встанет на пути. Рядом пожилой хмурый эльф, в котором Ника с удивлением признала Ивашана. За спиной у них стояли горные эльфы с воинственно приготовленными мечами. И оборотни во главе с…  Фёдшаном?

А вот из друзей никого. Почему? Что с ними?

— Убить Лорда! — приказал Карашан дельшан Шаршан, взмахом свободной руки показав на вновь прибывших, и сосредоточил на Нике своё внимание. Кровь продолжала переливаться в него.

Вампиры, что окружали Повелителя, вытянули мечи.

За спиной со стуком распахнулись рамы, в зал ворвался ветер, вспышка света озарила зал.

— А вот и я…

Над Никой свистнула стрела и впилась в грудь Повелителя. Он дрогнул, лицо исказилось от недоумения. Он коснулся чёрного оперения стрелы Владнэля. Карашан всё с тем же недоумённо-обиженным выражением на лице стал оседать на пол.

Кровавая струйка, что продолжала связывать их, лопнула, болью отката хлестнув Нику.

«Ну нет! Он наш!» — зло прошипела Книга.

Тело повелителя вспыхнуло чёрным пламенем и исчезло, а затем тьма накрыла и Нику.

* * *

Ника лежала на мягкой перине, укрытая лёгким одеялом. По волосам ласково скользила ладонь, нежный шёпот звучал над головой:

— Доченька моя, любимая, благодарение Злате, ты дома. Как же ты напугала нас. Теперь всё будет хорошо.

Ника купалась в ласке, тепле, любви. Ничего не болело. Сознание сонное, ничего не понимающее, а просто наслаждавшееся покоем и уютом.

— Мама? — удивлённо выдохнула Ника, открывая глаза. Резко мотнула головой, отстраняясь от прикосновений, села и прижалась к спинке кровати, испуганно глядя на незнакомую красивую женщину в белоснежном платье, сидящую у кровати. Русые волосы были убраны в пучок, но несколько прядей выбились из плена и струйками вились по спине. — Кто вы?

Серо-зелёные глаза потемнели от боли. Женщина опустила руки на подол платья и тяжело вздохнула.

— Никшани, милая, я Милава дель Шаршан, твоя мама…

— Неправда! Моя мама в Златограде!

— Вот значит как, Богдана обо мне ничего не рассказала. Вероятно, не хотела расстраивать тебя. Позволь, милая, всё тебе объяснить. Богдана моя подруга. Мы вместе с ней приехали в империю. Она всегда мне помогала. Когда Карашан убил твоего отца, моего Алекшана, и захотел убить тебя, я передала тебя Богдане и попросила спрятать так, чтобы Карашан не нашёл. Почти двадцать лет…  целых двадцать лет я не видела тебя, моя малютка, — на глазах женщины появились слёзы. Она подалась было к Нике, но та сильнее прижалась к спинке кровати и обхватила себя за плечи, и леди, сжав в кулаки руки, заставила себя остаться на месте.

Нике было жаль леди, но поверить её словам не могла. Мама всегда чуралась лжи, учила, что правда важнее всего. Она не стала бы врать, скрывать, что неродная. Не могла эта леди, Милава дель Шаршан быть её матерью. Ника не имеет никакого отношения к роду повелителей Шаршанской империи!

— Вы ошибаетесь!

— Я понимаю, тебе…

Ника помотала головой, прерывая.

— Не надо! Я не желаю говорить об этом. Пожалуйста, простите меня, но моя мама не стала бы скрывать от меня правду. Позовите, если можно, Алшана и Владнэля. Прошу…

— Алшана? Ах да, Алекшана.

Леди плавно поднялась и с поникшими плечами направилась к двери. Такая одинокая, несчастная. От жалости защемило сердце.

— Леди, — окликнула Ника, когда Милава дель Шаршан коснулась ручки двери. Она с надеждой обернулась. — Простите меня…

На красивом чуть бледном лице мелькнула тень улыбки.

— Милая моя, время всё расставит по местам. Я ждала двадцать лет, подожду ещё немного.

Милава дель Шаршан покинула комнату, оставив Нику в раздрае чувств. Мало того, что сомнения охватили душу, очень уж женщина была уверена, что Ника её дочь, так из головы не выходили слова повелителя: «Убить Лорда!» Но Лорда в зале и близко не было. А был Алшан…  или Алекшан? Так его назвала леди. И рядом с ним оборотень, сопровождающий Лорда. Злата! Пусть подозрения не имеют оснований. Она всё неправильно поняла! Не мог друг быть проклятым убийцей, Лордом!

Еще беспокоил страх за друзей. Где они? Что с ними? Живы ли? В безопасности?

Тёплое успокаивающее прикосновение к сознанию заставило замереть. Тоже самое прикосновение, что облегчало ей в зале боль и захлопнуло рамы перед ней.

Ника огляделась. Она находилась в светлой просторной комнате. На светло-мраморном потолке из блестящих на солнце драгоценных камней была выложена картина замка на краю пропасти. И свисала тяжёлая люстра. Солнечные зайчики играли на пушистом ковре у кровати, отражались от зеркала с туалетным столиком, от пуфика, шкафа, камина. Одна из стен была витражной, рядом с ней стоял стол и три стула. Вся мебель из светлого мрамора, но удивительно, комната не излучала холода. Пушистый ковёр у кровати, цветы в вазе на столе, играющие огоньки пламени в камине, картина над ним — всё придавало уют и тепло.

Комната Нике понравилась. В ответ сознания коснулась благодарность. Тут же витражная дверь с приглашением распахнулась. До Ники, наконец, дошло, кто общается с ней.

— Цитадель, это ты?

Радость и согласие коснулись её.

Дура! Могла и раньше догадаться. У дубравэльцев она ведь тоже чувствовала внимание дворца. И почему замок шаршан должен быть другим? И цитадель, и дворец — это творения файри.

Ника встала и чуть покачнулась. Слабость ещё не совсем прошла, и ноги чуть дрожали. Но больше никаких последствий от потери крови. Лишь на запястье едва виднелся шрам. Лежать дальше Ника не желала, ей хотелось увидеть то, что приглашал посмотреть замок. Она накинула на шелковую сорочку блестящий халатик, лежащий на кресле рядом с кроватью. На ходу переплетая косу, направилась к распахнутой двери. Сделала шаг через порог и затаила дыхание. За дверью находилась просторная оранжерея, охватывающая и три соседние комнаты. Три стены были застеклены, как и потолок, а в четвертой стене находились входные двери. Казалось, оранжерея висела в воздухе среди облаков. Множество роз всех цветов ароматом туманили голову. Хрупкий столик из красного мрамора и скамеечка притаились под розовым кустом. А из маленького фонтанчика напротив соседней двери била россыпью струя.

Ника коснулась одного цветка, провела кончиком пальца по нежному лепестку другого. Склонившись, вдохнула сладкий аромат третьей розы. Тревога отпускала, надежда на чудо обволакивала сердце. Всё будет хорошо. Правда, Цитадель?

* * *

Алекшан замер на пороге в оранжерею, невольно любуясь сестрой. Никшани в сорочке до пола, в лёгком халатике, со взлохмаченной косой и с босыми ногами казалась маленькой девочкой, заблудившейся в саду роз. А он ведь чуть не потерял её. Сначала похищение, когда он не знал, успеют ли они. Они и впрямь едва не опоздали! Ещё бы немного…  И сестры не стало бы. Да и после ритуала она была на грани жизни и смерти. Слишком много крови забрал у неё Карашан.

Невольно мысли унеслись в тот день, когда Элишан увёз Никшани…

Голову будто обвязали ремнём и всё туже да туже стягивали, во рту противный привкус крови. Все признаки воздействия сонного дыма. Странно даже, что он ещё в силах что-либо ощущать. Не в правилах Элишана оставлять в живых врагов.

Никшани!

Алекшан резко сел и сжал зубы от боли, которая чуть ли не разрывала голову. Пожалуй, смерть было бы легче перенести, чем последствия от проклятого изобретения Карашана. Медленно огляделся. На палубе в разных позах лежали дубравэльцы и члены отряда Хранителя. А вот под самим Хранителем расползалось алое пятно крови. Мёртв? Никшани видно не было. Последнее, что он помнил, это как добирался до неё, чтобы вырвать из лап Фёдшана. Значит, её забрали с собой? Карашан сам лично решил избавиться от наследницы?

Мысли лениво ворочались в сознании, постепенно голова прояснялась, и возвращались силы. Алекшан встал и машинально подхватил мятый лист бумаги, скользнувший с него. Развернул. Корявым почерком Фёдшана было выведено: «Мой Лорд, племя Волков с тобой. В Цитадели знают о наследнице. Карашан собирается использовать её в чёрном ритуале. Поспеши!» Вот значит как!

Спрятав листок, Алекшан подошёл к Хранителю, перевернул на спину. Пульс едва прощупывался, но был. Царевич жив. Пока, по крайне мере. Возникло желание, всё так и оставить. Без срочной помощи, Хранитель умрёт. И можно не бояться, что его любовь приведёт к смерти Никшани. Алекшан криво усмехнулся, обнажая бедро царевича. Себя-то не обманешь. Смерть Хранителя только ухудшит ситуацию. Первой на пути демонов встанет Защитница. И тогда её точно будет не спасти.

Рана была и впрямь серьёзная. Единственное, что мог сделать Алекшан — это перевязать, чтобы остановить кровь. А там раной займётся целительница.

Алекшан поднялся и огляделся. На палубе начали шевелиться со стонами остальные жертвы дыма. Некоторые сразу свешивались за борт, избавляясь от завтрака. Взгляд Алекшана скользнул по мачте, и он скривился, она лежала поперёк палубы, подрубленная у основания. Какой-то оборотень не рассчитал силы и использовал секиру не по назначению. Сила есть, ума не надо! Верно сказано в отношении кое-кого из оборотней. На корабле в погоню не отправиться. «Поспеши!» Проклятие! А как именно успеть, Фёдшан подсказать не мог?

— Это что за гадость была? — хрипло произнёс за спиной Влад. — Я себя хуже не чувствовал даже после пары бутылок гномьей бормотухи!

Дубравэлец стоял бледный до синевы, чуть покачиваясь. Янтарные глаза с серебристой каёмкой были прищурены, мешал дневной свет.

— Одно из изобретений Карашана, — бросил Алекшан, задумчиво разглядывая полуэльфа. Он нашёл выход, как не просто догнать шаршанский корабль, но и раньше Элишана оказаться в империи.

— Не удивлён, — пробурчал Влад. Насторожился и, отступив на шаг, с опаской добавил. — Эй, Алшан, не смотри на меня так. Я ощущаю себя мышью, которой решил закусить голодный кот. Тебя никакой оборотень не кусал? Если что, предупреждаю, я ядовитый. Да и Красотка…  — нахмурился и оглядел палубу. Как-то потеряно закончил: — будет против. Где наша Защитница?

— На полпути в империю! Приведи себя в порядок! — Алекшан кивнул на бочку с пресной водой. — Через час мы с тобой отправляемся за ней!

— Как?

Алекшан отвечать не стал. Зашагал к Беляне и Мишке, которые начали приходить в себя. По дороге кружкой зачерпнул холодной воды из бочки. Помог целительнице сесть и протянул питьё.

— Вода быстро приведёт тебя в чувство, — Алекшан обвёл взглядом Беляну и хмурого Мишку. — Светояр ранен. Ему срочно нужна помощь. Сейчас он без сознания. Ника в руках Элишана. Я и Влад направимся за ней. Вам придётся разбираться самим.

Машинально погладил заскулившего Уголька, лежащего рядом. На животных дым действовал сильнее и сейчас пёс даже не мог подняться на лапы, хотя и пытался пару раз. Холодно продолжил:

— Корабль не управляем. Придётся вам дрейфовать, пока не наткнётесь на какое-нибудь судно. Дубравэльцы вам помогут, — оставлять без помощи друзей Ники не хотелось, но иного выхода он не видел. Если только. — Я постараюсь при первой возможности направить помощь. Еды и воды хватит вам на пару семидневий…

За спиной донеслись тихие шаги, затихнувшие рядом. Алекшан обернулся. Перед ним стоял капитан Ветра и, прищурившись, вглядывался вдаль. Алекшан проследил за его взглядом. Из-за горизонта появлялся корабль. Вопросительно посмотрел на капитана.

— Росы! — бросил тот уверено.

Алекшан чуть расслабился и улыбнулся Беляне с Мишкой:

— Всё не так плохо! Помощь пришла даже раньше, чем мы могли надеяться. Капитан, позаботься, чтобы росы не прошли мимо!

Дубравэлец кивком показал, что понял. По кораблю разлетелись команды. Беляна поднялась и поплелась к Светояру. Алекшан невольно следовал за ней. Он не сомневался, каким будет первым вопрос Никшани, когда он её спасёт. Беляна, прикрыв глаза, провела руками над Светояром и побледнела ещё сильнее. Подняла лицо на Алекшана.

— Плохо. Он потерял слишком много крови.

— Выживет?

— Пусть только попробует помереть! — буркнул Мишка. — С иного мира за шкирку выдернем!

Пожалуй, Никины друзья и впрямь могут это сделать. Хранитель оставался в надёжных руках.

— Хорошо! Когда царевич будет в состоянии, направляйтесь в Портшан. Мы будем вас ждать там. Если нас не окажется…  дальше придётся вам продолжать Поход без нас!

— Эй, шаршанин! — окликнул его Мишка. — Я не желаю слышать никаких «если»! Когда мы появимся, я надеюсь увидеть Нику живой и невредимой!

Алекшан криво усмехнулся и направился к Владу, застывшему у борта.

— Не понимаю, как они собираются добраться до империи? — за спиной тихо спросила Беляна.

— Думаю, у этого шаршанина припрятана пара козырей.

О, да! Серый Лорд не может без козырей. И один из этих козырей сейчас рассматривает НатЭль.

— Я никогда не интересовался её мечами…  — тихо произнёс Влад, когда Алекшан остановился у него за спиной. — Это ведь НатЭль, — обернулся. — А не должен ли он выбирать наследника?

Алекшан выдержал взгляд дубравэльца. На лице того появилось понимание.

— Вот значит как. А все считают, что Никшани дель Шаршан погибла ещё в младенчестве…  Теперь понимаю, почему ты прибился к отряду, — протянул меч Алекшану. — Каков план?

Алекшан аккуратно завернул НатЭль в плащ и жёстко усмехнулся:

— Я собираюсь прокатиться на драконе!

— Что? — Влад даже отшатнулся. — Снова? У меня после того раза до сих пор шея болит!

— У тебя есть другое предложение, как добраться до империи и успеть спасти нашу Защитницу?

Влад поморщился и неприязненно глянул на Алекшана.

— Чтобы я ещё раз кому открыл свою тайну…  Отойди, а то задавлю.

Алекшан махнул ближайшим дубравэльцам, чтобы освободили пространство вокруг полуэльфа, и сам последовал совету Влада.

Вокруг него заструился серебристый свет, который всё разрастался и разрастался. Вспыхнул, ослепляя. И на месте полуэльфа появился крупный, размером с трёх коней-тяжеловесов, если объединить их в одного, молодой дракон. Взрослый был бы величиной как раз с корабль. Длинная изящная шея, переливающаяся серебристая шкура, притягивающие янтарные глаза с серебристой каёмкой и длинный с гребнем хвост. Красивая зверюшка!

«Ну, скор-ро ты?» — прямо в голове раздался голос Владнэля. Хвост беспокойно бил по бокам.

Видимо, восхищённо-удивлённые взгляды его нервировали.

Алекшан невольно сглотнул. Полёт и его не прельщал. Воспоминания до сих пор заставляли сжиматься внутренности. Малопривлекательное времяпровождение. Вместо того, чтобы лететь прямо и плавно, драконы часто-часто махали крыльями, а затем складывали их и словно проваливались в воздухе, а затем вновь поднимались. Для желудка то ещё испытание.

Алекшан взобрался по опущенному крылу. Сел на шею дракона и обхватил её руками.

«Не удуши! Вместе свалимся!» — мысленно рыкнул Владнэль.

Дракон распахнул крылья и взвился в воздух. Сделали пару кругов над Ветром, убедились, что роский корабль заметил просящих о помощи и двинулся к ним, и полетели на юг, к Шаршанской империи.

А потом они ждали. Самое долгое ожидание в его жизни!

Алекшан махнул головой, откидывая тяжёлые мысли. Чуть покачнулся. Чтобы не упасть, прислонился к косяку. Два дня без сна давали себя знать.

— Ещё три дня назад оранжерея была мертва, — негромко произнёс он, привлекая внимание Никшани. — Все розы высохли, листья свернулись и почернели. Но сегодня утром оранжерея ожила. Именно она подсказала, что ты, наконец, вернулась…  домой…

* * *

Ника при первом же слове Алшана замерла, медленно обернулась. Он стоял прислонившись к косяку и с ожиданием смотрел на неё. Руки сложены на груди. На измождённом донельзя бледном лице невозмутимость. Тёмно-карие глаза холодны.

— Плохо выглядишь, — невольно встревожилась она.

— Сон всё исправит, — отмахнулся Алшан.

Ника нахмурилась. Отчего он так устал? И сколько дней она была без сознания? У леди Милавы она как-то не удосужилась поинтересоваться. Но сейчас нужно прояснить главное.

— Светояр? — и затаила дыхание в ожидании ответа. Последнее воспоминание о царевиче: Светояр лежит беспамятства, а под ним расползается кровавое пятно.

— Жив твой Хранитель! Беляна уверила, что рана не опасна. Когда мы улетали с Владом за тобой, к твоим друзьям шёл на помощь роский корабль. Местом сбора назначили Портшан.

Ника с облегчением выдохнула, ноги вновь задрожали, и она поспешила присесть на скамейку.

— Улетали?

На губах Алшана мелькнула кривая усмешка:

— Никогда не летай на драконах! То ещё приключение! — в ответ на её непонимающий взгляд, пояснил: — Ты никогда не интересовалась, кто мать Владнэля? Драконица. Он получил от неё способность обращаться, а вот магии ему досталось немного.

Дракон? Владнэль? Странно это было слышать.

— Как вы проникли в Цитадель? — подбирая слова, спросила она. Прямо спросить, имеет он какое-либо отношение к Серому Лорду, боялась.

— В Цитадель мы прибыли за три дня до твоего появления. Я знаком с твоей…  — наткнулся на её недовольный взгляд и, поморщившись, поправился: — леди Милавой. Смог тайно с ней встретиться. Она свела меня с дедом…  старейшиной Ивашаном. Им давно известно, что ты жива и скоро должна вернуться домой. Как и о том, что столкновения с Карашаном не избежать. Старейшина позаботился о союзниках и собрал Коронный отряд. Мне оставалось только встретиться с каждым воином из отряда и предупредить, что вскоре понадобится их помощь. Когда ожили розы, Милава сообщила нам. Вот только до самой ночи мы не знали, где Карашан держит тебя. Даже предположить не могли, что он до того обнаглеет, что для демонского ритуала использует наш Священный зал! Лишь когда Фёдшан смог встретиться со мной, мы узнали, где тебя искать. И то, едва не опоздали…  — голос Алекшана впервые дрогнул. Но дальше он продолжил всё тем же спокойным безэмоциональным тоном: — Ты два дня провела без сознания. Мы думали, не выживешь. Но к счастью, всё обошлось.

Ника с тяжёлым сердцем невольно отметила упоминание Фёдшана. Вероятно, раз он пошёл против Карашана, то просто-напросто не стал выполнять приказ вампира — зачистить корабль. Но ради кого он бы пошёл против повелителя? Не ради же Ники. Это абсолютно ясно.

— Что с Книгой, повелителем и его…  вампирами?

— Карашан и Книга исчезли. Ивашан предполагает, что возможно, мы ещё встретимся с ними, — а вот эта новость Нике не понравилась. Она так надеялась, что избавились от Карашана навсегда. — Колдун попал под меч воина из Коронного отряда. Не выжил. Вампиры сдались. А вот сторонники Карашана из высокородных шаршан взялись за оружие. Часть мертвы, часть в темнице! На суде разберёмся. Элишан также исчез.

Ника попыталась поймать одну ускользающую мысль. Взгляд скользнул по открытой двери, и до неё дошло, что удивило:

— Почему замок не подсказал вам, где меня искать?

От Цитадели повело виной. Ника невольно коснулась стены, успокаивая. Она ни в чём её не обвиняет, просто пытается понять.

Алшан проследил за движением её руки, на губах мелькнула едва заметная усмешка:

— Цитадель общается только с повелителем! Карашана она так и не приняла, ждала возвращения истинного правителя!

Ника обхватила себя за плечи и умоляюще глянула на Алшана. Она ведь неправильно его поняла? Правда?

— С п-повелителем?

— Да! Ты Никшани дельшан Шаршан, повелительница Шаршанской империи, избранница НатЭля, — Алшан склонил голову.

— К-какая ерунда! Ты же шутишь?! — но серьёзный понимающий взгляд не допускал даже мысли о шутке. — А ты тогда кто?

— Алекшан дель Шаршан, твой брат и защитник…

— И Серый лорд…  — закончила она его фразу.

Алшан отвёл взгляд, чем подтвердил её подозрения. А она так надеялась, что ошибается, что он возразит и отметёт все её сомнения. Вот только всё укладывалось в одну картину. И приказ Карашана убить Лорда, и оборотень Фёдшан. Значит, друзья были правы, когда не доверяли ему, а она…

— Убийца! — невольно с шипением вырвалось у неё, руки сжались в кулаки. Она медленно встала, ощущая, как вокруг сердца образуется ледяной кокон. Её даже не так поразило, что она оказалась правительницей этой империи — поверить в это ещё не могла — как то, что человек, которому она доверяла, кого считала другом — хладнокровный изверг, безжалостно стирающий целые деревни. Файринд она ему простить не в силах.

Алекшан выдержал её взгляд, даже не дрогнул. Только выпрямился и, кажется, стал ещё чуть бледнее.

— Никшани, неважно, как ты относишься ко мне. После Похода, тебе придётся вернуться в империю. Хочешь ты того или нет! Слишком долго страна обходилась без истинного повелителя.

— А мне плевать! — зло бросила Ника. — Это не моя страна! Не желаю я быть ни чем связанной с ней! И тебя не желаю видеть. Ни сейчас, ни потом! Проклятие! Я верила тебе…  Уйди!

И отвернулась, сжав кулаки. Перед глазами всё расплывалось от набежавших слёз.

— Как прикажите, моя повелительница! — раздалось тихое за спиной и удаляющие шаги.

Слёзы всё-таки потекли по щекам. Тяжело терять друга. А она ведь всегда мечтала о старшем родном брате. Мишка, Серёга и Степан стали достойной заменой, но именно заменой. Мечта исполнилась…  только вот брат оказался чудовищем, убийцей и лжецом!

Сочувствие и поддержка Цитадели обволакивали и успокаивали. Она просила понять, простить. Веточка розария потянулась, коснулась плеча.

Как сказать друзьям, что она оказывается правительница презираемых ими шаршан? Да какая из неё повелительница?! Рылом не вышла! Как признаться Светояру, что это по приказу ее родного отца убили его мать? Что её брат то самое чудовище, каким пугают детей? Нет! До конца Похода незачем кому-либо знать об этих деталях её биографии. Нужно как можно скорее покинуть Цитадель, воссоединиться с друзьями и продолжить путь! А там будь что будет!

* * *

Океан и небо слились в ало-красном закате. Снова вечер. Очередной день прошёл. Четвёртый, как они находятся в столице Рос. До конца ремонта корабля ещё дней семь. Семь проклятых длинных дней в неизвестности. Что с Никой? Успели эльфы к ней на помощь? Спасли ли? Он бы всё на свете отдал, чтобы оказаться рядом с ней!

— Светояр, ты не слушаешь меня! — раздался за спиной обиженный нежный голосок.

Он тяжело вздохнул и с лёгкой улыбкой, скрывая раздражение, отвернулся от окна. Прислонившись спиной к подоконнику, пожал плечами:

— Так что там ваш садовник сотворил?

Сияна — роская принцесса ярко улыбнулась, сверкнув жемчужной белизной зубов, ярко-синие глаза довольно засияли. Светло-голубое платье подчёркивало стройную фигурку, толстая золотистая коса, обвитая розовым жемчугом перекинута на грудь. Лоб пересекает серебряный венец. Семнадцатилетняя красавица. Неглупая. Немного наивная. Была бы ещё не такой приставучей! С того мгновения, как он открыл глаза и увидел её, сидящую у кровати, не проходило и дня, чтобы она не оказывалась рядом. Развлекала рассказами, пока он отлёживался. Показывала дворец. Знакомила с придворными. Он меньше виделся с Мишкой и Беляной, чем с ней.

Ответить принцесса не успела, открылась дверь и в гостиную вошёл Гневеш — король Рос. Наконец-то! Крупный мужчина с такими же, как у дочери, синими глазами, только цепкими и холодными, в приветствии кивнул.

— Светояр, извини за задержку. Дела…  дела. Сияна, дорогая, оставь нас одним. У нас серьёзный разговор.

— Конечно, папенька! — принцесса плавно поднялась и, сделав перед отцом реверанс, скользнула к двери. Перед тем как за ней закрылась дверь, Сияна бросила через плечо сияющий взгляд на Светояра.

— Сияна очарована тобой, — задумчиво произнёс Гневеш, проходя к креслу, которое освободила дочь. Рукой показал Светояру на кресло напротив себя. Не спрашивая, налил два бокала красного вина.

— Красивая девушка, — вежливо ответил Светояр, решая, как приступить к вопросу, который его волновал. Ждать ещё семь дней он не желал.

— Совсем невеста уже, — с гордостью произнёс король. Светояр настороженно кивнул. В какую сторону склонялся разговор, ему не нравилось. Про матримониальные планы короля он не забывал. Гневеш посерьёзнел. — Перед тем, как ты скажешь, зачем просил о встрече, ознакомься вот с этим, — из-за пазухи достал лист бумаги и протянул Светояру. Откинулся на спинку кресла.

Светояр развернул бумагу, взгляд скользнул вниз — Златоцветская царская печать и подпись Целибора. И только после этого ознакомился с содержанием. Под цепким внимательным взглядом короля медленно свернул лист бумаги. Только Злата знает, какие силы пришлось ему приложить, чтобы остаться невозмутимым. Не часто узнаёшь, что родной брат ищет содействия вольного морского братства для уничтожения отряда Хранителя, когда тот будет возвращаться от Храма. И за это содействие обещает живой товар — людей, златоцветцев.

— Не очень-то жаждет Целибор твоего возвращения, не так ли?

Светояр сделал глоток вина, смочить вдруг пересохшее горло. Спрашивать, как послание попало к Гневешу, не посчитал нужным. Насколько ему было известно, частенько Роские корабли сталкивались с Братством — не могли поделить воды Небесного. Видимо, это послание и было частью добычи. Но чего король ждёт от Светояра?

Светояр приподнял бровь, прося продолжать.

— Тебе известно, что происходит в Златоцветье?

— Кое-что, — осторожно ответил Светояр.

— Война. Полукровки и сочувствующие им собираются в отряды. Приспешники царя в своей мнимой защите народа от влияния полукровок, творят, что их душе угодно. Любой, кто скажет слово против — преступник. Аристократы, которые недовольны политикой нового царя, удаляются в свои поместья. Те, кто остаётся в столице, или полностью на стороне Целибора, или же рискуют в любой день лишиться головы. Целибор…

— Вы преувеличиваете! — не может Целибор быть таким дураком, чтобы не понимать, что своими действиями ослабляет страну. Было больно слышать, что на родине неладно. А ещё больнее удостоверяться, что весьма вероятно родной брат виновен в смерти их отца и старшего брата.

— Возможно. Как мне донесли сегодня утром, Целибор нанял для своей охраны наёмников из Мечслава. Он не доверяет своим. Чтобы навести в стране порядок, нужно приложить немало сил. После Похода, я так думаю, тебе придётся выступить против брата.

Вот только кое в чём король ошибается: Светояр не сможет вернуться. Он будет мёртв. А вот кое-кому придётся заняться спасением царства. Защитница справится. И времени переживать о его смерти у неё не будет.

— Вы ведь не просто так говорите обо всём этом?

— Я понимаю, от того, как быстро Хранитель выполнит свою миссию, зависит безопасность всего мира. Мне известно, ты желаешь, как можно скорее отправиться в путь. Я предлагаю быстроходной корабль, который может выйти из порта хоть завтра. После твоего возвращения из Похода, если понадобится, помогу солдатами, чтобы навести порядок в твоём царстве.

И чем он будет отличаться от брата, окружившего себя наёмниками? Если восстанавливать страну, то только общими силами самих златоцветцев.

— Зачем вам это?

— Не могу же я не помочь будущему зятю? — ледяной взгляд синих глаз. Твёрдое условие короля. — У моей дочери должно быть сильное царство!

Светояр сжал зубы, сдерживая категоричное нет!

— Я могу погибнуть во время Похода! — предупредил он.

Король чуть пожал плечами.

— Я ничего не теряю. Возможно даже, после твоей смерти, попробую оторвать кусочек твоего развалившегося царства. Но пока предпочитаю мирный путь. Поэтому надеюсь, ты постараешься выжить! Если тебя не устраивают мои предложения, мой дворец в твоём распоряжении на все семь, а может и десять дней, кто знает, как будут работать мастера, не случится ли чего при ремонте твоего корабля…  Так что? Твоё решение?

Светояру необходимо как можно скорее отправиться в путь! В Портшане его ждёт Ника…  Злата! Он очень надеется, что ждёт, невредимая и прекрасная.

В случае отказа, королю вполне по силам задержать ремонт. Это недопустимо! А чего Светояр теряет соглашаясь?

— Я согласен!

— Я знал, ты разумный парень, — Гвенеш громко хлопнул пару раз в ладони. Дверь открылась, королевский советник вошёл с бумагами и пером. Следом маг, обязанный заверить соглашение. — Теперь подпишем договорённость о браке. Жаль, что нельзя сыграть свадьбу без месячной помолвки…

А вот ему совсем не жаль…

* * *

Светояр шагнул в светлую комнату. Мишка и Беляна отвлеклись от шахмат, с помощью которых убивали время, и с ожиданием посмотрели на него. Им было известно, что он собирался просить Гневеша о корабле.

Он погладил по голове подбежавшего Уголька, который после исчезновения хозяйки понурой тенью бродил за Светояром. Только на встречу с королём Светояр не стал брать пса.

— Завтра отправляемся в путь! — громко сообщил он.

— Ну наконец-то! — довольно воскликнул Мишка. — Давно следовало поговорить с королём. Осточертело мне это безделье!

Беляна разулыбалась. Они не меньше Светояра волновались о подруге и жаждали встречи с ней.

Объяснять, что за корабль заплатил своей свободой, не стал. Ни к чему им знать. Всё равно, Гневеш не получит желаемого. Светояр не вернётся из Похода.

Вот только на следующий день на душе у него остался тяжёлый осадок. Сияна со слезами на глазах прощалась с ним. Обещала с нетерпением ждать, молиться о нём Злате и мечтать об их общем будущем.

Глава 9

Портшан — типичный портовой городок на краю Шаршанской империи — наводил тоску старыми покосившими домами, грязными улицами, людьми, одетыми в лохмотья. И по-хозяйски шагающими шаршанами и матросами всех рас, которые лишь проездом навещали городишко. Единственное здание, твёрдо стоящее на земле, это таверна — двухэтажный бревенчатый дом с ярко-красными рамами и дверью.

Именно в этой таверне Ника, Алекшан и Владнэль находились уже второй день. И уже второй день моросил противный дождь. Ника скоро взвоет от этой погоды, которая навевала нехорошие мысли. Ожидание убивало. Страх убивал. А вдруг друзья не вернутся? Вдруг с ними что-нибудь случилось? Вдруг рана Светояра серьёзнее, чем сказал…  шаршанин?!

Ника с тяжёлым вздохом провела по грязному стеклу окна, следуя за струйками дождя. За окном темнела ночь, под светом свечи отражалось бледное лицо девушки с обеспокоенно блестящими глазами и опущенными уголками губ. Несчастная…

Алекшан…  она с ним не говорила после встречи в оранжереи. Хладнокровно игнорировала его. Не могла простить и забыть его притворство и обман. В конце концов, и он закрылся за своей ледяной оболочкой и до самого отъезда не появлялся перед глазами.

День, что они провели в Цитадели по просьбе Ивашана, которому Ника не смогла отказать, как бы ни спешила, пролетел быстро. Разговор со старейшиной затянулся на полдня. Он объяснил, что Ника нужна империи. Лишь истинный правитель способен восстановить могущество страны. Лишь ему Цитадель — сердце империи — подчинится. После Похода, Ника обязана возглавить страну, желает она того или нет. Это её долг! Он уже договорился с главами Высших родов и те готовы короновать её. Все Никины возражения лорд Ивашан отбрасывал, как несущественные. Пришлось дать уклончивый ответ. Ну не собиралась она становиться повелительницей эгоистичных, воинственных шаршан! Не воспринимала она империю домом, родной страной. Она здесь чужая! Будет чужой всегда! Она это знала!

После разговора с Ивашаном, был обед, на котором Ника не знала, куда деваться от взгляда леди Милавы. Та смотрела с такой печалью, с такой нежностью и удивлением, словно перед ней предстало чудесное долгожданное видение. Но Ника-то ничем ей ответить не могла. Пусть Милава была матерью по крови, но воспитала Нику мама Богдана, и именно её она считала, считает и будет считать своей родной мамой!

На следующее утро Ника с огромным облегчением покинула Цитадель, где от неё слишком многого ждали того, чего она дать не в силах. Но с присутствием Алекшана пришлось смириться, он просто проигнорировал её недовольство. Странно и неприятно было узнать, что он избран её защитником и свидетельством этого является рисунок на шее. Защитничек! Охотился за ней, как кот за мышью! И то, что не знал кто он такой, что был опоен Карашаном и не помнил ничего о прежней жизни, не смягчает того, что он хладнокровный убийца, уничтожающий деревни с беззащитными невинными жителями!

До Портшана их проводил Коронный отряд. Отряд, в который входили представители всех высших родов Шаршанской империи — десять лучших воинов империи. Не смотря на то, что Карашан отряд распустил, обвинив в том, что не уберегли брата, и заменил вампирами, каждый род продолжал тренировать своего воина. И они сразу же отозвались, стоило старейшине бросить зов. Когда прибыли в порт, Ника отправила Коронный отряд обратно в Цитадель, чтобы не раскрыли, кем она оказалась. А с Владнэля и Алекшана стребовала обещание, что они сохранят тайну её происхождения. Оставалось надеяться, что они сдержат слово.

Побыстрее бы приплыли друзья! Как же она по ним соскучилась!

Громкий стук в дверь отогнал невесёлые мысли и воспоминания.

Ника отвернулась от окна и пошла к двери. На пороге стоял Владнэль, чему она не удивилась. Судя по его недовольным взглядам, которые он кидал поочередно то на Нику, то на Алекшана во время ужина, ему надоело их молчаливое противостояние. Они за всё время, как покинули Цитадель, едва обменялись парой слов.

Владнэль решительно прошёл в комнату, встал у кровати и, сложив на груди руки, сердито оглядел Нику.

— Ну? И сколько ещё ты будешь игнорировать Алекшана?

Ника недовольно повела плечами и, упёршись боком на сундук, вскинула подбородок:

— Влад, не лезь не в своё дело!

— Не в своё?! Да я скоро от вас на стену полезу! Удивительно, что от твоей презрительной холодности таверна ещё не покрылась льдом. Ты в зеркало смотрела? Да твои глаза полны боли! Тебе самой неприятно, что ты игнорируешь брата!

— Не мели чепухи! — решительно отмахнулась Ника. — Я просто боюсь за друзей! Алекшан ни при чём!

— О да! Так и поверил!

Что хочет, то пусть и думает! По дружеским разговорам, по близости и доверию, которые появились между ней и Алшаном…  Алекшаном!… во время пути, она ничуть не скучает! Ну ни капельки!

Влад продолжал:

— А ты случайно не замечала, что огрызаешься на всех и вся? Защитница! Демоны тебя побери! Да от тебя шарахаются все! Даже воины из Коронного отряда старались держаться в стороне от тебя…  да и от Алекшана тоже! Он готов от каждого слова взорваться! Ты вообще понимаешь, что творишь, обвиняя его во всех грехах? Ты вообще задавалась вопросом, куда он исчезает по вечерам? Не удивлюсь, если в деревнях, встреченных нами по пути, да и в этом городишке ко времени нашего отъезда не останется ни одного головореза! После встречи с Алекшаном. Он своё отчаяние и боль топит в смертельных схватках!

— Вполне в его духе! — буркнула зло Ника. — Ему только и дай пролить кровь! На большее и не способен!

Влад закатил глаза, взъерошил волосы.

— Не думал, что Защитница способна на жестокость и неблагодарность!

— С чего я ему должна быть благодарна? За то, что лгал? За то, что гонял по миру? За то, что по его приказу меня убили?

— Как насчёт того, что он едва не умер, приводя тебя в чувство после ритуала?! Что едва не исчерпал себя, делясь силой, жизнью?!

Так вот почему Алекшан едва стоял на ногах во время их разговора в оранжереи.

— Его кто-то об этом просил? Да и не меня он спасал! Ему нужна повелительница для его грёбаной империи! Вот и всё объяснение! Он убийца! Влад, скажи, ты хоть раз видел последствие от нападения Лорда? А мне вот посчастливилось! До сих пор иногда кошмары мучают. Там были все мертвы! Мужчины, женщины, дети…  Понимаешь? Маленькие, ещё не увидевшие жизни, дети! А всё почему? Лорду вдруг показалось, что в деревне находится его цель. И он смёл деревню с лица земли! А сколько ещё поселений попадалось на его пути к цели? Сколько из них перестало существовать?.. Разве можно это забыть и простить?!

— Пятьдесят! — раздался холодный бесстрастный голос за спиной. Ника медленно обернулась. Алекшан стоял на пороге. На лице привычная непроницаемая маска, скрывающая эмоции. — Пятьдесят поселений людей и оборотней полностью уничтожены по моему приказу. Я помню каждую из них! И что дальше? Посыпать мне пеплом голову? Думаешь, это вернёт жизни? То, что сделано, уже не изменить!

Она искала на его лице, в тоне голоса хотя бы каплю сожаления, но также могла бы искать растущие с неба деревья! Холодный, далёкий, неприступный…  Бездушный Серый Лорд!

— Прощения я не жду! Ни от тебя, ни от кого-либо!…  - резко отрезал он. — Я что пришёл. Завтра рано утром должен прибыть корабль из Рос. Хранитель и остальные будут на нём…  Пойду, прогуляюсь.

На месте развернулся и исчез за дверью.

Откуда ему известно о прибытии корабля и того, что на нём будут друзья?

— Ну? Довольна? Ещё пара, тройка, а может больше бандюг попрощаются с этим светом. Остаётся надеяться, что Алекшан не переоценит свои силы. Пойду, подстрахую его! — и Влад быстро покинул комнату.

Ника потеряно села на кровать. Радостная мысль, что завтра увидится с друзьями, Светояром, не могла согнать с сердца тяжесть из-за размолвки с Владом и Алекшаном. Она ведь права! Почему полуэльф не желает её понять? И страх…  Откуда в ней страх за Алекшана? Он ничего для неё не значит! Он убийца! Хладнокровный, бездушный убийца! Может, если она постоянно будет это себе повторять, то смирится.

До самого возвращения Влада и Алекшана, о чём сообщил скрип двери в соседнюю комнату, Ника не могла уснуть.

* * *

Небо лишь только начало светлеть над Файриэльскими горами, а они уже стояли на причале. Нике было невыносимо находиться в таверне лишнюю пару часов. Да и дождь, наконец, прекратился. А вот ледяной ветер продолжал волнами биться об деревянный причал, брызгами взлетать в воздух и пытаться окатить Нику с головы до ног. Ветру казалось этого мало, он настойчиво срывал капюшон, стремился проникнуть сквозь плащ, хватался за кончик косы. Несмотря на холод, на просьбы Влада укрыться в ближайшем складе и молчаливое недовольство возвышающего рядом Алекшана, Ника продолжила стоять на причале и с надеждой вглядываться в горизонт.

Она знала, чувствовала всей душой приближение Сердца Златомирья. А где Сердце, там и его Хранитель. Светояр…

Очередной порыв ветра заставил Нику поёжиться и плотнее закутаться в плащ. Над головой недовольно пробурчал Алекшан что-то насчёт упрямых глупых девчонок и ей на плечи накинул большой плащ. Холод испарился, оставляя после себя приятное тепло.

Ника с возмущением повернулась к Алшану, схватилась за плащ, собралась сорвать его и вручить обратно. Обойдётся и без его заботы! Алекшан стоял, сложив на груди руки, темные глаза горели ледяной непреклонностью и предупреждением.

— О, наконец, корабль! Я уж думал, превращусь в сосульку — бросил рядом Влад.

Ника, забыв и про Алекшана, и про его плащ, с надеждой устремила взгляд на океан. Из-за горизонта появился большой корабль. Он на всех парусах приближался к ним. Вскоре различила, как на ветру бьётся ярко-голубой флаг с вскинувшимся на дыбы белоснежным единорогом. Роский корабль.

Ника, прижав к груди руки, затаила дыхание в ожидании. Пусть, пожалуйста, Господи, пусть на корабле будут друзья и Светояр. Здоровые и невредимые.

Корабль приблизился. В воздухе разнёсся радостный лай и с палубы в воду полетел чёрный комок шерсти и поплыл к берегу перед носом корабля.

Ника прижала к губам руку, сдерживая крик. Уголёк! Дурачок! Что он делает?!

Встряхнула с себя оцепенение и бросилась на край причала. Присела и протянула руки к своему шаршанскому псу. Сама бы она не втащила на деревянный настил Уголька, помогли подбежавшие Алекшан и Владнэль, вполголоса матерящие пса. Ника крепко обняла мокрого Уголька. Он радостно повизгивал, пытался вывернуться, лизнуть лицо хозяйки, изредка сердито порыкивал. Мол, бросила его, оставила одного, но как же он всё-таки рад её видеть.

Уткнувшись в мокрую шерсть, Ника следила за приближением корабля. На палубе стояла Беляна в своём белом плаще, ветер трепал белоснежные волосы, превратив в воздушное облако. Приобняв волшебницу, возвышался Мишка. На губах играла довольная улыбка облегчения. А рядом с ними, схватившись за поручень, стоял Светояр и не сводил с Ники своих зелёных глаз. Пружина, что сжимала сердце, начала разжиматься. Лишь только перекинули мостик, и царевич сбежал на причал. Ника, отпустив пса, медленно встала. Они стояли друг перед другом. Ника тонула в зелени любимых глаз, в их нежности, облегчении, радости.

— Милая, — шепнул Светояр, бережно стирая слёзы с её щёк. Она и не заметила их.

Его прикосновение разбили невольное оцепенение вдребезги, и Ника уткнулась в грудь любимого и зарыдала. Наконец выплакивая всё напряжение, весь страх, что довлели над ней с того дня, как её похитили. Всё, что ей пришлось пережить: опустошение от мысли, что Светояр погиб, ритуал повелителя, признание Алекшана, ненужное ей повелительство. Светояр крепко прижимал её к себе. Молчал, позволяя рыдать, сколько ей вздумается. И знает только Злата, как Ника была благодарна ему за эти несколько минут слёз, принёсших облегчение. Благодарна ему и друзьям, которые терпеливо ждали, пока она промочит рубаху царевича насквозь. Друзья пока приветствовали друг друга и обменивались новостями. Лишь Уголёк прижимался к её ногам и тихим поскуливанием выражал поддержку.

Ника пару раз шмыгнула носом и виновато подняла лицо. В глазах Светояра светилось понимание, а на губах играла невеселая усмешка.

— Эй, Барышня, ты перестала поднимать уровень океана? Так может, наконец, заметишь и наше присутствие? — раздался голос Мишки, вытягивающий из плена любимых глаз.

Ника с улыбкой обернулась, не выпуская руки Светояра из своей. Казалось отпусти — и они вновь окажутся далеко друг от друга. Мишка и Беляна обеспокоенно смотрели на неё, но стоило им оглядеть её, как хором с облечением выдохнули.

— Если даже не замечу, ты ведь напомнишь о себе? — усмехнулась Ника.

Нехотя отпустив Светояра, кинулась в распахнутые объятия друга. Он, подхватив её за талию, закружил в воздухе. И только когда она со смехом заголосила, чтобы поставил её срочно на землю, пока не свалились с причала, подчинился. Отодвинул её на расстояние вытянутой руки и оглядел с ног до головы. Нахмурившись, вопросительно приподнял брови. Кажется, что-то в её виде ему не понравилось. Ника пожала плечами, мол всё с ней в порядке.

— Если с приветствиями закончили, то пора решать, как продолжим дальнейший путь, — невозмутимо предложил Алекшан.

В тёмных глазах, направленных на Нику и Мишку, мелькнула алая искра. Кажется, он остался недоволён их тёплой встречей. Ника ещё раз обняла друга и отступила к Светояру. Словно ненароком коснулась его ладони. И тут же её пальцы переплелись с его.

— На Мирном, — кивнул Светояр на корабль, покачивающийся у причала. — Гневаш отдал корабль вместе с экипажем на всё время Похода.

— Кака-а-ая не присущая роскому королю щедрость! — хмуро бросил Алекшан, прищурившись не сводя подозрительного взгляда со Светояра. — И чего же он потребовал взамен?

Он в чём-то обвиняет Светояра?

— Не мерь по себе! — огрызнулась Ника, загораживая любимого. — От нашего Похода зависит благополучие всего мира. Многие это понимают и поэтому помогают! А не преследуют собственные цели, как некоторые!

— Так ли это…  Хранитель? — Алекшан даже не взглянул на неё, продолжал следить поверх головы Ники за Хранителем. — Не скажешь ли, какую сделку заключил с королём?

— Я прибыл в Портшан так быстро, как только смог. И какая разница, что позволило мне это сделать?! — отрезал Светояр. — У нас есть быстрый корабль, есть попутный ветер. Через три дня мы будем у Храма!

Три дня…  три дня…  — забилось в голове, — у них осталось три дня. Всего лишь… .

Алекшан вознамерился ещё что-то сказать, но Влад, скользнувший по Нике сочувствующим взглядом, вдруг коснулся его плеча.

— Ал! Хватит! Сейчас и впрямь неважно, что нам позволит продолжить путь.

Алекшан повёл плечами, скидывая руку друга.

— Надеюсь, ты прав! — резко развернулся на месте. Через плечо бросил: — Я за вещами в таверну!

Некоторое время стояли на месте, глядя ему вслед.

— Барышня, — задумчиво протянул Мишка. — Что за кошка пробежала между тобой и шаршанином?

— Шаршанская! — буркнула Ника. Не собиралась она рассказывать о родстве, связывающем её и Алекшана, о его обмане и его сущности. — Может, поднимемся на корабль? А то что-то похолодало.

Светояр, задумчиво провожавший взглядом Алекшана, вздрогнул и обеспокоенно коснулся лица Ники.

— Да ты ледяная! Пойдём! — закутал Нику сильнее в плащ Алекшана, подхватил на руки и понёс на корабль. Ника, прижимаясь к крепкой тёплой груди, вдыхая пряный аромат любимого, зажмурилась, сдерживая слёзы. Страшно до боли от мысли, что через несколько дней она не сможет этого ощутить, никогда…

* * *

Внизу раскинулась изумрудная долина, тянувшаяся до самого хребта Драконьих гор. Между двух скал примостилась башня, с устремляющимся к небесам шпилем. Он отливал алым от заходящего за горами солнца. Пара огромных статуй файри, распахнувших крылья, вскинула мечи так, что те касались над расписными вратами. Соприкосновение клинков сияло матовым тёплым светом, словно с неба на них опустилась звезда.

Храм притягивал, приглашал приблизиться, обещал поддержку, покой. Он ждал. Ждал Хранителя. И знал: Хранитель рядом. Он исполнит долг. Защитит Златомирье. Именно для этого они и существуют: Храм и Хранитель. А цена — за мир и жизнь всегда приходится чем-то жертвовать.

Ника, стоя на холме, поёжилась от холодка, пробежавшего по коже от этой мысли. Невольно сжала в кармане маленький флакончик, выпрошенный под надуманным предлогом у Беляны. Если для защиты Златомирья нужна жертва, то она будет принесена.

У ног тихо заскулил Уголёк, выражая сочувствие и поддержку. Кажется, он не мог понять, что гнетёт хозяйку и не знал, чем помочь.

Ника успокаивающе коснулась его головы. За спиной раздались тихие приближающие шаги, затихнувшие рядом. Нику обвили крепкие родные руки, она со вздохом откинулись на грудь Светояра.

— Завтра на рассвете я войду в Храм, — тихо произнёс Хранитель.

Ника обернулась в кольце любимых рук, встретилась взглядом с зеленью глаз и с мольбой попросила:

— Свет, давай хотя бы на эти часы забудем о завтра?

Светояр понимающе улыбнулся, легко поцеловал в губы.

— Как скажешь, родная. Пойдём, ужин готов.

— Подожди. Свет, я…  я не хочу сегодня с тобой расставаться.

Он взглянул ей в глаза и кивнул:

— Я приду. После вахты.

Последний алый лучик света отразился от кончиков мечей файри и распустился цветком. Когда погас, на долину опустилась темнота.

Стоило Светояру войти к Нике в палатку, как она кинулась к нему в объятия. Он прижал её крепко-крепко к себе, губы отыскали её губы. И они окунулись в горячий всепоглощающий поцелуй. Не заметили, как избавились от одежды, и погрузились в обжигающую страсть, делясь любовью, нежностью. Стараясь забыть о том, что ждёт их через несколько часов. Что это последний раз…  Стараясь запомнить каждое прикосновение, каждый поцелуй, вздох любимого…

Ника пристроила голову на груди Светояра. Под ухом стучало его сердце, его руки крепко прижимали её к себе, ноги переплетены так, что и не распутать. Единое целое — он и она. А сердце Ники купалось в отчаянии. Она всё бы отдала, чтобы никогда не расставаться со Светояром, со своим Светом. Стать его женой, подругой, матерью его детей. Быть с ним и в бедности, и в богатстве, и в здравии, и в болезни. Но судьба требует разлуки, вечной. И другого выхода нет. С тоской и ненавистью перевела взгляд на мешочек с Сердцем, который Светояр снял с себя и положил на одежду, чтобы не мешал. Злата! Почему без жертвы не обойтись?

— Ника, любимая, — тихо заговорил над головой Светояр, тяжело вздохнув, — я боюсь за Златоцветье.

Ника поморщилась. Нашёл время, о чём говорить.

— Целибор рушит всё, что создавалось и лелеялось нашими предками. Его нужно остановить. Нужно спасти мой народ, помочь ему. Прошу, выполни моё…  желание. Вернись в Златоцветье, наведи там порядок. И если сама не захочешь возглавить Златоцветье, что тебе по силам и будет вполне законно, найди достойного наследника. Ты Защитница, вернувшаяся из Похода, твоему слову поверят, за тобой пойдут.

Не желает она этого слышать!

Вместо ответа приподнялась и легонько поцеловала Светояра в губы.

— Это обещание? — улыбнулся он. А в зелёных глазах под светом свечи тоска, боль и нежность.

Ника подтверждать ничего не стала. Шевельнулась, пытаясь вырваться из объятий. Крепкие, ставшими такими родными, необходимыми руки Светояра скользнули по талии, не хотя освобождая её.

Ника шагнула к сумке, лежащей в углу палатки.

— Мой Свет, как насчёт бокала вина? Мне нужно…  — даже не пришлось боль в голосе имитировать. Она и так не освобождала Нику из своего плена.

— Да, конечно…  Прости…  — раздалось за спиной тихий голос.

Ника, загораживая свои действия, капнула из флакончика несколько капель в один из бокалов и плеснула вина, в полупотёмках казавшимся чёрным, затем заполнила вином и второй бокал.

Ника вернулась к Светояру и, сев напротив, протянула бокал. Он сделал один глоток, не сводя с Ники глаз, словно старался запомнить её раз и навсегда.

— Милая моя, не смотри на меня так. Ты бы знала, как я хочу остаться с тобой, жить тобой. Но от меня зависит не только наша жизнь, от того, как сильно будет Сердце Златомирья, зависит защита всего мира от демонов, от Хаоса. Конечно, кое-кто из сильных колдунов, постаравшись, сможет вызвать слабого демона, но для Хаоса мир будет закрыт! На следующие пятьсот лет.

— Свет, неужто и правда нет иного способа? — дрогнувшим голосом спросила Ника, вопреки всему ещё на что-то надеявшись. Хотя прекрасно понимала, будь иной выход, Светояр обязательно ухватился бы за него. — Неужто никто из Хранителей не выжил?

Светояр успокаивающе легонько провёл по её щеке и тяжело вздохнул:

— Думаешь, я не искал выход? Умирать я не хочу. Особенно трудно стало смириться со своей участью после встречи с тобой…  С того дня, как узнал о своём предназначении, я перечитал множество книг, изучил историю каждого Хранителя, расспрашивал Добра. Даже обращался к Великому князю драконов. Ответ один. Сердце можно усилить лишь всей жизненной силой избранника Златы, — Светояр говорил, а Ника едва слушала его. Она не сводила с него глаз. Запоминала каждую чёрточку лица, линию крепко тела, звук голоса. Как подносит ко рту бокал, делает глоток. Сердце оборачивалось в арктический вечный лёд. — Единственный, кто из Хранителей остался в живых — это первый. Файри из рода Владыки. Дум-маю, — Светояр подавил зевок, — файри были так сильны, что для подпитки Сердца могли использовать лишь часть своих сил, не исчерпывая себя полностью. Для остальных рас это не доступно.

Светояр вновь широко зевнул и помотал головой, видимо пытаясь справиться с сонливостью. Виновато улыбнулся Нике.

— Что-то я засыпаю, — одним глотком допил вино и, отставив бокал, лёг, потянув Нику за руку за собой. Она едва успела отставить свой бокал в сторону, как оказалась на его груди. — Пойдём…  поспим…  пару…  часов…  любимая…

Зелёные глаза закрылись, Светояр размеренно задышал. Ника осторожно выбралась из крепких объятий. Светояр даже во сне не желал её выпускать, пытался утянуть обратно. Оказавшись на свободе, Ника нежно коснулась поцелуем любимых губ.

— Прости, — шепнула она со слезами на глазах. — Я не могу дать тебе умереть. Я не смогу без тебя. Я знаю, ты поймёшь меня…

Решительно смахнула слёзы и поднялась. Пора идти. Оделась, подняла мешочек с Сердцем. Тепло камня обняло, успокаивало. Внушало уверенность — она поступает правильно! Этому миру больше необходим Свет, чем какая-то полукровка. Он защитит свою страну, вернёт ей мощь и силу. Он единственный достойный наследник Златоцветья. Долг позволит ему смириться со смертью Ники. А ей хватило тех дней, когда она думала, что Свет погиб. Не желает она это пережить ещё раз и уже взаправду.

Ника одним взмахом ножа разрезала палатку с обратной стороны, чтобы не попасть на глаза Мишке, стоящим на вахте. Перед тем как нырнуть в темноту ночи вновь оглянулась на крепко спящего Светояра.

— Прости, — повторила она.

Что он может почувствовать, когда проснётся, она представляла. Легко могла поставить себя на его место.

На улице её встретил Уголёк и, только шикнув, Ника не дала ему известить о ней всем вокруг радостным лаем. Пришлось взять пса с собой.

Вблизи Храм внушал благоговение и излучал величественность. Двустворчатые врата были до того огромны, что Ника рядом с ними казалась маленькой девочкой. Их край она смогла разглядеть, лишь сильно запрокинув голову. Самостоятельно открыть ворота ей было не по силам. Никому не по силам. Но стоило поднести Сердце Златомирья, как Врата с тихим шорохом медленно приоткрылись.

В первом зале у Ники перехватило дыхание. У светящихся матовым синеватым светом стен стояли огромные открытые сундуки, в которых блестело золото, переливались драгоценные камни, сияли украшения. Сокровище, которое могло сделать баснословно богатыми всех жителей небольшой страны. Понятно становится, из-за чего участвовать в Походе было столь почётно и выгодно. Не ей решать, кому и столько сокровищ полагается. Но все, в том числе и те, кто входил в отвлекающий отряд, должны получить вознаграждение.

— Уголёк, охранять! — приказала Ника. То, что он пропустит друзей, она не сомневалась. Шаршанский пёс знал, кому хозяйка доверяла.

Взгляд Ники приковала вторая дверь, которая переливалась всеми оттенками радуги. На ней сияло изображение Мира и Златы, держащихся за руки. Над ними сияло Сердце Златомирья.

Дверь приоткрылась от лёгкого прикосновения. За ней царила темнота, но как только Ника шагнула внутрь, на стене вспыхнули огненные слова: «При свете солнца в год на исходе пятого столетия избранник Златы придёт в Храм и отдаст жизненную силу для защиты Златомирья от порождений Хаоса. Его жертва возобновит на следующие пятьсот лет щит вокруг мира. Да будет так!»

Письмена горели по всей стене круглого зала. А в центре возвышалась тумба в форме двух переплетённых рук, ладони которых были раскрыты в мольбе к теряющемуся наверху своду, к изображению горящего Сердца Златомирья. Вот и указание. Ника, не сомневаясь ни секунды, с благоговением вытащила из мешочка Сердце Златомирья, положила на ладони и отступила.

Ничего не произошло. Вероятно, нужно дождаться рассвета?

Ника села, прислонившись к тумбе, и обхватила колени. Как же страшно умирать. Страшно больше не увидеть ни Светояра, ни Беляны с Мишкой, ни Серёги со Стёпкой, ни мамы…  ни Алекшана — этого…  старшего брата. Не любоваться этим прекрасным миром. Но выбор стоит: или Светояр, её Свет, её любовь, её жизнь, или же она. Выбор очевиден! Она будет защищать Хранителя. До последнего!

Радужные блики заиграли на стенах. Тумба за спиной завибрировала. Ника вскочила на ноги и отшатнулась. Пока она лелеяла свою боль и страдала, наступил рассвет. Сердце под солнечными лучами, проникшими сквозь стеклянный потолок, сияло всё сильнее и сильнее. В воздухе заиграла лёгкая приятная успокаивающая мелодия, дарящая надежду. Сияние пожелтело и начало кружить вокруг тумбы уплотняясь и увеличиваясь, пока посреди зала не возник большой золотой бутон, внутри которого остались скрыты тумба и Сердце.

Музыка стала ритмичнее, громче, торжественнее и завораживающе. По бутону пошли трещины. Один лепесток дорожкой опустился перед Никой, приглашая войти. Тумба преобразовалась в арку: руки отодвинулись друг от друга, вытянулись и ладонями сжимали переливающееся жёлтым пламенем Сердце. Оно манило, завораживало.

На Нику опустился покой. Все сомнения и страхи испарились. Все мысли и чувства стали не важны. Она должна приблизиться к Сердцу Златомирья, она должна исполнить свой долг.

Ника шагнула на лепесток, пара шагов и она внутри цветка. Повинуясь мысленному желанию камня, под аркой повернулась к входу. Лепесток-дорожка начал медленно подниматься. Из Сердца появились солнечные ленты и потянулись к Нике…

* * *

Что его разбудило, Алекшан не сразу понял. Он просто открыл глаза, сразу же просыпаясь. Прислушался к окружению — ничего необычного. Предрассветная тишина. Но что-то беспокоило и это не касалось окружения. Его теребила мысль, пытающая привлечь внимание. Что-то вчера он услышал. Что-то, что засело в памяти. Мысленно перебрал события, разговоры. Вот. Беляна беспокоилась о Нике. Мол, та плохо спит. Даже попросила сонное зелье, чтобы выспаться перед решающим днём. Но…  Никшани ведь о чём-то договаривалась с Хранителем. Алекшан видел собственными глазами — он старался не выпускать сестру из вида. Чего только Никшани нашла в царевиче?! Она повелительница Шаршанской империи и какой-то человек, царевич людского государства, ей совсем не пара.

Мысленно потянулся к сестре, узнать, где она, что с ней. После Карашанского ритуала он столько своей крови и силы передал Никшани, что связь между ними была сильна как никогда. При необходимости он смог бы её найти и на другом конце мира.

Алекшан резко сел. Никшани в палатке не было, а она находилась…  в Храме. Дура! Сестрёнка! Что она творит?!

Так быстро он не перемещался, даже когда бился с демонами. Миг — он в палатке Никшани перед мирно спящим царевичем. Зло придушил желание свернуть шею тому, жизнь кого для сестры ценнее её собственной. Вот только именно этот проклятый Хранитель единственный, кто способен не дать ей осуществить задуманное, не дать ей погибнуть. Алекшан со всей силой встряхнул за плечи царевича.

— Просыпайся! Идиот!

Но тот лишь сонно вывернулся из его рук, перевернулся на другой бок и продолжил спать.

Родзар побери его! Нужно применять более действенные меры. Алекшан подхватил царевича подмышки и выволок на улицу. Не обращая внимание на вопросы Мишки, стоявшего на вахте, дотащил царевича до горной реки и с огромным удовольствием зашвырнул того в ледяную воду. Благо не глубоко. Но действенно.

Царевич вскочил на ноги, как кот из воды. Во взгляде на Алекшана убийственная ярость, руки сжаты в кулаки. С волос стекает вода по обнажённому телу.

— Что за… ?! — выругался он.

— И правда, что за цирк, шаршанин? — поддержал царевича Михаил, бросая другу свой плащ. И вовремя, из палатки выбралась на шум Беляна и сразу поспешила к ним.

— Хранитель, где Сердце? — Алекшан глупо ещё надеялся, что Ника просто отправилась прогуляться с утра пораньше к Храму. Хотя шансы на это были нулевые.

— Как видишь, не со мной! — буркнул царевич, выходя на землю. Ищущим взглядом окинул лагерь. Зелёные глаза настороженно прищурились. — Ника? — с вопросом повернулся к Алекшану.

Ответила вдруг побледневшая Беляна:

— Её нет в лагере.

— Вы ведь не думаете? — также сложил дважды два Мишка.

— А я вот не сомневаюсь, куда она отправилась! — бросил подошедший Влад. И неприязненно глянул на Хранителя.

Царевич побледнел и кинулся к Никиной палатке. Они отстали за ним на пару шагов. Когда появились, он стоял над грудой своей одежды.

— На что она надеется?! — тихим мёртвым шёпотом вопросил царевич, не оборачиваясь к ним.

— Она такая же избранница Златы, как ты…  — зло процедил Алекшан. — Хватит распускать нюни! Ты должен остановить её!

Царевич встряхнулся, словно огромный пёс.

— Собираемся! — приказал он, хватаясь за одежду.

А в зелёных глазах ледяная решимость.

Вскоре они уже спешили к Храму.

По долине, купающейся в предрассветных сумерках, клубился густой туман, и чем ближе к Храму, тем он становился гуще. Так что лишь шпиль Храма выглядывал из него. И тишина. Мёртвая тишина. Ни утренней птичьей трели, ни шороха от мелкого зверья, ни дуновения ветра. И страх, предательской змеёй пробирающий в душу. Невольно они все замедляли шаг, кроме царевича, бегущего впереди. Кажется, разверзлись перед ним земля, он бы этого и не заметил.

— Вы это чувствуете? — тихо спросил Влад, прищурившись.

Мишка так сжимал рукоять меча, что побелели костяшки. Да и сам Алекшан только сейчас заметил, что касается меча, готовый выхватить его в любой момент. Ощущение нарастающего ужаса было знакомо, но откуда?

— Мне с-страшно, — шепнула Беляна, обхватив себя за плечи. Мишка поспешил приблизиться к подруге, продолжая тревожно оглядываться.

Словно вспышка — озарение. Демоны!

— Светояр, стой!

Поздно! Царевич влетел в непроглядный туман у самого Храма, и вылетел обратно спиной вперёд. Свалился навзничь. Но тут же с проклятием взмыл на ноги и попятился с мечом наготове. Из разбитого носа на зелень травы капала алая кровь.

Туман, словно по чьему-то повелению, как живой, вздохнул и подался в стороны, впитываясь в землю. Дорогу к Храму загораживали пять высших демона. Чёрные перепончатые крылья грозно растопырены. Глаза горят алым пламенем. Матовые доспехи густой чернотой совершенно чужеродны этому миру, как и огромные переливающиеся тьмой мечи. Демоны каменными изваяниями продолжали стоять на месте, загораживать путь. И ждать. Чего? А так ли Алекшан желает это знать?

— Вот и встречающие, — хмыкнул Влад, вытаскивая из колчана стрелу и накладывая на тетиву, — только торжественной дорожки я что-то не вижу.

— Да и про праздничный оркестр забыли, — буркнул Мишка, вытаскивая меч.

— Нехорошие какие, — добавил Влад.

При появлении реального противника обволакивающий страх отступил.

Беляна шагнула за их спины и творила защитное заклятие.

— Время уходит, — зло в полголоса произнёс поравнявшийся с ними Светояр. — Я попробую пробиться сквозь них.

— Не глупи! — вмешался Алекшан, оценивая противника и вспоминая, что слышал о высших демонах. Ничего хорошего. Сила и магия в них были влиты поровну. Один на один с ними не справиться. А над горами уже чуть посветлело небо. Нужно действовать сейчас, или всё будет напрасно. — Царевич, держись за нами. Мы постараемся отвлечь демонов на себя, освободить проход. Твоя задача — не медлить, добраться до Храма и во что бы то ни стало остановить Никшани! Беляна, накинь на него какую-нибудь защиту. В Храме…

— В Храм демоны не войдут. Мне только нужно добраться до него.

В полголоса обсудили, как действовать. Алекшан только собрался дать знак начинать, как пара демонов расступилась, и вперёд вышел ещё один. Плащ, сотканный из самой демонической силы — мрака, развевающиеся от невидимого ветра длинные чёрные, как смоль, волосы. Горящие алым торжеством глаза на до боли знакомом лице. Алекшан выругался. Карашан дельшан Шаршан собственной персоной. А он так надеялся больше никогда не встретиться с дядькой.

Карашан шёл к ним. Мрак тёмным шлейфом скользил за ним. От веющей от него силы кожа покрывалась мурашками, в груди разрастался комок холода. Желание поддаться этой силе, склониться перед её могуществом туманило рассудок. Кровь горела в венах и звала признать Хозяина и вверить себя его воле. Алые глаза завораживали. Воля Карашана — воля Алекшана. Желание Хозяина — закон для него.

— Эй, шаршанин! Очнись! — окрик и удар в плечо разбили наваждение.

Алекшан и не заметил, что опустил меч и как кролик перед коброй шагнул навстречу к Карашану. Если бы не вмешался царевич, неизвестно, как бы всё обернулось. Алекшан встряхнулся и сжал меч крепче. Непреклонно вскинул голову. Украдкой взглянул на друзей. Те ошеломлённо качали головами, но, кажется, под воздействия Карашана не попали.

— Хранитель! — словно выплюнул Карашан, неприязненно глянув на царевича. Оглядел их компанию. — Так-так…  и где же малышка Никшани? Алекшан, мальчик мой, неужто уговорил её остаться в стороне? Ничего…  я позже доберусь и до неё…  — демоны не чувствуют, где Защитница? Неужто работа амулета Добра? Или аура Храма её скрывает? — Хотя, возможно, ты сам захочешь избавиться от неё? Ты ведь был лучшим моим убийцей, пока не предал меня. Мой личный Серый лорд…

За спиной тихо ахнула Беляна, Мишка и Светояр с проклятием отступили от него. Влад тихо выругался:

— Вот гад! Выбрал время!

Карашан деланно удивлённо оглядел их:

— Мальчик мой, так ты скрыл от друзей столь маленькую деталь своей биографии? Как похоже на тебя. Тебе уже не измениться. Так присоединись ко мне добровольно. И станешь властителем, которого этот мир ещё не видел. Зачем тебе эти людишки? Они никогда тебя не примут. Не поймут убийцу! Да и девчонка зачем тебе? Ты всегда будешь в её тени. Брат наследницы, брат Никшани. Не это ли тогда заставило тебя придти ко мне? Не обида и зависть ли заставили тебя принять предложенный мною эликсир? Ничего ведь не изменилось.

Доля истины в словах Карашана была. После ритуала наречения сестры, всё внимание отца, деда, да и подданных и впрямь было направлено на маленькую наследницу, а о Алекшане, казалось, все забыли. Из всеобщего любимца он вдруг стал никому не нужным. Одинокий и обиженный ребёнок, которого и пожалел родной дядя. Он предложил зелье, которое вернёт любовь и привязанность отца и мачехи. И он, десятилетний дурак, поверил!

— Я уже не глупый пацан! — бросил холодно Алекшан, краем взгляда оглядевшись. Довольно отметил, что Светояр, пока Карашан всё внимание сосредоточил на Алекшане, медленно отступил за спины и осторожно их обходит. Отлично! Откровения Карашана, как бы они ни удивили царевича, не дали тому забыть об их главной цели. Теперь следует сделать так, чтобы Карашан не заметил этого маневра. Алекшан за спиной подал знал Владу — прикрыть царевича, а сам продолжил отвлекать Карашана. — Ты убил моего отца! Ради власти не пожалел своего родного брата! Ты сделал из меня убийцу! И желаешь, чтобы я вновь стал твоим слугой? Не дождёшься!

Ещё не закончив говорить, выхватил меч и атаковал. Карашан парировал появившимся из неоткуда переливающимся мглой мечом.

— Глупец! Тебе не справиться со мной! Теперь!

Возможно. Но к этому Алекшан и не стремился. Остаётся надеяться, что царевич успеет. Никшани должна жить!

А он…  ну что ж, возможно, его смерть и к лучшему.

Потом стало не до размышлений. Карашан дельшан Шаршан атаковал. Всё внимание пришлось приложить, чтобы не попасть под острие чёрного меча. Остальные демоны также медлить не стали, угрожающе подняв мечи, шагнули к ним.

— Чтобы я ещё раз связался с этим Лордом…  — буркнул Влад.

Рядом с ухом Алекшана свистнула стрела и вонзилась в голову демона, пытавшего атаковать Светояра. Царевич благодарно кивнул, кувырком ушёл от меча второго демона и оказался за их спинами. Не разбирая пути, бросился вперёд, оставив демонов на них.

— Остановить Хранителя! — приказал Карашан и вновь набросился на Алекшана.

Мишка перехватил демона, пытавшего последовать за царевичем, Влад занялся вторым. Перед третьим демоном возникла ледяная стена, в которую он со звоном и врезался. Работа Беляны. Хранитель приблизился к храмовым вратам и исчез за ними.

Звезда над Вратами сверкнула от первого луча Солнца. Остаётся надеяться, что царевич успел. А пока не нужно отвлекаться, чтобы не попасть под мглу меча озверевшего Карашана.

* * *

Светояр промчался через первую комнату, едва заметив сундуки с сокровищами. Его больше интересовал Уголёк, который с тоской в чёрных глазах смотрел на расписную радужную дверь. Светояр толкнул её и на миг замер на пороге, зажмурившись от резанувшего глаза яркого света. Сияние шло от Сердца Златомирья. Из него вырывались золотые ленты и оплетали Нику. Она стояла с закрытыми глазами под Сердцем внутри золотого цветочного бутона, и один лепесток медленно поднимался, намереваясь намертво закрыть Защитницу. Нет! Не правильно это! Не должно быть так! Не бывать этому!

Светояр кинулся к бутону. Запрыгнул на лепесток, скользнул внутрь бутона. Схватился за обжигающие ленты, но те вырвались и сильнее сжали Нику. Вторая, третья яростная попытка. Все усилия напрасны.

Лепесток плотно приник к бутону. Выхода не стало. Светояр яростно врезал по стенке бутона. Ленты, которые он перестал срывать, начали теплым покрывалом окутывать и его. И сразу опустился покой. Значит, тому и быть.

Светояр нежно провёл по бледному личику. Ника, единственная, зря ты это затеяла. Ресницы дрогнули, и Ника открыла глаза.

— Свет? — удивление сменилось пониманием и болью. — Зачем?

Он пожал плечами и улыбнулся:

— Как же Защитница без своего Хранителя? — и крепко-крепко обнял хрупкое тело любимой.

Печальный вздох сорвался с её губ, и она вновь закрыла глаза.

Золотистые ленты обволокли и притянули их друг к другу. Его глаза закрывались, силы медленно уходили. Вместе с ними утекала и жизнь…

* * *

Золотистый туман клубился в пустоте. Ника растеряно сделала шаг и остановилась. С болью обрушилось понимание. Светояр! Все её усилия оказались напрасны. Он последовал за ней, он разделил её участь. Зачем? Он же знал, что это смерть! Хватило бы одной её жизни!

«Странная ты, — прямо в голове раздался нежный женский голос. — Почему ты отказываешь Хранителю в том, что позволила себе? Пожертвовать жизнью ради любимой?»

— Я хотела, чтобы он жил! А он разделил смерть со мной! Не должно было этого быть!

— А ты не думала, каково мне будет жить, зная, какая цена заплачена?

— Свет? — оглянулась Ника. Полупрозрачной светящейся тенью к ней медленно шагал Светояр. — Я…

— Нет! Не думала! Эгоистично решила, что вправе сделать выбор за нас двоих.

— Но…  — попыталась коснуться его. Её такая же полупрозрачная рука прошло сквозь его плечо, как сквозь туман. Светояр печально улыбнулся и провёл рукой рядом с её лицом.

— Глупая моя Защитница!

«Здесь лишь ваши души», — пояснил женский голос.

— Кто ты? — спросил Светояр в пространство.

«А ты не догадываешься, мой избранник?»

Воздух перед ними замерцал, и на клубящийся туман ступила златоволосая богиня с ласковым взглядом зелёных глаз, с нежной улыбкой на алых губках.

— Моя Богиня, — преклонил перед ней колено Светояр.

Ника склонила голову. Ни на миг не усомнилась, что перед ней Злата. От неё веяло такой силой, что мурашки бежали по коже. И в тоже время очищался разум, и прибывали силы. И притяжение. Хотелось прижаться к Злате, как к самому родному человеку, маме.

— Здравствуйте, мои избранники. Всё получилось так, как должно быть.

— Но, Богиня…  — несогласно поднял голову Светояр.

— Смерть каждого Хранителя больно ранила меня. Я помню каждого по имени и оплакиваю их день за днём. Я устала от этого! Пришло время вернуть истинных Хранителей Златомирья. Тех, кто, делясь своей силой для Сердца Златомирья, останутся жить…

— Файри?

Ника не вмешивалась в разговор. Она не могла справиться с ошеломлением. Никогда даже предположить не могла, что будет лицезреть столь могущественное существо.

— Да, файри, — Злата обратила взгляд своих зелёных глаз на Нику. — Когда Защитник займёт место Хранителя, когда горный Повелитель добровольно пожертвует своей жизнью для защиты Златомирья, откроются Врата и вернутся древние Хранители в родной мир. Ты это сделала. Смотри…  — изящный до невозможности взмах рукой.

Прямо в воздухе возникли кованные золотые врата, они бесшумно открылись. Ника удивлённо округлила глаза. Она смотрела сверху на маленький город среди гор. На очень знакомый родной город. Вот Липовая гора почти в центре города, вот река, пересекающая его, да и не один раз. Трубы завода…

Изображение расширялось и углублялось. Вот дом у самого леса, а внутри три человека: две девушки и парень. И одну из девушек Ника знала: её бывшая одноклассница Мила. Она рыдала на коленях старшей сестры, а та успокаивающе гладила русые волосы. Их брат вышагивал по комнате и что-то возмущённо говорил, потрясая кулаками. Казалось, за ним следовали отблески перьев костра. Сестра Милы подняла голову, и Ника вздрогнула, встретившись с её взглядом. Глаза горели ледяной яростью.

— Потомки Владыки, — пояснила тихо Богиня. — Перевоплощение началось. Но они изменений ещё не видят и не чувствуют. Сегодня же весь род Файри перенесётся в Златомирье. Их сила такова, что прихватят за собой с Земли всех златомирцев. И этот магический всплеск пропустить никто не сможет. Ни на Земле, ни в Златомирье…  Пойдёмте, — протянула руки Нике и Светояру. — Вам пора…

* * *

Меч вылетел из руки Алекшана и вонзился на расстоянии пары шагов. Карашан с торжеством вскинул свой чёрный меч. Звезда на Храмовых вратах вспыхнула так, что побледнел белый свет. Карашан на миг отвёл глаза, Алекшан броском кинулся к своему мечу. Выхватил из земли оружие и пырнул клинком назад. Он легко вошёл в тело. Алекшан медленно оглянулся. Удивление отобразилось на лице бывшего повелителя, чёрный меч выскользнул из руки на землю и за ним пеплом рассыпался и тот, кто когда-то был Карашаном дельшан Шаршан. Вместе с ним исчезли и остальные демоны. Мишка с облегчением смахивал пот со лба, другой рукой обнимая уткнувшуюся в грудь Беляну. Подошёл к Алекшану Влад:

— Ну что, проведаем наших Хранителя и Защитницу? — а в голосе полукровки напряжение.

Алекшан кивнул и молча направился к Храму. С каждым шагом на душе становилось всё тяжелее и тяжелее. Что они застанут?

Вошёл в круглый зал с расписными стенами. Взгляд зацепился за огромную распустившуюся золотую розу вокруг тумбы: прижатые руки с распахнутыми ладонями, в которых сияло Сердце Златомирье. А под ним лежали взявшиеся за руки Светояр и Никшани. Недвижимые. Бледные-бледные. Будто бы неживые.

Впервые Алекшана обуял ужас. Он боялся сделать шаг в зал. Боялся удостовериться, что сестры, что маленькой Никшани больше нет.

Влад отодвинул его с дороги.

— Нужно проверить! — решительно направился к цветку.

И только тут Алекшан ощутил тёплый зов родной крови. Вздох облегчение с шумом вырвался из него. Он перегнал Влада и первым опустился перед Никой на колени. Коснулся холодной руки. Жизнь едва теплилась. Ну что ж. Такое уже было. После ритуала. Его сил хватит им на двоих. Он надеется…

Одним резким движением полоснул по ладони кинжалом, выступила кровь. Он сжал руку сестры. Родная кровь брата и сестры, кровь повелительницы и её защитника — одна кровь на двоих, одна жизнь.

А над царевичем хлопотала Беляна. Вот только её личико становилось всё тревожнее и тревожнее. Много ли времени прошло. На щёчках Ники появился румянец, дыхание выравнивалось. Но в сознание не приходила. Алекшана самого начинало покачивать от потери сил. Мишка и Владнэль растеряно топтались рядом.

— На то, что и Вероника, и Светояр останутся в живых, я не смел и надеяться, — раздался знакомый голос. — Хотя никогда такого не было, чтобы Защитник и Хранитель одновременно напитали Сердце Златомирья.

На пороге зала стоял Добр и двое мужчин с холодными глазами. Радужки глаз у одного были с серебряной каёмкой, а у другого — с золотой. От всех троих веяло магической силой. Драконы! Только их не хватало. И почему только Алекшан ничуть не удивлён? Первый жрец один из самых первых должен был ощутить напитавшееся силой Сердце Здатомирья и примчаться за ним.

Резануло понимание — жрец знал, что Защитнику по силам заменить Хранителя.

Добр размашистым шагом приблизился к ним, бросил взгляд на Нику и склонился над царевичем. С тревожной складкой на лбу провёл над ним руками.

— Царевич плох. Пока он не восстановит свои жизненные силы хотя бы немного, он не очнётся. Сколько времени понадобится, никто не скажет, — и тихо: — Да и придёт ли в себя, — вздохнул и обычным голосом: — В Храме Златограда под присмотром Златы он быстрее придёт в себя, — оглянулся на Алекшана. Синие-синие глаза были холодны: — Шаршанин, можешь прекратить вливать в сестру свою силу, пока рядом не свалился. Она уже не в опасности. И хочу предупредить, Защитница нужна в Златоцветье. Не делай глупости!

Алекшан выпрямился и нахмурился. Следовать приказам каких-то жрецов, будь они хоть трижды драконами, он не намеревался! И использовать сестру он больше не даст!

— Я сам решу, что для сестры лучше! Я забираю её в Цитадель. Она выполнила свой долг…  даже перевыполнила! Миру она больше ничего не должна!

— Барышня сама решит, что ей делать! — сердито вмешался Мишка. — И ни тебе, Алшан, и ни вам, первый жрец, это решать.

— Вот только пока она решить ничего не может. И ещё несколько дней точно! — прервал Алекшан его и поднял Нику на руки. — Влад, отнесёшь нас?

— С удовольствием! — полукровка с вызовом глянул на драконов. Насколько Алекшану было известно, Влад до сих пор не мог простить драконам, что те заставили его мать покинуть его, оставив отцу. Да и потом не приняли полукровку, которому после изгнания некуда было податься.

— Хорошо, — кивнул Добр, — не буду спорить. Только, Алекшан, остановить сестру ты не сможешь, а вот восстановить против себя…

— Сам как-нибудь разберусь!

И если жрец препятствовать не стал, то Мишка решительно загородил путь и выразительно коснулся навершия меча.

— Отойди! — приказал Алекшан. — Этим драконьим интриганам я сестру не доверю! Добр знал, что Никшани сделает всё возможное для спасения царевича. Ты сам слышал его слова! Уверен, это он, хладнокровный гад, подсказал, как ей поступить. Позаботился, чтобы воспитанник остался в живых…

— А тебе, Серый Лорд, думаешь, я доверю Барышню? — зло шепнул Мишка.

Алекшан обещал Нике не раскрывать её происхождения, не открывать, что она не просто полукровка, шаршанка, а повелительница империи. Жаль. Такой довод пропадает!

— Придётся! Клянусь, я сделаю всё, чтобы её защитить. И не только из-за того, что она моя сестра. А вам советую направиться в Златоград. Как помнится, вашим друзьям нужна помощь. Вот и попросите драконов вас доставить до царства!

Мишка и не думал уступать дорогу. Драться с другом Никшани Алекшану не хотелось. Но если придётся, он силой добьётся своего.

Беляна, не сводя с Алекшана проницательного взгляда, притронулась к плечу Мишки.

— Пропусти его. С ним Ника будет в безопасности. А потом, как только она сможет, Ника к нам вернётся. Я знаю, она не оставит друзей без помощи.

Это ещё Алекшан посмотрит! Хватит! За несколько дней он уже дважды чуть её не потерял, она дважды была на грани смерти. Больше он этого не допустит! Даже если придётся для этого держать её под замком!

Мишка хмуро медленно отвёл руку от меча и нехотя отступил в сторону.

— Пойдём, Влад! — позвал Алекшан. Они прошли мимо молчаливых драконов. На пороге Алекшан оглянулся: — Ах да, не забудьте о наших долях от сокровищ.

На выходе из зала встретил Уголёк, глянул на хозяйку и пристроился у ноги Алекшана. Всем своим видом показывал, что собирается сопровождать их, куда бы они ни направились. У входа в храм находились ещё с десяток драконов. Они проводили их молчаливыми взглядами.

Уголька пришлось взять с собой. Не собирался Алекшан давать ещё один повод Нике вернуться в Златоцветье. Заручившись помощью драконов, перекинули пса через спину обратившегося в дракона Влада и крепко привязали, чтобы не свалился.

Магическая волна столкнулась с ними, когда они уже были на полпути к Цитадели. Она прошибла их насквозь, так что перехватило дыхание. Влад, кажется, на миг потерял сознание, и они камнем полетели к земле. К счастью, полудракон опомнился и вновь выровнял полёт. Алекшан с облегчением выдохнул лишь тогда, когда впереди показалась Цитадель. Разбираться с магическим возмущением он не собирался. Его занимали более серьёзные вопросы. Позаботиться о Никшани. И подумать, что сказать, когда она проснётся. Как уговорить остаться в империи, когда в Златоцветье находится человек, которого она любит. Человек, который не достоин Повелительницы Шаршанской империи!

* * *

Карта Златоцветья занимала весь деревянный стол. Степан уже третий час под светом канделябра пытался придумать, как поступить. Наступали холода, по утрам уже подмораживало, хотя днём вовсю светило Солнце. Палаточный лагерь уже не мог служить надёжной защитой. Следовало решить, куда податься на зимовку. Или основательно и надёжно обустраиваться на этом месте, или же остановиться в какой-нибудь деревне, где благосклонно относятся к полукровкам. Ни тот, ни другой вариант его не устраивал. Да и вся эта никому не нужная война, которую ему по воле случая пришлось возглавить, ему не нравилась. Он сам не заметил, как за пару месяцев под его защитой оказалось сотни две полукровок и их родных. Каждый день приходили новые призывы о помощи. То на одно семейство, то на другое Черниговские подпевалы начинали охоту, обвиняя в измене и попустительстве бунтовщикам. Хотя главный изменник сидит во дворце и в ус не дует!

Снова мысли унеслись не в ту степь! Степан вернулся к карте. Он склонялся к деревне, одной из двух. Одна деревня находилась на севере на границе с Волелюбием. В крайнем случае, можно будет перейти границу — в королевстве приветствовали свободолюбивых бунтовщиков. А вот вторая деревня находилась на юге, на краю владений графа Чернигова. Неплохо будет спрятаться там, где их точно искать не станут.

За полой палатки зашумели. До Степана донёсся знакомый голос. Он невольно прислушался — не показалось ли ему?

— Меня он примет!

И впрямь, голос Мишки. Когда только успел вернуться? Неужто Поход окончен? В чём беда средневековья — так это в отсутствие актуальной информации. Если ты не маг и рядом нет никого из этих ненормальных созданий, то изволь ждать информацию до тех пор, пока и нужды в ней не станет!

Степан пошёл к выходу, но не успел коснуться полы, как та распахнулась, и в палатку шагнул Мишка.

— Стёпка! — вскричал он и крепко сжал плечи друга. — Ну ты и в дыру забрёл! Еле отыскал!

Степан в свою очередь обнял друга так, что у того чуть кости не затрещали. Отпустив зашипевшего друга, закидал его вопросами.

— Не всем же, как тебе, странствовать где попало! Как ты? Как Барышня? Как командир? Успешно всё прошло?

Мишка повёл плечами, разминая, и уважительно глянул на Степана.

Негромко ответил:

— Без сюрпризов не обошлось, но все живы и относительно здоровы.

— Ника с тобой? — Степан показал на один из двух стульев у стола. Свернул карты и отодвинул в сторону. Сел напротив друга. И насторожился, когда Мишка привычным тревожным движением взъерошил волосы. Друг со вздохом пояснил:

— Пока нет. Оказывается наша Барышня не из простой шаршанской семейки. И этот гад, её братец, решил, что ей будет лучше в родовом замке.

— И она не возражала?

Мишка выразительно поморщился:

— Давай я тебе всё по порядку расскажу?.. Перекусить у тебя что-нибудь найдётся? С утра маковой росинки во рту не было!

Не успел Степан подняться, чтобы попросить принести еды, как полы палатки распахнулись, и в палатку влетела Котёнок. Сверкнула на Мишку жёлтыми любопытными глазками.

— Я сейчас принесу поесть! — бросила она. — Только посмейте начать разговор без меня!

И вновь исчезла на улице. Степан усмехнулся. Ничуть не сомневался, его Котёнок подслушивала. Кошачья любопытная особа.

— Так это и есть твоя малышка? — усмехнулся Мишка.

Степан к своему неудовольствию ощутил, как морда вспыхнула.

— Ну?

— Симпатичная. И грозная, видать, — ухмыльнулся друг.

— Да ну тебя!

И всё же они продолжили разговор лишь тогда, когда Лели вернулась с полным котелком наваристых щей, булкой свежего хлеба и бутылкой вина.

Рассказ Мишки занял почти час.

— Драконы нас оставили в Чернигове, где я и встретился с Серёгой. Именно из-за него мне и пришлось с утра пораньше отправляться на поиски тебя, — закончил он.

— Что случилось? В самом центре графских угодий, я думал, опасность ему грозить не должна.

— Если бы. В главном поместье скрывается три семейства, связанных с полукровками. Женщины и дети. Пятнадцать человек. Насколько я понял, о них знает лишь Серёга, а хозяева не в курсе. Те, кого не отличить от людей, притворяются слугами, остальные скрываются в комнатах. Серёга планировал переправить их к тебе, как только найдёт сопровождающих. Вот только ситуация вышла из-под контроля. Через пару дней прибывает Хват со своими охотниками на полукровок. Приспичило ему навестить родные места! Серёга просит тебя выделить человек пять, чтобы те помогли добраться до тебя этим семействам.

— Да сколько это будет продолжаться?! — воскликнула Леля, сердито вскакивая и упираясь на край стола. — Когда мы уже перейдём к активным действиям? Нам по силам показать этим прихвостням убийцы, что не следует связываться с нами!

— Их больше. Целибор пока не использует всю златоцветскую армию против нас. Некоторые из воинов даже нам сочувствуют. Но следует нам перейти к открытому столкновению, солдатам придётся встать на защиту своего царя…  — привычно начал объяснять Степан. Сколько ему раз уже приходилось сдерживать вспыльчивость Лели за эти месяцы?

— Даже если он братоубийца? Лжец?

— Они присягали защищать страну и царя…  А сейчас тем более нам не следует высовываться. Ника — Защитница, вернувшаяся из Похода. И если все ваши традиции ещё действуют и легенды не врут, то она способна навести порядок. Да и Светояр жив. Третий наследник царя…

— Если жив…  — недовольно передёрнула плечами Лели. — Да ещё неизвестно, эта ваша…  Барышня захочет ли нам помогать?

— Ты не знаешь Ники! — возразил Мишка.

— И знать не желаю. Только и слышно, Барышня такая-то, поступила так-то. Защитница, блин!

— Лели…  — и с чего она только вновь взъелась на Барышню?

Фиалковые глаза Мишки насмешливо сверкнули. Кажется, он о чём-то догадался.

— Что сразу Лели? Ты кроме неё ни о ком больше не говоришь и не думаешь! — чёрные уши прижались к голове и кажется того гляди Лели зашипит, как рассерженная кошка. Степан даже невольно залюбовался своим…  ещё не своим! Котёнком.

— Что вы думаете о флаконе с шаршанским ядом? — вмешался Мишка, кажется, стараясь отвлечь Лели от мыслей о Барышне.

— Узнать бы точно, хранит ли Целибор его, — ухватился Степан за перемену темы беседы. — Но видимо, как вы и думаете, придётся ждать, когда Ника попадёт во дворец. И на свой страх и риск производить открытый обыск…

— Если мы ошибаемся, Целибор выкрутится. Мы не сможем доказать причастность его к убийству брата и отца. А если учесть, что он законный царь, то можем вполне сами оказаться на виселице…

— А почему заранее не удостовериться в наличие флакона? — предложила Лели. Жёлтые глаза с предвкушением блестели.

— Да знаешь там какая охрана?!

— Если умеючи…

— Даже не думай!

— А я что? Даже предложить нельзя?

Невинный вид и широко распахнутые правдивые глаза Лели убеждали, что и впрямь она ничего не замышляет.

— Миш, думаю, в Чернигов с тобой отправляюсь я сам с несколькими из полукровок. Давно хотел повидать Серёгу. Лели, ты со мной? — в ответе Степан не сомневался и зря.

— Нет, пожалуй. Должен же кто-то из нас остаться в лагере.

Степан с удивлением глянул на Лели, но остался доволен. Всё же существовал риск столкнуться с отрядом Хвата. И он не желал лишний раз подвергать опасности Котёнка.

— Завтра утром отправимся и к вечеру уже будем там. Послезавтра к вечеру вернусь в лагерь.

Интуиция подсказывала, что в ближайшие дни многое прояснится и изменится.

Глава 10

Она жива? Последнее воспоминание — богиня ведёт их со Светояром в яркий свет. Но знакомая мягкая кровать, светлая комната, разноцветные полосы света сквозь витражную дверь в оранжерею совсем не походили на иной мир. Ника находилась в Цитадели.

А Светояр?

Ника резко села на кровати и обхватила себя за плечи. Спокойно! Нужно мыслить логически. Если она жива, то и Светояр должен быть жив. Он подвергался воздействию камня меньше, чем она. Наверняка также находится в Цитадели.

— Правда? — тихо с надеждой спросила Ника и затаила дыхание в ожидании ответа.

От Цитадели повеяло отрицанием и сожалением.

Ну что ж! Значит нужно встать и самой направиться на поиски ответов! В этом замке точно есть один чело…  шаршанин, который сможет всё объяснить. И только пусть попробует начать темнить!

Ника опустила ноги на пол, встала и покачнулась. Пришлось даже опереться рукой на столбик кровати, чтобы не упасть. Переждала потемнение в глазах и слабость. Взгляд случайно скользнул по левой руке, и Ника с восхищением вздохнула. Колечко Златы изменилось — превратилось в слейв-браслет: золотое колечко с алым сверкающим на свету камешком золотой цепочкой соединялось с плотно обтягивающим запястье золотым браслетом, на котором через равные расстояния сияли шесть маленьких разноцветных камешка, впаянных в браслет: нежно-розовый, солнечно-жёлтый, огненно-алый, белоснежный, чёрный и радужные. Теперь только надев перчатки, можно будет скрыть столь явное указание на Защитницу. Ника встряхнула головой, отгоняя удивление от метаморфозов кольца. И вновь сделала шаг, уже избегая резких движений.

За одной дверью была уборная, в том числе огромная ванна, умывальник с холодной водой. Ника привела себя в порядок, давая себе передышку каждые пять минут.

В шкафу нашлось лёгкое платье цвета безоблачного неба, бельё и домашние туфельки. А вот личных вещей Ники не было: ни одежды, ни мечей, ни сумки. Ника, преодолевая слабость, натянула на себя платье. Такую же лазурную ленту в волосы и можно отправляться на поиски. Шагнула к двери, но коснуться её не успела, как та распахнулась. Первым влетел в комнату чёрный комок шерсти. Ника едва не упала от тяжести Уголька, закинувшего лапы ей на плечи. Пёс радостно лизнул ей щёку.

— Уголёк! Прекрати! — с улыбкой попросила она, уворачиваясь. Замутило. Пришлось замереть, чтобы переждать слабость.

Пёс ещё раз лизнул её в нос и опустил лапы на пол, словно веером замахал радостно хвостом.

— Никшани, зря ты встала, — донеслось от двери.

Алекшан стоял прислонившись к косяку. Спокойный, невозмутимый. Бледный и осунувшийся. Больной вид, как тогда, после Карашанского ритуала.

Ника несогласно помотала головой и снова покачнулась. Алекшан вмиг оказался рядом, обхватил за талию, помог дойти и сесть на кровать.

Проклятая слабость!

Алекшан остался стоять, с укором в темных глазах нависая над Никой.

— Где остальные? Что со Светояром? — это сейчас главное, что ей нужно знать.

— В Златоцветье! Все! Первый жрец решил, что его воспитанник быстрее очнётся в стенах Златоградского Храма.

— Добр? А что он делал в Храме?

— Он и ещё пара драконов прибыли сразу после ритуала. Жрец решил проверить, как осуществился его замысел, — в голосе возникли злые нотки. — Ведь по подсказке этого родзарского телепата ты решила подменить царевича? А ты хотя бы на миг подумала, что ты нужна нам живой? Что Шаршанская империя без истинного правителя начнёт погибать? Вот только для тебя это неважно, главное спасти этого своего никчёмного царевича! Дура!

Ника едва слушала его. То, что Добр использовал её привязанность к Светояру, слышать было неприятно, но и только. Пусть он играл ею как пешкой, но его слова позволили спасти Светояра!

— Ты не слушаешь меня! — Алекшан сел рядом, перина сразу прогнулась под ним.

Ника вздрогнула и виновато покосилась на него. Со вздохом тихо произнесла:

— Ты ведь снова делился со мной силой? — ответа ей и не требовалось. Пока она была без сознания, то внутренне чувствовала рядом тепло родного человека — брата. Как бы её ни отталкивал Серый Лорд, к Алшану она привязалась. А он, к сожалению, и тот, и другой. — Я тебя и за тот раз не поблагодарила. Спасибо!

Алекшан недовольно повёл плечами:

— Ты моя сестра и повелительница.

Вот значит как. Снова повелительница. Только это и важно ему! А то что она едва не погибла, Алекшана беспокоит только из-за того, что его империя едва могла остаться без правителя.

— Алекшан, я должна вернуться в Златоцветье. И как можно скорее. Я нужна там. Нужна друзьям, маме, Светояру. Я обещала помочь ему навести порядок в стране…  Да и люблю я Златоград. Там мой дом…

— Твой дом в империи! — Ника вздрогнула от непреклонного тона Алекшана и оглянулась на него. Он смотрел на неё, сузив похолодевшие глаза. — Ты не просто родилась здесь, ты правительница этой страны. Хочешь ты того или нет.

Ника тяжело вздохнула. Она никак не могла примерить на себя роль повелительницы. Не её это!

— Алекшан, пойми, империя чужая для меня. Кроме рождения и случайного титула ничего меня с ней не связывает.

— Друзья вполне обойдутся без твоей помощи! Ты и так сделала больше, чем любой Защитник до этого. Добровольно была готова расстаться с жизнью, ещё немного и даже я бы не смог тебя заставить очнуться. Благодаря тебе остался в живых Хранитель, впервые за десять Походов. Пойми! Тебе незачем рисковать жизнью и здоровьем ради чужой страны. Тем более ради царевича, который совсем не обрадовался, узнав, что ты сестра Серого лорда.

— Ты рассказал ему! — возмутилась она.

— Карашан посодействовал! Он встретил нас у Храма. Больше дядька нас не побеспокоит.

Хоть одна хорошая новость. А чего она возмущается? Если Светояр вспомнит слова Златы, то сразу же поймёт, кем на самом деле является Ника. Что она не просто сестра Серого Лорда, а дочь повелителя, по приказу которого была убита мать Светояра. Но это не повод отказываться от обещания.

— Неважно! Я обещала вернуться! Я не могу не помочь друзьям!

— Хватит! — резко бросил Алекшан, поднимаясь. Навис над Никой, так что она ощутила себя маленькой провинившейся девочкой перед великаном. — Не можешь? Так я тебе помогу! Ты останешься в империи, желаешь того или нет!

И такая в его голосе была абсолютная уверенность, что Ника никуда не денется, что и она разозлилась.

— Ты не имеешь права решать за меня!

— Я твой старший брат и защитник, и имею полное право тебя защищать. Я не позволю тебе больше рисковать. Даже если придётся для этого запереть тебя в Цитадели! — развернулся на месте и направился к двери.

Ника сделала несколько шагов за ним и облокотилась об столбик кровати, чтобы не упасть:

— Алекшан! Ты этого не сделаешь!

Он у самой двери оглянулся и холодно бросил:

— Посмотрим!

Громко хлопнула дверь. Ника с размаху села на кровать, растеряно глядя в пространство. Уголёк жалобно заскулил, вскочил с коврика, с которого настороженно следил за Алекшаном. Он подбежал к Нике и положил на колени голову, с сочувствием заглядывая ей в лицо. Ника с облегчением запустила в чёрную шерсть руки. Стало легче, даже силы, казалось, прибавились.

Поговорили, называется! Ну что ж, сегодня она не в том состоянии, чтобы настоять на своём, но завтра поступит по-своему. Алекшан не прав. Её дом не здесь, не в империи. Все родные и близкие в Златоцветье, в Златограде. В городе, который пленил с первого взгляда. Там мама, там друзья, там её Светояр, её Свет. Империя — чужая для неё!

Повеяло обидой.

— Прости, Цитадель, — попросила Ника, виновато обводя комнату взглядом. — Ты мне очень нравишься, ты близка мне, ты понимаешь меня, но душа и сердце мои принадлежат Златоцветью.

Тёплое понимание и поддержка окутали её. Цитадель не собиралась ей препятствовать и готова отпустить. Вот бы её примеру последовал так называемый старший брат!

— Спасибо, — улыбнулась Ника. — Я обязательно буду приходить в гости.

Решительно встала. Удивительно, но слабость прошла. То ли прикосновение к Угольку подействовало, то ли Цитадель поспособствовала. Ну что ж, нужно изведать обстановку и решить, что можно предпринять. Открыла дверь комнаты и остановилась. Уголёк зарычал, пришлось схватить его за загривок, чтобы не напал на заступивших ей дорогу стражей. Два молодых крепких оборотня смущённо переминались с ноги на ноги, но отступать не собирались.

— Ну? — вопросительно приподняла Ника брови, требуя объяснения. А внутри начинала закипать. Алекшан решил сделать её пленницей? В замке, который, как этот шаршанин уверял, принадлежит ей?

Оборотни переглянулись. И один с поклоном соизволил почтительно объяснить:

— Простите, повелительница. Серый Лорд приказал не выпускать вас из комнаты.

— А если я прикажу иное?

— Мы личная гвардия Лорда, мы в первую очередь подчиняемся ему.

— Вот значит как…

Ника захлопнула дверь перед стражами и кругами зашагала по комнате.

Да как он смеет?! И кто, спрашивается, после этого правитель империи? Неужто этот проклятый Лорд вознамерился просто напросто использовать её как символ, а править сам? Власти ему захотелось?

Вырвался смешок. А не она ли уверяла, что ей эта империя на фиг не нужна? А тут возмущается, что кто-то не подчиняется ей.

Злата! Какой бы это был отличный выход, если бы Алекшан и впрямь занял её место и отпустил на все четыре стороны. Но, судя по всему, с выбором НатЭля в империи не спорят.

Оставаться в этой стране она не намерена!

Ника вышла в оранжерею. Розы потянулись к ней, успокаивающе прикасаясь. За окнами — пропасть. Ника собирается вырваться из Цитадели, но не умереть! Остальные двери в смежные комнаты заперты, сквозь них и впрямь не пройти. Единственный выход — дверь, за которой стоит стража.

Всё предусмотрел, гад!

Короткий стук в дверь заставил вернуться в комнату. Дверь открылась, и в комнату вошла красивая вампирша с длинными роскошными чёрными волосами. Лишь глаза, поблескивающие алым, портили впечатление. В руках вампирши был поднос с блюдами, над которыми поднимался ароматным пар. Желудок бурчанием напомнил о себе. Вампирша молча поставила поднос на стол рядом с дверью в оранжерею и присела в реверансе, почтительно склонив голову.

— Эльшани, можешь быть свободна! — повелела леди Милава, входя в комнату. — Я сама позабочусь о нашей повелительнице.

— Как скажите, госпожа.

Вампирша исчезла за дверью. Ника настороженно наблюдала за леди. Неужто и она начнёт уговаривать остаться в империи? Леди окинула Нику ласковым и печальным взглядом серо-зелёных глаз.

— Девочка моя, тебя ведь не отговорить?

— Мой дом там! — непреклонно вскинула подбородок.

— Понимаю, — вздохнула леди. — Я ведь тоже когда-то покинула место, где родилась, и последовала за зовом любви…  Ничуть об этом не жалею! Я любила и была любима. Пусть и недолго. Но воспоминания об этих годах помогли выдержать все девятнадцать лет под властью Карашана. Я полюбила империю. Она стала мне домом, а тебя вот Златоцветье захватило в свой плен. Алек просил меня воздействовать на тебя, надавить на чувство долга. Но я-то знаю…  силой тебя здесь не удержать. Ты нас в конце концов возненавидишь!.. Я…  мы поможем тебе бежать.

Ника невольно с надеждой шагнула к леди:

— Правда?

Милава улыбнулась, кивком подтвердила свои слова и показала на стол с едой.

— Поешь, тебе понадобятся силы. Дорога не близкая. Я пока расскажу, что и как сделаем, — вытащила из-за складок пышного платья широкий янтарный браслет, состоящий из двух отдельных половинок. На каждой были выведены непонятные иероглифы. — Это символ власти повелителей Шаршанской империи. Я забрала его из сокровищницы. Карашана он так и не принял. Ивашан и Алекшан планируют провести коронацию завтра. На самом деле она и не нужна. Тебе лишь нужно надеть этот браслет…

— Но…  — попыталась возразить Ника.

Взмах руки леди остановил её.

— Это моё единственное условие. Для империи главное, что повелитель существует, что он принял символ власти, а где находится, не так уж важно. Главное он в Златомирье, а не на Земле. Империей может спокойно править твоей наместник. Тот, кому ты доверишь свою страну.

Ника нахмурилась. Конечно, принимать браслет ей не хотелось, но если только так можно обрести свободу — значит, так тому и быть. А вот кого оставить вместо себя…

— Наместником я назначу Алекшана! Раз уж он так дрожит над своей империей, то пусть в полном праве правит ею.

Милава покачала головой.

— Малышка моя, ты ему дороже, чем империя…

— Когда кто-то дорог, то к его желаниям прислушиваешься!

— Не буду тратить время на споры, хотя ты сейчас и не права. Поела? — протянула браслет. — Надевай на правую руку!

Ника взяла половинки браслета. Тёплые, приятные на ощупь. Но пробовать надеть не спешила. Вырвался тихий вопрос:

— Неужто и впрямь я не могу отказаться от титула и передать Алекшану?

— Нет! В Шаршанской империи переход власти осуществляется только после смерти предыдущего повелителя. Умирать, надеюсь, ты не собираешься?

После того как избежала, казалось, неминуемой смерти? Нет, конечно! Она собирается жить и стать счастливой!

С тяжёлым вздохом Ника приложила к руке одну половинку браслета, приблизила вторую. Она выскользнула из ладони и соединилась с первой. Браслет тихо щёлкнул и вспыхнул, обжигая. Ника вскрикнула и в ошеломлении замерла. Браслет словно растворился в коже, оставив едва видимую татуировку на запястье. По всему телу прошла приятная волна тепла. Ника мысленно коснулась девяти удивленных сознаний, среди которых одно было знакомо — Ивашан. Главы девяти высших родов?

— Лорды ощутили, что ты приняла власть, — улыбнулась Милава. Из ящика прикроватного столика достала листы бумаги с гербом Шаршанской империи. — Теперь насчёт наместника. Я помогу.

Ника с тяжёлым вздохом оглядела обе руки. На одной золотой слейв-браслет Защитника, на второй янтарный браслет Повелителя Шаршанской империи. И ни один не снять. Вот так влипла!

Под диктовку леди Милавы Ника написала, что на время своего отсутствия оставляет во главе империи наместника, своего наследника, родного брата Алекшана дель Шаршан. Без ограничений власти и со всеми полномочиями. Его решения — это её решения, его воля — это её воля. Да будет так! Повелительница Шаршанской империи, избранница НатЭля Никшани дельшан Шаршан.

— Приложи браслет к документу. Нужно лишь подумать и браслет появится.

Ника с сомнением глянула на леди Милаву. Но решила прислушаться. Мысленно позвала браслет, он стал не просто ярче, а вполне осязаемый.

Приложила к указу запястье с браслетом. На бумаге внизу вспыхнуло изображение алой розы между двух скрещенных мечей. Над розой сияла крохотная золотая корона.

Браслет вновь превратился в бледный рисунок на запястье.

Ника перечитала указ и удивлённо прислушалась к своим ощущениям. Она ведь ни на секунду не усомнилась, что империи лучшего правителя, чем Алекшан не найти. А как же его репутация убийцы? Тем защищённее будет страна. Навряд ли найдутся дураки, которые пойдут против Серого Лорда!

Вопросительно посмотрела на леди Милаву. Что дальше? Как та собирается помочь покинуть Цитадель? Громкий стук в стекло заставил вздрогнуть и в ошеломление глянуть в сторону оранжереи. Ей показалось?

— А вот и транспорт прибыл, — улыбнулась леди, направляясь к оранжерее. Открыла окно. — Девочка моя, как ты относишься к полётам на драконах?

— Не знаю, не пробовала, — прошептала Ника, ошеломлённо и с восхищением разглядывая парящего над пропастью переливающего под солнцем серебряного дракона.

И только заметив насмешливое выражение янтарных глаз с серебряной каёмкой, Ника поняла, кто это.

— Влад?

«Узнала? — раздалось прямо в голове. — Залазь. Прокачу!»

Завис прямо перед окном. Перекинул большое крыло. Это он предлагает, чтобы она перелезла на него по крылу? Мама дорогая. А внизу ведь пропасть. Если навернётся, от неё и мокрого места не останется.

Ну и ладно! Будь что будет! Во всём виноват Алекшан!

Ника обернулась к Милаве:

— А мои вещи? Я ведь не могу отправиться в дорогу в этом платье?

— Вещи и НатЭль ждут в лесу. Мы подготовились.

— Гав! — решительно напомнил о себя Уголёк.

Он встал между окном и Никой. Мол, без неё он не останется! Но на дракона-то его сейчас никак не посадить, ей бы самой не свалиться.

— Вещи спрятали далеко?

— Минут пятнадцать верхом.

Ника присела перед Угольком, почесала за ухом и твёрдо проговорила:

— Уголёк! В лесу мои вещи. Найди!

Согласный гавк её успокоил. Уголёк подбежал к двери и с ожиданием застыл.

Ника вопросительно глянула на Милаву.

— Я выпущу его, — сдёрнула с кровати простыню и протянула Нике. — Пригодится для связывания пса…  Никшани, позаботься о Златоцветье и моей семье.

— Конечно!

Ника шагнула к окну. Но поддавшись порыву, вдруг повернулась и кинулась к Милаве, крепко её обняла и отпустила.

— Спасибо! Я никогда этого не забуду!

— Да осветит Злата твой путь, моя малышка, — пожелала леди со слезами на глазах.

Ника улыбнулась и бросилась к окну. Мельком коснулась стен Цидатели — простилась.

Устроилась на шее дракона, обхватив её руками.

«В сказках и легендах драконы похищают принцесс у отцов и женихов, но чтобы у грозных братьев…  Я буду первым!» — усмехнулся Владнэль, падая в пропасть.

Ника зажмурилась и сжала зубы, сдерживая испуганный крик. Взмах больших крыльев и они вновь парят в небе.

— А в действительности драконы похищают людей? — спросила она, чтобы справиться с испугом.

«Ну…  если только приспичит…  Людей мы точно не едим!.. Надеюсь…».

— Да ну тебя!

«А если серьёзно. При встрече Алек мне точно открутит голову»…

— Я заступлюсь!

«Надеюсь. А вон и нужная поляна».

Сумку с вещами нашли быстро. Уголька ещё не было. Ника переоделась в свои лёгкие доспехи, в подарок Ивашана. Достала ножны с НатЭлем. Собралась привычным движением прицепить их за спину, но те вдруг вырвались из рук и зависли перед ней. Рядом ошеломлённо выругался Владнэль, оставшийся в образе дракона.

НатЭль выскользнул из ножен и закружился быстро-быстро, так ярко засветилось появившееся кольцо, что Ника зажмурилась. А когда открыла глаза, удивлённо вытаращилась. Перед ней висел один сияющий меч с горящей синим пламенем гравировкой «НатЭль». По лезвию бежали разноцветные искорки.

«Никшани, — раздался в голове жёсткий мужской голос, — благодарю. Врата для моих хозяев открыты. Ты была хорошей, умной избранницей. Лучшей моей ученицей. Сожалею, но я должен тебя покинуть»…

— Но, как же…  — выразить, что хотела сказать, она не смогла. Не находила слов. Она не могла представить, что лишится тепла и поддержки меча, который всю жизнь был рядом.

Пока они говорили, вокруг ножен, летающих позади НатЭля, мерцали искры так, что их было едва различить. Но вот искры рассеялись, и ножны поплыли к Нике. Очень знакомые рукояти торчали из них.

«Возьми, — проговорил НатЭль, — эти мечи ничем не отличаются от меня. Даже смогут не хуже меня защитить от направленной на тебя магии. Тебе не придётся привыкать и выбирать другое оружие…  До встречи, малышка Никшани. Обещаю, я приду благословить твоего сына, следующего Повелителя Шаршанской империи».

— Подожди! Почему ты выбрал меня?

«Ты первая девочка дель Шаршан. Женщины больше склонны к самопожертвованию ради других: семьи, любимых. Это был шанс…».

Новая вспышка, и НатЭль исчез. В руках Ники остались два меча — копии НатЭля. «Шанс для возвращения файри», — закончила Ника фразу меча.

Пешка — какая же она всё-таки пешка! С самого рождения и до сих пор.

«Красотка, поправь меня, — ошеломлённо проговорил Владнэль, — это был истинный вид НатЭля? И он исчез? А это значит…».

— Файри вернулись в Златомирье, — с тяжелым вздохом подтвердила Ника, вешая ножны с мечами за спину.

«То-то я смотрю, обращаться в дракона стало легче. А в воздухе появилось больше магии».

— Ничего такого не чувствую!

«Я хоть и на половину, но дракон. А они — порождение магии и чувствуют её во всех проявлениях. Вот только с магией мне не повезло. Вся идёт на поддерживание второй сущности…  Вон и Уголёк бежит».

* * *

Алекшан шагнул в свои покои, раздражённо скидывая серый плащ Лорда. Разборка с мечславской бандой разбойников, устроившей набег на деревню на границе, не принесла успокоения, как он надеялся. Забыть разговор с сестрой не получалось. Неприятно было ограничивать её в чём-либо, но возвращение в Златоцветье для неё неприемлемо. Ничего её там хорошего не ждёт. И почему только она не понимает, что он желает её защитить? Что не желает больше бояться за её жизнь? Что не хочет вновь потерять её, когда только нашёл? Проклятие!

Поставил меч в подставку для оружия, и остановился у окна. Возможно, не следовало давить. Нужно было всё ей объяснить и рассказать, ничего не утаивать. Может, после того, как всё узнает и сама не захочет возвращаться. Ещё не поздно это сделать.

Как же он ненавидит объяснять свои действия!

Пойти к сестре не успел. Оборотень, которого Фёдшан убедил оставить вместо телохранителя и помощника, сообщил о приходе леди Милавы, желающей видеть пасынка.

— Леди, вы уговорили её? — встретил он мачеху вопросом, стоило ей только шагнуть в комнату.

Милава остановилась перед ним и, склонив голову, молча протянула завернутую в трубочку гербовую бумагу. Алекшан настороженно нахмурился. Послание от Никшани? Но с чего такая торжественность? Развернул бумагу, взгляд зацепился за печать в конце. Сердце кольнуло облегчение — Никшани приняла свою судьбу. Только потом прочитал весь документ. Тут же бумага вспыхнула ярким пламенем, запястье обожгло болью, заставив его прошипеть проклятие. На запястье, просвечивая сквозь кожу, возник рисунок браслета власти — копия настоящего, лишь без короны над розой.

Алекшан упал на ближайший стул, с ненавистью глядя на браслет наместника. Никшане всё же подсказали выход! Мысленно потянулся к сестре — она уже приближалась к границе с Златоцветьем. Но почему он сразу не ощутил её отсутствия? Цитадель! Решительная уверенность, что она поступила правильно, повеявшая от Цитадели, убедила, что его догадка верна. Это Цитадель скрыла от него Никшани. Раз он способен понимать Цитадель, она согласилась с выбором Повелительницы и приняла его.

— Леди, вы понимаете, что сделали? — не поднимая взгляда от браслета, хмуро спросил Алекшан мачеху.

Милава села на стул по другую сторону стола.

— Исправила твою ошибку и позволила дочке выбрать собственный путь. Ты, кажется, забыл, что она Защитница. Она не может не защищать, не следовать долгу. Если её друзья пострадают, она тебя не просто не простит — возненавидит!

— Вы не понимаете! В Златоцветье идёт война. А зная Никшани, я уверен, она обязательно полезет на рожон. Пытаясь защитить всех и каждого, забудет о своей безопасности. Я не желаю её терять! Не желаю, чтобы из-за любви к этого проклятому царевичу, она испытала боль. Как вы думаете, он отнесётся к сестре Серого лорда и дочери того, по приказу кого убили его мать? Хорошо, предположим, что с этим они справятся. Но им всё равно не быть вместе! Царевич помолвлен с Роской принцессой!

— Никшане ты этого не сказал!

Наверное, зря. О договоре между царевичем и королем он узнал от того же своего человека в Росе, что и о времени прибытия корабля с царевичем. Слишком хорошо он изучил роского короля, чтобы поверить в его безвозмездную помощь. Если бы рассказал Никшане, возможно, она бы уже не так сильно стремилась в Златоцветье. А если бы всё же отправилась — так как там кроме царевича находятся и родные для неё люди — уже была бы готова к этой новости.

— Есть ещё одно, почему я не хотел, чтобы Никшани возвращалась к своему царевичу, — поднял взгляд на леди. — Проклятие файри! Я не хочу хоронить сестру через два года.

Милава побледнела, в глазах мелькнула боль. Она сделала глубокий вдох и тихо ответила:

— Когда любишь, если ты рядом с избранником, то будешь ценить каждый миг, проведённый рядом с ним, сколько бы времени не определила вам судьба. Это лучше, чем боль и сожаление от того, что испугался будущих страданий. Я уверена, что Ника решила бы также, как я когда-то. Твой отец, когда делал мне предложение, рассказал об этом проклятье. Только я надеялась, что уйду первой.

— Никогда не удавалось предугадать, кто из супругов погибнет! Я хотел Никшани защитить!

— Так иди и защити отчего сможешь. И сделай всё, чтобы наша девочка была счастлива!

Он невесело усмехнулся. Как у леди Милавы всё просто, а он, если честно, даже не представляет, как помочь младшей сестре преодолеть все препятствия на пути к счастью! Да и что лучше для неё? Быть в живых, но несчастной. Или счастливой, но недолго? Из империи ему точно сделать что-либо будет не по силам!

На лице Милавы мелькнула улыбка понимания.

— Мы с твоим дедом присмотрим за империей, наместник!

Ему нужно поспешить, чтобы не опоздать. Дракона, на сей раз, у него под рукой нет, придётся добираться своим ходом.

* * *

Черниговские родовые владения тянулись до самой границы с Шаршанской империей. Но сама крепость Чернигов находилась в центре владений. Она была построена ещё в те времена, когда царство граничило с враждебными свободными племенами. Её неприступность служила защитой для молодого царства. За высокими и крепкими стенами могли укрыться жители всех ближайших деревень. Со временем племена присоединились к царству не без содействия первого графа Чернигова, и крепость отодвинулась от границы.

Но до сих пор, несмотря на обновления, переделки, в крепости сохранились древние черты. Крепкие широкие стены, узкие бойницы. В замке на стенах висели старинные гобелены, узкие окна пропускали мало света, а сквозняки, с которыми не справлялись современные камины в каждой комнате, гуляли по всем залам и комнатам.

Красимира поёжилась. Поправила тёплую шаль на плечах и вернулась к документам и учётным книгам. Холодная, хмурая, ветряная погода не способствовала прогулкам, и Красимира, чтобы занять время и реже общаться с тётей, ворчащей по поводу и без, погрузилась в дела Чернигова. Не на последнем месте было желание избежать встреч с Сергеем. Она всё больше боялась чувств, которые охватывали её при виде телохранителя. Ни к чему это!

Шум за окном привлёк внимание. От голоса телохранителя, приветствующего въезжающего в ворота друга, по коже побежали мурашки. Красимира выглянула во двор замка. Навстречу Мишке, лишь с лёгкой шалью на плечах, выбежала Беляна. Мишка соскользнул с коня и крепко обнял кинувшуюся на шею подругу. В груди Красимиры вспыхнула зависть. Как бы Красимира хотела бы быть также свободной от правил, приличий, не принадлежать к одному из могущественных старинных родов Златоцветья. Чтобы не довлел над ней долг перед семьёй, перед родом. Она бы смогла сама выбрать себе супруга, не учитывая его статус и происхождение. Мечты… мечты…

Эта пара даже не представляет, какая счастливая. Их ничего разделить не может.

Мишка, обнимая за талию Беляну, что-то говорил другу, подбородком показал на ворота. Сергей согласно кивнул. Мишка в щёку поцеловал Беляну и подтолкнул к дому, а сами парни направились к воротам. Когда они исчезли из вида Красимиры, странно пусто стало на сердце. Глупое сердце!

Из конюшни быстрым шагом вышел брат, и Красимира насторожилась. А он-то куда собрался в такую погоду? Его обычно в такой холод из дома не выгонишь, тем более пешком. Красимира даже пристала со стула убедиться, что не обозналась. Но чёрную густую шевелюру брата и его ярко-красный модный плащ, скрывающий стройную фигуру, она бы узнала даже в толпе. Славабор исчез за воротами.

Дверь в комнату открылась, заглянула Марфушка.

— Госпожа, можно? Нужно подкинуть дрова, а то совсем замёрзнете. Ваша нянюшка меня не простит.

— Конечно.

Красимира продолжала задумчиво смотреть на ворота. Не понравилось ей, что брат-близнец покинул замок сразу после ухода Сергея. Слишком неприязненно он отнёсся к телохранителю и его друзьям. Да и приезду сестры не обрадовался.

От грохота за спиной Красимира вздрогнула и оглянулась. Охапка дров валялась на полу, а рядом лежала крупная служанка. Марфушка, ахнув, присела над ней и шлепками по щекам пыталась привести в себя. Безрезультатно.

Красимира плеснула в бокал холодной воды из стоящего на столе графина и протянула Марфушке. Та благодарно кивнула, набрала полный рот воды, выдохнула на служанку. Женщина вздрогнула, глаза распахнулись. С непониманием огляделась. При виде Красимиры на лице выступил ужас, служанка попыталась встать на ноги.

— Простите, простите, госпожа. Я не хотела, — чуть слышно залепетала она, пытаясь подняться. — Я сейчас, сейчас…  уйду.

С помощью Марфушки встала, покачнулась. Не подставь девушка ей плечо, снова бы упала. Лицо пылало лихорадочным румянцем, тусклые глаза в ужасе расширены.

— Я…  сейчас…

— Что с тобой?

— Простите, вторую ночь не сплю. Сын заболел. Сижу с ним.

— Я сейчас позову кого-нибудь. Пусть помогут тебе дойти до дома! — решила Красимира.

— Нет! Нет! Госпожа! Не надо! Никого не надо! — с отчаянием и даже ужасом закричала служанка, ещё сильнее побледнев. — Не стоит беспокоиться! Я сама дойду! Там мой сыночек…  Нельзя, чтобы его кто-либо видел…

Попыталась отстраниться от Марфушки. Даже сделала пару маленьких шагов, но вновь со стоном начала падать. Марфушка едва успела её подхватить.

— Помоги ей лечь на кровать! — приказала Красимира — Я схожу за целительницей!

Не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Правильно было бы позвать слуг, чтобы те переправили служанку домой и позаботились о лекаре. Но слишком уж отчаянно служанка не желала, чтобы кто-либо шёл к ней в дом. И Красимира желала знать, что она скрывает!

Но сначала попросит Беляну взглянуть на служанку. Хорошо, что далеко за ней идти не надо. Для друзей телохранителя, попросившего разрешения у Красимиры приютить их, выделили покои недалеко от комнаты Сергея. Удивительно было узнать, что те сопровождали Хранителя и Защитницу. Только на все вопросы о Походе они отвечали уклончиво. Сказали лишь, что Поход прошёл успешно и Защитница вскоре вернётся. Радость Сергея полоснула острым ножом по сердцу. Ей это не понравилось и сильнее убедило в правильности решения, держаться подальше от телохранителя.

В ответ на стук в дверь донесся тихий голос, приглашавший войти. При виде Красимиры Беляна вскочила с кресла и, прижав к груди книгу, вопросительно расширила свои большие синие глаза:

— Сударыня?

— Беляна, в моей комнате служанке стало плохо. Посмотри, пожалуйста!

— Конечно!

Беляна схватила свою сумку. В коридоре Красимира отправила девушку в свою комнату, а сама пошла к домам слуг.

За замком находились несколько добротных длинных бараков, в которых в отдельных комнатах жили слуги. На улице играли пять малышей под присмотром девочки лет семи. Остальные дети по мере сил помогали взрослым, учились. Девочка в ответ на описание служанки показала, где та живёт.

Красимира, секунду посомневавшись, всё же решительно отодвинула засов. Если мальчик болен, то и ему понадобится помощь. Она должна убедиться. За дверью находилась маленькая комнатка. Свет проникал лишь через открытую дверь, чёрная непроницаемая материя закрывала окна. Сбоку чернел проём в соседнюю комнату.

— Ма-ма? — раздалось тихое из неё.

Красимира шагнула на голос.

В темноте разглядеть ничего не могла, пришлось вернуться, поджечь свечу и вернуться с ней. В крохотной комнатке на узкой кровати сидел хрупкий мальчик с большущими нечеловеческими испуганными глазами. Из светлых волос выглядывали заострённые уши. Щёки лихорадочно горели, даже со стороны было видно, как мальчик дрожал.

Полукровка! Теперь ясно, почему служанка так не хотела, чтобы кто-то наведался к ней.

— Т-ты не мама, — с ужасом выдохнул мальчик и ещё сильнее задрожал.

— Нет, — тихо произнесла Красимира, стараясь не напугать. Шагнула к мальчику. — Не бойся! Всё будет хорошо, — Прикоснулась тыльной стороной руки ко лбу. Горячий! — Ложись. Тебе нужно лежать.

Тихо толкнула за плечи.

— Меня убьют? — и такая покорность и беспомощность звучали в его голосе, что у Красимиры перехватило дыхание от жалости. Бедный малыш. Он-то в чём виноват? Будь проклят Целибор с его охотой на полукровок!

Красимира смочила в холодной воде в чашке, стоящей на сундуке, тряпку и положила на лоб мальчика.

— Нет! Я не позволю!

Нужно позаботиться, чтобы скрыть мальчика от всех. Если кто о нём узнает, то наверняка донесёт. Удивительно, как до сих пор о маленьком полукровке не узнали?

Но сначала нужно вылечить его. Из неё целитель никакой. Придётся на свой страх и риск вновь обратиться к Милаве. Можно надеяться, что она лояльно относится к полукровкам. У неё подруга одна из них, а друг её жениха, насколько Красимире было известно, является одним из предводителей полукровок.

Успокаивающе улыбнулась мальчику.

— Я сейчас приведу помощь.

Остаётся надеяться, что она не ошибается. На кону жизнь ребёнка.

Выйти из дома не успела. Только шагнула в первую комнату, как дверь открылась и появились Марфушка и Беляна, которые помогали служанке войти. Служанка выглядела немного лучше и даже сама передвигала ноги, девушки её только поддерживали. Они уложили испуганную служанку на кровать.

Красимира сердито глянула на Марфушку. Та виновато пробормотала:

— Блажена как только очнулась, ни за что не захотела оставаться в комнате. Хотела вернуться к себе, к сыну.

— Госпожа, — служанка с мольбой смотрела на Красимиру. — Не говорите о нас никому. Прошу. Мы не нанесём вам вреда. Завтра же уйдём. Лишь только наберёмся сил.

— Успокойся! Я не собираюсь никому о вас говорить. Давно вы прячетесь в моём замке?

Краем глаза отметила, как Беляна со своей сумкой на плече, не обращая ни на кого внимания, проследовала к мальчику. Хорошо! Раздался её нежный добрый голос, успокаивающей мальчика. В голосе ни капли удивления.

Блажена призналась, что они здесь прячутся три семидневья. Она работает в замке, а сын не выходит днём из дома. Лишь когда все засыпают, прогуливается немного. Видимо, тогда и продуло его.

Не могло такого быть, чтобы в замке никто не знал о полукровке. Кто-то должен был скрывать их от хозяев. Но служанка ни единым словом не обмолвилась о помощнике. Берегла его?

Что теперь делать? От дяди Хвата скрыть мальчика будет невозможно. Он не пожалеет и ребёнка в своей борьбе с полукровками. Сколько она слышала леденящих кровь историй о действиях отряда охотников.

Из комнаты мальчика вышла Беляна. На лице ни единой кровинки, плечи устало поникли. На вопросительный взгляд Красимиры объяснила:

— Пришлось поделиться немного своей силой. Три раза в день в течение трёх дней Блажене и её сыну нужно принимать отвар, который я оставлю. И простуда пройдёт…  — обеспокоенный взгляд на Красимиру. — Сударыня, что вы собираетесь предпринять?

— Никто не должен узнать о мальчике! — приказным тоном бросила она.

На лице Беляны мелькнула улыбка облегчения.

— Да.

Напряжение, не отпускавшее Красимиру с того мига, как Беляна вошла в дом служанки, отступило. С союзницей помочь мальчику и его маме будет проще.

— Благодарю, сударыни, — донёсся шёпот служанки с кровати. — Да осветит ваш путь Злата.

* * *

Сергей с Мишкой вернулись в замок только лишь через три часа. Обсудить действия со Стёпкой много времени не составило. Решили не тянуть, а этой же ночью переправить полукровок. Стёпка со своими людьми должен будет их встретить за стенами крепости и увести в свой лагерь. На Сергея и Мишку ложилась обязанность скрыть все следы пребывания в крепости полукровок.

Оставшееся время посвятили разговорам. Совсем как раньше — неразлучные три друга. Только Барышни не хватало. Всем троим не нравилось, что их подругу забрал Серый Лорд, пусть он и являлся её братом. Договорились, что если в ближайшее время Ника не появится в Златоцветье, сами направятся в империю. Если понадобится, выкрадут подругу. То, что она там останется добровольно, они не верили. Ника не оставит без помощи друзей. Да и напрягала неизвестность со Светояром. Из столицы от Добра не приходили известий о царевиче. Пришёл ли тот в себя или стало хуже? Неопределённость не давала составлять планы по нейтрализации Целибора и его подпевал.

По возвращению в замок Мишка сразу же умчался к своей подруге, делиться новостями. А Сергей направился на поиски управляющего. Именно он приветил полукровок и дал им убежище в крепости. Его старшая сестра была замужем за одним из горных эльфов-изгнанников. Муж погиб несколько лет назад, она осталась с сыном на руках. А тут начались гонения на полукровок, и она обратилась за помощью к брату. Потом к нему обратились и другие полукровки из ближайших деревень. Управляющий отказать не смог. И под самым носом у младшего хозяина, того ещё типа! приютил и остальных. Тех, кого отличить от людей нельзя было, пристроил слугами. Остальным запретил днём выходить из бараков. В первый же день приезда Сергею показалось поведение управляющего подозрительным, и он проследил за ним. Так и узнал о полукровках. Сейчас нужно предупредить управляющего о намечающихся на ночь мероприятиях. Пусть сообщит своим подопечным.

Управляющий — высокий, худой, с узкими усиками мужчина — распекал одного из слуг. Сергей перехватил его взгляд и кивнул, показывая, что нужно поговорить. Управляющий прикрыл глаза на миг, мол, понял молчаливое послание.

Управляющий догнал Сергея, когда тот подходил к своей комнате. Управляющий выслушал Сергея и вдруг тяжело вздохнул:

— Я согласен с вами, сударь. Со дня на день должен прибыть брат графа. К этому времени нужно, чтобы ни следа полукровок не осталось в замке. Ни к чему подставлять его светлость и молодых господ. Но случилось кое-что, что может нарушить ваши планы. Мой племянник болен. Сестра уже две ночи не отходит от него, но улучшения не видно. Боюсь, что переезд он выдержать не сможет.

— Целителя к нему не приглашали… . - кивок был ему ответом. — Чем наши хозяева заняты?

— Молодая сударыня в своих покоях. Она до сих пор документы поместья просматривает. Сударыню Заславу мучает мигрень. Она закрылась в комнате и соизволит почивать. А вот молодого господина в крепости нет. Видимо, вновь отправился в деревню. Ну, это дело молодое.

Графский щенок отсутствует — это к лучшему. Остаётся надеяться, что тот вернётся не в самый неподходящий момент. Брата Красимиры Сергей не выносил: глупый, чванливый, считающий, что весь мир крутится вокруг него и все обязаны ему. Хотя сам по себе, без стоящего за спиной папочки-графа, ничего не представлял. Вся эта золотая молодёжь везде одинаковая, что в Златомирье, что на Земле. К счастью, телохранители Славабора, поставленные графом, были профессионалами, и Сергею не нужно заботиться об охране графского наследника.

— Пойдём, поговорим с твоей сестрой. Посмотрим, что можно сделать.

На полпути к баракам их перехватил слуга с сообщением, что кухарка в гневе и если управляющий её не успокоит, то господа могут остаться без ужина. Пришлось управляющему удалиться, а Сергею пойти одному.

Условным стуком постучал в дверь и в ожидании застыл, безразлично-настороженным взглядом осматриваясь. Кроме малышни, носящейся между бараками, никого не было. На него они не обращали внимания, увлечённые игрой. Лишь старшая девочка мельком глянула на него.

Дверь открылась, он обернулся, и слова приветствия застыли на губах. На пороге стояла Красимира. С кружевной тёплой шалью, укрывающей хрупкие плечи, с толстой косой, перекинутой на грудь, с книгой в руках она выглядела донельзя нежной, хрупкой и красивой. Красивее даже чем в самом роскошном платье на балу. Возможно, потому что она такая была ближе Сергею, чем гордая дочь графа.

— Сергей?

Лёгкий испуг в мелодичном голосе разрушил оцепенение от охватившего его удивления. Он совершенно не ожидал столкнуться с ней здесь, на пороге дома, где скрывался полукровка.

— Сударыня, что вы тут делаете? — входя, задал вопрос резче, чем собирался.

Всему виной послужил страх за девушку, вдруг сжавший сердце. Если Хват узнает, что Красимира знала о полукровках в замке и ему не сообщила, то сделает всё, чтобы родная племянница пожалела о своём вмешательстве.

Плотно закрыл дверь за спиной и вновь посмотрел на девушку. Не смог с восхищением отметить гордо вскинутый подбородок, вздёрнутый носик и возмущение в лазурных глазах. Ничего не мог с собой поделать. Не мог не любоваться Красимирой.

— Навещаю больную служанку! — в тоне звучало: не его это дело. — А вот чем вас заинтересовал этот дом?

Мельком брошенный обеспокоенный взгляд на полог, отделяющий соседнюю комнату, и детская книга с легендами и сказками Златомирья в руках, показали, что ей прекрасно известно о сыне служанки. Но, кажется, сообщать о нём она Сергею не собиралась. Хорошая предосторожность.

Служанка лежала на кровати и с испугом переводила взгляд с него на Красимиру и обратно. Судя по белому лицу и того, что не пыталась подняться навстречу гостю, она также была больна, о чём управляющий не сказал. Это ухудшало ситуацию.

— Сударь? — холодно напомнила о своём вопросе Красимира.

— Как здоровье мальчика и Блажены? Будут ли они в состоянии отправиться в путь сегодня ночью?

Красимира чуть расслабилась, по крайне мере перестала с силой сжимать книгу. Шагнула к столу и положила её на стол. Успокаивающе кивнула служанке, вновь повернулась к Сергею. Он поспешил избавиться от нежной улыбки, с которой наблюдал за ней. С ожиданием приподнял бровь.

Красимира вздохнула и махнула в сторону выхода. На улице тихо спросила:

— Как давно ты знаешь о них? — кивком показала на дверь.

Так-так. Кажется, об остальных ей неизвестно. Это и к лучшему. Меньше ей тревоги.

— С первого дня.

— Куда собираешься перевести?

— В безопасное место! — в ответ на недовольный взгляд добавил: — Сударыня, большего вам знать не нужно. Обещаю, в месте, куда им помогут добраться, им ничего не будет грозить.

Красимира тяжело вздохнула:

— Пару дней им бы ещё не покидать постель. Но, я так понимаю, этой пары дней у нас нет. Завтра-послезавтра приедет дядюшка Хват…  Я помогу им собрать вещи. Нужно подготовить телегу, чтобы им было на ней тепло и удобно. Я распоряжусь…

— Нет! — прервал он непреклонно. — Сударыня, вам лучше не вмешиваться!

Лазурные глаза воинственно сверкнули.

— Но…

— Если желаете помочь, проследите, чтобы ваша тётка и брат не покидали замок. Не нужно, чтобы они заметили не присущее для ночи движение во дворе, — поспешил он придумать занятие для Красимиры.

Она поморщилась и лёгким кивком согласилась с ним. Он незаметно от Красимиры с облегчением выдохнул. Плохо уже то, что она узнала о полукровках, нечего ей глубже влезать в эти дела.

— Сударыня, вернитесь в замок. Я объясню всё Блажене. Собраться ей помогут…

Встретился с непреклонным властным взглядом Красимиры и замолчал.

— Помогу собраться я сама! А затем вернусь в замок. Вам, сударь, лучше заняться подготовкой к ночному мероприятию!

Отвернулась и решительным шагом, с гордо поднятым подбородком вернулась в комнаты, закрыв дверь перед самым носом Сергея. Он хмыкнул и направился выполнять приказ графской дочери.

* * *

Высоко в небе среди россыпи звёзд горел тонкий месяц. Лёгкий мороз сковал лужи от ледяного дождя, прошедшего пару часов назад. Изо рта вырывался пар. В полной тишине и темноте во дворе замка к воротам двигалась телега, с заправленной в неё парой тяжеловесов. В ней, утопая в меховых вещах, лежала Блажена с сыном. На телеге же были сложены различной формы узелки, а по краям, свесив ноги, тихо сидели семеро ребятишек, испуганно прижавшиеся друг к другу. Правила лошадьми Беляна. Рядом с телегой шли шесть женщин и с надеждой посматривали на идущих впереди Сергея и Мишку. Всё же решили, что Мишка с Беляной помогут Степану довести людей до лагеря полукровок. Как бы Сергей ни желал присоединиться к друзьям, его долг охранять Красимиру и владения графа. Он давал клятву.

Сергей с Мишкой общими усилиями открыли ворота. Первые ступили на мост, перекинутый через ров. Ослепляя, вспыхнули факелы. Сергей остановился и с проклятием потянулся к мечу. Рядом выразительно выругался друг.

По другую сторону моста стояли воины в блестящих доспехах с изображение чёрного льва, на плечи накинуты алые плащи — дружина Чёрных львов. Пара дружинников держала факелы. Часть натянули луки и, не обращая внимания на Сергея с Мишкой, прицелились в женщин. Остальные приготовили мечи и ждали лишь приказа. Сергей переглянулся с другом, и они так, чтобы видели дружинники, отодвинули руки от мечей. Не будь за спинами детей и женщин, ещё можно было ввязаться в драку и надеяться на победу. Теперь остаётся искать способ, как избежать лишних жертв. Возможно, Стёпка чем поможет.

Но через миг надежда на помощь друга растаяла как дым. Дружинники расступились, пропуская вперёд Стёпку с закованными впереди руками. Цепи, идущие от кандалов, крепко держали два дружинника, шедшие по обе стороны от друга и искоса настороженно посматривали на него. У одного заплыл глаз и наливался синевой, у другого опухал нос. На лбу Стёпки ссадина, из которой медленно ползёт струйка крови. Но он ступает как дикий медведь между охотниками. Непобеждённый, готовый при малейшей ошибке накинуться на них. Встретившись взглядом с Сергеем, пожал плечами и криво усмехнулся.

— Какая сегодня удачная ночка! — с торжеством, упиваясь собой, произнёс Хват Чернигов, выходя из-за спин дружинников. — Убийца царевича и парочка любителей полукровок с компанией тех самых полукровок попались в мои сети. Как же вы долго телились! Два дня жду, когда вы что-либо предпримите.

Рядом с ним встал графский сынок с самодовольной ухмылкой на своей холёной физиономии. Наверняка без него не обошлось. Недооценил Сергей паршивца.

— Хм, а знакомых лиц-то я не вижу, — хмыкнул рядом Мишка.

И впрямь, среди дружинников не было ни одного, кто раньше входил в дружину. Все новенькие.

— Не оценили гениальность нового командира, — буркнул Сергей.

Судя по тому, как исказилась физиономия Хвата, в их словах оказалось многовато правды. Старые дружинники не признали Хвата командиром. Не захотели из защитников царства превращаться в личных шавок Хвата. Светояр ценил в своём отряде умных людей.

— Обезоружить! Полукровок запереть в хлеве. А этих…  трёх идиотов…  в кандалы и в подземелье! Утром устроим им всем встречу с виселицей! И да, парни, — Хват с угрозой глянул на Сергея и Мишку, — рыпнетесь, не станем ждать утра и в первую очередь избавимся от ваших полукровок! А потом уже займёмся вами.

Пока Сергей с Мишкой отдавали оружие и позволяли связать руки, стрелы дружинников были направлены на испуганных детей, женщин и Беляну, которая, украдкой посматривая на Мишку, успокаивала детей. Не было сомнений, при малейшем подозрении в них полетят стрелы. Сергей с друзьями защитить их не успеют. Брать на себя их смерти Сергей не собирался. Нужно потянуть время. Остаётся надежда на людей Стёпки, которые прибыли с ним. Возможно, в руки Хвата они не попали. Славабор, от которого Хват наверняка и узнал о встречи друзей, не мог видеть людей Стёпки. Их не было в это время в таверне. Да и до утра будет время подумать, как выкрутиться с наименьшими жертвами.

Утро наступило слишком быстро. Что-либо предпринять для побега, когда крепко прикован к стене, трудно. Да и поспать было невозможно. За стенами всё стучали топорами — строили виселицу. Единственным примечательным событием за ночь оказался приход Славабора. Графский сынок не удержался от того, чтобы похвастаться. Как он подслушал разговор Сергея и управляющего. Как написал письмо дядьке в столицу и получил от того указание следить за Сергеем. Как через семидневье он тайно встретился с дядькой за пределами крепости и именно по его просьбе дал знать о скором приезде Хвата. И как, в конце концов, он проследил за Сергеем и Мишкой и стал свидетелем их встречи со Стёпкой. Сергею оставалось только себя проклинать за то, что считал графского сынка простым богатым пустомелей, у которого на уме лишь девки и гулянки. Ну что ж, будь, что будет. По крайне мере умрёт в хорошей компании друзей. Но покорно покоряться воле Хвата он не собирался. При малейшей возможности постарается вырваться и спасти друзей с полукровками. Вот только Хват, несомненно, постарается не допустить этой возможности.

Глава 11

Ника с Владнэлем вошли в деревню Чернигов, когда небо на горизонте лишь начало светлеть. Блестела изморозь на траве, на стенах домов, на голых ветвях деревьев. Под ногами начинала оттаивать дорожная грязь. А кругом ни души. Кроме заливающихся лаем собак, на которых Уголёк не обращал внимания, гордо шествуя рядом с Никой, деревня была пуста.

— Странно, — буркнул Влад, устало поводя плечами.

Путь из Шаршанской империи занял два дня и прошёл совсем без приключений. Ну не считать же приключением, когда столкнулись со стаей воронья. До сих пор в ушах звенят каркающие проклятия, а из своих волос и шерсти Уголька Ника вытаскивает перья.

В первый день они пролетели часа пять. Передохнули и перекусили в шаршанской деревеньке. Впервые Ника могла свободно пообщаться с простыми шаршанинами. Кроме ушастой внешности и лёгкого превосходства в характере они ничем не отличались от людей. Вместе с горными эльфами в деревне жили несколько семей оборотней, пара гномов и даже один вампир. Дружно жили. По крайне мере, Ника не заметила даже намёка на враждебность.

Ника, чтобы никто не признал в ней ни Защитницу, ни тем более Повелительницу, перчатки не снимала.

На второй день пару раз остановились перекусить, размять ноги и дать отдохнуть крыльям Влада. На ночёвку приземляться было рано, да и до крепости графа оставалось несколько часов лёта, и решили не тянуть время. Ника желала как можно скорее встретиться хотя бы с Сергеем, если не со всеми друзьями разом. Да и маячила заманчивая мысль — выспаться на мягкой перине.

И вот добрались, называется. Куда могли подеваться все жители?

— Не заглянуть ли нам в таверну? — предложил Влад. — Самое то место для скопления слухов и сведений.

Ника кивнула. Если честно, она устала. Вроде бы это не она махала крыльями, ей даже удалось немного подремать, пригревшись на тёплой спине дракона, но глаза всё равно слипались. Слабость прижимала к земле, а лёгкая тошнота туманила голову. Не её это — драконьи полёты! Алекшан был прав, то ещё удовольствие!

Ника поёжилась, сделала шаг к крепкой бревенчатой избе, над дверью которой красовалась яркая вывеска: «Бочка мёда».

Нога скользнула по льду.

— Ой! — Ника начала заваливаться назад, замахала руками, пытаясь остановить падение. Ясно представила, как затылком встречается с землёй. Больно будет. И когда уже казалось, что падение не остановить, за талию подхватили крепки руки. Ника встретилась взглядом с испуганными глазами Влада. Испуг в янтаре глаз медленно испарялся, сменяясь на тёплые смешинки, а на лице полуэльфа проявлялась довольная, как у кота, ухмылка:

— Красотка, могла бы обойтись и без спектакля. Сказала бы прямо, что желаешь пасть в мои руки…  Я бы сопротивляться не стал.

Ника привычно вспыхнула от смущения. Сделала попытку выпрямиться. Влад противиться не стал. И позволил выбраться из кольца его рук, всё также посмеиваясь над ней.

— Ах, ты меня разгадал, — вздохнула Ника, манерно поправляя курточку, которая чуть задралась. — Мне так понравилось сидеть у тебя на шее, что решила прокатиться на твоих руках. Не учла, что они слабее крыльев…

И как ни в чём ни бывало, зашагала дальше. За спиной раздалось хмыканье. Ника, на удивление, отметила полностью испарившее смущение. Владнэль друг и почему бы не ответить на его подшучивания?

В главном зале таверны кроме троих мужчин, о чём-то тихо спорящих за столиком в углу, за стойкой стоял худой длинный трактирщик. Сквозь густые длинные ресницы он наблюдал за приближением Ники и Влада.

Влад облокотился об стойку и небрежно бросил серебряную монетку на столешницу:

— Две кружки эля и стакан сока для леди, — кивок на стоящую рядом с ним Нику. — Поесть чего-нибудь посвежее и посытнее. И костей для пса.

— Есть утка с овощами. Сегодняшняя! — обронил трактирщик, смахивая монету к себе в руку. Дождавшись согласного кивка Влада, крикнул в сторону кухни: — Эй, Марфа, тащи утку, эль и сок…  — вопросительный взгляд на Нику: — есть яблочный, клюквенный, малиновый, морковный…

— Клюквенный, — прервала перечисление Ника.

— Клюквенный сок и отрезки от мяса! — добавил трактирщик в заказ. — Ещё что-нибудь?

— Что-то деревенька у вас безлюдна. Куда все делись? — спросил Влад, обводя взглядом зал.

А вот Ника смотрела на трактирщика, который после вопроса Влада сразу помрачнел. Его косой взгляд на Нику и Влада заставил насторожиться.

— Казнь сегодня в замке, — недовольно буркнул он. — Брат графа собирается повесить убийцу цесаревича, его друзей и толпу полукровок. Приказал всем деревенским явиться на это представление.

Убийца цесаревича? Степан? Друзья? Только сжатая до боли Владом ладонь не дала ей наброситься на трактирщика с расспросами. Оцепенело сжала кулаки, прислушиваясь к разговору. Уголёк едва слышно заскулил, поддерживая обеспокоенную хозяйку.

— А ты чего не идёшь? — небрежно, будто просто поддерживая разговор, спрашивал Влад.

— Клиенты, — кивок на компанию в углу. — Да и время ещё есть. Только первый гонг. Ещё два должно быть.

Дверь с кухни открылась. С большим подносом в руках вышла подавальщица — хрупкая девушка с длинной толстой косой.

— Не люблю казни, — бросил Влад и за руку подвёл Нику к одному из столов. Шёпотом добавил: — Сиди и ешь. Не нужно вызывать подозрений.

Подавальщика поставила на стол большое блюдо с ароматной уткой, Нику вновь замутило. Она поспешила хлебнуть сока. Кисло-сладкий вкус притупил тошноту.

Перед псом подавальщица на пол поставила большую деревянную миску с костями. И вернулась на кухню.

— Влад, мы должны вмешаться! — шёпотом произнесла Ника. — Там мои друзья!

— Мы так и сделаем. Но сначала поешь, — и сам положил ей в тарелку картошки с морковкой и отрезал кусок мяса. — Нам понадобятся силы!

Ника кивнула. Влад был прав. Со вчерашнего дня во рту и маковой росинки не было. Вот только ей даже смотреть на еду не хотелось. Но как бы ни было сильным желание сей же миг броситься к замку, на помощь к друзьям, она покорно силком заталкивала в себя мясо, запивая соком. И обдумывала, как поступить.

Когда поели, вышли из таверны, оставив трактирщика одного. Мужчины, сидевшие в углу, уже ушли. На улице Ника поспешила накинуть капюшон плаща.

— Влад, и тебе советую надеть! — бросила она. Нечего привлекать лишнее внимание к их внешности. Зашагала к возвышающейся на холме крепости. — Сперва нам нужно разузнать, что и как. А затем остановить казнь и спасти наших друзей.

— Сделаем, Красотка! Вот только, как на счёт того, чтобы избавиться от преследователей?

Ника кивнула. Она и сама заметила следующую за ними тройку, что сидела в таверне.

— Подпустим ближе.

Замедлили шаг. Когда преследователи приблизились достаточно, Ника и Влад резко остановились и обернулись.

— Ну? — вопросительно приподняла бровь Ника. Уголёк сердито оскалился на замерших мужчин. — Вы что-то хотите сказать?

Преследователи переглянулись. Все трое крупные, в длинных обитых мехом плащах, капюшоны накинуты, оставляя в тени лица. Встретившись с взглядом с одним из мужчин, Ника чуть расслабилась. У него были глаза с вертикальными зрачками — полукровка.

— Сойдём с дороги! Нечего мозолить случайным типам глаза, — предложил Влад и кивнул на рощицу голых берёз у дороги.

Когда вошли в гущу деревьев, незнакомцы хором скинули капюшоны. У полукровки с вертикальными зрачками оказались ещё мохнатые уши, у второго эльфийские заострённые, а у третьего…  ничего. Ника вопросительно приподняла брови.

— Я Берд…  оборотень…  наполовину, — пояснил он в ответ на их взгляды. Кивнул на своего приятеля-полуэльфа. — Лист услышал ваш шёпот. Мы хотим предложить вам помощь в освобождении приговоренных к казни.

— Рассказывайте! — приказала Ника.

— Мы прибыли вместе со Степаном. Должны были переправить несколько семей из крепости в наш лагерь. Ночью друзья Степана собирались выпустить полукровок. Но до того как Степан отправился на встречу, на таверну напали Чёрные львы. Степан дал знак, чтобы мы не вмешивались. Сам бился, как медведь. Не знай я, что он обычный человек, решил бы что оборотень. Троих дружинников отправил в забытье, двоим попортил физиономии, но дружинников было слишком много. Его схватили и связали. На выходе из крепости его друзей ждала вся дружина Чёрных львов. У них не было никаких шансов. Степана с друзьями заперли в подземелье, полукровок и беловолосую целительницу закрыли в хлеве. И там, и там выставили охрану. Уже поставили виселицу. Мы как раз решали, как остановить казнь, когда подслушали ваш шёпот…

— И много надумали? — хмыкнул Влад.

Судя по гримасам, ничего хорошего.

— План замка нарисовать сможете? — спросила Ника.

Мохнатые уши подобрал ветку и нарисовал примерный план местоположения строений внутри замка.

— Сколько времени у нас осталось?

— Час примерно.

— Нам нужно в первую очередь удалить из замка полукровок. Они свяжут нам руки, если придётся драться.

— А разве можно обойтись без драки? — Лист забавно шевельнул острыми ушами.

Ника бросила взгляд на свою левую руку и с усмешкой посмотрела на понимающе хмыкнувшего Влада.

— Влад, легенды и впрямь не врут?

— Нет, Красотка! Они даже преуменьшают влияние, которое имеет на людей…  — и замолчал, хитро, словно кот прищурившись.

— Вы о чём? — Берд подозрительно нахмурился, переводя взгляд с Ники на Владнэля.

— Если Влад не ошибается, то мне по силам остановить казнь без кровопролития. Но рисковать посторонними я не собираюсь. Поэтому, как бы мне ни хотелось сперва спасти друзей, сначала освободим полукровок. Влад, ты должен отвлечь от нас внимание. Думаю, к появлению злого дракона, друзей которого собираются казнить, они не готовы.

— Хвата это не остановит. Он и меня решит присоединить к компании смертников…

— Неужто Владнэль-скиталец чего-то боится? — деланно удивлённо округлила глаза Ника.

— Ника!!!

— Я уверена, ты выкрутишься! — поспешила она успокоить возмущённого друга. — Пока Влад отвлекает внимание, мы освободим полукровок. Ты…  — Ника показала на полукровку с мохнатыми ушами. — Я так понимаю, в твоём роду были рыссары? И любые стены вам по плечу?

— Да.

— Найди длинную верёвку. Ты должен ждать нас на крепостной стене за хлевом. Вы двое со мной. Остаётся надеяться, что я вас правильно поняла и Беляна действительно вместе с полукровками в хлеву. Помощь волшебницы нам не помешает. Пойдём!

— Ника, удачи тебе! — пожелал Влад у крепости.

— Да поможет тебе Злата, — тихо бросила она и зашагала вместе с Угольком к открытым воротам.

— Эй, парни! — за спиной Влад окликнул полукровок с угрозой в голосе. — Вы отвечаете за неё головой! Не дай Злата, с неё упадёт хотя бы волос, я за ваши жизни и медяка не дам, — и едва слышно, себе под нос, — да и за существование Златоцветья тоже.

Это он на Алекшана намекает? Да не станет тот уничтожать целую страну! А Серый Лорд из-за гибели родной сестры? Проверять это не было желания. Ещё одна причина постараться выжить.

Войти в крепость труда не составило. Внутрь запускали всех. Видимо, Хват хотел продемонстрировать своё могущество как можно большему числу людей. Ну-ну!

Площадь в крепости была заполнена перешептывающейся толпой, которая окружила высокий помост с виселицей. Ника даже поёжилась, представив на ней друзей. Пока, к счастью, помост был пустой. Рядом с ним стояли несколько человек. В том числе и Хват Чернигов. Телохранители графа золотисто-синей из-за цвета формы плотной группой застыли у замковой стены. Мрачные и недовольные, но вряд ли пойдут против брата хозяина. Даже ради Сергея — своего командира.

Ника с полукровками проскользнула мимо дружинников, расположившихся у стен крепости и внимательно следящих за людьми. Хлев находился в стороне от площади, у самой стены крепости, что и натолкнуло Нику на мысль, как освободить полукровок. Вход сторожили два человека. Несколько Чёрных львов лениво бродили в стороне.

Рёв разъярённого дракона пронзил воздух, площадь накрыла тень. От помоста испуганно отхлынула толпа. Дружинники, перебросившиеся парой фраз, поспешили туда.

— Эй, Хват! — донёсся до Ники злой голос друга. — Ты совсем оборзел?! Или как? Это что за новости? Ты собираешься казнить моих друзей? А ты не забыл, что двое из них герои, пришедшие с Похода? Как ты думаешь, что скажет Защитница, когда вернётся?

— Да сгинула она! Как и Хранитель. Взять, этого полукровку! Пусть присоединится к своим друзьям, раз так болеет за них.

— Попробуйте!

Ника, прислушиваясь к перебранке, не забывала и о деле. Вместе с Бердом и полуэльфом они шагнули к сторожам и вырубили их, пока те не сориентировались. Полуэльф отодвинул засов, и Ника первая шагнула в хлев, что бы тут же угодить в объятия Беляны:

— Ника! Ты вернулась! — чуть ли не со слезами забормотала подруга. — Мы знали, что ты не оставишь нас!

— Да куда я от вас денусь? — улыбнулась Ника с облегчением. Хотя бы с одним из её друзей всё в порядке. — Беляна, возьми себя в руки. Мы должны вывести всех, кто здесь сидит. Берд, как там?

Оборотень махнул рукой, можно выводить людей.

Все: и толпа селян, и слуги из замка, и графские телохранители, — наблюдали за тем, как пытаются изловить Влада, который каждую неудачную попытку комментировал весьма обидно для дружинников. Те злились, матерились, но схватить увёртливого полуэльфа не могли. Да какие это Чёрные львы? Командуй ими Светояр, Влад и пикнуть не успел бы.

«Не о том думаешь, Никшани дельшан Шаршан!»

Ника, Берд и Беляна успели увести всех за хлев. Даже еле передвигающихся женщину и мальчика, которые, по словам Беляны, ещё не справились со слабостью после болезни. Лишь раз Нике пришлось чуть повысить голос на кое-кого из женщин. Те вознамерились тащить за собой всё своё барахло. Их бы самих как-нибудь вызволить из крепости!

— Беляна, сможешь скрыть всё здесь происходящее? — спросила Ника, наблюдая, как Берд и полуэльф строят спасённых в очередь к петле из верёвки, свисающей со стены. Беляна кивнула, и Ника предложила: — Когда последнего человека переправите через стену, можешь присоединиться ко мне.

— Ты пойдёшь на помощь к Мишке и всем остальным?

— Да, — Ника повернулась к подошедшему Берду. — Уводите женщин и детей в лагерь, как и намеревались. Нужно, чтобы через пять минут рядом с замком не было никого из них. Хват постарается их изловить.

— Не беспокойтесь, Защитница!.. Не удивляйтесь, что мы узнали вас. В Златоцветье каждый знает, что в этот раз Защитницей является полукровка. А ваша уверенность, что вам легко удастся остановить казнь, заставила нас задуматься…  Мы уверены, вы спасёте друзей и наведёте порядок в стране. А мы пока позаботимся об этих женщинах и детях.

Ника кивком попрощалась и направилась к площади. Перед тем как нырнуть в толпу, оглянулась. Никого не было видно за хлевом. Конечно, если приглядеться, можно заметить лёгкое колебание воздуха, но вряд ли кто начнёт пристально рассматривать пустую стену.

Ника влезла на высокую поленницу и удобно уселась. Детвора, которая до этого занимала поленницу, слетела вниз к Угольку и начали возиться с ним. Хорошо. Нечего детям наблюдать за казнью.

Осталось дождаться лучшего момента для выхода на сцену Защитницы. Интересно, а можно ли обойтись без того, чтобы раскрыть себя? Без того, чтобы взять на себя все обязательства, накладываемые званием Защитницы? Ведь если Ника сейчас воспользуется своими правами, то назад пути не будет…  Нет, иного выхода нет. Если она желает спасти друзей, если желает, чтобы Целибор и Хват получили по заслугам, чтобы восторжествовала справедливость, придётся стать Защитником, тем, о котором легенды переходят из столетия в столетие. Жаль, но мечту о покое, о маленьком домике с садом можно выкинуть в топку! Злата определила ей иной путь!

Влад отступил от наседающих на него Чёрных львов, короткий взгляд на Нику. Вспышка света заставила дружинников отшатнуться от него. А тех, кто не успел, растолкало тело дракона. Он взмыл в воздух, крыльями разметав остальных и исчез в небе. Умница! Ника не сомневалась — выкрутится!

Ударил гонг. Второй удар. Толпа шевельнулась, расступилась, образуя от замка свободный коридор. По нему вели трёх человек. Сердце Ники сжалось. Друзья, её три богатыря шли в лёгких рубахах — в такой-то холод! — с прямыми спинами, с гордо поднятыми головами и презрительными взглядами на Хвата и…  О, какие люди, никак наследник графа? Тьфу! Двоюродный братец! Не везёт ей с родственниками в Златомирье.

Её друзей заставили остановиться у помоста в окружении Чёрных львов, не отпускающих оружия из рук. Хват поднялся на помост, с жёсткой усмешкой сверху глянул на приговорённых и оглядел площадь. Вскинул руку. Люди перестали перешептываться, повинуясь его знаку, и с ожиданием воззрились на Хвата.

— Златоцветцы! Сегодня у нас знаменательный день. Наконец-то! После долгих поисков мы изловили его, одного из убийц нашего любимого цесаревича. Сегодня свершится возмездие! Убийца узнает всю нашу ярость и ненависть. Он не будет больше портить своим мерзким дыханием воздух нашего мира…

— И почему это мерзким? — громкий, полный обиды, голос Степана разнёсся над площадью. — Каждый день чищу зубы, в отличие от некоторых!

Хват зло оглянулся и кивнул одному из Чёрных львов, стороживших пленников. Тот с силой врезал Степану в живот так, что Степан согнулся от боли.

Ника едва сдержала себя, чтобы не вскочить и не броситься на помощь. Рано!

— А вместе с этим убийцей мы избавим наш мир и от его приспешников, — торжественно продолжал Хват. — Тех, кто помогал ему спрятать от нашего праведного возмездия этих никчёмных, преступных тварей — полукровок! Они обманом прятались в этой крепости, и только благодаря прозорливости моего племянника нам удалось узнать о них и пленить! Мы очистим наш мир от мерзкого племени полукровок! От тех, кто разрушает наши семьи и забирает любимых. От тех, кому не место в нашем мире!..

Ника, краем уха прислушиваясь к разглагольствованию Хвата, перечислявшего все грехи полукровок с начала сотворения Златомирья, цепко осматривала толпу. Небольшая часть крестьян поддерживала Хвата радостными предвкушающими криками. Но большая часть молчала, исподлобья смотря на советника новоявленного царя. Им, кажется, было безразлично, казнят ли кого или нет. Отпустили бы скорее по домам, дел невпроворот. Но изредка мелькали в толпе и те, кто бросал сочувствующие взгляды и на хлев, где должны сидеть полукровки, и на Никиных друзей.

— Привести полукровок! — громко приказ Хват. — Очистим этот мир от недостойных! А затем займёмся и главными преступниками!

Пара Чёрных львов направилась к хлеву. Ой, что сейчас будет. Не прошло и пяти минут, дружинники примчались обратно, тихо сообщили Хвату неприятные вести.

— Что?! — пролетело грозно-ошеломлённое над площадью. Хват подозрительно и цепко оглядел толпу, так что некоторые из селян отступили. — Обыскать площадь!

Свободные дружинники смешались с толпой.

— Никак Хват вновь попал впросак?! — громко усмехнулся Мишка. И согнулся от удара под дых одним из дружинников, который не стал ждать приказа командира.

Хват с ненавистью глянул на пленников:

— Этих на помост. Быстро! Избавимся, наконец, от них!

Чёрные львы, охраняющие пленников, толкнули Никиных друзей к лестнице на помост. Парни с гордо поднятыми головами и с презрением во взглядах на Хвата встали под верёвочными петлями.

Ника скользнула с поленницы. Пора вмешаться!

— Дядя, не надо! — отчаянный женский крик заставил Нику остановиться, как и замереть в удивлении всех вокруг.

К помосту сквозь расступающуюся толпу бежала Красимира — дочь графа. На красивом лице страх и отчаяние, причёска из золотистых волос растрепалась. За девушкой, далеко отстав, поддерживая платье за подол спешила разодетая леди и безуспешно требовала, чтобы та остановилась и не смела позорить честь семьи. Отец её не простит.

Красимира поднырнула под рукой брата, пытавшего её задержать, и взлетела на помост. Тяжело дыша, замерла перед дядькой.

— Краса, ты что творишь? — прорычал Хват. — Вернись в замок!

Но та словно его не услышала. С мольбой прижала руки к груди:

— Дядя, прошу, не делайте это! Они просто спасали жизни!

— Не говори глупости! Наш царь приказал очистить Златоцветье от полукровок и всех, кто им сочувствует и помогает! Они преступники и предатели!

— Там женщины и дети! Дядя! Они никак не могут совершить те злодеяния, что ты им приписываешь! Прошу! Одумайся!

— Славабор, уведи сестру!

— Только посмей! — Красимира с такой яростью и властностью глянула на брата, что тот отступил. — Вот значит как, дядя! Наш род всегда стоял на защите Златоцветья, а то, что ты сейчас делаешь, не делает нам чести! Казни и меня тогда вместе с ними! — шагнула ближе к ошеломлённо глядящему на неё Сергею. — Я знала о присутствии в нашем замке полукровок! Я помогала им! Я скрывала их! Я такая же преступница, как и они!

Хват зло хватал воздух. Он, видимо, не ожидал, что племянница выступит против него.

— Красимира! — испуганно выдохнула разодетая женщина у помоста.

— Сударыня! — Как бы Сергей не пытался скрыть испуг, но дрогнувший голос выдал его. — Не наговаривайте себя! Не надо! Хват! Заставь увести её!

Глупец! Женщину с таким решительным и непреклонным взглядом не сдвинуть с места.

Красимира схватила за руку Сергея.

— Сергей! Я лучше умру рядом с людьми, не боящимися пойти против несправедливости, не боящимися пойти на риск ради спасения слабых, чем буду отсиживаться за вашими спинами! Смерть рядом с тобой — это лучше, чем жизнь без тебя!

Ой-ёй! Какие страсти! Судя по ошеломлённо-радостному и одновременно отчаянному взгляду друга, он и сам неравнодушен к графской дочери.

— Увести её и запереть! — зло приказал Хват, взмахом руки подзывая своих дружинников. Три Чёрных льва шагнули к графской дочери, непреклонно вскинувшей голову. Красимира крепче сжала рукав Сергея.

Пожалуй, пора вмешаться и Нике.

— Самое время! — донёсся голос Влада за спиной, заставив вздрогнуть.

Ника сердито глянула на друга. Снова этот противный эльф подкрался незаметно. Мельком успокаивающе улыбнулась подошедшей Беляне, которая взволнованно сжимала ладони, смотря на Мишку.

— Я рада слышать, что не все из рода Черниговых забыли о чести! — произнесла Ника негромко, но была уверена, что на площади каждый услышал её слова. Решительно шагая к помосту, она медленно снимала перчатку с левой руки. Люди расступались, освобождая дорогу.

Ника небрежно поправила выбившиеся из косы волосы, позволяя камням на кольце и браслете сверкнуть под солнечными лучами. Она не забыла слова Владнэля, сказанные им при первой встрече, что все знают, как выглядит кольцо Защитника. Значит, тем более должны знать и о кольце-браслете, появляющемся после Похода. Вот и проверит, так ли благоговеют перед Защитником, не врут ли легенды. Если ошиблась, по крайне мере умирать придётся в хорошей компании друзей.

Вздох и шёпот: «Защитница», — пролетевшие по толпе, подтвердили её предположение, что, по крайне мере, браслет узнали.

Лицо Хвата скривилось от злости. По его знаку Чёрные львы окружили помост. Ника остановилась напротив, с вызовом глянула на Хвата.

— Я, Вероника…  Мирская, Защитница Златомирья, желаю знать, что здесь происходит!

— Схватить её! — Хват взмахом руки показал на Нику. — Пусть полукровка присоединится к своим дружкам!

Дружинники с мечами наготове шагнули к Нике.

— Не прокатило! — хмыкнул за спиной Влад и следом раздался звук вытягиваемой стрелы из колчана. В воздухе возникли золотистые искорки — Беляна плела заклинание щита.

Ника не шевельнулась, стояла, не отрывая глаз от глаз Хвата. Сейчас должны сделать свой шаг люди, народ Златоцветья. Живы ли в них ещё легенды о Хранителях и Защитниках, верят ли они в них? Именно это укажет дальнейший их путь, жизнь в Златоцветье. На друзей Ника боялась смотреть, боялась потерять решимость.

— Дядя. Ты что творишь? Она Защитница! — закричала Красимира. — Напасть на избранника Златы — отвратить нашу богиню от всего рода!

— Она полукровка!

Дружинники всё же замялись. За спиной Ники раздавались крики и грозный ропот толпы:

— Она Защитница!..

— Избранница Златы… .

— Нельзя нападать. Она под защитой нашей Богини!..

— Место убийства Защитника будет проклято на столетия…

— Наши семьи будут прокляты!..

Чёрные львы опустили мечи и вопросительно уставились на Хвата для подтверждения приказа.

— Командир, толпа разорвёт нас на части, — тихо произнёс один из Чёрных львов.

Хват Чернигов оглядел людей поверх головы Ники, на губах мелькнула жёсткая усмешка:

— Полукровка — избранница Златы? Неужто вы верите в это?

— На ней кольцо и браслет Защитника!

— Ничего это не значит! И я докажу это! — Хват махнул рукой, заставляя расступиться дружинников. Шагнул к лестнице, вытаскивая из ножен длинный меч и принимая в левую руку щит. — Поединок один на один определит, она на самом деле избранница Златы или самозванка. — Остановился перед Никой. — Леди, я бросаю вам вызов! Божественный вызов! Если победите, значит, вы и впрямь Защитница Златомирья и ваши друзья, — кивок на помост, — получат свободу. А проиграете…  умрёте…  все!

— Эй, Хват, трус! — крикнул Мишка. — Вызываешь на бой хрупкую девчонку?! А как на счёт кого-нибудь из нас? Своего размера?

Но Хват Чернигов даже не обернулся. Красамира что-то тихо произнесла, обращаясь к обеспокоенно пытавших порвать верёвки друзьям Ники. До Ники донеслись лишь несколько слов: «Божественный…  Злата…  победитель…  прав» Лица друзей спокойнее не стали, но, по крайне мере, пытаться порвать верёвки перестали. Ника успокаивающе улыбнулась им, но когда посмотрела на Хвата, улыбки как не бывало.

— Я согласна!

— Красимира, ты объявишь! — приказал племяннице Хват.

Ника отдала плащ Беляне, приказала Угольку сидеть, взглядом показала на него Владу и, дождавшись согласного кивка друга, вступила в круг, который создали жители Чернигова и Чёрные Львы. Половина наполовину. Воцарилась тишина. Ника понимала, что вряд многие верят в её победу. Невысокая хрупкая девушка с парой коротких, даже с виду необычайно лёгких, мечей против крупного, мускулистого опытного воина. Всё не в её пользу. Вот только у неё есть пара козырей в рукаве: она ученица НатЭля и она избранница Златы. Проиграть — подвести их, этого она позволить себе не могла.

— Два воина! Две правды! Но одна истина. И лишь истину поддержит Злата. Да начнётся Божественный бой! — объявила Красимира.

Хват злорадно усмехнулся:

— Наконец-то, леди, я тебя убью. Давно хотел этого сделать!

— Посмотрим, дядюшка, — усмехнулась Ника, уклоняясь от бросившего броском змеи в неё острия меча Хвата.

Лишь то, что в ответ на её слова рука Хвата дрогнула, не позволило мечу задеть Нику. А то бой бы так и закончился, ещё даже не начавших. Мысленно дала себе подзатыльник. Не отвлекаться! Хват и впрямь был хорошим воином: быстрым, сильным, опытным. Но Ника была быстрее. Единственное её преимущество!

Каменная кладка ещё не совсем оттаяла под солнечными лучами. Именно она и подвела Хвата. Он атаковал Нику, нога скользнула по льду. Ника тут же воспользовалась шансом. Уклонилась от летящего меча, присела и сделала подсечку. Хват упал на спину. Попытался подняться, сталь Никиного меча у горла остановила. Хват отбросить меч. Глаза с ненавистью блестели.

— Ну, давай! — с вызовом бросил он.

Немного сильнее усилить нажим, и Хвата Чернигова не станет. «Никшани, позаботься о Златоцветье и моей семье» Он её дядька…  Её семья. Не желает она проливать родную кровь.

— Хват Чернигов, ты признаёшь поражение?

Он сжал зубы. Кажется, сейчас отринет её предложение, и тогда придётся…

— Признаю…  Защитница! — зло подтвердил он.

Ника кивком подтвердила, что слышала. Медленно отвела меч от горла Хвата и отвернулась. Окружавшие люди склонили головы, признавая её победу. Ника с облегчением нашла взглядом друзей и улыбнулась им. Она справилась, теперь будет всё хорошо.

Испуг на лице Красимиры, в предупреждении дёрнувшиеся друзья:

— Ника!

Она обернулась, руки действовали быстрее мысли: отвела мечом в левой руке летящий в ней меч, а правую руку выбросила вперёд. Клинок легко вошёл в грудь Хвата. Он с непониманием обхватил его руками и медленно осел на землю. Его длинный меч тихо зазвенел об камни.

Дурак! Зачем? Она же дала ему шанс…  шанс выжить и начать всё сначала!

— Идиотка! — вдруг зло выкрикнул Влад, незаметно как оказавшийся рядом. Встряхнул за плечи: — Никогда не оставляй врага за спиной!.. Если бы ты не успела…

Ника движением плеч избавилась от сжимавших её рук Влада и вопросительно посмотрела на склонившего над Хватом одного из Чёрных львов. Тот покачал головой.

— Мёртв, Защитница, — вытащил меч Ники, обтёр об плащ Хвата и протянул ей.

Ника, кивков поблагодарив, приняла его и убрала в ножны. Медленно сквозь строй расступившихся людей направилась к помосту. Уголёк, касаясь её ног боком, тихо вопросительно заскулил. Ника опустила на его голову руку. Непонятное оцепенение, окружившее её, не думало проходить. Она убила родственника. Брата своей матери. Убила…

Её сопровождали взгляды и молчание. Ника поднялась на помост по ступеням, к друзьям.

— Освободите! — приказала она Чёрным львам. Пока те разрезали верёвки, обернулась к людям.

Как бы ни желала уйти и спрятаться, в одиночестве переварить свои переживания, ей нужно ещё кое-что сделать. Мало освободить друзей, нужно доказать их невиновность.

— Злата подтвердила, что я её избранница. Что я Защитница. Надеюсь, те, кто в этом сомневался, теперь удовлетворены. А теперь разберёмся с этой нелепой казнью. Я знаю, мои друзья невиновны. Михаил, Сергей и Степан лишь стремились спасти от…  советника нынешнего царя женщин и детей. Разве это преступление?

— Там были полукровки, — тут же голос из толпы замолк, словно кто-то его прервал.

— Скажите, вы верите своей богине, Злате? Скажите, способна она ошибаться?

— Нет!!!

— Кощунство даже думать это!

Раздались возмущённые крики. Пришлось даже поднять руку, прося тишины. Краем глаза заметила, как рядом с ней встали друзья. По одну руку рядом с Угольком Сергей, по другую — Мишка и Степан. Их присутствие окутывало теплом и уверенностью. Даже молчанием они давали понять, что рядом, что поддержат.

— Злата избрала меня. Полукровку! Что скажите на это? Может, пора забыть о гонениях на полукровок? Неужто вы считаете себя более сведущими, чем Злата?

— Полукровка убил цесаревича!

— Один полукровка, возможно! убил цесаревича. И за это казнить всех, у кого смешанная кровь? А если бы стало известно, что убийца — человек, то охота началась бы на всех людей? Вы не думаете, что это как-то нелогично и несправедливо?.. Я не утверждаю, что не замешан полукровка. Я просто этого не знаю. Меня там не было. Но вина одного не должна ложиться на всех поголовно! Обещаю, завтра я отправлюсь в Златоград, найду истинных виновников и накажу! А вы пока подумайте, что сделали вам полукровки, лично вам и вашим семьям, почему вы готовы поддерживать казнь детей и женщин! Думаю, на этом закончим эту…  казнь, вы можете расходиться по домам.

Люди медленно побрели к воротам, тихо переговариваясь. Внизу остались лишь Чёрные львы и Владнэль, с усмешкой смотрящий на неё. Беляна уже вбежала на помост и крепко обнимала Мишку, зарывшись лицом в его рубаху.

Из Ники словно вынули штырь, накатила слабость и запоздалый страх. И когда Степан вдруг подхватил её и крепко-крепко прижал к груди, она не сопротивлялась, лишь зажмурилась. Глаза защипало от слёз облегчения, которые она и скрыла, прижавшись к другу. Только сейчас опустилось понимание, она успела, она спасла. Если бы чуть задержалась в империи, если бы поддалась…  уговорам брата, то друзей бы не стало.

— Барышня ты наша! Вовремя ты, как всегда! — тихо проговорил Степан.

— Защитница, — окликнула Красимира. Степан Нику отпустил, она схватила его за руку, как и подошедшего Сергея. Всё же страх того, что она едва не потеряла разом всех своих друзей, продолжал сидеть комом в груди. — Что будем делать с моим…  с телом дяди?

— А зачем что-то делать? Пусть Чёрные львы перенесут его в замок. И позовите жреца…  Удивительно, что на казнь его не пригласили.

— Жрецы не одобряют гонения на полукровок…  — объяснил Сергей, с ласковой улыбкой понимания глядя на Нику.

— Это с каких пор?

— Как Защитницей стала одна из полукровок.

— Так почему не вмешиваются?

— Пойти против воли царя они не могут. Держат нейтралитет…  Ждут приказа Первого жреца. Ника, ты и впрямь веришь, что твои слова изменят отношения этих селян к полукровкам?

Ника пожала плечами:

— Нет, конечно. Одним разговором не избавить людей от того, во что они верили всю свою жизнь. Нужно время!

— А Защитница своим примером покажет им ошибочность их мнения об полукровках, — утвердительно кивнул Сергей, прижимая её к себе. — Барышня, как же я соскучился.

Ника в ответ улыбнулась. А как же она скучала по друзьям, по ощущению безопасности и защиты, не передать словами. Поверх плеча друга заметила, как в глазах Красимиры мелькнула боль, а затем лицо превратилось в холодную гордую маску. Графская дочь спустилась с помоста. Приказала Чёрным львам перенести своего дядю в замок, привести жреца. Окриком заставила причитающую тётку взять себя в руки. И вместе с ней направилась к замку, по ходу раздавая приказы прислуге.

Наследник графа куда-то исчез. Да ну его! Не очень-то и хотелось с ним общаться. Будь он хоть трижды её двоюродным братом.

Сергей тяжело вздохнул. Ника подняла лицо и ничуть не удивилась. Друг печально смотрел вслед графской дочери.

Злата! Неужто ей придётся вмешиваться в любовные отношения и второго друга? Может сами как-нибудь разберутся?!

— Ты ей не безразличен, — тихо произнесла Ника. — Поговори с ней!

— Ты о ком?

— Серёжа, всё-то ты понял! И даже не пытайся врать мне. Я тебя знаю как облупленного.

— Она графская дочь, а я лишь телохранитель…

— Ты друг Защитницы и будущий глава службы защиты Златоцветья.

— Ну да, если нас Целибор не переиграет и не закончит дело Хвата. Пожалуй, я пока воздержусь от разговора.

Ну и дурак!

— Как знаешь. Пойдёмте в замок, пока нас не передумали приглашать в гости!

В окружении друзей Ника направилась к замку. Всё так, как должно быть. Она и её друзья, её семья. Вместе! Только Светояра не хватало и…  ну нет!… без своего новоявленного старшего братца она как-нибудь обойдётся!

По дороге к замку Ника не сдержалась и, затаив дыхание, спросила, известно ли друзьям что-нибудь о Светояре. Утешительного они ничего сказать не могли. Вестями о царевиче не располагали. Жёсткие тиски страха за любимого продолжали сжимать сердце.

* * *

Через большие окна длинное помещение окутывали алые всполохи заката. Они так разукрашивали портреты по обе стороны, что люди на картинах, казалось, следили за незваной гостьей. Их взгляды не вызывали неприятия. Будто Ника находилась в окружении знакомых.

Сквозняк пытался проникнуть сквозь рубаху, так что Ника давно пожалела, что не накинула шаль, которую ей оставила одна из служанок. Вот только Ника даже предположить не могла, что вновь умудрится заплутать!..

Чтобы немного прийти после прошедших событий, перед планированием дальнейших действий решили немного отдохнуть. По приказу Красимиры слуги развели их по комнатам. После горячей ванны, на Нику навалилась такая усталость, что присев на кровать, она не заметила, как уснула. Проснулась только через несколько часов. И испугалась. Никогда днём не спала, во сколько бы до этого ни легла и как бы ни устала. А тут вырубилась. Друзья, слишком хорошо знающие её, наверняка забеспокоились.

Ника быстро собралась, вышла из комнаты и забрела, кажется, в семейную галерею, хотя хотела разыскать друзей. Задержалась тут на изучение портретов тех, кто являлся и её предками тоже. Остановилась у изображения графа Преслава Чернигова, который правил этими землями полторы тысячи лет назад.

Рыцарь в тяжёлых доспехах со стальными серыми глазами стоит на фоне крепости. Левая рука касается навершия огромного меча. И под заходящим за замком солнцем на пальце сверкает широкое золотое кольцо с алым камешком, а запястье обтекает широкий браслет Защитника. Рыцарь правой рукой обнимает красивую женщину с распущенными длинными золотистыми волосами и фиалковыми глазами. Она доверчиво прислонила голову к его плечу и с надеждой вглядывается вдаль. Творимира графиня Чернигова.

За спиной раздались приближающиеся шаги, затихнувшие рядом с Никой.

— О графе Преславе у нас в семье ходят легенды, — тихо произнесла Красамира. — Первый из графов, который честь и благополучие страны поставил выше рода. Он заставил врага бросить все силы на крепость. Только благодаря счастливому проведению тогда не погибли все его родные и он в том числе. Но, благодаря ему, у царя Златоцветья появилось время набраться сил и выстоять перед натиском врага.

— Злата благоволит своим избранникам, — тихо произнесла Ника. Интересно, а что сейчас лучше для Златоцветья? Конечно, остановить Целибора и посадить на трон Светояра. А вот что касается её, Ники…  Её присутствие благо или вред?

— Защитница, друзья вас ждут в малой гостиной. Я решила вас встретить и проводить…

— Друзья проболтались о моей способности заплутать в трёх соснах, — утвердительно улыбнулась Ника.

Красимира промолчала, но молчание было красноречивее слов. Ника и графская дочь медленно пошли по залу. Чувствовалось, что Красимира хотела что-то сказать, но не смела. Ника вновь остановилась на этот раз у большого семейного портрета. Мужчина с жёстким выражением лица, похожий на нынешнего графа Чернигова, сидел на кресле. На соседнем кресле сидела хрупкая женщина с испуганным взглядом. Парень лет двадцати пяти с гордо вскинутой головой стоял за плечом у отца. Ника сразу же узнала Зелибора Чернигова. Да и остальных тоже. Леди Милаве на картине было лет восемнадцать. Она, стоя рядом с матерью, счастливо улыбалась, глаза мечтательно светились. А вот её младший брат Хват чему-то недовольно хмурился. Кажется, он совершенно не желал позировать, но воле отца перечить не смел.

И теперь он мёртв. От её руки.

— Сударыня, я сожалею…

— Не надо! — прикоснулась Красимира к её руке. — Я там была. Я всё видела. Вы хотели оставить его в живых, а дядя сам напал на вас. Со спины! Это я и мой отец должны просить прощение. Дядя совершенно забыл о чести!

— Обращайтесь ко мне на ты, прошу.

— Но…  вы Защитница!

— А вы дочь графа!

— Тогда и вы…  и ты обращайся ко мне по имени.

— Красимира, эта девушка на портрете…

— Моя тётка. В нашей семье стараемся её не вспоминать. Предательница. Она пошла против воли отца, она честь рода обменяла на любовь к врагу и покинула Златоцветье.

— Честь рода? Ты хочешь сказать, что её уход за любимым нанёс вред Златоцветью? Или же род Черниговых потерял своё влияние?

— Нет, насколько мне известно.

— Так почему вы считаете её предательницей?! Она просто желала стать счастливой. Быть с любимым. Как, думаю, мечтает каждая девушка во всех мирах.

— Ты не знаешь с кем тётя ушла! С шаршанином! С врагом!

— С Алекшаном дельшан Шаршан, повелителем Шаршанской империи, — тихо дополнила Ника.

— Но откуда?

Сказать или нет?

— Я виделась с леди Милавой. Она сама сказала, что ни разу не пожалела, покинув Златоцветье. Она любила и была любима. Была счастлива, пусть и недолго. Но о родных никогда не забывала. Она просила меня защитить вас…  а я убила её брата.

— Но почему тебя? Кто ты для неё?

Почему бы и не сказать? Граф Чернигов догадался, кем Ника является. Да и Светояру это будет известно. Единственное, о чём не следует говорить всем и каждому, это то, что она является правительницей империи. Ни к чему это! Сестра правителя — и только.

— Дочь. Младшая дочь Повелителя, — не сказала ведь ни единого слова неправды.

— Так значит мы…

— Двоюродные сёстры, — Ника шагнула к двери из галереи. — И вот как сестра, я бы хотела дать совет. Поговори с Сергеем…

— Мой долг…

— Выйти замуж за порядочного, честного мужчину, который сделает род сильнее. Сергей именно тот, кто вам нужен! Тем более ты его любишь.

— Отец…

— Не думай о нём! Реши для себя, желаешь ли счастливой жизни с любимым человеком, или хочешь всю жизнь тащить на своём горбу понятие о долге и чести рода! Моя мама сделала выбор. Теперь твой черёд! — и тихо себе под нос: — И мой…

«Моя мама»? Как у неё вырвалось? Но может уже пора смириться: у неё две мамы. Та, которая подарила жизнь, и та, которая вырастила!

* * *

Друзья, кажется, не особо её и ждали. Они, все четверо, склонились над картой, расстеленной на весь стол, и громко спорили. Беляна, свернувшись на тахте, дремала. Неудивительно. Она наверняка не спала всю ночь: переживала, успокаивала и подбадривала женщин и детей. Единственный, кто обратил внимание на приход Ники и Красимиры, — это Уголёк. Он вскочил на лапы с коврика и, радостно виляя хвостом, уткнулся носом в колени Ники. Она взъерошила его шерсть и прислушалась к друзьям. Они решали, по какой дороге быстрее и безопаснее добраться до столицы. Красимира села в ногах Беляны на самом краешке тафты, элегантно сложив на коленях руки.

Взгляд Ники остановился на полной тарелке булочек и пирожков, стоящей на столике у окна. Желудок жалобно заныл, напоминая, что последний раз она ела утром и то едва-едва перекусила. А сейчас уже поздний вечер. Ника не заметила, как пересекла всю гостиную, и схватила пирожок. С наслаждением откусила. С яблочным повидлом. Вкусный. Села на кресло, налила горячего чая.

В наступившей тишине посмотрела на удивлённых друзей. Пережевала кусок и потребовала:

— Рассказывайте!

Беляна шевельнулась на кушетке, и Ника встретилась с внимательно-изучающим взглядом подруги. Вопросительно приподняла брови. Беляна с пониманием улыбнулась:

— Ника, нам нужно поговорить. Потом.

Ника кивнула и вернулась к мягкой булочке.

— Славобор с частью Чёрных львов покинул крепость, — начал говорить Сергей, неодобрительно поглядывая на Нику. Его недовольные взгляды она игнорировала. Единственное, что волновало, это пустеющая тарелка. — Нет никаких сомнений, что они направятся в столицу. Целибору Защитница в Златограде не нужна и он, наверняка, направит большую часть своих наёмников на охоту за тобой. Нужно решить, как безопасно добраться до столицы и что мы там будем делать?

— Морду Целибору начищать! Чего же ещё! — фыркнул Владнэль.

— До неё ещё добраться нужно! — остудил пыл полуэльфа Сергей.

— Какими мы силами располагаем? — на миг отвлеклась Ника от еды.

— Большая часть Чёрных львов признала нашу правду. Они готовы нас сопровождать до столицы. Да и с вашей компанией не всякий наёмник решится связываться…

— С вашей?

Короткий взгляд Сергея на графскую дочь:

— У меня другие обязательства. Я должен…

— А почему бы не использовать меня? — решительно прервала его Красимира. — Целибор не посмеет направить наёмников на уничтожение отряда, который сопровождает его невесту.

— Невесту? — мрачно глянул на неё Сергей.

— Дядя прибыл в Чернигов также и для того, чтобы увезти меня в столицу. Он не удержался и просветил, какая честь меня ожидает там. Сам царь Целибор согласен взять меня в жёны.

— Царицей решила заделаться? — с обвинением бросил Сергей.

Красимира гордо вскинула подбородок, в лазурных глазах мелькнули льдинки:

— Думаешь, из меня не получится достойная правительница?

— Думаешь, мне есть для этого дело? — в тон ей бросил Сергей.

Ника зажмурилась. Ну и дурак её друг!

— Эй, а вы не забыли, зачем мы здесь собрались? — резким тоном прервала Ника парочку. — Красимира, поясни, что ты имела ввиду?

Графская дочь демонстративно отвернулась от Сергея к Нике:

— Если я отправлюсь в столицу, то меня должны будут сопровождать все телохранители. Весь отряд, командиром которых является…  сударь Сергей! Думаю, такими силами мы отобьёмся от случайных разбойников.

— Пожалуй, может и получиться, — решил Мишка. — Особенно, если Ника будет держаться в тени сударыни Красимиры.

— Хорошо, как будем добираться до столицы, разобрались. А теперь давайте решим, что предпримем в Златограде, — перевела Ника разговор на вторую часть «повестки дня».

Всё такой же мрачный Сергей достал из внутреннего кармана листок бумаги и протянул Нике:

— Попробуй узнать, кто автор этого письма. Именно им заманили Кота в Златоград.

Письмо в руках Ники затрепетало, то ли испуганно, то ли радостно.

«Повелительница! Я недостойно общения с вами. Я лживо насквозь», — зашептало оно.

«Не вини себя! Тебя таким создали».

«Я чувствую себя грязным, мерзким».

«Лучше скажи, ты знаешь, кто тебя создал?»

«Он подписался чужим именем».

«Описать сможешь?»

«Лживый, злой, трус!»

«А внешность?»

«Жирный, как кабан, с презрительной усмешкой на губах и высокомерием во взгляде…  Если я окажусь в его руках, обязательно узнаю!»

«Спасибо».

Ника сложила послание, вслух повторила описание, данное письмецом, и невесело оглядела друзей:

— Описание, конечно, похоже на Целибора, но он не единственный аристократ с брюшком. И если даже письмо, оказавшись у него в руках, подтвердит, что автор именно он, сомневаюсь, что моим словам поверят. Одна я услышу ответ письма.

— Слово Защитницы! Они не посмеют не поверить!

— Этого мало…

— О даре Творимиры графини Черниговой многим известно, — негромко произнесла Красимира. — Дар передаётся из поколения в поколения в нашем роду. Отец сможет подтвердить, что Нике этот дар достался от матери…

— Сударыня, вы о чём? — озвучил вопрос Мишка, хотя все друзья удивлённо смотрели на Нику и Красимиру.

— Моя родная мать — сестра графа Чернигова, — тихо призналась Ника.

— И ты сестра Серого Лорда…  — слова Сергея повисли в воздухе.

Ника смущённо пожала плечами, мол, так получилось. Искоса глянула на Красимиру, скажет или нет? Но та лишь вопросительно глянула на неё и промолчала.

— Сейчас не время разбираться с моим происхождением. Кроме графа, мой дар сможет подтвердить смотритель библиотеки Катай Лебедев. Думаю, следует обратиться к нему. Но письма мало! Мы ни кого-нибудь собирается обвинить в убийстве брата, а нынешнего правителя Златоцветья!

— Хотим или не хотим, придётся устраивать обыск в его покоях! — решил Сергей. — Нас поддержит и граф, и Первый жрец. Также в свидетели возьмём кого-нибудь из высших аристократов, чтобы не могли обвинить в подтасовке фактов. Думаю, справимся…

— Если ещё нам дадут добраться до дворца, — мрачно подытожил Степан.

Ещё немного посидели, поговорили обо всём, что произошло за время расставания. Обменялись шутками, подколками. На время забыли обо всех неприятностях, сопровождающих их. О тревогах и опасениях. Нике попало от Степана и Сергея за все рискованные шаги во время Похода. А Мишке уже от неё за то, что сдал её с потрохами. Красимира лишь удивлённо следила за их весёлой перепалкой. И если Ника ничего не перепутала, в лазурных глазах графской дочери мелькала зависть. Но как бы хорошо ни сидели, пришло время отправляться отдыхать. Беляна уже давно спала, устроив голову на коленях Мишки. Но когда он коснулся её плеча, сразу проснулась. И тут же вызвалась проводить Нику до комнаты, чтобы потом не искать Защитницу по всему замку.

До Никиной комнаты дошли в молчании, Ника настороженно косилась на Беляну. Слишком у той взгляд был оценивающим, предвкушающим и немного задумчиво-мечтательным. Ника закрыла за собой дверь в комнату и обернулась к подруге:

— Ну?

Беляна улыбнулась.

— При встрече я ещё сомневалась, слишком маленький срок. Да и ситуация не позволяла тебя тщательно осмотреть. Но после того, как ты уснула на пол дня, а потом съела целую миску пирожков и булочек…

— Да у меня с утра не было и маковой росинки во рту! — возмутилась Ника и тут же растеряно-задумчиво добавила: — Я снова хочу есть.

Беляна довольно кивнула, словно всё это объясняло.

— В гостиной я оглядела тебя внимательно и удостоверилась в своей догадке. Ника, поздравляю, ты беременна.

— Беременна?

— Да! У тебя будет ребёнок.

Ника ошеломленно упала на край кровати и прижала к животу руки. У неё будет ребёнок? Маленький малыш? У неё…  Волна радости накрыла её с головой. Их со Светояром сын или дочь!

— Беляна! — вскочила она с кровати и бросилась на шею к подруге. — Спасибо! Это самая лучшая новость, что я слышала за долгое-долгое время!

— Перемена настроения…  — негромко буркнула над ухом Беляна. — Об этом я не подумала. Спонтанный маг с неустойчивым настроением…

— Беляна, а это мальчик или девочка?

Беляна с улыбкой удивления покачала головой:

— Не могу пока сказать. Слишком маленький срок. Ника, возьми себя в руки. Не забывай о своих способностях спонтанного мага…

Ника вновь растеряно села на кровать. Задумалась, вспоминая последние дни.

— Знаешь, Беляна, что странно. Я давно не чувствовала в себе силу, пытающуюся управлять мной и вырваться наружу. С самого ритуала, который проводил Карашан. Хотя поводов было немало.

— И впрямь, странно…  — Беляна села рядом. — Может быть, когда Карашан вытягивал из тебя силы, он вытянул и спонтанные способности?

— Хорошо бы! Они не вернутся?

— Не знаю. Возможно, со временем восстановятся, а может и нет.

— Успокоила, называется! — фыркнула Ника. Теперь теряйся в догадках, вернётся ли магическая сила или нет.

— Ника, не забивай голову. Отдыхай, сколько получится. Сейчас тебе нужно думать не только о себе…

— Но и о малыше, — вздохнула Ника и счастливо улыбнулась. Только от одной мысли, что в ней находится огонёк жизни, сталось легко и спокойно, радостно. Она скоро…  не пройдёт и девяти месяцев…  станет мамой.

Беляна коснулась ручки двери, обернулась и нерешительно начала:

— Ника, если родится сын…

— Я назову его Черняком! — твёрдо пообещала Ника.

Погибший друг достоин памяти. И Светояр вряд ли будет спорить.

Подруга благодарно улыбнулась и покинула комнату.

Ника медленно поднялась, шагнула к окну, вскинула взгляд к звёздному небу и выдохнула:

— Злата, спасибо!

Малыш…  ещё одна причина, чтобы стать счастливой. Ради ребёнка, ради неё самой и Светояра.

А утром по голубиной почте пришло послание от Добра. Подруга Степана была схвачена в покоях у Целибора. На рассвете третьего дня её должны казнить за соучастие в убийстве цесаревича и попытку ограбления царя.

Глава 12

Ветер вырвал дверь таверны из рук Ники и громко захлопнул за спиной. Ника в темноте ночи замерла, прислушиваясь. Но в деревне, в которой они остановились, кроме завывания ледяного ветра ничего не было слышно. Молча сверкали звёзды, молча горел тонкий месяц. Спали друзья в комнатах таверны, спали телохранители, селяне также видели десятый сон. Лишь охранники столбами застыли у ворот на территорию таверны. Да и Нику вот понесло на поиски приключений.

Она коснулась головы Уголька, напоминая, что следует соблюдать тишину. Подхватила капюшон, который порыв ветра пытался скинуть с головы, и крепче завязала повязки. Не забыла проверить, чтобы узелок распадался при первом же касании. Малейшее промедление при вытаскивании оружия может стоить жизни. И не только её.

От тёмного угла конюшни отделилась невысокая тень и направилась к Нике. При приближении стала различима подростковая фигурка.

— Не замёрз? — тихо спросила Ника.

Сверкнули в улыбке белые зубы:

— Я закалённый! — самоуверенно сообщил Микула, не повышая голоса. И по-взрослому серьёзно добавил: — Нам нужно спешить. Жрец ждёт. Лошадей, как ты просила, я вывел за ворота.

Вновь ветер ударил холодом со всей мощью, так что Ника поёжилась и сильнее закуталась в плащ. В такую погоду нужно сидеть в тёплом помещении, наблюдать за пляшущим пламенем в камине, а не мчаться ночью непонятно куда!

— Идём! — позвала подростка.

Чего бы она ни хотела, есть слово «надо»! И никуда от этого не деться. Да и поспешить нужно, пока кому-нибудь из друзей не вздумалось проснуться и заметить её отсутствие…

Микула встретил отряд царской невесты у самых ворот в деревню, которую они бы никак не миновали.

После того, как и Ника, и Сергей покинули Златоград, парень и его компания, по содействию Сергея, попали под начало Добра. Именно жрец отправил Микулу передать послание возвращающейся Защитнице. Добр просил на ночёвку остановиться в этой деревне, а завтра на рассвете со всей торжественностью въехать в Златоград и передать Храму Сердце Златомирья, как обычно делали предыдущие Защитники. В праздник Передачи Сердца отменялись казни — это день радости, свободы и надежды. В послании остался намёк, что рано утром Добр сам привезёт камень.

И только наедине Микула словами передал Нике просьбу Добра, чтобы она ночью сама отправилась в город за камнем. Предупредил, что необходимо как можно меньше людей взять с собой, так как Целиборские прихвостни не спускают с жреца глаз и могут заметить её приезд. По этой же причине он и сам не может покинуть город, а кроме него, Ники и Светояра к камню прикоснуться никто не в силах. Микула тайно проведёт её в Храм.

Про это послание жреца Ника не стала говорить друзьям. Понимала, что одну они её не пустят. А всей компанией…  это всё равно, что ворваться в город с фанфарами.

Ника дождалась, когда все уснут, и выскользнула из комнаты. По главному залу пришлось идти осторожно и медленно, чтобы не привлечь внимание Степана, который неподвижной каменной статуей сидел за крайним столом и мрачно буравил кружку, стоящую перед ним. За эти два дня, что они промчались от Чернигова до деревни, на него было страшно смотреть: от ледяной решимости в глазах становилось жутко. Если не успеют спасти его Котёнка, то несомненно, Степан не пожалеет ни своей жизни, ни тех кто рядом, чтобы добраться до Целибора. Друга Ника терять не собиралась.

Возможно, если бы мысли друзей не были заняты избранницами, Нике не удалось бы утаить свои намерения. Остаётся надеяться, что она успеет вернуться до того, как они заметят её отсутствие. Время приближается к полуночи. Один час до Златограда. Два-три часа на решение всех вопросов и час назад…  планы, планы…  если бы они каждый раз не срывались…

Охранники у ворот лишь мельком глянули на Нику и Микулу. Их заботой были входящие, а никак не покидающие таверну.

Вон уже видны привязанные к ветвистому дубу лошади: мохноногий жеребчик Микулы и изящная каурая кобылка, которую Красимира предложила Нике. Как же не хватало Буяна. Но он, вместе с остальными лошадьми, вероятно, ещё пересекает океан на Мирном.

Ника погладила по шее лошадь, собралась вставить ногу в стремя, но взгляд зацепился за пса. Он, глядя сверкающим алым взглядом на угол высокого забора, окружавшего трактир, приветливо махал хвостом. Ника медленно опустила ногу на землю, сложила на груди руки и с ожиданием уставилась туда же, куда и пёс. Кажется, кого-то из друзей ей обмануть не удалось.

Из-за забора появился Владнэль, ведущий на поводу лошадь, недовольно вертящую головой. При приближении к молчащей Нике сверкнули янтарные глаза. Влад навис над Никой и начал сверху разглядывать, как неведомую зверюшку.

— Народная молва не врёт, — наконец, хмуро произнёс он. — У Защитников и впрямь не порядок с головой.

Возмутиться на необоснованное обвинение Ника не успела. Влад махнул руку, прерывая:

— Не спорь! Я сам вижу, что ты даже на миг не задумалась, что собираешься делать…  Одна…  ночью…  в столицу…

— Ну и что? Я не раз гуляла ночами по городу, в том числе и в порту. Как видишь, жива и здорова…

— Не сравнивай! Тогда было мирное время, а сейчас творится демоны знает что! Я и медяка не дам за твою жизнь, каким бы замечательным мечником ты бы ни была…  — и непреклонно закончил: — Выбирай! Или я иду с тобой! Или иду будить друзей!

Ника с возмущением глянула на полуэльфа, опустившегося до шантажа. Но начинать спор не стала, только время потеряет. Резко отвернулась, запрыгнула в седло и рысью направила лошадь вперёд. А полуэльф что хочет, то пускай и делает! Микула, который с интересом со своего коняшки наблюдал за разговором, последовал за ней.

Влад за спиной громко с пониманием хмыкнул.

Раздался приближающийся топот копыт по подмерзшей дороге, и конь Влада поравнялся с её лошадью. Влад говорить ничего не стал. А Ника мысленно признала, что в компании с другом ей и впрямь спокойнее.

До Златограда добрались без приключений. У стен ждал подросток из компании Микулы, с ним оставили лошадей. Микула через щёлку в толстой двери рядом с городскими воротами перекинулся парой фраз со стражником. Дверь открылась, они вошли в Златоград и за Микулой направились к Великому Храму.

В воздухе города незримо ощущалось тревожное ожидание, недовольство. Златоград был похож на когда-то хорошего верного друга, с которым случилась беда, и он превратился в незнакомого злого подозрительного парня. И остаётся только надеяться, что в глубине души остался жив тот старый добрый знакомец…  тот город, что пленил Нику с первого взгляда. Возможно, на ощущения влияла окружающая темнота — хотя до Похода Ника часто и по ночам любовалась Златоградом. Или же безлюдность. В такой ветер ни один хозяин даже собаки не выгонит на улицу. До самой Дворцовой площади встретилась лишь пара-тройка людей, закутанных до неузнаваемости в плащи.

— За угол! Быстро!

Влад схватил Нику за руку и затащил за ближайший дом. Уголёк и Микула последовали за ними. Прижатая спиной Влада к стене, Ника сжала зубы, сдерживая возмущение. Сначала нужно узнать причину.

Сквозь завывание ветра долетели приближающийся топот тяжёлых сапог, бряцанье оружия, неразборчивые голоса. Влад осторожно выглянул за угол и, отпрянув, тихо сообщил:

— Стража. Двое. Переждём, пока пройдут.

Ника кивнула. Наверняка стражников заинтересует их небольшая компания. Должна заинтересовать! Обязанность стражи — беречь покой города. И люди, бродящие по ночам, должны привлечь их внимание.

— Капитан! — вдруг раздался совсем рядом хриплый голос. — Хромой назначил встречу именно здесь.

— Подождём!

Ника удивлённо напряглась. Голос капитана Ставра она не предполагала здесь услышать. Под его ведомством находился совсем другой район. Хотя, за прошедшую пару месяцев его могли и повысить.

У Ники каждая секунда на счету. Нужно добраться до Храма как можно скорее, чтобы вернуться в деревню до рассвета. А тут не выйдешь из-за угла, сразу засекут. Принесла же нелёгкая этих стражников! Не могли другое место подобрать для встречи? Хромой…  крутится же в голове что-то. Случайно не один из воровских главарей?

— Вон он! — снова подал голос стражник.

Раздались приближающиеся шаги.

— Капитан Ставр? — спросил вновь прибывший холодным голосом.

И впрямь Хромой. Нике пришлось как-то столкнуться с ним. Один из его парней утащил у одной графини дорогущую побрякушку, которой та дорожила, но о которой не должен был узнать её муж. Привлекать стражу нельзя было. Пришлось Нике на свой страх и риск договариваться с главарём воров. За справедливую сумму отступного, он вернул драгоценность.

— Ну? — подтвердил капитан недовольным голосом. — Я слушаю.

Через непродолжительное молчание одновременно с шорохом вытаскиваемого оружия раздалось:

— Это я пришёл тебя слушать…

— Хромой продался страже, — пролетел над площадью торжествующе-злорадный крик. — Уничтожим предателя! И капитанишку заодно!

Звон мечей, топот.

Ника кинула плащ Микуле и приказала пацану:

— Не лезь! — ускользнула от руки Влада, пытавшего её задержать. — Уголёк, фас!

Вытащила мечи и выскочила из-за угла следом за псом. Проклиная всех Защитниц, свалившихся ему на голову, Влад последовал за ней.

Три человека: двое в синих плащах стражи и один в кожаных доспехах, прихрамывающий на правую ногу, отбивались от десятка два головорезов. Ника вместе с Угольком, не раздумывая, бросилась в гущу. Ещё на пути мимо виска пронеслась стрела, и ближайший к Нике бандит бездыханно свалился на камни мостовой. А затем пришло время работы для её клинков.

Приходилось вертеться, чтобы не подпустить к себе врагов. Их было много, даже для неё. И они учились выживать не в тренировочных залах, а на улице. Ника отвела меч вёрткого парня, а вот нож не заметила. Только интуитивно сделав шаг назад, не пришлось ей ловить внутренности из брюха. За спиной донёсся шум и рядом с Никой упал бандит со стрелой с чёрным оперением в спине.

Вскоре всё было кончено. Уличные головорезы не соперники ученице НатЭля, бывшему Лесному стражу, капитану Златоградской стражи и шаршанскому псу, какие бы умения за годы выживания на улице ни приобрели. Часть из головорезов были мертвы, часть ещё стонали на земле, а пара из них успела сбежать и исчезнуть в темноте улиц. Догонять не стали. Капитан, морщась от царапины на плече, приближался к Нике.

— Чужеземец, значит, — бросил рядом с ней Хромой.

Он, прижав нож к горлу одного из бандитов, тихо допрашивал его. Резкий взмах и из горла бандита хлынула кровь. Он что-то пытался проговорить, но так и свалился, пытаясь зажать рану. Ника невольно отвела взгляд. Вскоре бандит затих. Хромой подозрительно посмотрел на Нику, за спиной которой возвышался Влад, а у ног сидел Уголёк. Не показал вида, что узнал. Повернулся к подошедшему капитану. Тот взглядом показал на убитого бандита и вопросительно посмотрел на главаря.

— Стражи это не касается! Сами разберёмся! — бросил ему Хромой на невысказанный вопрос. — Капитан, береги спину. Кто-то решил избавиться от тебя под шумок, — и даже не попрощавшись, прихрамывая, направился ко дворам, где и исчез в темноте улиц.

Капитан словно под нос буркнул:

— Кто-то? Знаю я кто, — повернулся к Нике. — Сударыня Мирская, я рад, что вы вернулись в Златоград. Особенно благодарен за вмешательство.

Ника улыбкой показала, что приняла благодарность.

— Что происходит в городе? Когда это было, чтобы капитан стражи и воровской главарь дрались спина к спине?

Капитан поморщился:

— Ничего хорошего. Как видите, — кивок на бандитов, — низы, почувствовав свободу, устраивают свои разборки. Мимоходом исполняя просьбы из…  Простите, сударыня. Это касается только стражи. У нас свои неурядицы…  Вас проводить до места? — кажется, о городских проблемах он говорить не хотел. И даже не поинтересовался, куда они посреди ночи идут, чему Ника была благодарна.

— Мы сами дойдём, а у вас…  — кивок на раненных и убитых головорезов, — есть дела и поважнее.

Капитан скривился и кивнул:

— Вы правы!

Микула отдал Нике плащ, в который она поспешила закутаться. Прохладно однако. Некоторое время шли молча. Но Ника всем существом чувствовала, что Влад недоволен их вмешательством в сражение. Слишком выразительно молчал. И ещё ей не давал покоя пронзительный взгляд в спину. Она даже украдкой оглянулась пару раз. Но тёмные улицы были пустынны. Нервы, видимо, пошаливали.

Второй раз пришлось таиться за углом здания, когда чуть не наткнулись на группу наёмников в чёрных доспехах. Они окружали парня в дряхлой одежде, который, украдкой оглядевшись, вытащил из пазухи свёрток и передал одному из наёмников. До Ники и Влада долетели слова, мол это доля наёмникам за наводку. Ждут указание на следующую жертву.

Влад заранее предупреждающе сжал Нике плечо, чтобы, видимо, она не вмешалась. Она и не собиралась. Не такая дура!

И только когда наёмники по-хозяйски прошли мимо, Ника, Влад и Микула продолжили путь.

У задней калитки в Храм, к которой привел Микула, Ника ещё раз оглянулась, но тут заговорил, наконец, полуэльф:

— Да-а, если бы я знал, что это за морока, защищать Защитницу от самой себя…  Не завидую твоему братцу и Светояру..

— Я не просила меня защищать! — бросила ему Ника перед тем, как шагнуть в калитку.

Вслед донёсся тяжёлый вздох, и слова, которые ей подумалось, что послышались.

— Меня и просить не надо, Красотка…

Её удивили даже не слова, а тон, которыми были сказаны. В нём звучали нотки покорности судьбе. Это так было не похоже на полуэльфа, что Ника обернулась. Но на лице Влада играла обычная его усмешка.

Микулу и Влада младший жрец, встретивший их у входа в Храм, увёл в сторону. Он пообещал, что Нике здесь ничего не грозит. А саму Нику направил в комнату, где она перед Походом встречалась с друзьями и мамой.

На диване у столика рядышком сидели Первый жрец и мама. Добр накрыл своими ладонями её ладони и смотрел с такой нежностью и желанием, что не вызывало сомнения, он дорожит ею.

— Не тревожься. Скоро твоя дочка придёт. Видимо, что-то задержало её по пути…

— Я боюсь…

— Напрасно! Она любит тебя…

Добр прав. Богдана ей родная мама или нет, Ника её любит и будет всегда любить.

— Мама? — тихо окликнула Ника.

Мама быстро поднялась и обернулась. Глаза обеспокоенно блестели. Она обошла диван шагнула к Нике и остановилась. На губах возникла неуверенная улыбка.

— Ника?

И Ника бросилась в объятия мамы. Крепко-крепко её обняла и неожиданно даже для себя всхлипнула. Да что такое?! Почему при встрече с мамой исчезает сильная решительная Защитница, а остаётся девчонка, желающая выплакать все обиды, поделиться проблемами и уверенная, что мама обязательно поможет, пожалеет. Поделится теплом и силой.

Когда успокоились, сели на диван, продолжая держаться за руки, Ника тихо произнесла:

— Я виделась с леди Милавой…

— Она жива? — выдохнула мама и вдруг виновато потупилась. — Прости, милая. Я была уверена, что госпожа погибла. И не смогла заставить себя рассказать всю правду. Я боялась тебя…  потерять.

— Мамочка, — Ника обняла маму за талию, — ты никогда-никогда меня не потеряешь. Ты была, есть и останешься моей самой дорогой и любимой мамочкой. А леди Милава…  думаю, мы с ней подружимся.

— Я же говорил тебе, Богдана. Зря тревожишься. Наша Защитница всё поймёт…

Ника уже без улыбки обернулась к Добру. На ум пришли обвинения Алекшана. В синих-синих глазах с золотой кромкой — драконьих глазах — мелькнула мольба и вина. Он ведь не желает, чтобы Богдана узнала, как он целенаправленно отправлял её дочь на смерть. Он не надеялся, что Ника выживет. Но…  он ведь любит маму и боится потерять. Да и мама неравнодушна к нему. Причинить ей боль…  Хорошо! Пусть мама никогда-никогда не узнает о его…  манипулировании. Добр с облегчением выдохнул и благодарно улыбнулся Нике. Телепат…  драконий!

— Что со Светояром? — тихо спросила Ника и затаила дыхание в ожидании ответа. Она боялась услышать печальные вести, боялась, что царевичу стало хуже. И отведённый взгляд Добра надежды не внушал. Мама крепко обняла за плечи и прижала Нику к себе, чем только сильнее насторожила.

— Ника, я ничем не могу тебя порадовать, — вздохнул жрец. — Светояру с каждым днём становится всё хуже и хуже. Жизненная сила, что была вытянута Сердцем Златомирья, не восстанавливается. И передать часть своей силы, как сделал для тебя Алекшан, никто не может. Нет у него ни с кем такой связи. Пробовал и я сам, обращался к нашим целителям. Пытался использовать Сердце Златомирья — всё напрасно! Если ничего не изменится в ближайшие два дня, то, боюсь, мы его потеряем…  — проникновенно глянул Нике в глаза и наставительно добавил: — Ника, тогда, возможно, тебе придётся выбрать нового правителя. Целибор и Светояр последние представители этого рода…

Не последние…  быстро изгнала из головы мысль о ребёнке и искоса глянула на Добра, заметил или нет. Кажется, нет. Он продолжал невозмутимо говорить:

— Целибор — убийца. Ему нельзя доверять царство…

— Я могу увидеть Светояра? — перебила Ника. Не желала она думать о том, что будет, если Светояра не станет. Этого просто не могло быть. Злата не допустит! Главное в это верить!

Понимание в синих глазах дракона ни капли не облегчило ледяную тяжесть, опустившуюся на сердце.

— Конечно. После разговора, я сам проведу тебя к Светояру. Про то, что Хранитель в столице, никому неизвестно. Я не хотел подавать ложные надежды…

— Понимаю…  Добр, что происходит в городе? Мне показалось, что порядка стало меньше…

— Да какой порядок?! Стражников…  умных, компетентных почти не осталось. Целибор отправил в отставку начальника Златоградской стражи, на его место посадил какого-то простофилю, зятька одного из своих подпевал. Возмутившихся стражей поставили перед выбором: или принимают нового начальника, или могут идти восвояси. Большая часть ушли, решив дождаться перемен к лучшему. Остались или неучи, или самые упрямые, которые, несмотря ни на мечславских наёмников, занявших освободившиеся места, ни на нового начальника, верно несут службу, часто не зная, от кого получат нож в спину: от своих, или преступников…  Да если только стражу…  Целибор распустил армию! Сказал, с чего он должен тратить казну на дармоедов, на их обучение, содержание, если дешевле обойдутся мечславские наёмники…

— Но…  Целибор ведь не дурак. С чего он так привечает мечславцев?

— Его мать была из княжества. Целибор заключил договор с князем Мечслава, которому не хватает земель, чтобы обеспечить свой народ. Целибор обещался одарить землёй, жильём тех наёмников, кто поступит к нему на службу.

— В ущерб своему народу! Добр, не понимаю, как вы могли не заметить намерения Целибора? С вашими-то способностями?

Первый жрец со вздохом пожал плечами:

— Целибору от матери достался амулет, защищающий от ментальной магии. Я никогда не знал, что на уме у среднего царевича…  Вероника, у нас мало времени. Давай обсудим наши дальнейшие планы. Тебе ведь нужно до рассвета вернуться к друзьям. Город приготовлен к завтрашнему празднику Возвращения в Храм Сердца Златомирья. Все казни, назначенные на этот день, переносятся на другой. У вас появится время освободить Лели. Вы в полдень торжественной процессией въедете в Златоград, пересечёте город до Храма. Ты, Ника, должна будешь передать Сердце Златомирье в мои руки. Это будет знак, что Поход закончен. Что на пятьсот лет наш мир защищён от нашествия демонов. На церемонии будет присутствовать и царь. Пока внимание всех будет направлено на тебя, меня и Целибора, твоим друзьям нужно пробраться в подземелье и освободить девушку. Ведь если Целибор почувствует, что она несёт опасность, то постарается избавиться, не ожидая казни.

— В каком месте подземелья она находится? — спросила Ника.

— Я нарисую примерную карту.

Первый жрец быстро поднялся. На столике у окна взял лист бумаги и чернильницу с пером. Вернувшись на место, стал подробно рисовать план подземелья, по ходу объясняя, что, кто и где находится и чего можно ждать. Ника старалась всё запомнить. От этого зависит жизнь не только полукровки, но и друзей. Сразу отметила пару тайных ходов, один из которых вёл из Храма.

— И только когда получишь знак от друзей, что девушка в безопасности, обвинишь Целибора в убийстве. Доказательства найдём в его покоях. Туда направимся ты, я, граф Чернигов и пара дворян. Свидетелей будет достаточно…

— А если мы ничего не найдём? Это ведь только наше предположение, что Целибор такой дурак, что хранит компрометирующие его вещи.

— Найдём! Я поговорил с Лели. Она обнаружила флакон. Трогать его не стала и, услышав шум, сделала вид, будто пытается открыть сундук с золотом. На этом её и поймали.

— Умная девушка…  — задумчиво проговорила Ника. План прост, выполнить его будет легко. Единственное, что её беспокоило — это освобождение друзьями полукровки. Пока Ника в окружении народа, в безопасности будет строить из себя шута, друзья станут ходить по лезвию ножа. Не нравится ей это! — А почему бы не освободить Лели сегодня же ночью? — вопросительно-требовательно посмотрела на Добра. То, что Первый жрец поймёт её мотивы — не сомневалась.

— Ника, это опасно! — обеспокоенно воскликнула мама, сжимая Никину ладонь.

— Не опаснее, чем завтра. Сомневаюсь, что сегодня кто-нибудь ждёт освобождения Лели. Никто ведь не знает, что я в столице. А вот завтра Целибор и его люди будут начеку!

— Ника, твоя мама права. Тебе нельзя рисковать. Если Светояр умрёт, то вся надежда будет только на…

И опустил взгляд на её живот. Вот…  гад! Всё-таки перехватил её мысли.

— Светояр не умрёт! — резко бросила она. Мысленно: «Использовать своего ребёнка не дам!» — Я решила действовать сегодня. — виноватый взгляд на маму. — Мама, так нужно. Я по-другому не могу.

Мама тяжело вздохнула и провела нежно по Никиной щеке:

— Понимаю. Будь только осторожнее.

Ника согласно улыбнулась и снова посмотрела на Добра:

— Первый жрец, пока я буду со Светояром, расскажите всё Владнэлю. Он наверняка найдёт, что посоветовать. Думаю, нам пора. Этой ночью ещё столько нужно сделать!

— Подожди!

Добр открыл шкатулку, стоящую на столе, и вынул Сердце Златомирья. Ника на миг затаила дыхание. Сердце ярко переливалось всеми цветами красного. Оранжевого, алого, так что невозможно было отвести глаз. Но главное — от него веяло теплом, оно обещало поддержку и внушало уверенность, что всё у них получится.

Добр с благоговением положил камень в ладанку и повесил Нике на шею.

Напоследок Ника крепко обняла маму и вместе с Добром покинула гостиную.

* * *

В маленьком зале могло поместиться человек десять, если убрать все красочные горшки с распустившимися цветами. Горшки стояли и у ног богини, и вдоль стен, на стенах висели верёвочные кашпо. Но едкого цветочного запаха, как следовало ожидать, не было. Лишь лёгкий приятный аромат витал в воздухе. Окон не было. Свет исходил от голубоватых прожилок на стене.

Единственное место, где не было цветов — это середина зала. Зелёно-изумрудный взгляд Богини был устремлён туда, на лежащего на узкой лежанке-кровати спящего парня. По белоснежной подушке разметались русые волосы, руки лежали поверх одеяла. Правое запястье охватывал широкий золотой браслет. Лицо бледное-бледное — цветом может поспорить с подушкой. И лишь изредка поднимающаяся и опускающая грудь показывала, что Светояр ещё жив. Если бы не это, то Ника подумала бы, что попала в склеп. «Ещё бы в хрустальный гроб этого…  спящего красавца уложили», — недовольно повела она плечами.

Сердце щемило от желания услышать голос Светояра, взглянуть в зелёные глаза, ощутить крепкие объятия, нежные поцелуи.

Ника провела тыльной стороной ладони по холодной щеке царевича.

— С-вет…  — голос дрогнул. — Прошу, возвращайся. Ты бы знал, как нам…  мне нужен…  — глубокий вдох. — Если бы я могла, я бы отдала всю свою силу…  жизнь, чтобы ты очнулся…  Прости, это мне не по силам, — взяла своего царевичу за руку. — Не знаю, слышишь ли ты меня. Возможно, и нет. Я люблю тебя…  Люблю так, как никого до этого. Без тебя этот мир холоден и пуст. Даже если нам вдруг будет не суждено быть вместе — это неважно. Мне хватит осознания того, что ты жив, что ты есть в этом мире…  Мне плохо…  очень…  без тебя…  Ты не только мне нужен. Златоцветье без тебя…  Хранителя…  погибнет. Целибор уничтожит его! Я и друзья, конечно, сделаем всё возможное, чтобы его остановить, помешать. Не пожалеем своих жизней ради страны, которую успели полюбить…  Но только ты можешь вернуть порядок и благополучие в Златоцветье. Я знаю это! — немного помолчала, ощущая, как разрастается в груди холод, а окружение расплывается от набежавших слёз. Немного замутило от навалившейся усталости, словно она разом потеряла часть сил. Ника отпустила руку Светояра на лежанку, проведя по ладони кончиками пальцев. — Прости, мне нужно идти…  Пора сделать пакость твоему вероломному братцу…  — На миг показалось, что ресницы Светояра дрогнули. Но сколько ни вглядывалась в его лицо, никаких больше изменений. Видимо, и впрямь показалось. На прощание Ника легко коснулась губами прохладных губ любимого. Слеза капнула на щеку Светояру. Ника нежно кончиками пальцев убрала её. — Вернись…  мой свет…

Отвернулась и, вытирая слёзы, решительно направилась к выходу. Пора наведаться в златоградские казематы. Там ей ещё бывать не приходилось.

Дверь с тихим стуком закрылась за Никой. Светояр шевельнулся на своём ложе. Глаза открылись, в бессмысленности глядя в потолок.

Кто он? Где он?

Рука неосознанно коснулась щеки, куда ещё пару минут назад капнула слеза. Именно её жар выдернул его из ничего. И тут на Светояра обрушились воспоминания, в том числе и слова Ники, которые вместе с её силой вели его по лабиринту небытия. Он резко сел. Голова так закружилась, что пришлось вновь упасть на лежанку.

«Проклятие!» — Светояр с силой ударил кулаком по лежанке. Пока он как беспомощный младенец валяется тут, его избранница борется за его страну с его же братом.

* * *

Казематы находились под башней златоградской стражи в тени королевского дворца. Ника всегда лишь издали видела эту серую башню и приближаться к ней, если честно, не было желания. Да и сейчас она вместе с Владом собиралась проникнуть в казематы, минуя вход в саму башню — по подземным катакомбам.

Попали в них через люк на заднем дворе Храма. Ника даже вздрогнула от воспоминаний, когда спустилась по каменной лестнице. В первый и последний раз, когда она оказалась под землёй, ей пришлось столкнуться с одной из жертв демонской Книги — то ещё воспоминание. Вот только в отличие от того пути, сейчас под ногами бежала сухая дорожка. Стены захватывал подсохший мох. Видимо, когда-то и здесь властвовала мокрота. А главное отличие — рядом не шли Беляна и Черняк. И названного брата уже никогда не будет. Ника скучала по нему.

Влад всю дорогу молчал…  недовольно. Её идея ему, как и жрецу до этого, не понравилась. Он, когда Ника вышла от Светояра, даже предложил Нике вернуться в деревню, а Влад сам займётся освобождением «подружки Степана». Хватило одного Никиного взгляда, чтобы полуэльф крепко выругался и перестал предлагать глупые планы.

Уголёк бежал впереди, Влад молча шёл рядом, благо ширина коридора позволяла. Факел в его руках, чуть потрескивая, освещал путь. Изредка к коридору приникали ответвления, из которых веяло сыростью и затхлостью, но они были плотно завалены камнями.

— Ненавижу подземелья! — пробурчал рядом Влад.

Ника покосилась на него. Он и впрямь был немного бледноват. Эльф, что с него взять. Не любят они камни. Да и дракон к тому же, а те, как Ника слышала, не могут без неба.

— Скоро дойдём, — успокоила Ника. — Осталось пара перекрёстков.

— Никак наша Защитница беспокоится обо мне? Я поражён, — хмыкнул Влад.

— А я не должна? Ты мой друг…

— Но не больше…

— Снова начинаешь?

— Даже не думаю…  Вон нужный поворот!

Ника с подозрением покосилась на Влада, но говорить ничего не стала. За поворотом коридор и впрямь упирался в каменные ступени, как и говорил Добр. Влад передал Нике факел:

— Посвети!

Ника подняла факел. Влад забрался по ступеням и упёрся руками в темнеющий круглый люк. Мускулы на руках напряглись, люк со скрипом, который, казалось, был таким громким, что наверняка разнёсся по всей крепости, отъехал в сторону. Ника схватила Уголька за шкирку, чтобы он не издал ни звука, и замерла, как и Влад на лестнице. Тишина. Сверху ни звука, можно выходить.

Люк выводил в тёмную узкую кладовую. Ника, Владнэль и пёс едва поместились в ней. Влад ножом поддел крючок, закрывающий дверь, и она открылась. Они вышли в длинный каменный коридор, освещаемый факелами. Пустом из-за позднего времени. Хотя нет…  Справа приглушённо доносились неразборчивые голоса и стук дерева об дерево — кружек об столешницу? Громкий хохот подтвердил, что кто-то хорошо сидит в приятной компании.

Ника под светом факела глянула на карту и вздохнула. Как она и думала, им в ту сторону. Переглянулась с Владом, и они быстро направились по правому коридору. Нельзя было терять время на сомнения.

Коридор упирался в прикрытую дверь с огромным поднятым засовом. Шум пьянки, доносившейся из-за неё, был громким, очень. Ну и охраннички! Ника переглянулась с Владом.

— Я иду первым! — твёрдо произнёс полуэльф.

Спорить не стала. Иногда нужно оставлять геройствование и на мужчин. Влад открыл дверь и тут же закрыл за собой с той стороны. Удивлённые возгласы, грохот, проклятия…  Через пару минут наступила тишина. Быстро справился полуэльф.

Влад открыл дверь и, склонив голову, с приглашением махнул рукой. Ника шагнула в просторное помещение, вдоль стен по обе стороны были решётки, за которыми таились камеры. Пустые или нет — неясно из-за таившейся в них мглы. Освещался свечами только стол у самой двери, вокруг которого картинно лежали три бессознательных стражника, крепко связанные толстой верёвкой.

— Кто здесь? — вдруг раздался тихий голосок где-то на середине зала.

Ника решительно направилась с факелом на голос. По дороге светила и в соседние камеры, которые, на удивление, были пусты. Кроме единственной. У решётки стояла молоденькая девушка с чёрной копной волос, сквозь которые выглядывали мохнатые ушки.

— Лели? — уточнила Ника.

Кошачьи жёлтые глаза подозрительно прищурились. Девушка насторожено отступила от решётки.

— Кто вы?

— Ника — подруга Степана…

— Защитница?

— Можно и так сказать. Мы пришли за тобой…

Влад протянул ключ, который нашёл у стражников, и подозрительно произнёс:

— Одна заключенная? И именно та, которая нам нужна. Мне это не нравится.

И впрямь подозрительно. Но отступать было поздно.

Ника отперла камеру, распахнула дверь:

— Выходи!

— А Степан не с вами? — спросила Лели, оглянувшись на вход.

— Нет! Я…

— Тихо! — вдруг прошипел Влад. Он прислушивался, недовольно нахмурился. — Уходим. Быстро!

Они бросились к двери. Осталось пару шагов до неё, как та распахнулась. Ворвался отряд наёмников в чёрных мечславских доспехах.

— Девчонку с мечами брать живьём! От остальных избавиться! — приказал крупный воин с полуторником в руках.

Влад встретил первых напавших своим узким мечом. Для лука ни места здесь не было, ни времени на его вытаскивание. Ника выхватила мечи и присоединилась к другу. Уголёк вертелся рядом, защищая Нику острыми когтями и не менее острыми клыками. Полукровка скрывалась за спинами. Оружия у неё не было. Наёмники теснили их всё дальше и дальше от входа.

Ловушка! Их ждали! Это ясно!

Нападение, защита, уклонение. Танец! Смертельный!

Смертельный? Не для Ники по крайне мере. Им она нужна живой.

Какими бы хорошими воинами Ника и Влад ни были, им не выстоять. Ника, не переставая защищать себя — атаковать уже не успевала — мельком огляделась. Влад и Лели за его спиной находились недалеко от дверей наружу. А вот Нику оттеснили от них почти на другую сторону помещения. Дверь была распахнута, за ней просматривался пустой коридор. Влада от выхода отделяли три наёмника. Он сможет их легко раскидать, если перестанет пробиваться к Нике.

— Уголёк, помоги Владу! Влад! Уводи девчонку! — прокричала Ника.

Влад несогласно вскинул голову. Но, видимо, просчитал ситуацию и так громко выругался, что долетело и до Ники. Схватил за руку Лели и, пока наёмники не сориентировались, раскидал закрывающих путь к выходу. Уголёк, промчавшийся чёрной торпедой между наёмниками, повалил броском последнего перед самой дверью. Влад вытолкнул Лели в коридор, схватил Уголька за шкирку и вытащил за собой. Дверь громко захлопнулась. Громко задвинулся засов. Наёмники, бросившиеся за Владом, врезались в дверь. Но та даже не шелохнулась.

— Я сдаюсь! — крикнула Ника и, отступив, вскинула вверх руки с мечами.

Кончик меча наёмника застыл у самого её горла.

— Брось оружие! — приказал командир наёмников.

Ника медленно выполнила приказ. Её толкнули в первую попавшую камеру и заперли. Сами наёмники после нескольких безуспешных попыток выломать дверь, перевязали раненых, убитых сложили в одной из камер и расположились, где могли, в ожидании утра.

Ника села на лежанку и вздохнула. Хорошая же у них освободительная операция получилась. Одну пленницу освободили, зато теперь у Целибора в руках оказалась более ценная добыча. Ничего хорошего от встречи с царём ей не светило. Оставалось ждать, когда друзья её освободят. Если, конечно, до этого Целибор не успеет её убить.

С интересом оглядела камеру. Сухая — плюс. Есть лежанка — плюс. Но вот то, что лежанка до того проедена мышами, что кажется, сидишь на каменном полу — это уже минус. Перевёрнутый ящик видимо заменял здесь стол. И ведро. Для нужд. К счастью, пустое. Вот и вся обстановочка. Бедновато. И прохладно, однако же.

Ника прижала колени к себе и обхватила их, стараясь согреться. От Сердца Златомирья повеяло теплом.

Глупо получилось. Но откуда наёмники могли знать, что именно сегодня кто-то попытается освободить Лели? А почему именно сегодня? Возможно, они давно ждут, когда за Лели кто-нибудь придёт? Поэтому и оставили девушку одну в этой части каземат. Чтобы при случае другие заключённые не вмешались. Да и Добру позволили узнать, где она находится. Но ведь командир наёмников точно знал, кого нужно оставить в живых. Ждали именно Нику. Кто-то проследил за её прибытием? Тот жгучий взгляд на площади…

Это всё равно, что гадать на кофейной гуще! От Сердца веяло теплом, а усталость сдавливала голову, так что Ника не заметила, как уснула.

* * *

Разбудил Нику приход Целибора. Его упитанная фигура замерла у решётки, полная физиономия сияла торжеством. Из-за плеча с ненавистью выглядывал Славабор Чернигов. Не нравилась она двоюродному братцу. Интересно, как отнёсся граф к вести, что она убила его брата? А вот от вида второго сопровождающего царя Ника не сдержала дрожи. Элишан — вампир. А она так надеялась, что больше его никогда не увидит.

— Полукровка! — презрительно бросил этот так называемый царь. — Твоей предсказуемости можно только позавидовать. Я знал, что вы придёте за девчонкой! И ждал.

Ника медленно покачала головой:

— Ты не мог знать, что приду именно я.

Целибор повёл плечами, словно отбрасывая её слова:

— Тогда в ловушку попали бы твои друзья. А за ними пришла бы ты. Мне пришлось бы лишь подождать. А ждать я умею!

— Не сомневаюсь! Змея тоже может долго караулить свою жертву…  — Он зло прищурился, и Ника не стала развивать разговор в эту сторону. — Так что дальше? Неужто надеешься усидеть на троне? — а в голосе холодное спокойствие. Незачем ему знать о напряжении, окутывающим её как кокон. Нужно вызнать как можно больше о его планах. Это может быть полезно.

— Мне не в силах никто помешать. Больше не в силах! Брат мёртв. А Защитница, которая могла бы избрать другого правителя, исчезнет раз и навсегда! По своей глупости!

— Друзья придут за мной…

— И не найдут ни следа! Эй…  командир! — повернулся он к наёмникам, которые строем стояли за его спиной. — Связать полукровку и вывести из камеры! — с ледяным презрением глянул на неё. — Проведём эту так называемую Защитницу до последнего её места пребывания.

Сопротивляться Ника не стала. Со всеми бы не справилась, а вот сил, которые могли бы понадобиться для побега, потратила бы изрядно. Вот когда можно пожалеть о спонтанных магических способностях. С ними бы она разнесла здесь всё вокруг. А удалось бы самой не пострадать? Нечего думать о несбывшемся! Куда бы они её не увели, Беляна и Уголёк смогут её найти, как и Алекшан. Вот только на брата надеяться не нужно. Он далеко от Златоцветья.

Из казематов её не вывели, как Ника надеялась в глубине души. А привели в круглое помещение с деревянным люком на полу. Рядом лежала скрученная верёвочная лестница. Неужто её собираются спустить в колодец?

Ника даже попятилась. Но сильный толчок в плечо заставил вновь шагнуть вперёд.

— Будешь сопротивляться — скинем силой! — пригрозил Целибор.

Ника сжала зубы, вскинула голову. Страх, вдруг охвативший её, она не покажет. С презрением оглядела царя, двоюродного братца и вампира и решительно шагнула к темнеющей яме. Командир развязал верёвку, крепко связывающую Нике руки.

— Спускайте лестницу! — приказала она. Конец лестницы полетел в темноту. Ника, больше не глянув на врагов, начала спускаться всё ниже и ниже. В непроницаемую тишину и мглу. Только ноги коснулись земли, как лестница дёрнулась и исчезла в вышине, где едва светилось маленькое оконце.

— Защитница! Здесь ты и умрёшь! — с торжеством крикнул сверху Целибор.

И светящееся окошко исчезло — задвинули люк.

Густая мгла вместе с холодом окутывала тело, страхом влезала в душу, воображение рисовало тварей, таившихся в темноте. Ника задрожала, обхватила себя за плечи, сделать шаг, шевельнуться было выше её сил. И она ещё смеет называть себя Защитницей?

Тепло коснулось груди, заставив вздрогнуть.

Тьфу ты! Сердце Златомирье!

А она — дура, самая настоящая.

Ника дрожащей рукой сняла с шеи ладанку и вытащила камень. Яркий алый свет разогнал темноту, и Ника осторожно осмотрелась. Лишь пара скелетов лежала на земляном холодном полу. Колодец размером был диаметром метра два — не больше. Ника ногой отодвинула скелеты к одной из стен, а сама скинула куртку и села на неё у противоположной. Оставалось ждать друзей, которые обязательно её найдут. По-другому не может быть. Невольно обняла живот. Если бы Целибор узнал, что в ней теплится жизнь его племянника, наверняка, он бы не стал рисковать и сразу же приказал её убить. Хотя, возможно, он и сейчас уверен, что ей не выбраться.

Много ли времени прошло, хоть убейте, Ника сказать бы не смогла. Она немного посидела, потом прошлась с десяток кругов по камере, чтобы размять ноги. Для этого же сделала несколько упражнений. Без движения все мышцы одеревенеют и, когда придёт время, ей будет не по силам действовать. Да и нужно было чем-то заняться. Бездействие лишь сильнее угнетало.

С тихим шорохом упавшая сверху лестница заставила вздрогнуть и отшатнуться к стене. Ничего не происходило, лестница продолжала покачиваться в воздухе. Ника шагнула к ней, сильно дёрнула, проверяя крепость. Вроде не должна оторваться. Новая пакость Целибора? Или кто-то решил ей помочь? Друзья бы дали знать о своём присутствии. А чего она теряет?!

Ника убрала спасительное Сердце Златомирья в ладанку и решительно начала забираться по качающейся лестнице. Вот она и наверху, встала с корячек и встретилась с алым взглядом Элишана, стоящим напротив. Испуганно вздрогнула, сделала шаг назад. Неуловимо быстро вампир оказался рядом и крепко схватил за руку, не дав Нике провалиться в колодец уже окончательно. Вампир притянул её подальше от опасного края и, быстро отпустив, вдруг преклонил колено и склонил голову:

— Повелительница, я верный ваш слуга.

— Ну да? — После всего, что сделал, он смеет надеяться, что она ему поверит?

— Ни один вампир не в силах пойти против воли повелителя. Я не мог воспротивиться приказам Карашана дельшан Шаршана, — правильно понял её сомнения вампир.

— А когда Карашана убили…

— Я не посчитал, что вам понравится общение со мной. Решил, что буду полезнее рядом с вашим врагом.

— Ты помогал Целибору?

— Да! Сперва по приказу Карашана, сейчас, чтобы помочь вам.

Что там говорил Алекшан? Вампир не сможет не ответить на вопрос, заданный Никой, и ответит правду. Алекшан ведь уже тогда, в Дубраве, знал, кто она такая.

— Элишан, это ты передал Шаршанский эликсир Целибору для убийства царя?

— Да!

— Ты сможешь подтвердить это перед другими?

— Как прикажите! Приказ высшего шаршанина для нас закон.

— Вот значит как…  Ты хорошо знаешь здешние переходы? Сможешь меня вывести к парадным дверям? Мне нужно попасть на площадь!

— Смогу! — вампир поднялся. Шагнул к лежащему у стены тканевому свёртку, поднял его и учтиво протянул Нике: — Ваши мечи!

Ника торопливо схватила мечи и невольно прижала их к груди. Последний раз она их видела, когда один из наёмников прятал мечи в своём плаще, и уже не надеялась вернуть. Спрашивать, как вампиру удалось их достать, не стала.

Вампир шёл впереди, Ника за ним, старательно пытаясь запомнить дорогу. Если честно, она не могла заставить себя полностью довериться вампиру. Возможно, он и правду говорит, что вампиры не могут пойти против Повелителя, что не в силах противиться приказу. Но он столько раз шёл против неё, угрожал, пленял, пытался убить.

— Элишан, ты выполнишь всё, что я бы ни приказала?

— Да!

— Даже если скажу, чтобы убил себя?

— Только уточните, каким способом.

— Брр! Это хуже рабства! У рабов хотя бы воля есть!

— Нас так создали. Покорными слугами высших шаршан, — в голосе звучало спокойствие. Ни злости, ни покорности. Данность: так было, так и будет. Хотела бы Ника видеть выражение лица вампира, он и вправду так спокойно к этому относится, как хочет показать? Когда всё закончится, она позаботится, чтобы он отправился в империю. Пусть Алекшан решает, что с ним делать.

Элишан провёл её по коридорам. Встреченные слуги и стражники словно их не видели.

— Людишки! — презрительно бросил вампир, когда Ника обратила на это внимание. — Отвести глаза легче лёгкого!

Вот значит как. И впрямь нужно в будущем расспросить кого-нибудь из империи о способностях вампиров. Не верилось ей, что какие бы ограничения ни стояли в разуме человека, он не захочет избавиться от пут и обрести свободу. Возможно и ошибается, так как судит по себе, но всё равно рядом с вампирами будет настороже.

— Элишан, никому ни слова о том, что я правительница Шаршанской империи, — приказным тоном предупредила она.

— Как скажите!

А вот и главный холл. Просторное светлое помещение с огромными окнами. На стенах картины, по углам тумбы с цветами, мозаичный пол. Напротив парадных дверей большие расписные двери в приёмный царский зал.

В холле находились как стражники, так и пятеро глав высших родов, что-то обсуждающих между собой, и их телохранители. Двоих из дворян Ника узнала — графы, которые, Добр говорил, должны участвовать в дознании. Видимо, и других пригласили для этого же.

Многовато людей для способностей вампира, поэтому Ника, стряхнув с одежды пыль, не скрываясь, вышла из боковой дверей для слуг и, сняв перчатки, с гордо поднятой головой направилась к дверям. Браслет Защитницы весело засверкал под солнечным светом, проникающим через окна. Стражники было бы шагнули к ней, но тут же замерли по стойке смирно. А что им ещё оставалось делать, если стены сотрясались от скандирующихся криков:

— Защитница! Мы желаем видеть Защитницу!..

Под недоуменными взглядами дворян, которые, видимо, не ожидали, что Защитница появится из дворца, Ника вышла на улицу. Морозец защипал щёки, солнце заставило щуриться. Ника быстро, почти переходя на бег, пересекла промежуток от дворца до ворот и скользнула за столб, удерживающий ворота. Оттуда хорошо было видно всю площадь. А вот Нику скрывал не только столб, но и толпа аристократов, наблюдающая за своим царём.

Солнце светило высоко, время приближалось к полудню, а на площади творилось чёрт знает что! На помосте у ворот во дворец, спиной к Нике, стояли Целибор, Добр и граф Чернигов. Несколько мечславских наёмников и пара жрецов застыли внизу перед плотной группой. Держа лошадей в поводьях, стояли Никины друзья: Сергей и Мишка, Красимира и Беляна. Не хватало Влада, Степана и его подружки, а также Уголька. Странно. За друзьями верхом выстроились все, кто сопровождал их от Чернигова: Чёрные львы и телохранители Красимиры.

В метрах ста рядами встали стражники вперемешку с мечславскими наёмниками, не пропуская толпу златоградцев, желающих видеть Защитницу, о приезде которой им сообщили в предыдущие дни. Ситуация на грани восстания. Интересно, Целибор это понимает? Чувствует, что его народ ждал Защитницу, возлагал на её появление надежды? Что они устали от его правления? И уже ему не верят? Сам довёл ситуацию до такого!

Ещё немного и народ применит силу, чтобы добраться до помоста. Интересно, кто так воспалил жителей Златограда? Не удивится, если здесь не обошлось без Первого жреца — того ещё манипулятора.

Целибор поднял руку, прося тишины. И когда более-менее стало тихо, заговорил:

— Я не понимаю, почему эти люди, — кивок на друзей Ники, — обвиняют меня в том, что я схватил Защитницу и держу во дворце. Зачем мне это надо? Я, как и вы все, с нетерпением ждал её возвращения. Принимал участие в подготовки этого праздника. И то, что её нет среди этих людей для меня огромное потрясение. Может, спросим у них, куда они дели Защитницу? Почему нет её среди них? А может, они воспользовались нашей любовью к легендам и обманули, что Защитница возвращается. Возможно, она погибла во время Похода вместе с Хранителем. А вы обвиняете меня в обмане…

— Верить брато- и отцеубийце? Увольте! — крикнул Мишка. — Верни Веронику! Защитницу!

— Как ты смеешь, простолюдин, обвинять меня в убийстве? — окинул Мишку Целибор высокомерно-презрительным взглядом. — А не твой ли дружок с девчонкой-полукровкой соучастники убийства моего брата? Выгораживаешь?

Граф что-то прошептал Целибору, тот недовольно глянул на него и кивнул.

Ника заметила, как со стороны Храма к друзьям незаметно подошли хмурые Влад, Уголёк и ещё два закутанных в плащи человека. Один высокий и крепкий, а другой хрупкий, особенно по сравнению с первым. Наверняка это Степан и Лели.

— Я не знаю, где Защитница! — твёрдо бросил Целибор. — Во дворце, как говорят эти…  люди, её нет! Я могу поклясться, чем хотите!

Ника выступила из-за столба со словами:

— Вот значит как?! Царь не знает, что творится в его дворце. Странно, ваше величество, вы не находите?

Аристократы тут же расступились, с молчаливой настороженностью провожая её взглядом.

Ника шагала к помосту и не сводила глаз со стоящих на нём. На лицах графа и Добра мелькнуло облегчение, а вот лицо царя скривилось от ярости. А когда глянул ей за спину, отразилось непонимание, сменившееся опасением. Она, даже не оборачиваясь, знала, что за ней идёт Элишан. На ходу медленно сняла с шеи ладанку, вытащила Сердце Златомирья, которое свечением затмило Солнце, в благоговейной тишине поднялась на помост и шагнула к жрецу:

— Первый жрец Златограда, Поход закончился, и я, Защитница, возвращаю Сердце Златомирья. Пусть оно продолжает хранить наш город, нашу страну и весь мир от зла и демонов сейчас и во все следующие года. Да опустится на Златомирье покой и благословение Златы. А я, по мере сил, исполню долг, как сделал это Хранитель, и встану на защиту правды и справедливости!

Добр принял у неё Сердце, вскинул руки с ним к небу и провозгласил:

— Да будет так!

По площади разлетелся радостный гул.

Ника медленно обернулась, и народ в ожидании затих. Друзья с гордостью смотрели на неё, а Нике было странно ощущать на себе столько благоговейных взглядов. Она до сих пор не могла принять, что к Защитникам относятся как к истине в последней инстанции. Это накладывало такую ответственность, что как бы под её тяжестью не сломаться.

— Сегодня праздник. Сегодня очередная победа над демонами. И совершил это Хранитель. Именно он отдал свои силы за нас. По традиции, нельзя говорить его имени, нельзя говорить, что с ним случилось, где он сейчас, и я не стану. А займусь я выяснением правды, — резко обернулась к Целибору. — Ваше величество, я слышала, как вас обвиняли в убийстве брата и отца. Я обязана выявить истину. И я это сделаю!

— Ты ничего не докажешь! — тихо прошипел Целибор.

Ника усмехнулась и вновь обратилась к народу:

— Я обещаю, что выясню, замешал ли наш царь в смерти родных. И если подозрения подтвердятся, позабочусь, чтобы его настигла кара! Сегодня у нас праздник. Вы можете веселиться и отдыхать. Завтра я провозглашу своё решение, — вновь оглянулась на Добра, графа и Целибора. — Думаю, нам лучше пройти во дворец!

Первая спустилась с помоста, друзья сразу её окружили и они направились ко дворцу. Интересно, хоть кто-нибудь заметил, что во время всего этого выступления, у неё чуть дрожали руки, а желание провалиться сквозь землю было невыносимым. Да она уж лучше встретится с демоном один на один, чем вновь будет выступать перед жителями всего города.

— Ника, ты была великолепна, — шепнула Беляна. Она единственная, наверное, почувствовала все, что Ника переживала, и поспешила успокоить.

— Целибор что-то замышляет! — также тихо сказал Сергей.

— С чего ты взял?

— Он успел пошептаться с наёмниками перед тем, как люди Добра и графа его окружили.

— А мы разве надеялись на лёгкую победу? — вздохнула Ника. Не проходила уверенность, что придётся снова драться. Даже если удастся доказать виновность Целибора.

Пересекли дворцовый холл и вошли в приёмный царский зал. Кроме главных дверей, в зал вели ещё две боковых двери. Деревянная широкая лестница, приникающая к стенам двумя крыльями, вела на второй этаж и соединялась наверху длинным балконом по периметру всего зала. Наверху находилась ещё одна дверь во внутренние залы дворца. С потолка свисала огромная люстра с магическими огоньками.

Целибор пересёк зал, поднялся на возвышенность напротив входа и с невозмутимым видом сел на трон. Рядом встали несколько молодых аристократов, в том числе и Славабор — наследник графа Чернигова.

По бокам выстроились пять наёмников, которым, видимо, Целибор доверил свою защиту. Пара наёмников осталась у закрытых главных дверей.

Напротив трона в некотором отдалении замерли Ника с друзьями, Добр, граф Чернигов с дочерью и тремя телохранителями. За спиной Ники тенью маячил Элишан. Между троном и их группой у стен, чтобы не мешать, выстроились главы родов с телохранителями. Чёрные львы и телохранители графа остались на улице.

— Мальчишка! — тихо сказал Нике граф Чернигов, недовольно глядя на сына. — Всыпать бы ему с десяток розг.

— Поздно! Его уже не переделать. Я сомневаюсь, что он будет хорошей вам заменой, граф!

— Это уж я сам решу.

— Не сомневаюсь, — бросила Ника и сделала шаг вперёд, оказавшись между двумя противостоящими группами. — Я, Защитница Златомирья, обвиняю нынешнего царя Целибора в убийстве цесаревича Яросвета и царя Честислава.

— Но царь умер своей смертью…  — произнёс один из приглашённых Добром дворян. Насколько Нике было известно, он поддерживал Целибора. — Это подтвердил маг-целитель!

— У меня есть свидетель! — Ника глянула через плечо. — Элишан, тебе слово. Я желаю знать правду, чем ты помог Целибору!

Вампир шагнул вперёд и невыразительным голосом сообщил:

— Повелитель Карашан дельшан Шаршан, которому я служил, приказал избавиться от Защитницы. Чтобы узнать, какой путь она выберет, я заключил сделку с нынешнем царём Целибором. Я передал ему Шаршанский эликсир, с помощью которого можно отравить жертву, не оставив следов вмешательства. И получил от него нужные мне сведения…

— Ложь! Всё! От слова до слова! Вы поверите вампиру? — презрительно фыркнул Целибор.

— Зачем сразу поверим? Мы сначала проверим! Я слышала: вы, ваше величество, очень любите хранить памятные вещички. Почему бы нам не посмотреть, вдруг у вас завалялся заветный флакончик?.. Элишан, опиши его!

— Синий, продолговатый, закрыт деревянной пробкой.

Целибор чуть побледнел, но больше ничем не выдал своего потрясения:

— Вы не посмеете обыскать мои покои!

На удивление, он вёл себя спокойно, что не очень вязалось с прошлыми впечатлениями о нём.

— Защитник, охраняющий наше царство, имеет на это полное право! — сообщил граф Чернигов.

— Отец, почему ты поддерживаешь эту…  полукровку? — вдруг вмешался Славабор. — Она убила дядьку Хвата, твоего брата!

— Не будь…  глупцом! — видимо, Красамира хотела высказаться более резко, но воспитание не позволило. — Дядя убит на Божественном поединке, на который сам вызвал Защитницу.

— Самозванку? — бросил презрительно Целибор.

— Первый жрец, — обернулась Ника к Добру, — может, предложите его величеству взять в руки Сердце Златомирья?

Добр усмехнулся, стал снимать ладанку с шеи. Но Целибор замотал головой, окончательно побледнев. Видимо помнил, что лишь три человека могут касаться Сердца — Первый жрец, Хранитель и Защитник. Остальные в зависимости от намерений или сгорали дотла, или получали серьёзные ожоги.

— Я так и думала. Раз признаёте мой статус Защитницы, так может, не будем тянуть время и проверим ваши покои, ваше величество? Если флакона там нет, то я признаю, что была не права…

Злата! А если Целибор уничтожил доказательство своей виновности? Хотя нет, не должен. Он же переменился в лице, когда услышал о флаконе.

Целибор вдруг торжествующе усмехнулся. Кивнул наёмникам у дверей и те опустили засов, запирая её.

— И впрямь, зачем и дальше тянуть время? Здесь сейчас собрались все неугодные мне лица. Почему бы разом мне не избавиться от вас всех?!

Пока он говорил, двери из внутренних покоев дворца с грохотом распахнулись и в зал ворвались наёмники. На втором этаже также открылась дверь, и хлынули лучники, распределяясь вдоль всего балкона, довершая окружение. Уголёк у ноги зарычал. Ника бы с удовольствием последовала его примеру. О том, что Целибор пойдёт на то, чтобы убить их всех, она не подумала.

Вот и составляй после этого планы!

— Целибор, это убийство не сойдёт тебе с рук! — твёрдо бросил граф Чернигов.

— Не уж то, советник? Я единственный наследник своего отца. Эта Защитница не уберегла моего брата, к моей удаче. Не станет её и некому будет объявить о смене власти! А против воли царя никто не пойдёт. А пойдёт…  виселица станет их последним пристанищем! — Целибор повернулся к главам дворянских родов. — Те из вас, кто поклянётся подтвердить каждое моё слово, останутся живы. Ну?!

Те, кто и так были на его стороне, согласно усмехнулись. Остальные трое переглянулись. Один из них, вроде какой-то граф, криво усмехнулся:

— Кажется, нам больше доказательств не надо. Целибор виновен в смерти родных — это ясно. А для убийцы одна кара — смерть! — повернулся к телохранителю за спиной. — Черный, одолжи-ка мне меч. Честь рода дороже жизни. А свою жизнь я собираюсь дорого продать.

Чернявый телохранитель склонил голову и протянул господину короткий меч.

Ника заметила это краем глаза, она не сводила взгляда со Славабора. Это последний шанс для него поступить правильно. Пусть, может и перед смертью, если выберет сторону отца. Славабор стал белее снега, переводил испуганный взгляд с отца с сестрой на Целибора.

— Ваше величество, а мой отец? — наконец, с мольбой вопросил он.

— Он выбрал свою сторону! А ты радуйся, уже завтра станешь следующим графом Черниговым!

Славабор прикусил губу, вдруг решительно вскинул голову.

— Нет! Он мой отец! — ну наконец до него дошло.

Славабор размашистым шагом направился к ним.

— Дурак! — презрительно бросил ему в спину Целибор.

Граф одобрительно сдавил плечо сыну, но не удержался от тяжёлого вздоха. Ника его понимала. Шансов остаться в живых у них мало. Ника, пятеро её друзей, подружка Степана, поигрывающая метательными ножами, Красимира, которую нужно защищать, её брат, отец и трое телохранителей. Потом четыре жреца вместе с Добром, три аристократа с парой телохранителей у каждого. И всё? Ах да, вампир и шаршанский пёс. Почти тридцать человек против…  ста? Не так уж и плохо. Хуже некуда. Даже на Влада и Добра надеяться не стоит. Обратиться в драконов им просто-напросто не хватит места.

На холл опустилась тишина. Наёмники, окружившие Нику и её соратников, ждали приказа Целибора, а тот довольно усмехался. Всё же недооценила Ника его. За спиной у неё Беляна тихо-тихо плела заклинание. Только бы успела.

Сергей, Мишка и Степан хотели отправить Нику за свои спины, но её твёрдого «нет» вполне им хватило. Они встали рядом, готовые защищать её и своих избранниц, которых загнали внутрь круга. Там же незаметно приготовил лук Влад. Аристократы встали рядом со своими телохранителями. Получился плотный круг, который Беляне и телохранителям с щитами вполне по силам закрыть от стрел. Беляна и Влад о чём-то тихо пошептались.

Ника не сводила глаз с Целибора. На удивление, страха не было, лишь одна решимость, как сказал аристократ: продать свою жизнь как можно дороже. Биться она собиралась до самого конца. Ведь Целибор всё равно проиграл, убьёт он их сейчас или нет. Светояр жив. Он выживет! Она в этом уверена! А иначе не может быть. Зло должно быть наказано!

Целибор поднял руку — сейчас отдаст приказ…

— Братец, ты бы не торопился! — вдруг раздался до боли знакомый голос.

— Светояр? — потрясённо воскликнул Целибор, вскакивая с трона и оборачиваясь к лестнице. — Ты же мёртв…

Это был и впрямь Светояр. Живой и в сознании. Лишь небольшая бледность выдавала, что он несколько дней был на грани смерти. Светояр спускался по ступеням такой родной и любимый. Единственный. Огромные ледяные щипцы, сжимавшие сердце, вдруг испарились. Ника с огромным облегчением выдохнула. И снова напряглась. Он что творит? Не мог отсидеться…  Это она о ком сейчас? Светояр не станет отсиживаться за чужими спинами. Но на что он надеется?

— Да неужели, Цели? Не желаешь убедиться, что я жив и здоров? Померимся силами?

— Нашёл дурака! Убить! Всех!

Наёмники с оружием бросились на них. Ожидаемого обстрела сверху не последовало. Ника глянула на площадку второго этажа и невольно усмехнулась. Светояр пришёл не один. С десяток Чёрных Львов обезвреживала «снайперов» и часть из них занимала их места. Обстреливали сверху наёмников. А Светояр с парой дружинников пытался пробиться к Нике. Его меч мелькал в воздухе словно жил своей жизнью. И с каждым ударом Хранитель был всё ближе и ближе.

Звон металла перед лицом заставил вздрогнуть. Мишка, стоящий рядом, отклонил клинок, летящий в Нику, и молниеносным выпадом вонзил острие меча в грудь наёмника.

— Ника! Дура! — рыкнул друг, парируя меч следующего противника. — Не отвлекайся!

Ника виновато пожала плечами и вернулась к бою. Она и правда засмотрелась на возлюблённого и, если бы не друг, на месте наёмника лежала бы она сама. Совсем по-дилетантски! А ещё гордилась, мол, лучшая ученица НатЭля!

Но даже с подмогой Светояра и его Чёрных львов перевес сил оставался за наёмниками. Светояр застрял на полпути к Нике. Он и его дружинники бились как единое целое. Но так долго продолжаться не могло. Да и на их группу не переставали нападать. Пока держали круг, хотя пара телохранителей и один из аристократов были ранены. Их также отправили в круг к Беляне и Красимире, которые оказывали им первую помощь. У Ники начали неметь руки. Плечо побаливало, всё же она пропустила один из ударов.

Грохот заставил вздрогнуть и не одну её. Кто-то пытался вышибить главную дверь. Второй удар. Третий. Двери не выдержали и с грохотом рухнули внутрь зала. Не успел затихнуть шум, как ворвались оборотни и шаршане. А за ними шагнула высокая фигура, закутанная в серый плащ. От неё веяло угрозой и яростью. Ника уже и забыла, какое он впечатление может производить.

— Серый Лорд, — пролетел по залу испуганный шёпот.

«Старший братец прибыл! — вздохнула Ника. — Злой братец!»

Алекшан лишь мельком глянул в сторону Ники, незаметно быстро пересёк холл. И вот уже от его меча падает мёртвым наёмник, намеривавший вонзить клинок в спину Светояра. Рядом с царевичем Алекшан и остался. Вскоре битва сама по себе вдруг утихла. Наёмники начали сдаваться. Пойти против Серого Лорда среди них дураков не нашлось, как бы этого ни требовал Целибор. Его, следуя взмаху руки Алекшана, окружили оборотни. Светояр, бросив обеспокоенный взгляд на Нику, направился к брату, а Алекшан — к Нике. Она физически чувствовала, как напряглись её соратники. Алекшан остановился напротив, скинул капюшон и вопросительно приподнял бровь, предлагая представить его. Рядом весело хмыкнул Влад. Смешно ему!

— Позвольте представить, — громко произнесла Ника, чтобы все слышали, — Алекшан дель Шаршан, правитель Шаршанской империи…  мой старший брат.

— Повелитель? — уточнил граф Чернигов.

— Правитель! — хмуро поправил Алекшан, с обвинением взглянув на Нику. Она незаметно от всех пожала плечами. Не собиралась она признаваться.

— Защитница — принцесса Шаршанской империи? — выдохнул с ужасом кто-то из аристократов.

— Вы имеете что-то против империи? — вроде Алекшан спросил невозмутимым спокойным голосом, вот только от него почему-то побежали мурашки страха по коже.

— Нет, нет, что вы…  — и аристократ поспешил скрыться за спинами всех остальных.

Граф Чернигов выступил вперёд.

— Мы должны поблагодарить за помощь.

— Я помогал сестре.

— Я пониманию. Но позвольте, возможно, вы не откажетесь обсудить взаимоотношения наших стран…

Ника едва слушала их. Светояр уже отправил брата в сопровождении пары дружинников в темницу. Распорядился, что делать с наёмниками, и сейчас оглядывал зал. Вот взгляд встретился с Никиным и вспыхнул теплом и нежностью. Ника и Светояр шагнули друг к другу одновременно. Через миг Ника была в кольцо рук любимого. И плевать, что все смотрят на них. Он жив, он с ней. Это самое главное. Больше их никто и ничто не разрушит. От обуревавших чувств она вдруг всхлипнула. Да что такое, совсем не время плакать. Нужно радоваться.

Светояр чуть отодвинулся, с мягкой улыбкой нежно смахнул с её щеки слезу.

— Моя Защитница…  и на несколько дней тебя оставить нельзя. Вновь пришлось спасать.

— Это смотря, кто кого спасал…  — и неуверенно. — Свет, тебя не смущает, что я…

— Повелительница империи?

— Я знала, ты вспомнишь слова Златы и догадаешься о правде. И очень боялась этого…

Светояр коснулся её губ кончиками пальцев, заставив замолчать.

— Даже будь ты демоницей, это не имело бы для меня значение.

— Ну, всё не так страшно…  — с облегчением выдохнула Ника. Теперь и впрямь между ними нет никаких препятствий и тайн…  Хотя нет, одна тайна ещё есть. — Свет, — тихо начала она, смущённо потупив глаза и коснувшись низа живота, — у нас бу…

Громкий рёв рога пронёсся в воздухе, заставив Нику замолчать. Что там ещё? На продолжавшую валяться дверь взобрался глашатай в яркой одежде, вновь дунул в рог, а после оповестил:

— Его королевское величество король Рос Гневеш Первый и её высочество принцесса Сияна — невеста царевича Светояра…

Ника с неверием подняла лицо на Светояра. Она ведь ослышалась? Это неправда? Светояр отвёл взгляд, чем подтвердил слова глашатая. Ника отступила от него, прижав руку к губам, сдерживая несогласный крик. В сердце словно вонзилась ледяная стрела. Надежды и мечты рассыпались на мелкие осколки.

— Светояр! Светояр! — мелодично закричала красивая девушка с длинной золотистой косой и побежала к царевичу. Едва не сметя Нику со своего пути, кинулась к царевичу на шею. — Я знала, ты справишься! Не погибнешь! Я молилась за тебя! Все дни напролёт!

Светояр поверх головы принцессы не сводил глаз с Ники. В их зелени плескалось отчаяние и мольба о прощении.

«Не уходи», — одними губами.

Ника медленно покачала головой, сжав зубы. В голове проносились мысли, воспоминания: Роский корабль, подаренный королём, намёки Алекшана и уверенность Светояра в своей смерти — и выстраивалась стройная картина, места в которой Нике рядом со Светояром не было. Она не может остаться. Она будет только мешать своим присутствием…

Резко развернулась и быстрым шагом, не давая себе воли перейти в бег, направилась к выходу. Уголёк бежал у её ног. Король Рос, стоящий на пороге, приветствовал её кивком:

— Защитница! — а в глазах подозрительность. Не понравилась она ему, или заметил что…  Неважно!

Ника также кивнула ему:

— Ваше величество, — и даже не замедляя шага, пошла дальше.

Пересекла дорогу до ворот, которые охраняла стража от народа, заполонившего площадь. Стоило Нике появиться, как её приветствовали тревожными криками. Она обещала сообщить новости. Нужно успокоить златоградцев.

— Защитница! Слово! Что произошло во дворце?

Ника жёстко подавила желание бежать. Нацепила на лицо вежливую, пустую полуулыбку. Взмахом руки заставила людей замолчать.

— Целибор виновен в смерти брата и отца. Это уже несомненно! Наш новый царь Светояр завтра вынесёт ему приговор.

Заметила, как ближайшие люди замолчали и настороженно, даже со страхом, начали смотреть Нике за спину. Единственный, кто может вызывать такие чувства — это Алекшан. И впрямь он встал рядом. Опустилось лёгкое облегчение. Брат своим присутствием каждый раз внушал уверенность.

— Простите, я должна вас покинуть. Мне нужно решить пару вопросов.

Толпа перед ней расступилась, за спиной донеслись быстрые шаги. Ника оглянулась. Её догоняли Сергей, Степан, Мишка, Влад, Беляна и Лели.

— Ника, хочешь, вернёмся и начистим морду этому корольку? — предложил Мишка, перехватив её взгляд. — Уверен, Светояр будет не против.

— Спасибо, друзья…  Но…  Златоцветье к войне не готово! Светояру придётся выполнить свой долг…  Ребята, я сейчас к Морозовым, — именно там, по словам Микулы, в последнее время они жили. — А потом вернусь в империю.

Опустилась тишина. Друзья не стали возражать. Не посмели.

Ника внешне старалась выглядеть спокойной и невозмутимой. Говорила с друзьями, шагала по дороге, даже кивком приветствовала знакомых. А в душе разрастался холод. И плотно окутывало желание остаться одной и никого не видеть. Долго-долго…  Пока она не соберёт сердце снова в единое целое.

На периферии сознания принцесса что-то щебетала, а Светояр смотрел вслед девушке, покорившей его сердце. Вот бы наплевать на всё, броситься за ней. И пусть всё горит синим пламенем, они будут вместе. Едины. Так, как должно быть.

На плечо легла тяжёлая рука графа Чернигова.

— Ваше величество, у вас прекрасная невеста! — а в голосе лёгкое предупреждение, чтобы не наделал глупостей.

Граф прав. Долг Светояра защитить Златоцветье. Честь обязывает выполнить соглашение. И было огромной ошибкой на время забыть о нём. Честь и долг…  Будь они прокляты!

Светояр чуть отступил от Сияны, внутренне поморщился, когда она схватила его за руку и одарила сияющей улыбкой. Приветствовал лёгким поклоном подошедшего короля Рос:

— Ваше величество, я рад вас видеть в Златоцветье.

— Мы немного припозднились.

Интересно, а не специально ли задержались, чтобы прибыть на всё готовенькое?

— Как видите, благодаря Защитнице, у нас закончилось всё благополучно. Прошу…  — взмахом руки Светояр подозвал первого попавшего слугу, — вас проводят до ваших покоев. Сегодня выдался тяжёлый день. Разговор оставим до завтрашнего дня.

Светояр проследил, как в сопровождении своей свиты Роский правитель с дочерью удаляются.

— Соглашение — ошибка! — так тихо произнёс он, чтобы его услышали только стоящие рядом Добр и граф Чернигов.

— В случае его разрыва, что ты должен отдать?

— Приморские земли…  Это недопустимо! Они часть Златоцветья.

— А с теми силами, которые у нас есть, в войне нам не победить…  Иного выхода нет. Посмотри на этот брак с другой стороны: симпатичная принцесса, крупный флот её отца и Роское королевство, королём которого в будущем ты станешь!

Светояр зло глянул на графа и пошёл в кабинет отца. Нужно разобраться, что успел наворотить братец. А на месте сердца холод и пустота. Словно Защитница и впрямь забрала его сердце с собой.

Эпилог

За окном на чёрном полотне неба сияли яркие звёзды, стены замка горели мягким голубоватым светом. Ника сидела в оранжереи и обнимала чуть округлевший живот. Малыш рос. Её и только её малыш. Именно мысли о ребёнке в течение прошедшего месяца не давали ей пасть в отчаяние. Позволяли заниматься делами, обсуждать с Алекшаном и Ивашаном будущее империи. Гулять верхом на Буяне вместе с Беляной и Мишкой по окрестностям империи. Коня с корабля перехватил Алекшан. Мишка сам себя назначил личным телохранителем Повелительницы, поэтому старался не оставлять Нику одну. А Беляна присматривала за её здоровьем. Остальные друзья, после долгих Никиных уговоров, согласились остаться в царстве. Помочь новому царю Златоцветья. Насколько ей было известно, Степан и Лели по настоянию Светояра вошли в совет и делали всё, чтобы изменить мнение о полукровках и добиться для них равные права со всеми жителями царства. Пока с переменным успехом. Но это только начало.

Сергей ушёл из телохранителей графа Чернигова и сейчас погрузился с головой в организацию новой службы безопасности царства. Алекшан изредка матерился на него, мол, люди Сергея без конца мешались под ногами у шпионов Алекшана. То ещё будет! А с Красимирой у Сергея пока затишье. Граф категорично против их отношений. Остаётся надеяться, что вчерашнее Никино письмо дяде чуть смягчит его решение.

По крайне мере, Целибор больше проблем не принесёт. Его казнили через три дня после той памятной битвы во дворце. Всех мечславских наёмников вытурили из страны.

Благодарение Злате, так страшившее Нику известия о свадьбе Светояра и роской принцессы всё не было. Утрясали какие-то вопросы. Хотя у неё изредка возникала мысль — побыстрее бы всё решилось. И Ника, наконец, перестала бы надеяться непонятно на что!

Тихий стук в дверь отвлёк от воспоминаний и невесёлых мыслей.

— Да?

Вошёл Влад. Он также никуда не исчезал, старался держаться рядом и поддерживать. Ему единственному удавалось иногда вызвать улыбку у неё. Вот только сегодня он был серьёзным как никогда.

— Не помешал?

— Что-то случилось?

— С чего ты взяла?

— Странный ты какой-то…

Влад коснулся лепестков ближайшей розы.

— Ну, не каждый же день делаю предложение…  — задумчиво проговорил он.

— Предложение?

Влад резко обернулся, шагнул к ней и решительно, словно бросаясь в омут, бросил:

— Ника, я предлагаю тебе своё сердце, свою защиту и своё имя! Стань моей женой!

Ника вытаращила глаза, на миг потеряв дар речи.

— Но…  Влад…  я не люблю тебя… Да и ты меня…

Кривая усмешка мелькнула на лице полуэльфа.

— Ты так в этом уверена? Ни к одной из женщин меня так не тянуло, как к тебе. Ты единственная, рядом с которой мне не надоело находиться и через несколько месяцев после знакомства. Я желаю защитить тебя, помочь…  Демоны побери! Подумай хотя бы о ребёнке!

Она каждый день думает о нём! О ребёнке Светояра! Про отношение к незаконнорожденным детям ей прекрасно известно. И леди Милава, и Алекшан, и мама, которая навещала Нику в Цитаделе, подробно рассказали об этом, как и о том, что ребёнок не сможет ничего наследовать, если Ника родит его вне брака.

А может и впрямь согласиться? Она знает Влада, он её хороший друг. Всегда рядом, всегда поддержит. Несомненно, полюбит ребёнка. Малыш никогда не узнает, каково быть незаконнорожденным. Он станет наследником по праву…  А она…  Да что она! Нужно думать о ребёнке!

— Я…  — на миг прикрыла глаза и, обхватив себя за плечи, тяжёло вздохнула. И произнесла совсем не то, что собиралась: — Влад, прости, я не желаю терять друга. Не желаю делать несчастным тебя. Когда-нибудь ты встретишь ту, которая станет единственной для тебя. И это не я…  Я уверена в этом! И тогда ты возненавидишь меня и моего ребёнка, так как будешь крепко привязан к нам. В этом мире разводов нет…

Влад невесело усмехнулся, нежно коснулся её щеки.

— Жаль…  я бы постарался сделать тебя счастливой. Но если честно, другого ответа не ждал. Пойду, прогуляюсь…

Ника вздохнула, глядя ему вслед. Неприятно отказывать другу…

* * *

Алекшан едва успел отпрянуть в сторону, не то бы Влад, выскочивший из оранжереи, сбил бы его с ног и даже не заметил. Жаль, Алекшан надеялся, что Никшани согласится на предложение полуэльфа. Даже в какой-то миг он решил, что так и будет. Но Никшани всё же отказала. Придётся, как и собирался, сообщить ей вести из Златоцветья. Пусть она и покинет после этого империю…  навсегда. Но видеть пустой взгляд сестры становилось с каждым днём всё труднее и труднее. Как и осознавать, что если бы он так сильно не желал её возвращения в империю, то ей не пришлось бы пережить этот месяц в разлуке со своим возлюбленным. Нынешний план можно было осуществить ещё и тогда. Лучше поздно, чем никогда!

— И долго ты собираешься стоять за дверью?

Проклятье! Снова эта её повелительская способность ощущать присутствие родных.

Алекшан шагнул в оранжерею и наткнулся на подозрительный взгляд Никшани.

— Надеюсь, это не ты надоумил Влада сделать предложение…

— Нет, конечно! — хотя такая мысль и мелькала у него. То, что полуэльф неровно дышит на Защитницу, заметить было нетрудно. К сожалению, Никшани к Владу относится лишь как к другу. Алекшан протянул сестре донесение из царства: — Вот посмотри. Тебе понравится…

Никшани нахмурилась, но взяла бумагу. Быстро пробежалась глазами по тексту, ещё раз…

— Он что творит?! — наконец воскликнула она, вскакивая на ноги. Глубокий вдох. Глаза в испуге расширены. — Им хватит сил устоять? Победить? Может, я чего-то не понимаю?

— Всё ты прекрасно понимаешь. Златоцветью с нынешними силами не выстоять перед Росами и мечславскими наёмниками. Твой Светояр ввёрг своё царство в заведомо проигрышную войну.

— Зачем? — и тут же замолчала. Глаза потемнели от понимания.

— Думаю, он решил, что не может жениться на нелюбимой, да и расставаться с частью земель тоже не намерен. Жадный, видать, твой избранник.

Никшани зло сверкнула на него глазами:

— Ты-то сам ни за что даже самым захудалым имперским болотом не пожертвуешь!

— Нечего разбрасываться землями! Даже от болота есть польза!

А сам с удовольствием наблюдал, как пустота в глазах цвета тёмного шоколада сменяется решимостью. Апатия — жаждой действий!

— Алек, — с кривой усмешкой начала Никшани, — король Гвенеш ведь не дурак, не так ли? И на бессмысленный риск он точно не пойдёт!

— И?

— Неплохо бы Шаршанской империи стать Златоцветью союзником…

— С чего бы это…

— Алекшан!!!

— Понял! Молчу.

— Собирай войска! Мы идём на помощь Светояру!

И такое радостное предвкушение в голосе, словно собирается не на войну, а на праздник. Остаётся надеяться, что Алекшану о своём решении пожалеть не придётся!

* * *

Тяжёлое хмурое небо раскинулось до самого горизонта. В воздухе пахло морозом. Земля под копытами промёрзла. Но снега не было, хотя давно ему пора укрыть мир своей тёплой белой шубой. Серая земля под ногами, серость в небесах, серые камни скал за спиной. Да и картина впереди не добавляла радости.

По Радужному волнующемуся морю между редкими тонкими льдинами к берегу пристал очередной корабль. По трапу стройно и быстро сбежали солдаты и присоединились к стоящей грозной волной на побережье росской армии. Над росами развевался ярко-голубой флаг с вскинувшимся на дыбы белоснежным единорогом. Впереди возвышался на огромном жеребце Гвенеш в блестящих доспехах. Рядом темнел большой отряд мечславских наёмников. Князю Мечслава не понравилось, что его планы по захвату части златоцветских земель пошли прахом. Быстро сориентировался и предложил услуги наёмников Гвенешу.

Стоящая напротив златоцветская армия, загораживающая Камнекадский переход в Златоцветье, казалась недоразумением. Небольшая конница из Чёрных львов впереди. Позади три отряда пехоты. С первого взгляда ясно — им не выстоять перед роской армадой. Остаётся надеяться, что Серый Лорд не обманул. А иначе…  иначе Светояр останется в памяти первым правителем, который потерял царство через месяц после коронации. Украдкой оглянулся и внутренне невесело усмехнулся. На лицах его солдат ни капли сомнения, лишь вера в своего царя. А они ведь не знают о том, что должно произойти. Но произойдёт ли…  Светояр провёл по шее беспокойно переступившего коня, почувствовавшего тревогу хозяина.

Время…  время уходит. Вот выезжает со стороны противника глашатай на холм. Сейчас протрубит в рог, и схлестнутся две армии. Возможно, для златоцветцев это будет последний бой в их жизни. Из-за того, что их царь посмел поверить шаршанскому Лорду.

Глашатай, так не протрубивший в рог, вдруг медленно опустил руку с рогом и с удивлённо вытаращенными глазами уставился за спины златоцветьев. Светояр быстро обернулся и с облегчением выдохнул. Алекшан сдержал слово. И тут же Светояр затаил дыхание от восхищения и нежности. По полю на огромном чёрном жеребце мчалась хрупкая фигурка в развевающихся чёрных одеждах. Рядом с конём, не отставая, бежал крупный Шаршанский пёс. Казалось, чёрное пламя войны приближается к месту боя.

Перед всадницей расступились златоцветцы, пропуская к Светояру. По армии, словно ветер по полю, пробежал благовейный шепоток: «Защитница». Ника натянула поводья, заставляя Буяна остановиться рядом со Светояром. На ней был подбитый чёрным мехом просторный плащ, на голове шапка с тремя чёрными меховыми хвостами. Карие глаза цвета тёмного шоколада воинственно сверкали. Прекрасная, как никогда.

— Вот и отставь тебя после этого! Не успел и месяц пройти, а ты уже ввязался в войну! На что ты надеялся?!

Светояр улыбнулся, ощущая, как напряжение этого долго месяца испаряется.

— На тебя, конечно! — усмехнулся он, не сводя с любимой глаз. — Защитница не оставит своего Хранителя без помощи…  — и тихо-тихо сказал то, что должен был произнести давным-давно: — Ника, я люблю тебя!

— Дурак!

Не это он ожидал услышать в ответ. Но вспыхнувшее в карих глазах обожание, нежность и радость сказали больше слов.

Ника хмуро глянула за его спину, вскинула руку и резко опустила. Он поспешил оглянуться. Тут же со всех сторон словно ночные тени в чёрных одеждах появились шаршане. Крупные оборотни и сверкающие алыми глазами вампиры. А также гордые всадники — шаршане, которые своей неподвижностью внушали больше страха, чем оборотни и вампиры вместе взятые. А на скале в сером развевающемся плаще застыл Серый Лорд. Умеет же брат Ники внушать всем своим видом ужас.

Глашатай, уже подносивший ко рту рог, вновь опустил руку. К нему подбежал солдат от короля, исчезающего в глубине своей армии, и что-то сказал. Вместо сигнала атаки, над армиями пролетел сигнал к отступлению. Росы и мечславцы отступили к кораблям под радостные вопли златоцветцев. Светояр запретил преследование. Он больше не собирался рисковать никем из своих людей. А с правителем Рос потом будет говорить граф Чернигов. Светояр не удивится, если граф вытрясет с Гневеша столько контрибуции, что мало тому не покажется. Если объявил войну, то и имей силы принимать последствия!

— Такой короткой войны этот мир ещё не видывал, — усмехнулся вслух Светояр, спрыгивая с коня на землю.

Подставил руки и поймал Нику, крепко прижал к груди, зажмурился и шёпотом признался:

— Ника, любимая, каким же невыносимым был этот месяц. Я и впрямь думал, что потерял тебя навсегда.

— Больно и холодно без тебя…  Невыносимо…  — также тихо поддержала его Ника.

Светояр крепче прижал к себе Защитницу. Больше он её никогда не отпустит от себя. Вместе навсегда! Хранитель Златомирья и его Защитница.

В воздухе закружились первые в этом году снежинки.

* * *

К Алекшану подошёл Влад. Они вместе сверху наблюдали, как отходят от берега роские корабли, а посреди златоцветской армии целуются Никшани и Светояр, для которых, кажется, во всём мире остались лишь они одни.

— И какая твоя роль во всём этом? — нарушил тишину Владнэль, отвернувшись от парочки.

— А ты как думаешь? — недовольно буркнул Алекшан. — У Никшани ведь даже мысли не возникло, что ей по силам припугнуть этого роского королька шаршанской армией, чтобы тот сам разорвал соглашение. За себя, свою жизнь бороться она так и не научилась. Защитница демонская! А этот царевич…  — насмешливо-презрительно: — поборник чести и долга…  рисковать благополучием своей страны не смел. Пришлось привлечь Элишана, чтобы тот своими ментальными способностями ослабил контроль Гвенеша над собой и он проболтался о планах главе охраны, мол скорее бы дождаться внука и избавиться от Светояра, а земли царства присоединить к Рос. Случайно…

— Прямо-таки случайно?

— Случайно! — твёрдо повторил Алекшан. — Рядом маячил человек Сергея, который и поведал нашему царю об услышанном. Да и я намекнул Светояру, что при необходимости помогу армией. Он сразу и ухватился за возможность разорвать тяготящее его соглашение. Результат на лицо…  — кивок на Никшани и Светояра. — Надеюсь, в будущем они научатся сами добиваться поставленных целей!

— Под защитой Шаршанской империи царству ничего не грозит…  Говоришь, Элишан помог…  Ты и впрямь веришь этому вампиру?

— Вампиры не способны пойти против дель Шаршан!

— Не знаю… не знаю…  Больно уж сильных существ вы создали…

Замолчали. Владнэль поднял лицо к прохладным снежинкам. Пора спускаться с горы. Шаршанские воины уже давно исчезли также быстро, как и появились. Да и Златоцветские полки начали расходиться.

— Владнэль, у тебя какие планы? Вознаграждение за участие в Походе получил, где-нибудь осядешь? Вернёшься в Дубраву? — спросил Алекшан.

Остепениться? Ему? Ещё чего! Та, ради кого он мог бы осесть, выбрала другого.

— Пожалуй, отправлюсь в странствие по миру. Загляну к материнской родне. Всполошу драконье владычество…  Вернусь к наёмничеству…

— Как насчёт одного задания от наместника Повелителя Шаршанской империи?

Влад с интересом глянул на друга:

— Да?

— Никшани сказала, что файри вернулись в Златомирье. Найди их! Как можно скорее! Мне с этим проклятым наместничеством не до поисков будет. А там уж я заставлю Владыку Файри отменить проклятие, чего бы мне это ни стоило! Моя сестра не умрёт, как и её избранник. По крайне мере не от проклятия Файри!

— Я найду их!.. — твёрдо пообещал Владнэль. — Алек, а если бы Ника согласилась на моё предложение, ты бы сказал о Светояре?

Алекшан немного помолчал, на губах мелькнула жёсткая усмешка:

— Помочь Светояру, я бы помог. А вот Никшани обо всём узнала бы только после свадьбы с тобой! Эльф, пусть и наполовину, в зятьях предпочтителен, чем какой-то человек.

— Гад ты всё-таки!

— Я Серый Лорд Шаршанской империи!..

* * *

А где-то между гор, там, где не ступала нога человека, почти на границе с проклятыми землями дакнинцев — демонов Златомирья, скрывался маленький городок. Его жители с изумлением знакомились с магическими способностями, которые появились у них, и с не менее удивительными духами стихий, приветствующих хозяев после долгой разлуки.

От автора

История Защитницы Златомирья Никшани дельшан Шаршан закончена. Наконец-то! Благодарю всех читателей за терпение!

Content

Алёна Малышева
Защитник для Хранителя

Пролог

Часть 1 Златомирье

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Часть 2. Сердце Златомирья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

От автора