Владимир Аверин

Экстрим по Интернету

ГЛАВА 1

БЫСТРОНОГИЙ ЖМУРИК

Бригадир аккуратно вел свою «Волгу» к парку «Сокольники». Он не превышал положенной скорости, строго соблюдал правила дорожного движения, тормозил перед трещинами в асфальте, будто в багажнике его машины лежала драгоценная китайская ваза из хрупкого фарфора, а не человек, завернутый в брезент. Когда впереди появился какой-то старик, ковыляющий через дорогу в неположенном месте, бригадир сбавил скорость, чтобы пропустить пешехода, хотя успел бы проскочить перед ним. В субботу ранним утром машин на дороге мало, можно нестись по пустынной трассе с огромной скоростью, но бригадир осторожничал.

— Фидель, тебе никогда не говорили, что машину изобрели для того, чтобы быстро передвигаться? — спросил у него Вадик Ситников, который сидел на заднем сиденье.

— Говорили. Но меня никто не предупреждал, что однажды мне доведется перевозить труп в багажнике, — ответил Фидель, одной рукой держа руль.

Рядом с Вадиком сидел его друг и одноклассник Витя Пузыренко по прозвищу Пузырь, он тоскливо смотрел на зеленые кроны деревьев вдоль дороги, которые не мелькали, а медленно проплывали за стеклом, словно находились за иллюминатором неторопливого парохода, а не за боковым окном автомобиля.

— С такой скоростью мы в «Сокольники» только к зиме притащимся, — недовольно сказал он, посмотрев на часы. — Сейчас восемь утра. Скоро народ начнет просыпаться, люди попрутся в парк, а там — мы с трупом. Ничего хорошего от такой встречи не будет. С каждой минутой мы рискуем все больше и больше. Надо бы прибавить газу, бригадир.

Фидель быстрым, почти неуловимым движением переключил скорость и придавил педаль газа. Не прошло и пяти минут, как «Волга», разбрасывая шинами гравий, резко остановилась на заднем дворе пятиэтажного дома. Бригадир повернулся к ребятам и, окинув их долгим взглядом, спросил:

— Вы не передумали?

— Нет, — решительно ответил Вадик.

— А ты что скажешь, Пузырь? Еще не поздно отказаться.

— Я выгружаюсь, — сказал Витя Пузыренко, неуклюже передвигая к двери свое неповоротливое, жирное, как у пингвина, тело.

— В таком случае, повторите задание, — велел бригадир.

— Мы должны взять из багажника жмурика, отнести его в парк «Сокольники» и положить на скамейку, типа он спит, — произнес Вадик. — Потом мы позвоним тебе и скажем, что дело сделано.

— А если вас повинтят менты или охранники парка?

— Мы будем отвечать только за себя. О тебе, Фидель, ни слова не скажем.

— Правильно. Я не несу за вас никакой ответственности, — сказал бригадир. — Но вы, я вижу, ребята шустрые. С этим заданием легко справитесь. Запомните: если вас менты повяжут, то я вас в свою бригаду не возьму; мне в команде тормозы не нужны. Делайте что хотите, но в руки им не давайтесь.

— Понятно, — сказал Вадик.

— Труп оставите на центральной площади парка, на скамейке рядом с фонтаном. Не советую идти через главный вход, там всегда дежурит охрана. Лучше всего зайти справа, там есть пролом в ограде. Сейчас покажу на карте.

Фидель потянулся за картой, но Вадик остановил его, сказав:

— Не надо. Мы знаем этот парк, как свои пять пальцев. Дырку в заборе найдем на раз.

— В последнее время мы там часто оттягиваемся, — добавил Пузырь.

— На аттракционах колбасите? — поинтересовался Фидель.

— В цирке. В парке работает передвижной конный цирк — типа обычного цирка, только все номера там с участием лошадей, — объяснил Пузырь.

— Цирком руководят родители нашей одноклассницы. Они бесплатно пропускают нас на представления и на репетиции, — сказал Вадик. — «Конный цирк Кирсановых». Может, слышал?

— Что-то знакомое, — неопределенно сказал Фидель.

— Вообще-то это известный коллектив, — сказал Пузырь. — Они много гастролировали, сейчас тоже готовятся к гастролям. Взяли огромный кредит в банке и собираются в турне по России.

— Кредит? — заинтересовался Фидель, и в его глазах мелькнула искорка.

— Ну да. Взяли в долг у банка, а потом вернут с процентами.

— Зачем? — спросил Фидель.

— Гастроли — дело затратное, надо платить за аренду трейлеров, коневозок, рабочим, артистам, водителям, покупать корм для лошадей. Короче, нужно море денег вложить, чтобы потом получить прибыль от продажи билетов на свои выступления.

— И сколько же они денег заняли у банка? — спросил бригадир.

— Много, — сказал Пузырь. — Очень много.

— Откуда знаешь?

— Дина говорила, — ответил Пузыренко. — Но к нашему делу это не относится. В общем, в этом парке мы, как у себя дома, все ходы и выходы знаем, так что без труда найдем пролом в заборе.

— До парка вам еще дойти надо. Отсюда до него около километра, — напомнил Фидель.

Он отворил дверцу и вышел из машины. Ребята последовали его примеру. Они подошли к багажнику и огляделись. Вокруг не было ни души, только вдалеке маячил силуэт дворника с метлой. Открыв ключом замок багажника, Фидель еще раз посмотрел по сторонам, убедился, что поблизости нет посторонних, затем поднял крышку и сказал:

— Забирайте.

Внутри багажника лежал невысокий человек, с ног до головы завернутый в брезентовую палатку и обвитый капроновой веревкой. О том, что в брезенте находится именно человек, можно было догадаться лишь по форме объемистого свертка, который напоминал завернутую в саван мумию. Палатка была старая, потертая, полинявшая от времени; на желто-зеленой ткани отчетливо виднелись простроченные швы, заплатка, карманный клапан. Из одного конца брезентового кокона торчала нога в синей кроссовке. Увидев ее, Вадик Ситников невольно отшатнулся. Он передернул плечами, как от озноба, и, взглянув на Пузыря, проследил за его реакцией. Но на щекастом лице Вити Пузыренко не дрогнул ни один мускул, из-за полноты физиономия толстяка казалась лунообразной и такой же неподвижной, как лунная поверхность.

— Вы еще можете отказаться, — напомнил Фидель.

Он пытливо смотрел на ребят глазами с черными зрачками, которые напоминали дула двустволки. Белки глаз бригадира блестели, длинная грива трепалась на ветру, как пакля, приклеенная к голове огородною пугала. Не услышав ответа, Фидель засмеялся негромким каркающим смехом, от которого Вадику вспомнились вдруг детские страшилки про кладбищенских упырей.

— Надо быстрей избавиться от трупа, — наклоняясь к багажнику, сказал Вадик Ситников Пузырю. — Бери там, где голова, а я возьму за ноги.

Они ухватились за веревки, приподняли брезентовый сверток и аккуратно положили на землю. Фидель захлопнул багажник, не попрощался, руки не протянул и удачи не пожелал.

— Не забудьте узнать код, — коротко сказал он, сел в машину и уехал.

Проводив его взглядом, Вадик осмотрелся, проверил, не наблюдают ли за ними. Справа стояла пятиэтажка, скрытая за зеленой стеной старых высоких деревьев, слева пролегала пустынная в этот час дорога, позади тянулся длинный железобетонный забор промзоны. А далеко впереди зеленели деревья парка «Сокольники».

— На большую дорогу нам с этим грузом нельзя выходить, придется шлепать задними дворами, — сказал Ситников. — Ну, давай, бери его за плечи.

Ребята снова подняли брезентовый кокон. Пузырь взялся за веревку с передней стороны, Вадик подхватил ноги, и они неверной походкой направились к парку. Примерно через десять метров им пришлось снова опустить сверток на землю — никогда еще они не держали в руках такую увесистую и неудобную ношу. Человек в брезенте показался им очень тяжелым. Капроновая веревка впивалась в ладони с такой силой, что руки плохо слушались, пальцы опухали и с трудом сжимались в кулак. Кроме физических неудобств, «труп» доставлял много других хлопот: приходилось то и дело осматриваться, прислушиваться, сворачивать к палисаднику и прятаться за кустами, когда по дороге проезжал автомобиль.

— Нет, это не дело, — тяжело дыша, сказал Пузырь, когда они снова остановились, чтобы передохнуть. — Так мы далеко не уйдем. Надо что-нибудь придумать.

— Что? — спросил Вадик Ситников, вытирая пот со лба.

— У меня сто рублей есть, давай тачку поймаем, — предложил Пузырь, посмотрев на дорогу.

— Ага, лови. Нас с этим трупом сразу на Петровку, тридцать восемь, отвезут, в управление внутренних дел. Давай-ка еще раз попробуем протащить его несколько метров, потом отдохнем — и еще несколько метров… Может, как-нибудь приспособимся и привыкнем…

Подняв сверток, приятели двинулись к парку быстрыми мелкими шажками, через каждые десять шагов делая передышку. Спустя пять минут они оглянулись и, посмотрев на пятиэтажку, от которой начался их путь, увидели, что не прошли и пятидесяти метров.

— Облом конкретный… Своим ходом до парка мы по-любому не дотащимся. Я от этой тяжести уже плечо себе вывихнул, у меня ключица болит. И пить охота, — пожаловался Пузырь. Он вспотел и тяжело дышал, его лицо покраснело, как солнце на закате.

— Согласен. Мы почти не продвигаемся вперед, зато внимания привлекаем выше крыши. В любой момент нас могут заметить из окон. Думай, Пузырь, втыкайся в розетку, включай мозги.

— А что тут думать? Надо раздобыть какую-нибудь доску на колесиках.

— Типа тележки?

— Типа да.

Вадик скрестил руки на груди и, опустив голову, стал задумчиво смотреть перед собой на асфальт. При этом он бормотал:

— Тележка… Где взять тележку?..

— Тележку можно одолжить у дворника они на них габаритный хлам возят, — сказал Пузырь и указал толстым, как сарделька, пальцем на мужчину, который утрамбовывал картонные ящики в мусорном баке.

— Он не даст, — сказал Вадик, посмотрев на дворника. — Тележка — его рабочий инвентарь. С какого перепуга он отдаст ее незнакомому кексу? Ты бы отдал?

— Запросто. Только взял бы что-нибудь в залог, ну, для спокойствия нервов.

— Снимай часы, я отдам их в залог, — решительно сказал Вадик. — Ты останешься здесь, а я попробую договориться с дворником.

Неохотно сняв свои наручные часы, Пузырь передал их другу. Приятели перенесли брезентовый сверток к стене пятиэтажного дома, чтобы за деревьями он не так бросался в глаза. Потом Вадик направился к дворнику, а Пузырь со свертком остался возле дома.

Прошла минута, вторая, третья, а Вадик не возвращался. Утро все увереннее заявляло о себе, солнце поднималось, резкие и длинные тени постепенно сокращались. Пузырь беспокойно топтался под окнами дома, время от времени слыша над собой голоса просыпающихся жителей пятиэтажки. Где-то наверху плакал ребенок, слева лаяла собака, за окном прямо над Витей разговаривали две женщины. Когда сбоку распахнулось окно и кто-то закурил, выглянув на улицу, Пузырь плотнее прижался спиной к кирпичной стене, чтобы его не заметили.

Наконец из-за угла вышел Ситников, толкая перед собой большую замызганную тележку с решетчатыми бортиками, на которой громоздились картонные коробки, старое тряпье и ворох прозрачных, как медузы, целлофановых пакетов.

— Вот, Пузырь, принимай тачку, — сказал Вадик, хлопнув по стальной рукоятке. — «Роллс-Ройс» последней модели. Эксклюзив. В мире только две таких: одна у нас, вторая у Бэкхема.

Они погрузили брезентовый сверток на тележку, обложили его со всех сторон мусором и двинулись в путь. Чтобы дойти до пролома в заборе, приятелям предстояло миновать три жилых квартала и пересечь одну улицу. Чем ближе они подходили к парку, тем больше народу встречали на пути. Двое подростков промчались мимо них на роликах. Группа туристов вышла из гостиницы и направилась к экскурсионному автобусу. Какой-то мужчина посмотрел на ребят и на тележку так подозрительно, что Вадик прибавил шагу, а Пузырь споткнулся и чуть не упал. Приятелям казалось, что взгляды всех прохожих устремлены только на них и каждый встречный думает: «Почему эти подростки выглядят такими взволнованными? Куда они везут тележку? Почему не выбросили мусор в ближайший бак? Вдруг это не просто мусор, а маскировка? Может быть, под ним — труп?»

Возле пролома в ограде они остановились и снова огляделись. Место здесь было тихое, слева — лесополоса, справа за забором — лесопарковая зона. Вадик с Пузырем пользовались этим проломом, когда администрация «Сокольников» делала платным вход в парк. Такое случалось во время выставок, когда экспонаты выставлялись прямо на улице под открытым небом, например, во время вернисажа ледяных фигур или песочных замков.

Сбросив мусор с тележки на траву, ребята просунули сквозь проем брезентовый сверток, затем пролезли сами и понесли его к центральной площади. Через каждые двадцать шагов они останавливались и опускали завернутого в брезент человека на землю, чтобы размять уставшие пальцы. Когда до центральной площади оставалось метров пять, силы у ребят были на исходе. Отдохнув перед последним рывком, они снова примерились к грузу и подняли его. Сделав несколько быстрых шагов, подбежали к массивной бревенчатой скамейке и опустили на нее брезентовый сверток. В последний момент Пузырь не выдержал, его пальцы беспомощно разжались на пару секунд раньше, и человек в свертке стукнулся головой о скамейку.

— Аккуратней, придурки! — раздался возмущенный голос «трупа», приглушенный брезентом. — Вам только дрова носить! Ну, что вы там тормозите?! Развязывайте меня быстрей!

— Куда ты торопишься? Задание мы выполнили, теперь можешь лежать спокойно, мы тебя больше не побеспокоим, — сказал Пузырь.

— Тебя бы на мое место! — гневно воскликнул «мертвец». — Скорей вынимайте меня из этого мешка, тормозы! Блин, первый раз работаю с такими клоунами! Я семь раз прикидывался трупом, но еще ни разу меня не просовывали через пролом в ограде! Чума голимая! Если б не мой шлем, я б давно башку расшиб из-за вас, дуболомы! Нежнее надо!

— Что же ты об этом раньше не попросил, когда мы тебя из машины выгрузили?

— Раньше не мог. По правилам мне нельзя разговаривать с вами, я должен молчать, как полено, и не шевелиться. Да развяжете вы меня когда-нибудь или нет, раздолбаи?

Вадик вынул из кармана перочинный нож, открыл лезвие и, чиркнув по веревке в нескольких местах, бросил ее на асфальт. Пузырь помог развернуть брезентовый сверток, из которого, как бабочка из кокона, вылез невысокий и худой парень лет восемнадцати в тренировочном костюме. Выглядел «труп» сильно. На голове у него блестел пластмассовый шлем с решетчатым забралом, как у хоккейного вратаря. На груди и спине чернели щитки мотогонщика, плечи защищали полукруглые наплечники хоккеиста, а перчатки, налокотники и наколенники были роллерские.

— Тебя хоть сейчас в космос запускай, — произнес Вадик, окинув взглядом экипировку «мертвеца».

— Тебя можно было волоком тащить. В таком обмундировании никакие кочки и колдобины не страшны, — отметил Пузырь.

— В отделении милиции шутить будешь, остряк. Делайте ноги, дурни. К нам мент шпарит, — сказал парень, указав на сержанта милиции, который бежал по аллее к ребятам, не спуская с них глаз.

— Скорее говори код для Фиделя! — увидев сержанта, поторопил Вадик «жмурика».

— Код написан на внутренней стороне брезента, — объяснил парень и в следующую секунду легко перемахнул через массивную скамью, раздвинул тугие ветви кустарника и, скрывшись за зеленой изгородью, убежал в глубину рощи.

Пузырь с Вадиком бросились разворачивать брезент. Милиционер тем временем приближался; он держал рацию возле лица и на бегу что-то передавал своим коллегам, наверно, вызывал подмогу. Путаясь в складках, роняя тяжелую ткань на асфальт, приятели с трудом расправили широкий брезент, оглядели его с обеих сторон и нашли надпись, сделанную черным маркером: «супертруп». Это был код, который подтверждал, что задание выполнено.

Сзади послышался топот и крик милиционера:

— Не двигаться!

Приятели, не сговариваясь, бросились в сторону цирка, который стоял в конце одной из боковых аллей. Возвышаясь над деревьями, красный купол шапито, словно маяк, притягивал к себе внимание. Они свернули с главной аллеи, перепрыгнули через высокий гранитный бордюр и пустились по знакомой тропинке напрямик через рощу к цирку.

В этой части парка строили новый павильон, земля была испещрена свежевырытыми канавами, покрытыми досками. Ночью шел дождь, после которого на стройплощадке остались огромные лужи. В кроссовки ребят проникла вода, на подошвы налипли комья глины, и ноги сразу потяжелели. Но грязь помогла им уйти от преследователя. Когда они оглянулись, то увидели сержанта милиции, который стоял на одной ноге в гимнастической позе «ласточка». В одной руке он держал форменную фуражку, чтобы не свалилась с головы в грязь, а другой безуспешно пытался вытащить казенный полуботинок, увязший в размокшей глине.

Ребята пробежали еще несколько метров и оказались на площадке возле цирка, где, несмотря на раннее субботнее утро, вовсю кипела работа. Автокраны грузили тяжелое цирковое оборудование в трейлеры, артисты паковали инвентарь, рабочие разделяли на части гигантские металлические конструкции. Цирк уже третий день не работал, шапито разбирали, чтобы перевезти и установить в другом месте. Высокий шатер, опоясанный сотнями разноцветных лампочек, все еще стоял на поляне парка, но лошадей уже увезли в конюшню, зрительские кресла сложили в трейлер, а трибуны демонтировали, из-за чего пустая арена выглядела непривычно просторной.

В самом центре арены стоял руководитель цирка, отец Дины Кирсановой. Он разговаривал по мобильнику, давал короткие советы артистам, жестами, а иногда только глазами и подбородком, указывал рабочим, что куда нести. При этом отец Дины все время улыбался, будто находился на балу или руководил домашним праздником. Он сразу видел, кому нужна помощь, кто отдыхает, а кто просто мается от безделья. Заметив Вадика и Пузыря, он по-свойски подмигнул им и указал рукой на стройную женщину, стоявшую у запасного выхода, мол, обратитесь к ней. Это была мама Дины Кирсановой, она, прислонясь спиной к высокому фанерному ящику, делала какие-то пометки в блокноте. Ребята подбежали к ней и, не тратя времени на приветствия, сразу попросили о помощи.

— Вера Павловна, спасайте! — воскликнул Вадик.

— Спрячьте нас где-нибудь! Где хотите, хоть в ящике для мартышек! — взмолился Пузырь. — За нами милиция гонится!

— Объясните, что случилось?

— Потом! Спрячьте нас скорее! Пожалуйста!

Ее не пришлось долго уговаривать. Вера Павловна достала из сумочки ключи и, отдав их Вадику, четко сказала:

— Выходите через черный ход. На улице стоит моя машина. Спрячьтесь в ней. После поговорим.

— Если сержант спросит про нас, скажите, что вы нас не знаете и никогда не видели, — попросил Вадик и выбежал на улицу вслед за Пузырем.

Открыв ключом дверь иномарки, стоявшей у черного хода, ребята забрались в заднюю часть салона. Несмотря на то что боковые окна автомобиля были сильно тонированы, приятели сели на пол, чтобы милиционер не разглядел их через прозрачное лобовое стекло.

— Не въезжаю, зачем ты дернул от мента, ведь мы не совершили никакого преступления? — спросил Вадик, когда они отдышались после быстрого бега.

— Я дернул, потому что ты дернул. А вот почему ты побежал?

— Все побежали, и я побежал, — пожал плечами Вадик, а потом подумал и добавил: — Ну и правильно сделали. А то сидели бы сейчас в отделении и доказывали, что не верблюды. Короче, звони Фиделю, скажи, что все ништяк.

Пузырь достал из кармана мобильник, набрал номер бригадира и, услышав его голос, сказал:

— Алло, Фидель? Это Пузырь, в смысле Витя Пузыренко.

— Ну как?

— «Труп» в парк доставили, на скамейку положили, от ментов убежали, — доложил Пузырь.

— Скажи код.

— «Супертруп».

— Правильно.

— Значит, теперь мы в твоей бригаде?

— Выходит, так.

— Супер! — радостно воскликнул Пузырь. — Гипер!

— Ладно, не будем попусту тратить время. Подробности сообщу в письме. Не забывай проверять электронную почту. Отбой.

Нажав на «сброс», Пузырь убрал трубку. Не успел он застегнуть нагрудный карман, как дверца машины открылась и в салон заглянула Вера Павловна.

— Эй, малолетние разбойники, где вы там? — спросила она. — Вылезайте. Сержант ушел. Что вы с ним сделали?

— В каком смысле? — спросил Пузырь, выбираясь из машины на улицу.

— Он с головы до ног перепачкан глиной, даже с фуражки грязь капала. Он был весь мокрый.

— Это он от слез, — пошутил Пузырь. — Наверно, рыдал от обиды, что не арестовал нас.

— Рассказывайте, что случилось? — велела она, когда приятели вышли из машины. — Сержант сказал, что видел, как вы несли связанного человека в брезенте. Это правда?

— Правда.

— Что это значит?

— Ничего серьезного, — сказал Вадик. — Это игра.

Вера Павловна удивленно подняла красивые брови.

— Ничего серьезного? — спросила она. — Вы доигрались до того, что вас разыскивает милиция. В таком случае, расскажи, что это за игра. Я должна знать, кого прячу в своей машине.

ГЛАВА 2

КЛАДБИЩЕНСКИЕ ПОВОРОТЫ

— Это не совсем обычная игра, — начал Вадик. — Она реально-виртуальная. Вы когда-нибудь играли в «бродилку»? Ну, это такая компьютерная игра.

— Я в компьютерные игры не играю, про «бродилку» первый раз слышу.

— В «бродилках» виртуальный герой бродит по всяким лабиринтам, закоулкам, сражается с разными волдырями. Например, принц должен попасть в крепость-замок. На пути он встречается, к примеру, со Змеем Горынычем, с вурдалаком, с Соловьем-разбойником. Если принц побеждает эту нечисть, то попадает в крепость. Это значит, что одна миссия выполнена, и игрок переходит на второй уровень игры. На втором уровне принц должен разыскать в замке принцессу. Он снова сражается со всякими тварями и находит ее. Значит, вторая миссия тоже выполнена, и игрок переходит на третий уровень игры. Потом оказывается, что принцесса — жаба конкретная, в смысле Царевна-лягушка. Принцу надо ее расколдовать. Если расколдует, то перейдет на четвертый уровень, а там у него снова возникнут разные напряги. Справится — перейдет на пятый уровень, потом на шестой, на седьмой и так далее. Понимаете? — спросил Вадик Ситников.

— Понимаю, — кивнула Вера Павловна. — Но при чем здесь грязный милиционер и связанный человек в брезенте?

— Они — часть нашей игры. Мы как бы перенесли виртуальную «бродилку» в реальность. Милиционер — это нечисть, которая мешает игроку выполнить миссию. А связанный человек играл роль трупа, который мы должны перенести в «Сокольники», несмотря на все преграды. Ну, задание у нас было такое, понимаете?

— Ты хочешь сказать, что милиционер играл с вами? — снова удивилась Вера Павловна.

— Ой, да нет же, нет! — произнес Вадик с досадой, словно учитель, говорящий с непонятливым учеником. — Милиционер — это одно из препятствий, ну, как забор или река, которые появляются на пути и мешают быстро выполнить миссию. Он просто выполнял свой долг, следил за порядком в «Сокольниках», а когда увидел нас с «трупом», то решил остановить. Короче, на милиционера мы наткнулись случайно, а жмурик, ну, тот связанный пацан в брезенте, он, как и мы, участник игры.

Пузырь подумал, что Вадик сейчас окончательно запутает Веру Павловну, и вмешался в разговор.

— В общем, все просто, как огурец, — сказал он. — Идея игры не новая, что-то похожее уже было в кино и по телику. Сейчас многие играют в подобные игры. Сами придумывают правила, названия, открывают собственные сайты в Интернете. «Схватка», «Дозор», «Охота», «Ночная зона» — это все варианты одной игры.

— А ваша как называется? — спросила Вера Павловна.

— «Капкан».

— Так в чем же цель игры?

— Надо выполнить задание, то есть миссию, узнать ключ-код и перейти на следующий уровень. Играют обычно несколько команд под руководством своих бригадиров. Побеждает та бригада, которая первой проходит все уровни. Задания, подсказки и коды получают и передают через Интернет, связываясь с организатором игры. Игровое поле — весь город. Обычно это такие места, где темно, жутко и опасно. Это могут быть подвалы многоэтажек, развалины заброшенного дома, где лестницы без перил и на каждом углу можно столкнуться с пьяными бомжами или с отмороженными беспризорниками. Организатор игры прячет код где и как угодно: может положить записку с кодом в подземном коллекторе, написать код на брезенте, напечатать в газетном объявлении, привязать к дереву или приколоть к пиджаку агента.

— Какого агента? — заинтересовалась Вера Павловна.

— Агенты — это люди организатора игры. Кроме организатора, их никто не знает в лицо. Встреча с агентами — самая прикольная часть игры. Представьте, что вам дали поручение подкараулить в определенном месте человека в желтых ботинках и выхватить у него красный пластиковый пакет, в котором лежит конверт с кодом. Однажды игрок выхватил пакет у совершенно непричастного мужика, который просто вышел за хлебом с красным пакетом и в желтых ботинках.

— Но ведь это можно расценить как грабеж, — сказала Вера Павловна.

— Ну, любая игра без конфликтов редко обходится, — развел руками Вадик. — В хоккее драки случаются, футболисты иногда ноги соперникам ломают. И ничего. Игроки должны выходить с достоинством из любых ситуаций. А чтобы не попасть в дурацкую историю, надо мозгами шевелить.

— В этой игре силы и ловкости мало, надо еще, чтобы чайник хорошо варил, — сказал Вадик, посмотрев на Витю Пузыренко. — Если бы мы сегодня додумались развернуть брезент возле машины Фиделя, то сразу бы узнали код. Тогда бы нам не пришлось рисковать, тащить жмурика в парк.

— Фидель — бригадир нашей команды, — объяснил Пузырь Вере Павловне. — Сегодня он устроил нам проверку: высадил недалеко от «Сокольников» и велел перенести «мертвеца» в парк. Мы с заданием справились, так что в следующий раз будем играть наравне с другими игроками.

— Фидель привез вас на машине? — спросила Вера Павловна.

— Ну да.

— Значит, он — взрослый человек? Неужели взрослые тоже играют в такие игры?

— Играют все! Школьники и солидные ученые, домохозяйки и байкеры, интернетчики и серьезные предприниматели.

— Невероятно… — изумленно произнесла Вера Павловна.

— Что ж тут невероятного? Кто-то в футбол играет, кто-то в казино. Одни в ночных клубах оттягиваются, другие марки собирают. А есть люди, которые выбирают «Капкан». Это же чистый адреналин! Столько эмоций, мама не горюй! — горячо говорил Вадик. — Надо передвигаться по ночным улицам, распутывать задания, преодолевать препятствия. Организатор каждый раз придумывает уйму улетных, рискованных приколов. В общем, караул полнейший!

— Понятно, — сказала Вера Павловна. Она хотела еще что-то добавить, но отвернулась и замолчала. Опустив глаза, задумчиво смотрела на капот своей машины. В ее молчании чувствовались напряженность, желание выговориться.

Это молчание длилось несколько секунд. Неподалеку слышался стук молотка, раздавались голоса монтировщиков. Воздух возле циркового шатра был наполнен запахом песка и опилок. День обещал быть ветреным и холодным. Когда солнце спряталось за огромным белым кучевым облаком, ветер показался ледяным. Пузырь и Вадик, не сговариваясь, почти одновременно подняли воротники своих курток. Ребята смотрели на Веру Павловну и не понимали, закончен разговор или нет, можно уйти или будут еще вопросы. Наконец Вадик произнес:

— Ну, мы пошли?

— Да, конечно, идите, — встрепенулась Вера Павловна. — До свидания.

Ее впалые, слегка припудренные щеки как-то странно дернулись, что, наверно, означало улыбку. Когда ребята повернулись, чтобы уйти, она вдруг спросила:

— А Дина тоже играет с вами в эту игру?

— Нет, ваша дочь отказалась, хотя мы ей предлагали, — сказал Пузырь.

— А вчера вы с ней виделись?

— Нет.

— Значит, она мне снова соврала, — рассеянно пробормотала Вера Павловна. — Она сказала, что вчера весь день была с вами.

— Честно говоря, мы с ней давно не пересекались. В начале каникул виделись пару раз, а потом даже перезваниваться перестали, — сказал Вадик. — Я несколько раз звонил, хотел поболтать, но у нее каждый раз не было времени.

— Значит, Дина врала мне все это время. Она постоянно мне врет. — В голосе Веры Павловны зазвенела горечь. Она старалась улыбаться, но выглядела так, словно готова была от досады разнести свою машину в пух и прах.

— Да вы не переживайте. Наверно, Динка что-то напутала, — попытался успокоить ее Пузырь.

— У нас дома стали пропадать вещи, — сказала Вера Павловна. — Дина выносит их из дома.

Она произнесла это настолько просто, без всяких претензий и жалости к себе, что ребята сначала даже не поняли, о чем идет речь.

— В каком смысле? — спросил Вадик.

— Дина стала воровать. — Вера Павловна принялась рассеянно соскребать ногтем крохотное пятнышко грязи на капоте и заговорила, не поднимая взгляда: — Две недели назад пропала моя золотая цепочка, потом улетучился мой старый мобильник, которым я давно не пользуюсь. На прошлой неделе из шкатулки испарилось мое кольцо… Что исчезнет завтра, я не знаю.

— Вот те раз… — произнес Вадик, ошеломленный этой новостью. Дина отлично училась, в школе вела себя образцово, с дурными компаниями не общалась и почти все свободное время тратила на тренировки, собираясь стать цирковой наездницей, как ее мать. И вдруг — подумать только! — воровка.

— Да, дела… А вы с ней разговаривали, спрашивали, зачем она это делает? — поинтересовался Пузырь. Он тоже был озадачен.

— С ней невозможно говорить. Она постоянно врет, уходит от ответа или просто молчит. — Растерянность Веры Павловны постепенно переходила в гнев. — Она продает эти вещи, продает! Ведь это же ясно как день! Но зачем? Что она делает с деньгами? — сердито спросила она, словно ребята знали ответы на эти вопросы. — С ней происходит что-то странное, она стала совершенно невыносима. Ведет себя царственно, не считает нужным объяснять свои поступки, чувствует себя главной в доме и весьма удивляется, когда я не разделяю ее мнения.

— В самом деле странно…

— Иногда мне кажется, что она просто бредит. Например, вчера, когда я сделала ей замечание, она заявила, что дети не принадлежат родителям, что родители дают приют только телам детей, но не душам, потому что души детей обитают в завтрашнем дне. Сообщила мне, что детям принадлежит будущее, где взрослым никогда не побывать. Поэтому я не имею права поучать ее. «Не стремись, — говорит, — делать из меня свою копию. Ты — вчерашний день, а жизнь не идет вспять и не задерживается на вчерашнем дне». Это она говорила мне!

Слезы стояли у нее в глазах. Ребята не знали, как реагировать на этот выплеск эмоций. Ведь она взрослая, из тех, кто ходит на родительские собрания, а они были слишком неопытны. Вера Павловна достала из сумочки платок, коснулась им глаз, затем подняла лицо и, несколько раз моргнув, глубоко вздохнула. Она неуверенно улыбнулась и, словно извиняясь за слезы и повышенный тон, сказала:

— Не обращайте внимания. Просто она меня вымотала. Я хотела посоветоваться с вами, ведь вы ее одноклассники, друзья. Надеялась услышать ваше мнение, но вы, оказывается, перестали общаться с Диной.

— А вы не пытались за ней следить? — спросил Пузырь. — Ну, чтобы посмотреть, где она бывает, куда ходит.

— Пыталась. И не раз.

— Ну и как?

— Никак. Не возьмут меня в сыщики, не гожусь я для этой работы. Дина вычисляла меня через пять минут. Не нанимать же частного детектива, в самом деле!

— А отец Дины?

— Он слишком занят. Вы же видите, что у нас тут творится, — сказала она, указав рукой на шатер передвижного цирка, в котором кипела работа. — Самое ужасное то, что она не хочет оставаться в Москве с бабушкой. Категорически отказывается. Хочет ехать с нами на гастроли. А мы не можем взять ее с собой, потому что гастроли — это очень тяжело даже для взрослого человека. Мы с ней поругались из-за этого две недели назад.

— Именно две недели назад? — уточнил Вадик.

— Приблизительно. Я не отмечала этот день в календаре.

— И золотая цепочка тоже пропала две недели назад? — снова спросил Вадик.

— Немного позже. Какое это имеет значение?

— Сначала поругались, а потом стали пропадать вещи. По-вашему, это совпадение?

— Не знаю, — сказала Вера Павловна, снова смахнув платком слезы с глаз. — Знаю только то, что после нашей ссоры Дина перестала говорить со мной о гастролях. Хотя до этого не было дня, чтобы она не попросила взять ее с собой.

— Значит, именно после вашей ссоры она стала странно себя вести? — поинтересовался Пузырь.

— Получается, так.

— Ну, ее странное поведение как раз легко объяснить, — самоуверенно произнес Вадик. — Она вам просто мстит за гастроли, это ясно, как день. А вот почему она стала воровать — этого я не понимаю.

— И я не понимаю. Я ничего не понимаю, — беспомощно произнесла Вера Павловна. — Я консультировалась со специалистами, они сказали, что на наркоманию это не похоже, на игроманию тоже. Я уверена, что Дина от меня что-то скрывает. Но что?

Она улыбнулась, но улыбались только губы, а в глазах были смятение, тоска и тревога. Сейчас она была совсем не похожа на ту уверенную и гордую наездницу, которую ребята видели в цирке, когда она гарцевала перед зрителями на танцующем скакуне, виртуозно управляла им и демонстрировала чудеса вольтижировки, исполняя сложные акробатические номера на скачущем аргамаке.

— Хотите, мы поговорим с Динкой? — предложил Вадик. — Может, нам она скажет больше, чем вам.

— Хочу, — призналась Вера Павловна. — Только ни в коем случае не говорите, что это я вас просила.

— Ясный перец, не скажем.

Они попрощались, Вера Павловна вернулась в цирковой шатер, а ребята пошли к проему в заборе, рядом с которым они оставили дворницкую тележку. Пришлось идти по мокрой от ночного дождя земле, подальше от асфальтированных аллей парка, чтобы не попасться на глаза милиционеру, который наверняка караулил их у выхода. Приятели вернули телегу дворнику, взяли у него оставленные в залог часы и на метро поехали домой.

Вадик Ситников и Витя Пузыренко жили на одной улице, в одном доме, в одном подъезде и на одном этаже — они были соседями. Квартира Дины Кирсановой находилась в доме напротив. Когда приятели подходили к своему кварталу, Вадик посоветовал Пузырю:

— Позвони Динке, предупреди, что мы к ней в гости идем.

— Не надо.

— Почему?

— А вдруг она не захочет нас видеть, что тогда?

— Тогда она так и скажет: не надо ко мне приходить.

— Вот именно. Это прямой отказ. После такого отказа мы уже не сможем просто по-приятельски забежать к ней на минутку, ну, типа мимо проходили и решили заскочить, узнать, как дела. Втыкаешься?

— А если она торопится куда-нибудь? Может, она сейчас обувается в коридоре.

— Мощная мысль. Хорошо задвинул, — сказал Пузырь и остановился. — Я об этом как-то не подумал. Давай сделаем так: я пойду к Кирсановой и разведаю обстановку, а ты будешь караулить ее у подъезда.

— А смысл?

— Если она никуда не торопится, то я тебя позову. А если Динка, как ты говоришь, обувается в коридоре, я выйду с ней из подъезда, а ты проследишь за ней. Помнишь, ее мать жаловалась, что Динка пропадает неизвестно где. Вот мы и узнаем, где именно она пропадает, — предложил Пузырь.

— Ну, давай рискнем, — согласился Вадик. — Только, чур, не мешай мне, я буду сам следить за ней, без тебя. Твоя жирная фигура слишком заметна, да и передвигаешься ты как тюлень на асфальте. Короче, тебя она проявит на раз, поэтому я пойду один.

— Расслабься. Я не собирался топать за ней по городу, это несолидно. Я — мозг. Мое дело — сидеть в прохладном помещении и думать. В общем, оставайся во дворе и следи за ее окном. Я тебе махну рукой, если она никуда не торопится. Ну все, я побежал, — сказал Пузыренко, увидев человека, который поднимался на крыльцо Дининого подъезда.

Витя подскочил к двери как раз в тот момент, когда мужчина открыл кодовый замок. Так что в подъезд он вошел, не предупредив Дину по домофону. Поднявшись в лифте на десятый этаж, он позвонил в квартиру Кирсановой. Вероятно, Дина в этот момент находилась в прихожей, так как дверной глазок потемнел через секунду.

Открылась дверь, Дина молча уставилась на Пузыря, не приглашая его войти. Витя прочел на ее лице понятную враждебность хозяйки к незваному гостю. Она качнула головой, мол, чего тебе?

— Привет, — сказал Пузырь.

— Ну, привет.

— Можно к тебе?

Она отступила назад, прошла чуть дальше в комнату и скрестила руки на груди. Кто-то должен был заговорить первым. Дина не хотела начинать сама, а Пузырю вдруг показалось, что Кирсанова видит его насквозь, как стеклянного. Он почувствовал, что Дина знает, зачем он пришел, догадывается о разговоре, который произошел между ее мамой и приятелями. В этом не было ничего сверхъестественного, ведь рано или поздно родители трудного подростка встречаются с его друзьями, чтобы в доверительной беседе побольше узнать о «уличной», неподконтрольной жизни своего чада. Вот и Дина догадалась, что такая встреча произошла. А как еще она могла объяснить внезапное появление Пузыря, которого она две недели не видела и не слышала, хотя раньше они созванивались и болтали почти ежедневно?

Дина легонько постукивала тапочкой по полу. Ее голова была чуть наклонена, она с высокомерной полуулыбкой, не размыкая губ, выжидательно смотрела на одноклассника. А Пузырь, почувствовав ее недоброжелательный настрой, теперь не знал, с чего начать. Наконец Дина сунула одну руку в карман джинсов, другой облокотилась о стену и сказала:

— Знаешь, Витя, сотни тысяч лет назад язык был ни к чему. В то время у людей были уже полноценные мозги, как у современного человека, но наши далекие предки не говорили друг с другом. Я скажу тебе почему. Раньше мы, люди, целыми днями болтались вместе, делали одно и то же, жили кучами, как дикие поросята Язык был не нужен. Если появлялся тигр, не было никакого смысла спрашивать: «Эй, ребята, кто это там бежит по тропинке?» Все его видели, все начинали прыгать и кричать, чтобы отпугнуть его. Но однажды один человек отделяется от стаи, на минутку уходит по своим личным делам и видит тигра который притаился в зарослях. Теперь этот человек знает то, чего не знают другие. У него появляется секрет, тайна. Если он хочет побежать к остальной компании и предупредить об опасности, то у него возникает нужда в языке. Но он может и промолчать, надеясь, что тигр сожрет вождя, который давно мешает ему жить.

— А в чем фишка?

— Если ты пришел ко мне рано утром без предупреждения, значит, произошло что-то суперневероятное. Но ты молчишь уже пару минут. Ты не делишься своим секретом, хотя в отличие от древнего человека знаешь русский язык. Из этого я делаю вывод, что ты сейчас выбираешь одно из двух: признаться или соврать.

— Да-а, Кирсанова… Круто ты в мою сложную душу заглянула. Проанализировала меня всего насквозь, как бациллу под микроскопом.

— Я способная, — сказала Дина. — Я даже могу отгадать, зачем ты пришел.

— Ну и зачем же?

— Тебя подослала моя матушка. Она, видно, просила тебя поговорить со мной, наставить на путь истинный.

— Атас полный. Сразила наповал. С твоими способностями, Кирсанова, в цирке надо выступать, чужие мысли читать. Кстати, о цирке. На кой черт сдались тебе эти гастроли? Оставайся с бабулей в Москве, мы тебя в «Капкан» играть научим.

— Пузыренко, не лезь не в свое дело.

— Я слышал, у тебя напряги с родителями. Какие проблемы? Расскажи.

— Не расскажу.

— Почему?

— Не хочу, и все. Не желаю, — заявила Дина. — И вообще, не мечтай, что я буду оправдываться и откровенничать. Можешь сказать моей матушке, что провел со мной нравоучительную беседу.

— Ты какая-то левая стала, Динка, как неродная, — сказал Пузырь, внимательно посмотрев на приятельницу. — Тебя будто подменили. Раньше такая болтушка была, а теперь из тебя слова доброго не вытянешь.

— Раньше я старалась быть как все, хотя всегда чувствовала себя особенной, не такой, как вы. Просто я подстраивалась, чтобы нравиться, и из-за этого была, как сжатая пружина. Проще говоря, я чувствовала себя королевой, которую заставили работать на крестьянина. Даже здесь, в своей квартире, я живу в окружении чужаков, которые захватили мой дом и стараются сделать из меня свою копию.

— Слушай, Кирсанова, а ты, часом, не заболела? Мания величия тебя не мучает?

— Не мучает. Просто мне надоело постоянно сравнивать себя с другими, приспосабливаться, жить по правилам глянцевых журналов. Глупость какая! Все эти правила придумали люди, у которых — я в этом уверена — у самих масса проблем. Впрочем, ты этого не поймешь.

— Почему?

— Потому что ты валенок.

— Ладно, допустим, я валенок. А ты-то сама кто?

Дина мрачно посмотрела на Пузыря и сказала:

— Я — избранная.

Она произнесла это совершенно серьезно, без доли иронии, на ее губах не было и тени улыбки.

— Во дела… — только и смог выговорить Пузырь.

— Я тороплюсь. Если хочешь еще что-то сказать, говори, — сказала Дина, надевая сандалии.

— Ну, ты круто попала, подруга, — покачал головой Пузырь, словно приходя в себя после сильного удара. — Это кто ж тебе объявил, что ты вся такая избранная?

— В моей жизни появились люди, которые принимают меня такой, какая я есть, и открыто говорят о моих достоинствах.

— Туманный ответ. Можно поконкретнее?

— Нельзя.

— А кто эти люди, чем они занимаются, где обитают?

— Я тебе не скажу.

— Почему?

— Не хочу!

— Боишься?

— Ничего я не боюсь. Просто не хочу, и все, без всяких причин, — раздраженно сказала Дина. — Между прочим, во время нашего разговора ты, сам того не замечая, несколько раз задел мое самолюбие, надавил на мою личность. То есть попытался унизить.

— Ничего такого у меня даже в мыслях не было, — искренне сказал Пузырь.

— А ты открути пленку назад и вспомни, как ты, издеваясь, посоветовал мне читать мысли в цирке, потом сказал, что у меня мания величия, что я «круто попала», что я туманно отвечаю на твои вопросы и чего-то боюсь. За две минуты ты сделал мне пять замечаний. И после этого ты спрашиваешь, почему я неуютно чувствую себя среди таких, как ты. Раньше я бы оправдывалась, подстраивалась, искала бы нужный ответ. Но теперь я этого не делаю. Теперь я сама себе судья.

— Бывает. Только ты, главное, не думай, что меня твоя матушка послала. Я сам к тебе пришел. Сел кушать и вдруг вспомнил, что давно с тобой не виделся. Решил пригласить тебя в гости покушать и поболтать. У тебя телефон был занят, поэтому я без звонка пришел, — переминаясь с ноги на ногу, неуклюже оправдывался Пузырь.

— Никогда при мне не произноси слово «кушать». Это омерзительно. Выражайся как-нибудь иначе, например, «завтракать», «обедать», «ужинать», «есть». Только не «кушать».

— Почему?

— «Кушать» — лакейское слово, так выражались холопы. А если ты этого не чувствуешь, значит, тебя воспитывали очень простые люди с примитивным вкусом.

— Кто это сказал? — опешил Пузырь.

— Один знаменитый писатель.

— Как фамилия?

— Ты все равно не знаешь. Набоков. Неважно.

— Почему не знаю? Знаю. Он «Алису в стране чудес» перевел. Короче, пургу гонит твой Набоков, глупости говорит, — медленно произнес Пузырь, глядя на приятельницу, как на редкостное, неизвестное науке существо, которое он увидел первый раз в жизни. — С тобой действительно что-то непонятное происходит, Кирсанова. Откуда эти барские замашки?

— Ах, зачем я тебе об этом сказала, ты ведь все равно ничего не понимаешь. Ты инфантильный, как второклассник.

— Слушай, Кирсанова, еще две недели назад ты была нормальной девчонкой. Ты чего? На тебя кто-то плохо влияет, сто пудов.

— Это все, что ты хотел мне сказать?

— Мне не нравится твой высокомерный тон. Я не какой-нибудь зажеванный окурок, чтобы на меня поплевывать. Если тебя воспитывали люди с изысканным вкусом, ты должна с уважением относится ко мне хотя бы из-за моего почтенного возраста, ведь я старше тебя на четыре месяца.

— Не надейся. Я вообще не понимаю, почему надо уважать людей только потому, что они старше, что у них седые волосы и морщинистое лицо. Уважение нужно заслужить. — Она надела сандалии, застегнула ремешки и сказала: — Твое время истекло. Идем. Я опаздываю, а тебе пора домой, там тебе кушать подано.

Дальше Дина действовала очень энергично. Она взяла свою сумочку, подтолкнула Пузыря вперед, а когда они вышли на лестничную площадку, закрыла дверь на ключ, вызвала лифт, вошла в кабину и спросила:

— Ты едешь?

Пузырь остановился перед лифтом, сунул руки в карманы и твердо заявил:

— Нет, красавица, так не пойдет. Ты меня обвинила черт знает в чем и окончательно запутала. Тут надо во всем тщательно, не спеша, разобраться.

— Извини, я тороплюсь, — сказала Дина и надавила на кнопку первого этажа.

Двери закрылись, загудел двигатель, лифт поехал вниз. Пузырь бросился вперед, попытался разжать закрытые створки кабины, потом крикнул в щель между ними:

— Ты совсем офигела, Кирсанова! Ишь какая цаца! Слова ей сказать нельзя! Да я, если хочешь знать, тоже избранный! Только никому об этом не говорю! Потому что скромный!

Он подбежал к окну, выглянул на улицу и увидел Дину, которая вышла из подъезда и направилась к метро. Через несколько секунд Пузырь заметил Вадика, который вылез из палисадника и последовал за Кирсановой.

Дина проехала несколько остановок на метро, вышла на улицу и несколько минут в потоке людей шла вдоль длиннющего железобетонного забора, за которым возвышались кроны вековых деревьев. Вадик следовал за приятельницей на почтительном расстоянии, стараясь не спускать с нее глаз, хотя несколько раз терял ее за спинами прохожих.

Остановилась Дина у открытых ворот городского кладбища, рядом с попрошайками и продавцами цветов. Вадик наблюдал за ней из-за стеклянной стены торговой палатки, в которой продавали свежую выпечку и напитки. Сквозь высокие окна киоска, пропахшего ванилью и сдобой, он видел, как Дина открыла сумочку, вынула из нее три цепочки с медальонами и, развесив украшения на пальцах левой руки, стала предлагать их всем, кто проходил мимо. Вадик не смог разглядеть, что висит на цепочках — то ли маленькие иконки, то ли кулоны. Из-за большого расстояния, которое разделяло их, Ситников не слышал Дину, зато видел, как бойко рекламирует она свой товар.

За полчаса она продала четыре цепочки, а потом вошла на территорию кладбища и исчезла из поля зрения Вадика, пропав за высоким забором. Как только Дина скрылась из виду, Ситников бросился за ней на кладбище и вскоре снова увидел ее силуэт. Она шла по боковой аллее в тени высоких деревьев, мимо могильных оград, памятников, крестов и надгробий.

Пройдя сотню метров, Дина свернула на тропинку, ведущую к западной части кладбища. Вадик не отставал, хотя следить за Диной и оставаться незамеченным становилось все сложнее. В коротких кладбищенских проулках не было прохожих, за спинами которых он мог спрятаться, зато огромные неухоженные раскидистые деревья и высокие, давно не стриженные кусты скрывали от него Дину, как только она сворачивала на другую тропинку или ускоряла шаг.

Внезапно Вадик споткнулся об угол стальной ограды, невидимой за высоким кустарником. Он чуть не упал, с трудом удержал равновесие, коснувшись ладонями земли, а когда выпрямился, Дины и след простыл. Ситников попытался снова выйти на ее след, но, оказавшись в старой части кладбища, где большинство памятников было выше человеческого роста, понял, что поиски ни к чему не приведут. Перешагнув через кучу камней, оставленных здесь с тех времен, когда собирались расширять кладбище, он несколько минут поплутал в коротких проулках, вышел на главную аллею, вернулся к воротам и через полтора часа приехал домой.

ГЛАВА 3

МЕРТВАЯ ТОЧКА

Из дома Вадик позвонил Пузырю и рассказал о своей неудачной слежке. Пузыренко в свою очередь пожаловался на Кирсанову.

— Она говорила со мной так, типа она — египетская царица, а я — навозный жук у ее ног, — сетовал Пузырь. — Мы с ней шесть лет в одном классе промучились, но такой, как сегодня, я еще никогда ее не видел. С ней что-то странное происходит, это сто пудов. Чую, что на нее кто-то мощно влияет.

— Похоже, Динка связалась с какой-то мутной компанией, — сделал вывод Вадик.

— Точно. Она сама сказала, что у нее появились новые знакомые, — вспомнил Пузырь и внезапно сменил тему разговора: — Кстати, насчет новых знакомых. Фидель получил письмо от организатора «Капкана» и переслал его мне. Заходи, прочитаешь.

— Я голодный, как дворняга. Сейчас как следует наемся и приду.

— Стой! Не смей! Тебе нельзя много есть! — вдруг заорал Пузырь. — Приходи ко мне, я все объясню и накормлю тебя завтраком дайвера.

Вадик положил трубку, вышел из квартиры и позвонил в соседнюю дверь.

— Мои родители на даче, но обувь ты все равно снимай, — предупредил Пузырь, впуская Вадика в прихожую. — Полчаса назад звонил Фидель, спросил, кто из нас умеет плавать в ластах под водой. Я сказал, что ты умеешь. Ты ведь умеешь?

— Это не сложно. Если на тебя напялить ласты и бросить в реку, ты тоже поплывешь под водой как миленький.

— В том-то и дело, что я не могу плавать под водой. Я толстый, во мне жира много, а жир не тонет.

— А, ну да. Я и забыл, что жир тоже не тонет, — сказал Вадик, следуя за Пузырем в его комнату.

Витя подвел приятеля к включенному компьютеру и указал на монитор:

— Вот письмо. Знакомься.

Вадик наклонился к экрану и прочитал несколько строк, напечатанных крупным шрифтом:

«Задание для первой команды.

Миссия первая.

Олимпийский проспект. Забрать код у агента 37.21.

Необходимый инвентарь: кроссовки, быстрые ноги.

Приготовить инвентарь для второй миссии: ласты, гидрокостюм, маска для подводного плавания, водонепроницаемый фонарь, прочная веревка 10 метров, нож».

— Я сказал Фиделю, что у тебя сорок четвертый размер одежды. Надо взять гидрокостюм напрокат. Теперь понимаешь, почему тебе нельзя много есть? Если мы выполним первую миссию, то тебе придется погружаться под воду вниз башкой. С полным желудком такие дела не делают — стошнит.

— Не въезжаю, как можно выполнить первую миссию, если в задании сплошные непонятки. — Вадик указал пальцем на экран монитора. — Что значит «Олимпийский проспект» и число «двадцать один»? Если «двадцать один» — номер дома, то число должно стоять сразу после названия проспекта, а оно стоит после другого предложения. Значит, это не номер дома. Тогда что?

— Ну, может, встреча с агентом должна произойти на двадцать первом километре Олимпийского проспекта, — предположил Пузырь.

— Этого не может быть. Олимпийский проспект короткий, в нем и десяти километров не будет, — возразил Вадик. — А что значит агент тридцать семь? Что такое тридцать семь? Размер его джинсов? Окружность головы?

— Расслабься. Это не нашего ума дела. Сейчас над этим парятся мозголомы из нашей команды. Самые башковитые игроки расшифровывают этот текст: где, кого и как искать. На разгадку таких иносказаний и намеков иногда уходит больше времени, чем на само выполнение задания. — Пузырь хлопнул Вадика по плечу и направился на кухню. — Идем, я накормлю тебя завтраком дайвера.

Он поставил на стол огромную, как небольшой тазик, сковороду, в которой дымилось горячее рагу, налил стакан сока и положил маленькую, как почтовая марка, шоколадку. Сковородку он придвинул к себе, все остальное — к Вадику.

— Ты не смотри, что шоколадка маленькая. Зато в ней много калорий, а в соке — море витаминов. Короче, больше тебе есть нельзя, а то утонешь с полным пузом.

Пузырь взял ложку, зачерпнул рагу, но до рта не донес, так как услышал телефонный звонок.

— Алло, — подняв трубку, недовольно произнес он, держа в руке ложку с дымящимся, остывающим мясом.

— Виктор, ты?

— Я, — ответил Пузырь.

— Это Фидель. У нас проблемы.

— Что, не можете расшифровать задание для первой миссии? У нас тоже пока не получается.

— Как раз с этим никаких проблем нет. Задание простое. В два часа дня на Олимпийском проспекте начнется ежегодный московский полумарафон. Агент — один из бегунов, у него тридцать седьмой номер. Оказывается, сегодня праздник, то ли День здоровья, то ли День спорта, то ли День легкой атлетики. Короче, вся Москва превратилась в один большой стадион. По радио сказали, что сегодня в разных районах пройдет пятьсот соревнований. Почти сто тысяч человек будут оттягиваться. Проблема в том, что из-за этого долбаного праздника перекрыли пол-Москвы. В общем, я застрял в пробке, к началу марафона по-любому не успею, — сказал Фидель. — Ты быстро бегаешь?

— С моим весом это нереально. Зато Вадик у нас и бегун, и прыгун, и плывун. Хочешь, чтобы мы выполнили первую миссию? — догадался Пузыренко.

— За сколько вы доедете до Олимпийского?

— Ну, за полчаса, я думаю, доедем, — сказал Пузырь и посмотрел на будильник, стоявший на холодильнике. Было двадцать пять минут второго.

— Тогда все бросайте, ноги в руки и вперед. Возьмите код у агента и ждите меня у старта. Все. Отбой.

В следующий миг Пузырь положил трубку, сунул в рот ложку остывшего рагу, вскочил со стула и бросился в прихожую, жестом позвав за собой Вадика. Обуваясь, он жевал и пересказывал Ситникову телефонный разговор.

— Блин, как же я сам не додумался, что в первом задании говорится о беге? Марафон — это бег на сорок два километра, значит, полумарафон — бег на двадцать один километр. Главное, что я знал про этот забег, он каждый год стартует на Олимпийском проспекте. А тридцать семь — это номер на майке бегуна-агента. Простая загадка. Ну, надо же! И как это я лажанулся? Ведь мог же, мог сам догадаться, — сокрушался Вадик, выходя из квартиры.

Пузырь закрыл дверь, и ребята зашагали к метро.

Ровно без пяти два они вышли из подземки недалеко от Олимпийского проспекта, пробежали сотню метров и увидели огороженную предстартовую площадку, где разминались бегуны, стояли несколько милицейских автомобилей и машина «Скорой помощи». За оградой толпились болельщики, над проспектом звучала бодрая музыка, время от времени из динамиков раздавались распоряжения руководителей забега.

С пригорка, на который выбежали Вадик и Пузырь, было хорошо видно, что несколько улиц, прилегающих к проспекту, закрыты для проезда автомобилей. Пустынный Олимпийский проспект в эти минуты напоминал беговую трассу, проходящую сквозь городскую застройку.

— Мы пропали. Нас не пропустят к бегунам, — сказал Пузырь, глядя на толпу болельщиков и на милиционеров, которые цепью стояли вдоль ограждения, следя за тем, чтобы посторонние не проникли на предстартовую площадку и не сорвали забег.

— Другого я и не ожидал, — со знанием дела сказал Вадик. — Чтобы попасть на предстартовую площадку, нужно пройти комиссию по допуску и зарегистрироваться.

— Что же делать? Как мы заберем код у агента?

— Попробую пробраться на проспект в другом месте. Ведь не могли же они огородить всю трассу. Для этого ни оград не хватит, ни охранников. Короче, жди меня здесь, — велел Вадик и побежал к той части проспекта, где в эту минуту не было ни души.

— Код агента — тридцать семь! Не забудь! — крикнул вдогонку Пузырь.

Тем временем к стартовой линии стали подтягиваться бегуны. В этом соревновании участвовали как профессиональные спортсмены, так и все желающие попробовать свои силы на дистанции двадцать один километр. Народу было видимо-невидимо, не меньше тысячи человек. Судьи в полосатых черно-белых майках, хронометристы с секундомерами, мужик со стартовым пистолетом в руке заняли свои места. Прозвучала команда:

— На старт!

Участники забега подались вперед и напряженно замерли, ожидая выстрела. Мужчина со стартовым пистолетом был совершенно спокоен и даже улыбался. Он поднял высоко вверх руку с пистолетом, уже открыл рот, чтобы произнести «марш», нажав на курок, как кто-то из бегунов-любителей, не выдержав напряжения, бросился вперед. За ним побежали еще двое.

Произошел фальстарт. Тут же раздался резкий короткий свисток судьи. Двое бегунов остановились. Только тот, кто побежал первым, в горячке не расслышав свистка, продолжал стремительно нестись вперед.

Зрители засмеялись, послышались шутливые возгласы. Судья снова резко засвистел, и спортсмен наконец остановился, оглянулся и, улыбаясь, вернулся к стартовой линии.

Снова прозвучала команда:

— На старт!

Бегуны приготовились. Судья опять поднял над головой пистолет. Напряжение усилилось. Все знали: еще один фальстарт — и судьи снимут провинившегося участника с забега. Чувствовалось, что спортсмены нервничают. Каждый боялся второй раз сорвать старт, но и задерживаться тоже никто не хотел.

— Марш! — крикнул стартер, одновременно нажав на курок.

Раздался выстрел, послышался и стал нарастать топот множества ног. Со стороны болельщиков понеслись ободряющие возгласы, свист, мелькнули десятки фотовспышек.

Вадик Ситников услышал выстрел, когда вплотную подбежал к металлической сетке ограждения, отделяющего проспект от задворок олимпийского комплекса. Через рваную дыру в проволочном заборе он пролез на другую сторону и спрыгнул с бордюра на проспект как раз в тот момент, когда перед ним проносились первые ряды спортсменов. Не раздумывая, Вадик бросился за ними.

Первыми бежали профессионалы. Они двигались совершенно механически: отработанные движения ног и рук, четкая постановка ступни, размеренный ход локтей и коленей говорили об опыте и долгих тренировках. Вадик, конечно же, не мог с ними соперничать. Внимательно разглядывая номера на майках, он постепенно отставал, пропуская вперед других.

Первые несколько сотен метров он легко бежал, но скоро стал уставать, ведь, для того чтобы разглядеть номера всех участников, ему то и дело приходилось перебегать от одного края широкого проспекта к другому. Из-за этого постоянно менялся темп, сбивалось дыхание.

Оказалось, что не так-то легко найти конкретного человека с номером «37» среди сотен одинаково одетых бегущих людей. Солнце ослепляло Вадика, пот капал с ресниц, из-за этого числа на майках расплывались перед глазами, превращаясь, как по волшебству, из двузначных в трехзначные, из трехзначных в четырехзначные; тройка расплывалась в восьмерку, семерка превращалась в единицу, восьмерка казалась нолем.

И вдруг мимо Вадика промчался подросток с номером «37» на майке. Он пробежал так близко, что Вадик услышал его ровное дыхание, увидел мокрые от пота волосы и нервное лицо человека, который опаздывает на важную встречу.

— Капкан! — крикнул Ситников вслед бегуну.

Он думал, что, услышав это слово, агент «37» сбавит темп и вручит Вадику бумажку с кодом. Но «тридцать седьмой» даже не оглянулся; он быстро бежал по трассе и, по-видимому, совсем не устал. Ноги его работали, как заводные, руки двигались легко, грудь стремительно разрезала воздух.

— Капкан! — снова крикнул Ситников и побежал быстрее. — Тридцать седьмой, стой! Отдай код и беги дальше! Эй! Тридцать седьмой, к обочине! Немедленно свернуть к обочине!

Агент не реагировал, а у Вадика от этих криков совсем сбилось дыхание, он начал задыхаться. Широко, судорожно раскрывая рот, он уже не бежал, а тяжело скакал по асфальту, не спуская глаз с подростка, стараясь не отставать от него. В какой-то момент Вадик почувствовал, как его ноги наливаются свинцом, рот жадно хватает воздух, но в легкие не попадает ни глотка кислорода. Захотелось остановиться, упасть на асфальт и не двигаться, дышать, отдыхать.

«Мертвая точка, — подумал он. — Если немного нажать, придет «второе дыхание». Только не останавливаться. Надо бежать. Нельзя останавливаться на мертвой точке».

Ситников знал, что почти в каждом виде спорта есть своя «мертвая точка», когда кажется, что сил больше нет. Опытный спортсмен в такие минуты не останавливается, продолжает соревнование и вскоре чувствует новый приток энергии. Ноги вновь становятся послушными, легкие вбирают живительный воздух. Приходит «второе дыхание».

Вадик продолжал бежать, чувствуя, как сердце выделывает акробатические номера в груди. Внезапно оглушительный стук в висках прекратился, голова стала ясной, появилось ощущение удивительной легкости и свободы. Он увеличил темп, догнал агента и, не говоря ни слова, чтобы снова не сбить дыхание, протянул ему раскрытую ладонь.

Подросток искоса взглянул на Вадика и, тоже не останавливаясь, не говоря ни слова, вложил в его ладонь клочок бумаги, свернутый в трубочку. Вадик на бегу развернул мокрую от пота бумажку и убедился, что на ней написан код, состоящий из пяти букв и трех цифр.

Обратно Вадик бежал трусцой, постепенно сбавляя темп, восстанавливая нормальное дыхание. К машине Фиделя он подошел обычным шагом, отдал записку с кодом и рухнул на заднее сиденье. Пока Фидель с Пузырем колдовали над ноутбуком, вводили код, получали новое задание, Вадик, расслабив все мускулы, неподвижно полулежал, погрузившись в какое-то странное, блаженное состояние. Он задремал.

Ситников очнулся, когда Фидель тронулся с места настолько резко, что Вадика прижало к спинке сиденья, как к креслу взлетающего самолета. Автомобиль помчался по пустынным улицам на большой скорости. Бригадир вел машину жестко, нервными движениями выворачивая руль, словно его охватила ярость и он был готов на самые отчаянные поступки.

— Куда мы так гоним? — спросил Вадик, удобнее усаживаясь на сиденье.

— В Сокольники, — сказал Пузырь.

— Как? Опять в Сокольники? — удивился Ситников. — Мы ведь уже были там сегодня утром.

— Утром мы выполняли задание Фиделя, а теперь выполняем задание организатора «Капкана». Просыпайся. — Пузырь пощелкал пальцами перед глазами Вадика. — Пока ты спал, мы ввели код и получили письмо с новой миссией.

Пузырь открыл ноутбук, нажал несколько клавиш и показал Вадику появившийся на экране рисунок. На нем схематично, как на плане, был изображен горбатый мост над рекой, каменные вертикальные берега, квадратный предмет на дне реки и привязанная к нему бутылка с надписью «Код». Рядом с мостом стояла надпись «Русаковская набережная».

— Мы с Фиделем напряглись и дотумкали, что второй код находится в пластиковой бутылке под мостом на дне реки. Бутылка легкая, как поплавок, поэтому ее привязали к грузу, ну, чтоб течением не снесло. А груз находится прямо под центром моста. Короче, тебе надо нырнуть на дно и найти эту бутылку.

— Силы остались? — спросил Фидель, взглянув на Вадика в зеркало заднего вида. Держа руль одной рукой, он достал из бардачка шоколадный батончик и передал его Вадику. — Подкрепись.

— Не парься, сосед. Мы тебя с моста на веревке спустим, а потом поднимем. Тебе надо только бутылку подцепить. Мостик через Яузу короткий, невысокий, так что никаких проблем не будет, — подбодрил Вадика Пузырь. От него пахло чебуреками и веяло уверенным спокойствием сытого человека.

Они припарковались возле одноэтажного здания, над которым красовался огромный щит с надписью: «Автосервис». Фидель расстегнул спортивную сумку, которая стояла на соседнем сиденье, вынул из нее свернутый гидрокостюм и передал его Вадику со словами:

— Переодевайся прямо в машине.

— Да я и в плавках нырнуть могу, — сказал Вадик, разворачивая и разглядывая тяжелый черно-синий гидрокостюм, напоминающий прорезиненный комбинезон.

— Надевай, — настаивал Фидель. — В реке вода грязная, на дне дрянь с острыми краями валяется. Без костюма на раз порежешься, а там и до заражения крови недалеко.

Верхняя часть, рукава и штанины гидрокостюма застегивались на длинные застежки-молнии. Фидель посоветовал расстегнуть их. Вадик так и сделал. Переодевшись, застегнув все молнии, он почувствовал себя так, словно его тело, от щиколоток до шеи, обмазали густым сапожным клеем.

— Он мне маловат, — пожаловался Ситников, попробовав согнуть руки в локтях. — Размер не мой.

— Это тебе не шаровары. Гидрокостюм должен плотно облегать тело, вроде второй кожи, чтобы вода под ткань не просачивалась, — объяснил Фидель и передал Вадику маску, нож и фонарь на ремне.

Дайверский нож в специальных ножнах с пластиковыми ремешками Ситников прикрепил к правой ноге, застегнув верхние ремешки под коленкой, а нижние — на щиколотке. Увесистый водонепроницаемый фонарь с большим, как фара, отражателем повесил на шею, маску натянул на лоб, а ласты сунул под мышку.

— Я готов.

— Задание понял? — спросил бригадир.

— Ясный перец. Погружаюсь на дно, включаю фонарь, нахожу бутылку с кодом и выныриваю. Потом вы меня поднимаете на мост. И все дела.

— У меня вопрос, — сказал Пузырь, подняв руку, как на уроке. — До середины моста мы доедем на машине?

— На мосту стоянка запрещена. Я оставлю машину рядом с мостом. Несколько метров придется шлепать своим ходом.

— А если к нам гаишники или патруль прикопается, что тогда? Как с ними объясняться, что втюхивать? — спросил Пузырь.

— Это я беру на себя, — сказал бригадир, а потом обратился к Вадику: — А ты, если увидишь, что мы с ментами разговариваем, исчезни. Заплыви под мост и жди там или набери воздуха и снова скройся под водой, в общем, не высовывайся, пока менты не уедут.

— Да откуда здесь ментам взяться, тут и машин нету, кроме нашей. Поехали, Фидель! Меня снова тянет на экстрим! Адреналину охота! — воскликнул Вадик, разудало хлопнув ладонью по сиденью.

Бригадир запустил двигатель, нажал на газ, вырулил из боковой улицы на набережную и остановился в метре от короткого, выгнутого, как лук, моста, под которым протекала Яуза между каменными берегами. Улицы и тротуары здесь были пустынны, небо казалось стеклянным. Спальный район сковало оцепенение выходного дня. Люди отдыхали после трудовой недели, тонули в обыденности, не ожидая никаких событий; сейчас в их жизни не было ни напряженности, ни цели, ни суеты. Даже внезапное появление на улице белого слона не вызвало бы у них никаких эмоций, а на босого подростка в гидрокостюме и с ластами под мышкой никто просто не обратил внимания. Подростка сопровождали двое: длинноволосый парень, то и дело оглядывающийся на набережную, и толстяк с мотком веревки на плече.

— Здесь, — решительно сказал Пузырь и остановился, когда они втроем подошли к середине моста.

Внизу, в четырех метрах от асфальта, отражая облака, сверкала река под бронзовым солнцем. От нее поднимался сырой вязкий воздух, пропитанный тяжелыми запахами сточных вод, бензина и машинного масла. Из вертикального каменного берега виднелась верхняя половина ржавой дренажной трубы, нижняя половина находилась под водой.

— Быстрее, быстрее! — поторопил бригадир Пузыря, который начал было разматывать веревку и вдруг запутался в ней. — Нельзя нам внимание привлекать. Здесь купание запрещено. Менты прицепятся, придется штраф платить, оправдываться. На это уйдет море времени, а его у нас мало. Если хотим выиграть, надо шевелиться.

После этих слов Пузырь в спешке еще больше запутал веревку. Между двумя ее концами образовался огромный узел.

— Я прыгну, — сказал Вадик. — А вы все-таки размотайте веревку, а то я обратно на мост не смогу залезть.

Ситников передвинул маску со лба на глаза, перелез через чугунную решетчатую ограду и встал на карниз моста, лицом к реке. Держась за перила, он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы кровь насытилась кислородом, затем набрал в легкие побольше воздуха, задержал дыхание и, сделав шаг в пустоту, «солдатиком» прыгнул в реку.

Когда вода накрыла Вадика с головой, ему показалось, что его уши заткнули ватой. Вокруг стояла звонкая тишина, шум проезжающих по мосту машин едва доносился до него смутным гулом. Равномерно шевеля ластами, Вадик поплыл ко дну, стараясь как можно дальше заглянуть в туманный коричневатый сумрак грязной реки. Чтобы отыскать на глубине прозрачную пластиковую бутылку, требовалось сосредоточиться. Проплывающий мимо мусор и бес конечная игра света в мутной воде постоянно сбивали с толку. Вадик пристально вглядывался в каждую подозрительную тень, чтобы не пораниться или не зацепиться за подводный хлам, которого в Яузе было предостаточно.

В поле зрения Вадика попала небольшая рыбка, она махнула извилистым хвостом прямо перед его маской и исчезла в речной мути. Он погрузился еще ниже. На глубине стало темнее, вода сделалась такой холодной, что это чувствовалось даже через плотный гидрокостюм. Он включил фонарь и почти сразу увидел расплывчатый прямоугольный контур на дне. Вадик подплыл и завис над ним. Приблизив к предмету фонарь, он разглядел в луче света автомобильный аккумулятор, к которому была привязана пустая пластмассовая бутылка из-под газировки. Она плавно покачивалась в метре от дна, течение тащило ее вперед, но тяжесть аккумулятора удерживала на месте.

Вадик торопился, воздух в легких заканчивался. Вынув нож, он полоснул лезвием по веревке между аккумулятором и бутылкой и неожиданно почувствовал упругую прочность шнура. Оказалось, что это не простая текстильная веревка, а гонкий металлический трос. Воздуха совсем не осталось, пришлось всплывать.

Вынырнув из воды, Вадик сплюнул и посмотрел наверх. На мосту Пузырь и Фидель лихорадочно распутывали веревку, даже не поглядывая на реку, словно забыли о Вадике. Пришлось окликнуть их.

— Эй, тормозы! — крикнул Ситников.

— Ну что, нашел бутылку?! — громко спросил Пузырь, нагнувшись над перилами ограды.

— Нашел.

— Ну и где она?

— На дне. Тросом к аккумулятору прикручена. Ножом трос не перерезать. Придется горлышко срезать. Сейчас отдышусь и сделаю.

Вадик снова набрал полные легкие воздуха и нырнул. На этот раз он сразу безошибочно нашел бутылку, но подплыть к ней не смог. Путь ему перегородил лист кровельного железа, огромный, как крыша гаража-ракушки. Лист медленно двигался по течению, то поднимаясь, то опускаясь на дно, шевеля острыми, как лезвие бритвы, краями. В мутной воде он напоминал чудовище, огромного морского ската, который время от времени снимался с места и переплывал на небольшое расстояние.

Прижав руки к бокам и неспешно перебирая ластами, Вадик следил за огромной тенью, держась от металлического листа на расстоянии видимости. Он ждал момента, когда течение унесет лист подальше от бутылки или придавит его ко дну. Ожидание длилось почти минуту. Когда Вадик смог, наконец, подплыть к бутылке, воздух в легких кончился. Ему снова пришлось всплывать, не выполнив задания.

— Ну что, Дуремар, срезал бутылку? — спросил Пузырь, лишь только голова Вадика показалась над водой. Пузыренко держал в руках один конец распутанной капроновой веревки, другой конец полоскался в реке.

— Воздуха не хватило.

— Поспеши! На нас уже прохожие таращатся! — громко сказал Фидель. Он с тревогой смотрел по сторонам, словно боялся засады.

Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Вадик в третий раз нырнул и погрузился на дно. Он без труда отрезал прикрученное к проволоке бутылочное горлышко и сразу, чтобы не потерять листок с кодом, зажал ладонью широкое отверстие, появившееся в месте среза. Затем, не теряя ни секунды, мощно двигая ластами, стремительно, как торпеда, выплыл на поверхность.

То, что Вадик увидел в следующий момент, заставило его сердце пуститься в галоп. На мосту стояла машина патрульной службы, сержант милиции проверял документы Фиделя, выговаривая ему что-то. Бригадир, бурно жестикулируя, оправдывался, стараясь встать так, чтобы загородить милиционеру вид на реку. Пузырь переминался с ноги на ногу и, пряча за спиной конец веревки, смотрел то на сержанта, то на бригадира, то на воду. Увидев Вадика, Пузыренко сделал страшные глаза и коротко махнул рукой, словно стряхнул ладонью крошки со стола, мол, исчезни, испарись.

Ситников заплыл под мост, но, как ни старался, удержатся там не смог. Течение влекло его вперед, на открытое пространство, под взгляды прохожих и милиционера. Он подплыл к вертикальному берегу, попробовал ухватиться за выступ или углубление в каменной стене и едва не сломал себе ногти, соскребая с плит скользкую зеленоватую слизь. Положение было отчаянное: тяжелый гидрокостюм и фонарь тянули Вадика на дно, ноги онемели от непривычных движений, ласты казались свинцовым, да еще бутылку с отрезанным горлышком приходилось держать над водой. Он с трудом удерживался на плаву, медленно двигая ластами и загребая воду свободной рукой.

Река неумолимо тянула его вдоль отвесного берега к широкому отверстию дренажной трубы, наполовину скрытому под водой. Дренажка при помощи системы труб и траншей была связана с канализацией, в которую через прямоугольные решетки-водостоки сливалась дождевая вода — так осушались городские дороги.

«Спрячусь в трубе, — подумал Вадик, ухватившись за ржавый край дренажки. — Подожду, когда мент уедет. Заодно отдохну».

Он свободно заплыл в широкую, около двух метров в диаметре, трубу и в следующий момент с криком скатился вниз, как с ледяной горы. Труба была покрыта слизью, и он беспрепятственно проехал на животе несколько метров до того места, где дренажка поворачивалась горизонтально. Несильно ударившись плечом о стену подземного коллектора, встал, пошатываясь, как пьяница, и осмотрелся.

Переход был ошеломляющим. Вадик скрылся из города в мгновение ока. Лишь заплыв в огромную ржавую трубу, он перешел от дневного света к непроглядному мраку, от шума к тишине, от свежего воздуха к зловонию сырого подземелья. Он протянул одну руку, затем другую и понял, что находится в узком коридоре. Бутылку с кодом он потерял, зато фонарь не разбился. Включив его, Вадик увидел, что изгиб трубы слишком крутой и скользкий, значит, попасть в горизонтальную часть дренажки и выплыть наружу он не сумеет. Зато впереди дрожал широкий луч света, проникающий с улицы через решетку водостока.

«Вылезу наружу через водосток, — подумал Вадик, стараясь держать себя в руках. — Главное, не паниковать. Ничего страшного не произошло. Просто незапланированная прогулка по московским подземельям».

Он побрел к свету. Дренажный туннель оказался неровным, пол был залит водой, глубина все время менялась. Вадик брел то по колено в воде, то по пояс, уворачиваясь от арматурных обломков, проволоки и ржавых труб. Ласты мешали идти, и он срезал их ножом, оставив только те части, которые защищали ступни.

Когда он дошел до цели, то увидел под каменным сводом железную решетку, выходившую на дорогу. За толстыми прутьями можно было различить днища проезжающих автомобилей. Решетка крепилась массивными болтами к чугунной раме, замурованной в асфальт. Прочное крепление оберегало машины, которые случайно могли наехать на водосток и сбить решетку, но Вадику от этого было не легче.

«Я в западне. Я в западне. Я в западне, — стучало в мозгу. — Что делать? Кричать? Звать на помощь? Наверху только машины. Не услышат. Что делать? — Страх разрастался, наполнял грудь, душил. — Спокойно. Конечно, ничего хорошего в этом нет, но все-таки я не утонул и не разбился о камни. Нужно сохранять спокойствие. Под ногами твердый пол, значит, можно идти. Рано или поздно этот туннель закончится и я вылезу на поверхность, — успокаивал себя Вадик, медленно передвигаясь в темном сводчатом коридоре. — А вдруг туннель закончится тупиком? Ничего страшного. Тогда я вернусь назад и пойду по другому коридору — вон их тут сколько», — думал он, заглядывая в боковые ходы и не видя там ни просвета.

Вадик не знал, сколько времени блуждал по коридорам коллектора. Часов у него не было. Он слышал, что под Москвой существует еще один город — подземный, со своими улицами, перекрестками, тупиками, магистралями и даже со своим уличным движением — потоками воды и грязи. И вот он сам оказался на одной из улиц этого города. Извилистая, с беспорядочными подъемами, спусками и разветвлениями, она напоминала толстую ветвь дерева, отростками которой были боковые туннели, а нераскрывшимися почками — тупики. Вадик брел наугад, сам выбирал дорогу, изобретал путь. В этой неизвестности каждый шаг мог стать последним. Достигнув поворота, он всякий раз с помощью фонаря осматривал углы и, если обнаруживал, что новый проход уже прежнего, не сворачивал туда, а продолжал идти прямо, считая, что узкий коридор неминуемо заведет его в тупик.

Внезапно он почувствовал, что у него под ногами проворно шмыгают крысы. На одну из них он чуть не наступил. Направив луч фонаря, Вадик увидел, что вода в туннеле отступила и он теперь идет по влажному полу, по которому течет узкий ручеек жирной черной жижи. Он поднял глаза и вдруг впереди увидел приветливый дневной свет. Здесь туннель разветвлялся, слева и справа находились зарешеченные отверстия водостоков, из которых долетало дуновение свежего воздуха.

Вадик пошел направо, остановился возле замусоренного подвала, залитого вспененным гнилым жиром. Наверху раздавались гулкие голоса, дребезжали мусорные баки, слышалось, как дворник размеренно машет метлой, подметая улицу. Поборов брезгливость, Вадик сделал шаг вперед и почувствовал под ногой ступеньку. Обнаруженная им опора оказалась началом старинного каменного настила, который местами обрушился и осел, но все-таки оставался достаточно прочным для того, чтобы выдержать вес худого подростка.

Он поднялся по наклонной плоскости и остановился под решеткой по щиколотку в жирной воде. Схватился двумя руками за чугунные прутья решетки, приподнял ее, хотел сдвинуть, но вовремя убрал руки, услышав шум мотора и увидев надвигающуюся сверху тень. В следующий миг над водостоком остановился грузовик, наехав колесом прямо на решетку. С его огромного протектора отвалился и упал на спину Вадику ком грязи. В коллекторе резко запахло выхлопными газами.

С трудом сдерживая тошноту, Ситников направился в левый рукав туннеля, под второй водосток, из-под которого сочился мутный мыльный ручеек. Ступеней здесь не было. Встав на цыпочки, он поднял руку, вытянулся, как струна, но все-таки не смог достать до решетки. Не хватало каких-нибудь пятидесяти сантиметров. Можно было подпрыгнуть и зацепиться за прутья, но это все равно не спасло бы Вадика, ведь, для того чтобы вылезти наружу, нужно поднять чугунную решетку, а он не мог этого сделать. Вадик поднял лицо, сложил руки рупором и крикнул:

— Эй! Вы меня слышите?!

Наверху послышались шаркающие шаги, но Вадику никто не ответил. Он снова крикнул:

— Эй, вы там! Посмотрите вниз! Я тут! Под дырой водостока!

По ту сторону решетки показалось раскрасневшееся озадаченное лицо.

— Я тут! Не уходите! Вытащите меня отсюда! Помогите?

— Не пойму, кто кричит? — пробормотало лицо. — Или мне показалось?

— Не показалось! Не показалось! — что было сил заорал Вадик. — Я под водосливом! Снимите решетку! Водосток откройте!

— Ну и дела… — произнес человек наверху, увидев Вадика. С грохотом сдвинув тяжелую крышку люка, он протянул подростку руку и помог выбраться из подземелья.

Вывалившись наружу, Ситников оказался на мокром кафельном полу в центре небольшого помещения. Вдоль стен стояли душевые кабины без дверей, во влажном воздухе пахло шампунем. Над Вадиком возвышался распаренный молодой мужчина в трусах и носках, на вешалке висела униформа официанта: черные брюки с атласными лампасами, белоснежная сорочка с накрахмаленным воротничком и черный галстук-бабочка. Под стулом блестели черные лакированные туфли.

— Где я? — спросил Ситников.

— В Париже, — ответил официант.

— Париж — столица Франции?

— Разумеется.

— Не может быть! — воскликнул Вадик.

— Может.

— Я не мог попасть в Париж!

— Тем не менее ты в Париже.

— Я попал в дренажку в Сокольниках! Бродил в коллекторе не больше часа! За это время я никак не мог дойти до Франции! — Напряжение последних минут доконало Ситникова. Усталость дошла до такого предела, что он стал плохо соображать.

— Даже если бы ты бродил по коллектору целую вечность, то все равно не попал бы во Францию, балда. Ты в ресторане «Париж». В Сокольниках.

— Фух, — с облегчением выдохнул Вадик. — Ну и напугали вы меня. Я уже подумал, что у меня крыша поехала от вонищи. Под землей такое амбре — караул! У вас есть мобильник? Мне надо срочно позвонить, сказать, чтобы меня забрали.

Официант смотрел на Вадика с нескрываемым сомнением. Вадик, сидел на полу, свесив ноги в отверстие водостока, дрожа от холода и пережитого шока. С него струились потоки грязной жижи, а гидрокостюм источал запах помойки.

— По-твоему, это нормально? — помолчав, спросил официант.

— Что?

— То, что человек в трусах вытаскивает из-под душевой грязного, вонючего дайвера в обрезанных ластах. По-твоему, это в порядке вещей? Часто ты вот так запросто вылупляешься из кафельного пола и спрашиваешь мобильник? У тебя как с головой? Вот я сейчас охрану вызову, чтобы они выяснили, кто ты такой.

— Не надо охрану, уважаемый, — жалобно попросил Вадик. — У меня сил нет с охраной разбираться. Я вам сейчас все объясню. Это игра. «Капкан» называется, — и он кратко рассказал официанту о том, что с ним приключилось.

Мужчина выслушал подростка, одолжил ему свой мобильник и объяснил, где находится ресторан. Вадик позвонил Фиделю, долго его успокаивал, а потом объяснил, как доехать до «Парижа».

— В таком виде тебе здесь нельзя оставаться, — сказал официант, когда Вадик вернул телефон. — В душевую часто заходят официанты и рабочие кухни. Замучаешься с каждым объяснятся. Через главный ход тебе тоже нельзя выходить, там тебя охрана повяжет.

— Что же делать? — растерялся Ситников.

— Придется идти через черный ход. Жди меня здесь, я посмотрю, чтобы в коридоре никого не было.

Официант по-солдатски быстро оделся, вышел из душевой и почти сразу вернулся.

— Никого. Быстро сваливай. Прямо по коридору, последняя дверь.

Вадик прошлепал по скользкому полу мимо душевых кабин, мимо туалета, затем пробежал по коридору, выскочил из черного хода и, спрятавшись за кустами возле ресторана, стал наблюдать за дорогой.

«Волга» Фиделя приехала минут через пять. Переодевшись, Вадик уселся на заднее сиденье и несколько минут выслушивал упреки бригадира.

— Я не виноват. Меня затянуло, — вяло оправдывался Вадик. — Ты ведь сам говорил, что бригадиры не несут никакой ответственности за все, что может случиться с игроком. Ты еще говорил, что мы никогда не знаем заранее, чем закончится игра, мы только знаем, как она начнется. Твои слова?

— Ну, мои, — вынужден был согласиться Фидель.

— Чего ж ты тогда на меня наезжаешь? Я действовал по обстоятельствам. Я жив и здоров, правда, бутылку с кодом потерял. Кстати, мы можем перейти к следующему заданию без кода?

— Расслабься. Игра окончена. Я звонил другой команде, они давно выполнили пятую миссию. Мы проиграли.

Вадика это ничуть не расстроило, он был рад уже тому, что выбрался из подземелья на свежий воздух и может беспрепятственно смотреть на солнце и горизонт. Фидель отвез ребят домой. Вадик принял душ, пообедал, включил телевизор, хотел лечь на диван, как вдруг услышал телефонный звонок.

— Это я, — раздался в трубке голос Вити Пузыренко.

— Соскучился?

— Динка Кирсанова пропала. Ее мать звонила, спрашивала, когда я ее в последний раз видел.

— Приходи, расскажешь подробно.

— Ага. Иду.

Вадик положил трубку и пошел открывать дверь соседу.

ГЛАВА 4

ДЕТИ ИНДИГО

— Что говорит Вера Павловна? — спросил Ситников, впуская Пузыря в квартиру.

— Полтора часа назад Динка должна была приехать в цирк, но не приехала. Ее мобильник не отвечает, дома ее тоже нет. Вот мать и беспокоится. Я сказал, что утром встречался с Динкой, а потом она куда-то пошла. Мать спросила: куда? Я сказал, что не знаю.

— Почему ты не сказал про кладбище?

— Хочешь, чтобы Веру Павловну удар хватил? Поставь себя на ее место. Представь, что ты — родитель, у тебя исчез единственный ребенок, ты волнуешься, места себе не находишь. И вдруг — бац! — узнаешь, что твоя дочурка исчезла на кладбище. Что с тобой будет?

— Ко мне дедушка Кондратий придет.

— Во-во, тебя кондрашка хватит от такой новости. Поэтому я и не сказал.

— Ну и правильно сделал. Не так уж много времени прошло. Наверняка Динка скоро объявится.

— Может, объявится, а может… — Пузырь не договорил. Он задумчиво посмотрел на часы, что-то подсчитал в уме, беззвучно шевеля губами, потом сказал: — Вообще-то, когда опаздывают или не могут прийти на встречу, то предупреждают об этом.

— Ну, мало ли… Всякое может быть. Ты ведь сам сказал, что у нее мобильник не отвечает. Может, аккумулятор сел или Динка просто потеряла телефон. В конце концов, мобильник могли у нее украсть, такое тоже случается.

— Согласен, — кивнул Пузырь. — Но почему она не предупредила об этом? Ведь прошло полтора часа. За это время она могла купить телефонную карту, чтобы позвонить из таксофона, или попросить мобилу у прохожего. Всего-то надо сказать несколько слов, чтобы мать не волновалась.

— Может, она не звонит назло матери? — предположил Вадик. — Помнишь, Вера Павловна говорила, что они поругались с Динкой? Ну, из-за того, что ее не хотят брать на гастроли.

— Ну и что?

— Ну вот Динка и решила повредничать. Не пришла на встречу, отключила мобилу, чтобы мать поволновалась.

— Вряд ли, — отрицательно покачал головой Пузырь. — Динке ведь не семь лет, чтобы так позорно себя вести. Она взрослая девчонка, должна понимать, что нормальные, умственно полноценные люди такими вещами не шутят.

— Ты же не хочешь сказать, что у Кирсановой крыша поехала?

— Хочу, — серьезно сказал Пузырь.

— Вот те на, — удивился Вадик. — С чего вдруг?

— После звонка Веры Павловны я снова прокрутил в башке нашу последнюю встречу с Динкой. Прямо тебе скажу: разговор у нас был невеселый. Кирсанова вела себя очень странно, во всяком случае, не так, как всегда. Потом я вспомнил, что она стала воровать вещи из дома. Прибавил к этому продажу медальонов на кладбище. Мысленно соединил эти факты, проанализировал и вдруг понял, что раньше встречался с чем-то похожим.

— Где?

— Такая пурга происходила с моим двоюродным братом. Он тоже тырил вещи из дома, ругался с родителями, злился на весь белый свет, продавал какие-то брошюры, а потом и вовсе исчез. Ну, его родители, ясный перец, в милицию пошли, заявление написали, мол, исчез сын, пропал без вести.

— Нашли? — заинтересовался Вадик.

— Нашли, но не сразу.

— Ну и где он был, куда сбежал?

— В секту одну. Следователь, который занимался его делом, сразу сказал, что больше половины всех пропавших без вести исчезают в сектах. Это почти сто тысяч человек в год. Главное, что искать их — безнадежное занятие. Ведь глупо искать тех, кто добровольно ушел из дома, порвал все старые связи и не желает возвращаться.

— А как он попал к сектантам? Где их нашел? — спросил Ситников.

— Они сами к нему подошли возле больницы. В то время его отец тяжело болел, ну, брат его там навешал. Однажды в больничном сквере к нему подошли и завербовали. Кстати, рядом с больницей стоит храм и кладбище.

— Веселенькое местечко.

— Агитаторы из разных сект специально выбирают такие места для проповедей.

— Почему?

— Там много людей, у которых в жизни наступил тяжкий период, ну, кто-то помер или заболел. Человек становится тихим, расслабленным, думает о вечном. Это как раз то, что нужно проповедникам. Они подходят к такому человеку, задают невинный вопрос, потом второй, третий. Если ты отвечаешь, поддерживаешь разговор — это уже полдела. Еще немного — и ты влип.

— Почему?

— Они начинают сочувствовать, говорить комплименты. Интересуются твоими проблемами, предлагают помощь, окружают заботой. Все это не может не нравиться. Они охмуряют тебя, промывают мозги. У них это называется «бомбардировка любовью». Человек с проблемами ведется на эту приманку, ему кажется, что сектанты живут по другим принципам, что они не парятся по пустякам, что у них кругом мир да любовь. В конце концов человек прячется в секте от реального мира.

— Но это же конкретная разводка, — сказал Вадик. — Неужели человек не понимает, что его вербуют сектанты?

— Вербовщиков тренируют опытные психологи. Я своими глазами видел у брата брошюру под названием «Как завести и продолжить разговор на библейскую тему». Запомни, сектанты никогда не говорят о том, кто они. Они толкуют, что у них свое вероучение, дают какую-нибудь брошюрку и приглашают на свое собрание, типа просто прийти познакомиться.

— Бесплатно?

— Хм, как бы не так, — усмехнулся Пузырь. — Сначала, конечно, бесплатно. А потом, когда ты втягиваешься в эту пургу, начинаешь платить. В прошлом веке жил один хитроглазый кекс по фамилии Хаббард[1]. Он прямо, не стесняясь, заявлял: «Хочешь стать богатым, создай свою религию».

— Неужели можно разбогатеть на пожертвованиях? По-моему, это нереально. Все равно что стать миллионером, собирая милостыню.

— Ну, во-первых, пожертвования разные бывают. Мой двоюродный брат чуть не подарил сектантам свою квартиру, а она стоит больше сотни тысяч зеленых.

— Да ну? — недоверчиво посмотрел на Пузыря Вадик.

— Вот тебе и ну. А еще эти ребята выпускают книги и журналы, пишут в них о скором конце света. Прямо конкретную дату назначают, не парясь, типа, такого-то числа в таком-то году наступит кердык.

— Точно, — вспомнил Вадик. — Однажды я сам нашел в почтовом ящике листовку. На ней было написано: «Конец ложной религии близок!» И еще там говорили о конце света. Зачем?

— Чтобы новые члены вступали в их секту и платили пожертвования. Фишка в том, что конец света грозит всем, кроме них. Они-то как раз спасутся и будут ловить кайф. После конца света для них наступит новая эра, типа рая.

— Во дают! Разводят лохов по полной!

— Это точно, — сказал Пузырь. — Такие книги и журналы выпускаются в огромных количествах. Иногда мировой тираж доходит до двадцати миллионов экземпляров в год!

— С ума сойти. Как же они умудряются распродать столько макулатуры?

— Весь тираж расходится по общинам. Сектанты обязаны выкупить определенное количество книг и журналов. И никого не волнует, где они возьмут деньги.

— А где они берут деньги? Воруют вещи из дома и продают, как Динка?

— И такое бывает. Часто сектанты работают на организацию по десять часов в день или, как мой брательник, продают квартиры. В общем, чума полнейшая.

— А чем закончились непонятки с твоим братом? — спросил Вадик.

— Спасли его. Всей семьей выдернули из секты. А вообще, по всей стране действуют около двух тысяч таких организаций. Это следователь сказал, который занимался делом моего брата. Еще он сказал, что всего в этих сектах оттягивается около миллиона человек. Прикинь, какие огромные бабки там крутятся, ведь это население целого города! Динка Кирсанова запросто могла влипнуть в такую поганку.

— Сто пудов, могла, — согласился Вадик, переваривая полученную информацию. — Похоже, с ней замутилась такая же история, как с твоим братом.

— Во-во. Надо ее спасать, пока не поздно, — сказал Пузырь, а потом, вздохнув, добавил: — Впрочем, может быть, уже поздно.

— Поехали, — сказал Вадик, решительно вставая.

— Куда?

— На кладбище.

— А смысл?

— Побродим там, поищем Динку. Осмотрим заросли, где я потерял ее из виду. Не могла же она сквозь землю провалиться. Может, там находится склеп с тайником, скрытый проход в подземелье или еще какая-нибудь запутка. В общем, поглядим. До закрытия кладбища осталось три часа, — сказал Ситников, посмотрев на будильник. — Успеем.

Они вышли из дома и через час подошли к кладбищу. Возле открытых ворот приятели увидели подростка, который продавал цепочки с медальонами.

— Сегодня утром на этом самом месте Динка тоже продавала цепочки, — негромко сказал Вадик.

— На ее цепочках висели такие же медальоны, как у этого пацана? — спросил Пузырь.

— Не уверен. Я не разглядел, потому что далеко стоял. Давай подойдем к нему и спросим про Динку, может, они знакомы.

— Не спеши. Сначала надо осмотреться и подождать. Возможно, Кирсанова ушла за новой порцией товара и скоро сама здесь появится.

Приятели подошли к одноэтажному административному зданию и с преувеличенным интересом принялись изучать висевшее на стене расписание работы кладбища. Время от времени они озирались по сторонам, поглядывали на подростка-продавца, слушая его несмолкающую рекламную трескотню.

— Господа! Сограждане! Не проходите мимо! Обратите внимание на этот чудо-медальон! Это новое изобретение российского биоэнерготерапевта Алана Крайнова. Ученые доказали, что человеческое тело словно броней укрыто невидимыми энергетическими оболочками. Это называется аурой, или биополем. Тонкие структуры биополя отвечают за состояние всего организма. Жизненная сила поддерживается правильной циркуляцией потоков биополя. Любая болезнь начинается на тонком уровне, то есть на уровне ауры. Современные приборы способны не только видеть ауру, но и оказывать на нее целенаправленное воздействие. Если влиять на биополе особым способом, то можно изгнать болезнь. Подходите! Знакомьтесь! Спрашивайте!

Юный продавец говорил гладко, как профессиональный зазывала, четко произнося все слоги, без пауз между предложениями и ни разу не повторившись, словно выучил текст наизусть. При этом он не прекращал активно двигаться: размахивал руками, вертел головой, переходил с места на место, а если останавливался перед покупателем, то начинал пританцовывать, словно стоял босиком на раскаленном асфальте.

— Как работает этот медальон? — обратилась к нему пожилая женщина, вышедшая из ворот кладбища.

— Медальон Крайнова — это миниатюрный металлический контейнер, внутри которого находится кристаллический информационный носитель. Как известно, искривления биополя вызывают болезнь, а кристаллический носитель излучает частоты, которые выравнивают эти искривления и блокируют болезнь. Помимо этого, медальон повышает сопротивляемость новым болезням и замедляет старение организма, увеличивая продолжительность жизни.

— Излучение, говоришь? — пробормотала женщина, рассматривая круглый плоский медальон-контейнер.

— Электромагнитное излучение давно используется как лечебное средство. Например, в поликлиниках, в кабинетах физиотерапии. Медальон Алана Крайнова позволяет быстро нормализовать физиологические и психологические параметры организма, снять воспаления, улучшить психоэмоциональное состояние, работоспособность.

— Сколько стоит?

Подросток назвал цену. Женщина поторговалась, потом заплатила за медальон довольно крупную сумму и ушла, а продавец продолжил нахваливать свой товар.

Пузыренко и Ситников еще минут пять наблюдали за торговцем и глазели по сторонам, надеясь, что к воротам кладбища подойдет Дина. Но Кирсанова не появилась, а подросток за это время сумел продать еще два медальона.

— Способный парнишка, — оценил его расторопность Пузырь. — Этот пацан продает свой туфтовый медальон точно так же, как мой двоюродный брат втюхивал прохожим книги иеговистов о конце света: много рекламной болтовни и никаких доказательств. Сто процентов, что внутрь медальона вложена сгоревшая микросхема или копеечный транзистор. Реальная цена цепочки с медальоном — рублей пять. А этот тип продает его в десятки раз дороже. Спрашивается: кто придумал эту разводку?

— Алан Крайнов, — сказал Вадик.

— Ты когда-нибудь слышал эту фамилию?

— Нет.

— И я нет. Пора познакомиться с пацаном и узнать, у кого он берет товар. Чую, в этой торговле замешана какая-то левая контора, типа секты.

— Совсем не обязательно, — возразил Вадик. — Вполне возможно, что эти медальоны делает реальная медицинская фирма.

— Реальная медицинская фирма не станет продавать свой товар на кладбище. В общем, сейчас узнаем, — сказал Пузыренко, направляясь к продавцу.

— А можно открыть медальон и посмотреть на информационный носитель, а? — обратился он к юному торговцу.

— К сожалению, нельзя. Носитель намертво запаян в медальоне, чтобы никто не смог скопировать принцип действия, ведь это интеллектуальная собственность Алана Крайнова. Слушайте, пацаны, отойдите, вы мне кадр загораживаете, мешаете торговать. Вы ведь все равно его не купите. Медальон не рекомендуется носить лицам моложе 25 лет, а также беременным и кормящим матерям, — сказал подросток, пританцовывая на месте.

Он двигался, не переставая, как велосипед, который должен находиться в постоянном движении, чтобы не упасть. И всем своим обликом подросток напоминал узким и блестящий велосипед. Он был худой, угловатый, с настолько тонкой шеей, что казалось невероятным, как на ней держится голова. На его узком подвижном лице блестели солнцезащитные очки, на запястье серебрились часы, на широком кожаном поясе сияла огромная ковбойская бляха, а с растопыренных пальцев свисали металлические цепочки, сверкая, как велосипедные спицы.

— Как тебя зовут? — спросил у него Ситников.

— Егор.

— Слушай, Егор, ты, случайно, Дину Кирсанову не знаешь?

— Нет.

— Сегодня утром она здесь, как ты, цепочками торговала. Может, вы от одной фирмы работаете? Напрягись, вспомни.

— Как она выглядит?

— Примерно с меня ростом, моего возраста, стройная, волосы длинные, темные. Сегодня утром была одета в джинсы и кофту.

— В Москве тысячи девчонок с такими приметами.

— Я же тебя не про всю Москву спрашиваю, а конкретно про это место у кладбища.

Не переставая пританцовывать, Егор задумался, а потом спросил:

— Особые приметы есть?

— Особая примета — цепочки на пальцах. Цепочки с медальонами, как у тебя. Если ты здесь постоянно торгуешь, то должен ее знать. Тут ведь не торговый центр, продавцов раз, два и обчелся.

— Ошибаешься. Здесь многие из наших торгуют медальонами и книгами.

— Короче, где находится фирма, в которой вы закупаете цепочки с медальонами?

— Это не фирма.

— А что, секта? — встрял в разговор Пузырь. Он оживился, почувствовав, что его догадка подтверждается. — Тут сектанты торгуют, да?

— Нет, мы не сектанты. Мы — индиго.

— Не понял, — сказал Вадик.

Пузырь пальцами оттопырил ухо, будто плохо слышал, и спросил:

— Кто-кто? Индиго? Это что, название индейского племени?

— Как у вас дела в школе? — ни с того ни с сего спросил Егор.

Вадик и Пузырь недоуменно переглянулись, но на вопрос ответили.

— У меня с учебой более или менее, — сказал Ситников.

— А у меня никаких проблем, я круглый отличник, — заявил Пузырь. — А при чем тут школа?

— Я ненавижу школу и давно туда не хожу, — произнес Егор. — Глупо изучать то, что в реальной жизни не пригодится. Кроме чтения, письма и математики, я там ничему полезному не научился. Море ненужной информации, зубрежка и пустая трата времени — вот, что такое школа. Меня жутко напрягала эта лабуда. В школе я подыхал от скуки, мог без спроса встать посреди урока и выйти из класса или сказать в лицо училке, что она нас неправильно учит, что школьная программа — примитивная. В общем, я перестал считаться с мнением взрослых, начихал на всякие правила и нормы поведения, а потом и вообще забил на школу. Эксперты говорят, что таких, как я, в мире становится все больше. Учителя и детские психологи всех стран говорят о появлении странных детей — умных, уверенных в себе, неуправляемых, самолюбивых, типа меня. Мы с трудом обучаемся по книгам, плюем на авторитеты, хотим свободы и уверены, что пришли в этот мир с особой миссией. Короче, мы избранные. Во Франции нас называют «тефлоновыми детьми»…

— Дети-сковородки, — усмехнулся Вадик, перебив Егора.

— «Тефлоновые», потому что к нам не пристают общепринятые правила поведения. В Англии нас называют «детьми тысячелетия», в Японии и в Китае — «детьми света». А в США и в России таких, как я, зовут «дети индиго».

— Почему индиго? — спросил Пузырь. — Если я не ошибаюсь, индиго — это темно-синий цвет, в такой цвет красят классические джинсы.

— Точно. Экстрасенсы говорят, что у нас аура очень чистого ярко-синего цвета. Поэтому нас и назвали индиго. Короче, дети индиго не такие, как все. Мы особенные.

— Пурга полнейшая, — сказал Вадик. — Значит, если я перестану ходить в школу и начну плевать на взрослых, то я автоматом стану индиго?

— Ты автоматом станешь полуграмотным дурнем, а не индиго.

— Почему? Чем я от тебя отличаюсь?

— Потому что ты сделаешь это из вредности. А индиго действуют не из вредности, а из-за естественного желания освободиться от внешнего управления и контроля. Индиго не становятся, ими рождаются. Некоторые из нас обладают сверхъестественными способностями, например телепатией, ну, могут передавать и принимать информацию на расстоянии прямо из мозга в мозг, без слов и знаков. Некоторые, например, могут читать текст с завязанными глазами, а то и вовсе читают закрытую книгу, просто кладут руку на нее и читают. Другие видят человека насквозь, как рентген. Есть такие, к которым прилипают металлические предметы.

— Точно! Я своим глазами таких красавцев по ящику видел, — подтвердил Пузырь. — Берут ложку, шлепают ею по лбу, и она не падает, висит на коже, как приклеенная. До сих пор не понимаю, как она держится.

— Некоторые ученые считают индиго мутантами, — сказал Егор.

— Мутанты — в смысле уроды?

— Не уроды, а иные, другие, не такие, как все. Мы — избранные.

— Это вы сами так решили или вам кто-то сказал?

— Ученые доказали, что у индиго произошел сбой в генетическом коде, типа сбоя компьютерной программы. Надеюсь, вы знаете, что такое генетический код? — спросил Егор.

— Ясный пень, — сказал отличник Витя Пузыренко. — Лично я знаю.

— И я знаю, но именно сейчас почему-то забыл. Напомни, — попросил Ситников.

— Это система записи наследственной информации. Генетический код находится в каждой клетке организма, передается от родителей к детям. От него зависит внешность, здоровье, способности, даже характер и поведение. Например, у папы-таксы и мамы-таксы родится детеныш-такса с узким туловищем и короткими ножками, чтобы было удобнее залезать в норы, ведь такса — это охотничья норная собака, она вытаскивает из нор разных зверушек. А если папа — охранная собака ротвейлер, а мама — такса, то у них родится детеныш с короткими ножка ми и огромной, как у ротвейлера, башкой. От такой собаки толку ноль: широкое рыло в норе застрянет, а с короткими ножками она преступника не догонит.

— В этих изменениях виноват генетический код ротвейлера и таксы? — спросил Вадик.

— Ага. И у людей такая же пурга с генами происходит. Генетический код состоит из шестидесяти четырех кодонов…

— Какие еще кодоны, Ломоносов? — как от зубной боли поморщился Вадик. — Говори проще, чтоб цепляло, но не грузило. А то у меня от твоих кодонов-шмадонов репа опухла.

— Грубо говоря, у обычного человека работают всего двадцать кодонов, а остальные сорок четыре — резерв. Если рождается гений, то в его организме используется немного больше кодонов. А у индиго со сверхъестественными способностями работают аж тридцать два кодона! Когда ученые провели исследования и узнали об этом, они, бедняги, офонарели, у них крышу напрочь сорвало. Они сказали, что индиго — это новая раса, новая разновидность людей с очень высокой энергетикой.

— Ну и ну… А с какого перепуга произошли такие изменения? — заинтересовался Пузырь.

— Ну, тут может быть много разных причин: гнилая экология, повышенная радиация, усиление электромагнитного излучения, новые вирусы, незнакомые болезни. Кстати, впервые с этим явлением столкнулись в восьмидесятых годах прошлого века, когда вдруг выяснилось, что у больных СПИДом рождаются здоровые дети. Потом заговорили о том, что сама природа стала улучшать человеческий род, дарить избранным людям сверхъестественные способности.

— На фига?

— Скоро на земле исчезнут телевизоры, телефоны, радио — в общем, все привычные способы связи. Не будет ни спутников, ни автомагистралей, ни железных дорог, чтобы перевозить почту. И вот тогда наступит время избранных — индиго, которые будут общаться друг с другом с помощью телепатии. Прикинь, ты только подумал о ком-то, а он на другом конце земного шара уже уловил эту мысль и ответил.

— Брехня, — с недоверием произнес Вадик.

— Не брехня, а микролептонная теория. Фишка в том, что вокруг всех предметов, живых и неживых, существует невидимое поле из мельчайших частиц-микролептонов. Этим полем окутано буквально все, начиная с травинки и кончая планетами и звездами. И вокруг каждого человека существует такое поле, оно сливается с полем земли и постоянно взаимодействует с полями других людей. Вот через микролептонное поле и происходит передача информации.

— Я не понял, с чего ты взял, что скоро исчезнут телевизоры, телефоны и радио? — нахмурив брови, спросил Пузырь.

— А вы не знаете? — искренне удивился Егор. — Через несколько лет произойдет всемирная катастрофа, которая уничтожит больше половины всего человечества. А те, кто останется в живых, не смогут жить по старым правилам и нормам. Все законы и кодексы рухнут, прошлое будет затоптано. Наладить жизнь нового человечества призваны мы — избранные, индиго. В нас заложен какой-то план, я его весь не знаю, но чувствую, что тоже буду нужен в те трудные годы. К тому времени мне будет около двадцати лет. Думаю, найдется полк, которым я буду командовать. После катастрофы только телепатическая передача знаний спасет человечество от вымирания и возврата в первобытное состояние.

— Слушай, Егор, не надоело тебе трепаться о конце света? Ведь это старая страшилка, она давно не действует, — скептически глядя на «индиго», заметил Пузырь.

— Это не страшилка, — возразил Егор. — Вы что, не знаете, что из космоса к земле приближается гигантское облако, которое через несколько лет накроет нашу планету так, что мало не покажется. Ученые из НАСА, ну, из Национального аэрокосмического агентства США обнаружили это облако в апреле и отнесли его к разряду «кислотного тумана».

— Снова брехня, — тупо твердил Вадик. — У тебя доказательства есть?

— Интернетом пользуешься? — спросил Егор.

— Ну.

— Впечатай в поисковую строку четыре слова: «наса», «облако», «кислотный туман». Доказательства выскочат на экране. Кстати, информацию о надвигающейся угрозе придерживают. Не то чтобы делают из этого секрет, но говорят спокойно, чтобы не было паники. В общем, НАСА не торопится раскрывать свою находку.

— А как на это реагируют главари стран? — спросил Пузырь.

— Как всегда: одни отмалчиваются, другие темнят. В американском Белом доме новость о конце света встретили спокойно, предлагают не торопить события. Типа, ситуация мутная и очень напоминает караул по поводу глобального потепления. Короче, предлагают дождаться окончательных выводов специалистов.

Ситников внимательно выслушал Егора, затем отошел на шаг, с головы до ног оглядел подростка-индиго и сказал с сарказмом:

— Так вот вы какие — спасители человечества. Слушай, а вы, случайно, не ангелы? Хоть какие-нибудь недостатки у вас есть?

— Есть. Я, например, очень неуравновешенный. Плохо контролирую свои эмоции. Если меня начинают подкалывать, могу залепить в дыню. Психика у меня неустойчивая, — пожаловался Егор.

— Слушай, а ты сам можешь отколоть какую-нибудь примочку, типа мысль мою прочитать или, как рентгеном, просветить Пузыря и сказать, что он ел сегодня на обед? Покажи фокус, — попросил Вадик.

— Я не умею. У меня пока нет сверхъестественных способностей, — признался Егор. — Но они скоро появятся. Только для этого нужны деньги.

— Вот те на! Неужели сверхъестественные способности можно купить за бабки?! — удивился Ситников.

— Купить нельзя. Но можно их раскрыть, если они заложены в тебе природой. — Егор посмотрел на часы. — Слушайте, парни, у вас слишком много вопросов, а у меня мало времени. Мне надо медальоны продавать. Приходите завтра к нам в клуб, на лекцию Алана Крайнова про индиго. Там вы получите ответы на все свои вопросы и заодно свою подругу поищете.

Егор вынул из кармана несколько прямоугольных бумажных листочков, отсчитал два и передал Вадику. Ситников прочитал надпись на красочном билете: «Приглашение. Каждое воскресенье в 10.00 мы ждем Вас на бесплатную лекцию о феномене индиго. Родители научатся преодолевать психологические барьеры в общении со своими «проблемными» детьми. Дети узнают причину своих необдуманных поступков, неуверенности в себе, необъяснимых страхов, обид и неудач.

После лекции состоится презентация новой книги Алана Крайнова «Дети света».

Кроме того, Вы сможете бесплатно пройти тест анализа личности. Вы поймете причину возникновения Ваших проблем, а наши специалисты подберут для Вас эффективный способ избавления от них.

Как бы ни была сложна Ваша проблема, ее можно решить.

Приходите по адресу…»

— Лекция и презентация книги пройдут в заводском клубе, где Крайнов арендует актовый зал. До клуба можно дойти через кладбище, — сказал Егор, подвел ребят к открытым кладбищенским воротам и стал объяснять дорогу: — Сначала пойдете по главной аллее, потом свернете в боковую, пройдете по дорожке мимо деревьев, а там, за зарослями, будет пролом в заборе. За забором увидите двухэтажное старое здание, это и будет заводской клуб.

Приятели поблагодарили Егора, обещали прийти на лекцию и отправились домой.

— Ну, что я тебе говорил?! Тут стопроцентно замешана секта! — победоносно воскликнул Пузырь, когда они подходили к метро. — Егор — сектант, индиго — секта, Алан Крайнов — их гуру, учитель. Теперь мне понятно, как ты упустил Динку на кладбище. Она просто пролезла через пролом в заборе, который ты не заметил! Динка вляпалась в секту, сто пудов! Медальоны Крайнова она продавала так же, как индиго Егор, и про свою избранность говорила, как он!

— Позвони ей, — посоветовал Вадик, — проверь, может, она объявилась.

Пузырь достал мобильник и позвонил Дине на сотовый. Несколько секунд слушал длинные гудки, затем нажал на «сброс» и набрал домашний номер Кирсановых.

— Алло? — раздался в трубке взволнованный голос Дининой мамы.

— Еще раз здрасте, Вера Павловна! Это Витя Пузыренко. Дина пришла?

— Нет.

— И не звонила?

— Нет. Я до сих пор не знаю, что с ней, где она. Тебе она тоже не звонила?

— Тоже нет. Если она проявится, я вам сразу сообщу. Вы, главное, не волнуйтесь. Она скоро придет, обязательно придет.

— Надеюсь, — сказала Вера Павловна, попрощалась и положила трубку.

Пузырь спрятал мобильник в карман и сказал Вадику:

— Сплошные непонятки. Прикинь, Динка до сих пор не пришла домой и не звонила родичам. Точь-в-точь как мой двоюродный брательник. Он тоже вот так внезапно исчез. Никому ничего не сказал. Ни звонков, ни писем. Родственники его еле-еле нашли.

— Почему ты не сказал Вере Павловне про индиго? — спросил Вадик.

— Потому что у нас одни догадки без подтверждений. Что ни говори, а Динку на сектантском сборище мы пока не видели. Не нужно гнать волну и раньше времени пугать Веру Павловну. Подождем до завтра, сгоняем на лекцию к мутантам, а там видно будет.

Остаток вечера Вадик Ситников провел дома за письменным столом. Он завязал глаза шарфом и, склонившись над закрытой книгой, пытался прочитать текст, как индиго, прижав к обложке раскрытую ладонь. Шарф неприятно покалывал лицо, ладонь потела, но текст никак не возникал перед закрытыми глазами. Тогда он размотал шарф, открыл книгу и попробовал без помощи пальцев перевернуть страницу, приложив к ней ладонь. Ладонь переворачивалась привычно и легко, а страница даже не приподнималась. Он промучился бы так всю ночь, если бы не раздался звонок в дверь и на пороге не появился Витя Пузыренко.

Пузырь явился голый по пояс, в домашних тапочках и мешковатых тренировочных штанах. В одной руке он держал утюг и вилку, в другой — сковородку и ложку.

— А где твоя зубная щетка? — спросил Вадик, встретив соседа настороженным взглядом. — Ты, как я вижу, решил ко мне переехать.

— Нет, соседушка, все гораздо сложней, — сказал Пузырь, входя в комнату Вадика. — Дело в том, что я — иной.

— Мутант, что ли?

— Сам ты мутант. Я избранный. Я пришел в этот мир с ощущением своей царственности. Я призван спасти человечество. Короче, я часок поколупался и пришел к выводу, что я — индиго, посланец небес.

— Бывает, — зевнув, сказал Вадик, наблюдая, как Пузырь, сидя на диване, выпутывает из электропровода утюг и вилку. — Только ты об этом никому не говори, а то тебя за границу не выпустят, ведь ты теперь представляешь собой огромную ценность для государства.

Пузыренко не обращал внимания на подколы приятеля. Он видел себя в роли миролюбивого силача, которого нелегко задеть за живое, но уж если раздразнишь, то пощады не жди.

— Чем докажешь, что ты избранный индиго? Тем, что у тебя размеры, как у фотомодели, только наоборот: шестьдесят — девяносто — шестьдесят.

— Гляди! — сверкнул глазами Пузырь. Его толстощекое лицо выражало свирепую боевую решимость, толстый живот выпятился, как бочонок. Он откинулся на спинку дивана и торжественно водрузил на живот сначала утюг, потом легкую блинную сковородку, а затем ложку и вилку. Металлические предметы, точно намагниченные, держались на покатой поверхности его пуза.

— А теперь попробуй встать со всем этим хозяйством, — предложил Вадик.

— Вставать во время опыта нельзя. Тогда вся сила уйдет в ноги и сковородки посыплются.

— Прощелыга ты, а не индиго, — ухмыльнулся Ситников. — Хочешь, я раскрою тебе тайну?

— Давай.

— На самом деле из нас двоих избранный — я. Смотри. Тьфу! — Вадик плюнул на ладонь, накрыл книжную страницу и перевернул ее, как приклеенную. — А теперь я прочитаю твои мысли. Готов?

— Ну, давай, телепат, читай, скажи, о чем я сейчас думаю.

— Ты думаешь, что мы оба с тобой шарлатаны, тормозы и бездельники.

— Точно! Мощно ты мои думы разглядел.

ГЛАВА 5

ПЕЩЕРА ЧЕРНОГО ДЬЯВОЛА

Следующим утром Вадик снова позвонил Дине на мобильный и домашний телефоны. Трубки никто не взял. Потом он зашел за Пузырем и чуть ли не силой заставил его быстро одеться и выйти из квартиры. Пузырь проспал, не успел позавтракать, поэтому всю дорогу от дома до кладбища ныл, жаловался на голод.

— Сил нет, жрать охота. Надеюсь, на презентации выставят угощение. Мой брательник двоюродный рассказывал, что у них в секте новеньких угощали разными вкусностями, типа приваживали щедростью и гостеприимством. А когда они втягивались в секту, то сами окупали все затраты на угощения, на аренду зала и на зарплату главарей. Платили такие взносы и пожертвования — мама не горюй! Но мы с тобой пожертвований делать не будем. Пожрем, лекцию послушаем, Динку поищем и смотаемся.

— Если будут угощать, постарайся культурно вести себя за столом, чтобы нас не выгнали. Если будешь есть помидор — отойди подальше от гостей, откуси, а уж потом возвращайся к столу и жуй, — поучительным тоном сказал Вадик.

— Сектанты помидорами не угощают. Обычно на столы выставляют чай, пирожки, мармелад, конфеты разные.

— Тем более будь осторожен. Мармелад горстями из коробки не выгребай, конфетами полный рот не набивай. Если увидишь на столе пирожки, а дотянуться до них не сможешь, то скатерть на себя не тяни, а вежливо попроси соседа передать тебе всю тарелку. Понял?

— Понял.

— Еще у тебя есть дурацкая привычка щуриться и закрывать глаза во время еды.

— Это от удовольствия. Если жратва вкусная, глаза у меня автоматически закрываются, сами по себе.

— Ну, придумай там чего-нибудь, я не знаю. Пальцами их придерживай. В общем, не пугай гостей зажмуренными глазками и раздутыми щеками. А то выглядишь как утопленник, честное слово.

Когда приятели вошли на территорию кладбища и зашагали по главной аллее, у Вадика упало настроение. Глядя на могильные плиты, кресты и обелиски, он спросил:

— Слушай, Пузырь, а почему во всех сектах свистят о конце света?

— Чтобы зацепить, задеть человека за живое и привлечь внимание. Ты заметил, что по ящику и по радио обычно передают плохие новости? Это потому, что плохие новости вызывают сильные эмоции: беспокойство, негодование, злость, ненависть. Самое древнее и сильное чувство — страх. Вспомни, как неприятно оказаться в полной темноте, ведь в темноте есть что-то непонятное, а непонятное может быть смертельно опасным. В то же время страх притягивает внимание, как закрытая дверь в незнакомую комнату. Вот они и пугают, чтобы привлечь внимание и заманить в секту больше народу.

— Чего-то я не вижу связи, — с сомнением произнес Вадик.

— Напряги чайник и увидишь. Когда ты чего-нибудь боишься, то ни на чем другом не можешь сосредоточиться. Хочется, чтобы кто-нибудь тебя успокоил, обнадежил. Короче, хочется слиться с толпой, уйти в секту, в банду, в какую-нибудь группировку, одним словом, в стадо. Недаром же говорят, что на миру и смерть красна, типа с толпой помирать не так страшно.

— Понятно. Стадами управляют пастухи. Они используют стадо в своих целях, ну, стригут шерсть, типа разводят на бабки.

— Во-во, разводят по полной программе.

Приятели прошли по боковой аллее, мимо раскидистых деревьев и высоких кустов, за которыми Вадик в прошлый раз потерял Дину. На задворках кладбища обнаружили широкий пролом в железобетонном ограждении, пролезли через него и увидели вдалеке двухэтажное здание заводского клуба.

— Ни в коем случае не разговаривай с сектантами, — предупредил Пузырь Вадика, когда они приближались к клубу. — Оглянуться не успеешь, как они тебя заболтают, охмурят и затащат в свою секту. Если вдруг тебя окружит толпа сектантов и начнет обрабатывать, задай себе вопрос: «Что я здесь делаю? Кто эти люди? Зачем мне это нужно?» Учти, обработка начинается сразу, с порога. У тебя нет жизненного опыта, ты психологический лох, поэтому такие, как ты, в первую очередь попадаются на крючок.

— Я не лох, — оскорбился Вадик. — Если я — лох, то ты — лох в квадрате.

— Зря обижаешься. Я тебе добра желаю. Ты ведь раньше никогда не сталкивался с сектантами, а я на примере брата узнал, как они ловко мозги пудрят.

— Какой толк от этих знаний?

— Теперь мне очень сложно доказать, что я, например, должен украсть у матери золотые сережки, продать их, а на вырученные деньги купить десяток медальонов Алана Крайнова, чтобы потом торговать ими у кладбища. Я на такую туфту не куплюсь, а вот Динка Кирсанова скорее всего повелась, и ты можешь купиться на раз.

— Если все так запущено и секта однозначно людей на деньги разводит, значит, ее надо запретить, она должна быть вне закона, — предположил Вадик.

— Вне закона должны быть преступления, а не какое-нибудь вероучение. Ни один сектант не признается в том, что он волдырь конкретный. Наоборот, все они твердят, что делают доброе дело, хотят достичь гармонии, наставить на путь истинный, короче, сплошной Гринпис и дружба народов.

Перед входом в клуб людей было полным-полно. Толпа состояла в основном из женщин среднего возраста и подростков. Никто не скучал. Женщины болтали друг с другом. Подростки пили газировку из жестяных банок, пританцовывали под быстрые и живые мелодии, которые доносились из динамиков магнитол. Это больше напоминало атмосферу перед концертом поп-звезды, а не презентацию новой книги малоизвестного биоэнерготерапевта.

— Странная публика, — сказал Вадик, оглядываясь. — Я думал, что увижу здесь только наших ровесников, ведь, насколько я понял, индиго — это подростки. Что здесь делают эти тетушки?

— Следят за своими детьми-индиго. Когда мой брательник спутался с сектантами, то жизнь его семьи замерла; особенно мать переживала. Она вслед за братом ходила в секту, пыталась вытащить его оттуда. Короче, глаз с него не спускала. Эти несчастные тетки — мамаши индиго, сто процентов, — сказал Пузыренко, окидывая взглядом женщин.

Приятели поднялись по ступеням на крыльцо клуба, отдали приглашения подростку в белоснежной сорочке и черных отутюженных брюках, прошли в просторный холл и заглянули в актовый зал.

На сцене суетилось несколько монтажников. Четверо обтягивали невысокие перила материей, на которой красовалось название новой книги и имя автора. Еще один монтажник, стоя на стремянке, цеплял к занавесу разноцветные бумажные ленты. Остальные устанавливали звуковую аппаратуру с таким расчетом, чтобы звук шел со всех сторон. Техническая служба действовала умело и деловито; все было отработано до автоматизма, как на дорогом шоу. И это как-то не вязалось с Аланом Крайновым, который, по мнению Вадика и Пузыря, был этаким несчастным непризнанным ученым, рассеянным доктором Айболитом с развязанными шнурками и неправильно застегнутыми пуговицами.

— Про жратву на время придется забыть. Здесь не только бесплатного угощения нету, но и буфет не работает, — сказал Пузырь, когда приятели возвратились в холл.

Тут к ним подошел медлительный крупный подросток с маленькой головой. В руках он держал прозрачный целлофановый пакет, внутри которого виднелось несколько экземпляров книги Алана Крайнова «Дети света» и связка блестящих медальонов.

— Меня зовут Кирилл. Я консультант, — представился он. — А вы новенькие?

— Вообще-то, мы ищем нашу подругу, Дину Кирсанову. Может, ты ее знаешь? Похоже, она ходит в вашу секту.

— Мы не сектанты. Мы — индиго. Мы пришли в этот мир, чтобы спасти человечество, — произнес консультант и начал рассказ о «тефлоновых детях», об их паранормальных способностях. Он почти слово в слово повторил то, что приятели вчера вечером услышали из уст Егора возле кладбища. Кирилл говорил образно и складно, раскрывал книгу «Дети света», показывал фотографии. Он помогал себе жестами и мимикой, сыпал цифрами, описывая все прелести, которые ждут Вадика и Пузыря, если они будут регулярно посещать семинары Алана Крайнова. Закончив речь, он внимательно взглянул на Ситникова и Пузыренко, пытаясь угадать, какое впечатление на них произвел.

Приятели молчали.

— Вы со мной согласны? — спросил консультант, когда молчание затянулось.

Вадик, как бычок, мотнул головой, скорее, чтобы прояснить мысли, чем в знак возражения. Он сказал:

— Вообще-то, мы не индиго. Мы нормальные пацаны, без всяких там отклонений.

— Сколько вам лет?

— По четырнадцать, — сказал Пузырь.

— Значит, мы ровесники. Поздравляю. Скорее всего, вы тоже индиго. Специалисты считают, что в нашем поколении семеро из десяти являются детьми индиго. Не все они обладают паранормальными, ну, сверхъестественными способностями, зато у всех индиго есть проблемы в школе, в семье, в личной жизни. Подумайте как следует, и вы наверняка вспомните свои ссоры с родителями, непонимание со стороны друзей, тревогу по разным поводам, мучительное одиночество. Ведь такое было же, правда?

— Ну, вообще-то, случалось, — подумав, сказал Вадик.

— Выходит, я прав. Вы самые настоящие индиго, только еще не осознали этого. Вам просто необходимо посещать лекции Алана Крайнова, и вы ощутите себя частицей общего дела, избавитесь от чувства одиночества и от комплексов, решите все свои психологические проблемы, найдете здесь настоящих друзей и душевное спокойствие, — монотонным, как у гипнотизера, голосом сказал консультант.

— Лично я в эту пургу не поверю, пока своими глазами не увижу индиго с паранормальными способностями, — сказал Пузырь.

— Нет проблем! Сегодня на наш семинар обещал приехать из Питера Сережа Краснов. Он с трех лет умеет читать закрытые книги. Кладет руку на обложку и читает.

— Лажа. Быть такого не может, — не поверил Вадик. — Ваш Краснов небось выучил одну книгу наизусть и теперь носиться с ней как с писаной торбой по всей стране, лохов разводит.

— Если не веришь Краснову, подойди к Наташе Демкиной. Она с шести лет видит людей насквозь, как рентген, ставит диагнозы.

— Мне она диагноз не поставит, потому что я абсолютно здоров, — с тупым недоверием твердил Ситников.

— Ну, не знаю, как тебя убедить, — развел руками консультант. — Тогда попробуй поболтать с Наташкой Хлебниковой. Она знает сто двадцать языков. Поговори с ней и убедишься.

— Ты что, за дурака меня держишь? Как я могу в этом убедиться, если, кроме русского, никаких языков не знаю? — рассердился Вадик.

— Тяжелый случай, — вздохнул консультант. — Тогда отправляйся в Японию. Там в одной крупной автомобильной фирме дизайнерский отдел возглавляет одиннадцатилетний Якеши Танака. Он тоже из наших, из индиго. Уже два года весь автомобильный мир подстраивается под его вкусы.

— А почему бы тебе самому не показать нам какую-нибудь примочку? — хитро прищурился Пузыренко.

— Не могу. Я не волшебник, я только учусь. — И тут консультант сделал то, ради чего затеял этот разговор. Он протянул своим собеседникам книгу «Дети света» и сказал: — Возьмите и прочитайте. Алан Крайнов утверждает, что сверхъестественные способности есть у каждого человека, но не всякий умеет открыть их в себе. Это все равно что иметь ящик с инструментами. Если мы просто усядемся на этот ящик, то будем обладать даром, но толку от такого дара не будет. Если же мы достанем из ящика инструменты и начнем учиться ими пользоваться, это приведет к удивительным результатам. В книге Крайнова описан метод, который позволит вам открыть в себе сверхъестественные способности.

— Зачем? Чтобы после всемирной катастрофы командовать полком? — ухмыльнулся Вадик. — Не надо, не верю я в это.

— Не веришь в катастрофу, так поверь хотя бы в то, что от твоих способностей зависит твое будущее! Это понимает каждый здравомыслящий человек, потому что это ясно, как день! — с жаром сказал консультант, словно оправдываясь. — Приведу один пример. Лет десять назад китайцы пригласили к себе американских психологов, чтобы те отобрали из индиго ребят с экстрасенсорными способностями. Америкосы отсортировали таких детей, а когда через несколько лет захотели снова приехать в Китай, чтобы посмотреть, что же стало с необычными ребятами, им не выдали виз, просто не пустили в страну.

— Почему?

— Потому что отобранные ими дети стали государственной ценностью. Выяснилось, что их поместили в специальные интернаты, где готовят будущих партийных работников, руководителей государства, разведчиков и топ-менеджеров крупных бизнес-компаний.

— Серьезно? — заинтересовался отличник Пузыренко. — Вообще-то, я не против сделать карьеру и стать главным менеджером какой-нибудь крупной компании. Говорят, крутые топ-менеджеры получают в год десятки миллионов. Интересно, такие интернаты работают только в Китае?

— Не только. В Израиле детей с необычными способностями отбирают и обучают по специально разработанной секретной программе. Во Франции их заносят в специальную базу данных, а после школы они могут бесплатно учиться в любом университете мира. Их обучение оплачивает французское правительство с условием, что после обучения они вернутся на родину.

— Ну и дела… — произнес Пузырь. — Если все, что ты сказал, не лажа, то почему об индиго так мало говорят?

— Раньше информация о детях с паранормальными способностями была засекречена. Но в последнее время стало появляться очень много таких детей, поэтому скрывать это стало просто невозможно.

— Ну и сколько в наше время стоят паранормальные способности? — поинтересовался Вадик, беря из рук консультанта увесистую книгу в твердом переплете и яркой обложке.

— Я вам подарю эту книгу, если вы поможете донести до других знания Алана Крайнова, — сказал консультант.

— Как? — спросил Пузырь, угадав, к чему клонит индиго.

— Купите у меня десять экземпляров «Детей света» и продайте их своим друзьям, знакомым, родственникам.

— Нет, нам это не подходит, — категорически отказался Вадик. — Меня от школьных учебников тошнит, а ты мне снова учиться предлагаешь.

Ситников взял за рукав Пузыря, хотел было повернуться, чтобы уйти на поиски Дины, но консультант остановил их, сказав:

— Есть и другой способ. Он быстрый, но дорогой.

— Рассказывай, — без особенного интереса попросил Вадик.

— Надо поехать на Алтай, в Кашкулакскую пещеру. «Кашкулак» в переводе на русский означает «пещера черного дьявола». У этой пещеры недобрая слава. Раньше, много веков назад, местные племена приносили там человеческие жертвы своим богам. Это страшное место, там кучи сгнивших человеческих костей. Те, кто в ней побывал, рассказывали странные, зловещие вещи. Путешественников внезапно охватывал панический страх, нервы напрягались до предела. Они бросали снаряжение и со всех ног бежали из пещеры к свету. А потом, когда приходили в себя, говорили, что в какой-то момент чувствовали на себе пристальный взгляд. Оглянуться и посмотреть, что творится за спиной, было безумно страшно, но многие, будто под гипнозом, поворачивали голову и видели старого шамана. На нем были развевающиеся одежды, мохнатая шапка с рогами, у него были горящие глаза и плавные, зазывающие движения руками, будто он говорил: иди, иди за мной… Люди не выдерживали, убегали из пещеры, а шаман еще долго снился им во сне и звал за собой.

— Похоже на обычную страшилку для малолеток, — равнодушно сказал Вадик. — Главное, я не врубился, каким концом шаман связан с индиго и сверхъестественными способностями.

— Во-первых, это не страшилка. Загадку пещеры пытаются разгадать серьезные ученые. Главное, что все, кто нашел в себе силы пойти вслед за шаманом, возвратились обратно и сказали, что после этой встречи у них открылось что-то вроде третьего глаза, ну, возникло ощущение, будто в них вложили какую-то информацию. Они пока не могут выразить ее словами, но придет время, все прояснится и они воспользуются своим даром во всю силу. Только не спрашивайте меня, как это произойдет. Я не знаю. Многое на свете не могут объяснить даже самые продвинутые ученые. Лучше не мучить себя вопросами, а просто пользоваться тебе данным.

— Такая поездка, наверно, много денег стоит? — спросил Пузырь. — До Алтая о-го-го сколько времени на поезде пилить. Билеты, сто пудов, жуть какие дорогие.

— Да, не дешевые. Дорога туда и обратно, еда, жилье, деньги проводнику-таежнику — в общем, около двадцати тысяч рублей с носа. А на двоих, считай, все сорок тысяч, — произнес консультант невозмутимо, будто говорил о пяти рублях.

— Где же мы возьмем столько бабла, если вдруг захотим открыть в себе паранормальные способности? — спросил Вадик.

— Заработаете на медальонах Крайнова. Займите деньги у родителей, купите у меня медальоны по дешевке и продайте дороже. Разницу возьмите себе на дорогу. Пару месяцев поторгуете у кладбища — и заработаете. А лучше всего найти оптовых покупателей и сразу продать им большую партию книг и медальонов. У нас так многие делают.

— Нас родители не отпустят в такую даль, — сказал Пузырь, понимая, что консультант втягивает их с Вадиком в финансовую аферу.

— А вы не спрашивайте разрешения родителей. Просто заработайте денег, купите билеты и — вперед, на поиски приключений! — посоветовал коммерсант-индиго. — А что касается родителей, то они, само собой, не отпустят вас в пещеру черного дьявола. Наоборот, найдут любые способы заставить вас сделать то, что вам не нужно. Вспомните, сколько раз родители обманывали вас, придумывали невероятные истории, причины и правила только для того, чтобы сделать детей послушными. Хватит подстраиваться под взрослых и строить свою жизнь по их законам. Вы и я — дети света! Мы пришли дать людям новое знание и перестроить мир по новым законам…

Консультант затронул свою любимую тему и, наверно, говорил бы еще очень долго, если бы люди в холле не начали привставать на цыпочки и вытягивать шеи. По толпе словно рябь прошла. Вадик и Пузырь тоже привстали и посмотрели в окно.

— Алан Крайнов приехал, — объяснил консультант.

Перед фасадом остановилась черная иномарка, из которой вышел упитанный загорелый человек и направился к парадным дверям клуба. Толпа расступалась перед ним, давая дорогу и провожая его аплодисментами. Крайнов легко взбежал по ступенькам, вошел в холл. По пути он улыбался, кивал, пожимал руки, не забывая и тех, кто тянулся к нему через головы стоявших в первых рядах. Толпу, словно при морской качке, бросало в разные стороны, единым порывом увлекало вслед за энерготерапевтом. Крепкий подросток, стоявший возле Пузыря, посадил к себе на плечи бледную девицу, чтобы той было лучше видно. Девочка лет тринадцати потрясала в воздухе книгой «Дети света», кричала во все горло, требуя, чтобы Алан Крайнов немедленно подписал свое новое произведение. Это было похоже на массовый психоз. По толпе будто пропустили ток высокого напряжения. Вадик и Пузырь опомниться не успели, как, подхваченные людьми, оказались в актовом зале заводского клуба.

— Бесполезно искать Динку в такой толчее. Хорошо бы с целой башкой вырваться из этого урагана, — проворчал Пузырь, усаживаясь в свободное кресло. Вдруг в его кармане затренькал мобильник. Он достал трубку, сказал: — Алло?

— Привет, Виктор. Это Фидель, — раздался в трубке голос бригадира.

— Слушай, командир, если есть время, то перезвони мне через полчаса, — сказал Пузырь. — Мне тут надо одну тему разрулить.

— Перезвонить не могу, времени нету. Я получил письмо по электронке от организатора «Капкана». Короче, надо встретиться.

— Подожди секунду, дай посоветоваться с Вадиком. — Пузырь зажал ладонью микрофон телефона и сказал Ситникову: — Фидель зовет нас на «Капкан». Что делать?

— Позвони Вере Павловне, — посоветовал Вадик. — Может, Динка уже дома, а мы ее тут караулим, как два тормоза.

Пузырь снова приложил мобильник к уху и сказал бригадиру:

— Фидель, я тебе перезвоню через минуту.

— Жду.

Пузырь нажал на «сброс», набрал домашний номер Кирсановых и через пару секунд услышал голос Дининой мамы.

— Здрасте, Вера Павловна. Это Витя Пузыренко, — сказал он. — Скажите, Дина нашлась?

— Не совсем, — ответила Вера Павловна. Голос у нее был встревоженный, но не плаксивый, чувствовалось, что она на взводе. — Дину похитили. Мне звонил похититель.

— Вот как… Это не шутка?

— К сожалению, нет.

— Похититель дал вам поговорить с Динкой, ну, чтобы доказать, что она у него в плену?

— Да, я слышала ее голос, но поговорить нам не дали.

— Какой выкуп требует похититель? Если нужны деньги, то вы не стесняйтесь, говорите. У нас с Вадиком припрятаны заначки, да и у родителей можно спросить, раз такое дело.

— С этим проблем нет. Он потребовал сорок тысяч.

— Евро или долларов?

— Не евро и не долларов, а обыкновенных российских рублей.

— Ушам своим не верю, — вырвалось у Пузыренко. — Какой-то странный, несерьезный похититель. Вы уже сообщили в милицию?

— Не сообщила и не стану этого делать. Предпочитаю не рисковать и отдать сорок тысяч в обмен на единственную дочь.

— Вам помочь? — спросил Пузырь. — Мы с Вадиком можем поехать вместе с вами, чтобы обменять Дину на деньги.

— Ваша помощь не понадобится. Похититель скажет, куда положить деньги. Как только он убедится, что слежки нет, он заберет выкуп, позвонит мне и объяснит, где находится Дина.

— Это не по правилам! — возмутился Пузырь. — Надо меняться баш на баш, типа из рук в руки! Вы ему передадите деньги, он вам дочь. Иначе может быть кидалово!

— Извини, Витя, я спешу. Потом поговорим. Не забивай свою голову проблемами взрослых. Спасибо, что позвонил, но на этот раз твоя помощь не понадобится. До свидания, — сказала Вера Павловна и положила трубку.

Вадик слышал разговор Пузыря с мамой Дины и все понял.

— Динку похитили? — спросил он.

— Похитили.

— Кто?

— Ты что — тормоз? Откуда я знаю? — раздраженно произнес Пузырь, набирая телефонный номер Фиделя. — Никакого покоя нет от криминала. Куда ни плюнь — кругом одно ворье дебильное. Уголовники тупорылые. Ненавижу. — Дозвонившись до бригадира, Пузыренко негромко, чтобы не мешать Алану Крайнову читать лекцию, сказал в трубку: — Алло, Фидель? Где встречаемся?

— Через час, возле метро «Сокольники». Успеете?

— Сто процентов.

Пузырь сунул мобильник в карман и поднялся с кресла. Приятели направились было к дверям, но там стояла толпа поклонников Алана Крайнова. Не было никакой возможности выйти через центральный вход, пришлось шагать по наклонному полу к запасному выходу. Спустившись по потрескавшимся ступенькам, приятели оказались в длинном коридоре, освещенном люминесцентными лампами. Раньше здесь был буфет, даже трафаретная надпись под потолком осталась. Стены были облицованы желтоватой кафельной плиткой; когда-то она была белой, но от времени потускнела и местами осыпалась. На потолке виднелись ржавые потеки. Было слышно, как гудят электродвигатели вентиляции. Приятели шли по коридору, вдыхая запах сырости и старой штукатурки. В будние дни здесь шел ремонт, вероятно, из буфета хотели сделать кафе или бар.

Ребята вышли за дверь и очутились на заднем дворе клуба, который был завален старым, вышедшим из строя оборудованием. Повсюду валялись заржавелые трубы, куски железобетона с торчавшей арматурой, старые одноногие столы с круглыми столешницами, сломанные стулья. А в дальнем конце этой свалки стоял видавший виды холодильник, огромный, как двустворчатый шкаф. Пузыренко подошел к нему, попытался открыть, но не смог. Механизм замка исправно работал, поэтому Пузырю пришлось потянуть на себя рукоятку, повернуть ее на девяносто градусов и только потом открыть тяжелую широкую дверь.

— Он такой огромный, что здесь целую свинью можно спрятать, — сказал он, заглянув внутрь агрегата.

— Или человека, — добавил Вадик.

Приятели направились к метро и вскоре вышли из вагона на станции «Сокольники».

ГЛАВА 6

ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

На улице моросил дождь и светило солнце. Черный асфальт блестел, лужи пускали солнечных зайчиков. Ребята, спрятавшись от дождя под козырьком павильона метро, ждали Фиделя. Бригадир опаздывал.

— Эх, зря мы ушли из клуба, — с сожалением сказал Вадик, глядя на мокрую мостовую. — Надо было найти там индиго с телепатическими способностями и узнать, где находится Динка и кто ее похитил.

— Ох, до чего ж долго до тебя доходит, Ситников, — покачал головой Пузырь. — Я тебе битый час объяснял, что это обыкновенная разводка, а ты так ничего и не понял. Алан Крайнов организовал семинары специально для того, чтобы загонять детишкам свои книги и медальоны. Он использует бедняг индиго как бесплатную рабочую силу. Реальная цена медальонов — несколько рублей, а он умудряется загонять их за огромные бабки своим поклонникам. Они с утра до вечера работают на него, продают копеечные финтифлюшки, надеются заработать двадцать тысяч, чтобы поехать в пещеру… как там ее?..

— В пещеру черного дьявола, — напомнил Вадик.

— Во-во. А пещеры, небось, не существует. А если существует, то никакого шамана в ней нет и никакие чудесные способности там не открываются.

— Выходит, это обман?

— Выходит, что так.

— Но ведь это реальное мошенничество.

— А ты попробуй докажи. Тебе всегда могут возразить, что ничего конкретного они не обещали, мол, говорили только о каком-то призраке шамана. Но призрак является не всем и не всегда. Например, если мы с тобой истратили сорок тысяч, добрались до пещеры, а шамана не увидели и никаких новых способностей в себе не открыли, значит, мы для этого еще не созрели, типа наши тонкие оболочки не готовы принять дар богов. Так это можно объяснить. Короче говоря, паранормальная ботва — это такая мутная тема, что лучше не грузиться. Просто уясни, что консультант на семинаре хотел нас развести по полной. Он пытался всучить нам книги и медальоны по завышенной цене. Мы никогда не смогли бы заработать на них сорок тысяч, чтобы отправиться в пещеру. Понял?

— Понял.

— Кстати о сорока тысячах. Забавное совпадение, — улыбнулся Пузыренко. — Отгадай, сколько бабла похититель потребовал за Динку?

— Сколько?

— Ни за что не угадаешь. Именно сорок тысяч.

— Сорок тысяч баксов?

— Ага, фигаксов! Рублей. Сорок тысяч скромных российских рублей. Я сразу подумал, что Динку похитили индиго, чтобы на откупные бабки поехать в пещеру. Но потом мозгами туда-сюда пораскинул и понял, что никакой связи тут нет.

— Прикольная сумма. Почему не сто, двести или, на худой конец, не пятьдесят?

— Спроси что-нибудь полегче.

— Может, у похитителя с башкой не все в порядке? Может, он — дебил или еще хуже — сумасшедший?

— Почему ты так думаешь?

— По-твоему, нормальный похититель стал бы просить такую смешную сумму?

— Я, соседушка, похитителем никогда не был, поэтому не знаю, какая у них логика, — сказал Пузырь.

— Но у тебя же есть тыква на плечах, вот и подумай, раскинь мозгами. Тогда сразу поймешь, что похититель — мутный тип. Разве настоящий, опытный преступник станет серьезно рисковать из-за сорока тысяч рублей? Подумать только — похищение ребенка! Это тяжкое преступление. За такое дают сто лет тюрьмы. Не въезжаю, зачем идти на такое, если те же деньги можно добыть с минимальным риском.

— Как, например?

— Ну, не знаю… Например, угнать машину, разобрать ее и продать на запчасти. Впрочем, я в криминальных делах не специалист.

— Когда я разговаривал с Верой Павловной, меня что-то напрягло, — сказал Пузырь. — Сразу я не врубился, а теперь понимаю, из-за чего напрягся.

— Из-за чего? — спросил Вадик.

— Из-за Фиделя, — сказал Пузыренко и замолчал, задумчиво глядя на проезжающие автомобили.

— Какая связь между Фиделем и Верой Павловной?

— Сокольники, — произнес Пузырь и снова замолчал. Было ясно, что Витя получает удовольствие от постепенного раскрытия тайны.

— Слушай, Пузырь, если ты будешь говорить загадками, то зайди в метро, подойди к зеркалу и разговаривай сам с собой, а меня не грузи. Или объясни толком, или заткнись и не буди во мне зверя.

— Помнишь, вчера утром мы отвозили жмурика в Сокольники? Так Фидель хотел дать тебе карту парка, а ты сказал, что знаешь этот парк, как свои пять пальцев?

— Что ты заладил, как попугай: помнишь, помнишь. Я на память не жалуюсь, чайник варит — будь здоров! Говори короче, — поторопил приятеля Вадик. — Вечно ты тянешь осла за уши.

— Короче, в том разговоре ты ляпнул, что Динкины родители взяли в банке кредит, чтобы устроить цирковые гастроли. Вспомнил? Фидель тогда еще поинтересовался, большой ли кредит. А мы сказали, что очень большой. Помнишь?

— Ну, помню. Ну и что?

— Фидель узнал о кредите и похитил Динку — вот что! С бухты-барахты детей не похищают, для этого нужен серьезный повод. Тебя вот, к примеру, не похитили, потому что у твоих родителей взять нечего. Вывод: похититель знал про кредит.

— Ты хочешь сказать, что Фидель пошел на реально серьезное преступление ради сорока тысяч рублей? — спросил Вадик и сам же ответил: — Такого не может быть, потому что это глупо, тупо и нелепо.

— Очень даже может. Фидель только выглядит солидно, а на самом деле он в прошлом году школу окончил. У него сейчас такой возраст, когда свободные деньги позарез нужны.

— Блин! Но почему именно сорок тысяч? Из чего сложилась эта клоунская сумма? Фидель не похож на придурка, а сумму выкупа придумал полный дурень, это сто процентов.

— Не торопись делать выводы. Динку еще не освободили. Может, сорок тысяч — это только первый взнос, типа аванса. Не исключено, что потом похититель снова потребует денег.

— Глупости. Фидель не виноват. Про кредит знали десятки людей: циркачи, Динкины друзья, красавцы из банка. Да сейчас на любом радиорынке можно достать диск с информацией о всех банковских кредитах. Самый тупой уголовник может купить такой диск и вычислить человека с большими деньгами.

— А вот и бригадир приехал, — сказал Пузырь, кивнув на «Волгу» Фиделя, остановившуюся у бордюра. — Не говори ему о моих подозрениях. Может, он в самом деле не виноват.

Приятели забрались в салон, поздоровались с командиром, устроились на заднем сиденье и выжидательно уставились на Фиделя.

— Странное задание я сегодня получил от организатора «Капкана», — сказал тот, открывая ноутбук с беспроводной интернет-связью. — Никаких загадок. Все предельно просто. Вот, посмотрите. — Повернувшись, Фидель аккуратно передал компьютер игрокам.

На мониторе высвечивался план Третьей Заводской улицы со схематическими изображениями строений, заборов и деревьев. В центре плана красовался выделенный зеленым цветом квадрат с надписью «мусорный контейнер». На фоне контейнера краснел небольшой прямоугольник, а под ним примечание: «В мусорном контейнере лежит целлофановый пакет. В пакете находится сверток, на свертке написан код для второй миссии. Предупреждение: сверток не вскрывать и не разворачивать».

— Задание проще пареной репы, — сказал Вадик, — типа я у мамы дурачок. Надо смотаться на Третью Заводскую, достать пакет, ввести код в компьютер и получить новое задание. Не въезжаю, что тебя напрягает, Фидель?

— Простота, — ответил бригадир. — Впервые получаю задание, которое не нужно расшифровывать.

— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — заметил Пузыренко.

— Простота хуже воровства, — отозвался Фидель. — Мне кажется, что за таким легким заданием кроется какая-то ловушка.

— Да брось ты, бригадир, — хлопнул его по плечу Вадик. — Расслабься. В конце концов, игра не даром называется «Капкан». Чем больше ловушек, тем интереснее. Ты знаешь, где находится Третья Заводская улица?

— Здесь недалеко.

— Так чего же мы ждем? Поехали!

Фидель нажал на педаль газа и повел машину в сторону Московской кольцевой дороги. Через несколько минут они свернули на боковую дорогу и поехали по пустынной улице мимо автобазы, забора промышленной зоны. Напротив проходной какой-то фабрики Фидель свернул на узкую разбитую дорогу, и машина медленно покатилась по неровному, в выбоинах, асфальту. С обеих сторон тянулись железобетонные, кирпичные, деревянные заборы, возвышались глухие стены заводских корпусов, вздымались вверх закопченные трубы. Пейзаж приводил в уныние.

Одной рукой Фидель достал из бардачка карту, уточнил маршрут и поддал газу. Несколько минут они медленно ехали вдоль железнодорожного полотна, а потом остановились в конце улицы, где асфальт сменялся грунтовой дорогой. Здесь было грязно и пусто. В сотне метров от них виднелась железнодорожная платформа. Под кустами валялись пустые бутылки, деревянные ящики. Зеленый мусорный контейнер стоял возле дерева, к стволу которого какой-то шутник прибил табличку «Третья Заводская, дом 5».

— Приехали. Кто пойдет за пакетом? — спросил Фидель и посмотрел на Вадика.

— Мне с первым заданием не повезло, — сказал Ситников. — В прошлый раз нырнул за бутылкой, а оказался в канализации. Пусть теперь Пузырь идет.

Пузыренко не стал спорить, он с сопением выбрался из машины, вразвалочку дошел до контейнера, склонился над ним, а затем вернулся в машину с черным целлофановым пакетом в руках Пузырь достал из пакета сверток и, рассматривая, повертел его в руках. Сверток напоминал обычный почтовый конверт, завернутый в целлофан и заклеенный липкой лентой, на которой аккуратным, округлым женским почерком был написан код: «альфа и омега».

— Что означают эти слова? — спросил Вадик.

— Альфа и омега — названия первой и последней букв греческого алфавита. Символы начала и конца, — объяснил Фидель. Он взял сверток у Пузыря, еще раз для верности прочитал надпись и, включив ноутбук, ввел код.

Почти сразу пришло ответное электронное письмо от организатора «Капкана». Он подтвердил правильность кода и прислал новое задание. В этот раз на экране ноутбука возник план одного из участков Измайловского лесопарка. Важные детали ландшафта, как всегда, были подписаны, а в текстовом послании сообщалось: «Возле Оленьего пруда стоит беседка. Возле беседки — урна. Бросьте сверток в урну, идите к главному входу и ждите агента. Сделайте панаму из газеты и наденьте на голову. Это будет приметой, по которой агент узнает вас и передаст код для новой миссии».

— Не понимаю, зачем организатор второй раз подряд присылает незашифрованные задания? Для чего он упрощает игру? Чую, за этим скрывается реальная подлянка, — пробормотал Фидель.

— Хотите, убейте меня, но я не буду позориться в газетной панаме под дождем, — твердо заявил Вадик. — Могу добежать до беседки и бросить сверток в урну, а в панаме стоять не согласен. Кто я вам, клоун, что ли?

— Слушай, Фидель, а почему другие игроки не играют вместе с нами? — в свою очередь возмутился Пузырь. — Почему мы первыми бросаемся в игру, как в омут, а от них ни слуху ни духу? Пусть помогут.

— Игроки сейчас находятся в разных краях Москвы и ждут моих указаний. По правилам «Капкана» очередную миссию выполняет тот, кто находится ближе других к месту задания. В данный момент мы торчим рядом с Измайловским лесопарком, следовательно, вторую миссию придется выполнять нам. Еще вопросы есть? — по-военному четко спросил Фидель, строго посмотрев сначала на Пузыря, а потом на Вадика.

— Измайловский парк далеко от Сокольников? — спросил Вадик.

— Близко.

— Прикольно. Организатор второй день подряд устраивает игру в районе Сокольников. И Динка ходила к родителям в цирк тоже в Сокольники, — вслух размышлял Вадик, у которого в голове зародилась смутная догадка, которую он пока не мог мысленно сформулировать и выразить словами. Он словно вращал калейдоскоп, в котором не хватало одного зеркальца, и от этого стеклышки никак не складывались во внятную картинку.

— Ладно, черт с вами. Я надену панаму и буду ждать агента, — согласился Пузырь. — Пускай надо мной смеются прохожие. Я свободный человек без комплексов и давно забил на общественное мнение. Жми на газ, бригадир! Мы должны выиграть эту игру!

Фидель повел машину обратно. Выехав с разбитой улицы на ровную асфальтированную дорогу, бригадир сильнее надавил на газ. Стрелка спидометра поползла вправо и остановилась возле отметки «80 км/ч». За окном промелькнул круглый дорожный знак с цифрой «60», который разрешал на этом участке скорость не больше шестидесяти километров. Бригадир, словно не заметив этого, гнал свою «Волгу» по пустынной улице, не думая о последствиях.

И вдруг, как из-под земли, на дороге появился гаишник, держа в одной руке радар — прибор для определения скорости автомобиля. Подняв черно-белый жезл, гаишник приказал Фиделю остановиться.

— Черт, откуда он здесь взялся? — чертыхнулся бригадир, не сбавляя скорости. — В кустах прятался, что ли?

— Придется штраф платить, — посочувствовал ему Пузырь. — Ты ведь скорость превысил.

— Я не только скорость превысил, я полчаса назад бутылку пива выпил. Унюхает — права отберет.

— Тебе никто не говорил, что за рулем пить нельзя? Ты давно машину водишь? — поинтересовался Вадик.

— Два месяца, — сказал Фидель.

Он притормозил перед гаишником, а когда тот направился к машине, снова нажал на газ. Машина резко рванула вперед. Гаишник что-то выкрикнул, но слов было не разобрать. Инспектор побежал к патрульному «Форду», который скрывался в переулке за высокими кустами. Через несколько секунд «Форд» пристроился в хвост «Волги».

Увидев погоню, бригадир переключил скорость и дал по газам. «Волгу» сразу занесло и чуть не ударило задом о чью-то иномарку, припаркованную у тротуара. Фидель продолжал давить на педаль газа. Он выровнял «Волгу» и погнал. Милицейский «Форд» не отставал. Мокрый, скользкий асфальт делал езду смертельно опасной, но два автомобиля продолжали на огромной скорости мчаться в сторону Измайлова.

— Не уйти! Не дадут они нам уйти! — крикнул Пузырь, двумя руками вцепившись в поручень над дверью. — В дорожной милиции работают настоящие профессионалы! Если они сели нам на хвост, то не отпустят!

— Расслабься, — произнес Фидель.

Он вел машину на третьей передаче, выжимая из нее все, что возможно. Колеса выбрасывали струи грязи и воды. Сзади на милицейском «Форде» включили мигалку. Завыла сирена.

— Тормози, Фидель! Лучше остаться без прав, чем без башки!

— Спокойно, — произнес Фидель. — Мы от них уйдем.

— На кладбище мы от них уйдем! — заорал Пузырь, стукнувшись лбом о стекло.

— Пузырь прав, — поддержал приятеля Вадик. — Тормози, Фидель.

— Вы зачем сюда приперлись, а?! Какого черта сели в мою машину?! Фигли вы в «Капкан» играете?! — закричал на ребят бригадир. У него на лбу выступили капельки пота, лицо разгорелось. Видно было, что он дико нервничает. — Лично я играю, чтобы дозу адреналина в кровь пустить! Мне его в обычной жизни не хватает! Понятно?!

Проехав по мосту, Фидель свернул на набережную. В крутом повороте машину занесло и чуть не бросило на встречную полосу. Но Фидель справился, вытянул свою «Волгу» в левый ряд и погнал по набережной. Он стиснул руки на руле и посмотрел в зеркало — «Форд» следовал за ними, как привязанный.

— Не уйти нам от них, сто пудов, не уйти, — ныл Пузырь. Он сидел вполоборота и глазел в заднее окно. — Не вижу смысла в этой гонке. Мы тупо теряем время, а другая команда, небось, уже выполняет второе задание. Мы снова проиграем.

— Притормози, Фидель. Мы с Пузырем выпрыгнем из машины, а ты поедешь дальше, отвлечешь на себя ментов. А мы тем временем займемся второй миссией, — предложил Вадик.

— Так и сделаем. Пузырь, достань мобилу и звони, — не оборачиваясь, велел бригадир. — Вызывай подкрепление.

— Говори, куда звонить, кого позвать и что сказать, — с готовностью откликнулся Пузыренко, мгновенно достав из кармана телефон.

— Позови Артема, скажи, чтобы подъехал к универсаму на улице Белинского и ждал нас у подворотни; он знает, где именно.

Пузырь набрал номер, продиктованный бригадиром, и после двух гудков услышал голос того самого парня, который вчера утром изображал завернутый в брезент труп. Пузырь узнал его даже не по голосу, а по нетерпеливой, нервозной интонации, с которой тот не выговаривал, а словно выплевывал слова.

— Ну. Слушаю. Чего молчим? — быстро произнес бывший жмурик.

— Это Артем?

— Я. Кто это?

— Это Пузырь… То есть Витя. Виктор Пузыренко.

— Не знаком, — сказал Артем таким тоном, будто в следующую секунду решил нажать на функцию «сброс» в мобильнике.

— Я звоню из машины Фиделя. Мы в игре. Получили второе задание, но выполнить его не можем. У нас на хвосте менты. Нужна твоя помощь.

— Фидель? В машине? С тобой?

— Да.

— Дай ему трубу, тормоз. Пусть сам скажет.

— Он не может. У него руки заняты. Тут такая обстановочка — мама не горюй! Нас колбасит из стороны в сторону. Фидель просит тебя подъехать к универсаму на улице Белинского и ждать нас у какой-то подворотни. Он сказал, что ты знаешь где.

— Когда?

— Что когда? — не понял Пузыренко.

— Когда вас ждать, клоуны?

Пузырь обратился к Фиделю:

— Он спрашивает, через сколько мы подъедем к универсаму.

— Минут через десять, — ответил Фидель и добавил: — Если нас менты по стенке не размажут.

Пузырь снова обратился к нервному жмурику:

— Артем, ты слушаешь?

— Достал заботой. Говори.

— Минут через десять.

— Буду.

В трубке послышались короткие гудки. Пузырь убрал мобильник в карман и, взглянув в лобовое окно, охнул. «Волга» неслась прямо на трамвай.

— Все, — сказал Пузырь и закрыл глаза.

Фидель надавил на тормоз, но было уже бесполезно. По инерции машину развернуло и потащило вперед, пока не впечатало боком в трамвай. Заскрежетал металл, лопнуло переднее боковое стекло. Вадика и Пузыря бросило на боковую стойку. Машину отшвырнуло от трамвая на набережную, как теннисный мяч.

Фидель вытер ладонью мокрое от пота лицо и снова нажал на газ, сначала неуверенно, как бы пробуя педаль на ощупь, а затем, когда понял, что двигатель и ходовая часть «Волги» не пострадали в столкновении, утопил педаль в полу. Машина снова помчалась, оставляя позади милицейский «Форд», который не смог быстро развернуться на трамвайных путях.

Зато «Волгу» от удара моментально развернуло на сто восемьдесят градусов. Теперь они ехали в обратную сторону. Сзади выла сирена. Капли дождя разбивались о лобовое стекло. Стрелка спидометра показывала «семьдесят».

Промчавшись по проспекту, Фидель свернул в переулок и минут пять петлял по узким улицам. Он решил добраться до места встречи дворами, минуя главные улицы с их светофорами и гаишными постами. Бригадир не соблюдал правил, передвигался так, как ему было удобно. Несколько раз он переезжал через тротуар и гнал машину через детскую площадку к другому краю двора.

ГЛАВА 7

ОН НАБЛЮДАЕТ ЗА НАМИ

Ровно через десять минут после звонка Артему бригадир швырнул машину на бордюр так, что в подвеске что-то лязгнуло. Проехав несколько метров по тротуару мимо припаркованных машин, которые перегораживали проезжую часть, он свернул в темную подворотню и резко ударил по тормозам, увидев впереди на фоне светлого арочного проема черный силуэт мотоциклиста.

— Парень в мотоциклетном шлеме — Артем, — сказал Фидель ребятам. — Теперь сделаем так: ты, Вадим, едешь с Артемом к Измайловскому парку, а мы с тобой, толстый, двигаемся дворами к его главному входу.

— Почему дворами? Прямая дорога короче.

— У меня теперь тачка для прямых дорог не годится. С вмятиной на боку она, бедолага, далеко не уедет, — ответил бригадир, похлопав ладонью по рулю.

Вадик и Фидель выбрались из машины, подошли к Артему и объяснили ему суть второго задания. Выслушав их, бывший жмурик коротко брякнул:

— Сделаем. — Потом большим пальцем указал на заднее сиденье и велел Вадику: — Держись крепко. Покувыркаемся.

Вадик уселся, Артем опустил дымчатое забрало шлема и, оттолкнувшись подошвами кроссовок от асфальта, направил мотоцикл к проспекту. Артем умело управлял мотоциклом, лихо подрезая автомобили, виртуозно лавируя между машинами. Уже через пять минут они ехали вдоль нескончаемого чугунного ограждения Измайловского лесопарка. Притормозив у северного входа, прямо под знаком «въезд запрещен», Артем приподнял забрало и, обернувшись, спросил у Вадика:

— Челюсть вставную купил?

— Нет.

— Зря.

— У меня своих зубов полный рот. Зачем мне вставная?

— Сейчас узнаешь.

Вадик на всякий случай крепче взялся за поручень на сиденье. Артем, игнорируя правила дорожного движения, вырулил на парковую аллею и помчался в сторону Оленьего пруда. В воскресный день в парке было много отдыхающих. Мамаши с колясками и старушки шарахались к обочине, напуганные ревом мотоцикла. Многие чертыхались вслед, но ребята их не слышали.

Когда Артем свернул с аллеи и помчался по узкой, неровной тропинке, у Вадика зубы защелкали, как у заводного Щелкунчика. Стальной конь подпрыгивал на кочках, плясал на колдобинах, словно живой. Артем с трудом удерживал руль, равновесие сохранял, отталкиваясь ногами от скользкого дерна. Мотоциклист отлично ориентировался в парке, видимо, часто бывал здесь.

Они проехали рядом со скамейкой, стоявшей между двух берез, затем мимо развилки, деревья возле которой были помечены красными стрелками. Стрелки указывали в сторону аллеи, с их помощью заблудившиеся находили верный путь. Видимо, и Артем ориентировался по ним. Когда впереди заблестел Олений пруд, Артем сбавил скорость. Отсюда до беседки оставалось несколько метров; она представляла собой дощатую постройку с конусовидной крышей из обтянутой полиэтиленом фанеры.

— Доставай сверток, — крикнул Артем, не поворачивая головы в шлеме.

Вадик вынул из нагрудного кармана легкий и тонкий, как письмо, пакет. Артем остановил мотоцикл возле беседки в полутора метрах от урны, вокруг которой блестела лужа.

— Бросай!

Вадик прицелился, бросил сверток в сторону урны и… промахнулся. Обернутый целлофаном пакет упал в лужу.

— Косой, — проронил Артем. Он оттолкнулся ногами от земли, сделав небольшой круг, развернулся и, направив колесо в сторону урны, поддал газу. Он хотел лишь подъехать к беседке, чтобы, не слезая с мотоцикла, подобрать сверток, но не рассчитал и затормозил на секунду позже, чем следовало. Переднее колесо юзом скользнуло по луже и по лежавшему в ней пакету, а задний скат впечатал сверток в грязь, надорвав целлофановую обертку о ветки и острые камешки.

— Что ты наделал?! Тебе встать лень, да?! Если у тебя одно место к мотоциклу приросло, так бы и сказал! Тогда бы я сам встал и поднял, — ругался Вадик. Наклонившись, он вытянул из грязи мокрый, надорванный пакет. — Ну вот, как теперь его отмыть? Фигли ты с мотоцикла не слез? Под крутого байкера косишь, типа ни шагу с седла?

Артем оглянулся, чтобы огрызнуться в лицо Вадику, но вместо этого негромко произнес:

— Абзац. Попали.

Вадик тоже оглянулся и увидел тех, кого испугался Артем. На тропинке, по которой они только что приехали, появились два конных милиционера.

— Слезайте, — сказал один из всадников.

— Документы на мотоцикл есть? Права имеются? — спросил другой. — Вам известно, что на территорию парка запрещен въезд на мотоциклах и автомобилях?

Артем молчал, не шевелился. Вадик, как заколдованный, неподвижно уставился на сверток в своих руках и ругал себя на чем свет стоит. От собственной неуклюжести у него перехватило дыхание, хотелось провалиться сквозь землю. «Надо же так облажаться! — думал Ситников. — Выполнить первое задание, получить второе, попасть в аварию, уйти от милицейской погони, приехать к назначенному месту и… бросить сверток мимо цели. Это я во всем виноват».

— Держись! — вдруг услышал Ситников и свободной рукой машинально сжал поручень на сиденье, когда мотоцикл внезапно рванулся вперед и поехал по кочкам между березами.

Всадники, дернув поводья, направили морды коней в сторону мотоцикла, сжали сапогами лошадиные бока и понеслись следом. Несмотря на рев двигателя, Вадик слышал за своей спиной тяжелый стук копыт и звяканье сбруи. На миг ему показалось, что он переместился из двадцать первого века в Средневековье и его гонят по лесу опричники Ивана Грозного. Жуткое ощущение.

Артем гнал свой мотобайк к аллее. Там, на ровной дороге, лошади мотоциклу не соперники, но здесь, в лесу, Артему пришлось несладко. Он высматривал впереди ветвистые деревья, стоящие близко друг у другу, и направлял мотоцикл в просвет между ними. Ребята, пригибаясь, могли проехать под нижними ветвями, а всадникам приходилось осаживать лошадей, сворачивать, объезжать ветвистые деревья, заново набирать скорость и снова останавливаться, чтобы не покалечиться, врезавшись на полном скаку в толстый сук или разлапистую ветвь. Лошади сбивались с темпа, нервничали, топтались на месте, теряя преимущество. Только это и спасло ребят от задержания.

Лес кончился. Тропинка оборвалась на опушке, вдоль которой гуляли женщины с колясками. Когда игроки выехали с территории парка и остановились недалеко от главного входа, Вадик наконец разжал кулак, в котором все это время держал целлофановый сверток.

— На фига ты дернул от ментов? — спросил он у Артема. — Я ведь не успел положить в урну пакет.

— У меня нет денег на штраф, — ответил мотоциклист, сняв шлем и вытирая запястьем вспотевшее лицо. — Знаешь, что они делают, если штраф не платишь? Отбирают ключ стартера и заставляют толкать мотоцикл к ментовке.

— Что ж теперь делать? Возвращаться обратно пешком? Если агент не найдет в урне сверток, он не даст Пузырю код для следующей миссии, и наша команда снова лажанется.

— Посоветуйся с Фиделем. Его машина как раз к стоянке подъехала. — Артем указал рукой на «Волгу» с помятым, как у консервной банки, боком.

Автомобиль Фиделя припарковался недалеко от главного входа, из салона неторопливо вылез Пузырь и напялил на свою голову особым образом сложенную газету, которая напоминала шляпу-треуголку императора Наполеона. Глазея по сторонам, не спеша, он направился к парку, надменно выпятив свой живот.

— Эй, оригами! — окликнул Вадик приятеля и пошел ему навстречу. — Какая у тебя красивая шапочка Сделай мне такую же. Я на стенку повешу, вместо картины.

— Ты положил в урну сверток?

— Нет.

— Ты что, опупел?

— Я не успел. Нас менты чуть не повинтили. Еле ноги унесли.

— А где сверток?

— Вот. — Вадик протянул Пузырю открытую ладонь, на которой лежал грязный, надорванный целлофановый сверток с бумажным пакетом внутри.

— Ой-ой-ой-ой! — горестно завопил Пузырь, будто увидел свою любимую, но сломанную игрушку. — Что ты сделал с пакетиком, чучело? Это не сверток, а использованная туалетная бумага. Что бы тебе ни доверили, ты всегда превратишь это в канализацию. Ну, что теперь прикажешь сделать с этим ошметком?

— Можно еще раз отнести его к Оленьему пруду.

— Это тебя надо отнести к пруду и утопить, горе луковое! Ты на часы посмотри, прикол ходячий! Пока ты будешь шататься туда-сюда, вторая команда выполнит второе задание и перейдет к третьему. Мы же уйму времени теряем, чудила!

Ругаясь, Пузырь внимательно рассматривал сверток, вертел его и так и этак, стирал рукой грязь с целлофана, а потом не выдержал и указательным пальцем расширил маленькую дырку в обертке. Заглянул в нее одним глазом и увидел бумажный конверт из плотной бумаги.

— Организатор запретил вскрывать сверток, — напомнил Вадик.

— Не учи меня. Организатор велел бросить сверток в урну. Ты бросил? Нет. Вот и молчи. Лажанулся, теперь обтекай.

Плюнув на подушечку пальца, Пузырь потер бумагу, затем поскреб ее ногтем. Потом еще раз плюнул, снова поскреб. Наконец он протер в мокрой бумаге небольшую дырку и заглянул туда.

— Что там? — спросил Вадик.

— Деньги.

— Настоящие?

— Вряд ли. Скорее всего принтерные распечатки или фальшивки для игры в «Монополию». Ни один нормальный человек не прикажет бросить настоящие деньги в урну. Ой, блин, да тут крупные купюры, — сказал Пузырь, расширяя пальцем дырку в конверте. — Да много!

— Какие деньги? Доллары? Евро? Дай посмотреть, — сгорая от любопытства, попросил Вадик.

— Здесь рубли. Тысячные купюры.

— А вдруг они настоящие? Проверь. На настоящих есть рельефные надписи, они прощупываются. Проведи по купюре подушечкой пальца. Если почувствуешь, что в некоторых местах бумага…

— Они настоящие, — сказал Пузырь, перебив Вадика. Просунув палец внутрь конверта, он вслепую водил им по банкноте, а сам ошалело смотрел на приятеля. — Настоящие, сто пудов. Там на бумаге такие пупырышки, типа ребристости.

— Раз такое дело, вскрывай пакет, — решительно сказал Вадик. — Мы не договаривались с организатором перевозить его бабло. Может, с нашей помощью он таким способом передает деньги террористам, наркобаронам, бандюганам или… — Вадик не договорил. Вместо него это сделал Пузырь.

— Или похитителям людей, — добавил он и, уже не смущаясь, вскрыл конверт, достал тонкую пачку тысячных купюр и, посчитав их, сказал: — Ровно сорок тысяч рублей.

Несколько секунд оцепеневшие друзья таращили друг на друга глаза, начисто лишенные какого-либо выражения. Вадик очнулся первым и сказал Пузырю:

— Быстро звони Вере Павловне.

— Само собой. — Пузырь достал мобильник и стал набирать номер.

— Только ничего конкретно ей не говори и не обещай. Просто спроси, куда она отнесла выкуп за Динку. А потом будем думать.

Услышав в трубке голос Дининой мамы, Пузырь сказал:

— Здрасте, Вера Павловна. Это Витя Пузыренко. Что новенького?

— Пока ничего. Жду звонка.

— От похитителя?

— Именно от него. Перезвони мне попозже.

— Хорошо, я перезвоню, только, пожалуйста, ответьте на один вопрос. Перед тем, как отвезти выкуп, вы упаковали деньги? Ну, может, в газету завернули или еще как?

— Я сделала так, как мне велели: положила деньги в конверт, его завернула в целлофан, а сверток положила в целлофановый пакет. А почему ты спрашиваешь об этом?

— Больше вы ничего не делали с пакетом? Ну, я не знаю, может, перевязали его веревкой, чтобы не развернулся?

— Нет, я не перевязывала его веревкой, а заклеила скотчем. Извини, Виктор, но я сейчас действительно не могу занимать телефон.

— Стойте! Умоляю, не кладите трубку!

— Что еще?

— Вы как-нибудь надписали пакет? Ну, там свое имя написали или фамилию, чтобы похититель точно знал, что эти деньги от вас?

— Какие странные вопросы ты задаешь. Тот человек… Ты понимаешь, о ком я говорю. Он велел написать на свертке два слова: «альфа и омега». Не понимаю, зачем ему это понадобилось.

— А куда вы отнесли выкуп? — спросил Пузырь, хотя уже знал ответ на этот вопрос.

— В мусорный контейнер. Все, Витя, я не могу больше говорить. Ты должен меня понять. До свидания, — сказала Вера Павловна и положила трубку.

Пузырь сунул мобильник в карман, грустно посмотрел на Вадика и сообщил:

— Это ее деньги.

— Я догадался. Фиделю будем говорить?

— Ни в коем случае. Возможно, это его схема. Он мог похитить Динку и устроить нам эту игру, чтобы нашими руками взять выкуп.

— Смысл?

— Проверял, следят менты за деньгами или не следят.

— Чушь. Дикость, — не согласился Вадик. — Фидель давно бы подменил пакет с деньгами на пакет с фальшивками. Для этого у него была куча времени.

— Если это не Фидель, то кто?

— Одно я знаю точно, — сказал Вадик, глядя по сторонам. — Похититель сейчас где-то здесь. Он близко. Наблюдает за нами.

— Это нереально. Вы примчались сюда на мотоцикле, а он наверняка передвигается по парку пешком. А пешком от пруда сюда довольно долго идти.

— Он взял напрокат велосипед. Я видел на аллее вывеску «Прокат велосипедов и роликовых коньков». Он приехал сюда на велосипеде и сейчас наблюдает за нами, сто пудов.

От этих слов Пузырю стало неуютно, он поежился, как от холода, и стал с подозрением оглядывать всех, кто находился перед входом в парк. Народу было много, люди входили и выходили, но никто не обращал внимания на двух подростков, стоявших в тени высоких берез.

— Выходит, похититель специально организовал игру «Капкан», чтобы использовать игроков в своих гнилых целях, — произнес Пузырь. — Поэтому-то он сегодня и придумал простые задания, которые не надо было расшифровывать. Значит, мы работали на него, типа выполняли роль живца, так?

— Ага. На живца он ловил ментов, вернее, хотел узнать, менты клюнут или нет. Если нет, значит, менты не следят за деньгами и выкуп можно спокойно забрать из урны.

— А как же агент, который должен передать мне код для следующий игры? — спросил Пузырь.

— Забудь. Агенты, задания, другие команды, игра «Капкан» — все это для отвода глаз. Главная цель организатора — получить выкуп и не попасть в лапы ментов.

— Зачем же я торчу тут в этой дурацкой шляпе? — спросил Пузырь, закатив глаза.

— Да запихни ты эту шляпу куда-нибудь! — Вадик сорвал с приятеля бумажную панаму, свернул ее в трубочку и сунул ему в нагрудный карман тенниски. — Вот сюда, например.

— Значит, организатор следил за нами, когда мы брали деньги из мусорного контейнера, и в лесу тоже наблюдал. А если бы организатор заметил, что за нами следят менты, что тогда?

— Тогда бы он позвонил Вере Павловне и сказал бы что-нибудь типа: «Вы обещали не обращаться в милицию, но обратились. Вы меня обманули, поэтому я не отпускаю вашу дочь и увеличиваю сумму выкупа. Детали обсудим позже. Ждите звонка».

— Слушай, Вадик, а ведь все так и произошло, — встревожился Пузырь. — Вы с Артемом подъехали к беседке, чтобы оставить деньги в урне. Вдруг появились менты и погнались за вами.

— Это были другие менты. Они за нами из-за мотоцикла погнались.

— Но похититель этого не знает. Если он своими глазами видел, как вы пытались положить деньги, а потом за вами погнались менты, то решит, что Вера Павловна обратилась в ментовку и за ее деньгами установили слежку, чтобы через бабки выйти на похитителя. Так подумает любой нормальный кекс, который знает о причинно-следственных связях.

— Ой, блин! — схватился за голову Вадик. — Я совсем забыл про Веру Павловну. Может, позвонить ей и все рассказать?

— Мы пока сами толком ничего не знаем. Только запутаем ее, а не поможем.

— Короче, первым делом нужно найти организатора игры. Придется обо всем рассказать Фиделю. Не спорь. Без бригадира мы по-любому эту тему не разрулим, ведь все задания и письма организатора проходили через почтовый ящик бригадира. У него должен быть электронный адрес организатора. Может, Фидель лично с ним знаком.

— Уговорил. Идем к нему.

Они подошли к «Волге». Фидель дремал, скрестив руки и опустив подбородок на грудь. Блокираторы были опущены, двери заперты. Вадик постучал в боковое окно, позвал:

— Бригадир, просыпайся!

Фидель очнулся от дремоты, сонными глазами окинул подростков, поднял блокираторы и открыл двери.

— Получили код для третьего задания? — спросил он.

— Не будет больше никаких заданий, — сказал Вадик, забираясь на заднее сиденье. — «Капкан» накрылся медным тазом.

— В чем дело? — нахмурился бригадир.

Пузырь и Вадик, перебивая друг друга, рассказали Фиделю обо всем, что касалось похищения Дины. Фидель слушал их с выражением рассеянной настороженности на лице. Казалось, что он хочет поверить ребятам, но не может. Очень многое в этой истории казалось ему нелогичным, особенно странная сумма выкупа.

— Бред, — сказал он. — Почему именно сорок тысяч? Что за дикое число? Это фантастика. Я вам не верю. Вы меня разыгрываете.

Но когда Пузырь показал ему порванный целлофановый пакет и сорок тысяч рублей, Фидель спросил:

— Чем я могу помочь?

— Помоги нам выйти на организатора игры.

— Это не просто. Я его никогда не видел и фамилии его не знаю. Я, разумеется, дам вам его электронный адрес, но это вам вряд ли поможет. Если он организовал игру, чтобы потом использовать игроков в своих криминальных делах, то замаскировался так, что его не достать. Скорее всего, он отправлял свои письма из интернет-кафе. Если, кончено, он не полный лох.

— А как он подписывал свои письма?

— «Охотник».

— Ладно, допустим, мы не можем выйти на него через электронку, а что, если через игру «Капкан»? Раз он ее придумал, то должен был зарегистрироваться в специальной конторе. Вон даже когда полумарафон проходит, всех участников и организаторов забега вносят в списки, ну, пишут, кто бежит, куда, когда, почему, от кого. Если даже безобидный полумарафон регистрируют, то опасный «Капкан» — сам бог велел, — сказал Вадик. — Надо узнать, в какой конторе зарегистрирован «Капкан», поехать туда и узнать фамилию организатора.

— Такой конторы не существует, — сказал Фидель.

— Это непорядок.

— Дело в том, что существование таких игр вообще не предусмотрено законом, специалисты даже не знают, как их обозначить. Можно сказать, что это спортивный клуб активного отдыха, азартная игра, местный экстремальный туризм, интеллектуальная викторина. Поэтому организатору не нужно регистрировать ни свою игру, ни себя, ни игроков. Для выдумки заданий и проведения игры ему вообще не обязательно вступать в личный контакт с игроками. Так что вычислить организатора без его желания практически невозможно.

— Значит, он сейчас может сидеть у себя на даче под Москвой, кушать вишни и руководить игроками через Интернет? — спросил Пузырь.

— Теоретически может. Для этого надо создать коды для команд, электронные страницы с заданиями, загрузить их в специальную программу — и все. В установленное время игра начнется автоматически. В момент старта организатор может пить пиво с друзьями, вести деловые переговоры, рассказывать сказку своему ребенку.

— Но для того чтобы придумать задания, надо сначала побывать в тех местах, где эти задания будут выполняться, ведь так?

— Естественно. Чтобы разработать план игры, организатор должен первым пройти игровой маршрут. В городе надо найти интересный объект, ну, например, полуразрушенный дом, маленький городской мост, беседку у пруда в лесопарке. Потом нужно сочинить задние, придумать забавные ситуации для агентов, предусмотреть всю материальную часть: предметы, которые понадобятся игрокам для выполнения заданий, разные мелочи: пустую бутылку для бумажки с кодом, грузило для этой бутылки и так далее.

— Кстати, насчет агентов. Если организатор может вступать с игроками в личный контакт, то с агентами просто обязан встретиться, чтобы передать им бумажку с кодом или, наоборот, забрать целлофановый сверток с выкупом, — предположил Пузырь.

— В принципе это тоже не обязательно, ведь можно нанять агента через Интернет, а разными свертками обмениваться, например, через камеру хранения или через тайник.

— Да ладно тебе, Фидель. Скажешь тоже, — махнул рукой Пузырь. — Что они, шпионы какие-то или диверсанты, чтобы через тайники обмениваться.

— Я ничего не навязываю, просто рассуждаю.

— Хорошо, что ты вспомнил про агента, — сказал Вадик Пузырю. — Помните бегуна, у которого я взял код на полумарафоне?

— Как мы можем его помнить, если в глаза не видели? — усмехнулся Пузырь, но, когда до него дошло, серьезно посмотрел на Вадика и спросил: — Хочешь сказать, что фамилия агента есть в списках участников полумарафона?

— Сто пудов! — радостно воскликнул Вадик. — Мы знаем, что агент бежал под тридцать седьмым номером. Осталось найти контору, которая организовала вчерашний забег, и просто узнать фамилию тридцать седьмого бегуна, ведь всех участников зарегистрировали.

— Это как раз не просто, — огорчил его Фидель. — Во-первых, сегодня воскресенье, большинство организаций закрыты; во-вторых, тебе никто не скажет фамилию бегуна. Кто ты такой, чтобы выдавать тебе такие справки?

— А если посмотреть по Инернету? Может, там есть списки участников?

— Вряд ли. Но попробовать можно. Чем черт не шутит, — сказал Фидель, положил на колени ноутбук, раскрыл его и застучал по клавишам. Пузырь и Вадик смотрели на экран из-за его плеча. Через несколько минут бригадир сказал: — Вам повезло. Списка участников я не нашел, зато нашел фамилии победителей полумарафона. Третье место занял четырнадцатилетний Данила Локтев, он бежал под тридцать седьмым номером.

— Супер! — воскликнул Вадик.

— Гипер! — крикнул Пузырь.

— Что вы радуетесь? У вас нет его адреса. Как вы его найдете?

— Не проблема. У меня дома есть диск с телефонами и адресами всех жителей Москвы и области. Телефон Локтева найду на раз! — сказал Пузырь.

— Фидель, будь другом, подбрось нас до дома, чтобы время не терять, — попросил Вадик.

— Я на своей битой машине только дворами ездить могу. Вы на метро быстрее доедете.

Вадик посмотрел на часы, проворчал:

— Блин, время бежит, как Данила Локтев, быстро.

— Эх, что бы вы делали без дяди Фиделя. Никакого покоя с вами, — с наигранной усталостью вздохнул бригадир, порылся в бардачке и достал коробку с компьютерным диском. Вставил сиди в дисковод ноутбука и снова поставил пальцы на клавиши, объяснив ребятам: — Это база данных одной государственной конторы, тут тоже есть сведения о всех москвичах и жителях Подмосковья.

— Спасибо, Фидель, — сказал Пузырь. — Век тебя не забудем. До старческого маразма будем помнить твою доброту. Невесту тебе богатую и тестя-прокурора. Чтоб тебе всю жизнь мед пить и не работать.

— Не паясничай, — осадил его Фидель. — Записывайте телефон Локтева.

Пузырь достал ручку и записную книжку, записал номер телефона и адрес бегуна.

— А что за история произошла с мобильником и золотыми украшениями? — поинтересовался Фидель. — Расскажите подробней.

— Динка стала воровать вещи у своих родителей и продавать. Сначала украла у мамы золотую цепочку, потом кольцо, потом ее старый мобильник.

— Зачем?

— Девке по ушам проехали, мозги запудрили, внушили, что она избранная, что должна спасти человечество.

— Кто ей такую пургу нагнал, сектанты? — спросил Фидель.

— Типа того. Индиго. Их учитель написал книгу и изобрел якобы лечебный медальон. Учителю продавать этот хлам в облом, он все книги и медальоны своим ученикам сбагрил, да еще убедил их, что продавать его финтифлюшки очень выгодно.

— Дина продала родительские вещи, чтобы купить партию книг и медальонов, правильно я понял?

— Правильно.

— Значит, если она продаст весь товар, то вернет родителям деньги за украденные безделушки?

— Вряд ли. Скорее всего, на вырученные деньги она поедет в путешествие в пещеру черного дьявола.

— Куда-куда? В пещеру черного дьявола? Что это?

Пришлось ребятам подробно рассказать Фиделю о индиго, сверхъестественных способностях и пещере черного дьявола.

— Караул, — произнес он, выслушав рассказ. — Ураган. Неужели кто-то в это верит?

— Верят. Сегодня на семинаре Алана Крайнова был полный аншлаг, люди в проходах стояли.

— С ума сойти. И сколько же стоит путешествие за паранормальными способностями?

— Двадцать тысяч с рыла, — сказал Вадик. — Нас с Пузырем тоже уговаривали купить книги для перепродажи. Сказали, что за пару месяцев вдвоем можно заработать сорок тысяч.

— Сколько ты сказал? Сорок тысяч?

— Ну да. Чтобы вдвоем поехать в пещеру, нужно сорок тысяч рублей. Одному туда тащиться не в кайф, а вдвоем в самый раз. Для двоих и стоит в два раза дороже, то есть сорок тысяч.

— И выкуп за Дину тоже сорок тысяч, так? — Фидель посмотрел на ребят, как на несмышленых младенцев. — Вам это ни о чем не говорит?

— Мы понимаем, на что ты намекаешь, — сказал Пузырь. — Ты думаешь, что Динку похитили два индиго, чтобы получить выкуп и на эти деньги поехать в пещеру. Нет, Динку похитил организатор.

— Странно, что вы отделяете организатора от индиго, — сказал Фидель. — Может быть, организатор и есть индиго.

— Не может же четырнадцатилетний пацан придумать и организовать реально-виртуальную игру и управлять взрослыми людьми, — произнес Пузырь.

— А почему бы нет? Это несложно и не требует больших затрат, ведь игроки пользуются своими машинами, тратят свои деньги на инвентарь. Организатору нужна только фантазия и умение обращаться с компьютером. Все! Больше ничего. Ах да, я самое главное забыл. Нужно иметь очень много свободного времени, чтобы разрабатывать планы, сценарии, проходить маршрут и так далее.

— Нет, не катит. Не слипается, понимаешь? Индиго — это несчастные детки, самые старшие из них примерно нашего с Вадиком возраста. А для того, чтобы похитить человека, нужна сила, ну, чтобы справиться с сопротивлением, ведь не будет же спокойно стоять кекс, которого похищают. Еще нужен автомобиль, чтобы отвезти похищенного в укромное место, а автомобилей у индиго нет, им по возрасту не положено. Да и свободная квартира, чтобы держать в ней похищенного, у них вряд ли найдется. Нет, индиго к похищению не клеятся. Динку похитил организатор «Капкана». Однозначно.

— Что мешает четырнадцатилетнему организатору нанять бандита с машиной, который поможет похитить Дину? Мы с вами убедились, что организатор неглупый человек, находчивый, с фантазией. По-моему, он способен запудрить мозги юному бандиту с личным автомобилем. Как известно, у бандюганов, особенно у начинающих, всего две извилины: одна в мозгу, другая между ягодицами. Такие дебилы разводятся на раз, как быстрорастворимая лапша.

— Ну, допустим, ты прав, и организатор-индиго уломал тупорылого бандита помочь в похищении Динки. Что нам дает этот вариант?

— Можно попытаться пробить организатора по Инернету, — сказал Фидель.

— Как? Ведь мы даже фамилии его не знаем.

— Мы же предположили, что он индиго.

— Ну и что?

— Организатор подписывал свои письма ником Охотник. По одному этому слову искать информацию в Интернете бесполезно, поисковик выдаст сотни тысяч ссылок. Но теперь, когда мы знаем, вернее, предполагаем, что он — индиго, поиск немного упрощается.

— Все равно будут тысячи ссылок, ведь Охотник — распространенный ник, да и само слово часто встречается.

— Попытка не пытка, — сказал Фидель и стал вписывать в строку поисковой системы слова «охотник» и «индиго».

Пузырь подсказал ему:

— Часто ник пишут латинскими буквами.

— Знаю, из-за этого возникает много путаницы.

Фидель на всякий случай впечатал в строку несколько вариантов написания слова «охотник», используя латинский шрифт: «ohotnic», «ochotnic», «ohotnik», «ochotnik». Затем запустил поисковую программу и через несколько секунд получил результат: около тысячи ссылок.

— Не так уж много, — сказал он.

— Все равно уйдет уйма времени, чтобы просмотреть всё, — сказал Вадик.

— Дайте мне еще несколько слов, которые могут быть связаны с Диной и индиго, — попросил Фидель.

— Книга Алана Крайнова «Дети света», — сказал Пузырь.

— Медальон Алана Крайнова, — добавил Вадик.

Фидель ввел эти названия в поисковую строку, поставив галочку под фразой «искать в найденном», и снова запустил программу. Количество ссылок сразу заметно уменьшилось, но все равно их оставалось еще очень много.

— Индиго продавали эти книги и медальоны? — спросил бригадир.

— Ага.

Фидель добавил в строку слово «продам» и еще раз включил поисковик, который в этот раз выдал всего семь ссылок. Одну за другой открыв их, Фидель прочитал несколько похожих объявлений и предложений в чатах. Некто, регистрировавшийся под именем Охотник, предлагал: «Продам лечебные медальоны, изготовленные по методике биоэнерготерапевта Алана Крайнова. Медальон Крайнова — это миниатюрный металлический контейнер, внутри которого находится кристаллический информационный носитель. Он излучает частоты, которые выравнивают искривления биополя и блокируют болезнь. Медальон оптимизирует кровяное давление, повышает сопротивляемость организма новым болезням и увеличивает продолжительность жизни. Носится на цепочке на груди.

Цена — 350 рублей.

Заказав медальон, вы получаете изящную цепочку из экологически чистой латуни совершенно бесплатно.

Также в продаже имеется книга Алана Крайнова «Дети света». В своей новой книге знаменитый биоэнерготерапевт знакомит читателей с феноменом индиго, дает советы родителям, столкнувшимся с проблемами в воспитании детей индиго, часто называемых «проблемными» детьми.

Цена — 200 рублей.

Доставка осуществляется по почте наложенным платежом. Или при личной встрече, если вы проживаете в Москве. Количество товара не ограничено. При заказе свыше десяти единиц товара покупателю предоставляется скидка 5 % и бесплатное приглашение на семинар Алана Крайнова.

Заказы принимаются по адресу: jaguar@u-ups.ru».

— Вот такие дела, — весело посмотрел на ребят Фидель и откинулся на спинку сиденья, довольный своей работой.

— Глазам не верю. Неужели мы нашли электронный адрес организатора? — глядя на экран ноутбука, пробормотал Вадик.

— Фидель, скорей пиши ему письмо, — воодушевился Пузырь.

— Диктуй.

— Пиши: «Здравствуйте. Хочу приобрести десять экземпляров книги «Дети света», а также восемь лечебных медальонов Алана Крайнова. Проживаю в Москве. Готов встретиться в ближайшее время. Если можете назначить встречу на воскресенье, буду вам искренне благодарен. Звоните в любое время и зовите Виктора. Телефон…» — Пузырь назвал номер своего домашнего и мобильного телефонов.

— Зачем тебе столько книг и медальонов? Родственникам дарить будешь? Где ты возьмешь уйму денег? — спросил Вадик.

— У тебя, дубинушка, от быстрой езды по кочкам мозги в лепешку утрамбовались. Я не собираюсь покупать барахло Крайнова, — сказал Пузырь. — Я хочу, чтобы Охотник быстро ответил на письмо. Хочу материально заинтересовать его, врубаешься? Если бы я заказал одну книгу, то ждал бы ответа несколько дней. Кому охота париться в выходной из-за одного экземпляра. А большой заказ, на огромную сумму, никто не упустит. Продавец тут же пришлет ответ и предложит встретиться в самое ближайшее время, типа куй железо, пока горячо.

Фидель отправил письмо, закрыл ноутбук и положил его на соседнее сиденье. Затем, вполоборота повернувшись к ребятам, спросил:

— Вас подвезти? Куда вы теперь?

— А ты сам куда? Может, нам по пути?

— Я в ближайший автосервис, поставлю тачку в ремонт. Тут недалеко, в Сокольниках.

— Это, случайно, не тот автосервис возле моста, с которого я прыгнул в канализацию? — спросил Вадик.

— Тот самый.

— Тогда мы едем с тобой.

— Зачем? — спросил Пузырь. — Что ты забыл на том мосту?

— Когда я нырял за бутылкой, то фонарем высветил автомобильный аккумулятор, ну, квадратную тяжеленную штуковину, к которой организатор привязал бутылку, чтобы ее не снесло течением.

— Ну и что? — не понял Пузырь.

— А то! В двух шагах от моста — автосервис. Если организатор — подросток без машины, то он этот аккумулятор скорее всего раздобыл в автосервисе. Ну не тащил же он тяжеленный груз через весь город. Скорее всего взял первую железяку, которая попала под руку. В автомастерских всегда полно ненужного железа. Он попросил, и ему отдали гнилой аккумулятор.

— А нам-то что там делать? — спросил Пузырь.

— Поговорим с автомеханиками. Если повезет, они опишут человека, который вчера просил у них тяжелую железяку. Узнаем, наконец, примерный возраст и внешность организатора «Капкана».

— Мы в любом случае это узнаем, когда лично встретимся с ним, чтобы книги купить, — сказал Пузыренко.

— Неизвестно, когда организатор соизволит проверить свой электронный почтовый ящик. Может, завтра, может, через день. А нам торопиться надо. Не забывай про Веру Павловну и про Динку. Они, между прочим, по нашей вине до сих пор не встретились. Короче, если в автосервисе мы узнаем, что организатор наш ровесник, значит, он, скорее всего, индиго. А если он индиго, то его надо искать на семинаре Крайнова.

Фидель запустил двигатель, развернул машину и направил ее во дворы. Минут через десять он свернул на боковую дорогу и въехал на окруженную железобетонным забором территорию автосервиса. Он загнал свою «Волгу» в просторную мастерскую и затормозил. В помещении было прохладно, пахло бензином, в выбоинах бетонного пола чернел мазут, кое-где блестели лужицы машинного масла.

Все трое вышли из машины. Фидель пошел договариваться с автослесарем, а ребята направились к проходной и обратились к пожилому мужчине в форме охранника, который сидел в стеклянной будке возле открытых ворот. Он ел бутерброд с колбасой и запивал его кефиром.

— Здрасте, — сказал Пузырь.

— Ну, здравствуй, — с подозрением глядя то на Пузыря, то на Вадика, сказал охранник. — Вы как сюда попали? Я вас вроде в ворота не пускал.

— Мы на машине приехали. Но это неважно, мы сейчас уйдем. Скажите, вы вчера работали?

— Работал. Моя смена была. А что случилось?

— К вам вчера не подходил мужчина или парень примерно нашего возраста? — спросил Пузырь. — Не просил у вас какую-нибудь ненужную железку, типа старого автомобильного аккумулятора?

— У меня никто не спрашивал. А если вам нужен убитый аккумулятор или другой металлолом, так это вам надо на мусорку, там этого добра навалом.

Охранник указал пальцем на стоявший за территорией автосервиса огромный мусорный поддон, напоминающий кузов самосвала. Поддон был доверху наполнен покореженными дверцами автомобилей, гнутыми бамперами, рессорами, шасси и другими ржавыми автомобильными внутренностями. Теперь приятели не сомневались, что аккумулятор для игры организатор раздобыл на этой мусорке, рядом с мостом через Яузу.

— У меня в башке одна мысль засела, свербит, как заноза в пальце, — сказал Вадик. — Второй день мы колбасимся в районе Сокольников. Вчера выполняли задание в Сокольниках, сегодня выкуп взяли из контейнера тоже там же и перевезли его в Измайловский парк, который находится рядом. Кладбище, где Динка продавала медальоны, и заводской клуб недалеко все от тех же Сокольников. Короче, я понял, что это означает. Организатор живет в этом районе, сто процентов. Для него район, как дом родной. Он тут каждый закоулок знает, поэтому и выбрал Сокольники для игры.

— О чем это говорит, Шерлок Холмс ты наш доморощенный? — спросил Пузырь.

— Помнишь, Вера Павловна рассказывала, что недели две назад она поругались с Динкой из-за гастролей? Через некоторое время из дома стали исчезать вещи, а про гастроли Динка вообще забыла, они ей стали неинтересны.

— Допустим, помню. Что из того?

— Я часто вспоминаю твои слова о троюродном брате, которого завербовали сектанты как раз в тот момент, когда у него было тяжко на душе.

— Было такое. Когда он навестил отца и шел из больницы.

— Во-во. То есть он был в том же чумовом состоянии, как и Динка после скандала с матерью. Именно в этот момент к ней подошел индиго и пригласил на семинар. Так она втянулась в общину Алана Крайнова.

— Откуда тебе это известно?

— Мне ничего не известно. Просто я рассуждаю, стараюсь вообразить, как все могло быть. Знаешь, кто был тот индиго, который подошел к Динке и впервые пригласил ее на семинар?

— Организатор?

— Сто пудов! Организатор по прозвищу Охотник. Наверное, в тот момент он бродил вокруг цирка и придумывал очередное задание для игры. Увидел плачущую девчонку и подошел к ней, чтобы утешить и посочувствовать. Заодно пригласил на семинар, мол, там она решит все свои проблемы и найдет настоящих друзей.

— Возможно, так оно и было.

— Давай позвоним Вере Павловне и расскажем обо всем. Ведь она просила выяснить, что происходит с Динкой. Мы выяснили. Теперь вроде бы надо позвонить ей, но я не знаю, что говорить про выкуп.

— Правду. Надо рассказать все, как есть.

— Правильно, — сказал Вадик. — В конце концов, я же не виноват, что на нас наехала конная милиция. Если бы знал, что в свертке выкуп за Динку, то и относился бы к нему более ответственно. В общем, звони. Сначала спроси, звонил ли похититель, а потом все остальное.

Пузырь достал мобильник и позвонил домой Кирсановым. Он ждал около минуты, но к телефону никто не подошел. Номер сотового телефона Веры Павловны он не знал. На всякий случай Пузыренко позвонил Дине на мобильник, но тоже безуспешно.

— Нет никого, — сказал он. — Наверно, Вера Павловна пошла в банк за новой порцией денег для выкупа.

— Звони агенту, ну, бегуну-полумарафонцу.

— Ты с ним знаком, вот и звони сам.

Открыв записную книжку на нужной странице, Пузыренко передал ее Вадику вместе с мобильником. Ситников набрал номер домашнего телефона Данилы Локтева и услышал в трубке женский голос:

— Алло?

— Добрый день. Данилу можно?

— Его нет.

— А когда он будет?

— У него сегодня тренировка. После тренировки обещал сразу домой.

— Какая тренировка?

— А с кем я говорю? Кто это?

— Это его друг, — соврал Вадик.

— Друг? Я знаю всех друзей своего сына, а ваш голос слышу первый раз.

— Мы вчера познакомились. На празднике легкой атлетики. Он под тридцать седьмым номером бежал, а я под тридцать восьмым. А где его можно найти?

— Он вам срочно нужен?

— Срочно.

— Случилось что-нибудь?

— Ничего страшного, не волнуйтесь. Просто я по ошибке свои ключи у него оставил. У нас сумки одинаковые. Я в суматохе перед стартом бросил ключи в сумку, а когда понял, что она не моя, Данила уже ушел домой, — не моргнув, соврал Вадик.

— Он сейчас на тренировке в бассейне. В «Чайке». Знаете, где это?

— Найду. Спасибо. До свидания.

Вадик вернул Пузырю трубку и направился к ближайшей станции подземки, сказав:

— Локтев в бассейне «Чайка». Несколько остановок на метро.

Через пятнадцать минут они уже поднялись по эскалатору и вышли на поверхность в ста метрах от здания бассейна. Подходя к главному входу, ребята увидели охранника, который стоял за стеклянными дверями и проверял документы у всех, кто входил внутрь.

— Снова облом. Нас не пропустят. У меня нет ни одного документа, кроме телефонной карточки, — занервничал Вадик.

— Расслабься и молча иди за мной.

— Что, просто молчать?

— Просто молчи.

— Ни слова не говорить?

— Ни слова. Молчи, как рыба об лед.

— А если меня спросят, куда я иду?

— Скажи, что ты мой глухонемой младший брат.

— Как же я скажу, если я глухонемой?

— Вот я и говорю: молчи!

Приятели вошли в вестибюль. Пузырь, не дожидаясь, когда к ним подойдет охранник, сам шагнул ему навстречу и спросил:

— Добрый день. Скажите, пожалуйста, где у вас можно купить абонемент на месяц?

— В кассе. Но она сегодня не работает, — ответил охранник, глядя на подростков равнодушно, как на булыжники мостовой.

— А, ну да, сегодня же воскресенье. Совсем вылетело из головы. Когда в школе каникулы, то каждый день, как воскресенье. Ну, тогда мы пройдем к врачу. Нам велели пройти медосмотр у вашего врача. Где его кабинет?

— По коридору направо, потом налево и вниз, в цокольный этаж. Двадцатый кабинет, — объяснил охранник, сделав несколько замысловатых жестов, напоминающих движение змеи.

— Спасибо.

Не оглядываясь, приятели зашагали по указанному пути, а когда вышли из поля зрения охранника, увидели на стене знак, указывающий на вход в бассейн: стрела, а под ней две волнистые линии — знак воды.

— Классно ты разделался с охранником. Развел его на раз. Ты — гипер! — похвалил Вадик Пузыря. — А как ты узнал, что здесь продаются абонементы?

— А где ж им еще продаваться, как не в бассейне?

— Верно. Мне как-то в голову не пришло. А как ты узнал про врача, ну, что он здесь работает, и, вообще, про медосмотр? — спросил Вадик, когда они шагали по длинному коридору.

— В любом действующем спортивном сооружении всегда дежурит врач. А чтобы получить абонемент, нужно сначала пройти медосмотр. Элементарно, Вадик.

Пузырь открыл дверь, и приятели вошли в огромный зал. Свет ламп отражался от белого кафеля, которым были выложены стены и пол. Тихо плескалась чуть зеленоватая вода, такая прозрачная, что сквозь нее виднелось гладкое кафельное дно.

Пловцы, как большие блестящие рыбы, плавно скользили по водным дорожкам. Они плыли, опустив лица в воду. Через равные промежутки пловцы поворачивали голову и жадно глотали воздух широко открытым ртом. Их руки описывали в воздухе широкие полукруги и, снова погружаясь, делали сильный гребок. Ноги пловцов двигались, словно лезвия ножниц, будто стригли воду, оставляя за собой пенистый след.

Пловцы были похожи друг на друга, как близнецы: все в темных плавках, резиновых шапочках и в очках для плавания.

— Интересно, кто из них Локтев? — спросил Пузырь.

— Если я скажу, ты нырнешь и поплывешь за ним?

По бортику, возле самой воды, неторопливо ходил тренер в тренировочных штанах и майке.

— Локтев, ниже опускай голову! — посоветовал он пловцу на второй дорожке. — Выдох только в воду!

Тренер поднес к губам свисток, два раза свистнул и громко хлопнул в ладоши. Все пловцы остановились и вышли из воды на гладкий блестящий борт бассейна. Двое из них сняли с крючков веревки с поплавками, которые разделяли бассейн на несколько дорожек. Поверхность воды стала свободной. Начались прыжки со стартовых тумбочек, с трехметрового трамплина и с высокой площадки, находившейся почти под самым потолком.

Вадик окликнул парня, который плавал по второй дорожке.

— Данила! Локтев! — приветственно махнул рукой Вадик и жестом подозвал его.

— Разве мы знакомы? — приблизившись, спросил пловец. Он передвинул спортивные очки на лоб и внимательно посмотрел на Вадика.

— Ты меня не узнаешь? — спросил Ситников.

— Первый раз вижу.

— Я игрок.

— Поздравляю. Во что играешь? В пивной литр-бол?

— В «Капкан». Ты что, серьезно, не помнишь меня? Вчера мы вместе полумарафон бежали. Я у тебя код попросил, а ты отдал. Ну, бумажку такую, с цифрами и буквами.

— А-а-а, вот ты кто! Тебя не узнать. Вчера на трассе ты был мокрый и красный, как кетчуп, я думал, ты потом копыта откинул прямо на дистанции. Ну, здравствуй, любитель, — он протянул Вадику загорелую мускулистую руку.

Вадик пожал ее и спросил:

— Слушай, Данила, ты знаком с организатором «Капкана»?

— Нет.

— А кто тебе вчера код передал, ну, бумажку с цифрами и буквами?

— Пацан какой-то выскочил на предстартовую площадку, подбежал ко мне, сунул в руку клочок бумажки и сто рублей. Стольник, сказал, себе оставить, а бумажку просил передать человеку, который скажет слово «Капкан», то есть тебе. Я сообразить ничего не успел, как он убежал. Шустрый, словно мартышка.

— А как он выглядел? Ну, сколько ему лет приблизительно?

— Твой ровесник.

— А какие-нибудь особые приметы у него есть?

— Если и есть, то я их не разглядел. Я же говорю, что разминался перед стартом, ни на кого не обращал внимания. Хотя одну примету я запомнил. Это не примета даже, а прибамбас в одежде. Помню, он передо мной суетился, объяснял, что надо сделать, а сам прямо мне в глаза солнечные зайчики пускал. Я даже сначала подумал, что он это нарочно делает, чтобы меня ослепить перед стартом. А потом увидел, что солнечные зайчики его ремень пускает, вернее, огромная стальная бляха, типа ковбойская. А он еще нервный какой-то, суетливый, на месте спокойно не стоит, все время переминается с ноги на ногу, пританцовывает. Он пританцовывает, бляха ходуном ходит, туда-сюда зайчики отбрасывает.

Услышав последнюю фразу, Пузырь и Вадик посмотрели друг на друга и, не сговариваясь, хором воскликнули:

— Егор!

Они поблагодарили Данилу Локтева и поспешили к метро. Сомнений не осталось. Игру «Капкан» организовал подросток-индиго Егор, который подписывался ником Охотник и который вчера вечером возле кладбища подарил ребятам два приглашения на семинар Алана Крайнова. Приятели решили вернуться к заводскому клубу, надеясь застать там членов общины Алана Крайнова и расспросить их о Егоре.

ГЛАВА 8

КРУТОЙ ПОВОРОТ

Заводской клуб был закрыт. Вокруг ни души. Ветер трепал привязанный к дереву красный воздушный шарик в форме сердца.

— Приплыли. Облом на самом интересном месте. Мы практически вычислили Охотника, осталось только узнать его адрес и устроить там ловушку. И тут такая лажа. Не въезжаю, как теперь искать Егора? — пожал плечами Пузырь.

У него в кармане заиграл мобильник. Пузыренко приложил трубку к уху, сказал:

— Слушаю.

— Виктора можно? — спросил молодой мужской голос.

— Это я.

— Это вы посылали письмо насчет книг и медальонов Крайнова?

— Я.

— Вы заказали десять книг и восемь медальонов?

— Да. Скажите, как вас зовут? — спросил Пузырь. — Ну, чтобы легче было общаться.

— Егор меня зовут.

Пузырь закрыл ладонью микрофон мобильника и шепотом сказал Вадику:

— Это он! Егор! Индиго!

— Его телефон определился? — негромко спросил Вадик.

— Нет. Наверно, он из таксофона звонит.

— Назначь встречу на сегодня! — громким шепотом сказал Вадик. — Дави на него, скажи, что тебе товар срочно нужен! Крути, верти его как хочешь, но заставь встретиться сегодня. И обязательно его телефон спроси, типа для связи.

— Алло? — послышался в трубке голос Егора. — Вы меня слышите? Почему молчите?

— Помехи на линии, — ляпнул Пузырь, снова обращаясь к Егору. — Я вас слушаю.

— Я спросил, вы заказали именно десять книг Крайнова и восемь медальонов? Это не ошибка?

— Не ошибка.

— Это вам будет стоить ровно четыре тысячи восемьсот рублей. Две тысячи за книги и две восемьсот за медальоны.

— Меня эта цена устраивает.

— Как вам доставить товар? Почтой или из рук у в руки?

— Я сейчас нахожусь в Москве, так что хотел бы получить заказ из рук в руки. Это и дешевле и быстрее.

— Отлично! Когда вам удобно встретиться?

— Сегодня.

— Ой, нет, только не сегодня. Это никак не получится, я занят. Давайте завтра.

— Нет, именно сегодня, — настаивал Пузырь.

— Но сегодня воскресенье. Все отдыхают, и я тоже.

— По-моему, дело важнее. Я крупный заказчик, могли бы ради меня пожертвовать своим отдыхом. Ну как? Где мы встретимся?

— К сожалению, я не смогу. Давайте завтра в любое время. Хотите, я привезу заказ вам домой?

— Я в Москве проездом. Ночью уезжаю. Выбирайте: или сегодня, или никогда, — категорично заявил Пузырь.

Несколько секунд Егор молчал, наверно, смотрел на часы, распределял время. Наконец он упавшим голосом сказал:

— Но я не успею.

— Значит, мы не договорились.

Вадик стоял рядом и беззвучно, одними губами, как глухонемой, повторял Пузырю: «Телефон! Узнай его телефон!»

— Давайте я пришлю заказ в ваш город, — предложил Егор. — Скажите адрес.

— Я вам позвоню, когда приеду. Тогда и договоримся, — сказал Пузырь. — Дайте ваш телефон.

— Пишите на мой электронный адрес.

— Это долго и неудобно. Лучше созвонимся. Говорите номер телефона, я записываю.

— Понимаете, я потерял свой мобильник, а домашний телефон я никому не даю, не хочу, чтобы родственники узнали о моем маленьком бизнесе.

— Тогда дайте ваш домашний адрес, — попросил Пузырь, понимая, что упускает единственную возможность выйти на след Егора.

— А зачем вам мой домашний адрес? — насторожившись, спросил с подозрением индиго.

— Ну, я дам вам телеграмму, когда приеду. Сообщу, чтобы вы высылали заказ, — сказал Пузырь, чувствуя, что несет ахинею. — Дело в том, что в нашем городе сложно с интернет-связью. Проще послать телеграмму.

— Что же это за город такой? — с недоверием спросил Егор.

— Усть-Кутуй. Суруханский край, Учкудукская область.

— Далекие края… Тайга, что ли?

— Типа того.

— Пардон. В такую даль моя посылка не дойдет. То есть дойти-то она, конечно, дойдет, да только денег это будет стоить немерено.

— А вам-то что? Ведь я заплачу.

— А если не заплатите? Тогда все расходы за пересылку туда и обратно придется оплачивать мне. Нет уж, извините, рисковать я не хочу. Мне это не подходит. До свидания.

— Стойте! Не кладите трубку! — закричал Пузырь, но в ответ услышал короткие гудки.

— Дупло? — с сожалением глядя на приятеля, спросил Вадик.

— Ага, пролетели. Эх, зря я ему про Усть-Кутуй сказал. Не прощу себе.

— Ладно, не парься, ты сделал все, что мог.

— Блин, обидно-то как… Попался Охотник на крючок, да тут же сорвался. Как теперь его искать, ума не приложу.

— Давай смотаемся к кладбищу. Там сейчас сто процентов какой-нибудь несчастный индиго торгует медальонами.

Приятели через пролом в заборе пролезли на кладбище и, пройдя по аллеям, вышли из ворот на площадку перед входом, где старушки торговали цветами и иконками, а индиго — медальонами и книгами. В этот раз чудо-медальоны продавал Кирилл, тот самый консультант, который утром встретил ребят на семинаре, прочитал им небольшую лекцию о пещере черного дьявола и предложил купить для перепродажи книги и медальоны. Сейчас Кирилл сам выступал в роли продавца. Торговал он вяло, не то что Егор. Он не рекламировал товар, не навязывал медальоны, нахваливая их чудодейственные свойства, а клянчил у прохожих, как попрошайка:

— Купи-и-ите медальоны Крайнова… Купи-и-ите, пожалуйста… Чудо-медальо-о-оны… Они продлят вам жи-и-изнь… Биопо-о-оле… Испра-а-авят… Же-е-енщины… Мужчи-и-ны… Не проходите ми-и-имо… Беременным и кормящим ски-и-дка… Медальо-о-оны… Медальо-о-оны… Кому медальо-о-оны?.. Не гнутся, не ломаются, от них здоровье поправляется…

— Жалкое зрелище, — сказал Вадик, понаблюдав за унылым продавцом.

— Упадок, — сказал Пузырь. — Деканданс.

Приятели приблизились к Кириллу. Пузырь посоветовал ему:

— Тебе, мил-человек, шарманку надо купить и костыли. А вместо ноги деревянный протез поставить.

— И обезьянку на плечо, — добавил Вадик.

— Тогда тебе и продавать ничего не придется. Люди просто так денежки бросать будут. За убожество.

— Чего надо? — спросил Кирилл беззлобно.

— Спросить кое-что.

— Справок не даем, — заявил продавец медальонов.

— Мы насчет индиго. Вчера утром на этом самом месте, — Пузырь пару раз топнул ногой, — стоял индиго Егор. Знаешь его?

— Может, знаю, может, нет, — уклончиво ответил Кирилл.

— Так знаешь или нет?

— Ну, допустим, знаю. А что?

— Нам нужен его телефон, — сказал Пузырь.

— Или адрес, — добавил Вадик.

— Для чего?

— А тебе не все равно?

— Не все равно. Вы хотите получить от меня конфиденциальную информацию, но не говорите, для чего она вам нужна. Я с вами почти не знаком и не знаю, что у вас на уме. Может, вы готовите Егору подлянку. В таком случае, сдавая телефон Егора, я становлюсь участником этой подлянки. Нет, умники, так дело не пойдет. Телефон Егора я вам не скажу.

— Не будет никакой подлянки. Просто я обещал купить у Егора несколько книг и медальонов Крайнова, а телефон записал на каком-то клочке и потерял.

— Господа, купите книги и медальоны у меня! — оживился индиго. Он расстегнул молнию на сумке и показал ее содержимое: несколько новеньких, пахнущих типографской краской книг и целлофановый пакет с медальонами. — Зачем вам искать Егора, если товар рядом? Покупайте.

— М-да, в трудное положение ты нас ставишь, — пробубнил Пузырь. — Видишь ли, Кирилл, мы уже обещали Егору, а обещания свои надо выполнять.

— Кто вам сказал эту глупость? — искренне изумился Кирилл. — Не надо выполнять обещаний. Будьте хозяевами своего слова: сами дали слово, сами его и заберите. Большинство индиго поступают именно так.

— Какие же противные эти индиго, — брезгливо поморщился Вадик. — По-вашему, порядочно не выполнять свои обещания?

— Это очень непорядочно, это большой недостаток. Но индиго не стесняются извлекать максимум пользы из своих недостатков. Нам можно. Потому что мы — избранные.

— Короче, избранный, выбирай одно из двух. Или ты сейчас говоришь нам телефон Егора, или я тебе бубен начищу и получу от этого максимум удовольствия.

— Это не поможет, — сказал Пузырь. Он взял Вадика за локоть и отвел в сторону. — Слушай, давай купим у него пару книг или медальон. Тогда он расколется, сто пудов. Ты же видишь, его жаба заела. Он из вредности телефон не скажет, чтобы Егор в пролете остался. У них тут, видно, жесткая конкуренция.

— Ты чего, Пузырь, с дуба рухнул?! — тихо возмутился Ситников. — Какие книги, какие медальоны? Одна книга стоит две сотни, медальон — три с половиной. А у меня в кармане всего двадцать рублей. Где мы деньги нароем?

— А выкуп? — напомнил Пузырь.

— Сорок тысяч?

— Во-во.

— Но это же не наши деньги. Нам нельзя их тратить, мы должны вернуть их Вере Павловне.

— Мы же не все истратим, а только часть. Потом объясним Вере Павловне, что была крайняя необходимость. В конце концов, мы не для себя стараемся, мы ее дочь хотим из рук похитителя выдернуть.

— А если у нас не получится? Чужие бабки истратим и Динку не вернем? Потом стыда не оберешься.

— Решайся, — поторопил приятеля Пузырь. — Я без тебя не могу эти бабки тратить, мы за них вместе отвечаем. Ну?

Вадик, немного подумав, залихватски махнул рукой и сказал:

— Эх, была не была! Пропадать, так с музыкой! Покупай.

Они снова подошли к Кириллу, и Пузырь, достав деньги, сказал:

— Ладно, куплю у тебя одну книжку.

— Три, — сказал Кирилл, испуганно уставившись на пачку тысячных купюр в руке Пузыренко.

— Что?

— Три книги и три медальона, — бесстыдно глядя в глаза, быстро выговорил индиго.

— Слушай, у тебя совесть есть?

— Не-а, — отрицательно помотал головой Кирилл. — Нету.

— Вонючка, — презрительно процедил Пузыренко, и стал отсчитывать деньги. Делать было нечего, пришлось истратить почти две тысячи на ненужные книги и медальоны.

Кирилл взял деньги, упаковал покупки в целлофановый пакет и, заметно повеселев, передал его Пузырю:

— Спасибо за покупку, — вежливо поблагодарил он. — Приходите еще.

— Не дождешься. Телефон давай.

Кирилл продиктовал домашний телефон и адрес Егора.

— А номер мобильника? — спросил Пузыренко.

— Егор продал свой мобильник, чтобы купить партию книг «Дети света».

Пузырь сунул свою записную книжку в карман и пожелал Кириллу на прощание:

— Чтоб к тебе черный шаман всю жизнь во сне приходил.

Приятели направились к метро. По дороге Вадик сказал:

— Чего ты ждешь? Звони Егору. Если он дома, то узнаем в справочной, где находится его улица, и завалимся прямо к нему в квартиру.

— Справочная нам не нужна, потому что я знаю его улицу. Вчера утром мы по ней тащили жмурика в парк «Сокольники».

— Выходит, я был прав, когда говорил, что организатор живет в Сокольниках. Ну, тогда звони.

— С моей трубы нельзя. Егор знает номер моего мобильника, ведь он звонил мне насчет книг и медальонов. Если у него дома аппарат с определителем номера, то он на раз догадается, что звоню именно я. Станет гадать, как мы узнали его номер, начнет напрягаться, в общем, может совершить кучу необдуманных поступков. Короче, Егора нельзя нервировать, пока Динка у него в заложницах.

— Понятно. Тогда позвоним из таксофона.

Они зашли в ближайшей телефонную будку, Вадик достал из кармана мятую телефонную карту и, вставив ее в прорезь таксофона, набрал номер.

— Алло? — раздался в трубке голос подростка.

— Можно Егора? — спросил Вадик.

— Это я.

— Алло! Плохо слышно!

— Это Егор! Говорите! Я вас слушаю! — повысил голос индиго.

— Что?! Алло! Очень плохо слышно! Я перезвоню! — крикнул Вадик и повесил трубку. Пузырю он сказал: — Ну вот, теперь можно к нему ехать. Егор дома, ничего не подозревает, нас не ждет. А мы свалимся на него, как снег на репу.

Спустившись в метро, ребята проехали одну остановку до станции «Сокольники». Затем быстрым шагом прошли два квартала и, свернув в один из переулков, оказались в темной подворотне, напротив старого пятиэтажного дома, в котором жил Егор. Здесь Пузырь остановил Вадика.

— Стоп, — сказал он. — Нельзя нам к нему вваливаться.

— Почему? Боишься?

— Не в том дело. Просто это бесполезно. Во-первых, сегодня воскресенье, значит, его родители могут быть дома.

— Вот и хорошо, пускай узнают, что их сынишка девчонок похищает.

— Во-вторых, родители могут быть на даче, а вместо них в квартире окажется безмозглый бандюган с автоматом. Ну, помнишь, мы прикидывали и так и сяк и решили, что похититель не мог обойтись без тачки и без посторонней помощи. И в-третьих, мы его не расколем, он нас не испугается. Плюнет сначала тебе в харю, потом мне и скажет, что ни о какой Дине никогда ничего не слышал.

— Что ты предлагаешь?

— Караулить. Будем торчать перед его подъездом и ждать, когда он выйдет и пойдет за выкупом или за Динкой. В общем, надо выждать, когда он сам начнет активно действовать. Уверен, что у Егора сейчас все мысли крутятся вокруг Динки и денег. Он думает только о том, как бы ему и выкуп взять, и в ментуру не загреметь. И еще он хочет, чтобы эта пурга побыстрей закончилось, поэтому не будет зря терять время. В общем, надо проследить за Егором, и он сам приведет нас к Динке.

Не успел Пузырь произнести последнее слово, как в пятиэтажке напротив подворотни открылась одна из дверей и из подъезда вышел Егор собственной персоной. Неторопливой разболтанной походкой он прошел вдоль дома, мимо двух ближайших подъездов, и зашел в третий по счету.

— Ничего не понимаю, — сказал Ситников. — Ему с выкупом разбираться нужно, а он в гости ходит. Прикольный чувак этот Егор.

— Нам надо найти более подходящее место для слежки, чтобы не столкнуться с Егором, когда он будет выходить через подворотню. Спрячемся во дворе.

Быстрым шагом приятели вышли из подворотни, пересекли двор и сели на скамейку, которая стояла на детской площадке и была отделена от пятиэтажки зеленой изгородью. Сквозь просветы между кустов ребята видели все, что происходило перед пятиэтажкой, а сами были скрыты стеной зелени от тех, кто находился во дворе.

Несколько минут ребята молча наблюдали за двором и подъездом, в который вошел Егор. Все было спокойно, как в обычный выходной день: две мамаши катили по тротуару детские коляски, три старухи сидели на скамейке и о чем-то энергично судачили, желтое такси въехало через подворотню во двор и остановилось возле подъезда, где скрылся Егор. На желтых боках такси синела крупная надпись: «Радиотакси. Заказ круглосуточно. Телефон…» Водитель три раза нажал на клаксон, отчего в тишине двора раздались три резких гудка. Он не спешил покинуть автомобиль. Взял с приборной панели пачку жвачки, вскрыл ее, сунул пластинку в рот, неторопливо стал разжевывать. Потом выбрался из машины и, задрав голову, посмотрел на верхние окна пятиэтажки.

Все это время ребята внимательно следили за двором, за подъездом и за подворотней. Когда водитель вернулся в машину, сел за руль и запустил двигатель, из подъезда вышел Егор. Он открыл переднюю дверцу такси, затем заднюю, придержал ее перед длинноволосой девушкой и захлопнул, когда та села в салон. Это произошло за какие-нибудь три секунды. При этом он стоял спиной к ребятам, загораживая собой проход между открытой подъездной дверью и распахнутой дверцей такси. Потому Пузырь и Вадик не смогли разглядеть пассажирку, севшую в машину. Но когда такси развернулось и двинулось в подворотню, ребята распознали за чистыми окнами автомобиля Дину Кирсанову.

— Не понял, — произнес Вадик. — Мне это показалось? Или в такси Динка?

— Чего ты тормозишь?! Это она! Скорей! Бежим за ними! — воскликнул Пузырь, вскочив и бросившись на кусты, чтобы сократить путь и кинуться машине наперерез.

Но момент был упущен. Пузырь застрял в тугих ветвях кустарника, Вадик слишком долго соображал, что делать: пропихнуть, как пробку, застрявшего Пузыря во двор или обежать зеленую изгородь, броситься к машине и, распахнув дверцу, освободить Дину.

Когда приятели выбежали из подворотни, они увидели лишь желтый зад заказного такси.

— Глазам своим не верю! Чего ты тормозил, чучело?! Ладно я в кустах застрял, у меня фигура такая, но ты-то! Ты почему не выбежал с детской площадки во двор?! Если б не догнал, так хоть номер такси запомнил бы, горе луковое! — орал Пузырь на Вадика.

— Сам ты чучело гороховое! — кричал в ответ Вадик. — Зачем ты на кусты бросился, как на амбразуру?! Забыл, что ты в ширину и в высоту одинаковый, пингвин жирный!

Пузырь поднял руки вверх, как капитулирующий солдат, и быстро заходил из стороны в сторону, взволнованно говоря:

— Так, не надо волноваться. Спокойствие. Только спокойствие. Витя, возьми себя в руки. Волноваться вредно. Ничего страшного не произошло. Наоборот, все очень хорошо. Мы хотя бы убедились, что она жива.

— Ничего хорошего! — не мог успокоиться Вадик. Он ходил туда-сюда за Пузырем и кричал ему в ухо: — Мы только что Динку упустили! Могли спасти, но упустили! Понимаешь ты это или нет? И все из-за того, что ты слишком много ешь! Понимаешь?!

Пузырь остановился, уткнул кулаки в свои пышные бока и пристально посмотрел на Вадика.

— Не ори, — сказал он. — Я все понимаю. А ты понимаешь, почему Кирсанова не позвала на помощь? Почему она не попыталась убежать? Почему не сопротивлялась?

— Тебе когда-нибудь пику к боку приставляли? — спросил Вадик.

— Нет, не приставляли.

— А пистолетом в спину тыкали? На мушке держали?

— Не тыкали и не держали. А при чем здесь это?

— При том, что Егор держал Динку на прицеле или на лезвии ножа. Это сто процентов! Взял в руку пистолет или нож, прикрыл его сверху курткой и навел на Динку, типа только пикни.

— Ты своими глазами видел пистолет и куртку?

— Своими глазами не видел. Но так скорее всего оно и было. Точно тебе говорю. Потому что по-другому быть не могло. Иначе Динка вырвалась бы, к гадалке не ходи.

Пузырь достал мобильник и стал набирать номер.

— Кому ты звонишь? — спросил Вадик.

— Вере Павловне. Скажу, что мы сейчас привезем ей деньги. Алло! — крикнул он в трубку, услышав голос Дининой мамы. — Еще раз здрасте, Вера Павловна! Это Витя Пузыренко.

— Витя, прошу тебя, не звони сюда, пока я не решу проблему с Диной.

— Я хочу помочь, я могу привезти вам ваши…

— Не надо мне помогать, — перебила его женщина. — Я просила тебя не мешать взрослым, а заняться своим делом.

— Я только хотел вам сказать, что…

— Ни слова больше, — остановила его Вера Павловна. — Ты опять позвонил в самый неподходящий момент. Я жду звонка от того человека. Очень тебя прошу, не звони сюда, Виктор. Когда придет время, я сама позвоню тебе или Вадику. Прощай. — Она положила трубку.

— Ну как? Что она говорит? — спросил Ситников.

— Она ждет звонка от похитителя. Велела мне не звонить, чтобы не занимать телефон. Я даже про деньги не успел сказать — она повесила трубку.

— Ох, блин, как нехорошо с деньгами получилось… Караул… Это из-за меня… Из-за того, что деньги мимо урны бросил, — вздохнул Вадик. — Какую бы бучу замутить, чтобы вернуть Вере Павловне и Динку, и деньги? Воткнись в розетку, включи мозги, напрягись. Ведь не зря же ты столько жрешь. От усиленного питания у тебя и чайник должен усиленно варить.

Пузырь вдруг приосанился, его глаза заблестели — в голову пришла удачная мысль. Панибратски хлопнув Вадика по спине, он подтолкнул его вперед и сказал, решительно направляясь к проспекту:

— Пошли.

— Куда?

— Ловить такси.

Они быстро зашагали по тенистой улице к проспекту, на ходу обсуждая дальнейшие действия.

— Поедем к нам во двор. Будем следить за Верой Павловной. Точно мне неизвестно, но кажется, что похититель, то есть Егор, велел ей второй раз заплатить выкуп, ведь первый он не получил.

— Думаешь, она согласится снова платить?

— Еще бы! У нее выбора нет. Именно поэтому она сейчас ждет звонка от Егора. Наверно, он, как и в прошлый раз, скажет, куда принести деньги.

— У тебя левый глаз как-то нехорошо горит, — заметил Вадик. — Ты что-то придумал?

— Мы проследим за Верой Павловной, узнаем, куда она положит выкуп, и будем там ждать Егора. Короче, мы схватим его на месте преступления, отберем деньги и типа восстановим справедливость. Фишка в том, что в прошлый раз Егор пользовался нами, как своими агентами. Сам ничем не рисковал, оставался в тени. А теперь «Капкан» закончился, и Охотнику придется своими руками брать выкуп. И тут он попадет в нашу ловушку.

— Я готов исправить свою ошибку, только ничего у нас не получится, — уныло произнес Вадик. — Для слежки своя машина нужна. Таксисты и частники за такое мутное дело не возьмутся. Можно было бы попросить Фиделя, но у него тачка в ремонте.

— Мы попросим Артема, ну, бешеного жмурика на мотоцикле.

— Короче, ты предлагаешь тупо отбить деньги у Егора, так?

— Так.

— Я не против. Я давно мечтаю организатору паяльник начистить. И начищу, если он будет один, — сказал Вадик. — Но если он придет за деньгами с вооруженным бандитом, я не справлюсь.

— Тогда милицию вызовем.

Пока Вадик, стоя на обочине, ловил такси, Пузырь связался с Фиделем, узнал телефон Артема и позвонил ему на мобильник.

— Ну, — послышался в трубке знакомый голос мотоциклиста.

— Привет, Артем. Это Витя Пузыренко звонит, который вместе с Фиделем…

— Короче, — перебил его жмурик.

— Подработать хочешь?

— Как?

— Надо поездить по городу за одной машиной.

— Слежка?

— Типа того.

— Я на криминал не подписываюсь.

— Да какой там криминал! Наоборот, доброе дело делаем, человека из плена спасаем. Насчет денег договоримся.

— Когда?

— Сегодня.

— Где?

— У нас во дворе.

— Адрес назови, тормоз. Я же не знаю, где ты живешь.

Пузырь назвал адрес.

— Буду, — бросил Артем и закончил разговор.

Дальше все происходило стремительно.

Вадик и Пузырь въехали в свой двор почти одновременно с Артемом. Пузырь, как всегда, взял на себя командование и распределил роли.

— Вадик, ты поедешь с Артемом. Я отдам тебе свой мобильник, а сам останусь дома и буду ждать твоего звонка. Позвони мне, как только узнаешь, где Вера Павловна оставила деньги. Я сразу поеду к тебе на подмогу. В крайнем случае вызову милицию или «Скорую».

— Я сразу за деньгами не полезу, сначала присмотрюсь к окружающим, прослежу за деньгами. Сто процентов, Егор тоже за бабками сразу не попрется, сначала проверит, нет ли «хвоста». Пока он будет проверять и примериваться, ты успеешь приехать мне на подмогу. Уверен, что Егор снова выберет какой-нибудь пустырь недалеко от Сокольников.

— Или, наоборот, людное место, — сказал Артем и пояснил: — В случае засады среди толпы легче затеряться.

Вскоре из подъезда вышла Вера Павловна. Она села в припаркованную возле дома «Тойоту» и, медленно выехав со двора, направила автомобиль в сторону Сокольников. Вадик надел шлем, который Артем захватил специально для него, сел на заднее сиденье и ухватился за поручень. Мотоциклист запустил двигатель и повел свою двухколесную машину вслед за «Тойотой», не особо приближаясь, но и не слишком отставая, чтобы не потерять ее из виду. Делал он это виртуозно. Без приключений они пересекли восточную часть города и поехали по улице, которая привела их к ресторану «Париж». Здесь Вера Павловна притормозила и свернула к площадке, на которой стояли мусорные контейнеры.

— Не останавливайся, проезжай мимо, — велел Вадик Артему, предположив, что Егор наблюдает сейчас за «Тойотой» и другими машинами в потоке.

Вера Павловна вышла из машины, не глядя по сторонам, подошла к ближайшему мусорному контейнеру и бросила в него черный целлофановый пакет. Сделала это просто и естественно, словно выбросила мешок с пищевыми отходами. Затем так же поспешно вернулась в машину и уехала.

— У Егора стойкая тяга к мусорным контейнерам и урнам, — сказал Вадик, слезая с седла. Он попрощался с Артемом, пересек улицу и вошел во двор напротив «Парижа». Остановившись за углом восьмиэтажного дома из красного кирпича, стал наблюдать за мусорной площадкой — она была как на ладони. Не спуская с нее глаз, Вадик позвонил Пузырю и сказал:

— Бери тачку и приезжай в Сокольники, к ресторану «Париж».

— А ты где?

— В Караганде!

— Понял, сейчас приеду, — сказал Пузырь. — К деньгам не приближайся, пока не убедишься, что можешь задержать Егора. Заруби себе на носу, что нам не только деньги нужно вернуть, нам еще Динку надо освободить и с Егором чисто конкретно разобраться.

Вадик сунул трубку в карман и продолжил наблюдение. Минут через пятнадцать он увидел Егора. Индиго вразвалочку шел по улице, мимо припаркованных возле ресторана иномарок, мимо выставленных на летнюю веранду столиков, за которыми сидело несколько посетителей. Проходя мимо мусорного контейнера, он задержался на одну секунду, почти неуловимым движением выхватил оттуда пакет с деньгами и, сунув его под мышку, все так же неспешно пошел дальше.

Вадик присмотрелся к прохожим, которые шли перед индиго и следом за ним. Подозрительных типов не увидел и начал атаку. Перебежав дорогу, он ринулся к Егору, догнал его и крепко схватил за локоть. Индиго остановился и вопросительно взглянул на Вадика.

— Тебе чего? — спросил он, не узнав Ситникова. — Закурить?

— Курить вредно, — сказал Ситников, сильнее сжимая локоть подростка.

— Чего ж тебе надо?

— Мы с тобой сейчас спокойно, без шума и нервов пойдем за Диной Кирсановой.

Егор отстранился от Вадика и, внимательно посмотрев на него, сказал:

— У тебя знакомое лицо. Кажется, мы встречались.

— На кладбище. Я видел тебя в гробу, в белых тапочках.

— Вспомнил. Ты спрашивал меня про Кирсанову. Я тебе дал приглашение на семинар Крайнова, — сказал Егор.

— Не только. Еще ты видел меня в Измайловском парке, на мотоцикле.

— А, так это ты не смог попасть в урну с двух метров. Бывает, — улыбнулся Егор той улыбочкой, после которой крутой киногерой обычно нажимает на курок револьвера.

Глядя на них со стороны, можно было подумать, что разговаривают два старых приятеля. В действительности между ними даже пространство было напряжено, словно наполнено электричеством, как после грозы. Молнии так и сверкали из глаз в глаза.

— Уйди с дороги, — сказал Егор, двигаясь на Вадика.

— Веди меня к Кирсановой.

— Не надейся.

Ситников протянул руку, чтобы остановить его, но Охотник почти не заметил помехи, а Вадик почувствовал, что грудь у Егора твердая и тяжелая, как мешок с песком. Индиго продолжал напирать. Тогда Вадик схватил его за горло. Егор оттолкнул его руку, отошел на шаг и, сунув пакет с деньгами за брючный ремень, приготовился к драке. Ситников, как это делают боксеры, выставил вперед кулаки. Егор, наоборот, опустил руки, словно ковбой, готовый выхватить пистолет. В следующий миг он поступил очень просто: отвел назад правую ногу и ударил Вадика по голени. Ситников раскрылся. Тогда индиго сделал выпад, целясь кулаком ему в горло. Но Вадик успел увернуться, и удар пришелся в ключицу. От болезненного удара у Вадика потемнело в глазах, словно штору опустили. Он не успел опомниться, как получил по уху. Вадик тряхнул головой и успел вмазать Егору в лицо, прежде чем тот нанес следующий удар.

Дальше началась настоящая жесткая драка, из тех, которые поражают безрассудством. Чем отчаяннее они дрались, тем более страшные побои получали в ответ, но это их, казалось, не волновало. Постепенно драка перемесилась к автостоянке перед рестораном. Драчуны пинали, хватали, бросали друг друга на машины, оставляя на них небольшие, но заметные вмятины и царапины. Кончилось тем, что на стоянку выскочили несколько охранников и, схватив за шиворот, отвели драчунов в небольшую комнату в подвале ресторана.

— Что ты наделал, дубина? — слизывая кровь с губы, произнес Егор, когда дверь комнаты закрылась и они остались одни.

— Где Динка? — тяжело дыша, спросил Вадик и дотронулся до распухшей щеки. — Что ты с ней сделал?

— Ничего. Жива и здорова твоя Динка, — вытирая пот с лица, ответил индиго.

— Кто ее сторожит?

— Никто.

— А где твой подельник?

— Нет у меня никакого подельника.

— Не может быть. Один бы ты не справился с Динкой.

— Она не сопротивлялась.

— Как это?

— Она сама просила ее похитить.

— Что ты сказал?

— Что слышал, то и сказал.

И тут до Вадика дошло. У него в голове, подобно кусочкам паззлов, вдруг соединились все куски информации и появилась ясная картина похищения и всего, что с ним было связано.

— Я с ней две недели назад познакомился, когда она с матерью из-за каких-то гастролей поругалась, — рассказывал Егор. — В то утро я возле их цирка новый маршрут для «Капкана» прокладывал. Гляжу, идет девчонка вся в слезах. Решил ее успокоить, повел на семинар Крайнова. Я ж не знал, что она такая впечатлительная. Она крепко подсела на эти лекции. Будто полностью выключилась, забыла про гастроли, на своих родителей забила. В общем, изменилась полностью. Говорят, в ее возрасте такое часто случается. Короче, предложила мне поехать с ней в Кашкулакскую пещеру, ну, чтобы, типа, паранормальные способности в себе открыть…

— Да знаю я эту басню, слышал, — шмыгнул носом Вадик. — У тебя платок есть?

Егор протянул ему свой платок, перепачканный кровью, и продолжил:

— Я ей сказал, что это очень дорого для нас. А она говорит, о деньгах не беспокойся, у матери возьмем. Ну и предложила мне эту схему с похищением. Помню, я ей тогда сказал, типа брось дурить и больше не ходи на семинары, они на тебя плохо действуют.

— А она что?

— Если, говорит, ты откажешься, я другого найду и с ним поеду. Короче, крыша у нее частично съехала от крайновских лекций. Но я в этом не виноват. Что я мог сделать?

— Надо было сказать об этом ее родителям.

— Я боялся, что тогда она вообще убежит из дома и ее никто никогда не найдет. Такие случаи бывали. Несколько моих знакомых индиго напрочь рвали со своими родителями и пускались в бега, бродяжничать.

— Веником убиться. Никогда бы не подумал, что Динка способна на такое, — сказал Вадик.

— Поступки другого человека никогда нельзя предугадать, потому что во все вмешивается случай. Не попадись она мне в то утро на глаза, все было бы иначе.

— А где она жила это время?

— У моей бабули, в соседнем подъезде. Я сказал, что родители Дины уехали на дачу, а она ключи от квартиры потеряла. Чтобы не ломать дверь, попросилась переночевать, пока родители с дачи не вернутся.

— Где она сейчас?

— В холодильнике.

— Где?

— Ты в заводском клубе был?

— Ну, был.

— Там на заднем дворе стоит огромный холодильник. Дина велела запереть ее в нем, взять выкуп, а потом позвонить Вере Павловне. Она хотела, чтобы все выглядело по-настоящему, достоверно. Я ей с самого начала говорил, что это чумовой план… Но она не слушала. Она решила поехать в пещеру, когда ее родители будут на гастролях.

Вадик слушал Егора и вдруг по-настоящему ужаснулся глупости и опасности происходящего.

— Когда ты запер ее в холодильнике? — заволновался он.

— Примерно час назад.

— А изнутри она сможет его открыть?

— Нет. Я же говорю, она хотела, чтобы все было по-настоящему.

— Что же ты молчал? Надо срочно выручать ее. Я видел тот холодильник. Если его закрыть, он становится герметичным. Туда воздух не проходит, понимаешь? Динка может задохнуться!

— Позвони кому-нибудь по мобиле, пусть ее оттуда вызволят.

Вадик достал из кармана мобильник и увидел на нем длинную трещину. Телефон не работал.

— Сломался во время драки, — сказал Вадик, постучал в дверь и крикнул: — Откройте! Эй, охрана!

Дверь открыл охранник с ледяными глазами.

— Когда вы нас отпустите? — спросил Ситников.

— С вами будут в отделении милиции разбираться. Наряд уже вызвали.

— За что в отделение? За драку, что ли? Мы уже помирились.

— Во время драки вы две иномарки помяли. Придется оплатить. Ждите, — сказал охранник и закрыл дверь.

Вадик осмотрелся. Они находились в подвальной комнате без окон, в которой стояли два стула, обтянутая дерматином лавка и желтый облезлый стол.

— В этом ресторане на первом этаже есть служебный туалет, он находится в одном помещении с душевой. Если нас туда пропустят, мы убежим.

— Как?

— Там есть канализационный люк. Если в него спуститься, можно вылезти из другого люка, который выходит на площадку с мусорными контейнерами.

— Ты уверен, что мы не заблудимся в подземелье?

— Уверен. Сам убедился, когда случайно в канализацию заплыл. Надо торопиться. Я по ящику видел, как одного мужика заперли в герметичном сейфе и он выдержал только полтора часа. Потом стал задыхаться. А сейф, между прочим, был почти таким же большим, как тот холодильник.

— Чего ж мы ждем? — спросил Егор и забарабанил ладонями в дверь, крича: — Откройте! Нам в туалет надо! Срочно! Не имеете права малолеток мучить!

Дверь открылась, на пороге возник тот же хладнокровный охранник.

— Нам в туалет надо, дядя, — попросил Егор.

— За мной.

Охранник повел их по лестнице на первый этаж, проверил, нет ли кого-нибудь в душевой, и только потом пропустил ребят в светлое помещение с кафельными стенами. Затем охранник вышел, закрыл дверь, но не ушел, а остался ждать ребят возле душевой.

Вадик на цыпочках подошел туда, где находился водослив. Осторожно, чтобы не шуметь, сдвинул крышку люка, свесил ноги, а затем медленно сполз вниз и вцепился в край люка. Когда его голова опустилась ниже уровня пола, он вытянул руки над головой и разжал пальцы. В следующий миг он оказался в длинном коридоре на глубине трех метров под землей. Вслед за ним в подземелье прыгнул Егор. Они побежали на луч света и остановились под люком, выходившим на площадку с мусорными контейнерами. Вадик поднялся по наклонной плоскости и остановился под решеткой по щиколотки в жирной жиже. Он схватился двумя руками за чугунные прутья, напрягся и сдвинул решетку. Затем зацепился ладонями за край люка, подтянулся и выбрался наружу. Следом за ним на поверхность вылез Егор.

Через пятнадцать минут они подбежали к задворкам заводского клуба. Вадик распахнул дверцу холодильника. Дина сидела на полу, согнув ноги в коленях и обхватив их руками. По лицу катились слезы, оно было бледным как полотно. Дина находилась на грани паники — дрожала от испуга и недостатка воздуха. Вадику показалось, что она сильно изменилась с тех пор, как он следил за ней на кладбище. Она смотрела на него не горделиво и высокомерно, а смиренно, как испуганный зверек. Увидев ребят, она прижала руку ко рту, чтобы подавить готовый вырваться плач. На секунду это удалось, но потом лицо ее начало краснеть, и вскоре она громко, не стесняясь, разрыдалась. Сквозь слезы она дрожащим голосом повторяла: «Мама… Я хочу к маме… Отвезите меня к ней…» Она повторяла эти слова снова и снова, а ребята не знали, как реагировать. Такого в их жизни еще не было.

После всего пережитого Дине понадобилась помощь психолога. Вадик и Пузырь вернули Вере Павловне оставшиеся деньги, а про похищение договорились не вспоминать, чтобы не выносить сор из избы.

Кто не хочет весело провести летние каникулы? Витя и Вадик нашли отличный способ развлечься. Друзья стали участниками экстремальной игры «Капкан»: теперь они получают задания по Интернету и участвуют в самых настоящих приключениях. А в это время их подруга Динка, похоже, вляпалась в серьезные неприятности. Она ведет себя как-то странно, а потом… просто исчезает. Таинственные похитители требуют у Дининой мамы выкуп… Но верные друзья не оставят девчонку в беде!

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Л.Р. Хаббард (1911–1986) — американский писатель, основавший Церковь сайентологии.

Content

Владимир Аверин
Экстрим по Интернету

ГЛАВА 1 БЫСТРОНОГИЙ ЖМУРИК

ГЛАВА 2 КЛАДБИЩЕНСКИЕ ПОВОРОТЫ

ГЛАВА 3 МЕРТВАЯ ТОЧКА

ГЛАВА 4 ДЕТИ ИНДИГО

ГЛАВА 5 ПЕЩЕРА ЧЕРНОГО ДЬЯВОЛА

ГЛАВА 6 ИГРА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

ГЛАВА 7 ОН НАБЛЮДАЕТ ЗА НАМИ

ГЛАВА 8 КРУТОЙ ПОВОРОТ

Примечания