Наталья Тимошенко, Лена Обухова

Мертвым вход разрешен

Цикл «Секретное досье. Новые страницы»

Художественное оформление серии Константина Гусарева

Иллюстрация на переплете Ивана Иванова

© Обухова Л., Тимошенко Н., текст, 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Пролог

10 сентября 2016 года, 23.10

п. Светлый Яр, Волгоградская область

Вечеринка обещала быть веселой. По крайней мере, Ира приложила все усилия, чтобы сделать ее таковой даже без стриптизера, на котором настаивала Светка. Забавная девица. Какая-то давняя Ликина подружка из Москвы, которую она позвала на свадьбу и которая, похоже, искренне считала, что здесь, в Светлом Яре, можно найти все то же, что и в Москве. Только в Светлом Яре населения чуть больше одиннадцати тысяч, а не миллионов, и стриптизеров днем с огнем не сыскать. А если и согласится кто-то из парней, так поди не нарвись на одноклассника или просто сына маминой подруги, который потом всем окрестностям растреплет, как они развлекались на девичнике. Нет уж, обойдутся без стриптизера.

Зато Насте, работающей педагогом-организатором в одной из двух местных школ, удалось достать для всех карнавальные костюмы, стилизованные под барышень конца девятнадцатого века, а Ира нашла по объявлению и пригласила настоящую гадалку. Ну а что? Раз уж они задумали вечеринку в стиле «дремучего ретро», как ее обозвала все та же Светка, так и развлечения нужны соответствующие. А общество в то время развлекалось спиритическими сеансами.

Гадалка была колоритная. Шарлатанка, конечно, но какой производила эффект! Лет тридцати – тридцати пяти, высокая, черноволосая, в длинном бордовом платье с декольте, из которого едва ли не вываливалась пышная грудь. Стрелкам на глазах позавидовала бы сама Клеопатра, а количеству украшений на запястьях, шее и в ушах – любая особа королевских кровей. Даже имя у нее было соответствующее – Эльвира. Ира подозревала, что имя, как и сама гадалка, ненастоящее, но это было неважно. Главное, эффект, который она производила.

Едва Эльвира царственно вплыла в гостиную, подвыпившие девчонки завизжали от восторга, только Светка недовольно поджала губы, но на это Ире было тоже плевать. Девичник набирал обороты, и даже тот факт, что Лера, лучшая Ликина подружка, будущая свидетельница, на вечеринку не явилась и на звонки не отвечала, уже не расстраивал невесту. У Леры не так давно появился новый парень, любовь-морковь, все дела, она частенько обо всем забывала. Про девичник лучшей подружки могла бы вспомнить, конечно, ну да ладно. Не самая большая беда.

– Круто, узнаем свое будущее! – захихикала Лика, когда Ира представила гадалку.

– Угу, конечно, – фыркнула Света. – Псевдогадалки тебе его расскажут.

– Да что его узнавать? – улыбнулась Настя, чтобы как-то сгладить неприятное впечатление от высказываний столичной гостьи. – Ты, Ликуся, отхватила жирный кусок, Стас – мечта половины девчонок, так что нам остается узнать только, сколько детей ты ему нарожаешь.

Девчонки рассмеялись и принялись по указаниям гадалки готовить комнату для спиритического сеанса. Та затребовала тщательно зашторить все окна, хотя на улице и так было темно. Ночь выдалась безлунная, а частный дом, где жила Лика, окружали густые заросли сирени. Через них свет от уличных фонарей пробивался с трудом, и во дворе всегда царила темнота. Лика вечно жаловалась, что в туалет приходится ходить с фонариком. Отца у нее не было, он погиб, когда Лике и ее сестренке было совсем мало лет, мать второй раз замуж так и не вышла, поэтому сделать санузел в доме было некому. Как и проредить разросшиеся кусты. Вот, может, хоть Стас наконец приведет хозяйство в порядок.

Кроме занавешенных окон, Эльвира велела закрыть темными покрывалами все зеркала и любые отражающие поверхности, объяснив это тем, что духи, явившиеся на призыв, могут заблудиться в зеркальном лабиринте и остаться в этом мире. Пока девчонки выполняли требования, сама гадалка расставляла на столе толстые свечи и распаковывала спиритическую доску, шепча какие-то заклинания. Ира понимала, что все это – мишура, призванная произвести нужный эффект, но по спине все равно ползали мурашки.

Наконец Эльвира окинула взглядом комнату, немного нахмурилась, поправила шторы на одном из двух окон (якобы сбоку оставалась щель, хотя Ира в упор ее не видела) и разрешила садиться за стол, оставив все лишние предметы на комоде. Света демонстративно поставила рядом с собой бокал шампанского, но гадалка правильно решила не обращать на это внимания. Должно быть, она неплохо разбирается в людях и быстро раскусила столичную штучку, решив не связываться.

– Возьмитесь за руки, – низким голосом, певуче растягивая гласные, приказала Эльвира и первая протянула руки сидящим по бокам от нее Насте и Лике. – Не отпускайте, пока я не скажу.

Света залпом ополовинила бокал, пьяно фыркнула и протянула руки соседкам. Когда девчонки образовали круг, профессиональная шарлатанка прикрыла глаза и продолжила представление.

– Закройте глаза, соблюдайте тишину и слушайте мой голос. Делайте все, что я скажу, никакой самодеятельности, иначе духи могут обидеться.

Девчонки послушно закрыли глаза, и Ира почувствовала, как Лика чуть крепче сжала ее ладонь. Верит во все происходящее и боится, что ли?

– О, духи умерших, спите спокойно те, кого не зовут, не злитесь те, кого призывают, – нараспев начала Эльвира, и от этого загробного голоса даже Ира почувствовала себя неуютно, Лика так и вовсе неспокойно заерзала в кресле. – Я, ведьма Эльвира, сегодня обращаюсь к вам с просьбой. Услышьте мой голос и передайте тому, кого я призываю, пусть придет на мой зов. Кого будем звать?

Последнюю фразу гадалка произнесла тише, но все с той же интонацией, поэтому девчонки не сразу сообразили, что вопрос обращен к ним. В гостиной повисла давящая тишина, Ира приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть, что происходит, и тут же увидела такой же приоткрытый глаз у Светы. Та качнула головой, мол, что делать? Ира указала кивком на Лику, и Света дернула подругу за руку. Лика словно очнулась ото сна, тут же сказала:

– Екатерину Макаровну, мою бабушку.

Гадалка кивнула и снова запела:

– Екатерина Макаровна, бабушка сидящей здесь Анжелики, я призываю вас в этот мир. А теперь все вместе вполголоса.

На этот раз девчонки быстро сообразили, что это касается их, и все вместе заговорили:

– Екатерина Макаровна, придите. Екатерина Макаровна, придите. Екатерина Макаровна, придите.

Снова повисла давящая тишина, но теперь ненадолго. Ира почувствовала, как Лика отпустила ее руку, и сообразила, что сначала это сделала гадалка, а значит, нужно сделать и всем остальным, и разжала пальцы.

– Откройте глаза, – снова велела Эльвира. – Держите руки над доской, тарелки не касайтесь.

Девчонки вытянули руки, и Ира увидела, как у Лики они легонько подрагивают. Ну точно боится! Однако тот факт, что указателя им велели не касаться и не касалась его сама Эльвира, казался странным. Как же она будет двигать тарелочку? В то, что та будет двигаться сама, Ира не верила ни секунды.

– Екатерина Макаровна, вы здесь?

Сначала им никто не ответил, но несколько секунд спустя внезапно взметнулась вверх штора на окне за спиной Лики, заставив девчонок испуганно ойкнуть, а затем указатель пришел в движение, медленно подъехав к слову «Да».

– Мамочки… – едва слышно прошептала рядом Настя.

Ира не понимала, что это за фокус и со шторами, и с указателем, и где-то в глубине души закралось сомнение: а ну как гадалка и впрямь настоящая?

– Что вы хотите спросить у духа? – поинтересовалась тем временем Эльвира.

– Буду ли я счастлива со Стасом? – спросила Лика.

Эльвира кивнула и вновь посмотрела на доску.

– Будет ли счастлива Анжелика в браке со Станиславом? – тягуче произнесла она.

Тарелочка сначала несколько раз дернулась, словно что-то невидимое держало ее, а затем медленно очертила круг по доске и вернулась к слову «Да».

– Сколько у нас будет детей? – продолжила спрашивать Лика.

Эльвира повторила ее вопрос для духа, и снова тарелочка задвигалась по доске, на этот раз остановившись возле цифры «2».

Лика немного подумала, наверное, размышляя, что еще спросить.

– Стоит ли нам переезжать в Волгоград, как хочет Стас?

Эльвира повторила вопрос, но тарелка почему-то осталась стоять на месте. Эльвира снова спросила, на этот раз громче и, как показалось Ире, нервнее, но тарелка больше не двигалась.

– Кажется, дух ушел, – наконец выдала гадалка.

– Позовем еще раз? – спросила Лика.

– Нельзя звать дух два раза, – покачала головой Эльвира, опуская руки и давая знак остальным сделать то же самое.

– Тогда давайте позовем кого-то другого, – предложила Ира. Гадалка взяла немаленькие деньги за свой визит, и Ира просто-напросто не позволит ей отделаться тремя несчастными вопросами.

Эльвира одарила ее недобрым взглядом, но, очевидно, решила, что за гонорар действительно можно еще немного поработать. Они повторили все заново: взялись за руки, закрыли глаза, гадалка произнесла призыв к духам.

– Кого будем звать?

– А давайте Антона Павловича, моего деда, – предложила осмелевшая Лика.

Девчонки повторили призыв, и на этот раз указатель медленно поехал до того, как взметнулись вверх шторы, и даже до того, как был задан первый вопрос. Ира, в этот момент посмотревшая на Эльвиру, увидела удивление на ее лице, словно для нее это стало сюрпризом. И это удивление почему-то испугало Иру. Однако гадалка быстро взяла себя в руки.

– Полагаю, спрашивать, здесь ли вы, глупо, – сказала она.

– Давайте спросим, где он, – хихикнула Света.

Эльвира повторила вопрос. Указатель замер на секунду, а затем поехал по доске гораздо быстрее, чем в предыдущие разы, то и дело замирая возле разных букв, которые складывались в слова.

«ВКРЕСЛЕУОКНА»

Все пятеро во главе с Эльвирой повернулись к окну, возле которого стояло кресло. То, конечно же, было пусто, но Лика не сдержала облегченного выдоха, как будто ожидала на самом деле увидеть там призрак. Лика начала задавать вопросы, Эльвира повторяла их для духа, указатель двигался по доске, теперь отвечая не односложно, как в прошлый раз, а складывая слова и целый фразы, но Ира уже не следила за происходящим. Ее не отпускало чувство, будто за ней наблюдают. Она явно чувствовала чей-то взгляд на затылке, то и дело оборачивалась к креслу, желая убедиться, что оно по-прежнему пусто.

Дух оказался словоохотливым, вскоре в беседу с ним включились все девчонки, только Ира молчала, по-прежнему напряженная от происходящего. Пока на какой-то вопрос Светки дух внезапно не написал:

«АТЫПОЧЕМУМОЛЧИШЬ»

Подруги и гадалка посмотрели на Иру, поскольку она единственная ничего не спрашивала, и на лицах их тоже проступила тревога.

– Спроси что-нибудь, – шепнула Лика, и Ира не нашла ничего лучше, чем сказать:

– Дух, докажи, что ты здесь, что это не прикол.

Эльвира не успела повторить просьбу, как указатель уже поехал по доске:

«КАКСКАЖЕШЬ»

Все замерли и какое-то время даже не шевелились, ожидая, как именно дух проявит себя: скрипнет ли дверь, упадет ли икона со стены, зашевелится ли лежащая на комоде фата – но ничего не происходило. Тогда они начали медленно оглядываться, ища менее заметные признаки присутствия духа, и в тот момент, когда напряжение в комнате достигло своего максимума, кто-то резко сдернул со стола скатерть вместе со всем, что на ней лежало. С грохотом посыпались на пол и спиритическая доска, и указатель, и свечи, и пустой бокал. Девчонки завизжали и вскочили на ноги, даже гадалка едва не опрокинула стул, на котором сидела, только Светка разразилась диким хохотом. Когда первый ужас прошел, все поняли, что это она дернула скатерть. Специально, чтобы напугать остальных.

– Больная! – крикнула на нее Настя. – Я чуть инфаркт не получила!

Светка продолжала заливаться хохотом.

– Ой, видели бы вы свои лица! Ой, я не могу! Вот дурехи, поверили, что ли, что с вами действительно дух разговаривает? А-ха-ха!

Ира посмотрела на ведьму, думая, что та сейчас всыплет им по первое число за испорченный сеанс, но та стояла такая бледная, будто на самом деле к ним явился дух и она этого никак не ожидала.

* * *

Ира проснулась в шестом часу утра. Ее страшно мутило от алкоголя, поэтому она встала, чтобы выпить воды. Кое-как перебралась через спящую на краю дивана Лику и, чуть пошатываясь, зашла в гостиную, где остались бутылки с водой. Стараясь не смотреть в сторону кресла у окна, схватила бутылку и скользнула обратно в прихожую. Теперь, когда за окном уже светало, а шторы не были плотно сдвинуты, в гостиной было не так жутко, но Ира все равно предпочла открыть бутылку в другой комнате.

Неплохо было бы еще посетить туалет, поэтому она сняла с вешалки ветровку и вышла во двор. Пушок – огромная длинношерстная псина неизвестной породы – тут же бросился ей под ноги. Ира и Лика жили на одной улице, дружили с младшей школы, поэтому Пушок хорошо ее знал. На самом деле десять лет назад девочки вместе нашли его на помойке за поселком слепым щенком и долго спорили, кому он достанется, поэтому в какой-то мере Ира считала его своим, часто угощала чем-то, когда он заходил к ним во двор.

Потрепав Пушка по голове, Ира зябко поежилась от утренней прохлады и направилась в сторону туалета. Пушок бодро потрусил рядом, но чем ближе они подходили к углу дома, тем сильнее он беспокоился. Шерсть на загривке встала дыбом, клыки оскалились, и он угрожающе зарычал.

– Что такое? – испуганным шепотом спросила Ира, останавливаясь.

Пушок еще раз рыкнул, а затем уперся передними лапами в землю, как будто кто-то собирался против воли тащить его вперед, и громко залаял.

– Тихо ты! – шикнула на него Ира.

«Возвращайся в дом, – прошептал внутренний голос, – разбуди остальных».

Но Ира решила проверить, что там, за углом, что так испугало Пушка. Прижавшись к стене, она медленно подошла к краю дома и заглянула за угол. В нескольких метрах от нее, тоже у самой стены, стоял человек. Сердце пропустило удар, прежде чем Ира узнала Леру, пятую девушку, которая должна была провожать подружку в замужнюю жизнь. Но что она делает здесь в шестом часу утра? Почему не пришла на девичник? Прежде чем Ира задала бы хоть один из этих вопросов, что-то еще задело край ее сознания. Что-то было не так.

Лера стояла, прижавшись спиной к стене, руки ее безвольно висели вдоль тела, а голова упала на грудь.

– Лера? – полушепотом позвала Ира, выходя из-за угла.

И тогда она увидела огромный нож, торчащий из груди Леры. Лезвие вошло глубоко, по самую рукоятку, должно быть, впилось в стену, потому Лера и стояла, не падала. Ее просто пригвоздило ножом к стене. Над ее головой на деревянной поверхности дома чем-то острым было нацарапано:

«Хватит доказательств?»

Ира закричала так громко, что, должно быть, перебудила не только подруг в доме, но и всю улицу.

Глава 1

25 сентября 2016 года, 14.10

набережная реки Фонтанки

г. Санкт-Петербург

Утро у Вани Сидорова началось только в третьем часу дня, когда у всех нормальных людей уже наступило время обеда. Но на календаре было воскресенье, за окном лил дождь, а потому он мог себе это позволить. Особенно если принять во внимание тот факт, что это были его первые выходные за последние полтора месяца. По-хорошему, ему вообще отпуск полагается, а не несчастные два выходных дня, да только у Дворжака разве допросишься? Особенно если не просить. Сам ведь не предложит.

До самого утра Ваня с лучшим другом рубился в недавно вышедшую онлайн-игрушку, на которую раньше не хватало времени, поэтому сейчас с видом зомби бродил по квартире, планируя остаток дня. И естественно, уборка и готовка в эти планы не входили. Хотя он донес до мусорного ведра коробку из-под пиццы и пустые банки от пива, а для него это уже считалось генеральной уборкой. Со всем остальным неплохо справляются приходящие уборщицы и клининговые компании. Продукты тоже можно заказать через интернет, но даже этим ему пока что было лень заниматься.

Соорудив несколько высоких многоэтажных бутербродов из того, что нашлось в холодильнике, Ваня сел за компьютер, решив, что самым правильным времяпрепровождением выходного дня будет неспешно почитать новости, а потом заказать ужин домой из какого-нибудь ресторана.

На тарелке оставался всего один бутерброд, и Ваня начал лениво прикидывать, не стоит ли все-таки сходить в магазин, поскольку новую порцию сделать было уже не из чего, когда зазвонил мобильный телефон. Если это Дворжак с очередным сообщением, что выходные снова отменяются, потому что кто-то где-то странно умер или у кого-то слышны шаги на чердаке, он, пожалуй, даже трубку брать не станет. Однако на экране высветился незнакомый номер и даже не местный.

– Да! – невнятно бросил Ваня в трубку, поскольку в этот момент как раз запихнул в рот довольно внушительный остаток бутерброда и принялся «наклеивать» на указательный палец свободной руки хлебные крошки, рассыпавшиеся по тарелке.

– Ваня? – раздался в трубке смутно знакомый женский голос. – Привет! Это Эльвира.

– Эльвира? – переспросил он, силясь вспомнить, кто это. Откуда у него вообще знакомая с таким именем?

– Ведьма из Красного Яра. – Голос как будто даже оскорбился.

Ваня мгновенно вспомнил ее и даже понял, на что она оскорбилась. Ну да, женщины обычно обижаются, когда спишь с ними, а потом не можешь вспомнить их имя. И хоть познакомились они больше трех лет назад, ночь провели всего одну и после этого пару раз общались по телефону. Эльвира, очевидно, считала это поводом ее помнить и узнавать по первому требованию.

– Неожиданно, – не сдержался Ваня. – Что-то случилось? – Только сейчас он понял, что в ее голосе присутствует еще и крайняя встревоженность.

– Это не телефонный разговор. Можешь забрать меня с вокзала?

Ваня на секунду даже оторвал телефон от уха и посмотрел на экран, словно желая убедиться, что звонок ему не приснился. С какого вокзала? Красный Яр в Астраханской области! Она пьяна, что ли? Или ему вчера было многовато пива? Или она приехала в Москву и хочет, чтобы он встретил ее? Да они почти незнакомы!

– Я больше не живу в Москве, – ответил он, поскольку последний вариант показался наиболее правдоподобным.

– Я знаю! – Теперь в голос закралось нетерпение. – Я в Санкт-Петербурге на Московском вокзале. Можешь меня забрать?

Как бы ни хотелось выходить из дома, даже ради такой шикарной женщины, как Эльвира, но Ваня понимал: если уж она выяснила, что он теперь живет в Питере, и приехала, случилось что-то важное.

– Жди, скоро буду, – обреченно вздохнул он.

Ваня Сидоров не обладал тактом, был до крайности любопытен, умел бить людей по самым больным местам, не гнушался преступать закон, но никто никогда не мог обвинить его в том, что он способен оставить кого-то в беде. Тем более женщину. Он, черт побери, даже Дворжака кинулся спасать, когда того похитило ЗАО «Прогрессивные технологии», на которое он же и работал, подставляя всех остальных. А тут явно попавшая в переделку женщина, с которой его когда-то что-то связывало, пусть и мимолетно.

В воскресенье днем дороги были достаточно пусты, поэтому до Московского вокзала он добрался быстро, но вот найти место для парковки здесь всегда было невыполнимой задачей. Остановив внушительного размера внедорожник вторым рядом на Гончарной улице сразу за светофором, Ваня набрал номер Эльвиры, не обращая внимания на недовольные сигналы машины, ехавшей, а теперь стоящей позади него. Оставлять здесь автомобиль было опасно: эвакуаторы уволокут его, оглянуться не успеешь. Придется уж Эльвире самой его искать.

Нашла она быстро. Ваня не успел дочитать новостную ленту в смартфоне, как она уже подергала за ручку, а когда он отпер дверь, плюхнулась на переднее сиденье и быстро велела:

– Поехали!

Ваня покосился на нее. Три с половиной года назад Эльвира выглядела колоритно, напоминая персонажа фильма, имя которого себе и присвоила, теперь же походила на обычную, чем-то насмерть перепуганную женщину. Черные волосы были завязаны в неаккуратный «хвост», лицо без макияжа казалось бледным и болезненным, под глазами залегли тени, а обычные джинсы и ветровка делали из оригинальной ведьмы простую женщину, которой уже далеко не двадцать. Выгляди она так во время их знакомства, Ваня едва ли позарился бы на нее.

– Куда едем? – поинтересовался он, снова выруливая в поток машин, который здесь не заканчивался ни днем, ни ночью, ни в будни, ни в выходные.

– К тебе, – коротко бросила Эльвира.

– Внезапно. А я тебя звал?

– Вы мне должны!

– Не помню, чтобы брал у тебя в долг, – хмыкнул Ваня.

– Вы жили в моем доме, я дала вам дневник колдуна, а потом, помогая вам же, натерпелась страху, едва не погибла в пещере и дневник таки потеряла!

– Ну, предположим, за ночлег Дворжак тебе заплатил, – педантично начал Ваня, сам себе в этот момент напоминая Войтеха, – дневник ты давала Неву, а в пещере едва не погибла из-за Саши, вот им бы и звонила, я-то тут при чем?

– Потому что номер телефона у меня сохранился только твой, – не сдавалась Эльвира. – И ты должен мне помочь: или приюти на время, или дай денег, чтобы я могла уехать за границу.

Ваня снова покосился на нее, стараясь одновременно удерживать в поле зрения наглую девятку, норовящую подрезать его справа. Вот ведь люди, ничего не боятся! Да его монстр от этой девятки мокрого места не оставит, если та все-таки угодит под колеса.

– Ты что, убила кого-то? – поинтересовался он.

Лицо Эльвиры странно дернулось, и Ваня подумал, что был не так уж далек от истины.

– Меня обвиняют в убийстве, – огорошила Эльвира.

– Но ты не убивала?

– Конечно нет!

– А кто убил?

Эльвира замялась на секунду, а потом выпалила:

– Призрак!

Наверное, если бы Ваня не был сотрудником Института исследований необъяснимого, он бы расхохотался, а так только изобразил удивление.

– В самом деле? Ну-ка, расскажи подробности.

– А вы мне поможете? Я же знаю, что вы теперь официально занимаетесь такими делами.

– Ну, тогда ты должна знать, что мы официально берем за это деньги, – напомнил Ваня. – А судя по тому, что ты сама у меня просила, их у тебя нет.

– Да, но я в какой-то передаче видела, как Войтех говорил, что вы и бесплатно помогаете.

– Старикам и инвалидам, а не молодым здоровым гадалкам, – хохотнул Ваня, но, увидев выражение ее лица, понял, что в данном случае лучше не шутить. Дело серьезное, и Эльвире действительно угрожает тюрьма. Если все так, как она говорит, никто никогда не поверит в убийство призраком. – Ладно, не обижайся. Сейчас наберу Дворжака, пусть подгребает, расскажешь подробно, что там у тебя стряслось.

25 сентября 2016 года, 17.30

Средний проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

Сказать, что Войтеху не хотелось сегодня выходить из квартиры, значит ничего не сказать. С пятницы у него так сильно болела голова, что нужно было стянуть ее ремнями, иначе он всерьез опасался, что она не выдержит и расколется пополам. Не помогали ни таблетки, которые он всегда держал в запасе, ни даже настои Айи, которыми пользовался в крайних случаях. Если бы Костя Долгов не был в командировке, наверное, Войтех даже сходил бы к нему за каким-нибудь сильнодействующим лекарством. Заставлять же беспокоиться Сашу ему не хотелось. При ней он всей силой воли уменьшал боль примерно вдвое, и то замечал тревогу на ее лице; если бы она знала истинное положение дел, заставила бы его несколько дней лежать дома. И только когда утром она уехала к родителям по какому-то срочному делу, Войтех позволил себе лечь на диван, отвернуться к стенке и отдаться во власть мигрени.

А все потому, что в пятницу он решил сэкономить время. Полторы недели они вместе с Иваном провели в командировке, заявок, которые всегда обрабатывал только Войтех, поднакопилось. Саша, с которой они не виделись все эти полторы недели, даже приготовила ужин, что с ней случалось крайне редко, вот Войтех и поддался соблазну. Обычно он обрабатывал каждую заявку отдельно, не касаясь ее, а лишь прислушиваясь к интуиции. И если та говорила, что может быть что-то интересное, снимал перчатку. Но иногда, желая разделаться с письмами побыстрее, он распечатывал все электронные, брал обычные, раскладывал в несколько стопок, снимал перчатки и касался каждой. Если в какой-то из них было что-то важное, к нему приходили видения. Этот способ был гораздо более быстрым, поскольку позволял сразу отсеивать письма в той стопке, на которой видений не было, но зато и гораздо более болезненным. Особенно если случалось так, что в какой-то интересных дел было несколько. Видения, которые накатывали разом, а не по очереди, вызывали такую головную боль, с которой не справлялись никакие таблетки.

Звонок Ивана застал Войтеха в тот момент, когда удалось задремать, вырвал из такого долгожданного мира сновидений и окунул в реальность, состоящую из жуткой головной боли, тошноты и летающих мушек перед глазами. Войтех и хотел бы отказаться приехать, но точно знал, что Иван при случае – а если его не будет, то сам создаст этот случай – все растреплет Саше, а та будет волноваться и ругать Войтеха за то, что ничего ей не сказал. Наверное, можно было бы придумать какую-то другую причину, почему он не может приехать, но для этого нужно было иметь возможность думать, и думать быстро, а ее у Войтеха не было. Поэтому он встал, плеснул в лицо холодной воды, выпил целых три таблетки практически бесполезных обезболивающих и поехал к Ивану. Машину брать не стал, вызвал такси. Если Сидоров прицепится к этому факту, всегда можно сказать, что его машина в ремонте. Иван, конечно, начнет иронизировать, что следовало покупать нормальный автомобиль, а не чешский автопром, то бишь автохлам, который ломается даже новый и на гарантии, но на это Войтеху было плевать.

Когда такси остановилось перед домом, где снимал квартиру Иван, три таблетки немного притупили боль, не сняв ее, а лишь запрятав глубже, но Войтех, по крайней мере, мог соображать и воспринимать действительность. И в действительности, к его удивлению, в квартире Ивана обнаружилась та самая ведьма из Красного Яра, с которой они познакомились три с половиной года назад. И судя по ее лицу, что-то случилось именно у нее. В данном состоянии Войтех не мог сказать, что именно не так с ее лицом, но экстрасенсорное чутье подняло в нем голову из пучины мигрени, едва только он встретился взглядом с Эльвирой.

– Явился наконец-то, невесты на свадьбу быстрее собираются, чем ты, – проворчал Иван, впуская его в квартиру, но Войтех уже давно перестал обращать внимание на уколы Сидорова.

– Что у вас стряслось? – поинтересовался он, проходя в единственную комнату в квартире Ивана и стараясь не жмуриться от ударившего в лицо света.

Раньше Войтех никогда не был здесь, но даже в нынешнем состоянии не мог не отметить, что квартирку Иван себе подобрал как раз по характеру. Это была огромная студия, очевидно, чтобы не тратить время на хождение из комнаты на кухню, оформленная в стиле хай-тек. Или как там называется стиль, когда все вокруг настолько в стекле и хроме, что даже от дивана отражается свет лампы под потолком и безжалостно бьет по глазам, измученным мигренью? Войтеху стоило больших усилий не зажмуриться, но действие как минимум одной таблетки из трех тут же исчезло. Квартира находилась в старом доме, поэтому потолки здесь были соответствующие: метра три, не меньше. Из мебели – лишь небольшой кухонный гарнитур, на котором можно разве что разогреть готовую еду, чем готовить ее самому, огромный холодильник, диван, низкий столик перед ним, пара кресел, одно из которых было завалено какой-то техникой, компьютерный стол с еще большей кучей техники и плазма во всю стену. Очевидно, даже ел Иван за компьютером или перед телевизором, потому что обеденного стола Войтех не увидел.

– Садись, – велел Иван, кивнув на диван, где уже примостилась Эльвира, и Войтеху пришлось сесть рядом с ней, хотя удушливый аромат ее туалетной воды он учуял, едва переступив порог квартиры, и сейчас предпочел бы держаться как можно дальше. Сам же Сидоров занял свободное кресло и кивнул Эльвире. – Давай все по порядку с подробностями, а не с истериками, как мне рассказывала.

Эльвира тяжело вздохнула, и Войтех почти физически почувствовал страх, исходящий от нее. Если бы это было всего лишь безликое письмо в его почтовом ящике, он бы уже точно знал, что дело может оказаться как раз по части их института.

– В общем, примерно год назад дела у меня пошли совсем плохо, – начала Эльвира. – Шарлатанов вокруг развелось много, конкуренция огромная.

– Можно подумать, ты что-то умеешь, – поддел Иван.

– Я, по крайней мере, не отбираю у людей последнее, – оскорбилась Эльвира. – И кредитов ради меня никто не брал.

– Давайте ближе к делу, – попросил Войтех. – Без этих ненужных пикировок.

– А ты куда-то торопишься? – удивился Иван. – Как же «ненормированный рабочий день»?

– Пока что я еще не вижу, ради чего прервал выходной, – соврал Войтех.

Иван явно собирался сказать что-то еще, но то ли выражение лица Войтеха его остановило, то ли просто передумал, он в итоге махнул Эльвире рукой, давая понять, что больше перебивать не станет.

– Клиентов у меня стало совсем мало, – продолжила та. – Запасы истончились, еще чуть-чуть – и пришлось бы идти работать. В общем, я посидела, подумала и стала своего рода первой гадалкой по вызову.

На этих словах Иван фыркнул, но ничего не сказал.

– Я сделала свой сайт и предложила там эту услугу. Теперь уже не только ко мне ездили клиенты, но и я к ним. В основном звали в нашей области, ведь оплата проживания, если придется где-то ночевать, ложилась на плечи клиента. Дорогу я оплачивала сама. Ну, конечно, включив ее в стоимость гадания. Потом постепенно слух про меня пошел дальше, стали звать и из соседних областей. В основном те, кто побогаче. Им лень ехать ко мне, время – деньги, а я и не против у них поработать. И вот примерно месяц назад обломился заказ: в Волгоградской области девчонки решили устроить подруге девичник в стиле девятнадцатого века. Ну а какой девятнадцатый век без спиритического сеанса? Вот и позвали меня. Сам девичник был две недели назад, на нем все и случилось.

Эльвира сделала паузу и потянулась к бутылке воды, стоящей на столике перед диваном. Войтех подумал, что вода ему бы тоже не помешала, но просить у Ивана не стал. Если прерваться, разговор может затянуться на неопределенное время, а ему хотелось поскорее домой, хоть интуиция и твердила, что дело стоящее.

– Буду с вами откровенной, вы же и так все обо мне знаете, – вздохнула Эльвира, сделав несколько жадных глотков. – Гадать и вызывать духов я не умею, поэтому придумала несколько интересных фишек, чтобы впечатлять клиентов. Сначала мы готовим комнату, расставляем мебель так, как нужно мне, задергиваем шторы. При свете свечей многое можно спрятать. Затем мне якобы не нравится, как занавешено окно, я иду его поправлять и незаметно креплю к нему крючок с леской, второй конец которой привязан к моей ноге. Этим я имитирую приход духа: чуть дергаю ногой под столом – и штора вздымается вверх.

– А если кто-то зацепится за леску? – поинтересовался Иван, и Войтех понял, что свои секреты Эльвира ему не открывала.

– А никому нельзя вставать во время сеанса, – пояснила та. – И я всегда сижу возле окна, чтобы затем первой раздвинуть шторы и снять леску. Потом сам сеанс. Обычно во время таких сеансов все кладут руки на указатель, и кто-то один незаметно двигает его. Я придумала кое-что новое: на моих сеансах указатель не трогают, чтобы никто не думал, будто это я его двигаю.

– И как же он двигается? – удивился Войтех. Будучи настоящим экстрасенсом, он несколько недолюбливал тех, кто им притворяется, но Эльвира вызывала в нем уважение уже как минимум своей изобретательностью. Да и во время первого знакомства он понял, что она не такой уж плохой человек, хоть и пыталась сначала убедить его в нависшей над ним порче, а затем – соблазнить.

Эльвира хитро улыбнулась, на секунду забывая о том, что привело ее сюда.

– Мой указатель металлический. А на коленке у меня прикреплен магнит. Я его снизу к столешнице прижимаю и ногой под столом двигаю – указатель и ездит.

– А если стол попадется слишком толстый? – не понял Иван.

– Ну, для того мы и готовим комнату по моей указке. – Эльвира кокетливо повела плечом. – Если мне не нравится стол, клиенты ищут другой. Задурить им голову ничего не стоит. А за систему с магнитом я отвалила приличные деньги, ее специально для меня один умелец разрабатывал. Она почти любой стол прошибает.

Эльвира замолчала и снова потянулась к бутылке.

– Я так понимаю, на девичнике что-то пошло не так, – полувопросительно сказал Войтех, стараясь не смотреть на воду, чтобы не соблазняться.

Эльвира кивнула, сделала несколько глотков и снова вернула бутылку на место.

– Сначала все шло по плану: «вызывали» бабушку невесты, задавали стандартные вопросы. Буду ли я счастлива, сколько у меня будет детей и так далее. Но затем я неловко повернулась и сдвинула пластину на коленке. Указатель перестал двигаться, пришлось сказать, что дух ушел. Поправила пластину, и решили вызвать другой дух.

Эльвира тяжело вздохнула и вцепилась руками в обтянутые джинсами колени. Войтех только сейчас подумал, что впервые видит ее в джинсах. Тогда даже на дружеском пикнике она предпочитала носить достойные колдуньи платья, опасаясь, что ее может увидеть кто-то из соседей, и образ гадалки будет развеян. А ведь действительно, платья с длинной юбкой и кучей украшений очень хорошо довершали образ, сейчас она походила на самую обычную женщину.

– Очевидно, вызвать другой дух оказалось ошибкой? – подсказал Войтех, поскольку Эльвира не торопилась продолжать. В другой ситуации он дал бы ей время собраться, но сейчас чувствовал, что действие еще одной таблетки на исходе.

– Указатель начал двигаться еще до того, как мы закончили призывать дух, – кивнула Эльвира. – И я им точно не управляла. Более того, когда я попыталась «поймать» его, явственно почувствовала… чью-то руку на своем колене. Кто-то… прижал мою ногу к полу, не дав двигаться.

– Кто-то из сидящих рядом девчонок? – предположил Иван.

– Нет. – Эльвира уверенно качнула головой. – Я всегда сажусь на таком расстоянии, чтобы никого нечаянно не задеть ногой под столом. Никто не дотянулся бы до меня. Это был… явившийся дух. Не хотел, чтобы я мешала ему.

– И что он говорил? – спросил, в свою очередь, Войтех.

– Да на самом деле ничего такого, просто отвечал на задаваемые вопросы. Примерно так же, как если бы указатель двигала я. Просто я всегда стараюсь формулировать вопросы так, чтобы отвечать «да» или «нет», эти два слова на спиритической доске есть целиком, к ним проще подвести указатель, чем «писать» отдельные слова. А этот дух не стеснялся составлять целые предложения. Потом кто-то из девчонок предложил ему доказать, что он здесь, что это не шутка. Дух сказал «как скажешь». Мы все ждали, что он сдвинет мебель или чем-то грохнет, но ничего не произошло.

– И что было дальше? – поторопил Войтех, поскольку Эльвира снова замолчала.

– Сеанс закончился, я взяла деньги и уехала. А через три дня за мной приехала полиция. Оказалось, в ту ночь произошло убийство. На девичник не пришла одна подруга, ее нашли утром убитой. Была прибита большим ножом к стене дома, где мы проводили сеанс, а сверху надпись: «Хватит доказательств?»

– То есть ты считаешь, что убийство совершил призрак?

– Да! Убил призрак, а подозревают меня.

– А ты здесь при чем? – не понял Войтех.

– Полиция считает, что я убила девушку, чтобы произвести впечатление на остальных. Алиби у меня нет, я сразу домой поехала, к себе приехала под утро, соседи спали, никто меня не видел, свидетелей нет. Вот полиция и считает, что я там задержалась, приехала позже.

– Ничего себе способ произвести впечатление, – тихонько хмыкнул Иван.

– Согласен, – кивнул Войтех. – Но если это на самом деле каким-то образом сделал призрак, у полиции едва ли есть внятный подозреваемый.

– Вот! – активно закивала Эльвира. – Там поселок маленький, все друг друга знают, не на местных же убийство вешать. А я чужая, вот и попала под раздачу.

– Сочувствую, – искренне, как показалось Войтеху, сказал Иван. – Но мы тут при чем?

– Помогите мне. Вы же знаете толк в таких делах.

– Предположим, мы займемся этим и выясним, что вам действительно удалось призвать злобный дух, который в доказательство своего существования убил девушку, – продолжил Иван. – Но что дальше, Эльвира? Ты же не хочешь сказать, что мы с этим пойдем в полицию, и с тебя снимут обвинения? Тебе грамотный адвокат нужен, а не охотники за привидениями.

Эльвира на несколько секунд зависла, раздумывая над его словами, а затем неуверенно кивнула.

– Но это еще не все. Я с той ночи постоянно чувствую чужое присутствие рядом. Будто кто-то смотрит на меня. А иногда мебель двигает. Бывает даже трогает меня за коленку, как тогда, на сеансе. Мне страшно, понимаете? Что, если этот призрак потом решит меня убить?

Войтех и Иван переглянулись. Обоим было понятно, что последнее Эльвира выдумала только что, на ходу. И тем не менее Войтех устало потер двумя пальцами переносицу, давая себе секунду на принятие решения, а затем кивнул.

– Хорошо, мы займемся этим. Нам бы тут помог Дементьев как бывший следователь, он знает, как общаться с полицией, но он в командировке и быстро не вернется, так что будем без него. Зато Нев свободен, и если тебя действительно преследует призрак, его помощь будет ценнее. Но с адвокатом все равно не тяни.

Уточнив еще несколько деталей и пообещав, что Институт завтра же начнет расследование, Войтех засобирался домой. Иван, к его удивлению, вышел его проводить.

– Ты что, серьезно собираешься это расследовать? – громким шепотом спросил он, провожая Войтеха к лифту. – Она же про преследование призраком только что выдумала, когда поняла, что с полицией мы ей не поможем.

– Про это, может, и только что выдумала, – покладисто согласился Войтех, стараясь сильно не шевелиться и даже не говорить громко, чтобы не усиливать мигрень. То, что Иван начал шептать первым, играло ему на руку. – А вот все остальное – правда. А вообще странно, что ты так против.

– А почему я должен быть «за»? – удивился Иван.

– Ну, если бы женщине, с которой я спал, понадобилась помощь, я бы не стал сопротивляться.

Иван уставился на него, явно пытаясь понять, говорит он серьезно или же пытается поддеть, но затем только фыркнул.

– Да она прилипчивая как банный лист. В прошлый раз еле отвязался, все пыталась в гости напроситься, сейчас же вообще фиг выгоню. Даже если денег на отель дам, как пить дать заноет, что ей страшно одной.

– Ну так и защити бедную, – улыбнулся уголком губ Войтех и, не дожидаясь ответа, шагнул в открывшиеся двери лифта. Иван что-то пробурчал ему вслед, но Войтех уже не слышал. Все его мысли были направлены на то, чтобы как можно быстрее добраться домой и успеть немного подремать до возвращения Саши.

Глава 2

26 сентября 2016 года, 02.48

трасса Санкт-Петербург – Псков

где-то под Гатчиной

– …чтобы мне потом Маринка Хромая рассказывала! Ну, чего ты молчишь?

Вопрос, обращенный к нему, заставил Михаила Семеновича выплыть из собственных мыслей, в которые он погрузился, едва только Надя завела свою привычную шарманку. К шарманке этой он привык за столько лет брака и чаще всего воспринимал как фоновый шум.

– А что я могу на это сказать? – меланхолично поинтересовался он, поскольку не совсем понимал, о чем вообще шла речь. То есть, конечно, общую суть претензий он уловил, но что конкретно ему вменяли на этот раз и о чем рассказывала соседка по дачному участку Маринка Хромая его жене, он не знал.

А дело было в том, что Михаил Семенович любил выпить. Природа наградила его высоким ростом, мощным телосложением и крепким организмом, поэтому пить он мог много, не пьянеть долго и даже в состоянии подпития бодро справлялся с любой физической работой. Ну, то есть так было, когда он был чуть помоложе и трудился на заводе «Алмаз». Теперь же, выйдя на пенсию и превратившись в дачника, Михаил Семенович уже не мог похвастаться такими навыками, но пить продолжал по-прежнему. Вот и получалось, то уснет на грядке, хоть прилег всего на минуточку отдохнуть, то за руль сесть не сможет. Очевидно, последний факт и возмущал сейчас Надю больше всего, поскольку она хотела вернуться в город еще засветло, а выехали они в итоге почти в полночь. Плелись осторожно, потому что в стареньких «Жигулях» что-то стучало, а Михаил Семенович, немного перебравший накануне, не нашел в себе сил посмотреть, что же там стряслось.

– Действительно, что тут скажешь? – ехидно заметила Надя. – Ты же утром спать будешь, а мне на работу в сутки.

– Ну, покемаришь немного у себя… – осторожно предложил Михаил Семенович, не зная, какой ответ больше устроит сварливую жену. И уже секунду спустя понял, что точно не этот, потому что Надя пошла на новый круг.

– Покемаришь? Конечно, покемарю! Жильцы и так нам спуску не дают, только и ждут повода, чтобы выгнать. У них какие-то терки с управляющей компанией, они хотят своих консьержей нанять. Поэтому и придираются ко всему. То едой протухшей у нас воняет, то дверь на секунду позже открыли, то цветы в парадной не полили, то личность какую-то подозрительную пропустили. А тут я спать улягусь! Все, точно уволят! И на что мы будем жить? На твою пенсию? Или на картошку с дачи?

Михаил Семенович вздохнул и решил больше ничего не говорить, чтобы нечаянно не задеть еще какую-нибудь щекотливую тему, хоть и понимал, что Надя отчасти права. Выйдя на пенсию, она почти сразу же устроилась работать консьержкой в жилой комплекс неподалеку от их дома, а он лежал на диване и, по мнению жены, ничего не делал.

Не то чтобы им не хватало пенсии. Оба всю жизнь трудились, он на заводе, она учительницей в школе, на старость себе заработали. Пусть по заграницам кататься не хватало бы, но и не бедствовали бы. Однако супруги Нахимовы родили троих детей, и всем теперь надо было помочь. У Аленки – старшей – ипотека; Светочка – младшая – ребенка растит одна, муж ее бросил, беременную; у Алешки – единственного сына – дочь на платном учится. Вот Надя и устроилась на работу. Хотела, чтобы и Михаил Семенович пошел куда-нибудь, да хоть сторожем, но тут он, обычно не перечивший жене, стоял насмерть. Он всю жизнь честно работал, не лентяйничал, пока детей растили, порой даже без отпуска, когда деньги были нужны на море их вывезти, и считал, что заработал свою пенсию. Имеет полное право читать газеты, ходить на рыбалку и за грибами. Они детей подняли сами, никто не помогал, так почему же их дети так не могут? Квартиру необязательно было четырехкомнатную брать, они троих в двушке вырастили; не поступила на бюджет – иди поработай годик, в следующем году попробуешь. А что Светку муж бросил, сама виновата. Такая же пила, как ее мать, а нервы у ее муженька слабее оказались, чем у Михаила Семеновича.

Жена продолжала что-то высказывать ему – это у нее было профессиональное: говорить, говорить, говорить, уже не обращая внимания, слушают ее или нет, – но Михаил Семенович снова ушел в свои мысли, вспоминая, в каком состоянии у него принадлежности для зимней рыбалки, не нужно ли прикупить чего. Сейчас, пока не сезон, найти нужное сложнее, зато оно дешевле, а зимой разориться можно. И это Надя еще и половины не знает, сколько всего он покупает, точно сковородкой пришибла бы.

Наверное, Михаил Семенович немного придремнул с открытыми глазами, потому что так и не понял, откуда появился мальчонка. Только что перед ними была абсолютно пустая дорога, и вот сначала полыхнула яркая вспышка, затем закричала сбоку Надя, а в тусклом свете фар стареньких «Жигулей» мелькнула хрупкая детская фигурка. Михаил Семенович что было сил вдавил педаль тормоза в пол, крутанул рулем в сторону, но все равно зацепил мальчонку.

Ехал он не быстро, а потому в кювет не съехали, остановились у самого края. Пока Надя, причитая и всхлипывая, выпутывалась из ремней безопасности, которые с ее стороны вечно заедали и перекручивались, Михаил Семенович уже вывалился из машины и на ватных ногах поторопился к тому месту, где лежал мальчонка. Света убывающей луны было недостаточно, чтобы разглядеть подробности издалека, а потому Михаил Семенович не знал, есть ли под ребенком лужа крови или нет, и лишь подбежав вплотную, увидел, что не только лужи нет, но и мальчонка шевелится.

На вид ему было лет семь-восемь, светленький, коренастенький, в джинсах и свитере, даже без курточки. Откуда он тут взялся в такое время и в таком возрасте? Ведь ближайшая деревня километрах в пяти отсюда. Впереди над Санкт-Петербургом небо уже заволокли темные тучи, то и дело полыхают молнии, вот-вот начнется гроза. Кто отпустил ребенка одного в такую погоду?

– Ну что там, Миша? – раздался от машины голос Нади. – Он мертвый? Мертвый?!

– Живой, не верещи, – отозвался Михаил Семенович, присаживаясь рядом с мальчиком. – Эй, парень, ты как?

Мальчик посмотрел на него так, словно вообще не понимал, что произошло.

– Рука болит, – наконец пожаловался он.

– Ну, рука не голова, – улыбнулся Михаил Семенович. Он уже понял, что машина лишь слегка задела мальчишку, не причинив сильного вреда. Спасло, что скорость была небольшой, да и среагировал он вовремя. Чуть зазевался бы – и все. – Ты как здесь оказался?

Мальчик сел и огляделся по сторонам. Нижняя губа его затряслась, стремительно поехала вперед, а по щекам потекли слезы.

– Я не знаю, – всхлипнул он.

– Ну-ну, не плачь. – Михаил Семенович неловко потрепал его по плечу, не зная, как еще успокоить, но тут подоспела Надя.

– Ох ты ж, господи на нашу голову, – тихонько причитала она, однако, быстро оценив ситуацию, сняла с себя куртку и укутала в нее мальчонку. Михаилу Семеновичу это и в голову не пришло, да и из машины он вышел без куртки. – Ну тихо, тихо, не плачь. Живой ведь, не пострадал, все хорошо. Сейчас мы отвезем тебя домой, ты же знаешь, где живешь?

Прежде чем мальчик успел ответить, встрял Михаил Семенович:

– Сначала в больницу нужно, а потом уже к родителям. Он говорит, у него рука болит.

– Ну, значит, сначала в больницу. Ты же не боишься врачей?

Мальчик отрицательно замотал головой.

– Моя мама врач, я не боюсь.

– Тем более. Пойдем. – Надя помогла мальчику подняться и уверенно повела его к машине.

Михаил Семенович хотел было окликнуть их, сказать, что следует вызвать полицию, а не самовольно покидать место ДТП, но промолчал. Мальчонка вроде бы сильно не пострадал, авось обойдется. А если они полночи прождут полицию, Надя ему точно всю плешь проест. И так странно, что промолчала, не обозвала слепым дурнем, не увидевшим вовремя ребенка на дороге.

26 сентября 2016 года, 4.01

Клиническая межрайонная больница

г. Гатчина, Ленинградская область

Работать в гатчинской больнице Елене Петровне Астаховой нравилось. В отличие от детской больницы Святой Марии Магдалины, где она трудилась до того, как вышла на пенсию, здесь почти всегда было тихо и как-то по-домашнему уютно. Да и ездить совсем недалеко: закончив с положенной трудовой деятельностью, они с мужем перебрались в деревенский домик под Гатчиной, который раньше использовали в качестве дачи.

В этой больнице почти каждое ночное дежурство было спокойным, разве что какая-нибудь особенно мнительная мамочка по каждому чиху своего ребенка бегает к дежурному врачу. На «Скорой» так порой и вовсе никого не привозили. Однако эта ночь оказалась не такой.

Сначала «Скорая» привезла трехмесячного малыша с тяжелейшим бронхитом, которого родители почти целую неделю лечили дома травками, не обращаясь к участковому педиатру. Таких родителей-вредителей Елена Петровна ненавидела всю свою врачебную деятельность. Сначала лечат сами, не доверяя врачам, которые «только и норовят отравить ребенка антибиотиками», доводят бедное дитя до обструкции, а потом начинают в панике звонить в неотложку и жаловаться в Министерство здравоохранения на то, что врачи медленно ехали. А где ж тут приедешь быстрее, когда есть еще вторая, прямо противоположная категория родителей: те вызывают дежурную бригаду по самым незначительным поводам. Елене Петровне попадались вызовы с формулировкой «ребенок плачет». Плачет – так успокойте, родители вы или кто?

Вторым пациентом за эту беспокойную ночь оказался мальчик, найденный супружеской парой посреди трассы. Машина задела его несильно, из повреждений – только порванный свитер и ушиб руки, даже не перелом. Оставлять его в больнице особого смысла не имело, но поскольку супружеская пара не была его родителями, и вообще не родственниками, было решено госпитализировать его до приезда родных или работников опеки.

Елена Петровна наведалась к мальчику, когда его уже привели из приемного покоя в палату. Положили в одиночную, чтобы не будить малышей в других палатах.

– Доброй ночи, – поздоровалась она, проходя внутрь небольшого помещения и сразу же цепким профессиональным взглядом составляя мнение о пациенте.

Мальчика уже переодели в больничную пижаму, поскольку его одежда пришла в негодность, но даже в ней он не выглядел беспризорником, о котором некому позаботиться как следует. Он не был болезненно худым, как если бы недоедал, и не имел на лице следов аллергических реакций, как если бы питался чем попало. Значит, родители следят за его питанием. Чистый открытый взгляд, не запуганный или озлобленный волчонок, значит, хорошо социализирован. Светлые волосы модно подстрижены. У Елены Петровны был внук примерно такого же возраста, кое-что в мальчишеской моде она понимала. Мальчик уже утратил младенческую пухлость, но еще не приобрел подростковую угловатость, был хорошо сложен и, хоть и не высок ростом, но коренаст. Вполне возможно, занимается каким-нибудь спортом, уж больно хорошая осанка для его возраста.

– Можно к тебе?

Мальчик кивнул и сел на кровати прямее, но смотрел открыто, без испуга, хоть некоторая взволнованность и проступала в его глазах. Оно и понятно, на вид ему не больше восьми лет, но выдержка уже колоссальная. Другой ребенок в его возрасте и ситуации бился бы в истерике.

Елена Петровна села на стул возле кровати и улыбнулась.

– Меня зовут Елена Петровна, я врач. А тебя как зовут?

– Дмитрий, – ответил мальчик.

– Могу я звать тебя просто Димой?

Елену Петровну любили и маленькие пациенты, и их родители как раз за то, что она учтиво обходилась даже с теми, кто вчера только избавился от подгузников. Она умела расположить к себе людей, смогла и сейчас. Дима кивнул.

– Расскажи мне, как ты оказался один ночью посреди дороги?

Мальчик нахмурился, но явно не для того, чтобы заплакать. Скорее, просто сосредоточенно думал.

– Я не знаю. Не помню.

– Расскажи, что помнишь последнее.

– Я был в гостях у друга на дне рождения. Мы остались ночевать в палатках во дворе. Сначала рассказывали друг другу разные истории, потом уснули. Ночью я проснулся от того, что началась гроза. Вышел на улицу… ну… – Дима впервые смутился и замолчал.

– Сходить в туалет? – подсказала Елена Петровна, демонстрируя, что ничего постыдного в этом нет.

– Да. Гремело уже сильно, молнии сверкали, но дождя еще не было. Я уже возвращался к палатке, когда сверкнуло очень сильно, я даже ослеп. А потом меня что-то ударило по руке, я упал. И тут подбежали эти дед с бабкой. То есть Михаил Семенович и Надежда… забыл отчество. Оказалось, они сбили меня машиной, а потом мы поехали в больницу.

– И ты не помнишь, как оказался на дороге? Был возле палатки во дворе у друга, а потом сразу на дороге?

Дима кивнул. Елена Петровна покачала головой, мысленно делая себе пометку назначить на завтра консультацию невролога. В приемном написали, что данных за сотрясение мозга нет, но тут налицо ретроградная амнезия, которая развилась, скорее всего, вследствие удара головой.

– А кто-то из взрослых был с вами? Не сами же вы ночевали в палатках.

– Они были в доме. Оставили открытыми двери, чтобы слышать нас. Вы не думайте, мои папа с мамой разрешили, там большой забор и система видеонаблюдения, мы были в безопасности.

Елена Петровна мысленно покачала головой. Мальчик явно повторял слова взрослых, но ведь как-то же он исчез со двора. Может быть, его похитили?

– И не холодно вам было ночевать в палатках? – участливо спросила она.

– Нет. – Дима уверенно качнул головой. – Сейчас же ночи теплые.

Елена Петровна снова мысленно подивилась родителям. Ну какие теплые ночи в конце сентября? В области уже заморозки по ночам, это же не июль. Закончив с расспросами, она осмотрела мальчика, еще раз убедившись, что с ним все хорошо. Если родители будут настаивать – а их, судя по всему, районная больница едва ли удовлетворит – на выписке, она даже не станет сопротивляться. Назначит консультацию невролога, и пусть идут в свои дорогие клиники.

– Я надеюсь, ты знаешь телефоны своих родителей? – спросила она, закончив с осмотром. – Давай позвоним маме. Если твое исчезновение уже обнаружили, она, наверное, с ума сходит.

Дима отчего-то замялся. Елена Петровна уже начала волноваться, думая, что ошиблась в своих выводах о благополучии ребенка и финансовом состоянии его семьи, когда он сказал:

– Давайте лучше папе. Маме нельзя волноваться, а звонок посреди ночи наверняка ее напугает.

– Конечно, – улыбнулась Елена Петровна. Все-таки мальчик настоящий джентльмен, уже приучен заботиться о маме. Видно, что хорошо воспитан, не ошиблась она. – Диктуй номер.

Дима быстро и четко назвал нужные цифры.

– Как зовут твоего папу? – уточнила Елена Петровна, записав номер на листок бумаги.

– Максим Сергеевич Рейхерд.

Глава 3

26 сентября 2016 года, 5.15

ул. Капитанская

г. Санкт-Петербург

Звонок в четверть шестого утра Максима Рейхерда не разбудил, потому что он, как и Иван Сидоров, еще и не ложился. Максим с самого рождения был закоренелой совой. По рассказам его матери, в детстве им было проще накидать ребенку игрушек в кроватку и позволить уснуть тогда, когда он сам пожелает, чем уложить в девять вечера, как советовали все книги и педиатры. В школе Максим обожал вторую смену, а в институте стабильно просыпал первые пары. Возможно, именно поэтому так и не почувствовал тяги к медицине, закончил институт кое-как по специальности терапевта и не проработал ни дня, с ужасом представляя, что ему придется ходить на работу к восьми утра. Уже в двадцать три года он создал свою собственную фирму, которая развивалась пусть не семимильными шагами, в списке Форбс он себя не видел и едва ли когда-нибудь увидит, но на приличную квартиру, хорошую машину, хлеб с маслом и отдых пару раз в год ему хватало. Правда, после того как почти два года назад он развелся с женой, никуда больше не ездил. Это Саша постоянно таскала его то по ночным клубам, то по экскурсиям, сам же он лучшим отдыхом считал лежак где-нибудь у моря, но ради этого ему было лень куда-то выбираться. Одному скучно, а все последующие отношения до стадии совместных поездок на море еще ни разу не доходили.

Вот и в этот раз так получилось. Новая девушка, с которой он встречался почти три месяца, уже, можно сказать, тянула на статус постоянных подружек, на работе установился штиль, поэтому он позвал ее на отдых. Но за три дня до отлета они насмерть поругались, расстались, и отдых отменился. Можно было бы выйти на работу, раз уж он никуда не уехал, но Максим решил все-таки дать обещанный отдых и подчиненным от себя, и себе от работы. Не то чтобы он считал себя шефом-самодуром, но всем известно, что у любого человека два отпуска: свой и начальника. Да и самому не помешает не ходить на работу какое-то время, иначе и до выгорания недалеко, а он не отдыхал два года.

Так и получилось, что закоренелая сова Максим Рейхерд, который в рабочие дни еще кое-как заставлял себя лечь не позже двух ночи, чтобы явиться в офис часам к десяти, в отпуске дал себе волю и ложился в пять, в шесть, иногда в семь утра. Телефонный звонок не напугал его, скорее вызвал раздражение. Вот бывают же люди, которые звонят другим тогда, когда им удобно!

– Максим Сергеевич Рейхерд? – раздался в трубке немного уставший женский голос. – Из гатчинской больницы вас беспокоят. Не переживайте, с вашим сыном все хорошо, но он у нас.

– Сыном? – переспросил Максим, нахмурившись.

– Его сбила машина, но он практически не пострадал, ушиб руки, есть подозрение на сотрясение мозга, но…

– Погодите, – перебил Максим, поскольку женщина явно не обратила внимания на его удивленный тон. – У меня нет сына, вы ошиблись номером.

Женщина на секунду зависла, а затем спросила уже чуть настороженно:

– Но вы же Максим Сергеевич Рейхерд?

– Да, но сына у меня нет.

– Но он назвал ваш телефон и ваше имя.

– Это какая-то ошибка, уверяю вас.

– Как это может быть ошибкой, если совпал и номер и имя? – начала злиться женщина. Очевидно, она придумала себе свою историю развития отношений в семье бедного ребенка, потому что дальше заявила: – Не хотите заботиться о сыне, так и скажите! Только дайте номер телефона его матери, пожалейте ребенка! Иначе я позвоню в опеку, и дальше разбирайтесь с ними. Поверьте, легко не будет!

Максим тоже разозлился. Как он может дать номер телефона матери ребенка, который не имеет к нему никакого отношения?

Или имеет? Саше он никогда не изменял, но до нее у него были девушки, и не всегда он был осторожен. Что, если одна из них родила от него ребенка, ему ничего не сказала, зато от сына скрывать не стала? Это было глупо на его взгляд, потому что с него можно было поиметь неплохие алименты, да и не стал бы он отказываться от сына. Детей он любил и хотел, а Саша не могла их ему дать. Но это на его взгляд, кто знает, как смотрела на все девушка? Возможно, у нее были причины скрывать от него ребенка.

В любом случае, ошибка это или нет, Максим не хотел, чтобы родители мальчика имели проблемы с опекой. Лучше разобраться со всем на месте, опросить ребенка, тогда все прояснится.

– Куда ехать? – вздохнул он.

– Вот так бы сразу! – не удержалась женщина. – Гатчинская клиническая больница, детское отделение. Приезжайте сейчас, вас пропустят.

Максим сбросил звонок и посмотрел в окно, за которым из-за низких туч и моросящего дождя так и не рассвело. Самое время совам ложиться спать, но ему, кажется, сегодня не придется.

* * *

В Гатчину он добрался к половине седьмого утра. В маленькой местечковой больнице не было пункта охраны или пропускной системы, входную дверь просто запирали. Выбирая между наведаться в приемный покой или позвонить на номер, с которого звонили ему, Максим выбрал последнее. Женщина заявила, что сейчас подойдет, и действительно открыла дверь минут пять спустя.

Звонившей оказалась невысокая полноватая врач лет шестидесяти, представившаяся Еленой Петровной. На Максима она смотрела с неодобрением, явно придумав за эти полтора часа все подробности его семейной жизни, в которой не нашлось места ребенку, и эти подробности были не в его пользу. Оправдываться он не собирался.

– Мальчик держится бодро, – тихо говорила женщина, ведя его по полутемным коридорам больницы. – Но все равно немного растерян, вы должны понимать, ему же всего семь.

Максим рассеянно кивнул, почти не слушая, что ему говорила врач. Семь? Значит, он родился году в две тысячи восьмом – девятом, то есть практически перед тем, как он женился на Саше. Или даже когда уже был женат. С Сашей они начали встречаться, если это так можно назвать, в феврале, а поженились уже в июне. На тот момент они были знакомы четырнадцать лет, а потому в долгих ухаживаниях и притирках друг к другу не было нужды. Просто она однажды пришла к нему за помощью, да так и осталась у него жить, а через четыре месяца они пошли в загс. А до нее он два года встречался только с одной девушкой – Викой. Значит, если этот мальчик на самом деле его сын, то родить его могла только Вика. Максим даже понимал, почему она ничего не сказала ему о ребенке.

С Викой они расстались буквально за пару недель до того, как к нему переехала Саша, и свои отношения с последней он не скрывал. Если Вика узнала о беременности, когда он уже собирался в загс, то запросто могла обидеться и не сказать. В этом была вся Вика: диснеевская принцесса, которую следовало добиваться каждый день, носить на руках и не сметь смотреть в сторону других женщин, даже если ты просто хотел взглянуть в лицо водителю, который запер твою машину, а им оказалась женщина. Собственно, поэтому они и расстались. В деньгах Вика не нуждалась, ее родители были достаточно обеспечены и без памяти любили единственную дочь. Наверняка и внука вниманием не обделяли.

Они поднялись на третий этаж, и врач остановилась у первой двери по коридору.

– Вы идите, а я пока подготовлю документы на выписку, – велела она. – Вы же его сейчас хотите забрать?

Она сказала это таким тоном, что другого варианта ответа, кроме как «да», не предполагалось. Максим и кивнул. Где-то дома у него был номер Вики, заберет мальчишку и позвонит ей. Раз уж теперь он знает о сыне, отказываться от него не станет.

Едва только увидев мальчика, Максим сразу понял, что это на самом деле его сын. Не нужно быть особенно наблюдательным, чтобы увидеть сходство: у ребенка были его волосы, его цвет глаз, форма лица. Черт, надо было выяснить у врача, как его зовут. Спрашивать у малыша как-то неудобно. Впрочем, у врача было еще неудобнее, она бы его точно взглядом испепелила.

– Папа! – бросился к нему мальчик, едва только увидев его.

Максиму ничего не оставалось, кроме как раскрыть для него объятия, хотя такая реакция удивила едва ли не больше, чем сам факт существования сына. Похоже, Вика не только рассказывала ему об отце, но еще и фотографии показывала, раз он сразу его узнал. Странно только, что мальчик так повел себя с человеком, который пусть ему и отец, но по сути чужой человек, с которым они никогда не встречались. Впрочем, вскоре он догадался, что произошло.

– Прости, что вышел за ворота, – частил ребенок, крепко-крепко обхватив его руками. – Я не хотел, честно. Я не знаю, как это получилось, я не хотел тебя ослушаться.

Похоже, врач была права: мальчик на самом деле получил сотрясение мозга, и в его голове некоторые события претерпели изменения. Вполне возможно, Вика так часто и много рассказывала ему об отце, что детская психика считала того практически знакомым человеком, а сейчас он просто-напросто спутал события и перенес их с матери на отца.

Версия даже самому Максиму казалась несколько притянутой за уши, но ничего более правдоподобного он придумать не мог. Разве что это он ударился головой и напрочь забыл о существовании собственного ребенка.

– Я не злюсь, – заверил он, легонько погладив мальчика по голове.

Не стоит так сразу раскрывать семилетнему ребенку правду, у него и так сильный стресс. Как раз в этот момент вернулась врач и протянула Максиму какой-то листок, распечатанный на принтере с высыхающими чернилами: буквы были слишком светлыми, плохо пропечатались, а потому значение некоторых слов наверняка придется расшифровывать. Листком оказалась выписка из истории болезни. Но главное Максим увидел: пациента звали Рейхерд Дмитрий Максимович.

Значит, его сына зовут Дмитрий. Забавно, Максим никогда не обсуждал имена для будущих детей даже с Сашей, с которой они были женаты пять лет. Сначала она не хотела детей, потом они узнали, что рожать ей опасно, а потому тема окончательно была закрыта. С Викой он этих вопросов тем более не касался. Но сам для себя Максим давно решил, что сына назовет именно Димкой. И вот удивительное совпадение – Вика назвала его так же. Фамилии Рейхерд у него, конечно, быть не могло. Очевидно, он сказал врачу, как зовут его отца, а та уже решила, что и у него такая же фамилия. Но все равно – Рейхерд Дмитрий Максимович звучало так правильно, так естественно, что до безумия захотелось поверить именно в ту версию, при которой головой ударился именно Максим, а не Димка.

– Пойдем. – Максим выпустил мальчика из объятий и протянул ему руку. – Поедем домой, а потом позвоним твоей маме, полагаю, она за тебя уже волнуется.

Димка хотел что-то спросить, но его перебила врач:

– Обязательно покажите мальчика неврологу, – велела она. – Сотрясение мозга – не шутки.

– Всенепременно, – заверил Максим.

В машину ему пришлось нести мальчика на руках, поскольку на нем были лишь легкие кеды, никак не соответствующие времени года, и больничная пижама, за которую пришлось оставить залог и клятвенное заверение вскоре вернуть.

За то время, что он провел в больнице, на улице разразилась настоящая буря. Дождь лил сплошной стеной, полыхали молнии, сопровождаемые сильными раскатами грома. Странная погода для конца сентября, но она стабильно удивляла последние несколько лет.

Автокресла у Максима не было, поэтому пришлось на свой страх и риск усадить ребенка на обычное сиденье. Мальчик захотел ехать спереди, и Максим не нашел в себе сил отказать. Оставалось надеяться, что в восьмом часу утра их никто не остановит. Сам он тоже постарается ехать аккуратно. Это никак не спасет от неадекватных водителей соседних машин, но других вариантов у него все равно не было.

– Значит, ты не знаешь, как ушел со двора и оказался на дороге? – уточнил Максим, когда они покинули больничный двор и запетляли по улицам маленькой Гатчины, которые пока еще были пусты. Он подумал, что частичная амнезия Димки – отличный повод выпытать некоторые подробности о его жизни.

– Нет. – Димка напрягся, наверное, ожидая, что Максим будет ругать его.

– А что вообще ты помнишь? Доктор сказала, что у тебя может быть сотрясение мозга, значит, нам нужно понять, что ты помнишь, а что забыл, понимаешь?

Мальчик важно кивнул.

– Конечно! С чего начать?

Очень хотелось попросить его рассказать что-нибудь о своей семье, узнать, что говорила ему Вика об отце, но Максим сдержался. Очевидно, что по этой части воспоминания у Димки как раз спутались в голове, раз он на самом деле принимает его за отца, которого давно знает и который, видимо, живет с ним и его мамой. Поэтому он решил пойти по долгому пути.

– Для начала: где ты был до того, как оказался на дороге. В чьем дворе, что ты там делал и почему родители… мы отпустили тебя туда одного.

Димка снова кивнул и принялся рассказывать.

– У Никиты Сморчкова был день рождения, он его решил праздновать в загородном доме. Мама сначала не хотела меня отпускать, но ты разрешил, если я не буду сам выходить со двора. Было пять человек: Никита, я, Макс Потапов и близнецы Саша и Витя Рокотовы. Тетя Римма придумала для нас целый квест с сюрпризами, а еще было много угощения. Я подарил Никите квадрокоптер, и вечером мы все вместе запускали его. А потом мы решили ночевать во дворе в палатках. Дядя Сережа лично проверил ворота и камеры видеонаблюдения, поэтому нам разрешили. Мы легли спать, а потом я проснулся от грозы. Вышел во двор и оказался на дороге, хотя ее там нет рядом.

Димка говорил складно, не путался, не сомневался в словах, поэтому не верить ему не получалось. И тем не менее Максим не мог отделаться от ощущения нереальности. Римма – редкое имя, и среди его знакомых есть одна. Более того, именно Римма Сморчкова, жена Сергея Сморчкова. Едва ли это совпадение. У них есть двое сыновей, одного из которых, младшего, зовут Никита, но Максиму казалось, что тому гораздо меньше лет. Он точно помнил, что Сергей не так давно рассказывал всем, что стал отцом во второй раз. И это точно было летом, как раз жара стояла невыносимая. Но, возможно, Максим перепутал имена, и Никита все-таки старший сын?

Однако странно, что Вика тоже с ними знакома. Да настолько близко, что ее сын дружит с их сыном. Сам Максим познакомился со Сморчковыми не так давно, когда у них появились кое-какие общие дела в бизнесе. Не то чтобы они были так уж близки, но Сергей наверняка сказал бы ему, если бы знал, что у него есть сын. Может быть, не специально, но как-то наверняка обмолвился бы. Впрочем, их схожесть очевидна, если знать, что они отец и сын, а так едва ли кто-то внезапно догадался бы. Особенно если Вика, к примеру, замужем и официально у Димки есть другой отец. Нет, тогда она едва ли рассказывала бы ему про настоящего отца.

В общем, то ли бессонная ночь сказывалась, то ли общая абсурдность ситуации, но у Максима никак не складывалась в голове правильная картинка. И следующая Димкина фраза лишь привнесла хаоса в и без того сложный случай.

– Па-ап… – чуть испуганно позвал он.

Максим скосил на него глаза. Димка сидел, сминая руками ремень безопасности и уставившись на панель, где ярко горели цифры и буквы, обозначающие дату, время и воспроизводимый в магнитоле трек.

– Что случилось?

– Это правильная дата?

Максим тоже посмотрел на панель, проверяя, все ли там верно. 26.09.2016, 7.26.

– Правильная. А что такое?

Даже в полумраке салона он видел, как округлились глаза мальчика.

– Дима? Что случилось? Для тебя прошло несколько дней? – догадался он.

Что, если мальчик не сам покинул двор друзей, а его похитили? Родители Вики – люди обеспеченные, наверняка с них можно потребовать выкуп за внука. Держали где-то несколько дней, а затем либо отпустили, либо он сам сбежал. Отсюда, а не из-за сотрясения ретроградная амнезия: мозг защищается от неприятных воспоминаний.

Однако Димка легонько мотнул головой.

– Кажется, я попал в прошлое, – шепотом произнес он.

Голос его лишь чуть-чуть подрагивал, и в нем, как показалось Максиму, прозвучало нечто, отдаленно напоминающее восторг. Конечно, какой семилетний пацан, особенно если он по жизни фантазер, не мечтает о настоящих приключениях? А попадание в прошлое – то еще приключение.

Наверное, будь сейчас не начало восьмого утра после бессонной ночи, Максим постарался бы мягко выяснить, с чего он так решил, и еще более мягко разуверить его в выводах, но было именно начало восьмого утра после бессонной ночи, поэтому он спросил, сам от себя не ожидая такого вопроса:

– Как зовут твою маму?

Димка посмотрел на него огромными глазами, и, прежде чем он ответил, Максим узнал этот разрез глаз. Цвет был его, а вот разрез…

– Александра.

Максим шумно выдохнул. И теперь все части пазла встали так, как и должны были, но сама картинка оказалась гораздо более невероятной, чем была до этого.

Глава 4

26 сентября 2016 года, 3.03

п. Светлый Яр, Волгоградская область

Лика ворочалась с боку на бок, не в силах уснуть. Стрелка на старых настенных часах уже встала на цифру «3», а ей так и не удалось даже задремать. В большом деревенском доме она была одна. Мать, после свадьбы старшей дочери наконец заимевшая в хозяйстве мужчину, не преминула его припахать. Тем более у Стаса, нового зятя и мужа Лики, была своя машина. Вот она и попросила отвезти ее в соседнюю область в гости к сестре. Туда прекрасно ходил автобус, но ведь на машине гораздо комфортнее. Стас находился в отпуске, на работу в понедельник, в отличие от Лики, ему было не нужно, а потому он вполне мог потратить пару дней на тещу.

Лина, младшая сестра Лики, упросила мать взять ее с собой, несмотря на занятия в школе. Так и получилось, что Лика, всего неделю назад сменившая статус невесты на статус жены, ночевала в доме одна. Раньше в этом не было ничего страшного, напротив, Лика обожала оставаться в одиночестве, но после того, что произошло на девичнике, ей было страшно.

Они с подружками честно рассказали все полиции, но те, как и мать и соседи, конечно же, не поверили в то, что Леру убил призрак. Насколько Лика знала, под подозрение попала гадалка. Полиция думала, что таким образом она хотела сымитировать убийство призраком и доказать свои сверхъестественные способности. Фраза «Хватит доказательств?» как раз это подтверждала. Лике версия казалась притянутой за уши, ведь гадалка уже провела сеанс, получила деньги, зачем ей что-то кому-то доказывать? Но на своем мнении настаивать не стала, боясь прослыть сумасшедшей или, что еще хуже, напившейся до галлюцинаций. Тем более она и сама не была уверена, что это действительно призрак. И тем не менее находиться дома одной после спиритического сеанса ей было жутковато. Все время казалось, что позади кто-то есть, кто-то очень злобный сверлит взглядом ее затылок, а пару раз она даже явственно ощущала прикосновение холодных пальцев к шее.

Вот и сейчас Лика лежала в темноте, прислушиваясь к звукам ночного дома, и никак не могла отделаться от ощущения, что в комнате с ней кто-то есть. В конце концов не выдержала, зажгла лампу на прикроватной тумбочке, хотя уснуть со светом ей уже точно не удастся. В доме было тихо, лишь из прихожей доносилось едва слышное сопение: Лика позвала в дом Пушка, чтобы было не так страшно одной, но тот, с детства приученный жить во дворе, дальше прихожей пройти себе не позволил, как ни звала его Лика, как ни манила угощениями. Пушок устроился сторожить хозяйку на коврике возле входной двери и тихо сопел, иногда ворочаясь во сне. Больше ничего не нарушало тишину сонного дома.

Лике наконец удалось провалиться в очень поверхностный сон, из которого может выдернуть любой, даже самый крохотный шумок, как вдруг кровать в ее ногах прогнулась, словно кто-то сел на нее. Глаза мгновенно распахнулись, сердце зашлось в бешеном ритме, и сна как не бывало. Лика приподнялась на локтях, уставившись на изножье кровати. Там, конечно, никого не было, но мгновение спустя одеяло легонько приподнялось, ровно настолько, чтобы кто-то невидимый смог просунуть под него руку, и Лика почувствовала прикосновение ледяных пальцев к своей лодыжке. Парализованная страхом, она не могла даже закричать, только дышала глубоко и шумно, а ледяные пальцы меж тем скользнули выше, погладили голень, легонько сжались вокруг колена. Кровать снова прогнулась, как будто кто-то лег рядом. Из глаз Лики брызнули слезы, но она по-прежнему не могла пошевелиться.

Невидимые пальцы отпустили ее колено, но лишь для того, чтобы через секунду коснуться щеки, спуститься ниже, очертить подбородок, а затем сжаться вокруг шеи. Не сильно, не мешая дышать, но словно обозначая свою власть. Лика широко распахнутыми глазами смотрела в пустоту рядом с собой, силясь разглядеть того, кто так бесцеремонно обращается с ней, но не видела ровным счетом ничего, не слышала даже чужого дыхания, а потому вздрогнула, когда что-то противное, влажное, коснулось ее губ. Наверное, она потеряла бы сознание от страха и отвращения, если бы за дверью, в прихожей, внезапно не залаял Пушок. Это спугнуло невидимого гостя. Прикосновение и к шее и к губам исчезло, а паралич отпустил Лику. Она упала обратно на подушку, но тут же вскочила, громко разрыдавшись.

Пушок продолжал заливаться лаем, и Лика выскочила в прихожую, трясясь от ужаса. Собаки в комнате не было, ее голос слышался в гостиной, и девушка бросилась туда, на ходу зажигая свет везде, где дотягивалась. Вбежав в гостиную и еще до того, как нашарила выключатель на стене, Лика увидела, что Пушок стоит в центре комнаты, упираясь лапами в пол, и громко гавкает, глядя на кресло у окна. То самое кресло, где во время спиритического сеанса якобы сидел призрак. Лика замерла, перевела взгляд на кресло и наконец смогла закричать: в темноте она явственно видела, что в нем кто-то сидит. Поняв, что ее заметили, фигура начала медленно подниматься.

Пушок залаял еще громче, а Лика сбросила с себя оцепенение и щелкнула выключателем. Яркий свет залил гостиную, видение мгновенно исчезло, кресло было пусто. И если бы не вздыбленная шерсть собаки, Лика могла бы подумать, что ей все привиделось. Но Пушок тоже видел непрошеного гостя и продолжал видеть сейчас, потому что все еще громко лаял, упирался лапами в пол и порой пытался подпрыгнуть, словно хотел броситься на кого-то, но не решался.

Продолжая громко рыдать от ужаса, Лика быстро пересекла гостиную, схватила кресло и потащила его к выходу, отстраненно удивляясь тому, откуда у нее взялись силы. Она всегда была субтильной и невысокой, не отличалась хорошей физической формой, на физкультуре «зачет» ей ставили исключительно за волю к победе, но сейчас страх придавал сил. Пушок следовал за ней, продолжая лаять, как будто кто-то все еще сидел в кресле, и это объясняло, отчего оно весило гораздо больше, чем должно было. Вся мокрая от слез и пота, Лика волоком вытащила кресло из дома и потянула на помойку, которая находилась как раз напротив их двора. Лишь поставив кресло рядом с мусорными баками, она смогла выдохнуть. Да и Пушок немного успокоился. Уже не лаял, но еще продолжал трястись всем телом. Тряслась и Лика.

Идти домой она боялась. Пусть она вынесла кресло, но где гарантия, что призрак все равно не вернется? Лика посмотрела по сторонам на спящие мертвенным сном улицы и решительно направилась к соседнему дому, где жила подруга детства Ирка. Стучать в дверь не стала, боясь разбудить ее родителей, обошла дом вокруг и тихонько побарабанила пальцами в окно Иркиной комнаты. Сначала ничего не происходило, а затем в комнате послышались шаги, и окно тихонько распахнулось. Ирка знала, кто пришел, поскольку стучала Лика давно оговоренным условным знаком. Так она когда-то звала подружку на дискотеку, когда ту не отпускал строгий отец.

– Лика? – удивилась Ирка, увидев под окном зареванную подругу. – Что ты здесь делаешь в такое время?

– Можно к тебе? – вместо ответа попросила Лика.

Ира протянула руку, помогая подруге влезть к ней через окно. Пушка оставили на улице, чтобы тот нечаянным лаем не разбудил весь дом.

– У тебя есть что-нибудь выпить? – все еще трясясь от ужаса, спросила Лика.

Ира молча кивнула, на цыпочках вышла из комнаты и вернулась несколько минут спустя, неся в руках початую бутылку вина и два стакана.

– Бокалы искать не стала, извини.

Лика, все это время мерившая комнату торопливыми шагами, только махнула рукой. Ира разлила вино по стаканам, и Лика сразу выпила половину. Только когда пряный алкоголь побежал по венам, согревая тело изнутри, ледяные пальцы, но теперь уже ужаса, а не призрака, начали отпускать ее горло, и она смогла нормально вдохнуть.

– Так что случилось? – снова спросила Ирка. – Со Стасом поругались?

– Если бы, – покачала головой Лика, а затем плюхнулась в кресло и рассказала подруге все.

Та слушала молча, только вино в стаканы подливала. Когда рассказ Лики иссяк, она залпом осушила свой бокал и уставилась на подругу.

– Может, Стасу рассказать? Он наверняка сумеет тебя защитить.

– Что я ему скажу? – покачала головой Лика. – Что меня домогался призрак моего дедушки? Фу. – Она скривилась и тыльной стороной ладони вытерла губы. – Даже говорить противно. Тем более ты знаешь Стаса, он такой ревнивый.

– Не будет же он ревновать тебя к призраку!

– Да он меня даже к фонарному столбу ревнует!

Ира покачала головой, молча соглашаясь. Ревность мужа Лики была уже известна всему поселку. Всего неделю женаты, а он уже даже на встречи Лики с давними подругами косо смотрит, думая, что те, раз еще незамужние, обязательно развратницы и жену его собьют с пути истинного.

– Да и как он меня защитит от призрака? – добавила Лика, опустошая стакан и подставляя его Ире для новой порции.

Ира плеснула ей вина, налила себе, а затем с интересом посмотрела в лицо подруге.

– Слушай, а может, это и не призрак вовсе?

– А кто? – не поняла та.

– Инкуб!

– Инкуб?

– Я как-то в книжке читала. Это такой демон. Приходит к женщинам по ночам, соблазняет их и занимается с ними сексом.

Лика снова скривилась.

– Секс с демоном?

– А почему нет? Сама смотри, разве стал бы дедушка тебя домогаться? А инкуб запросто. Может, та гадалка ошиблась и не того вызвала.

– А зачем он тогда Леру убил?

Ирка задумалась, крутя в руках стакан с остатками вина. Алкоголь ударил в голову обеим девушкам, немного притупил страх Лики, разогрел интерес Ирки.

– Может, она ему отказала, – предположила она. – Ты ж ее знаешь, она как с этим своим Андреем спуталась, так ни на кого больше и не смотрела. Мне Игореша рассказывал: позвал ее в кино по старой дружбе, и то не пошла! И тут секс. Так что, если этот инкуб еще раз к тебе придет, ты уж не сопротивляйся. Вдруг тебе даже понравится?

Лика пьяно хихикнула, уже напрочь забыв о том, как ей было страшно.

– У меня же Стас есть, так что мне это тоже неактуально.

Ира согласно кивнула.

– Тогда лучше бы он ко мне пришел, – с сожалением заметила она, разливая остатки вина. – У меня как раз полгода никого.

Теперь рассмеялись обе.

– А все-таки я не хочу, чтобы он приходил, – наконец призналась Лика. – Страшно мне было, понимаешь? Вроде и не делал ничего плохого, а все равно страшно.

Ирка немного подумала, а затем согласно кивнула, признавая, что ей, наверное, тоже было бы страшно.

– Тогда давай утром к отцу Георгию сходим, – предложила она. – Наверняка священники знают, как защищаться от демонов.

Лика с сомнением посмотрела на подругу. Она была крещеной, красила на Пасху яйца, пекла куличи, но прям такой уж верующей себя не считала, иначе разве согласилась бы на спиритический сеанс? Да и отец Георгий, местный священник, наверняка всыплет им за это по первое число. Тем не менее верующий ты или нет, а отказываться от любой помощи, когда ее предлагают, не стоит. Особенно в таких тонких делах, как призраки и демоны.

– Хорошо, – наконец кивнула она. – Сходишь со мной?

– Конечно! – заверила Ирка. – Не брошу же я тебя одну! Если хочешь, оставайся у меня сегодня ночевать.

От этого предложения Лика уж точно не собиралась отказываться. От мысли, что ей нужно будет вернуться в свой дом, ее снова охватывала паника, и она с удовольствием согласилась этот момент оттянуть.

Глава 5

26 сентября 2016 года,

12.30 (11.30 по Москве)

с. Красный Яр, Астраханская область

В Красном Яре Эльвира, тогда еще обычная Машка, Маруся, как звали ее родители, родилась и выросла. Когда ей было восемнадцать и она только-только уехала в Астрахань учиться, пришла страшная новость: погибли родители. Они с молодости были заядлыми туристами, и даже тот факт, что им давно перевалило за сорок и у них взрослая дочь, не убавил любви к походам. Вот и в ту страшную осень они с группой старых друзей отправились в поход. Во время сплава по реке байдарка перевернулась. Мать утянуло под воду, отец пытался ее спасти, но утонули оба. Похоронив родителей, Эльвира в Красный Яр не вернулась.

Закончив университет, она несколько лет проработала учительницей математики в обычной школе, но работа не приносила удовольствия, а самое главное – и денег тоже. Помочь ей было некому, приходилось крутиться самой. Выйти замуж и сесть на шею мужу, как сделали некоторые подружки, Эльвира не могла: характер не тот. Она ценила сытую жизнь и побрякушки, но еще больше ценила независимость. Стирать чужие носки и мириться с плохим характером чужой мамы ради полного холодильника она бы не стала. Подруги говорили, что она еще просто не встретила того, кому захочется стирать носки, но Эльвира в этом сомневалась. Вот тогда-то на благодатную почву поиска источника стабильного дохода упало зерно в виде объявления в газете от какой-то колдуньи о снятии порчи, привороте-отвороте и заговоре на удачу.

Сначала Эльвире было страшно. Она полгода потратила на продумывание образа, пересмотрела кучу фильмов о фокусниках и перечитала еще большую кучу книг о магии, но все равно ей постоянно казалось, что ее разоблачат. Кто-то обязательно поймет, что она вовсе не ведьма. Однако время шло, клиентов прибавлялось, а никто ее не разоблачал.

Она переехала в Красный Яр, хотя в большом городе клиентов было бы больше. Не все согласятся ехать в глушь к определенной ведьме, когда открой любую газету – куча объявлений подобного толка. А если уехать в Москву или Питер, так и вовсе можно жить в шоколаде. Там, конечно, гадалок пруд пруди, но клиентов на всех хватит. Однако Эльвира не рисковала. В большом городе подобный бизнес наверняка привлекает внимание как правоохранительных органов, так и правонарушающих. Пришлось бы искать крышу среди полиции, чего доброго – платить взносы в какой-нибудь общак. Нет уж, лучше сидеть в провинции и получать чуть меньше денег, чем рисковать ради обогащения. На хороший дом, украшения, до которых Эльвира была большая охотница, и отдых за границей пару раз в год ей хватит и в Красном Яре. Вот позарилась на соседние области, и то проблем отхватила столько! Пусть у себя в Красном Яре она за «крышу» никому не платила, а все же полицейские были знакомые, просто так к ней не лезли, а там спустили на нее всех собак, поди отмойся теперь.

С Невом они приехали в Красный Яр ближе к обеду. Ваня и Войтех отправились в Волгоградскую область, чтобы поговорить с девушками, которые проводили спиритический сеанс, и посмотреть на само место преступления, а Нев изъявил желание взглянуть на доску, с помощью которой Эльвира, сама того не желая, призвала дух-убийцу.

Этот человек еще в первое знакомство показался Эльвире самым странным. Он был образован, начитан, знал латынь, легко рассуждал о магии и был тесно с ней знаком. Тогда Эльвира считала его «пожилым», но сейчас язык не повернулся бы так сказать о нем, несмотря на то что с момента их знакомства прошло три с половиной года, а значит, он постарел на эти три с половиной года. И без того достаточно высокий, он стал как будто еще выше, возможно, такая иллюзия создавалась из-за развернутых плеч и хорошо сидящего костюма. Тогда-то, Эльвира точно помнила, его пиджак показался ей старомодным и мешковатым. Седые волосы, подстриженные по-модному, придавали ему теперь не возраста, а шарма, очки в стильной оправе и уверенный взгляд обращали на себя внимание, заставляя говорить не «пожилой мужчина», а «какой мужчина!». Эльвира никогда не интересовалась мужчинами его возраста, ей хватало ровесников, но ценить их умела. Накануне она подслушала телефонный разговор Вани с сестрой и поняла, что Нев теперь встречается с ней. Очевидно, его внешность – дело рук блондинки Лили, которая в прошлый раз вешалась на шею чеху Войтеху, который смотрел не на нее, а на Сашу, которая была замужем… Поистине, взаимоотношения людей в тесных группках дадут фору стихотворению про дом Джека.

Автобусная остановка, на которую привез их из Астрахани междугородний автобус, находилась практически в самом центре Красного Яра, а дом Эльвиры – на краю, поэтому им пришлось пройти три улицы, прежде чем свернуть на ту, где она жила. В середине рабочего дня народу было немного, даже занятия в школе еще не закончились, что не могло не радовать. Эльвиру в селе не то чтобы уважали, но особо и не сторонились, воспринимали как обычного человека, просто немного странноватого. До всех этих событий с убийством. Теперь же она то и дело замечала на себе разные взгляды: испуганные, осуждающие, любопытные, откровенно злорадные. Каждый относился к ее ситуации по-разному, но равнодушных не было. И это нервировало едва ли не больше, чем нависшая угроза сесть за решетку.

В отличие от нее Нев шел неторопливо. Не прогулочным шагом, но и не спешил укрыться в доме от чужих глаз. Напротив, поглядывал по сторонам, словно искал кого-то.

– Егорку высматриваете? – догадалась Эльвира, вспомнив, что в прошлый раз всю честную компанию крайне заинтересовал Егор, тогда еще тринадцатилетний подросток, внук жившего здесь колдуна, за потомка которого выдавала себя сама Эльвира.

Нев вздрогнул, словно уже забыл о том, что она идет рядом.

– Что? – растерянно спросил он.

– Я спрашиваю, не Егора ли вы ищете, – повторила Эльвира.

Нев еще пару секунд хлопал ресницами, но по испуганному выражению, засевшему где-то в омуте серых глаз, спрятанных за стеклами очков, она поняла, что угадала.

– А что, он разве здесь? – нарочито отстраненно поинтересовался Нев, делая вид, что выпачкал стекла очков, а потому просто необходимо снять их и протереть платком из кармана.

– Нету его, – не то обрадовала, не то огорчила Эльвира. – Где-то через месяц, после того как вы просили меня поискать перстень в пещере для вашей подруги, он внезапно исчез. Бабка его в полицию обращалась, но его, по-моему, даже не искали особо. Все только выдохнули с облегчением.

– И вы? – не удержался Нев, посмотрев на нее расфокусированным без очков взглядом.

– Я в первую очередь, – призналась Эльвира. – Он меня пугал до чертиков. А уж после того, как завладел дневником своего деда, и вовсе. Мне постоянно казалось, что он ко мне в дом залезет и в моих вещах пороется в поисках еще чего-нибудь, что я, по его мнению, могла прихватить.

– Даже бабушку не навещает? – снова спросил Нев, вернув очки на нос и даже чуть ускорив шаг. По сторонам он больше не оглядывался, и Эльвира убедилась, что была права в своих догадках.

– Так ведь нет ее. Умерла года полтора назад.

– И что, его на похоронах не было?

– Меня на похоронах не было. Поэтому был ли он, я не знаю. Но, думаю, не было, иначе люди в селе обсуждали бы, а до меня слухи часто доходят, не пропустила бы.

Нев кивнул, как показалось Эльвире, не ей, а каким-то своим мыслям, и больше ничего спрашивать не стал. До ее дома они добрались в молчании. Лишь оказавшись за высоким забором, окружавшим двухэтажный особняк с красной крышей, Эльвира вздохнула свободнее.

– Чай, кофе? – предложила она, повесив легкое пальто на вешалку у двери.

– Спасибо, с вашего позволения я бы предпочел сразу взглянуть на доску, – вежливо отказался Нев. – Войтех ждет от меня хотя бы предварительного вывода.

Эльвира пожала плечами, не став настаивать, и поманила его в комнату, где находился ее рабочий кабинет. От нее не укрылся любопытный взгляд, которым Нев обвел помещение. С тех пор как он был здесь последний раз, многое изменилось. Раньше Эльвира действовала по принципу «чем больше всяких магических атрибутов, тем лучше», но именно Нев указал ей, насколько это неправильно. Он тогда сразу определил, что никакая она не колдунья, поскольку в ее кабинете не было определенного стиля, она не придерживалась какой-либо школы. По правде говоря, до того момента Эльвира вообще не знала, что магия делится на какие-то там школы. Потом уже начала интересоваться и поняла, что любой маг, колдун или экстрасенс всегда силен в чем-то одном и просто-напросто не может разбираться и в спиритизме, и в гадании, и в ангелах и демонах. Она решила удариться в спиритизм, ведь духи «могут» как предсказывать будущее, так и рассказывать о прошлом, а значит, на этом можно неплохо заработать в разных направлениях. Из ее кабинета исчезли разнокалиберные маски, купленные в египетских сувенирных лавках, зато появились занавешенные зеркала и многочисленные свечи.

Не тратя больше времени, Эльвира вытащила из большого дубового шкафа, где хранила некоторые атрибуты, коробку, в которой лежала спиритическая доска, положила ее на стол и жестом пригласила Нева взглянуть поближе. Тот подошел к столу, сначала со всех сторон осмотрел доску, затем взял в руки указатель, покрутил его, осторожно коснулся внутренней стороны, сделанной из металла.

– Где вы взяли эту доску? – поинтересовался он.

– Один умелец из Астрахани сделал мне на заказ. А что, она действительно необычная?

– Да нет. – Нев покачал головой. – Самая обычная доска. Ну, если не считать вашей хитрости. Но с точки зрения магии в ней нет ничего особенного. Обычно что-то могут старые доски, которые использовались настоящими колдунами и магами, ваша же ни в чем таком никогда не участвовала.

Эльвира проглотила обиду, потому что не могла не признать, что он прав. Она никакая не колдунья, в ее руках предметы не приобретают необычные свойства.

– Но я же как-то призвала с ее помощью дух с того света, – все-таки чуть изменившимся голосом, с едва заметным вызовом, сказала она.

– И мне крайне интересно, как это произошло, – кивнул Нев. – С вашего позволения я заберу доску, изучу ее, заодно покажу Войтеху. Быть может, его экстрасенсорные возможности что-то нам подскажут.

Эльвира молча кивнула и принялась складывать доску и все атрибуты для спиритического сеанса обратно в ящичек, но не удержала и уронила указатель на пол. Наклонилась за ним, но внезапно голос Нева остановил ее:

– Эльвира, стойте!

Что-то было в его тоне такое, что заставило ее замереть. Она медленно обернулась и посмотрела на своего гостя. Тот стоял чуть поодаль и напряженно смотрел на нее, а затем медленно свел руки, соединив кончики пальцев. В тот же момент указатель, до этого лежавший на полу, пополз в сторону стола.

– Что вы делаете? – испуганно спросила Эльвира.

– Это не я, – тихо ответил Нев.

Он что-то прошептал, и рядом с указателем начала проявляться чья-то рука, словно невидимый художник рисовал ее прямо в воздухе. Длинные тонкие пальцы с заостренными ногтями, широкая ладонь, плавно перетекающая в худое, покрытое темными волосами предплечье. Рука касалась указателя и заставляла его плавно скользить по полу.

Эльвира была готова одновременно заорать и упасть в обморок.

– Идите сюда, – едва слышно произнес Нев. – Только очень медленно и тихо.

Как бы ни старалась Эльвира двигаться плавно и бесшумно, а ее движение все равно испугало «руку». Она замерла, а затем и вовсе медленно растворилась в воздухе. Если бы не указатель, лежащий теперь совсем в другом месте, нельзя было бы даже сказать, не привиделось ли им.

– Что это такое?! – истерическим шепотом спросила Эльвира.

Нев делано спокойно рассоединил кончики пальцев и опустил руки вниз.

– Это тот, кого вы позвали, – пояснил он.

26 сентября 2016 года,

14.35 (13.35 по Москве)

п. Светлый Яр, Волгоградская область

– Прям интересно, сколько тут этих Яров? – задался вопросом Ваня, когда машина, взятая им и Войтехом напрокат в Волгограде, миновала табличку с названием поселка. – Тут Светлый, Эльвирка живет в Красном.

– Между ними есть еще Каменный и Черный, – рассеянно отозвался Войтех, в это время что-то строчивший со скоростью пулемета в телефоне.

Ваня с подозрением покосился на него, затем перевел взгляд на экран его смартфона, но ничего не успел прочитать, поскольку сразу за знаком начинались дома, а потому следовало быть внимательным и не сбить какого-нибудь местного жителя.

– А ты откуда знаешь?

Войтех еще несколько секунд остервенело тыкал пальцами в экран телефона, затем, дописав, погасил экран, опустил телефон и повернулся к Ване.

– Я всегда изучаю карту местности, в которую мы едем, – пояснил он. – Но не понимаю, какое значение количество Яров может иметь для нашего расследования.

Ваня обиженно моргнул.

– Да я просто беседу поддержать хотел. Ты с самого Волгограда от телефона не отрываешься, а мне скучно!

Войтех обвел взглядом почти пустую двухлитровую бутылку кока-колы, скомканные бумажки от гамбургеров, пакетик от орешков и початую пачку чипсов и усмехнулся.

– Я не хотел мешать твоему пиршеству.

– Ой, да что я там съел! – отмахнулся Ваня.

– Все, что у нас было. В том числе гамбургер, который я покупал для себя.

Ваня тоже посмотрел на скомканные бумажки и – Войтех мог бы поклясться в этом – смутился. Однако на его лице тут же появилось привычное нахальное выражение.

– Я думал, ты не хочешь. А холодный он был бы невкусным.

– А спросить? – иронично приподнял бровь Войтех, который точно помнил, что его гамбургер Ваня доедал последним, буквально десять минут назад, а значит, тот уже был холоднее некуда.

– Ой, не нуди, отдам я тебе твой гамбургер.

– Когда? Я сейчас есть хочу.

Ваня выразительно посмотрел на Войтеха, понимая всю абсурдность подобного заявления. Это он был любителем поесть при каждом удобном и неудобном случае, Войтех же мог обходиться одним кофе целый день.

– Сейчас и куплю, – буркнул растерянный Ваня.

– Где? – не унимался Войтех. – Тот мы покупали в «Макдоналдсе», а здесь в радиусе сотни километров – ни одного.

Ваня еще раз хлопнул ресницами, огляделся по сторонам и радостно указал вперед, где как раз показалась вывеска местного универмага.

– Да вот в магазине и куплю! Два сэндвича взамен одного гамбургера сойдет?

Войтех тоже посмотрел в указанном направлении, немного подумал, а затем кивнул.

– Сойдет.

Ваня притормозил у тротуара, заглушил машину, выскочил на улицу и, пробормотав что-то про необходимость посетить туалет, а вовсе не купить Дворжаку бутерброд, скрылся за дверями магазина.

Войтех проводил его взглядом, убедился через стекло витрины, что молоденькая продавщица уже очарована высоким зеленоглазым блондином спортивного телосложения, а потому и туалет, и милая беседа, и, возможно, даже номер телефона Ване обеспечен и быстро он не вернется, снова включил телефон и набрал номер Константина Долгова. У того в ходе расследования, на которое они отправились вместе с Лилей и Володей Дементьевым, возникли некоторые этические вопросы, и следовало немедленно их решить, но так, чтобы не знал Иван. Как Войтех недавно убедился, тот не гнушался залезать в систему хранения документов Института и исправлять их по своему разумению.

Войтех и Костя пришли к общему знаменателю ровно за секунду до того, как Иван показался из двери магазина с объемным пакетом и задумчивым выражением на лице.

– У меня для тебя и обед и десерт, – заявил он, садясь в машину и протягивая пакет Войтеху. – Вот твои сэндвичи.

– Я так понимаю, это обед, – уточнил Войтех тоном, приглашающим продолжить, ведь на Ванином лице явно читалось, что поделиться десертом ему хочется гораздо сильнее.

– Ага, – кивнул тот. – А на десерт у меня убийство.

Войтех, который в этот момент как раз раскрыл пакет, но еще не успел изучить его содержимое, поднял голову и посмотрел на Ваню.

– Убийство?

– Ага, – повторил тот. – Олечка, милая продавщица, рассказала, что сегодня ночью убили девушку. Закололи ножом в сердце. Чуешь, чем пахнет?

– А надпись есть?

– Надписи вроде нет. По крайней мере, Олечка об этом не упоминала. Но она уверена, что это связано с первым убийством, в котором обвиняют Эльвиру, ведь убитая тоже была на девичнике. И, судя по тому, каким тоном это было произнесено, Олечка в обиде на невесту за то, что ее не пригласили, ведь они учились в одном классе.

– Я бы на ее месте радовался, – хмыкнул Войтех.

– Ага, – кивнул Ваня. – Так что Эльвира будет рада, на это убийство у нее есть алиби, а значит, и первое совершила не она.

– Если только это не подражатель, решивший расправиться с девушкой и таким образом замести следы. Сам ведь сказал, что надписи нет.

– Ну, это Олечка о ней не знает, а так она может и есть. А даже если и нет, то это еще не показатель. Как раз подражатель делал бы все в точности, как при первом убийстве.

Войтех немного подумал, а затем неопределенно качнул головой, и не соглашаясь, и не возражая.

– Сможешь узнать подробности? Желательно официальные и правдивые, а не сплетни.

– Постараюсь, – кивнул Ваня.

– Тогда высади меня у дома, где проходил спиритический сеанс, я поговорю с девушкой, а сам займись новым убийством.

Дом, где две недели назад гадалка-неудачница Эльвира вляпалась в неприятности, находился почти на окраине поселка, застроенной обычными деревянными одноэтажными домами. Едва только выйдя из машины, Войтех понял, что где-то за этими неприметными домами, утопающими в зелени, уже начавшей приобретать багряные оттенки, плещется Волга: насыщенный запах холодной воды сложно было с чем-то спутать. По правую и левую стороны тянулись такие же дома, но в отличие от улиц, застроенных многоэтажками, все они были разными, непохожими друг на друга. Отличались и формой, и цветом, и дворами. Одни были совсем маленькими, с облупившейся краской и покосившимся забором, хотя явно обитаемые. Просто хозяева не слишком о них заботились. Другие напоминали добротные особняки, которые встречаются вблизи крупных городов, некоторые были обложены кирпичом. Возле одного дома Войтех приметил камеры видеонаблюдения. Здесь необязательно было называть кому-то номер своего дома, достаточно было описать, и уже не перепутаешь.

Войтех не мог точно сказать, когда начал подмечать такие мелочи. Наверное, с того момента, как Долгов в шутку, в которой была не такая уж и большая доля шутки, предложил ему переехать в деревню и выращивать цветочки на клумбе, дабы нечаянно не подвергнуть себя смертельной опасности, которая может спровоцировать рост опухоли в его голове и тем самым убить. Конечно, Войтех не собирался действительно переезжать в деревню, но вот почему-то начал обращать внимание на уклад ее жизни, только теперь в полной мере осознавая, насколько сильно деревня отличается от большого города.

Анжелика Соколова ждала его дома, как они и договорились несколько часов назад, когда приземлились с Сидоровым в Волгограде. Девушка выглядела напуганной, нервно кусала губы и ломала пальцы, пока встречала своего гостя и провожала его в небольшую гостиную. Едва только войдя в нее, Войтех сразу понял, что именно здесь и состоялся спиритический сеанс: ровно на одно мгновение перед глазами промелькнула вспышка, и он увидел большой стол, накрытый скатертью, посередине комнаты, а за ним пять человек, и почти физически почувствовал ворох чувств, исходивших от них. Здесь были и любопытство, и восторг, и недоверие, и – самое главное – страх. Он пошатнулся, как бывало всегда, когда его настигали видения, но умудрился даже не схватиться за стену, устоять на ногах самостоятельно. Анжелика ничего не заметила, поскольку как раз пододвигала два стула к столу, который теперь стоял у стены. Очевидно, специально для спиритического сеанса его выдвигали в центр комнаты.

– Я не совсем поняла по телефону, кто вы, – призналась Анжелика, когда они сели за стол. Ни чаю, ни кофе девушка не предложила. – Вы от той гадалки, Эльвиры?

– Не совсем. – Войтех ободряюще улыбнулся ей. – Но Эльвира обратилась к нам, вы правы. Я из Института исследований необъяснимого. – Он видел, как вздрогнула при этих словах девушка, и не нужно было быть экстрасенсом, чтобы понять: она тоже считает, что убийства совершил призрак. Войтех положил руки на стол, отчасти переживая, что может поймать новое видение, хоть перчатки обычно защищали от подобного, и, доверительно понизив голос, наклонился к ней. – Поэтому со мной вы можете быть откровенной.

Анжелика подняла на него взгляд, и Войтех понял, что она действительно хочет рассказать ему многое, о чем, возможно, не решалась сказать никому другому. Он знал это желание: поделиться с кем-то, кто выслушает, поймет, не назовет сумасшедшим.

– Расскажите мне, что произошло тем вечером, – подтолкнул он. – И не стесняйтесь говорить все, что считаете нужным. Поверьте, я видел многое.

Анжелика кивнула, но рассказывать начала не сразу. Войтех понимал и эти сомнения: признаться кому-то в том, во что еще недавно сама не верила, трудно, даже если этот кто-то утверждает, что видел многое. Никогда нельзя знать заранее, где именно заканчивается то самое многое.

Поначалу рассказ Анжелики полностью совпадал с тем, что говорила Эльвира, просто освещал события с иного ракурса.

– Мы были уверены, что гадалка просто шарлатанка, – делилась девушка. – Ну не верю… не верила я ни в каких магов и ведьм. Просто по приколу заказали, надо же было чем-то разнообразить вечеринку. Со стриптизерами у нас тут туго. Да и Стас, мой муж, растерзал бы меня на месте, если бы узнал про стриптизера. Он очень ревнивый. Ирка потом говорила, что видела, как гадалка испугалась, когда пришел дух моего… дедушки.

Войтех заметил ее заминку, но прерывать рассказ не стал, мысленно сделав себе пометку вернуться к этому месту позже. Похоже, Анжелика сомневалась в том, что вызвали они именно дедушку. Это могло быть важной деталью.

– Но я все равно ни о чем таком не думала, – продолжала девушка. – Пока не нашли убитой Лерку.

– Значит, вы не согласны с полицией, что ее убила Эльвира?

Анжелика замотала головой.

– Зачем Эльвире было это делать? Деньги свои она уже получила. А ведь надпись на стене как раз была ответом на Иркину просьбу доказать, что дух действительно здесь.

Она непроизвольно посмотрела в сторону окна, и очередная легкая вспышка ударила по глазам: Войтех ясно увидел, что пустое пространство перед окном стало таковым совсем недавно, еще во время сеанса там стояло старое затертое кресло. Вторая вспышка за короткое время, а ведь он даже не снимал перчаток, не касался ничего обнаженной кожей. Это могло означать лишь одно: дело действительно не пустышка, здесь имеет место быть нечто аномальное. И не просто аномальное, а нечто очень серьезное, очень сильное. Несчастная Эльвира ни при чем. Разве что нечаянно вызвала того, кого вызывать не следовало.

– У вас там стояло кресло? – перебил Анжелику Войтех, поскольку она продолжала еще что-то рассказывать.

Девушка замолчала и удивленно открыла рот, по лицу ее пробежала тень страха.

– Откуда вы знаете? – шепотом спросила она, и Войтех догадался, что одно упоминание этого кресла внушает ей ужас.

Он поднялся и подошел к окну, вспоминая свое видение. Темно-синяя обивка, сверху накинуто коричневое покрывало. Уголок покрывала чуть подвернулся, обнажая подранную обшивку. Вероятно, когда-то об нее точила когти кошка или же ткань просто истлела от времени.

– Оно как-то связано с тем сеансом? – вместо ответа спросил он. Эльвира не упоминала ни о чем таком. – Как?

– Когда мы спросили у духа, где он находится, он ответил, что сидит в кресле у окна, – завороженно следя за перемещениями Войтеха, ответила Анжелика.

– А где кресло теперь?

– Я выкинула его.

– Когда?

– Сегодня ночью.

Это казалось странным. Если дух сидел в нем две недели назад, то почему Анжелика выбросила его только этой ночью? И ведь этой ночью была убита вторая девушка…

– Что-то случилось сегодня ночью? Что-то, что заставило вас расправиться с креслом?

Анжелика сцепила пальцы в замок и опустила голову.

– Я видела его, в кресле. Испугалась и вынесла кресло на помойку.

– Вы выпустили его, – внезапно догадался Войтех. Сам не знал как. Наверное, та самая пресловутая интуиция, которая столько раз давала ему подсказки почти не хуже видений. Конечно, надо будет еще проконсультироваться с Невом, он в таких делах понимает лучше, но Войтех не сомневался в том, что прав. – Он смог выйти из дома, поэтому и погибла вторая девушка.

У Анжелики затряслись губы, поэтому Войтех поспешил добавить:

– Вы не виноваты, не стоит себя винить. Но вам придется показать мне, где та помойка. Мы заберем кресло, возможно, сможем что-то сделать.

– Да, конечно. – Девушка с готовностью поднялась со стула. – Только кресла там больше нет.

– В каком смысле?

– Когда я утром проходила мимо, его уже не было. Наверное, кто-то забрал.

Войтех разочарованно выдохнул. Это сильно усложняло дело, ведь теперь кресло придется искать. В том, что его необходимо изолировать, он тоже не сомневался.

– А почему вы думаете, что вместо духа вашего дедушки пришел кто-то другой? – спросил он, вернувшись к столу.

По тому, как посмотрела на него Анжелика, он понял, что снова попал в цель.

– С чего вы взяли, что я так думаю? – вяло сопротивлялась она.

– Но ведь это действительно так?

Анжелика несколько секунд смотрела на него, а затем медленно кивнула.

– Я не была знакома с дедушкой, – призналась она. – Он умер до моего рождения. Но он был хорошим человеком, работал следователем, раскрывал преступления. Он никогда не убил бы человека.

Войтех кивнул, хотя ему аргументы казались слабыми. Во-первых, по его мнению, дух и живой человек бывают совершенно разными. Дух может разозлиться, если его бесцеремонно выдернули с того света. А во-вторых, Анжелика сама сказала, что с дедушкой знакома не была и о нем знает лишь из рассказов родственников. Едва ли те стали бы рассказывать о нем плохое. О мертвых или хорошее или ничего.

– А еще он… приставал ко мне, – еще тише призналась Анжелика.

– Что? – Войтех удивленно посмотрел на нее.

– Сегодня ночью. Я не могла пошевелиться, но чувствовала… его прикосновения. И… – Она скривилась и вытерла губы тыльной стороной ладони. – Кажется, он поцеловал меня. Я выбежала из спальни и увидела его в кресле. Потому и выбросила его, а сама побежала к Ирке, она живет рядом. Ирка считает, что Эльвира тогда вызвала не призрак дедушки, а инкуба.

– Инкуба? – снова переспросил Войтех.

– Это такой демон, который пристает к женщинам.

– Я знаю, кто это, – кивнул он. Пожалуй, в этом ему точно была необходима консультация Нева, поскольку сам он сильно сомневался, что можно вызвать инкуба во время спиритического сеанса.

– Как думаете, это возможно? – спросила Анжелика.

– Все в мире возможно. Мы постараемся с этим разобраться. И кто бы он ни был, остановить его, пока не погиб кто-то еще. Но вам придется нам помочь.

– Все, что угодно, – с готовностью кивнула девушка.

Войтех поднялся из-за стола, еще раз быстро оглядевшись.

– Для начала, покажите мне помойку, где оставили кресло, – попросил он. – А потом расскажите о погибших подругах и тех, кто еще был на сеансе.

Глава 6

26 сентября, 2016 года, 14.00

г. Санкт-Петербург

Обедать одна Саша не любила. Она была человеком компанейским, общительным, обожала поболтать даже за едой, а в одиночестве кусок в горло не лез. Но так получилось, что сегодня она осталась в конторе одна. Войтех, Нев и Ваня укатили на помощь Эльвире, Костя, Лиля и Володя вели расследование где-то под Калугой уже почти неделю. И впервые в жизни Сашу страшно расстраивал тот факт, что она не поехала на расследование, возглавляемое не Войтехом, а Костей.

Убийства, совершенные призраком, были, конечно, интересными, но вот скрещивание межвидовых особей: человека и обезьяны – было хоть и до омерзения противным, но безумно интересным делом. А у Кости, похоже, расследование привело именно к нему. По крайней мере, это следовало из записей, сделанных им вчера. Сегодня «бортовой журнал», как они называли отчеты о ведении расследования, Костя еще не заполнял. То ли пока не успел, то ли не хотел. Саша уже неплохо знала его, и более того, еще лучше знала Войтеха, поэтому подозревала, что эти двое подобные факты сначала обсудят между собой, прежде чем внесут в базу данных, к которой есть доступ у всех сотрудников ИИН. А ведь это она, а не Костя, должна была поехать на расследование! Если бы только не уговорила Войтеха взять первый за несколько месяцев выходной и остаться на денек в Сочи, где они как раз закончили одно дело, погреться под теплым солнышком, прежде чем возвращаться в промозглую осень Санкт-Петербурга. Почти впервые в жизни Саша жалела о принятом решении.

Так и получилось, что обедать пришлось одной, и от расстройства она заказала себе только кофе с двумя пирожными.

Телефон в сумке зазвонил как раз в тот момент, когда официантка поставила перед ней чашку с двумя блюдцами, и Саша размышляла, не поиметь ли совесть и не заказать ли все-таки какой-нибудь нормальной еды, но понимала, что безнадежно проигрывает в этой войне за количество потребляемого сахара. Звонок вполне мог увеличить ее шансы на победу, если только это что-нибудь интересное, что поднимает уровень эндорфинов в организме и без вредных пирожных.

Звонил Максим. И даже если он звонил просто по работе или каким-то делам, есть надежда, что он где-нибудь рядом и составит ей компанию за обедом. Это было, наверное, несколько неправильно, особенно в отсутствие Войтеха. Тот не ревновал ее никогда и ни к кому, кроме Максима, что было вполне объяснимо, хоть и странно, на Сашин взгляд. Она ведь уже выбрала его, к Максиму не вернется, да тот никогда и не простит ей развод. Они сохранили дружеские отношения, но вместе уже не будут никогда. Проблема, скорее всего, состояла в патологической Сашиной честности, из-за которой Войтех прекрасно знал, как долго и трудно они расходились, сколько раз возвращались друг к другу, прежде чем расстаться окончательно. Зря Саша как-то об этом упомянула, но что уж теперь.

– Ты в Питере? – не здороваясь, спросил Максим, и голос его Саше показался странным. Она напряглась.

– Да, – осторожно ответила она.

– Можешь приехать?

– Куда?

– Ко мне.

– Что-то случилось?

Максим нервно хохотнул, и это было настолько на него не похоже, что Саша растерялась еще больше. Бывшего мужа довольно легко можно было вывести из себя, но тогда он начинал злиться, а вовсе не… Саша даже не знала, как правильно обозначить его нынешнее состояние.

– У нас тут сын внезапно объявился, – выдал он.

Если бы Саша пила кофе, она наверняка подавилась бы. На счастье, она только взяла чашку в руки, отпить еще не успела.

Какой еще сын? Если бы она знала Максима не двадцать два года, наверняка подумала бы, что он пьян. Но Максим пил редко, напивался еще реже и в любом состоянии не терял рассудка.

– Какой еще сын? – глупо спросила она.

– Обыкновенный. Маленький. Но уже вполне смышленый.

– Ты что, сделал кому-то ребенка, пока мы еще были женаты? Ты в своем уме теперь рассказывать мне об этом?

– Нет, ты не поняла. Это не мой сын, это наш сын, – снова хмыкнул Максим. – Ты – его мать.

Чайная ложечка со стуком упала на тарелку с пирожным.

– Макс, ты обкурился? – не выдержала Саша, хотя это предположение было не более вероятным, чем то, что он напился до галлюцинаций. – Какой сын? Если бы я родила от тебя ребенка, уж, наверное, запомнила бы.

– Саш, я серьезно. – Голос Максима и в самом деле стал серьезным, таким, как был всегда, когда он говорил о важных вещах. – Сегодня ночью мне позвонили из гатчинской больницы, сказали, что моего сына сбила машина. С ним все в порядке, но нужно, чтобы я забрал. Я сам сначала думал, что это какая-то ошибка, но когда увидел его, понял, что ошибки нет. Он очень похож на меня. Честно скажу, сначала решил, что его родила Вика, моя бывшая, помнишь ее? Но нет, он говорит, что его мать – ты. И что он из будущего.

Ронять было уже нечего, поэтому Саша просто откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза, мысленно гадая, что такого принял ее бывший муж, что делает подобные заявления. И одновременно понимая, что ничего Макс не курил и не пил. И если он говорит подобное, значит, действительно в это верит.

– Я сейчас приеду, – наконец согласилась она. Ни одно из заказанных пирожных в горло уже не полезет.

Вот уж действительно – бойся своих желаний. Стоило ей пожелать, чтобы телефонный звонок принес с собой что-нибудь интересное, чтобы ей расхотелось есть пирожные, как это произошло. Вселенная та еще шутница.

– И Дворжака захвати с собой, – велел Максим. – Мне кажется, это дело как раз для вашего Института.

– Он в командировке, – отмахнулась Саша. – Так что я уж как-нибудь сама сначала попробую убедиться, что ты действительно не обкурился.

Максим снова хмыкнул и положил трубку.

Звонить Войтеху Саша не хотела не потому, что не доверяла словам Максима. В ней все еще теплилась надежда, что это какая-то ошибка, в которой она сможет разобраться самостоятельно. Она могла себе представить, как отнесется Войтех к заявлению, что у нее и Максима внезапно появился общий сын. Нет, на его лице едва ли проступят какие-то эмоции, но Саша слишком хорошо его знала.

И еще один вопрос волновал ее все то время, что она ехала к Максиму: каким образом у них в будущем может родиться сын? Что должно произойти, чтобы Саша не просто рассталась с Войтехом, но и чтобы Максим принял ее обратно? Варианты в голову лезли самые разные, и ни один из них ей не нравился. О том, что именно к Максиму она всегда приходила в поисках утешения, когда казалось, что мир рухнул, Саша старалась вообще не думать. В каком случае ее мир может рухнуть, Костя Долгов, наблюдающий опухоль Войтеха, давно перестал от нее скрывать.

«Да брось, – наконец велел внутренний голос, – ты еще не видела этого ребенка, не уверена на сто процентов, что он действительно из будущего, а уже заранее готовишься к похоронам».

Дорога к дому Максима, который два года назад был и ее домом, никогда еще не казалась такой длинной и такой короткой одновременно. Саша совершенно не помнила, как проезжала все перекрестки, линии и проспекты, но в то же время успела здорово себя накрутить. И хоть понимала, что маленький ребенок едва ли будет в курсе, что именно случилось в прошлом его матери, ей не терпелось увидеть его и узнать, как все произошло. Интересно, сколько ему лет вообще? Максим сказал, что небольшой, но смышленый. Что это значит? Раз сумел рассказать, что из будущего, едва ли ему года три. Впрочем, Саша абсолютно не разбиралась в детях, чтобы судить, в каком возрасте и как они осознают себя и окружающий мир.

Наверное, она выглядела очень взъерошенной и возбужденной, потому что Максим, встречавший ее на лестничной площадке, не торопился впустить в квартиру.

– Ты, пожалуйста, помни, что он ребенок, – громким шепотом предупредил он, придерживая дверную ручку. – И хоть кажется весьма рассудительным для своих лет, понимает, что мы о нем еще не знаем, ему всего семь лет. Поэтому, прошу тебя, сотри с лица это выражение. Да, я в таком же шоке, как и ты, но мы взрослые и не должны вести себя в этой ситуации хуже, чем ребенок.

Только после этих слов Саша поняла, что все это время даже дышала через раз. И могла себе представить выражение своего лица. А ведь Максим прав. Если все так, как он говорит, мальчику гораздо хуже, чем им. У них – у Саши, по крайней мере, – пока еще ничего не случилось, мир еще не рухнул, а вот ребенок уже очутился в чуждой для себя среде, где его родители пока вовсе даже не его родители. Саша глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Все, обещаю, я буду стараться из всех сил.

Максим еще несколько секунд изучал в тусклом свете длинного коридора ее лицо, а затем кивнул и ободряюще улыбнулся.

– Знаешь, его зовут Димка и он классный. Думаю, нам будет не так уж сложно продержаться все то время, что твоя контора будет разбираться в ситуации.

Саша рассеянно кивнула, чувствуя, что сердце внутри по-прежнему колотится как у плохо подготовленного марафонца. Тут уж дыши не дыши, а привести организм в порядок все равно не получится.

Димка ждал их в гостиной. Сидел в большом кресле, то и дело запускал руку в миску с виноградом и увлеченно щелкал пультом от телевизора, перескакивая с канала на канал. Услышав шум, он обернулся, и Саша, которая всегда считала, что не умеет определять, на кого из родителей больше похож ребенок и похож ли вообще, мгновенно узнала в нем Максима. Увидев ее, Димка сначала обрадовался, едва не вскочил с дивана, но тут же посерьезнел, поднялся медленно и кивнул ей, совсем как взрослый. И Саша вдруг поняла, что именно таким и должен быть их с Максимом сын: порывистый в первое мгновение, но быстро берущий себя в руки.

– Привет, – сказал он, глядя на нее немного настороженно, не зная, как поведет себя она. И Саша действительно не понимала, что говорить. Немного отрезвлял лишь взгляд Максима, молчаливо напоминающий ей слова, сказанные на лестничной площадке.

– Привет. – Она заставила себя улыбнуться, надеясь, что это получилось искренне. – Значит, ты и есть наш сын из будущего?

Мальчик несмело улыбнулся в ответ, а затем посмотрел на Максима.

– Не совсем из будущего, – ответил тот. – Я не стал вдаваться в подробности по телефону, но Димка говорит, что сейчас в его мире июль две тысячи двадцатого года, а родился он первого марта две тысячи тринадцатого.

Саша ошеломленно посмотрела на Максима, затем снова перевела взгляд на Димку и вернулась к Максиму.

– То есть он из какого-то альтернативного будущего, – закончил тот.

Саша окончательно растерялась, но при этом глубоко внутри выдохнула с облегчением. Димка уже должен был родиться, а раз он не родился, значит, в их мире что-то пошло не так. И Войтеху ничего не угрожает.

– Из параллельного мира? – уточнила она.

Димка и Максим переглянулись.

– Папа сказал, что ты в таких вещах понимаешь лучше, – сказал мальчик.

– Мы договорились, что он будет называть меня папой, – заметил Максим. – Но если ты хочешь, тебя он может звать просто Сашей.

Саша не знала, чего она хочет. Пожалуй, разве что доесть те пирожные, которые оставила в кафе, и проскучать весь день. А не вот это вот все. Однако она обещала быть взрослой, как бы тяжело это ни было.

– Так, давайте по порядку, – немного растерев ладонями щеки, попросила она.

– Если по порядку, то сначала следует пообедать, – невозмутимым тоном заявил Максим, сделав приглашающий жест в сторону кухни.

Саша только удивленно посмотрела на него. Ее бывший муж умел сохранять хладнокровие в экстренных ситуациях, но сейчас это не могло не удивлять ее. Как он может быть таким спокойным? Неужели его совсем не будоражит происходящее? Или… его это радует? Он всегда хотел детей, в том числе поэтому она и ушла, освободила его от себя, своего проклятия и нежелания их рожать. И вот теперь новость, что как минимум в одном из миров у них есть сын.

– Мы с Димкой обсуждали произошедшее, – начал Максим, поставив на стол три тарелки с супом. Суп Саша не хотела, но если она что-то понимает в детях, то им следует подавать правильный пример, а потому взяла ложку. – Он говорит, в его мире мы по-прежнему живем в этой квартире, у меня все та же фирма, а ты работаешь в Покровской больнице.

Саша не стала при ребенке спрашивать, женаты ли они, это и так было понятно, иначе с чего бы им жить в одной квартире? Но если Димка родился в марте тринадцатого года, значит, забеременела она примерно в мае двенадцатого. То есть как раз тогда, когда в этом мире познакомилась с Войтехом, Сидоровыми и Невом, и все вместе они отправились в свою первую экспедицию, еще не зная, как сильно это поменяет их жизни. Неужели в мире Димки она в экспедицию не поехала? Или же почему-то, вернувшись, поддалась на уговоры Максима завести ребенка? Она и в этом мире однажды поддалась, но на год позже. Но как и почему это произошло?

– Димка занимается в секции хоккея и в этом году пойдет в школу, – закончил Максим.

– А в твоем мире я уезжаю в командировки? – не удержалась Саша.

– Только на курсы иногда, – ответил мальчик.

– Мы уже выяснили, что ни на какие расследования ты не ездишь, – недовольным тоном добавил Максим. – И никогда, за то время, что он тебя помнит, не ездила.

– А имя Войтех Дворжак тебе что-нибудь говорит?

На это Димка радостно закивал головой.

– Это композитор. Нас с Артемом бабушка Наташа водила на концерт, где играли его музыку. Правда, – Димка смутился и покраснел, – нам было скучно, мы вертелись, разговаривали и мешали всем вокруг, за что нас выгнали и на неделю лишили мороженого.

Максим усмехнулся, и Саша тоже не сдержала улыбку. Бабушка Наташа – мама Максима, а Артем – его племянник. Хоть что-то в обоих мирах неизменно.

– Это Антонин Дворжак, – пробормотала она.

– Очевидно, ни с какими Дворжаками ты в том мире не знакома, – снова ехидно добавил Максим.

– И это значит, что, если Дима пропал из того мира, помощи оттуда нам ждать не приходится, – в тон ему ответила Саша. – Придется все решать самим.

– Я же говорил, что придется звать твоего Дворжака, – напомнил Максим.

И по его тону Саша внезапно поняла, что он хотел позвать Войтеха не только для того, чтобы вернуть Димку обратно. Что ж, очевидно, как Войтех по-прежнему ревновал Сашу к Максиму, так и тот поступал так же, хоть они уже почти два года не были женаты.

26 сентября 2016 года,

17.00 (16.00 по Москве)

п. Светлый Яр, Волгоградская область

Войтех ничего не понял из сбивчивых Сашиных объяснений по телефону, кроме того, что ему срочно нужно вернуться в Санкт-Петербург. О чем он и объявил Ване, когда они снова встретились в небольшом местечковом кафе, чтобы обсудить информацию и подумать, что делать дальше. К тому моменту, как Войтех вошел в небольшой, довольно обшарпанный зал, Иван уже уплетал за обе щеки котлету, а перед ним на тарелке лежали еще две с огромной горкой картофельного пюре. Войтех всегда удивлялся, как в него столько влезает. Иван был выше и крупнее его, но все равно носорога напоминал мало.

– В смысле ты уезжаешь? – удивился Ваня. – А я?

– А ты остаешься искать кресло, – невозмутимо пожал плечами Войтех. Он уже успел рассказать Ивану о том, что узнал от Анжелики и к каким выводам пришел по поводу необходимости изучения кресла.

– И как я его тебе найду?

– Не знаю. Прояви смекалку. Проведи опрос среди местных жителей, походи по их домам. Кажется, ты и грабежа со взломом никогда не стеснялся. Добудь кресло.

Иван как раз доел котлеты и пюре и даже вытер мякишем хлеба соус с тарелки, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и хитро улыбнулся.

– Боюсь, для качественного грабежа со взломом мне нужна Сашка. С ней у меня как-то лучше получается.

– Боюсь, тебе придется обойтись без нее, – в тон ему ответил Войтех.

– Тогда хотя бы Нева, – не унимался Иван. Войтех уже начал подозревать, что ему просто скучно одному. – С электронными взломами у меня проблем не будет, а вот обычные замки я отпираю с трудом.

– Нев занят с Эльвирой. Он звонил мне, похоже, твоя ведьма действительно по незнанию вызвала с того света что-то не то. Но если ты на самом деле боишься не справиться с замком, то я пришлю к тебе кое-кого другого.

– Кого? – тут же оживился Ваня.

– Сюрприз будет, – хмыкнул Войтех. – Приедет – увидишь. Расскажи лучше, что сам узнал. Если, конечно, ты не набивал все это время желудок едой, а занимался делом.

– Одно другому никогда не мешало, – хохотнул Иван. – В общем, разузнал я тут про новое убийство. Убитую звали Анастасия Шаргородская, двадцать два года. С Анжеликой Соколовой они вместе учились в школе, много лет дружили. Работала в школе № 2 педагогом-организатором, не замужем, детей нет. То есть свободная во всех планах птица. Парень был, но тоже свободный. То есть ревнивой жены, которая могла бы зарезать соперницу, не было. Да и вообще о девушке все отзывались исключительно положительно, едва ли у нее имелись враги.

– А где и как ее убили? – поинтересовался Войтех, знаком прося официантку принести ему еще кофе. В отличие от Ивана есть ему не хотелось, поэтому он ограничился одним лишь напитком.

– Дома, в своей комнате. Она жила с родителями и братом в одном из домов на несколько квартир. Утром не вышла к завтраку, а в ее комнате надрывался будильник, вот мать и зашла проверить, почему дочь не встает. А она там, приколота огромным ножом к стене. Как я понял, вскрытие еще не делали, но по предварительной оценке патологоанатома, смерть наступила около трех часов ночи. В это же время, кстати, убили и первую девушку, Валерию Можайко.

– А что по доступу в квартиру? Мог кто-то незаметно зайти ночью?

– Не-а. Родители утверждают, что квартира была заперта изнутри. Живут они на третьем этаже, по наружной стене не забраться. Я даже сходил посмотрел: с крыши тоже не попасть. Там техэтаж есть, разве что на веревке спуститься можно. Но окно вроде тоже было заперто. Комната Анастасии имеет одну стену с комнатой родителей, те ничего ночью не слышали. Соседи тоже. Полиция, как ты понимаешь, в замешательстве. Версия, что девушек убивает гадалка, терпит крах.

– Эльвира будет рада, – криво усмехнулся Войтех. – А нам нужно срочно искать кресло. Нев согласен с тем, что таким образом у нас есть шанс изолировать призрак, пока он не перебил всех, кто был на том девичнике.

– Да найду я тебе кресло, найду, – отмахнулся Ваня.

– А что по поводу орудия убийства? Где призрак брал нож?

– А вот это интересно, – оживился Ваня. – Родители Анастасии нож не узнали, говорят, у них такого не было в хозяйстве. И пусть в этот раз на стене нет надписи про доказательства, зато нож точно такой же, каким убили и Валерию. Тот, кстати, тоже оказался неопознанным. Мало того, на обоих ножах есть гравировка: А.П.Ч.

– А.П.Ч.? – переспросил Войтех. – И что это значит?

– Понятия не имею. Полиция тоже.

– А как звали дедушку Анжелики? Не Антон Павлович? Может быть, А.П.Ч. – это его инициалы? И убийца все-таки его призрак.

– Не. – Иван в этот момент как раз откусил сразу половину булочки, которую заказал к чаю, а потому замотал головой, активно жуя. – Тот был Переверзев Антон Павлович. Так что А.П.Ч. – это не про него. Разве что убийца – Антон Палыч Чехов.

– А при чем тут он? – не понял Войтех.

– Ну как? – Ваня наклонился ближе к нему, пристально глядя в глаза. – Кого чаще всего вызывают на спиритических сеансах?

– Понятия не имею, – признался Войтех. – Я никогда в них не участвовал.

– Классиков! – назидательно поднял палец Иван. – Пушкина, Лермонтова, Чехова опять же. Может, тому Антону Палычу надоело, вот он и взялся за нож, дабы отвадить любопытных девиц.

Войтех с трудом удержался от раздраженного выдоха и усмешки одновременно.

– Выясни все-таки подробности о дедушке Анжелики. Нев считает, что честный человек не мог так кардинально измениться, став призраком, даже если ему не очень-то понравилось, что его вызвали с того света. Скорее всего, это кто-то другой. И это может нам помочь, когда изолируем его. Если, конечно, это вообще призрак.

– А что, есть подозрения, что не он? – оживился Ваня.

– Анжелика считает, что Эльвира могла вызвать инкуба, – хмыкнул Войтех.

– Кого?!

– Инкуба. Это демон…

– Да знаю я, кто это, – перебил его Ваня. – Но Анжелика вроде замуж недавно вышла, я думал, влажные мечты про инкубов у девушек возникают от недот… У свободных, в смысле.

Войтех выразительно закатил глаза, вспоминая одну дамочку, которая однажды уже делилась с ним эротическими фантазиями об инкубе, якобы навещающем ее каждую ночь. Ту дамочку он отправил в церковь, не чувствуя ничего аномального в ее рассказе, с Анжеликой же все было по-другому.

– Оставим это Неву. Думаю, в подобных… созданиях он понимает лучше нашего. Я ему передал подозрения Анжелики, он обещал подумать, как это можно проверить. В любом случае нам в первую очередь нужно кресло. Без него ничего не будет.

– Да достану я тебе кресло! Что ты заладил как попугай? Если так боишься, что я забуду или не найду, сними перчатку да посмотри, где оно.

– И как я тебе это сделаю? – не понял Войтех. – Стола в кафешке коснусь, и он покажет, где кресло?

– Вот я и говорю: Нев нужен. Запустил бы свой Указатель, мигом нашли бы.

Войтех усмехнулся, вытащил из кошелька деньги за кофе, положил на стол и поднялся на ноги.

– Придется тебе самому как-нибудь. И желательно побыстрее, пока наш призрак-демон не добрался до очередной жертвы. И вот еще.

Ваня настороженно посмотрел на него, и в его глазах Войтех увидел, что если он снова заикнется про поиски кресла, Сидоров точно взорвется.

– Если у Саши там действительно что-то важное и мне придется сняться с этого расследования, оно твое.

Глаза Ивана ровно на одно мгновение вспыхнули радостным огнем, но тут же сменились презрительной усмешкой.

– Если ждешь от меня благодарностей, то не дождешься, – хмыкнул он.

– И в мыслях не было, – заверил Войтех.

Глава 7

26 сентября 2016 года,

22.50 (21.50 по Москве)

г. Волгоград

Айя всегда знала, что этот день рано или поздно наступит: день, когда она должна будет вылупиться из скорлупы, в которой ей было хоть и тревожно, но очень уютно вот уже почти девять лет. И когда Войтех позвонил ей с просьбой приехать в Волгоград, чтобы помочь Ване раздобыть кресло, она поняла, что этот день наконец наступил. И у нее есть всего два с половиной часа полета, чтобы смириться с этим фактом и подготовиться к новой жизни. Времени ни на то, ни на другое не хватило, но все это было уже неважно.

Удивление на лице Ивана Сидорова, когда он увидел ее, выходящую вместе с другими пассажирами рейса Санкт-Петербург – Волгоград, в зал прилета, быстро сменилось недоверием, а затем – тем, чего Айя боялась больше всего, – любопытством. Вот уже девять лет люди для нее – почти как открытая книга, и она знала, что в Ване нужно опасаться не злобных шуток, не острого языка, не отсутствия такта, а любопытства. Таких в Институте исследования необъяснимого было два человека: он и Саша Рейхерд. Но если Саша вдобавок к любопытству имела патологическую честность и понятия о совести, то у Ивана ничего этого не было. Разбудить в нем любопытство значило подписать смертный приговор всем своим тайнам.

– Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, – признался он, когда Айя подошла ближе.

– Войтех сказал, тебе нужна помощь, – пожала плечами она, словно не видела в своем приезде ничего необычного. – А в Институте не осталось свободных сотрудников.

Ваня что-то хмыкнул, но больше ничего не сказал, молча забрал у нее маленькую сумку с вещами и направился к выходу. Айе ничего не оставалось, как последовать за ним. Все то время, что они шли к парковке, где стоял взятый напрокат автомобиль, Айя почти физически чувствовала, как чешется кожа под плотными браслетами на руках. Эти браслеты, больше напоминающие кандалы, сделал для нее Нев, чтобы защитить от чужих эмоций и чувств. По сути своей они и были кандалами для ее дара. Но сейчас хотелось снять их, чтобы понять, что думает Ваня. Достаточно ли уже заинтересован, почему приехала она, или поверил в простенькое объяснение, что все остальные заняты? Что, кстати, было чистой правдой.

Она сдержалась.

– Войтех сказал, нам нужно найти какое-то кресло? – неуверенно спросила она, когда Ваня забросил ее сумку в багажник небольшого автомобиля и они разместились в салоне. Айя не любила молчание. Молчание – путь к воображению, а ей в данном случае это не нужно.

– Угу, – кивнул Ваня. – Одна наша знакомая псевдогадалка умудрилась вызвать что-то не то с того света. И это что-то не то привязано к креслу, в котором находилось во время сеанса. Дворжак считает, что, изолировав кресло, мы сможем изолировать и призрак. Но вот беда: девушка, в чьем доме оно стояло, выкинула его, а кто-то, очевидно, присвоил. И теперь нам нужно найти, где оно, и забрать. Но я уже значительно сузил круг поисков.

– Вот как?

– Неподалеку от дома, где живет девушка, выбросившая кресло, находится дом одного не самого бедного человека. Он не живет здесь постоянно, но, судя по всему, очень трясется за свое имущество, вот и поставил парочку камер. Они не имеют права снимать дорогу, но снимают. И мне это на руку. Я подключился к ним: там видно, как в шестом часу утра это кресло тащит какой-то мужичок. В стороне, куда он его отнес, всего четыре дома. Так что нам нужно их проверить, найти кресло и стырить его.

– А почему просто не предложить за него денег? – не поняла Айя.

– Потому что это скучно и неинтересно, – усмехнулся Ваня, а затем добавил уже серьезно: – И не хочется привлекать внимание. Сегодня там полно полиции из-за второго убийства, а ну как новый хозяин кресла окажется товарищем бдительным и пойдет в полицию с заявлением, что какие-то подозрительные чужаки хотят купить у него старое кресло, найденное на помойке? А те, в свою очередь, выяснят, что кресло это принадлежало девушке, с дома которой все и началось? Вот лично мне не хочется объяснять следаку, зачем нам это кресло.

Айе такого объяснения хватило, хоть и казалось, что вламываться в чужой дом, если в поселке куча полиции, так себе затея. Очевидно, Ване просто скучно. Но воровать так воровать, ей не привыкать.

До Светлого Яра они добрались уже в полной темноте. В трех из четырех домов, отобранных Ваней, еще горел свет, поэтому начать решили с того, в котором либо никого не было, либо хозяева уже спали. Облачившись в неприметную темную одежду, Ваня и Айя оставили машину подальше, а сами обошли дом со стороны реки, чтобы не быть замеченными с дороги. Дом окружал добротный забор, но Айя перемахнула через него так легко и быстро, что Ваня даже оглянуться не успел. Сам перелезал аккуратнее: он был как минимум килограммов на двадцать тяжелее сообщницы, мог нечаянно что-нибудь сломать. А только разгневанного хозяина дома наперевес с ружьем им не хватало.

Прячась за деревья и хозяйственные постройки, они добрались до дома. Пока Ваня, прижимаясь к стене, добирался до первого окна, Айя тенью скользнула к порогу и почти сразу же вернулась.

– Дома никого нет, – сообщила она. – На двери висит замок.

– Тем лучше, – ответил Ваня, выпрямляясь в полный рост. – Заглядываем в окна; если увидишь вот такое кресло, – он показал ей скриншот с камеры наблюдений, на котором бомжеватого вида мужичок нес старое кресло, – свисти.

– Поняла, – кивнула Айя, и они разошлись в разные стороны, чтобы по периметру быстро осмотреть дом.

Прелесть деревенских домов состоит в том, что в каждой комнате обычно несколько окон, а проходные кухни или гостиные заменяют длинные темные коридоры. Таким образом можно снаружи осмотреть всю обстановку внутри. Спустя минут десять Ваня и Айя снова встретились в том же месте, где разошлись.

– Пусто, здесь его нет, – объявил Ваня.

– Не то чтобы это было так уж неожиданно, – усмехнулась Айя. – Если сравнить вид мужчины, забравшего кресло, с обстановкой дома.

Ваня согласно кивнул. За то время, что они осматривали дом, погас свет еще в одном, однако дойти до него они не успели. Пока выбирались огородами обратно на дорогу, в третьем доме тоже стемнело, а потом лязгнула входная дверь. Ваня торопливо присел и дернул за руку Айю, та едва не упала. Вдвоем они прижались спинами к забору, слились с темнотой, надеясь, что тусклые фонари не дотягиваются до них. Однако тот, кто вышел из дома, даже не смотрел в их сторону. Что-то напевая себе под нос, человек прошел мимо них по дороге, и Ваня узнал мужичка с видеозаписи. Тронул Айю за плечо и указал вперед. Та кивнула, давая знак, что поняла и тоже его узнала. Когда мужчина не только скрылся из вида, но и шаги его перестали раздаваться в ночной темноте, Ваня и Айя быстро перебежали дорогу, скользнули через незапертую калитку во двор и снова слились с темнотой возле самого дома.

Ваня включил фонарик и заглянул в окно.

– Есть, оно здесь, – объявил он, снова погружая мир в темноту. – Войтех сказал, что пришлет того, кто умеет открывать замки. Ты умеешь?

Айя почувствовала на себе его полный любопытства взгляд и поняла, что подошла к той самой точке невозврата, за которой Ваня уже не даст ей спуска. Впрочем, эту точку она, скорее всего, уже прошла: когда согласилась приехать.

– Умею, – коротко ответила она, поднимаясь на порог.

Замок был простенький. Такой может вскрыть даже непрофессионал, если сильно постарается, для нее же вообще плевое дело, справится меньше чем за минуту.

Айя научилась открывать любые замки еще в глубоком детстве, когда родители прятали подарки в старом сундуке. С помощью двух шпилек она легко открывала его, находила подарки. Позже отпирала дверь, когда мать, уходя в ночную смену, закрывала ее в квартире, чтобы она не могла сбежать к друзьям. Затем появился спортивный интерес: она упражнялась в своем искусстве, изучала самые сложные и современные замки, покупала, а то и сама придумывала устройства для вскрытия. Со временем не осталось таких, которые она не смогла бы открыть. Некоторые – с закрытыми глазами, с другими приходилось повозиться чуть дольше, но поддавались все. Тогда она начала совершенствовать устройства для вскрытия, делая их все меньше и незаметнее, и вскоре пошли слухи, что она может открыть любой замок голыми руками.

Вот и сейчас она лишь погладила его, как показалось Ване со стороны, а тот уже призывно щелкнул и раскрылся, приглашая непрошеных гостей войти. Айя видела взгляд, брошенный на нее коллегой, и, когда он прошел внутрь, не удержалась, сняла один из браслетов. Ее тут же окатило волной крайнего любопытства, исходившего от Ивана. Как только они украдут кресло и окажутся в спокойном месте, он сразу же начнет задавать вопросы. И если ее ответы не удовлетворят его, начнет искать сам.

Айя уже собралась защелкнуть браслет, чтобы снова погрузиться в мир эмоциональной тишины, отгородиться от чужих эмоций, когда внезапно почувствовала нечто странное: словно откуда-то из-за спины к ней медленно подкрались чужие злость и ненависть. Айя замерла, чувствуя, как топорщатся волоски на теле, а по позвоночнику пробегает холодок. Она медленно обернулась. Позади в темноте никого не было видно, но злоба стала сильнее.

– Ваня… – едва слышно позвала она, до боли в глазах вглядываясь в темноту.

Тот уже прошел в соседнюю комнату, где стояло кресло, а потому не сразу услышал ее зов. Пришлось повторить его имя чуть громче.

– Что? – громким шепотом спросил он, возвращаясь обратно в проходную кухню, где стояла, замерев, Айя.

– Он здесь.

– Кто?

– Призрак.

Ваня тут же включил фонарик в телефоне и посветил в ту сторону, куда она смотрела. Луч света выхватил из темноты старый урчащий холодильник, стол с порванной клеенкой, два видавших жизнь стула и больше ничего.

– Откуда ты знаешь? – все тем же шепотом спросил Ваня. – Ты его видишь?

– Я его чувствую. Точнее, чувствую его злобу. Он там. Он хочет смерти.

«Нашей?» – хотел спросить Ваня, но не успел. Большой нож, лежащий на столе, внезапно сорвался с места и стремительно полетел в сторону Айи.

– Айя! – только и успел крикнуть Ваня, но реакция у той оказалась потрясающая: ровно за мгновение до того, как нож проткнул бы ее, она упала на пол и откатилась в сторону.

Широкое лезвие вонзилось в стену в том месте, где была голова Айи, и затрепетало деревянной ручкой. С противным скрежетом выдвинулся ящик в старом кухонном шкафчике, и из него один за другим начали вылетать другие ножи и вилки. Реакция Вани оказалась не менее быстрой: в мгновение ока он тоже оказался на полу, а столовые приборы, как взбесившиеся пчелы, вспороли обои на стене.

– Твою мать… – выдохнул он, однако выдыхать оказалось рано.

Тяжелый буфет, стоящий у стены, накренился, из него посыпались тарелки и стаканы, а Ваня и Айя, лежащие на полу, просто не успели бы подняться и отбежать, поэтому им оставалось только прикрывать головы от жалящих осколков. Тарелки взрывались в воздухе, словно кто-то стрелял по ним из ружья, резали кожу и путались в волосах. Когда посуда закончилась, буфет накренился еще сильнее, но Ваня вовремя это заметил. Откатился в сторону, дернул за руку Айю, и секунду спустя на том месте, где лежали они, уже лежал буфет, подняв в воздух облако горькой пыли. Следом за ним пролетел по воздуху и снова едва не похоронил их под собой тяжелый стол.

Ваня подскочил на ноги, намереваясь броситься к креслу, хоть с трудом понимал, что делать дальше, как остановить разбушевавшийся призрак, но так и не успел ничего сделать: грязные занавески сорвались с окна, и на этот раз он не смог от них увернуться. Занавески замотали его в кокон, плотно обхватили голову, как удавкой стянули шею, пыль забилась в рот и нос, стало совсем нечем дышать.

Пока он отчаянно боролся с занавесками, Айя поняла, что нужно что-то делать. На принятие решения оставалось совсем немного времени, и она сделала первое, что пришло в голову: бросилась к креслу, на ходу вытаскивая из кармана свободный браслет, а затем защелкнула его на подлокотнике наподобие наручников. Раздался страшный рев, будто вопил раненый медведь, браслет задергался, тяжелое кресло затряслось, заерзало, оставляя на полу глубокие царапины. Зато удавка на шее Вани ослабла, и он смог наконец выпутаться из занавесок. Поняв, что ее план удался, Айя расстегнула второй браслет и надела его на другой подлокотник. Кресло затряслось сильнее, а ее накрыло такой сильной волной ненависти и ужаса, что стало тяжело дышать. Она освободила Ваню от его удавки, зато набросила себе на шею собственную. Однако с этой удавкой она жила так давно, что уже научилась справляться. Последний год, когда она носила браслеты, позволил немного передохнуть, но навыков она не растеряла.

– Твою мать! – повторил Ваня, на этот раз истеричнее, окончательно стягивая с себя занавески. – Что ты сделала?

– Приковала его к креслу, – тяжело дыша, пояснила Айя. – Мои браслеты делал настоящий маг; как оказалось, они запирают не только чужие эмоции и чувства.

Ваня осторожно подошел ближе, со страхом глядя на беснующееся кресло.

– Откуда ты знала, что они так подействуют?

– Я не знала. Но нужно было что-то делать, и это первое, что пришло в голову. – Айя искоса посмотрела на него и усмехнулась: – Надо же, не знала, что ты умеешь так бояться.

Ваня нервно дернул плечом.

– Ничего я не боюсь.

Айя улыбнулась шире.

– Я без браслетов, чувствую твой страх, как свой собственный.

– Ну, может, немного и испугался, – признался Ваня. – Но не каждый день, знаешь ли, сталкиваешься с настолько агрессивным призраком. Давай вытаскивать отсюда это кресло, пока нас никто не заметил. Держу пари, грохот слышали все соседи.

Айя согласно кивнула, но стоило им подойти к креслу, как то дернулось с особой силой, заставив обоих вздрогнуть, а затем из темноты прямо перед ними проявилось искаженное злобой лицо, оскалило желтые зубы и зарычало.

– Твою мать!!! – снова не сдержался Ваня, дернувшись обратно.

Айя не последовала его примеру только потому, что ее снова окатило волной ненависти, пригвоздив ею к месту и перехватив дыхание. Кресло забилось с утроенной силой, браслеты зазвенели. Казалось, еще немного – и они не выдержат. И тогда скованный призрак покажет кузькину мать своим врагам.

– Тащим, тащим! – скомандовал пришедший в себя Ваня.

Вдвоем они кое-как приподняли над полом тяжеленное кресло и потащили его к выходу.

– Что ж оно такое тяжелое? – рычал Ваня, ногой открывая входную дверь.

– Так в нем же тело, – с трудом переводя дыхание, ответила Айя. – А зачем ты оставил машину так далеко, вот вопрос.

– Кто ж знал…

Кое-как они дотащили кресло до машины, чудом оставшись не замеченными соседями, закинули его в багажник и быстро сели в салон. Ваня завел двигатель и рванул с места, стремясь оказаться как можно дальше от обворованного ими дома. Кресло в багажнике бесновалось, оттуда доносился звон, стук и рычание. Айя, оставшись без защиты, крепко сжимала кулаки и старалась дышать глубоко и медленно, но получалось с трудом.

– Слушай, можешь хотя бы ты успокоиться? – наконец попросила она Ваню. – Черт с ним, с призраком, но чтобы я хоть твоих эмоций не чувствовала.

Ваня судорожно кивнул, ничего не ответив, но несколько минут спустя Айя почувствовала, что его страх и возбуждение немного притупились. Зато на их место вернулось любопытство. И черт бы с ним, с любопытством можно жить. Теперь она даже была готова удовлетворить его, лишь бы немного отдышаться.

– Так все-таки, откуда ты умеешь так ловко открывать замки? – предсказуемо спросил Ваня, когда они уже отъехали на достаточное расстояние от Светлого Яра и перед ними стелилась только темная дорога на Волгоград.

– Я профессиональная воровка, – спокойно ответила Айя.

Ваня удивленно посмотрел на нее, и она почувствовала, что он заинтересован, но верит. И теперь ей осталось только решить, сколько можно рассказать ему, чтобы он остался удовлетворен и не захотел копать дальше, потому что в ее прошлом были тайны, которыми она не была готова делиться.

– Вот как?

Она кивнула.

– Воровать начала лет с десяти. Сначала по мелочи, потом крупнее. Замки для меня – не помеха. Я их обожаю. Это как задачка, которую нужно решить. И я умею решать их все.

– А как ты оказалась в той деревне, где мы тебя нашли?

– Я хорошо умею справляться с замками, но есть у меня еще один талант – оказываться не в том месте не в то время. Попалась на глаза одному очень умному и хваткому полицейскому, вот он и поставил себе задачу меня поймать. Пришлось скрываться.

Ваня посмотрел на нее, и Айя почувствовала вместе с любопытством – понимание.

– Это не твое настоящее имя?

Она отрицательно мотнула головой.

– И как же тебя зовут?

– Я уже почти девять лет Айя, пусть ею и останусь.

– Но как ты ею стала?

– В тот момент, когда полицейский уже почти добрался до меня, я снова оказалась не в том месте не в то время. Так и стала Айей.

Ваня покосился на нее.

– И куда же подевалась настоящая Айя?

– Это очень личное.

К ее удивлению, он больше не стал ничего спрашивать. Его любопытство притихло, получив ответы на главные вопросы. Все-таки такт у Вани Сидорова тоже иногда просыпался.

27 сентября 2016 года, 2.05

г. Санкт-Петербург

К тому времени как вернулся из Волгограда Войтех, Саша уже взяла себя в руки и перестала сама себе напоминать парня, подружка которого внезапно забеременела, а он совсем не был к этому готов. Димка оказался смышленым и очень забавным ребенком, рассуждающим совсем как взрослый. В своем мире он уже несколько лет занимался в секции хоккея, ходил в походы с командой, серьезно готовился к учебе в школе и был очень самостоятельным. С каждой секундой, проведенной с ним и Максимом, Саша все больше убеждалась, что никакая это не ошибка. Непонятно как, но этот мальчик взаправду их сын.

И только перед сном Димка дал понять, что несмотря на всю взрослость и рассудительность, ему всего семь лет: горько расплакался. Пришлось пообещать ему, что они обязательно что-нибудь придумают и вернут его к настоящим родителям, а пока постараются в должной мере их заменить. А еще Саше впервые в жизни довелось укладывать ребенка спать, поскольку было видно, что ему не хватает не только папы, но и мамы. В этой квартире не было детской комнаты, поэтому они втроем лежали на широкой кровати, где когда-то Саша и Максим спали вместе, и это было удивительное чувство. Необычное, странное, но такое щемяще-нежное, что Саша и сама едва не расплакалась. На какое-то мгновение захотелось, чтобы это было по-настоящему. И лишь когда порог квартиры переступил ничего не понимающий Войтех, ей стало стыдно за это мгновение.

Как Саша и предполагала, Войтех, разобравшись, в чем дело, ничуть не изменился в лице, только в глубине серо-голубых глаз появилось едва различимое напряжение, да когда он начал говорить, в речи чуть обострился уже почти незаметный чешский акцент, что всегда выдавало его волнение.

– То есть мальчик не просто из будущего, а из параллельного будущего? – спросил он, когда они втроем: он, Саша и Максим – уже сидели на кухне и пили чай. Несмотря на глубокую ночь, спать никому не хотелось и кофе не лез.

– Очевидно, так, – кивнул Максим. – Иначе лично я никак не могу объяснить, почему он родился в две тысячи тринадцатом, но у нас его нет.

– Если предположить, что любое наше действие, любой поступок и решение являются как бы точкой бифуркации, после которой миры расходятся и множатся, то, вполне вероятно, мое решение поехать с тобой в первую экспедицию и разделило наши миры, – продолжила его мысль Саша. – В нашем мире я поехала, и Димка не родился, в его – осталась и забеременела. Потому что по срокам выходит, что случилось это как раз в то время, когда мы были в Хакасии.

По лицу Войтеха снова пробежала едва заметная тень, но он лишь коротко кивнул, признавая возможность этой версии.

– Вопрос в том, почему ты не поехала со мной.

– Может быть, просто не получила твое письмо? Или ты нашел другого кандидата?

– Ты была моим единственным кандидатом, – покачал головой Войтех. – И если я не позвал тебя с собой, то лишь по одной причине: я не поехал сам.

Почему он не поехал, у Войтеха тоже была мысль, но он не хотел ее озвучивать, а потому только обрадовался, когда Максим перебил его:

– Все это не настолько интересно, как то, что нам делать с Димкой. Как он попал сюда и как вернуть его обратно?

– А что он сам рассказывает? – тут же переключился в деловое русло Войтех.

– Они с друзьями ночевали в палатке во дворе. Ночью он встал в туалет, вышел во двор. На улице начиналась гроза. Говорит, вспыхнула яркая молния, которая затем превратилась в свет фар машины. Это все, что он помнит.

– Немного. И я даже не представляю, как нам это поможет и с чего вообще начать.

– Ты уж напрягись как-нибудь, – с заметным сарказмом предложил Максим. – Мы с Сашей, конечно, сделаем все от нас зависящее, но мы не его родители в полноценном смысле этого слова, и он это понимает. Мы не стали говорить ему, что давно разведены, незачем ребенку это знать. Пусть там, у него, все по-другому, но он может испугаться и ждать, когда это же произойдет и с его родителями. Зачем добавлять ему лишних переживаний? И чем дольше он здесь задерживается, тем сложнее будет объяснить, кто вообще ты такой.

Войтех отставил в сторону опустевшую чашку, поднялся из-за стола и неторопливо прошелся по кухне, разглядывая обстановку и почему-то вспоминая, как оказался здесь в первый раз. Это случилось четыре года назад, во время их второго расследования. Расследования, которого тоже не случилось в мире Димы.

Обстановка за это время изменилась не сильно, Максим еще не делал ремонт. Только вещей Саши больше нет.

– Мне нужно коснуться его, – наконец заключил Войтех.

– Зачем? – тут же привычно отозвалась Саша. Она всегда была против его экспериментов с видениями, а значит, и со здоровьем.

– Возможно, это подскажет нам, что именно произошло, как Димка очутился здесь, – спокойно пояснил Войтех. – Потому что иначе нам придется опираться на слова семилетнего ребенка, который мог что-то не так понять или запомнить.

Саша нахмурилась, но промолчала, признавая его правоту. Максиму так и вовсе было плевать на его здоровье, он возражать тем более не стал. Напротив, поднялся из-за стола и сделал приглашающий жест в сторону коридора.

– Пойдем. Чего тянуть?

Войтех послушно вышел следом и свернул в сторону спальни. Здесь, как и на кухне, мало что изменилось после ухода Саши, и почему-то это сейчас беспокоило его. За два года, которые они были вместе, Войтех так привык к этому, что уже забыл, что все могло быть по-другому. Что все когда-то было по-другому. Саша жила здесь, в этой квартире, спала в этой постели, любила другого мужчину. Войтех перестал думать об этом и, наверное, перестал в должной мере ценить. А сейчас вдруг испугался, что этого могло не быть. Что есть Вселенная, где этого не было, а значит, могло не быть и здесь.

Наверное, подсознательно ему казалось, что Саша здесь смотрится правильнее, чем в той маленькой квартире, где живут они. И что Максиму она подходит больше. И с ним она была счастливее. И все те прочие мысли, которые в самом начале их отношений порой досаждали ему. Не так уж часто на самом деле, но сейчас страхи вернулись.

Мальчик спал на большой кровати, свернувшись калачиком и спрятав лицо в пушистом одеяле. Он не проснулся, ни когда Саша тихонько открыла дверь и впустила их внутрь, ни когда Войтех осторожно подошел к кровати, на ходу снимая с правой руки тонкую матерчатую перчатку. Саша и Максим остались стоять у порога, а Войтех, на мгновение задумавшись, протянул руку и осторожно коснулся ладони ребенка, лежащей поверх одеяла.

Обычно видения накатывали на него в виде образов, которые всегда сопровождались какими-либо ощущениями. Крайне редко он слышал звуки. Но сегодня все оказалось несколько по-другому. Едва только он дотронулся до мальчика, как мир вокруг померк. Нет, Войтех не потерял сознание, просто оказался в такой кромешной темноте, что не было видно ничего вокруг. Стало очень холодно и безумно, невероятно страшно. Именно такой страх называют животным ужасом. Войтех знал, что это страх смерти. Но страх этот был как будто где-то глубоко, не прорывался наружу, окруженный уверенностью в необходимости действовать и чувством долга, ощущением, что от тебя зависит не только твоя жизнь. Необычный коктейль, но в то же время Войтех откуда-то знал, что уже однажды испытывал его. Он не видел и не слышал никого вокруг, но в то же время знал, что рядом есть люди, которые испытывают то же самое. А в следующее мгновение стало нечем дышать.

Войтех отдернул руку от мальчика, но темнота не исчезла. Он силился сделать вдох, но это почти не получалось, воздух вокруг словно превратился в вязкий кисель, который вытеснял уверенность, а на ее место приходили, прорываясь изнутри, ужас и паника. Один тяжелый вдох, второй, а третий уже не получился. Сознание стремительно угасало, и наконец все вокруг исчезло, теперь уже насовсем.

Сколько прошло времени, он не знал, но все ощущения вернулись разом. Войтех сделал глубокий вдох, открыл глаза и увидел Сашино лицо, склонившееся над ним. Она была перепугана насмерть, но в то же время в ее глазах он увидел ту самую уверенность в необходимости действовать. Как будто это были ее ощущения во время видения. Но, когда она увидела, что он пришел в себя, по ее щекам внезапно покатились слезы. Она что было сил ударила его по плечу раскрытой ладонью и вскочила на ноги.

– Только попробуй еще раз так сделать! – прошипела она, и в ее голосе Войтеху почудилась паника, прячущаяся за злостью.

Она стремительно вылетела из комнаты, хорошо хоть дверью не хлопнула. Войтех медленно сел, только сейчас понимая, что все это время лежал на полу спальни, и огляделся. Рядом с ним на корточках сидел Максим, а вокруг в беспорядке валялись выпотрошенные из аптечки лекарства.

– Что случилось? – спросил Войтех.

Максим положил на пол ампулу, которую держал в руках, и с легкой насмешкой, за которой тоже скрывалось беспокойство, сказал:

– Ты не дышал минуты три. Саша страшно перепугалась. Этим ты ее держишь возле себя?

Войтех непонимающе качнул головой. Бедная Саша, он мог представить, что она чувствовала. Но в то же время понимал, что ощущения во время видения были все-таки не ее, а его. Он знал эти чувства, уже испытывал их.

– Пойдем, – предложил он Максиму, бросив взгляд на кровать, где в той же позе спал Димка, – пока не разбудили ребенка.

– Детский сон крепок, – пожал плечами тот, выпрямляясь. – В его возрасте я спал так же.

Войтех ничего на это не ответил, молча следуя за ним к выходу. По правде говоря, он даже не услышал, что там говорил Максим, уже целиком уйдя в свои мысли. Да, он уже испытывал эти чувства. Там, на МКС, когда одна за другой выходили из строя системы жизнеобеспечения. Ему было страшно, но он до последнего не поддавался этому страху, знал, что нужно действовать, что друзья и коллеги рядом с ним точно так же боятся, но их жизни зависят от них самих. И теперь Войтех точно знал, почему в мире Димы Саша в мае 2012 года не поехала в Хакасию. Не потому что не получила письма от Войтеха, а потому что он ей его не посылал. Двумя годами раньше он не вернулся с МКС. Вот она – настоящая точка бифуркации их миров.

Глава 8

27 сентября 2016 года, 19.00

Институт исследования необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Этой ночью поспать Войтеху не довелось. Домой они вернулись поздно и еще некоторое время уже вдвоем с Сашей обсуждали произошедшее, строили теории и планы, но так ни к чему и не пришли, решив в конце концов, что стоит оставить это на утро. Саша пыталась выспрашивать у него содержание видения, но Войтех сослался на то, что ничего толком не рассмотрел и не понял. Лишь ближе к пяти часам ему удалось уговорить Сашу немного вздремнуть. Сам же так и не смог заставить себя лечь в постель.

Оставшись один в предрассветной тишине квартиры, Войтех сел за стол в попытках разобрать бумаги по текущим делам Института, но и этого не смог. Мысли упорно возвращались к видению. Значит, там, на МКС, он действительно мог умереть. Те, кто говорят, что история не знает сослагательного наклонения, просто дураки, ничего не понимающие в устройстве Вселенной. История может пойти по разным дорогам, множа и формируя бесконечное количество миров. И как минимум в одном из них он умер.

В последнее время Войтех уже начал сомневаться в том, что видел на МКС, но теперь с новой силой осознал, что был прав тогда. Кто-то почему-то спас их. Теперь уже точно сами починиться они не смогли бы, как заверяли его многочисленные комиссии, расследовавшие после их возвращения тот инцидент. Кто-то спас их в этом мире, но не протянул руку помощи в другом. Почему?

Утреннего совещания в Институте не было, поскольку не успели вернуться ни Нев из Астраханской области, ни Иван и Айя из Волгоградской. Они явились только после обеда, какое-то время были заняты важными делами, а потому в конференц-зале все собрались уже под конец рабочего дня. И теперь их было непривычно много. Поскольку совещались по двум делам сразу, присутствовали все, так или иначе с ними связанные: Иван и Айя, Нев, Саша, он сам, Анна, и даже Максим Рейхерд. Саша посчитала, что его показания могут быть важны для дела, а Войтех не решился отказать. Они с Максимом уже давно научились держать вежливый нейтралитет, даже фирмы сотрудничали, но теперь его присутствие раздражало. Он привез Диму, не рискнув пока искать ему няню, но хотя бы с этим повезло: мальчика на совещание не потащили. Очень удачно в Институт заглянула Нина Ковыршина – молодая особа, год назад страстно желавшая работать в ИИН, однако показавшая себя с наихудшей стороны в первой же командировке. Войтех тогда решил дать ей второй шанс, однако ни к чему важному ее не допускали. Никто из Института просто-напросто не желал отвечать за нее. Поэтому Нине, окончившей факультет журналистики, доверили приходящую должность вроде специалиста по связям с общественностью.

Институт исследования необъяснимого – организация неоднозначная, привлекающая внимание со стороны как СМИ, так и обычных людей. Вот Нина и представляла ИИН в этом плане. И, надо заметить, с работой своей она справлялась хорошо. Ни у Войтеха, ни у Анны нареканий она не вызывала. Нина не позволяла себе лишнего, грамотно умела держать лицо даже в самых неловких ситуациях, а в особо сложных случаях всегда спрашивала мнения у Анны и Войтеха. Последним хватило участия в ток-шоу год назад, чтобы больше не желать заниматься этим самим. Если бы не периодические намеки на некий странный блог, который она могла бы вести в интернете, освещая дела ИИН, цены бы ей не было. Никаких блогов Войтех не хотел, а потому исподтишка, но тщательно следил за тем, какая информация попадает к Нине в руки. Чтобы в случае ее непослушания блог не стал большой проблемой.

Нина забежала в Институт с какими-то бумагами, которые должна была просмотреть Анна, но, поскольку та была занята, пришлось ждать. Ей и доверили присмотреть за Димой. Войтех не хотел, чтобы мальчик присутствовал на совещании. Он был уже достаточно взрослым, чтобы понять, о чем они будут говорить, но не достаточно зрелым, чтобы смириться с тем, что они не знают, как вернуть его обратно. Эльвиру на совещание тоже не звали, хоть она и приехала с Невом в Санкт-Петербург, заявив, что не может оставаться дома одна.

– На повестке дня у нас два дела, – начал Войтех, когда все собрались за длинным столом, во главе которого сел он сам, как всегда, когда совещались по каким-то текущим делам. – Появление из параллельного будущего ребенка Саши и Максима и вызванное Эльвирой нечто на спиритическом сеансе. Совещаемся по обоим делам сразу, поскольку и там и там мне будут нужны знания как минимум Нева и Ивана. Давайте начнем с ребенка.

Он подробно, не упуская никаких деталей, спокойно и бесстрастно, как будто его это никоим образом не касалось, пересказал все, что рассказывал им накануне ночью Дима и к чему пришли они сами. Умолчал только о том, что увидел в своем видении. Дела это не касалось. Как и то, почему Саша в том мире не поехала на расследования, никак не влияло на появление Димы. А делиться тем, что увидел, ему ни с кем не хотелось.

Саша и Максим дополняли этот рассказ некоторыми деталями. Нев становился все хмурнее, зато Иван – удивленнее и, казалось, веселее. В общих чертах он уже знал, что из ниоткуда появился ребенок Рейхердов, но подробности, вроде тех, что Саша и Максим решили не посвящать мальчика в детали своей личной жизни здесь, ему не были известны, и Войтех видел в этом заинтересованность. Можно было представить, как в голове Ивана со скоростью света рождаются различные варианты злых шуточек по этому поводу. Закончив рассказ, Войтех торопливо добавил, чтобы он не успел озвучить одну из них:

– Иван, можешь как физик подробнее объяснить всем природу грозы, чтобы мы поняли, могла ли молния стать порталом в будущее.

Ваня, уже открывший рот, чтобы на самом деле пошутить, сначала захлопнул его, а потом вздохнул, откинулся на спинку стула, балансируя на двух его ножках.

– Ну, если принять за правду старый добрый фильм «Назад в будущее», то почему бы и нет, – хмыкнул он. – Там как раз с помощью молнии и перемещались. Так что если Дмитрий Рейхерд – Марти Макфлай, то именно так он и переместился. В самой молнии, в общем-то, нет ничего интересного, хоть прямо-таки досконально она еще не изучена. Это просто электрический разряд в атмосфере. Молния развивается в несколько стадий. На первой стадии в зоне, где электрическое поле достигает критического значения, начинается ударная ионизация, создаваемая вначале свободными зарядами…

– Ой, стоп-стоп! – перебила Саша. – А можно как-то попроще? Своими словами, а не цитатами из учебника?

– Грубо говоря, молния образуется в грозовом облаке, которое очень сильно наэлектризовано. Согласно теории Гуревича… а впрочем ладно, обойдемся без имен. В этом облаке создается огромное число электронов, которые обладают высокой энергией. Попав в электрическое поле между облаком и землей, электроны ускоряются до околосветовых скоростей, ионизируют путь своего движения и, таким образом, вызывают лавину электронов, движущихся к земле. Ионизированный канал, созданный этой лавиной электронов, используется молнией для разряда. Если принять за данность, что путешествие во времени с помощью молнии возможно, то оно, скорее всего, и происходит именно по этому каналу.

Саша мотнула головой, понимая, что своими словами стало ненамного проще, но промолчала. Как минимум общая суть была ей понятна.

– А что, у тебя есть другие идеи таких путешествий? – поинтересовался Войтех, поскольку в Ванином тоне ему послышалась незаконченность.

– Может быть, это какой-то особый вид телепортации? – предположил тот.

– Они бывают разных видов? – нахмурился Максим, который вообще мало что понимал из обсуждения.

Ваня словно только этого и ждал. Поставил стул на четыре ножки, выпрямился и даже чуть наклонился вперед, удобно опершись на сцепленные в замок руки.

– Вообще считается, что существует три основных вида телепортации: транспортный луч, ноль-пространство и квантовая телепортация. В теории транспортного луча информация как бы считывается с объекта, а затем воспроизводится в другом месте. Объект при этом разрушается. То есть перемещается не он сам, а информация с него. Но оригинала не остается. В теории ноль-пространства объект перемещается из точки А в точку Б через параллельный мир, который намного меньше нашего, где все точки близки друг к другу. Но самое нежелательное для нас – это квантовая телепортация.

Ваня замолчал, явно ожидая вопроса, почему же этот вариант самый нежелательный. Войтех не был силен в телепортации, но теорию квантового перемещения примерно знал, а потому понимал, на что намекает Ваня. Но, прежде чем он как-то продолжил совещание, Саша все же спросила:

– Почему?

Ваня довольно ухмыльнулся.

– Потому что при этом виде телепортации объект не перемещается, а копируется, как при транспортном луче, но в отличие от него оригинал не разрушается. То есть просто в другом месте создается его полная копия. Что-то подобное происходило в пансионате под Великим Новгородом.

Саша непроизвольно вздрогнула и посмотрела на Войтеха. Тот смотрел на Ваню исподлобья, быстрее сообразив, что он хочет этим сказать.

– И в таком случае, в том мире Димку никто искать не станет, ибо он там есть, – довольно закончил тот. – А этому возвращаться некуда. Так что придется Сашке с Максом заново жениться и растить общего ребенка.

– А есть какой-то способ узнать, какой именно вид телепортации был применен? – поинтересовался Максим.

– Не-а. То есть, если бы мы имели доступ к исходной точке А, можно было бы что-то предположить, но у нас есть только данные точки Б. – Ваня развел руками. – А они во всех трех случаях одинаковы.

В конференц-зале повисла пауза, каждый обдумывал услышанное.

– Вы позволите? – наконец прервал ее Нев. – Мне есть что добавить.

– Конечно, – кивнул Войтех.

– Я правильно понимаю, что все описанные вами виды телепортации перемещают объект в пространстве, но не во времени? – Он посмотрел на Ваню.

Тот наклонился к нему ближе и проникновенно сказал:

– Нев, это вообще теории, ничем не подтвержденные. Даже квантовую телепортацию испытывали только на электронах, а они несколько меньше семилетнего ребенка. Так что по большей части это лишь желаемое, а не возможное.

– Я просто хочу сказать, что у нас ведь не просто телепортация из точки А в точку Б, – продолжил тот, чуть поправив очки. – У нас телепортация во времени: из две тысячи двадцатого года в две тысячи шестнадцатый; и в пространстве. Причем не только в одном мире, где Дмитрий попал из двора своего друга на дорогу, но и из мира А в мир Б. Это слишком сложно для описанных вами видов телепортации. И поэтому мне кажется, что именно молния открыла все эти проходы во времени и пространствах. Ведь подумайте: молния никогда не бывает прямой. Ее каналы, как выразился Иван, расчерчивают небо в разных направлениях. А значит, могут расчертить в разных направлениях и время, и пространство, и миры.

В кабинете снова повисла пауза, но на этот раз не такая непонимающая, как после теорий Ивана. То, что говорил Нев, было не менее фантастично, но более понятно.

– И что нужно для того, чтобы вернуть Димку обратно? – спросил Максим.

– Во-первых, нужна гроза, – с готовностью отозвался Нев. – Думаю, так получилось, что молнии с примерно одинаковой мощностью и, возможно, траекторией одновременно ударили в нашем мире и в том, вот подобная синхронизация и открыла порталы. А во-вторых, нужно, чтобы эта синхронизация произошла снова.

– И как это сделать? – заинтересовалась Анна.

– Откуда же я знаю? – развел руками Нев. – Сложно сказать, как это произошло в первый раз и… – Он замялся, но все-таки закончил, бросив быстрый взгляд на Сашу. – И едва ли самостоятельно повторится снова. Потому что, если бы подобное случалось часто, Дмитрий был бы далеко не первым путешественником.

– То есть нужно, чтобы этому кто-то помог? – уточнил Ваня.

Нев кивнул.

– Не просто помог, но и сделал так, чтобы в этот момент мальчик оказался рядом.

– А вы не можете?

– Иван, – Нев скромно улыбнулся, – я маг, а не волшебник.

– Но вы же открывали порталы в параллельные миры, – не унимался Ваня. – В том же пансионате отправляли двойников обратно.

– Это не то же самое. Тем более сейчас речь идет о живом человеке.

– Но живых вы тоже перемещали.

– Когда?

– Когда тырили колечко у Лилькиного Общества.

– Это снова не то же самое, – уверенно заявил Нев. – Это было в нашем мире и в нашем времени.

– Ладно, закончим эти бессмысленные пикировки, – прервал обоих Войтех. – Нев сделать этого не может, нужно искать другие варианты.

– Хорошо, – покладисто кивнул Ваня. – У кого-нибудь они есть?

В конференц-зале в очередной раз установилось молчание, которое, как ни странно, сам же Ваня и прервал:

– Вообще-то, возможно, у меня как раз варианты и есть.

– Какие? – с надеждой спросила Саша.

– Не, я пока не готов сказать. Сначала сам все выясню, чтобы не давать ложные надежды.

Саша не выглядела довольной таким ответом, но сделать все равно ничего не могла.

– Хорошо, – вздохнул Войтех. – Тогда узнавай насчет своих вариантов, раз у других их нет. Перейдем ко второму делу.

* * *

Поскольку, уезжая из Светлого Яра, Войтех передал руководство Ивану, тому и пришлось вводить в курс дела и делиться подробностями со всеми присутствующими. Войтех знал, как ревностно Иван относится к таким назначениям, а потому забирать дело обратно не стал. Да и не чувствовал в себе на то ни сил, ни желания. Все его мысли были целиком отданы внезапному появлению сына Саши и Максима.

Ваня, преисполненный чувством собственной важности, долго и обстоятельно рассказывал все подробности, порой снабжая их красочными сравнениями. Особое внимание он уделил тому, как они с Айей воровали кресло. Краем глаза он поглядывал на нее во время рассказа, видел ее напряженное лицо. На ней снова были браслеты, она не могла считывать его мысли и намерения, а потому, вероятно, боялась, что он растреплет всем то, в чем она ему призналась. Ваня не собирался этого делать, но природное желание бесить людей заставляло его периодически подбираться к ее тайне вплотную, наслаждаться страхом на лице, а затем, ничего так и не выдав, уводить рассказ в другую сторону.

– В общем, страху мы натерпелись, да, Айка? – закончил он, замечая, как расслабляется ее лицо.

– Не то слово, – кивнула она.

– А у Сидорова хобби такое: втягивать девушек в кражи со взломом, – не удержалась Саша, которая однажды точно так же залезала с Ваней в чужой дом. Правда, это и не дом был, а офис Национального исторического общества, да и происходило все в Чехии, и риск у них был посерьезнее: в лучшем случае лишились бы шенгенских виз, а в худшем – и вовсе свободы.

– Да разве ж это я? – развел руками Ваня. – Вы сами на приключения как мухи на мед слетаетесь.

– Давайте ближе к делу, – попросил Войтех, устало потерев переносицу. Бессонная ночь начала давить на плечи, а в голове медленно разливалась очередная мигрень. – У нас еще очень много дел.

К его удивлению, Ваня не стал никак иронизировать или пререкаться. Он и сам не спал всю ночь, и хоть выглядел намного бодрее Войтеха, все равно чувствовал усталость.

– А что ближе? – только и сказал он. – Сперли мы это кресло, упаковали кое-как. Правда, тряслись весь полет, как бы наш призрачек не начал буянить в самолете. Но Айкины браслеты его хорошо удерживали, стюардессы не жаловались на посторонние звуки в багажном отсеке. Привезли его в контору, хорошо, что Нев как раз подтянулся, а сестрица моя в командировке, а то всыпала бы мне по первое число за то, что принуждаю его использовать магию.

– Кресло мы пока заперли в кладовке, – продолжил Нев. – Я «запечатал» дверь, самостоятельно ему оттуда не выбраться. Так что пока мы будем выяснять, что с ним делать и как вернуть обратно на тот свет, навредить он никому не сможет. И вообще я тут подумал, что неплохо бы нам создать подобное хранилище. Думаю, моих сил хватит поставить такую защиту, которую не сможет преодолеть большая часть потусторонних сущностей.

– Хорошая идея, – кивнул Войтех. – Обязательно вернемся к ней, когда закончим с текущими делами. А пока скажи мне, может это быть не призрак дедушки? Анжелика считает, что Эльвира вызвала демона-инкуба.

Войтех вкратце пересказал то, что говорила ему девушка. Нев внимательно выслушал, сняв с носа очки и прикусив дужку, а затем покачал головой.

– Деталь, конечно, интересная и сходится с тем, что говорила Эльвира, но едва ли это на самом деле инкуб или какой-то другой демон. Инкубов не вызывают, они приходят сами, а чтобы вызвать демона, нужен специальный ритуал. С помощью спиритической доски этого не сделать. Бывает, конечно, что и демоны приходят сами, но крайне редко. Я склонен считать, что это все-таки призрак, просто с очень несвойственным поведением. Он показался, когда я был у Эльвиры.

– Показался? – испуганно переспросила Саша.

– Ну, не весь, – смущенно улыбнулся Нев, – а только рука. И она похожа на человеческую.

– Лицо тоже похоже на человеческое, – добавила Айя, заметно поежившись. – Мы видели его в кресле.

– А раз это призрак, мне несложно будет вернуть обратно. Займусь этим сразу же, как освобожусь и доберусь домой, для ритуала возвращения нужны кое-какие артефакты.

Ваня не выглядел довольным подобной перспективой. Как показалось Войтеху, тот просто не был рад, что дело, в котором его назначили главным, решается так легко и быстро. Всего-то взять какие-то артефакты. Когда еще ему дадут поруководить?

– А если это все-таки демон? – не унимался он. – Вдруг вы что-то не поняли? Они же могут принимать человеческое обличье?

Нев посмотрел на него так, словно Иван сомневается в его профпригодности.

– Хорошо, когда доберусь домой, тщательнее изучу доску, – заверил он. – Если с ее помощью Эльвира действительно могла вызвать демона, я это пойму.

– Ладно, – довольно кивнул Ваня. – А вы уверены, что он заперт вместе с креслом в кладовке? Ведь если его практически одновременно видели и мы с Айей, и вы с Эльвирой, значит, не так уж он сильно к креслу и привязан. Что, если он уже давно свалил?

– Нет, он определенно был в кресле, когда я запечатывал комнату, – заверил Нев с едва заметным раздражением. – Он, может, и рад был бы свалить, но браслеты Айи надежно его удерживали. Когда мы с Эльвирой видели его, он еще не был прикован и мог уходить на довольно большие расстояния.

– А откуда вообще такая привязанность к старой мебели?

– Видите ли, Иван, когда призраки приходят в этот мир, они довольно часто как бы хватаются за какой-то предмет, чтобы удержаться в нем. Этот призрак ухватился за кресло. Еще и поэтому я думаю, что это все-таки призрак, а не демон.

– А почему он не мог выйти из дома, пока девушка не вынесла кресло на улицу? – полюбопытствовала Саша. – Раз вы сами говорите, что пока он не был прикован браслетами Айи, мог уходить на большие расстояния.

– Это мне достоверно неизвестно. – Нев повернулся к ней. – Могу лишь предполагать. Войтех говорил, что дом, в котором живет Анжелика, довольно старый, принадлежал еще ее бабушке. Раньше в деревнях сильны были различные суеверия, дом вполне могли защищать от злых духов. Например, замуровывать в стенах при строительстве какие-то амулеты, рисовать на стенах защитные знаки, которые теперь спрятаны под обоями. Даже банально иголки над окнами втыкать. Такие вещи не теряют силу со временем. Только в данном случае они не защитили дом от потустороннего вторжения, а помешали сущности покинуть его. Или даже не сам дом, а двор. Ведь первая жертва была найдена на улице.

– Ну ладно, – Ваня вздохнул. – Выясняйте, что это за фигня такая, и если призрак, от которого вы можете легко избавиться, избавляйтесь. Обрадую Эльвиру, что она может возвращаться домой. Алиби на второе убийство у нее есть, хорошему адвокату дело – плюнуть и растереть.

* * *

После окончания совещания, когда все сотрудники ИИН начали расходиться по своим делам, Войтех задержался в конференц-зале. Он всегда уходил последним. Саша чаще всего не ждала его, даже если совещание завершало рабочий день. Шла в свой кабинет, заканчивала все дела, одевалась и только тогда заходила к нему. Он обычно в это время уже был готов, если собирался идти домой вместе с ней, а не задерживаться из-за какого-нибудь важного дела. Однако сегодня Саша тоже не торопилась покинуть конференц-зал, делая вид, что никак не может собрать все свои вещи, и исподтишка провожая взглядом уходящих коллег.

Когда за последним закрылась дверь, Войтех поднял голову и только тогда с удивлением обнаружил, что они остались вдвоем.

– Ты не идешь собираться домой? – спросил он. – Мы на сегодня здесь закончили.

Саша положила на стол папку, которую бестолково крутила в руках, и подошла к нему ближе, неловко улыбаясь.

– У меня к тебе важный разговор.

– Внимательно тебя слушаю.

Она набрала в грудь побольше воздуха, медленно выдохнула и лишь тогда призналась:

– Мы с Максимом подумали, что лучше мне на какое-то время переехать к нему. Пока Димка немного не освоится. Ему всего семь, он оказался в чужом мире, где его родители внезапно не живут вместе, а его самого вообще нет. Мы подумали, что не стоит обрушивать на него все сразу…

– Вы подумали, – внезапно раздраженно передразнил ее Войтех. – А со мной ты не хотела посоветоваться?

Саша растерянно посмотрела на него, никак не ожидая подобной вспышки.

– Так ведь я советуюсь…

– Нет, советовалась ты с Максимом, а меня ставишь перед фактом.

– Войта…

– Мы не знаем, когда сможем вернуть его домой и сможем ли вообще. Как надолго ты собираешься переехать к Максиму? А спать вы как будете? В одной комнате, чтобы мальчик раньше времени ничего не заподозрил?

– Войта! – Саша сама не знала, чего больше в ее голосе: удивления или обиды. Как он может так говорить? Она всегда знала, что Войтех ревнует ее к Максиму, но это же не повод уже заранее практически обвинять ее в измене. – Пожалуйста, не заставляй меня выбирать между мужчиной, которого я люблю, и ребенком, который в одном из миров мой сын.

– О, даже в мыслях подобного не было, – с сарказмом заверил Войтех. – Не хочу знать, если выбор будет не в мою пользу. – Он вздохнул и посмотрел на нее уже своим обычным взглядом, только очень сильно уставшим и расстроенным. Если бы не все его предыдущие слова и тон, Саша обратила бы внимание на этот взгляд, поняла бы, что что-то случилось, но сейчас она тоже была прилично зла. – Поступай как знаешь, – тихо закончил он, возвращаясь к бумагам.

Она еще несколько секунд разглядывала его профиль, а затем резко развернулась и вышла из кабинета. Не так она себе представляла этот разговор, мысленно подбирала фразы все время, что шло совещание по делу Эльвиры, и все равно не угадала. Впрочем, Саша подозревала, что не угадала бы в любом случае.

У Максима были еще какие-то важные дела во Всеволожске, оперативное решение которых позволит ему взять несколько выходных, чтобы побыть с Димкой, а потому домой везти его предстояло ей. Саша и так волновалась перед тем, как остаться с ребенком наедине, а разговор с Войтехом не добавил ей душевного спокойствия, поэтому, войдя в кабинет, где оставался Димка под присмотром Нины, и увидев ту одну, болтающую по телефону, она довольно раздраженно поинтересовалась:

– А ребенок где?

Нина оторвалась от телефона, посмотрела на Сашу, затем оглянулась по сторонам, очевидно, даже не заметив, куда и когда исчез Димка.

– Ой, он же тут был… – проблеяла она, а потом бросила кому-то в трубку: – Я перезвоню.

Саша была готова ее убить. Нет, Димка едва ли покинул здание, в отличие от безголовой Нины, на ресепшене сидит умная мать двоих детей Лидия, мимо нее мышь не проскочит, не то что ребенок. Но разве мало опасностей для семилетнего мальчика и внутри офиса? Саша не знала, способны ли дети в его возрасте все еще открыть окно и вывалиться наружу, но не зря ж законодательно запрещено оставлять их одних дома до двенадцати лет. Она емко, совсем по-сидоровски выругалась и торопливо вышла из кабинета. Все двери были закрыты, и нигде в длинном коридоре не было видно следов мальчика. Еще раз чертыхнувшись, Саша почти побежала в другой его конец, где он делал поворот на девяносто градусов. В той части офиса находилось несколько помещений, используемых под склад, почти ни в одном из них окон не было, зато была куча острых и режущих предметов, а также других опасностей.

Она почти не смотрела по сторонам, а потому едва не была сбита Анной, которая с силой распахнула дверь из кабинета Вани и так же торопливо, как и сама Саша, выскочила в коридор. Однако, увидев ее, Анна притормозила, навесила на лицо спокойное выражение и снова заглянула в кабинет, который только что так поспешно покинула.

– И я жду от тебя сегодня товарные чеки на все твои последние приобретения за последние полгода, – ледяным тоном заявила она.

– Они у меня дома, – послышался из-за двери насмешливый голос Вани.

– Езжай и привези!

– Так я ж и говорю: поехали со мной. Сама и заберешь потом.

Ваня явно не знал, что у его нахального отношения к директору Института есть случайный свидетель, а потому вел себя так, как, наверное, и ведет себя с Анной, когда они остаются наедине. А вот Анна отчаянно пыталась держать лицо.

– Сидоров, ты охамел? – поинтересовалась она.

– Да ладно тебе, я ж тебя не в постель зову, – послышался ответ. – Ну, только если ты сама не хочешь.

Анна покраснела, как вареный рак, и Саша решила прийти ей на помощь.

– Вы Димку не видели? – громко спросила она, чтобы услышал и Ваня.

Анна заметно выдохнула. Тут же на пороге кабинета показался и Ваня.

– Димку? – переспросил он. – Разве Нина не должна была за ним приглядывать?

Саша выразительно посмотрела на него, и ответа не потребовалось.

– Между прочим, это твой дружок взял ее на работу, – хохотнул Ваня. – Не боись, найдем мы твоего пацана.

Саше нечего было на это ответить. Раньше она думала, что Войтех всегда прощал ей все выходки и давал бесконечные вторые шансы потому, что влюблен в нее, но теперь начала сомневаться. В Нину он не влюблен, а вторым шансом она бестолково пользуется.

Втроем они принялись заглядывать в каждый кабинет и наконец обнаружили мальчика в одном из дальних помещений, где хранились различные технические приспособления, необходимые на расследованиях: «Ванины игрушки», как звали их все в Институте. Пока они расследовали аномальные дела как любители, а за все платил Войтех, Ваня еще как-то сдерживался, но, после того как был основан Институт исследования необъяснимого, его понесло. Он скупал все, что видел и на что мог выбить денег из Войтеха и Анны. А уж после того как Карел Дворжак подарил Институту огромный фургон, в котором теперь можно было возить сколько угодно оборудования, не думая, как его доставить к месту расследования, у Вани и вовсе сорвало крышу. Саше иногда казалось, что он начинает покупать некоторые «штуки» по второму кругу.

Димка сидел на полу среди огромного количества ящиков, чемоданчиков и коробок, раскрыв одну из них и увлеченно крутя в руках нечто, похожее на видеокамеру. Увидев мальчика, Ваня, едва не сшибив Анну, которая первой и нашла пропажу, бросился к нему.

– Тихо, тихо, не сломай! – почему-то шепотом велел он, аккуратно, но твердо отбирая у Димки «камеру». – Я за этот тепловизор бешеные деньги отдал, он знаешь какое расстояние берет?

Димка послушно отдал Ване его игрушку, но затем, глядя, как тот упаковывает тепловизор обратно в коробку, из которой он был извлечен, поинтересовался:

– А что это такое?

– Это такой прибор, с помощью которого можно видеть разницу в температуре между разными предметами, – не отвлекаясь от дела, ответил Ваня.

Димка поднялся на ноги и подошел ближе, заглядывая через его плечо.

– А зачем нужно видеть эту разницу?

Ваня захлопнул крышку, закрыл замок и только после этого повернулся к Димке.

– Вот потеряешься ты в лесу, как тебя найти? А этим прибором можно с вертолета посветить на лес и сразу все увидеть. Деревья и земля ведь холодные, а ты теплый. Ты на картинке будешь красным цветом светиться.

– Круто! – выдохнул мальчик.

Ваня улыбнулся.

– Вот вырастешь, станешь физиком, будешь с такими игрушками играться.

– Не. – Димка замотал головой. – Я хоккеистом буду.

– Ну и зря.

– Дима, иди за своими вещами, – прервала их Саша. – Поедем домой, уже поздно.

Дима бросил еще один, полный сожаления, взгляд на чемоданчик, в котором скрылся такой необычный предмет, а затем вприпрыжку побежал по коридору.

– Закрывать свой склад не пробовал? – проворчала Саша. – А если бы он уронил на себя здесь что-нибудь?

– А надо воспитывать детей не трогать чужие вещи без спросу, – парировал Ваня.

Саша открыла рот, чтобы что-нибудь ответить, но так и не придумала, что именно. Ваня вытолкал обеих из кабинета и на этот раз запер его на ключ.

– Кстати, а у кого он будет жить, пока мы будем думать, что делать? – внезапно поинтересовался он. – Или вы с Максом признаетесь ему, что в разводе, и график установите?

Саша бросила на него испепеляющий взгляд, но снова ничего не сказала. Пробормотав что-то вроде «разберемся», последовала за Димкой, быстрее обычного проскочив дверь в конференц-зал. Если Войтех еще там, она не хотела столкнуться с ним, когда где-то рядом обитает Ваня Сидоров. Тот слишком проницателен и не слишком тактичен.

Глава 9

27 сентября 2016 года, 21.10

г. Санкт-Петербург

На улице снова начал накрапывать мелкий дождь, поднялся пронизывающий ледяной ветер, напоминающий, что заканчивается сентябрь. Не за горами первые заморозки, первый снег и долгие месяцы мрачной темной зимы, от которой сводит скулы и порой хочется повеситься.

Максим, выйдя из парадною Института, поднял воротник пальто, который мало защищал от ветра и совсем не защищал от дождя, и торопливо направился к припаркованной на противоположной стороне улицы машине. Несмотря на довольно поздний час, автомобилей на обочинах было много, а прямо рядом с парадным умудрилось остановиться такси, поэтому обходить пришлось далеко: по правую и левую стороны такси растянулись глубокие лужи.

Машина услужливо моргнула фарами, впуская замерзшего хозяина внутрь и освещая стоящую перед ней коричневую «Ауди». Максим невольно поморщился, увидев ее и зачем-то вспомнив, как выбирал в салоне. Хотел сделать Саше незабываемый подарок на день рождения. Консультант предлагал взять модель поменьше, но в коричневом цвете не было в наличии и до нужного дня она не успевала прийти. Максим несколько дней мучился выбором: взять большую, но коричневую, как всегда мечтала Саша, или поменьше, но другого цвета. Когда они разводились, Саша говорила, что не претендует ни на что, в том числе хотела и машину ему вернуть, но он настоял, чтобы «Ауди» она забрала, ведь это подарок, а не совместно нажитое имущество. Во время их развода он вообще вел себя как джентльмен. Или как идиот, по мнению его сестры.

Когда Саша впервые заговорила о разводе, Максим был готов к этому разговору, поскольку все к тому шло уже много месяцев. Будь у Саши другой характер или знай Максим ее несколько меньше, он бы, может, и не согласился так просто. Но это была именно Саша, которую он знал на тот момент двадцать лет. Если уж она решила уйти, удержать ее не смог бы никто. Максим знал, что рано или поздно это случится. Саша была слишком яркой, слишком эмоциональной, чтобы быть счастливой в браке с ним. Ей не нужны были деньги, уверенность в завтрашнем дне и крепкий тыл, которыми он мог обеспечить свою жену. Она хотела ярких эмоций и опасных приключений. Не попался бы на ее пути Дворжак, нашелся бы кто-то другой. Именно поэтому Максиму было не слишком сложно и с самим Дворжаком поддерживать более или менее деловые отношения. Не дружеские, конечно, но ровные и спокойные. По крайней мере, так он думал до вчерашнего дня.

Вчера же, познакомившись с Димкой и узнав его историю, Максим внезапно понял, что дело не в Саше. Если бы не Дворжак, не нашлось бы никого другого. Их брак насчитывал бы уже семь лет, у них подрастал бы маленький Димка. Да, дело было не в Саше, а в Дворжаке. И все ровное отношение Максима к нему рухнуло как карточный домик. Оказалось, что он презирает мужчину, который увел у него жену. Ненавидит и жаждет ударить побольнее. Дворжак мог сколько угодно делать непроницаемое лицо, но Максиму было очевидно, что Димка его расстраивает. И он не упускал случая напомнить об общем с Сашей ребенке. Это было низко и недостойно даже на его взгляд, но ничего с собой поделать он не мог.

Максим включил поворотник, дожидаясь, пока такси наконец отъедет, и выехал на дорогу вслед за ним, однако то не проехало и десятка метров, как вдруг остановилось прямо посреди дороги, и из него почти выскочила рыжеволосая сотрудница Института. Максим сегодня видел ее впервые и не запомнил имя. Не то Аня, не то Алла, не то что-то похожее. Девушка что-то сказала водителю и направилась к тротуару, но такси не спешило отъезжать. Максим выключил радио и приоткрыл окно, чтобы слышать разговор.

– Девушка, я вам скидку сделаю! – с сильным восточным акцентом говорил водитель. Что ответила ему рыжая, Максим не услышал, но тон и слова таксиста сменились: – Тебя в черный список занесут, такси вызвала, а сама не поехала! У меня простой будет, я тебя отмечу как отмену вызова. Больше не сможешь наши машины вызывать!

Девушка еще что-то сказала, а затем вытащила из небольшого рюкзака, который держала в руке, кошелек и сунула несколько купюр водителю. Тот сказал еще что-то уже не по-русски – судя по тону, это были ругательства, – а затем закрыл окно и рванул с места. Рыжая осталась стоять прямо посреди лужи, в которую так неудачно вышла, и растерянно оглядывалась по сторонам. У Максима на сегодняшний вечер было запланировано одно не очень срочное, но требующее его присутствия дело за городом, однако он не смог оставить девушку в беде. На такси она явно собиралась уехать домой, но почему-то не уехала. Может, конечно, вернуться в Институт и подождать новую машину там, но Максиму внезапно захотелось помочь.

Он подъехал ближе, стараясь не облить ее из лужи еще больше.

– Чем вам не угодил таксист? – поинтересовался он.

Рыжая сначала напряглась, не сразу узнав его в темноте улицы, но затем лицо ее расслабилось.

– Мне не угодили его мысли на мой счет.

– Он к вам приставал?

– Я не стала проверять, решится ли он на это.

– Тогда давайте я вас подвезу, – предложил Максим. – Уверяю, мои мысли на ваш счет абсолютно нейтральны.

Рыжая непонятно усмехнулась, но отрицательно качнула головой.

– Спасибо, но я живу за городом.

– А мне как раз за город и нужно.

– Но наверняка не в ту сторону.

– Откуда вам знать?

– Мне в Порошкино.

– Вот видите, и мне туда же! – соврал Максим, но девушка ему, конечно, не поверила. Впрочем, он и не пытался выглядеть убедительно. Тем не менее она обошла машину и забралась на пассажирское сиденье.

– Ну, раз вам туда же, не стану отказываться.

Максим выехал обратно на дорогу, пытаясь вспомнить, где вообще находится это Порошкино.

– Я вам подскажу, – заверила девушка, словно прочитав его мысли.

Некоторое время они ехали молча. Рыжая смотрела в окно, поглаживая правой рукой широкий браслет на левом запястье. Такие браслеты были на обеих ее руках и заинтересовали Максима еще на совещании. Они были широкими, но тонкими, обычный металл, не золото или серебро, но по всей длине браслетов были выбиты странные линии, как одиночные, так и сплетающиеся в замысловатые узоры. Но только сейчас Максим разглядел на них символ Темных Ангелов, известный даже ему, далекому от всякого рода паранормальщины и работы Института.

Рыжая бросила на него взгляд, явно заметив интерес к браслетам, а затем аккуратно отщелкнула один, пару секунд о чем-то подумала, словно прислушивалась, а затем сказала:

– Меня Айя зовут.

– А я Максим.

– Это я знаю, а вот вы мое имя не запомнили.

– Вы мысли читать умеете? – от неожиданности брякнул он.

Айя улыбнулась.

– Нет. Но я эмпат, причем патологический. Я чувствую эмоции людей так сильно, что да, практически могу читать их мысли. Так что вы зря меня повезли, это вам не поможет.

Переход был таким резким, что Максим растерялся еще сильнее.

– Что?

– Вы сделали что-то, что вам самому не нравится, – пояснила Айя, – и думали, что одно доброе дело перекроет тот поступок. Но это не так. Вы отвезете меня и снова останетесь наедине с теми мыслями, которые вас мучают.

– И что мне с ними делать? – зачем-то спросил Максим, словно эта рыжая могла решить его проблемы. Черт подери, она даже не в курсе, какие именно мысли его мучают!

Айя пожала плечами.

– Ничего. Разве что принять их, признаться самому себе, что сделали так, как захотели.

– То есть я, по-вашему, человек-дерьмо? – усмехнулся Максим. – Ну спасибо.

– Это не по-моему, – поправила его Айя, – а по-вашему. По-моему, вы просто на что-то очень сильно обижены, а именно обида толкает человека на те поступки, которые ему самому и не нравятся.

– Я думал, это делает ненависть.

– Нет. – Айя уверенно покачала головой. – Ненависть толкает человека на те поступки, которые приносят ему облегчение, а значит, нравятся. А вот обида – она другая. Она заставляет поступаться своими принципами, делать то, что не приносит облегчения. Обидеть в ответ не значит перестать обижаться самому.

– Мне сорок лет через несколько месяцев, в моем возрасте уже глупо обижаться.

– Обижаться никогда не глупо. Тем более когда есть за что. Никто не может обидеть сильнее, чем человек, которого любишь.

– Я не на нее обижаюсь, – возразил Максим, уже даже не став выяснять, кого Айя имеет в виду. Черт его знает как, но она явно понимает, о чем говорит.

– На нее, – улыбнулась она. – Просто ее вы все еще любите, а потому обижаться на него гораздо проще.

Оживленные улицы остались позади, теперь они ехали по однополосной дороге, на которой, казалось, были совсем одни. Тускло горящие фонари создавали доверительную атмосферу в машине, поэтому Максим спросил:

– А она меня? Еще любит?

– Любит. – Айя вздохнула. – Только не так, как вы ее.

– В каком смысле?

– Вы любите ее как мужчина любит женщину, а она вас – как сестра брата, как подруга друга. Как угодно, но не так, как вы ее. Но знаете, у такой любви тоже есть плюсы. Она безусловная. Сколько бы лет ни прошло, что бы между вами ни случилось, она всегда будет вас любить одинаково, эта любовь не пройдет и не уменьшится. А та, другая, требует вложений, нуждается в постоянной поддержке, ждет взаимности, доверия и компромиссов. И она заканчивается. А даже когда не заканчивается, может случиться что-то такое, из-за чего от нее будет проще отказаться.

Максим покосился на нее, с трудом удерживая себя от вопроса, любила ли вообще Саша когда-нибудь его так, как он любит ее. Но откуда этой рыжей знать такие нюансы? Даже если она действительно чувствует людей сейчас, заглядывать в прошлое ей не по силам. Вместо этого он внезапно предложил:

– Не хотите заехать куда-нибудь на кофе?

Айя удивленно повернулась к нему.

– Хотите продолжить психоанализ?

– Хочу поговорить о чем-нибудь другом, – признался он.

Айя улыбнулась.

– Я не пью кофе после полудня.

– А что вы пьете?

– Травяной чай.

Максим посмотрел по сторонам, убеждаясь, что вокруг них вообще ничего нет, сплошная промзона. Здесь даже днем кофе наверняка выдает только автомат в холле какого-нибудь предприятия, о травяном чае и речи не идет.

– Вы можете как-нибудь позвать меня на кофе до полудня, – предложила Айя.

Максим покосился на нее, желая убедиться, что понял намек правильно. Айя смотрела на него открыто, но без женского кокетства, которое обычно сопровождает подобные намеки. И тем не менее он знал, что понял все правильно. И если бы не Димка, пожалуй, позвал бы ее на завтрашний кофе до полудня уже сегодня.

– Договорились, – кивнул он.

Айя, конечно, тоже все правильно поняла. Улыбнулась и снова повернулась к окну, вернула на руку браслет и продолжила смотреть вперед, поглаживая его большим пальцем правой руки, но внезапно вздрогнула, словно ее ударило током.

– Что случилось? – спросил Максим.

– До меня кто-то дотронулся.

– Что?

– До меня кто-то дотронулся!

Айя огляделась по сторонам, убеждаясь, что в машине они одни, а затем принялась несколько истерично расстегивать браслет. Пальцы мелко дрожали, и получилось не с первого раза, а когда получилось, она снова замерла, как в самом начале их разговора, когда Максиму показалось, что она к чему-то прислушивается. Сейчас он понял, что прислушивается она к эмоциям.

– Его здесь нет, – наконец констатировала она, шумно выдохнув.

– Вы о призраке? – удивился Максим, вспоминая, что что-то о прикосновениях упоминал на совещании Дворжак. – Его и не может здесь быть, Нев же запер его.

– Но я почувствовала… – уже не так уверенно произнесла Айя.

– Может быть, просто показалось?

Максим снова пожалел, что не может позвать ее на утренний кофе сегодня. Насколько он знал, Нев был достаточно сильным магом, если он сказал, что запер призрак, значит, запер, Айе ничего не может угрожать, но успокоить девушку было бы не лишним. Однако все, что он может, – это довезти ее до дома и, возможно, оставить свой номер телефона на всякий случай. Конечно, если что-то случится, приехать вовремя он не успеет, уж слишком далеко это Порошкино, но он был уверен, что ничего и не случится.

– Может быть, – эхом отозвалась Айя, не надев браслет обратно, а спрятав его в карман.

* * *

Если бы кто-то спросил у Анны, зачем она согласилась поехать с Ваней, она бы не смогла внятно ответить. Не так уж сильно ей нужны были эти товарные чеки, особенно сегодня вечером. На работу возвращаться она уже не планировала, десятый час вечера, подождали бы они и до завтра. Если бы, конечно, Сидоров соизволил их принести. А если бы не соизволил, подождали бы и до послезавтра. В конце концов, всегда можно натравить на него Дворжака. Не то чтобы Ваня его боялся, но, по крайней мере, его просьбы он через пень колоду исполнял. Справедливости ради стоит отметить, что ее просьбы – тоже, но при этом сильно трепал ей нервы своими настойчивыми ухаживаниями. И тем не менее этим вечером Ваня практически взял ее на «слабо», и она поехала.

По дороге он зарулил в супермаркет, объяснив это тем, что у него дома пустой холодильник, а рядом нет ни одного магазина, который работал бы дольше девяти вечера. Анна молча скрипнула зубами, ничего не сказав: он же только и ждал от нее какого-нибудь высказывания. Порой Сидорова было проще не трогать, чем потом его заткнуть.

Набор продуктов заставил ее мысленно поморщиться: бутылка дорогого белого вина, сырная тарелка, несколько видов нарезанного мяса, хрустящий багет и виноград. Ну просто-таки классический набор для свиданий, как по учебнику.

– У тебя там свидание? – не смогла не поинтересоваться она.

– Почему сразу свидание? – Ваня изобразил непонимающий вид. – Себе под фильм купил. Не люблю смотреть телевизор, ничего не жуя.

– Какой-то девчачий набор продуктов.

– А может, я романтическую комедию смотреть собираюсь? Под боевик пиво с чипсами купил бы, а под комедию – вино и сыр.

– А не многовато ли бутылки вина тебе одному?

– Да на один зуб!

Анна промолчала, поскольку были у нее нехорошие подозрения. Уж слишком этот набор продуктов вкупе с его настойчивыми приглашениями заехать за чеками именно сегодня был красноречив. Она клятвенно пообещала себе не сдаваться, хотя с каждым днем это было все сложнее. Ваня ей нравился, да и не мог не нравиться высокий широкоплечий зеленоглазый блондин с аленделоновской улыбкой и широкими жестами ухаживаний. Но Анна чувствовала, что интересна ему именно как недоступная добыча. Стоит ей сдаться, и на этом отношения закончатся. Может, не сразу, может, несколько месяцев роман и продлится, но однажды точно закончится. И вроде бы нет в этом ничего такого, все ее романы однажды заканчивались, но она боялась, что в этот раз, стоит только дать слабину, может серьезно влюбиться, и потом будет больно. Да и просто роман на работе – не лучшая затея.

Особенно тошно становилось в те дни, когда звонила мама. На беду Анны, родительница была знакома с Ваней и, конечно же, им очарована. И хоть встречались они всего один раз почти два года назад, мама с тех пор не давала ей спуску, при каждом звонке прямо-таки настаивая очаровать Ванечку. Мама искренне считала, что это Ваня не обращает на нее внимания. Советовала то прическу сменить, то юбочку покороче надеть. Если бы она знала, что Ваня уже давно за ней волочится, а она его не поощряет, точно приехала бы устраивать жизнь неразумной дочери. И так уже высказывала такие мысли.

Поднимаясь в лифте вместе с ним на нужный этаж, Анна думала, что, если Ваня будет настойчиво предлагать разделить с ним ужин под романтическую комедию, сегодня она рискует согласиться. В конце концов, сколько можно? Ну и что, что роман на работе. Вон, ни Сашу с Войтехом, ни Лилю с Невом это не смущает. Ну а если расстанутся, так тому и быть. Главное, самой сразу на свадьбу и детей не настраиваться, а этому Анна за столько лет научилась хорошо. Она вообще все чаще начинала подозревать, что никогда не выйдет замуж. Просто не существует того мужчины, с которым она сможет прожить до старости. По утверждениям все той же мамы, главная ее беда состоит в том, что она слишком сильная. И с этим Анна даже не спорила, хотя с мамой соглашалась редко. Она действительно сильная, а потому не потерпит рядом с собой мужчину слабее себя. Ну а сильный мужчина не потерпит рядом ее. На компромиссы она не пойдет, уступать не станет. Кому это понравится? Вот даже с Ваней у них своего рода соревнование, кто кого обойдет, всю жизнь так не проживешь.

– Так что, может, останешься на ужин и комедию? – поинтересовался Ваня, когда они уже вышли из лифта и свернули к квартире.

– Так у тебя же вина даже тебе на один зуб, на двоих не хватит, – поддела она. – А комедии я терпеть не могу.

– Ну, если ты останешься, то до фильма может и не дойти. Заходи! – Ваня гостеприимно распахнул перед ней дверь.

– Сидоров, ищи уже чеки, ночь на дворе, – поморщившись, велела Анна, проходя в квартиру. – Потому что остаться я не останусь, но еду твою съем.

– Начинай прямо сейчас, – хохотнул Ваня. – Потому что я убей не помню, куда их положил.

Ваня стоял спиной к приоткрытой двери, отделявшей маленькую тесную прихожую от остальной квартиры, а потому не сразу увидел, что всем его планам на романтическое свидание с неуступчивой начальницей сбыться не суждено. Анна поняла это первой: в большой студии на диване сидела женщина, которая тут же поднялась, едва заслышав вернувшегося хозяина дома, и точно так же замерла, увидев, что он не один.

И лишь минуту спустя Анну словно ледяной водой окатило: а что, если он и не собирался звать ее на ужин? Продукты изначально предназначались не ей, а этой шикарной во всех смыслах слова даме: высокая, чуть крупноватая, с пышной грудью и крутыми бедрами, копной длинных черных волос. Маленькая хрупкая блондинка Анна смотрелась рядом с ней как девочка-первоклассница.

Да нет, не может быть. Зачем ему тогда было так настойчиво зазывать ее сегодня домой? Уж едва ли для того, чтобы она увидела его новую пассию. В любом случае хорошо, что она еще не успела озвучить свое возможное решение остаться.

– Так у тебя гости… – разочарованно заметила она.

– Какие гости? – Ваня непонимающе обернулся и наконец разглядел женщину. – Твою мать… – тихонько выдохнул он сквозь зубы, а затем шагнул в комнату. – Эльвира? Ты здесь как? Не помню, чтобы давал тебе ключи.

Ну конечно же, это та самая ведьма Эльвира! Анна никогда с ней не встречалась, однако стоило Ване назвать ее имя, сразу же узнала по фотографии из ее дела.

– Я сама взяла, – призналась та. – Еще в первый раз, как ночевала у тебя.

Ваня едва сдержался от очередного ругательства. Вот и ответ на вопрос Дворжака, почему он с самого начала не жаждал помогать Эльвире. Пожалуй, даже банному листу по прилипчивости до нее далеко. Мало того что явилась с Невом в Питер, так еще и в гостинице не осталась.

– А тебе не говорили, что воровать плохо? – поинтересовался он.

– Мне страшно, – пожаловалась Эльвира. – Он снова приходил.

– Кто?

– Призрак! Я решила полежать в ванне, только наполнила ее до краев и легла в пену, как почувствовала его руку на своем колене. Вылетела оттуда как ошпаренная, и бегом к тебе.

– Этого не может быть, – холодно заметила Анна. – Призрак заперт, Нев лично наложил заклятие на дверь, ему не выйти.

– Хотите сказать, что я выдумываю? – уперла руки в бока Эльвира.

– Это вы так говорите, – приподняла бровь Анна. – Думаю, вы можете смело возвращаться в отель, вам ничего не угрожает.

В Анином голосе Ваня услышал неприкрытую ревность, и это заставило его в какой-то мере смириться с присутствием Эльвиры. Может, не так уж и плохо, что она явилась без приглашения? Ему в голову не пришло бы подразнить таким образом Аню.

– Можно я у тебя останусь? – жалобно проблеяла Эльвира. – Мне страшно. Мой отель далеко, если что-то случится, никто из вас не успеет мне на помощь. Поблизости нет дешевых гостиниц, а дорогие мне не по карману.

– Ее вам оплатит Институт, если у вас нет денег, – ледяным тоном заявила Анна.

Нет, ну точно ревнует! Вот это номер!

И хоть ему еще нужно было сделать несколько важных звонков, а то, может, и поработать какое-то время, он посмотрел на Эльвиру, постаравшись придать лицу сочувствующее выражение.

– Оставайся, – разрешил он. – Ужин я купил. Ты романтические комедии любишь?

– Обожаю, – активно закивала Эльвира.

– Ну и отлично!

Аня почти слышно скрипнула зубами, а Ваня едва сдержал торжествующую ухмылку.

– Чеки, – холодно напомнила директор Института. – И я пойду.

28 сентября 2016 года, 00.30

пр. Науки

г. Санкт-Петербург

Всю жизнь Нев считал, что только старые, проверенные временем вещи, принадлежавшие когда-то магам и колдунам, с помощью которых творились по-настоящему опасные деяния, обладают какой-то властью. На доске, купленной в ближайшем магазине «Все для гадалки», духов не вызвать. Он считал так до тех пор, пока судьба несколько лет назад не столкнула его с обычной на первый взгляд колодой карт для игры в «Мафию». Колода была практически новая, сама игра – тоже достаточно молодая по магическим меркам, однако она заставляла людей играть в «Мафию» по-настоящему, убивая друг друга. Затем выяснилось, что под маской мафиозной колоды скрывалась старая и опасная колода Таро, и Нев понял: что-то могут действительно только старые вещи, но иногда они скрываются под личиной новых. И со спиритической доской Эльвиры могло быть что-то подобное.

После совещания Нев успел выхватить Войтеха и, пользуясь тем, что Саши рядом не оказалось, предложил ему коснуться доски. Тот даже не стал спрашивать зачем, просто снял перчатку, положил ладонь на доску – Нев даже испугался, как бы не пришлось приводить его в чувство после такого, он-то рассчитывал, что Войтех аккуратно коснется кончиками пальцев – и заявил, что в доске нет ничего необычного. Ни одно, даже самое завалященькое видение его не настигло. Нев поблагодарил его, ничего не сказав. Очевидно, Войтех был слишком сильно занят мыслями о втором деле ИИН и не заметил странностей, но их заметил Нев: пусть Войтех не увидел ничего пугающего в доске, предположив, что она не настоящая, но он должен был увидеть как минимум спиритический сеанс на девичнике. Однако этого не произошло. И это могло означать одно из двух: либо дух был вызван не с помощью доски, а как-то иначе, либо на самой доске стоит Закрытая печать, не позволяющая другому колдуну или экстрасенсу что-то увидеть про нее. И если это так, то доску создал кто-то по-настоящему сильный и опасный.

Придя домой, Нев быстро переоделся и, даже не выпив чаю, отправился вместе с доской в небольшой кабинет, где хранил все редкие и опасные артефакты, которые так или иначе попадали ему в руки. Раньше это была потайная комната, скрытая за нелепым гобеленом, о существовании которой никто из его редких гостей даже не догадывался. Но после всех изменений, которые претерпела его квартира, когда в ней поселилась Лиля, комната стала с виду обычным запертым кабинетом.

Расчистив стол, он положил доску на него, включил яркий светильник и придвинул ближе стул. Следовало как можно лучше рассмотреть доску, понять, что в ней необычного. Он даже аккуратно проковырял ножом один край, чтобы убедиться, что доска не нарисована поверх чего-то другого, но под верхним слоем краски ничего не было. Как и Войтех, Нев не чувствовал от нее ничего необычного. Пролистал несколько книг, где так или иначе упоминалось создание спиритических досок, но ничего, похожего на эту, не нашел. Зато полно таких досок было в интернете, что еще раз доказывало: доска – просто игрушка, которая не способна на по-настоящему опасные вещи. А значит, дело не в ней. Нужно лучше изучать девушек, которые были на девичнике. Все произошло из-за одной из них.

И тем не менее Нев не оставлял многострадальную доску. В глубине души он понимал, что просто оттягивает момент, когда нужно будет идти ложиться спать. Лиля в командировке, и спать одному в их постели ему совсем не хотелось. Он крутил доску и так и сяк, сверял с различными описаниями, один раз даже решился прибегнуть к магии Ангелов, но доска так и не поддалась, не открыла никаких тайн. И Нев все сильнее убеждался, что тайн этих у нее попросту нет.

Нев отодвинул подальше доску, откинулся на спинку кресла, снял очки и потер переносицу. Эти стильные очки, которые выбрала ему Лиля, были, конечно, модны и красивы, но далеко не так удобны, как его старые. Постоянно давили то на нос, то возле ушей.

Часы показывали половину второго ночи, и он понял, что пора ложиться спать. Оттягивай не оттягивай этот момент, а он неизбежно наступит. А ведь Нев сегодня так и не поужинал. Чаю бы выпить, но тогда он еще час как минимум не уснет. Пожалуй, стоит обойтись стаканом сока или минералки – смотря что найдется в холодильнике – и идти в постель. Не став надевать очки, а так и держа их в руках, чтобы дать переносице еще немного отдохнуть, Нев поднялся со стула и направился к выходу, но неловко задел стол и уронил доску. Чертыхнувшись, вернул очки на место и присел, чтобы поднять ее.

Та несколько пострадала: от центра откололся кусочек краски, обнажив голое дерево. Нев покачал головой и попытался примерить отвалившийся кусок, но, стоило ему повернуть доску поврежденной стороной к свету, удивленно замер: под слоем краски виднелось нечто постороннее, какой-то не то рисунок, не то надпись.

– Неужели все-таки что-то старое? – пробормотал он, возвращаясь за стол и поворачивая лампу так, чтобы она максимально освещала рабочее место.

Вооружившись канцелярским ножом, он принялся отковыривать краску дальше, пока не освободил всю надпись. Причудливо переплетаясь, на доске были не нарисованы, а выжжены три буквы: «г», «е» и «к». Гек. Головин Егор Константинович. Юный колдун, стремящийся занять место в К13, создавший опаснейшее приложение, едва не вызвавшее апокалипсис. Неужели он приложил руку и к этой доске? Зачем?

Нев взволнованно потер лоб. Егор знает Эльвиру, более того, у него есть поводы ее недолюбливать. Эльвира представляется всем внучкой колдуна, жившего когда-то в Красном Яре, в то время как Егор – действительно его внук. Эльвира долгое время владела дневником колдуна, и лишь не так давно Егор забрал его. Да, Егор вполне мог устроить Эльвире подобную пакость.

Или не Эльвире, а ему? Мог ли Егор предполагать, что доска попадет к нему в руки? Наверняка мог. К кому же еще Эльвире бежать, если случится что-то страшное? Только к ним. Впрочем, в своем последнем послании Егор дал понять, что ждет следующего хода от него, Нева, а потому загадка с доской едва ли предназначается именно ему. Разве что в качестве еще одного напоминания о том, что пока он бездействует, Егор продолжает развлекаться и совершенствоваться.

Нев вытащил из кармана брюк мобильный телефон и, не глядя, вызвал из памяти номер Эльвиры. Та не отвечала долго, и лишь когда в трубке послышалось сонное «Алло?», Нев взглянул на часы. В такое время звонить не принято.

– Извините, что разбудил, Эльвира, это Нев. Скажите, где вы взяли доску? – без лишних расшаркиваний спросил он.

– Доску? – не поняла Эльвира.

– Спиритическую.

– Я же уже говорила: мне ее на заказ в Астрахани сделали.

– Кто?

Эльвира окончательно растерялась.

– Да откуда я знаю? Мастер какой-то.

– Вы его видели? Встречались с ним? Как он выглядел? – настаивал Нев, отстраненно понимая, что Эльвира Егора узнала бы.

– Не видела я его! – Та начала раздражаться. – Нашла по объявлению в интернете. Он делает различные приспособления для фокусов. Описала, что хочу, он сделал. Оплатила ему на карту, он прислал по почте.

– То есть вы с ним даже по телефону не разговаривали?

– Нет, зачем? В современном мире этого вполне можно избежать.

– А на чье имя была карта?

– Да не помню я!

– Эльвира, постарайтесь вспомнить, это очень важно, – настаивал Нев.

В трубке несколько секунд висела тишина, затем послышался сдавленный вздох, и Неву показалось, что вздох этот принадлежал не Эльвире. Странно, она же вроде бы в отеле ночует? Впрочем, его это волновало гораздо меньше, чем имя держателя карты.

– Что-то такое простое, – наконец сказала Эльвира. – Типа Петров Василий Иванович или Сидоров Иван Петрович.

– Чего? – снова раздалось в трубке, и Нев внезапно узнал этот голос. Очевидно, ночевала Эльвира не одна, а как раз с Сидоровым Иваном Петровичем. Однако…

– Не Головин Егор Константинович?

– Нет, точно… – Эльвира осеклась. – Егор? – уже совсем другим голосом спросила она. – Вы думаете, доску делал Егор?

– Здесь на доске его инициалы: Г, Е, К.

Эльвира снова долго молчала.

– Но ведь это всего лишь инициалы, – наконец робко сказала она. – Вдруг это какой-нибудь Горнов Евгений Кириллович?

– Все может быть, – не слишком уверенно согласился Нев. Он был уверен, что ГЕК – точно не Горнов Евгений Кириллович. – В любом случае вам волноваться не о чем: доска у меня, а призрак заперт вместе с креслом в Институте. Так что ложитесь спать и не переживайте.

Попрощавшись, Нев все-таки отправился на кухню заварить чай. Спать ему в ближайшее время все рано не доведется, а свежая голова может понадобиться. Однако еще до того, как чайник закипел, вернулся обратно в кабинет и снова взял в руки доску. Ковырять на предмет нахождения чего-то старого под основной краской он начал с другой стороны, потому и не увидел ничего. Думал, что если доска старая, то рисунок будет везде. Но если ее на самом деле создал Егор, то она новая, но что-то должно делать ее опасной. Где-то под краской есть что-то, что и заставило ее работать. И, поскольку Егор использует ту же магию, Неву необходимо узнать, что именно он сделал с доской.

Забыв про чай, Нев снова вооружился все тем же верным ножом и принялся аккуратно сдирать краску. Если под ней еще один слой краски, то он может испортить ее, но выжженные инициалы давали надежду, что и все остальное Егор тоже выжег. Такие символы имеют гораздо большую силу, чем нарисованные. Краску можно смыть, ожог так просто не убрать. Ожоги навсегда оставляют после себя рубцы.

Чем больше он очищал доску от ненужной краски, тем сильнее понимал, что это действительно дело рук Егора: символ Темных Ангелов был первым, что увидел Нев. А вот все остальные знаки были ему знакомы только внешне: он видел их в Книге, но что означают, не знал. На изучение Книги можно потратить всю жизнь и не прочесть и половины, поэтому Нев не знал значения этих символов. Егор был колдуном по крови, но Нев владел Книгой, а значит, мог разгадать его шифр.

Листать пришлось долго. Одна из особенностей Книги состоит в том, что содержание ее периодически меняется, а даже если бы Нев точно знал, где видел эти символы, то уже мог бы не найти их на нужном месте. Но наконец, перевернув страницу, он увидел те же символы, что были выжжены на доске. На всякий случай сравнив их и уверившись, что не ошибся, Нев углубился в чтение, а закончив его, потянулся к телефону, чтобы позвонить Войтеху, снова забыв о том, который час. Впрочем, даже если бы помнил, все равно позвонил бы.

– Войта, у нас проблемы, – заявил он, когда тот поднял трубку. И в отличие от Эльвиры его голос не звучал сонно или недовольно.

– Что случилось? – поинтересовался Войтех.

Нев вкратце пересказал ему свои недавние открытия.

– И что означают эти символы?

– Переадресацию.

– Переадресацию?

– Да. – Нев кивнул, поднялся с кресла и снова принялся ходить по кабинету, потирая переносицу. Чертовы очки. – Если проводить аналогию с телефонными звонками, то это именно переадресация. Звонишь ты мне, например, а дозваниваешься кому-то другому. То есть ты даже не знаешь, что звонишь другому, понимаешь?

– Понимаю. Значит, Эльвира действительно вызвала не деда Анжелики, а кого-то другого. Но кого?

– Вот тут я бессилен, – вздохнул Нев, остановившись. – Переадресация не конкретная, не направлена на кого-то определенного. Каждый раз, когда Эльвира вызывала одного, приходил кто-то другой. Просто, думаю, в прошлые разы ей везло, а в этот раз она нарвалась на что-то страшное.

– Погоди, – перебил его Войтех, и в его голосе наконец проскользнули эмоции. – Но Эльвира утверждала, что она вообще никого не вызывала, это получилось первый раз. Раньше она все время симулировала.

– Полагаю, она так лишь думала. Доска настоящая, понимаешь? Более того, ее создал сильный колдун, она способна вызывать духов. Просто приходили слабые духи. Может, они и сами двигали бы указатель, но Эльвира, уверенная, что этого не произойдет, помогала им, то есть мешала. А в этот раз ей попался сильный дух, совладать с которым она не смогла.

– Ну что ж, тогда нам повезло, что мы смогли его изолировать. – Голос Войтеха снова стал спокойным и ровным. – Ты ведь все равно сможешь отправить его туда, откуда он пришел?

– Конечно, – кивнул Нев.

– И еще… как думаешь, с этой доской может получиться как с тем приложением «Чудовищ. net»?

– Если ты имеешь в виду вирусное распространение, то вряд ли. Не вижу, как это может произойти. Даже если Егор сделал несколько таких досок, жизнь они будут портить только своим хозяевам. Но я почти уверен, что эта доска – персональная пакость для Эльвиры. Егор просто отомстил ей за то, что она притворяется внучкой его деда. Показал ей, что может настоящий кровный внук.

– Хорошо. Тогда завтра же займись возвратом духа на его законное место и, полагаю, уничтожением доски. Не будем рисковать.

Положив трубку, Нев облегченно выдохнул. Он действительно был уверен, что доска создана Егором в единичном экземпляре ради мести ведьме-самозванке, а потому на этот раз сможет ликвидировать пакость мелкого, но сильного засранца.

28 сентября 2016 года, 01.40

Средний проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

Войтех не успел положить телефон на стол, как он зазвонил снова. На этот раз поговорить с ним жаждал Иван, что вовсе не удивляло: тот был любителем побеспокоить кого-нибудь глубокой ночью. Оправдывало его лишь то, что звонил он обычно с чем-нибудь действительно важным.

– Дворжак, не спишь? – весело поинтересовался он.

– Очевидно, нет, раз ответил.

– Тогда кричи «ура»!

– Что-то случилось?

– Нет, ты сначала крикни, а потом я скажу, – не унимался Иван.

– Сидоров, давай к делу.

– Кричи «ура».

Войтех прикрыл глаза ладонью, понимая, что проще сделать так, как говорит Иван. Кричать он, конечно, не собирался, поэтому просто довольно вяло произнес:

– Ура.

– Ну и кто так кричит? – продолжал веселиться почти в два часа ночи Иван. – Я, между прочим, твою личную жизнь спасаю, а ты мне «ура» зажал.

Войтех тяжело выдохнул, убрав руку от лица и посмотрев в сторону спальни, где ему сегодня предстояло спать одному. Саша, взяв самое необходимое, уехала к Максиму. Да уж, личная жизнь.

– Ты нашел того, кто сможет отправить Димку домой? – догадался Войтех.

– По крайней мере, он может попытаться, – подтвердил Иван.

– И что это за волшебник?

– Наука – лучшее волшебство! Есть у меня приятель, мы с ним в универе вместе учились. Он уже тогда был немного «ку-ку», а с годами совсем крышей поехал. Ну, ты знаешь, как это бывает. Зато изобретатель гениальный. Сфера его деятельности как раз электричество и все, что с ним связано. Он мне как-то при встрече рассказывал, что работает над своеобразным генератором молний. Я с ним сейчас связался, рассказал ситуацию. Он, кстати, в параллельных мирах тоже разбирается, так что пришел в восторг от возможности попробовать открыть проход в один из них с помощью синхронизированных электрических разрядов.

Войтеху идея казалась сомнительной, но пока это единственное, что у них было.

– Ты помнишь, что нам нужно не просто открыть проход в определенный параллельный мир, но еще и в будущее?

– Я что, дурак, по-твоему? – оскорбился Иван. – Конечно помню! Косяк только в том, что мы не сможем вернуть Димку в тот момент, из которого он исчез. Антоха говорит, что можно запросто немного промахнуться и вернуть его чуть раньше, чем надо, а это плохо, сам понимаешь. Поэтому возвращать надо еще дальше. Это добавит несколько седых волос его родителям, ведь его исчезновение наверняка будет обнаружено, зато избавит от неприятностей. Возможно, понадобится некая помощь Нева, хотя бы теоретическая. В общем, я на завтра позвал его к нам, расскажет все подробнее. По телефону не то.

– Хорошо, – согласился Войтех. – Зови. Обсудим.

Войтех отключился и посмотрел в темноту за окном. Он пока плохо понял, как все будет происходить и насколько это безопасно, но других вариантов все равно не было. Стоит рассмотреть и этот.

Глава 10

28 сентября 2016 года, 3.05

п. Светлый Яр, Волгоградская область

Этой ночью Лике снова пришлось ночевать одной. Мама с сестрой еще не вернулись из гостей, а Стас поехал с друзьями на рыбалку. Ему Лика ничего не рассказала о ночном госте, и Ирке велела молчать. Стас ни в каких призраков-инкубов не поверит, решит, что это все ее фантазии, начнет ревновать. С чего это у нее такие фантазии не о родном муже?

А между тем Лике было до безумия страшно. Сначала Лера, потом Настя… Не может это быть совпадением! Светка укатила в Москву, она далеко, а они с Иркой тут, рядом, как на ладони. Ирка сначала смеялась, не верила во все это, думала, Леру какой-то залетный маньяк убил, а после смерти Насти тоже напряглась. По-хорошему, ночевать бы им вдвоем, защищая друг дружку, да только вся Иркина семья слегла с какой-то ротавирусной инфекцией. Лика заходила проведать подругу, принесла лекарства; Ирка выглядела мертвенно-зеленой и не расставалась с тазиком.

Пушка Лика зазвала в дом еще засветло, накормила, постелила лежанку поближе к спальне. Дверь к себе не закрывала, даже прикроватную лампу оставила включенной. Так она не выспится, конечно, зато проснется живой. Перед сном налила себе рюмку коньяка, до того ей было страшно. И ведь не пойдешь ни к кому из соседей, засмеют. Никто в этого призрака не верит. Была даже мысль позвонить тому исследователю из Санкт-Петербурга, но Лика не стала. Что он сделает? Приедет ее сторожить? Вряд ли. Справедливо поинтересуется, почему она не расскажет все мужу. А Лике отчего-то было стыдно признаваться, что Стас приревнует ее к призраку. Ведь тот исследователь в него верит.

В общем, по всему выходило, что ночевать ей сегодня придется одной.

Лика до последнего бродила по дому, и лишь когда часы пробили полночь, наконец забралась в постель. Пушок к тому моменту видел уже десятый сон, тихо похрапывая во сне и иногда дрыгая задними лапами, что немного успокоило Лику. Уж, наверное, если бы в доме был кто-то посторонний, он бы почуял. Она положила голову на подушку и даже умудрилась задремать.

Проснулась внезапно, как будто кто-то дернул ее за плечо. Распахнула глаза и быстро огляделась. Лампа по-прежнему горела, тихонько потрескивая, из прихожей доносилось сопение Пушка. Больше ничего не нарушало тишину сонного дома, и Лика потихоньку успокоилась. Бешено забившееся от внезапного пробуждения сердце постепенно вернулось к нормальному ритму, и она снова начала проваливаться в сон, из которого опять была безжалостно вырвана на этот раз скрипнувшей половицей.

Лика села на кровати, прижимая к себе одеяло. Она знала эту скрипучую половицу: если выходить из кухни в прихожую, как раз наступаешь на нее. Причем наступить должен кто-то, весящий больше пятидесяти килограммов. На младшую сестру половица не реагирует. А значит, это не Пушок бродит там в темноте.

Вглядываясь в тьму прихожей, Лика поняла свою ошибку: она оставила свет в спальне, во всем остальном доме темно, а значит, она не может увидеть, кто там ходит, зато незваный гость хорошо видит ее. От этого осознания мороз пробежал по коже, Лика почувствовала себя настолько уязвимой, что захотелось спрятаться под одеяло, как пряталась в глубоком детстве.

Половица больше не скрипела, зато тихонько громыхнула посуда в буфете.

– Кто там? – громко спросила Лика.

Так сильно повышать голос не имело смысла, кухня находилась близко, но ей интуитивно казалось, что если говорить громко, голос будет звучать увереннее.

Ответом ей была тишина.

Лика еще несколько секунд до боли в глазах вглядывалась в темноту, решая, что делать: то ли остаться в спальне и трястись от страха, то ли пойти проверить. Наконец она решила, что ей могло показаться, и снова легла в постель, почему-то стараясь делать это как можно тише и аккуратнее, но стоило голове коснуться подушки, как посуда громыхнула снова, словно стеклянный стакан ударился о другой стакан. От неожиданности Лика подскочила на кровати и снова села.

– Кто там ходит?! – взвизгнула она, на этот раз истерично, даже не пытаясь изображать уверенность. – Я сейчас в полицию позвоню!

Конечно, никуда звонить она не собиралась, потому что боялась, что те, приехав и никого не обнаружив, посмеются над ней. А в их поселке слухи разлетаются быстро, скажут, что Лика Соколова либо с ума сошла, либо, что еще хуже, фантазерка. Насмешливых слухов о себе Лика боялась с детства, да и Стас ей спасибо не скажет, если над ним будут смеяться из-за дурочки-жены.

Тем не менее незваный гость словно испугался. Что, если действительно воришка? Воровать у них нечего, но ведь совсем недавно сыграли свадьбу, кто-то мог решить, что в доме они хранят подаренные деньги. И если это кто-нибудь из местных, едва ли он вооружен. Скорее, просто не рассчитывал, что разбудит хозяйку. Или вообще не думал, что она дома. Может, видел, как уезжал накануне Стас, и решил, что поехали они вместе. В спальне же плотные шторы, с улицы и не видно, горит ли свет.

Успокоив и приободрив себя подобным образом, Лика смело откинула в сторону одеяло и спустила ноги на пол. Нужно пойти проверить. А то и насовсем спугнуть незадачливого воришку. Однако едва она дошла до порога, как внезапный сильный грохот оглушил ее, заставил вздрогнуть и крепко зажмуриться. По звуку ей показалось, будто воришка уронил буфет, перебив всю посуду, стоящую в нем.

Прошло несколько длинных секунд после того, как все смолкло, и только тогда она решилась открыть глаза. И ничего не увидела: лампа в комнате погасла. Сердце снова пустилось в галоп, хотя Лике и казалось, что после упавшего буфета оно и так бьется на запредельной скорости. По спине каплями покатился пот, а сжатые в кулаки руки дрожали как осиновый лист на ветру. Нужно было все-таки вызвать полицию!

Что-то мокрое и холодное ткнулось ей в бедро чуть ниже ночной сорочки, и Лика закричала от ужаса. Лишь сдавленный «гав» заставил ее замолчать и понять, что это всего лишь нос Пушка. Верный пес, желая успокоить ее, проснулся и подошел к ней.

– Это ты, – сквозь слезы пробормотала Лика, поглаживая пса по затылку. – Мой хороший, пришел защитить меня? Пойдем, пойдем отсюда. Пойдем к Ирке.

Не думая о том, что осенняя ночь холодна и надо бы одеться, Лика направилась к входной двери. Плевать ей на ротавирус, даже если всю следующую неделю она проведет в обнимку с ведром, только бы не ночевать сегодня одной!

Она распахнула входную дверь и торопливо шагнула в сени, но дверь стремительно полетела ей навстречу, ударив по лицу и отбросив назад. Лика шлепнулась на попу и, стремительно перебирая руками, погребла назад, отползая подальше. Пушок громко залаял, бросаясь на дверь и скребя ее когтями, но та не открывалась. Лика перевернулась, подскочила сначала на четвереньки, а потом и на ноги, но, вместо того чтобы бежать в спальню, где под подушкой остался спасительный телефон, от испуга бросилась в гостиную. Впрочем, там есть домашний, с него позвонить будет даже быстрее, не нужно вводить пароль, который она поставила на мобильный, желая сохранить свои секреты от пронырливой младшей сестры. Однако едва миновав порог гостиной, она остановилась: даже в темноте было хорошо видно, что возле окна стоит кресло.

Лика замерла. Откуда здесь кресло? Она же лично вынесла его на помойку! Что за дурацкие шутки? Память услужливо подбросила ей воспоминание, что кресло с помойки быстро исчезло. Неужели кто-то забрал его, чтобы подбросить обратно и напугать ее до полусмерти? Что ж, у него отлично получилось! Но в следующее мгновение Лика поняла, что весь тот ужас, который она испытывала прежде, не идет ни в какой сравнение с новым: в кресле шевельнулось что-то большое, и она увидела, что в нем кто-то сидит.

Лика, боясь пошевелиться, осторожно потянулась рукой к выключателю и, нащупав его, истерично защелкала им, но свет так и не загорелся. Зато фигура, привлеченная шумом, медленно поднялась с кресла и двинулась на нее. Лика машинально сделала шаг назад и уперлась спиной в стену.

Как в стену?! Откуда здесь стена? За ее спиной должен быть дверной проем! Очевидно, потянувшись к выключателю, она сделала шаг в сторону, хоть и не запомнила этого. В панике она не могла вспомнить, в какую именно сторону шагнула, где выключатель и куда нужно идти обратно, а между тем фигура медленно приближалась к ней. Лика перестала трепыхаться, замерла, как косуля в свете автомобильных фар, как кролик перед удавом, неотрывно глядя на темный силуэт.

Фигура приблизилась к ней вплотную, Лика почувствовала отвратительную смесь запахов: здесь были и затхлость, и перегар, и сигареты, и нечищеные зубы. Так воняет от алкоголиков, потерявших человеческий облик, или бомжей. А в следующую секунду прямо перед ней внезапно оказалось и лицо темной фигуры. Это был мужчина, возраст его определить оказалось трудно. Ему могло быть как сорок, так и шестьдесят. Он ухмылялся, обнажая гнилые зубы, и Лика почувствовала шершавую ладонь на своем бедре.

Хорошо было смеяться вместе с Иркой в безопасности за бутылкой вина и рассуждать, что если это инкуб, то лучше ему не сопротивляться, и совсем иначе оказалось остаться с ним один на один. Лика не знала, инкуб это, призрак или живой человек, но отвращение и страх были так сильны, что она глубоко вдохнула и оттолкнула от себя фигуру. Та сделала шаг назад, и Лика воспользовалась этим: развернулась и бросилась бежать, но крепкая рука ухватила ее за длинную косу, в которую она всегда завязывала волосы на ночь, и потянула обратно. Девушка едва не упала, но фигура не дала ей этого сделать. Развернула и снова швырнула в стену. Лика больше не видела преследователя, но чувствовала пальцы на своей шее. Он снова сжимал ее, как в прошлый визит, но на этот раз грубо, не давая вдохнуть. Уже не обозначая свою власть, а желая убить. Лика скребла пальцами стену, пыталась отбиваться ногами, но те пинали лишь воздух, словно тот, кто держал ее, вдруг стал бесплотным.

Сбоку послышался хриплый лай. Пушок спешил ей на помощь. Он подпрыгивал, громко лаял, но тоже хватал зубами воздух. Шерсть на нем стояла дыбом, сам он дрожал от страха, но не отступал. Хватка на ее шее ослабла, однако обрадоваться Лика не успела: жгучая боль обожгла солнечное сплетение, девушка глубоко вдохнула, а выдохнуть почему-то не получилось. Она прижала к себе руки, чувствуя что-то инородное, что теперь торчало из ее груди. Опускать взгляд было страшно, и вместо этого Лика посмотрела в сторону окна.

Пространство перед ним было пустым, кресло исчезло.

Глава 11

28 сентября 2016 года, 18.50

Институт исследований необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Заняться уничтожением доски и возвращением призрака туда, откуда он явился, Неву не удалось. Уже утром следующего дня его разбудил Войтех с сообщением о том, что Иван нашел какого-то своего знакомого, который может попытаться вернуть Димку домой, но ему требуются некоторые дополнительные знания. Нев же в их компании был не только единственным колдуном, но еще и ходячей энциклопедией, а потому таких знаний ждали от него. Отодвинув в сторону доску, он вытащил с книжной полки все книги, где так или иначе могли упоминаться параллельные миры, и углубился в их изучение. Призрак надежно заперт в кладовке, Нев проверил оковы на двери, а потому может подождать.

Очередное совещание было назначено на вечер. К этому времени знакомый Вани обещал подъехать в Институт, чтобы обсудить со всеми план действий. Знакомым этим оказался долговязый парень в больших очках по имени Антон. Ростом он был еще выше Вани, но до того худой, что рядом с последним казался натуральным глистом. По крайней мере, именно так мысленно охарактеризовала его Саша, впервые увидев. Возможно, именно из-за роста он сильно сутулился, предпочитал смотреть в пол, изредка поднимая взгляд на собеседника, а еще немного заикался. Когда Ваня представил его как своего однокурсника и гения электричества, Антон покрылся красными пятнами и поздоровался настолько тихо, что услышал его разве что сидящий рядом Войтех.

Войтех еще раз кратко обрисовал ему ситуацию, поскольку Ваня уже посвятил его во все подробности, и Антон заверил, что попробует с этим справиться.

– С людьми мне еще не п-приходилось этого делать, – заикаясь, признался он, – но с п-предметами пробовал. Я отправлял и возвращал их. И даже с мышью один раз рискнул.

– А как вы можете быть уверены в том, что они попадали именно в параллельные миры? – засомневалась Саша.

– Путем расчетов! – Антон воодушевился настолько, что даже посмотрел на нее, и принялся объяснять какие-то совсем уж непонятные вещи, то и дело порываясь написать на доске какие-то формулы, но каждый раз Ваня останавливал его, утверждая, что никто все равно ничего не поймет.

– А вы уверены, что вернете Димку именно в его мир? – мрачно уточнил Максим. По его лицу Саша видела, что вся эта затея энтузиазма у него не вызывает. – Если этих миров, как вы сами говорите, существует великое множество.

– Для этого в моем устройстве есть с-специальный датчик, – активно закивал Антон. – Он с-считывает информацию с биополя живого существа. Так что в этом я более или менее уверен. С-смущает меня другая вещь.

– Какая? – В голосе Максима энтузиазма слышалось все меньше.

Саша разделяла его опасения, но предпочитала молчать. За эти пару дней она успела привязаться к мальчику, и даже от мысли, что он вскоре навсегда исчезнет из ее жизни, уже перехватывало дыхание, но она понимала, что так лучше для всех. Его дом не здесь. Она проворонила свой шанс на такого мальчика. Да и не могла сказать, что так уж жалеет об этом, ведь здесь у нее есть Войтех, а там почему-то нет.

– Я п-постараюсь вернуть мальчика как можно ближе к тому месту, откуда он исчез, и во временном п-понимании, и в п-пространственном, но не могу дать гарантий, что он вернется так, как я задумал. Вполне возможно, в том мире п-пройдет не один день, а п-появится он не в том дворе, где ночевал. Он может очутиться за десятки километров от того места. От с-сотен я постараюсь его уберечь, но и такого варианта не исключаю. Будет лучше, если с ним п-пойдет кто-то из взрослых, кто, в случае чего, п-поможет ему добраться до места. Если я п-правильно п-понял устройство того мира из общения с Ваней, то он п-практически ничем от нашего не отличается. В две тысячи двадцатом году в ходу все те же деньги, так что п-проблем возникнуть не должно.

– Хорошо, я пойду, – тут же вызвался Войтех.

– Почему ты? – удивился Максим. – В каком-то роде он мой сын, я готов рискнуть. Да и ему со мной будет проще.

– Но это мое дело и мое расследование, так что мне его и завершать.

Сашу внезапное желание Войтеха проводить Димку домой удивило не меньше, чем Максима.

– Мы можем пойти вдвоем? – поинтересовался Максим у Антона.

– Не доверяешь мне? – не удержался Войтех. – Я не причиню ему вреда.

Максим хмуро посмотрел на него, долго молчал, а затем внезапно признался:

– Хочу еще немного продлить время с ним.

В конференц-зале повисла неловкая пауза, которую прервал Войтех:

– Антон, сможете отправить нас троих?

Тот кивнул, правда, не слишком уверенно.

– По сути, разницы, сколько человек отправлять, нет. Если п-получится, то п-получится всех.

– А если не получится? – все так же напряженно уточнил Максим. – Нас поджарит молнией?

Антон растерянно хлопнул ресницами и слабо улыбнулся, как будто не был уверен, что это шутка, и такая реакция будет уместна.

– Нет, вы п-просто останетесь на месте. И есть еще кое-что.

– Как-то слишком много условий, – проворчал Максим, чем заставил Антона волноваться еще сильнее.

– К с-сожалению, это экспериментальный аппарат, – смутился тот.

– Но это наш единственный шанс, – заметила Саша.

– Так что там за еще «кое-что»? – поинтересовался Ваня.

– Я всегда делал это, используя мощность п-природной грозы. Мой генератор только синхронизирует разряды в двух п-параллельных мирах, создавая нечто вроде п-портала между ними.

Саша откинулась на спинку стула и шумно выдохнула.

– Супер! Осень на дворе, следующую грозу можно до лета прождать.

– Я п-посмотрел п-прогноз п-погоды, в области обещают п-последнюю грозу в этом году уже с-следующей ночью.

– Значит, не будем терять время, – подвел итог Войтех. – Используем этот шанс…

– Есть одна п-проблема, – перебил Антон. – Если вы не успеете вернуться до того, к-как тут гроза закончится, вы застрянете в том мире до следующей нашей грозы. Для вас там это не будет иметь з-значения, я все равно заберу вас из того м-момента, когда вы включите м-маяк, но тут…

– Мы можем исчезнуть до следующего мая как минимум, – нетерпеливо закончил за него Войтех.

Антон кивнул и добавил:

– П-проблема в непредсказуемости времени, которое п-потребуется для возвращения мальчика домой. И хотя мы будем в разных п-пространственных и в-временных точках, само время будет течь для нас одинаково. Вам, кстати, маяк тоже надо будет включить только во время грозы.

Максим с Войтехом переглянулись. Ни один из них не был готов исчезнуть из мира больше, чем на полгода. Но и ждать подходящего времени года, держа мальчика здесь, было плохой идеей.

– И что будем делать? – тихо поинтересовался Войтех, обводя взглядом всех присутствующих и останавливая его на Неве, который упрямо разглядывал что-то невидимое на поверхности стола. – Есть идеи?

Он не позвал его по имени, но Нев словно почувствовал, что обращаются к нему. За чудом всегда обращались к нему.

– Возможно, есть вариант, – сдержанно предположил он, бросая быстрый косой взгляд на Антона.

– Ваш темный приятель может помочь? – тут же поинтересовался Ваня, верно истолковав этот взгляд. – Ну там… метнуть пару молний в нужный момент?

Антон удивленно нахмурился, но задавать вопросы не стал, а Нев, помедлив еще несколько секунд, решился:

– Создать с нуля – едва ли, его все же зовут не Тор. Но можно попытаться… Как бы это сказать? Поймать частичку последней грозы и выпустить потом в нужный момент.

– А-а-а… – протянул Антон растерянно, явно желая уточнить, о какой технологии идет речь, но Ваня предостерегающе положил руку ему на плечо и велел:

– Не бери в голову.

– Нев, уверен, что у тебя получится? – уточнил Войтех.

– Я сделаю все возможное, чтобы получилось, – немного мрачно отозвался Нев, снова ни на кого не глядя и гадая, чего ему это будет стоить.

– Тогда давайте рискнем, – вздохнул Войтех. – По крайней мере, я рискнуть готов.

– Я тоже, – упрямо заявил Максим.

– Только постарайтесь не задерживаться в том мире дольше необходимого, – добавил Нев. – Чем дольше вы будете там оставаться, тем это опаснее. Во-первых, может случиться что угодно, а во-вторых, есть теория, что мир будет пытаться уничтожить чужаков. Не знаю, насколько она верна, попадалась мне лишь в одной книге, но я бы не стал рисковать.

– Судя по опыту Димы, как минимум двое суток на доставку его домой у нас будет, – сделал вывод Войтех.

29 сентября 2016 года, 21.00

Ленинградская область

Следующим вечером в область отправились все, кто был на совещании, и Димка. Ваня настоял на том, что раз у них намечается не просто перемещение мальчика домой, а еще и последующее возвращение провожатых, которых нужно будет какое-то время ждать, то следует взять с собой фургон, подаренный Институту Карелом Дворжаком. Войтех надеялся, что фургон им не понадобится, и полагал, что Ване просто хочется очередной раз воспользоваться дорогой игрушкой, но спорить не нашел в себе сил. Да и генератор Антона нужно было на чем-то везти. Тот оказался весьма внушительных размеров и представлял собой большой алюминиевый контейнер на колесиках, в котором что-то тихо позвякивало. В багажник Ваниного внедорожника, возможно, и влез бы, но тогда пришлось бы отказаться от дополнительного ряда сидений и брать лишнюю машину.

Конечно же, Ваня сидел за рулем. Чтобы водить эту огромную махину, ему пришлось получить удостоверение соответствующих категорий, ради которого он не стал напрягаться и учиться в автошколе. Даже деньги не тратил, просто воспользовался своими сомнительными талантами и бесчисленными связами в мире хакеров и прочих мошенников. И Саша, и Войтех, и Нев прекрасно помнили, как легко Ваня когда-то сделал им всем поддельные паспорта для расследования в Нижегородской области, а Войтех еще и знал, что Айя до сих пор живет по такому паспорту благодаря Сидорову, поэтому наличие у него нужных прав никого не удивляло.

Они отъехали уже достаточно далеко от Санкт-Петербурга, когда небо впереди разрезала первая молния. Грома слышно не было. Не то грозовой фронт проходил еще дальше, не то его заглушал шум мотора.

– Есть, есть родимая! – радостно воскликнул Ваня, подскочив на сиденье. – Дворжак, не кисни, скоро снова станешь единственным обладателем Сашкиных мыслей!

Войтех удивленно посмотрел на него. Он был уверен, что ни одной проскользнувшей на лице эмоцией не дал никому понять, что присутствие Димки его как-то напрягает. Повезло, что все остальные находились на специально оборудованных ремнями местах в фургоне, достаточно далеко от водителя, а потому никто ничего не услышал.

Войтех потянулся к рации, обеспечивающей связь во всей мобильной лаборатории, и нажал на кнопку:

– Впереди гроза, так что готовьтесь, скоро останавливаемся.

– Понятно, бужу Димку, – отозвалась Саша.

Небо все чаще и ярче расчерчивали зигзаги молний, и наконец послышался раскатистый грохот.

– Швартуемся, – решил Ваня, заприметив на обочине нечто, напоминающее кемпинг.

В такое время он пустовал, а потому грузовик мог расположиться там с достаточным комфортом. Ваня медленно притормозил и свернул на стоянку. К тому моменту, как мобильная лаборатория была установлена, а аппарат Антона распакован и подготовлен к работе, на землю упали первые крупные капли дождя. А затем дождь хлынул с такой силой, что не было видно ничего вокруг, словно он отрезал их от всего остального мира. Вода грохотала по крыше фургона, заглушая остальные звуки и мешая говорить. Всем, кто находился в нем, приходилось повышать голос.

Перемещение необходимо было проводить на улице, поэтому Антон, Войтех и Максим спешно натягивали на себя дождевики, как и Нев, работа которого тоже требовала его присутствия снаружи, а Саша помогала одеться Димке. Она оставалась с Ваней в фургоне, чтобы следить за показаниями мобильной метеостанции и не пропустить нужный момент. Для связи Войтех велел всем нацепить передатчики.

– Ваня, сообщи нам, когда гроза будет приближаться к своему пику, – прокричал в него Антон, поскольку грохот дождя многократно усилился, смешиваясь с практически непрекращающимися раскатами грома.

– Тогда поторопитесь, – заорал в ответ Ваня.

Саша на прощанье крепко обняла Димку, жалея, что не идет с остальными под дождь. Она чувствовала, как глаза начинает предательски щипать, а под потоками воды слезы спрятать было бы намного проще.

– Слушайся там маму, понял? – велела она, наконец разжимая руки. – Я знаю, что иногда она бывает противной, но ее надо слушать.

Димка рассмеялся, хотя Саша видела, что нижняя губа у него тоже подрагивает. Тем не менее он был рад, что возвращается домой. Саша поняла, что еще немного – и на самом деле расплачется, поэтому быстро поднялась на ноги, обняла сначала Максима, а затем и Войтеха, задержав последнего в объятиях гораздо дольше.

– Будь аккуратен, хорошо? – тихо попросила она. – А когда ты вернешься, я обещаю сделать все, чтобы ты перестал обижаться.

Войтех улыбнулся уголками губ.

– Я не обижаюсь, – не слишком убедительно соврал он.

– Поторопитесь! – велел Ваня, и все пятеро вышли в бушующую грозу, на несколько секунд оглохнув от раскатов грома, которые на улице были намного сильнее, чем в фургоне.

Когда за ними закрылась дверь, Ваня приобнял Сашу за плечи и доверительно сообщил:

– Не расстраивайся, ты вполне можешь родить себе такого же. – А когда она непонимающе посмотрела на него, добавил: – Подпои Макса да соблазни, делов-то.

– Сидоров, иногда мне хочется тебя убить! – проворчала Саша, выпутываясь из его объятий и возвращаясь в ту часть лаборатории, где находились мониторы для слежения за погодой.

Оказавшимся на улице приходилось несладко. Гроза бушевала вовсю, словно не сентябрь заканчивался, а в разгаре был июль. Дождь лил сплошной стеной, то и дело дополняемый раскатами грома, небо почти ежесекундно вспыхивало электрическими разрядами.

– Давно не помню такой грозы, – отозвался в наушнике Антон: без них его просто-напросто не было слышно. – Но нам это на руку. Чем сильнее гроза, тем больше вероятность успеха.

Не говоря ни слова, Нев исчез из вида, словно растворился в стене дождя. Войтех понимал, что ему не хочется колдовать при постороннем наблюдателе, поэтому не стал заострять на этом внимание.

Остальных Антон отвел подальше от фургона, на более или менее открытую площадку, и принялся открывать свой аппарат. Оказалось, что стенки его разъезжаются в стороны, а внутри на большую катушку намотаны провода. Позвякивали же многочисленные металлические шарики размером с ладонь, которые находились в колбе, прикрепленной к одной из стенок, а на другой стенке было нечто вроде панели управления.

– Становитесь сюда, только поплотнее, – велел Антон, указав рукой на место с правой стороны от аппарата, а сам принялся нажимать на кнопки панели управления.

Все трое, тесно прижавшись друг к другу, заняли необходимую позицию. Максим крепко держал Димку за руку, но Войтех все равно чувствовал, как ребенок дрожит. Войтех взял его за вторую руку, не рискнув снимать перчатку.

– Антоха, пора! – прокричал в наушнике Ваня.

Антон торопливо открепил от стенки и вытащил наружу колбу с шариками, откинул крышку и принялся доставать их по одному, выкладывая вокруг будущих путешественников на небольшом расстоянии друг от друга. У Войтеха закралось нехорошее предчувствие, но отступать было поздно. И когда на землю лег последний шарик, Антон стремительно отскочил в сторону, поскольку почти в то же мгновение небо расчертила новая молния, но на этот раз не расползлась в стороны, а ударила точно в землю, в один из шариков.

Войтех непроизвольно вздрогнул, Димка так крепко сжал его ладонь, что стало даже больно. Антон подскочил к кругу, схватил шарик, в который ударила молния, и протянул его Войтеху.

– Держите крепко. Когда решите, что надо вернуться, откройте его. Там сбоку есть кнопка. Так я пойму, что вас можно забирать. Не забывайте, что на вашей стороне тоже должна бушевать гроза, желательно такая вот адская, – напутствовал Антон, и Войтех отметил, что приятель Вани внезапно перестал заикаться. Он слышал, что так бывает у заикающихся людей, которые чем-то сильно увлекаются. И это почему-то вселяло уверенность. – Тогда я смогу забрать вас ровно из того места и времени, когда и где вы нажмете на кнопку.

– Я все понял, – заверил Войтех.

Что произошло дальше, он осознать не успел: яркая вспышка полыхнула по глазам, вскрик Димки утонул в сильном раскате, который заглушил закричавшую что-то во всю мощь интуицию, а затем все исчезло.

Саша и Ваня, оставшиеся в фургоне, и вовсе ничего не видели. Но когда в землю ударила вторая молния, а в эфире внезапно образовалась тишина, не выдержали и, схватив дождевики, выбежали наружу. После этой вспышки гроза словно выдохлась, пошла на спад. Молнии все так же расчерчивали небо, но дождь заметно уменьшился, уже не заглушал все вокруг. Когда они добрались до места проведения перемещения, удивленно замерли: вне круга из шариков стоял Антон, а в круге был Максим и… ботинки Войтеха.

– Что здесь происходит? – непонимающе спросила Саша, глядя то на Максима, то на ботинки.

– Что случилось? – спросил, в свою очередь, Максим. – Почему я остался?

– Я… я н-не знаю. – Антон выглядел искренне удивленным произошедшим.

– Остался не только ты, но и ботинки Дворжака, – приподняв брови, добавил Ваня.

– Не понимаю, как это с-случилось, – повторил Антон. – Я отправлял всех. И всё. Если Войтех вернется, спросим, что произошло. Может быть, у него будет какая-то информация.

– Если?.. – напряглась Саша.

Антон тяжело сглотнул.

– Я теперь уже не уверен, что все прошло так, как я задумывал. А потому не знаю, смогу ли вернуть его.

* * *

Вспышка полыхнула по глазам так резко и оказалась такой яркой, что Войтеху пришлось зажмуриться. Он всерьез опасался, что, когда откроет глаза, больше уже ничего в своей жизни не увидит, ослепнув навсегда. Левую руку крепко сжимал Димка, правой он так же крепко держал шарик, боясь выронить. Тот обжигал ладонь, но спрятать его Войтех не успел.

Как только он понял, что вспышка угасла, быстро положил шарик в карман куртки и лишь потом осторожно приоткрыл глаза. Разноцветные круги потихоньку исчезали, и вскоре он смог рассмотреть, что находится в лесу. Это определенно было не то место, где они припарковали фургон, а значит, Антону удалось перемещение. С неба продолжал лить дождь, но уже не такой интенсивный, а потому дождевик справлялся со своей функцией.

Войтех огляделся. Лес казался густым, непролазным. Высокие сосны упирались верхушками в темное небо, через них с трудом просвечивали далекие звезды. Деревья уходили на все четыре стороны, нигде не виднелось никаких проплешин, которые могли бы указать, в какой стороне цивилизация.

– А где папа?

Только после этого вопроса Войтех понял, что в лесу они с Димкой одни. Максим исчез. Или просто не появился, смотря как расценивать ситуацию.

– Без малейшего представления, – пробормотал Войтех.

Он не имел понятия, как именно происходит перемещение, поэтому мог только надеяться, что Максим остался в их мире в целости и сохранности. Не то чтобы Войтех сильно переживал за него, но осознанно вреда ему не желал.

– Возможно, он по какой-то причине не смог переместиться с нами, – громче добавил он, чтобы успокоить мальчика. – Но, думаю, мы и сами справимся с доставкой тебя домой, не так ли?

Димка кивнул, однако в руку его вцепился крепче, и Войтех его понимал: лес выглядел угрюмо и неприветливо, скрипел старыми соснами, ухал совами и чем-то шелестел под ногами. Семилетним детям не место в таких лесах, особенно ночью и в одиночестве. Антон поступил очень мудро, отправив кого-то с ним.

Войтех зажег фонарик в телефоне и снова огляделся, на этот раз прикидывая, в какую сторону им лучше идти. Лес выглядел одинаково со всех сторон, не давая никаких подсказок, поэтому пришлось прислушаться к интуиции, она редко подводила. Однако стоило сделать первый шаг, как Войтех остановился: нога ушла во влажный мох по щиколотку, и стало почему-то ужасно неприятно, словно он наступил в лужу босиком. Войтех посветил фонариком вниз, с удивлением понимая, что он действительно бос: ботинки куда-то исчезли. Пока он стоял на месте, не замечал этого.

– Sakra! – сквозь зубы выругался он. – To mi ještě chybělo![1]

Димка удивленно и заинтересованно посмотрел на него.

– Что ты сказал?

– Кажется, меня по дороге в твой мир разули, – усмехнулся Войтех, демонстрируя Димке ногу в насквозь промокшем носке.

Мальчик посмотрел на его ногу, потом на самого Войтеха и улыбнулся.

– Вот поэтому мама всегда говорит мне надевать чистые и недырявые носки, мало ли где придется разуться.

Войтех не выдержал и тоже рассмеялся.

– Хороший совет, – одобрил он. – Видишь, может пригодиться в самых неожиданных ситуациях.

Он крепко сжал маленькую ладошку, и они вдвоем двинулись в сторону, которая казалась ему правильной. Димка доверчиво шагал за ним, не спрашивая, откуда он знает, куда идти, и Войтех был этому только рад, поскольку не был уверен в своем выборе. Запоздало подумал, что им следовало взять с собой какую-нибудь провизию, но в его кармане лежала только небольшая бутылка воды. Впрочем, нет никаких гарантий, что еда не исчезла бы так же, как его ботинки. Интересно, они остались там, в его мире, на парковке, или исчезли вообще? Не то чтобы это его так волновало, но надо было занять чем-то мысли.

Правда, вскоре их прервал Димка:

– Войта, а можно у тебя кое-что спросить?

Войтех даже вздрогнул от неожиданности. Не потому что уже забыл о присутствии Димки, а потому что его вопрос был так похож на вопросы Саши. Та в начале знакомства любила разбередить его старые раны, выспросить самое сокровенное, выудить из памяти то, чего он вспоминать не хотел, но при этом всегда стабильно спрашивала разрешения. Примерно такими же формулировками. Дима внешне был очень похож на отца, но привычки многие перенял от матери.

– Конечно, – кивнул Войтех, изображая готовность ответить на любой вопрос.

– Почему в вашем мире мой папа тебя недолюбливает?

Нет, оказалось, далеко не на любой.

– Почему ты так думаешь?

Димка пожал плечами. Войтех не видел этого, поскольку смотрел исключительно по сторонам, стараясь не пропустить опасность, которая может грозить им в ночном лесу, но почувствовал, как дернулась его рука.

– Это видно. По тому, как он говорит о тебе. Нет, ты не подумай, он не говорил ничего плохого, но я уже большой, я умею понимать такие вещи.

Пока Войтех раздумывал, что ответить на это, Димка помог ему сам:

– Это из-за мамы? Из-за того, что она больше не работает в больнице, а ездит с тобой в командировки?

– Ну, можно и так сказать, – ухватился за это Войтех. Он не испытывал желания обсуждать более личные подробности всех троих с ребенком.

Войтех не был уверен, удалось ли Максиму и Саше скрыть от мальчика, что в их мире они не живут больше вместе, но он точно знал, что ни он сам, ни Саша не дали ему понять, что вместе теперь живут они.

Ему повезло: впереди между деревьев внезапно мелькнули огни, и Димка думать забыл о расспросах.

– Деревня! – радостно воскликнул он, с трудом удерживаясь от того, чтобы побежать вперед.

Пожалуй, удерживала его только рука Войтеха, а тот не намеревался отпускать. Во-первых, это может быть вовсе не та деревня, что им нужна, во-вторых, лес от нее может отгораживать дорога, выбегать на которую в темноте – не лучшая идея, а в-третьих, запнуться, упасть и что-нибудь сломать в ночном лесу проще простого. Однако шаг они ускорили и вскоре поняли, что вышли именно к той деревне, которая была нужна. Точнее, понял Димка, о чем тут же сообщил Войтеху.

– Ты уверен? – уточнил тот. – Темно же, ничего не видно.

– Уверен! – закивал Димка, от нетерпения подпрыгивая на месте. На его взгляд, шли они слишком медленно, но Войтех в насквозь промокших носках чувствовал, что ноги уже совсем закоченели, а потому идти быстрее не мог. – Вон там и двор, где мы спали. У Никитиных родителей одних зеленая крыша в деревне. Смотри, там и машина папина!

Войтех посмотрел в указанном направлении, выхватывая взглядом знакомый автомобиль. Надо же, спустя четыре года весь из себя успешный бизнесмен Максим Рейхерд все еще ездит на той же машине. Количество машин и огней во дворе говорило о том, что исчезновение Димки уже обнаружено. Но едва ли прошло много времени, поскольку лес еще не кишел поисковиками, на которых они непременно наткнулись бы.

Между лесом и двором не было никаких дорог, ни широких, ни проселочных, деревья подступали к самому забору, однако Войтех все равно довел Димку почти до места. Остановился, только когда следующий шаг вывел бы их в полоску света.

– Пожалуй, дальше тебе стоит идти одному, – сказал Войтех. – Будет лучше, если меня никто не увидит. И не говори никому, что с тобой произошло на самом деле. Скажи, что вышел из палатки, потому что тебя что-то привлекло в лесу, ты пошел посмотреть, но заблудился, и чтобы не уйти еще дальше, решил подождать утра. Сам не заметил, как уснул, а проснулся, когда начался дождь. Увидел огни и вышел. Хорошо?

Димка нахмурился. Он явно собирался рассказать все, как было, ведь это такое приключение, и теперь был крайне разочарован подобным советом.

– Почему? – хмуро спросил он. – Ведь в таком случае меня будут ругать.

– Поверь, приятель, это не самое страшное. – Войтех присел на корточки, чтобы быть с ним почти одного роста. – Видишь ли, взрослые имеют одну удручающую черту: они в большинстве своем не верят в то, чего не видели. Скорее всего, никто не поверит в твое необычное путешествие. Будут думать, что ты либо фантазер, либо тебе все приснилось. Они будут убеждать тебя в этом, и однажды ты и сам начнешь сомневаться, как все обстояло на самом деле. А ты ведь не хочешь, да?

Димка замотал головой.

– Я хочу помнить, как все было. Ведь это правда.

– Вот поэтому и не говори.

– А почему в твоем мире мне все поверили?

– Потому что в моем мире мы все уже очень многое видели. А раз у тебя мама не ездит в командировки, значит, не поверят.

Димка еще некоторое время молчал, а затем тяжело вздохнул и кивнул.

– Ладно, не буду, – пообещал он.

Войтех подмигнул ему и хитро улыбнулся.

– А хочешь еще кое-что скажу?

– Что?

– Если ты скажешь, что просто увидел в лесу что-то интересное и пошел взглянуть, твоя мама, конечно, будет ругаться, но, поверь, узнает в этом поступке себя.

Войтех выпрямился, потрепал Димку по светлым волосам и помог снять дождевик. Дождь уже почти прекратился, а объяснить наличие чужой одежды мальчик не сможет.

– И вот еще. Ты сможешь раздобыть мне какую-нибудь обувь? Мне еще нужно кое-что сделать в вашем мире, а без обуви, боюсь, меня примут за бездомного и, чего доброго, заберут в полицию.

Войтех состроил забавную рожицу, и Димка рассмеялся.

– Какой у тебя размер? – деловито осведомился он.

– Сорок третий.

– Думаю, что-нибудь найду.

Войтех поблагодарил его и легонько подтолкнул к забору.

– А теперь беги.

Димка на прощанье крепко обнял его за талию и бросился бежать. Войтех надеялся только, что от радости он все-таки не забудет про обувь. Дождь уже все равно прекратился, значит, Антон все равно не сможет вернуть его сию минуту, а потому у него есть время выяснить, что с ним случилось в этом мире. Действительно ли он не вернулся с МКС, и если да, то почему здесь они не смогли починить станцию. К каким выводам пришла комиссия, ведь наверняка расследование было. Войтех не знал, ни зачем ему это, ни что именно он хочет узнать, но чувствовал, что ему просто необходимо все выяснить. Именно для этого он и вызвался в провожатые вместе с Максимом, хотя и не знал, как будет договариваться с ним о задержке здесь, если гроза не закончится к моменту возвращения Димки домой. Однако теперь эта проблема решилась сама собой. Так что нужно добраться до города, снять какой-нибудь номер в отеле с доступом в интернет, а без обуви это будет затруднительно.

Со своего места Войтех хорошо видел двор, поэтому прислонился к сосне, наблюдая, как Димка одним ему известным способом миновал забор и оказался внутри. Кто-то что-то крикнул, и на пороге дома показался Максим. Увидев мальчика, он замер на мгновение, а затем слетел со ступенек, подбежал к нему и крепко обнял. Войтех против воли улыбнулся. Мальчика наверняка будут ругать, но не сейчас. И только когда на пороге следом за Максимом показалась Саша, Войтех понял, что остался здесь еще и для того, чтобы увидеть ее.

Она была немного другой. Прямые волосы, как носила тогда, когда они только познакомились. Как-то она призналась, что так больше нравится Максиму, поэтому она каждый день выпрямляет их. Войтех тогда выпил лишнего и заявил, что ему больше нравятся ее кудряшки, и с тех пор на расследования она приезжала только в своем естественном состоянии, а уж когда они начали встречаться, так и вовсе ни разу не выпрямляла. Сейчас же волосы, мало того что были прямые, так еще и гораздо короче, едва доставали до плеч. И было так странно видеть ее: такая знакомая, но при этом словно совсем чужая. Однако когда она повернулась в его сторону, Войтех резко выпрямился и даже дышать перестал: Саша явно была беременна, и уже очень сильно. Нет, в этом не было ничего такого, ведь был же у нее в этом мире Димка, но Войтех почувствовал, как заныло сердце.

Димка вернулся добрых сорок минут спустя. К тому времени Войтех совсем продрог, ступни уже не просто замерзли, а окончательно онемели. Мальчик не перелез к нему, прижался к небольшому проему в заборе, и Войтеху, пришлось подойти к нему, рискуя быть замеченным.

– Я нашел только кроссовки сорок четвертого размера, – торопливо сообщил мальчик, протягивая Войтеху коробку.

– Сойдет, – заверил тот, – большие не маленькие. Спасибо тебе. Дима, мама ждет ребенка? – спросил он, пока мальчик не успел убежать.

– Ага, – кивнул он.

– У тебя будет брат или сестра?

– Сестра, – снова быстро ответил Димка. Было видно, что ему не терпится вернуться обратно, но Войтех не мог просто так его отпустить.

– Скоро?

– Мама говорит, недели через две.

– Můj Bože… Почему ты никому не сказал об этом у нас?

Димка пожал плечами.

– Мама меня вообще ни о чем не спрашивала, а с папой мы больше разговаривали о хоккее и моих увлечениях.

Войтех понимающе кивнул.

– Ну ладно, спасибо тебе. Беги, пока тебя снова не потеряли.

– И тебе спасибо! За то, что вернул меня. Передавай спасибо и тем маме с папой, что остались у вас.

Войтех заверил, что обязательно все передаст. Даже когда Димка уже скрылся в доме, он не торопился надевать кроссовки и уходить. Как же скверно здесь все оборачивается! Похоже, ему придется задержаться в этом мире не только для того, чтобы узнать, что случилось на МКС.

Глава 12

30 сентября 2016 года, 02.35

Ленинградская область

Время тянулось удручающе медленно. Саше казалось, что, с тех пор как на месте Войтеха остались одни лишь ботинки, прошло уже несколько дней, но на самом деле всего лишь пара часов.

Дождь, хоть и немного поутих, пока не прекратился окончательно, поэтому дожидаться сигнала от Войтеха все предпочли в фургоне, разместившись в маленьком зале для совещаний. Саша беспокойно ходила из угла в угол, Максим угрюмо смотрел в телефон. Нев, лаконично заявивший, что он со своей задачей справился, задумчиво разглядывал что-то в чашке с давно остывшим чаем. Ваня сидел за ноутбуком, сдвинув наушник с одного уха, чтобы слышать происходящее, а Антон, притащив панель управления от своего аппарата, которая оказалась съемной, в фургон, продолжал нажимать на кнопки, о чем-то периодически переговариваясь в Ваней на одном им понятном языке.

Саша, чтобы не погрузиться опять в пучины тревоги, решила выпить кофе. Антон, Ваня и Максим высказали то же желание, поэтому она ушла к кофемашине, находящейся ближе к водительскому месту, но успела наполнить лишь одну чашку, когда из распахнутой двери конференц-зала послышался удивленный и встревоженный Ванин голос:

– Да не может быть!

Все как по команде повернулись к нему.

– Что случилось? – поинтересовался Максим.

Ваня стянул наушники и громко, чтобы слышала Саша, сообщил:

– Анжелика Соколова убита. Приколота ножом к стене в собственном доме.

Чашка выпала из рук, расплескав кофе и разлетевшись на сотни мелких осколков, но Саша даже не обратила на это внимания.

– Когда? – севшим голосом спросила она.

– Прошлой ночью.

– Этого не может быть! – взволнованно заявил Нев. – Я запер кресло и сегодня перед отъездом проверил защиту, она сильна и не пропустит через порог… нашего знакомого.

– А вы уверены, что призрак заперт вместе с креслом? – поинтересовался Максим.

Лишь услышав слово «призрак», Нев вспомнил, что Антон все еще с ними, и снова напряженно покосился на него.

– Да ладно, он свой парень, – заявил Ваня. – Говорите свободно.

– Я запирал их вместе! – уверенно заявил Нев. – Вы точно ничего не путаете?

Ваня отрицательно качнул головой.

– Если только в Светлом Яре нет еще одной Анжелики Соколовой, которую по какой-то другой причине убили ножом в сердце. У них там в отделении полиции тестируют новую программу, которую оказалось очень легко взломать и поставить жучок. Как только в файлы по этому делу вносят изменения, мне приходит уведомление. И вот буквально несколько минут назад появился файл про убийство Анжелики. Видимо, Эльвирка все-таки не врала.

– О чем ты? – не поняла Саша.

– Да она приперлась ко мне домой, говорила, что призрак ее снова лапал, – усмехнулся Ваня. – Это было уже после того, как Нев запер кресло, вот я и решил, что она выдумывает, чтобы у меня остаться. Не, я возражать не стал, она девка видная, а я парень свободный, но не поверил. А оно вот как.

Саша только выразительно подняла брови.

– Видимо, действительно не врала, потому что Айя говорила то же самое, – внезапно подал голос Максим, и теперь уже все удивленные взгляды обратились к нему.

– Айя? – переспросила Саша. – Когда это она тебе могла говорить?

– После совещания, – как ни в чем не бывало заявил ее бывший муж. – Я отвозил ее домой, и по дороге ей показалось, что призрак рядом. Она его почувствовала, но я убедил ее, что это иллюзия.

– Как она могла почувствовать, она же браслеты носит?

– В тот момент она их сняла.

Саша проглотила очередной вопрос, понимая, что не имеет права его задавать. Это по ее инициативе они развелись два года назад, и так удивительно, что за это время еще никто не прибрал Максима к рукам. Саша знала, что он не был все время одинок, периодически у него случались кратковременные романы, но все они не были серьезными. Да и сейчас одна поездка домой не могла быть чем-то значимым, но что-то такое было в выражении лица Максима, что здорово напрягло Сашу. Она искренне желала ему счастья и была бы только рада, если бы он нашел хорошую девушку и снова женился, но Айя не была такой. Максиму нужен кто-то с такими же простыми ценностями, как и у него. Кто родит ему минимум двоих детей, будет сидеть дома, убираться по утрам, готовить горячие ужины и с искренним интересом по вечерам спрашивать его о работе. Кого несколько раз в год он будет вывозить полежать на пляже, заваливать подарками все остальное время, любить и защищать так, как умеет только он. Саша была не такой, и – она в этом не сомневалась – Айя тоже не такая. Однако пришлось промолчать. Как минимум сейчас, при свидетелях. Вместо этого она вернулась к разбившейся чашке и присела на корточки, чтобы собрать осколки.

Ваня и Нев еще некоторое время молчали, очевидно, ожидая продолжения разговора, но потом Ваня спросил:

– Нев, а если представить, что призрак все-таки не заперт, то каким образом он мог обойти вашу защиту?

– Пока мне приходит в голову только один вариант, – после недолгих раздумий ответил Нев. – Кто-то вопреки моему запрету зашел в хранилище, и призрак прицепился к нему. Защиту это не нарушило, зато ему позволило сбежать.

– Но кто может быть настолько бестолковым? – потер подбородок Ваня. – Всех же предупредили.

– А когда это произошло? – Саша, наконец справившись с осколками, вернулась в конференц-зал. – Вы поставили защиту днем, а уже вечером после совещания призрака в хранилище не было, если принять во внимание слова Эльвиры и Айи. Выходит, где-то в этом промежутке?

Нев кивнул, а Ваня тут же снова защелкал клавишами ноутбука.

– Сейчас мы подключимся к системе видеонаблюдения Института и посмотрим, кто там такой отчаянный, – прокомментировал он.

Максим, Нев и даже Антон подошли ближе и молчаливыми статуями застыли за его спиной, глядя в монитор, на который он вывел изображение длинного коридора ИИН. С этого ракурса плохо просматривалась дверь в кладовку, но если туда кто-то свернет и не появится некоторое время, значит, в хранилище он заходил. Иначе что ему делать в дальнем конце коридора, где даже окон нет?

Сначала по коридору ходили сотрудники ИИН, по одному и парами, переговаривались, что-то обсуждали. Лидия бегом догнала Войтеха и вручила ему внушительную кипу каких-то бумаг, тот почти целую минуту молча смотрел на них, прежде чем развернуться и отнести в свой кабинет. Пробежала Нина, прижимая телефон к уху и активно жестикулируя. Прошли Саша и Максим с Димкой. Ваня преградил дорогу Анне и что-то явно ей навязывал. Анна несколько раз пыталась обойти его, чего он не позволял, то смеясь, то говоря что-то крайне серьезно. Эти кадры Ваня проматывал особенно быстро, но Саша все равно не удержалась и многозначительно кашлянула.

И вот наконец коридор опустел, все сотрудники собрались в конференц-зале на совещание, а к хранилищу так никто и не подходил.

– Не понимаю… – начал Нев, но тут же осекся, поскольку из кабинета, куда чуть ранее зашла без остановки трындящая по телефону Нина и куда Саша отвела Димку, вышел последний.

Саша почувствовала, как напрягся рядом с ней Максим. Она и сама насторожилась. Нет, она помнила, что Димка сбежал от Нины, они нашли его потом в помещении, где Ваня хранил оборудование, но до сего момента не связывала это с исчезновением призрака из кладовки.

Димка медленно побрел по коридору, с интересом разглядывая все вокруг. Он уже приблизился к закутку, куда выходила дверь кладовки, и Саша поймала себя на том, что кусает губы, мысленно заклиная его идти дальше, к комнате с Ваниными игрушками. Но нет, Димка остановился перед закутком, долгое время смотрел в него, а потом шагнул туда и скрылся из поля зрения камеры.

– Не может быть… – выдохнул Максим.

– Малец весь в мать, – не удержался Ваня, но в голосе его не было ехидства, только волнение.

Димки не было около семи минут. Затем он вышел как ни в чем не бывало и снова медленно побрел по коридору, на этот раз зайдя в кабинет, где его потом и нашли.

Ваня остановил видеозапись.

– Вот мы и нашли того, кто выпустил призрак, – прокомментировал он.

– Да, очевидно, это сделал Дмитрий. – Нев в волнении снял очки, зажав их в руке, не протирая стекла и не возвращая на место.

– И чем это ему грозит? – напряженно спросила Саша, все еще глядя на экран.

– Сложно сказать. Скорее всего, ничем. Он вряд ли входит в сферу интересов призрака, если верить предыдущим убийствам. Вопрос только в том, где призрак сейчас: вышел на волю и скрылся или же вместе с Димой ушел в его мир.

Саша, Ваня и Максим переглянулись.

– Если призрак появлялся у Эльвиры и Айи, а затем убил эту Анжелику, очевидно, Димку он оставил? – наконец неуверенно предположил Максим.

– Не факт, – покачал головой Нев. – Он не обязательно должен хвостом следовать за тем, к кому привязан. Но может. Он был привязан к креслу, но спокойно покидал его, уходя на дальние расстояния, пока я не запер его. Теперь он точно так же может отходить от Димки, но все равно так или иначе привязан к нему, если только не нашел что-то другое, за что смог зацепиться. И я даже не знаю, что лучше: искать его в этом мире или в Димином.

30 сентября 2016 года, 22.10

Ленинградская область

Войтеха пришлось ждать почти сутки. Максим, заявив, что за эти несколько дней у него скопилось немало важных дел, уехал, а Антон, Нев, Саша и Ваня остались в фургоне на стоянке, которая, как оказалось, не пользуется спросом ни ночью, ни днем. Саша уже несколько раз молча начинала психовать, Ваня не отлипал от компьютера, а Антон точно так же не выпускал из рук панель с кнопками, боясь пропустить сигнал к возвращению от Войтеха.

Около пяти вечера, когда Саша уже успела задремать, уронив голову на длинный стол, Ваня внезапно с силой оттолкнул от себя ноутбук и с победным кличем индейцев команчи вскинул руки:

– Есть!

Саша вздрогнула от неожиданности, больно ударившись локтем о стул.

– Что случилось? – испуганно спросила она.

Ваня с широкой ухмылкой посмотрел на нее.

– Я знаю, кто наш призрак. Точнее, чей это призрак.

– И чей же?

– Мне с самого начала не давали покоя эти буквы на ножах, которыми убивали девушек, – А.П.Ч. Мы с Дворжаком даже обсуждали этот момент, но ни к чему не пришли. Сначала думали, что это инициалы дедушки Анжелики – Антон Павлович. Но вот «Ч» не сходилось. Фамилия у него была другая. Я уже всю его биографию перерыл, но ничего, что указывало бы на эту букву, не нашел. А когда мы узнали, что наш любимый Егорка досочку Эльвирину переделал, я и понял, что А.П.Ч. – точно инициалы, но настоящего призрака. Точнее, человека, чей это призрак. Но вот как его найти?

Ваня замолчал, явно ожидая вопросов, и Нев не стал его разочаровывать:

– И что же вы нашли?

– Погодите. – Ваня предупреждающе поднял руку, и Саша поняла, что он не хочет переходить сразу к главному, не рассказав подробно о своих поисках, не погревшись в лучах славы. – В общем, думал я, думал и решил, что искать призрака нужно где-то рядом со Светлым Яром. Если уж у доски стояла переадресация, то, возможно, какая-нибудь недалекая. Еще подумалось, что призрак убивает девушек не потому, что одна из них попросила доказательств, а потому, что он делал это при жизни, а после смерти просто повторяет.

– Маньяк? – ахнула Саша.

Ваня кивнул.

– Я сначала тоже так думал. Начал изучать всех серийных маньяков за последние сто лет. Ну, не прям изучать, фильтр поставил, конечно. Но ничего похожего не попадалось. Никто не убивал своих жертв ножом в сердце, оставляя пригвожденными к стене. Уж совсем было в уныние впадать начал, но потом вспомнил еще кое-что. Анжелика говорила, что дедушка ее, призрак которого они вызывали, был следователем в Светлом Яре или где-то неподалеку. Тогда я решил изучить его дела.

– И нашли? – скорее констатировал, чем спросил Нев.

– Ага! – Ваня широко улыбнулся. – В сорок седьмом году Антон Палыч расследовал дело, где один из местных мужиков из ревности убил свою жену ножом в сердце. Так ее и нашли, бедолагу, в сарае, пригвожденную к стене. Мужика посадили, но быстро он в тюрьме и помер. И звали его Адамский Петр Чеславович. Отец его из поляков был.

– Что ж, это многое объясняет, – кивнул Нев. – Призрак Адамского не тронул свободных Ирину и Светлану, которые были на девичнике, но убил Валерию, задержавшуюся, поскольку к ней приезжал ее парень, Анастасию, которая накануне вернулась со свидания, недавно вышедшую замуж Анжелику. Эльвира, я так понимаю, тоже не просто так чувствовала его прикосновения к себе? – Нев, как показалось Саше, с некоторым вызовом посмотрел на Ваню, а тот лишь довольно развел руками, мол, что уж тут? Я свободен, она свободна. Сама же Саша с трудом отогнала от себя вопрос, после чего призрак дал о себе знать Айе, которая в тот момент была вместе с Максимом. И без браслетов.

– Все это прекрасно, – сказала она. – Но как поможет поймать его?

Нев уже отрыл рот, чтобы ответить, но его перебил Антон:

– Войтех дает сигнал к возвращению!

– А грозы нет, – обеспокоенно заметила Саша, вопросительно посмотрев на Нева.

Тот поднялся с места и лишь попросил:

– Дайте мне минуту.

Он вышел из фургона первым. Остальные вежливости ради дали ему время. Не целую минуту, конечно, но последовали за ним лишь секунд тридцать спустя.

Антон бегом бросился к своему аппарату, сиротливо стоявшему все на том же месте. Небо словно закручивалось в воронку и опускалось ниже, а Нев стоял и смотрел на него, запрокинув голову. Он ничего не делал, но яркие вспышки, сопровождаемые низким рокотом, уже периодически мелькали. Гроза казалась искусственной, но в какой-то степени она такой и была: стремительно формировалась на пустом месте.

– Смахивает на апокалипсис, – поежился Ваня, придерживая Сашу за локоть у порога. – Думаю, нам лучше остаться внутри. Мало ли что.

Саша не знала, что именно мало, но решила послушаться. По крайней мере, они не промокнут, когда пойдет дождь. Но дождь так и не пошел. Просто рядом раздался грохот грома, хотя молнию никто не увидел. Гроза усиливалась, и один раз громыхнуло так, что вздрогнула земля, покачнулся фургон, и Саша подпрыгнула, ухватившись за Ваню, а тот широко расставил ноги, словно боялся не устоять на них, и на всякий случай приобнял Сашу за плечи. Следом громыхнуло еще раз, а затем воронку наконец разрезала молния, ослепила всех вокруг и ушла в землю совсем рядом с фургоном. Саша вскрикнула и зажмурилась, но вскрик этот утонул в новом раскате грома.

Едва только грохот стих, наступила оглушающая тишина. Саша осторожно приоткрыла глаза, с удивлением отмечая, что гроза прекратилась. Вот так резко взяла и прекратилась, словно кто-то сверху щелкнул выключателем. Воронки тоже больше не было, небо казалось чистым и ясным. Но все эти мысли затмила радость, когда она увидела рядом с Антоном немного растерянного Войтеха.

Она поспешно спрыгнула со ступеней и бросилась к нему.

– Войта! – повисла у него на шее.

Войтех обнял ее за плечи и поцеловал в лоб.

– С такой встречей я начинаю переживать, что у вас меня не было как минимум пару лет, – улыбнулся он.

– Нет, но тот факт, что исчезли только вы с Димкой, а Макс и твои ботинки остались, заставил нас попереживать.

– Кстати, я смотрю, обувкой ты разжился, – не мог не заметить подошедший Ваня.

– Пришлось толкнуть Димку на воровство, – признался Войтех. – В носках ходить было не очень удобно. Антон, как так получилось?

Антон, все это время стоявший чуть поодаль, подошел ближе.

– Главное, что вы вернулись целым и невредимым, – заметил он, снова слегка заикаясь. – А уж как и п-почему это п-произошло, не так важно.

Войтех почти выпустил Сашу из объятий, приобнимая только одной рукой, и повернулся к нему.

– Боюсь, это еще не все. Нам придется вернуться.

– Что? Почему? – возмутилась Саша.

Она почти физически почувствовала, как он напрягся. И хоть говорил он дальше о ней, но взгляда избегал:

– Потому что в том мире у Димки через пару недель появится сестра.

Саша испуганно ахнула. Мысли ее озвучил Ваня:

– И в том мире проклятия с тебя никто не снимал…

* * *

– В общем, очевидно, что нам придется вернуться туда, – подытожил Войтех, закончив рассказ о своем путешествии.

Они впятером сидели в фургоне за длинным столом и наконец пили кофе. Все довольно сильно замерзли, пока были на улице, а потому жаждали согреться. Осенние ночи в Ленинградской области всегда были холодными. Горячий кофе прекрасно скрашивал вечер. Лишь Нев по традиции отдал предпочтение чаю.

– Зачем? – не понял Ваня. – Чем ты собираешься помочь, если тот Нев, скорее всего, без этих расследований так и не развил в себе способности мага?

– Я могу отдать девочке кулон, – вместо Войтеха ответила Саша, и тот кивнул, давая понять, что думал о том же.

– Два кулона в одной семье повысят шансы всех женщин в роду, – добавил он. – Это, конечно, не равносильно снятию проклятия, но хоть что-то. Ведь защита кулона все еще действует, хоть больше Саше и не нужна, так, Нев?

Нев непроизвольно вздрогнул, словно все время провел в каких-то своих мыслях, не слушая, о чем говорят его младшие товарищи.

– Безусловно, защита все еще работает, – ответил он, давая понять, что все слышал. – Но, Войта, я задам тебе один вопрос, и мне нужен твой правдивый ответ, даже если он тебе не понравится.

Войтех напрягся, поскольку не любил подобные вступления, но кивнул. Он и обычные-то вопросы недолюбливал, а уж с таким-то предисловием… И не ошибся.

– Ты ведь наверняка выяснил, почему в том мире все пошло не так, правда? Ты довольно долго пробыл там, у тебя было время.

В глубине серых глаз Нева Войтех видел, что тот знает правду. Он спокойно выдержал его взгляд и так же спокойно кивнул.

– Я узнал это еще здесь, когда Димка только появился. Коснулся его и поймал видение. Там я просто выяснял подробности.

Он видел, как непонимающе нахмурилась Саша, явно вспомнив произошедшее. Тогда он соврал, что не увидел ничего внятного, но Саша должна бы помнить, что он уже как-то врал ей по поводу своих видений.

– И что же там пошло не так? – напряженно поинтересовалась она.

– Я не позвал тебя на расследования не потому, что у меня был другой кандидат, – ответил Войтех, по-прежнему глядя на Нева, опасаясь встречаться с ней взглядом. – И не потому, что меня так захватило преподавание в колледже. В том мире в колледже я не преподавал. Я не вернулся с МКС.

– Ого! – выдохнул Ваня. – Что, там НЛО вас не спасло?

Возможно, Ваня и хотел, чтобы это прозвучало с насмешкой, как звучало всегда, когда он дразнил Войтеха инопланетянами, но в этот раз у него не получилось. Или Войтеху так просто показалось.

– Там нас ничего не спасло. Мы все погибли. Спасательная экспедиция, которую отправили за нами через несколько дней после случившегося, как только все подготовили, нашла трупы и полностью вышедшую из строя станцию. Ее, кстати, так и не починили. Не смогли. Я нашел статьи с того времени. На несколько лет полеты в космос были прекращены, пока не построили новую станцию. Теперь там хозяйничают не русские. – Войтех не удержался, бросил мимолетный взгляд на Ваню. – Что именно случилось на станции, если и выяснили, то массам не сообщили.

– Нашел бы там меня, я бы тебе в два счета все раскопал, – пожал плечами тот.

– Я нашел, – кивнул Войтех, – только ты не можешь ничего раскопать.

– Я тоже умер? – ошарашенно поднял брови Ваня.

– Нет, ты в тюрьме.

– За что?!

– За какой-то там взлом. Причем произошло это в восемнадцатом году, так что еще вполне возможно у нас.

– Тьфу на тебя! – ухмыльнулся Ваня. – Скажешь тоже.

– И тем не менее есть теория, что все миры, даже расходящиеся в какой-то точке, стремятся вернуться на одну линию, – вмешался Нев. – Так что, Иван, вы бы поосторожнее с этими взломами.

Ваня легкомысленно махнул рукой, бросив быстрый взгляд в сторону Антона. Но тот, казалось, либо ничего не услышал, либо не понял. Одной рукой он продолжал тыкать в кнопки, заодно осматривая и ощупывая шарик, который Войтех вернул ему после возвращения.

– А Лилька там как? – поинтересовался Ваня.

Войтех бросил быстрый взгляд на Нева, не желая отвечать.

– Про Лилю я не узнавал, – соврал он. – В этом не было необходимости.

Нев посмотрел на него странно, как будто понял, что он лжет, но спрашивать ничего не стал.

– Я к чему это, – сказал он вместо вопросов. – Пока мы тебя ждали, я искал кое-какую информацию. Все же создать электронную базу данных из моих книг было хорошей идеей. – Он улыбнулся уголком губ. – Я нашел еще одну теорию: между мирами можно перемещаться лишь в том случае, если твое место в другом мире пусто. Иначе говоря, Димка попал к нам, потому что в нашем мире его нет. Ты переместился к нему, потому что в том мире нет тебя. А Максим есть, поэтому он остался здесь.

– А ботинки? – не понял Ваня.

– Очевидно, в том мире ботинки Войтеха до сих пор кто-то носит, – произнес Нев.

Ваня посмотрел сначала на него, потом повернулся к Войтеху.

– В таком случае, тебе остается радоваться, что в том мире кто-то до сих пор носит твои ботинки, а не штаны.

И как бы ни угнетала Войтеха информация, что как минимум в одном из миров он мертв, под каким бы впечатлением он до сих пор ни находился от прочитанных статей и фотографий собственных похорон с накрытым чешским флагом гробом, он не выдержал и улыбнулся.

– Да, пожалуй. Без штанов там мне пришлось бы тяжелее. И это объясняет, почему у меня не оказалось денег, хотя я брал их с собой. Они тоже все еще в обороте. Я намеревался снять отель и спокойно поискать информацию, а вместо этого пришлось пользоваться бесплатным вайфаем в «Макдоналдсе». Повезло, что в том мире хоть телефона моего больше не существует.

Все четверо рассмеялись.

– Странно, на месте твоего исчезновения не было денег, – почесал подборок Ваня, а затем, не мигая, уставился на Сашу. – Неужели Максим спер?

Та демонстративно фыркнула.

– Возможно, мы их просто не разглядели, дождь был очень сильным, – покачал головой Антон, и все с удивлением поняли, что к разговору он прислушивался. – А потом их унесло ветром.

– Но все это значит лишь одно: возвращение Войтеха в тот мир с Сашиным кулоном невозможно, – подытожил Нев. – Там уже есть кулон. Второму не пройти.

В помещении повисла давящая тишина, не оставившая ни следа от веселья.

– Мы не можем просто смириться, – прервала ее Саша. – Тем более я там ничего не знаю, и через четыре года девочка умрет.

– Айболит, знаешь, сколько таких миров? – вздохнул Ваня.

– Не знаю! – резко ответила Саша. – И знать не хочу. Далеко не во всех мирах у меня есть дочь, а в том есть. И про него мы теперь знаем. И не можем ничего не предпринять.

– А что мы можем? Твой кулон туда не отнести, Нева тоже не отправить.

Саша ненадолго задумалась, а потом посмотрела на Нева.

– Если все так, как вы говорите, то в нашем мире девочки нет и не будет. Значит, ее можно принести сюда. Здесь вы сможете снять с нее проклятие?

– Предлагаешь похитить собственную дочь? – удивился Ваня.

– Предлагаю спасти ей жизнь. Ту меня нам сюда не привести, чтобы снять проклятие, потому что я уже есть. А девочки нет. И где взять перстень, чтобы у Нева было два дара, мы знаем. Снимем проклятие и вернем ее обратно.

– Айболит, ты так рассуждаешь, как будто Войту метнуться туда-обратно – как в соседний город съездить.

– И тем не менее Саша права, – поддержал ее Войтех. – Это наш единственный шанс. Пока я искал информацию, мне попадался на глаза прогноз погоды: то лето будет очень жарким, но дождливым, а значит, гроз будет много. Нев, что скажешь?

– Скажу, что можно попробовать, – неуверенно вздохнул тот. – Я не смогу снять с нее проклятие здесь, я и с Саши его не снимал. Я лишь объединил силу четырех Ангелов и направил ее против пятого, приказав ему ее отпустить. Но в этом мире. Освободить девочку и весь ее род можно лишь одним способом: проведя аналогичный ритуал в ее мире, а этого сделать некому. Здесь я могу лишь спрятать ее.

– Спрятать? – не слишком радостно переспросила Саша. – Но ведь когда-то вы говорили, что не можете спрятать меня, что кулон нельзя повторить.

– Кулон и сейчас нельзя повторить. Я буду прятать ее не с помощью кулона, а как бы… за вами. Сложно объяснить всю процедуру, но вы теперь – жертва, которую Ангел вынужден был отпустить. И я могу попробовать воспользоваться этим. Ведь даже если бы я мог сделать второй кулон, то как бы Димка или Войтех смогли объяснить его наличие у новорожденного ребенка? Откуда он взялся? А эта защита будет невидима.

– А в том мире она продолжит действовать? – удивился Ваня. – Ведь Сашка-то здесь останется.

– Продолжит, – кивнул Нев. – Но это будет защита только одной конкретной девочки. Передать ее своей дочери она не сможет. Так что там по-прежнему останется лишь Сашин кулон. И если она родит еще одну девочку, та будет без защиты.

– Значит, ту меня надо предупредить, – решила Саша. – Войта может рассказать ей все.

Нев неуверенно посмотрел на Войтеха, а затем покачал головой.

– Не стоит Войтеху встречаться с вами там. Мы и так вмешиваемся в ход событий, никто не знает, что принесет встреча.

– И не факт, что ты мне поверишь, – добавил Войтех. – Ты была скептиком даже тогда, когда лично сталкивалась с необъяснимыми явлениями, а там ты ничего такого не видела.

Саша вынуждена была согласиться, но расстройство на ее лице заставило Нева придумать кое-что другое:

– По крайней мере, вы можете попробовать написать себе письмо. А Войтех отдаст его Диме или бросит в почтовый ящик.

– Да, это хороший вариант, – согласился Войтех. – Только похищать новорожденного младенца мне кажется плохой идеей. Может быть, отправить меня еще немного в будущее? Когда девочке будет хотя бы три года.

– Вот тут не могу гарантировать успех, – быстро вставил Антон. – Аппарат сейчас ориентируется на биополе мальчика. За три года оно изменится. Даже за год изменения могут оказаться такими с-сильными, что мы можем ненароком п-попасть в другой п-параллельный мир. Не в тот, что нам нужен. Например, туда, где никакой девочки нет.

– К тому же, – Нев повернулся к Войтеху, – у нас есть еще одна причина вернуться именно в то время. Вероятно, призрак-убийца ушел вместе с Димкой в его мир, а значит, его нужно вернуть.

– Час от часу не легче, – вздохнул Войтех.

– А призраки в таком случае разве могут перемещаться по мирам? – задался вопросом Ваня. – Ведь Адамский наверняка давно умер, его призрак там должен быть.

– Его призрак не в том мире, – покачал головой Нев. – Он в мире, где обитают все души умерших. В наш мир его призвала Эльвира, сама того не желая. Велика вероятность, что в том мире его никто не призывал. И тогда наш мог туда пройти. Я попробую пообщаться с ним с помощью доски, и если он не отзовется, мы будем знать наверняка, что в нашем мире его нет.

– П-по крайней мере, нам теперь некуда с-спешить, можем п-подождать лета и с-сезона гроз. Я все равно с-смогу отправить вас в тот же временной промежуток.

– Нет, – тихо, но твердо возразила Саша. – Нужно искать способ сделать это сейчас. До лета что угодно может случиться с кем угодно из нас. Или с аппаратом. Тогда и девочка останется беззащитной, и призрак-убийца – на свободе.

Ни у кого не нашлось, что на это возразить. Лишь Антон снова нелепо хлопнул ресницами.

– Н-но… Где мы возьмем еще одну грозу?

И на этот раз он первый вопросительно посмотрел на Нева, теперь ожидая чуда именно от него.

– Что ж, – немного нервно хмыкнул тот, поднимаясь и выходя из-за стола. – Как знал, что нам потребуется запас.

Он вышел из конференц-зала, в котором они сидели, и вернулся в него всего через несколько секунд, положил на стол несколько маленьких прозрачных шариков. Внутри каждого искрились разряды молний и бушевал крошечный шторм.

Глава 13

3 октября 2016 года

Институт исследований необъяснимого

г. Санкт-Петербург

Для подготовки повторного путешествия понадобилось некоторое время. Нев и Иван шаманили над каким-то прибором, с помощью которого Войтех сможет поймать призрак и вместе с ним вернуться в этот мир.

Нев попробовал вызвать призрак, правда, использовал для этого другую спиритическую доску, не ту, что взял в доме Эльвиры. На доске Эльвиры все еще работала установленная Егором переадресация, и связаться с нужным призраком не было возможности. При желании Нев мог бы убрать ее, но не стал тратить на это силы, поскольку в его потайной комнате хранилась куда более старая и сильная доска. Теперь, когда они знали его имя, сложностей с этим возникнуть не должно было, но тот не отозвался. Это убедило всех, что призрак сбежал вместе с Димкой. Маленькие дети достаточно восприимчивы к таким вещам, поэтому ему это удалось.

Что именно мастерят коллеги, Войтех не знал, но однажды застал Ваню на рабочем месте, дико гогочущего. Тот что-то смотрел на компьютере, а поскольку на голове у него красовались огромные и явно дорогие наушники, он даже не услышал вошедшего шефа. Войтеху без труда удалось подойти к нему сзади и увидеть, что причина его хохота – фильм «Охотники за привидениями».

– Я смотрю, ты работаешь в поте лица, – хмыкнул Войтех, тронув его за плечо.

Ваня вздрогнул так сильно, что едва не опрокинулся вместе со стулом. Одной рукой стащил наушники и ошалело уставился на Войтеха.

– Совсем с дуба рухнул так подкрадываться?! – почему-то охрипшим голосом завопил он. – А если бы я инфаркт получил?

– Не смотрел бы фильмы на работе, не получил бы, – ничуть не смущаясь, заявил Войтех.

– Ой, – Ваня махнул рукой, снова возвращая наушники на место, – можно подумать, я порнуху смотрю. Не мешай, я вдохновляюсь.

С Сашей и Максимом они решали, как и когда лучше забрать девочку, и приходили к выводу, что без помощи Димки не обойтись. Похитить ребенка вообще дело непростое, а уж новорожденного – тем более. Такие крохотные дети не остаются без присмотра матерей, особенно на улице. Вариант влезть в квартиру через окно Войтех отмел сразу. Даже если бы у него были необходимые навыки скалолазания, Рейхерды жили на десятом этаже, в доме, в который просто невозможно проникнуть незамеченным даже в три часа ночи. И потом, Войтех втайне надеялся, что Антону удастся вернуть его практически в то же время, из которого он заберет девочку, и исчезновение той пройдет незамеченным. Это была очень слабая, почти невыполнимая надежда, но Войтеху не хотелось заставлять ее родителей переживать похищение ребенка.

– Даже не представляю, где и как это сделать, – в очередной раз вздохнула Саша, когда они утром ехали на работу. – Мне сложно представить, где я могла бы оставить без присмотра младенца. Но я в принципе не особенно разбираюсь, как это все происходит. Еще пару недель назад я вообще не подозревала, что в одном из миров у меня могут быть дети. Никогда не видела себя матерью.

– В самом деле? – Войтех скептично приподнял брови. Как всегда, когда они ездили на работу на Сашиной машине, он занимал пассажирское место. – А как же то время, когда ты ушла из нашей группы и вы с Максимом собирались заводить ребенка?

Саша неопределенно пожала плечами.

– Это так давно было. И потом, мне кажется, я тогда просто поддалась на уговоры Максима. Я плохо помню то время, честно говоря. Знаешь, как иногда бывает, ты вроде бы что-то собираешься сделать, потому что от тебя этого хотят, но не думаешь об этом, не представляешь все это. Вот и я тогда примерно так. Знала, что Максим хочет ребенка, согласилась, поскольку с вами все равно рассталась, думала, что тебя в моей жизни больше никогда не будет, ты ведь вернулся к Кристине. И мне надо было как-то продолжать жить. Но дальше этого согласия я никогда не заглядывала, не представляла, каково это. Решила действовать по обстоятельствам. То есть у меня были какие-то мысли, что я буду делать, но без подробностей. Я могла представить, как веду его в детский сад, но не представляла, как этот детский сад выбирать. Думала, что будем ходить в кино, но детский репертуар не изучала. Как-то так, понимаешь?

Войтеху страшно хотелось спросить, не представляла ли она когда-нибудь теперь уже их совместных детей, но он не стал. Наверное, она сказала бы, если бы представляла. Не то чтобы он сам этим занимался, но порой думал. Когда-то, когда был молод и собирался жениться на Кристине, он хотел детей. Потом все его мысли занимала карьера, подготовка к полету, а после него он уж точно и думать забыл про продолжение рода. Вместе с Сашей в его мысли постепенно начали возвращаться и дети, но пока еще не слишком уверенно, ведь сначала ей нельзя было их иметь, а потом все его время начал отнимать Институт. И еще он втайне опасался связывать Сашу узами брака и детьми, переживая, что ей станет скучно с ним, как когда-то стало с Максимом.

– А если бы у вас с Максимом уже были дети на момент нашего знакомства, ты бы ушла от него? – зачем-то спросил он. Так пытался отвлечь себя от мыслей об их совместных детях, что задал еще более скверный вопрос.

Саша промолчала. Как раз проезжала опасный перекресток, где почти каждый день они видели зазевавшихся водителей, выставляющих знак аварийной остановки или уже дожидающихся ДПС. Это позволило ей не отвечать, однако еще больше заинтересовало Войтеха.

– Саш, – позвал он.

– Я не знаю, что тебе сказать, – честно призналась она.

– Правду, как ты любишь.

– Правду? Нет, не ушла бы. Потому что это слишком большие обязательства, на которые уже просто так не махнуть рукой. Потому что когда я уходила от Максима, я оправдывала себя еще и тем, что ему нужна другая жена, та, которая даст ему все, что он заслуживает, и детей в том числе. Да, я уходила, потому что люблю тебя, но эти жалкие оправдания все равно мне помогали. А с детьми их у меня не просто не было бы, я бы рушила уже крепкую сложившуюся семью. Не просто союз двух людей, которых связывает штамп в паспорте, а нечто гораздо большее. Не влюбиться в тебя едва ли смогла бы, любовь контролю не поддается, но не ушла бы. Так что это очень хорошо, что ты в моей жизни появился до того, как в ней появились бы дети. И поэтому я думаю, что мы решили правильно: не стоит тебе встречаться с той Сашей. Я по совету Нева просто напишу ей письмо с предупреждением и рассказом о нашей прабабке. Ей лучше не встречаться с тобой.

– Думаешь, она так сразу в меня и влюбится? – улыбнулся Войтех.

– Зачем рисковать? Влюбится вряд ли, ты меня с первой встречи заинтересовал, но влюбилась я не сразу. Но она будет знать нашу историю и, если поверит в нее, не сможет не думать об этом. И, возможно, иногда сожалеть, что у нее все сложилось не так. Как теперь думаю я.

– Ты? – Войтех даже повернулся к ней, хотя во время этого непростого разговора каждый из них предпочитал смотреть в лобовое стекло.

– Я познакомилась с Димкой и теперь не могу о нем не думать.

– А мне показалось, что Димка тебя не особенно впечатлил, – признался Войтех. – По крайней мере, он мне говорил, что Максим постоянно расспрашивал его о чем-то, а ты нет.

– Не расспрашивала, – согласилась Саша. – Хватит того, что я и так знаю о его существовании. Я не хочу потом вспоминать все подробности, думать о нем, о том, чем он занимается, как живет. Представлять, как складывается его судьба дальше. Да, наверное, это эгоистично. И неправильно по отношению к нему, надо было оказать ему большую поддержку, как это сделал Максим. Но ему семь. Возможно, он будет помнить свое необычное путешествие, но едва ли в его памяти останутся такие подробности. Он это переживет и забудет, а я – нет.

На это Войтеху нечего было ответить. До Института они доехали в молчании, а потом разбрелись каждый по своим неотложным делам. Войтеха не отпускала мысль, что они расстались как-то неправильно, и он собирался позвать Сашу на обед и вернуться к этому разговору, но за десять минут до того времени, как они обычно уходили пообедать, к нему заглянул Нев.

– Ты здесь? – формально поинтересовался он, проходя внутрь и закрывая за собой дверь.

Войтех молча кивнул. Нев подошел к его столу, занял место посетителя и положил перед ним небольшую жестяную коробочку, в которой обычно продают печенье. Она была полностью черной, обитой бархатной тканью. Войтех взял ее, покрутил в руках и вопросительно посмотрел на Нева.

– Это ловушка для призрака, – пояснил тот. – Открой.

Войтех немного помедлил, сомневаясь, что можно открывать подобные вещи, но затем послушался. Раз уж разрешил создатель. Внутри коробки лежала еще одна, меньше размером, на этот раз из дерева. В ней – очередная из прозрачного пластика, а потому сразу стало видно, что внутри еще одна. Всего Войтех открыл шесть коробочек, и только в самой последней лежал обыкновенный листок для записей, которые обычно продаются пачками, а на нем был нарисован символ Темных Ангелов: круг, вписанный в пентаграмму. Только вместо линий внутри, которые обычно соединяли необходимые точки, был нарисован еще один такой же знак, но почему-то пунктирными линиями.

– Из такой ловушки никто не выберется, – хмыкнул Войтех.

– На самом деле ловушка – это только листок с пентаграммой, – пояснил Нев. – Ну и одна из коробок, где-то же призрака нужно будет держать. Но какая именно, не знаю.

Войтех нахмурился.

– В смысле?

– В смысле, подойдет любая коробка. Я на всех нарисовал оковы. – Нев указал на едва заметные знаки на крышке каждой коробки. – Но я не знаю, которая из них все еще существует в мире Димки, а потому просто подстраховался. Откроешь их все, но закрыть достаточно будет любую, чтобы призрак оказался заперт внутри.

– Держу пари, это идея Ивана.

– Ну а кого же? С меня – только листок с пентаграммой, способной призвать призрак, и оковы на коробках. – Нев закрыл поочередно все коробки и подвинул Войтеху.

Тот еще раз покрутил ее в руках и положил на край стола, где на подставке уже лежал маленький стеклянный шарик, внутри которого переливались и сверкали крохотные электрические заряды. Нев задержал взгляд на шарике и вздохнул.

– Уверен, что хочешь рискнуть с ним? – спросил он. – Учитывая описанное мною… побочное действие?

– Мы уже проходили это, Нев, – хмыкнул Войтех. – Ждать, когда в том мире гроза начнется сама, – плохая идея. С похищенным младенцем у меня не будет на это времени. А подгадать похищение во время грозы едва ли получится.

– Да, – согласился Нев. – Так могут и все четыре года пройти.

– Боюсь, я не готов провести там четыре года, – усмехнулся Войтех.

– А к возможным последствиям, значит, готов?

– А какие варианты? Ничего не делать? Оставить все как есть? Даже если бы я мог опустить руки по поводу дочери Саши, не я виноват в ее рождении, не мне и отвечать, то призрак-убийца попал туда пусть и косвенно, но по нашей вине. По крайней мере, из нашего мира. И мы должны с этим что-то сделать.

– С призраком ты можешь спокойно ждать следующей грозы, он не требует срочного возвращения, – заметил Нев, а затем вздохнул: он понимал, что вовсе не ради призрака Войтех туда идет, что бы ни говорил. – Я попытался минимизировать риски. Надеюсь, сработает.

Он коротко описал Войтеху суть, после чего уже собрался уходить и поднялся со стула, когда Войтех остановил его вопросом:

– А ты не хочешь написать письмо?

Нев обернулся к нему, глядя удивленно и вопросительно.

– Какое письмо?

Войтех помедлил, давая себе возможность передумать, но потом все-таки продолжил, глядя Неву в глаза:

– Письмо тому себе, как написала Саша. Там ты не поехал с нами в Хакасию, но насколько я понимаю, Книга у тебя появилась раньше, от моего существования это не зависело. А еще Перстень может по-прежнему быть в пещере. Ты можешь забрать его и получить ту силу, что есть у тебя в нашем мире.

– Ты думаешь, это хорошая идея? Вмешиваться в дела того мира дальше? Мы и так многое собираемся изменить.

Войтех пожал плечами.

– Мы ведь пытаемся сделать лучше: защитить Сашину дочь. Но мы можем дать тому миру больше: защиту от таких, как Егор.

Нев, как показалось Войтеху, вздрогнул при упоминании этого имени. Он пару секунд стоял неподвижно, взгляд его прятался за бликующими стеклами очков, а потому мысли и чувства Нева оставались для Войтеха загадкой. И как ему каждый раз в подобных ситуациях удается так удачно встать?

Пока Войтех задавался этим вопросом, Нев опять опустился в кресло, и он снова увидел сквозь прозрачные стекла серые глаза друга. В них отражались тревога и напряженность.

– Ты что-то узнал про того Егора?

Войтех отрицательно качнул головой.

– У меня было мало возможностей искать информацию. Его страницы в соцсетях я не нашел, о приложении «Чудовищ. net» интернет в том мире ничего не знает. Но это не значит, что однажды он там не решит подчинить себе силу Ангелов.

Нев задумался ненадолго и возразил:

– Может быть, и значит. Не исключено, что именно наша встреча спровоцировала его. Константин еще в феврале сказал, что Егор своими поступками прежде всего пытается впечатлить меня. Возможно, он прав. И если это так, то мне лучше держаться подальше от Красного Яра. И от силы Ангелов тоже.

– Почему? – искренне удивился Войтех. – Ты ведь вполне успешно ее контролируешь. Ты делаешь такие потрясающие вещи, создаешь столь полезные артефакты, – он кивнул на коробочку, – и еще никому ни разу не причинил вреда… Самооборона не в счет, – торопливо добавил он, когда взгляд Нева стал протестующим.

– Это не отменяет того, что я сам в некотором роде являюсь угрозой миру, – возразил Нев серьезно. – И это здесь я справляюсь с силой Ангелов, но здесь я другой. Я менялся все эти годы на наших совместных расследованиях. Войтех, ты изменил не только жизнь Саши и Максима, но и мою тоже. Ты изменил меня. Здесь я стал практически другим человеком, но там я остался прежним. Лишь еще немного состарился, – добавил он с грустной улыбкой. – Полагаю, я все еще преподаю?

– Да, в том же университете, – кивнул Войтех. – Уже дослужился до завкафедрой.

– И полагаю, я по-прежнему один, ведь с Лилей моя встреча тоже едва ли состоялась.

– Да, с Лилей вы не встретились, – подтвердил Войтех. – Но на твой счет я не уверен. Как я уже сказал, времени и возможностей у меня было мало, а ты не большой любитель соцсетей.

Нев задумчиво кивнул и повторил:

– Вот я и говорю: я там совсем другой человек. Я не стану рисковать и брать на себя такую ответственность, вручая тому себе ключ к силе. Прекрасно понимаю, ради чего ты затеял разговор, но, прости, даже ради безопасности Саши я не стану это делать.

Его последнее замечание заставило Войтеха на мгновение опустить глаза. Конечно, сколько ни делай каменное лицо, Нев все равно видит его насквозь. Войтех действительно затеял разговор в надежде, что со временем и в том мире появится маг, способный освободить Сашу и весь ее род по женской линии от преследования Ангелом.

– А ради Лили? – ляпнул он, ненавидя себя.

Ведь не хотел говорить! Даже один раз уже успешно ушел от ответа. Но других козырей на его руках не осталось, и он обязан разыграть этот. Ради той Саши.

– А что с Лилей? – тут же напрягся Нев. – Ты что-то узнал о ней?

– Да. Как бы иначе я выяснил, что она не с тобой?

Нев привычным жестом снял очки, как будто собирался снова их протереть, но удержался. Лишь потер переносицу и снова поднял на Войтеха теперь уже расфокусированный взгляд.

– Полагаю, она с кем-то другим?

– Да. И ты не поверишь: она с Долговым. Два года назад вышла за него замуж.

По лицу друга пробежала тень, но он удивился меньше, чем Войтех ожидал.

– Полагаю, – тихо заметил Нев, – раз в том мире ЗАО не стало сотрудничать с тобой, Общество каким-то образом вышло на него. И подослало Лилю с тем же заданием, что и к тебе.

– Возможно, она до сих пор его выполняет, – предположил Войтех. – Она не встретила тебя, и ничто не пошатнуло ее веру в привитые с детства идеалы.

Нев снова задумался, глядя в пол и нервно крутя в руках очки. Наконец мотнул головой.

– Нет, не думаю. Слишком много времени прошло. Она не смогла бы притворяться так долго. Она… другая. Логичнее предположить, что Общество с ее помощью завербовало Долгова, и он помог им уничтожить ЗАО изнутри, как помог нам. Просто потом они… остались вместе. Она счастлива?

– Откуда я могу знать?

– Ты же нашел ее страницу в соцсети?

Войтеху не нравилось, куда свернул их разговор, поэтому он только раздраженно отмахнулся:

– Ты прекрасно понимаешь, что в соцсетях все показывают жизнь с лучшей стороны, создают идеальную картинку…

– Войтех, – мягко перебил Нев, все еще глядя на него без очков, отчего казался уязвимее, чем был на самом деле.

– Выглядит счастливой, – признал Войтех сдержанно.

Нев удовлетворенно кивнул, вернул очки на место и резюмировал, поднимаясь:

– Так пусть будет счастлива.

И не давая возможности продолжить разговор, вышел из кабинета, а Войтех так и остался сидеть, глядя в то место, где только что было лицо старшего друга и коллеги. Зря он ему все сказал. Но раз уж сегодня он вытащил карту серьезных разговоров, стоило сделать еще один. И, вместо того чтобы позвать Сашу на обед, он заглянул к Ивану. Тот увлеченно стучал по клавишам, глядя то на клавиатуру, то в монитор. На Войтеха он взглянул лишь мельком.

– Считай, извинения приняты, не мельтеши перед глазами, – нетерпеливо махнул рукой он.

– Какие извинения? – опешил Войтех.

– За то, что наорал на меня за просмотр фильмов на рабочем месте. Теперь же понял, что я реально вдохновлялся ловушкой?

– Ну, во-первых, я на тебя не орал, – педантично поправил Войтех, закрывая за собой дверь и проходя к столу. – А во-вторых, я пришел не за этим.

Иван тяжело вздохнул, отодвинул от себя клавиатуру и уставился на Войтеха.

– А за чем?

– Хочу попросить тебя кое о чем.

Ваня театрально округлил глаза.

– Ты? Меня? Попросить? Выходной дашь? На охоту поеду.

– На какую охоту?

– Искать, что сдохло в лесу.

Войтех окончательно потерял нить разговора, а потому решил, что Иван снова дразнит его какими-то исконно русскими шутками, которые он до сих пор не всегда понимал, и поспешил перевести разговор:

– Иван, я серьезно.

Тот снова вздохнул и на этот раз действительно перестал паясничать.

– Выкладывай.

– Сможешь сделать так, чтобы Саши не было здесь, когда я принесу девочку?

– Смогу, конечно, но у меня несколько вопросов.

– Каких?

– Первый: разве ей не нужно будет участвовать в ритуале? Нев же сказал, что спрячет девчонку как бы за ней.

– Нет. – Войтех отрицательно качнул головой. – Неву будут нужны только ее кровь и прядь волос. Присутствие самой Саши как раз нежелательно.

– Второй: почему ты сам не можешь? Отправь ее в командировку и всего делов.

– Нет, ты не понял. Я не хочу ее куда-то отправлять. Я хочу, чтобы ты уговорил ее уехать.

– Я?

– С моей стороны это будет выглядеть, словно я ревную, ведь это не мой ребенок.

– А ты не ревнуешь на самом деле? – прищурился Иван.

– В данном случае это не имеет никакого значения, – холодно заметил Войтех. – Я забочусь исключительно о ее чувствах. Она уже познакомилась с Димкой, и ей теперь с этим жить. Я не хочу, чтобы она повесила на себя еще один груз.

– Понимаю, – на удивление серьезно кивнул Иван.

– Вы с ней друзья, я знаю. Тебя она послушает. А даже если разозлится, то не сможет злиться долго. К твоим доводам прислушается.

Иван откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, теперь глядя на Войтеха более привычным взглядом: с легкой ехидцей и явным желанием поиздеваться. Войтех даже ждал чего-то подобного, но Иван внезапно сказал все тем же серьезным тоном:

– А знаешь, я даже спрашивать не буду, почему ты просишь об этом меня, а не Максима, хотя это было бы логичней, ведь это и его ребенок тоже. Я бы на твоем месте тоже к нему не пошел. Где гарантии, что он не решит сделать наоборот, если до сих пор об этом не думал? Ведь это прекрасный шанс вбить между вами клин.

Войтех даже пожалел, что Иван сказал это так серьезно. Возможно, если бы его слова звучали очередной жестокой издевкой, он смог бы проигнорировать их, как делал это всегда, но такой серьезный тон заставлял задумываться, что Иван прав. И поэтому к Максиму он точно не пойдет.

* * *

Димка нашелся на детской площадке внутри закрытого жилого комплекса, где жили Рейхерды. Войтех бывал у них в гостях, тогда они еще были женаты, даже жил у них, когда разбирались с Сашиным проклятием, а потому знал, что родители часто отправляют детей играть самих, надеясь на закрытую территорию, видеонаблюдение и охрану, периодически совершающую обходы периметра. Кроме того, в каждом парадном сидела бдительная консьержка, а ворота во двор открывал и вовсе цербер. За четыре года ничего не изменилось, порядки остались прежними, но Максим снабдил его ключом-чипом, открывающим калитку, и тот подошел идеально. Саша постоянно теряла эти чипы, видимо, в том мире ничего не изменилось. Чтобы избежать недоразумений, Войтех надел ту же одежду, что была на нем и в прошлый раз, и, надо заметить, сейчас был одет гораздо более подходяще, чем жарким июлем.

Увидев Войтеха, Димка удивленно приподнял брови, мимикой став похож на Сашу, что-то сказал друзьям и поторопился к нему. В его мире прошло уже полтора месяца, заканчивался август, но мальчик все равно легко его узнал.

– Войта? – спросил он, подойдя ближе. – У тебя не получилось уйти?

– Получилось, – улыбнулся Войтех. – Но мне пришлось вернуться.

– Зачем?

– Речь пойдет о твоей сестре. Она ведь уже родилась?

– Вчера ей уже месяц исполнился, – с гордостью старшего брата ответил Димка. – А что с ней?

Войтех вздохнул и огляделся, прикидывая, где бы лучше поговорить. В закрытом дворе, где все не просто знают друг друга, а приглядывают за детьми соседей, это было не так просто. Димка правильно расценил его взгляд.

– Пойдем к нам домой, – предложил он. – Мама и папа повезли Алису в клинику на какие-то там обследования, а я кашляю, мне нельзя к маленьким детям. Думаю, их не будет еще часа полтора, успеем поговорить.

– Они оставили тебя одного?

– Я уже взрослый! – оскорбился Дима, а затем добавил: – За мной присматривает соседка из второго парадного, но сейчас она отошла домой переодеть ребенка, у нее маленький мальчик. Если позвонит мне, я скажу, что пошел пообедать, мама мне все оставила на столе.

Войтеху показалось несколько странным, что Саша – а тем более Максим – оставили семилетнего ребенка одного, но он не стал акцентировать на этом внимание. В конце концов, в данный момент ему это было выгодно.

– Нам повезло, что сегодня смена Клавдии Никитичны, – рассказывал Димка по дороге. – Она тебя пропустит, даже не спросит ничего. А если бы ты пришел вчера, когда работала Любовь Геннадьевна, не пропустила бы. Она всех жильцов в лицо знает и обязательно спросила бы, что за незнакомый дяденька со мной. Она знаешь какая бдительная? Мышь не проскочит!

Войтех улыбнулся. Димка казался весьма развитым парнем для своих лет, но когда пытался копировать взрослых, выглядел до умиления забавным.

– Но ты ведь знаешь, что с чужими дяденьками действительно никуда нельзя уходить? – уточнил Войтех. – И домой в отсутствие родителей тоже нельзя приводить?

– Ну конечно знаю, я же не маленький! Но ведь ты – особый случай.

Войтех вынужден был согласиться. Он действительно особый случай. Если только каждый ребенок, уходящий куда-то с малознакомым или вовсе не знакомым взрослым, не считает его особым случаем.

Они поднялись на десятый этаж, и когда двери лифта распахнулись, Войтех испытал странные чувства. Как будто со старых воспоминаний кто-то смахнул пыль, а петля времени замкнулась, заставляя его бегать по кругу. Он уже и не помнил, когда последний раз выходил из этого лифта, а сейчас вдруг вспомнил: в тот вечер, когда они снимали с Саши проклятие. Он поднимался на этот этаж, еще не зная, получится ли у них, растерянный, уставший и напуганный. Понимал, что, если Саши не станет, он без нее не выживет, но чем ей помочь, еще не знал. После, когда все закрутилось, он все время оставался с ней, из квартиры не выходил.

Все эти мысли отвлекли его, и Димка вышел из лифта первым, Войтех шагнул за ним секунды три спустя, однако девушка, ожидавшая лифт на этаже, вероятно, подумала, что мальчик приехал один, раз за ним никто не выходит, и уже вошла сама. Войтех заметил ее в последний момент, успел увернуться почти полностью, они столкнулись лишь плечами. Но и этого хватило, чтобы огромная волна видений утопила его в своих водах.

Сначала он услышал страшный крик. Кричала женщина, и вопль этот заполнил уши, заставил покачнуться, ухватившись за дверь лифта. Затем он увидел ее искаженное страхом лицо. Она смотрела на что-то сквозь него, и смертельный ужас он испытывал собственной кожей. А затем увидел и занесенный над ней нож.

– Глаза разуй, придурок!

Гневный оклик привел его в чувство. Войтех машинально шагнул вперед, моргнул и резко развернулся к женщине, стремительно скрывающейся за дверями лифта. Он узнал ее: это была Анастасия, соседка Саши, погибшая в ту ночь, когда Ангел нашел ее. Анастасию убил муж в пылу семейной ссоры, но и Саша, и Войтех подозревали, что ничего бы не случилось, если бы не Ангел.

– Вот стерва! – не сдержался Димка, когда двери закрылись и соседка поехала вниз. – Она нас не любит, вот и на тебя наорала.

– Не любит? – все еще не до конца отойдя от видения, переспросил Войтех.

– Ага! – Димка активно закивал головой. – Они с дядей Виталием вечно ссорятся, кричат по ночам. Папа несколько раз ходил к ним, сначала успокаивал, потом полицией угрожал, вот они нас и недолюбливают.

Войтех еще раз взглянул на двери лифта. В этом мире соседка жива. Интересно, потому что Сашу не нашел Ангел или потому что здесь Максим счел своим долгом вмешаться в соседские скандалы? Видение давало понять, что вскоре с ней что-то случится, но Войтех решил подумать об этом позже, когда будет время. Димка уже распахнул дверь в квартиру, а потому ему следовало побыстрее в нее войти, чтобы не привлечь чье-нибудь внимание.

Здесь все изменилось. Не только обои были другими, но и мебель. Кухня, куда привел его мальчик, стала светлее и как будто просторнее. Возможно, из-за того, что обеденный стол теперь стоял не посередине, а возле стены. И на подоконнике больше не валялись Сашины пледы, книжки, чашки и сигареты. Здесь теперь лежали детские книги, Димкины игрушки и какие-то младенческие принадлежности, названий которых Войтех не знал.

– Если ты хочешь чая, то сделай его сам, – «гостеприимно» предложил маленький хозяин. – Мне нельзя трогать чайник, потому что там кипяток. Но я могу сделать тебе кофе, кофеваркой я пользоваться умею.

Войтех отказался и от чая и от кофе, заверив, что не голоден, а вот с разговором им следует поторопиться, пока не вернулись родители. Меньше всего Войтеху хотелось объяснять не знающим его Саше и Максиму, кто он и что здесь делает.

Димка выслушал весь рассказ спокойно. Наверное, в этом заключается прелесть детства: даже семилетние мальчишки, которые уже кое-что понимают, все равно еще не до конца способны оценить степень опасности, а потому не впадают в панику. Это не так уж хорошо, если задуматься, ведь они запросто могут недооценить опасность, когда сделать это стоило бы, но в данный момент Войтех был этому рад.

– Значит, в своем мире вы с мамы проклятие сняли, а в моем – нет? – уточнил он, когда Войтех замолчал.

– Именно так. К сожалению, здесь Нев не так силен, как у нас.

– Почему?

– Потому что здесь мы не занимались тем, чем занимались у себя. Там мы изучаем случаи, которым нельзя найти объяснения. Я уже говорил тебе, вырастая, люди теряют способность верить во все, что с ними происходит, если не могут это объяснить. Здесь, у вас, Нев не развивал свои способности, не учился.

– А он может научиться?

– Не знаю, – честно ответил Войтех. – Но в любом случае на это могут уйти годы. Мы не можем так рисковать, правда?

– Правда, – важно кивнул Димка. – Но почему ты хочешь забрать Алису туда? Почему ваш Нев не может прийти сюда и снять с мамы и с Алисы проклятие?

– Потому что мы выяснили, что между мирами могут ходить только те, кого нет в другом мире. В этом мире Нев есть, а значит, наш прийти не может. Вот тебя, например, в нашем мире нет, поэтому ты прошел.

Димка нахмурился. Молчал некоторое время, а потом спросил:

– А почему ты можешь? Тебя нет в нашем мире?

– Уже нет. – Войтех сказал это гораздо спокойнее, чем сам от себя ожидал. – Именно поэтому ваш Нев не такой сильный маг, как у нас.

– И поэтому мама еще живет с папой и у них есть мы с Алисой?

Войтех с трудом выдержал открытый детский взгляд. Димка оказался на редкость смышленым ребенком.

– Да, – честно ответил он, решив, что с таким ребенком лучше вести себя как со взрослым: не лгать там, где лгать бессмысленно. Тем более если это ребенок патологически честной Саши. – Но именно благодаря этому мы имеем возможность помочь твоей сестре.

Дима понимающе кивнул.

– Что мне надо делать?

Войтех едва заметно выдохнул.

– Нужно помочь мне придумать, где и как я смогу забрать Алису.

– Ты не сможешь, – не задумываясь, ответил мальчик. – Мама всегда с ней, она же еще очень маленькая. Разве что… – Он замолчал, но Войтех не торопил его, и спустя минуту раздумий Димка продолжил: – Когда мы ездим на дачу к бабушке и дедушке, мама иногда оставляет Алису спать на улице в коляске. Я могу сказать, что присмотрю за ней, я обычно играю во дворе, и вывезти ее тебе.

Настала очередь Войтеха молчать. Он помнил дачу Сашиных родителей. Забраться во двор незамеченным и выйти с ребенком задача не сказать чтобы невыполнимая, но провалиться может запросто. А попасть в тюрьму в чужом мире за похищение ребенка та еще перспектива. И все же принимать помощь от семилетнего ребенка в таком деле было как минимум недостойно. Впрочем, похищать детей тоже не так чтобы достойно, даже в благих целях.

– Ты понимаешь, что мама и папа расстроятся, если узнают, что ты к этому причастен? – уточнил он. – Мы постараемся сделать все быстро и вернуть Алису уже через несколько минут, но у нас может не получиться, и Алисы не будет несколько часов, а то и дней.

– Мама и папа и так расстроятся, если она пропадет на несколько дней, – серьезно заметил Дима. – И я ведь делаю это ради нее.

– Но твои родители этого не знают.

– Зато знаю я.

Войтех кивнул, понимая, что это самый реальный шанс. Со своей стороны он приложит все усилия к тому, чтобы ни Саша, ни Максим не узнали, насколько серьезный и ответственный у них растет парень. Пусть они узнают об этом в другой ситуации.

* * *

Войтех решил остановиться в том же отеле, что и первый раз, когда приезжал в Питер на расследование со своей командой любителей. Отель этот находился на Васильевском острове, не так уж далеко от дома Рейхердов, что было немаловажно, если учесть, что денег у него снова не оказалось. Он положил себе в карман несколько купюр, но ни одна из них не прошла через границу миров. Очевидно, все еще находились в обороте в этом мире. То, что ни одна из его пластиковых карт здесь не проходит идентификацию, он тоже успел выяснить, решив в качестве эксперимента купить кофе в том же «Макдоналдсе». Что, в общем-то, было логично.

Кроме того, в отеле этом был бесплатный вайфай, завтрак, доступ к кухне с чаем, кофе и печеньем круглые сутки, а оплату просили при выселении. Платить ему было нечем, но он и не собирался этого делать.

Улыбчивая администратор, что странно, была все та же, что и в его мире восемь лет назад. Она почти не изменилась, поэтому Войтех узнал ее. Она его, конечно же, нет. Мило улыбнулась, вручая ключ, поинтересовалась, первый ли раз он в Санкт-Петербурге, не нужно ли ему чего-нибудь, и вернулась к телефону, в котором как раз что-то кому-то писала, когда он вошел.

Войтех поднялся в комнату, бросил рюкзак на единственный стул возле стола и направился на общую кухню, чтобы сделать себе чашку кофе. Пусть растворимого, но это был спасительный напиток после нескольких тяжелых часов. Войтех не ощущал перемещения, но, сделав это в третий раз, уже выяснил, что оно отнимает много физических сил, даже если и не чувствуется. Хотелось лечь, закрыть глаза и немного подремать, а не насиловать организм бодрящей бурдой, но он не мог себе этого позволить.

Кроме похищения маленькой Алисы, что уже само по себе было делом сложным и противозаконным, нужно еще и озаботиться поиском и поимкой призрака. Видение, которое посетило его в лифте, когда он столкнулся с Анастасией, давало понять, что призрак не ушел далеко от Димки, и соседка станет его новой жертвой. Это подтверждало слова Нева о том, что какими бы разными ни были миры, в какой бы точке они ни расходились, все равно стремятся вернуться на одну линию. В его мире Анастасию убил муж в пылу ссоры, в этом она пока жива, но, если Войтеху не удастся ее спасти, она погибнет от рук призрака-убийцы. До старости не доживет в любом случае.

Войтех намеревался попробовать ее спасти, но все же главной его задачей была поимка призрака, поэтому если станет вопрос: спасти или поймать, он отдаст предпочтение второму. Уже заливая горку растворимого кофе кипятком, Войтех непроизвольно посмотрел на один из столиков, за которым восемь лет назад Саша устроила ему настоящую отповедь за подобные мысли. Столики теперь были другими, но стояли в том же порядке. И в том же порядке остались приоритеты Войтеха.

Он захватил несколько печений, чашку с дымящимся напитком и вернулся в номер. Теперь нужно было хорошенько придумать, как поймать призрака. Войтех поставил рюкзак на пол, сел на стул и прикрыл глаза, стараясь вспомнить мельчайшие детали видения. Искаженное страхом лицо Анастасии, нож, занесенный над ней. Рукоятки не видно, как и руки, которая ее держит. Инициалы появлялись на рукоятке, поэтому не видно и их. Стена за Анастасией поклеена светло-серыми обоями, Войтеху незнакомыми. В прошлый раз – он точно помнил – они были другими. Но ведь в этом мире с тех пор прошло много лет, их наверняка переклеивали.

Или же призрак убьет Анастасию не дома?

Войтех распахнул глаза и устало потер переносицу двумя пальцами. Голову начинали сдавливать стальные тиски, но он надеялся, что это просто усталость, а не подбирающаяся мигрень. На всякий случай вытащил из рюкзака таблетку обезболивающего и положил ее рядом с чашкой остывающего кофе. Выпьет, если только почувствует признаки мигрени. Саша наверняка убила бы за такие превентивные методы, но Войтех был рад, что таблетки имеют сильно ограниченный срок годности, а потому не исчезли во время перехода.

Ему необходимо узнать, где и когда призрак собирается убить Анастасию. Иначе его не поймать. Но как это сделать?

Войтех стащил с правой руки перчатку и аккуратно положил ее на стол рядом с пустой чашкой. Нужно спровоцировать еще одно видение. Возможно, оно окажется более информативным. Очень плохая идея, если учесть общее физическое истощение и приближающуюся головную боль, но других вариантов у него не было. Даже слежка не подойдет: у него банально нет денег, чтобы взять машину напрокат. Нет, конечно, можно ограбить Рейхердов, раз уж он все равно собирается воровать у них ребенка, но он отмел эту мысль как совершенно невероятную. Да и поздно уже. Что, если преступление состоится этой ночью? Войтех взглянул на настенные часы: почти шесть вечера.

Он поднялся на ноги и прошелся по тесной комнате, то и дело упираясь в стену и поглаживая пальцы правой руки. Спровоцировать видение он решил окончательно, оставалось только придумать, чего именно коснуться.

Идея родилась внезапно. Войтех знал, что сильно пожалеет об этом, но не дал себе времени долго задумываться. Стянул вторую перчатку и положил раскрытую ладонь к плечу, с которым столкнулась Анастасия. Видение настигло его быстро, и последней мыслью перед тем, как оно полностью поглотило его, было сожаление, что он хотя бы не сел, а еще лучше – не лег на кровать.

Он снова увидел лицо Анастасии, искаженное ужасом, нож, занесенный над ней. Это было то же самое видение, которое накрыло его, когда он вышел из лифта, но сейчас все происходило медленнее, как будто кто-то давал возможность рассмотреть детали. Войтех словно был внутри видения, стоял рядом с Анастасией, имел возможность видеть все, что ее окружает.

Это была точно ее квартира, та самая гостиная, в которой Виталий Фролов в его мире убил свою жену. Войтех узнал мебель, узнал большой комод, на котором стояли разные безделушки. Стена, возле которой стояла Анастасия, соседствовала со спальней Рейхердов. Войтех повернул голову, ища взглядом часы, которые в его мире стояли на стеллаже возле телевизора. Это были интересные часы: выполнены в виде старинного корабля, они показывали не только время, но и дату. И он понял, что торопился с видением не зря: убийство произойдет уже сегодняшней ночью.

Осмотреться дальше он не успел: что-то сильно толкнуло его в спину, швырнуло вперед, и он впечатался лицом в стену, в последний момент успев повернуть голову, и ударился щекой, а не носом. Непроизвольно закрыл глаза, а когда открыл их, увидел совсем рядом лицо Анастасии, и внезапно понял: если он умрет здесь, в этом отеле, в этом мире, его друзья, Саша, даже не узнают, что с ним случилось, не то что не смогут помочь.

Видение оборвалось резко, швырнув Войтеха в реальность, и в реальности этой он стремительно падал на пол на подкосившихся ногах, а голову рвали на части сотни бешеных тигров. В угасающем сознании мелькнула мысль, что делать так не стоило: он не просто спровоцировал видение, он сам в него окунулся, управлял им изнутри. И это, по всей видимости, очень плохо заканчивалось.

Глава 14

5 октября 2016 года, 21.10

Средний проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

Время без Войтеха тянулось удручающе медленно. Не то чтобы Саша никогда за последние два года, что они жили вместе, не оставалась дома одна. Он порой ездил в командировки без нее, если на расследовании не нужен был врач, но и тогда Саша скучала по прежним временам, когда они почти всегда отправлялись куда-то впятером, и было совсем не важно, нужен там врач, историк, физик или химик. Просто вместе, и все. И работа всегда находилась каждому. Сейчас же все было по-другому, но за постоянные отношения с Войтехом и интересную работу приходилось чем-то расплачиваться.

Однако сегодня, придя домой, Саша никак не могла найти себе места. Прошло уже больше суток с тех пор, как он исчез, а сколько прошло для него – никому не известно. Что-то еще тревожило Сашу, заставляло бессмысленно бродить по квартире из угла в угол, из комнаты в комнату, забывая, за чем шла. Что-то непонятное давило в груди, как предчувствие чего-то нехорошего. Саша успокаивала себя тем, что это обычное волнение, все-таки Войтех не в соседнюю область отправился, но ничего не выходило.

Ваня провел с ней профилактическую беседу на тему того, что ей лучше не видеть девочку, когда Войтех принесет ее, и Саша почти сразу поняла, что это вовсе не его затея, а Войтеха. Сначала разозлилась на обоих. Задуматься заставил тот факт, что Войтех, наверное, впервые в жизни о чем-то просил Сидорова, и если бы не считал это важным, уж точно не пошел бы к нему. Поразмышляв немного над словами Вани, Саша решила, что он действительно прав. А также почему Войтех не сказал ей этого сам.

Она несколько лукавила, когда говорила, что никогда не представляла себе эпизодов жизни с ребенком. Представляла однажды. Только ребенок был не ее. Когда они проводили расследование мести Кровавого Жнеца в Нижегородской области, она всерьез хотела забрать девочку, оставшуюся сиротой. И принимая это пусть и несколько поспешное, но очень важное решение, она представляла себе, как ведет эту девочку сначала в детский сад, потом – в первый класс. В цирк на день рождения, в парк аттракционов летом. С девочкой ничего не вышло, и Саша больше никогда не возвращалась к этим мыслям. Но поняла, что имел в виду Войтех, от чего предостерегал ее. Она могла не представлять себе потенциальных детей, но когда видела реальных, жизнь с ними могла вообразить. И будет правильно, если она не станет знакомиться с девочкой. Хватит уже и Димки. Возможно, с Войтехом у них когда-нибудь будут дети, но Димки и той безымянной девочки у нее не будет уже никогда.

Саша согласилась не участвовать в снятии проклятия, раз уж ее присутствие Неву не требуется, за девочкой присмотрит Максим, но уезжать на расследование к Долгову, о котором еще недавно так мечтала, наотрез отказалась. Она должна быть здесь, когда Войтех вернется, чтобы убедиться в его благополучии и помочь в случае необходимости.

Чтобы как-то скоротать время до того момента, как начнут слипаться глаза и ей останется только лечь в постель, избежав непрошеных мыслей, Саша улеглась на диване с чашкой какао и открыла в телефоне чат.

В этом чате общались многие ее подруги, так или иначе знакомые друг с другом. Обсуждали злободневные темы, концерты, фильмы, мужей, детей и свекровей, делились рецептами, договаривались о встречах, иногда ругались. Когда-то в нем любила зависать и Саша, но в последнее время заходила очень редко. Всегда находились более важные дела. А когда дел не было, например, во время долгой дороги куда-нибудь к черту на кулички, обычно и сотовая связь не позволяла подгрузить все скопившиеся сообщения, намертво «вешая» телефон и до нуля высаживая батарейку.

Вот и сейчас на экране высветилось около пяти тысяч непрочитанных сообщений. Саша не стала читать их все, пролистала лишь несколько сотен последних. Все тот же толк и те ж стихи в альбомах, как говорил Александр Сергеевич Грибоедов: обсуждение недавнего концерта известной группы, день рождения общей знакомой, рецепт, прости господи, моченых яблок, две небольшие ссоры и один крупный скандал, после которого одна из участниц гордо удалилась из чата.

Саша листала и листала сообщения, чувствуя, как на нее наваливается долгожданный сон, пока внезапно не выцепила нечто странное. Глаза широко распахнулись, а Саша села на диване, вернувшись чуть назад, чтобы прочитать весь диалог.

Девчонки обсуждали смерть одной из участниц чата. Погибшую Саша знала плохо, та появилась в группе уже тогда, когда она стала заходить все реже, но вот обстоятельства ее смерти заставили холодок пробежать по венам.

«Ее и нашли-то через несколько дней после убийства, – писала Лера Смехова, которая всегда все знала. – На работе хватились, когда она из отпуска не вышла, а на звонки не отвечала. Послали домой гонца, никто не открыл. Связались с родными, те приехали из другого города, настояли на вскрытии квартиры. А она там, мертвая. Зарезали ее, да еще и ножом к стене пригвоздили. То еще зрелище, скажу я вам».

Саша дочитала все сообщения и вернулась к началу, чтобы посмотреть на дату обсуждения. Это случилось уже после того, как Димка вернулся домой, а с ним, по уверениям Нева, ушел и призрак. Но когда именно погибла Люда, в чате не обсуждали.

Саша закрыла окно чата и набрала номер Вани. Тот, естественно, еще не спал.

– Айболит, чего трезвонишь среди ночи? – весело отозвался он.

– Нужны твои хакерские навыки, – без предисловий выпалила Саша.

– А это не ты меня потом ментам сдашь? – хохотнул Ваня. – За что меня и посадят.

Саша закатила глаза.

– В том мире мы с тобой не знакомы, – напомнила она. – Так что сам виноват.

– Ладно, уговорила. Чего надо?

– Сможешь узнать сведения об одном убийстве? Людмила Горбунова… – Саша вкратце пересказала Ване все, что прочитала в чате, и поделилась опасениями. Тот обещал все узнать в ближайшее время и сразу же перезвонить.

Перезвонил он действительно быстро: не прошло и часа.

– Фигня какая-то, Айболит, – задумчиво произнес он. – Девушка твоя жила в соседнем со мной доме, так что если призрак наведывался к Эльвире, то и до нее мог легко добраться. А вот когда умерла, непонятно. На вскрытии патологоанатом смог указать слишком большую для нас разбежку. Точно в ту ночь, когда мы отправили Димку домой. А вот до или после – черт его знает.

Саша потерла лицо ладонью, пытаясь привести мысли в порядок.

– Но ведь Нев сказал, что не смог его вызвать, значит, его нет в этом мире?

– Да черт его знает, – повторил Ваня. – Неву я набрал, но он не отвечает. Глянул – телефон его дома, но трубку почему-то не берет.

Саша даже не стала спрашивать, каким образом Ваня узнал, что телефон Нева дома. А вот то, что он не берет трубку, настораживало. Он всегда отвечал, в какое бы неудобное время ему ни позвонили. Лиля в командировке, мало ли что могло случиться. Нев – маг, обладает внушительной силой, но с другой стороны, ему пятьдесят шесть. И он сам однажды говорил, что лечить его магия не может. Как любой врач, Саша в первую очередь подумала о проблемах со здоровьем.

– Съездим к нему? – предложил Ваня.

– Давай, – согласилась Саша. – Заеду за тобой через полчаса максимум.

Мосты развести еще не успели, поэтому покинула остров она без проблем. Обратно, скорее всего, уже придется ждать промежуточной сводки. Скорее бы открыли этот обещанный скоростной диаметр! В такие моменты, как сегодня, Саша ждала этого события, в другие же, как и многие коренные островитяне, была против: мало того что это сильно загрузит дороги, поскольку через остров пойдут транзитные перевозки, так еще и навсегда исчезнет особый колорит Васильевского острова, его самобытность и оригинальность. Больше нельзя будет опоздать на мосты и всю ночь гулять на другом берегу. А ведь это была такая важная часть жизни всех студентов и романтиков.

В окнах квартиры Нева горел свет. Ваня еще несколько раз набирал ему по дороге, но он так и не отозвался, зато на звонок в дверь открыл довольно быстро. И сразу стало понятно, что в этот поздний час он тоже не спал: на нем все еще были джинсы и джемпер, в которых он был на работе, всклоченные волосы с сединой торчали в разные стороны, а очки заляпаны в углу. Очевидно, Нев был чем-то до крайности увлечен, раз не заметил этого. Обычно он натирал свои очки так, как не каждая хозяйка трет паркет.

– Саша? Иван? – удивился Нев, увидев на пороге друзей. – Что-то случилось?

– Слава богу, ничего. Нев, вы трубку брать не пробовали? – чуть резче, чем следовало, поинтересовался Ваня, что сразу выдало его тревогу. Понял это и Нев.

– О, так вы приехали, чтобы убедиться, что со мной все хорошо? – улыбнулся он. – Я просто увлекся изучением одной информации. Лиля позвонила вечером и попросила узнать. А телефон в другой комнате остался.

– На самом деле мы приехали не только поэтому, – сказала Саша. – Выяснилось кое-что интересное по нашему делу.

– Вот как? – Нев поправил очки и только сейчас заметил грязь на них. – Проходите. – Он посторонился, пропуская их внутрь.

* * *

Войтех пришел в себя, когда за окном было уже темно, а настенные часы показывали без четверти десять. Он лежал на полу в неудобной позе, подвернув под себя левую руку, которую практически не чувствовал. Под щекой ощущалось что-то маленькое и твердое, было очень холодно. Голова болела уже не так сильно, а словно пульсировала. Так обычно бывает, когда резкая боль уже прошла, но ее отголоски все еще дают о себе знать. Во рту было мерзкое ощущение, словно он перебрал накануне, смешанное с привкусом железа. Войтех с трудом поднял правую руку, коснулся рта, а затем поднес ее к глазам. Кончики пальцев окрасились в алый цвет, должно быть, падая, он прикусил губу, отсюда и привкус железа. Ну либо он доигрался до какого-нибудь припадка сродни эпилептическому. После всего, что с ним бывало из-за видений, он даже не удивился бы.

Однако следовало привести себя в порядок побыстрее. Если он правильно рассмотрел в видении дату и время, то до убийства Анастасии у него оставалось чуть больше двух часов. Как раз хватит, чтобы быстро дойти до дома Рейхердов и что-то придумать.

С трудом поднявшись на ноги, Войтех взял со стола стакан, кое-как добрел до ванной, набрал в него воды из-под крана и залпом выпил. Вода пахла хлоркой и имела неприятный вкус дохлой рыбы, но дойти до кухни он все равно не смог бы. Зато она немного освежила, приглушила вкус железа и пульсацию в голове. Войтех поставил стакан на раковину, наклонился над ней, опершись о края локтями, и долго с удовольствием умывался. Не мешало бы принять душ, чтобы прогнать остатки усталости и видений, но времени на это не осталось.

Войтех выпрямился, заглянул в зеркало. Оттуда на него смотрело болезненное помятое лицо, едва ли принадлежавшее тридцатишестилетнему мужчине без вредных привычек, бегающему по утрам и всю жизнь занимающемуся спортом. Пожалуй, он мог бы запросто пройти мимо и не узнать. Однако расслабляться и жалеть себя времени тоже не было. Быстро удостоверившись, что шкатулка на месте, из нее пропало всего два слоя, никак не влияющих на работоспособность ловушки, он сунул ее в рюкзак, набросил лямки на плечи и вышел из номера. Администратора на месте не оказалось, поэтому никто не стал заботиться его больным видом.

На улице накрапывал мелкий дождь, хотя днем было достаточно тепло. Возможно, к утру небо разразится грозой, и если бы не Алиса, Войтех при благоприятном исходе мог бы уйти прямо сегодня, но придется ждать. И это еще повезло, что Нев додумался создать несколько артефактов для удержания и воссоздания грозы. Пусть и с побочными эффектами.

Во дворе дома Рейхердов было тихо. Дети уже разошлись по квартирам, собачники еще не вышли на прогулки со своими питомцами, поэтому никто не хлопал дверями парадных и не пробегал к выходу. Во многих квартирах горел свет, откуда-то из приоткрытого окна доносился разговор на повышенных тонах. Войтех поднял голову, посмотрел на балкон, из которого однажды чуть не шагнула Саша, а затем быстро шмыгнул в парадную.

Рисковать с лифтом не стал, боясь встретить кого-нибудь бдительного, поднялся на десятый этаж по лестнице. Прошел по длинному балкону, соединяющему лестничные пролеты с остальной частью дома, и остановился в маленьком предбаннике перед самым выходом к лифтам. Саша как-то рассказывала, что лестницами в их доме пользуются разве что собачники, да и те чаще всего ленятся соблюдать установленный порядок и возят животных в лифтах, поэтому у него была надежда, что его никто не заметит. В окнах Рейхердов горел свет, они уже тоже дома, поэтому встретить Сашу шансы были минимальны. Войтех непроизвольно коснулся кармана куртки, где лежало письмо, написанное ею для нее же. Это письмо он отдаст Димке, когда тот принесет ему Алису.

Лифт скрипнул, останавливаясь на десятом этаже, и Войтех замер, подойдя чуть ближе к приоткрытой двери. Еще до того, как из лифта вышла пара, Войтех услышал звуки нарастающего скандала.

– Ты вечно ко мне цепляешься! – возмущался пьяный женский голос, принадлежавший Анастасии.

Что ответил ей муж, Войтех не расслышал, потому что говорил он тихо и невнятно. Зато Анастасия завелась еще больше.

– Ой, да пошел ты, неудачник! Что я, не найду, за что себе брюлики купить?

Виталий резко шагнул вперед и схватил жену за руку, развернул к себе. Войтеху показалось, что он сейчас ударит ее, и он уже готов был выйти из своего укрытия, но вовремя сдержал себя. Если сейчас все испортит, где потом искать призрака, неизвестно. Войтеха немного удивило, что Фроловы вернулись домой вдвоем, он почему-то считал, что призрак убьет ее, когда она будет одна, но, может, Виталий еще уйдет?

Фролов жену не ударил. Что-то снова высказал ей прямо в лицо, но безумная женщина, алкоголь которой приглушил инстинкт самосохранения и стер границы опасности, только рассмеялась. Виталий оттолкнул ее и первым пошел к квартире, Анастасия последовала за ним. Когда захлопнулась дверь, Войтех взглянул на часы и вышел из укрытия. До трагедии оставалось чуть больше двадцати минут, следовало подготовиться.

Ему повезло: возле двери Рейхердов Димка оставил велосипед, а потому коробочка, пристроенная на багажнике, едва ли может броситься в глаза тем, кто проходит мимо. Оставалось надеяться, что Димка не решит завезти свой транспорт в квартиру, но он, скорее всего, уже лег спать, а уж до утра Войтех заберет ловушку обратно.

За дверью набирал обороты скандал. Теперь хорошо был слышен и голос Виталия, но разобрать слов по-прежнему не удавалось. Анастасия перешла на истерический визг, поэтому что кричит она, тоже было непонятно.

Войтех снова сверился с часами: десять минут. Нужно вернуться в укрытие, чтобы не столкнуться с Виталием, который наверняка должен уйти из дома. Однако не успел он развернуться, как рядом с дверью послышался удар, а затем кто-то начал дергать за ручку. Войтех сделал шаг назад от неожиданности, неловко повернулся и уронил проклятый велосипед. Грохот поднялся страшный. За дверью притихли, зато послышались шаги в квартире Рейхердов.

Войтех в два шага оказался возле лифтов. Он слышал, как открылась входная дверь, тихо выругался Максим, и потом зазвенел колокольчик, приделанный на руле велосипеда. По звукам Войтех догадался, что Максим заводит его в квартиру. Это был полный провал.

Открылась соседская дверь, Виталий и Максим о чем-то заговорили. По интонациям Войтех слышал, что они ругаются, а затем каждый скрылся в своей квартире. Войтех прислонился плечом к стене и прикрыл глаза. Голова снова разболелась и теперь совершенно зря. Он вмешался в ход событий, все изменил и испортил. Время в его видении уже прошло, в квартире Фроловых все стихло, а велосипед с ловушкой для призрака скрылся в квартире Саши и Максима. И даже если коробку он завтра попросит у Димки, то толку с нее теперь? Призрак не придет.

Громкий вопль заставил его вздрогнуть и выплыть из пучин самобичевания. Даже не задумываясь о том, что может столкнуться с Максимом, если тот тоже выйдет на ор, Войтех оказался в коридоре, в два шага преодолел расстояние до двери Фроловых.

В их квартире стояла абсолютная тишина, и у Войтеха появилось стойкое ощущение, что он опоздал. Линии разных миров сошлись в одну как минимум для Анастасии Фроловой. Войтеху впервые пришло в голову, что призрак мог убить ее рукой мужа, как сделал когда-то Ангел. Но даже если так, ловушка в квартире Рейхердов не была закрыта вовремя, а потому он наверняка сбежал. Единственное, что Войтех мог сделать для несчастной женщины, это не позволить ее мужу избавиться от тела, как он сделал это в их мире.

Войтех вытащил телефон, чтобы позвонить в полицию, и уже развернулся к лифту, но зажегшийся экран осветил угол между дверями обеих квартир, а в нем – лежащую на боку коробочку. Похоже, она упала с велосипеда, когда Войтех уронил его, и так и пролежала незамеченной все время. Войтех быстро захлопнул ее, и только потом поднял с пола. Оставалось надеяться, что призрак внутри. Нев говорил, что, явившись, он обязательно попадется в нее, и сколько пройдет времени, прежде чем выпутается, неизвестно. Можно было бы, конечно, снять перчатку и проверить, там ли он, но Войтех не чувствовал в себе сил еще и на это. По крайней мере, не сейчас.

Спустившись на первый этаж и выйдя на улицу через черный ход, минуя пост консьержа и двор, Войтех набрал номер полиции и, представившись Максимом Рейхердом, сообщил, что у его соседей жуткий скандал, грохот и крики о помощи.

Теперь нужно было пойти в отель и немного поспать. Неизвестно, когда позвонит Димка. Возможно, уже скоро, ведь впереди выходные. Самое время поехать на дачу, насладиться последними теплыми деньками перед долгой питерской зимой.

5 октября 2016 года, 23.40

пр. Науки

г. Санкт-Петербург

– Этого не может быть! – уверенно заявил Нев даже как будто с обидой на то, что друзья сомневаются в его знаниях и умениях. – Я же пробовал вызвать его, если бы он был здесь, то как-то дал бы о себе знать.

– Вы в этом точно уверены? – спросил Ваня, наклонившись чуть вперед и сцепив в замок руки, упираясь локтями в колени.

– Полагаю, что да, – кивнул Нев.

– Полагаете? – Саша, нервно мерившая шагами комнату, остановилась и в упор посмотрела на Нева. Тот сидел в кресле напротив Вани и выглядел достаточно растерянно.

– Саша, – Нев нервно поправил очки, – я не медиум, но мои способности позволяют мне думать, что со спиритической доской я вполне могу справиться без ошибок. Если только… – Он осекся и посмотрел на дверь в свое маленькое хранилище.

Саша и Ваня знали об этой комнате, поэтому Нев, не стесняясь их, поднялся и торопливо направился к ней. Его младшие товарищи собрались последовать за ним, но он жестом остановил их:

– Пожалуйста, подождите меня здесь. Посторонним не следует лишний раз входить туда. Даже Лилю я прошу этого не делать.

Ваня поднял руки, давая понять, что не станет возражать. Саша довольной не выглядела, но тоже остановилась. Когда Нев скрылся за дверью, плотно закрыв ее за собой, она снова принялась ходить по комнате.

– Айболит, не мельтеши, без тебя котелок не варит, – раздраженно попросил Ваня. – Ну даже если этот призрак здесь, что с того? Витек там девку будет похищать, мы здесь призрака ловить.

– Войта не вернется, пока не найдет его там, – покачала головой Саша. – И чем дольше он там находится, тем большей опасности подвергается. Даже если не брать в расчет предупреждение Нева о том, что тот мир будет стремиться уничтожить чужака, то у него там ни денег, ни жилья. А если попадется, то все. Как мы сможем ему помочь?

– Да не маленький твой Войта, – отмахнулся Ваня. – Будет видеть, что узел завязывается, придумает что-нибудь или вернется.

– Придумает, – послушно кивнула Саша. – И я даже знаю что: начнет вызывать у себя видения. Знаешь, что было недавно, когда он это сделал? – И, не дожидаясь его ответа, закончила: – У него дыхание остановилось. Почти полторы минуты не дышал. А что остановится в следующий раз? Сердце? И кто ему поможет?

Ваня открыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но ему помешал показавшийся из кабинета Нев. Он нес в руках большую спиритическую доску и выглядел до крайности озабоченным. Саша, как раз дошедшая до окна, остановилась и с тревогой посмотрела на него.

– Ну что? – поторопил Ваня.

– Все чисто, – растерянно пожал плечами Нев. – Я осмотрел доску, но не нашел ничего, что помешало бы мне вызвать призрак. Да и я ею уже пользовался раньше, она всегда работала исправно.

– Дайте-ка мне, – Ваня взял у Нева доску, покрутил ее в руках. – А это разве та доска, на которой работала Эльвира? – нахмурился он. – Мне помнится, вы говорили, что стерли с нее краску, а эта на вид нетронутая.

– Это другая доска, – подтвердил Нев. – Моя. Доска Эльвиры скомпрометирована колдовством Егора, поэтому я пользовался своей.

– И вы нигде ее не забывали?

Нев посмотрел на Ваню, и в его глазах читалось явное: «Я что, идиот?».

– Конечно нет! – заявил он. – Она всегда хранится там. – Он кивнул на дверь. – И если я куда-то беру ее, то не оставляю без присмотра. Да и не выносил я ее никуда за последнее время.

– А вы уверены, что ваше хранилище так уж надежно? Никто не мог к вам забраться?

Нев уже открыл рот, чтобы заверить друзей в надежности своего хранилища, но осекся, так ничего и не сказав. Он вспомнил, как однажды туда через окно забралась Лиля, желая выкрасть Книгу. Лилю он поймал, как только она прикоснулась к Книге. А если кто-то забрался туда с другой целью? И если этот кто-то сам хороший колдун?

Ничего не говоря, Нев раскрыл ладонь и провел ею над доской. Ровно по центру поверх краски тотчас же проступили невидимые ранее символы: три круга, пересекающие друг друга, а в центре этого пересечения – пентаграмма. Это не было похоже ни на один из тех символов Темных Ангелов, которые Саша и Ваня видели раньше, поэтому оба непонимающе нахмурились, зато Нев побледнел.

– И что это значит? – мрачно поинтересовался Ваня.

– Полагаю, это сюрприз от нашего маленького друга, – прошептал Нев. – Вы были правы, Иван, он забрался в мое хранилище.

– Но что это за знаки? – непонимающе спросила Саша. – Это ведь не символ Темных Ангелов?

– Это другой вид магии, – кивнул Нев. – Другая школа. Не знаю почему. То ли он хотел таким образом запутать меня, то ли просто осваивает новые горизонты.

– Ладно, и что значат эти круги? – мрачно спросил Ваня.

Нев молча скрылся в кабинете и вернулся оттуда только минут десять спустя с толстой книгой в руках.

– Это защита своего колдовства, – задумчиво произнес он.

– Недурен пацан, – хмыкнул Ваня. – Странно только, что он поставил эту защиту на вашу доску. Зачем?

– Мог просто решить напакостить мне, – пожал плечами Нев. – Я ведь не знаю, когда именно эти символы были нанесены. А мог и понять, что Эльвира обратится за помощью к нам. К кому же еще ей бежать?

– Но вы все еще уверены, что это просто персональная месть нашей ведьмочке? – уточнил Ваня. – Не новый вариант апокалипсиса?

– Я все еще не вижу возможностей для него, – уверенно кивнул Нев, промолчав о том, что Егор ждет следующего шага от него.

– Ладно, и что все это значит? – вмешалась Саша. – Защита его колдовства, значит, вы не можете правильно воспользоваться доской, так? Значит, даже если призрак остался в нашем мире, вы все равно не могли его вызвать? И значит, Войтех будет искать там черную кошку, которой в черной комнате нет, пока не сдастся?

Нев отложил в сторону книгу и посмотрел на Сашу с едва заметным вызовом, как смотрел когда-то давно, когда еще был не так сильно в себе уверен, стеснялся своих более молодых друзей, но уже делал успехи в колдовстве.

– Вы все верно поняли, Саша, кроме последнего. Даже когда Войтех сдастся и решит вернуться, у него это не получится.

– Что? – хотела спросить Саша, но голос от волнения пропал. Ей пришлось откашляться и заново повторить вопрос, чтобы он прозвучал хотя бы шепотом.

– Шарик, в который я заключил частичку грозы и который дал Войтеху, работает не так просто. Безопасно использовать его могу только я. Он создает мощный… скажем так, негативный заряд, который нужно куда-то сбросить. Не электрический, а как бы… ментальный, грубо говоря. Когда я сам выпускаю грозу, я компенсирую этот заряд, но Войтех сделать этого не сможет. Единственное, что я смог сделать: настроил отданный Войтеху шарик таким образом, чтобы при высвобождении этот негативный заряд ушел на призрака. Тому все равно уже не повредит.

– А если Дворжак будет возвращаться без призрака?.. – с волнением спросил Ваня.

– То этот негативный заряд пройдет через него. И это его убьет.

– Он знает об этом?

Нев кивнул.

– Но если он будет думать, что призрак внутри ловушки, то пойдет, не осознавая опасности.

Саша прижала ко рту тыльную сторону ладони, сдерживая рвущийся наружу всхлип.

– Тихо, Айболит. – Ваня обнял ее одной рукой за плечо. – Ты же знаешь, его никакие заряды не берут, уж кто только не проверял.

Саша ничего не ответила, и все в этой комнате понимали, что рано или поздно его везение закончится.

Глава 15

Димка действительно позвонил утром с сообщением о том, что они собираются на дачу. Войтех к тому моменту проспал около четырех часов, что было безбожно мало, но в данной ситуации выбирать не приходилось. Удивительным образом, после горячего душа и чашки крепкого кофе чувствовал он себя неплохо. Ему когда-то попадалась статья, в которой говорилось, что человеку для нормального состояния необходимо спать количество часов, кратное четырем: четыре, восемь, двенадцать. И сегодня у него были все шансы проверить на деле эту теорию.

Покидав в рюкзак вещи, Войтех вышел из номера, сделав вид, что собирается просто по делам, а вовсе не покидает отель навсегда, не заплатив. На ресепшен сегодня сидела другая девушка, но такая же улыбчивая и приветливая. Она пожелала ему хорошего дня и заверила, что к вечеру обещали привезти кофемашину на общую кухню, которая будет варить приличный кофе. Войтеху на мгновение даже стало жаль, что он его уже не попробует.

Дача родителей Саши находилась примерно в шестидесяти километрах от Санкт-Петербурга. Войтех был там несколько раз. Впервые когда-то давно, когда Саша потеряла защиту от Ангела, а затем еще несколько раз, когда они уже начали встречаться. Сашин отец был большим любителем провести выходные за городом, созвав родных и друзей. Войтеха он был не так уж и рад видеть, но деться от него теперь никуда не мог. В общем, дорогу Войтех знал хорошо, а также знал и то, что на общественном транспорте добираться туда долго, да и денег на билет у него все равно нет. Мелькнула мысль попробовать добраться попутками, но он отбросил ее. Этот вариант будет еще дольше. Мало найдется желающих подобрать среди трассы одинокого мужчину. Оставался один выход: заработать денег. Причем быстро и легко.

В их мире в одном из автосервисов на острове работал мужчина со сложнопроизносимым для русского, и абсолютно непроизносимым для чешского человека, именем, которого все для простоты звали Гариком. Институту исследования необъяснимого однажды пришлось столкнуться с ним на одном из расследований, и Войтех знал, что есть у Гарика одна нелегальная подработка: торговля краденой техникой. Оставалось надеяться, что в этом мире Гарик все еще есть, все еще работает в том же автосервисе и все еще приторговывает краденым.

Войтеху повезло трижды. И Гарика он нашел, и телефон свой он ему всучил. За сущие копейки, конечно, но если учесть, что в этом мире телефону было уже четыре года – непростительная старость по современным меркам, – то удалось выручить за него неплохие деньги. Их хватило на покупку копеечной трубки у того же Гарика, чтобы иметь связь с Димкой при необходимости, и билет на электричку до Оредежа, где и находилась дача Сашиных родителей. Осталось даже несколько рублей на более или менее приличный обед в одном из ресторанчиков на вокзале.

В Оредеж Войтех добрался уже ближе к обеду, когда во дворе нужного ему дома было полно людей. Войтех прошел мимо, исподтишка разглядывая двор. Забор был достаточно низким, «деревенским», а потому хорошо просматриваемым. Заметил он и Сашиных родителей, и Сашу с Максимом, и родителей Максима, и его сестру с семьей. Мужчины возились вокруг мангала, Сашин отец проверял многочисленные удочки, женщины носили тарелки и кастрюли. Погода стояла теплая, поэтому, очевидно, шашлыки предполагались на улице. В тени, возле дома, стояла большая ярко-красная коляска, в стороне от нее играли четверо мальчишек, а пятый, самый старший, сидел на лавочке с книгой.

С одной стороны, такое количество народу не оставляло надежды, что коляска с ребенком останется без присмотра, с другой – обычно в такой толпе никто не знает, кто что делает и где находится.

На Войтеха, конечно, никто не обратил внимания. Деревня большая, народу вокруг ходит много. Заметил его только Димка, но, как настоящий заговорщик, даже вида не подал. Войтех кивнул ему, давая понять, что будет ждать в условленном утром по телефону месте.

Местом этим был один из пустующих домов на окраине. Рядом находилось еще несколько более ухоженных, но все они использовались как дачи, хозяева не жили в них постоянно, а потому можно было надеяться, что никто не заметит беседы взрослого мужчины с семилетним мальчиком, иначе еще до похищения младенца можно оказаться в наручниках. Мир в охоте на ведьм в последнее время явно сходил с ума, а Войтеху было не привыкать оказываться в двусмысленных ситуациях, ничего при этом не имея в виду.

Ждать Димку пришлось около часа. Войтех даже успел немного замерзнуть, поскольку хоть день выдался достаточно теплым, но все-таки на дворе стоял петербургский сентябрь, а потому сидеть на улице не шевелясь было плохой идеей. Ходить же Войтех не стал, чтобы не привлечь к себе внимания бдительных соседей. Он слышал, что через дом владельцы тоже приехали на дачу: оттуда доносился лай собаки, детский смех и приглушенные разговоры взрослых.

– Войта, ты тут? – громким шепотом позвал Димка, зайдя во двор.

Войтех вышел из своего укрытия между поленницей дров и большой раскидистой грушей и поманил Димку спрятаться там же. Мальчик шагнул к нему, и только тогда Войтех увидел у него в руках чашку с чем-то горячим, от которой в воздух поднималась легкая струйка пара, и большой сэндвич, с краев которого свисали разрезанные темно-зелеными заломами листья салата.

– Вот. – Димка протянул ему чашку и сэндвич. – Кофе мне не дают, поэтому я принес тебе какао. Но насыпал туда корицы. Подумал, что ты замерз и проголодался.

Войтех удивленно вздернул брови. Не так уж и много они успели пообщаться с Димкой в его мире, поэтому было удивительно, что он запомнил про кофе с корицей. И тем не менее это было до невозможности мило. Особенно если учесть, что Войтех собирается сделать и кто он в другом мире. Однако отказываться было по меньшей мере некрасиво, да и не хотелось. И пусть какао с корицей – та еще дрянь, но зато оно горячее, а сэндвич так и вовсе способен разукрасить мир и придать сил. Наверное, Войтех впервые в жизни понял Ивана, не упускающего случая что-нибудь съесть.

Они договорились, что вечером Димка пойдет гулять с сестрой и привезет ее куда-нибудь, где Войтех сможет забрать ее. Димке иногда доверяли погулять с ней на дорожке позади дачного участка. Там не ездили машины и не ходили посторонние люди, а со двора хорошо просматривалась вся дорога, поэтому взрослые не переживали. Но там же находилась и беседка, где можно было укрыться и от дождя, и от глаз родителей.

На этот раз ждать пришлось гораздо дольше. Войтех сидел в беседке таким образом, чтобы его не было видно со двора, а потому и сам почти не видел, что там происходит. До него доносились звуки разговоров, но разобрать слов он не мог. Лишь когда солнце уже покраснело и приблизилось к земле, он услышал шуршание колес по гравию и осторожно выглянул из беседки. Димка катил коляску по дорожке, а сам как неумелый шпион на задании постоянно оглядывался по сторонам.

– Мама велела гулять не дольше получаса, – почему-то шепотом сказал он, приблизившись к беседке, хотя от дома она находилась достаточно далеко.

– Если у нас все получится так, как мы задумали, для тебя пройдет не больше пяти минут, – заверил Войтех, почему-то стараясь не смотреть на коляску. От того, что собирается сделать, ему было противно и немножечко страшно.

Он не боялся, что его заметят. Боялся, что ничего не получится. Если он не поймал призрака, то вызывать грозу самостоятельно смертельно опасно. Он погубит и себя, и девочку, а Войтех не был уверен, что призрак все-таки пойман. Он не знал, как это проверить. Даже попытался приложить обнаженную ладонь к коробочке, но ничего не увидел. То ли Нев поставил хорошую защиту, то ли… призрака там не было. Придется рисковать. И ладно бы только своей жизнью, к этому ему не привыкать. А надеяться на природную грозу не приходилось: тучи, бродившие по небу до обеда, продолжали бродить чуть вдалеке, но дождем так и не разродились.

Он пообещал Димке постараться вернуться как можно быстрее, но сам до конца не был уверен в такой возможности. Антон утверждал, теперь, когда в его аппарат внесены данные биополя Димки, а мальчик находится в другом мире, он сможет вернуть ребенка как можно ближе и ко времени, и к месту, не то что в первый. Но Войтеха все равно одолевали сомнения. Слишком уж странным и ненадежным ему казался этот аппарат, хотя еще ни разу не подвел.

Они поставили коляску так, чтобы со двора казалось, будто Димка просто присел отдохнуть, периодически покачивая младшую сестру. Прежде чем взять девочку, Войтех вытащил из кармана белый конверт, в котором лежало письмо, написанное Сашей, и протянул его Димке.

– Если пропажу твоей сестры обнаружат раньше, чем я вернусь, отдай это маме, – попросил он. – А если я вернусь раньше, все равно отдай, но уже потом, ладно?

Димка важно кивнул и спрятал письмо в сумку, висящую на коляске. Сам же вытащил оттуда банку с детской смесью и бутылочку.

– Надо кормить каждые три часа, – важно сказал он, в этот момент никак не походя на семилетнего мальчишку. Войтех как-то сразу понял, что он страшно гордится ответственной ролью старшего брата. – Как готовить только, я не знаю. Но на банке написано.

– Разберемся, – заверил Войтех, пряча банку и бутылку в тот же рюкзак.

Как бы он ни оттягивал этот момент, а все-таки пришлось стать преступником и вытащить младенца из коляски. В отличие от Димки Алиса оказалась полной Сашиной копией. Волосы скрывались под шапочкой, но темные брови и ресницы давали понять, что они тоже темные, наверняка будут и кудрявые, как у матери. Черты лица тоже материнские, и, кажется, материнское упрямство уже сквозит даже в движениях соски.

Девочка крепко спала и не проснулась даже тогда, когда Войтех, не припоминавший, доводилось ли ему когда-нибудь в принципе держать младенца, неловко взял ее на руки. Благо толстое одеяло, в которое она была завернута, хорошо фиксировало ее, потому что только когда ребенок оказался у него на руках, Войтех вспомнил, что таким крохотным детям вроде как надо поддерживать головку, а может быть, и еще что-нибудь.

– Я постараюсь быстро, – снова пообещал он Димке, который наконец-то растерял всю уверенность, и в глазах его появились слезы. – Надеюсь, твои родители ничего даже не узнают.

Димка кивнул.

– Главное, чтобы все получилось, – сказал он.

Войтех вышел из беседки, старательно прячась за ее стенами, аккуратно нажал едва заметную кнопку на шарике, давая Антону знак, что готов к перемещению, а затем вытащил из кармана второй, который Нев вручил ему для вызова грозы. Внутри шарика по-прежнему переливались яркие вспышки, перекатывались по покатым стенкам капли, то и дело вспыхивали яркие заряды, что давало надежду на то, что шарик все еще в рабочем состоянии. Войтех бросил его на землю. Тот не разлетелся вдребезги, как должно было повести себя стекло, а раскололся на две равные части. И тотчас же где-то совсем рядом вспыхнула молния, а почти сразу за ней раздался раскат грома.

Войтех понял, что обратного пути нет.

6 октября 2016 года, 22.30

Ленинградская область

Ване казалось, что эту дорогу он выучил наизусть. Даже если сейчас внезапно погаснут фары у машины, а сам он ослепнет и оглохнет, все равно найдет нужный поворот. Сколько раз за последние дни они ездили на этот заброшенный кемпинг, и сосчитать сложно. Надо было слушать его и оставлять фургон здесь, а самим сидеть и ждать, но где там! Даже несмотря на то, что это его дело, он здесь главный, Дворжак на правах руководителя выездных групп велел не дурить и не сидеть черт знает где неизвестно сколько. Логика в его словах, конечно, была, потому что даже несмотря на то, что Антон может вытащить его из любой грозы в их грозу, не соотносясь со временем, время вне гроз все равно ощущается одинаково. А сколько его понадобится Дворжаку, неизвестно.

И тем не менее, даже когда в словах Дворжака была логика, Ваня все равно частенько поступал так, как сам считал нужным. Раньше. Сейчас же, крутя баранку большого внедорожника и вглядываясь в мелькающие по сторонам темные силуэты деревьев, он внезапно понял, что в последнее время пререкался с ним чисто из вредности, а вдоволь наспорившись, делал так, как говорил Дворжак. Это открытие внезапно так поразило его, что захотелось сделать какую-нибудь гадость. Вот пусть только вернется, он обязательно что-нибудь придумает!

Небо было чистым и ясным, весь день светило яркое солнце, бабье лето было в самом разгаре, но у Нева еще имелись в запасе артефакты с частичками грозы. Оставалось надеяться, что и в этот раз они не подведут. А еще, что Дворжак поймал призрак.

Когда Антон позвонил с заявлением, что от него поступил сигнал к возвращению, Саша мгновенно забыла все свои обещания не встречаться с девочкой и собралась ехать вместе со всеми. Насилу Ване удалось уговорить ее остаться. Она несколько раз взяла с него клятвенное обещание, что он позвонит ей сразу, как только Войтех вернется. Что бы ни случилось.

Зато вместо Саши поехал Максим. Он не стал слушать никаких доводов, что не стоит ему знакомиться с ребенком, которого в их мире никогда не будет.

– С Димкой я познакомился, и никто не умер, – заявил он. – И потом, откуда тебе знать, что так уж наверняка и не будет?

Ваня ничего на это не ответил, уговаривать больше не стал. Максим не был ему другом, его чувства он защищать желания не имел. Тем более Ваня себя отцом никогда не видел, и что там именно будет чувствовать Максим, не представлял. Может, и в самом деле не такое уж это и сложное дело, Дворжак просто раздул из мухи слона. Он взглянул в зеркало заднего вида, убеждаясь, что машина Максима следует за ним по пятам. Аня, все еще дувшаяся на него за тот вечер, когда он не стал отправлять Эльвиру в отель, предпочла ехать с Максимом. Ваня настаивать не стал. Все привычные способы добиться ее расположения он уже испробовал, остались непривычные. И ревность была одним из них. Пусть позлится, ей полезно. И он заодно развлечется.

С ним же поехали Антон и Нев, поскольку решено было не терять времени и сразу же заниматься проклятием девочки.

Машина плавно замедлила ход, повернула направо и остановилась.

– Приехали! – объявил Ваня, заглушив двигатель. – Антоха, почему всегда здесь? Ладно, первый раз грозу ловили, но сейчас-то тебе какая разница, где ее генерировать?

– В этом месте уже налажен тоннель между нашими мирами, который молниям легче п-проходить, – как всегда чуть заикаясь, пояснил Антон, выходя из машины. – А эти п-перемещения – очень неточная наука, я каждый раз и так опасаюсь что-то с-сделать не так. Честно говоря, удивлен, что п-пока у нас все шло п-по плану.

Ваня вылез из машины следом за Невом, поставил на сигнализацию, хотя здесь вроде бы и не от кого. Привычка.

– А если все-таки Дворжак действительно решил рискнуть вернуться без призрака, что будет здесь? – не унимался Ваня, дожидаясь, пока Максим и Анна выйдут из второй машины.

– В лучшем случае не будет ничего, – мрачно ответил Нев.

– В лучшем? – приподнял брови Ваня. – Что же тогда в худшем?

– В худшем он вернется частями. Выброс энергии при высвобождении молнии схож со взрывом.

Подошли Максим и Анна, поэтому они вынуждены были замолчать, чтобы больше никого не пугать кровавыми подробностями. Мужчины вытащили из багажника аппарат Антона, и тот принялся настраивать его, а Нев вытащил из кармана последний шарик. Буквально несколько минут спустя небо осветила первая молния. Гроза стремительно набирала обороты, яркие вспышки без конца прорезали ночную темноту, но дождь так и не пошел. Для перемещения важны были лишь молнии.

Ваня, Анна и Максим напряженно молчали, и Ваня радовался, что Саша все-таки осталась дома. Помочь в случае чего она все равно не сможет, а вот напряжение и волнение в воздухе наверняка можно было бы резать ножом. Саша никогда не была истеричкой, даже в бесконечные неприятности вляпывалась с гордо поднятой головой и закрытым ртом, но Ваня сомневался, что ей удастся сохранить спокойствие, если Дворжак начнет возвращаться частями.

Яркая вспышка полыхнула по глазам, и Ваня малодушно зажмурился. Никто никогда не смог бы обвинить его в трусости, но разве ж это трусость – естественное желание чуть отложить незабываемое зрелище расчлененки?

Вспышка погасла, вокруг снова стало темно, и Ваня наконец решился приоткрыть глаза. Первым, что он увидел, был Дворжак с младенцем на руках. Точнее, в руках у него было большое белое одеяло, но Ваня предполагал, что внутри младенец.

– Ну ты и зараза, ничего тебя не берет! – всплеснул руками он.

– А что, что-то должно было взять? – как ни в чем не бывало удивился Войтех.

– У нас имелись основания полагать, что призрак не ушел вместе с Димкой, а остался в нашем мире, – пояснил Нев, подходя к нему. – Поэтому я очень рад, что ты цел. – Он осторожно хлопнул Войтеха по плечу, чтобы не разбудить ребенка. – Иван, судя по его реакции, тоже.

Войтех хмыкнул, но улыбка все-таки тронула уголки его губ. Уж слишком красноречивым было демонстративное фырканье Сидорова. Однако, увидев Анну, Войтех удивился.

– Аня? А ты здесь зачем?

– Потому что ни ты, ни я, ни Нев с детьми обращаться не умеем, – ответил вместо той Иван. – Для этого дела женщины все-таки лучше. Сашку ты сам упросил остаться дома, Лилька в командировке, Айя по этой части недалеко от нас ушла. Едва ли ты захотел бы, чтобы за ребенком присматривала Нина. Остались лишь Лидия и Аня, но у первой ребенок заболел.

– У Максима четверо племянников, – напомнил Войтех, бросив быстрый взгляд на последнего.

– Которых я вожу на хоккей, беру с собой на рыбалку и покупаю им подарки. В принципе, даже подгузники пару раз менял, но вот с бо́льшим не знаком, – ответил тот.

Войтеха такой ответ устроил. Он отдал девочку и приданое, которым снабдил его Димка, Анне, а сам вытащил из рюкзака коробочку и протянул Неву. Тот взял ее, покрутил в руках, даже зачем-то потряс, поднеся к уху, а затем удивленно посмотрел на Войтеха.

– Как же ты все-таки вернулся?

– В каком смысле? – не понял тот.

– Ловушка пуста. Здесь нет призрака.

– Не может быть! Ты же сам говорил, что иначе меня бы разорвало во время удара молнии.

– В том-то и дело. Но она пуста, я уверен.

– Нев, вы были уверены и в том, что призрак ушел вместе с Димкой, – вмешался Ваня. – А потом выяснилось, что вы просто не могли его вызвать.

Ответить, что в том Нев как раз не был уверен, просто предполагал, он не успел, его перебил Максим:

– Давайте в первую очередь займемся ребенком. А уж потом будем выяснять, кто и как вернулся.

Нев вздохнул, так и не сказав того, что собирался.

– Максим прав. Нам еще ехать к месту ритуала.

– А чем больше п-проходит времени, тем с-сложнее мне будет вернуть девочку к тому моменту, из какого она исчезла, чтобы ее родители н-ничего не заметили, – добавил Антон.

– Я боюсь, что в первую очередь Дворжаку придется связаться с Сашей, чтобы она там с ума не сошла, – хмыкнул Ваня, доставая телефон.

Пока Войтех успокаивал переживающую Сашу, Нев отошел в сторону, крутя в руках коробочку. Он был уверен, что призрака в ней нет. Но Войтех вернулся целым и невредимым. Либо ему в очередной раз крупно повезло, либо… призрак вернулся с ним. Почувствовал бы Войтех, если бы тот прицепился к нему? Наверное, он же экстрасенс. А почувствовал бы он, если бы призрак прицепился к кому-то другому, кто вернулся с ним? Едва ли, перчатки блокируют видения.

Нев поднял голову и посмотрел на машину Максима, в которую села Анна с младенцем. Дети восприимчивы ко всякого рода аномальщине, он сам говорил это недавно. Призрак отстал от Димки, зато привязался к его сестре. И вместе с ней вернулся в этот мир. Поэтому Войтеху удалось перемещение.

– Войтех! – крикнул Нев, бегом направляясь к машине. – Войтех, призрак с девочкой!

Друзья все поняли мгновенно. И Войтех, и Нев, и даже Максим сорвались с мест и побежали к машине. Нев понимал, что едва ли призрак мог так быстро причинить вред Анне, но сердце все равно стучало быстрее обычного.

Ваня добрался до машины первым, рванул на себя дверцу с такой силой, что чуть не выломал ее вовсе. Анна сидела на заднем сиденье, легонько покачивая в руках ребенка, и была жива и здорова.

– Ты чего ломишься?! – шепотом возмутилась она. – Ребенка разбудишь!

– Он ушел? – запыхавшись, предположил Нев.

– Или вы ошиблись, – сказал Ваня.

Войтех молча, никому ничего не говоря, стащил перчатку и прикоснулся к одеялу, в которое была завернута Алиса. Дернулся, ухватился свободной рукой за дверцу, но на ногах устоял.

– Он был здесь, – тяжело дыша, сказал он. – Но ушел.

– И где нам теперь его искать? – выдохнул Максим.

– У Эльвиры или Айи, – первым высказал предположение Ваня. – На них он уже обращал внимание, может решить наведаться еще раз.

Недолго думая, Нев вручил Ване коробочку, которую так и продолжал держать в руках.

– Езжайте в Петербург, – велел он. – Нам нужно заняться девочкой, а вы езжайте. С помощью ловушки поймаете и задержите его, пока я не подоспею.

Ваня, не задавая лишних вопросов, схватил коробочку и собрался бежать к своей машине, но был остановлен Войтехом:

– Вам с Максимом надо поменяться машинами, в его мы все не влезем.

– С дуба рухнул? – возмутился Ваня, останавливаясь. – Я свою машину никому не доверяю.

– Иван, сейчас не время!

Ваня на мгновение задумался, потом чертыхнулся, вернулся, на ходу вынимая из кармана ключи.

– На! – Он сунул их Максиму. – Но имей в виду, узнаю, что доверил руль кому-то другому, прибью на фиг!

Максим только хмыкнул в ответ, отдавая ему ключи от своего автомобиля. Анна с ребенком быстро покинули салон, а Ваня, продолжая чертыхаться и проклинать тех, кто покупает себе машины меньше танка, вскочил за руль и рванул с места. До Санкт-Петербурга было достаточно далеко, а призрак передвигается явно быстрее его.

Глава 16

7 октября 2016 года, 01.59

Средний проспект В.О.

г. Санкт-Петербург

Только поговорив с Войтехом и убедившись, что с ним все хорошо, Саша с ужасом заметила, что сгрызла под корень почти все ногти. Когда-то в детстве она сильно страдала от этой дурацкой привычки, но уже очень давно от нее избавилась. И вот поди ж ты. Надо завтра срочно записываться на внеплановый маникюр. А пока – отсыпаться.

Она не спала уже больше суток, с тех пор как Нев выяснил, что призрак запросто мог остаться в этом мире, а без него Войтеху не вернуться. Прошлой ночью честно пыталась лечь в кровать, но в глаза словно вставили спички, веки даже не пытались закрыться. А когда Саша насильно смыкала их, сердце начинало биться так гулко, что, казалось, его стук слышат и соседи. И вот теперь она наконец почувствовала смертельную усталость.

Добравшись до кровати, Саша кое-как стащила с себя одежду, бросила ее на пол и, не успев снять покрывало, залезла под него и одеяло вместе. Теплее будет.

Ей снилось, что она там, вместе со всеми, пытается спрятать от Темного Ангела девочку, которая в другом мире ее дочь. Во сне она очень хотела увидеть ее, поэтому терпеливо ждала, когда ей позволят взять ее на руки. И вот ребенок уже у нее, Саша с замиранием сердца берет край одеяла, прикрывающего личико девочки, и…

Звонок телефона безжалостно выдернул ее из сна и окунул в реальность. Саша подпрыгнула на кровати, молниеносно скинула с себя одеяло и уже собралась бежать, но вовремя остановила себя. Куда бежать, она не знала, просто сработал инстинкт бежать, спасать, сказывалось волнение последних дней.

Она огляделась в поисках орущего телефона и бесконечные секунды спустя нашла его в кровати на половине Войтеха. Номер звонившего был ей незнаком, поэтому, отвечая на звонок, она заметила, что снова дрожат руки.

– Помогите! – закричала трубка, хотя Саша еще даже не успела ничего сказать. – Войтех, пожалуйста! Помоги!

Голос принадлежал женщине. Очевидно, до крайности напуганной, находящейся на грани истерической паники.

– Это не Войтех, – только и сказала в ответ Саша, но женщину это не смутило.

– Пожалуйста, кто-нибудь! Помогите, он убьет меня!

В трубке что-то грохнуло, и женщина громко завизжала. И – странно – Саша не узнала ее по голосу, зато узнала по визгу, хотя не могла припомнить, чтобы когда-нибудь слышала, как Эльвира кричит.

– Эльвира? – спросила она.

– Да! Да!!!

– Ты где? – Саша вскочила на ноги, теперь уже точно собираясь бежать.

– Дома у Вани. Он недоступен!

Где-то на окраине сознания мелькнуло удивление по поводу местонахождения Эльвиры, но сейчас точно не время и не место спрашивать об этом.

– Я сейчас приеду, – заверила она. – Спрячься где-нибудь и жди меня, поняла? Я скоро.

– Да, да! – со слезами в голосе проговорила Эльвира.

Бросив трубку на кровать, Саша принялась спешно натягивать на себя джинсы и свитер, отстраненно понимая, что собирается лезть в пасть тигру даже без страховки. Что она может против призрака-убийцы? Чем поможет Эльвире? Она не маг, не экстрасенс, ее гипноз на призраков не действует. А в том, что это он, она не сомневалась. Кому еще может понадобиться гадалка-неудачница? Но Саша даже не увидит его! Что сможет сделать? Отвлечет на себя, пока Эльвира сбежит? Или он убьет обеих? Но даже понимая, что наиболее вероятен второй вариант, Саша не могла остаться дома. Она всегда была такой: бросалась на помощь даже тогда, когда знала, что это грозит ей неприятностями, и не понимала, как может быть по-другому. Сколько конфликтов у них было с Войтехом на эту тему, но ничего так и не изменилось. Саша просто не смогла бы сидеть на месте, зная, что кто-то ждет ее помощи. Разве может она сейчас остаться дома, понимая, что Эльвире грозит смертельная опасность, а все сотрудники Института заняты?

Уже сбегая вниз по лестнице и перепрыгивая через несколько ступенек разом, Саша вспомнила, что не все сотрудники заняты. Лиля, Долгов и Дементьев в командировке, Войтех, Нев, Ваня и даже Анна спасают девочку, но ведь есть еще Айя. И Айя как минимум может почувствовать призрак. Пусть не увидит, но почувствует, а это уже немаловажно! Правда, Айя живет где-то за городом…

Уже запрыгнув в машину, Саша набрала ее номер, сбивчиво и взволнованно обрисовала ситуацию. Айя то ли чувствовала себя обязанной, поскольку когда-то точно так же спасли ее саму, то ли обладала тем же обостренным желанием помогать, как и Саша, но согласилась сразу. Саша даже зауважала ее.

– Тебе далеко ехать? – с тревогой уточнила она, понимая, что из пригорода Айе не успеть.

– Нет, я на Васильевском острове. На такси доберусь быстро.

Саша задержала дыхание на мгновение, услышав это. И хоть понимала, что в данном случае ей это на руку, у нее же самой появляется больше шансов на спасение, не смогла остановить горячую волну, прокатившуюся по затылку.

– Если ты у Максима, то я тебя сейчас заберу, – сумев справиться с эмоциями, сказала она.

Конечно же, Айя была у Максима! Айя была у Максима, даже когда самого Максима не было дома. Сашу коробила сама мысль о том, что Айя пользуется вещами, которыми пользовалась она, спит в постели, в которой спала она. В глубине души Саша понимала, что эти мысли просто отвлекают ее от главной: Айя спит с мужчиной, с которым спала она! Уж наверняка они не Диккенса вместе читают.

Нет, Саша искренне желала Максиму счастья, но…

– Так, хватит! – вслух велела она себе. – Не сейчас.

Айя уже ждала ее возле дома, быстро заскочила в машину, и Саша, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения, понеслась к выезду с острова. До конца промежуточной сводки Благовещенского моста оставалось совсем немного, а им очень нужно было успеть на нее.

Когда Саша уже свернула на набережную Фонтанки, а впереди показался дом, где снимал квартиру Ваня Сидоров, Айя расстегнула браслеты, дернулась, прижавшись к спинке сиденья и зажмурившись. Саша давно заметила, что у нее такая реакция, когда с головой накрывают чужие эмоции. И как бы Саша ни пыталась спрятать свои, Айя их наверняка почувствовала, потому что бросила на нее взгляд исподлобья, но ничего не сказала. Да и некогда было.

Оставив машину у парадного, девушки влетели внутрь и побежали на третий этаж по лестнице, проигнорировав лифт. Саша давно заметила, что в экстренных ситуациях проще довериться лестнице, чем ждать лифт, а потом медленно и степенно подниматься на нем.

Квартира Вани была заперта. Оттуда доносился грохот бьющейся посуды и ударяющихся о стену тяжелых вещей. Саша замолотила кулаком по входной двери.

– Эльвира! Эльвира, слышишь? Это мы! Открой!

Ответом им был прилетевший в дверь, судя по всему, стул. Он поднял такой грохот, что обе вздрогнули, а Саша, стоявшая у самой двери, отпрыгнула в сторону.

– Если она где-то спряталась, то едва ли сможет открыть нам, – заметила Айя.

Саша вытащила из кармана телефон и набрала номер, с которого около часа назад ей звонила насмерть перепуганная колдунья. Слушая гудки, Саша почему-то была уверена, что Эльвира не ответит, но в трубке послышался какой-то треск, а затем едва слышный шепот:

– Да?

– Эльвира, это я. Мы под дверью, открой.

– Я не могу. Я заперлась в кладовке, мне не выйти.

– А нам не войти, у Вани дверь как в банковское хранилище. Попробуй быстро выбежать и отпереть.

– Я боюсь…

Уговаривая Эльвиру сделать над собой усилие, Саша даже не заметила, как Айя подошла к двери и что-то наколдовала. Замок тихо клацнул, и дверь приоткрылась.

– У тебя есть ключи и от Ваниной квартиры? – удивилась Саша, опустив трубку вниз, но все еще сжимая ее рукой.

– Типа того, – отмахнулась Айя, – заходи, но будь осторожна. Я видела, на что способна эта тварь.

И как будто в подтверждение ее слов дверь резко распахнулась, хотя открывшего ее не было видно, невидимая рука схватила Сашу за ворот и с силой втащила в квартиру. От неожиданности она вскрикнула, но инстинктивно крепче вцепилась в телефон. Рука отшвырнула ее в сторону, Саша потеряла равновесие и упала на пол. Сорвавшаяся со стола компьютерная мышка с бешеной скоростью полетела ей в голову, но Айя среагировала молниеносно: отбила ее ногой, и та закончила жизнь в противоположной стене. Едва ли мышка смогла бы причинить Саше тяжкие увечья, но дезориентировать на какое-то время у нее получилось бы.

– Быстрее! – скомандовала Айя, протягивая Саше руку.

Саша крепко ухватилась за нее и была рывком поднята на ноги, как будто перед ней стояла не хрупкая девушка, а мужчина комплекции Вани. Уворачиваясь от летящих в них вещей, они добежали до кладовки и попробовали открыть ее, но дверь тоже оказалась заперта. Даже не заперта, а как будто подперта изнутри.

– Эльвира, это мы! – снова замолотила кулаком Саша. – Открой.

– Осторожно! – крикнула Айя, отпихнув ее в сторону, и на том месте, где только что была Сашина голова, затрепетал в воздухе воткнувшийся в дверь тяжелый нож для разделки мяса. Оставалось только догадываться, откуда он у Вани, предпочитавшего заказывать стейк в ресторане, а не готовить его самому.

Эльвира открывать не торопилась. С той стороны двери слышались ее громкие рыдания, но она не делала и попыток вызволиться. Саша даже удивилась: уверенная в себе нахальная колдунья-самозванка никогда не казалась ей настолько трусливой. Поистине, смертельная опасность открывает людей с неизвестной стороны.

– Эльвира, если ты сейчас не откроешь, мы сваливаем! – пригрозила Айя.

Эта угроза подействовала: в кладовке послышался шум отодвигаемого стула, или чем там она подперла дверь, и в проеме показалась зареванная Эльвира. Айя не стала церемониться с ней, схватила за шкирку и волоком потащила ее к выходу, не давая опомниться. Саша, замыкавшая побег, только успела подумать, что выбрала правильного спутника для спасения горе-ведьмы.

Закинув уже слабо сопротивляющуюся Эльвиру на заднее сиденье, Айя и Саша вскочили в машину, и Саша снова выжала педаль газа до упора. Айя, не пристегиваясь, торопливо накинула на запястья браслеты.

– Не надевай! – попросила Саша, бросив на нее быстрый взгляд. – Мы должны знать, если призрак снова появится.

– О, здорово! – несколько истерично воскликнула Айя, и только сейчас Саша поняла, что ей тоже страшно. До этого она вела себя так спокойно и уверенно, словно на нее ничего не действовало. – Одна в истерике, вторая мало того, что трясется, так еще и готова растерзать меня на месте из ревности к бывшему мужу, а я браслеты не надевай! Идите вы обе знаете куда?

Саша так растерялась, что не сразу нашлась, что ответить.

– Никого я не ревную, с ума сошла? – справившись с растерянностью, ответила она.

– Кому ты врешь? – хмыкнула Айя, однако Саша видела, что браслет она не застегнула, так и держит его в руке.

– Зачем мне его ревновать? Я сама от него ушла.

– Вот то-то и оно! Сама ушла, а до сих пор его держишь. Не стыдно?

Саша снова посмотрела на нее, на этот раз уже начиная злиться.

– Я его не держу, я хочу, чтобы он был счастлив.

– Хочешь – так отпусти наконец.

– Да как мне его отпустить уже больше, чем отпустила? – воскликнула Саша, отстраненно понимая, что страх ушел. Даже машину вести стало немного легче: со светофора тронулась плавнее, рулем крутила уже не так истерично. Она не знала, специально ли Айя завела разговор о Максиме, понимая, что это притупит остальные эмоции, или так вышло случайно, но подействовало.

– Скажи мне, ты поменяла фамилию после развода? – буркнула Айя, тоже успокаиваясь. – Или все еще Рейхерд?

– Все еще Рейхерд, – призналась Саша. – Но исключительно потому, что не хочется возиться с кучей документов. Мне хватило этого после свадьбы.

– Но привязывая его к себе, тебе было не лень этим заниматься.

– Да при чем тут фамилия? – возмутилась Саша. – Ты же не хочешь сказать, что из-за фамилии он думает, что я все еще хочу быть с ним?

– Ты держишь его на ментальном уровне, и фамилия тоже этому способствует, – упрямо повторила Айя. – И поэтому он два года уже не может найти себе другую. Злится на тебя, но все еще надеется, даже если сам этого не осознает. Материя наших мыслей очень тонкая, и потому проникает глубоко. Ты неосознанно держишь его на коротком поводке, а у него не хватает сил оборвать его.

– Да сменю я фамилию, если дело в этом!

– Дело не только в этом. Из мыслей его тоже отпусти.

Саша почувствовала, как защипало глаза. Только этого не хватало.

– Как? – спросила она. – Как мне его отпустить?

– Просто смирись с тем фактом, что ты его бросила. Признайся в этом сама себе. Не оправдывай себя, говоря, что хотела как лучше. Не думай, что вы перестали быть супругами, но остались друзьями. Никакие вы не друзья.

– Неправда! Мы знакомы двадцать два года, а женаты были всего лишь пять лет. Это много значит.

– Это ничего не значит. Да, вы были друзьями, соседями ровно до того момента, как сказали друг другу «да» в загсе. После этого вы стали мужем и женой, и это перечеркнуло все, что было между вами раньше. И разведясь, вы не стали снова друзьями и соседями. Вы стали бывшими мужем и женой. Вы можете продолжать дружить, но как бывшие супруги, а не соседи, понимаешь? Внешне все может оставаться как было, но на подсознательном уровне между вами все изменилось. И пока ты это не признаешь, ты будешь держать его, разрушая все его отношения. Если действительно хочешь, чтобы он был счастлив, смирись с тем, что вы друг другу больше не те, кем были до свадьбы. Отпусти его наконец. Ко мне, к кому-то другому – неважно. Просто от себя отпусти.

Саша шмыгнула носом, только сейчас понимая, что по щекам текут слезы.

– Это больно, – кивнула Айя, и в голосе ее не было ни капли теплоты или поддержки. Она не собиралась помогать, да и не должна была. – Больно терять часть себя, но это был твой выбор. Ты сама виновата. И даже не в том, что ушла от него. Виновата в том, что вышла за него замуж, не любя так, как должна была. Ты Дворжака любишь так, как должна была любить его. Ты не виновата, что не смогла его так любить, но виновата, что заставила его в это поверить. И да, за это надо платить.

Айя замолчала как раз в тот момент, когда Саша поняла, что больше не может ее слушать. Она разрыдалась и никак не могла успокоиться, как ни пыталась. Почему-то стало так больно и обидно, словно она на самом деле теряла что-то очень важное, что было огромной частью ее жизни. И в то же время она понимала, что это необходимо было сделать. Как отрезать руку, пораженную гангреной.

В глубине души Саша подозревала, что таким образом выходит напряжение последних дней, но и это не помогало успокоиться.

Айя молчала, даже Эльвира сзади затихла. Сколько она проплакала, сказать не могла, но слезы наконец перестали течь, когда они уже выехали за город.

– Куда мы едем? – решилась спросить Эльвира, когда Саша несколько раз вытерла ладонью мокрое лицо.

Очевидно, она молчала из солидарности, давая наплакаться вволю. Не зря же говорят, что хорошие гадалки – это хорошие психологи. А в том, что Эльвира знает свое дело, Саша убедилась еще во время их давнего знакомства, когда она по различным мелочам многое угадала про нее.

– В деревню, где когда-то жили бабушка и дедушка Нева, – всхлипнула Саша. Привести в порядок голос пока не получалось, в груди еще болело и дышать было трудно. – Там он снимал с меня проклятие, там они сейчас прячут и девочку. Дом сгорел, но сама деревня заброшена, никто им не помешает. Мы тоже не станем мешать, но когда они закончат, я хочу быть рядом. Нев сможет нас защитить.

– Думаешь, призрак найдет нас? – испугалась Эльвира.

– Уверена в этом.

– Как минимум сейчас я его не чувствую, – поспешила заверить ее Айя. – Так что пока можно выдохнуть.

И словно в опровержение ее слов впереди на дороге фары выхватили что-то огромное, что стояло прямо по ходу движения машины, и уходить явно не собиралось.

– Саша!!! – закричали разом Айя и Эльвира, но Саша и сама увидела препятствие. Быстро крутанула руль влево, затем почти сразу вправо, возвращая машину на нужную траекторию. Тормозить не стала, чтобы не занесло. Большая коричневая «Ауди» лишь качнулась в сторону, но послушно объехала преграду.

– Что это было?! – взвизгнула Эльвира.

– Не знаю! – от страха громче, чем хотела, ответила Саша. – Может, лось или кабан. Я не…

– Саша!.. – снова крикнула Айя, хотя на этот раз дорога была пустой.

И прежде, чем она закончила, перед машиной снова что-то мелькнуло. На этот раз не на дороге, а перед самым лобовым стеклом, как будто кто-то сидел на капоте. Буквально в полуметре от своего лица Саша рассмотрела чужое: злобное, с оскаленными желтыми клыками и капающей с них слюной. Лицо принадлежало не зверю, человеку, но тому, кто хуже зверя. И разделяла их лишь тонкая преграда из стекла.

Саша закричала и попыталась снова повернуть руль в сторону, но у нее ничего не вышло. Лицо перед ней исчезло, зато кто-то невидимый держал руль, не давая управлять машиной. Саша хотела убрать ногу с педали газа, но вторая невидимая рука крепко, до хруста сжала ее коленку, не давая сдвинуть ногу. Крик ужаса сменился вскриком боли.

– Тормози, тормози!!! – визжали рядом Айя и Эльвира.

Саша и рада была бы тормозить, но колено словно ломали наживую, пока она не поддалась и не выжала педаль до упора. Тогда хватка немного ослабла. Стрелка спидометра легла вправо, «Ауди» взревела как раненый медведь. Огромным усилием воли Саша разжала судорогой сведенные пальцы и осторожно обвела руками руль, в самом низу наконец наткнувшись на невидимую руку, которая и держала его. Не позволяя себе бояться и не задумываясь над тем, что делает, Саша вцепилась ногтями в эту руку, стараясь разорвать кожу. Айя то ли что-то почувствовала, то ли просто решила взять управление в свои руки – вцепилась в руль, но тут же странно дернулась, будто ее ударили. Еще один удар – и она отлетела в сторону, ударившись лицом в боковое стекло. Наверное, потеряла сознание, потому что обмякла и больше не пыталась помогать.

Саше было не до нее. Они только что проскочили знак «Опасный поворот», а «Ауди» и не собиралась сбрасывать скорость. Сцепив зубы и не обращая внимания на боль в колене, Саша медленно убирала ногу с педали, но этого не хватало, чтобы машина снизила скорость до безопасной. Она изо всех сил царапала невидимую руку, пока та не отмахнулась от нее с такой силой, что, если бы не ремень безопасности, она тоже ударилась бы о стекло. Скула налилась болью, а «Ауди» на все еще слишком высокой скорости входила в поворот, не поворачивая. Деревья выплыли прямо перед машиной так внезапно, что у Саши перехватило дыхание. Даже если они сейчас повернут, высокая машина не сможет сделать этого на такой скорости, перевернется.

Так и вышло. Невидимая рука отпустила руль, Саша, пытавшаяся повернуть его хоть немного, без противосилы сделала это слишком резко. «Ауди» занесло, земля и небо закрутились в бешеном водовороте, сменяя друг друга. Все происходило слишком быстро, и тем не менее Саша видела происходящее будто в замедленном сне, фиксируя каждую мелочь.

Поворот на левый бок, на крышу, правый бок, колеса. Снова левый бок, крышу… Сработавшие подушки безопасности прижали ее к сиденью, больно ударив в грудь и мешая дышать. При очередном перевороте лобовое стекло покрылось сеткой мелких трещин и исчезло, при следующем перевороте следом за ним исчезла и непристегнутая Айя. Эльвира сзади либо тоже вылетела из машины, либо потеряла сознание: Саша не слышала ее и не знала, что с ней.

Наконец бешеная пляска земли и неба закончилась, «Ауди» еще раз качнулась, но уже не перевернулась, остановилась. Несколько долгих секунд понадобилось Саше, чтобы сообразить, где верх, а где низ, и понять, что машина встала на колеса. Она быстро заработала руками, освобождаясь от подушек, и наконец смогла глубоко вдохнуть. Правда, вдох тут же отозвался болью в ребрах, но как минимум легкие наполнились кислородом.

Саша вывалилась из машины на четвереньки, быстро огляделась. Машина улетела в лес, но чудом не зацепила деревья: на окраине они росли достаточно редко, чтобы все кульбиты «Ауди» прошли мимо них. Ближе к дороге на земле, не шевелясь, лежала Айя. Саша попробовала подняться на ноги, но колено тут же выстрелило такой острой болью, что она со вскриком упала обратно. К Айе подползла на четвереньках, проверила пульс – есть! Дышит. Потормошила ее, и та приоткрыла глаза, глубоко вдохнула и дернулась.

– Как ты? – хрипло спросила Саша.

Айя кивнула, что, скорее всего, означало «порядок». Саша оглянулась, ища глазами Эльвиру, но та уже выползала из машины, с грохотом распахнув заднюю дверцу. Во время переворотов она упала между сиденьями, сгруппировалась и почти не пострадала. Бока, конечно, болели, и на них наверняка останутся синяки, но в целом она была жива и здорова. Разглядев подруг по несчастью, она поторопилась к ним.

– Что, черт возьми, это было?! – сиплым шепотом заорала она.

– Призрак, – вместе ответили Саша и Айя.

– Он не давал мне управлять машиной, – добавила Саша.

Эльвира села на землю и затряслась мелкой дрожью, обнимая себя руками. Не то от страха, не то от холода: на улице стоял октябрь, с неба начинал накрапывать мелкий дождь, грозящий вот-вот перейти в полноценный ливень, а ее выдернули из дома в одном только платье с короткими рукавами. Очевидно, в квартире у Вани было тепло, а никуда уходить она не собиралась.

– Нужно выбираться отсюда, – наконец решила Саша, оглянувшись на «Ауди».

Ее любимая машина, давным-давно подаренная Максимом на день рождения, стояла на колесах и даже светила фарами, но выглядела такой побитой и помятой, без лобового стекла, со сработавшими подушками, что едва ли была способна сдвинуться с места.

– У кого-нибудь есть телефон?

Айя отрицательно качнула головой, проверив карманы.

– Вылетел где-то.

– Я свой вообще из квартиры не забрала, – жалобным тоном сказала Эльвира.

Саша снова посмотрела на «Ауди». Ее телефон остался там, нужно вернуться. Айя, очевидно, как всегда прочитала ее мысли, схватила за руку, останавливая.

– Нет, – шепотом сказала она. – Он все еще там.

– Тогда нужно идти на дорогу – решила Саша. – Может, поймаем машину. Если не подвезут, то хоть дадут позвонить.

Помогая друг другу, они поднялись и направились в сторону дороги, но прошли всего несколько метров, как Айя замерла, заставив остановиться и Сашу с Эльвирой.

– Что? – едва слышно спросила Саша.

– Там мертвые.

– Что?! – переспросила Эльвира.

– Мертвые, – повторила Айя.

– Много? – тяжело сглотнула Саша, до боли в глазах всматриваясь в темноту между деревьями.

– Три. Может быть, четыре, сложно различить.

– Но откуда?

– Не знаю. Знаю только, что нам лучше не попадаться им на глаза. Они там явно не с добрыми намерениями.

Девушки осторожно, стараясь не шелестеть влажными листьями, отступили назад.

– Они приближаются, – снова прошептала Айя. – Быстрее, быстрее.

Развернулись и поторопились обратно к машине. Шли медленно, стараясь делать это как можно тише, но в темноте ничего не было видно, поэтому Эльвира запуталась в платье, запнулась о какую-то корягу и растянулась на земле.

– Заметили, – выдохнула Айя. Вдвоем с Сашей они рывком подняли Эльвиру на ноги. – Бежим!

И они побежали. Теперь уже быстро, не думая о том, куда бежать, не стараясь вести себя тише. Айя бегала быстро, она легко могла бы оторваться от преследующих призраков даже в ночном лесу, но стоило ей вырваться вперед, как проснулась совесть. Она не может бросить Сашу и эту гадалку. Пусть Саша недолюбливает ее, пусть ревнует к ней Максима, когда-то она спасла ей жизнь, рискуя собой. Айя умела быть благодарной. А Саша не бросит эту горе-ведьму. Без Айи они слепы, не увидят злобных призраков, пойдут прямо им в руки.

Выругавшись сквозь зубы, Айя вернулась обратно.

– Быстрее, быстрее! – подгоняла она, но больше вперед не вырывалась, хоть держать темп не слишком спортивной курящей Саши и Эльвиры, путающейся в длинном платье, было сложно.

Куда они бегут, никто не знал. Саша понимала, что чем больше они углубляются в лес, тем меньше шансов выбраться. Ночь в разгаре, светлеет поздно, до утра еще далеко. Дождь усиливается. Телефонов нет, на помощь не позвать. Дорога остается все дальше и дальше.

– Черт! – выдохнула Айя, на ходу обернувшись. – Их становится больше. – Она схватила Сашу за руку и потянула в другую сторону. – Туда, туда!

Саша молча последовала за ней, убедившись, что Эльвира увидела этот маневр и бежит за ними. Айя еще несколько раз меняла направление, и каждый раз в ее голосе становилось все больше паники. Они бежали в темноте, подстегиваемые страхом и хлеставшими по лицам ветками. Ноги то и дело проваливались во влажную землю, в скользкий мох, цеплялись за коряги и застревали в кустарниках.

– Их тут десятки, может, сотня, – наконец констатировала Айя. – Нам не убежать.

– А спрятаться? – в отчаянии спросила Саша. – Может, не заметят?

– Да где тут спрятаться? – едва не плача, задалась вопросом Эльвира. – Лес кругом.

Айя остановилась, тяжело дыша.

– Нужно спрятаться, – согласилась она. Замерла ненадолго, огляделась, наконец скомандовала: – Туда!

Через несколько метров из темноты прямо перед ними появился овраг. Заметили его поздно, Саша не успела остановиться, одна нога уехала вперед на скользком мокром мху, она упала, и если бы Айя не подхватила ее, скатилась бы вниз.

– Туда, – снова выдохнула Айя.

Она опустилась на четвереньки и поползла вперед, ощупывая дорогу перед собой. С неба лил уже настоящий ливень, темень стояла такая, что в метре от себя ничего не было видно, поэтому ее способ передвижения был единственно правильным. Саша и Эльвира последовали ее примеру.

Теперь уже не только ноги, но и руки проваливались в вязкую грязь. Овраг оказался глубоким, но пологим. Они спустились на самое дно, привалились спинами к холодной земле.

– Тихо, тихо, – шептала Айя, стараясь не дышать слишком громко.

Саша закусила кулак, чувствуя во рту привкус грязи, мха и крови. Только сейчас она поняла, что ноют ушибленные ребра и болью прошибает колено, до этого все затмевало собой желание убежать.

Они слышали призраков вокруг. Лес словно гудел ими. Они проходили совсем рядом, невидимые, но слышимые. Шуршали прелыми листьями, скрипели голыми ветками. Напряжение росло с каждой минутой, больше всего на свете Саша хотела заорать и побежать, огромным усилием воли заставляя себя сидеть на месте, прижимаясь к холодной земле. Рядом тихо сопела Айя, тряслась от холода и ужаса Эльвира.

Яркая вспышка заставила всех троих вздрогнуть. Полыхнула и погасла. Молния. Гроза? Следом за вспышкой послышались тяжелые раскаты. Действительно гроза. Настоящая. Новая вспышка осветила лес вокруг на короткое мгновение и снова погрузила мир во тьму. Гроза разразилась нешуточная. Небо то и дело озаряли яркие вспышки, в раскатах грома тонули и шорохи призраков, и тяжелое дыхание прячущихся.

Только потому, что девушки сидели, плотно прижавшись друг к другу, Саша смогла почувствовать, как изменилось поведение Айи. Если до этого она просто пыталась дышать медленно и глубоко, то с каждой секундой ее дыхание становилось все чаще, все поверхностнее, пока в него не добавился свист.

– Айя? – испугалась Саша. – Что с тобой?

– Они заметят нас, – ответила Айя, и только тогда Саша поняла, что свист этот был проявлением страха, попыткой сдержать рыдания. – Молнии слишком яркие, они заметят нас.

И точно. Новая вспышка – и странный шорох раздался совсем рядом, будто кто-то кубарем скатился в овраг. Девушки настороженно замерли, даже дышать перестали. Саша не знала, что произошло дальше, но она внезапно дико закричала, подскочила с места и бросилась бежать. В следующую секунду что-то холодное и влажное коснулось ее шеи.

Саша не заорала только потому, что в этот момент как раз выдохнула воздух и набрать новый не успела. Она вскочила молча, не зная, что делать, и только потому, что следом за ней поднялась и побежала в сторону Айя, смогла сделать то же самое.

Они бежали теперь, не заботясь друг о друге, не видя, где остальные, у каждой в мыслях было только одно: спастись. Шорохи больше не слышались где-то, они были рядом. Они не видели призраков, но слышали и чувствовали их. Ледяной шепот обжигал уши, мерзкие влажные пальцы, пахнущие землей и затхлостью, касались кожи, костлявые руки хватали за ноги. Саша сбилась со счета, сколько раз она падала и поднималась. Должно быть, она вся извалялась в грязи, потому что привкус был во рту теперь постоянно. Дождь застилал глаза, ничуть не помогая разобрать дорогу, а в редких перерывах между раскатами грома слышался все тот же шепот.

Чьи-то сильные руки схватили ее за плечи, останавливая. Саша дико заорала и принялась отбиваться что было силы, но ее повалили на землю лицом вниз, прижали сверху весом. Крик заглушали влажные листья, забивались в рот и нос, мешая дышать. Саша по-змеиному извивалась, но сбросить с себя невидимое тело не могла.

Помощь пришла внезапно в тот момент, когда ей казалось: еще секунда – и она потеряет сознание. Что-то схватило ее за капюшон куртки и дернуло вверх. Саша от ужаса и паники сама не поняла, как вскочила на ноги. Рядом стояла Айя. Отпустив капюшон, она ухватила Сашу за руку и потащила в сторону. Держась за ее ладонь, Саше и самой удавалось бежать быстрее своих возможностей.

– Куда мы? – задыхаясь, спросила она.

– К машине.

– Но там же призрак.

– Да они здесь повсюду! А в машине у нас есть шанс! И либо не болтай и беги, либо я тебя брошу!

Саша мгновенно захлопнула рот, бросив все силы на бег. Она не была уверена, что «Ауди» сможет сдвинуться с места, но старалась не думать об этом. Мельком пыталась оглядываться по сторонам, ища Эльвиру, но сплошная пелена дождя и темнота вокруг не позволяли ничего разглядеть.

Ей казалось, что от машины они отошли достаточно далеко, и потому «Ауди» выплыла перед ними неожиданно, заставив сердце радостно подскочить. То ли, убегая, они больше плутали, чем отдалялись, то ли обратно бежали гораздо быстрее. Оставалось надеяться, что верная лошадка все же в состоянии двигаться.

По крайней мере, завелась она сразу.

– А как же Эльвира? – задалась вопросом Саша, уже оказавшись на водительском месте и пытаясь убрать каким-то образом выстрелившую подушку, чтобы та не мешала вести.

– Я без понятия, где она, – отозвалась Айя. – Тебя забрала, потому что однажды ты спасла мне жизнь и я не умею водить машину. Без Эльвиры как-нибудь обойдусь.

– Я не обойдусь, – проворчала Саша, ненавидя саму себя.

Она дернула рычаг коробки передач, отпустила тормоз, и машина резко сдвинулась с места, меся колесами грязь. Значит, ехать может. Огромный камень свалился с плеч, но уехать, не попытавшись спасти Эльвиру, Саша не могла. Развернула «Ауди» к лесу, чтобы фары немного осветили тьму между деревьями и указали Эльвире путь, если та где-то недалеко, и посигналила.

– С ума сошла?! – зашипела Айя. – Они придут за нами.

– Тогда мы умрем как герои, пытавшиеся спасти подругу по несчастью, а не трусы, бросившие ее, – хмыкнула Саша.

– Идиотка, – покачала головой Айя, но больше не пыталась заставить ее уехать.

Идиотские планы имеют свойство срабатывать, вот и им повезло: прежде чем их обнаружили бы призраки, в свете фар показалась грязная, оборванная и насмерть перепуганная Эльвира. Она бежала так быстро, что не просто Айя, а олимпийский чемпион мог бы позавидовать. Длинный подол платья давно был оборван, а потому ничего не сковывало ее движения. Она молча влетела в салон, и Саша тотчас же надавила на педаль газа.

Дико рыча, выбрасывая из-под колес килограммы грязи и мха, «Ауди» медленно, но верно выбралась на дорогу и, чем-то скрипя и звеня, помчалась в сторону деревни, где Нев и остальные проводили ритуал.

В салоне висело молчание. Саша смотрела на дорогу, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце и напоминая себе, что за рулем нужен холодный и ясный ум, а также быстрая скорость реакции. Эльвира пялилась по сторонам, словно высматривая призраков, хотя не видела их в лесу, даже когда они касались ее. Айя же сидела, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. Она в отличие от Эльвиры действительно прислушивалась к призракам, поскольку могла уловить их появление.

Они не проехали и десяти километров, как из темноты показалась машина, ехавшая навстречу. И лишь когда они разминулись, Саша узнала автомобиль Максима.

– Макс! – воскликнула она, резко тормозя.

Айя открыла глаза и обернулась.

Максим, очевидно, тоже их заметил, потому что, пока Саша разворачивалась, он тоже остановился и развернулся. Они подъехали друг к другу, и девушки высыпали на дорогу, не обращая внимания на льющиеся сверху потоки воды. Хуже, чем сейчас, они выглядеть уже все равно не могли.

Из-за руля машины Максима вышел вовсе не Максим, а Ваня, но на это всем было плевать.

– Мать моя женщина! – всплеснул руками он, разглядев их. – Вы что, в аду побывали?

– Практически, – выдохнула Саша. – Где Нев и остальные?

– Так дочь твою названую прячут. А с вами что случилось? И, боги, что ты сделала со своей машиной?!

Они наперебой принялись рассказывать Ване обо всем случившемся, пока Айя внезапно не дернулась. Она торопливо обернулась вокруг своей оси, а затем ответила на молчаливый вопрос:

– Он нас догнал.

– Кто? – не понял Ваня.

– Призрак, которого вызвала Эльвира.

– Один? – испугалась Саша.

– Да, пока один…

Айя не успела закончить, как Эльвира вскрикнула и упала навзничь. Длинные черные волосы тонкой струной вытянулись вперед, словно кто-то тянул за них, а Эльвира с громким воплем поехала по асфальту.

Ваня выругался и, пока Айя и Саша пытались поймать и удержать Эльвиру, которую призрак таскал по мокрой дороге как тряпичную куклу, нырнул в машину за коробочкой Нева. Их персональный колдун не соврал: стоило только распахнуть все коробки, находящиеся друг в друге, как Эльвира замерла на асфальте, зато раздался протяжный вопль, напоминающий рев раненого медведя, и коробочка затряслась как припадочная.

Ваня быстро захлопнул крышку и довольно усмехнулся.

– Попался, родимый!

Эльвира села и громко разрыдалась. Пока Саша успокаивала ее, Айя подошла к Ване, с опаской глядя на беснующуюся коробку.

– Это еще не все, – негромко сказала она. – Остальные призраки на свободе. Они агрессивны и опасны. Есть у тебя еще сотня таких ловушек?

– Откуда? – развел руками Ваня. – Зато у нас есть Нев. Думаю, он будет получше ловушек.

Айя только покачала головой.

– Порой мне кажется, что вы уверены в нем гораздо сильнее, чем он сам, – тихо заметила она.

Однако им ничего не оставалось, как отогнать «Ауди» на обочину, пересесть в машину Максима и всем вместе направиться в деревню, где когда-то жили бабушка и дедушка Нева. Пока они ехали, Саша, больше не управлявшая автомобилем, смогла отдаться своим мыслям. Она пообещала Ване, то есть Войтеху, не видеть девочку и искренне собиралась сдержать свое обещание, но раз уж так складывается, что встретиться им придется, она ждала этого момента. Не увидела ее во сне, так увидит по-настоящему.

Когда они остановились во дворе сгоревшего дома родственников Нева, где тот проводил ритуал защиты, Саша вылезла из машины последней. Ей было немного страшно, однако ее ждало разочарование: ритуал уже завершился, и Войтех даже успел отнести ребенка обратно. Благо гроза разразилась как раз вовремя и здесь и там.

– Все получилось, как и было задумано, – тихонько сообщил Войтех Саше, пока Айя и Ваня рассказывали остальным о том, что произошло на дороге. – Нев уверен, что девочка теперь защищена, я вернул ее практически в то же время, откуда забрал.

– Что ж, это здорово, – с легким разочарованием в голосе улыбнулась Саша.

Конечно, она была разочарована не тем, что у них все получилось, а тем, что немного не успела. И Войтех это заметил:

– Что-то не так?

– Нормально, – отмахнулась она, – просто устала. – И, чтобы не врать дальше, потянула его к остальным.

– Судя по описанию места, где все произошло, вы попали в аварию вблизи старого заброшенного кладбища, – говорил тем временем Нев. – Возможно, близость призрака-убийцы, не единожды окропившего себя кровью, спровоцировало появление других призраков. Раз призрак изолирован, другие тоже скоро упокоятся. Но не лишним будет убедиться в этом, проверить, чтобы никто не остался, не дать им разбрестись. Иначе мы запросто можем получить бродячий призрак и проклятое место, где машины будут постоянно попадать в аварии, а люди погибать. Так что кому-то придется дать мне свой автомобиль. Или подвезти меня туда.

Войтех с сомнением посмотрел на друга. Выглядел Нев неважно после последних дней, когда ему то и дело приходилось колдовать. И еще больше сил он потратил на проведенный только что ритуал. Не то чтобы Войтех сам чувствовал себя отлично, но не предложить помощь не мог.

– Я могу пойти с тобой? – спросил он. – Возможно, моя помощь будет не лишней.

– Твоя может понадобиться, – не стал отказываться Нев. Очевидно, чувствовал он себя еще хуже, чем выглядел.

– Тогда, полагаю, и я смогу пригодиться? – заметила Айя. – Тем более я могу указать вам место, где все произошло.

– Так и поступим, – подвел итог Нев. – А остальным я настоятельно советую пока выбрать другую дорогу для возвращения в Санкт-Петербург.

Эпилог

8 октября 2016 года, 22.10

паб «Bayern»

г. Санкт-Петербург

– И она мне, значит, говорит: «Вы меня топите!» А я ей: «Да вы посмотрите на меня, я неделю не мылся. Как я могу вас топить?» – Ваня сделал такое комичное лицо, что все живо представили его, немытого и небритого, только что вернувшегося из вылазки в горы, разговаривающего со скандальной соседкой снизу, и рассмеялись.

В небольшом зале уютного пивного ресторана их было семеро: Ваня, Анна, Нев, Саша, Войтех, Максим и Айя. Все, кто был так или иначе задействован в двух последних расследованиях. Должны были вернуться и Долгов с Дементьевым и Лилей, но их самолет задержали, и они не успели. Эльвира, ко всеобщему облегчению, укатила домой, а потому Ваня, сидящий рядом с Анной, по-хозяйски закинул руку на спинку дивана за ней. Анна, что удивительно, не сопротивлялась.

И Нев, и Войтех выглядели еще не совсем оправившимися после своих приключений. Айя снова надела браслеты, поэтому ее лицо оставалось непроницаемым. Следить за призраками им пришлось до самого утра, и только когда Айя заявила, что больше не чувствует их, Нев согласился с ее словами, а Войтех не поймал ни одного видения, они вернулись домой. Этот день был объявлен выходным, поэтому на работе все появились только утром следующего. А Ваня предложил вечером собраться в ресторане, пока они не разъехались по новым расследованиям.

– Я предлагаю сделать такие посиделки после расследований традиционными, – заявил он, когда официант поставил перед ним уже третий бокал с пивом. – А то что мы все на совещаниях да на совещаниях вместе едим, надо иногда и собираться.

Возражений ни у кого не нашлось, по крайней мере пока. Они продолжали весело болтать, а Саша периодически поглядывала на Максима, вспоминая слова Айи о том, что она должна отпустить его. Сейчас, когда все злоключения остались позади, она снова не понимала, как именно должна отпустить его. Не думает она давно о нем, сама же ушла. Возможно, стоило начать с простого: со смены фамилии.

– Да где там официантка? – возмутился Ваня, когда третий бокал опустел. – Я сейчас протрезвею, а это нехорошо!

– Я схожу за пивом, – вызвалась Саша. – Кому сколько?

Заказов ей набросали столько, что рук едва ли хватит, и это позволило позвать с собой Максима. Тот был несколько удивлен ее выбором, но отказываться не стал. Пока бармен наливал им заказ, они стояли у стойки.

– Что будешь делать с машиной? – поинтересовался Максим, когда молчание затянулось.

– Продам на металлолом, очевидно, – вздохнула Саша. Любимую машину было жалко до невозможности. – Восстановлению она не подлежит.

– Хочешь, я подарю тебе новую?

– Думаю, это будет неуместно.

– Почему?

Саша возмущенно посмотрела на него.

– Потому что мы больше не женаты.

– Я подарю ее тебе как другу, – пожал плечами Максим.

Саша сразу вспомнила слова Айи и поняла, что она была не так уж и не права.

– Не нужно, Макс.

– Почему? – не сдавался он. – Дворжак будет ревновать?

Дворжак, безусловно, будет ревновать, но дело было вовсе не в этом.

– Не из-за него не нужно, а из-за нас, – покачала головой Саша. – Я, кстати, хотела тебе сказать, что хочу сменить фамилию. Стану обратно Романовой.

– Ты же не хотела заморачиваться с документами, – напомнил Максим, и в голосе его проскользнули едва заметные нотки льда. С каждой секундой Саша все больше убеждалась в правоте Айи.

– А сейчас решила, что это неправильно.

– Ну что ж, если хочешь, меняй. Едва ли тебе нужно для этого мое разрешение.

– Не нужно. Я просто хотела, чтобы ты знал.

Бармен как раз поставил перед ними наполненные бокалы, что позволило Максиму ничего не отвечать. Он взял большую часть, оставив Саше пару, и направился к столу. Там Ваня рассказывал уже новую историю, еще более веселую, поскольку смеялись все. Войтех только бросил на Сашу быстрый взгляд, но ничего не сказал.

Разошлись они уже за полночь. Максим и Айя уехали на такси вместе, Ваня уговаривал Анну сделать то же самое, но та так и не поддалась. Правда, сели они все равно в одно такси, поскольку Ваня заявил, что сначала оно отвезет домой девушку, а потом его, и заплатит за все он. Возможно, за время поездки он ее и уговорит. По крайней мере, от Саши не укрылось, как тщательно он следил, чтобы Анин бокал всегда был полон. Напоить девушку – не самый красивый поступок с его стороны, конечно, но, возможно, все остальное он уже перепробовал.

– Саш, можно я задам тебе один вопрос? – поинтересовался Войтех, когда они уже довольно далеко отъехали от ресторана, и за окном машины мелькали только уютные огни ночного города. – Только ответь честно, пожалуйста.

– Я всегда отвечаю честно, ты же знаешь, – улыбнулась она.

– Ты жалеешь о том, что ушла от Максима?

– Что? Войта, ты чего? Ты же знаешь, что я никогда не жалела.

– Никогда не жалела раньше. А теперь? Когда своими глазами увидела то, что у вас могло бы быть?

– И все равно не жалею, – заверила его Саша.

– Тебя совсем не тронули дети?

– Ну, во-первых, не дети, а ребенок. С девочкой я не успела познакомиться. А во-вторых… Да, тронули. И если уж честно, наверное, на какое-то мгновение я пожалела, что у меня этого не будет. Когда в первую ночь мы укладывали Димку спать, лежали все втроем вместе, я жалела, что это неправда. Но это было просто мгновение, которое тут же прошло и больше не повторится.

Такси остановилось возле их дома, и на какое-то время разговор пришлось прервать. Саша даже успела подумать, что ее ответ Войтеха удовлетворил, но когда они оказались в квартире, он снова сказал:

– Я видел, как ты сегодня смотрела на Максима.

Саша открыла рот, чтобы рассказать, почему именно она на него смотрела, что представляла в этот момент, но так ничего и не сказала. Она уже и так пожалела, что рассказала о той ночи, когда они вдвоем укладывали Димку спать. По лицу Войтеха редко можно было что-то понять, но она уже давно его знала, могла угадать некоторые вещи и с полунамека. Он услышал только, что она жалела. Не стоит рассказывать ему сейчас, что, оказывается, она два года все еще держала Максима при себе на ментальном уровне, или как там это назвала Айя. Едва ли Саше удастся объяснить ему, что никого она держать не хотела и ни о чем таком не думала.

– Ни на кого я не смотрела, – только и ответила она, проходя в спальню, чтобы снять уличную одежду. – И потом, – она выглянула из спальни и улыбнулась, – если уж на то пошло, мы всегда можем завести ребенка.

– Но это будет не Димка.

– Не Димка. Это будет наш ребенок.

– Чтобы ты потом сбежала от меня и обыденной серости со мной к тому, кто снова предложит тебе приключения? – не удержался Войтех. – Или, еще хуже, жила со мной из-за ребенка, больше не любя?

– О, если ты действительно так считаешь, то нам не стоит даже пытаться строить дальше отношения, – снова улыбнулась Саша, но почти сразу поняла, что Войтех не шутит.

Она все еще ждала, что он сейчас рассмеется, поддержит шутку, и они закончат этот разговор на какой-нибудь позитивной ноте, но он молчал. И она понимала, что он сказал эти слова серьезно. Улыбка медленно сползла с ее лица.

– Ты поворачиваешь против меня мои же слова.

– Но ты сама их сказала, – напомнил Войтех.

– И я сказала еще, что нам не стоит строить отношения, если ты так считаешь.

– А ты считаешь так?

– Да. – Саша уверенно кивнула. – Я не могу и не хочу жить с человеком, который мне не доверяет. Я не представляю, как мы будем жить, если ты все время будешь ждать от меня подвоха.

Войтех снова промолчал, не попытался переубедить ее, не сказал, что она все поняла неправильно. И она сорвалась почти на крик:

– Черт тебя побери, Войта! Это нечестно! Нечестно попрекать меня поступками, которые я совершила ради тебя же! Да, я ушла от Максима, потому что влюбилась в тебя. Но нечестно думать, что я точно так же уйду от тебя!

– А ты можешь дать гарантии, что этого не случится?

Саша выдохнула и как-то разом растеряла весь запал кричать. Словно в ней не осталось больше сил. В глубине души она не верила, что все это происходит на самом деле.

– Не могу. – Она покачала головой и прислонилась к стене. – Как и ты не можешь дать гарантий, что не влюбишься в другую. Никто и никогда не может дать таких гарантий. Но когда люди живут вместе, когда здесь и сейчас они друг друга любят, они в первую очередь доверяют друг другу. И если ты мне не доверяешь, то уходи. Прямо сейчас уходи.

Войтех продолжал стоять в прихожей молчаливым изваянием, и Саша разозлилась:

– Ну, чего ты стоишь? Я ведь сказала, что гарантий не будет! Может быть, я прямо завтра влюблюсь в другого. Уходи!

– Что ж, и это ты тоже сама сказала, – констатировал Войтех, открывая дверь.

На улице было сыро и прохладно. Он поежился от дунувшего в лицо ледяного ветра. Дурацкая получилась ссора. Еще вчера он не собирался расставаться с Сашей. И уж точно не стал бы этого делать по такому поводу. Хоть и действительно боялся, что однажды она заскучает с ним, если он не сможет обеспечивать ее приключениями, в чем не так давно даже брату признавался. Но расставаться из-за этого было глупо.

Однажды Войтех уже высказывал ей подобные опасения, но, как потом выяснилось, все это происходило у него в голове. И у него в голове Саша сделала вид, что не услышала этих слов, проигнорировала их. Очевидно, реальная Саша несколько отличалась от его представлений о ней.

Однако сегодня утром кое-что выяснилось, что заставляло его сейчас уходить дальше от ее дома, вместо того чтобы вернуться и сгладить конфликт.

Вчера, пользуясь выходным, Войтех сходил в местную клинику на очередное обследование. Обычно их проводил Долгов лично, но Войтех не мог ждать. После возвращения из другого мира что-то изменилось. Если раньше опухоль проявляла себя лишь периодическими головными болями, то теперь Войтех внезапно понял, что чувствует ее. Нет, она не болела, он просто ощущал ее, как чувствуют руку или ногу. Ждать возвращения Долгова не смог, поэтому отослал ему снимки по электронной почте.

Утром Костя позвонил ему, чтобы поделиться своим экспертным мнением. И Войтех почему-то сразу понял, что ничего хорошего его не ждет.

– Ничего не понимаю, – растерянно произнес Долгов, когда Войтех снял трубку. – Что ты с ней сделал?

– Она выросла?

– Если бы она выросла, мы бы сейчас не разговаривали, – хмыкнул Долгов. – Нет, у нее прежние размеры и очертания, но она… другая. Светится на снимках по-другому.

– Это хорошо или плохо? – настороженно уточнил Войтех.

– Сложно сказать. Едва ли хорошо. В том плане, что раньше мы хоть примерно понимали, чего от нее ждать. Сейчас я не знаю. Ни у кого из тех, кого я наблюдал раньше, она так не менялась. Поэтому я не знаю, что будет дальше. Нужно наблюдать. В таких вещах любые изменения настораживают.

– Я понял. Спасибо, Костя.

– Ты там заранее себя не хорони, – посоветовал Долгов. – Я вернусь, будем разбираться.

– Хорошо. Данные эти в мою карту пока не вноси. Не хочу, чтобы Саша знала.

Он действительно не хотел, чтобы она знала. По крайней мере, пока они не выяснят, хорошо это или плохо. Интуиция была солидарна с Долговым: любые изменения, кроме полного исчезновения, не к добру. И он все еще хотел оставить за собой право разбираться с этим самостоятельно.

В тех же его фантазиях Саша убеждала его, что раз они любят друг друга, то и все проблемы должны решать вместе. Но Войтех уже выяснил, что представлял себе ее по-другому, и те ее реакции отличались от настоящих. Нет, он не думал, что Саша бросит его в случае реальных проблем, но он не хотел, чтобы она тяготилась их отношениями и не видела для себя моральных возможностей их оборвать. Он не хотел, чтобы однажды она осталась с ним исключительно ради ребенка, и еще больше не хотел, чтобы осталась из жалости.

Тем более Войтех был почти уверен, что опухоль изменилась из-за его визитов в другой мир. Возможно, потому что он делал это слишком часто, возможно, потому что провел некоторое время там, где на самом деле был мертв. Нев ведь предупреждал, что мир будет стремиться уничтожить чужака. Похоже, это было действительно так. И это тоже Саше знать не стоит. Бо́льшую часть раз он ходил туда из-за нее. А потому не нужно вешать на нее такое чувство вины. Так что их ссора теперь была очень даже ко времени.

Примечания

1

Этого еще не хватало! (чеш.)

Content

Наталья Тимошенко, Лена Обухова
Мертвым вход разрешен

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Примечания