Анастасия Медведева

ЭТО ВСЕ — Я!

Глава 1

Мой дебют

— Это она?

— Да кто ж ее знает!

— Загляни и проверь!

— Сам проверяй! Слышал же, что она какая-то шальная!

Закатываю глаза, молча выслушивая ругань нападающих на мою карету.

В данный момент (это до нападения) меня перевозят в особняк в столице (у меня есть родовой особняк!), чтобы представить ко двору. Снова. Как я успела выяснить, в прошлом году произошел какой-то казус, после чего меня упекли в глухую деревню к далеким родственникам. Там, кстати, не то, чтобы совсем плохо: троюродный брат дальней тетки пытался пару раз перепутать мой зад со спиной, на что я пару раз направила его в сторону косяка, и один раз столкнула с лестницы — поэтому больше он не шалит… а вообще — воздух чистый, еда вкусная, домик уютный, так что почти отпуск получился.

И сейчас я еду знакомиться со своей двоюродной теткой и ее семейством, которое живет в моем особняке в столице, пока я дышу тем самым чистым воздухом в глуши — по милости государя нашего (плата за тот самый «казус»).

Почему еду «знакомиться»? Потому что я здесь никого знать не знаю. Это не мой мир: я тут чуток потерялась, когда к астрологу на сеанс ходила и вырубилась, перенюхав восточных палочек-вонючек. А когда очнулась, то оказалась на кровати в поместье в глухой деревне, окруженная незнакомыми людьми, упорно утверждающими, что они — моя семья.

И вот тут у нас возникла проблема… Потому что понимать, что я — это не их взбалмошная родственница, они наотрез отказались.

Я перепробовала все варианты. Даже орала тексты Нирваны, гоняя по полю в разорванном мною же платье, пытаясь показать, что со мной «что-то не так».

Никто не впечатлился. Ну, разве что козы…

Марьянелла Фон Баркентон, видать, успела создать себе имидж, прежде чем впустить мою душу в свое тело. Даже думать боюсь, что она тут чудила до моего появления, если все дворовые приняли мои полуночные пробежки в грязном драном платье не за приступ сумасшествия и даже не за одержимость демонами — а за очередной бзик дурно воспитанной столичной фифы. Кстати, драные платья после этой выходки вошли у дворовых в моду. Официально признаю, стиль гранж принесен в этот мир мною лично. Я даже могу патент приобрести и потом золотишко лопатой грести, если бы не одно «но»: Марьянелле запрещено заниматься бизнесом в этом мирке. Ровно, как и иметь собственность. Пока не простят. Или пока она не выйдет замуж с одобрения его величества — таков указ государя. Который король. Которого я, бог знает — чем, обидела.

О! Еще одна новость: Марьянелла сирота. То есть, без королевского одобрения я могу остаться у разбитого корыта… а точнее — у разбитого корыта на заднем дворе поместья своих дальних родственников.

И умереть старой девой — на радость тетке, живущей в моем столичном особняке.

Вот такой краткий экскурс в мою новую иномирную жизнь.

Первая неделя здесь прошла довольно быстро — я все рассматривала, со всеми знакомилась, пробовала продукты, дышала воздухом, не загаженным смогом. Вторая неделя далась чуть труднее — я устала от свежего воздуха, устраивала истерики и орала на небо, чтобы оно вернуло меня туда, откуда я сюда прилетела. Третья неделя была неделей Планов По Спасению…

Теперь же я решила просто плыть по течению и по ходу разбираться, по какой-такой непонятной причине меня сюда занесло. Любопытно было то, что внешностью Марьянелла была довольно похожа на меня… только тело у нее худющее, а волосы золотые, длинные, вьющиеся локонами до самой попы. И глаза. Глаза у нее огромные и зеленые. Повезло девице с генами.

Вот этими глазищами я и планировала вымаливать у короля свое столичное поместье — при первой возможности.

Но, возвращаясь к нападению…

Резко открываю дверцу и сверкаю взглядом на грабителей.

— Вы уверены, что не ошиблись каретой? — спрашиваю, злобно прищурив прекрасные зеленые очи.

— Она — дьявол! — отступая, шепчет один из ворюг.

— Да что она нам сделает? Это же только слухи! — усмехается его подельник.

Делаю «предупреждающее» выражение на лице, а затем резко вытягиваю руку вперед с криком:

— Сгинь!

Ничего не происходит. Не сдаюсь, вновь делаю взмах ладонью:

— Исчезни!

Безрезультатно.

— Развоплотись — в ежика превратись!

Ну, а что? В «Зачарованных» рифма всегда работала.

Однако, в этом мире великими силами рифма явно игнорируется…

В то время, как нападающие начинают хмуриться.

— Паутина!!! — кричу, делая типичный жест рукой.

Один из грабителей осматривает карету на наличие последней. Спокойно жду окончания осмотра. Не говорить же ему про «Человека паука» и его суперсилу, с помощью которой герой боролся с преступностью.

Попробовать стоило…

А вообще-то у меня в этом мире должна быть магия. По крайней мере, так говорили. Но пока что я за собой никаких способностей так и не заметила.

Троица грабителей озадаченно смотрит на меня. Я смотрю на них в ответ.

— Варианты закончились? — наглея на глазах, спрашивает первый грабитель.

— Удар правой ногой! — провозглашаю.

Попадаю ровно по зубам — о, мои три месяца в секции Тхеквандо!

Грабитель с воем летит с приступка кареты на землю, а его подельники отступают на шаг назад. Я же решаю прибегнуть ко второму варианту своего спасения. А что делать?.. Все мои защитники отлучились в ближайшую деревеньку — дорогу узнавать… вот на меня и напали.

Перевожу страшный взгляд на оставшихся на ногах подельников.

— Я — сборщик зубов. Слыхали о таком? — скалясь, вопрошаю, изображая из себя что-то среднее между Гарри Поттером, говорящем на Парселтанге, и Фредди Крюггером.

— Сборщик зубов?.. — опасливо переспрашивает второй, — Нет, не слыхали.

Закатила бы глаза — да люди смотрят.

— Если зубы дороги — бегите, глупцы! — помогаю болезным, не выходя из образа.

Пара грабителей переглядывается, затем опускает взгляд на своего дружка на земле. Тот в свою очередь с ужасом рассматривает пару передних на своей ладони.

— Теперь это — моя добыча! — заявляю уверенно, с ужасом представляя, как это, должно быть, больно, но при этом продолжая сверкать глазами.

— Зубы-то тебе зачем? — совсем по-простому спрашивает третий грабитель.

Чем вводит меня в ступор. Не объяснять же ему законы жанра?..

От фиаско меня спасают мои же охраннички — они нападают на грабителей сзади, вырубая последних лопатами.

— Ну, наконец-то! Могли бы еще в той деревеньке в баньку сходить, да девок пожамкать! — высказываю «спасителям».

— Так надо ж было понять, где не там свернули! — оправдывается детина с самой большой лопатой, косясь правым глазом на выбитые разбойничьи зубы (валявшиеся теперь на травке) и явно не желая узнавать подробности моего общения с грабителями.

Да, репутацию я себе уже заработала…

— Ну, что за умник?! Если даже грабители мою карету узнали — уж, наверное, мы не так далеко от столицы! — качаю головой в полнейшем разочаровании от местных «мыслителей» и забираюсь обратно в салон.

И почему в этом мире никто не слушает незамужних женщин?.. Нет, мы имеем право говорить, вот только местные представители сильного пола воспринимают нашу речь, как щебетание птичек. Даже Марьянелла, при всем своем гоноре и явно непростом характере, вынуждена была слушать мужчин: именно поэтому она была отправлена двоюродным дядюшкой (мужем Той Самой тетушки) в глушь несколько месяцев назад, а я сейчас ехала в этой карете с этими дуболомами деревенскими, не знающими дороги до столицы. Моим глухоманьским родственникам лично мною был предложен более адекватный вариант: дождаться этого самого дядюшки (хоть познакомились бы, вопросы разные друг другу бы позадавали) и с ним уехать в столицу, — но похоже от меня хотели побыстрее избавиться.

Что ж, я могу их понять…

— Едем! — кричу своему кучеру… и еще пять минут сижу в карете без какого-либо движения.

Да, скорости здесь запредельные. Так бы и забралась сама на козлы — если б умела каретой управлять.

И какой демон толкнул меня записаться на сеанс к этому астрологу?! Чего мне не хватало в замечательном, самом лучшем мире вселенной, по которому я так скучаю и куда так хочу вернуться!!! Слышишь меня, небо?..

На всякий случай выглядываю в окошко, отодвинув шторку. Смотрю на кучевые тучки.

Может, они Боженьке слушать мешают?..

— Едем! — кричу во всю глотку.

Дуболомы деревенские втягивают головы в плечи и увеличивают скорость своего передвижения на пару метров в час. Через пятнадцать минут карета, наконец, трогается…

Мимо окна проплывают деревья, поля, маленькие деревеньки, снова деревья, час, второй, третий, — и все так медленно, что я не удерживаюсь от тихого и ироничного:

— Едем не спеша… катимся в хромом трамвае… — сама не замечаю, как начинаю петь во весь голос, — лучше не мешай, я сегодня у-ми-ра-ю! — а в следующее мгновение перед моим окном появляется один из моих охранничков на худой кобылке.

— Госпожа, с вами все в порядке? — взволнованно спрашивает он, — Вы кричали, что умираете!

— А ты бы этого хотел? — вкрадчиво интересуюсь.

— Небо упаси, — искренне пугается детина, умудряясь отскочить от кареты вбок вместе с кобылкой.

— Я реально умру, если мы не увеличим скорость передвижения, — серьезно предупреждаю его.

— Но эта карета не предназначена для быстрой езды. Она просто развалится!

Барабаню пальцами по дверце.

Осматриваю детинушку… спину его усталую, хлипкие штанишки, обувь для езды не подходящую. Явно нечасто ездит в седле.

— Ты когда-нибудь катался в карете господ? — хитро прищурившись, спрашиваю у него.

— Нет, — тот качает головой, но уже во всю осматривает салон моего транспортного средства.

Услужливо раздвигаю шторки — чтоб ему было виднее.

— Нравится? — спрашиваю с улыбкой змея искусителя.

Вообще карета была так себе, да еще и грозилась развалится на больших скоростях, — но раз он никогда не катался…

— Давай меняться? — высовываюсь из окошка, хлопая на него глазами, — Ты поедешь в карете, а я на твоей чудной кобылке.

Благо ипподром был рядом с домом — верхом ездить обучена с детства.

— Всего на пять минут?.. — обдуваю парня ветром от своих ресниц.

— Но… у нас нет с собой женского седла… — мнется увалень деревенский.

— Ничего страшного, я же на пять минуточек… — расплываюсь в улыбке, ощущая, как ноют мышцы лица от такой «широты дружелюбия».

— Ну, только если на пять… — во взгляде парня появляется так много надежды, что я даю честное слово: не меньше, чем на пять!

Мы останавливаемся и меняемся местами, но как только я оказываюсь верхом на кобыле, то тут же ее пришпориваю, пускаясь в галоп.

— Госпожа! — кричит увалень из кареты. Остальные охраннички лишь удивленно провожают меня взглядами.

— Догоняйте, если не хотите, чтобы вам влетело! — с азартом бросаю всем им и с удовлетворением замечаю, что карета-таки увеличивает скорость передвижения. А за ней и парни на кобылках.

Значит, не в ветхости дело! Им дали указ, чтоб меня катили как можно медленней… может, даже встречу с разбойниками организовали, дав указания этим дуболомам деревенским «потеряться» и пойти спрашивать дорогу в ближайшей деревеньке. А может, детинушки и впрямь такие недалекие умом…

В любом случае — здесь явно чувствуется чей-то корявый заговор. Скорее всего — теткин: те родственнички, что жили со мной в старом поместье, не способны придумать даже план на день…

Но чего она добивается? Хочет, чтобы я попала в столицу за полночь?..

Ну, так я ей устрою встречу века!

Таким был изначальный план.

Но через полтора часа я осознала, что езда по ипподрому — это одно, а езда по дороге этого чудного мира — это другое. У меня даже закралось подозрение: не наши ли русские умельцы тут тропинки вытаптывали?.. Но, так или иначе, усталость взяла свое.

— Сколько до столицы? — спрашиваю у того дуболома, что сидел на козлах.

— Так мы, считайте, приехали, госпожа, — высовывается тот, что занял мое место в карете, — вон уже дворцовые шпили виднеются!

К слову, выглядел парень очень счастливым. Явно сбылась мечта идиота — в карете барской покататься, да еще и в столице побывать. Вот только забыл он, болезный, что, вроде как, не должен знать — где находится столица, и какой там в ней дворец со шпилями…

Зато теперь я в курсе, что с разбойниками парни деревенские никак не связаны. У них было одно задание: ехать медленно.

— Отлично, — губы сами растягиваются в зловещей ухмылке.

Сил добраться верхом точно хватит — тут можно и скорость уменьшить. Уж очень мне хочется ворваться в свой особняк на кобыле: чтоб, так сказать, всем продемонстрировать, что хозяйка — дома!

Но стоит мне добраться до ворот, как в игру вступает репутация Марьянеллы фон Баркентон: простой люд шарахается от моей кобылки так, словно верхом едет сам сатана. Хмурюсь, но головы не опускаю, гордо еду вперед.

— Где тут мой дом? — громко спрашиваю у народа.

Те молча протягивают руки в сторону одной из развилок дороги, уложенной брусчаткой.

Столица! Тут тебе не тропинки среди травки!

С легкой улыбкой еду вперед, разглядывая яркие ларьки, украшенные цветами двухэтажные дома, фонтанчики и прочую атрибутику «большого города». Наконец, вижу впереди особняк, вполне достойный красавицы Марьянеллы. А, судя по лицам моих провожатых, так и есть — свой дом разглядываю. Притормаживаю кобылу и разворачиваюсь к ним лицом.

— А теперь ответьте мне, золотые мои, от кого был получен приказ ехать медленно?

— Не можем, госпожа, — каются детины, покрываясь стыдливым румянцем.

А мне другого ответа и не надо: главное, что сам факт признали.

— Хорошо, ответьте, что было бы, если бы мы не попали в столицу до вечера? — спокойно спрашиваю у них, закатывая глаза.

— Ворота бы закрылись, и мы бы остались ночевать под стенами, — жмет плечами детина в карете.

Ага, а меня бы атаковала новая шайка разбойников. Или еще кто похуже.

Уже люблю своих столичных родственников!

Другой вопрос: сколько заговоров против меня плетется? Два или больше? И это план одного человека или заказчиков было двое?.. А если в игре не только члены моей славной семейки… то кто еще?

Разворачиваюсь на кобылке и пришпориваю ее, сокращая расстояние между собой и своим особняком.

Не знаю, сколько времени мне отведено в этом мире, и чего от меня вообще хотят, но раз я оказалась здесь — считаю своим долгом укрепить, так сказать, семейные узы. Чтоб Марьянелла, когда соизволит вернуться, оценила качество работы и больше не сбегала отсюда в чужие тела.

Да, я не попадала в аварию, не входила в душ, (а выходила в новый мир), не умирала и даже не засыпала: я именно отключилась на приеме у астролога, перенюхав тех самых восточных палочек во время разговора о чем-то очень важном… выходит, меня сюда забросило по какой-то конкретной причине. А, раз я ее не помню, стоит разобраться с чужими проблемами, в которые меня забросило провидение.

Глава 2

Как здорово, что все мы здесь…

Спрыгиваю с кобылы. Не дожидаясь своих провожатых, вхожу в арку, ведущую к особняку, быстро пересекаю ухоженную дорожку, ведущую к входной двери, и распахиваю последнюю настежь.

— Как я соскучилась по столице! — провозглашаю, входя внутрь просторного холла.

Да, мой первоначальный план — заехать на кобылке, — провалился из-за той самой арки (высота не позволила), но я решила не сбавлять градус пафоса и протопала в грязной обуви до самой гостиной, которая, как и холл первого этажа, была оформлена в бело-золотых тонах.

Оглядываю помещение. Вся мебель — произведения искусства; огромные, сияющие чистотой, окна, зрительно увеличивают пространство; дорогой паркет на полу приятно радует глаз, а о коллекции ваз во всех уголках гостиной я вообще молчу. Богато живет… Марьянелла. А теперь — ее тетка. Которая, к слову, стоит у софы и смотрит на меня во все глаза.

— Призрака увидели, тетушка? Вы ведь моя тетушка? — улыбаюсь ей в тридцать два зуба и начинаю по-новому осматривать гостиную, но на этот раз — уделяя внимание присутствующим, а не мебели.

Тетушка — баронесса Тиссотская, оказалась женщиной за пятьдесят, активно пытающейся доказать всем, что ей — за сорок. Прямая спина, высокая тугая прическа из черных с проседью волос, выбеленное непонятно чем лицо и платье не по возрасту. Да, забыла сказать — у нее нос с горбинкой. Не то, чтобы важно, но не могла не отметить.

Я ее узнала по портрету в глухоманьском поместье, так вот там горбинка была намного меньше, — тетка явно подкупила художника, чтоб приукрасил ей внешность…

Рядом с ней, на софе, сидел (по всей видимости) мой двоюродный дядюшка — Барон Тиссотский (вот им не повезло с названием родовых земель!).

— А вы, должно быть, мой дядюшка! — вежливо здороваюсь и с ним, а затем с любопытством и в гробовой тишине рассматриваю родственника.

Рыхлый лысеющий мужчина пожилого возраста с несчастным, немного потерянным выражением лица. То, что он закладывает по-черному — видно не вооруженным глазом. Видать, пилит его женушка своими непомерными амбициями. На живую пилит. А вот то, что он не встал, чтобы меня поприветствовать — я запомню. Не уверена, что это было проявлением неуважения — скорее он просто растерялся, — но это не отменяет факта отсутствия манер…

Перевожу взгляд на следующего члена своей семьи.

— И, полагаю, моя сестрица Мерцелла?..

На диванчике, напротив софы, сидела курносая блондинка — по всему видно: дочь барона и баронессы. Этой осенью ее собирались представить ко двору и явно планировали прибавить к ее имени все мои титулы, — вот прям тем самым местом чую.

Почему? Потому что доченька моих дражайших родственников была одета, как коронованная принцесса — в великолепное воздушное платье бледно желтого цвета с кучей оборок и драгоценных нитей, — а на шее у нее висело родовое колье фон Баркентонов. Какаааая прелесть! О том, что это колье не принадлежит Мерцелле я знаю абсолютно точно: на портрете матери Марьянеллы оно было нарисовано очень качественно и красовалось прямехонько на шее покойной. А портрет сей я увидела в том же самом тьмутараканьском поместье.

Улыбаюсь еще шире.

К слову, выражение лица Мерцеллы трудно передать словами, но я все же попытаюсь: кажется, она готова пойти на кухню, взять уксус, залить в мою глотку и выжечь мне все внутренности. Милая сестренка. Думаю, мы подружимся.

Тем временем молчание в гостиной становилось… гнетущим.

Пытаясь понять, в чем дело, перевожу взгляд к шкафу с книгами, расположенному у огромного панорамного окна. Там, с томиком стихов на древне-сарамнийском в руках (а мир тут зовется Сарамния), стоял незнакомый мне мужчина лет тридцати пяти. Его пристальный взгляд было сложно игнорировать, отчего я сделала вывод, что мы-таки знакомы… Точнее — они с Марьянеллой. Осматриваю незнакомца с ног до головы: черный фрак, черные брюки, черный шейный платок, черные чуть вьющиеся волосы до плеч, черные глаза и чувственные, хвала небу, не черные губы.

Нормальные такие. Человеческого цвета.

О! Белая рубашка.

А ничего себе — экземплярчик. Хоть посмотреть есть на что. А то я уж испугалась, что в Сарамнии Марьянелла — единственная представительница прекрасного от обоих полов.

Ну… и кто мы будем? Случайно забредший жених Мерцеллы? Еще один родственник, о котором я ничего не знаю? Брат короля? Пусть будет — брат короля!

— Марьянелла, что ты здесь делаешь? — вопрос тетки вырывает меня из раздумий и бестактного осматривания темноволосого незнакомца.

— Стою, — отвечаю по факту, решив не вдаваться в подробности при неопознанном объекте… и вообще… притормозить пока — и некоторое время поиграть в воспитанницу пансиона.

— А что с твоей одеждой?! — продолжает изумляться тетка.

Опускаю взгляд на грязное и мятое платье.

— Я ехала верхом. Карета, которую мне одолжили мои дорогие родственники, грозилась развалиться по пути, — отвечаю как можно проще, после чего ловлю на себе заинтересованный взгляд таинственного незнакомца в углу.

— Но почему ты здесь?! — уже откровенно недоумевает баронесса.

Ага! А разбойники и впрямь — твоих рук дело?..

Беру себя в руки и продолжаю разыгрывать спектакль для одного зрителя.

— Как? Разве вы не получали моих писем?.. — «искренне» удивляюсь, стягивая кожаные перчатки и по-хозяйски бросая их на ближайший столик, отчего у тетки начинает дергаться глаз, — Но… я могу показать послание, написанное дядюшкиной рукой, в котором он ждет моего приезда сегодня днем. Место встречи — мой столичный особняк, — добавляю, как бы, невзначай, — или я что-то напутала, дядюшка? — поворачиваю голову к барону.

— Это не твой особняк, — сквозь зубы цедит тетка, не давая мужу возможности ответить и пытаясь при этом улыбаться незнакомцу у шкафа с книгами, — государь наш отобрал его у тебя и отдал нам. Ты и в столицу-то попала лишь по милости своего дядюшки, так что помни свое место и будь благодарной, племянница.

— Давно ли мой дражайший дядюшка получил право отказывать мне во въезде в столицу? — с еще более «искренним» изумлением поднимаю брови, прохожусь по гостиной, с любопытством осматривая все вокруг, — Насколько я знаю, я нахожусь под протекторатом короля, и лишь ему решать — отказывать мне в этом праве или нет. А вы — лишь временные опекуны до моей свадьбы. Или я опять что-то напутала, дядюшка?.. — вновь поворачиваюсь к барону, с которым мы вели переписку.

Но тот явно не готов отвечать на мои вопросы — ровно, как и соглашаться или спорить со мной.

За него это продолжила делать моя тетка:

— Какая свадьба, Марьянелла! — едва не взвизгивает она, краснея от злости, улыбаясь незнакомцу, бросая на Мерцеллу напряженные взгляды и все это — одновременно, — Да и кто за тебя пойдет? — она выдавливает из себя неорганичный смех, — Ты опозорилась перед всем светом, дорогуша!

— Вы забыли, тетушка, что я нынче потеряла память, а потому — не отвечаю за свои поступки, совершенные в прошлой жизни, — растягиваю на губах искрящуюся вежливостью улыбку.

Моя новейшая версия событий! Поскольку слушать о том, что я — не Марьянелла, никто не захотел, я решила прибегнуть к проверенному методу и объявила о том, что лишилась своих воспоминаний. Как, почему — это вообще не ко мне вопросы. Я ничего не помню. Захотят проверить — милости прошу. Заодно подтвердят мою версию. К слову, стоило мне написать письмо во дворец с упоминанием своего новоприобретенного недуга, ответ пришел незамедлительно: ехать в столицу! По велению его королевского-бла-бла-бла.

Но я отвлекалась, а тем временем, мои слова произвели впечатление на таинственного незнакомца в углу: по крайней мере он отложил томик стихов и внимательней присмотрелся ко мне.

— Да кто тебе поверит, дорогая племянница! — едва не захлебываясь ядом, пытается отстаивать свою позицию тетушка; при этом она продолжает улыбаться в сторону темноволосого красавца одной стороной своего лица, и убивать меня — второй половиной.

Ее полное нежелание верить мне вполне понятно. На кону — мой родовой особняк и титул Мерцеллы при дворе. Но тут уж я честна с собой: какой смысл нести ответственность за чужие ошибки? А о том, что натворила Марьянелла, мне действительно неизвестно.

— Надеюсь, что его королевское величество, — скромно потупившись, сообщаю.

Совершенно очевидно, что таинственный брюнет с пристальным взглядом — не прост и имеет какие-то связи: иначе Мерцелла не сидела бы сейчас при полном параде, а тетку не мучил бы нервный тик от одного только моего присутствия.

— Вы имеете какую-то просьбу к королю, которую бы хотели озвучить до вашей официальной встречи? — не разочаровывает меня мужчина, обращаясь ко мне своим мягким бархатным голосом.

— Лорд?.. — предлагаю ему представиться, чтоб было проще вести разговор.

— Какой лорд, Марьянелла! — взвизгивает моя тетка, — Граф! Своим вопросом тебе оказал честь граф Дроттер!

Держаться… ДЕРЖАТЬСЯ!

— Граф Дроттер, — чуть опускаю голову, скрывая красный цвет лица (исключительно из-за желания заржать в голос), — простите мне мою неосведомленность. Потеря памяти плохо сказывается на моих манерах.

— Присядь в реверансе, Марьянелла! — шипит тетка.

— Если меня не обманули в том поместье, где я очнулась после потери памяти, мой титул не ниже графского, — замечаю сдержанно.

Достала уже. Быстрей бы граф свалил — хоть потолкуем по-свойски.

— Был! — сверкает глазами баронесса.

— Я этого не помню, — скромно улыбнувшись, ставлю жирную точку, а затем разворачиваюсь к графу, — Граф Дроттер, — не ржать, НЕ РЖАТЬ! — Могу я через вас передать прошение его величеству Королю Контраду Четвертому?

— Конечно, леди, — вежливо кивает граф.

Да, теперь я просто леди. Пока король не решит меня помиловать.

— Я бы хотела пройти магическую процедуру проверки памяти, — выдаю на волне искреннего желания закончить с этим фарсом.

У тетки едва не выпадает челюсть, а Мерцелла начинает нервно ерзать на своем месте.

— С целью? — сверкнув на меня пристальным взглядом, уточняет граф.

С целью выкинуть тетку из своего поместья.

— С целью доказать, что я действительно лишилась памяти и не помню ничего из своей прошлой жизни в столице, — потупившись, отвечаю; я ведь сама наивность и невинность, — и никого, — добавляю, хлопнув в его сторону пышными ресницами.

Граф Дроттер выпрямляется, окидывая меня странным и невероятно многозначительным взглядом, а затем переводит его на баронессу.

— Я передам прошение его величеству, — провозглашает он.

— Что? Нет! Я имею ввиду… это же такая болезненная процедура! — протягивает тетка, пытаясь убедить меня отказаться.

— Да нет, вполне себе безобидная, — не соглашается граф Дроттер.

— Но подвергать ей невинное дитя, не помнящее ни себя, ни своих поступков! — продолжает наседать тетка.

— Надеюсь, после нее моя невиновность и впрямь будет доказана: разве можно обвинять человека, чья память — чистый лист? — продолжая скромнеть на глазах, замечаю я.

— Но король сам отправил Марьянеллу к дальним родственникам! — резко меняя курс, восклицает тетка.

— Но я даже не помню — за что именно! — сложив ладошки на груди, тихонько отвечаю, глядя на графа Дроттера честными пре-честными глазами, — Разве это справедливо?

— Она сама стерла себе память! — не выдерживает баронесса, вперившись в меня взбешенным взглядом.

— Это официальное предъявление обвинения? — ровным голосом уточняю.

Тетка быстро затыкается, бегая глазами от меня к графу Дроттеру.

— Я передам королю ваше прошение, леди. Баронесса, барон, — граф кивает моим опекунам, затем переводит взгляд на бледную от злости Мерцеллу, — леди, — кивает он, после чего вновь поворачивается ко мне, — Было приятно вновь увидеть вас… Марьянелла, — многозначительно произносит он и растворяется в пространстве.

О-пань-ки! А тут у нас маг затесался!

— Ты что творишь, несносная девчонка! — баронесса стремительно идет ко мне и замахивается для пощечины.

Совершенно случайно отбиваю удар небольшим подносом, резко поднятым с ближайшего столика.

Тетка с визгом отскакивает и начинает растирать ушибленную ладонь.

— Матушка! — как ужаленная, подскакивает Мерцелла.

— Сидеть! — рявкаю на сестрицу, и та от неожиданности падает обратно на диван.

Перевожу раздраженный взгляд с одного экземпляра «родственника обыкновенного» на другой.

— Значит так, родимые, ваше поведение меня слегка достало, — сообщаю очень неприятным голосом.

— Чего?! — недоуменно переспрашивает баронесса.

— Мам! Она там совсем свихнулась! — хнычет Мерцелла.

— Ты чего несешь? Совсем страх забыла?! — разъяренно пыхтит тетка.

— Это вы здесь страх забыли, — четко произношу с откровенной угрозой в голосе, — а еще запамятовали, в чьем особняке решили свой фамильный герб на стену повесить. Это мой дом, и я хочу, чтобы вы зарубили себе это на носу.

— Да ты там действительно все оставшиеся мозги растеряла, — на этот раз — искренне удивленно произносит тетка, — король никогда тебя не помилует! И ты съедешь отсюда еще до начала бального сезона! Даже не думай, что твои лживые глазки смогут вымолить прощение!

— Посмотрим, — фыркаю, смерив ее внимательным взглядом.

Она не расскажет мне, что натворила Марьянелла — теперь это очевидно. Ну, ничего. Сама узнаю. Мне для этого их помощь не нужна.

— И вот еще что, дорогой дядюшка, — поворачиваюсь к барону, смотрю на него с откровенным осуждением, — будьте добры, попросите свою дочь снять МОЕ РОДОВОЕ КОЛЬЕ. Не помню, чтобы разрешала брать его кому-то из вас.

— Разрешала! — взвизгивает Мерцелла.

— Ну, это, конечно, можно проверить и в ближайшее время — пройдя процедуру проверки памяти, — спокойно соглашаюсь, после чего Мерцелла поспешно снимает с себя украшение, а тетушка становится такого цвета, что у меня появляются опасения по поводу ее здоровья.

— Мерцелла, не стоило тебе его брать, — выдавливает из себя барон.

— Папа! — глаза его дочери наливаются слезами. Слезами от злости.

— Ничего, доченька. Нам недолго осталось терпеть ее, — баронесса простирает руки к своему чаду, и Мерцелла бежит в ее объятия.

— Хорошая у нас семейка. Главное — дружная какая, — хмыкаю, глядя на все это действие.

— Ты еще пожалеешь! — шипит Мерцелла, выглядывая из-за груди тетки.

— Спущусь к ужину, — проигнорировав ее слова, бросаю равнодушно, а затем повышаю голос, — Кто из слуг покажет мне мою комнату?

Никто не отзывается на просьбу. Хотя я уверена — несколько служанок прячутся за стенкой.

Разворачиваюсь к тетке.

— Если никто не проведет меня к ней, я займу ту, которая мне понравится, — предупреждаю спокойно.

— Отведите леди Марьянеллу в ее комнату! — тут же отдает команду баронесса.

В следующую секунду из проема двери выпрыгивает маленькая девчушка в смешном чепчике горничной и вытягивает руку, предлагая идти за ней.

Так-то лучше. А теперь — пора осмотреть свои хоромы.

Глава 3

Паутина интриг

Поднимаюсь за мелкой прислужницей на второй этаж, не забывая подмечать красоту и богатство убранства своего особняка. Вслух.

Та косится на меня, но молчит. Решаю прибегнуть к хитрости:

— А ты работала здесь до того, как меня отослали?

— Ага, — осторожно отвечает.

— Не расскажешь, из-за чего меня отправили в деревню? — мы входим в мою комнату, такую же просторную, светлую и изящную… как и ее хозяйка.

— Неа, — девчушка тут же пытается ретироваться из комнаты, но я преграждаю ей путь.

— А чего так? — улыбаюсь коварной улыбкой.

— Нам всем запрещено с вами разговаривать на эту тему, — признается та.

— А за конфетку?

— Не.

— А за платьишко?

— Не-а.

С уважением смотрю на девчушку.

— Я хочу принять горячую ванную. Иди приготовь, — распоряжаюсь властно и слежу за тем, как быстро та исчезает за одной из дверей.

Стоит заметить, ее отказом я не разочарована. Уверена: слух, что за правду о том случае я готова щедро вознаградить, быстро разойдется по дому. Потому через пятнадцать минут преспокойно направляюсь в купальню и забираюсь в некое подобие современной ванной, только без слива труб. И то радость — в той глуши, где я очнулась, была только деревянная лохань.

После водных процедур укутываюсь в халат, протираю волосы полотенцем и выхожу из купальни в… зал во дворце. Почему я уверена, что во дворце? Потому что прямо передо мной, на расстоянии в пятнадцать метров, располагается трон, на котором сидит его величество король Контрад Четвертый.

Кажется, недавно я иронизировала по поводу «зашла в душ, вышла в новом мире»? Это было недальновидно с моей стороны…

Возвращаясь к королю. Высокий долговязый блондин с длинными, чуть ниже плеч, волосами и глазами распутного эльфа — этакими, слегка раскосыми и сверкающими мне с расстояния тех самых пятнадцати метров.

Контрад Четвертый поднимается с кресла и с каким-то странным предвкушением произносит:

— Марьянелла…

Свожу края халата и осторожно отвечаю:

— Король Контрад Четвертый?..

Блондин спускается с приступка и неспешно идет ко мне:

— Марьянелла…

Не понимаю, чего от меня хотят, но на всякий случай повторяю:

— Король Контрад Четвертый?..

Мужчина подходит ко мне и медленно обходит по кругу, мягко смакуя:

— Марьянелла…

Интереса ради разбиваю цепочку:

— Граф Дроттер?..

— Что? Где? — мгновенно осматривается по сторонам король.

— Да, нет — это я просто так, — нервно усмехаюсь, но поспешно замолкаю, заметив хищное выражение на лице монаршей особы.

— Марьянелла, — король-блондин встает напротив меня и взглядом гипнотизера осматривает мое лицо, — ты потеряла память!

— И такое со мной случалось, помню, — киваю его словам, кошусь на лужицу на полу, натекшую с моих шикарных, золотых, но все еще мокрых, волос.

Однако, король-блондин лужицу откровенно игнорирует. Ему явно интереснее неспешно изучать меня с видом маньяка-извращенца.

— Ты прекрасна, Марьянелла, — наконец, изрекает он, сверкнув глазами.

— Ваше величество… я в халате, — замечаю справедливости ради.

— Я вижу… — зависает над моей одеждой король.

Жду секунду, потом другую, а затем не выдерживаю:

— Мне бы хоть в платье одеться.

— Да-да-да, — кивает моим словам король, продолжая витать где-то в своих мыслях.

Ага… кажется, это может надолго затянуться.

Разглядываю правителя Сарамнии.

Любопытно, что тот самый король, который вроде как обиделся на меня, вполне себе дружелюбен после инцидента с потерей памяти. О чем это говорит? О том, что наша ссора была ему также не выгодна, как и мне… то есть — Марьянелле. А это значит…

Это значит, что пора начинать ковать железо — пока оно горячо!

— Ваше величество, — осторожно зову его, решив в наглую нажаловаться на всех обидчиков, — а вы знаете о том, что…

— Завтра днем я жду тебя во дворце, — торжественно провозглашает король, тут же приходя в себя, — и мы обсудим вопрос твоего возвращения в высший свет!

Повелительный взмах ладонью — и меня выкидывает в мою спальню.

Интересно, он также и со своей женой общается? Типа, она ему: «Дорогой, у меня тут такая проблема», а он быстренько сворачивает тему, открывает портальчик или вон, как меня — простым перебросом выкидывает куда подальше…

Размышляю первую секунду, потом вторую… у него ведь есть жена, правда?

Что-то мне подсказывает, что нет…

Плохо.

Забираюсь на кровать и ныряю под одеяло. До ужина еще есть время немного поваляться, отдохнуть, догадки там разные построить… Вот только просыпаюсь я не к ужину, а глубокой ночью — дорогие родственнички явно не посчитали нужным будить меня и уж тем более изводить на меня свои продукты. Ну, да черт с ними. Хуже всего было не это…

Хуже всего было то, что просыпаюсь я от чьих-то слюнявых поцелуев. Резко открываю глаза и так же резко скидываю с себя незнакомое тело.

— Ты кто?! — требовательным шепотом спрашиваю.

— Я… твой возлюбленный, — сообщает мне тело, у которого начинает дергаться глаз.

Ага, возлюбленный. Три раза.

— Кшиштоф! Любовь моя! — изображаю на лице «счастливое узнавание» и протягиваю к «возлюбленному» руки.

— Да, это я, моя Марьянелла! — с готовностью прыгает ко мне в кровать «узнанный возлюбленный».

Мгновенно выставляю перед собой подушку, в которую упирается лицо самозванца.

— У меня не было возлюбленного Кшиштофа, — сообщаю ему спокойно и холодно; даю время носителю тела осознать сей факт, затем убираю мягкую преграду и буквально протыкаю незнакомца ледяным взглядом, — Лучше признавайся, приятель: кто ты?

— Я — Кшиштоф! — неуверенно сообщает тело, у которого вновь начинает дергаться глаз.

— Ты — дебила кусок, — осекаю его, — и если ты думал, что тебе сойдет с рук растление фаворитки короля, то даже не кусок, а кусманище.

— Чего? — слегка сбилось с толку тело.

— Тебя кто подкупил? Моя тетка? — усаживаюсь в позу лотоса, складываю руки на груди.

— Я не понимаю… — пытается вырулить из этой каши незнакомец.

Разглядываю его. Тело подкачанное, но явно не воин. Так, следит за собой. Светлые вьющиеся волосы убраны в хвост. Лицо вполне себе симпатичное, правда, целоваться не умеет совсем. И играет плохо.

— Ты что, актер? — предположив, что в Сарамнии с актерским мастерством должно быть очень худо, спрашиваю прямо.

— Как вы догадались? — сверкнув глазами, впервые подает признаки интеллекта незнакомец.

Стараюсь скрыть скепсис на лице. Получается плохо.

— Озарение нашло, — отвечаю сухо, — сколько тебе заплатили за этот спектакль?

Актер мнется. Тема гонорара для него — явно неловкая.

— Хорошо, давай по-другому объясню: в тот момент, когда в комнату зайдет тетка с криком «Смотрите, какая она распутная!», вслед за ней зайдет какой-нибудь стражник или поверенный короля. И тебя, мой дорогой возлюбленный, быстренько отправят на плаху. У меня-то еще будет шанс выбраться из всей этой грязной истории живой: как-никак, красавица — наследница знатного рода. А вот ты пойдешь либо как соучастник грехопадения, либо как сообщник моей тетки — в случае, когда я докажу, что тебя знать не знаю. А я это докажу.

— Не докажешь, — сомневается во мне этот актеришко погорелого театра.

— Да какая, на фиг, разница? — качая головой, спокойно спрашиваю.

Факта его смерти эта мелкая деталь не отменит.

Актер задумывается.

— Быстрей, — коротко произношу.

— Чего быстрей? — недоумевает тот.

— Соображай быстрей. Я уже в любом случае не сплю. Соблазнение не удалось. От меня требуется только рот раскрыть и заорать, что ты меня насилуешь.

— Ты не сделаешь этого! — отшатываясь от меня в священном ужасе, шепчет слюнявый блондин.

— Смотри, — равнодушно предлагаю, открываю рот…

— Ладно-ладно-ладно! Понял! Уйду через окно. Мне проблем не надо! — быстренько засобирался восвояси мой «возлюбленный».

— Штаны поправь, — бросаю ему с усмешкой.

У самого окна молодой человек приосанивается и спрашивает с каким-то горделивым кокетством:

— Но я ведь был хорош?

— О, тебя ждет большое будущее, — заверяю этого балбеса и с удовлетворением наблюдаю, как тот исчезает в темноте.

Встаю с кровати, закрываю окно на щеколду и быстро забираюсь обратно под одеяло — за дверью уже слышится шум.

— Я вам говорю, я слышала голоса! — доносится до меня восклицание тетушки, а в следующие несколько секунд в мою спальню вваливается целая толпа незнакомых людей с крикливой родственницей во главе.

Едва сдерживаюсь, чтобы не хохотнуть. Это она их по улице ходила, собирала? Любопытно, а «голоса»-то она когда начала слышать? Минут двадцать назад?..

— Что происходит?.. — сонно протираю глаза, щурясь от света факелов.

Нет, ну факелы-то зачем?! Чтоб все позы грехопадения подробно разглядеть?! А потом сжечь меня на костре, как ведьму?..

— Тетушка!!! Кто эти люди?! — подхватывая одеяло и прикрываясь им до самого подбородка, кричу испуганно, — Уходите из моей спальни! Небо! Что происходит?!?!?! Это же не прилично, в конце концов!

— Где он? — теперь глаз дергается у тетки.

— Кто?!

— Любовник! — шипит тетка.

— Какой любовник?!??! — начинаю истерику, даже пару слезинок от натуги из себя выдавливаю, — Вы переходите все границы! Я — честная девушка! Я еще даже не замужем!!! Как вы смеете обвинять меня в подобном?!?!??! На помощь!!!! Небо! Ты видишь, что здесь творится???? — кричу, глядя в потолок, куда вместе со мной начинают смотреть и все гости моей спальни.

— Леди Марьянелла? — внезапно в проеме двери появляется граф Дроттер; его взгляд быстро перемещается с толпы зевак с факелами на разъяренную тетушку, а затем на плачущую горючими слезами меня.

К слову, я продолжаю истерику в стиле: «За что все это бедной, потерявшей память, честной девушке?..»

— Покиньте спальню леди. Немедленно, — холодно и четко произносит граф, глядя на толпу зевак, а его глаза на секунду сверкают красным цветом.

После данного светового представления все непрошенные гости быстренько выходят в коридор, а вскоре и из особняка.

Ого! Прям, граф-вампир! Сверкнул-принудил-победил.

Слоган, почти, как у Цезаря.

А тем временем Граф-красный-глаз переводит взгляд на тетушку и медленно, едва не по слогам произносит:

— Жду вас в гостиной через пять минут.

Звучит страшно…

Тетка, бледная, как смерть, выдавливает из себя кивок, пятится к выходу и быстро скрывается в темноте коридора.

А Граф Дроттер поворачивается ко мне.

— Вас не тронули? — спрашивает спокойным, даже немного отстраненным голосом.

Прижимаю к себе одеяльце, чуть растерянно оглядываюсь по сторонам, как бы в поиске поддержки.

— Нет… я не знаю, что им было нужно?.. — хлопаю на графа ресницами, неловко убираю локон за ухо.

Марьянелла же вроде как девственница? (Ну, не может быть не девственницей! Это же закон жанра!)

— Скомпрометировать вас. И желательно — при свидетелях, — прищурившись, отвечает граф Дроттер, а его взгляд то и дело норовит опуститься на мою едва прикрытую одеялом грудь.

Нет, конечно, я заснула в халате, но он так удачно распахнулся во время прыжка на кровать — перед приходом незваных гостей (да ко мне прям очередь в эту ночь!). А после их ухода я так растерялась, так растерялась, что даже одеяло приспустила… как бы забыла про него — взглянув в глаза графа Дроттера…

Какая я коварная, аж самой нравится.

— Но я невинна, — чуть подтягиваю одеяло наверх, прижимая руки к груди.

— Это несомненно, — переведя взгляд на потолок, бормочет граф Дроттер.

— Вы верите?.. — удивленно спрашиваю.

— Вашу невинность я ощущаю… особым чутьем, — отрывисто бросает граф Дроттер, отворачивая от меня голову.

— Тогда моя репутация спасена, — облегченно оседаю на постель, глядя на графа благодарными зелеными глазищами.

— Постарайтесь успокоиться и заснуть. Завтра для вас будет важный день, — вижу, что граф-красный-глаз собирается оставить меня, и выпаливаю взволнованно:

— А что будет с тетушкой?..

Хоть бы погнали из столицы поганой метлой!

— Я проведу допрос. От его результатов будет зависеть — встретитесь ли вы на завтраке, — сдержанно отвечает мужчина и закрывает за собой дверь.

Простираю руки к небу и с благодарностью смотрю на потолок.

Если мне предстоит проторчать в Сарамнии еще некоторое количество времени, то лучше проводить его в комфорте. И без однобоких карикатурных персонажей в окружении, не понятно за что желающих мне зла.

Глава 4

Нежданчик

К моей плохо скрываемой радости, тетушки за завтраком не оказалось. А вот Мерцелла сверкала на меня своими взбешенными очами за двоих: и за себя, и за матушку.

— Это ты во всем виновата! — шипела она, поглощая овсяную кашку.

Даже не думаю отрицать этот факт, потому молча проглатываю содержимое маленькой ложечки. Творожочек… вкуууусный такой…

Да, после почти-что-суток без еды даже он казался мне вершиной кулинарного искусства.

— Ты еще поплатишься за это! — продолжает шипеть Мерцелла.

— А можно вопрос? — произношу неожиданно.

— Да, — от такой же неожиданности соглашается двоюродная кузина.

— А за что конкретно я поплачусь? — склоняю голову, смотрю на нее внимательно.

Мерцелла хлопает ресницами, явно не находясь с ответом. И только открывает рот, как я ее прерываю:

— Только не говори, что «за то, что я — такая»! — предупреждаю сразу, — Приведи факты.

— Ты сделала так, что маму забрали! — плюется ядом Мерцелла.

— Она хотела меня подставить и привела толпу неизвестных людей в мою комнату посреди ночи, — замечаю справедливости ради.

— Ты хочешь выгнать нас из этого дома! — приводит второй факт Мерцелла.

— На секундочку — это МОЙ дом, — отвечаю, подняв бровь.

— Ты забрала мои драгоценности! — выдавливает из себя кузинушка.

— А ничего, что это драгоценности моей мамы?! — уже всерьез оскорбляюсь я за Марьянеллу.

— Ты блондинка! Твое имя тоже начинается на букву «М»! И ты почти того же возраста, что и я! Так что тебя точно запихнут в отбор невест — но тебя там быть не должно! Ты должна сидеть в глуши и сушить грибы, пока я становлюсь королевой!!! — вопит Мерцелла, резко поднимаясь с места.

А я про себя думаю: да, это все — я…

А через пару секунд до меня доходит:

— Отбор невест? Что за отбор невест?

— Ты даже этого не знаешь! — визжит Мерцелла, запрокинув голову, и выглядит так, словно в этот самый момент из нее, по меньшей мере, изгоняют дьявола…

Она реально пугает меня мощью своего праведного гнева… (или не очень праведного — тут смотря с какой позиции смотреть).

— Милая, остынь, иначе мне придется позвать доктора, — замечаю совсем даже не спокойно.

— Доктора? — удивленно переспрашивает Мерцелла, отвлекаясь от своего показного сеанса экзорцизма.

Упс.

— Лекаря, — исправляюсь я.

— Э… — теряется моя кузина.

— А когда будет этот отбор невест? — ловлю ее, пока она растеряна.

— Да вот уже, — пожимая плечом, отвечает та.

— Королевой, говоришь, стать хочешь? — протягиваю, складывая в голове дважды два.

— Ну, да, — подтверждает Мерцелла.

— Яяяяясно, — поднимаюсь с места и иду в свои покои, — передай дядюшке, что сегодня за мной заедут. Так что не теряйте.

— А куда ты? — совсем по-простому интересуется Мерцелла, словно я за батоном в магазин собралась.

— Во дворец, конечно, — развожу руками: мол, куда ж еще?..

— НЕНАВИЖУУУ!!! — летит мне в спину визг Мерцеллы.

Захожу в свои покои, закрываю дверь и останавливаюсь, держась за ручку. Если мои прогнозы верны, то дело — дрянь. Но, чтобы проверить свою догадку, мне нужен кто-то приближенный к королю… кто-то…

— Граф Дроттер, — произношу негромко, прекрасно помня, как тот появился ночью на мой зов.

— Леди Марьянелла, — бархатный голос графа заставляет меня резко развернуться и посмотреть в черные глаза таинственного представителя короля.

Если откинуть догадку о том, что он прятался под кроватью или сидел в шкафу, то граф явно материализовался из воздуха. И все же следовало проверить…

— Как вы здесь появились? — изображая легкий испуг (причем вполне себе натурально), шепчу я.

— Мне велено следить за вами. Не удивляйтесь. Леди, потерявшая память, может легко стать приманкой для мошенников, — произносит граф Дроттер, пристально глядя в мои глаза; затем чуть склоняет голову, — У вас был ко мне вопрос?

— Да… Мерцелла упомянула отбор невест… — сцепляю руки в замок, опускаю взгляд в пол, как бы «решаюсь» спросить… и, наконец, спрашиваю, подняв прекрасные зеленые глаза на графа, — Это правда, что в претендентки попадают лишь блондинки моего возраста с именем на букву «М»?..

Мягкий смешок мужчины ласкает уши.

— Нет, леди Марьянелла. Иначе король был бы весьма ограничен в выборе. В отборе участвуют все молодые девушки знатного происхождения до восемнадцати лет.

Ага, значит, Мерцелла испугалась за себя: мы с ней примерно одного типажа, и она мне явно проигрывает. Но тут такое дело… мне-то как бэ…

Двадцать восемь лет!

— Естественно, невинные девушки, — добавляет граф.

И тут у нас пролетик! С невинностью рассталась лет одиннадцать назад.

Я.

Но не Марьянелла.

Надо бы и этот момент уточнить…

— Я… я тоже буду участвовать в отборе? — негромко произношу, вновь опустив взгляд в пол.

— Думаю, что да. Сегодня король вынесет решение по вашему вопросу, — сверкнув на меня красным взглядом, изрекает граф Дроттер.

Находиться с ним в одной комнате становится сложно — он словно заполняет собой все помещение…

Еще и смотрит так пристально…

— Мы с вами были знакомы?.. До моей потери памяти? — уточняю на всякий случай.

— Были, — коротко отвечает граф Дроттер, прищурив глаза и словно ожидая от меня чего-то.

— И мы… дружили? — кидаю на удачу.

— Можно и так сказать, — еще больше прищуривается граф — хотя куда уж больше?.. Итак, от глаз уже две полосочки остались.

Однако, странные он ответы дает… Надо будет в этом разобраться.

— Во сколько за мной заедут? — перевожу тему и отхожу в другую часть комнаты.

— Через час. Будьте готовы, леди, — как-то слишком уж многозначительно протягивает граф Дроттер и растворяется в пространстве.

— Буду, уж не сомневайтесь, — медленно протягиваю в ответ и быстро иду выбирать самое смелое по фасону платье.

Хотели невесту? Будет вам невеста!

Ровно через час к воротам подъезжает роскошный экипаж. Лицо Мерцеллы надо было видеть, когда я выходила из особняка и величественно вышагивала по направлению к своему транспорту. Мои волосы были уложены в сложную высокую прическу, из которой волосы ниспадали мне на спину и левое плечо золотыми локонами; а мое платье бросало вызов всем девственницам Сарамнии! Белое, струящееся, с невероятно глубоким V-образным вырезом, украшенным жемчугом и полупрозрачной тесьмой…

Когда забираюсь в экипаж, очень четко осознаю: я дразню голодного дракона. В моем случае — драконицу.

Кузина еще покажет себя, я в этом уверена.

Но с ней одной будет справиться намного легче, чем если бы она играла в тандеме с тетушкой…

— Вы готовы, леди?

Вздрагиваю. Напротив меня сидит граф Дроттер, собственной персоной.

— К чему, граф? — настороженно спрашиваю.

— Перенестись во дворец, конечно, — улыбается мужчина, таинственно глядя на меня.

— Но… мы же туда едем… сейчас… вот в этом самом экипаже, — замечаю, приподняв бровь и потыкав пальцем в обивку сидения.

— Это все формальности, — легко отмахивается граф Дроттер и протягивает мне руку.

Так… я сейчас должна вручить ему свою ладошку, и мы дружно перенесемся в главный зал дворца, чтобы предстать пред очами его величества Контрада Четвертого?..

— Благословен плод, — вспомнились мне слова героини из последнего просмотренного мной сериала «Рассказ служанки», где девушки использовали такой поворот речи, как «Пред его очами».

Граф Дроттер цитаты не вспомнил. Естественно. И работу памяти моей не оценил.

Напротив. Его взгляд стал настолько удивленным, что я чуть не рассмеялась. Но вовремя осеклась, вспомнив, что знаю далеко не все законы Сарамнии…

— Я что-то не то сказала?.. — чуть подаюсь к нему, с осторожностью заглядываю в глаза.

— Вы… — граф совершенно точно хочет что-то произнести… но в какой-то момент осекает сам себя и надевает на лицо маску вежливого господина, — вашу руку, леди Марьянелла.

Протягиваю ему ладонь, на этот раз без каких-либо комментариев и цитат никому неизвестных героев…

И в следующее же мгновение предстою пред очами Контрада Четвертого-да-не-могу-я-не-цитировать-хорошие-сериалы!

Пересмотрю, когда вернусь.

А блондину с глазами развратного эльфа достается глубокий реверанс и стеснительная, но полная обаяния улыбка:

— Мой король…

— Марь-я-нел-ла, — растягивает мое имя король, приподнимаясь со своего трона, — мы, наконец, увиделись…

Хм… а мой вчерашний залет в этот зал в одном халатике — не считается?..

Делаю лицо кирпичом и почтительно склоняю голову.

— Счастлива вновь видеть вас, ваше величество, — журчу в ответ.

Затем выпрямляюсь и поднимаю на него взгляд.

— Мне передали твою просьбу, — не отрываясь от меня, произносит король-распутный-глаз (буду его так называть, чтоб с Дроттером не путать), — и с превеликим сожалением доношу до вас свое решение…

— Какое, мой король? — вновь опускаю голову, жду что скажет.

Я вообще — само послушание.

— Мой отказ, — мягко произносит Контрад Четвертый.

О! А вот это интересно…

— Ваша мудрость неоспорима, мой король, но тогда скажите — как иначе я могу доказать вам правдивость своих слов? — кладу ладонь на грудь, смотрю на него преданным взглядом.

— А ты и вправду ничего не помнишь, — задумчиво улыбаясь, протягивает король.

Да. И я это уже подтверждала. Во время прошлой нашей беседы.

— Если бы его величество согласились на процедуру проверки памяти, у них бы не было сомнения в моих словах, — произношу очень-очень послушным голосом.

— Процедура проверки, — морщится король, затем идет ко мне, останавливаясь в паре метров, — это очень неудобная штука… Понимаешь, Марьянелла, — он поднимает голову и смотрит в потолок, а затем начинает медленно обходить меня по кругу, — если человек соглашается на это, то его память будет в буквальном смысле обнажена. Вся, — он окидывает меня развратным взглядом, словно не про память мою говорит, а вспоминает, как я выгляжу без одежды, — Особенно ярко — последний год жизни. И у воспоминаний не будет фильтров. То есть… те, что будут проводить магический ритуал, увидят все. Все, Марьянелла.

— Мне нечего скрывать, ваше величество, — мягко произношу, пытаясь уследить за ним.

И разве что волчком вокруг себя не кручусь, в этой самой попытке!

— Тебе и сейчас — возможно нечего… но у той Марьянеллы, что я знал раньше… — он неожиданно подходит так близко, что мне становится неловко, — о, у нее было много секретов, — сверкая на меня распутными глазами, протягивает Контрад Четвертый.

Да-вы-что…

А то я сразу не поняла.

— Мне очень стыдно, что прошлая я приобрела такую сомнительную славу, — признаюсь смиренно, — и сделаю все, что в моих силах, дабы исправить свою репутацию.

— В твоей репутации были свои плюсы, — облизывается король Контрад.

Ну, то есть… реально облизывается.

И вот тут у меня возникает дилемма: мне вообще реагировать на это действо или мудро проигнорировать?..

— Мне никогда не вернуть себе доброе имя, — решив «раскаяться», собственно, «раскаиваюсь» я; а затем подключаю режим «я тупа, как пробка, и не поняла ни одного намека», — Кто возьмет меня в жены, если моя репутация осквернена?..

Пускаю скупую сухую слезу. То бишь: пытаюсь пустить, очень сильно тужусь, изображаю, как могу.

— Твоя репутация будет спасена на отборе невест, — удивительно ровным голосом отвечает король.

Эм…

Он меня проверял сейчас?..

Удивленно смотрю на блондина и с еще большим удивлением понимаю: реально проверял!

— Неужели вы возьмете меня…

— Обязательно возьму, — обещает мне король-распутный-глаз, вновь возвращая себе маску похабного развратного эльфа. А между строк заверяет: «и во всех позициях».

— Чем я заслужила подобную честь? — спрашиваю прямо.

Король, конечно, тот еще жук, но раз он так явно намекает, что между нами была связь (то есть, между ним и Марьянеллой), то зачем ему бэушный товар? Вроде бы все уже должен был попробовать — судя по виду.

— Своей неотразимой красотой, конечно, — хитро усмехается Контрад Четвертый.

Ага.

Именно ей.

Приседаю в глубоком реверансе, ясно усвоив, что ответов так просто не получу. По крайней мере — не сейчас. И не при графе-красном-глазе, при котором король удивительно много себе позволяет.

— Благодарю, ваше величество.

Выпрямляюсь и позволяю черноволосому поверенному Контрада Четвертого вывести меня из зала.

Куда бы мне свалить, пока здесь этот отбор идет?.. Как-то не особо хочется становиться женой этого правителя из Содома и Гоморры.

— Граф Дроттер, спасите меня от этой участи, — припадаю к груди графа, как только мы оказываемся в коридоре одни.

Граф растерян, я убита горем, у стражника выпала секира.

Блин, стражника в углу не заметила…

Но мужчина, на которого я успела возложить надежду, оказывается быстрее всех нас: и представителя охраны, готового сорваться на бег, и меня, готовую грохнуться в обморок (не то от ужаса, не то от стыда — я еще не решила).

Он стремительно подходит к стражнику, заглядывает ему в глаза, и я четко вижу: сверкает своим красным взглядом.

Ага… все-таки магия! А на меня в комнате почему не подействовало?..

— Моя честь спасена? — тихонько уточняю у графа, надеясь, что нас никто не услышит.

— Это действительно так?! — в коридор буквально влетает огромный, под два метра ростом, атлетически сложенный красавец с рыжими волосами и темно карими, почти черными, глазами, — Ваша честь и впрямь — спасена?! — повышает голос он, прожигая меня ненавидящим взглядом.

— А ты-то кто? — невольно «тыкаю» ему, отчего ненависть в глазах мужчины начинает делить пьедестал с негодованием.

— Она еще спрашивает! О, блудница, чьи грехи ужаснут небо, когда ты туда отправишься! Знай, ты никогда не получишь моего прощения! Я буду стоять за твоей спиной, даже если ты пройдешь отбор невест — даже если ты станешь королевой — Я НИКОГДА НЕ ПЕРЕСТАНУ СЛЕДОВАТЬ ЗА ТОБОЙ! И ты всегда будешь помнить, что я — там!

— За моей спиной? — сухо уточняю.

Рыжеволосый ураган тестостерона подлетает ко мне, обжигает горящим взглядом… и стремительно уносится куда-то за поворот.

— Это кто был? — интересуюсь у Графа Дроттера, чуть склонив голову.

— Дарзан, — отвечает граф, — Лорд Гарватии, начальник охраны короля.

— Он весь такой… эмоциональный, — замечаю ровно.

— Он такой, — кивает граф, едва заметно усмехаясь краешком губы, — кровь оборотня дает о себе знать.

— Похоже, в прошлом я успела раздразнить его? — поворачиваюсь к графу лицом.

Вражда с оборотнем — не лучшее начало моего успешного возвращения в свет.

Граф мудро игнорирует вопрос, умалчивая от меня подробности.

— Хотя бы скажите, какую ипостась он имеет? Волка? Дракона? Василиска?

Нужно понять — с кем имею дело.

— О, нет. Его вид — один из редчайших, — протягивает граф, глядя вслед умчавшемуся мужчине, — он — белочка.

Глава 5

Все глубже в дебри

Смотрю на графа. Внимательно смотрю.

— Белочка? — переспрашиваю без эмоций.

— Белочка, — подтверждает граф.

Молчу, обдумывая информацию.

— Огромная белка с ядовитыми клыками, стальными когтями и шипованным хвостом?..

— Что вы, леди Марьянелла! Какая у вас, однако, фантазия. Маленькая пушистая белочка, грызущая орешки, — с легкой улыбкой повествует граф.

— А ведь вы его не любите, — тоже — не без улыбки, замечаю я.

— Я вообще осторожен в своих… привязанностях, — граф Дроттер разворачивается ко мне и смотрит пристальным взглядом куда-то глубоко в душу.

Однако, загадочный у меня собеседник… И главное — многословный какой. Вот только уверена, задай я вопрос в лоб «была ли я вашей привязанностью» — он вряд ли ответит.

— И тем не менее, не могу поверить, что начальник охраны короля превращается в маленького пушистого грызуна. Что-то здесь явно не так… — осторожно перевожу тему, возвращаясь к рыжему урагану тестостерона.

— Я думаю, будет лучше, если с вашей амнезией вы будете справляться постепенно… и самостоятельно: без полезных советов со стороны и рассказов о том, как это было — от третьих лиц, — мудро замечает граф Дроттер, не отрывая от меня своих удивительно многообещающих глаз.

Вот только — чего обещающих?..

— Вы правы, граф Дроттер, — склоняю голову в почтительном поклоне, а затем чуть задерживаю взгляд на полу и произношу совсем тихо, — но этот ответ предполагает отказ на мою просьбу.

Молчание, последовавшее после моих слов, было красноречивым.

Поднимаю голову и смотрю на мужчину.

— Вы не поможете мне, — делаю логичный вывод я.

— Я не имею права вам помочь, — наконец, изъясняется граф, — моя власть здесь ограничена. К тому же король Контрад ясно дал понять, что вы… были близки.

А вот это очень интересно!

Выходит, раньше за блудливым эльфом подобных выходок не замечалось. А не хотел ли король-распутный-глаз всеми этими своими «намеками» застолбить некое право на меня — за собой? И, самое главное — перед графом Дроттером?..

Это любопытная мысль… особенно, если учесть происхождение графа, о котором я вообще ничего не знаю: ведь он только что явно сказал, что его власть ограничена именно здесь!

Выходит, где-то там она точно не ограничена.

Какое, однако, оригинальное окружение у короля Контрада Четвертого…

Начальник стражи — оборотень-белка.

Поверенный/доверенный/имеющий полномочия — неизвестно кто с большой властью, ограниченной на территории королевства. О, да! Он еще и глазом красным сверкать умеет, получая контроль над людьми.

Только со мной почему-то не сработало.

Или сработало?..

Сердце начинает стучать быстрее, волна азарта стремительно несется по венам, заряжая энергией все тело. Могло ли быть такое, что я, находясь под контролем графа, сделала что-то, о чем сейчас не помню?

— Леди Марьянелла? — в глазах графа Дроттера появляется озабоченность, но я быстро отвожу взгляд.

С этим типом нужно быть поосторожнее. Пусть он и строит из себя заботливого друга, доверия он пока не заслужил. А я еще не изучила все свойства его временами краснеющих гляделок!

— Я… я задумалась над тем, почему король так не хотел отправлять меня к магам, — начинаю рассуждать, судорожно подбирая тему для беседы.

— Вы очень умны, леди, — со спокойным одобрением произносит граф.

— Скажите, граф Дроттер, а кто бы проводил процедуру проверки памяти в случае, если бы король Контрад дал на нее добро? — останавливаюсь спиной к графу, надеясь обезопасить себя от его чар.

Пока не разберусь с этим — буду избегать взгляда глаза в глаза.

— Магистры академии под руководством главного Архимага, — звучит сухой ответ.

— Вы говорите «главного»… — ненароком оборачиваюсь, все еще не глядя на мужчину, — это значит, что он — сильнейший маг во всей Сарамнии?

— Это так, леди, — еще суше отвечает граф Дроттер.

Тогда этот старик сможет мне помочь!!! Главный архимаг! Ну, естественно! Вот, кто сможет дать мне ответы на многие вопросы! В особенности — как свалить отсюда побыстрее и вернуться в свой мир!.. Главное — правильно их сформулировать и умудриться подать под соусом безумной тяги к знаниям! А это я смогу!

Да без проблем, вообще!

И, что тоже немало важно — я могу спросить у него, какой магией обладаю! В данный момент никто не торопится просветить меня по этому вопросу. И это очень странно! Так что пересечься с этим стариканом нам просто необходимо — и в ближайшее время! Пока меня официально не запихнули в этот чертов отбор!

— Я могу с ним увидеться? — резко поднимаю взгляд на графа Дроттера; вот только то, что я вижу на его лице, мне очень не нравится…

— В этом нет необходимости, леди. Архимаг — человек занятой, — холодно отвечает он.

Ага! А у кого-то явно терки!

— Простите мою любознательность, — склоняю голову, — просто я никогда не видела архимагов, и мне стало очень интересно.

— Вы его видели — в прошлой жизни, — все также сухо отвечает граф, — и, насколько я знаю, никогда не стремились к общению.

А вот это еще интересней!!! Он же сам буквально несколько минут назад говорил, что со своей амнезией я должна справляться сама — без чужих советов со стороны. И что граф Дроттер делает в данный момент? Просвещает меня, что с архимагом я не дружила!

— Благодарю за информацию, граф Дроттер. Приму ее к сведению, — приседаю в неглубоком реверансе, — Вы доведете меня до экипажа или…

— Доведу до экипажа, — склоняет голову граф.

Выходит, перемещениями в пространстве мы больше не балуемся? А что так?.. Обиделся?

Или король наложил на меня какое-то табу?

Все любопытнее и любопытнее…

— Завтра за вами и за вашей кузиной пришлют людей. Будьте готовы — возвращаться за какими-то забытыми вещами в особняк вам больше не позволят.

— Мы перебираемся во дворец? — глядя четко перед собой, спокойно уточняю я.

— Да, — деловым тоном отвечает граф, — Отбор начнется через день. Завтра вы будете осваиваться во дворце и знакомиться с другими претендентками.

— Что за должность вы занимаете при дворе, граф Дроттер? — останавливаясь перед экипажем, спрашиваю в лоб.

Сейчас мы были на открытой местности, прямо под окнами дворца, у всех на виду. Он просто не посмеет использовать свою силу, даже если очень захочет.

А это значит, что сейчас я могу смотреть ему в глаза.

— Я — советник короля, — удивительно ровным голосом отвечает граф.

Упс…

А я еще просила его помочь мне спастись от участи невесты!

М-да…

— Была рада увидеть вас, граф Дроттер, советник короля, — скромно улыбаюсь я, не скрывая румянца на щеках.

— Я тоже был рад вас увидеть, леди Марьянелла… невеста короля, — тягуче протягивает граф Дроттер, не сводя с меня блестящего каким-то странным предвкушением взгляда.

Я скрываюсь в экипаже, и мы тут же трогаемся с места.

Ох, Марьянелла… ну, ты и мастер кашу заваривать!

Когда экипаж останавливается у особняка, я, наплевав на все условности, чинно выбираюсь наружу без чьей-либо помощи: Мерцелла явно отдала приказ лакею проигнорировать мое возвращение из дворца, так что у ворот меня никто не встречал.

Какое, однако, отношение к своей бывшей хозяйке! Ну, не поверю, что за время отсутствия Марьянеллы, тетка всех слуг сменить успела!

Выходит, надеяться мне здесь особо не на кого… разве что на графа Дроттера — что примчится на мой зов о помощи.

Не самая завидная перспектива, хоть граф и доказал свою способность защитить меня, — но что, если помощь мне понадобится в ванной или там, где мужчине быть не положено?..

В общем, вхожу в дом в не самом хорошем расположении духа, едва не пиная по входной двери, и тут же взываю к дорогой кузине во всю мощь своих легких:

— Мерцелла!

— Ты чего так орешь?! — мгновенно вылетает ко мне блондинка, сверкая разъяренными очами.

Судя по всему, летела она явно из моей комнаты. И каких еще подвохов мне сегодня ждать?..

— Милая Мерцелла, скажи, где обитает главный Архимаг королевства? — с милой улыбкой совершенно спокойно спрашиваю у нее.

— Тебе зачем? — хмурится та.

— Нужно.

Краткость — сестра таланта.

— Тебе нужно — вот и выясняй, — фыркает Мерцелла, демонстративно разворачиваясь.

— Я постараюсь быть самой незаметной на отборе невест, — как бы невзначай произношу, разглядывая обои в гостиной.

— Клянешься? — тут же ухватывается за мое обещание кузина, резко поворачиваясь обратно.

— Давай так, — разглядываю свой маникюр, — я сделаю все возможное, чтобы оказаться в конце списка претенденток.

— И зачем тебе делать это? Опять какой-то фокус — как со стиранием памяти? Чтобы предстать перед всем светом этакой невинной овечкой после всего, что ты натворила?

— Вопреки расхожему мнению, — поднимаю на нее спокойный взгляд, — я действительно не помню, что натворила — и тут, знаешь ли, уже не важно, сама ли я стерла себе память или это случилось по другой какой причине… Факт остается фактом: я ничего не помню. И сейчас я предлагаю сделку на самых выгодных для тебя условиях. С тебя требуется только одно — сказать, где обитает главный Архимаг королевства.

Мерцелла некоторое время смотрит на меня, тихо притопывая ножкой. А затем принимает свой обычный гордо-независимый презрительный вид и произносит «через губу»:

— Я понятия не имею, где обитает главный Архимаг королевства. Но знаю, где он находится сейчас: в академии магии. Скорее всего — в своем кабинете.

— Благодарю, сестрица, — усмехаюсь, намечая в голове план действий, — не одолжишь мне нашу семейную карету?..

— Нет.

— Тогда я пойду пешком по центральной улице, привлекая к себе всеобщее внимание, — спокойно соглашаясь, пожимаю плечом.

— Да подавись ты этой проклятой каретой, показушница!!! — мгновенно взрывается Мерцелла.

— Ты самая лучшая, — мирно констатирую и иду искать слуг.

Через пять минут я уже еду в местную академию магии. Интересно, что там за старик такой, что граф Дроттер всем своим видом давал понять, что мне лучше с ним не знакомиться?

И что у них за конфликт?..

Естественно, вселенная не спешила делиться со мной ответами, потому доехала я в полнейшей тишине и без каких-либо озарений. Вышла из кареты не без помощи лакея, осмотрела здание академии… и пришла к выводу, что в Москве пара институтов попомпезней будут.

Подхожу к воротам и смотрю на силовую черту, отделяющую улицу от обители знаний.

Так, раз кто-то ее провел, значит…

— Эм… мне бы главного Архимага увидеть, — произношу слегка неуверенно, надеясь, что хоть кто-нибудь «за границей» услышит. Внутрь пройти я явно не смогу… а, может, и смогу — но проверять, отправится ли мое тело в полет, столкнувшись с какой-то магической защитой, мне совсем не хотелось: кости еще дороги, — Вы слышите меня? С вами общается Марьянелла Фон Баркентон! Или взывает к вам?.. Неважно, короче — я с вами разговариваю! Хоть кто-нибудь мне ответит?.. Я повторюсь, если вы в первый раз не услышали: мне бы Архимага!

Рывок, потеря в пространстве и резкий выброс куда-то в просторное помещение, полное полок с книгами и свитками. Удивленно осматриваюсь, понимая, что меня только что телепортнули без всякого рукоприкладства, и осторожно проверяю — все ли на месте: талия там, ноги, кисти рук… в «Гарри Поттере» маги-недоучки рисковали остаться без частей тела во время подобных прыжков в пространстве.

Вроде все на месте…

ВОЛОСЫ!

Быстро проверяю наличие растительности на голове и так же быстро успокаиваюсь. На месте, хвала всей магии Сарамнии!

— Марьянелла, что ты здесь делаешь?

Оборачиваюсь на холодный властный голос и застываю, во все глаза глядя на того, кого бы в реальном мире могла смело назвать своим идеалом: высокий, русоволосый (волосы убраны в длинных хвост), с волевым подбородком и идеально посаженными глазами, с прямым носом и чувственными, пусть и поджатыми от недовольства в данный момент, губами, мужчина стоял в глубине помещения с парой древних свитков в руках. Он был одет во что-то наподобие мантии (холодных голубого и серебристого цветов), которая, к моему великому изумлению, сидела на нем так, что у меня не возникало желания хохотнуть или еще как-то проявить свое непочтение… Чертова мантия очень ему шла!

Пока я столь невоспитанно рассматривала нового героя своей личной эпопеи, мужчина отложил свитки на полку и сделал несколько уверенных шагов ко мне — но остановился на приличном расстоянии, давая понять, что большой дружбы между нами не было.

— Я повторяю свой вопрос, Марьянелла. Что ты здесь делаешь? — произносит мужчина властным голосом, и на его прекрасном лбу появляется одна небольшая морщинка.

— А мы с вами, по ходу, тоже знакомы? Мне бы главного Архимага королевства, — собравшись, выдаю я и с легким изумлением наблюдаю, что лицо собеседника остается прежним.

То есть… своей наглостью я его не удивила.

Крепкий орешек.

— Мне повторить вопрос в третий раз? — холодно спрашивает мужчина.

— Я. Здесь. Нахожусь. Чтобы. Встретиться. С. Главным. Архимагом. Королевства, — смотрю на него прямо, надеюсь, что тактика «общение с тугодумом» поможет, — К слову, я ответила вам и на «второй раз». Так вы скажете, где этот великий маг? Или…

— Ты смотришь ему в глаза, — все также холодно отвечает мужчина, а мои глаза, в свою очередь, округляются.

Это?..

Нет…

ЭТОТ?!

Главный Архимаг королевства?!?!

Ну, теперь ясно, почему граф-красный-глаз так не хотел, чтобы мы с ним виделись.

— Прошу прощения, я тут буквально месяц назад память потеряла, — как бы неосознанно провожу рукой по волосам, укладывая их на плечо и открывая вид на декольте… — Так что с ходу и не признала вас.

— Что тебе нужно? — еще холоднее, хотя — куда еще больше?! — спрашивает архимаг.

— А вас как зовут?.. Чтобы я понимала, как к вам обращаться… Вы-то мое имя знаете… — вежливо протягиваю, взмахнув ресницами…

И понимаю — не сработает. Не с этим!

— Анвар, — не меняясь в лице, представляется маг. Главный маг.

— Господин Анвар, я пришла к вам, чтобы узнать, что у меня была за магия до потери памяти, и еще, если вам не трудно, за что именно меня отослали из столицы?

И памятники порой могут дрогнуть, — в землетрясение, например. Но главный Архимаг королевства оказался просто непробиваемым…

А его молчание — тяжелым для восприятия.

— Вы мне не ответите?.. — все же надеясь разжалобить, хлопаю на него своими прекрасными зелеными глазищами.

Господин-красавец-Анвар поворачивает голову и произносит куда-то в пространство:

— Ты все видишь сам. Еще какие-то подозрения?

Недоуменно хмурюсь. Это он полке с книгами?.. Или какому-то определенному свитку?

Но, когда в том самом месте, куда смотрел архимаг, появляется король Контрад, мое удивление переходит на какой-то совершенно новый уровень.

— Будь спокоен, с тебя сняты все подозрения, — протягивает король-распутный-глаз, осматривая меня с ног до головы, словно не видел буквально пару часов назад.

Мужчина-моей-мечты-по-совместительству-главный-архимаг выглядит так, словно слова короля о «спокойствии» покоробили его… но как-то отвечать правителю королевства он не посчитал нужным.

К тому же от меня не укрылось легкое презрение в его взгляде, и я сделала логичный вывод, что главный архимаг и король — не самые большие друзья.

— Марьянелла, душа моя, — неожиданно протягивает король, возвращая к себе мое внимание, — ответь, зачем тебе знать причину моей немилости?

Вот это… попадалово…

— Ваше величество, мне бы хотелось знать границы дозволенного, чтобы не совершить той оплошности, что привела к столь печальному результату, — нахожусь настолько быстро, насколько это возможно, — к отлучению от двора, — добавляю, на всякий случай.

— Ты не совершишь ошибки, если не будешь пытаться ее совершить, — мудро замечает король Контрад Четвертый.

Медленно киваю головой, оценивая его проницательность.

— Но как понять — что делать можно, а что нельзя? — все же интересуюсь после нескольких секунд поиска ответа.

— Доверять своей интуиции, я полагаю, — растягивает на губах, приличествующую монаршим особам, улыбку король-распутный-глаз.

Ха.

Не так он улыбался при графе Дроттере. И не так вел себя. Что-то заставляет Контрада Четвертого придерживаться линии я-король-я-мудр-и-хитр-но-ни-разу-не-развратник при главном архимаге страны.

— Вы продолжите свое невероятно захватывающее общение здесь, в моем кабинете? Или позволите мне заняться работой? — Анвар окатил меня холодом своих грозовых очей и перевел взгляд на короля, добавив в него немного почтительности.

Совсем чуть-чуть.

Буквально капельку.

Король Контрад посмотрел на него так, словно пытался пройтись по магу рентгеном…

А затем едва заметно кивнул:

— Ты прав, мой друг, твоя работа — прежде всего. А мне нужно вернуться во дворец и начать выполнять свою работу. Надеюсь, ты проводишь леди до ворот?

— Оставлю это своему помощнику, — равнодушно отзывается Анвар, игнорируя пристальное внимание короля.

— Леди Марьянелла… до встречи завтра во дворце, — король Контрад Четвертый церемонно наклоняет голову ровно на два сантиметра и растворяется в пространстве по велению руки архимага.

Что ж… раз здесь ответы получить не вышло, стоит поискать другие способы. Разворачиваюсь и не прощаясь иду к выходу — главный архимаг явно дал понять, что мне здесь не рады.

И только успеваю сделать два шага, как чувствую, как меня вновь разворачивают, прижимают к мужскому телу, а в следующую секунду на моих губах появляются горячие мужские губы. Ого! А кто-то явно хорошо притворялся… Уоу! Теперь и язык в дело пошел!.. Дева Мария! Не хотела никого упоминать всуе, но Анвар целуется так, что ноги подкашиваются! Даже удивляюсь, как Марьянелла до сих пор девственница — при таком-то горячем мужчине! Тут дело явно не могло парой невинных поцелуев ограничиться!

— Рьяна… моя Рьяна… — мужчина-моей-мечты отрывается от моих губ, но продолжает гладить по волосам, периодически касаясь губами то подбородка, то шеи, то ушка…

— Анвар, — пытаюсь до него достучаться, но его имя, произнесенное вслух, провоцирует мага на новую волну страсти.

Вселенная, ты слышишь меня? Я тут ни разу не железная! И если этот красавчик продолжит в том же духе, Марьянелла лишится невинности — я это с полным осознанием дела говорю!

— Постой, моя жизнь, — архимаг неожиданно отстраняется от меня (заставляя задуматься о наличие ушей у этой самой Вселенной) и кладет ладони на мое лицо, — скажи, ты не врала? Ты действительно потеряла часть памяти?

— Я… только небольшую такую частичку, — выдумываю на ходу, не желая расстраивать этого красавца.

— Я понимаю, ты должна была придумать повод вернуться сюда. Но что именно ты забыла? — мужчина смотрит на меня своими глазами цвета грозового неба, а я понимаю — что-таки придется…

— Все, что касается тебя, — отвечаю осторожно, вижу, как его взгляд чуть потухает, — и короля Контрада, — добавляю, наблюдая, как на его лбу появляется морщинка, — и графа Дроттера, — продолжаю, глядя на появляющееся в глазах напряжение, — и даже про начальника стражи короля оборотня-белку, — добиваю Анвара, хлопнув на него своими пушистыми ресницами, — и про все то, из-за чего меня отослали из столицы.

Мужчина держался до последнего — надо отдать ему должное. Но, как говорится, надежда должна умереть…

Анвар медленно отпускает мое лицо и отступает на шаг. Спрашивает серьезно:

— Ты хоть что-нибудь помнишь?

— Эм… — перевожу взгляд с одного книжного шкафа на другой…

— Но почему ты ответила на поцелуй?

Вопрос мага был логичным.

Вот прям очень даже.

— Потому что… тело подсказало… что раньше я позволяла тебе делать это… — мгновенно вспоминая все сериалы со случаями амнезии у главных героев, все фильмы, а также все романы — протягиваю я.

— Марьянелла, проклятье… это очень плохо, — Анвар запускает руку в свои идеально уложенные волосы и отходит вглубь своего кабинета.

— На самом деле — очень даже хорошо, — не соглашаюсь я, — мне очень просто говорить то, что есть, не привирая. Мне не приходится лгать.

А то от этих тайн мадридского двора уже голова трещит!

— Но зачем ты сделала это?! — гнев этого мужчины нужно занести в список «самые сексуальные проявления агрессии».

Черт, а экземпляр явно темпераментный! Может, плюнуть на все эти страсти и развлечься по полной?..

Судя по всему, Марьянелла только хвостом везде махала, но к себе не подпускала. Не для того ли меня отправили сюда, чтоб я сделала за нерешительную девицу окончательный выбор?

Ладно, ладно, хватит оправдывать нуждами вселенной свою озабоченность. Пора признаться самой себе — секса у меня не было давненько… Гормоны шалят. А этот мир — просто кладезь персонажей для постельных сцен.

Гррр…

Вдох-выдох.

— Я не помню, — произношу вслух напряженно, возвращаясь к вопросу мага, — Ты поможешь восстановить мою память?

— Нет. Не сейчас. Я должен понять, как действовать дальше, — Анвар подходит ко мне…

— Может, хотя бы скажешь, какой магией я владела? — закидываю удочку на удачу.

— Марьянелла, — качая головой, протягивает Анвар, — Какая же ты еще… — а в следующую секунду он касается моего лба и меня утягивает назаааааааААААААД!

Выдох.

Стою перед воротами академии.

Лицом к этим самым воротам.

Серьезно?..

Нет…

Реально — серьезно?!

— Это, так, на минуточку, свинство с вашей стороны, господин Архимаг, — замечаю, возмущенно глядя на силовую черту.

— Иди домой, Марьянелла, — отвечает мне эта самая черта голосом того самого Архимага.

Возмущаюсь еще больше. Даже думаю мстить! Оглядываюсь по сторонам, нахожу камень на брусчатке, поднимаю и кидаю в черту. Камень пропадает, долетев до светящейся линии, а из «пространственного кармана» (или как это вообще назвать?) доносится недовольное «Ай!»…

Упс… Кажется, я запустила камнем в главного мага королевства.

Пора валить отсюда!

— Эй, любезный! — кричу своему кучеру, вытянув руку вперед; подхватываю платье и припускаю до кареты.

Когда мы уже на всех порах (это на скорости в двадцать километров в час) мчимся домой, облегченно выдыхаю и поправляю прическу. Однако, сложная передо мной стоит задачка. Обстоятельства все усложняются, тучи над головой сгущаются, время поджимает: пора делать выбор.

Кому из тройки «достойных» я доверю свое бренное тельце?..

Глава 6

Век живи — век учись

Дом встречает меня тишиной. Странной напряженной тишиной. Сбавляю скорость шага и иду в гостиную: почему-то у меня сложилось впечатление, что все важные события происходят именно там.

Выглядываю из-за приоткрытой двери — так и есть, дядюшка и кузина сидят на диване, сложив ладошки на коленках, и сосредоточенно смотрят на меня.

Не к добру…

Даже интересно, если я зайду, обнаружится ли за углом какой-нибудь опасный представитель преступного мира с рапирой наготове?.. Ну, как в каком-нибудь дешевом боевичке с похищением — только без пистолетов и с действием в средневековье?..

Ладно, сейчас выясним…

— Что опять? — на всякий случай уточняю, не спеша входить в комнату.

— Марьянелла, пожалуйста, пройди в гостиную, — немного неуверенным голосом предлагает дядюшка.

И что-то мне вот совсем не хочется туда проходить! Но трусить в таком случае — вообще дело последнее. Не моя это история — испуганно прятаться от опасностей.

Потому — вхожу.

По ходу движения осматриваю все уголки помещения: вроде чисто.

Сажусь на кресло чуть в стороне от них.

— Марьянелла, у нас к тебе серьезный разговор, — начинает дядюшка и тут же вытирает пот с лысины.

— Вся внимаю, — осторожно протягиваю.

Чего они опять придумали?

— Ты знаешь о нашем положении… — продолжает обливаться потом дядюшка, продолжая его вытирать.

— Вообще-то, понятия не имею, — сразу же отвечаю честно.

— Мы в долгах, — чуть тверже произносит родственник и одну капельку все-таки упускает. В данный момент она медленно стекает по его щеке.

— Прискорбно, — киваю головой.

— Это не вызывает в тебе никакого отклика? — «удивляется» Мерцелла, чуть встрепенувшись.

— Почему… — пытаюсь найти вежливый ответ — не все же стервой быть, — вызывает… Я вам сочувствую.

— Благодарю, — совершенно серьезно отвечает дядюшка и опрокидывает в себя рюмку какой-то настойки; морщится и снова вытирает пот.

— Да не за что, — приподняв бровь, наблюдаю за всем этим действием; даже самой уже стало интересно — к чему он вырулит.

— Как ты знаешь, Мерцелла нынче должна выйти в свет… — вновь начинает дядюшка после небольшой паузы.

— Я должна выйти в свет, — повторяет Мерцелла голосом прилежной школьницы.

— Ты должна выйти в свет, — повторяю за ней, кивая головой каждому слову.

Сама не знаю — почему так делаю. Наверное, это заразно.

— Вот! — словно поймав меня на важной мысли, неожиданно оживляется дядюшка, подняв указательный палец вверх, — И Мерцелле необходимо хорошо устроить свою судьбу…

— Мне необходимо хорошо устроить свою судьбу, — вновь повторяет Мерцелла все тем же тоном, глядя на меня умудренным опытом и всеми видами прожитых горестей, взглядом.

Э… Серьезно?.. Она теперь все время будет повторять за отцом?

— Ну, и? — приподнимаю бровь, ожидая хоть какого-то продолжения.

— И мы решили… — дядюшка неуверенно смотрит на свою дочь.

— Мы решили… — кивает ему Мерцелла.

— Что ты не должна участвовать в отборе, — заканчивает мысль дядюшка.

Смотрю на них. Долго смотрю.

— А я что-то логики не уловила, — наконец, замечаю, подаваясь вперед и надеясь на разъяснения.

— Марьянелла, — начинает Мерцелла, вновь складывая ручки на коленках, — я рассказала папеньке, что ты не особо стремишься получить внимание короля. Ты же сказала мне об этом днем, сама.

Вообще-то днем я предложила ей сделку. Которую, к слову, ничем не закрепила…

Да и Мерцелла не ответила на мой главный вопрос, поделившись сведениями лишь о том, где работает архимаг.

— При всем уважении, дядюшка, — перевожу взгляд на родственника, закидывающегося уже второй рюмкой (и откуда он их берет?!), — но сегодня днем король лично распорядился, чтобы завтра я прибыла во дворец в качестве участницы отбора. Я не могу ему отказать.

Так-то я не очень-то и хочу на этот отбор, но наглость родственников реально поражает.

— Ты дружна с Контрадом, — протягивает дядюшка, речь которого заметно сдает под напором алкоголя, — попроси его — он тебе не откажет!

Ха. Ха-ха. Как у них, однако, все просто! Интересно, это чья такая идея — надавить на мою жалость? Мерцеллы? Или тетушки?.. Ну, уж явно не дядюшки — тот уже во второй стадии, так что в их трио он явно не «мозг».

Но кое-что полезное из его речи я все-таки усвоила: я была дружна с Контрадом! И вот это очень интересно… потому что поведение короля говорит о чем угодно, но только не о старой доброй дружбе между нами. И как я так должна была его обидеть, что он эту дружбу презрел и отправил меня гнить в самую натуральную глушь, отдав мое имение этим стервятникам?..

— Я поднимала этот вопрос, его решение окончательное: я участвую, — спокойно сообщаю дорогим родственникам.

— Но этого не должно быть! — подскакивает Мерцелла, — Ты не имеешь права участвовать! Ты!!! Оскорбившая короля!!!!!

ОПА!

А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста!

— Мерцелла! — пьяно машет на дочь дядюшка.

— Нет-нет, пусть она продолжает, — вежливо прошу его, переводя все свое внимание на кузину.

— А что продолжать?! Ты должна гнить в глуши за свои наглость и хамство! Таким, как ты, не место в столице королевства! И уж тем более — не место на отборе невест! — гордо вскинув подбородок, заявляет Мерцелла.

Вот чья бы корова мычала… честное слово.

— А такой, как ты, визжащей, вечно устраивающей подлянки, ворующей чужие драгоценности, несдержанной особе, значит, там — место? — добродушным голосом спрашиваю.

— ПАПА! — вскакивает Мерцелла, со злостью глядя на меня.

— Что-то я устал, — пьяно отзывается дядюшка и заваливается на диван лицом вниз, тут же сотрясая гостиную нечеловеческим храпом.

М-да, теперь понятно, откуда дыры в их семейном бюджете… И очевидно — почему тетка такая интриганка. А еще совершенно ясно, отчего Мерцелла имеет такой дурной характер.

Но все это меня не касается.

Это не мои проблемы.

А эти люди почему-то хотят переложить их на мои плечи.

— Полагаю, разговор закончен, — поднимаюсь на ноги.

— Не закончен! — рычит на меня Мерцелла.

— Мы же, кажется, договорились сегодня днем, — припоминаю ей ее же слова.

— Верни маменьку, Марьянелла! Иначе тебе же будет хуже! — всерьез предупреждает та.

О! Так у них даже не одно требование!

— А ты выбери одно из двух, — предлагаю ей, — либо я ухожу в конец списка претенденток, либо ходатайствую о твоей матушке.

Мерцелла на несколько секунд замирает, глядя в потолок; явно мучается вопросом выбора, затем, по ходу, у нее происходит что-то вроде замыкания, она зажмуривается, резко открывает глаза и визжит.

Я тихонько покидаю эту обитель зла, стараясь не привлекать много внимания. Вообще, сестрицу, прямо скажем, жалко. Ну, в кого она такая недалекая?

В следующую секунду весь дом сотрясается от храпа дядюшки, и я киваю сама себе.

Ясно, в кого.

Ладно, сейчас не это главное. Иду на кухню, заказываю себе «ужин в постель» и поднимаюсь в свою комнату. Вхожу осторожно. Потом так же осторожно выхожу, хватаю первую попавшуюся горничную (хвала небу, тут как раз такая проходила) и запускаю ее на минное поле. Девушка изумленно вбегает в спальню, по инерции пересекая ее почти полностью, а затем оборачивается на меня.

— Прости, — нахожусь, с ответом, — мне нужно с тобой поговорить.

Вообще-то мне нужно было понять, не устроила ли сестрица каких подлянок, когда была в моей комнате днем, но, похоже, я зря переживала.

— У меня не так много платьев на выбор, — придумываю на ходу, проходя к гардеробу, — так что я подумала… что было бы неплохо заказать парочку нарядов, — открываю дверцы, смотрю на девушку, — может, сгоняешь до местного портного? Или как у вас тут связь работает?.. — замолкаю, глядя на выражение лица горничной.

Кажется, она посерела. Или побелела? Точно не знаю. Но вот этот жест с закрытым ртом совершенно точно о многом говорит!

Резко разворачиваюсь и не удерживаюсь от ядреного:

— Да чтоб тебя!

Вся моя одежда была изорвана, разрезана, раскрашена краской и, если мне не изменяет зрение, облита какой-то кислотой.

— Леди Марьянелла, это не я! Честно! И никто из наших! Мы боимся новых хозяев, но чтоб до такой низости опуститься… — едва не плачет девушка, но я останавливаю ее взмахом руки.

Во мне сейчас борются два желания.

Первое — позвать графа Дроттера.

А второе…

Второе — пойти и разобраться самой!

— Леди, может, все-таки послать за портным?.. Он вряд ли успеет сшить несколько новых платьев, но хоть что-то — сможет сделать… — предлагает девушка, но я лишь качаю головой.

Выхожу из своей комнаты, иду к лестнице и останавливаюсь, глядя вниз: потому что Мерцелла стоит у ее основания и с вызовом смотрит на меня.

— Зачем? — задаю один единственный вопрос.

Вообще, в моих мыслях он звучит намного длиннее: зачем ты пыталась давить на жалость пять минут назад, зачем орала, требуя вернуть мать, если ты уже напакостила, как какая-то малолетка — и даже если бы я дала согласие на помощь, я бы тут же его забрала, увидев, что ты натворила?!

— Зачем нужно было ЭТО делать?! — смотрю на нее, едва сдерживая приступ очень нехороших эмоций.

— Для мотивации, — выплевывает Мерцелла.

— Ну, ты и дура, — отвечаю ровно; затем разворачиваюсь и иду обратно.

— Тебе не в чем ехать на отбор невест! — кричит мне вслед эта бестолковая, — Можешь собирать свои манатки и проваливать в ту глушь, где можно ходить в одном платье!

— А зачем мне куда-то проваливать? — спокойно спрашиваю, не оборачиваясь и не останавливаясь, — Ты завтра уедешь во дворец, и особняк снова будет только мой. Твой пьяный отец мне нисколько не мешает.

Визг, донесшийся мне вслед, больше не вызывает желания пожалеть или посмеяться. Это война, сестрица. Если ты настолько тупа, что даже не можешь просчитать последствий от собственных действий — то мне тебе помочь нечем…

Вечер я провела в своей комнате: поужинала, полежала в ванной, почитала сарамнийский любовный роман, главная суть которого сводилась к тому, что девушка должна быть послушной воле взрослых и более опытных людей — и тогда ей достанется властный горец, способный открыть свое жестокое сердце и принять чужестранку в свой древний клан-боже-кто-эту-чушь-писал?! На местных девиц эта дешевая пропаганда «образа жизни тихони» явно не действует: ладно я, с другого мира, но взять хоть ту же Мерцеллу! Что-то я не вижу в ней большого желания стать послушной и робкой. И тем не менее эта модель поведения активно насаживается на сарамнийских девственниц — если можно так выразиться.

Интересно, а какой была Марьянелла? Ну, до того, как я пробкой влетела в ее тело?..

Была ли она робкой и мягкой? А если была, то как так получилось, что она оскорбила самого короля и была изгнана из столицы?..

И последнее… все окружающие меня по какой-то причине принимают мое нынешнее поведение. Ни Мерцелла, ни ее матушка ни разу не сказали: «Отчего ты стала такой дерзкой, Марьянелла?!». Да и Анвар, с которым та, судя по всему, была близка, не выглядел удивленным тем, как я себя вела, появившись в его кабинете.

Так неужели я своими проявлениями никого не шокирую?.. Когда я проснулась в теле Марьянеллы, никто не удивлялся моим выходкам, моим словам, моему настроению… все принимали все, как есть. Когда я приехала в столицу — люди на площади узнали меня. Король явно дал понять, что у нас были «шуры-муры»…

Но при этом — тетушка не боится играть против меня так открыто! Мерцелла спокойнехонько портит мою жизнь, не напрягаясь, что ей влетит в ответ. Слуги больше боятся эту семейку Тиссотских баронов, чем меня… то есть — Марьянеллу…

Что-то здесь явно не сходится.

Не вырисовывается в моей голове образ этой девушки. Что же с ней случилось? И что такого она сказала королю, что тот изгнал свою (явно) любимицу в ту дремучую глушь?..

На все эти вопросы мне предстоит ответить и в ближайшее время. А пока…

Засыпаю с чистой совестью — и просыпаюсь наутро невероятно свежей и отдохнувшей.

Надевать мне все равно больше нечего, так что натягиваю то же платье, что и вчера. Хорошо причесываюсь. Собираю в небольшую вязаную сумку расческу, шпильки, зубную щетку и коробочку сухих духов (а в Сарамнии были только такие) и выхожу из своей комнаты как раз к тому моменту, как у ворот останавливается королевский экипаж. Иду чинно по коридору, так же чинно спускаюсь по лестнице. Чинно прохожу мимо застывшей в шоке Мерцеллы.

Выхожу из дома, иду со своим жалким скарбом к экипажу.

— Ты куда поперлась? — шипит мне вслед кузина; делаю вид, что оглохла.

— Леди, ваши вещи?.. — озадаченно смотрит на меня лакей у кареты.

— Их нет, — мило улыбаюсь ему, протягиваю руку, дожидаюсь, когда тот опомнится, сажусь внутрь.

Пять минут жду, пока грузят пожитки Мерцеллы. Потом и кузинушка забирается в салон, прожигая меня взглядом. Карета трогается.

— Ты чего придумала? Тебя же засмеют! — шепчет Мерцелла, сверкая на меня своими глазищами, — Невеста — голодранка! Граф Дроттер предупреждал, что возвращаться за какими-то вещами нам больше не позволят! Так что будешь проходить отбор в одном платье!

— Ты реально такая глупая? — склоняю голову, разглядываю ее лицо.

Мерцелла хмурится, ничего не понимая. Боже, в какой мир меня занесло?!

— Ты что… расскажешь всем, что это Я твои платья попортила?! — доходит до этой тугодумки.

Поднимаю брови, не отрывая от нее глаз. Неужто догадалась?..

— Ты не сделаешь этого!!! — визжит Мерцелла.

Прикрываю уши, продолжая спокойно смотреть на нее.

— Благовоспитанные девицы не ябедничают друг на друга! — выдает мне эта особа.

— Благовоспитанные девицы не портят чужое имущество и не угрожают продолжить портить — впредь, — спокойно замечаю.

У Мерцеллы глаза становятся такими круглыми, что я переживаю — не осталось бы так навсегда…

— Нет! Ты не станешь этого делать! Я — твоя кузина! Мне еще отбор проходить!

— А почему ты решила, что я не расскажу о твоем поступке? — с реальным любопытством спрашиваю у нее.

— Потому что ты — не такая! Ты не поступаешь так! Ты тихо мирно соглашаешься со всем!!! Всегда соглашалась!!! — ткнув в меня указующим перстом, вопит Мерцелла.

Итак, версия событий номер один:

Марьянелла, добрая скромная девушка, лишившись родителей, оказалась под опекой своей злобной тетушки и ее семейства. Она была хороша собой, потому на нее засматривались многие молодые богатые люди. Тетушка, не выдержав конкуренции своей дочери и ненавистной прекрасной кузины, собиравшей на себя все взгляды, подставляет Марьянеллу перед королем и доводит бедняжку до нервного срыва. Магия Марьянеллы бунтует под натиском эмоций и выбрасывает душу несчастной девушки из ее тела, взамен призывая более сильную духом представительницу совсем даже не слабого пола из другого мира — меня, — разобраться со всеми навалившимися проблемами.

По-моему, все сходится.

— Эй! ЭЙ! Ты чего там, заснула?! Я с тобой разговариваю! — фонит что-то сбоку, а я продолжаю простраивать версию.

Нет, все бы сходилось, если бы не одно «но». Король. Король, заявивший при графе Дроттере, что у прежней Марьянеллы было полно секретов ото всех… неприличных секретов.

Блин…

Что же там произошло?!

— Марьянелла!!!

— Что? — спокойно выныриваю в реальность.

— Мы приехали, — удивленно отвечает Мерцелла, видать, уже не ожидавшая, что я-таки отвечу.

— О! Отличненько, — выхожу из кареты и слегка удивленно смотрю на графа Дроттера, встречавшего нас у входа во дворец.

— Граф! — тут же приседает в реверансе Мерцелла.

— Мне сообщили, что у вас возникли проблемы, — замечает граф Дроттер, кивнув той и переведя вежливый взгляд на меня.

Вижу краем глаза, как краснеет кузина. А потом бледнеет. А потом опять краснеет.

Реально, она не думала, что я ее заложу.

В чем загвоздка?..

— Так где ваши вещи, Марьянелла? — склонив голову, уточняет граф.

— По… по ужасной несчастливой случайности, они все пришли в негодность, — опускаю голову, по какому-то наитию решив сыграть в «Марьянеллу: версия — оригинал»; поворачиваюсь к кузине, глазами даю понять, чтоб поддакнула.

— Да-да! — мгновенно подхватывает та, — По очень несчастливой случайности!

— К сожалению, платье, что сейчас на мне — единственное, оставшееся в моем гардеробе, — продолжаю, смиренно глядя себе под ноги, — если данный факт как-то опорочит меня в глазах короля…

— Да, если данный факт как-то опорочит ее в глазах короля… — повторяет за мной Мерцелла, стреляя своими гляделками то в меня, то в графа Дроттера.

— То, разумеется, я выйду из отбора, — потупившись, заканчиваю я.

— Правда?! — на лице кузины появляется столько надежды, что я бы даже закатила глаза…

Но я никак это не комментирую. Даже не реагирую. Я — сама покорность. Ведь именно этого и ждут от Марьянеллы?..

Да, я не должна выдавать раньше времени ни себя, ни свой характер. Что-то мне подсказывает: не стоит пока открыто демонстрировать свой оскал… Случай с тетушкой не считается — вряд ли Мерцелла станет рассказывать, что та замахнулась на меня рукой, за что получила подносом по культяпке. Это ей невыгодно. А пока тот случай — единственный, выбивающий меня из «образа», мне стоит попридержать коней и внимательно посмотреть по сторонам.

Глядишь — что-нибудь интересное замечу.

А отбор можно пройти и в одном платье. Стирка вечером мне в помощь. Я все равно не собиралась щеголять перед всеми в лучших нарядах и привлекать к себе внимание… Я и короля-то хотела отвадить от собственной персоны — так что все в порядке. Пользуемся случаем и превращаемся в серую мышь. В очень наблюдательную серую мышь.

В конце концов, излишняя самоуверенность никогда до добра не доводила.

— Мы этого никак не можем допустить, — вдруг мягко произносит граф Дроттер.

Э…

Правда?

Поднимаю взгляд на черноволосого красавца-мужчину.

— Не можете допустить, чтобы я ходила в одном платье? — хмурясь, переспрашиваю у него.

— Не можем допустить, чтобы вы выбыли. И чтобы ходили в одном платье — тоже, — улыбается тот, глядя на меня каким-то уж слишком многозначительным взглядом, — сегодня я пришлю к вам лучшего портного столицы, и мы исправим вашу проблему. У вас будет новый гардероб.

— Бе… бесплатный гардероб от мастера Платьеццо?.. — заикаясь, переспрашивает Мерцелла, глаз которой начинает нервно дергаться.

Что за мастер Платьеццо?..

— Именно. Не можем же мы позволить одной из невест короля ходить весь отбор в одном наряде, — вновь улыбнувшись, отвечает граф Дроттер, а потом подает мне руку, и мы неспешно идем во дворец.

Однако, подруга, век живи — век учись. Не всегда стоит уповать на свою наглость и отсутствие каких-либо комплексов. Иногда нужно показать свою слабость и покорность обстоятельствам — и тогда какой-нибудь сильный мужчина непременно поспешит воспользоваться ситуацией и оказать помощь…

Как жаль, что этот закон распространяется лишь на мужчин Сарамнии.

Глава 7

Магия…

— Граф Дроттер, — произношу негромким голосом, чуть опуская голову.

— Да, леди? — мягко отзывается граф-красный-глаз, останавливаясь рядом с моими будущими покоями.

Мерцеллу только что заселили, и мы с графом, наконец, остались наедине.

— Могу я надеяться, что все сказанное мной вчера днем, останется между нами? — поднимаю на него скромный взгляд, добавляю в него чуть-чуть надежды и совсем немного флирта — на грани, чтобы не бросалось в глаза, но заставляло пофантазировать.

— Вы о вашей просьбе избавить вас от необходимости проходить отбор? — еще мягче отзывается граф, а затем на его губах появляется легкая провокационная улыбка.

— Именно о ней, — потупив взор, соглашаюсь.

— Будьте уверены: о том случае не узнает ни одна живая душа, — неожиданно проведя костяшкой указательного пальца по моему подбородку, отзывается граф Дроттер, а затем…

А затем сверкает своим чертовым красным глазом!

Паника-паника-паника! Что он со мной делает? И как понять — делает ли?..

Как я, блин, могла забыть об этой его дивной особенности?..

— Граф… — выдыхаю неожиданно ослабшим голосом.

— Леди… — кланяется мне граф Дроттер и оставляет меня у дверей в мою спальню.

— Когда придет мастер Платьеццо? — спрашиваю ему в спину.

— В течении часа, — отзывается тот и растворяется в пространстве, так и не обернувшись…

Вхожу в свои покои, осматриваюсь. Ну, да, богато. Напоминает отель класса люкс с отделкой под барокко. Но вся эта красота не радует меня: все мои мысли заняты тем, что сделал со мной граф Дроттер! А он определенно что-то сделал! Я могу этого не осознавать: при мне стражник забыл о том, что я клеила советника короля, да и та толпа в моей спальне особняка… единожды сверкнув взглядом, граф отправил их всех по домам!

— Что-что-что? — прокручивая в воздухе рукой, спрашиваю у своего сознания, понимая, насколько это бессмысленно: если меня и загипнотизировали, я об этом вряд ли вспомню, — Что же — что же — что же? — прокручиваю кистью в обратную от себя сторону и в полном шоке наблюдаю, как моя фигура идет назад задним ходом, а затем скрывается за дверью.

Э?..

Спешу за ней и проваливаюсь через стену в коридор.

Я что, бесплотная?!

Когда я потеряла плотность?!?!

Наблюдаю «задний ход» графа Дроттера, который встает так, что перекрывает мне видимость, обхожу нашу парочку и «обратная перемотка» неожиданно заканчивается. Я продолжаю смотреть на себя-Марьянеллу и графа, которые в данный момент повторяют слова, сказанные минуту назад.

Вот я кокетливо хлопаю ресницами и соглашаюсь с графом:

— Именно о ней.

И вот граф мне вновь отвечает:

— Будьте уверены: о том случае не узнает ни одна живая душа.

А затем проводит костяшкой указательного пальца по моему подбородку и сверкает красным взглядом… после чего происходит нечто, по какой-то причине не отложившееся в моей памяти…

— Ты так прекрасна… я бы забрал тебя прямо сейчас — если б мог… — граф Дроттер дотрагивается до моей нижней губы, чуть нажимая на нее.

— Так заберите… — отвечают мои губы.

Уоу-уоу-уоу!!!! Полегче!!!!

— Не могу, душа моя, ты это знаешь… — мягко и грустно улыбается мужчина, а затем склоняется надо мной и проводит своими губами по моей скуле, лаская дыханием, — даже сейчас, находясь под контролем, ты такая желанная для меня…

Это что, блин, такое?! Кто заказывал тег «эротика» в мою персональную эпопею?..

— Я желаю вас не меньше, — отвечает мое тело, прикрывая глаза от наслаждения-реально-что-здесь-происходит?!?!

— Это твоя кровь реагирует на мою силу. Но, обещаю тебе, я добьюсь той же реакции в реальности — когда ты будешь полностью осознавать себя… Верь мне…

И глаза мужчины перестают сверкать красным, а мое тело произносит слабое и слегка растерянное «Граф…», после чего тот произносит мое имя, и мы расходимся, перебросившись парой фраз про мастера Платьеццо и время его прихода.

Граф-красный-глаз исчезает, а мое тело скрывается за дверью…

И что прикажете делать?.. Как возвращаААААААААААААААААААААААААААААА…ться.

Когда меня полностью втягивает в тело Марьянеллы без всякого вмешательства с моей стороны, я делаю два шага вперед по инерции и удивленно останавливаюсь.

Черт.

Если я сейчас все верно поняла…

У хозяйки этого тела было то, что могло заинтересовать всех трех представителей Сильных Мира Сего…

Кажется, Марьянелла могла управлять временем!

— Вот это я попала, — изумленно протягиваю, подходя к зеркалу.

Магия подобного рода — дело нешуточное, это даже я, человек из мира, лишенного чудес, понимаю очень хорошо. И если все дело в моих способностях, и все трое мужчин хотят использовать меня в своих целях, то я должна понять — что у них за цели. И это теперь задача номер один!

И самым опасным в тройке на данный момент является граф…

Прохожусь по комнате.

Однако, хитер темноволосый! Разговаривает со мной, держа под контролем своей силы. Обещания серьезные раздает.

Как чувствовала, что с этим его красным взглядом что-то не так! Что это — гипноз или внушение, — я так и не поняла. Одно ясно точно: от этой штуки не увернуться, ну, разве что в глаза нарочно не смотреть. И еще кое-что… граф по какой-то причине не говорит о своих претензиях на меня королю Контраду и хочет забрать меня в неизвестное «куда-то» — но пока медлит. Интересно — чего ждет? Когда я пройду отбор невест?!

А я как чувствую, что пройду его до конца! Вот прям тем самым местом чувствую!

И самое любопытное… все трое мужчин друг с другом ни разу не дружны, но соблюдают приличия — при этом двое из троицы официально ходят под королем, но являются если не врагами, то соперниками (правда, не понятно по какому поводу, и в чем они вообще соревнуются)! Граф Дроттер не говорил об этом открыто, но мне хватило его вида, когда мы разговаривали об Архимаге, а Анвар… по Анвару видно, что у в него принципе характер — не подарок. И только король Контрад упорно делает вид, что он лоялен настолько, насколько это только возможно, и вообще он — друг всем живым существам, а мне — так едва ли не любовник!

Интересная, к слову, фигура… король. Что-то в его поведении, а также в его отношении и ко мне, и к графу, и к Архимагу, заставляет меня задуматься над тем, что он не так прост, как кажется…

И этот образ эльфа-развратника — не более чем маска, надетая из-за сложившихся обстоятельств.

Надо будет к нему присмотреться…

Падаю на кровать и прикрываю глаза. Вот так подарочек ты мне подбросила, Марьянелла…

Думала, смогу подремать, но не тут-то было! Буквально через пятнадцать минут в мои покои без стука врываются несколько девушек, распахивают шторы на окнах, устраивают бурную деятельность, по счастливой случайности со мной пока никак не связанную… о, облом! Вот и меня заметили! Поднимают меня с кровати что-то быстро говорят (для меня их речь слилась в какой-то единый «гур-гур-гур»), стягивают с меня верхнее платье, распускают прическу, при этом успевают пообщаться друг с другом на тему моих волос, талии, цветов, которые мне подойдут, и только когда в комнату едва ли не под фанфары влетает такой же энергичный мужчина невысокого роста с небольшим пузиком, черными волосами, уложенными блестящими волнами, и невероятно подвижными грациозными кистями (да, именно кистями!) рук, до меня доходит…

— Мастер Платьеццо…

— А где ваш энтузиазм, прекрасное создание?! — вот только его недовольства хватает ненадолго, — Какие волосы! Какая ножка! Однако, нам подойдет что-то легкое-струящееся-воздушное… Девочки! — мастер два раза хлопает в ладоши и прислужницы мгновенно вытягиваются по струнке, как в армии, — Шелк!

— Шелк-шелк-шелк! — за-«гур-гур»-или прислужницы, мгновенно вылетая из моих покоев и оставляя меня наедине с мастером Платьеццо в одном нижнем платье.

Хорошо хоть у них здесь, в Сарамнии, нижнее платье — это как в нашем мире летний сарафан: вроде все закрыто, но ткань тонкая, мягкая, собранная на талии, благодаря корсетному плетению со спины, и с выточками на груди. Да, чуть выше колена и с рюшами по подолу — уж не знаю для кого эта красота, кроме самих девушек и их служанок нижнее платье никто и не видит…

— Зеленый, — обходя меня по кругу и пристально вглядываясь в каждый сантиметр моего тела, протягивает мастер Платьеццо, — золотой, сиреневый и персиковый, — он подходит ко мне и нюхает волосы, — да, определенно персиковый. Пока хватит. Девочки! — во всю глотку вопит.

И снова «гур-гур-гур», увеличивающийся по звуку — и в мою комнату вновь влетают прислужницы с огромными рулонами материала. Не успеваю я вздохнуть, как моя талия уже измерена, как и размер груди, и вообще — измерено все, что можно было измерить!

Мастер Платьеццо громко повторяет все цвета, названные им вслух со мной наедине, после чего несколько прислужниц с рулонами убегают обратно. Те, что остаются, начинают прикладывать ко мне материал и так, и этак, а мастер Платьеццо в это время делает наброски в небольшом альбоме, как по волшебству, оказавшемуся у него в руках. Еще через пять минут гения озаряет, он откидывает карандаш и альбом (которые успевают подхватить в воздухе его помощницы-циркачки) и произносит вслух лишь три слова:

— Я вижу его!

На лицах девушек появляется такой дичайший восторг, что мне самой становится интересно, что там увидел мастер, однако, с вопросами пришлось обождать: все присутствующие в комнате ручейком потекли на выход следом за гением, шепотом обсуждая, что же это будет за шедевр?..

Остаюсь одна, с открытой настежь дверью в покои, в нижнем платье, с распущенными волосами, спускающимися до пояса тяжелыми локонами, и большим вопросом на челе…

Ага… И что?.. Это все?.. Или они еще вернутся?.. Рулоны-то здесь остались, как и ножницы, и измерительная лента…

Что вообще происходит?..

Глубоко вздыхаю и хочу, было, покинуть свое место, чтобы вновь пойти прилечь (думается мне лучше в горизонтальном положении, — а подумать было о чем!), как в дверях появляется…

Король.

— Марьянелла, — улыбается Контрад Четвертый и без стеснения проходит внутрь…

— Король Контрад Четвертый, — приседаю в реверансе, чувствую жесткое дежавю… он же не станет вновь по сто раз повторять мое имя, вынуждая меня столько же раз повторять его собственное?..

Игра, конечно, забавная, но начинает приедаться.

— Ты прекрасна, — вежливо озвучивает банальный комплимент король, проходит вглубь покоев, бегло осматривает рулоны материала, а затем усаживается на софу у стены.

Смотрит на меня. Слишком долго смотрит.

— У нас появилась странная традиция — встречаться в тот момент, когда я одета… неподобающе, — замечаю с улыбкой, когда пауза затягивается до неприличной…

— Как ты чувствуешь себя, Марьянелла? — неожиданно спрашивает король, внимательно вглядываясь в мое лицо.

Так… то есть… мой маленький намек он проигнорировал?..

— Неплохо. Благодарю. Прохладно только. Тут сквознячок небольшой… да и нижнее платье совсем легкое, — продолжая прозрачно намекать, отвечаю вежливо.

— Да, дверь лучше прикрыть, чтобы ты не простудилась, — соглашается с моим «намеком» король, по факту игнорируя то, на что я делала ставку, а именно — на отсутствие на мне подобающей одежды.

В следующий момент дверь захлопывается.

Удивленно смотрю на нее, пытаясь сопоставить данные: король Контрад владеет магией?.. Или это от того самого «сквозняка», которого я вовсе и не ощущала?..

Перевожу взгляд на коронованную особу на софе. Присматриваюсь к нему. Помимо раскосого разреза больших глаз, придававшего Контраду весьма распутный взгляд, король блондин имел достаточно резкие черты лица: прямой нос, острые, выделяющиеся на бледной коже, скулы, черные, вразлет, брови и ярко очерченные чувственные губы бледного цвета. Если брать в целом — внешность короля была слишком слащавой; эффект усиливался от поведения, походки и манеры разговаривать монаршей особы. Но если дать себе задачу и присмотреться чуть получше… цепкий взгляд, хищная энергетика, холодная расчетливость — вот о чем говорили черты его лица. Также, приглядевшись, возможно было заметить, что лицо блондина сочетало на себе едва ли несочетаемое: такая гремучая помесь всех подряд национальностей (о которых я знать не знала — просто видела, что генофонд у короля намного шире, чем у среднестатистического жителя Сарамнии) просто не могла не привлечь внимание. А еще, помимо распутного взгляда, в глазах Контрада Четвертого слишком явно отражался интеллект, который, к своему стыду, я усмотрела лишь тогда, когда поставила перед собой такую задачу. Умен, зараза. И хитер. Но скрывает все это под видом сытого кота, размышляющего о поимке новой мышки для развлечений.

— О чем ты думаешь, Марьянелла? — склонив голову, спрашивает Контрад Четвертый.

— О том, были ли мы друзьями до того, как я потеряла память? — осторожно озвучиваю главный из интересовавших меня вопросов.

— И какое твое мнение на этот счет? — интересуется блондин, не спеша приближаться и продолжая смотреть издалека.

— Я полагаю, что мы много общались, — мягко отвечаю, надеясь, не оступиться на повороте, — но не могу определиться: насколько сильно на мою жизнь влияла ваша близость.

Да, в лоб. Но не пора ли открыть хоть пару карт?

Король поднимается на ноги, подходит ко мне и останавливается чуть сбоку; разглядывает локоны волос, но не дотрагивается. И это странно. Потому что я буквально кожей ощущаю его легкие прикосновения: к локону, к шее — отчего та покрывается мурашками, к ткани платья в районе плеча…

Но он не касается меня, я готова поклясться!

Стою, едва дыша и продолжая изумленно отслеживать ощущения.

— У тебя еще будет время ответить себе на этот вопрос, — спокойно произносит король и также спокойно (и совершенно неожиданно) выходит из моих покоев.

Оседаю на постель.

Это что сейчас было?..

И почему у меня какое-то пакостное ощущение… Это что, нехватка его внимания, что ли?..

Встряхиваю головой.

Когда король-развратник говорил всякие непристойности или лапал меня своим распутным взглядом, я искренне желала пойти помыться. Но стоило ему сдержать себя и не одарить меня парой лестных эпитетов, как мне стало не по себе?..

Я буквально чувствую себя… не-до-хваленной!

Что это за эффект?..

Свожу брови к переносице, поднимаюсь и иду к окну, раскрываю его, впуская в комнату свежий воздух.

Какую сложную игру они все ведут…

Хорошо, хоть, теперь приз очевиден: дело не в Марьянелле и ее чудесной распрекрасной внешности — дело в ее силе, границ и пределов которой я не знаю. С этим легче работать. В смысле… когда ты знаешь, почему такие интересные экземпляры хотят прибрать тебя к рукам — это отрезвляет. Теперь я смогу следить за их действиями, не отвлекаясь на чувства, которые вызывает во мне эта троица. Я больше не ослеплена их шармом. Я смогу оставаться в трезвом уме и ясной памяти, находясь рядом с ними — что бы они ни делали, и как бы ни старались меня охмурить.

Это хорошая новость.

Плохая новость заключалась в том, что помимо этой легкости я ощущаю что-то очень неприятное…

Ладно, врать не буду — удар по гордости я ощущаю! Не то, чтобы за Марьянеллу было обидно… но да, было. И за себя. Почему они ведут такую нечестную игру?! И оскорбляться я имею полное право, ведь сейчас, зная, что леди потеряла память и понятия не имеет о своих способностях, эта троица засранцев имеет дело именно со мной, а не с прежней Марьянеллой! То есть, разводят сейчас меня, а не ее!

Отомщу.

Сильно.

Они тут еще передерутся за меня!

Решительно сжимаю пальцы на подоконнике, смотрю на какое-то неизвестное мне дерево перед окном, по которому скачет белочка. Отвлекаюсь от своих мыслей — какая она, однако, милая…

Прыгает с веточки на веточку, смотрит на меня своими умненькими глазками-бусинками… не пугается… может, ручная?.. Протягиваю ей ладошку и с изумлением смотрю, как зверек с любопытством приближается, а потом и вовсе забирается на подоконник. Нюхает мои пальчики.

— Привет, няша, — грустно улыбаюсь, осторожно глажу белочку по головке указательным пальцем другой руки.

Действительно — ручная! Упала на спинку и подставила животик! И все это — на моей ладошке. Поднимаю руку, несу свое сокровище к кровати, осторожно ложусь, продолжая поглаживать пушистика.

— Вот почему все так, скажи мне, няша? — чешу белочке пузико, — Почему так пакостно на душе — хотя я никакого отношения не имею ко всей этой канители?.. Марьянелла как знала, когда сбегать, зараза…

Ложусь набок, подпираю подбородок ладонью, глажу пушистика.

— Только ты — моя радость, — сообщаю зверьку абсолютно искренне, провожу пальчиком по пушистому хвостику, — может, тебя чем-нибудь накормить?..

Заканчиваю фразу уже почти беззвучно, потому что на моей кровати неожиданно обнаруживается абсолютно голый и абсолютно блаженный Дарзан. Резко отрываю руку от мужского тела, стараясь не думать, что именно она гладила, пока оборотень был в звериной ипостаси…

То есть… он реально… в буквальном смысле слова превращается в… белочку?..

Наверное, это шок, потому что смешно мне не стало. Страшно тоже. Напротив — пробрало любопытство.

Удивленно прикасаюсь к накачанному прессу на голом торсе, трогаю, оцениваю мощь молодого тела.

Хорош, чертяка.

И как будить будем?..

— Дарзан? — осторожно произношу, притронувшись к его груди, — Дарзааан?.. — протягиваю, погладив мощный бицепс.

Молодой человек блаженно потягивается. Ага, есть контакт! Чуть повыше приподнимаюсь на локте, кладу руку ему на щеку, хочу похлопать, но почему-то останавливаю себя. Он парень гордый — надо помягче…

— Просыпайся, — мягко произношу, очень надеясь, что он не будет делать каких-то резких движений: с такими ручищами он одним махом запросто лишит меня всех зубов — реши, что на него напали… — Дарзан? — чуть склоняюсь над ним… и резко оказываюсь на спине, прижатая горячим сильным телом… рыжие волосы мягко щекочут лицо, а горячее дыхание опаляет губы… чувствую — еще секунда, и парень в состоянии лунатизма решит оплодотворить особь противоположного пола… — Дарзан! — окликаю его во весь голос.

Не то, чтобы я против — парень чудо, как хорош! Но у него же будут проблемы, а не у меня. Король вряд ли простит покушение на свое сокровище. Как и граф Дроттер. Как и Анвар. Но графа почему-то больше боюсь — еще прикажет парнишке с башни выпрыгнуть и забыть обернуться…

Рыжий ураган тестостерона открывает глаза, в которых появляется огонек осмысленности.

Секунда.

Вторая.

И мужчина резко слетает с меня!

Приподнимаюсь вслед за ним, желая успокоить, но встать не успеваю — впадаю в ступор. Рыжий ураган совсем голый. И, несмотря на свою крошечную в размерах ипостась, его достоинство велико настолько, что я краснею, но никак не могу отвести взгляд.

— О, великая грешница! Куда ты смотришь?! — взрывается Дарзан, устремляя в меня указующий перст, — Блудница, чьи помысли темны, как ночь! Опомнись и объясни, как захватила меня в свои сети!

— Так ты ж сам пришел!.. — теряюсь под его напором.

— Не верю! — сверкает очами Дарзан, а я про себя как-то не вовремя вспоминаю, что действительно подманила бельчонка…

Наверное, огонек раскаяния все же промелькнул в моих глазах, потому что в следующее мгновение рыжий ураган отступил от меня на шаг, а на его лице появилось такое искреннее негодование, что впору костер для меня складывать — причем, прямо посередине комнаты! Вот только высказать мне все, что думает о моей заблудшей душе, рыжий не смог — услышал знакомый «гур-гур-гур» из коридора и ринулся к окну.

— Помни, блудница! Я слежу за тобой! — бросает мне этот любопытный во всех смыслах экземпляр и выпрыгивает наружу, сверкнув голой задницей.

Я ее, к слову, не увидела — потому что как раз в тот момент двери в мои покои раскрылись, и внутрь залетела компания «от кутюр». Зато могу с уверенностью сказать, что мастер Платьеццо и пара девушек рядом с ним вполне разглядели впечатляющее зрелище. Поправляю кровать, судорожно соображая, что бы такое ответить — и тем самым привлекаю всеобщее внимание к характерным складкам на покрывале.

— Это вообще не то, что вы подумали, — замечаю, справедливости ради.

— Душенька, здесь никого не волнует — кто и как проводит свое свободное время, — отмахивается мастер, по лицу которого заметно — он и не такое видел.

Но вот его девушки… вид мужских ягодиц явно вызвал в них немалый интерес. Ох, лишь бы сплетни не начали пускать!

Хотя…

На моем лице появляется такой хищный оскал, что помощницы мастера разом отпрыгивают от меня, прикрываясь тканью.

Кто сказал, что я должна играть по правилам и корчить из себя невинную девицу?..

Видели голое тело, выпрыгивающее из моего окна?.. Какая пощечина всем моим ухажерам! Очень надеюсь, что эти милые девушки разнесут весть как можно быстрее и как можно дальше!

Да-да-да…

— Так, подъем, душенька! Хватит простыни мять — пора становиться звездой с небосклона, — помахав на меня руками, аки лопастями вентилятора, произносит мастер Платьеццо, а в следующую секунду в покои вносят огромную коробку с кружевной тесьмой, поблескивающей мелкими кристаллами…

Похоже, звезду из меня будут делать — в буквальном смысле.

Глава 8

Местный серпентарий

Через несколько часов пыток (кто сказал, что примерка — это быстро и легко?! Вырвите ему язык!) меня, наконец, оставили одну. Время шло к ужину, большинство невест уже, наверное, перезнакомились друг с другом. Мне как бы тоже пора… а то еще решат, что я сошла с дистанции, так и не показав носа из покоев! А мне такая репутация ни к чему! Особенно — в свету моих новых планов!

Как там сказал мастер Платьеццо?.. Буду гореть звездой! И платье у меня к завтрашнему дню будет самое подходящее! А сейчас — быстренько одеваюсь в наряд, подогнанный под меня буквально на месте (это светло сиреневое струящееся чудо, которое я планирую забрать с собой на землю — как только появится такая возможность) и выхожу в коридор. Замечаю, как стража косится на меня. Что, мастерицы уже успели рядом с ними языками почесать?.. Поднимаю подбородок и гордо плыву навстречу музыке и свету. Слышу тяжелые шаги, оборачиваюсь и начинаю плыть в три раза быстрее — позади меня, все больше нагоняя, идет Анвар. Очень злой Анвар.

Вплываю в гостиную невест с грацией акулы и тут же попадаю под свет прожекторов — а точнее, под взгляды остальных претенденток.

О-хо-хо! Да тут у нас настоящий серпентарий! Вот это будет развлечение на недельку!!! Не успеваю толком разглядеть конкуренток, оценив пока лишь уровень их враждебности, — потому как Господин главный Архимаг появляется в гостиной секундой позже и не успевает схватить меня за локоть — после чего встряхивает рукой, делая вид, что снимает напряжение.

Какой находчивый — любо дорого смотреть!

— Господин Анвар! — девушки вскакивают со своих мест, начиная сверкать своими «прожекторами» на Архимага, — Какая честь!

— Я пришел пожелать вам всем удачи, — мягко произносит Анвар, покоряя всех до последней невест короля, и изумляя меня до глубины души: пожелать удачи?.. с чего бы это?.. тем временем Анвар продолжает, — и напомнить, что за ходом отбора будут наблюдать маги, а вся нечестная игра будет отслеживаться и жестко пресекаться. Как вы понимаете — пойманные на подобном мгновенно выбывают из отбора.

Слежу за лицами девушек — те явно расстроены и совсем этого не скрывают.

О, Сарамния!

Срамно, однако…

А Анвар, кажется, и впрямь шел к невестам! Значит, весь этот отбор — событие не спонтанное, а тщательно спланированное?.. Любопытно, начался бы он, будь Марьянелла все еще в изгнании?.. Или я со своей амнезией запустила какой-то механизм, который только и ждал — что возвращения «блудной невесты»?..

Поджимаю губы и возвращаю свое внимание Архимагу, который продолжает что-то грозно говорить девицам в гостиной.

— Но, если мои наряды случайно поела моль — разве я в этом виновата? — неожиданно спрашивает губастая блондинка, слишком сильно напоминающая мне мечту наших земных мужчин — я даже заподозрила, что в Сарамнии практикуются пластические операции по увеличению губ, груди, а также по накачке скул и пятой точки на теле.

— Вы хотите сказать, что в дворцовых покоях, пусть и в гостевых, завелась моль? — с вежливой улыбкой уточняет Анвар.

И, ох, я бы посоветовала той девице закрыть свой ротик и потупить глазки в пол, но она, кажется, не обладает даже зачатками инстинкта самосохранения.

— Я могу показать вам мои наряды. Они испорчены молью! — не сдается девица, — Мастер Платьеццо уже занимается гардеробом одной из невест. Почему нельзя сделать тоже самое для меня?!

Потому что ты — дуреха, порно-фантазия на ходулях. Но я даже намекать не буду, насколько ты сейчас глупо поступаешь.

Перевожу взгляд на Мерцеллу, следящую за моим лицом.

Умна, кузинушка. Не сама эту возможность проверила, не стала раньше времени свои платья портить — переложила грузик ответственности на плечи этой надутой фифы.

Чем еще поражать будешь?.. Неужто в твоей пустой головушке появилась тень интеллекта?..

— Потому что мастер прибыл по приказу его величества короля, — отвечает девушке Анвар, удивляя меня во второй раз: я думала, это подарок от графа… но, да, выходит, раз король так спокойно отреагировал на рулоны ткани в моих покоях и ничего по этому поводу не сказал, значит, он знал об этом… как минимум — знал, — С гардеробом леди произошел несчастный случай еще в поместье, потому было принято решение оказать ей экстренную помощь в этом деликатном вопросе. Но мастер Платьеццо не в состоянии обшить всех невест короля.

— Почему не позвать другого, такого же известного мастера? Чем я хуже нее? — ткнув в меня указательным перстом (что-то это входит в традицию у местных обитателей), возопила фифа.

Ответить ей я не успеваю, потому что в гостиной неожиданно появляется… король.

— Я услышал, что в одних из покоев моего дворца была найдена моль, — мягко, но как-то по-хищному улыбаясь, замечает он, безошибочно находя взглядом фифу-скандалистку.

Девушки мгновенно приседают в глубоких реверансах. На их лицах появляется не менее хищные выражения. Кажется, кто-то, даже зашипел. Приподняв бровь, слежу за развитием событий.

Это что сейчас было? Парселтанг?..

— Леди, — король Контрад протягивает руку блондинке с накачанными губами, и в этом жесте неожиданно оказывается столько власти, что я кое-как останавливаю себя от желания рвануть с места и вложить свою собственную руку в его ладонь…

И, похоже, не я одна. Все девушки как-то разом качнулись в сторону короля.

Что происходит?..

Блондинка подплывает к такой же блондинистой монаршей особе и протягивает ему свою длань, которая мгновенно оказывается в цепком захвате.

— Я хочу посмотреть на тот шкаф, что посмел испортить ваши изящные наряды, — скалится король Контрад, буквально облизывая фифу своим порочным взглядом — как недавно облизывал меня!

Эй! Стоп! Почему?!

В глазах девушки зажигается огонь понимания. Она следует за королем в коридор, мерно покачивая бедрами, а я, в числе оставшихся невест, провожаю их пару зачарованным взглядом.

Какой, к чертям, шкаф? Они там что, уединяться будут?!

Это же разврат в чистом виде! Караул! Тут съем полным ходом!!! Куда смотрит полиция Майами отдел нравов?!

Перевожу ничего не понимающий взгляд на Анвара, тот провожает короля таким пристальным взглядом, что мне становится не по себе.

Реально. Серпентарий. Только в качестве змей выступают не только девицы на выданье…

Тут, кажется, прям притон питонов.

— Полагаю, проблема леди в ближайшее время будет решена. Еще вопросы? — равнодушно спрашивает Архимаг.

— А как же официальное представление?.. Как же бал?.. Мы же должны были увидеться с его величеством только завтра… — мямлит одна из девиц, на глазах которой я с удивлением вижу слезы…

Слезы зависти.

Ладно, не удивляюсь.

— Могу поделиться с вами маленьким секретом… — спокойно произносит Анвар, окончательно добивая меня своим странным поведением, — Король очень не любит, когда кто-то наговаривает на него. В том числе — на то, что ему принадлежит.

— Но… — завистливая девица протягивает руку в сторону ушедшей пары.

— Хотите такой же аудиенции? — Архимаг удостаивает ее таким холодным взглядом, что всем разом становится не по себе.

Полагаю, ничем хорошим для девицы эта прогулка с королем не закончится…

Вот прям чувствую. И тем не менее — обставлено все было так, словно они ушли на внеплановое свидание!

— Развлекайтесь, леди, — откланивается Анвар, — и помните, что за вами следят.

Как знал, какую фразу сказать, чтоб все расслабились!

Уже отворачиваюсь от него, чтобы пойти пообщаться «по душам» с сестрицей, как Архимаг громко окликает меня.

— Леди Марьянелла! По поводу вашего гардероба, — и он жестом предлагает мне выйти в коридор.

Вот же… хитрый жук.

Приходится идти к нему.

Невесты провожают меня такими уничтожающими взглядами, что впору удавиться — но мне только весело. То ли еще будет! Это я еще свой план воплощать не начала!

— Что вы… — начинаю, было, как Анвар меня останавливает:

— Не здесь. Отойдем в кабинет, — и он открывает следующую дверь по коридору.

Мы входим в темное помещение. Жду, когда маг врубит свет/зажжет факелы/бросит какой-нибудь световой пульсар в воздух — и, кажется, жду напрасно.

Мага все устраивает.

— Как это понимать, Марьянелла? — своим фирменным, убивающим-холодом, голосом спрашивает он.

— Что именно? Мой гардероб? Его испортила Мерцелла, но я решила ее не закладывать, — спокойно отвечаю.

— Мне плевать на твои наряды, — рявкает Анвар, — я про голого начальника стражи в твоих покоях!

— О, об этом? — «искренне» изумляюсь, — А мастер Платьеццо обещал, что никому не расскажет…

— Марьянелла! — делает предупреждающий шаг ко мне русоволосый идеал, — Не шути со мной. Объясни, что он делал в твоих покоях совершенно обнаженный?!

— А ты сейчас о чем больше беспокоишься: о моей репутации или о своем поруганном достоинстве? — спрашиваю с интересом.

Его пылающие яростью очи меня как-то ни разу не пугают. Ничего, что я — невеста короля?.. Одна из пары десятков. К слову, я как в воду глядела: большинство из девиц — блондинки. И что-то мне подсказывает, что моду на белый цвет волос ввела ни разу не Мерцелла.

— Ты — участница отбора, — ровным голосом произносит Анвар, как-то разом успокоившись, — ты не имеешь права на ошибку.

— Это точно, — киваю глубокомысленно, — тогда объясни, какого рожна ты сейчас кидаешь тень на мое имя, ведя разговор тет-а-тет в темном пустом кабинете?

Тишина после моих слов прям звенит…

— Что такое «рожна»? — наконец, спрашивает Анвар.

Закатываю глаза. Хорошо отделался.

— Мне пора идти. А то меня, итак, недолюбливают за выходку кузины — а теперь еще будут думать, что я тут на привилегированном положении, — произношу, проходя к двери.

— Ты, итак, тут на привилегированном положении, — цедит русоволосый, — ты — любимица короля. Всегда ей была.

— Скажи это той девице, что сейчас дарит ему свои поцелуи в платяном шкафу, — отзываюсь равнодушно, про себя благодаря Архимага за болтливость.

И все-таки — любимица. Что ж, это интересно.

— Марьянелла, — Анвар захлопывает дверь прямо передо мной, останавливаясь позади и дыша в затылок, — не нужно играть. Скажи честно: тебе нравится Контрад?

Стою, покусывая губы. Ревность, значит?.. Решил изобразить из себя пылкого влюбленного юнца?.. Сказать ему, что ли, что я знаю о своих способностях?

— Мне на данный момент не нравится никто, — чуть повернув к нему голову, отвечаю; и добиваю, — и не понравится, пока вы не перестанете хитрить и врать мне. Так каким даром я обладаю, Анвар? — разворачиваюсь к нему лицом, чувствую его дыхание на своем лице.

— Даром выводить из себя — это определенно, — цедит Архимаг, наклоняясь ко мне и едва не касаясь моих губ своими губами.

— Не поверишь, у тебя те же способности, — выдавливаю из себя улыбку и выхожу из кабинета, с силой толкнув дверь.

Пока иду в гостиную, чувствую себя героиней романа. Только вот улыбаться и радоваться своей победе уже не получается. Напротив, во мне зреет что-то очень темное и нехорошее.

Это Он еще мне говорит «не нужно играть»?! ОН?! Нависая надо мной и абсолютно игнорируя тот факт, что я — невеста короля?!?!? При том, что у меня — как бэ — амнезия?!?!? И мне — вроде как — помогать надо?!?!?

Нет, ну, я понимаю, почему Я — жительница другого мира — не уважаю местные законы.

Но с какой стати их не уважает Главный Архимаг Королевства?..

Оххх, что-то мне все это очень не нравится! А особенно не нравится, с чем ассоциируется у меня то место, куда господа граф и архимаг хотят меня затащить — причем совместными усилиями при своей индивидуальной подрывной деятельности.

У меня на это только один ответ… хотели заполучить Марьянеллу? Будет вам полоса с препятствиями! А уж я постараюсь, чтобы каждый из желающих получил по носу!

Ах, да! И король — тоже! За то, что лапает своим развратным взглядом кого-ни-попадя!

Грррррр! В местном серпентариуме я буду злой собакой, которая ни разу не боится змей!

Вхожу в гостиную, едва не с пинка открывая дверь; иду к Мерцелле.

— О чем шушукалась с главным Архимагом королевства? — улыбается кузинушка.

Видать, опять какую-то пакость затеяла.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — отвечаю ей народной мудростью, затем разворачиваюсь вокруг своей оси, оценивая, как быстро меня окружили другие невесты; бить, что ли, собрались?.. После всех слов Анвара о нечестной игре?.. Воистину — неразумные существа! Но совершенно точно — внушаемые. И этим можно воспользоваться, — Итак, дорогие соперницы, — повышаю голос, чтобы привлечь всеобщее внимание, которое, итак, было приковано ко мне, — я хочу сделать заявление!

На лице Мерцеллы появляется удивление. Ха! Не на ту решила травлю устроить!

— Мой гардероб был уничтожен, из-за чего его величество решил наградить меня новым — одаривая своим вниманием и обделяя тем самым вниманием всех вас. Вам же это не понравилось?

— Нет, — качают головами невесты, переглядываясь друг с другом. Мерцелла напрягается. А я продолжаю:

— Вы чувствуете себя обделенными?

— Да! — чуть слаженней кричат невесты.

— Вы согласны с тем, что это — нечестно? — повышаю голос, разводя руки в стороны.

— Да! — общий выкрик с поднятым вверх кулаком.

— Тогда вы должны знать, кто виноват в сложившихся обстоятельствах! — уже ощущая себя каким-то Майором Пейном, кричу во всю глотку, — Хотите знать, кто в этом виноват?

— ДА! — армия пустоголовых тоже орет, не жалея связок.

— Моя кузина Мерцелла, которая уничтожила мой гардероб за день до отъезда, — совершенно спокойно произношу, указывая на кузину, изумленно таращившуюся на меня.

Десятки голов одновременно поворачиваются к ней. Жуткое зрелище.

Невесты делают к Мерцелле стройный шаг…

— Соратницы! — останавливаю их еще одним взмахом руки, — В тот момент, когда я увидела, что она натворила, я тоже захотела разобраться кулаками — но остановилась! Ведь за это меня могли исключить из отбора! Как и вас исключат — когда увидят, что вы сделали!

Даю им несколько секунд на осмысление; мне совсем невыгодно, чтоб они все вылетели так быстро: для моего расследования причинно-следственных связей мне нужно время. Время, которое способны дать мне эти пустые головушки, продолжая делать видимость наличия конкуренции. Так что вариант с всеобщей подставой пришлось отложить… хотя язык прям чесался проверить, насколько они на самом деле глупые.

Но я продолжаю:

— Я не прошу вас прощать ее. Нет. Я хочу, чтоб вы вспомнили о словах Архимага — за нечестную игру претендентки будут выбывать из отбора. Так будьте уверены: она вылетит раньше всех вас, потому что вы… Вы! — обвожу всех взглядом и указательным пальцем, — Вы будете играть честно! И вы не будете мстить ей, как не будете мстить кому-либо еще из своих соперниц! Месть приведет к выходу из отбора, но вы же не хотите этого?

— Нет!

— Вы хотите стать первой леди королевства???

— Да!!! — слаженный крик невест звучит усладой для моих ушей.

— Вы будете играть честно?????

— ДА!!! — сотрясаются стены гостиной.

Боже, это воспоминание будет греть мне душу.

Перевожу взгляд на Мерцеллу.

— Играй по-честному, сестренка. Или — вон из дворца! — произношу негромко.

И с удивлением слышу, как девушки вокруг начинают вторить моим словам. В начале — также негромко, а затем все громче и громче, окружая Мерцеллу и вытесняя ее из гостиной — при этом не касаясь ее ни пальцем, ни подолом платья. В итоге кузина выбегает в коридор, а я с удовлетворением отмечаю, что у меня появилась маленькая армия «Справедливости»; жаль — что лишь на пару минут: после побега главной виновницы их бед, невесты быстро вспоминают, что они — не кружок по интересам, а соперницы за сердце Контрада Четвертого.

…кое-где вновь начинает раздаваться тихое змеиное шипение…

Опускаю голову, качая головой.

Да это прям зараза какая-то.

Глава 9

Щелчок по носу

Утром в мои покои постучали. Хорошо, что я встала пораньше и уже успела привести себя в порядок. Даже служанку отпустила, полагая, что никаких событий до завтрака точно не произойдет. Поскольку общий сбор был назначен на двенадцать часов — я думала, что после трапезы у меня будет свободное время…

Но, как выяснилось, я поторопилась с выводами.

— Да? — хмурясь, смотрю на стражника за моей дверью.

— Король ждет вас, — отвечает тот и предлагает следовать за ним.

Заинтригованная — следую.

Мы проходим в небольшую приемную, в которой, к своему удивлению, я вижу Мерцеллу и… тетушку? Она-то что здесь делает?! Я думала, она сидит в какой-нибудь темнице и придумывает коварный план мести мне-злодейке…

По лицам дорогих родственниц ясно — они и сами не понимают, что происходит.

Через пять минут в приемную входит король Контрад Четвертый, проходит к креслу за столом, садится, складывает руки перед собой и награждает всех нас одинаковым отстраненно-вежливым взглядом.

Еще минуту сидим в тишине, ничего не понимая, пока король о чем-то негромко беседует с зашедшим вслед за ним, неприметного вида мужчиной, — на которого тетушка то и дело испуганно косится. А затем король произносит:

— Я наслышан о некоем инциденте, произошедшем в родовом особняке семьи Баркентон — в связи с чем баронесса Тиссотская была отправлена к королевским дознавателям… — Контрад Четвертый замолкает, опуская взгляд на свои ладони на столешнице, а затем продолжает тем же ровным голосом, — Но, ввиду открывшихся обстоятельств, я вынужден признать, что поторопился с решением.

ЧЕГО?!

Смотрю на него во все глаза и ничего не понимаю.

— Баронесса Тиссотская, — король обращается к тетушке, и та мгновенно поднимается на ноги, — вы отпущены. Дело не закрыто, но вам позволяется вернуться в особняк. Мерцелла, — теперь и кузинушка поднимается на ноги, — можете проводить свою мать до ворот.

И две змеюки, шалея от счастья, выходят из приемной, не переставая благодарить короля и восхвалять его мудрость и проницательность.

Вот только ни одна, ни вторая, так и не спросили — за что подобные блага?

Зато я не постеснялась и спросила. За что получила такой тяжелый взгляд, что быстро пожалела — что вообще рот раскрыла…

Ответил мне не король, ответил мне тот самый неприметный мужчина, стоявший у стены.

— По словам нескольких очевидцев, из окна вашей комнаты вчера днем выпрыгнул голый человек. Предположительно — молодой мужчина. Поскольку до этого обвинение, выдвинутое баронессой Тиссотской в ваш адрес, не было воспринято всерьез, то теперь мы вынуждены пересмотреть свою позицию.

Серьезно?..

Нет…

СЕРЬЕЗНО?!?!

Может, они на этом основании еще и мой особняк тетушке подарят?!

— Также мы рассмотрим просьбу баронессы о передачи прав на особняк вашему дядюшке, барону Тиссотскому, — добивает меня этот мужчина-без-лица.

ДА-ВЫ-ЧТО!

— Она озвучивала подобную просьбу? — холодным собранным голосом спрашиваю.

— Эти переговоры велись в тот момент, когда вы отбывали наказание в изгнании.

О! Так это теперь ТАК называется?! В смысле… я и раньше догадывалась, что была сослана за проступок, но… озвучить официальную версию в таком ключе — это прилюдно дать мне пощечину, фигурально выражаясь!

— С этого момента за вами будет установлена слежка, как за неблагонадежной невестой. И ваша невинность будет еще раз проверена королевским лекарем, — продолжает издеваться надо мной дознаватель.

Уже хочу вставить какую-нибудь колкую реплику на этот счет, как в приемную стремительно заходит граф Дроттер.

— Ваше Величество, как ваш Советник, я считаю нужным остановить вас.

— Граф Дроттер? — хмурится дознаватель.

Король Контрад молчит, не меняя своего отрешенно-отстраненного выражения на лице. А граф продолжает спокойным и уверенным голосом:

— По вашему приказу я прибыл на зов леди и видел все собственными глазами: баронесса Тиссотская совершила низкий поступок, пытаясь подставить под сомнение честь своей племянницы и тем самым продвинуть свою собственную дочь. Если вы хотите честного отбора, то не закрывайте глаза на подобные происшествия. Они стимулируют остальных невест на неверные действия. Леди Марьянелла…

— По словам баронессы, — перебивает графа дознаватель, — до прихода свидетелей в постели леди находился мужчина. Тоже молодой и тоже голый.

Интересно, если бы он был старый и голый — они бы такой же переполох подняли?..

— Это по словам баронессы, — замечает граф, — вы хотите, чтобы я их проверил?

Резко поднимаюсь. Злость внутри бурлит, как в котле, разогревая тело и кровь.

Я готова была ответить на все предыдущие обвинения, но… если граф возьмется проверять слова тетушки, он узнает, что в моей постели и впрямь был мужчина, пусть и актер — вот только это уже мало кого будет интересовать.

— Не нужно никаких проверок, граф, — произношу спокойно и собранно.

Король поднимает на меня взгляд, а я так и вовсе сверлю дыру в его монаршей физиономии.

— Если мой король сомневается в моей благонадежности, думаю, будет проще и вовсе снять мою кандидатуру с отбора. Кому нужна невеста с сомнительной репутацией? — с холодом спрашиваю.

— Это не вам решать, леди, — впервые подает голос король — и если бы я не знала, как он звучит, то решила бы, что со мной общается незнакомый мужчина.

— Верно. Решать вам, — произношу четко и без эмоций, — Вот только к чему все это, если между королем и участницей отбора нет даже капли взаимопонимания?..

— Вы забываетесь, леди! — шипит дознаватель, — Будьте добры покинуть помещение! Лекарь уже ждет вас в ваших покоях.

— Это ни к чему. Я прямо сейчас могу сказать, что леди невинна, — чеканя каждое слово, говорит граф Дроттер.

— Граф, эта ситуация выходит за рамки ваших полномочий, — в ответ цедит ему дознаватель.

— Благодарю за поддержку, граф, — останавливаю рукой мужчину, готового вновь вступиться за меня, — я поняла позицию Его Величества. Желаете, чтобы я прошла проверку? Хорошо. Я ее пройду… Но МОЙ особняк не имеет никакого отношения к этой ситуации. И господа родственники бароны Тиссотские, пока я жива и нахожусь в здравии, не имеют на него никаких прав. Если вы решили лишить меня наследства — озвучьте законное обоснование своему решению. А если такого не найдется, я самолично покину королевский отбор прямо сегодня, чтобы успеть найти жениха, в дом которого смогу прийти после свадьбы. Ведь вы должны понимать, что… Отнимаете. У меня. Дом? — заканчиваю, едва не стиснув зубы; очень хочу добавить — «из-за своих мелких обид», но сдерживаюсь.

Король красноречиво показал, что происходит с теми, кто позволяет себе слишком многое.

Что ж, уяснила.

Вот только никто не заставит меня и далее притворяться послушной невестой, если мои права будут так грубо нарушены.

— Никто не возьмет вас в жены в обход указа короля, — спокойно произносит дознаватель.

— В таком случае мне останется лишь собрать свои скромные пожитки и покинуть столицу, — так же спокойно отбиваю, — Откажусь от своего имени, найду работу в каком-нибудь придорожном трактире и выйду замуж за того, кто не будет знать о приказе короля и кого не будет волновать мое происхождение.

— Работа?.. Трактир?.. Не смешите меня! Вы не сможете покинуть столицу, наивное дитя, не знающее ничего о самостоятельной жизни… — усмехается дознаватель, но осекается, поймав мой взгляд.

— Слово Марьянеллы Фон Баркентон, — произношу так весомо, что даже короля пробирает — по крайней мере на его лбу появляется складка.

Уж в чем-чем, а в этом я точно уверена — я смогу устроиться везде! Я не стремилась в королевский дворец и с удовольствием его покину, так что самостоятельной жизнью меня не запугать.

— Мой король, леди, — граф Дроттер поворачивается от одного к другому, — прошу, не горячитесь. Эмоции — не лучший советчик в принятии решений.

— Леди может идти, — не глядя на меня, произносит Контрад Четвертый.

С удовольствием покидаю его обитель, не забыв вежливо поклониться. Я бы даже сказала — так вежливо, что в этом можно было усмотреть некую издевку…

Лично я ее транслировала откровенно.

С дверью не удержалась. Хлопнула. Но если бы не сделала этого, то пнула бы какого-нибудь стражника — а в моем случае это было бы воспринято, как сексуальное домогательство.

Мое домогательство. До стражника, ага.

Иду по коридору, ну, оооочень злая. Самое смешное, что у Него под носом меня клеят двое потрясающих мужчин! Один краше другого! Но достается мне именно за тот случай, когда претендент на роль моего любовника, скорее, сам пойдет на плаху, чем возляжет со мной на одной кровати!

И да, я хотела этим «случаем» щелкнуть по носу всем своим ухажерам, а в итоге — щелкнули мне. Причем болезненно. Ладно, король-оскорбленное-достоинство! Решил играть нечестно? Еще не разобрался в деле, а уже накидал гору наказаний?

Ну, так я тебе найду невесту по сердцу! Так сказать, помогу определиться! Все силы потрачу на то, чтоб ты втюхался по самое не могу в такую дуреху, какую и врагу не пожелаешь! А меня — оставил в покое! Для этого даже, так и быть, обучу претендентку всем хитростям, да премудростям; потрачу на нее свое драгоценное время!

Осталось только выбрать счастливицу!

Ускоряю шаг. Пусть мою честь побыстрее проверят — а то завтрак закончится, и я не успею начать воплощать свой план! А ведь первый официальный сбор невест — уже через пару часов!

Надо поторопиться…

Это было унизительно. Никогда не чувствовала себя так погано. Я и в нашем-то мире не очень любила гинекологов, а в Сарамнии…

Но я выдержала испытание с достоинством, и теперь королевский лекарь был в курсе, что Марьянелла — девственница. Лично мне на эту добрую весть было глубоко наплевать; я быстренько поправила все свои юбки и отправилась на завтрак — искать жертву.

Как и ожидалось — в столовой осталось не так много народа. Сияющая, словно чертова сверхновая, Мерцелла, сразу отпадала. Такой подарок своей кузинушке я делать не намерена. Дурынды, утверждающей, что ее гардероб поела моль, тоже не было… должно быть, ее выгнали еще вчера вечером. Троица блондинок, разглядывающих содержимое своих тарелок с интересом ученых-исследователей, мне не подходили по объективным причинам. Кажется — это сестры.

Так… кто остается? Рыжая девица, сидевшая с таким видом, будто рядом с ней — на соседнем стуле — лежит коровья лепешка; игривая брюнетка, накручивающая свои локоны на всю ладонь и флиртующая сразу со всей прислугой, и небольшого ростика незаметная русоволосая девушка в скромном платье…

О! Нацеливаюсь на мышонка!

— Доброе утро, — здороваюсь с соперницами и присаживаюсь рядом с русоволосой малышкой.

Мне никто не отвечает. Ничего, я переживу.

— Меня зовут Марьянелла, — улыбаюсь девушке, — а тебя?

— К…

— К? — удивленно переспрашиваю.

— Кккко… — выдавливает она.

— Ко? — склонив голову, удивленно повторяю.

— Ккккоооррр…

— Кор? — уже с любопытством смотрю ей в рот.

— Она хочет сказать, что король стоит в дверях и смотрит на нас, — вальяжно протягивает брюнетка, накрутив локон до локтя.

Поворачиваюсь и пытаюсь отыскать монарха взглядом.

— У… — выдавливает русоволосая.

— У? — переспрашиваю ее.

— Ушел, — констатирует брюнетка.

Тааак… Кажется, с вариантом «мышка-будущая королева» у нас возникли проблемы. С ней работы — вагон и маленькая тележка. Внимательней присматриваюсь к брюнетке.

— А ты у нас?.. — спрашиваю у нее.

— Арба, — та протягивает мне руку.

Протягиваю свою в ответ — и она тут же оказывается в захвате! А Арба уже во всю нюхает мое запястье.

Бог мой, что тут за кунсткамера?!

Вырываю свою руку и с недоумением смотрю на Арбу.

— Ты уверена, что тебе нужно быть здесь? — на всякий случай уточняю.

Кажется, эта девица — ходок на обе стороны.

Что вообще со всеми ними не так?!

— Это приказ короля, — пожимает плечами Арба, — Я должна была явиться во дворец.

Ясно… и кто у нас остается?

Перевожу взгляд на рыжую. Смотрю на нее… и быстро отворачиваюсь.

Нет, в этом случае даже я не помогу.

Глубоко вздыхаю и придвигаю к себе пиалу с йогуртом или его аналогом в мире Сарамнии. И что прикажете делать? Мой план уже горит синим пламенем! А ведь я даже не начала его выполнять!

— Расстроена чем-то? — брюнетка придвигается ко мне. При этом — норовит коснуться моего платья в районе коленки.

Накрываю ее ладонь своей рукой и убираю со своего тела.

— Подруга, давай договоримся сразу: я не по этой части. Так что можешь даже не начинать, — предупреждаю ее прохладным голосом.

Еще обвинений в том, что я возлежала с другой невестой, мне не хватало!

— Какие все нынче скучные, — протягивает Арба, отворачиваясь.

А я присматриваюсь к своим соседкам по столу. Кто их воспитывал? Почему они такие… такие?..

Пожалуй, даже Мерцелла по сравнению с ними — вполне адекватна.

Что вообще в Сарамнии за проблема с молодыми девушками, наследницами известных семей?..

К слову, кузина окинула всех присутствующих презрительным взглядом и вышла из-за стола. Теперь нас осталось только шестеро.

— И все-таки странно… — протягивает Арба, глядя вслед уходящей Мерцелле.

— Что именно? — без особого интереса спрашиваю, вновь налегая на еду.

— Что король не выгнал ту выпендрежницу. Ну, у которой моль платья испортила. Говорят, они с твоей сестрицей успели подружиться, — отвечает она.

— Король не выгнал ту фифу?! — изумленно смотрю на Арбу, — Как это возможно?!

— Хороший вопрос. После слов Архимага я решила, что с ней уже покончено, но она вернулась в гостиную где-то через час весьма довольная и раскрасневшаяся, — брюнетка придвигает к себе острые крылышки какого-то местного пернатого, игнорируя все йогурты и кашки, — даже завидно. Пойти, что ли, подпалить себе пару юбок?..

— Он что… действительно развлекался с ней в шкафу? — игнорируя ее размышления, удивленно вопрошаю.

Арба пожимает плечами.

Русоволосая мышка — тоже.

— Но как?.. Почему?.. — спрашиваю у воздуха, уже ничего не понимая, — Это же вообще вне логики!

Ну, разве что Контрад хотел лично мне досадить!

Но он же не такой мелочный?!

— Странно, что ты об этом не знаешь, — переглянувшись с тихоней, хмыкает Арба.

— Странно, если бы я об этом знала. Я ж не всевидящее око, — бормочу под нос, тихо успокаиваясь.

Ну, да, чего я так завелась из-за этого блондинистого монарха? Если у него мозгов нет — так я тут не помогу.

ЕСЛИ у него нет мозгов.

Тихоня с брюнеткой вновь переглядываются, словно знают что-то, чего не знаю я.

Так… пора выуживать ответы!

— Хотя, с моей нынешней ситуацией впору составлять список странностей, — качаю головой (едва не посыпаю ее пеплом… ну, или тем, что будет под рукой); опускаю взгляд в тарелку, — может, когда взгляну на него со стороны, мне хоть что-то станет понятно?..

— Не, ну, главная странность, конечно, это то, что ты вообще присутствуешь на отборе, — фыркает Арба, незаметно для себя проглатывая мою наживку.

— Э… почему? — осторожно спрашиваю, а сама тихо радуюсь, что мне попалась такая болтушка! Этак я из нее быстренько вытрясу все секреты!

— Вы ж дружили с королем. Ну, до твоей потери памяти. Считай, при нем росла. Как-то дико, что сейчас участвуешь в отборе. Он же тебе, как брат! — даже слегка брезгливо отзывается брюнетка.

Чего?..

Нет… ЧЕГО?!?!?!

— А вот с этого места можно поподробней? — медленно произношу, вцепляясь в нее своим взглядом.

— Ну, да, ты же ничего не помнишь… и опять странно — почему тебе никто ничего не рассказывает? Ты ж была любимицей короля. Как твои родители умерли — так с тех пор воспитывалась во дворце. Росла себе, проблем не знала, а потом… — тут Арба неожиданно замолкает, и я с удивлением понимаю почему: потому что русоволосая тихоня ткнула ей локтем под ребра!

— Я вообще-то это увидела! — восклицаю, указывая на девушку пальцем.

Тихоня быстро делает вид, что вилка — это странный агрегат, присланный единорогами для борьбы со злом.

А брюнетка бледнеет и как-то подозрительно быстро начинает поглощать все, что находится вокруг нее.

Рот что ли забивает, чтобы со мной не разговаривать?!

— Арба! Почему ты замолчала?! — понижаю голос до опасно вибрирующего.

— Это запретная тема. Прости, Марьянелла. Пожалуйста, забудь, что я тебе что-то говорила! — с набитым ртом просит Арба, продолжая запихивать внутрь все со стола.

Русоволосая тихоня помогает ей впихнуть еще больше. А я едва успеваю выхватить соусницу, которую брюнетка уже готова была поглотить вместе с содержимым. Затем хватаю ее за обе руки, не позволяя взять что-то еще.

— Хорошо, я простила. Я забыла. Пожалуйста, не умри случайно от переедания, — спокойно прошу, после чего метаю грозный взгляд на тихоню, — Как тебя зовут?

— Гиги, — отвечает та.

Еще пару секунд смотрю на нее.

— Серьезно? — переспрашиваю.

Та кивает.

— Хорошо, Гиги. Поясни мне, почему ты ткнула под ребра Арбе? О каком указе короля я не знаю?

Гиги мгновенно бледнеет, обходя даже Арбу по цвету кожи — хотя, казалось бы, куда уж больше?.. А затем она делает попытку ответить:

— Ппппппп…

— Что? Опять?! — поднимаю бровь. Нет, ну, это уже даже не смешно! Я успела заметить, что свое имя она выговорила без проблем!

— Пппппооооо…

— Да что у тебя за проблема?! — вопрошаю совершенно серьезно.

— Она в основном молчит, но начинает заикаться, когда говорит о короле, — поясняет Арба, прожевав ту кучу еды, что была у нее во рту.

— Почему? — тут же уточняю.

— Потому что он ей нравится, наверно? — брюнетка бросает насмешливый взгляд на Гиги, а та из бледной быстро становится красной, как вареный рак.

Однако!..

Какие краски.

Но, возвращаясь к нашим баранам:

— Так вы мне ответите? — смотрю на обеих.

Те разом опускают взгляды в пол.

— Знаешь, тебе проще узнать у самого короля, — признается Арба, а я прикладываю все усилия, чтобы не зарычать — вот совсем не «проще»! От слова «вообще!»! Тем временем брюнетка продолжает, — Хотя он, кажется, все еще не отошел от вашей ссоры, — тут болтушка Арба осекается и вновь начинает резко бледнеть.

— Все в порядке! О ссоре я знаю! — останавливаю ее я, вытянув вперед обе руки, — Я же была сослана в глушь. Естественно, мне известно — в чем причина.

Хотя, конечно, я вру безбожно.

Эту причину мне еще только предстоит узнать.

— Прости, но никто здесь не горит желанием стать тем самым человеком, что посветит тебя во все детали, — Арба чуть пожимает плечами, — Тебе, итак, все завидуют. На тебя хотят быть похожими: еще бы! Столько времени жить во дворце, знать все его уголки, быть рядом с королем, ни в чем не нуждаться…

— Но ты мне не завидуешь, — замечаю, глядя на брюнетку.

— Если честно, я не думаю, что между вами что-то было, — отвечает та, — иначе в этом отборе не было бы нужды.

Смотрю на нее внимательным взглядом. А ведь она права!

Перевожу взгляд с нее на Гиги.

Итак, девушки! Официально объявляю вас своими информаторами! Своими, так сказать, связующими звеньями с реальностью Сарамнии! Кто бы мог подумать — болтушка бисексуалка и молчаливая тихоня! Что-то мне это сильно напоминает… вот только между Джеем и молчаливым Бобом качества были распределены иначе…

Но это же моя личная эпопея! Имею я право на авторское слово?.. Знать бы еще, как управлять всеми событиями… — но недаром же мне досталась сила воздействия на время!

Уххх, держись, Сарамния! Такого счастья, как я, ты еще не ведала!

Глава 10

Попытка не пытка

— Ты знаешь, я с тобой согласна, — киваю Арбе, затем поднимаюсь из-за стола, — тем любопытнее будет разобраться — по какой причине я нахожусь здесь в данный момент.

Совершенно очевидно — что из-за силы Марьянеллы…

Но каким образом отбор убережет меня (то есть, Марьянеллу) от посягательств на эту силушку других претендентов, учитывая, что король не собирается делать меня (то есть, Марьянеллу) своей женой?..

Поскольку до сбора остается около часа, и найти ответ на сей сложный вопрос я явно не успеваю, — я принимаю весьма важное решение: пора отчаливать в свои покои и наводить марафет. Раз уж король Контрад решил показать свой характер (показательно оставив в отборе ту блондинистую фифу, учитывая, что она воспользовалась недоступной доселе опцией «плюшки только для Марьянеллы»), то и мне пора показать, что я не просто так в Сарамнию попала. Платье «звезды» я надену вечером на бал, а на общий сбор, думаю, подойдет то нежное персиковое безобразие, сидящее на мне так, словно платья нет вовсе, зато есть какие-то полупрозрачные слои тончайшего и легчайшего материала на гладкой коже, — создающие вид приличного наряда лишь при плохом освещении. На солнце же это платье выглядит более, чем провокационно.

То, что надо.

Волосы и вовсе распускаю, прибрав лишь пару прядей с висков и выпустив на лоб ровно столько же, — опять же лишь для приличия.

Долой имидж «Я тихонько разбираюсь в ситуации и никому не мешаю», да здравствует линия поведения «Затмить всех — это про меня!». Хотя, чего уж там? Я никогда особо не скромничала. Осторожничала? Пожалуй. Но, думаю, пора показать, что номер с конфискацией имущества тут не пройдет! Не на ту напали!!! И чего это я такая самоуверенная?.. Ах, да! Король Контрад никогда и не думал брать в жены Марьянеллу! А это значит, что я (то есть, Марьянелла) здесь совсем по иным причинам! И жаркая ночь с распутным блондином нам с хозяйкой тела совсем не грозит! И, нет, я вовсе не переживаю из-за этого! Ха! Это он будет переживать, что не разглядел в Марьянелле брильянт не ограненный-черт-кажется-меня-несет!

Ну, и ладно! Главное, чтоб несло по делу!

Кровожадно улыбаюсь своему отражению, доводя свою служанку до полуобморочного состояния, и выхожу из покоев.

Иду на общий сбор!

В главной зале дворца, где вечером пройдет первый бал невест, уже собрались все сарамнийские красавицы. И ведь действительно — одна другой краше! А эти платья?.. Бог мой, кто им сказал, что хит сезона — стиль «выколи глаз ярким цветом!»?! Красный, синий, изумрудный, золотой! Да тут все цвета самой беспощадной к чувству прекрасного радуги! И, кажется, в своем платье «Ню» я тут — одна единственная. К слову, девушки быстро замечают данный факт, начиная шептаться друг с другом и беспардонно тыкать в меня пальцем. Фифа с поеденным молью гардеробом замечает меня последней и тут же разворачивается ко мне лицом. На ней золотое нечто, которое я могла бы назвать платьем, ну, разве что в состоянии алкогольного опьянения. Ладно, вру. Даже пьяная, я бы сказала, что это не платье, а золотая капуста. Куда ей столько складок?! Зачем? Кто вообще шил ей этот ужас?..

Хотя… чего это я? Тому, кто шил — большое спасибо! Так профессионально скрыть все достоинства ее фигуры мог только мастер.

Подавляю смешок и встаю в линию с Арбой и Гиги, абсолютно игнорируя внимание Капустной Фифы. Как и внимание остальных участниц отбора. Мои «информаторши» выглядят не лучше остальных, но, кажется, быстро делают выводы и начинают по-тихому отдирать лишние ленты и цветы со своих юбок, незаметно отбрасывая их в разные стороны — подальше от себя.

К появлению короля я уже в курсе ситуации: Арба и Гиги постарались… Дело в том, что прошлая коллекция мастера Платьеццо называлась «Бурление Фантазии» и имела палитру из ярких цветов, а также отличалась целой кучей аляповатых дизайнерских нашивок а-ля цветочки, бабочки, листики и прочее. Вот невесты и решили не отставать от моды, а самое главное — от меня, и поназаказывали мастерам столицы самые смелые по задумкам наряды. Однако, мастер Платьеццо, как истинный художник, недолго седлал конька своей прошлой задумки и воплотил в жизнь новую коллекцию Имени Меня — вот только невестам, естественно, никто об этом не сказал, и они пришли в устаревших моделях.

В итоге, вот она — я, стою в полукруге из лучших дочерей Сарамнии в своем персиковом безобразии, мгновенно приковывая к себе взгляды всех вошедших в залу мужчин. О, да, на меня смотрел не только король, собственной персоной, но и вошедший вслед за ним граф Дроттер, а также Анвар и даже начальник охраны белочка-Дарзан. К слову, на последнего я старалась даже не коситься. Этот рыжий ураган тестостерона уже успел доставить мне кучу хлопот, так что провоцировать «спящий вулкан» в данный момент — худшая из идей.

Потому — смотрю на графа Дроттера. Смотрю на Анвара. Смотрю на трон короля. Даже на стену за троном. Но ни секунды — на самого Контрада. Мне это счастье более не нужно, пусть знает об этом! Я тут нахожусь по его высочайшему повелению — не более. И уж точно — не по собственному желанию.

Затянувшаяся пауза все-таки вынуждает меня перевести взгляд на короля… Его глаза сверкают такой зеленью, что даже мне, с расстояния в пятьдесят метров, виден их цвет. Любопытная особенность. Усилием воли заставляю себя оторваться от этого зрелища и оценить картину в целом. А лицо короля говорит о многом!

Что, злимся, величество?.. Злитесь, злитесь! Вам только это теперь и остается.

Изображаю на своем собственном лице абсолютное равнодушие и перевожу взгляд за спину монаршей особы. Любуюсь барельефом на стене.

Контрад начинает что-то вещать о том, что все невесты диво, как хороши, и что бал будет большим событием в жизни королевства, — а я считаю количество лучиков у солнца, освещающего, судя по задумке, трон — и того, кто на нем восседает.

Плохое, плохое солнышко! Лично я бы не стала освещать спину Контрада — даже за отдельную плату. Слишком много чести!

Закатываю глаза, не справляясь с собственной оценкой своего же поведения. Ну, чего я так на него обозлилась? Да, он повел себя, как недальновидный политик. Но разве ж он знал, что я — та еще мстительная зараза?.. Они же здесь, в Сарамнии, все такие… не шибко умные.

Даже странно, что сумели закрутить такой клубок интриг вокруг одной несчастной Марьянеллы!

Похоже, я надолго задумалась, потому что невесты вдруг приседают в реверансах, опуская головы вниз. Делаю то же самое. Затем, как и все, разворачиваюсь и иду на выход, — судя по всему, «прием» окончен. Тем неожиданней для меня становится следующее событие:

— Леди Марьянелла, — громкий голос Контрада удивительным образом заполняет всю огромную залу, вынуждая остановиться не только меня, но и всех невест тоже.

Разворачиваюсь к королю.

— Будьте добры, задержитесь.

Приподнимаю брови, но… задерживаюсь. Остальные девушки вытекают ручейком, не забывая бросать в мою сторону ненавидящие взгляды.

Какая прелесть! И вновь — враги!.. Чувствую, бал будет веселым.

Когда от невест и след простывает, Контрад поворачивается к советнику, Архимагу и начальнику охраны, по-видимому, предлагая оставить нас наедине. Я не в курсе — отсюда не слышно. Но, как бы то ни было, все трое мужчин послушно покидают залу, а мы с Контрадом остаемся вдвоем. Уже хочу открыть рот и спросить, что нужно Его Величеству, как тот вдруг неожиданно резко сокращает расстояние между нами и, нависая надо мной всем своим королевским ростом, заставляет поднять голову, уцепив мой подбородок своим монаршим перстом.

— Вздумала игнорировать меня? — прищурив очи, вопрошает Контрад, вглядываясь при этом в мои собственные, — Закатываешь глаза, смотришь куда угодно, но только не на своего короля?..

— Вы дали мне понять, что ваше внимание — вещь временная и понятие относительное, — спокойно отвечаю, с удивлением отмечая, что внутри все совсем не спокойно.

От слова «вообще».

— И ты решила проявить характер? — чуть склонив голову надо мной и растягивая слова, спрашивает королевская особь мужского пола.

— Я решила не ждать у моря погоды, — вздернув нос, отбиваю, — у вас тут достаточно невест для того, чтобы не быть стесненным в выборе. И раз я более не в фаворе — какой смысл что-то из себя изображать?

— Ты должна изображать из себя жаждущую моего внимания невесту, даже если ты будешь в самом конце списка моих предпочтений, — протягивает Контрад, сжимая пальцы на моем подбородке и еще сильнее его приподнимая.

Буквально заламывая мою голову!

Засранец!

— Это почему же? — цежу, ни секунды не показывая, как мне неудобно так стоять!

— Потому что я — твой король! — шипит блондин, еще больше склоняясь надо мной и опаляя мое лицо своим дыханием.

Неожиданно мои губы становятся сухими.

Чего это его близость на меня вообще как-то влияет?!

Начинаю злиться на саму себя.

— Избавьте меня от необходимости гадать — зачем я здесь, и скажите об этом прямо! Я знаю, что мы не были близки в известном смысле слова. И знаю, что вы никогда не рассматривали меня в качестве будущей королевы — об этом мне уже успели сообщить. Так что вам нужно? — спрашиваю в лоб.

Почему-то стоять рядом с ним становится неудобно. В чем дело — понять не успеваю, потому что король произносит следующее:

— Все меняется.

Свожу брови к переносице. Что — меняется?.. Его отношение к Марьянелле?.. Или ситуация в стране?.. А может, дело вовсе касается галактического масштаба?..

Понять вновь не успеваю, потому как король продолжает:

— В любом случае, я не потерплю пренебрежения к себе.

— Мне будет сложно изображать раболепие перед вами. Наглядный пример вашего отношения ко мне до сих пор стоит перед глазами, — ненавязчиво напоминаю ему об утреннем инциденте.

— Тебе придется пересмотреть свою позицию, — по слову выдавливает из себя Контрад.

— И что же на меня повлияет? — обдаю его холодом.

— Вот это, — и он притягивает мое лицо, набрасываясь на мой рот и мгновенно затягивая меня в водоворот самого страстного и беспощадного к моим нервным окончаниям поцелуя…

Он же меня дико бесит! И Марьянелла ему совсем не нравится! Не нравилась — судя по поцелую… Да, этот глагол должен быть в прошедшем времени: так свою названную сестрицу не целуют. Контрад буквально поглощал меня своим монаршим напором, абсолютно выбивая почву из-под ног моей уверенности в нашем безразличии друг к другу. Либо он прекрасно целуется абсолютно со всеми, либо я сумела его заинтересовать… на свою голову.

Потому что я не могла не признать: его неожиданная агрессивная ласка меня взволновала.

Чертов король — распутный глаз!

Резко отступаю от него, пытаясь восстановить дыхание. Губы горят, а взгляд, должно быть, выдает меня с потрохами: потому что на лице Его Злодейского Величества появляется весьма удовлетворенное выражение, а в очах — та самая хитринка, что так раздражает необходимостью разгадать, что же у него на уме…

— Другой вкус, — облизнувшись, произносит Контрад.

И я тут же отступаю еще на шаг.

Эти слова мне очень не нравятся… Они слишком точно отражают ситуацию под названием «Марьянеллы в этом теле нет».

— Надеюсь, вам не понравилось, — почему-то говорю.

— Надейся, — только и отвечает Контрад.

Гггггадское Величество!.. Заставляю себя присесть в реверансе, разворачиваюсь и быстро покидаю залу, цокая каблучками. Ладно, стоит признаться: моя попытка быть выше обстоятельств — с грохотом провалилась. Как и попытка игнорировать короля.

Ну, какие еще идеи, радость моя?.. Как насчет — стать врагом не своему телу и позволить себе увлечься одним небезызвестным монархом?..

Иду и не перестаю ругать себя. Он же буквально вчера уединялся в шкафу с мисс Золотая Капуста! Какого черта я вообще до сих пор не перешла на бег, чтобы побыстрей попасть в свои покои и прополоскать рот с каким-нибудь дезинфицирующим средством?! Ах, да — в Сарамнии нет таких средств…

А внутренний голосок противненько так протягивает, что, возможно, Блондинистое Величество вовсе и не уединялся с той безвкусной девицей… никто там свечку не держал… и, быть может, все, что напридумывали вокруг них — чистой воды бред.

Но я этого не знаю! А Контрад Четвертый изволит вести себя самым неподобающим образом! Правда, целуется, зараза, хорошо.

Однако, к чести Архимага скажу — что и тот не дурен. Не то, чтобы лучше… но…

Но какого лешего я вообще сравниваю?! Я же уже поняла, что все эти гадские гады ищут моего внимания лишь по одной причине, имя которой — сила Марьянеллы! Ну, почему так всегда происходит?! Стоит рядом замелькать симпатичным мордашкам, как я тут же отступаюсь от своих принципов! Правда, в данном случае я еще толком не успела ими обзавестись…

Суть не в этом! В покои! СРОЧНО!

Вот только покой в покоях мне только снился: прямо у моих дверей стояли Арба и Гиги, и с огромным любопытством в очах наблюдали за моим приближением.

— Что? — спокойно спрашиваю, останавливаясь рядом.

— Нужна дружеская помощь, — отвечает мне Арба.

Приподнимаю бровь, открываю дверь, вхожу внутрь.

— И что, даже не будете спрашивать, что со мной делал Контрад, когда мы остались наедине? — интересуюсь между делом.

— Да ясно, что, — отмахивается Арба, — Ты ж такая злая коридор рассекала. Тебя явно отчитали за неподобающее поведение на сборе.

— Вы это тоже заметили? — на этот раз поднимаю обе брови.

— Это было сложно не заметить, учитывая, что король сверлил тебя таким убийственным взглядом, — фыркает Арба, — И надо тебе его постоянно провоцировать?..

— Постоянно? — еще больше удивляюсь я.

— Твоя попытка переворота вчера вечером не осталась незамеченной — уж ты поверь! — замечает брюнетка, усаживаясь на моей кровати, — Ух, мягонько! — не проходит и секунды, как она уже лежит на спине, гладя мои простыни ладонями.

— Арба! Подъем! — сухо командую, и девушка вынуждена подчиниться, — Я допускаю, что мое желание играть по-честному могло быть воспринято иначе, но уверена, когда ты говорила про провокации, ты не только тот случай имела ввиду.

Арба быстренько поднимается на ноги и отходит к дальней стеночке. Встает рядом с Гиги.

— Мы вот почему пришли: не могла бы ты открыть нам тайну, какой наряд будет украшать твое идеальное тельце сегодня на балу? — весьма официальным голосом спрашивает она.

— А что? Успеете сшить такое же? — улыбаюсь я.

— Нет, просто подберем нечто подходящее по стилю из того, что имеем. Поскольку мы уже почти подруги, думаю, ты сделаешь нам это одолжение и не дашь опозориться на первом вечере танцев с королем.

А наглости ей не занимать! Перевожу взгляд на Гиги, но та лишь пожимает плечом: мол, поступай, как знаешь, я здесь просто стою — мебель изображаю.

— Хорошо, — пытаясь скрыть улыбку, иду к своему гардеробу и открываю дверцы шкафа.

Достаю наряд, демонстрирую.

— О.

Арба и Гиги во все глаза смотрят на платье и, кажется, не могут поверить своим глазам.

— «О» и все?.. — переспрашиваю недоверчиво.

— В смысле… ты не представляешь, какую свинью сейчас подкладываешь всем невестам, — пугая меня радостным азартом в глазах, протягивает Арба.

— А? — действительно не представляю я.

— Они же все заявятся в нежных воздушных платьицах наподобие того, что сейчас надето на тебе! И даже в самых смелых фантазиях не смогут представить, в чем ты явишься на этот раз! — брюнетка с предвкушением потирает руки, — Значит, так! Гиги! Ты у нас будешь отвечать за ночное небо! У тебя как раз завалялось платье темно синего цвета! А я буду грозовыми облаками на этом звездном небе, потому что в моем гардеробе как раз ждет, не дождется, выхода в свет воздушное, словно суфле, платье дымчатого цвета с графитовым напылением на нижних слоях! Мы затмим всех!

— Мы — это команда «Грозовое Небо»? — на всякий случай уточняю я, стараясь не ржать в голос.

— Ты удивишься, сколько во мне скрыто талантов, помимо таланта находить ухажеров на обеих сторонах, — поигрывая бровями, сообщает мне Арба.

Закатываю глаза. Боковым зрением замечаю, что Гиги — тоже…

— Жизнь — непредсказуемая штука, — протягивает брюнетка, а затем подхватывает под локоток свою подругу и идет на выход, — Мы затмим всех, детка! — выдает она, выходя в коридор и заставляя меня удивленно покоситься в ее сторону.

Что это еще за жаргон моего родного мира?..

Глава 11

Ох уж этот бал…

Проблему по-земному-говорящей Арбы решила оставить на потом. Но вообще галочку поставила — надо будет обязательно выяснить, откуда в Сарамнии фразочки из моего мира. Кто их сюда… занес?

К этим же вопросам нужно добавить странное высказывание короля о том, что мой вкус «другой»… и еще не менее странную реакцию графа Дроттера на словосочетание «Благословен плод»…

Либо в Сарамнии есть стационарный портал на землю, о котором мне неизвестно, но из которого леди могут подхватить местный сленг, а графы — посмотреть очередную серию полюбившейся кинокартины, либо все намного запутанней, и мне предстоит попотеть над разгадкой местных странностей.

В любом случае — это загадка на завтра… или послезавтра… или на весь следующий месяц.

Но сейчас у меня задача поважнее!

Нужно сделать из себя то самое Достоинство, ту самую Звезду С Небосклона, которую все возжелают, но не посмеют даже руки протянуть — ибо она недосягаема!

Да-да! Я решила блеснуть на балу! Когда еще появится такой шанс?..

И только я вознамерилась принять горячую ванную перед столь важным событием, как услышала знакомый «гур-гур» — и тут же отпрыгнула к стене, готовясь принять оборонительную стойку… хоть мысленно и понимала — насколько это бесполезно: работницы мастера Платьеццо — эта та стихия, с которой невозможно бороться!

Через пару секунд мои покои вновь начали напоминать проходной двор, а меня на волнах «гур-гур-гура» отнесло туда, куда я и сама собиралась — в ванную. Следующие несколько часов выпали из моей жизни, потому что меня мылили, мочалили, окунали в воду с головой, держа за волосы — и вытаскивали на поверхность вновь, как какого-то нашкодившего котенка. Или как тряпку, которую следует очень хорошо простирать… Этот ад закончился неожиданно, когда меня, мокрую и уже совершенно дезориентированную, потащили в сторону кровати — и тогда начался «Ад. Этап 2»: мою кожу убивали десятки рук, потом что-то в меня втирали, и, если кто-то скажет, что массаж — это всегда приятно, я его пну, честно. Массаж сарамнийских работниц мастера Платьеццо — это пытка, которую переживет далеко не каждый закаленный духом…

Еще через какое-то время, которому я потеряла счет еще в начале всего этого ужаса, меня замотали в какую-то тряпку, как «Мелкого» в фильме «Очень страшное кино 2» — по самый лоб! — а затем начали мутузить мои волосы: то вытирали, то натирали, то пытались расчесать то, что получилось, то дергали с такой силой, что я орала в ту тряпку, которой меня сковали по рукам и ногам — должно быть, для того, чтобы я не начала драться…

Когда мой мозг отказался воспринимать действительность, меня, наконец, освободили, подняли и начали наряжать в платье мастера… в моменты проблеска сознания я отмечала тот факт, что на моей коже что-то рисуют… потом опять отключалась… закончилось все тем, что к моему носу поднесли сарамнийское подобие нашатырного спирта — и я резко открыла глаза, пытаясь понять: где я, кто я, кто эти люди, что это за комната и… что это за модель с глянцевой обложки стоит передо мной, хлопая длинными ресницами?..

— Мастер, мы закончили, — склонив головы, одновременно прошелестели работницы, и только тогда в открытую дверь моей спальни вошел Он. Безумный гений. Воплотитель самых буйных дизайнерских фантазий всех двух известных мне миров…

Мастер Платьеццо.

Бесшумно сглатываю, понимая, что, если ему сейчас что-то не понравится, эти адовы муки продлятся еще, как минимум, на пару часов…

Мастер осматривает меня с ног до головы, накручивает на палец длинный мушкетерский ус, которого не было еще день назад, а затем прищуривает незаметно подкрашенный глаз и выдает:

— Ты — моя муза, Марьянелла!

Работницы одновременно выдыхают, а у меня дергается веко. От нервов.

Вот, кажись, я встряла…

— Девочки! — мастер два раза хлопает в ладоши, и вся его свита с уже привычным «гур-гур-гуром» покидает мои покои, — А ты, прекрасное создание, должна покорить всех на этом балу! Всех!!! Если узнаю, что хоть кто-то не покорился — приду и лично заставлю! — и он разрезает воздух ножницами (неизвестно, откуда взявшимися), наглядно показывая — как именно будет заставлять покоряться; я вновь непроизвольно сглатываю, — Теперь ты — лицо мастера Платьеццо!

И с этими словами гений дизайна покидает мои покои.

Перевожу взгляд на часы и понимаю, что времени до бала у меня, в общем-то, и не осталось. Так что подхожу к зеркалу — оценивать работу мастериц.

— Да, Марьяшка… это High Fаshiоn чистой воды…

Платье «Звезды» было великолепным и привлекало взгляд… но не меньше привлекала тот же самый взгляд моя собственная кожа, усыпанная серебристыми блестками и разрисованная какими-то витиеватыми узорами — словно рунами межгалактической азбуки… Рисунок полз наверх: на плечи, на шею, а также — на боковые части лица, заканчиваясь завитками на скулах.

А волосы?.. Из золотистых локонов сделали серебристые — натянутые, словно струны скрипки, в сложную прическу, венчавшую мою голову без всякой короны. Вишенкой на торте стал глубокий узкий V-образный вырез на спине едва ли не до копчика, прикрытый тончайшими нитями, тянущимися с одной стороны платья к другому, на которых висели маленькие прозрачные кристаллы.

М-да… если команда «Грозовое Небо» не затмит всех, то я даже не знаю, кто вообще на это способен?..

Стук в дверь заставил оторваться от лицезрения чужого тела в зеркале и пойти открывать — моей служанки нигде не было (надеюсь, работницы мастера Платьеццо не затоптали ее где-то в коридоре, пока мчались толпой в мои покои).

Арба и Гиги, стоявшие по другую сторону прохода, выглядели шокированными — но быстро взяли себя в руки, вспоминая, что тоже не лыком шиты: их платья, конечно, были скромнее моего наряда-звезды-вечера, но, тем не менее, все вместе мы действительно создавали впечатление завершенной композиции!

Итак! Как Роми и Мишель в свое время отправились на встречу выпускников — так и наше трио, «Грозовое Небо» наконец, взяло направление на бал короля Контрада Четвертого!

— Я ж чувствовала — надо было наклеить ту вату на плечи! И добавить пару шматков в прическу! — сквозь зубы сокрушалась Арба-грозовая туча.

Гиги-ночное небо пожимала плечами, мудро не сотрясая воздух своими изречениями. Ей вообще шло — не говорить. Кто бы знал, что это не девичья прихоть, а жизненная необходимость: разговор с русоволосой малышкой выдержит разве что самый терпеливый…

И вот идем мы, не спеша, по коридорам, и собираем на себе изумленные взгляды стражников.

Кажется, это успех.

А ведь вечер только начинается!

Мы проходим в главную бальную залу дворца, и перед моими глазами открывается забавная картина под названием «сотворенные наскоро наряды». Действительно, Арба как в воду глядела! Хорошо хоть, что все невесты в данный момент стояли к нам спиной, рассматривая убранство помещения (и как только слуги успели?..) — иначе им пришлось бы лицезреть мои вскинутые в изумлении брови, язвительную усмешку на губах Арбы и абсолютное равнодушие к происходящему на лице Гиги.

Девушки в буквальном смысле скопировали платье, в котором я появилась на сборе!

И скопировали так неумело, что некоторых мне было просто искренне жаль. У кого-то наряд был хорошо сшит, но имел слишком простой фасон — зато тот же цвет, что и у моего платья. А у кого-то фасон был поинтересней, но платье было так наскоро сшито, что из него нитки торчали! Я даже протянула руку к самой торчащей — чтобы помочь болезной и оторвать наглядное доказательство очевидной спешки, но, когда дернула нитку на себя, произошло непредвиденное: все платье моментально развалилось, оставляя бедолагу-невесту, по несчастливой случайности стоявшую ближе всех к выходу, в одном нижнем белье.

Вскрик, разорвавший сравнительную тишину в зале, был коротким и мощным. Девушка только и успела, что подтянуть неизбежно расползающийся наряд до уровня груди, когда на нашу четверку обернулись ВСЕ.

— Я… только ниточку убрать хотела, — протягиваю, убирая ладони и складывая их на груди в защитном жесте.

— ТЫ УНИЧТОЖИЛА МОЕ ПЛАТЬЕ! — визжит невеста, уничтожая барабанные перепонки всех рядом — и не рядом — стоящих.

— Да нет же… просто она так торчала… — пытаюсь оправдаться, но чувствую, как меня кто-то щиплет за ляжку.

Арба даже виду не подает, что это — она, зато на ее лице застывает такое надменное выражение, что я тут же смекаю, что от меня требуется. А потому — вздергиваю подбородок наверх, убираю руки от груди, открывая всем красоту, сотворенную командой «от кутюр», и начинаю плыть вперед: чтобы занять свое законное место в зале. Да, возможно, со стороны это выглядит очень по стервозному, но оправдываться действительно бесполезно — мне просто никто не поверит!

Все невесты мгновенно замолкают, провожая взглядом нашу процессию и мысленно уже создавая с десяток кукол вуду — конечно, если в Сарамнии практикуется этот вид черной магии…

Сказать, что впечатление произведено — это скромно промолчать. Своими нарядами мы убили последнюю надежду всех этих девиц «быть в тренде». А та невеста, что лишилась наряда, вдруг как-то бойко подпрыгнула и скрылась из зала, сверкая кружевными панталонами. Должно быть, улизнула переодеваться в то, что ближе всего к тематике вечера, заданной нашей троицей. А что? Ей можно! У нее ЧП! К слову — несколько невест, стоявших ближе всего к выходу, уже во всю косились глазом на дверь, желая повторить трюк.

Но в Главную Залу дворца вошел Контрад Четвертый в сопровождении графа Дроттера и главного Архимага королевства, — отчего всем девушкам пришлось развернуться лицом к трону и присесть в реверансах.

Бросаю на короля мимолетный взгляд из-под ресниц. М-да, его «одеяние» нельзя было назвать праздничным, — скорее… блин, я бы подобрала слово, да оно из разряда подлежащих цензуре! Кажется, наш монарх решил прийти на бал в том, в чем ему было удобно. То ли кожаные, то ли имитирующие кожу, облегающие черные брюки, и свободная белая рубаха с широкими рукавами и узкими манжетами на запястьях, небрежно заправленная за пояс штанов спереди, придавали Контраду вид бухающей рок-звезды или пирата из известного фильма. На шее Его Величества висело тяжелое золотое украшение, добивавшее образ разнузданного распутника — любителя свободной жизни; на ногах красовались высокие кожаные ботинки. Белые волосы в свою очередь были распущены и струились по плечам.

Вот это… образок.

Ловлю себя на том, что пялюсь на его величество, подняв одну бровь. Кажется, девицы, решившие скопировать идею моего утреннего наряда, совсем даже не просчитались. Их жалкое подобие платьев как раз подойдет под монарший наряд — а если швы разойдутся во время танцев, так я первая подниму в воздух бутылку рома и воскликну «Йо-хо-хо!»…

Уже вижу, как после этого восклицания в центр зала выкатятся бочки с крепким спиртным, в углу заиграет маленький пьяный оркестрик, а под потолком пролетит небезызвестный мертвый попугай…

М-да, кажется, сегодня я обойдусь без танцев: вряд ли кто-то рискнет подойти к такому шедевру высокой моды, даже если сильно захочет. Но оно и к лучшему: во-первых, мой наряд нормально будет смотреться только с мантией Анвара, а во-вторых, я и танцев-то сарамнийских не знаю!

А потому — поднимаю подбородок еще выше и добавляю пуд высокомерности во взгляд. Да, мы тут звезды! А вы — всякие сарамнийские королишки, решившие, что могут управлять моей жизнью!

Ловлю на себе взгляд Контрада и замираю, боясь вздохнуть: такая темнота появляется в глазах монарха — словно он знает, о чем я думаю… К счастью, вскоре он отворачивается, одаривая своим вниманием остальных невест, а через пару минут зал начинает заполняться остальными придворными, желающими лицезреть невест короля на первом бале отбора.

Король произносит короткую приветственную речь, которую венчают бурные аплодисменты, и мы, невесты, получаем возможность рассеяться по залу…

Пьяный оркестрик в углу не появляется, зато в боковую ложу входят манерные музыканты и рассаживаются по местам, после чего начинает звучать первая мелодия: пока не танцевальная, легкая — звучащая для того, чтобы все расслабились.

Иду к столику с выпивкой.

— Марьянелла, ты не дождешься выбора короля? — шепчет Арба за моим плечом.

— А чего его ждать? — вопрошаю в воздух, не сворачивая со своего пути.

— Ну, он должен выбрать первую невесту, с которой будет танцевать, — продолжает наседать на меня брюнетка.

— Хочешь быть в числе первых? Я не удерживаю, — спокойно отпускаю ее.

— Правда? — удивление в голосе Арбы понять нетрудно.

— Правда. Король ваш. Не обязательно следовать за мной весь вечер — тем более танцевать я не планирую, — останавливаюсь у столика, беру бокал с игристым или его сарамнийским подобием, — Гиги, ты тоже свободна, — на всякий случай уточняю.

Мало ли она решит, что я ее не отпустила?

— Мы думали, что будем ходит втроем, — замечает Арба.

— Танцевать втроем точно не получится, — улыбаюсь, глядя им за спину.

Двоица обернулась и с легким смущением приняла приглашение двух лордов. Девчонки имели на это право: Контрад уже вовсю танцевал с Мерцеллой, так что остальные невесты были свободны в выборе партнера.

Опрокидываю в себя бокал.

— Леди, от вас глаз не оторвать, — шепчет мне какой-то типчик в расшитом золотом камзоле.

— Сочувствую, — отзываюсь сухо и отставляю пустой бокал, поднимая новый.

— Как насчет…

— Не в этой жизни, — отбриваю раньше, чем закончит очередной барон/граф/или кто там?..

— Вашу руку, леди.

— Увольте, она мне самой пригодится, — разворачиваюсь с новым бокалом и замолкаю, встречая взгляд Контрада.

— Согласен, без руки будет неудобно, — король забирает бокал из моих пальцев, отставляет его на столик и дергает меня в сторону танцевальной зоны.

Следую за этим варваром, шипя что-то нелицеприятное.

А здесь недурственный алкоголь! Я вот уже плыву — а ведь выпила всего пару бокалов!

— Марьянелла, — Контрад резко притягивает меня к себе, когда я, зазевавшись, пропускаю начало танца, — не позорь себя, звезда моя.

— Я танцевать не умею, — сообщаю ему слегка развязно… а может — не слегка.

— Мы уже танцуем, — сообщает очевидное король неожиданно стальным голосом.

Я перевожу взгляд вниз. И впрямь! Танцуем.

— Бывает же! — замечаю удивленно.

Но после резкого поворота в танце на всякий случай прикрываю рот. Мало ли. Голова, итак, кружится, а тут еще — как на каруселях!

— Мастер Платьеццо постарался, — произносит Контрад так, словно это всего лишь часть этикета — что-то говорить во время танца.

— Он — гений, — ровно отвечаю, отклоняя корпус назад.

Мелодия заканчивается, и король убирает руки с моего тела. Хорошо хоть я успела зафиксировать себя в пространстве, а то бы вышел конфуз — так быстро все произошло.

— Будь добра, протрезвей, — коротко бросает мне король, после чего отходит в сторону своих вельмож.

Смотрю ему вслед некоторое время, а затем вновь заруливаю к столу с выпивкой. Но меня вовремя перехватывают Арба и Гиги.

— Поверь, подруга, тебе уже хватит, — сообщает брюнетка.

— А? Чего? Почему? — ничего не понимаю, когда меня ведут на балкон — должно быть, подышать свежим воздухом.

— Бал уже заканчивается, давай не будем привлекать еще больше внимания. Гиги, принеси воды, — Арба отправляет малютку, а сама ведет меня прямо к ограждению, подальше ото всех.

— Как заканчивается? Он же только начался? — ничего не понимаю я, — Контрад только от меня отошел — там еще столько невест в очереди.

— Ты была последней, с кем король танцевал, — сообщает мне Арба, с легкой жалостью глядя на меня.

И от этой ее жалости я быстро трезвею.

— Что? Как это возможно? — хмурясь, спрашиваю.

— Так и возможно. Ты же стояла, пила и отшивала всех подряд на протяжении всего вечера. Неужели не заметила, как время пролетело? — подняв брови, спрашивает брюнетка.

— Э… а что тут за алкоголь подают? — уточняю на всякий случай.

— Ясно. В первый раз выпиваешь? — понятливо кивает Арба, — Ну, самое главное, что ты не вышла из образа «недоступной». Это хорошо. Это добавит нашей троице очков.

— Не поняла, — искренне не поняла я.

— Я полагаю, что придворных не зря запустили в бальную залу. Король по-любому следил, или приказал кому-то другому отслеживать — с кем и сколько раз танцуют его невесты. Из всех выделилась только ты, Мерцелла и та фифа с поеденным молью гардеробом. Клеандра, что ли?

— А ты почему соглашалась на танцы, если знала, что за нами следят? — удивленно спрашиваю я.

— Марьянелла, — Арба посмотрела на меня таким умудренным опытом взглядом, что из меня, кажется, вышел последний алкоголь, — я понятия не имею, на кой королю понадобился этот отбор, но совершенно очевидно, что выбирать он будет среди нескольких определенных девушек — к которым ни я, ни Гиги не относимся. Мы здесь для массовки. Но нам хватает ума понять, что из этого тоже можно извлечь выгоду.

— Вы подберете себе достойные партии, — сообразив, протягиваю я.

— Именно. И ты нам в этом поможешь: поверь, у меня глаз наметан, и я вижу, кто будет привлекать к себе больше всего внимания. Другое дело, что Мерцелла подбирает свиту по степени уродства, а Клеандра заставляет своих подружек прислуживать ей, как будущей королеве. Так что рядом с тобой, считай, самое теплое местечко.

— И вы заняли его без зазрения совести, — усмехаюсь ее проницательности.

— Это взаимовыгодное сотрудничество, подруга, — в ответ усмехается Арба, — ты помогаешь нам, а мы — тебе. И в данный момент моя помощь состоит в том, чтобы уберечь тебя от конфуза на первом балу невест.

— Поняла тебя, — киваю, принимая стакан с водой от подошедшей Гиги.

До сих пор не могу поверить, что сумела напиться с двух бокалов… или их было не два?.. Почему у меня ощущение, словно я опустошила маленький бар?

— А сколько, говоришь, длился бал? — уточняю у Арбы.

— Я не говорила, — замечает та, — Но часа два с половиной — точно.

Выпадаю в осадок. Нет, это не может быть свойством местного алкоголя — иначе тут таких «амнезийников», как я, был бы целый зал.

— Твоя кузина идет. Пожалуй, мы вернемся к остальным — может, успеем урвать еще по танцу, — и с этими словами Арба уводит Гиги, оставляя меня наедине с Мерцеллой.

Надо же, а сестрица решила выделиться! И не стала копировать мой наряд полностью, а сосредоточилась лишь на его фасоне. Платье было недурственным: сливочно-бежевым, летящим… хорошо сочетающимся с волосами Мерцеллы, но очень плохо — с выражением ее лица.

— Что опять? — устало спрашиваю у нее.

— Король с тобой танцевал, — буквально выплевывает та.

— Гм… это бал невест. Естественно, что он со всеми успел…

— Ты обещала, что будешь в конце списка его предпочтений! — перебивая меня, рычит Мерцелла.

— Так, стоп! Я обещала это до того, как ты испортила мой гардероб и натравила на меня всех невест, — замечаю справедливости ради.

— Вместо старого новый тебе пошил мастер Платьеццо, а невест ты сумела подговорить против меня! — бросает мне кузина.

— Нооо… это ты виновата в том, что мне потребовались новые наряды. А остальных невест я, в отличие от тебя, не подговаривала, а громко сообщила, что это ты — виновница их бед, — чувствуя, как голова начинает побаливать от отсутствия КПД этого разговора, отвечаю ей.

— Ты все изворачиваешь! — сжав кулаки, взвизгивает Мерцелла.

— Да, нет. Это ты все искажаешь, пытаясь сделать меня мировым злом, — подняв бровь, сообщаю.

Блин, ну, что за бессмысленное тявканье?..

— Это ты! — переходит на ультразвук кузина, — Ты во всем виновата! Как тебя вообще вернули во дворец?! Не смей крутится под моими ногами, королевой стану я-и-бла-бла-бла-бла-бла…

Кручу пальцем, глядя на прекрасное звездное небо. Блин, ну, как ей не надоедает винить во всем меня? Хоть бы раз мозг включила! Перевожу взгляд на сестрицу и с удивлением вижу, как она продолжает что-то вещать в режиме ускоренной съемки, а затем быстренько так, по мультяшному, вскидывает руки, забавляя меня выражением своего разгневанного лица, и очень странно уходит в сторону бальной залы, как какой-то герой из мультика «Южный парк» — только в три раза быстрее. Вообще — жуткое зрелище.

Протягиваю руку в ее сторону — и меня что-то толкает в спину, отчего приходится сделать два шага вперед. Ощущения в теле при этом такие же, как в тот момент, когда я вернулась в себя после отмотки времени назад — тогда, с графом Дроттером…

С изумлением смотрю на свою руку. Так это я… временем сейчас управляла?! Вот так вот?!?!? Покручивая своим пальчиком?????

Резко прячу руки за спину. Глубоко вдыхаю воздух и так же глубоко выдыхаю. Черт, пора разбираться с силой Марьяшки, а то она грозит разобраться со мной.

Иду в зал — медленно и не спеша. И стараясь не сильно махать при этом руками.

Выходит, и у стола с выпивкой я запустила этот маховик, умудрившись промотать весь бал?.. Плохо… В смысле, это не так уж и плохо, танцевать я все равно не хотела, но то, что я не контролирую свою силу — это чуток пугает.

Мне нужна консультация специалиста, а специалист тут только один. И как бы мне так добраться до него, чтобы король не заметил?

Выискиваю Анвара взглядом среди танцующих, но не нахожу. Перевожу взгляд на место мага в момент начала бала…

И расплываюсь в хищном оскале. Что-то мне подсказывает, что господин грозный Архимаг не танцевал весь вечер. Что ж… думаю, самое время ему нарушить собственное правило ради его несравненной Рьяны…

Заодно и Контрада повывожу из себя: пусть не думает, что он — единственный, с кем я танцевала на этом балу. В лидеры его отбора я не стремлюсь. Так что и графу Дроттеру танец перепадет. И, возможно, кому-нибудь из особо симпатичных лордов. Если бал к тому времени не закончится…

Подхожу к Анвару, одариваю его взглядом из-под ресниц, замечаю небольшую складку между бровей, появившуюся на его лбу при виде меня.

— Не откажете леди в ее желании?.. — протягиваю ему свою руку.

Глава 12

Так только в романах бывает!

— Насколько я заметил, леди ни с кем не танцует… кроме короля, — Анвар не спешит ее принимать.

— Король должен быть первым. Но это не значит, что он должен быть единственным, — произношу крамольную фразу.

Во взгляде Анвара что-то меняется. Кажется, он решил, что я — расчетливая стерва. На самом деле, так и есть. Но в данном случае наш танец в конце бала — это необходимость, а не моя прихоть.

Архимаг берет мою ладонь, и мы идем в центр зала. Невесты, танцующие с придворными и прочими гостями дворца, смотрят на меня во все глаза. Не думаю, что кто-то из них осмелился бы пригласить грозу сарамнийской магии… но уверена — многие из них об этом мечтали. Анвар был хорош. Очень хорош собой. И теперь он танцевал со мной.

— Я уже предупреждала Контрада — я не умею танцевать, — замечаю, положив ладонь на его плечо.

— Вы строги к себе. У вас отлично получается, — и Анвар начинает вести меня, избавляя от необходимости следить за движениями.

Хороший партнер. Может, эти двое и впрямь любили друг друга?.. В смысле… Марьянелла и Анвар?

— Анвар, что у меня за магия? — произношу негромко.

— Я не могу ответить, Марьянелла, — также негромко отвечает тот.

Нет, не любили.

— Почему? — даю ему еще один шанс.

— Это приказ короля.

А может, и любили! Но злой король Контрад Четвертый разлучил два несчастных сердца, вынуждая Марьянеллу отправиться на отбор!

Покусываю губу, обдумывая варианты.

— А если я скажу, что догадываюсь о том, какой силой обладаю? — закидываю пробную удочку.

Архимаг притягивает меня к себе где-то в районе талии, выделывая какие-то невероятные па с моим телом, после чего подбрасывает меня в воздух и ловит, выводя в прогиб; затем резко выпрямляет. Музыка также резко заканчивается, а мы продолжаем смотреть друг на друга.

Молчу, разглядываю волевой подбородок, прямой нос, красивые глаза цвета грозового неба; оцениваю, так сказать, экспонат по-новому.

Этот хоть не бросил на середине движения, как тот варвар с белой шевелюрой. Дотанцевал с достоинством — несмотря на то, что я его откровенно провоцировала своими вопросами.

— Так что скажете, господин Архимаг? — наконец, спрашиваю, вздернув подбородок.

— Мы должны увидеться, — коротко отвечает мужчина, — Вдвоем. Я пришлю тебе знак.

И Анвар склоняет голову.

Я присаживаюсь в легком реверансе, благодаря за танец.

Чувствую, кое-кто проглотил наживку… и уже предвкушаю нашу встречу тет-а-тет…

Пора выбросить из головы распутного монарха и заняться, наконец, проблемами хозяйки своего тела. А если в процессе «занятия» этому телу будет очень приятно…

Что ж, думаю, Марьянелла меня поблагодарит! Анвар — не худший вариант среди ее кавалеров.

Хотя я, конечно, еще ничего не решила. Я вообще вся такая в раздумьях-раздумьях.

Главное — не попасться на глаза Контраду, пока буду… делать выбор, так сказать.

Усмехаюсь себе под нос и иду к выходу из бальной залы — выпитое за бал дает о себе знать, так что пора ответить на зов природы. Когда привожу себя в порядок у большого зеркала, слышу, что музыка в зале затихает. Жаль. Я так хотела потанцевать с графом на зло блондину-королю! Что ж, придется ограничить свои аппетиты — хотя бы на этот раз. Выхожу в коридор и направляюсь к своим покоям.

Но останавливаюсь, проходя мимо одного из кабинетов. Не знаю, что меня остановило: открытая дверь, темнота в помещении или силуэт мужчины у окна.

Подхожу чуть ближе, кладу ладонь на косяк, присматриваясь к тому, кто был скрыт в тени.

— Граф? — удивленно узнаю в мощной фигуре того, кого собиралась найти в зале пару минут назад, — Что вы здесь делаете?

Мужчина ничего не отвечает, а я прохожу в кабинет, становлюсь за его спиной и смотрю в окно…

— Красивая ночь, — протягивает граф Дроттер, не поворачивая ко мне головы.

— Да. Ночь чудесная, — киваю, глядя на чистейшее небо, усыпанное тысячами звезд.

На земле нужно очень постараться, чтобы увидеть подобную красоту. К примеру — уехать с ночевкой куда-нибудь в деревню.

— С вами все в порядке? — решаю добавить в этот разговор капельку конкретики.

Красивый мужчина стоит в темном кабинете у окна и пялится на звезды. Причин может быть только две: либо он чрезмерно, до сентиментальности, романтичен (что, конечно, может быть, но, думаю, не в случае советника короля), либо в темноте он придумывает коварный план по свержению монаршего строя — как истинный злодей и предатель королевского доверия.

— Нет, — коротко отвечает мужчина, подтверждая часть моих догадок, — со мной не все в порядке.

Некоторое время стоим, молчим.

— Вы сегодня прекрасно выглядите, леди, — мягким бархатным голосом произносит граф Дроттер через пару секунд тишины.

— Вы можете обойтись без комплиментов и сказать все, как есть, — решаю сэкономить его время.

— Вам нравится Анвар, леди Марьянелла?

Ух, ты! Прям в лоб…

— Я не могу ответить на этот вопрос. Я слишком плохо его знаю, — отвечаю осторожно, начиная напрягаться от того, что не вижу его глаз.

— Вы танцевали только с ним и с королем, — замечает граф.

— Я бы танцевала и с вами — если бы бал не закончился так внезапно, — честно признаюсь.

Были у меня в планах танцы с графом, были.

— Вам не нравится Архимаг? — прозорливо спрашиваю.

— Он не может мне нравится. Он ведет войну с моим народом, — неожиданно твердым голосом произносит граф.

— Он?.. С вашим народом?.. — протягиваю, ничего не понимая, — В одиночку, что ли?.. — недоверчиво переспрашиваю.

— Он — главный Архимаг королевства, воевать в одиночку — его излюбленная тактика. Помощники ему не нужны, — холодно произносит граф Дроттер.

— Он делает это с позволения короля? — осторожно уточняет.

— Он делает это по его недосмотру, — цедит граф, и я вижу, как сжимаются его кулаки…

Черт, кажется, тут не просто соперничеством попахивает…

— А ваш народ… кто это? — едва не стуча себе по лбу от собственной тупости, тихо уточняю.

И почему я не засела за местный глобус? Хоть бы географию подтянула… выяснила бы, какие еще королевства есть, кроме этого…

Пока я в мыслях посыпаю свою голову пеплом, граф Дроттер молчит. Он что, решил проигнорировать мой вопрос?..

— Граф… — кладу ладонь ему на спину, привлекая его внимание, — я могу вам помочь?.. — тихо спрашиваю, а в следующую секунду мужчина резко разворачивается ко мне, успевая за время поворота перехватить оба моих запястья.

В легком шоке поднимаю взгляд на его лицо и сглатываю: глаза графа горят огнем, но совсем не гипнотическим… Реально — огнем!

— Уже — нет! — становится мне ответом, и с каким-то диким ужасом я наблюдаю за тем, как клыки графа увеличиваются до размера клыков саблезубых тигров (мать моя женщина!), после чего вся эта звериная челюсть мчится к моей шее с невероятной скоростью!

В эту же секунду в кабинет врывается Контрад и с криком: «Корвин, нет!», выбрасывает вперед руку. Я не очень понимаю, как это может мне помочь, но с еще большим удивлением наблюдаю, как портьера с карниза летит мне навстречу, повторяя форму руки короля, — ПОРТЬЕРА?! — а затем отталкивает меня тому в руки, вырывая из объятий графа.

Мы падаем на пол — но король берет основной удар на себя, смягчая мое падение. В итоге, тяжело дышу, но отмечаю, что у меня ничего не отбито. Вот это сейчас были скорости!

— Ты начал войну, друг мой, — холодно произносит Контрад из-за моего плеча.

— Вы начали ее первыми! — бросает ему граф, правда, слова произносит слегка шепеляво — саблезубые клыки мешают.

— Мы заключили мир! — настаивает Контрад, притягивая меня к себе.

— Только она способна принести мир в наши королевства! — вытянув руку и указав огромным когтем на меня, шипит граф.

— Она?.. — удивляется Контрад не меньше меня самой.

— Но благословенный плод может родиться только в любви! — вновь начиная выходить из себя, повышает голос граф.

ЧЕГО-ЧЕГО?!

— Благословенный плод? — повторяет король и словно что-то для себя понимает.

А я смотрю на графа Дроттера и с немым изумлением наблюдаю, какая дикая тоска появляется в его горящих огнем глазах, когда он встречается взглядом со мной…

— Я знал, что он предаст вас, ваше величество! — влетает в кабинет Анвар, тут же швыряя в графа каким-то смертельным заклятием, и я понимаю, что так не должно быть! Граф не заслуживает такого наказания! Он не должен умереть! Он не злой! Он просто в отчаянии!!!

— Нет-нет-нет-нет-нет!!! — машу ладонью из-за всей силы, стараясь вернуть все назад! Назад! Назад! Пожалуйста, НАЗАААААД!!!

Перед глазами все размывается из-за слез. Из-за слез?.. Блин! Я действительно жалею графа-тигру! Бедный! Он же не виноват, что он — вампир! Теперь это ясно, как день! А с его народом воюет сам главный Архимаг королевства! Тут — хочешь-не-хочешь, а затаишь обиду, учитывая, что граф вынужден по какой-то причине быть советником Контрада! А вдруг он здесь что-то вроде заложника? Вдруг его присутствие — это гарант того самого, хлипкого мира?..

Открываю глаза и замираю. Фигура Марьянеллы стоит за спиной графа Дроттера и произносит ее голосом:

— Да, ночь чудесная…

Удалось…

Удалось!!!

Так! Так-так-так! А теперь самое главное! Как мне подать самой себе знак, что продолжать разговор будет опасно?!

Что я могу сделать?!

Как вообще повлиять на события, учитывая, что я здесь и сейчас — только сторонний наблюдатель?!?!

Подскакиваю на ноги. Подхожу к самой себе (то есть, к телу Марьянеллы) в тот момент, когда граф говорит, что с ним не все хорошо… черт! Я уже не успеваю!..

Хватаюсь за голову, не имея понятия — что делать дальше.

— Да чтоб тебя, глупая сарамнийская девственница! — ругаюсь на тело в отчаянии, — Что, не могла другую какую способность развить к восемнадцати-то годам? Что ты за неудачница-то такая? — хочу ударить тело по спине — но неожиданно проваливаюсь в него, по инерции делая шаг вперед и натыкаясь на спину графа.

— Марьянелла? — тот хочет повернуть ко мне голову, удивленный моей близостью (ну, да — обе мои ладони на его камзоле лежат! Не говоря о том, что туда же упирается моя грудь!), но я его быстро останавливаю, прекрасно помня, что творится в данный момент с глазами графа!

— Пожалуйста, — утыкаюсь в камзол лицом, лишая себя возможности встретиться с ним взглядом, — не оборачивайтесь, — прошу, чувствуя, как напрягается спина мужчины, — и не делайте того, о чем пожалеете… прошу вас.

— Марьянелла? Откуда вы…

— Я чувствую — вы что-то для себя решаете! — чуть повышаю голос, продолжая говорить в его камзол, — Но, умоляю, не торопитесь.

Ну, же! Граф-тигра! Включай свою привычную невозмутимость, вспоминай о своем воспитании и успокаивай свои нервы! Не знаю, чем хозяйка этого тела может тебе помочь, понятия не имею, что за благословенный плод должен родиться, чтобы установился настоящий мир, но, блин, попытаюсь сделать все, что от меня зависит, чтобы ты больше не выпускал свои пугающие клыки! При всем уважении — они тебе не очень идут! Да и разговаривать мешают…

Ну, в конце концов, разве можно превращаться в шепелявого деда — при такой-то внешности!

Еще и на мирных девиц кидаться, которые помочь хотят!

— Марьянелла, — намного мягче произносит граф и все же (несмотря на мое сопротивление) разворачивается ко мне.

Блин, нужно посмотреть на его лицо: нельзя стоять, глядя себе под ноги, учитывая, что мужчина — в десяти сантиметрах от меня… но, признаться честно, от воспоминаний о его горящих огнем глазах и зубках из кошмаров стоматологов до сих пор чуток потряхивает…

Все же пересиливаю себя, поднимаю взгляд и… незаметно выдыхаю: огня в глазах нет, клыки не прорезаются.

Благодарю тебя, провидение! Реально, в этот раз прям — поклон в пол!..

— Марьянелла, ты удивительно проницательна, — неожиданно переходя на дружеское «ты», произносит граф.

(Да уж… если бы!..)

— А вы — очень сильный, — сообщаю ему, немного успокаиваясь, — и мудрый, — добавляю вполне справедливо: он смог взять себя в руки. Это хорошо. Не нужна нам тут война из-за того, что я с Анваром разок потанцевала.

И впредь нужно быть с графом поосторожней…

Задумываюсь ненадолго, глядя в простые человеческие (а не вампирячьи) глаза.

А я, выходит, только что изменила историю!

— Может, не настолько мудрый, насколько хотелось бы, — неожиданно тепло произносит мужчина и осторожно притягивает меня к себе.

А? Что?.. Он же недавно хотел вонзить в меня клыки! Что так кардинально изменилось за пару минут?..

— Вы что… поцелуете меня? — удивленно спрашиваю, хлопая на него своими ресницами.

Вообще, вся наша поза прям кричит, что — да. Как и его руки на моей спине. Но… это… не надо! Перед глазами все еще маячит образ саблезубого вампиряки! Как-то я не готова к таким экспериментам, честное слово!

— Нет. Не сейчас, — успокаивает меня граф, заметив мои испуганные глаза, — только тогда, когда ты сама того захочешь, — мягко улыбается мужчина, затем отводит прядь волос от моей шеи (Что опять? Кусать собрался?! Что делать?!?!?!) и нежно касается ее своими теплыми губами.

Выдыхаю с облегчением, — уже в который раз за вечер… А затем втрое больше напрягаюсь!

Блииин! Кажется, я поняла, от кого должен появиться благословенный плод…

Вот я встрялаааа.

Аккуратно высвобождаюсь из объятий мужчины, изображая на лице все оттенки стеснения, прошу прощения, потупив взор, и ручейком вытекаю из темного кабинета; иду по коридору не сбавляя шага, останавливаюсь лишь за какой-то колонной, когда между мной и злосчастным помещением пролегло, как минимум, пол замка… прислоняюсь спиной к стене и глубоко дышу. Черт. Теперь понятно, отчего граф так вызверился на меня. У него не просто симпатия или «какие-то там» планы на Марьянеллу… Он возложил на нее надежду на спасение своего народа! Вот почему он разозлился из-за Анвара — а я еще подлила масла в огонь, когда начала безмятежно расспрашивать его обо всем!

Надо как можно скорее разобраться во всех этих тайнах — совершенно очевидно, что граф Дроттер не будет дожидаться конца отбора. А я не хочу, чтобы из-за меня тут война началась!

Надо попытаться как-то разрулить всю эту ситуацию, пока не стало поздно.

— Марьянелла?

Резко поднимаю голову, смотрю на короля.

Когда он успел здесь появиться? Я что, настолько ушла в себя?..

— Что ты здесь…

Не даю ему договорить, повиснув у него на шее: он мне жизнь спас — хоть и не знает об этом.

Чувствую, как блондин кладет руку на мой затылок, удивительно спокойно перенося мой «порыв», — если учесть, что пару десятков минут назад мы расстались довольно холодно…

— Простите, ваше величество, — наконец, отступаю от него — хотя, признаться, в королевских объятьях было довольно… комфортно.

— Что-то случилось? — проницательно смотрит на меня Контрад.

Да как бэ…

— Нет, нет, — отступаю еще больше, — ничего не случилось. Доброй ночи, — и я ухожу в сторону своих покоев.

Понимаю, что все это сейчас выглядело довольно странно, но ничего не могу поделать: нервы тоже не железные. А еще, я очень хорошо осознаю, что «ничего не случилось» — только благодаря мне и благодаря силе Марьянеллы, о которой все мои ухажеры так единодушно не торопятся мне рассказывать. Допускаю, что у них есть на то причины, но все это начинает немного раздражать.

Что ж…

Не хотите рассказывать? Я все выясню сама. И мир ваш спасу, так и быть, — не зря же меня сюда закинуло, в конце концов! (Но, если по чесноку, здесь в общем-то и заняться нечем — только спасением мира и можно развлекаться).

Так думала я, вышагивая по коридору поздним вечером. Однако, утро следующего дня доказало мне, что у вселенной на мой счет свои планы…

И либо она реально хочет прибить меня (за что-то), либо берет «на слабо».

Глава 13

Марьянелла против Судьбы. Раунд I

Просыпаюсь утром — сама, без помощи служанки. Лежу некоторое время с закрытыми глазами, думаю о вчерашнем. Конечно, удивительно, что такая огромная сила находится в руках одной такой маленькой меня — и при этом никто не торопится выдать мне инструкцию по овладению способностями.

Как можно не понимать, что это опасно?! Я искренне недоумеваю.

А вдруг Марьянелла была тайной маньячкой, жаждущей власти? Ведь, попробуй справься с тем, кто может исправить любую ошибку и отмотать время вспять!.. Я, конечно, не пробовала так делать, и уверена, что у силы есть какие-то ограничения (да хоть по тому же времени), но при правильном пользовании и две отмотанные назад минуты могут решить все!

Взять хотя бы вчерашний случай…

Да, граф Дроттер удивил. Вот уж не думала, что в этом интеллигенте скрыт такой зверюга! Не буду врать самой себе — рожать от него детей я не собираюсь. Даже не так… я вообще не рассматриваю этот вариант! Дети в ином мире — это без меня, пожалуйста. Я планирую смыться отсюда до того, как меня принудят к чему-то, к чему я и в своем-то родном мире толком не была готова!

Так что придется разбираться с этим благословенным плодом и решать проблему без, — так сказать, — оплодотворения…

Потягиваюсь, не открывая глаз.

А у Контрада есть сила! Только фиг знает — какая. Странная она. Но он меня спас.

Выходит, я ему немного нравлюсь?..

Не знаю, почему, но начинаю улыбаться. Потом переворачиваюсь набок, открываю глаза и…

— Мать твою! — резко подскакиваю.

Слетаю с кровати, быстро осматриваю спальню. Дверь закрыта, окно открыто. Черт! Ччччерт!!!

На моей постели, доверчиво открыв пузико для ласк, лежа на спинке, дрыхла белочка… Осторожно забираюсь на постель, поднимаю пушистое тельце двумя ладонями, сползаю с кровати и несу его к окну — от греха подальше! Но тут ноги запутываются об простынь, я непроизвольно сжимаю пальцы, лечу вниз и падаю прямо в объятия голого тела!

Да чтоб вас всех!!!

— Марьянелла?.. — удивленным и еще хриплым спросонья голосом протягивает Дарзан.

Приподнимаюсь на нем, упираясь ладонями в мощную накачанную грудь.

— Это… — хочу сказать, что это не то, что он подумал, но тут внезапно дверь в мою спальню открывается, а на пороге застывает служанка, во все глаза глядя на меня — в одной полупрозрачной сорочке лежащую на совершенно обнаженном начальнике охраны короля… — Это… — хочу объяснить и ей, что это не то, что она подумала, но затем замечаю фигуру графа Дроттера, застывшую в коридоре за спиной служанки — и понимаю, что это конец.

— Ты! — рычит граф, мгновенно отращивая свои клыки-сабли и отталкивая служанку в сторону.

Дарзан тоже не шибко аккуратно скидывает меня с себя, вскакивает на ноги и во всей своей красе встает в защитную позу с таким же мощным рыком:

— Ты!

В следующую секунду граф прыгает на Дарзана, но между ними прямо из пола вырастает силуэт Контрада (деревянный силуэт, словно вытянутый магией из досок), на который натыкается в своем полете граф и падает на пол. Затем происходят сразу несколько вещей одновременно: Дарзан прикрывает причинные места подушкой, граф быстро вскакивает на ноги, а в дверях появляется настоящий Контрад, взамен деревянного — тут же втянувшегося обратно в пол.

— Как это понимать?! — вопрошает монарх.

— Я обнаружил его в покоях леди! — шепелявит граф через клыки.

— Он забрался ко мне через окошко! — вставляю свои пять копеек.

— Я был без сознания, — тут же оправдывается Дарзан, — Но вы знаете, почему я здесь! Мой зверь признал ее! — заявляет он, напряженно глядя на короля и обвинительно тыкая в меня пальцем.

Э…

Меня признал бельчонок?!

— Это не имеет значения, она на королевском отборе! — холодно отвечает Дарзану Контрад.

— Вы бросаете вызов оборотням?.. — предостерегающим голосом интересуется у короля рыжий ураган, и на кончиках его ушей появляются небольшие черные кисточки.

А затем в мою спальню влетает Анвар и со словами:

— Я знал, что он предаст вас, ваше величество! — швыряет в графа Дроттера смертельным заклятьем.

ДА ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ?!??!?!

— Назаааааааад! — кричу, зажмурившись и вращая кистью руки с такой остервенелостью, что та едва не отрывается от кости.

Когда открываю глаза, вижу перед собой… себя, спящую на кровати. Чертов пушистый бельчонок уже спит рядом. Выходит, я действительно не могу отмотать время больше, чем на пару минут…

Быстро встаю и прыгаю в свое тело. Открываю глаза и вижу перед собой потолок. Так… теперь нужно понять, как действовать дальше.

Осторожно поднимаюсь с кровати. Вариант первый — закрыть дверь на замок, разбудить Дарзана и попросить покинуть помещение. Но, поскольку рыжий ураган тестостерона не всегда адекватен… я б даже сказала, что он в основном — неадекватен, миссия почти невыполнима: он может поднять шуму, а граф Дроттер, не сможет его не засечь, учитывая, что он будет стоять за моей дверью.

Так, хорошо.

Вариант второй…

Иду на цыпочках к двери, все ж-таки ее закрываю, а затем ныряю в ванную. Тоже прикрываю дверь, быстро умываю лицо, вытираюсь, глубоко выдыхаю и зову:

— Ваше величество.

Тишина. Никакой реакции.

— Ваше величество, мне нужна ваша помощь, — повторяю чуть громче.

И вновь ничего не происходит. Черт. Значит, эта защита срабатывает только при чрезвычайном происшествии? Или в момент сильного эмоционального выброса — такого, как страх перед смертью или ужас?..

А, может, дело не в системе, а в месте?..

Выхожу из ванной, осторожно крадусь к двери в коридор и также тихо выбираюсь из покоев в одной сорочке.

— Ваше величество, прошу, услышьте меня! Здесь сейчас будет очень жарко, если вы не придете! — шиплю на пространство и с изумлением наблюдаю, как из стены выделяется силуэт короля, обтянутый обоями.

Ну, да, теперь понятно, почему в ванной эта система не работает: следить за девушками во время омовений — это уже какое-то извращение. Осматриваю фигуру. Удивительно молчаливую фигуру. Ага… так, я не знаю, как это работает, но, раз он не разговаривает, то, скорее — не может, чем — «не хочет».

Значит, говорить буду я.

— Ваше Величество, в моей комнате на кровати спит бельчонок. У меня есть все подозрения считать, что это — начальник вашей охраны. Когда я проснулась, он уже был там, и я понятия не имею, в какой момент он забрался в мои покои. Прошу вас, уберите его оттуда. Это может плохо закончиться. Хуже, чем это закончилось в прошлый раз, — понижая голос, сообщаю стене с объемной фигурой короля под обоями, после чего эта фигура втягивается обратно в стену.

Надеюсь, я сейчас не со своим воображением общалась. И не с каким-нибудь магом, который следит за порядком во дворце. Но после последнего происшествия у меня есть все основания полагать, что король напрямую связан с защитой своей твердыни.

Звук шагов заставляет меня напрячься. А вот и служанка! Черт, и граф Дроттер — за ней. Ну, что ему нужно от меня в такую рань?!

— Леди, — испуганно произносит девушка, прикрывая рот не то от удивления, не то от изумления, не то от возмущения.

Ну, да, я в ночной сорочке. Но у меня вообще-то бельчонок спит на кровати!

— Леди, что вы здесь делаете, да еще в таком виде? — граф Дроттер тут же снимает свой камзол и подает мне, не глядя.

Закутываюсь в его одежду.

— У меня… — замолкаю, понимая, что про чрезвычайную ситуацию тоже сказать не могу — мужчина тут же кинется в спальню; черт; и что в этом случае говорить?.. — у меня был кошмар, — нахожусь, поднимая на него взгляд, — очень страшный сон, после которого мне было тяжело находиться в покоях — и я решила выйти в коридор, успокоиться. Но не думала, что уже настолько поздно.

— Поздно? — удивленно переспрашивает граф.

— Ну… раз вы здесь, значит… уже наступило время визитов, — вежливо произношу, втыкая эту шпильку так глубоко — насколько это вообще возможно.

Граф тут же отводит взгляд. Ага! Значит, и впрямь неспроста так рано шатается по коридорам!

— Прошу прощения за свой внешний вид, но я полагала, что все еще спят, — добиваю его, а затем мягко спрашиваю, — Что привело вас так рано в крыло невест, граф?

— Не могу ответить, — отмалчивается тот, — быть может, вы ответите, что у вас был за кошмар?..

— К сожалению, нет, — прохладно улыбаюсь.

Кажется, мы с графом поняли друг друга. А точнее, дали понять, что честность — это привилегия, которую еще надо заслужить.

— Быть может, леди вернется в свои покои, чтобы я могла помочь ей одеться? — едва слышно произносит служанка, опустив голову.

О! Я и забыла про нее.

— Да, конечно… — не очень уверенно отвечаю, а затем осторожно открываю дверь, молясь про себя, чтобы бельчонка не было на кровати…

Слава тебе, провидение!

Облегченно выдыхаю, стягивая камзол с плеч: постель пуста.

— До встречи, граф Дроттер, — произношу, не оборачиваясь на мужчину; протягиваю ему его камзол также — не глядя.

Граф принимает свою вещь молча, после чего я прохожу в свою комнату. Дверь за мной закрывает служанка.

Итак… я вновь изменила историю. Что дальше? Какие еще подлянки устроит мне матушка-судьба?..

Как выяснилось, подлянок впереди было еще много. Ну, а пока…

Стук в дверь раздается в тот самый момент, когда служанка заканчивает помогать мне с одеждой. Отпускаю девушку, поднимаюсь на ноги, поправляю складки на идеально гладкой ткани нового шедевра от мастера Платьеццо и предлагаю войти.

Визит этого человека не стал для меня неожиданностью. Более того, этого гостя я ждала.

— Ваше величество, — приседаю в реверансе, открывая вид на декольте моего атласного совершенства сливочного цвета.

Кажется, гений дизайна решил, что именно я стану королевой в конце этого отбора. Ничем иным этот подбор откровенно «королевских» цветов и фасонов у всех моих нарядов — я объяснить не могла.

— Доброе утро, Марьянелла… — Контрад входит в мои покои, прикрывает за собой дверь и присаживается на софу, — Я весь просто горю от нетерпения узнать, как леди, память которой так пострадала, смогла обратиться к сверх-засекреченной системе защиты дворца?

Усаживаюсь в кресло напротив.

Теперь нужно очень аккуратно подбирать слова…

— Как вы думаете, ваше величество, отчего я потеряла память? — осторожно спрашиваю.

— Полагаю, из-за своей магии. Именно поэтому в данный момент мы не делаем попыток помочь тебе ее… познать. Это может быть опасно, — вежливо отзывается король блондин, закидывая ногу на ногу.

Крепко задумываюсь. Что он хотел сказать? Что из-за магии времени Марьянелла вылетела из своего тела? Или что из-за магии времени она — предположительно — потеряла память? Знает ли Контрад, что я — не Марьянелла, учитывая, что он сам отметил разницу во… вкусе?..

— Если я вам скажу, что вспомнила о существовании системы — вы мне поверите? — спрашиваю у него еще более осторожно.

— Ну, у тебя же нет повода врать мне, верно, Марьянелла? — до странного лукаво улыбается король, совершенно лишая меня какого-либо понимания происходящего.

Он знает, что я ему вру?.. Это что, проверка?..

— Я не знаю ответа на этот вопрос, ваше величество, — негромко отзываюсь.

— Зато ты знаешь, как обращаться к защитной системе, — замечает Контрад.

— Что это вообще за система? — искренне изумляюсь я.

— Это магия. Очень сложная магия, — отвечает Контрад, — И, скажу честно, поскольку рассчитываю на откровенную честность — Марьянелла никогда не видела этой системы в действии.

Тишина.

Звенящая тишина.

Смотрю на него, не моргая. Черт… Ччччерт! И что прикажете делать?..

— Откуда вы узнали про защитную магию дворца, леди? — мягко спрашивает король, также мягко улыбаясь мне своими чувственными губами.

— Вы перестали звать меня по имени? — склонив голову, интересуюсь, стараясь не показывать страха, — Чем я это заслужила?

— Я повторяю свой вопрос: откуда вы узнали про защитную магию дворца? — чуть холоднее переспрашивает Контрад, не переставая улыбаться мне одними губами.

Потому что глаза его теперь смотрели цепко и сосредоточенно.

— Из сна, — выдавливаю из себя.

— Я могу позвать графа Дроттера, — замечает король, разглядывая свой маникюр.

— Зовите, — ровно отвечаю, — уверена, нам троим будет, что обсудить.

Взгляд, которым я была награждена, способен был пробивать дыру в чем угодно — или в ком угодно.

Пробивать и еще долго в ней ковыряться.

— Простите? — все же переспрашивает Контрад.

— Граф — ваш советник, это естественно, что вы хотите позвать его, — вежливо отвечаю я.

Естественно, что я имею ввиду вовсе не должность графа. Но если Контраду угодно играть в словоблудие — с удовольствием поддержу эту инициативу.

— Он может проверить ваши слова на ложь, — замечает король.

Да уж знаю — кому вы рассказываете, ваше величество?..

— Хорошо. Готова подтвердить, что знание о защите дворца пришло ко мне из моего странного сна, — (а точнее, из реальности, которой уже нет — так что точнее и не скажешь), — и, да, граф знает об этом сне: мы пересеклись утром в коридоре.

— Он говорил мне об этом. Он сказал, что у вас был какой-то кошмар, который вынудил вас покинуть ваши покои, — прищурив глаза, протягивает Контрад.

Какой лапа-граф! Все рассказал, постарался! Сразу видно — служит королю.

Когда не отращивает зубы.

— Это так, — киваю, — этой ночью я узнала о магии дворца, потому, как только проснулась и обнаружила в комнате бельчонка — сразу обратилась к вам. Но, конечно, особо не ожидала результата… — признаюсь на этот раз уже совершенно честно.

— Вот, кстати, еще один момент, который мне хотелось бы уточнить с вами, леди, — замечает король, — что обозначали ваши слова: «это может плохо закончиться. Хуже, чем в прошлый раз»?

— Я имела ввиду тот раз, когда господин начальник охраны запрыгнул ко мне на подоконник вчера днем. Я не знала, что он — оборотень. Точнее, знала, — исправляюсь под внимательным взглядом Контрада, — но не думала, что конкретно этот бельчонок — и есть Дарзан. И уж тем более я понятия не имела, что господин начальник охраны теряет контроль над собой, находясь в своей звериной ипостаси! Так что, когда он обратился обратно в человека и оказался абсолютно голым… он недоумевал также сильно, как и я. А когда он услышал голоса работниц мастера Платьеццо, то выпрыгнул в окно. Дальше вы знаете.

И вновь я врала безбожно: конечно, в момент общения с защитой я имела ввиду «тот раз», что произошел пару минут назад. И включал он в себя угрозу монарху от представителя оборотней, угрозу оборотням от одного из правителей вампиров и смерть этого правителя от рук главного Архимага королевства…

Но и эта расшифровка тоже сойдет.

— Выходит, вы знали, чем может закончиться пробуждение начальника охраны — потому решили позаботиться об этом заранее? — склонив голову, уточняет Контрад.

Блин, это сложнее, чем я думала.

— Да, именно так, — подтверждаю его же версию, — а что с господином Дарзаном?..

— С ним все в порядке, можете не переживать, леди, — отзывается король, откидываясь назад и о чем-то задумываясь.

Некоторое время мы оба молчим. Я напряженно ожидаю конца следствия, а Контрад… Контрад думает.

— Вы больше ни о чем не хотите мне рассказать, леди? — наконец, спрашивает он.

— Что вы имеете ввиду? — чуть нахмурившись, уточняю.

— Например, ваш неожиданный вчерашний порыв в коридоре, — напоминает король.

О… когда я набросилась на него с объятиями?..

— Думаю, это последствия моего отрезвления, — сухо улыбнувшись, отвечаю; он же сам посоветовал мне «отрезветь» после нашего танца, — еще раз прошу за них прощения.

Контрад издает что-то вроде смешка — но более никак не комментирует мои слова.

Да, между нами пролегла огромная пропасть из лжи: как бы пафосно это ни звучало — но это факт. И перепрыгнуть эту пропасть — не так-то просто. Для этого необходимо иметь хоть немного доверия друг к другу…

А у нас с его величеством не было ничего общего, кроме тонны подозрений относительно догадок о происходящем у того, кто сидит напротив…

— Могу я задать вопрос? — спустя некоторое время, спрашиваю я.

— Конечно, леди, — мягко кивает Контрад.

Ага, значит, Марьянеллой он меня больше звать не будет?

То есть, это уже — официально?..

— Что мне делать с господином Дарзаном, когда он в следующий раз появится в моей комнате? — спрашиваю ровным голосом.

— Он более не появится в вашей комнате, — так же мягко отрезает Контрад.

— И все же? — продолжаю настаивать я.

— У вас есть основания не доверять моему слову? — чуть приподняв бровь над правым глазом, интересуется король.

У меня есть основание не доверять никому в этом мире.

— Признаться честно, я полагала, что он более не появится у меня и после первого раза. Но вместо этого у меня отняли имение, поставили под вопрос мою девичью честь, тетку, строившую против меня козни, вернули домой, и, ах, да! Господин Дарзан вновь появился в моей комнате.

Получил, ваше величество?..

Что на это скажешь своими монаршими устами?

— Так что, да, у меня есть основание не доверять вашему слову, — добиваю его уверенным, граничащим с надменностью, взглядом.

— Вы не сообщали, что голый молодой человек, замеченный в вашей спальне — это начальник моей охраны, — замечает король.

— Вы не спрашивали, — отбиваю спокойно.

— А вы умолчали об этом, — отбивает король.

— А вы даже не захотели выслушать доводы в мою защиту! — чуть повышаю голос, — Вам было легче отшвырнуть меня, как ненужную тряпку, в лапы своего королевского лекаря. Вы думаете, я забыла, как вы смотрели на меня в то утро?..

— О, теперь я уверен, что вы об этом помните, — вновь слегка откидываясь назад, протягивает Контрад.

Некоторое время молчим. Оба.

— Ваше имение никуда не денется. Оно останется за вами при любом исходе королевского отбора, — наконец, произносит король.

Незаметно выдыхаю. Не буду скрывать: услышав эту, в общем-то, лично для меня ничего не значащую новость, я ощутила облегчение.

Пусть я — не Марьянелла, и этот дом мне не принадлежит, но я рада, что справедливость восстановлена.

— Благодарю, ваше величество, — отвечаю негромко, опустив взгляд.

— Хорошего дня, леди, — Контрад Четвертый поднимается на ноги, чуть склоняет голову в вежливом поклоне и выходит из моих покоев.

Откидываюсь на спинку кресла, запрокидывая голову. Медленно выдыхаю. А затем ощущаю, как что-то — какое-то легкое дуновение, — касается кожи на моей шее…

Резко открываю глаза! Но в комнате я по-прежнему одна.

Что за странные сквозняки в этом дворце?..

Поднимаюсь, поправляю платье и иду в коридор. Впереди — завтрак в серпентарии…

Уже предвкушаю это действо…

Может, сначала стоит зайти за Арбой и Гиги?..

Глава 14

Марьянелла против судьбы. Раунд II

— За тобой не поспеть, — ворчит брюнетка, спешно переодеваясь в новое платье.

Предыдущее, желтое, плохо подходило под мой наряд. А вот новое кофейное — вполне себе сочеталось. Малютка Гиги молча стояла у двери вместе со мной и тихонько качала головой. На ней было простенькое белое платье и менять его она не собиралась.

— Кстати, как закончился твой вечер? — интересуется у меня Арба, когда мы втроем выходим в коридор.

Поднимаю взгляд на потолок, вспоминаю происшествие в темном кабинете, вновь перевожу взгляд вперед и скучающе протягиваю:

— Как всегда, без приключений.

— Удивительно, — переглядываясь с Гиги, замечает брюнетка.

— Почему? — немного напрягаюсь.

Она же не может знать о том, что случилось? Никто не может…

— Потому что свой последний танец ты подарила господину Анвару. Это встряхнуло всех невест… видела бы ты их лица! Да они тебя живьем готовы были сожрать за то, что сами не догадались пригласить красавчика Архимага! — усмехаясь, отвечает брюнетка, — А Король!..

— Что — король? — тут же переспрашиваю.

Хотя… с чего бы это? Вот даже не знаю!

— Он не показывал своих эмоций, но одно то, что он не отрывал от вашей пары взгляда, танцуя с этой стервой Клеандрой — говорит о многом! — заявляет Арба.

— Это говорит о том, что последней, с кем он танцевал, была Клеандра, — замечаю в ответ, — а не я!

— Не, он ее уже второй раз пригласил, — качает головой брюнетка.

А я злюсь. Реально злюсь! Хотя самая не понимаю — почему!

— Что он в ней нашел?! — изумленно вопрошаю.

Арба ничего не отвечает, но многозначительно переглядывается с Гиги.

— Я это видела, — замечаю кисло.

— Ты втюхалась в нашего короля! — победоносно восклицает брюнетка.

— Я не… — замолкаю, затем перевожу изумленный взгляд на Арбу, — «втюхалась»? Что это за слово такое?

Та тут же тушуется, едва голову в плечи не втягивает.

— Арба?.. — протягиваю, останавливаясь.

Так могли сказать на земле, специально коверкая слова. Но никак не в Сарамнии!

— И чего ты так реагируешь, я понять не могу! — неожиданно заводится брюнетка, — Это вообще-то слово из твоего лексикона!

Чего?..

Но малютка Гиги уже вновь заносит свой локоть-убийцу и со всей дури вшибает по ребрам Арбы. Вот вообще не шифруясь! Ни секунды.

— В смысле «из моего лексикона»? — переспрашиваю у брюнетки вкрадчиво, игнорируя маленькую убийцу чужих ребер, — Я таких слов рядом с вами не произносила.

— Все, я больше ни слова не скажу! Если с тобой каждую фразу надо контролировать… — и Арба срывается вперед, первой проходя в обеденный зал.

— Что здесь происходит? — перевожу тяжелый взгляд на Гиги.

— С… с… с… — пытается ответить та.

— Это был риторический вопрос, — закатываю глаза и вхожу в зал вслед за Арбой.

— ЭТО ВСЕ — ОНА!!! — встречают меня с криком, стоит мне переступить порог.

Ну, что опять?!

Смотрю на ту девицу, что визжала, глядя на меня и (по местной традиции, что ли?) тыкая в меня пальцем. Вообще в другое время я бы ни за что не запомнила эту невесту. Симпатичная — но не более. Ничем не запоминающаяся. Но сегодня это была самая яркая представительница отбора! И почему? Потому что она вся, с ног до головы, была засыпана какими-то дешевыми блестками.

— Можно вопрос? — произношу спокойно и, не дожидаясь разрешения, спрашиваю, — Причем здесь я?..

— Это ты! ТЫ!!!! — блестящая девица продолжает тыкать в меня своим перстом, а остальные представительницы вида «невест» смотрят на меня немигающими глазами.

Очень недобрыми немигающими глазами…

— Ты сказала, что обсыпала себя этими блестками, и на коже появился такой красивый рисунок! Но сама-то пришла чистенькая! А рисунок у меня так и не получился!!! Ты все специально подстроила!!! — продолжает визжать девица.

Ничего не понимаю…

— Мы же с тобой ни разу даже словом не обмолвились, — хмурясь, припоминаю, — что за чушь ты несешь? И причем здесь рисунок на коже?..

— Все очень просто, сестрица, — отвечает мне Мерцелла, спокойно сидевшая за столом с бокалом сока, — Вчерашний рисунок на твоем теле очень впечатлил некоторых участниц отбора. Кое-кто даже захотел его повторить. Но вот незадача: то, что ты посоветовала, изуродовало тело девушки, а вовсе его не облагородило.

— Я вообще никому и ничего не советовала, — изумленно отвечаю, перевожу взгляд на блестяшку, — ты у меня спрашивала об этом рисунке? У меня — лично?

— Нет, — тушуется та от тотального серьеза в моем голосе.

— Тогда какого… — сдерживаюсь, — зачем ты говоришь, что это я посоветовала тебе обсыпать себя какими-то блестками?! — пытаюсь если не восстановить справедливость, то хотя бы понять логику этой девицы.

— Я спросила у Клеандры, а та сказала, что спросит у тебя, — чуть наморщив лобик от потуг воспоминаний, протягивает блестяшка.

Нахожу взглядом фифу-блондинку: лицо у той — просто картина маслом! Кажется, обладательница титула «Подруга моли» была очень раздосадована излишней болтливостью этой неудачницы.

— Ну, ты же мне сама вчера сказала! И блестки дала, — обращаясь ко мне, отвечает Клеандра.

Невесты одновременно выдыхают через нос, аки быки на испанском фестивале. Смотрят они при этом на меня. Опять. Или снова? Или они вообще от меня глаз не отрывают с тех пор, как я вошла в обеденный зал?

— Я с тобой ни разу не говорила. Таких, как ты, я обычно обхожу стороной — чтобы не испачкаться, — отвечаю ей ровным голосом, вызывая у той состояние шока, — но если ты утверждаешь, что я тебе передала блестки, что ж ты ими сама не обсыпалась?

Вопрос логичный. Любопытно будет услышать ответ.

— Я не люблю повторять за кем-то, — высокомерно утверждает фифа.

— Зато любишь подставлять других, — замечаю, и бровью не шелохнув, — и врать в лицо.

— Это она вам врет, — развернувшись к девушкам, громко объявляет Клеандра, — Она дала мне вчера эти блестки! А еще вчера она сорвала с Амеллы платье! Вы же это сами видели!

— Я не срывала с нее платье, — хмурюсь, понимая, что вчерашнее происшествие можно трактовать именно так.

Нахожу взглядом ту самую Амеллу… точнее — пытаюсь найти. Для меня все невесты на одно лицо. Короче, терплю поражение в своем поиске, зато встречаюсь взглядом с Мерцеллой.

Очень довольной Мерцеллой.

Ага. Чувствую, кое-кто поумнел. И ушел в тень: за спину очередной дурехи, поверившей, что, выступая против меня, у нее появится больше шансов на отборе…

— Вы все видели, что она его сорвала, — провоцирует толпу Клеандра.

Невесты начинают потихоньку вставать из-за стола. А Клеандра продолжает:

— А еще, вы все видели, как она пригласила господина Анвара, тем самым отвешивая нашему королю настоящую пощечину! Она даже не хочет быть королевой! Ее сестра сказала мне это по большому секрету! — на этих словах на лице Мерцеллы появляется та же досада, что мелькнула на лице Клеандры минуту назад, — Так что она здесь забыла? Зачем присутствует на отборе? Ей здесь не место! Пользуется своим положением, заказывает себе платья у мастера Платьеццо, ни с кем не общается, на всех смотрит свысока — и при этом делает всем подлости!

Ну, это уже перебор! Описывать себя и при этом делать вид, что говоришь про другого человека…

Присматриваюсь к невестам. Те, похоже, не обладали и намеком на аналитическое мышление: ели все, что им подавали, и не давились…

О, да, и, кажется, планировали «изгнать» меня собственноручно.

— Будете нападать на одну из невест, выбранную лично королем для своего отбора? — громко спрашивает Арба, вставая передо мной и закрывая меня от толпы разъяренных дурех, — Серьезно? После предупреждения о том, что за это вас точно выгонят, высказанного вам господином Архимагом, с которым вчера танцевала Марьянелла?

Хорошая речь, но только не в деле с Сарамнийскими девственницами! Ни один из намеков не достигнет цели: ни намек на мою близость с королем, ни намек на мою близость с Анваром. Зато достигнет цели прямое науськивание откровенной клеветой.

Да, план Клеандры прост до невозможного: все невесты передерутся, дискредитируя себя, и в отборе останутся только они с Мерцеллой. А уж эти две явно смогут договориться, как поделить короля.

Ну, а если не договорятся, то начнут делать друг другу пакости — и в итоге обе вылетят из дворца, как пробки.

Так что заступничество Арбы, конечно, погрело мне сердце, но проблему озверевших невест никак не решило. Напротив, брюнетка добавила себя в список тех, кого нужно побить за завтраком.

Но тут в судьбу вмешался случай…

— Г… г… г… — выдавливает из себя Гиги, и все невесты неожиданно замирают, а затем переводят на ее рот напряженные взгляды, — Г… га… га…

— Гага? — с живым интересом перешептываются эти… с позволения сказать, пустые болванки, почему-то искренне заинтересовавшиеся тем, что хочет сказать обычно молчаливая подружка Арбы, — Что это значит?..

— Га… га… га… — тем времен тужится Гиги, и даже у меня ее потуги начинают вызывать уважение.

— Гагага? — с любопытством филологов переглядываются невесты, продолжая следить за ртом русоволосой.

— Га… га… гадко! — наконец, выдавливает из себя Гиги и с победным блеском в очах смотрит на меня, затем переводит взор на остальных невест и повторяет, — Гадко!

Глаза Гиги полыхают праведным гневом, девушки искренне изумлены, а Мерцелла и Клеандра с раздражением смотрят на это стадо овец, еще минуту назад послушное их слаженной воле…

— Пора делать ноги, — одними губами произносит Арба, тихонько пихая меня вбок.

— С чего бы это? — не догоняю я.

— Этот столбняк — ненадолго. Хочешь, чтоб тебя побили? — подняв бровь, уточняет Арба.

Да чтоб вас всех!

— Я есть хочу, — сознаюсь тихо.

— Я прихвачу к тебе в комнату пироженку, — дипломатично предлагает Арба, и я вынуждена с ней согласиться.

Лучше пироженка, чем масштабная потасовка.

Награждаю Клеандру недобрым взглядом и иду к выходу из столовой. Надеюсь, мой намек она поняла. Жду фифу за колонной.

Та меня не подводит.

— Я разделаюсь с тобой еще до вечера, — с усмешкой сообщает мне эта пигалица, появляясь в коридоре спустя десять секунд.

Выхожу из-за колонны.

— Уверена, что силенок хватит? — с такой же усмешкой интересуюсь, складывая руки на груди.

— Эти дурехи в основном воспитывались дома: они доверчивы и глупы. Я могу из них веревки вить, — фыркает та, — так что мне даже не придется прикладывать усилия, чтобы твои покои опустели до наступления темноты. Тебя выдворят остальные невесты.

Смотрю на нее внимательно. Та же порода, что и у Мерцеллы. Назову эту породу «типа стервы» и «типа коварные».

— Ты вылетишь из отбора раньше, — ровно отвечаю ей.

Мой голос, как и спокойный вид, заставляют фифу слегка занервничать.

— С чего бы? Я — любимица короля! Он подарил мне целых два танца! — высокомерно сообщает мне она.

Усмехаюсь про себя. Расправиться с ней будет намного проще, чем я думала. Такие сами себя закапывают — ты только дай им повод.

— В том и разница между нами, — протягиваю также высокомерно, — тебе танцы были подарены. А для того, чтобы танцевать со мной, королю пришлось поднапрячься.

— И что в этом такого? — фыркает Клеандра, — Он обязан был танцевать со всеми.

— Но приходить в спальню невест отнюдь не входит в его обязанности, — замечаю, рассматривая свой маникюр; затем перевожу взгляд на фифу, — Что? К тебе он не приходил?.. Ну, не расстраивайся. Должно быть, второй танец испортил впечатление… тот самый, во время которого его величество смотрел только на меня, — улыбаюсь ей в тридцать два зуба.

— Ах ты… — Клеандра уже, было, пошла на меня грозной поступью, но тут перед ней появился Анвар, которого я заприметила еще минуту назад.

— Леди Клеандра, выговор в личное дело: нарушение внутреннего распорядка дворца, — спокойно произносит Архимаг, затем отворачивается от нее, дожидается, пока вспыхнувшая невеста скроется за дверьми в обеденный зал, и награждает меня холодным взглядом, — Король был в ваших покоях, леди?

— Ревнуешь? — поднимаю бровь.

И слишком поздно понимаю свою ошибку…

— Я же говорила — у них роман! — резко распахивая двери обеденного зала, кричит Клеандра, за спиной которой стоят все невесты.

— Это измена, господин Архимаг, — победоносно скалясь, заявляет Мерцелла.

— Я тебе сейчас рот зашью за такие слова, — холодно отвечает Анвар, глядя на мою кузину с таким презреньем, что в мою голову приходят нехорошие мысли.

— Дай угадаю: ты пробовала поступить в магическую академию, но провалилась? — подняв бровь, спрашиваю у Мерцеллы.

— Она пробовала залезть в мою постель и провалилась, — цедит Анвар.

— Куда — провалилась? — изумленно уточняю.

— Туда, где место таким, как она, — отбривает Анвар, проводя рукой перед собой — и тут же нас двоих отделяет от разъяренных невест стеной магии, — естественно, мне пришлось вернуть ее обратно, и урок не был усвоен.

— Ты пыталась соблазнить Архимага?! — изумленно шипит на Мерцеллу Клеандра, — Мы же договорились, что он — мой!

— Это вы когда договорились? Сегодня утром? Потому что ночью в мои покои пытались пробраться раз пять, — все также холодно произносит Анвар, глядя на двух дурех, готовых сцепиться друг с другом. О! Не просто — готовых! Они уже…

Тут между невестами началась реальная бойня, причем я так и не поняла, с какой стати остальные начали драться?.. Мы с Анваром скептично смотрели на все это действо до тех пор, пока в коридоре не появился король.

— Я даже не спрашиваю, что здесь происходит, — удивительно сухим голосом произносит он, глядя на Архимага очень нехорошо…

— А вы могли бы их разнять — если бы захотели, — замечает Анвар, тоже без особого дружелюбия глядя на Контрада.

— Если бы я захотел, этой драки бы вообще не произошло, — парирует тот, — но меня слишком заинтересовали сказанные Клеандрой слова…

Чего? Откуда он их…

— Я так и знал, что это не просто родовая защита, — прищурившись, произносит Анвар, принимая странную боевую стойку, — как главный Архимаг королевства, я задет. И даже оскорблен.

— Как главный Архимаг королевства, ты должен был следить за невестами, а не соблазнять их, мой бывший друг, — холодно отвечает король.

— Ваше величество, — тут же появляется рядом с ним граф Дроттер.

Но резко бледнеет, почувствовав запах крови. Черт, эти сарамнийские девственницы — настоящие зверюги! Кто вообще занимается их воспитанием?! Это же просто срам!

— Ты специально спровоцировал их драку, зная, что это меня отвлечет? — глаза графа резко покраснели, а я, наученная горьким опытом, сделала большой шаг в сторону от мага.

— Такому отродью, как ты, вообще не место во дворце цивилизованного государства, — жестко произносит Анвар, глядя на графа.

— Это не тебе решать, Анвар, — спокойно отрезает Контрад, поза которого была чересчур расслабленной для такой критической ситуации.

— Конечно, это решать тебе, потомок Великих. Вот только за пределами твоей клетки существует реальная жизнь, где такие, как он, — Анвар кивает на графа Дроттера, — крадут таких, как они, — и он кивает на дерущихся девушек, — и забирают их в свои земли, а там делают себе подобными. И ты не в состоянии защитить свой народ от этой напасти.

— Зато ты — в состоянии, потому все время злоупотребляешь своим положением, — граф медленно и верно отращивает свои саблезубые клыки, не отрывая от мага пристального взгляда.

— Сделайте хоть что-нибудь! Они же сейчас поубивают друг друга! — смотрю на Контрада, но тот даже бровью не шелохнул:

— С чего такие выводы, леди? — ровным голосом спрашивает он, устремив на меня цепкий взгляд.

Я проглатываю свой язык. Ну, да, я же не могу сказать, что уже дважды видела исход подобной ситуации! Сейчас только Дарзана не хватает для полной картины!

— Ваше Величество! — тут же появляется в коридоре начальник охраны, как по мановению волшебной палочки, — Вы звали меня?

Граф с Архимагом награждают последнего быстрым взглядом и поворачиваются друг к другу.

— Наша война — вечная, ее ничто не остановит, — произносит граф Дроттер, не отрывая глаз от Анвара.

— Согласен, мы еще успеем отомстить друг другу, — странно отзывается Анвар.

А в следующее мгновение в Контрада несутся смертельное заклятье Архимага, а также два мужских тела в прыжке — графа Дроттера и Дарзана — ЧЕГО?!?!

— НАЗААААААД!!! — кричу, зажмуриваясь, срывая связки и вращая рукой до боли в суставах.

Какого лешего сейчас происходило? Почему эти двое непримиримых противников объединились против короля? И почему к ним присоединился Дарзан? Что за вынос мозга?!?!? Это уже вообще не смешно! Вот нисколько! Это треш какой-то! Верните мне мою забавную сказку с кучей дурачков вокруг!!!

Когда открываю глаза, то обнаруживаю себя за колонной. В этот же момент дверь обеденного зала открывается, и в коридор выходит Клеандра.

— Я разделаюсь с тобой еще до вечера, — произносит она.

А я делаю шаг, втекая в тело Марьянеллы, и выхожу ей навстречу.

— Это официальное предупреждение? — равнодушно уточняю.

Фифа удивленно хмурится.

— Если и так, то что? — высокомерно спрашивает она.

— Если это так, то я начну паковать вещи, — без эмоций отзываюсь, разворачиваюсь и ухожу от обеденного зала.

Некоторое время иду спокойно, но затем за моей спиной раздается победное:

— Пакуй, пакуй! Тебе здесь не место, выпендрежница!

Блин, долго она это придумывала?

— Выговор, леди Клеандра. За нарушение внутреннего распорядка дворца, — холодный голос Анвара заставляет остановиться, поежиться, а затем ускорить шаг.

Не хочу ни с кем встречаться! Не хочу никого видеть! Хочу понять, что за хрень произошла с моим веселым приключением?! Когда случился сбой в программе? И как мне это исправить?! Я не хочу до конца своих «сарамнийских каникул» развлекаться тем, что спасать то графа Дроттера, то короля, то еще кого…

— Леди, — неожиданно появляется передо мной блондинистый монарх, — прошу, следуйте за мной.

— А вы обещаете мне, что все снова будет легко и весело? — с тоскливой надеждой спрашиваю у него, чем провоцирую взлет черной брови на холеном лице.

— Этого я вам обещать не могу. Но, думаю, мы сможем поработать в этом направлении… — многообещающе протягивает Контрад и открывает передо мной дверь в свой кабинет.

Глава 15

Его Величество

— Желаете чаю? — вежливо интересуется король, указывая на кресло.

— Желаю понять, с какой целью я приглашена в ваш кабинет, — также вежливо отвечаю.

В голове до сих пор не сошлись все кусочки головоломки, к тому же в этот раз Контрад вел себя довольно странно перед отмоткой времени вспять — так, словно его мнение относительно окружающих его лордов резко поменялось. И раз оно поменялось до того, как началась «Великая Сарамнийская Битва. Часть III», значит, и сейчас, сидя передо мной в кресле, Король уже мыслит как-то иначе, чем еще этим утром, когда мы разговаривали в моих покоях. К тому же Анвар говорил про какую-то родовую защиту, благодаря которой король узнал о словах Клеандры, сказанных за минуту до его появления… Не значит ли это, что король способен слышать все, что происходит в стенах дворца?..

Мне как-то резко поплохело…

— Я хочу задать вам вопрос, леди. И очень хочу, чтобы вы ответили мне честно. Настолько честно, насколько это возможно для вас, — произносит король.

— Какое тонкое замечание, — подобравшись, произношу негромко.

— Вы готовы, леди? — Контрад поднимает свои черные брови, внимательно и цепко глядя на меня.

— Да, Ваше Величество, — со всем серьезом отвечаю.

— Почему вы спасли мне жизнь, леди?

Хлопаю на него своими ресницами, надеясь, что ослышалась, но, кажется, Контрад действительно спросил о том, почему я спасла ему жизнь…

— Когда я успела, ваше величество? — с мягкой улыбкой спрашиваю, но лицо монарха Сарамнии говорит мне обо всем…

В том числе и о том, что с ним этот фокус не пройдет.

— Я… я не совсем понимаю, о чем вы, — нахожусь с ответом, еще больше подбираясь.

— Думаю, прекрасно понимаете, леди, — улыбается одними губами Контрад, глаза которого смотрят на меня так пристально, что становится не по себе.

— Если бы ваша жизнь находилась под угрозой, я бы в любом случае сделала все, от меня зависящее, чтобы вам помочь, — осторожно подбираю слова, пытаясь увести разговор в сторону «потенциальных возможностей».

— Почему? — неожиданно уточняет король.

— Потому что вы — мой король, — изумленно отвечаю, — и потому что я большую часть жизни провела под вашим крылом.

— Вы очнулись в глухой деревне, в полуразвалившемся поместье, куда я отправил вас в ссылку. Вы не помнили ни обо мне, ни о тех годах, что провели во дворце. Откуда эта верность? — удивительно спокойным голосом спрашивает король.

Хорроший, блин, вопрос.

— Мне рассказали о том, что вы заботились обо мне с тех пор, как я лишилась родителей, — произношу медленно, — и верность своему королю — это не то, что может безвозвратно исчезнуть из-за проблемы с памятью. Крестьянин на поле, рабочий в кузне или ткачиха в пригороде столицы вообще никогда не видели вас — и, тем не менее, они вам верны. Так почему вы так удивляетесь моей верности?

— Вы хорошо говорите, леди. Наверное, там, откуда вы прибыли, ваше умение приносит вам хороший доход, — замечает Контрад.

От неожиданности даже забываю рот закрыть. Там, откуда я прибыла?..

— Мне запрещено вести дела от своего имени на территории королевства — это ваш собственный указ, — напоминаю ему на всякий случай.

— Этот указ я создал, когда с Марьянеллой начали происходить те самые изменения, которые в итоге вынудили меня отправить ее в глушь к дальним родственникам, — протягивает Контрад, внимательно разглядывая меня.

— Мне не очень нравится, что вы говорите обо мне в третьем лице, — замечаю настороженно.

— Почему вы спасли меня, леди? — повторяет свой вопрос Контрад.

— Откуда вы знаете, что я вас спасла? — устав увиливать, в лоб спрашиваю его.

— Откуда вы знаете, что я об этом знаю? — вдруг коварно улыбается король, — Я всего лишь спрашиваю вас о том, какие причины могли вас на это побудить.

Хмурюсь, перевожу взгляд на потолок. Вспоминаю в голове весь наш диалог, прокручиваю вопросы и ответы.

— Что это за игра такая? — слегка раздражаясь, спрашиваю у него.

— Это для вас игра, леди? На кону моя жизнь, — замечает король чуть суше.

Прикрываю глаза. Да что он за словоблуд такой?!

— Что именно вы хотите услышать, ваше величество? Что я вас спасла? Или — почему я вас спасла? — сжав подлокотники кресла, спрашиваю прямо.

— Свой вопрос я уже задал трижды. Это вы юлите, леди, — ровно отвечает король.

— Я не хочу быть виновницей вашей смерти. Вообще — чьей-либо смерти здесь, — честно отвечаю, глядя ему в глаза.

— Это искренний ответ, — внимательно всматриваясь в мое лицо, замечает Контрад.

— Вы можете почувствовать ложь? — удивленно переспрашиваю.

— Вы удивитесь, как много я могу, — чуть усмехнувшись, отвечает король.

— Тогда почему вы держите рядом с собой троих столь опасных лордов, готовых вас предать?..

Холодная усмешка и чуть прищуренный взгляд: вот как отреагировал Контрад Четвертый на мои слова.

Молчу, сижу, жду чего-то… да я даже не знаю, чего именно?.. Может, его комментария по этому поводу? — но король все молчит.

— Вижу, для вас это не неожиданность, — наконец, замечаю напряженно.

— Нет, неожиданно то, что вы так быстро смогли разобраться в водовороте интриг королевского двора, — протягивает блондин, поднимаясь с кресла.

Так… стоп-стоп-стоп! Не надо ко мне идти этакой походочкой маньяка под легким градусом!

— Ваше величество?.. — я и сама приподнимаюсь (на всякий случай), а затем и вовсе начинаю пятиться к стенке, — ваше…

— Скажи мне, радость моя, кто ты? — мягко улыбаясь, спрашивает Контрад, заставляя меня спиной прижаться к закрытой двери и останавливаясь ровно в полуметре от меня.

— Я — ваша подданная, ваше величество, — очень осторожно отвечаю, напряженно глядя на него.

— Мы можем сделать так, — король склоняет голову и подходит ко мне еще на шаг, фактически сводя на нет все расстояние между нами, — Сегодня я объявлю о том, что определился с невестой раньше времени, и ты вернешься в свой особняк с титулом графини. Сделать тебя женой я не могу — слишком рискованно давать родовую защиту той, что не хочет говорить правду, зато ты станешь уязвима для графа Дроттера. Поверь, он воспользуется возможностью и увезет тебя в свои земли, нарушая мой прямой приказ — я знаю, что у него есть на тебя виды. Так или иначе, в землях Средимирья установится шаткий мир, и мы все сможем ненадолго выдохнуть — ведь я позволю графу украсть тебя… Итак, ты согласна со своей участью?

— Я не хочу к графу, ваше величество, — искренне произношу, чувствуя, как медленно, но верно сдаю свои позиции, — прошу вас… чем я так перед вами провинилась?..

— Хорошо, если не граф, то можно вспомнить о твоем бывшем женихе — Дарзане. Как насчет — стать женой главы моей охраны? Естественно, он тут же увезет тебя в земли клана, тем самым нарушив планы графа Дроттера, и неофициально объявляя ему войну. Но граф не сможет выступить сразу и прямо — ведь я дам благословение вашему союзу, и на некоторое время в землях Средимирья также наступит шаткий мир… Как тебе такая участь?..

Ненадолго задумываюсь. Если отбросить загоны Дарзана о том, что я — воплощение греха на земле, то он вполне себе видный мужчина… и тело у него — что надо! И, оказывается, они с Марьянеллой были помолвлены! Но если бельчонок продолжит поливать меня грязью с высоты своей безгрешности, то я быстро овдовею или попросту сбегу от супруга — и тут меня схватит граф Дроттер, и увезет в свои земли…

Так, у нас намечается замкнутый круг!

— Я не хочу становиться женой Дарзана, ваше величество. Я не помню, чем его так обидела, но он не стесняется в выражениях, когда начинает говорить со мной, — опускаю голову, сжимаю ладони в кулаки.

— Ты всего лишь забыла его и начала флиртовать с кем-то из лордов — в очередном своем затмении сознания, — спокойно отвечает Контрад.

АГА!!! Значит, у Марьянеллы были какие-то затмения, когда она вела себя противоестественно ее натуре!

ОГО-ГО!!! Это уже что-то!!! За это уже можно зацепиться!!! Быстро гашу огонек азарта в своих глазах, вовремя вспомнив, что кое-кто коронованный внимательно следит за выражением моего лица, и напускаю на свой лик все оттенки грусти и безысходности.

— Ну, раз ты не хочешь становиться женой графа и Дарзана, может, тебе подойдет участь быть женщиной Архимага? Я знаю, что Анвар не особо хочет связывать себя узами брака, но стать его любовницей тоже почетно. Я видел, как вы двое танцевали на балу — кажется, ты смогла заинтересовать его. Граф не пойдет войной против единственного, кто может его убить, а оборотни ненадолго притихнут, осознавая, что в этом раскладе они не смогут бросить мне вызов. Итак, как тебе такая участь, душа моя? — протягивает король.

Вспоминаю русоволосого красавца, и перед глазами тут же всплывают картины его необъяснимой агрессии по отношению к графу Дроттеру, а в последний раз — и по отношению к самому королю.

Кажется, единственное, чего хочет Архимаг — это швырять во всех подряд смертельными заклятьями.

— Я не хочу становиться любовницей Архимага, — произношу тихо, глядя в пол, — можно я просто останусь в отборе?..

— Итак, ты хочешь продолжить борьбу за мое сердце? — Контрад растягивает на губах лукавую улыбку, а затем поддевает пальцем мой подбородок, заставляя смотреть на него, — Но как я могу допустить, чтобы в отборе участвовал некто, мне не известный?..

— Я не… — пытаюсь объясниться, но король быстро меняет дислокацию своего пальца, прикрывая мне рот.

— Ты мне интересна, незнакомка. Я хочу продолжить смотреть на тебя на отборе. Но мне нужно, чтобы ты была честна со мной, — произносит он, внимательно глядя в мои глаза.

Отвечаю ему таким же сосредоточенным взглядом.

— Ответь пока на один вопрос: ты из этого мира? — спрашивает он.

Качаю головой, не отрывая от него глаз. Чувствую, что он мог задать мне много других более сложных вопросов — и спокойно получить на них ответ, но почему-то разрешил мне выбрать.

— Что ж, начало положено, — скалится Контрад, опустив взгляд на мои губы, — думаю, это начало очень плодотворного сотрудничества. Ты согласна?

Киваю, все еще ощущая его палец на своих губах.

— Вот и отлично. Как мне к тебе обращаться? — король освобождает меня от своей «длани», но не спешит сделать хоть один шаг назад, продолжая давить на меня энергией своего тела.

— Обращайтесь ко мне, как прежде, прошу вас, — отвечаю едва слышно.

Сама не знаю, почему так поступаю. Должно быть, одна мысль о том, что он будет знать что-то обо мне — пугает меня.

— Будь по-твоему, Марьянелла, — на губах блондинистого монарха вновь появляется хитрая улыбка; он поправляет локон в моей прическе, мягко касаясь костяшкой пальца моего виска, некоторое время смотрит на мое лицо, а затем отступает, позволяя покинуть кабинет.

— Я буду ждать тебя на разговор каждый вечер, — произносит он, уже почти отвернувшись от меня, — будем налаживать наш… контакт.

Выхожу в коридор, закрываю дверь, совсем позабыв о чертовом реверансе и вообще обо всех правилах приличия, и начинаю быстро идти в сторону своих покоев.

Он не спросил меня о тех случаях, когда я отматывала время вспять. Но он совершенно точно о них знает. Чего он добивается? Хочет, чтобы я ему доверилась?.. Чтобы сама рассказала обо всем?..

Вот это я влипла…

Пока шла к своим покоям, кажется, все жители дворца посчитали нужным меня окликнуть.

Как сговорились, заразы!

— Леди Марьянелла… — появляется из-за поворота граф Дроттер.

— Не сейчас, — имитируя легкую слабость, чуть склоняю голову, но не сбавляю шага.

— Марьянелла, — выпрыгивает из-за угла Мерцелла, а точнее — из-за вазы в углу.

— Отстань, — отмахиваюсь от нее.

— Марьян… — протягивает Арба, сигналя мне от дверей своих покоев.

— Позже, — выставляю перед собой руку, проходя мимо.

— Рьяна… — Анвар вырастает прямо передо мной.

— Не в этой жизни, — вырывается из меня поневоле, а силуэт Архимага разлетается дымкой, когда я случайно задеваю его рукой, обходя по кругу.

— Ты!!! — шипит Клеандра, бесшумно выскальзывая из темного проема.

— Брысь, — практически гавкаю на блондинистую фифу, откровенно устав от всего этого потока у меня на пути и запуская в нее первым попавшимся предметом, а именно — чьей-то пироженкой, оставленной на подоконнике напротив моей двери. К сожалению, слишком поздно вспоминаю, что эту вкусняшку мне обещала принести Арба — поскольку я пропустила завтрак. Издаю нечто подобное короткому рыку отчаяния, резко открываю дверь своих покоев, захожу внутрь и также резко закрываю, отрезая себя от изумленной Клеандры с размазанной пироженкой на лице…

Закрываю дверь на защелку, иду к кровати, падаю на нее и смотрю на потолок.

Итак, король знает, что я — попаданка… подселенка… подменялка… или как это в реальности называется?!

В общем, не отсюда я!

И он знает, что я заняла тело Марьянеллы. К слову, Контрад не был особо удивлен этим фактом (хм!). А, учитывая его же слова про леди Фон Баркентон, она была особой «с сюрпризом»: ведь если я правильно поняла блондинистого монарха, у девицы случались некие затмения сознания, во время которых она вела себя слегка неадекватно. К примеру — забывала про своего жениха. Из-за чего, собственно, Дарзан и затаил обиду на свою бывшую невесту…

Любопытно: слухи, бродящие вокруг ее имени — тоже следствия тех «затмений»?

Лично я до сих пор изумляюсь, как легко мне сходили с рук все выкрутасы в глухоманьском поместье! А еще — прекрасно помню, как на меня смотрели жители столицы, когда я въехала в город на кобылке. И как дружно они указали сторону моего дома.

Кажется, картинка начинает потихоньку складываться…

Остается проверить свою догадку, но для этого мне нужна Арба. Она явно знавала Марьянеллу до… кгхм… меня. Мерцелла бы тоже подошла, но, кажется, кузинушка ни разу не пересекалась с Марьянеллой в «затмении»: она убеждена, что молодая графиня Фон Баркентон — скромная послушная леди, не умеющая говорить «нет».

И, насколько я поняла, это описание Марьянеллы в ее обычном состоянии.

Делать нечего — для того, чтобы разобраться в деле, мне необходим этот источник информации…

Поднимаюсь, вздыхаю, плетусь в коридор.

— ТЫ!!! — визжит Клеандра, как только я выхожу из покоев.

Смазываю пальцем взбитый крем с ее носа, проходя мимо; пробую; черт, вкусная была пироженка.

— Рьяна! — появляясь передо мной, хмурится Анвар (или его астральная проекция, как у Прю в известном сериале?..).

Не меняясь в лице, спокойно прохожу сквозь изображение Архимага, рассеивая его. Какой же он занудный.

Иду дальше.

— Марьянелла!!! — выскакивает Мерцелла из-за портьеры рядом с вазой.

— О! — останавливаюсь; задумчиво смотрю на кузинушку.

— Что? — удивляется та.

— Кажется, я комнату Арбы прошла, — замечаю вслух, разворачиваюсь и иду обратно.

По ходу размышляю — что делала Мерцелла за шторой? Это интересно… Хотя, нет. Не интересно.

Чем бы дитя не тешилось — лишь бы жить не мешало.

Подхожу к двери в покои, осторожно стучусь, сама не понимая — с чего бы мне осторожничать?

— Марьянелла? — изумляется Арба, открывая мне дверь.

— Привет, я к тебе в гости, — и с этими словами вхожу внутрь, взмахом руки приветствуя и Гиги, сидящую на софе.

Хотя мы виделись буквально… сколько там?.. Полчаса назад?..

С этими отмотками назад я совершенно теряюсь во времени.

— Ты быстро, — замечает брюнетка, проходя вслед за мной.

— Мне нужно услышать от тебя два ответа на два конкретных вопроса. Если не будешь сопротивляться, обещаю помочь отыскать самых лучших женихов для вас обеих, — разворачиваюсь к ней лицом, останавливаясь посреди комнаты.

— А если все же закочевряжусь? — не без улыбки, но и не без напряжения во взгляде, уточняет Арба.

Крепко задумываюсь. Терять общество этой парочки совсем не хочется — без них мне здесь будет просто не с кем общаться. Ну, разве что с королем. Но и продолжать нашу странную дружбу, учитывая, что Арба намеренно умалчивает важную информацию о Марьянелле…

Нет, я так не смогу. Потому говорю откровенно:

— Если ты не ответишь, мы разойдемся, как в море корабли. От своих друзей я не требую многого, но честность — это первый и самый главный пункт в этом коротком списке.

— Потом можно будет взглянуть на весь список? Чтобы в дальнейшей не возникло проблем? — интересуется Арба, усаживаясь рядом с Гиги.

— Я составлю его специально для тебя, — спокойно киваю, — итак, твое решение?

— Задавай свои вопросы, — кивает в ответ Арба.

— Ты встречалась со мной до потери памяти? — спрашиваю у нее.

— Да, — коротко отвечает Арба.

— При каких обстоятельствах? — присаживаюсь в кресло, чувствуя себя Шерлоком Холмсом. Ну, или, по меньшей мере, комиссаром Пуаро.

— Это произошло на площади. Чуть больше месяца назад. Я так и не поняла, что с тобой было: то ли ты была вдрызг пьяная, то ли просто шальная от какой-то радости. Тебя шатало от одного дома к другому, ты над всеми дико смеялась, показывая пальцами то на одежду, то на прическу горожан, потом ты залезла в фонтан и прыгала там с бутылкой какого-то крепкого алкоголя в руках, крича: «Вот бы это на Ютюб выложить!»… а потом тебя скрутили королевские стражники и повезли в сторону дворца. Я так поняла, что ты оттуда сбежала.

Когда она заканчивает, я стою, прикрыв глаза от осознания простейшей истины. Но озвучивать вывод вслух, конечно, не решаюсь. Зато вполне решаюсь на озвучивание еще одного немаловажного вопроса:

— А с чего ты вдруг изменила свое мнение?.. Да и малышка Гиги что-то не торопится лягнуть тебя острым локтем вбок.

— Это третий вопрос, — замечает Арба.

Складываю руки на груди.

— Ладно… — протягивает брюнетка, — мы видели, как после завтрака ты уединилась с королем. Совершенно очевидно, что он тебя отмечает — уж не знаю, что изменилось с тех пор, как ты считалась едва ли не его младшей сестрицей, но прогресс в отношениях явно на лицо. Так что, если не я, так кто-нибудь другой обязательно бы рассказал тебе эту историю. Правда, за другую плату.

— Поверь, ты не продешевила, — протягиваю, проходя к окну и крепко задумываясь.

Значит так…

По всему выходит, что тело Марьянеллы — сосуд для чужих душ. А если быть точной — то для попаданок с земли, вроде меня. Как и почему души попадают в Сарамнию, и уж тем более — почему конкретно в тело графини Фон Баркентон, я не ведаю… но суть главного вопроса такова: насколько лично я застряла в этом теле?

Про затмение Марьянеллы Контрад сказал — «очередное», значит, этих затмений было не одно и не два. Но я — самое продолжительное по времени «затмение», поскольку в ее теле уже… сколько?.. Месяц?..

Не, чуть поменьше…

Но все равно — очень долго.

И самый главный вопрос этого дня прост до безобразия: «Почему?»

Почему я в ее теле так долго? Потому что я научилась использовать ее силу?.. Или потому что у Вселенной есть какие-то планы на меня в Сарамнии?..

— Марьянелла? — голос Арбы звучит, как из параллельной реальности.

— А? — оборачиваюсь на нее.

— Ты так надолго зависла, — замечает темноволосая.

Присматриваюсь к ней. Если у меня есть какая-то цель в этом мире, о которой я не знаю, то самое время задуматься, что я могу здесь изменить. Что в Сарамнии вообще нуждается в изменении?..

Любопытно, что на этот вопрос у меня был точный ответ.

— Арба, ты кажешься мне самой вменяемой здесь… ну, после Гиги конечно, — отдаю должное малютке русоволосой и вновь возвращаю все внимание ее болтливой подружке, — как проходил процесс твоего воспитания?

— Признаюсь, ты удивила меня, — Арба окидывает меня внимательным взглядом, а затем поднимается на ноги, — прогуляемся?

— Сейчас? — поднимаю бровь.

Я ей, вроде как, вопрос задала…

— Думаю, я понимаю, что ты хочешь выяснить. И для того, чтобы видеть наглядные примеры, нам необходима небольшая экскурсия по дворцу, — поясняет брюнетка, открывая дверь.

Мы некоторое время молча идем по коридору, а затем выходим к чему-то наподобие оранжереи. Короче, это был цветущий сад под стеклянным куполом, расположенный в самом центре дворца. Внутри гуляли невесты, рассматривая растения, охая, ахая, и все пытаясь кого-то высмотреть среди кустов и листьев…

— В Сарамнии молодые леди делятся на три типа. Тип первый: «простушки». Они перед тобой. Заняли территорию с самой романтичной обстановкой, и все ждут, когда на эту подконтрольную им территорию «случайно» или «не очень» попадет его величество король. Воспитывались в своих поместьях, своими матерями или нянюшками, такими же простушками. После пятнадцати лет место их воспитателей заняли любовные романы для юных дев, выпускаемые в Сарамнии в таком количестве, что каждая уважающая себя простушка имеет по целой библиотеке этого бумажного мусора.

— С одним из таких романов я ознакомилась, — поморщилась я.

— О, тебя хватило до конца книги? Тогда ты должна понять, что простушки — самые внушаемые из всех представительниц женского пола. Они почти не умеют мыслить самостоятельно, их логика ограничена маменькиными наставлениями или собственным скудным мировоззрением, сформированным за восемнадцать лет, проведенных в тепле и уюте. Плохо поддаются обучению, легко поддаются эмоциям, обладают стадным инстинктом, — Арба фыркает и отходит от стеклянной стены, тем самым показывая, что с этим «типом» она закончила; мы с Гиги идем за ней, — Тип второй — «Стервы с двумя извилинами», — продолжает брюнетка, выводя нас к портретному залу…

Здесь мимо портретов королей и их жен прогуливались Мерцелла, Клеандра и еще пара невест, имен которых я не знала. Да мне и неинтересно было, если честно.

— Этот сорт появляется из тех же обеспеченных семей с высокими титулами, что и простушки, — вот только им не заходят любовные романы. Они слишком высокомерны для того, чтобы ассоциировать себя с героиней, готовой слушать всех вокруг себя и мирно ждать своего ледяного принца, или кто у них там нынче в моде?..

— Властные горцы, — замечаю, припоминая содержание единственного прочитанного мной сарамнийского романа.

— Ну, вот! Мирно ждать своего властного горца, — кивает Арба, затем переводит взгляд на невест, — стервы с двумя извилинами более корыстны, своенравны и эгоистичны, чем простушки. Они даже могут составить в своей голове план по завоеванию нужного их душеньке властного горца — но не факт, что смогут его воплотить. Любимый род занятий стерв с двумя извилинами — пакостить простушкам и за их счет добиваться своей цели. Даже здесь и сейчас они не просто рассматривают портреты бывших правителей Сарамнии, о, нет! Они выискивают схожие с собой черты лица у жен королей, чтобы воспользоваться этим преимуществом на отборе, а также — высчитывают процент простушек среди всех спутниц монархов, дабы выяснить, на что ведутся сильные мира сего.

С уважением смотрю на Арбу. На земле она могла бы вести блог или иметь свой канал на ютюб, костеря современную молодежь своим языком без костей…

— А ты? К какому типу относишься ты с Гиги? — спрашиваю у нее, когда мы отходим от портретного зала.

— Мы — это третий тип. Скромные индивидуальности, — отвечает та.

Смотрю на нее пару секунд.

— Ты же понимаешь, как нескромно это прозвучало? — спрашиваю, подняв бровь.

— Поверь, скромнее нас найти сложно, — отмахивается Арба, — в отличие от стерв с двумя извилинами, мы не идем по головам. Мы приспосабливаемся, понимая, что для нашего вида в королевстве не создано практически никаких условий. Мы, может, и хотели бы учиться — но образовательных учреждений для леди в Сарамнии нет. Ну, кроме магической академии. Но и в той уклон на магию, а не на науки или историю, например. Да, даже если мы и выучились бы где-нибудь — для леди в Сарамнии нет работы. Наша обязанность — быть матерью наследника в семье мужа.

— Но… король создал указ специально для меня — ограничивающий мою деятельность на территории королевства, — произношу, нахмурившись.

— Потому что ты — сирота и по сути глава своего рода. Ты — отдельный случай и исключение из правил, — поясняет Арба, затем встречает взгляд Гиги, кивает ей и вновь поворачивается ко мне, — до тех пор, пока не выйдешь замуж. А как только выйдешь — превратишься в обыкновенную жену какого-нибудь лорда, барона, графа или еще кого.

— Мрачноватая перспектива, — замечаю, напрягаясь.

— Это данность Сарамнии, — пожимает плечами Арба, — но, возвращаясь к нашему виду… чем мы отличаемся от первого и второго типа? Нашими условиями жизни. Лично я из беднеющего рода; для того, чтобы держаться на плаву, нам все время приходится напрягаться, изощряться и придумывать какие-то выходы. Гиги из более знатной и богатой семьи, но родилась с дефектом. Поэтому ей пришлось познать все радости от лицезрения разочарования родных и близких. Наши земли располагаются по соседству, и мы привыкли много времени проводить вместе. Я делилась с ней своими проблемами и рассказывала, на что приходится идти, чтобы на ужин было мясо, а она — молчала, позволяя додумывать за нее все ее мысли и чаяния. Тип скромных индивидуальностей появляется исключительно из трудных или малообеспеченных семей. В роскоши и богатстве просто невозможно обзавестись большим ищущим умом, если ты понимаешь, о чем я…

— Постой… так ты поэтому поглядываешь на свой же пол? Для поддержания семьи тебе приходилось… — я не заканчиваю, потому что брюнетка меня перебивает:

— Для поддержания семьи мне приходилось слишком часто флиртовать со всеми подряд мужчинами, начиная от соседа-барона и заканчивая булочником на базаре, — скиснув лицом, отвечает Арба, — я просто устала от мужиков.

— Ясно, — дипломатично отзываюсь, проходя по коридору; ненадолго задумываюсь, — Я благодарна тебе за этот рассказ. Он многое… прояснил. Но у меня логичный вопрос — кем я была до… хм… пьянок в фонтане и потери памяти?

Гиги и Арба переглядываются, а потом одновременно поворачиваются ко мне.

— Простушкой, — отвечает брюнетка, а тихоня спокойно кивает, вторя ее словам.

Ага… теперь понятно, почему Контрад даже не смотрел в сторону Марьянеллы, пока она жила во дворце. И понятно, по какой причине решил включить ее в отбор, как только в ее теле оказалась я.

Выходит… я его заинтересовала не внешностью своего сосуда, а своей сутью.

— А Контрад хитер… — протягиваю, глядя в окно коридора.

— Чего? — хмурится Арба за моей спиной.

Поворачиваюсь к ней, перевожу взгляд на Гиги, затем обратно на брюнетку.

— Вы сделали правильный выбор. Рядом со мной не будет скучно, — ухмыляюсь, постукивая костяшкой указательного пальца по подбородку… — потому что отныне в Сарамнии четыре типа леди. И четвертый тип — «совсем даже не скромные индивидуальности».

Глава 16

Всем сестрам по серьгам

Еще раз оглядываю просторы за окном дворца, решаю, что для прогулки я еще не созрела (покидать подконтрольную королю территорию в моем случае весьма опасно) — а потому иду искать место для наших официальных встреч.

Арба и Гиги, заинтригованные, идут следом.

— Поскольку у каждого типа сарамнийских девушек есть место для сбора, нашей команде оно также необходимо, — замечаю, заглядывая то в одну дверь, то в другую.

— Команда «Грозовое небо» снова в действии? — с усмешкой, но-таки гордо вопрошает Арба.

— Еще в каком! — многозначительно смотрю на нее, — Что там у нас впереди по расписанию?

— Показ талантов завтра, — переглядываясь с Гиги, отвечает брюнетка, — а сегодня нам дали время подготовиться.

— Показ талантов?.. — останавливаюсь, разворачиваюсь к ней.

Задумываюсь… Как я могла это пропустить?

В итоге спрашиваю об этом у Арбы. Та жмет плечом:

— Возможно, из-за твоей амнезии тебя просто не стали утруждать этим показом. Вряд ли ты вспомнишь что-то из своих прошлых умений — так быстро.

Еще больше задумываюсь… А что я умею?..

— А чем вы будете блистать? — невзначай уточняю у парочки.

— Ну, Гиги умеет играть на домре, а я неплохо пою… — начинает Арба, по которой сразу видно — скромничает.

— А где здесь музыкальный класс? — сверкнув взглядом, спрашиваю у них.

Гиги смотрит на меня, потом на Арбу, затем закатывает глаза и начинает идти вперед. Гуськом идем за ней.

Через пару поворотов и подъемов по лестнице, мы оказываемся перед открытой дверью в небольшую залу, заполненную самыми разными инструментами. Медленно входим внутрь, осматриваемся…

Гиги тут же подходит к сарамнийскому подобию домры, подстраивает инструмент и затягивает заунывную мелодию, в которой так и сквозят грусть, печаль и тоска, призванные таранить мягкие сердца слушателей.

— Так, стоп-стоп-стоп! — останавливаю ее, — Это конечно чудесная мелодия — для игры в камере пожизненного заключения… но никак не для отбора невест!

— Я ей тоже все время говорю: надо что-нибудь попроще. Такое, чтоб всем понравилось, — кивает Арба, поглядывая на бубен.

Ага… а кто-то тоже не прочь взять в руки инструмент!

— Умеешь пользоваться? — протягиваю, аки змий искуситель.

— Только когда ритм простой, — пожав плечом, отвечает Арба.

А Гиги вновь затягивает свою заунывную мелодию.

— Да хватит уже, мы поняли, что она тебе нравится! — не выдерживает брюнетка.

Взгляд, которым ее одарила тихоня, способен был прокалывать тело насмерть. Наверно. Если бы Гиги владела магией. А так Арба, конечно, выжила.

Но все равно смотрелось это жутко.

— Просто она ее очень долго разучивала, — поясняет мне Арба, покачивая головой, — почти три месяца сидела, мозоли на пальцах набивала.

Тааак… этак дело с мертвой точки не сдвинется. Нашей команде нужно яркое выступление, а не музыка на похоронах…

Прохожу в центр зала, оглядываюсь, нахожу что-то вроде «там-там» барабана. Не уверена, что подойдет, но попробовать можно…

— Говоришь, можешь управиться с бубном, если песня не сложная? — спрашиваю у Арбы, примеряясь к там-таму.

Нет, звук не тот. Проверяю бубен — а вот тот звучит, как надо! Звонко и громко.

— Ну, да. Я много времени среди простого люда проводила, а там развлечений побольше, чем у нашей сестры… — хмыкает Арба.

Откладываю бубен, иду к нашей мисс «Я играю только то, что хочу!».

— Дай-ка мне ненадолго, — протягиваю руку к домре, но Гиги тут же начинает на меня не то шипеть, не то шикать, крепко прижимая инструмент к себе, — да не бойся ты, я верну, — с улыбкой смотрю на тихоню, которая сейчас больше всего напоминала Голлума из известного фильма про хоббита.

Но по лицу Гиги было понятно — не даст. Ее. Ее сокровище.

Оглядываю зал еще раз. Я и на этом подобии нашей земной домры не сразу бы сориентировалась, а вот остальные инструменты здесь для меня вообще загадка. О гитаре и мечтать не стоит — такого тут просто нет. Зато вон та странная и явно струнная штуковина очень напоминает извращенное подобие басухи… Блин, если я найду здесь хоть что-то с таким же звучанием, то радости моей не будет конца! Подхожу к инструменту, пытаюсь взять его в руки, вопросительно смотрю на Арбу, не понимая, как это должно располагаться для игры на нем.

— Поставь одним концом на пол, — советует Арба, — на галдане уже давно никто не играет — звук слишком резкий.

Эта «галдана» у них, кажется, что-то вроде виолончели?.. Ставлю инструмент, как сказано, дергаю струну, извлекая звук… и расплываюсь в коварной улыбке.

Арба хмурится, а Гиги еще крепче прижимает к себе домру.

— Друзья мои, — объявляю им, — кажется, я уже вижу наш номер…

Итак! Король в курсе, что за мной ухлестывают и граф Дроттер, и Анвар, и Дарзан — в моменты своего просветления… Но при этом его блондинистая светлость даже не думает что-то делать по этому поводу. Что ж, у меня есть для вас подходящая песенка, Ваше Величество… Так сказать, со смыслом не всем понятным.

И во всей этой радости есть только одно «но».

— Скажи-ка мне, Арба, — протягиваю, прищурив глаза, — если в романах описываются властные горцы, это значит, что данный народ действительно проживает где-то на территории Сарамнии? Или по крайней мере — проживал?

— Ну, естественно. Они до сих пор живут в горах. Дикий народ, — покачав головой, презрительно отзывается Арба.

— Ага… и связи с этим диким народом, конечно же, не налажены? — предполагаю я.

— С ними можно связаться только одним способом — пойти на них войной, — отрезает брюнетка, Гиги кивает.

— Отлично… прям то, что нужно, — скалюсь, уже предвидя реакцию его величества… — Как у тебя с подбором аккордов, Гиги?

Русоволосая тихоня вопросительно смотрит на меня, а потом неожиданно фыркает и задирает нос. Ну, надо же!

— Видимо, с этим проблем не возникнет, — растягиваю губы в еще более плотоядной улыбке, — Арба! А как у тебя с пением, игрой на бубне с бубенчиками и развеселыми танцами — одновременно?

Арба фыркает еще громче, чем Гиги.

— Развеселые танцы? Это ты обратилась по адресу, — отвечает она, затем взгляд ее становится заинтересованным, — Но что ты задумала?..

— То, что я задумала, очень отличается от того, что обычно исполняют на конкурсе талантов. Но если это кому и по силам, то только команде «Грозовое небо», — с предвкушением отзываюсь.

У девушек загораются глаза, а я с изумлением осознаю, что мне дико нравится все, что здесь происходит!

Весь день мы репетировали. Несколько раз пришлось ходить за едой, но рассиживаться в обеденном зале мы просто не могли себе позволить, поэтому отсылали одну из троицы по очереди — добывать нам пищу. И поскольку я с утра осталась без завтрака, то первой вызвалась сама, решив, что дождаться, когда кто-то из пары спустится, потом наберет, потом донесет… короче — не смогу я! Есть хочу! Сильно!

Потому иду сама. Живот поет арии не хуже, чем Арба — у которой оказался удивительно низкий певческий голос, — настроение от нашей шалости вообще где-то на небесах витает, потому я не сразу замечаю, что в коридоре уже не одна. Свернуть, естественно, не успеваю, потому встречаюсь с господином главой охраны короля глаза в глаза.

— О… — хочет, было, начать Дарзан свою очередную отповедь моим грехам, но его перебивает утробное:

— Буэлобло…

Да. Знакомьтесь, мой живот.

Дарзан награждает мое тело изумленным взглядом и даже отступает на шаг. Затем все же открывает рот, чтобы-таки озвучить свое изречение, но его вновь перебивает утробное:

— Буэээээ…

Дарзан краснеет. По-видимому, за меня.

Склоняю голову, стараясь скрыть смешок; чуть приседаю и ручеюшкой отзываюсь:

— Прошу прощения. Мне срочно нужен прием пищи.

С этими словами выпрямляюсь и обхожу рыжий ураган тестостерона, торопливо сокращая расстояние между собой и обеденным залом.

Меня не преследуют, что вполне закономерно. Надо бы подыскать Дарзану подходящую партию. Чтоб не бегал за мной и Марьянеллой — хватит уже, наломал дров своим хреновым характером. Да и Марьянелла, когда вернется в свое тело, думаю, оценит мои старания: зачем ей муж, который будет вечно попрекать ее за то, чего бы она не смогла изменить, даже если бы сильно захотела?..

Нет, Дарзану нужна идеальная жена. Желательно, тихая и послушная. А еще — малоговорящая. И мало-флиртующая.

Останавливаюсь, призадумываясь.

— Буэбло… — соглашается с моими мыслями мой собственный живот.

Гиги — идеальная кандидатура.

Возобновляю шаг и иду вперед с загадочной улыбкой на лице. Ну, это мне казалось, что она — загадочная, но у стражников, стоящих у дверей в обеденный зал, почему-то дернулся кадык.

Стоп… стражники?

Вновь останавливаюсь и на этот раз задумчиво разглядываю охранничков. Похоже, Анвар распорядился после утренней потасовки невест… Выходит, теперь за нами будут следить, чтобы мы друг другу не вредили…

Это мне очень на руку. Продолжать играть в жертву обстоятельств больше нет желания, как и терпеть выходки Клеандры или Мерцеллы.

Я — не жертва. Я — провокатор. Пора всем местным красавицам усвоить эту простую истину. И завтрашний показ талантов поможет им в этом нелегком деле.

Когда вхожу в зал, тут же подзываю слуг и передаю им задание. Около пяти минут у них уходит на то, чтобы собрать три комплексных обеда на нескольких подносах. Похоже, без сопровождения мне все-таки не обойтись… но очень бы не хотелось, чтобы кто-то из невест проследовал за мной в музыкальный класс и подслушал, над чем мы работаем. А они итак уже косятся на меня недобрым взглядом. Широко улыбаюсь невестушкам и спокойно подхожу к Клеандре.

— Тут такое дело… господину Архимагу очень не понравилось твое поведение за завтраком, и он распорядился, чтобы невесты всегда были под надзором. Ну, ты же заметила тех стражников снаружи? — протягиваю так, чтобы слышали все, — Поэтому, от имени всех невест я хочу поблагодарить тебя за то, что теперь его величество король считает всех нас недалекими склочными бабенками, неспособными на цивилизованный разговор. Браво, Клеандра. Ты сумела подгадить всем участницам отбора.

Сдерживаю улыбку, готовую растянуться на губах — замечая, как темнеют лица простушек. Затем отхожу от стола.

Слуги уже успели собрать все, что необходимо, и теперь стоят у входа, ожидая дальнейших распоряжений.

— Могу я попросить вас помочь мне отнести все это? — спрашиваю у них вежливо: в отличие от невест (в данный момент грозно глядевших на напряженную Клеандру), эти милые люди не сделали мне ничего плохого; к слову, лица у них вытягиваются от удивления, затем они все разом краснеют и кивают, подтверждая, что, мол, да — они могут помочь, — Большое спасибо! — уже искренне улыбаюсь и открываю перед ними дверь.

Кажется, такого обращения к себе эти бедолаги никогда не видели, а потому теперь вышагивали позади меня с такой гордостью, что на нашу процессию косились все встречные.

И, нет, я не думала о том, что простушки сделают с Клеандрой — скорее всего она выкрутится. Но пора уже что-то делать с этой темнотой деревенской. Нельзя позволять женщине так запускать себя!

Не удивительно, что в итоге из подобных девиц появляются такие, как тетушка Марьянеллы. Мне вот даже любопытно, из кого до этого выбирались жены королей? Исключительно из «скромных индивидуальностей?»… Потому что… дай таким невестушкам корону, и они съедят мозг мужа и закусят всем королевством — в придачу.

Нет, Сарамнии нужны мудрые правители, а не коварный король и рабочая матка. И если Контрад все еще сомневается на этот счет, то я найду возможность объяснить ему эту простую истину. Другое дело — кто подойдет для этой непростой задачи? Арба?.. Красивая, находчивая, познавшая трудности жизни, сама сформировавшая свой яркий характер… Она одна на данный момент подходила королю по всем параметрам. Ну, кроме меня.

Останавливаюсь, вынуждая всех слуг остановиться вслед за мной.

Нет. Нет-нет-нет. Я — не та стандартная попаданка, что попала и осталась в чужом мире на всю жизнь, нарожала детей властному герою и попутно всех спасла. Я отправлюсь домой раньше, чем закончится отбор — почему-то я в этом не сомневаюсь. Потому не следует даже рассматривать этот вариант…

Да, Арба — идеальная кандидатура.

Возобновляю шаг, подхожу к музыкальной зале, открываю дверь перед слугами, руки которых заняты подносами…

Почему же внутри что-то сжимается, когда я думаю, что Контрад сделает выбор в ее пользу? Прикрываю глаза. Нет, все сжимается от мысли, что он выберет кого-то, кроме меня! Любую из невест!

Таааак, радость моя! Ты здесь — гостья! Это не твоя… вотчина. И ни при каком раскладе ты не останешься в Сарамнии навсегда!

Потому — гордо нос задрала и пошла в зал!

Если и начинать что-то менять в этом мире — то определенно с учетом того факта, что все должно продолжить работать и без меня…

А эту дурацкую грусть, что поселилась внутри — гнать от сердца! Я, итак, развила слишком бурную деятельность для той, что не планирует здесь задерживаться.

Но от сути своей далеко не уйдешь.

Я не умею быть тихой.

И, разделавшись с обедом, я вновь сажусь за инструмент — продолжать работу над нашим номером. В связи с изменением моего курса, думаю, вступление следует отдать Арбе: пусть Контрад разглядит, наконец, этот не ограненный бриллиант! Главное, чтоб сама Арба не догадалась, кому я ее сватать собралась…

Естественно, я не могла предвидеть всего. В том числе — и реакции короля на наш номер. Зато к концу следующего дня я могла с уверенностью сказать: Вселенная совершенно точно не согласна с моим решением. Она, я б даже сказала, категорически против!

Завтрак на следующий день прошел относительно спокойно: все невесты нервничали из-за показа талантов, который должен был начаться днем в главной зале дворца, потому на интриги, уничтожающие взгляды, подколы соперниц и прочие радости, сопутствующие отбору, времени просто не было. Гиги тоже слегка потряхивало, она то и дело подскакивала на стуле, разворачиваясь ко мне всем телом в момент подъема, и как бы спрашивала взглядом: ты уверена? Я в свою очередь сидела ровно и неспешно кивала, аки степной божок, одаривая малютку своим тотальным спокойствием. Арба же просто ела и периодически хмыкала, покачивая головой. Ей моя задумка нравилась, она вообще была девицей без тормозов.

Да, это было… не совсем тем, что требовалось для демонстрации на конкурсе талантов благовоспитанных девиц, — но так подходило всей ситуации, сложившейся вокруг меня! Контрад и группа жаждущих заполучить красавицу Марьянеллу в свои горячие объятия, самцов, идеально вписывались в концепцию номера — из-за чего получалась удивительно поучительная история! Главное, чтоб до самих мужчин дошло — к чему все это.

Ну, а если не дойдет, то они просто послушают очень веселую песенку из далеких земель, где проживает дикий угрюмый народ со странными обычаями, нам неизвестными, но оттого являющимися не паханным полем для всякого рода творчества!

Короче, как ни посмотри — идеальный вариант для оригинального выступления!

После завтрака мы отправились ко мне, подбирать наряд для номера, потом к Арбе — подбирать наряд под мой наряд, и затем к Гиги — подбирать наряд под мой наряд и наряд Арбы.

Потом разошлись ненадолго: отдохнуть, привести себя в порядок, повторить текст и ноты, размять пальцы, поиграв на инструментах, предусмотрительно взятых в покои… и, наконец, начать готовиться к показу.

Ровно в два часа все девушки, порядком взвинченные, с бледными лицами и чуток шальными глазами, собрались в главной зале пред очами Контрада Четвертого и его приближенных, в числе которых были и граф Дроттер, и Архимаг, и Дарзан, стрелявший в меня полыхающим праведным гневом взглядом. Да, на мне было… выделяющееся платье. С самым простым кроем, какой только можно себе представить, этот наряд походил на гламурную версию платья пастушки. Ну, или какой другой девицы из народа. (А мастер Платьеццо — тот еще шалун!) Арбе и Гиги пришлось чуть сложнее — не у каждой воспитанной девушки есть нечто подобное в гардеробе, потому им пришлось импровизировать. Поэтому сейчас на брюнетке было надето цветастое летнее платье для пикников в саду — с кучей складок на подоле, «летящих» во время движения и идеально подходящих для танцев и резких разворотов, а на Гиги — так и вовсе наряд служанки, который она сняла с бедняжки, прислуживающей ей в покоях. Та была в таком ужасе, что первые несколько минут слезно просила вернуть ей одежду, но потом заметила симпатичненькое платьице в шкафу русоволосой малютки и быстро согласилась на обмен.

В общем, мы трое были готовы настолько, насколько это вообще было возможно. Наши инструменты в данный момент находились в кабинете рядом с залой, под присмотром слуг — чтобы не выдавать остальным невестам сути нашего номера. Мне даже было интересно, кто и что будет показывать, потому что Арба уверила меня, будто вокал в Сарамнии — это прерогатива простого народа. Леди не стремятся радовать слух своих мужей красивым пением, предпочитая благородную игру на инструментах, которые точно не сфальшивят, если правильно зажать струну или нажать на клавишу. Поэтому невесты будут блистать чем-то другим.

Вот только изумлению моему не было предела, когда первая их претенденток на сердце короля села на стульчик, открыла книжку и начала читать вслух отрывок из романа.

Это. Что.

?

Смотрю на подобие сцены, организованной у дальней стены, и к которой теперь был развернут трон Контрада, позади которого в свою очередь располагались кресла для зрителей… и не верю своим глазам. Оглядываюсь на остальных невест, напряженно следящих за… чтицей с нашего уголка по правую сторону от трона, и понимаю — они взволнованы и едва не кусают локти, что сами не догадались сделать так!

— Серьезно?.. Нет, СЕРЬЕЗНО? — разворачиваюсь к Арбе.

Та стоит и усмехается.

— Простушки, — пожав плечом, иронично отзывается она.

Выражение лица Гиги просто не передать словами. Но если попытаться…

Скепсис. Абсолютное отсутствие каких-либо ожиданий. Скука.

Мерцелла и Клеандра наблюдают за чтицей с такими злорадными и одновременно надменными лицами, что у меня закрадывается предположение, что это именно они предложили девушке читать.

Десять минут отрывка из какого-то романа длились, кажется, целую вечность. Но вот, наконец, книга закрыта, и невеста получает хлипкие хлопки, а на сцену уже спешит следующая участница отбора.

Ее энтузиазм воодушевляет!

Стоит девушке подняться наверх и встать перед публикой, как двери в залу открываются, и слуги начинают вносить подносы с едой.

Ага…

Повариха, значит…

Король с приближенными пробуют блюда под робкие комментарии невесты, затем вытирают руки и жиденько хлопают.

Девушка уходит в некотором смятении, а ее тут же сменяет следующая. Ее талант растягивают перед его величеством две служанки.

Скатерть. Расшитая цветными нитками.

Ткачиха, короче…

Хлопаю себя по лбу. Перевожу взгляд на Контрада и едва сдерживаю улыбку: тот сидит ровно, ничем не выдает своих эмоций, но по выражению лица четко видно желание повторить мой жест.

Для завершения не хватает только…

— Небо, это то, что я думаю? — в полном шоке шепчет Арба.

— Да, это они, — киваю, разглядывая миленькие розовые ползунки, связанные следующей невестой, очевидно, для их будущего с Контрадом ребенка…

— Это конкурс талантов или отбор в прислугу? — довольно громко фыркает Мерцелла, переглядываясь с Клеандрой.

Ох, кузинушка, не знаешь ты русской классики.

Вот только после ее высказывания девушки начинают еще больше нервничать. Перевожу взгляд, оглядывая «уголок невест»… Взволнованные, напуганные провалом еще до показа… над ними явно хорошо поработали с утра.

Пара участниц — так и вовсе на грани срыва…

Любопытно, что приготовили две главные стервы отбора? Или они решили избавиться от соперниц путем выведения их из строя, и другие таланты им вовсе ни к чему?..

К слову, после очередной участницы, продемонстрировавшей умение танцевать, как Айседора Дункан на пике своей популярности (правда, почему-то совсем без музыки, под собственное, так сказать, дыхание) и заработавшей чуть больше хлопков, чем предыдущие соперницы, на сцену двинулась Мерцелла. Талант кузинушки заставил меня изумленно раскрыть рот…

— Ого! Мерцелла умеет так рисовать? — рассматривая отнюдь недурственный портрет Контрада Четвертого, негромко спрашивает Арба.

— Я сама в шоке, — протягиваю удивленно.

Перевожу взгляд на Клеандру и… перестаю удивляться.

— Глянь туда, — постучав по плечу брюнетки, предлагаю я.

Арба поворачивается и наблюдает то же, что и я: Клеандра таращится на Мерцеллу таким злобным и ненавидящим взглядом, что вокруг нее даже образовалась мертвая зона в радиусе полутора метров.

— Она что, свистнула ее картину? — предполагает Арба.

— Кажется, да, — усмехнувшись, киваю.

Талант Мерцеллы был оценен по заслугам. Ну… по заслугам Клеандры — так будет честнее. Короче, кузинушке хлопали вполне прилично, а не так вяло, как предыдущим претенденткам. А на сцену выбежала Клеандра. И, к слову, выбежала — вне очереди…

Мерцелла тут же напряглась, отходя в угол невест и не сводя взгляда с бывшей союзницы. Но Клеандра решила проблему (это отсутствие у нее какого-либо таланта в связи с похищением ее труда) довольно оригинально: она произнесла вслух предсказание!

По ее словам, к вечеру одна из невест поедет домой, обвиненная во лжи, и нарушенная ею справедливость будет восстановлена.

— Так… мне одной кажется, что намного проще было сказать правду? — задумчиво произносит Арба.

— Да, этот вариант сильно мудреный для стервы с двумя извилинами, — соглашаюсь я, — в чем подвох?

Гиги закатывает глаза и качает головой.

Арба переводит взгляд на свою подругу, наблюдает за ее активной беззвучной жестикуляцией, а затем в глазах брюнетки проясняется.

— Что? — хмурюсь я.

— Посмотри на их руки, — шепчет Арба.

Я поворачиваюсь, разглядываю гладкую кожу на кистях Мерцеллы, и не менее гладкую и белоснежную кожу Клеандры.

— Ну, и? Любая из них могла нарисовать картину месяц назад, — пожав плечами, предполагаю.

— Краска свежая. Ты же чувствуешь запах, — усмехается Арба, — эту картину привезли во дворец, максимум, утром. Скорее всего Клеандра предположила, что, объяви она о воровстве, Мерцелла бы как-нибудь выкрутилась, а с этим пророчеством у них будет несколько часов на выяснение отношений между собой — после показа талантов. И, если честно, в этом раскладе я ставлю на твою кузину. Она намного хитрее нашей новоявленной пророчицы, — фыркает Арба.

Мысленно соглашаюсь. Как бы все ни решилось, мне сейчас не до этого: нам пора на сцену — трое невест наотрез отказались идти выступать после двух столь ярких номеров!

Это картины Мерцеллы и предсказания Клеандры, заинтриговавшей всех не меньше таланта к рисованию у моей дорогой сестрицы, ага…

Даю слугам знак, чтобы вносили инструменты, а сама направляюсь за Арбой и Гиги к ступенькам. Мы поднимаемся, слуги ставят нам стулья и располагают на них необходимые инструменты, после чего мы, наконец, садимся на места (я по центру, но чуть позади, справа от меня встает Арба с бубном, слева — садится Гиги с домрой).

Окидываю взглядом зрителей, задерживаюсь на короле… затем опускаю глаза на свою галдану, по ходу кивая Арбе и Гиги.

— Далеко-далеко, — затягивает брюнетка под заунывную мелодию своей подруги, — на бескрайних северных землях проживает угрюмый и дикий народ. Его нрав суров, а обычаи жестоки. Юные девы того народа работают в поле, не зная покоя, а воинственные мужи защищают границы земель, не пуская в свои владения посторонних…

Арба ненадолго замолкает, позволяя Гиги перейти к кульминации своей грустной композиции и погружая слушателей в таинственную атмосферу, царившую вокруг мифов о самом закрытом народе Сарамнии. Как только малютка успокаивается, перехода на негромкий струнный перебор, Арба продолжает свой сказ:

— Однажды, простая сарамнийская девушка прогуливалась по лесу, собирая грибы и ягоды… и встретился ей странный путник. Он попросил ночлега и обещал отплатить историей, услышанной его собственными ушами в те времена, когда он бродил по землям властных горцев. Девушка согласилась и привела путника в дом. Там накормила, напоила, а перед сном потребовала плату. И вот тогда странник поведал ей эту историю…

Легкий перебор струн, выход на первый аккорд, и я мягким голосом запеваю:

— За столом сидели…

Еще один лиричный перебор струн, не предвещающий ничего дурного…

— Мужики и ели…

Еще один перебор и переход на новый аккорд.

— Мясом конюх угощал своих гостей, — осторожно обрываю на высокой ноте, Гиги тоже замирает, ожидая, когда я возьму дыхание… и неожиданно резко переходит на откровенное бренчание по струнам, близкое по исполнению к оригинальному, а я, добавляя силы в голос и активно перебирая пальцами по струнам своей галданы, запеваю, — Все рас-хва-ли-вали ужин, и хозяин весел был. О жене своей все время говори-и-и-л, хей!!!

А на припев уже подключается Арба с бубном и шальными «портовыми» танцами, подпевая мне вторым голосом:

— Ели мясо мужики, пивом запивали! О чем конюх говорил, они не понимали!

«Я узнал недавно — все вы, как ни странно» —

Конюх хриплым голосом проговорил

«С моей бабою встречались втайне от меня,

И поэтому всех вас собрал сегодня я!»

Ели мясо мужики, пивом запивали,

О чем конюх говорил, они не понимали!

«Я за ней не уследил, в том моя вина.

Но скажите, правда вкусная она?..»

Ели мясо мужики, пивом запивали,

О чем конюх говорил, они не понимали!

Как только мы замолкаем, я четко осознаю одну вещь: во всем зале я не слышу ничего, кроме нашего тройного дыхания. Вот шелест юбки Арбы в тот момент, как она откидывает чуть взмокшие волосы назад. Вот звук случайно задетой струны, когда Гиги укладывает домру на колени. Вот легкий скрип пола, когда я слегка прокручиваю галдану вокруг своей оси, перекладывая ее в другую руку и осторожно встряхивая уставшей кистью…

А вот в стороне зрителей царит самая настоящая гробовая тишина: невесты смотрят на нас выпученными глазами, приближенные короля пребывают в легком шоке и пока не знают, как к этому всему относиться, а сам король…

Сам король поднимает ладони и громко, но совсем не спеша, хлопает, не отрывая от меня очень странного, потемневшего взгляда.

Поднимаюсь, давая знак Арбе и Гиги следовать моему примеру, и мы вместе приседаем в реверансах, после чего спускаемся со сцены под все то же гробовое молчание. Слуги убирают наши инструменты, но никто не торопится продолжить показ талантов. Ищу глазами тех, кто еще не выступил…

М-да, кажется, номеров больше не будет.

Контрад, похоже, дошел до этой мысли одновременно со мной, потому сейчас спокойно переговаривался со своими приближенными, давая понять, что на этом смотр закончен. Я не заметила, в какой момент он вышел из зала, потому что нас вдруг окружили невесты, закидывая странными вопросами:

— Вы правда встречали этого путника?

— Кто вам рассказал эту историю?

— Так властные горцы — каннибалы?!

И в том же духе.

Я оставила это на откуп Арбе, а сама попыталась высмотреть среди лордов Анвара, графа Дроттера и Дарзана: как-никак, а песня посвящалась и им тоже. Вот только обнаружить никого не смогла из-за плотного кольца невест вокруг нашей троицы…

— Показ талантов завершен; участницы отбора могут разойтись по своим покоям и начать готовиться к вечернему праздничному ужину, — громко произносит королевский слуга во фраке, после чего кланяется, ожидая, когда невесты покинут главную залу.

Да… Это главное разочарование моего сарамнийского приключения! Хоть бы кто-нибудь что-нибудь сказал! Так нет же! Проглотили все, как есть, и даже не потребовали объяснений!

Мое им презрительное — «фи».

Глазами прощаюсь с Арбой и Гиги, а сама увеличиваю шаг, спеша в свои покои. И откуда это глухое раздражение? Ах, да! Меня проигнорировали, несмотря на почти гениальное воспроизведение легендарного хита не менее легендарной земной группы «Король и Шут». А ведь какой смысл в это вкладывался! Сколько бессловесного посыла в сторону всех, желающих отведать кусочек Марьянеллы! И какое шикарное предостережение в конце всем участникам Великих Сарамнийских Разборок — что ничем хорошим это не закончится!

Может, это было слишком тонко?..

Открываю дверь в свои покои, закрываю ее, прохожу внутрь, начиная развязывать корсет спереди — как резко останавливаюсь.

— Ваше величество?.. — произношу осторожно, наблюдая, как его монаршая светлость, развалившись в кресле, задумчиво смотрит на мою скромную персону.

— Ну, давай обсудим твой номер, звезда моя… — протягивает Контрад, проводя указательным пальцем по своему подбородку.

Глава 17

Точное попадание

— Ну, давай обсудим твой номер, звезда моя… — протягивает Контрад, проводя указательным пальцем по своему подбородку.

И что-то мне так сильно захотелось отмотать время назад и не выходить на сцену вовсе — что я даже руку подняла… но вовремя остановилась.

Надо понять — достигла ли я цели?

А для этого необходимо выслушать местного монарха.

Да и не факт, что в момент, не опасный для жизни, я смогу воспользоваться своей способностью… чего уж тут говорить?..

— Я готова к обсуждению, Ваше Величество, — завязываю бантик на шнуровке корсета и присаживаюсь на край софы напротив короля.

— Итак, ты полагаешь, что я накормлю тобой всех желающих? — склонив голову, уточняет Контрад.

Не в бровь, а в глаз.

— Вы в курсе, насколько опасны те трое. И в курсе, что они имеют на меня какие-то виды. Но вы ничего не делаете. Даже не даете каких-то указаний по этому поводу, — тщательно подбирая слова, вежливо отвечаю.

— Ты хочешь, чтобы я дал тебе указания на их счет? — на губах монарха появляется какая-то очень нехорошая улыбочка. Этакая предвещающая…

Но я задумываюсь. Хочу ли? Понятия не имею. Но, наверно, так будет правильно. Я же не знаю всех их закулисных игр!

— Да, — наконец, киваю.

— То есть, — протягивает Контрад, — ты выбираешь мою сторону?

Это же, блин, очевидно.

— Да, ваше величество, — отвечаю, склоняя голову; и неожиданно чувствую, как по ноге ползет лента для волос, оставленная на полу с утра.

Что? Какого?..

— Ваше… — глядя на это, произношу напряженно, но король меня перебивает:

— Итак, ты выбрала сторону. Готова ли ты узнать, что повлечет за собой твое решение?..

— Ваше величество, у вас тут вещи живут своей собственной жизнью… — продолжая следить за лентой, что в данный момент скрутилась вокруг моих коленей, связав ноги, изумленно протягиваю.

— Марьянелла, — окликает меня Контрад; поднимаю на него взгляд, — Ты теперь в моей команде.

— А можно вопрос: что это вообще за команда такая? Кто в ней еще? Ну, кроме вас и этой ленты для волос, — спрашиваю осторожно.

— Я и весь мой дворец, — растягивает на губах улыбку Контрад.

— Весь ваш дворец? А он что, живой? — растерянно переспрашиваю, а затем вспоминаю…

…и летающую штору, и фигуру короля, вытягивающуюся из пола, и самозакрывающиеся двери… и вот эту ленту…

…а еще — диалог его величества и Архимага, из которого можно было сделать вывод, что дворец — это клетка короля, оснащенная некой магической защитной системой.

— Скажем так, мой дворец — это не только камни, дерево и железо, — усмехается светловолосый монарх.

— Но почему вы тогда до сих пор не разобрались с теми тремя?! — уже совершенно изумленно спрашиваю у него.

Ведь все они находятся на его территории! Что за проблема — арестовать их всех под благовидным предлогом, или как это в Сарамнии делается?..

— Так что, говоришь, произошло в те несколько раз, когда ты поворачивала время вспять? — протягивает Контрад, прищуриваясь.

Вот. Блин.

Сама же себя выдала.

— Как вы поняли, что я пользовалась силой? — все же выдавливаю из себя, уже ни на что не надеясь.

А сама ощущаю, как лента-змейка освобождает мои колени и мягко скользит по ноге наверх…

— Ты несколько раз повторяла, как опасны «те трое». А еще — ты спасла мою жизнь: об этом мне сообщила защитная система дворца, который успел отпечатать в своей памяти опасность моей жизни прежде, чем ты начала отматывать время назад.

Так вот оно как происходит!

— Выходит, вы не слышите всего, что происходит в стенах дворца. Вы можете делать вывод лишь по какому-то магическому слепку событий! — радостно восклицаю.

Признаться, я частенько позволяла себе болтать лишнее…

Вот только выражение лица Контрада заставляет меня осечься.

— Я могу слышать все, что пожелаю услышать.

Внимательно смотрю на него. Получается, он не мониторит все разговоры, ведущиеся во дворце?.. Ну, да, естественно — это было бы проблематично, учитывая, сколько здесь слуг, стражи, невест, придворных…

— Твое лицо говорит о многом, — замечает король, а я ощущаю, как змейка-лента подползает к краю чулок и мягко обвивается вокруг голой кожи… — я что-то пропустил?..

— Ничего существенного, ваше величество… — осторожно произношу, не зная, как реагировать на то, что происходило в данный момент под моим платьем.

— Рассказывай, Марьянелла, — мягко улыбается Контрад.

А лента чуть затягивается вокруг ноги — впрочем, не причиняя боли.

— В первый раз это произошло случайно, после разговора с графом Дроттером. Потом после бала… потом на следующее утро и сразу после завтрака, — опустив взгляд в пол, признаюсь.

— Ты научилась контролировать процесс? — спокойно спрашивает король.

— Да… в смысле… я поняла, как активировать силу, но после первого случая пользовалась ею только в моменты, опасные для… здоровья кого-то из вас двоих с графом Дроттером, — признаюсь честно.

Змейка ленты на ноге вдруг крепко закручивается, значительно сдавливая кровоток, отчего я вздрагиваю, переводя взгляд на свое платье. И что прикажете делать? Задирать подол и пытаться отодрать от себя оживший кусок ткани?..

Впрочем, Контрад быстро соображает, что «перегнул палку», и лента ослабляет давление, а затем и вовсе мягко спускается вниз, к туфлям.

— Почему? — ровным голосом произносит он.

Простой вопрос, на который у меня не было ответа.

— Не знаю. Графа просто стало жалко — кажется, у его народа куча проблем из-за саблезубых клыков…

— Саблезубых? — удивленно переспрашивает Контрад; а затем до него доходит, — Ты видела его обращение!

— Да это случайно вышло: граф был расстроен, а тут еще я масла в огонь подлила, — начинаю оправдывать мужчину.

— Наказание за оборот на территории дворца — смертная казнь, — холодно произносит Контрад.

— Он уже получил свое сполна! — тут же вскакиваю на ноги, — Поверьте, каждый раз, когда граф оборачивался, все заканчивалось его смертью от рук Анвара!

— Архимаг вступал в схватку на моей стороне? — уже более заинтересованно уточняет Контрад.

— Да, дважды. А в третий раз вся троица почему-то решила объединиться против вас, — осторожно произношу.

— Так вот почему я это засек — в предыдущие разы агрессия была направлена не на меня, — протягивает король, откидываясь на спинку кресла.

— Но вы ведь что-то заподозрили еще со вчерашнего утра, верно? — замечаю негромко, — Ваше поведение изменилось…

— Ты и это заметила? — кажется, я смогла удивить хитрого монарха, — Да, я обратил внимание на странные колебания в архивах памяти дворца… Подобные колебания появлялись, когда Марьянелла пользовалась своей силой прежде — до того, как она покинула свое тело.

— Почему вы были удивлены тем, что Анвар был на вашей стороне? — неожиданно для самой себя спрашиваю.

— Потому что у Архимага слишком много амбиций. Он предпочел бы расклад, когда все его соперники или те, кто мешает ему делать то, что он хочет — просто исчезли, — отвечает Контрад, а затем поднимается с кресла и медленно приближается ко мне, — В Сарамнии есть несколько сильных кланов: клан оборотней, клан вампиров и клан магов. Горцы вышли из борьбы за власть, ограничившись своей территорией и практически заблокировав все проходы на свою границу, и королевство с простыми смертными жителями, которые могут быть и кормом, и подопытными магических экспериментов, и просто послушными подданными, восхваляющими высшую расу — в случае с оборотнями, — стало лакомым кусочком для всех троих кланов. Все хотели стоять над людьми.

— И что же сделали люди, чтобы защитить себя от порабощения? — тихо спрашиваю, когда Контрад останавливается в полу шаге от меня.

— Умная девочка, — улыбается его величество, проводя рукой по моим волосам и убирая прядь за ушко.

Да, скудоумием никогда не страдала. У короля явно есть какая-то странная сила, а все главные враги королевства собраны под крышей его дворца, где он может в буквальном смысле управлять стенами. Выходит, в свое время люди исхитрились и что-то придумали, дабы отстоять свою независимость.

Пока я размышляю над всем этим, Контрад переводит ладонь на мой затылок, а затем мягко подталкивает меня к себе; второй рукой спускает ткань наряда вниз, оголяя плечо, и нежно целует в основание шеи.

— Вы ответите на вопрос? — с придыханием спрашиваю, немного теряясь от такого его поведения.

— Я очень долго ждал такую, как ты, — неожиданно произносит монарх, проводя кончиком носа от моего подбородка вверх по скуле — к виску, — умную, сильную, уверенную в себе…

Тааак… это он к чему сейчас?..

— Скажи, ты знаешь — зачем ты здесь? — мягко, но властно спрашивает Контрад.

— Нет, — выдыхаю, прикрывая глаза, когда он осторожно прикусывает мочку уха, а затем проводит языком по чувствительной коже под ней…

— Это все решает, — отвечает король, после чего стягивает мое платье вниз (и когда корсет успел развязать?!) и впивается клыками в мое обнаженное плечо.

ЧЕГО?!

Чувствую, как протыкается моя кожа, и с изумлением осознаю, что король Контрад Четвертый в данный момент изволит пить мою кровь.

— Какого?.. — шепчу, ощущая слабость во всем теле, а затем свет перед глазами меркнет.

Просыпаюсь в своей же спальне, но уже на кровати, прикрытая одеялком и порядком ослабевшая.

— Очнулась?.. — мягко спрашивает Контрад, склоняясь надо мной.

— Ты пил мою кровь, извращенец! — протягиваю тихим голосом.

— Похоже — не совсем, — делает странный вывод король.

Приподнимаюсь на локтях и неожиданно понимаю, что я, как бэ… ну, без одежды я лежу…

— А где мое платье? — подтягивая одеяло, начинаю осматриваться.

— В шкафу. Не знал, что ты привыкла спать в платьях.

О, какая изысканная шпилька!

— Вот ведь штука! А я не знала, что мой король — кровопийца. По малодушию обвиняла в этом грехе графа Дроттера, а он оказался невинным агнцем в сравнении с вами, ваше величество! — награждаю Контрада пристальным взглядом.

— Действительно — не проснулась, — вздыхает коварный блондин, а затем меня встряхивает мое же собственное одеяло.

Вскрикиваю, ужасаясь происходящему, но мой рот тут же закрывается мужской рукой.

— Радость моя, не давай мне поводов сомневаться в своем выборе, — все также мягко произносит король, глядя на меня со странной нежностью в прищуренных глазах.

— Я что, уже прошла отбор? — спрашиваю с любопытством, как только мой рот вновь освобождается.

— Ты давно его прошла. Осталось только мир спасти, — улыбается Контрад демонической улыбкой.

— Забавно, спасение мира как раз было в планах на вторник, — замечаю не без иронии; а затем голос мой становится серьезным, — Что вы со мной сделали, ваше величество?

— Испил твоей крови, закрепляя свое право на владение, — беспечно произносит блондин.

— КАКОГО?! — хочу выругаться матом, но мой рот вновь закрывают властной рукой.

— Ты предпочла бы, чтобы это с тобой сделал граф Дроттер? Или, быть может, оборотень-белочка? — подняв бровь, уточняет Контрад.

— Кстати, давно хотела спросить: а почему начальник вашей охраны — оборотень-белочка?.. — тут же ухватываюсь за интересующую меня деталь, — Ну, в смысле… его звериный облик не устрашает. У него даже металлических когтей нет. В чем смысл?..

— В издевательстве, конечно, — просто отмахивается Контрад, а у меня челюсть отпадает.

— Вы… — выдавливаю из себя.

— Марьянелла, радость моя, — протягивает коварный монарх, — ну, неужели ты полагаешь, что я позволил бы своим главным соперникам безнаказанно гулять по своему королевству?

Хмурюсь, слегка запутавшись.

— Все они у вас на службе, но это не мешает им нападать на вас, — замечаю справедливости ради.

— Ты видела мою смерть? Хоть раз? — спокойно спрашивает Контрад.

— Нет.

— И не увидишь. Потому что во дворце никто и ничто не сможет убить меня. Потому что дворец — это продолжение меня, это и есть я. Он никому не позволит меня убить. Если мне подадут отравленную еду, тарелки впитают яд. Если меня попытаются пырнуть ножом — из пола вырастет стена, — он мягко улыбается, проводя ладонью по моим волосам, — а теперь никто не сможет убить тебя. Даже если сильно захочет.

— Меня и до этого не могли убить — вы всегда появлялись вовремя, — произношу негромко, пристально глядя ему в глаза.

— Ладно, поймала, — легко соглашается Контрад, — метку я на тебя поставил чуть раньше. А вот право собственности закрепил только сейчас.

— ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ?!

— Да что ж ты такая громкая? — вздыхает монарх, в то время, как на моем лице появляется покрывало, натягиваясь на губах и заглушая звуки.

— Ваше Величество, зачем нужно было закреплять это право собственности? — произношу почти спокойно через пару минут игры в гладелки, закончившейся медленным спуском одеяла вниз, — в конце концов — это просто опасно! Сейчас граф распсихуется или Дарзан начнет права качать — и все закончится войной!

— Какая ты, однако, рассудительная. Прям прелесть, — почти нежно протягивает Контрад, не спеша впечатляться размером катастрофы.

— Но… вы сами недавно рассказывали, как это может быть… — уже ничего не понимаю.

— Я говорил, что может быть, если Я не выберу тебя. Но ты на МОЕМ отборе. И те трое никаких прав на тебя не имеют — хотя, увидев мою метку, наверняка будут бросаться громкими словами и даже угрожать войной, — усмехается монарх, — видишь ли, в чем дело, радость моя: их руки связаны клятвой. Они должны служить при королевском дворе, — он награждает меня этаким «ну, что ты переживаешь, у меня же здесь все схвачено» взглядом, — Они — главы кланов. Сильнейшие из сильнейших.

— Что, оборотень белочка — самый сильный из оборотней? — вставляю свои пять копеек.

— Нет, он — самый милый: мягкий пушистый мех, милые черные глазки-бусенки, маленькие лапки… Но мы отвлеклись, — вновь отмахивается Контрад и складывает руки в замок, — Они вынуждены служить мне здесь, в моем дворце. Они по сути заложники. Мои заложники. Единственный, кто смог обойти клятву — это Архимаг. Но и он обязан являться во дворец определенное количество раз в месяц — чтобы я имел возможность расправиться с ним в любой из этих дней. И он знает об этом… — король ненадолго замолкает, многозначительно глядя на меня, — Как понимаешь, имея таких заложников, королевство может спать спокойно. Но проблему с враждующими кланами я так и не решил. Думаю, заняться этим в следующие сто лет.

Смотрю на Контрада во все глаза.

— А вы кто вообще? — выдавливаю из себя.

— Я? Король, — с легкой насмешкой глядя на меня, отвечает Контрад.

— И… сколько вы — король? — уточняю на всякий случай.

— Король Контрад Четвертый — лет тридцать, — усмехается монарх.

Напряженно смотрю на него.

— Вы смогли взять в заложники сильнейших представителей всех кланов… — протягиваю, пытаясь сопоставить факты.

— Да, забавная авантюрка вышла. Пришлось немного смухлевать — но куда без этого?

— Вы сделали дворец своей нерушимой защитой…

— Ну, не то, чтобы я — лично…

— И вы планируете править еще минимум лет сто…

— Это при худшем раскладе, — кивая, соглашается Контрад.

— Вы — демон? — в лоб спрашиваю.

— А? — чуть хмурится монарх, затем даже как-то брезгливо отстраняется, — Нет, конечно.

— Эльф? — забрасываю вторую удочку.

— Это из-за волос, да? — сообразив, о чем я, с любопытством переспрашивает Контрад.

— Дроу? — прищурившись, произношу.

— Это кто вообще? — уточняет монарх.

— Орк?

— Я слышал, у них немного другое строение…

— Гном?

— Это сейчас шутка была?

— Наг?

— У нас уже лет четыреста не водятся. Вымерли.

— Дракон? — с содроганием спрашиваю.

Книги про драконов я не выношу… не, в моей эпопее просто не может быть такой подлянки.

— Не при моем правлении, — в этом король оказывается солидарен со мной.

— Хорошо… что-то нестандартное?.. — пытаюсь придумать, кем же он может быть, как Контрад меня останавливает:

— Не мучайся, радость моя. Я тот, кто я есть. Король. Человек.

— Но как это возможно? Люди столько не живут! Их не защищает их дом! И они не обманывают сильнейших противников, забирая их в заложники! Что вы сделали, чтобы обрести такую силу?!

— Да ничего особенного, — отмахивается коварный блондин, — всего лишь продал душу сарамнийскому дьяволу.

Молчание. Тишина. Очень затянувшаяся пауза.

— А кто у нас нынче за сарамнийского дьявола? — уточняю задумчиво.

— Да он один с момента основания мира и был, — так же задумчиво протягивает Контрад, — владыка Ада, вечный противник Создателя Света. Повелитель Тьмы, господин Даркшадоу.

Ага… господин «Темная тень». Владыка Ада. Сарамнийский дьявол.

Ясно.

— И почем нынче сделка с дьяволом? — спрашиваю невзначай.

— Да мне бесплатно обошлась. За душу получил долголетие, дворец, защищающий мою жизнь, и три возможности — в подарок, — отвечает Контрад.

— Три возможности? — хмурюсь.

— Да. Первую использовал, когда обманом вынудил глав кланов служить мне во дворце, вторую — когда воспользовался своим правом собственности с тобой. Третью оставил про запас.

— Вы потратили на меня одну из «возможностей»? — изумленно переспрашиваю.

Даже не знаю, гордиться мне этим или нет.

— Я уже говорил: я давно ждал такую, как ты, — король растягивает коварную улыбку на губах.

— Говорил… — протягиваю напряженно, — можно вопрос? — и не дожидаясь разрешения, спрашиваю, — А как долго ждал?..

— Пару столетий, — задумчиво отвечает Контрад.

— Вам — пара столетий? — изумляюсь еще больше, — Но…

— Именно поэтому Анвар имеет чуть больше привилегий, чем остальные. Каждый новый Архимаг помогает мне приобретать новую внешность, чтобы у моих подданных не возникало вопросов, почему их король не стареет. За это я позволил представителям данного клана покидать дворец во время службы. Ну, и еще дал поле для действия, стравив магов с кланом вампиров — чтобы они постоянно ослабляли друг друга.

КОШМАР! РЯДОМ СО МНОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО — ЧЕЛОВЕК БЕЗ ДУШИ!!!

— Вашей хитрости нет предела, ваше величество! — не то ужасаясь, не то восхищаясь, протягиваю я.

— Я делаю это не забавы ради. У меня есть цель — и я ее добиваюсь, — спокойно отвечает Контрад.

— И какая же у вас цель? — переспрашиваю аккуратно.

Вообще, у человека без души должны быть конкретно так сбиты ориентиры…

— Я совру, если скажу: «мир во всем мире», — усмехается король, отходя от меня и прогуливаясь по моим покоям, — я слишком эгоистичен для того, чтобы желать благополучия для всего сущего. Но я хочу, чтобы люди были свободными: чтобы никто не мог превратить их в тупое стадо, поклоняющееся высшей расе с клыками или магической силой. И если для этого нужно отдать свою душу дьяволу — что ж… для правителя невелика цена.

Кажется, король пропустил тот момент, когда сам превратил себя в высшую расу, управляющую тупым стадом. Заострить, что ли, на этом внимание? Или не стоит?..

Вот почему не люблю истории про великих «спасителей земли»…

Ладно, зайду с другого края:

— Ваши подданные — необразованные, глупые и жадные в своем большинстве простаки. И ваша жертва ради них — слишком велика, ваше величество, — произношу серьезно, — взгляните на тех леди, что пришли к вам на отбор: да они с радостью лягут под высшую расу! И с радостью будут подчиняться кому угодно — потому что сами мыслить не научены. Подумайте — ради кого вы поступились своей душой!

— Ты предлагаешь повысить уровень образования в королевстве? — усмехается король, — Но сама подумай — что будет, когда поумневшее человечество вдруг заметит, кто оберегает их покой? Когда какая-нибудь, закончившая академию, леди вдруг задастся вопросом: а почему наш король никогда не выходит из своего дворца?..

Он замокает, а я всерьез задумываюсь. Да, это палка о двух концах. И, как не крути — он сам поставил себя в такое положение. Не спорю, может быть, он хотел, как лучше…

Но…

Серьезно! Человек слишком ограничен для того, чтобы брать на себя Великую Миссию по Спасению Собственной Расы. В его плане всегда будет слишком много дыр…

Сажусь на постель, наблюдаю за королем, рассматривающим что-то в окне.

Если он продал свою душу Владыке Тьмы, то, вполне возможно, в Сарамнии есть и Владыка Света. Даже не вполне возможно — а абсолютно точно! Чертов баланс должен присутствовать во всех уголках вселенной! А это значит… это значит, что у меня, наконец, появилась достойная цель: после спасения мира от разрушительной войны было бы неплохо вернуть Контраду его душу.

Йо-хо-хо! Чем не миссия для завершения моего сарамнийского приключения?

Хороший план.

Вот только… как бы подвести коварного монарха к нужной теме и вывести на откровенный разговор? Судя по его отношению к главам кланов, мирных переговоров точно не получится.

— Ваше величество! Вы говорили, что «осталось только мир спасти»… — наконец, припоминаю ему его же слова, — выходит, у вас есть какая-то конкретная цель. Она связана с пророчеством о благословенном плоде?..

Глава 18

Я, мой король и благословенный плод

Король Контрад пристально смотрит на меня, а затем поправляет светлую прядь волос и складывает руки за спиной.

— Ты что-то знаешь о «Благословенном плоде»?

Также спокойно поправляю простынь на своем обнаженном теле, а затем вздергиваю подбородок.

— Знаю лишь то, что граф Дроттер хочет, чтобы я подарила ему этот плод.

Срань господня, как пошло это звучит!

Но делать нечего — с королем-интриганом, продавшим свою душу сарамнийскому дьяволу Даркшадоу, по-другому нельзя.

— Граф Дроттер хочет зачать с тобой благословенное дитя? — изумлению светловолосого монарха нет предела.

Осторожно киваю.

Контрад складывает ладони перед лицом, глубоко вдыхает… и выдыхает, прикрывая глаза и растягивая губы в улыбке.

— Отлично…

— Простите, а что — отлично? — на всякий случай уточняю.

Вдруг меня сейчас во имя дипломатии и мира во всем мире под саблезубого вампира подложат!

— Я думаю дать графу Дроттеру подобную возможность, — протягивает Контрад.

Да чтоб вас всех!

— Я не собираюсь спать с графом! — натягивая простынь так высоко, насколько это только возможно, ультимативным голосом сообщаю коварному душегубцу.

— Я никому тебя не отдам, невинное дитя, — улыбается монарх, — ты моя и на этом точка. Но позволить графу Дроттеру надеяться на то, что древнее пророчество сбудется…

— А какое там древнее пророчество, если не секрет? — невзначай уточняю.

— Ты, наверное, не в курсе, но клан вампиров — единственный медленно-вымирающий, поскольку с репродуктивной системой у них проблемы, а достать девиц из королевства для создания крепкой мертвой семьи становится все сложнее… — Контрад проходит по моим покоям, останавливаясь перед моей кроватью, — и с незапамятных времен в их клане существует пророчество, будто появится однажды в Сарамнии девушка, магия которой будет повелевать законами всех миров, а тело ее будет вместилищем для душ тех, кто ищет ответы. И сможет она понести дитя, которое разрушит законы, на которых зиждется бытие: и тот, кто не способен дышать — вновь вдохнет, а тот, кто не способен летать — взлетит в небо. Признаюсь, последнее предложение вызвало скепсис у всех силу-имущих, но лично я опасаюсь, что в клане оборотней-ящеров после рождения благословенного плода появятся драконы. Не люблю этих перепончатокрылых… — король корчит забавную гримассу, а у меня бровь летит к корням волос.

— А ничего, что пророчество — для вампиров? — напоминаю ему, — Причем здесь оборотни-ящеры?

— О, в этом вся соль пророчества: никто не знает, какой у него охват. Возможно, в каждом клане найдется тот или иной представитель, способный перевернуть слова себе на пользу. К примеру, вампиры думают, что «не способный дышать» — это как раз про них. Они вообще не пользуются носом для насыщения легких кислородом, — Контрад отмахивается рукой, мол, «ну, ты поняла», — оборотни полагают, что среди них появится первый крылатый вид, — и монарх закатывает глаза, больше никак это не комментируя, — а наш замечательный главный Архимаг королевства думает, что оживут все мертвые.

— Почему? Из-за этого слово оборота? — удивленно уточняю.

— Да. К тому же он очень хочет оживить свою невесту, которую утащили вампиры пару лет назад, — невзначай выдает король.

— У Анвара была невеста? — изумленно переспрашиваю.

— Да, но я же говорю — несчастный случай, все дела, — вновь отмахивается Контрад.

— Вы же говорили, что стравили вампиров и магов, — припоминаю его же слова.

— Факт, — кивает король, — но ты знаешь, она сейчас вполне себе счастливая вампирша, так что никто по сути не умер.

— Вы ужасны! — протягиваю, отползая к спинке кровати.

— Милая, я продал душу дьяволу. Чего ты хочешь? — склоняет голову светловолосый монарх, рассматривая меня сверху вниз, — Но, если тебя утешит, девушка вовсе не была счастлива от перспективы стать женой Архимага. У Анвара и тогда характер был не сахар. И она с удовольствием сбежала с тем вампиром с моего безмолвного благословения. А уж то, что Анвар придумал себе про ее смерть — это его заморочки.

Ужасный человек. Хитрый и коварный.

Но до чего же обольстительный!

— Кстати, вы сказали, что у каждого клана есть свое видение пророчества. Выходит, его исполнения ждут не только вампиры, — замечаю, подняв указательный палец.

— Верно. Правда, тут такая загвоздка: и вампиры, и маги, и оборотни уверены, что пророчество сбудется лишь в том случае, когда дитя будет зачато в их клане. Соответственно — и видение последствий у каждого клана свое собственное, — протягивает Контрад.

— О! Тогда понятно, зачем Архимагу понадобился весь этот спектакль с поцелуями, — замечаю невзначай.

— Что-что? — так мило улыбнувшись и склонив голову в другую сторону, уточняет Контрад.

— Ну, в нашу первую встречу он пытался заверить меня, что мы — любовники, и что до моей потери памяти у нас был какой-то план. Я потом быстро раскусила его игру, но никак не могла понять — к чему это вообще было? — отвечаю легко и просто, — А теперь ясно, что он хотел зачать благословенный плод со мной, чтобы его возлюбленная вернулась к жизни — или как-то так.

— Милая… милая Марьянелла, — Контрад мягко подходит ко мне, а потом также мягко опускается на мою постель, подбираясь все ближе, — ты целовалась с Архимагом?..

— А вот у меня вопрос: для исполнения пророчества дева должна быть невинной или — и так сойдет?.. — отползая еще дальше, быстро уточняю.

Контрад останавливается. Задумывается.

— Казнить его я всегда успею, — протягивает он, а затем вновь награждает меня пристальным взглядом, — но ты подарила ему свой первый поцелуй в Сарамнии…

— Я не хотела, — признаюсь честно.

А потом вспоминаю, что-таки хотела…

— Плохая, плохая Марьянелла, — уже другим, совершенно незнакомым мне голосом, протягивает Контрад, а затем одним резким движением срывает с меня простынь.

— Ваше величество, при всем уважении, вы не сможете оправдаться перед обществом, если заберете честь леди до брака! — повышая голос, нервно выдаю, прикрывая руками все стратегически важные места.

Контрад вновь останавливается. Задумывается.

— Твои аргументы действуют мне на нервы, — замечает он.

— На то они и нужны, — замечаю в ответ.

— Ты не хочешь стать фавориткой короля? — подняв бровь, уточняет монарх.

— Если и становиться кем-то в Сарамнии, то только женой короля, — протягиваю не без скепсиса.

Правда в том, что… никем я здесь не хочу становиться! Но не говорить же ему об этом?..

— Резонно, — кивает коварный король.

— Ваше величество, — почувствовав, что опасность миновала, начинаю издалека… — а как вы объясните остальным мою метку? Предполагаю, что в Сарамнии мало кто осведомлен о том, что вы продали душу дьяволу…

— Все намного проще, моя милая, — улыбается король, — в Сарамнии принято кусать свою нареченную, чтобы влить в себя ее кровь во славу грядущего союза.

— Это шутка, что ли? — поднимаю бровь.

— Нет.

— Ясно.

Осматриваю свое плечо с отметиной. Хорошо, хоть ранки уже затянулись…

— Так, ну, отметили вы меня… дальше что? Как вы убедите графа, что я все еще могу стать спутницей его жизни? — спрашиваю, располагаясь на кровати поудобнее.

— Какая ты, однако, говорливая, — усмехается Контрад.

— Я любопытная, — поправляю его, — вы же должны просветить меня, как дальше общаться с графом… Кстати! А ведь он тоже может покидать дворец! Как и Анвар.

— Не как Анвар, — качает головой король, — Ему разрешено покидать дворец раз в сутки. Максимум — два, по необходимости. А Анвару разрешено жить вне дворца и появляться в нем столько раз, сколько указано в контракте. По сути я не могу запретить такому сильному представителю клана, как граф Дроттер, перемещаться туда, куда он хочет. Но с недавних пор у нас с ним что-то вроде союза…

— С недавних пор? — переспрашиваю.

— Уже лет пятьдесят, — припоминает светловолосый и ясноликий монарх.

— Он что, тоже долгожитель?!

— Он — вампир. Такие вообще сами по себе не умирают. Их популяцию можно сокращать насильственно — чем и занимается Анвар, — поясняет король, располагаясь поперек моей кровати.

— И вы говорите, что у вас с ним «союз»? — скептично уточняю.

— Он мудр, я мудр — ничто не мешает нам осознавать мудрость друг друга, — протягивает Контрад, — но я еще и хитер. А граф — сентиментален. Это делает его более слабым противником, но также — вынуждает уважать его за его принципы.

— И вы хотите, чтобы я обманула его? — качая головой, спрашиваю.

— Не то, чтобы обманула… просто не переставай давать ему надежду, — растягивает губы в улыбке король.

— Я не давала ему надежду, — произношу возмущенно.

— Ты всем даешь надежду, радость моя, — Контрад неожиданно притягивает меня за подбородок и всматривается в мое лицо, — признаюсь, даже у меня появляется огонек веры, что для меня в этой жизни не все потеряно…

Тааак… это слишком близко…

— А почему вы так странно вели себя в наши первые встречи? — быстренько перевожу тему, пытаясь, но не имея сил выбраться из плена его глаз.

— Странно? — склонив голову, переспрашивает Контрад.

— Ну… делали вид, что мы — едва ли не любовники в прошлом… — напоминаю ему.

И чего он не отодвигается?! Ну, неудобно же так разговаривать!.. Для нервов — неудобно…

— Мне надо было проверить, кто на этот раз забрался в тело Марьянеллы, — с усмешкой отвечает король, — до тебя в нем была такая оторва, что нам пришлось спешно разыгрывать спектакль с оскорбленными чувствами и увозить «провинившуюся Марьянеллу» в глушь — туда, где к ее причудам отнесутся… с пониманием.

— Так это вы пустили слушок про чудилу-Марьянеллу! Поэтому меня не воспринимали всерьез в доме ее дальних родственников! — возмущенно восклицаю.

— Мне пришлось сказать, что даже для столицы твое поведение — ненормальное. И что ты дурно воспитана, — король растягивает улыбку на губах, — что вполне отвечало действительности… К тому же те родственники не видели Марьянеллу, кажется, с самого детства — так что проблем с этим не должно было возникнуть.

— Хитро, — протягиваю, — но если моя предшественница — эта та девица, что купала тело Марьянеллы в фонтане, напиваясь вином в центре столицы… то ваши характеристики на тот момент и впрямь отвечали действительности. И все же… в нашу первую встречу вы провоцировали меня. Зачем?

— Я хотел понять, как ты на это отреагируешь, — окидывая мое тело не менее провокационным взглядом, отвечает король, — Некоторые твои предшественницы с удовольствием принимали правила игры, полагая, что раньше у нас был роман. Но ты была осторожной и не торопилась верить в эту историю.

— Даже если бы вы и были любовниками с Марьянеллой, с чего бы мне продолжать эти отношения? — подняв бровь, спрашиваю.

— Вот это мне в тебе и понравилось. Ты не стремишься к власти. Ты стремишься во всем разобраться, — Контрад проводит пальцем по моим губам, а затем неожиданно притягивает мое лицо и… нет, даже не целует — словно пробует мои губы на вкус.

Затем так же быстро отстраняется и поднимается с кровати:

— Я не знаю, сколько времени тебе отведено: Сарамния сама решает, когда выпустить очередную душу. Поэтому нам стоит поторопиться.

— Поторопиться — с чем? — взволнованно уточняю.

— С пророчеством, конечно, — протягивает король-с-порочным-взглядом.

Так. С пророчеством. Ясно.

— Каким образом торопиться будете? — еще более взволнованно уточняю; на поднятую бровь правителя поясняю, — Ну, раз вы не хотите отдавать меня графу, но при этом желаете спасти ваш мир, находящийся на грани войны…

— Какая ты все-таки умница, — как-то даже по-отечески улыбается Контрад, затем подходит к моему шкафу с платьями, открывает его, некоторое время изучает содержимое, а затем выбирает ярко изумрудный наряд в блестках и бросает мне на кровать, — отвлечение графа на данный момент — самая приоритетная задача. Пусть он продолжает думать, что все возможно. А я тем временем постараюсь найти какую-нибудь информацию о процессе запуска механизма пророчества.

— Стоп-стоп-стоп! Вы хотите запустить пророчество без постельной сцены? — подскочив на кровати, смотрю на него во все глаза, — А так разве можно?!

— А почему — нет? — Контрад одаривает меня легкомысленным взглядом, — Не думаешь же ты, что все эти мифы начнут оживать из-за того, что кто-то займется любовью?..

И так он это сказаааал… что я чуток покраснела. Плохой, плохой король.

— Суть в том, что вся эта мишура, все эти «украшательства» придуманы для простого народа: любовь, невинность, редкий дар, дитя неба, две родственные души, у оборотней — обязательно при наличии истинной пары — и так далее… Все маги знают, что пророчества работают иначе, и наша с тобой задача — разобраться, как в данном случае поведет себя магия Сарамнии, и на что она вообще будет реагировать.

— Еще два вопроса, — тяну руку, придерживая простынь.

— Слушаю, обнаженная ты моя, — растягивает плотоядную улыбку на губах Контрад.

— Вы полагаете, что пророчество или тот механизм, что запустится при определенных обстоятельствах, — исправляюсь на ходу, — поможет вашему миру справиться со всеми проблемами?

— Я не настолько наивен, любопытная моя, — усмехается король, медленно приближаясь к моей постели, — но даже маленькое чудо способно отвлечь всех от своих невзгод. И Сарамнии необходимо это маленькое чудо. Оно даст мне время придумать выход из этого патового положения, в котором в данный момент пребывают все страны Сарамнии.

— А как я смогу отвлечь графа, учитывая вот это, — пальчиком осторожно трогаю королевский укус.

— То, что я тебя отметил, потеряет свое значение за пределами королевства… — Контрад мягко тянет за конец простыни, отчего мне приходится крепче прижимать к себе другой ее конец, — к примеру — в землях вампиров. Поэтому у графа все еще будет надежда, ведь я… — он тянет простынь чуть сильнее вынуждая меня тихонько передвигаться к нему на коленках, дабы не лишиться единственной защиты, — буду всем видом показывать, — тем временем продолжает Контрад, — как ты разочаровала меня своим выступлением…

— Мое выступление было почти шедевральным, — не соглашаюсь с его решением, — нам немного не хватило микрофона, колонок и сабвуфера, но для Сарамнии и так — верх изобретательности.

Прижимаю к себе простынь, вдруг осознав, что нахожусь слишком близко к коварному королю без души.

И вообще… откуда ему знать, что такое «микрофон»?.. Не говоря уж об остальном…

— Невероятно, — неожиданно произносит Контрад, проводя рукой по моим волосам, — то же лицо, те же губы, те же глаза — и совсем другая ты.

— Вы видели уже много версий Марьянелла-плюс, — замечаю, отчего-то вновь краснея.

— Но только ты вписалась в эту внешность настолько органично, что мне захотелось попробовать это тело на вкус, — произносит Контрад.

Тихонько сглатываю. На вкус? Это… как с губами было?..

Хороооош, чертяка!

— Не думаю, что пророчество запустится без главного ингредиента, — отвечаю тихо, глядя ему в глаза, — моей невинности.

— О, ты не невинна, моя коварная, — усмехается Контрад, поднимая мое лицо за подбородок, — Это тело, быть может, и не знало мужской ласки, но ты… — он склоняется ко мне, втягивая воздух около моей скулы и словно дегустируя мой запах, — впрочем, я уверен, что открою для тебя много нового — как только мы вдвоем окажемся в постели.

Жар опаляет щеки.

Серьезно, в какой момент моя эпопея опять стала напоминать порно-роман?!

— Думаю, вам пора, ваше величество, — произношу негромко, стараясь при этом звучать уверенно.

Король усмехается.

— До вечера, Марьянелла…

Как только за ним закрывается дверь, я падаю на кровать плашмя.

Странные, странные мысли…

Странные мысли лезут мне в голову.

К примеру… что для правителя без души в Сарамнии также припасен один из вариантов того самого пророчества… ведь его душа априори не сможет взлететь в небо — она отдана Повелителю Тьмы, господину Даркшадоу. А в случае, если мы с ним… то…

Ох ты ж е! Неужели я пытаюсь придумать способ впустить Контрада в свою спальню?!

Так сказать — легально?..

Кошмаааар.

Глава 19

Куда без похищения?

Стоит мне одеться, привести себя в порядок и наметить план на остаток свободного времени до праздничного ужина (который включал в себя поход к Арбе и выяснение — кто такие эти Повелители Света и Тьмы в Сарамнии) и начать воплощать этот план в реальность, как судьба вновь делает свой ход.

Вот я открываю дверь своих покоев, вот выхожу в коридор, вот заворачиваю в сторону спальни брюнетки, и вот — попадаю в какую-то башню.

Блин! Я даже понять ничего не смогла! Как так получилось-то?!

И ладно бы я в какую-нибудь сомнительную комнату вошла, или, я не знаю, случайно наступила бы на странный клочок тьмы, застывший на полу посреди коридора! Но нет! Просто — раз! — и из дворцового коридора попала на лестницу незнакомого помещения, пахнущего плесенью.

Поднимаюсь наверх, обнаруживаю перед собой арку, прохожу под ней и обнаруживаю довольно просторный, но достаточно плохо освещенный зал. Зал, в центре которого стоял Анвар с распростертыми руками.

— Любовь моя, — приветствует меня Архимаг.

Моей реакцией стала поднятая бровь.

— Рьяна, — добавив чувственности в голос, зовет меня Анвар, все также не опуская рук.

Ага. Неплохая попытка.

— Марьянелла, если быть совсем точной, — замечаю, складывая свои собственные на груди, — не люблю всех этих мимимишных сокращений.

— Чего? — хмурится Анвар.

— Вам что нужно, господин Архимаг? — по-деловому спрашиваю, — Только, пожалуйста, изъясняйтесь быстро и четко: у меня не так много времени до праздничного ужина.

— Ты не попадешь на праздничный ужин, — качает головой Анвар, спокойно глядя на меня.

И что-то мне не нравится его уверенный голос…

— Спорим? — хмыкаю и приподнимаю руку, начиная крутить кистью.

— Здесь это не сработает, — еще спокойней замечает русоволосый, — ты, наверное, забыла. Я же Архимаг. Для меня заблокировать твою силу — это раз плюнуть.

Он заблокировал мой доступ к магии?!

Стоп…

Он ЗНАЕТ, как Марьянелла ей пользовалась?!?!

— Удивлена? — Анвар медленно подходит ко мне…

— Король в курсе того, что я — здесь? — оставаясь на месте, спрашиваю, задрав подбородок.

— Король отправился в долгое путешествие под названием «найди повелителя Света, которого не видели уже лет пятьсот, ровно, как и его брата — повелителя Тьмы», — протягивает Анвар, разводя руки в стороны, — так что, боюсь, некоторое время он будет недоступен. Уже скучаешь?

— Как знала, что ты окажешься злодеем, — фыркаю, качая головой.

— Я? Злодей? Я тут единственный вменяемый, — усмехается Архимаг, глядя на меня сверху вниз.

— Ты одет в женский халат, — замечаю невзначай.

— Чего? — хмурится Анвар.

— Неважно, — отмахиваюсь от него; не объяснять же бедолаге, что его привычный «наряд» для землян — дикая дичь, — важно другое: откуда ты знаешь, куда отправился Контрад?

Его уверенность в том, что король нынче «недоступен», меня слегка нервирует.

— Ну, если учесть, что глава клана вампиров хочет использовать его избранную в мистическом ритуале — думаю, единственное место, где король станет искать ответы, если он не совсем дурак — это в Святилище Владык. А оно отсюда за тридевять земель, — спокойно поясняет Анвар.

Бросаю на него удивленный взгляд.

— О, услышала знакомое выражение? — склонив голову, уточняет русоволосый Архимаг, — ему меня научила одна из твоих предшественниц.

— Божечки, только не говори, что ты похищал всех невест короля, — логично рассудив, что это могло стать причиной нынешнего отбора, протягиваю я.

— Ты не поняла, малышка-попаданка, — усмехнувшись, произносит Анвар, удивляя меня на этот раз до самой, что ни на есть, глубины души, — я имел ввиду не дурех из королевства, а тех девиц, что заселялись в тело Марьянеллы с тех пор, как у нее начались спонтанные выбросы.

Спонтанные… выбросы?..

Стоп… он реально сказал «малышка-попаданка»?!

— Ты знал об этом… — изумленно смотрю на Анвара.

— И я, и граф Дроттер, и король — мы все знаем об этом. Правда, у нас разные источники информации. В данном случае источником информации графа стал… я, — Архимаг подходит ко мне и проводит ладонью по моим волосам.

— Почему? Вы же враги… — ненароком выдаю свое знание.

— Потому что мне было нужно отвлечь его этим пророчеством. Как и короля, который в данный момент пытается решить не решаемую проблему, а именно — поиск владык.

— Почему проблема — нерешаемая? — наплевав на необходимость выдавать типичные в данном случае реакции, спрашиваю напряженно. Получение информации сейчас — намного важнее.

— Я же уже говорил, — Анвар продолжает наглаживать мои волосы, вызывая во мне откровенное (пусть и не демонстрируемое) омерзение, — владык не видели уже больше половины тысячелетия. Они исчезли, оставив Сарамнии единственную лазейку на возможность каких-то кардинальных изменений в мироустройстве — они оставили пророчество. Куда они делись — никому неизвестно, должно быть, этот мир им наскучил. Но я, как главный Архимаг королевства, могу сказать с уверенностью: тех, кого пошел искать король, нет в этом мире. Зато у меня появилось время на общение с тобой.

— И все это ты провернул для того, чтобы просто со мной пообщаться? — смотрю на него с любопытством.

— Конечно нет, — отодвинув край моего ворота и рассматривая место укуса, протягивает Анвар.

— Что, будешь воплощать то самое пророчество, чтобы вернуть свою возлюбленную? — решив, что лучше абстрагироваться от этих прикосновений, спокойно спрашиваю.

И, да, мне плевать, что я выдаю себя с головой. Но отступать некуда — Архимаг прекрасно осведомлен, что я — не Марьянелла. Притворяться влюбленной, пытаясь спасти свою шкуру, теперь было бы просто глупо.

— Зачем запускать этот сложный механизм из-за такой простой задачи? — неожиданно удивляет меня Анвар.

Впрочем — уже не в первый раз.

— Ты не будешь воплощать пророчество? — даже с каким-то облегчением спрашиваю у него.

— Нет. Ты, конечно, ничего такая. Но не в моем вкусе, — замечает Архимаг, — Нет, если бы ты не была такой стервой и не игнорировала меня на протяжении последних дней, я бы, может, сделал тебя ненадолго своей любовницей, но… — он качает головой, глядя на меня со снисходительностью, — прости, милашка, мне нравятся послушные.

Кто бы мог подумать! Счастье-то какое!

— Тогда зачем я тебе? — спрашиваю холодно.

— Да ты-то мне в общем без надобности. А вот тело Марьянеллы, которое может оборачивать время вспять, мне очень пригодится!

Так, не думать об опытах! Не думать об опытах!

— Ты же не вскрывать меня собрался? — дрогнувшим голосом уточняю.

Да, не сдержалась.

— Зачем мне твое вскрытое тело? Я что из него должен — чучело сделать? — поднимает брови Анвар.

Ох! Ох-ох! А у кого-то есть чувство юмора.

— Тогда какая вам надобность в теле Марьянеллы? — отступая от него на шаг, спрашиваю напряженно, — И зачем вы пытались обмануть меня в нашу первую встречу? Зачем изображали из себя моего возлюбленного?

— Ну, доверься ты мне, и все бы прошло намного проще. Но ты решила играть в игру «Марьянелла на отборе». Что ж — твое право. Я вообще женщин не принуждаю, — Анвар растягивает на губах высокомерную усмешку, а меня передергивает от отвращения: и как я могла подумать, что этот мужчина — мой идеал?! — А что касается первого твоего вопроса… видишь ли, я тут один единственный на всю Сарамнию осознаю ценность твоей силы. Управлять временем — это тебе не шутка! Да, девицам запрещено достигать высшего уровня владением магией, но не обращать внимание на то, что у нас тут уникальный случай — это просто какое-то попустительство!

— Совершенно с вами согласна, — соглашаюсь; даже чувствую некую потребность поправить очки на переносице или стряхнуть пылинку с моей профессорской мантии… если бы такая на мне была… — я сама недавно сказала Контраду, что уровень образования в Сарамнии просто позорный. Как можно влюбиться в таких дурех? Как вообще можно захотеть взять этих простушек в жены?!

— На вкус и цвет, как говорится, — дипломатично отзывается Анвар, — Кому-то хочется, чтоб жена только улыбалась, да детей рожала. Но нельзя же игнорировать тех, кто хочет завести со своей спутницей жизни беседу об уровне загрязнения воздуха от чадящих труб в кузницах, или поговорить о влиянии магии на флору и фауну в период особой активности небесных светил!

— Да-да-да, — важно киваю, ощущая себя на заседании комиссии по правам женщин Сарамнии, — так что вы хотите сделать с телом Марьянеллы?

— Я хочу понять, на какой срок можно максимально отмотать время назад, — разводя руки, спокойно сообщает мне Анвар.

— На полторы минуты, не больше, — так же спокойно ему отвечаю. А с ним можно вести нормальный диалог!

— Этот предел себе придумала ты сама, и границы в твоем сознании сформировались в привычку. Уверен, если поднажать маленько, ты прорвешься дальше, чем на полторы минуты, — словно рассуждая о забеге на короткую дистанцию, отмахивается Архимаг.

— И как далеко забраться надо? — уточняю на всякий случай.

— Думаю, лет на сто назад; может, чуть побольше… когда король обманом вынудил глав кланов дать ему присягу. Хочется свободы, знаешь ли, — улыбается улыбкой Джека Потрошителя Анвар.

Лет… на сто?..

— А если я не смогу? — более напряженно спрашиваю.

— Тут, как говорится: было бы желание, — протягивает Архимаг, — а если желания не будет… так я помогу его обрести, — он разворачивается, взмахнув рукой.

Поворачиваюсь вслед за ним.

На противоположной стене загораются факелы, освещая арсенал сумасшедшего хирурга на старом деревянном столе…

Да, ну, чтоб вас всех!..

Не знаю, радоваться ли мне, что он не будет меня вскрывать? Ведь вон те ржавые шурупы с острыми наконечниками вполне способны занести в тело инфекцию от одной лишь царапинки. Так, надо срочно линять отсюда! Вот только — как?! Я не то, чтобы дезориентирована в пространстве… но, да, я понятия не имею, даст ли мне что-то побег к лестнице. Во-первых, вход в башню сто пудово закрыт. Во-вторых, Анвар — Архимаг: ему вообще не проблема создать мне полосу препятствий на пути к мнимой свободе…

— Как вам вообще удалось выкрасть меня? — продолжая отступать непонятно куда, уточняю с показным любопытством. Ну, вдруг — выдаст тайну! Кто знает этих самоуверенных маньяков?..

— Благодарить за это можешь свою дорогую кузину, — неожиданно отвечает мне Анвар.

— Мерцеллу?! — изумляясь до глубины души, восклицаю.

— Она столько времени проводила в засаде, следя за патрулем стражников, чтобы незаметной попасть в покои короля, что, сама того не ведая, помогла мне вычислить все слабые места охраны, — усмехается Архимаг.

Припоминаю Мерцеллу за вазой, и свое собственное удивление по этому поводу, и…

— Она вот так, по доброте душевной, рассказала вам о времени патрулирования коридоров дворца? — приподняв бровь, спрашиваю.

Что-то не похоже на Мерцеллу…

— Нет, конечно — она сделала это за мое обещание сделать ее королевой, — отмахивается Анвар.

— И вы потерпите рядом с собой такую королеву?! — смотрю на него, как на последнего безумца.

— Небо упаси, — Архимаг поднимает руки в защитном жесте, — Я никогда не планировал стать королем. А кто там будет ее мужем в дальнейшем — мне вообще плевать. Я на тот момент уже буду бороздить просторы других миров. В Сарамнии меня держит только эта проклятая клятва, данная одним из моих предшественников много лет назад, так что… — он вновь начинает медленный ход «на меня».

— А вы не боитесь, что от боли меня выбросит из этого тела?.. Как будете объяснять новой попаданке, кто она здесь и что ей нужно делать? И не факт, что она с первого раза поверит, что у нее вообще есть сила! — двигаясь к окну, замечаю почти уверенным голосом.

— Да, причина смены духов в теле Марьянеллы мне неизвестна… — кивает Анвар, не останавливаясь и продолжая надвигаться на меня, — но я готов проверить все теории…

Пожалуйста! Пожалуйста! Кто-нибудь! Что-нибудь сделайте!!!

— Итак, начнем, пожалуй, — усмехается Архимаг и начинает бормотать какие-то непонятные слова (вообще, звучанием это очень похоже на вызов сатаны, ей-богу!).

Я вижу, как пространство вокруг него искажается. Должно быть, он хочет каким-то образом объединить нас, чтобы он мог переноситься во времени вместе со мной. Вот только — проблема: я не умею отматывать время даже на три минуты! Как он вообще себе все это представляет?!

Наверное, уровень моего потрясения в какой-то момент зашкалил, потому что вселенная решила сжалиться надо мной, и спустя пару секунд Анварова бормотания в стену башни что-то ударилось.

Архимаг поднял голову, открыл глаза и нахмурился.

А удар повторился. И, к слову, в кирпичной кладке что-то явно треснуло.

— Какого?.. — русоволосый подошел к стене и провел по ней рукой. Изумился. Затем словно не поверил сам себе и на всякий случай подошел к окну с другой стороны башни. Выглянул, — Как это вообще возможно? — вопросил.

Подбегаю к тому окну, что было ближе ко мне, высовываюсь из него чуть ли не по пояс, и вижу странную картину: стену башни атаковала небольшая, в полтора метра в высоту, статуя полу-петуха-полу-динозавра, слетевшая, по всей видимости, с дворцового шпиля — потому что именно там я ее и видела в последний раз. И, да, статуя была на поводке — то есть, на цепи. И скорее всего именно эта цепь и соединяла ее с дворцом, позволяя долететь до башни и атаковать ее. Сколько километров эта цепь была в длину, я даже представить не могла.

А Контрад — хитрец! Ведь сказал, что его дворец — живой! И что он будет защищать меня, если это потребуется…

Вот только никому, кроме меня и Владыки Тьмы, вся мощь короля-без-души неизвестна! Поэтому Анвар сейчас столкнется с непреодолимым препятствием, имя которому: Контракт Контрада.

Уже предвкушаю битву титанов!

Единственное, что смущает — это отсутствие самого монарха. И что-то подсказывает, что рядом с башней король не появится… Так каким образом главное место действия перенесется к Контраду?

Хриплый крик каменного петуха звучит мне ответом.

Оооой… Ну, нет! Только не это!

Да за что ж мне так везет?!

— Кукарррррррр!!!! — не то ревет, не то рычит петух, каменным клювом указывая на свою спину… ну, или это у него такая контузия случилась… или что-то вроде нервного тика…

— Я вообще-то не по части полетов: мне б лошадку… — тихонько сливаюсь, сползая с оконного проема.

— КУКАРРРРРРР!!! — орет на меня петух.

Черт, да он нервный! Не оборачиваясь на Анвара, запрыгиваю на подоконник и прыгаю прямо на спину резко подлетевшей статуи-или-как-это-правильно-назвать?!

Петух тут же начинает активно работать крыльями — и вовремя! Ведь главный Архимаг позади нас уже вовсю бушевал, направляя нам в спину самые разные заклятья. Каким образом он умудрился проворонить мой эпичный прыжок из окна — одному королю, наверно, и известно… А может Анвар просто не поверил, что я на подобное способна. Но тут, к слову, вопрос не в моем бесстрашии, а в доверии к Контраду: почему-то я ни на секунду не сомневалась, что он не даст мне расшибиться и поймает в любом случае.

Так что, как говорил Гарри Поттер, это просто везение.

Или он не так говорил?..

Надо бы как-нибудь перечитать…

Но я отвлеклась! А тем временем каменный полу-петух уже во всю мчал в центр столицы со мной на спине; и если кто-то решил, что этот полет доставлял нам обоим удовольствие, то спешу огорчить: каменюка петушиная явно загибалась под моим весом, а я, в свою очередь, прикладывала все усилия, чтобы не потерять сознание от быстрого потока воздуха, мешающего нормально дышать…

В общем, к дворцу мы долетели из последних, как говорится, сил. И то — до самого здания не добрались, нас-таки зацепил Анвар, летящий следом, аки супермен какой-то…

На землю я повалилась примерно с двухметровой высоты, но мне жаловаться грех — петушина каменистая вообще в пыль рассыпался, потому что принял удар заклятья на себя.

Быстро вскакиваю, делаю рывок к дворцовым воротам, но чувствую — что не успеваю: Анвар опять атакует чем-то очень неприятным.

Вот только и это заклинание не достигло цели, поскольку было отбито… шпилем королевской башни. Если смотреть на это со стороны, как я, то башня буквально нагнулась, опускаясь между мной и Анваром, и, словно футболист, отпнула заклятье обратно в Архимага.

Он этого, честно говоря, не ожидал. Да никто этого не ожидал. Полагаю, обитатели дворца так и вовсе инфаркт от такого поведения дворца словили…

— Что это за магия такая? — ругнувшись сквозь зубы, цедит Анвар.

— Ты что, действительно убить меня хочешь? — ошарашенно спрашиваю у него, застыв на месте от самого, что ни на есть, искреннего изумления.

Замок не стал бы защищать меня от чего-то безопасного… другое дело — смертельные заклятья.

Архимаг после моего вопроса выпрямляется и поправляет складки на мантии.

— Я не понимаю, почему ты сбежала? — делая вид, что все в порядке, и он только что не закидывал меня смертоносной магией, спокойно спрашивает Анвар, — И что за петух за тобой прилетел? Я не мог понять, что за сила его пропитала…

Еще бы ты не мог понять! Архимаг, блин!

— Ты собирался пытать меня ржавым металлоломом! — вскрикиваю, указывая на него пальцем.

И да, делаю это нарочито громко, поскольку вокруг нас уже собирались люди.

— Что за глупости? — открыто улыбается Анвар, начиная распространять вокруг себя пары своего ядерного обаяния, — Я привел тебя в свою башню, чтобы помочь с твоей магией. Ты же сама обращалась ко мне с этой проблемой!

Замолкаю ненадолго. Действительно — обращалась…

Но не надо тут все переворачивать!

Отступаю к воротам еще на шаг.

— Ты собирался пытать меня и не отрицай этого! Ты выкрал меня из дворца, прямо с королевского отбора! — произношу напряженно.

— Ты попросила помощи — я оказал тебе помощь. В чем проблема? Ты испугалась, что я перенес тебя в башню? Но ведь там намного безопаснее практиковать твою способность! Ее стены пропитаны защитой. А во дворце была вероятность, что ты кому-то навредишь.

Вот ведь запел, соловушка!

Отступаю еще на шаг…

— Ты не поставил в известность нашего короля! — произношу громко, — И не спросил моего мнения, когда переносил меня из дворца в какую-то заброшенную башню!

А затем слышу:

— Она обращается к Архимагу на «ты»?

Смотрю на людей вокруг и понимаю, какую ошибку я совершила, когда неосознанно вернулась на панибратский тон общения с этим предателем! Ведь для людей он — главный Архимаг королевства! А я — всего лишь одна из невест короля, участница отбора, известная своим дурным воспитанием.

Отступаю еще на шаг.

— Я уже объяснял вам, леди Марьянелла, — тут же меняет свое обращение ко мне Анвар, — король в данный момент недоступен. И, как главный Архимаг, я хотел помочь вам в изучении ваших способностей. Но вы, кажется, слишком мнительны, раз полагаете, что мне было нужно нечто другое.

Вновь окидываю взглядом толпу. Те смотрят с понимающими усмешками на лицах. Они что, решили, что я…

Ах, ты ж, засранец!

— То, что вам было нужно от меня, вы описали предельно четко, — произношу холодным голосом, отрезая любые намеки на какую-либо связь между нами, — и я вам могу так же четко ответить: вы не получите от меня того, что хотите. А о вашем поведении, как и о своевольном похищении одной из участниц королевского отбора, я обязательно расскажу нашему королю: пусть он и решит, что делать с таким человеком, как вы.

С этими словами делаю еще один шаг назад и внезапно ощущаю мужскую руку, появившуюся на моей талии. Поднимаю взгляд и смотрю на лицо Контрада снизу-вверх: на его острый подбородок, на его плотно сомкнутую челюсть, на его прищуренные глаза.

— Ваше величество! — тут же падают на колени все зеваки, успевшие собраться вокруг ворот.

Кажется, я-таки смогла отступить к самому проходу — потому как светловолосый монарх стоял на своей земле.

— Мне очень любопытно, что здесь происходит, — протягивает Контрад, в то время, как все представительницы слабого пола едва не растекаются лужицей от его тягучего, как мед, голоса.

— Мой король, — Анвар склоняет голову, но начать объяснять не решается; а затем произносит с показным уважением, — я рад, что вы благополучно вернулись из своего путешествия.

— Удивительно, как ты о нем вообще узнал, — все с теми же интонациями протягивает Контрад, продолжая прижимать меня спиной к своей груди.

Женщины плачут от зависти и восторга. Молча.

— Я — ваш главный Архимаг, ваше величество. Грош мне цена, если б я не знал о ваших перемещениях, — замечает Анвар.

— Мой главный Архимаг, говоришь? — король награждает русоволосого странным взглядом.

Анвар сводит брови к переносице, тоже почуяв неладное в этом вопросе. Но Контрад не продолжает.

— Жду твоего отчета о данном происшествии, главный Архимаг королевства, — спокойно произносит он через несколько секунд.

— В данный момент у меня слишком много работы в башне, ваше величество. Защита наших границ всегда была в приоритете, — мягко отклоняет приглашение Анвар.

— Хорошо, заглянешь на неделе, — все также спокойно отвечает Контрад, — и да, попроси прощения у моей невесты за то, что напугал ее. Ты ведь знаешь, что леди Марьянелла потеряла память и не помнит о том, что когда-то вы были дружны.

Чего?..

— Прошу прощения, леди Марьянелла, — склоняет голову Анвар, — я не хотел испугать вас.

— Мы были дружны? — изумленно повторяю, глядя на русоволосого.

— Анвар занимался с тобой магией до определенного периода… — Контрад награждает Архимага еще одним странным взглядом, после чего русоволосый поджимает губы.

Что происходит?! И почему я узнаю об этом только сейчас?!

— Вы назвали леди Марьянеллу своей невестой? — не поднимая глаз, вдруг произносит Анвар.

— Да, — спокойно отвечает Контрад.

— Значит ли это…

— Именно это и значит, — отрезает король, затем разворачивается со мной и идет к дворцу.

Ничего не понимаю.

— Почему вы его отпустили? Почему не заставили отвечать за свои действия? — шепчу, подстраиваясь под шаг Контрада.

— Потому что он знает, что не сможет избежать встречи со мной, — отвечает король, убирая руки в карманы брюк.

— В смысле?.. — хмурюсь, поворачиваясь к нему.

— Его клятва не даст ему сбежать. У Анвара просто нет шансов, — произносит Контрад, глядя вперед, — если он не посетит дворец в указанный срок, магия перенесет его сюда сама, без его спроса. А здесь он — в моей власти.

— Вы посадите его в темницу? — спрашиваю негромко.

— Думаю, у меня есть идея по поводу его наказания и моей последней возможности использовать магию владыки Тьмы… — протягивает Контрад, а затем останавливается и разворачивает меня к себе, — а теперь скажи мне, радость моя, как ты оказалась за пределами дворца?

— Я просто вышла из своих покоев и внезапно оказалась в башне Архимага, — поясняю ровным голосом: чтобы он не думал, что это я где-то напортачила, — Анвар сказал, что ему помогла Мерцелла — она следила за передвижением стражников внутри дворца для того, чтобы попасть в вашу спальню… — замолкаю ненадолго, давая светловолосому монарху шанс осмыслить мною сказанное, — и выдала этот секрет Архимагу за обещание сделать ее королевой.

— Мерцелла, значит, — протягивает Контрад, а затем вновь возобновляет движение, вот только на этот раз мне реально сложно подстроиться под его шаг — таким стремительным он был, — дворец не способен принимать самостоятельные решения. Особенно, если я покинул его; он скорее — моя правая рука… И раз твоя кузина пошла на такое, она была уверена в том, что королевой ей уже не стать — не своими силами. Выходит, она знала, сколько времени я проводил с тобой наедине…

— Вы не следили за ней? — спрашиваю, глядя перед собой.

— Не возникало желания, — коротко отвечает Контрад, затем входит во дворец, открывая перед нами дверь.

— Что будете делать? — уточняю через несколько секунд молчания и активного продвижения вверх по лестнице.

Чертова сарамнийская мода с ее платьями в пол…

Но ответа мой вопрос не получает. Контрад быстро пересекает крыло невест, подходит к покоям Мерцеллы и стучит два раза. После чего, не дожидаясь ответа, входит. Я остаюсь в коридоре, но даже отсюда мне было видно, как удивлена Мерцелла, которая, к слову, в комнате оказалась не одна. Этих невест я не запомнила по именам, единственное, что могла сказать точно — это то, что Клеандры среди них не было. Да, две союзницы рассорились на показе талантов и теперь ждали вечера, чтобы понять, кто отправится домой: лгунья или воровка.

— Мерцелла, — произносит Контрад, протягивая руки вперед: так, словно ждет, когда моя кузина подойдет к нему и войдет в его объятия.

— Мой король, — щеки кузины тут же начинают полыхать жаром; она подходит к Контраду, но замирает, не решаясь сократить дистанцию до «интимной», — Вы оценили мое творчество?..

— Твое творчество? — Контрад пытается припомнить, чем отличилась Мерцелла, но я вижу из коридора — что он терпит крах, — Нет, прекрасная Мерцелла, — качает головой король, — я пришел сюда не за этим.

Девушки в покоях кузины тихо вздыхают. То ли от зависти, то ли от восхищения манерами их короля.

— Я слышал, ты заключила сделку с Архимагом, — Контрад подходит к Мерцелле и мягко поглаживает ее по волосам.

Девушку начинает потряхивать.

— Я… э… он… — тут же теряет все свое красноречие кузина.

— Захотела стать королевой с его помощью? — склонив голову, уточняет король, ввергая в шок всех присутствующих.

Ха. Не в бровь, а в глаз — как говорится.

Хотя… даже для меня поведение Контрада было удивительным. Какая муха его укусила? Обычно он более сдержан и не показывает своей осведомленности — по крайней мере, не демонстрирует ее так откровенно.

— Мой король, я могу объяснить, — начинает Мерцелла.

— Не надо, дитя, прошу тебя, — Контрад прикладывает палец к губам кузины, и в этот момент мне хочется прибить его, честное слово.

Что за интим с этой… этой!?!

Девушки в комнате Мерцеллы вдыхают и забывают выдохнуть, следя за рукой короля. Наверное, в этот момент они мечтают, чтобы он закрыл им рот таким же способом.

— Ты решила, будто сможешь стать королевой таким легким способом? — светловолосый монарх-искуситель проводит ладонью по лицу красной от стыда Мерцеллы, заканчивая свое рукоблудное путешествие на ее подбородке, — Ты сделала большую ошибку, — мягко произносит Контрад; затем отступает от девушки и добивает последним ласковым предложением, — собирай вещи.

На кузину страшно смотреть. На невест за ее спиной — смешно.

Они переглядываются друг с другом и шепчутся о том, что Клеандра и впрямь — пророчица!

Кажется, в кое-чьем фанклубе сегодня добавится пара-тройка участников.

— Мой король, я… — пытается отвоевать свое место на отборе Мерцелла.

— Ты возвращаешься в свое родовое поместье вместе со своей семьей. Я лишаю вас права посещать столицу на неопределенный срок. Это мое последнее слово, — произносит Контрад и выходит из покоев, закрывая за собой дверь.

— Это было… — не нахожу, что ответить.

— Что? — король резко разворачивается ко мне.

Эта неожиданная смена его отношения меня пугает. Я даже не нахожу, что ответить.

— Ты вечно влипаешь во все подряд, привлекаешь всеобщее внимание; против тебя строятся заговоры, тебя пытаются выкрасть; я даже не могу оставить дворец на полчаса, чтобы ты не влипла в очередную историю! — жестко произносит Контрад, возвышаясь надо мной и глядя на меня сверху вниз.

Это он так хочет сказать, что устал от меня?..

— Прошу прощения, ваше величество, — склоняю голову, смотрю в пол, — сегодня я постараюсь больше не докучать вам.

— Уйди в свои покои, — цедит король, отведя от меня взгляд.

Поспешно покидаю коридор. Чувствую себя так погано, как никогда. Даже когда на петухе летела — и то терпимо было, а сейчас…

Я и не знала, насколько он устал следить за мной. Думала, что это его обычные королевские будни.

Но почему он сорвался именно после разборок с Мерцеллой?.. Или она стала точкой кипения? А может, Контрад был взбешен с самого моего похищения, но не показывал этого, поскольку был вынужден заниматься моим спасением, а затем — подчищать за Анваром, убирая из дворца его сообщницу?..

Оборачиваюсь и смотрю на светловолосого убийцу моих нервов — тот стоит, опустив голову и упираясь в стену одной рукой. Ему что — больно?.. Что это с ним?

Быстро отворачиваюсь, не сбавляя шага, когда вижу, что Контрад меня заметил. Вхожу в свои покои и закрываю дверь.

И только тут до меня доходит…

Дворец — это продолжение короля. И сегодня Анвар уничтожил одну из его статуй.

Черт, а ведь Контрад буквально десять минут назад пережил маленькую смерть!..

Глава 20

«Р». Ревность

В груди начинает щемить. Я же не влюбилась в этого манерного монарха с распутным взглядом и с кучей странных мыслей в его светлой головушке?..

Падаю на кровать и смотрю в потолок. Мучаюсь от того, что ничем не могу ему помочь… Ну, что за жизнь?!..

Теперь становится понятно, почему он так откровенно отчитал Мерцеллу — ему было нужно, чтобы остальные девушки поняли, что с Архимагом дел лучше не вести. И, думаю, после сегодняшнего представления эта новость быстро облетит всех невест. Мерцелла считалась одной из самых перспективных представительниц отбора…

Закрываю глаза.

Как я могу облегчить груз на его плечах? Что я могу сделать? Разве что поработать мозгом во благо «отечества»…

По всему выходит, что спасение Сарамнии заключается в отмене угрозы Мировой Войны, которая нависла над всеми кланами, правящими на ее территории. И если королевство в данном случае находится в роли жертвы, то клан оборотней, вампиров и магов — это агрессоры, желающие подчинить себе простых смертных. Ради свободы людей Контрад заключил контракт с владыкой Тьмы и отдал свою душу в обмен на долголетие и защиту дворца, а также — три возможности использовать силу одного из Повелителей этого мира. Но кардинальных изменений не произошло: Сарамния все также висела на волоске от великого разрушения, если это можно так назвать. (Блин, и надо же кому-то все время что-то завоевывать? Почему этим долбаным агрессорам не сидится спокойно на своей земле? Что за комплекс неполноценности постоянно толкает их на кровавые разборки?!)

Ладно, отвлеклась…

Итак, чтобы остановить неспешное, но неотвратимое приближение всеобщей бойни, Контраду необходимо отвлечь кланы чем-нибудь эпичным, типа, нависшего над миром пророчества и его воплощения в реальности. Однако, с пророчеством тоже ничего не понятно: для кого оно создано? По какой причине владыки этого мира вообще придумали данную схему с девушкой-сосудом-душ? Совершенно очевидно, что этой девушкой являлась Марьянелла, но она улетела неизвестно куда, оставив после себя столько вопросов, что впору писать роман «Марьянелла и все ее секреты». Она тренировалась с Анваром до поры до времени, успела подружиться с графом Дроттером и была невестой Дарзана — до их размолвки во время ее астрального путешествия в другие миры… Почему-то мне кажется, что она понимала всю «патовость» ситуации в Сарамнии и искала выход, как всем помочь (ну, не похожа она на представительницу Мирового Зла), но смогла найти лишь…

Открываю глаза.

Смогла найти лишь…

Сажусь на кровати.

Черт.

Она смогла найти выход. Выход из своего тела. Она решила, что кто-то другой в ее теле справится со всем этим лучше?.. Она не могла не знать о пророчестве. Она жила во дворце и была дружна с Контрадом. Она знала о коварстве Анвара, но ничего не говорила. Возможно, она хотела простого человеческого счастья и попробовала создать отношения с Дарзаном. Также она общалась с графом Дроттером и даже сумела его очаровать. Да, она явно пыталась всех помирить — через себя! Но потерпела крах и дала возможность другим душам распутывать «сарамнийский узел».

Этот мир прост и довольно банален: его проблемы сводятся к дележке территории и завоеванию менее «одаренного» народа. Но и Марьянелла была простушкой — и не умела плести интриг или создавать долго идущих планов…

Ей было проще… выпрыгнуть из тела.

Подскакиваю на ноги.

Черт! Я знаю, как она это делала! Точнее — как она это сделала, и как потом этот метод случайно подхватил Анвар, даже не догадываясь — что делает неправильно!

Прохожу по комнате.

Архимаг тренировал ее, учил пользоваться силой. И он не мог не говорить ей о своем желании проверить — как далеко она может заскочить, отматывая время вспять! Ведь Анвар так хочет освободиться от клятвы, данной его предшественником Контраду… Он однозначно давил на нее!

Вот только, в тот момент, когда Марьянелла смогла выйти за границы дозволенного, она вылетела из своего тела — в буквальном смысле! И, совершенно очевидно, что это происходило не в присутствии Анвара: значит, Марьянелла осознавала, что Архимаг ей — не друг, и что он не должен знать о том, на что она способна, поэтому она практиковала свою магию в одиночестве!

Я могу вернуться домой, если пойму, как выбраться за границы, установленные для стандартной отмотки времени!

Черт! Черт-черт-черт!

Это же…

Останавливаюсь.

Это же хорошо, да?.. В смысле… Я же не обязана разбираться со всеми сарамнийскими проблемами? Да и с чего бы?..

Ну, разве что можно помочь Контраду установить мир — и все, можно смело возвращаться домой. Потому как путь назад уже не кажется таким невозможным!

Итог: о своем открытии я решила пока не сообщать: Контрад, итак, из-за меня натерпелся за сегодняшний день — незачем ему сейчас глаза мозолить… К тому же пришло время готовиться к праздничному ужину: как ни как, король должен объявить о своем выборе! Девушка, чей талант произвел на него самое большое впечатление, получит несколько танцев со светловолосым монархом и возможность провести вечер подле него. Не уверена, что Контрад будет играть по моим правилам, потому внутренне уже приготовилась к тому, что этой избранницей буду не я.

Но, каким-то образом, я должна буду дать ему знак о том, что нам нужно переговорить. Это важно.

Благодаря мастеру Платьеццо проблемы в выборе наряда не было. Перед самым началом ко мне зашли Арба и Гиги, и мы вместе отправились в главный зал дворца.

— Мерцеллу отправили домой, — замечает брюнетка, поправляя свою прическу перед входом.

— Да, я была при этом инциденте, — киваю сосредоточенно.

— Кто бы сомневался, — усмехается Арба, — думаю, Клеандра наберет несколько очков с ее уходом.

— Пусть так, — дипломатично отзываюсь.

Эти гонки для меня подошли к концу. Теперь самое важное — понять, как можно помочь этому миру избежать войны, и готовиться к отправке домой.

Так думала я, входя в главную залу. Но я никак не могла ожидать того, что произошло после праздничного ужина… А именно — объявления итогов конкурса. И когда Контрад поднялся и огласил имя победительницы, меня словно током ударило.

— Гиги, — Контрад протягивает руку, стоя перед своим троном и глядя на русоволосую тихоню, абсолютно мастерски исполнившую свою партию на музыкальном инструменте сегодня днем…

Малютка каменеет, затем переводит затравленный взгляд на меня. Я не могу выдать никакой реакции. Зато реакцию выдает Арба, подталкивая подругу в сторону короля. Когда русоволосая молчунья подходит к трону и склоняется в реверансе, Контрад награждает ее теплым взглядом и сажает рядом с собой в удобное резное кресло. Даже со своего места я могу видеть, что Гиги в шоке. А также — могу видеть, как спокоен и уверен в своем выборе Контрад. Ну, да, она не из болтушек. И совершенно очевидно, что она не из тех, кто влипает в неприятности, но при этом девушка имеет свое мнение, свою четкую жизненную позицию и является сильной личностью — чем не может похвастаться большинство местных красавиц…

— Сделай лицо попроще, — тихо произносит Арба.

Удивленно поднимаю брови и перевожу на нее взгляд.

— Да, ты была уверена, что на том месте будешь ты, — спокойно произносит Арба, — но, хотя бы, как для своей подруги — сделай исключение: не смотри на нее таким взглядом.

— Каким? — сосредоточенно спрашиваю.

— Взглядом, полным недоумения, — посмотрев на меня, отвечает брюнетка, — ты смотришь на нее так, словно поверить не можешь — что она там делает?! Но она достойна сидеть там, и тебе это известно. Так что, пожалуйста, перестань.

С этими словами Арба отходит от меня, а я чувствую, что мне становится трудно дышать. Да, я перестала воспринимать девчонок, как своих соперниц, но я даже подумать не могла, что это может восприниматься так…

И теперь я даже не знаю, на что мне следует обижаться: на резкость слов Арбы или на желание Контрада указать мне мое место?..

Ведь совершенно очевидно, что здесь, в Сарамнии у меня просто НЕТ моего места. Я не местная. И к королевскому трону я не имею никакого отношения — не имею и не должна иметь.

Я улечу отсюда сразу же, как только пойму механизм работы магии.

Так с чего мне так погано сейчас?..

Поднимаю взгляд на Контрада: тот полностью поглощен созерцанием смущения на лице Гиги. Кажется, его искренне забавляет ее реакция на него.

Отхожу к столику с напитками. Пусть отдыхает. Да. Он заслужил эти несколько часов спокойствия. И Гиги действительно не самый плохой вариант.

Я бы даже сказала — хороший.

Опрокидываю в себя бокал игристого вина.

— Это бред какой-то! На ее месте должна была быть ты!

Оборачиваюсь и смотрю на стайку невест, окруживших Клеандру.

Та стояла у самого края стола, с бокалом вина — как и я, и, не отрываясь смотрела на Гиги. Я не могла понять выражения ее лица, но когда мы случайно встретились глазами, мне отчетливо стало ясно: внутри она чувствовала себя такой же пустой, как и я.

Не знаю, с чего — но мне вдруг стало очень жаль ее. Наверняка Клеандра из кожи вон лезет, чтобы понравиться Контраду, но в итоге каждый раз остается ни с чем. И не ее вина, что она такая глупая. Это все гребаные обстоятельства, сложившиеся в Сарамнии, и конкретно — в этом королевстве. Девушки здесь почти не имеют шансов развиваться и самосовершенствоваться, потому что они со всех сторон ограничены. И эти ограничения возложил на них Контрад, когда решил отдать свою душу за свободу людей.

И это касалось не только представительниц женского пола…

Мужчины в Сарамнии — не лучше…

Это прям мир дураков. Без шуток.

Бежать отсюда надо. Как можно дальше. Желательно — обратно на землю.

Прикрываю глаза.

— Леди Марьянелла.

Открываю глаза, смотрю на графа Дроттера.

— Добрый вечер граф, — склоняю голову.

— Вы чем-то расстроены? — граф берет мою ладонь и осторожно целует.

— Я просто устала. Думаю, от вас не осталось в секрете мое дневное приключение, — произношу негромко.

— Да, я слышал о недостойном поведении Архимага. В течении нескольких дней он прибудет во дворец, и король решит его участь.

— Вы довольны? — смотрю на него.

— С чего бы? — спокойно интересуется граф, — Да, мы не были друзьями, но лучше иметь старого, хорошо знакомого врага, чем нового и неизвестного.

— Вы так уверены, что у вас тут же появится новый враг? — спрашиваю я.

— Что бы ни случилось с Анваром, на его место придет новый Архимаг, и он будет ненавидеть мой народ также сильно. Вот только его методы будут отличаться, и мне придется потратить время на то, чтобы разгадать все его ходы, — без эмоций произносит граф Дроттер, — вы ведь уже знаете, кто я?

— Да, моя память… освежилась, — аккуратно подбираю слова.

— Тогда вы должны понимать, что эта ситуация — безысходная, — протягивает граф.

— Думаю, выход есть всегда, — произношу дипломатично, — Вот скажите, чего бы вы хотели?

— Я бы хотел, чтобы меня не считали монстром, — отзывается граф, глядя на танцующих невест. Праздничный бал уже начался…

— Никто из них не считает вас монстром, — замечаю, справедливости ради.

— Они не знают о том, кто я, — мягко отрезает граф.

— Они нужны вам? Все? — смотрю внимательно на его лицо.

Граф Дроттер разворачивается ко мне. Смотрит на меня также внимательно.

— Нет. Не все. Думаю, мне бы хватило одной единственной, — произносит он; не знаю почему, но я краснею, — но вы же понимаете, что я не могу думать только о себе. У меня есть народ, который практически лишен возможности заводить семью. Это тяжело — жить столько, сколько живем мы, и не иметь шанса разделить эту жизнь с кем-то.

— Вы бы предпочли избавиться от своей силы? — спрашиваю у него прямо.

Лицо графа меняется. Я вижу, что мой вопрос застает его врасплох: со своей силой он явно не готов прощаться.

— Почему-то мне кажется, что когда-то давно представители вашего народа предпочли силу, — протягиваю негромко, — и владыки Сарамнии отняли у вас возможность рожать детей. А сейчас, спустя сотни лет, вы пытаетесь увеличить свою популяцию за счет людей, полагая, что вы незаслуженно притеснены и это ваше законное право.

Взгляд графа становится пристальным.

— Признаюсь честно, мне не нравятся ваши речи, — произносит он.

— Прошу за них прощения. Но это взгляд со стороны — взгляд человека, незаинтересованного в том, чтобы становиться вампиром, — отвечаю ровно, не отводя от него глаз.

Челюсти мужчины сжимаются.

— Правильно ли я вас понял… — начинает он.

— Марьянелла, — Арба появляется рядом как раз вовремя.

Чувствую, еще минута в присутствии графа — и моя внезапная откровенность, возникшая на фоне депрессии, сыграла бы с мной злую шутку.

— Прошу прощения, граф, — склоняю голову.

— Мы не закончили разговор, — замечает мужчина, обжигая недовольным взглядом лицо Арбы.

— Поверьте, ваш разговор, итак, слишком затянулся, — удивительно стойким голосом отвечает та, — как советник короля, вы должны быть более предусмотрительны, — добавляет Арба едва слышно, наградив графа странным взглядом.

Перевожу взгляд на короля и вижу, что он неотрывно смотрит на меня. На нас с графом. Он слушал наш разговор?..

— А вы очень смелая, — замечает граф, пристально глядя на Арбу, — И очень прямая.

— Я не стану извиняться за свое воспитание, — отрезает девушка и берет меня под руку, — но я признаю, что это мой недостаток. А что оправдывает вас?

— Что вы имеете ввиду? — прищурившись, переспрашивает граф.

— Не думайте, что все вокруг также слепы, как большинство невест короля, — бросает через плечо Арба и уводит меня в противоположную сторону. Мы останавливаемся возле дальней стены, после чего брюнетка награждает меня серьезным взглядом, — это твой ход, да?

— Что? — не понимаю я.

— Решила привлечь внимание короля, флиртуя с его советником?

— Следи за словами, Арба, — жестко произношу, холодно глядя на нее, — Таким тоном ты можешь общаться с кем угодно, но только не со мной.

— И что же делает тебя такой особенной? — склонив голову, уточняет брюнетка.

— Какая муха тебя укусила? — нахмурившись, спрашиваю.

Мне действительно интересно! Арба никогда не вела себя ТАК.

Девушка бросает быстрый взгляд мне за спину и отворачивает голову. Оборачиваюсь и смотрю на графа, следящего за нами.

Стоп.

Чего?..

— Он тебе нравится?! — смотрю на подругу во все глаза.

— Что?! Кто?! Он? Да с чего бы!!! Что за чушь! — тут же начинает отнекиваться Арба.

А мои губы расплываются в улыбке.

— Он тебе нравится! — восторженно и убежденно повторяю.

— И чего ты так радуешься? — вмиг скисает подруга.

— Арба, он мне не нужен. И я ему, поверь, тоже. То, чего он хочет… скажем так, это невозможно ни в какой из вероятностей, — произношу уверенно и четко.

— И чего же он хочет? — сощурившись, спрашивает Арба.

Чтобы мы полюбили друг друга, и у нас родилось благословенное дитя, которое снимет проклятье с их рода и позволит детям вампиров появляться на свет. Теперь я в этом просто уверена! Вот только… без жертвы не обойтись. Никогда. И до тех пор, пока вампиры не будут готовы отдать свою силу взамен на нормальную человеческую жизнь, никто не даст им никакого благословения.

Это так естественно, что мне даже стыдно за графа Дроттера, ей богу. Вроде бы такой умный мужчина!..

— Давай так, — отвечаю сдержанно, — твой путь к графу свободен. Я не буду тебе мешать. Я вообще скоро исчезну из твоей жизни, а потому — не хочу, чтобы мы расставались врагами.

— О чем ты? — хмурится Арба.

— О том, что на графа у меня нет никаких видов. То, что мы обсуждали, скорее относится к философским рассуждениям, чем к беседе двух влюбленных, — фыркаю и качаю головой, — хочу только об одном предупредить тебя…

— О чем же? — спустя пару секунд моего молчания, спрашивает Арба.

— У графа есть проблема… о которой не говорят вслух. И я не могу озвучить ее, ты прости. Просто знай, что с ним легко не будет, — тщательно подбирая слова, медленно произношу.

— Не учи ученого, — отмахивается Арба, награждая графа еще более заинтересованным взглядом, а затем она разворачивается ко мне, и лицо ее становится серьезным, — и куда это ты собралась?..

— Куда-нибудь подальше от этого королевства, — протягиваю, отводя взгляд.

— Решила так легко сдаться? — подняв брови, уточняет Арба.

— Нет. Решила не мечтать о том, что невозможно, — отрезаю спокойно. Перевожу взгляд на Гиги, глядевшую в пол с какой-то смущенной улыбкой… затем поднимаю его на Контрада, сидевшего с ней рядом и смотревшего на девушку с теплой улыбкой.

Кажется, он вполне себе расслаблен…

И, кажется, она действительно ему нравится. Не как «залетная душа», а как человек. Как обитательница мира Сарамния.

Поджимаю губы.

— Завидуешь ей? — негромко произносит Арба.

Завидую? Нет. Скорее — искренне желаю ей счастья. Просто — с кем-нибудь другим.

А потому — разворачиваюсь и иду на выход из зала.

Притворяться я умею. Но для этого нужно ХОТЕТЬ это делать. У меня такого желания не было.

Естественно, меня никто не останавливал. Да и кому какое дело? Просто одна из невест, которая захотела освежиться на воздухе или привести в порядок платье в своих покоях. Ничего необычного. Вхожу в свою комнату, иду к столику с зеркалом. Снимаю сережки, бездумно глядя в отражение… и вдруг замечаю, как в стене напротив выделяется силуэт короля.

— Вернись в зал, — раздается голос Контрада.

Ого! А он и так умеет!

— Благодарю за приглашение. Но у меня голова болит, — отвечаю стене и возвращаю свое внимание отражению.

Отражению, которое внезапно вытягивается из зеркала знакомым очертанием, словно в какой-то 4D модели.

— Немедленно, — произносит лицо светловолосого монарха.

Отхожу от столика, иду в ванную комнату. Туда Контрад не сунется, если он не смертник.

(Я надеюсь).

Прислоняюсь к стене спиной и смотрю на подол своего платья.

— И чего ты так разнервничалась? — спрашиваю вслух у самой себя, — Ты же знаешь, что тебе придется вернуться домой. И что он останется здесь. Какой смысл в этих эмоциях?

А в следующую секунду дверь сотрясается от удара. Одного единственного, но такого сильного, что я подскакиваю на месте.

— Выходи, — резкий голос Контрада заставляет меня покрыться мурашками.

Почему он так злится на меня?!..

И… что он делает в моих покоях — сейчас?..

Медленно выдыхаю и отпираю дверь. Осторожно выхожу из ванной комнаты. Контрад стоит в центре моих покоев, сложив руки на груди.

— Кто разрешил тебе уйти? — холодно спрашивает он.

— А кто запрещал мне делать это? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Я даже не буду пытаться изображать вежливость, — цедит Контрад, — так что будь добра, вернись в зал.

— Зачем? Чтобы смотреть на вашу счастливую пару? — тоже складываю руки на груди.

— Конечно нет, — протягивает Контрад в своей излюбленной манере, — для того, чтобы продолжить флиртовать с графом Дроттером.

— Я с ним не флиртовала, — отрезаю холодно.

— Они нужны вам? Все? Нет. Не все. Думаю, мне бы хватило одной единственной, — цитирует нашу беседу Контрад, глядя на меня очень нехорошим взглядом.

— Если бы вы дослушали до конца, то поняли бы, насколько глупа ваша претензия, — отвечаю.

— Ты уверена, что можешь говорить со мной в таком тоне? — никак не показывая своих эмоций, неожиданно ровно произносит Контрад.

— Прошу прощения, — склоняю голову, почувствовав, что мне ударили под дых… — Больше такого не повторится. Могу я остаться в своих покоях? Мне не очень хорошо.

— Нет.

— Зачем я вам там? — резко спрашиваю у него, поднимая голову.

— Там мне проще следить за тобой, — так же резко отвечает Контрад, взглянув на меня с такой агрессией, что мне вдруг становится страшно.

— Следить?.. — тихо переспрашиваю.

— На тебя постоянно кто-то покушается. Как думаешь, мне удобно находится на праздничном балу, общаться со своими подданными и параллельно следить за твоими покоями, пока ты чувствуешь себя «не очень хорошо»?

Мне становится стыдно. Естественно, ему не очень удобно. Даже — вообще неудобно.

— Хорошо, я вернусь на бал, — иду к двери.

— Я тебя не отпускал.

— Что?

— Разговор не закончен, — четко произносит Контрад, вынуждая меня вернуться на свое место.

Стою молча, смотрю в пол.

— Ты провоцируешь меня? — спрашивает король прямо.

— Нет.

— Тогда что это за игра?

— Какая игра?

— Вот эта вот твоя игра, — повышает голос Контрад, — зачем ты строишь из себя то, чем не являешься?

— Вы ругаете меня за дерзость, а потом за то, что я не слишком дерзкая? — с недоумением смотрю на него, — Вы что… придираетесь ко мне? — уже вообще ничего не понимая, спрашиваю я.

— Ты выводишь меня сегодня, — цедит Контрад.

— Отошлите меня обратно в деревню! — чеканю, глядя в сторону.

Там я хотя бы смогу спокойно отточить повороты времени и выскочить из этого тела!

— Марьянелла говорила также, после того, как вернулась из своего последнего путешествия, — прищурившись, произносит Контрад.

Умная девочка.

Стою, молчу.

— Что тебе не нравится? Я сделал тебя своей избранницей, я позволил тебе спокойно разгуливать по дворцу, я поделился с тобой своими секретами. С чего тебе хочется вернуться в ту глушь?!

— Эта отметина не дала мне никаких гарантий, ведь сегодня вы сидите на троне рядом с другой! — повышаю голос, волком глядя на него.

И это я не говорю о том, что он вообще не имел права так делать, учитывая, что сам заклеймил меня! Пусть это клеймо и прячется под тонкой тканью…

— Я сказал тебе, что сегодня ты не будешь выбрана победительницей. Я предупреждал тебя. Мне нужно время. Или это так принципиально для тебя — постоянно побеждать?..

— А еще вы говорили, что я должна продолжать уверять графа, что ему что-то светит!

— Я просчитался: не думал, что ваш разговор меня так заденет, — стиснув зубы, отвечает Контрад.

— Вы выбрали победительницей мою подругу!

— Я выбрал ту, к которой ты в потенциале не будешь ревновать!

— И смотрели на нее так, словно она — ваше персональное счастье!

— Она действительно мила! Я из-за тебя вообще никого толком не рассматривал!

— Так может стоит присмотреться и найти свое счастье?!

— Так хочешь освободиться от моей опеки?!

— Если бы хотела, я бы не стала рассказывать вам правду! И не стала бы предлагать свою помощь!!!

— Твоя помощь сводится к появлению постоянных двусмысленных ситуаций с кем-то из моего окружения!

— Я могу покинуть это тело хоть сейчас! Вернется Марьянелла и все будет, как прежде! — выкрикиваю, сжав кулаки на руках.

Контрад застывает, глядя на меня широко раскрытыми глазами. А затем резко подходит и хватает за плечи, больно стиснув меня, словно клещами.

— Не смей, — сквозь зубы произносит он, а затем жестко встряхивает меня, — Поняла?!

Стою, потрясенно глядя на него. Страх смешивается во мне с чем-то странным, вынуждая хватать воздух ртом в попытке выровнять дыхание.

— Я могу все исправить. С Марьянеллой вам будет проще найти общий язык. Вы не будете нервничать из-за нее, — тихо произношу, не имея сил оторвать глаз от его лица.

Контрад грубо перехватывает меня за талию, второй рукой захватывая мои волосы в кулак и заставляя запрокинуть голову.

— Только попробуй сбежать, — произносит мне в самые губы, — я найду тебя где угодно, в любом из миров, в любом теле.

— Зачем я вам? — испуганно спрашиваю, от страха даже не чувствуя боли.

— Не провоцируй меня. Поняла? — прижав меня еще теснее, спрашивает Контрад. Почему он так зол?!

— Я не понимаю, что я вам сделала, — шепчу, ощущая, что к глазам подбираются слезы.

— У меня нет сил терпеть это, — неожиданно тихо произносит король, — нет сил терпеть твою близость и понимать, что я не могу владеть тобой. Мне недостаточно этой отметины. Мне нужно знать, что ты — моя, и никуда не денешься. Не провоцируй меня. Не угрожай тем, что исчезнешь. Не разговаривай ни с кем из тех. Я не уверен, что выдержу все это. Не ломай меня.

Шокировано смотрю на него. Не могу выдавить из себя ни слова.

— Я сегодня немного на взводе. Замок понес потери. Ему нужно время, чтобы оправиться. Мне больно. А тут еще ты… Дай мне время прийти в себя, — короткими предложениями произносит Контрад, глядя на меня каким-то странным отстраненным взглядом.

Изумленно киваю, глядя на него во все глаза.

Король отпускает меня, отступая и проводя рукой по волосам.

Затем отходит к двери и, ничего не говоря, выходит из моих покоев.

Оседаю на кровать.

Значит, я была права. Он чувствовал боль замка.

А еще…

Кажется, Контрад впервые познал, что такое ревность.

Падаю на спину, закрывая глаза.

Добро пожаловать в наш клуб.

Глава 21

Все повороты

Остаток вечера провела на балу, на глазах у Контрада, который, к слову, довольно быстро принял свой прежний вальяжно-скучающий хитро-надменный вид, и более ни одним жестом и ни одним взглядом не показал своего состояния. Он был вежлив со всеми, флиртовал в своей излюбленной манере, уделял много внимания Гиги и почти не смотрел на меня. Впрочем, смотреть было не на что: я почти весь вечер провела в углу, наблюдая за танцующими парами и отказывая тем мужчинам, что осмеливались подходить ко мне. Да-да, весь мой вид, вся моя поза буквально кричали «вали отсюда, глупец!»… Но (удивительное дело) находились смельчаки, которых не останавливало выражение моего лица. Так что «тихий вечер в углу» то и дело превращался в представление «Марьянелла не в духе», привлекая внимание окружающих к моей скромной персоне — поскольку молодые люди почему-то не хотели принимать мой отказ. Надоумил их кто, что ли?.. К тому же граф Дроттер то и дело появлялся на горизонте, как бы намекая, что, мол, наш разговор не закончен. Лично для меня он подошел к концу в тот момент, когда я раскусила графа, — и, думаю, он это понял. По крайней мере почувствовал — и сейчас ощущал себя уязвимым передо мной, потому и прогуливался вдоль зала, ненароком попадая на мои радары… чем дико раздражал, но эту эмоцию я постаралась не демонстрировать — во избежание очередного этапа Битвы С Судьбой.

В общем, вернулась в покои я порядком уставшая, и тут же рухнула спать.

А вот сон мне приснился странный.

Если это можно назвать сном…

Открыв глаза, я осознала, что нахожусь в каком-то безвременном пространстве, где не было ни пола, ни потолка, ни сторон, ни кислорода — вообще ничего. Я зависла в этом «ничто» и висела так до тех пор, пока передо мной не появился силуэт. Разобрать — кто это, я не смогла; даже пол не определила. Ну, разве что окрас этой «туманности». Светлый окрас. И манеру изъяснения этого туманного силуэта я не смогла бы передать в реальности, даже если бы сильно захотела: потому что я не понимала, как это существо воспроизводит звуки.

И тем не менее — оно заговорило…

— Твое время на исходе, — сообщило оно мне, — выбор должен быть сделан.

— Какой выбор? — выкрикнула я в ответ, но существо начало тускнеть, оставляя вопрос открытым.

Когда в пространстве не осталось ни намека на чужое присутствие, я еще повисела маленько, а затем меня резко вышвырнуло в реальность — словно сон буквально выплюнул меня из себя.

Откидываюсь на спину и смотрю на потолок. И что это сейчас было?..

Пока собираюсь к завтраку, замечаю, что в коридоре что-то происходит: оттуда доносится слишком много звуков. Спрашиваю о происходящем свою служанку, но та лишь пожимает плечами. К тому моменту, как я, наконец, выбираюсь из своих покоев, страсти, кажется, поутихли, — по крайней мере толпы вопящих и хватающихся за волосы людей, я не замечаю. Коридор пуст. Иду вперед, заворачиваю за угол и успеваю выцепить проходящего мимо подчиненного Дарзана, остановив его за руку.

— Что происходит? — спрашиваю у него.

— Леди необходимо пройти на завтрак, — бросает мне мужчина и стремительно уходит вперед по коридору.

Вот же непробиваемые! Иду к обеденному залу, и вижу короля, самого Дарзана и графа Дроттера, стоящих рядом с одним из кабинетов.

— Мой король, — приседаю в реверансе.

Все трое мужчин переводят взгляд на меня.

— Должен ли я усилить охрану Архимага? — проигнорировав мое присутствие и первым повернувшись обратно к Контраду, сухо спрашивает Дарзан.

Кстати, такой откровенный игнор в отношении меня вошел у него в привычку: я это заметила еще вчера на праздничном балу. Кажется, мой слишком вольный номер на конкурсе талантов окончательно отвернул от меня бывшего ухажера.

— Пока мы не выясним, связан ли он с этим событием, за ним должны наблюдать ежесекундно, — ровно отвечает король после быстрого осмотра моей фигуры.

Стоп. Анвар уже в замке?!

— Слушаюсь, — кивает Дарзан и быстро уходит.

— Ваше величество… — протягиваю, провожая глазами фигуру Дарзана.

— Сегодня во дворце было зафиксировано божественное присутствие, — отвечает Контрад на невысказанный вопрос.

Божественное присутствие?.. Это не о моем ли визитере они говорят?..

— А Анвар?.. — нахмурившись, уточняю.

— Появился в моем кабинете раньше срока, — Контрад убирает руки в карманы брюк, задумчиво глядя в сторону.

— Вы думаете… — протягиваю напряженно.

— Иди завтракать, Марьянелла, — резко произносит король, а затем уходит, оставляя меня наедине с графом Дроттером.

«Н». Это «неловкость».

Взгляд, которым я была удостоена в ту секунду, когда мы с графом остались вдвоем, способен был пробить дыру в моем черепе.

— Доброе утро, — приседаю в легком книксене и разворачиваюсь, продолжая свой путь в обеденный зал.

Да, это побег. Но кто меня осудит?..

Пока иду — чувствую, что граф продолжает смотреть мне в спину. А, черт с ним!

Итак…

По ходу, меня посетил местный Бог. И он предложил мне определиться с выбором…

Вот только с выбором — чего? По поводу своих предпочтений я уже определилась, так что было бы глупо напоминать об этом.

Выходит, речь идет не о мужчине.

Вхожу в зал, иду к Арбе и Гиги, сидящим рядом.

А если дело не в мужчине, то…

— Ты слышала, что происходит? Почему все бегают по дворцу так, словно к нам в гости направляется делегация из глав всех кланов? — спрашивает Арба, как только я присаживаюсь рядом с ней.

Поднимаю на нее взгляд.

Глав всех кланов?.. Контрад во дворце, Дарзан тоже, как и граф Дроттер, а теперь еще и Анвар. Они все здесь. Правда, невестам об этом неизвестно — как и большинству жителей королевства…

И если дело не в выборе кандидата мне в пару — ведь это было бы слишком мелко даже для местного божества… Может ли это значить, что дело в выборе кандидата на воплощение пророчества?..

Беру в руки вилку и нож. Смотрю на свою пустую тарелку.

Неужели мне предстоит решить — какое именно пророчество воплощать в жизнь?!

— Эй, особо худеющая!

Отрываюсь от лицезрения тарелки, перевожу взгляд на Арбу.

— Ты, конечно, вправе сама решать, сколько есть и сколько весить, но это уже странно, — замечает брюнетка.

Хмурюсь. О чем она?..

— Ты смотришь на пустую тарелку уже минут десять. Зависла, что ли? — подняв брови, уточняет девушка.

— А… — отмираю и начинаю накладывать еду; краем глаза замечаю, что обеденный зал порядком опустел.

— Марьянелла.

Вновь перевожу взгляд на Арбу.

— Что? — спокойно спрашиваю.

— Прости за вчерашнее, — тихо произносит та, опустив голову, — я не смогла взять под контроль свою ревность. Наговорила лишнего. Прости.

— Со всеми бывает, — отвечаю, продолжая заниматься своим завтраком.

— Нет, не со всеми, — упрямо качает головой Арба, — у меня нет зависти к тебе. Я хочу, чтобы ты это знала.

— Хорошо, — также ровно произношу, начиная поглощать еду.

— Ты что, серьезно? — через несколько секунд напряженного молчания, взрывается брюнетка, — Нет, правда! Ты всерьез намерена меня игнорировать?!

Отрываюсь от тарелки, вопросительно смотрю на девушку.

— Даже Гиги за меня стыдно! Я ей все рассказала… А это значит, что я вела себя, как последняя идиотка!!! И ты ничего не скажешь мне за это?! — продолжает буянить Арба.

— Ну… это твой выбор — твое поведение, — пожимаю плечами, — я тебя ни в чем не обвиняю.

Удивительное дело, но здесь, в Сарамнии, я и впрямь не чувствую потребности указывать кому-либо — как себя вести. В чем же здесь суть?.. Неужели в том, что я чувствую, что не задержусь в этом мире?

— А надо бы! — неожиданно заявляет брюнетка, — Если ты — моя подруга.

— Ты хочешь, чтобы я тебя осаживала? — усмехаюсь, откладывая приборы.

— Всем нужен присмотр со стороны. Мы себя не видим, — произносит Арба, отводя взгляд.

Задумчиво смотрю на нее. Потом на Гиги, тихо притихшую и вообще не подающую признаков жизни с тех пор, как я села за стол…

Интересно, она тоже чувствует себя виноватой передо мной?..

— Я тебя услышала, — улыбнувшись, отвечаю Арбе, затем поднимаюсь из-за стола, — все это скоро закончится. Думаю, было бы неплохо расстаться друзьями.

— В смысле «скоро закончится»? Так ты вчера серьезно говорила?.. — удивленно переспрашивает брюнетка мне в спину, но я не останавливаюсь и иду к выходу.

Мне нужно срочно увидеть Контрада. Я должна рассказать ему о том, что их божество приходило ко мне. А еще… я должна сказать ему, что чувствую то же самое, что и он.

И, наверное, это намного важнее визита Повелителя Света в мой сон.

Вот только добраться до короля оказалось задачкой не из простых… стоило мне увидеть его в дальней части коридора, как передо мной вырос охранник.

— Его величество в данный момент занят и просил его не беспокоить, — прозвучали сухие слова.

Выглядываю из-за его плеча, окидывая взглядом фигуру короля. Да, он в данный момент был окружен советниками и не выглядел праздно шатающимся по дворцу, но…

— На меня время найдется, — спокойно произношу и пытаюсь обойти мужчину, вот только меня вновь останавливают.

— В данный момент — нет, — ровный ответ, жесткий взгляд.

Это он так из-за божества переполошился, что даже охране дал приказ — никого к нему не подпускать?! Или все дело в Анваре, неожиданно появившимся раньше срока?..

Стоп. Анвар.

— Не подскажите, где держат главного Архимага? — взволнованно спрашиваю мужчину.

— Где всех преступников. В темнице, — сухой ответ.

— Благодарю, — прищурившись, отвечаю и резко разворачиваюсь.

Осталось только найти эту темницу.

Собственно, поиск продлился недолго. Проблемой стало попасть к заключенному, но тут мне помог случай…

— Ты чего творишь? — от голоса Арбы я вздрагиваю и отшатываюсь от приоткрытой двери.

— Ты меня до смерти напугала, — шепчу ей, хватаясь за голову.

— Зачем ты следишь за охранником темницы? — спрашивает брюнетка.

— А ты зачем следишь за мной? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Ты уже дважды грозилась оставить дворец и уйти неизвестно куда. Естественно, я буду следить за тобой! — фыркает Арба, а Гиги коротко и быстро кивает, подтверждая ее слова.

— И ты здесь! — указываю на тихоню обвинительным жестом, — Не могла уберечь подругу от необдуманных поступков?!

На лице Гиги раскаяние. А через секунду — обреченная уверенность в правильности своего решения.

Странная девушка.

— Так чего ты хочешь? — Арба возвращает меня к моей проблеме.

— Мне необходимо пообщаться с Архимагом, — прильнув глазом к щели между дверью и косяком, тихо отвечаю, — но его охраняют, как зеницу ока.

— Архимаг в темнице?! — изумленно шепчет Арба.

— Да, и поверь — он заслужил, — скиснув лицом, отвечаю.

— Тогда зачем тебе с ним разговаривать?! — еще больше изумляется Арба.

— У него есть ответы на некоторые вопросы… которые могут помочь королю, — отвечаю так завуалированно, как только могу.

— В королевстве проблемы? — удивительно спокойно спрашивает Арба.

— Именно, — киваю.

— Кто на этот раз? Оборотни? Или вампиры? — уточняет Арба так, словно каждый день только и делает, что ведет беседы на тему внешней политики.

Награждаю ее изумленным взглядом.

— Да брось, кому надо, тот знает. Это только богатенькие дурочки могут позволить себе жить в неведении, — отмахивается брюнетка.

— Ладно, проехали, — подняв бровь, протягиваю, — раз знаешь, значит, мне же легче. Хочу предупредить: моя затея — опасная. Но если все выгорит, мы узнаем, как помочь Контраду.

Мне нужно понять, из-за чего такую панику подняли! И кто, как не Архимаг, сможет ответить на этот вопрос?..

Архимаг, вернувшийся во дворец по собственному желанию раньше срока. Архимаг, который знает, что его накажут за предательство.

Мне одной это кажется странным?..

Конечно, нет. Контраду и графу это тоже показалось подозрительным. Но вряд ли Анвар удостоил их вопросы ответом. А вот я могу попытаться вызнать какую-нибудь информацию! Ведь мне есть, что ему предложить!

Самонадеянно? Да. Но мне скоро домой возвращаться, так что могу позволить себе эту маленькую глупость.

— Мы поможем. Гиги, это твой выход! — Арба кивает тихоне, а та, в свою очередь, прикрывает глаза и медленно выдыхает.

Затем отодвигает нас от двери и входит внутрь.

Следующие несколько минут все, что я слышу из-за двери, это различные согласные в разных сочетаниях… Бог мой, она хороша!

Приблизительно, это звучало так:

— Г… г… г… г… Гр… гр… гр… кт… гм… — и так далее.

Через пять минут охранник не выдерживает и громко произносит:

— Прошу вас, леди, прекратите! Во имя небес! Если у вас проблема, зачем вы сюда пришли?! Я не понимаю, чего вам надо?!

И по новой…

— Г… гм… гт… га…

Последующий стон мужчины звучит очень отчетливо.

— Теперь мой выход, — кивнув себе самой, произносит Арба и входит в дверь.

Я начинаю слушать сбивчивый монолог подруги о том, что у Гиги бывают такие приступы — желание пообщаться с кем-то. И что охранник не имеет морального права отказывать девушке в этом пустяке. Неужели, мол, он не видит, какая проблема у бедняжки? С ней вообще никто не общается из-за ее дефекта.

Мысленно улыбаюсь. Вот же хитрые засранки! Затем заглядываю в щель, вижу, что мужчина сидит на стуле, обхватив голову, в панике пытаясь придумать, как вежливо отправить милых леди куда подальше от дворцовой темницы…

Кажется, можно идти!

Прокрадываюсь быстренько мимо девушек и ныряю в темноту коридора.

Около минуты уходит на поиск камеры, и вот я стою перед опальным Архимагом…

— Ты пришла… — Анвар резко сокращает расстояние между нами, но прутья клетки мешают ему схватить меня за руку.

— Зачем ты вернулся? — спрашиваю тихо, — Ты же знал, что тебя посадят.

— Я думаю, ты в курсе. Ведь к тебе приходил Повелитель Света, я прав? — напряженно произносит Анвар.

Внимательно смотрю на него. Он маг. Он мог это почувствовать. Но как он узнал, что их божество приходило именно ко мне?..

— Я вижу ответ в твоих глазах. Тебе пора делать выбор, — голос Анвара звучит сосредоточенно и четко.

— Ты и про это знаешь? — растерянно спрашиваю.

— Марьянелла… или как там тебя?.. — Анвар вцепляется пальцами в железные прутья, — Послушай. Да, я не был твоим возлюбленным. Мне вообще не до отношений с кем-либо — дело не в тебе конкретно. Но то, что решается сейчас… пойми, от тебя зависит судьба этого мира. Если ты сделаешь неправильный выбор…

— Для кого — неправильный? — тихо уточняю.

— Что? — главный Архимаг недоверчиво усмехается, — Ты, кажется, не очень понимаешь степень ответственности. Ты теперь — сосуд для душ. В твоих силах дать толчок развитию целой цивилизации! Ты же умная девушка…

— Ты к чему клонишь? — сухо произношу.

— Позволь пророчеству для магов воплотиться, — напряженно произносит Анвар, — и к нам вернутся все умершие братья и сестры, наши родители, наши жены…

Сказать ему, что ли, что его невеста совсем даже не умерла?..

Открываю рот… и закрываю его. Внимательно вглядываюсь в лицо мага.

— Когда ты говоришь, что вернутся все умершие… — произношу едва слышно.

— Да, вернутся и обращенные. Все маги верят в это. Все те, кого сделали вампирами насильно, кого выкрали, кого обманом заставили стать не-живым — все вновь станут людьми.

— Откуда ты знаешь это? Откуда такая уверенность? И что станет с расой вампиров? Они развоплотятся? — начинаю забрасывать его вопросами.

— Есть теория, что они тоже станут людьми, — тихо отвечает Анвар, и в его голосе я слышу неуверенность.

— То есть, ты не уверен? — спрашиваю прямо.

— В результате никто не может быть уверен. Это же игры Богов.

— Хорошо, ну, соглашусь я с тобой. Решу выбрать тебя. И что будет дальше? Как мы вообще сможем… — взмахнув руками, пытаюсь пояснить проблему.

— Как сосуд, ты будешь иметь право на любой выбор. Как только ты объявишь себя избранницей Повелителей, никто не сможет препятствовать тебе. Перед тобой откроются все двери. Даже решетка моей темницы, — спокойно произносит Анвар.

— Ну, предположим, все так и произойдет — что после этого? Как ты видишь себе возвращение всех умерших? Откуда они вернутся и в каком виде? Как будут существовать, учитывая, что живые люди после их смерти уже успели обзавестись другими семьями?..

— Твой разум ограничен. Воплощение пророчества магов предполагает, что мы все перейдем в новую форму существования. Любовь, ревность, обиды перестанут над нами довлеть. Когда смерть исчезнет, все станут счастливы! Конфликтов не будет. Войн не будет — ведь не за чем будет воевать!

— Вообще ничего не будет… — протягиваю напряженно, — Ты хочешь стереть грань между миром живых и миром мертвых? И думаешь, что это решит все проблемы и сделает всех счастливыми? Это что, какая-то мечта о Нирване? — отступая от темницы, тихо произношу, — Вот только Нирвана — это не предел развития, это потолок для ограниченных.

— Нирвана?.. — переспрашивает Анвар.

— Если ты устал от людских эмоций, если так хочешь превратиться в подобие Бога и откинуть свою физическую оболочку, то работай над собой и развивайся сам, а не тащи следом все население Сарамнии. Кто дал тебе право решать, что так должны жить все люди? — произношу, нахмурившись, — Кто ты такой, чтобы насаживать свое мнение всем смертным?

— Ты ошибаешься, я думаю о людях, — сообразив, что мне его идея не по душе, Анвар вновь пытается врубить свое обаяние на полную мощность, но… на меня уже не работает, — да я только о них и думаю! — наконец, взрывается он — Ты вообще в курсе того, что здесь происходит? В курсе законов этого мира? В курсе ситуации? Ты просто попала сюда по случайности, а мы здесь живем! И я вынужден постоянно наблюдать за тем, в какую дыру превращается этот мир из-за одного идиота!

— Ты про кого сейчас говоришь? — сквозь зубы цежу.

— Он хотел защитить людей, а вместо этого запутал весь мир в своей паутине! Застопорил какое-либо развитие! — повышает голос Анвар, — Выживает сильнейший! С этим надо было просто смириться!

Чертов эгоист. На самом деле только о себе и думает. А не о мире во всем мире. Позер, блин. Ненавижу таких.

— Ты зачем пришел во дворец? Зачем сдался? — неожиданно спрашиваю у него.

Архимаг также неожиданно успокаивается.

— Да. Я и забыл об этом. На самом деле я как раз сидел тут и дожидался тебя, — на его лице появляется странная усмешка, а в следующую секунду происходит сразу несколько вещей…

Анвар властно протягивает ко мне руку, с этой руки срывается какое-то заклятье, затем оно ударяется о решетку камеры и летит прямехонько в Архимага, попадая ему ровно в грудь.

— Какого… — изумленно смотрит на место соприкосновения своего тела со своим же заклятием Анвар.

Затем он падает на колени.

— От этого заклятья нет защиты… как оно срикошетило?.. — глаза Архимага прикрываются, а затем открываются вновь и встречаются с моими, — Любимая… — протягивает мужчина, глядя на меня с такой дикой тоской, что я отступаю от его камеры на шаг, — Любимая, куда ты?! — метнувшись к самым прутьям, шепчет Анвар голосом умалишенного.

Так, ясно. Меня тут на разврат совратить хотели. Даже подумать страшно, как бы я выглядела со стороны, угоди это заклятье в меня. Спасибо Контраду и его защите. Дворец продолжает заботиться обо мне даже в его отсутствии.

Тихо выбираюсь из коридора, пережидаю в тени, пока охранник пройдет на крики сходящего с ума от одиночества без меня, Анвара… и выхожу из тюремного отсека. Поскольку Арбы и Гиги здесь уже нет, значит, они благополучно вернулись в свои покои.

Так, вопрос на засыпку: неужели Анвар думал, что в камере можно пользоваться магией?.. Это как-то слишком самонадеянно с его стороны. Или он как-то проработал этот момент и думал, что сможет пробить защиту?..

Беготня на этаже короля заставляет меня замереть и прислушаться.

— Срочно! Лекаря!

— Какого лекаря? Он никогда не пользовался его услугами!

— Да кого угодно! Он так побледнел, что мы до смерти напугались!

Прячусь за углом, пережидая, пока несколько советников и слуг пробегут мимо.

Королю плохо?.. Он побледнел?..

Прикрываю рот ладонью. Черт. Это же не из-за заклятья Анвара?.. А что, если отбить эту магию оказалось не так уж и просто?!

И теперь Контрад опять терпит боль из-за меня?!?!?

Да что ж за…

Резко выхожу из-за угла и иду к королевским покоям. А точнее — туда, куда бегут все слуги, потому что я понятия не имею, где находится спальня короля.

И вновь меня останавливает охранник. Тот же самый, к слову.

— Что на этот раз? — не очень вежливо спрашиваю.

— Туда нельзя, — сухой ответ.

— Как это нельзя? Туда все бегут? — указываю рукой на очевидное.

— Вам — нельзя.

— Какого черта?!

— Чего? — хмурится охранник.

— Пустите меня! — пытаюсь обойти его, но меня неожиданно хватают за локоть и ведут в противоположном направлении, — Куда вы меня тащите?! Эй?! Совсем мозги растеряли на службе?!

Охранник вталкивает меня в один из кабинетов и выходит за дверь, оставляя меня наедине с… Дарзаном.

Да вашу ж… серьезно? Я теперь через всех пройти должна?

Глава 22

Все повороты 2

— Я знал, что моя истинная пара не может быть простой смертной, — произносит рыжий начальник охраны короля, неспешно подходя ко мне.

— Не понимаю, о чем вы, — активно строю из себя дурочку, оглядываясь по сторонам, — и зачем меня сюда привели?

— Не притворяйся. Мои люди следили за тобой. Теперь я знаю, что ты — сосуд. Иначе и быть не могло. Я просто не мог влюбиться в простушку, — Дарзан подходит ко мне вплотную и заглядывает в мои глаза, — ты хорошо притворялась, проказница. Даже заставила меня ревновать. Но теперь с прошлым покончено. Ты станешь женой главы оборотней, ведь, уверен, ты прекрасно знаешь о том, кто я!

— Секундочку, — поднимаю на него изумленный взгляд, — а ничего, что я — одна из невест короля?

— Ты имеешь право на свой собственный выбор, если ты — сосуд, — сверкая горящим взглядом, поясняет Дарзан.

— И с чего ты взял, что я выберу тебя? — уже откровенно недоумеваю.

— Нас тянет друг к другу, — мгновенно заводится рыжий ураган.

— Да нет, это только тебя тянет ко мне. А еще — тянет оскорбить меня при каждой встрече. Что-то все это как-то не воодушевляет на создание крепкого союза, — замечаю, отступая на шаг.

— Мою страсть сложно обуздать, — вновь сверкает взглядом Дарзан, вновь сокращая между нами расстояние.

— И это, приятель, проблема, — отзываюсь невзначай.

— Что? Какой я тебе приятель? Я твой будущий муж! Глава клана оборотней! Прародитель нового поколения нашего клана! — разводя руки в стороны и как бы говоря «ну, ты же видишь, как я хорош? К чему еще вопросы?!», провозглашает Дарзан.

— Замуж в ближайшее время не собираюсь, — признаюсь честно, вновь отступая, — к тому же, меня уже избрали. Король оставил на мне свою метку.

— Я чувствую ее, — презрительно морщится Дарзан, — но ты не закрепляла эту связь! А на территории оборотней эта метка и вовсе станет бесполезна! И это я еще не говорю о том, что, после того, как ты выберешь меня, все мои обязательства перед королем исчезнут!

Интересно, он так обнаглел из-за вести, что король ослаб? Это же мятеж чистой воды!

— Уезжать из дворца я тоже не планирую, — замечаю, подняв бровь от кое-чьей наглости, — но послушать твое предложение, так уж и быть, согласна.

— Мое предложение? — хмурится рыжий ураган, — О, женщина! У тебя нет другого выбора! Кому ты отдашь свое предпочтение, если не мне? Магу-интригану? Тоскующему старику-вампиру? Или коварному королю, устроившему показательный отбор с твоим участием, но прекрасно знающему, что сосуд не подчиняется ни королям, ни Повелителям! Сосуд сам способен выбрать, с кем воплотить пророчество!

— Ну, во-первых, меня прям бесит, что ты меня все время сосудом называешь, — произношу серьезно, — Я — девушка. Такое отношение отталкивает. И, во-вторых, ты сам говоришь, что я никому не подчиняюсь и сама способна выбрать — с кем воплотить пророчество. Так зачем продолжаешь навязывать себя, как мужа? Где здесь логика?!

На несколько секунд Дарзан входит в ступор, пытаясь обдумать мои слова. По его лицу я вижу, что к компромиссу с моим изречением он так и не пришел…

— Я — идеальный вариант для тебя! — заявляет рыжий ураган, вскидывая подбородок.

Интересно, если я спрошу — почему, и попрошу перечислить его качества, как идеального варианта для меня… что он ответит?

— Так чего ты там хочешь для этого мира? Какой путь развития видит клан оборотней для всей Сарамнии? — сухо уточняю, решив отложить эту во всех смыслах познавательную дискуссию до лучших времен.

— Для всего мира? Мне плевать на весь мир! Оборотни — это высшая раса! И с появлением благословенного плода мы возвысимся еще больше! Не будет больше сравнений между оборотнями и вампирами или оборотнями и магами! Все признают силу нашего клана, когда мы получим способность покорить небо! — толкает «возвышенную» речь Дарзан, совершенно не замечая, как скисает мое лицо, — Твой выбор должен быть тебе очевиден! Мы были помолвлены! Да, у нас возникли разногласия, но лишь из-за твоего недостойного поведения! Однако, как сосуду, я могу простить тебе твои прошлые грехи и принять в свои объятия, как будущую жену главы клана Высших Оборотней!

Честь-то какая! Как бы удержаться и не разреветься от счастья?

И, да, кажется, Дарзан не в курсе, что я — не Марьянелла…

— Обратись в белочку, — складываю руки на груди, смотрю на него серьезно.

— Что? — недоуменно переспрашивает Дарзан.

— Обратись в белочку, — повторяю для особо одаренных, — сейчас.

— Зачем? — хмурится рыжий ураган.

— Я должна рассмотреть своего будущего мужа со всех его… сторон, — отвечаю спокойно.

— Ты не найдешь во мне изъянов, — восклицает Дарзан и в следующее мгновение обращается маленьким пушистым зверьком.

Быстро снимаю с одной из полок большую резную шкатулку, на которую обратила внимание еще пару минут назад, подхожу к бельчонку, лежащему на спинке на полу (должно быть, моих ласк ждал… женишок), аккуратно перекладываю тельце в шкатулку и защелкиваю замок. Смотрю на деревянную коробочку без жалости. Слышу, как кто-то внутри жалобно скребется. Тяжело вздыхаю и выхожу из кабинета.

— Куда… — недоумевает охранник, глядя на меня.

— Еще хоть раз меня остановишь, — цежу сквозь зубы, опустив взгляд в пол, — и тебя четвертуют вместе с твоим главой клана, который в данный момент у меня в заложниках. Понял?

Лицо охранника бледнеет.

— По моим подсчетам, воздуха здесь хватит на пару минут. Будешь спорить? — показываю ему шкатулку в тот момент, когда мимо нас проходит стайка невест.

Затем нахожу глазами графа Дроттера и иду напрямую к нему, чтобы у этого охранничка даже мысли не возникло как-то навредить мне на глазах свидетелей.

— Леди, — здоровается граф.

— Вы ждали меня? — спрашиваю прямо.

— Почувствовав визит Повелителя и проследив за вашими перемещениями сегодня днем, я сделал некоторые выводы, — ровно произносит граф, — неутешительные для себя.

— Почему — неутешительные? — подняв бровь, спрашиваю.

— Потому что наша дружба подверглась нескольким ударам судьбы, и теперь я отчетливо понимаю, что вы не выберете клан вампиров для воплощения пророчества, — спокойно отвечает граф.

— Вы понравились мне с самого начала, — признаюсь честно, — и среди всех претендентов… пожалуй, вы — самый достойный. Вы печетесь о своем клане, не желая возвысится над остальными или изменить текущий порядок вещей во всей Сарамнии. Вы просто хотите помочь вашему народу вновь почувствовать радость рождения детей… Но в данный момент я не могу сделать выбор в вашу пользу. Вообще — ни в чью пользу, если быть точной. Потому что сейчас от вас требуется выполнить свой долг перед его величеством.

— Какой именно долг? — удивленно переспрашивает граф.

— Я знаю, что вы находитесь в дружеских отношениях с королем Контрадом Четвертым. По крайней мере, вы — не враги. И вы занимаете должность советника короля.

— К чему вы клоните? — спокойно уточняет граф.

— В данный момент в моей руке находится шкатулка с начальником охраны, жизнь которого может прерваться из-за отсутствия кислорода внутри коробочки. Я не могу выпустить его, потому что господин Дарзан — мятежник в прямом смысле слова. Я об этом знаю не понаслышке, поверьте мне. Я не имею права заключать его в тюрьму, но очень рассчитываю на вашу помощь.

— Дарзан… в шкатулке? — без каких-либо эмоций спрашивает граф.

— Да. В облике бельчонка. Не спрашивайте — почему. Просто помогите мне, если не хотите начала великой бойни сегодня и прямо в этом дворце.

Да, драматизирую! Но что делать? Если Контрад — неизвестно в каком состоянии, а Анвар — спятил от собственного заклятья? Больше с этим и разбираться-то некому… И это я еще не вспоминаю о том, что господин Архимаг и сам сидит в темнице за попытку похищения невесты короля.

В общем, у меня из знакомых-власть-имущих только граф Дроттер и остался.

— Я помогу вам. В обмен, согласитесь ли вы подумать над моим предложением? — прямо спрашивает граф, — я не давлю на вас. Просто хочу донести, что от вашего решения зависит судьба клана. Мы не стремимся к завоеванию мира. Исполнение пророчества принесет нам радость и покой, мы перестанем быть проблемой для других кланов.

Все-то он правильно говорит. И, по сути, он — действительно самый достойный.

Но почему мне кажется, что это — не единственно верный вариант?..

— Я подумаю, граф. До вечера я приму решение, — отвечаю спокойно, — вы поможете с Дарзаном?

— Положитесь на меня. Я отнесу начальника охраны в камеру, — и он протягивает руки за шкатулкой.

Осторожно передаю ценного заложника. Граф не должен хитрить, если хочет, чтобы я рассмотрела его предложение… значит, он сделает, как сказал.

— И, да, вы видите того высокого охранника за моей спиной? — спрашиваю негромко.

— Да, — кивает граф Дроттер.

— Распорядитесь, чтобы он оказался за решеткой в ближайшее время. Этот человек подчиняется только Дарзану, — произношу тихо, но четко.

— Я понял, — кивает граф; затем пару секунд молчит, — Король отметил вас, — отводя взгляд в сторону, произносит он.

— Это так, — киваю, тоже не глядя на графа.

— Это взаимно?

Поднимаю на него глаза. Ничего не отвечаю.

— Буду ждать вашего решения, — быстро прощается мужчина, разворачивается и идет прямехонько к охраннику-изменнику.

Медленно выдыхаю.

Ну, и денек. Как бы до вечера дожить?..

Иду в сторону королевского крыла, но меня останавливает охрана. Вновь.

— Король в данный момент не принимает, — бесстрастный ответ.

— А когда будет принимать? — устало спрашиваю.

Охранники переглядываются.

— Нам неизвестно.

Ладно, черт с ними. Не с боем же мне пробиваться! Когда Контрад придет в себя, ему доложат, что я его искала…

— Передайте, что леди Марьянелла просила аудиенции, — произношу спокойно, разворачиваюсь и возвращаюсь в свои покои.

Да, Контрад вновь пережил удар магией. Да, он еще не успел восстановиться после предыдущей атаки. Вот только я прекрасно помню, как его башня отбила заклятье Анвара — и после этого король вполне мог держаться на ногах.

Я не отрицаю того, что его величеству нужен покой…

Но почему мне кажется, что меня игнорируют?

Через пять часов.

Нет, не кажется! Меня откровенно игнорируют! Из тихих перешептываний невест во время ужина я узнала, что король чувствует себя замечательно и даже посетил нескольких невест в течении дня! К тому же на завтрашний день назначен бал-маскарад (дабы развеселить невест), в котором его величество обязательно примет участие, но будет скрываться под самой обыкновенной маской. В общем, все у всех замечательно, все взволнованы, все трепещут, все ждут — не дождутся нового бала, и только я одна не в курсе… ничего.

Вот вообще — ничего. Быстро перекинувшись парой слов с Гиги и Арбой, и выяснив, что девушки благополучно завершили свою миссию, я поднимаюсь и ухожу в свои покои. Там сижу еще пару часов, не зная, куда себя деть и как себя занять. И лишь где-то к одиннадцати часам вечера в мою дверь раздается стук, после которого в покои входит Контрад.

Король обводит комнату бесстрастным взглядом, выбирает софу, идет к ней, присаживается, и лишь после этого поднимает взгляд на меня.

— Ваше величество, — чуть нахмурившись, протягиваю я.

Поведение монарха слишком красноречиво. Я в немилости. И его величество пересилило себя, чтобы прийти ко мне, тем самым ответив на мою просьбу об аудиенции.

Что за чертовщина происходит?!

— Ты хотела аудиенции, — без вопроса произносит Контрад.

— Если вы планируете и дальше вести разговор в таком официальном ключе, то, думаю, можно пригласить в мои покои всех ваших советников и парочку невест в придачу, — замечаю ровным голосом, — они нам точно не помешают.

— Ты страх потеряла? — поднимает бровь король.

— Нет. Просто слегка запуталась — что вообще происходит? — прямо отвечаю, глядя ему в глаза.

— Одна из невест вызывает короля на аудиенцию к себе в покои — вот, что происходит, — произносит Контрад, и в его устах это звучит так, словно я — этакая распутная бабенка, жаждущая завладеть невинным корольком для последующей преждевременной женитьбы.

— А по мне, так происходит иное: невеста, избранная королем, игнорируется этим самым королем весь день, при том, что постоянно ищет встречи, чтобы сказать кое-что важное… — начинаю заводиться я.

— Постоянно ищет встречи? — перебивает меня Контрад, — насколько мне доложили, за этот день ты искала встречи и с Архимагом, и с Дарзаном, и с графом. Ну, как, со всеми договориться успела?

— Что? — изумленно переспрашиваю.

— После разговора с тобой мужчины просто не могут остаться равнодушными, — с издевкой протягивает король, — Анвар сошел с ума от любви к тебе, начальник охраны после вашей беседы попал за решетку без королевского ведома, а граф-советник короля вдруг обзавелся правом распоряжаться — кому попадать в дворцовую темницу… Любопытные истории порой происходят в Сарамнии.

Смотрю на него во все глаза. Даже подумать не могла, что все это может восприниматься… так!

— Я… — выдавливаю из себя.

— Но самое забавное то, что тот самый король, который избрал тебя своей единственной, как полный идиот, целый день вынужден был наблюдать со стороны, как ты со всеми тремя ведешь задушевные разговоры о грядущем соитии, после которого на свет появится благословенный плод.

— Вы же сами говорили, что пророчество может реализоваться без постельной сцены! — восклицаю, уже окончательно выходя из себя.

— Но мужчины не в курсе моих умозаключений, и слушать ваши разговоры было вполне себе занятно, — цедит Контрад.

— Мы ни слова не говорили о «соитии»! — продолжаю восклицать.

— Нужно иметь мозги, чтобы понимать, о чем ты договариваешься! — рявкает Контрад.

— Но вы же сами дали отмашку, чтобы я продолжала делать вид, что пророчество может воплотиться с их помощью!

— Кажется, мы вчера выяснили, что я поторопился с выводами!

— И какое это имеет значение, учитывая, что я вообще не по своему желанию с ними разговаривала, а потому что до вас добраться не могла, а они все появлялись передо мной в порядке очереди!

— Ну, к Анвару-то ты поспешила по собственному желанию, как и к графу!

— К графу я обратилась за помощью! Потому что знала, что вам нездоровиться!

— Не думаю, что это правильно — делать преждевременные выводы без каких-либо на то оснований! — прищурившись, отвечает Контрад.

— Оснований?! Весь этаж орал о том, что королю стало плохо! — взмахнув руками, напоминаю.

— И ты тут же ринулась решать все проблемы самостоятельно! — нехорошим голосом замечает король.

— Вы были недоступны! А мне еще с утра надо было вам сказать…

— Научись терпению, радость моя! — перебивая меня, повышает голос Контрад, — твоя самостоятельность не придется по душе ни одному мужчине.

Замолкаю. Закрываю рот, напряженно глядя на светловолосого монарха.

— Я с самого утра хотела вам сказать, что меня посетило ваше местное божество, — произношу сосредоточенно, не отрывая от него глаз, — предполагаю, что Повелитель Света. Он пришел ко мне в сон и сказал, что у меня осталось не так много времени, и что мне пора делать выбор. Но все это, конечно, неважно. Важно то, что король решил вести себя, как ревнивый мальчишка. И вместо того, чтобы искать выход вместе, он целый день потратил на то, чтобы проложить километры недопонимания между собой и своей избранницей.

— Я надеюсь, ты осознаешь, что в данный момент под твоими ногами — пропасть, и ты идешь по тонкому канату? — выцеживая каждое слово, произносит Контрад.

— Я осознаю, что задержаться в Сарамнии мне не позволят сами Боги, так что ваши угрозы в мой адрес в данный момент вообще не актуальны, — холодно отрезаю.

— А ты дерзкая, — вновь прищуривается король, поднимаясь с софы и обходя меня по полу-кругу, — дружба с Повелителем Света делает тебя неуязвимой в твоих глазах?

— Мне испугаться? — напряженно смотрю на него, тоже поднимаясь с места, — Может, прямо сейчас сигануть из тела — вон, чтобы избежать вашего гнева?

— Я уже предупреждал тебя — завязывай с этими разговорами, — лицо Контрада тут же темнеет, а в глазах появляется что-то опасное.

— Скажите, ваше величество, зачем вы потратили на меня одну из возможностей, учитывая, что укус — это традиционный ритуал для будущих мужа и жены? — спрашиваю у него прямо.

Вопрос мой звучит неожиданно, по крайней мере, Контрад останавливается и сводит брови к переносице.

— Прости? — переспрашивает он.

— Вы сказали мне, что потратили на клеймо «собственника» одну из своих возможностей, данных вам господином Даркшадоу в количестве трех штук. Учитывая, что укус не является чем-то неординарным, и его «сила» сойдет на нет, как только меня увезут из дворца, я вот тут все пытаюсь понять, зачем вы вообще меня кусали? И на что на самом деле потратили свою возможность?.. Если вообще потратили, — склонив голову, замечаю.

Контрад некоторое время смотрит на меня, а затем на его губах появляется усмешка.

— Догадливая, — только и произносит он.

— Так в чем дело? Вы сказали это, чтобы я уверилась в своей исключительности для вас? Или это была какая-то проверка? Ведь совершенно очевидно — и я сделала этот вывод по реакции других мужчин на укус, — что в нем нет ничего особенного. К чему был весь тот спектакль?

— Это не спектакль и не представление, — сухо отвечает Контрад, — я действительно воспользовался своей силой. Думаю, именно это и привлекло во дворец Повелителя Света. И естественно я знал, к кому он придет, потому и не торопился выходить с тобой на контакт в этот день — чтобы никто из соперников не догадался, что ты — сосуд. Но ты сделала все, чтобы раскрыть себя.

Беру воздух, чтобы ответить… и выдыхаю.

Он прав. Я сама выдала себя своей суетой и своим побегом к Анвару…

Черт…

Теперь я могу понять, почему он так злится…

— Я не хотела… — произношу неуверенно, отводя взгляд, — я просто не знала, как себя вести… а вы ничего не сказали при встрече.

— Ну, конечно, не сказал. Ведь ты решила подойти в тот момент, когда рядом со мной стояли Дарзан и граф! И самое главное — у тебя даже не хватило ума отрицать факт того, что ты — сосуд, когда тебя спрашивали об этом напрямую! А ведь мы уже выяснили, что «игры с пророчеством» — это не тема для бесед между тобой и теми тремя! — сверкнув глазами, отвечает Контрад.

Да, в эту секунду мне становится стыдно. Что ж за жизнь-то?! Ведь я действительно даже не пыталась отнекиваться, когда Анвар говорил мне о том, кто я! А потом, с Дарзаном и графом… я просто раскрыла себя, не задумываясь над тем, насколько это в данный момент выгодно!

— Я… не подумала, — поджав губы, произношу.

— Удивительно, — протягивает Контрад, — она в этом призналась!

— Прошу вас, перестаньте! Вы оставили меня одну наедине со всем этим! Никто не говорил мне, что так делать нельзя! — резко подняв на него взгляд, также резко отвечаю.

— Открывать противникам все свои карты — конечно! Как можно догадаться, что так делать нельзя?.. — издевательски замечает король.

— Наша концепция поменялась буквально вчера! Вы не можете винить меня в том, что я слегка запуталась! — складываю руки на груди.

— Я могу винить тебя во всем, ведь ты — моя невеста!

— На день! Максимум — на два! А потом меня унесет обратно в мой мир! — повышаю голос.

— Никуда тебя не унесет! — повышает голос и король, умудряясь делать это не только на звуковом уровне, но и на энергетическом.

— Да что вы! Сам ваш Бог сказал — что унесет, так что спорить бессмысленно!

— Я сказал, ты останешься — здесь!

— Кому сказали? Богу?

— Именно ему и сказал!

Контрад замолкает, и в комнате устанавливается гробовая тишина.

— Не поняла… — протягиваю изумленно, — в смысле — ему и сказали?.. — а потом до меня доходит, — Так вот на что вы потратили свою возможность?!?!

— Я же говорил, чтоб ты даже не думала о том, чтобы вернуться в свой мир, — спокойно произносит Контрад.

Смотрю на него во все глаза.

— Кто дал тебе право решать за меня? — произношу, выделяя каждое слово и прекрасно отдавая себе отчет в том, как это звучит по отношению к королю.

— «Тебе»? — переспрашивает тот, напряженно глядя на меня.

— Тебе. Тебе, человек, — повторяю, даже не моргая; все еще надеясь, что все это мне послышалось, — кто дал тебе право решать за меня, в каком из миров мне проводить остаток своей жизни?!

— Ты забываешься, — ровным голосом произносит Контрад.

— Да нет, это ТЫ забылся. С чего-то вдруг ты решил, что можешь управлять моей судьбой! Так вот, просто, чтоб ты знал, в моем мире надо мной нет никаких королей, и все важные решения я принимаю самостоятельно, потому что у нас равенство полов! Единственный человек, который может указывать мне, что делать — это моя мать, но даже с ней мы в свое время договорились, что я уже вышла из детского возраста и в надзоре не нуждаюсь!!!

— Мне плевать на правила твоего мира, сейчас ты в моем! И изволь уважать местные законы, иначе я пожалею, что оставил тебя здесь, — медленно и четко произносит Контрад, и единственное, что я могу — это нервно рассмеяться на это заявление.

— Тебя никто не просил оставлять меня здесь!!! — восклицаю в сердцах.

— Разговор закончен, — Контрад разворачивается и идет к двери.

— Ну, уж нет! — начинаю вращать ладонью, но по какой-то причине время даже не думает возвращаться вспять, — Черт! — выкрикиваю, понимая, что это происходит из-за того, что я на взводе.

Король оборачивается и успевает заметить мой жест.

— Вернуться хочешь? — опасным голосом спрашивает.

— Можешь не злорадствовать, у меня не получается! — бросаю ему, нервно проходя по комнате.

— Ты что, действительно не соображаешь, что творишь? — Контрад понижает голос, но мне действительно плевать на все его угрозы, — Ты думала, что это — твой способ?

— Я уверена, что это мой способ! И помяни мое слово — он сработает! — вновь бросаю ему, не глядя.

— Так вылетала Марьянелла. Но не ее «подселенки», — еще более опасным голосом произносит Контрад, — у вас иной способ.

— Может, подскажешь — какой именно? — язвительно отзываюсь, — Чтобы я могла дать шанс новой девице завладеть твоим сердцем! Ах, да, забыла — ты же не знаешь!!! Вот ведь печаль!

— Знаешь, я дал себе слово, что сделаю это после свадьбы… но ты просто нарываешься на то, чтобы быть наказанной, — неожиданно произносит король отстраненным голосом.

Нахмурившись, поднимаю на него взгляд.

И сразу понимаю, что у него на уме.

— Даже не думай прикасаться ко мне! — отступаю на шаг.

— Тебе понравится. Пусть и не сразу, — произносит Контрад и уверенно идет ко мне.

Вот только мне это «не сразу» совсем даже внушает уверенность…

— Не смей! — только и успеваю ответить, как мой рот затыкают поцелуем.

Затем от резкого рывка рвется мой корсет, а грудь грубо сжимается сильными пальцами.

Так! Это не может происходить здесь! В этом мире должна быть какая-то цензура! Я не хочу ставить пометку «18+» на этом романе из-за одной единственной сцены, не входящей в концепт веселого путешествия в другой мир!!!

Однако, Контраду, кажется, плевать на мою небольшую морально-нравственную проблемку — он уже вовсю избавляет меня от платья (и успешно!), а затем зашвыривает на постель (вот прям зашвыривает!).

— Давно надо было это сделать, — замечает этот умелый во всех смыслах мастер-на-все-руки, и, кажется, я с ним согласна.

Хотя нет, не кажется. Я с ним абсолютно согласна!

В конце концов, мне двадцать восемь, и я — не девственница. А опытный мужчина — он и есть опытный мужчина… (Да, громкое заявление, особенно после слов о возрастном ограничении…)

— Постой, а как же пророчество? — спрашиваю, кое-как успевая отвечать на довольно смелые ласки.

— Плевать на пророчество! — звучит быстрый ответ.

Плевать?..

— Мне не плевать! Если пророчество исполнится с тобой, то мне — не плевать! — произношу напряженно, после чего крепко зажмуриваюсь.

Смотреть на Контрада после этих слов — стыдно. Но это правда.

Единственный, о ком я могла думать все эти дни… единственный, кого я могла представить рядом с собой — это он. Несносный интриган с паршивым характером и с замашками распутного эльфа.

А что, если это сможет вернуть ему душу? Неужели он не думал об этом?.. Ведь даже я осторожно фантазировала о том, как смогу вернуть ему ту важную часть, которую он так просто отдал взамен на бессмертие и возможность управлять этим миром…

— Почему ты так говоришь? — спрашивает Контрад после нескольких секунд молчания.

— Потому что это ты, — произношу, продолжая держать глаза закрытыми.

— Тебе важно, что это я? — звучит следующий вопрос.

— Ну, естественно, мне важно, что это ты! — восклицаю, закрывая лицо руками; но мужчина одним уверенным движением убирает мои ладони, вынуждая вновь раскрыть лицо.

— Посмотри на меня, — произносит он.

— Нет, — делаю попытку вновь закрыться.

Безуспешную попытку.

— Посмотри на меня, — повторяет Контрад.

Отворачиваю голову. Получаю ощутимый укус в шею и резко открываю глаза от неожиданности. Встречаюсь взглядом с Контрадом.

— Я воспользовался своей силой, чтобы связать нас, потому что не мог представить никого другого рядом с собой, — негромко, но четко произносит он, — И это не пустые слова. Я слишком многое видел. Я знаю людей. И ты — одно из немногих исключений в этом мире. Даже не так… не только в этом мире. Во всех мирах. Ты не стремишься обогатиться, не стремишься к власти, не стремишься обрести силу. Единственное твое стремление — это разобраться во всем. Полагаю — для того, чтобы поступить правильно. Это не просто «похвально». Это выделяет тебя из толпы, как маленькую звездочку в куче серой пыли. Мне даже плевать, как ты выглядишь на самом деле. Я уверен, что у такого человека лицо не может быть некрасивым. Ты привлекаешь не внешностью. Ты привлекаешь своим мышлением, своим поведением, своими поступками. Да, твой характер тоже не сахар, но я уже говорил — я достаточно пожил для того, чтобы понять: ко всем недостаткам можно привыкнуть, если всегда помнить о достоинствах. Поэтому я хочу спросить тебя: ты… ты хоть немного разделяешь то, что я чувствую? — и столько неуверенности вдруг прозвучало в этом тихом вопросе, что у меня внутри что-то защемило…

— Но ты так и не сказал, что ты чувствуешь, — пытаюсь стыдливо отвести взгляд, хотя… чего уж тут стыдиться? В такой-то позе?..

— Я думаю, смысл можно было понять из моего монолога, — спокойно отвечает Контрад.

Некоторое время молчу, готовясь дать ответ. Тяжко.

Да, тяжко — признаваться. Даже здесь, в другом мире. Даже человеку, который всецело владеет моими мыслями уже на протяжении многих дней.

— Да… я разделяю, — произношу негромко, не глядя ему в глаза.

— Правда?..

— Правда, — все же поднимаю взгляд и тут же теряюсь от глубины пронзивших меня в этот момент чувств.

Я призналась себе. Я призналась ему. Это прям какая-то феерия откровенности с моей стороны…

— Это хорошо, — отвечает Контрад, вынуждая меня смущенно застыть, ожидая того, что последует дальше… — у меня еще один вопрос, — неожиданно произносит светловолосый властитель моих фантазий.

— Какой? — немного нетерпеливо спрашиваю, глядя ему в глаза.

Продолжения… хочется. Скрывать не буду. На таком месте вообще обычно не останавливаются, отвлекаясь на «разговор по душам»…

— Как тебя зовут? — огорошивает меня Контрад, — Я хочу знать твое настоящее имя. Не хочу больше звать тебя Марьянеллой. У тебя есть имя, данное тебе при рождении в твоем родном мире, и отныне я хочу обращаться к тебе по нему.

— Мое имя?.. — нахмурившись, переспрашиваю.

Моя имя…

А какое оно, мое имя?..

Неужели у меня когда-то было другое имя?..

Точно! Было… Но… какое?

Замираю, глядя перед собой.

Какое у меня имя?!

Чувствую, как сердце начинает стучать быстрее; на лбу выступает пот…

Мое. Имя.

Кто я?

— Эй…

Как меня зовут?

— Что с тобой?

Меня же как-то звали?..

— Посмотри на меня!

Я же не могла быть безымянной?..

— Эй!!!

Это же не мое имя, верно?..

— Вернись ко мне!

Меня же не могли звать «эй»?..

— ВЕРНИСЬ КО МЕ!

А, точно! Меня же звали…

— Злата! С вами все в порядке?

Открываю глаза, смотрю на женщину-астролога, к которой когда-то ходила на сеанс…

Когда-то очень давно.

Глава 23

Заключительная

— Я… — оглядываюсь по сторонам; осознаю, что сижу на стуле, а пару секунд назад — так и вовсе спала, уткнувшись лицом в стол, — Какого черта происходит?..

— Прошу, не ругайтесь здесь, Злата, — мягко журит женщина астролог.

Как там ее?.. Татьяна?..

— Что со мной произошло? — растираю лицо, пытаюсь привести мысли в порядок. Пока удается не очень хорошо…

— Вы заснули во время сеанса. Такое бывает, это ничего страшного. Более того — такие сны считаются мистическими и имеют в себе очень много смысла! — воодушевленно поясняет женщина, — Но мне пришлось вас разбудить, потому что через пять минут ко мне придет следующий клиент.

— Так это вы меня разбудили? — удивленно смотрю на нее, — А мне показалось, что я сама себя вытащила из этого… сна, — еще больше хмурюсь, наконец, действительно дойдя до этой простой мысли…

Мое сарамнийское приключение было… сном. Моим сном!

— В таких случаях нельзя сказать точно — кто и почему прервал астральное путешествие. Это может быть известно только… — и женщина с понимающей улыбкой смотрит на потолок.

— Потолку? — поднимаю бровь.

— Богу, — произносит она.

Да я и с первого раза поняла. Но оставить это высказывание без сарказма — просто не могла.

— Вы запомнили, что было в этом сне? — с любопытством уточняет женщина.

— Да… это было странное путешествие, — протягиваю, вставая со стула, — Ладно, спасибо за вашу консультацию…

— Не забудьте распечатки с вашими картами! — астролог протягивает мне стопку листов с различными чертежами и графиками, в содержании которых я в жизнь не разберусь.

Иду в прихожую, обуваюсь, стараясь не думать о том, что я вновь здесь… на земле. Блин. Это реально. Я вернулась. Или просто — проснулась?.. Как мне вообще к этому относиться?..

— Не забудьте оставить отзыв в инстаграм или в моей группе «вконтакте»! — с добродушной улыбкой напоминает Татьяна, — Конечно, если у вас есть какие-то пожелания — можете написать и о них.

— Да, есть, — перекидывая сумку через плечо, отвечаю, — смените поставщика восточных палочек. Эти ваши благовония не всем придутся… по душе, — и с этими словами я покидаю квартиру известного астролога.

Спускаюсь по лестнице, по ходу достаю наушники из сумки. Нужно вытеснить из мозга все, что происходило со мной в течении этих полутора часов реального времени… и нескольких недель — по сарамнийскому времени.

Потому что даже для меня все это слишком странно.

Понять, что это был сон — это одно. А осознать это и принять тот факт, что я все еще жительница данной планеты… блин, ну, у меня и фантазия! Всего-то минут десять назад я высказывала Контраду за то, что он лишил меня шанса вернуться, и вот уже спускаюсь по лестнице на земле с подленькими мыслишками о том, что в Сарамнии было вполне себе интересно и даже весело…

— Вот сарам-то какой! — шамкает бабулька на скамейке перед подъездом, когда я прохожу мимо нее.

Опускаю взгляд на свои рваные джинсы и тихо вздыхаю. Да, не понять пожилым людям современную моду, не понять…

— Хоть бы дырки-то зашила! — несется мне в спину ворчливое «пожелание».

Молча вставляю наушники в уши и включаю первый попавшийся трек. Смысла объяснять что-то — не вижу. Иду вперед, на ходу вызывая такси. Если доберусь до работы за десять минут — то не опоздаю: у нас обеденный перерыв длится два часа…

Пока еду в машине, прокручиваю в голове все, что произошло. Пытаюсь понять — какой вообще был во всем этом смысл? Когда захожу в здание, быстро направляюсь в туалет, привожу себя в порядок, меняю джинсы на черные брюки (не люблю офисную одежду! Вот вообще!) и иду на свое рабочее место.

Я работаю в клиентской службе дилерского центра и в ближайшее время планирую увольняться, поскольку не очень понимаю свои перспективы в нашей организации. На самом деле это и было причиной моего похода к астрологу: на данный момент с поиском новой работы у меня не очень… но я не останавливаюсь. Держаться за место в организации, которая может в любой момент обанкротиться — бессмысленное времяпрепровождения. Тут два варианта: либо я дождусь пика кризиса и буду искать работу по факту своего сокращения, либо покину корабль до его полного потопления…

— Злата! Ты где ходишь?! На пять минут опоздала! — шепчет Вика Телегина, косясь в сторону двери нашей начальницы.

Губами произношу «прости» и быстренько занимаю свое рабочее место. Начальница у нас — та еще стерва…

В следующий раз придется ехать в брюках. Переодевание заняло слишком много времени.

— Ну, как, сходила к астрологу? — начинает тихий расспрос Вика, не глядя на меня.

— Ага, — бормочу, включая компьютер.

— И как?

— Заснула во время сеанса.

— Что, серьезно? — удивленно спрашивает коллега.

— Я вижу, у вас много свободного времени? — брезгливо морщась, громко спрашивает наша начальница, неожиданно появляясь в приемной своего кабинета.

Осматриваю эту «красавицу» с головы до ног. То, что она сделана из пластика, бросается в глаза также явно, как и тот факт — по какой причине эта фифа вообще занимает данную должность.

Любовница начальника отдела продаж окидывает нас надменным взглядом.

— Мой телефон разрывается от звонков, а вы тут чем занимаетесь? — спрашивает она.

Я переглядываюсь с Викой. Знаем мы, от чьих именно звонков разрывается ее телефон. А еще, прекрасно знаем, что отвечать на любые звонки, поступающие в клиентскую службу — прямая обязанность Виктории, с которой девушка отлично справляется. А наша «начальница» в жизни ни с кем из клиентов не разговаривала.

— Стелла, звезда моя, зайди на минутку в отдел продаж. У нас тут возникла маленькая проблемка, — появляясь в проходе, мягко просит нашу начальницу симпатичный мужчина тридцати пяти лет с ярко рыжими волосами, а затем подмигивает мне.

К слову — это тот самый начальник отдела продаж…

Мы с Викой вновь многозначительно переглядываемся. Превышение полномочий — это про данный «экземпляр». Он метит в замдиректора без каких-либо на то оснований. От одной своей невероятной самоуверенности.

Лично я считаю, что он не настолько умен, чтобы занимать столь высокую должность, но это лишь мое скромное мнение.

А вообще — у него нет и не может быть никаких дел с нашей начальницей. И пойдут они сейчас совсем даже не в отдел продаж.

И это уже перебор, серьезно. Эта парочка вообще ничего не боится.

— Да, конечно, Игорь Петрович, — патокой растекается наша «звезда» и гарцует на выход, виляя бедрами.

— Эти двое — бессмертные, — фыркает Вика, когда дверь в приемную закрывается.

— Не, они просто «сохранились» перед выходом, — усмехаюсь в ответ.

Коллега улыбается и уходит с головой в работу.

Смотрю на нее некоторое время. Интересно, почему мы до сих пор не подружились? Вроде неплохо общаемся, но почему-то обе не стремимся сократить дистанцию и, к примеру, сходить куда-нибудь вместе… Вообще, Вика мне нравилась. Как и ее подружка…

— Девочки, можно к вам? — тихонько спрашивает маленькая худенькая девушка грузинской национальности, имени которой я никак не могу запомнить, но, да, именно она и являлась подружкой Вики.

— Да, заходи: Стерва только что покинула помещение, — фыркает Вика.

— Привет, — взмахнув рукой, здороваюсь с… блин, как же ее зовут?

— Привет, Злата, — шепчет та в ответ, проходя к своей подруге.

К слову, она никогда не повышала голос, и такое едва слышное звучание для нее — норма. Наверное, именно поэтому я никогда не могла расслышать ее имени? Я же спрашивала ее об этом? Когда-то, когда пришла, по-моему, спрашивала… Но это было пять месяцев назад.

Блин, стыдно.

— Так что там тебе астролог сказала? Ну, до того, как ты заснула? — напоминает о себе Вика, прокручиваясь на кресле вокруг своей оси.

— Ты заснула на сеансе? — округляет глаза тихоня…

Тихоня…

Хмурюсь. А потом мои глаза расширяются.

Это же не может быть так просто?..

— Эй, Злата! — окликает меня Вика.

— Подожди секунду! — прошу ее, вбивая в поисковик слово «Арба».

Черт! Так раньше называли телегу! Буквально!!!

Виктория Телегина…

Перевожу очумевший взгляд на двух подружек.

Так это и есть прототип той парочки из Сарамнии?..

— С тобой все в порядке? — подняв бровь, уточняет Вика.

— Да… я… — киваю ей, а сама пытаюсь привести мысли в порядок.

Тогда, Стелла — это Мерцелла?..

Еж твою в клеш! Такие шутки судьбы — это за гранью добра и зла!

— Ого! И когда он появится? — спрашивает Вика.

Поднимаю голову и прислушиваюсь к негромкому разговору подружек.

— Должен прямо сейчас прийти, — тихо отвечает ей… блин…

— А как тебя зовут? — громко спрашиваю у красивой, но очень скромной девушки.

Обе подружки уставляются на меня так, словно я только что рассказала им о существовании планеты, на которой возможна жизнь. И да, добавила, что у меня есть как раз три билета на ракету в одну сторону.

А там мы будем правителями планеты…

— Я же говорила, что она не знает, — негромко бормочет грузинка.

— Черт, я проиграла приличную сумму, — начинает хныкать Вика.

— Вы о чем? — спрашиваю прямо.

— Да мы все спорили, почему ты никогда не называешь Гелику по имени, — поясняет Вика, — и почему не обращаешься к ней. Я-то думала, что она тебе не нравится, а оказывается, ты просто не знаешь, как ее зовут.

— Да, прости, я твое имя не расслышала. А потом — стеснялась спросить, — поджав губы, поясняю Гелике.

— Ничего страшного, — улыбается девушка, — я так и поняла. Но нарочито повторять имя не стала. Как и навязываться с общением.

— Зря, — честно произношу, — вы мне обе сразу понравились.

— Серьезно? — Вика удивляется.

— Что за странная реакция? — удивляюсь и я.

— Ну, у тебя иногда такое выражение на лице… прям как у Стеллы, — поясняет девушка, — из-за этого возникало ощущение, что к тебе прям не подступиться.

Да, с выражением на лице, как и с выражением чувств у меня всегда были проблемы. Я вообще не особо общительная, если уж совсем по-честному. Как-то у меня с любовью к людям не сложилось… с самого детства — не сложилось.

Я и сейчас разговорилась лишь по одной причине — потому что уходить из центра собираюсь…

— Вы простите за это, — показательно обвожу лицо рукой, — Я никогда про вас плохо не думала. Но слишком часто сталкивалась с тем, что люди за меня придумывают — что я чувствую и о чем думаю. Потому и перестала в свое время с кем-либо сближаться — в принципе.

— Сегодня прям день откровений! — усмехается Вика, — Ты никогда столько не говорила с тех пор, как пришла в центр. Да мы вообще так долго не общались!

Благоразумно молчу. О своем уходе пока рассказывать рано. Да и астролог сказала не торопиться и подождать с этим — вот только, чего ждать?

Она, к слову, так и не ответила. А потом я вырубилась и улетела мыслями в свою Сарамнию…

— Так, возвращаясь к заместителю директора, — Вика поворачивается к Гелике, — когда, говоришь, он появится?

— У нас новый замдиректор? — подняв брови, уточняю.

Предыдущего уволили в прошлом месяце. Вот Игорь Петрович обломается…

— Ага. И он какой-то тиран, судя по слухам, — делится Вика, — но симпатичный, гад!

— Откуда знаешь, что симпатичный? — с любопытством переспрашиваю.

— Гелике девчонка с первого этажа сказала. Которая на ресепшн стоит, — поясняет Вика.

— Так он прямо сейчас придет? — почему-то начинаю волноваться.

С чего бы?

— Ага. К генеральному. А представится коллегам чуть попозже, — отвечает Гелика.

— Посмотрим на него? — с хитрой улыбкой спрашивает Арба… ой, блин, Вика!

И мы резко стартуем к двери: кабинет генерального директора находился в другом крыле здания.

С диким хохотом пересекаем коридор, но резко останавливаемся, когда слышим характерный звук — дверцы лифта открываются и из кабины выходит…

Вика быстро достает купюру и вставляет в автомат с кофе. Гелика смотрит на нее с уважением: сейчас у нас хоть есть официальная причина находиться рядом со входом в кабинет гендиректора… А вот я все стою, и никак не могу оторвать глаз от вышедшего в коридор блондина с длинными волосами, убранными в хвост. Казалось бы, так уже не ходят, для мужчин изобрели тысячу и одну модную прическу, и вообще, длинные волосы — это не стильно, но…

Черт, они так шли этому мужчине! В купе со скуластым лицом и пронзительными глазами, на которых застыл отстраненный взгляд (блин, и как это у него получается?), а еще — с худощавым, подтянутым телосложением и высоким ростом… да, вкупе со всем этим его волосы выглядели невероятно круто!

На мужчине были дорогая белая рубашка и светло серые брюки. Не могу сказать, что он грубо нарушал правила дресс-кода, но… что-то вызывающее в этой простоте однозначно было.

— Вот это экземпляр, — тихо протягивает Вика, поглядывая на гостя нашего этажа.

— Это что, он? — мои глаза округляются, — Наш новый замдиректор?!

— Ага, — негромко отвечает Гелика.

Мужчина обводит нас равнодушным взглядом и проходит к кабинету генерального.

Как только дверь за ним закрывается, мы все дружно выдыхаем.

— Стелла расстроится, — заключает Вика.

— Ты о чем? — изумленно смотрю на нее.

— Ну, с любовником прогадала. У Игоря, конечно, связи и все такое, и именно он привел ее в наш центр, но… чувствую, скоро у голубков будет большая такая размолвка, — хмыкает девушка.

— Он на такую, как Стелла, и не посмотрит. Видно же — у мужчины высокие запросы, — отвечаю негромко.

— Так наша звезда под них подстроится, помяни мое слово, — усмехается Вика и забирает свой стаканчик с кофе.

— Пора возвращаться, — взглянув на часы, замечает Гелика, — я к вам еще загляну попозже.

— Ага, когда начальница домой уйдет, — ворчит Вика.

— Не думаю, что она позволит себе это сегодня, — замечаю, справедливости ради, — все-таки новый начальник пришел.

— О, точно! Она ради такого красавчика до конца рабочего дня задержится, — кивает Вика.

Ну, я не это имела ввиду… но ладно.

Мы прощаемся с Геликой и возвращаемся на свои рабочие места. Через пару часов я ощущаю потребность посетить дамскую комнату и спокойно направляюсь туда, уже совершенно позабыв обо всех тайнах мироздания и сосредоточившись на текущих проблемах. Работы у нас было много, потому что наша начальница не стремилась делать… ничего. И никого из «выше-стоящих» это не смущало. Поэтому вся нагрузка была на наших плечах. Кстати, этот факт был одной из причин моего желания уйти из центра до его закрытия: я не любила несправедливость. Если занимаешь свою должность — то работай честно! А не изображай деятельность, полагая, что с тебя никто ничего не спросит.

Встряхиваю головой. С этой проблемой я ничего не могу поделать — это не в моей компетенции.

Когда заканчиваю со всеми своими делами и стою рядом с дверью, вытирая руки бумажным полотенцем, слышу спокойный незнакомый голос:

— Мне без разницы, как тут все устроено. Раз я пришел, значит, будет по-моему.

Ого. Это кто у нас такой самоуверенный? Голос явно доносится из мужского туалета; полагаю, раз я так хорошо его слышу, мужчина тоже стоит у двери — прямо напротив меня, через стену.

— Нет, мне эти работники не нужны, — продолжает тихо изумлять меня «голос», — ты мне ответь, тебе это выгодно: держать их здесь, тратить деньги на их зарплату? Под тобой пол горит, а ты продолжаешь разбазаривать… я говорю так, как считаю нужным! — неожиданно властно перебивает своего собеседника «голос», — И либо ты мне доверишься, и я вытяну этот корабль, либо топись своим дружным коллективом, сколько хочешь, но это уже без меня. Да, это мое последнее слово. Меня это не волнует, я не дружбу сюда заводить пришел. Нет.

Ого. Смелое высказывание, учитывая, что все в этой компании строится на принципе «у кого связи — у того и должность».

— Я понимаю, что тебе все это не очень интересно, и что у тебя «деньги в другом банке», но ты вообще там, у себя в голове, разделяешь работу и развлечения? — холодно спрашивает «голос» после нескольких секунд молчания, — Это меня не касается. Все, разговор окончен; продолжим, когда ты вернешься из своего Таиланда. Мне плевать, меня назначил гендиректор, так что все претензии к нему. И да, это твоя проблема — что тебя нет на месте, так что тормозить со всеми сокращениями я не буду.

На этой фразе «голос» замолкает, а я стою и смотрю на свое отражение широко раскрытыми глазами. Это он сейчас… с директором разговаривал?.. Ведь именно тот сейчас отдыхал в Таиланде, как ни в чем не бывало…

А гендиректор, по ходу, решил спасать наш центр и, наконец, нанял толкового работника — пока друг его семьи нежился под солнышком на пляже?..

Блин, эти начальники с их «семейными связями»…

Кажется, я начинаю уважать нового «зама». Не знаю, что он за человек, но если он — профессионал своего дела, то мне этого достаточно. И вообще… может и не стоит покидать этот «корабль»?..

Блин, мы с ним даже одними словами изъясняемся!

Кидаю комок мокрой бумаги в мусор, поправляю прическу, выхожу из дамской комнаты… и застываю на месте.

— Добрый день, — здороваюсь с блондином, порядком удивленная, что он все еще здесь.

Я думала, он уже уйти успел…

— Добрый, — спокойно отзывается мужчина, проводя по мне безразличным взглядом.

Ладно, мы не гордые. В смысле, мы гордые, конечно, но на искры симпатии с первого взгляда не рассчитывали. Прохожу мимо него и выворачиваю в сторону нашей приемной.

— Девушка.

Останавливаюсь. Немного недоверчиво оборачиваюсь на голос. В коридоре нас двое, и только я — женского пола. Но что красавцу новенькому понадобилось от меня?

— Да? — спрашиваю ровно.

— С завтрашнего дня никаких брюк. Только юбки, — таким же ровным голосом отвечает мужчина.

— Хорошо, — киваю, хочу развернуться, но останавливаюсь… а затем уточняю не без сарказма, — Длина? Форма? Цвет?

— На ваше усмотрение, — холодно отрезает блондин.

На мое — так на мое. Разворачиваюсь обратно и возобновляю шаг.

— Но с вашими данными я бы выбрал что-нибудь облегающее.

Замедляю шаг, недоверчиво глядя перед собой. Мне ведь сейчас не послышалось?.. Поворачиваюсь к блондину… тот смотрит на меня заинтересованным взглядом, который быстро исчезает из его глаз (стоит мне его заметить), возвращая лицу равнодушно-отстраненное выражение.

Вновь отворачиваюсь и иду к своему рабочему месту. Как-то это… странно. И взгляд его… слишком знакомый. Берусь за ручку двери в приемную, как меня прошибает осознанием!

— Контрад?! — вопрошаю вслух, не верящим взглядом глядя перед собой.

Да нет, этого просто не может быть!..

Или — может?..

Остаток рабочего дня проходит, как на иголках. Я выполняю свои обязанности, но мысли о том, что мой криповатый сон был вещим, или того хуже — имел какой-то сакральный смысл, — не дают мне покоя.

А под самый конец нашей смены происходит еще кое-что неожиданное: из кабинета начальницы доносится разъяренное:

— ЧТО?!

Мы с Викой быстро переглядываемся, напряженно ожидая продолжения.

— Он не имеет права!!! Да он же меня совсем не знает!!! ЧЕГО?! Какой еще испытательный срок?! Он меня как испытывать-то будет? Что? Все — на испытательном сроке?! Он там с дуба рухнул, что ли?!?!?! Звони директору!!! В смысле — решено?!?! Кто?.. Генеральный?.. Но… мы же договорились… — на этих словах голос Стеллы стихает, и дальнейший разговор проходит на пониженных тонах.

— Кажется, кто-то скоро освободит свое кресло, — замечает Вика, подняв брови, — Неожиданно…

— Не торопись. Она на нем слишком долго сидела. Может, усидит и в этот раз, — спокойно отзываюсь, не спеша радоваться.

— Но этот мужчина прям зверь… ему бы притормозить на поворотах — так можно вообще без работников остаться, — негромко произносит коллега.

— Согласна, его слегка заносит. Но, кажется, он хочет, как лучше… — отвечаю машинально, а затем замираю, осознавая всю иронию ситуации.

Блин… ну, это ведь не может быть… ТАК!

— Ну, друзей он тут себе явно не заведет, — отзывается Вика, — разве что с генеральным нормально общаться будет. Остальные точно не будут довольны.

— А как его зовут?.. — уточняю негромко.

— Кажется, Андрей… отчества не запомнила. Нам его завтра представят на собрании, — отвечает Вика.

Андрей, значит…

В следующую секунду Стелла стремительно выходит из своего кабинета с меховым жилетом, перекинутым через локоть. Никак, домой собралась — за пятнадцать минут до окончания рабочего дня.

— Надо было ставки делать. Пусть я бы и продула, но… это был самый длинный рабочий день нашей начальницы, — замечает Вика, когда в приемной мы остаемся одни, — и ведь даже не попрощалась, зараза!

— Думаю, она бы досидела до самого конца — если бы ей не позвонили и не «обрадовали новостью», — пытаюсь разобраться в поведении нашей звезды.

— Да, этот уход «раньше времени» был принципиальным. Вот только девочка еще не знает, что ее принципы тут уже никому не интересны. А точнее — будут не интересны с завтрашнего дня, — протягивает Вика, складывая вещи в сумку.

Пусть мы выполнили всю свою работу, но выходить из приемной раньше семи часов — никогда не торопились. А сегодня это было и вовсе подобно самоубийству.

— Теперь все будут по струнке ходить, — фыркает коллега, проходя к лифту через пятнадцать минут, — по крайней мере с опозданиями точно закончат.

— Посмотрим, — дипломатично отзываюсь.

Хотя мне самой интересно, сможет ли новый начальник справиться с нашей дисциплиной?..

— А генеральный — тот еще хитрый жук! Хочет и рыбку съесть и… — Вика тактично не завершает предложение, позволив мне самой «дофантазировать», — Пока его протеже нет в стране — делает такой решительный шаг! Думает, что сможет и компанию сохранить, и старую дружбу не разрушить? Мол, вали все на зама — я не виноват!.. Ой, меня Гелика зовет. Дойду до нее, — взглянув на экран телефона, произносит Вика и, попрощавшись со мной, быстро уходит к лестнице.

Да, ждать лифт ради того, чтобы проехать один этаж — это глупо.

А вообще, если задуматься, то кого-то мне наш генеральный напоминает… кого-то мудрого, но ограниченного определенными законами… такого еще — с саблезубыми клыками…

Да и директор уж больно похож на одного небезызвестного, желающего избавить всех людей от их бренных оболочек, Архимага без царя в голове…

Громко вздыхаю, качая головой. Что не так с моим мозгом? Ну, что у меня за ассоциации, честное слово?..

Через пару минут характерный звук сообщает, что все мои коллеги успешно спустились на первый этаж и освободили кабину для тех, кто не успел это сделать раньше них… Как только дверцы открываются, я прохожу вперед, но застываю, услышав спокойное:

— Придержите лифт, пожалуйста.

Оглядываюсь и вижу, как новенький начальник идет ко мне, строча кому-то сообщение на своем телефоне. Послушно нажимаю кнопку, жду, когда мужчина подойдет.

— Благодарю, — не глядя, произносит блондин.

— Не за что, — ровно отзываюсь, поправляя сумку.

Взгляд мужчины тут же устремляется на мое лицо. Кажется, он узнал меня по голосу…

— Это вы, — произносит он.

— Да, это все — я, — почему-то отвечаю.

Затем начинаю мысленно паниковать: что я несу? Мы же не в Сарамнии, в конце концов!

— А вы дерзкая, — неожиданно усмехается мужчина.

— Прошу прощения, — отвечаю машинально.

— За что? — даже слегка удивленно спрашивает блондин.

— Действительно, — протягиваю, подняв брови.

И уже визжу в своих мыслях: ЧТО СО МНОЙ НЕ ТАК?! Я же никогда не позволяла себе так разговаривать!

Раньше…

Черт, что мое сарамнийское приключение вытащило из меня?!..

Мою самоуверенность? Или мою наглость?..

— И интересная, — протягивает блондин, окидывая меня внимательным взглядом с ног до головы, — Злата, верно?

— Вы уже выучили имена всех своих сотрудников? — спрашиваю на автомате.

И вновь хочу треснуть себя по лбу, но сдерживаюсь.

— У меня вообще очень хорошая память, — прищурившись, отвечает мужчина.

От продолжения диалога меня спасает лифт…

Из здания мы выходим раздельно: в начале — новый заместитель директора, затем я.

Смотрю в спину мужчине и думаю, как мне теперь быть? Мне кажется, я создала о себе не самое лучшее впечатление. Но… нужно ли мне вообще производить на него какое-либо впечатление? Ведь он мне, по сути, — никто, да и судить он будет по качеству работы, если я правильно поняла его намерения… так что сокращать меня вряд ли будут: я довольно исполнительная.

— Что, флиртуешь с новым начальником? — раздается шипение откуда-то сбоку.

Поворачиваю голову и встречаюсь глазами со Стеллой.

Она стоит рядом с другой нашей офисной фифой, секретаршей генерального…

— Не все действуют так, как ты, — отвечаю спокойно.

Если подумать, она видела лишь то, как мы вместе выходили из лифта. Так что ее предположение не основано ни на чем.

— Ты еще по-огрызайся! — цедит Стелла, — Он только пришел, а я здесь давно работаю.

— Да без разницы, — произношу ровно и начинаю идти к остановке.

Конечно, зря я с ней вообще заговорила, но что-то подсказывает мне, что навредить эта девица уже не сможет.

Не при Андрее — в качестве заместителя директора.

— Что она о себе думает?! — восклицает начальница за моей спиной, но мне и впрямь — без разницы.

Иду вперед, пытаясь разобраться с тем, как шутит надо мной судьба.

Значит ли все это, что у меня есть шанс — обосноваться в сердце красавца блондина?.. И нужен ли мне этот шанс?.. К тому же служебные романы — это явно не про этого мужчину…

Да и вообще…

«Ваши души связаны», — озаряет меня изнутри чей-то голос.

И это не опечатка и не корявость изъяснения: он меня реально озаряет!!! Изнутри!!!

Я даже останавливаюсь.

— Вы… — произношу вслух, глядя вперед, но при этом вдруг — ничего не видя, словно меня неожиданно окунули с головой в тот странный мир, где не было ни сторон, ни пола, ни потолка, ни времени.

— Ты сделала свой выбор — и его душа теперь свободна, как и наш мир — от него. И он сделал свой выбор, когда воспользовался своей второй возможностью и связал ваши судьбы, а затем — третьей, и отправился вслед за тобой, — отвечает мне голос отовсюду.

— Контрад отправился вслед за мной?! — изумленно спрашиваю, пытаясь разглядеть перед собой хоть что-то.

Теперь этот мир напоминал одну сплошную туманность… И почему-то мне казалось, что в этом плотном тумане засело в засаде не одно божество…

А оба представителя высших сил.

Не знаю, откуда это чувство. Словно вновь какое-то озарение.

— Теперь он смертный. И он не знает о том, кто он.

— Он… не помнит? — оглядываясь по сторонам, спрашиваю удивленно.

— Нет. Его память стерлась, когда мы искажали пространство и время, перенося его из одного мира — в другой, — отвечает пространство, подтверждая мою догадку о том, что со мной общаются оба Повелителя.

— И… что мне теперь делать? Если он меня не помнит, то…

Все это бессмысленно — вот окончание фразы. Но я не решаюсь произнести это вслух.

— Его память обнулилась. Но не обнулилась его суть. Он может наделать кучу ошибок и вновь завязать узел на ткани мира — как это случилось в Сарамнии… — отвечает мне один голос, — у него есть эта сила. Она не зависит от какого-то определенного мира и его законов. Это внутренняя сила.

— Не дай ему сделать это. Убереги от неверных решений, — произносит второй голос.

— Но как это сделать? — испугавшись новой сделки с дьяволом моего светловолосого монарха, взволнованно спрашиваю.

Не знаю, какие Боги правят нашим миром, но уверена — они намного опасней своих сарамнийских коллег…

— Мы не можем ответить… все в твоих руках, — отвечает мне пространство, а затем меня вновь выкидывает в реальный мир.

Стою, глотаю воздух и смотрю вперед широко раскрытыми глазами.

Мне это привиделось?.. Или… астролог Татьяна жгла не палочки-вонючки, а какой-то спрессованный наркотик — на нашем сеансе?

И это у меня отходняк такой?..

Что вообще происходит?!

— С тобой все в порядке? — раздается голос Вики.

Поворачиваюсь, смотрю на коллегу.

— Ты прям побледнела, — замечает девушка, поправляя свои каштановые волосы.

— Я… метеозависимая, — выдаю первое, что приходит в голову.

— Не знала, — подняв брови, замечает та, — тебя подвести до дома? Я уже давно заметила, что ты живешь в том же районе, что и я.

— Да, это было бы здорово, — почувствовав внутри что-то теплое после этого предложения, улыбаюсь девушке.

— Ну, и отлично! Поедем втроем! — Вика тоже широко улыбается и нажимает на брелок; Гелика кивает и идет к машине. Как она подошла к нам — я не услышала. Тихоня — она и есть тихоня. Во всех смыслах.

Еще раз улыбаюсь и встряхиваю волосами. Настроение от отметки «Что за хрень творится?!» плавно переходит к «Кажется, у меня скоро появятся две новые подруги!»…

— Давно купила? — оглядывая иномарку, спрашиваю не без любопытства.

У нас, конечно, не самые низкие зарплаты, но выглядела машина тысяч на девятьсот.

— Взяла в кредит, — отмахивается Вика, а затем останавливается, провожая взглядом новенький мерседес, проезжающий мимо нас.

Я тоже успеваю развернуться и увидеть нашего нового заместителя директора за рулем… — как и встретиться с ним взглядом…

— Хорош, чертяка, — протягивает Вика.

Гелика согласно кивает. А я…

Улыбаюсь и сажусь в машину. Чувствую, что это начало нового приключения.

Того самого приключения — длинною в жизнь…

Эпилог

— Нееееееет! — Вика закрывает лицо руками, изображая на лице всю скорбь еврейского народа, — Как меня там звали?!?!

— Ты и в первый раз услышала, — тактично замечаю, чтобы не повторять во-второй раз, а сама всеми силами стараюсь скрыть улыбку.

Для этого делаю маленький глоточек кофе «по-венски», аристократично оттопырив мизинчик.

— Это удар ниже пояса, — замечает подруга, откидываясь на спинку стула.

— Удар ниже пояса — это мое имя, — дипломатично отзывается Гелика, и я не могу с ней не согласиться…

— Твоя правда, — кивает Вика, вновь приходя в себя, — Хуже «Арбы» только «Гиги». Господи, что у тебя вообще за ассоциации?!

— Ты про что именно говоришь? Про саблезубого картавого графа-Дракулу или про белочку-Дарзана-начальника-отдела-продаж? — подняв бровь, уточняю.

Девчонки вновь начинают нервно хихикать, прикрывая лица ладонями. Мы как раз сидели в кафетерии — через два стола от начальства.

Обеденный перерыв в нашем центре сократили до положенного часа, и теперь никто не рисковал срываться на бизнес-ланч в другой конец города… Короче, обедал персонал нынче в местном общепите.

— Убедила. Мы еще в более-менее выигрышном свете предстали… той троице повезло меньше, — фыркает Вика, косясь на стол начальников.

С момента прихода в фирму Андрея Владимировича прошел уже месяц. Стеллу временно перевели на ресепшн, но, по нашим прогнозам, в компании ей осталось работать недолго… Никто, конечно, особо не злорадствует, но и слез не льет: Стелла не стремилась заводить дружбу с коллегами. Наш директор вернулся из Таиланда и теперь ходил, и раздражал всех своим бронзовым загаром. Работать он так и не начал, зато столько шуму поднял по приезду, что самому генеральному пришлось его утихомирить, прилюдно высказав все, что уже давно пора было сказать вслух…

Мы с девчонками действительно подружились и теперь общались каждый день. Мыслей об уходе с работы у меня уже не было… хотя, порой я всерьез задумывалась о побеге в другой мир, потому что один небезызвестный светловолосый мужчина ел мой мозг ежедневно и с особым смаком…

— Так, до конца перерыва — десять минут, — объявляю, взглянув на часы, — закругляемся!

— Не удивлюсь, если в следующем месяце обеденный «час» сократится до тридцати минут — чтобы мы все смогли больше времени уделить любимой работе, — без энтузиазма протягивает Вика, поднимая свою тарелку и направляясь к столу для грязной посуды.

К слову, мы трое успешно завершили свой испытательный срок и теперь были на хорошем счету у руководства.

— Не нарывайся, — шепчет ей Гелика, и обе девушки вновь бросают быстрый взгляд на Тот Самый Стол.

Однако, того, кого они надеялись увидеть, там уже не было. Андрей Владимирович никогда не засиживается до конца перерыва.

— Если он так быстро ест — это не значит, что все остальные теперь должны давиться! — недовольно шипит Вика, после чего получает тычок локтем в бок; Гелика одаривает подругу красноречивым взглядом и качает головой, — Что? — не понимает та.

Оборачиваюсь… и до меня доходит.

— Я до уборной, — сообщаю девчонкам, как только мы выходим в коридор, и уношу стопы в другую сторону.

На самом деле причина побега проста — позади нас уже замаячил Игорь Петрович, который, после перевода Стеллы, стал придираться буквально ко всему — по поводу и без. В основном — к девушкам. Как будто мы виноваты в том, что Стелла — хреновый работник. Но больше всего его начала раздражать наша дружная троица… Особенно — я. (Подговорила она его против меня, что ли?)

Так что, дабы не провоцировать этого зверя, я решила «отпочковаться». Не пойдет же он за мной в туалет, в конце концов! Аккуратно проверяю траекторию движения опасного объекта за спиной: так и есть, пронесло.

Потому иду себе спокойно до дамской комнаты, сворачиваю за угол и сталкиваюсь нос к носу с мужчиной из моих снов. (Да, да, после возвращения из Сарамнии этот светловолосый деспот решил поселиться в моем подсознании и теперь мучал меня каждую ночь).

— Добрый день, — здороваюсь, опустив взгляд.

Мы сегодня еще не разговаривали…

— Добрый день, Злата, — не спеша отходить и освобождать мне дорогу, отвечает Андрей Владимирович.

— Вы позволите пройти? — кивнув вперед, но так и не подняв на него глаз, негромко спрашиваю.

— Ты меня игнорируешь? — звучит мягкий вопрос.

Задерживаю дыхание. Вообще-то да, я его игнорирую. Но не потому что я — стервозная стерва, играющая с начальством, а потому что мне сложно переносить его присутствие рядом.

Андрей буквально взрывал все мои гормоны, хотя мы еще даже не целовались. В реальности.

Да что там! Наше общение здесь сводилось к очень странным и порой двусмысленным ситуациям, которые еще больше запутывали наши и без того запутанные отношения…

— Нет, — еще тише отвечаю и стараюсь обойти мужчину, но оказываюсь прижата к стене — причем Андрей не использовал для этого ни рук, ни ног. Он просто сделал шаг, а я просто отступила. Не знаю, что у него за странная энергетика, но она меня подавляет.

В Сарамнии как-то попроще было.

Хотя нет, вру: просто там я была более беспечна и спокойней реагировала на поведение коварного короля…

— Андрей Владимирович, вас могут неправильно понять, — чувствуя, как щеки заливает румянец, отворачиваю лицо.

— Кто? Это моя компания, — отвечает мужчина.

— Она не ваша, — замечаю ровно.

Вообще-то над ним, как минимум, двое!

— Скоро станет моей, — также ровно отвечает Андрей.

Поднимаю на него взгляд.

— Почему вы мне это говорите? — спрашиваю у него.

— Думаю, ты знаешь — почему, — подцепив пальцем мой подбородок, произносит мужчина, — у меня есть странное ощущение, что я могу тебе довериться, — протягивает он, — Так могу?..

— Можете, — отвечаю тихо.

Черт! Как мне хочется сказать ему о том, что я знаю!

Но Андрей — не Вика с Геликой. Он рассказ о моем «сне» не оценит. И даже не посмеется над ним. Скорее, начнет анализировать и сопоставлять факты…

— Ты пойдешь со мной на свидание?

Оххх… этот вопрос он задает уже в третий раз. И мне все сложнее увиливать от ответа. Но, в конце концов! Он только пришел в компанию! Я здесь тоже меньше года работаю!

Наш роман будет огромной провокацией…

— Злата, — склонив голову, зовет меня светловолосый убийца моих нервов, — пойдешь?

— Пойду, — вновь опуская голову и устремляя взгляд на пуговицы его рубашки, отвечаю тихо.

— Отлично, — Андрей мгновенно возвращает себе вид «строгого начальства» и отступает от меня на шаг, — буду ждать тебя на парковке в семь пятнадцать.

Ага, все-таки мозги на месте. В семь пятнадцать на парковке обычно уже не остается ни одного автомобиля…

— Только никаких ресторанов, — отвернувшись от него и взявшись за дверную ручку, произношу негромко, — никаких кинотеатров и никаких общественных мест.

Не хватало еще, чтобы нас там застукали.

— Ты ведь понимаешь, что среди вариантов оставляешь мне только темный лес, какое-нибудь заброшенное здание и мою собственную квартиру? — насмешливо спрашивает мужчина.

— Думаю, темный лес подойдет, — спокойно соглашаюсь.

Вообще, это я так пошутить хотела: ну, мол, раз вариантов только три, то…

Но последовавшей после этого реакции я не ожидала:

— Тебе у меня понравится, — многообещающий тихий ответ, а затем — звук удаляющихся шагов.

Это он так за меня решил?..

Резко разворачиваюсь, хочу его остановить… но сама себя осекаю.

Нам ведь совсем не обязательно резко сокращать дистанцию, да?.. Я всегда могу разыграть из себя Золушку и свалить из логова коварного короля куда подальше — как только стрелка на часах начнет приближаться к двенадцати…

Улыбаюсь сама себе.

Да, режим «Золушки» уже включен.

Еще шире улыбаюсь.

Это какое-то сумасшествие. Мое личное помутнение.

Неужели мне нравится то, что происходит?!

Когда я стала такой… такой?

Закрываю лицо ладонями, прислоняясь спиной к стене. Его напор меня не пугает. Меня пугает моя собственная реакция на него. Это сложно — вести себя так, как того требует внутренний распорядок, и при этом помнить, какие отношения связывали нас в том, другом мире…

Я все больше узнаю в нем «Контрада». И все чаще замечаю, как из-под всех моих щитов пробивается «Марьянелла». И, может быть, я совсем сошла с ума, но, думаю, этой парочке необходимо дать второй шанс. Не то, чтобы я стремилась стать самоуверенной фавориткой главного красавца нашего мира — по моей личной версии… Но у того, что со мной произошло, был некий смысл — моя модель поведения в реальности могла стоить мне двух подруг и любимого мужчины: потому я могу с уверенностью сказать, что версия Злата.1.0 явно устарела и нуждается в апгрейде.

Да, в эту игру я готова сыграть.

Только на этот раз правила буду задавать именно я.

А что будет дальше?..

Думаю, только тем, сверху, — и известно.

Но лично у меня планы на «долго и счастливо»…

Content

Анастасия Медведева
ЭТО ВСЕ — Я!

Глава 1 Мой дебют

Глава 2 Как здорово, что все мы здесь…

Глава 3 Паутина интриг

Глава 4 Нежданчик

Глава 5 Все глубже в дебри

Глава 6 Век живи — век учись

Глава 7 Магия…

Глава 8 Местный серпентарий

Глава 9 Щелчок по носу

Глава 10 Попытка не пытка

Глава 11 Ох уж этот бал…

Глава 12 Так только в романах бывает!

Глава 13 Марьянелла против Судьбы. Раунд I

Глава 14 Марьянелла против судьбы. Раунд II

Глава 15 Его Величество

Глава 16 Всем сестрам по серьгам

Глава 17 Точное попадание

Глава 18 Я, мой король и благословенный плод

Глава 19 Куда без похищения?

Глава 20 «Р». Ревность

Глава 21 Все повороты

Глава 22 Все повороты 2

Глава 23 Заключительная

Эпилог