Кирико Кири

Мир, где мне рады

Часть пятьдесят третья

Нити давно прошедших дней

Глава 252

Это был не самый приятный и обычный лесок. Мне хватило часа, чтоб понять это.

Бывает такое, ты очутился в каком-то месте и вроде бы в нём всё нормально, но нет, тебя что-то настораживает. Вот прямо душа дёргается и пищит, что здесь что-то не так. И иногда, если повезёт, ты сможешь даже понять…

Что тебя убило.

Вряд ли это тебе поможет, но…

Хм… может спалить здесь всё и дело с концом? Заманчиво, но… нет, нельзя, мы здесь. А очень хочется, кстати говоря.

Так вот, чо меня смущает в этом лесу.

Звуки.

Да, это было первое, на что я обратил внимание. Обратил внимание лишь тогда, когда мы вошли в него, и эти густые деревья буквально захлопнули за нами двери густой листвой, отсекая нас как от неба, так и от всего мира.

И все звуки вокруг практически сразу стали глуше. Лишились своей звонкости, чёткости, яркости. Звуки подозрительно терялись в воздухе, когда мы пробирались сквозь заросли вдоль реки. Вот, например, вроде мы должны быть около неё, но ни журчания, ни всплесков не было, хотя таковые точно имелись, когда я разбирался с бывшей имбецилкой на берегу. Да и наши собственные голоса, шаги и любой другой шум словно пропускались через слои звукопоглотителя какого-нибудь. Более точно я бы мог описать это, если бы сказал, что сам воздух поглощал звуки или нам набили в уши ваты.

Зато сам лес было отлично слышно, и я мог от души насладиться звуками бесконечного шелеста листьев, пения птиц, по крикам которых, судя по всему, то ли ебали в клоаку, то ли рвали на части (выбери правильное), и таких же жутких криков животных. Чот не горю желанием встречаться с тем, что издаёт такие звуки.

А ведь нечто подобное я уже слышал, только от Мамонты, когда с ней трахался.

Чо за хуйня? Непонятно…

А всё что непонятно в это мире или потенциально опасно, или доводит тебя до сумасшествия, что принципе тоже то ещё удовольствие.

Не облегчала задачу и Юи которая действовала мне на нервы, иногда оборачиваясь и всем своим видом показывая, что у неё свербит в заднице и она хочет сделать гадость. Обернётся ко мне, потом отвернётся обратно, потом вновь обернётся ко мне. Вроде ничего не говорит, но глазёнки то примеряются. Я знал, что Юи проверяет меня, пытается спровоцировать, но этим она лишь приближала неприятности на свою пятую точку. В какой-то момент я уже еле сдерживался…

Ну ладно, один раз я её столкнул в какой-то колючий кустарник, из которого, шипя и стреляя взглядом в меня, она вылезла вся в иголках. И хоть это было случайно, в свой душонке, чёрной и мерзкой, я праздновал победу и отмщение.

Просто будучи на одной ноге и опираясь на меч здоровой рукой, я случайно запнулся о какой-то корень и полетел вперёд, врезался в Юи и… И та полетела вперёд, ровно в те самые кусты, что оказались перед ней, после чего скрылась в них с мелодичным «ой», только листья и зашуршали.

А вылезла уже вся в колючках, выдёргивая их из себя иголки и бросая на меня странные взгляды.

Чего я добился этим (случайно)? Ну… эффект был явно не тот, которого я ожидал. Злобные взгляды? Колкости в мой адрес? Агрессия?

Ничего такого, что выглядело бы логичным ответом на мои действия.

Юи даже не обиделась на меня. Она лишь бросила в мою сторону странный взгляд, словно что-то прикидывая. Сучка словно испытывала меня своим поведением, пробовала на прочность, проверяя. Хочет отобрать мою власть? Ну-ну, было бы что отбирать.

Но даже полёт в колючки не дал мне спокойствия и не отучил её лезть ко мне. И в конечном итоге первым сдался я, дав ей повод попиздеть.

— Чего тебе? — вздохнул я.

И так поход по лесу со сломанной ногой прогулку не красит, так ещё и эта сучка мучает. Но Юи лишь отвернулась. Не на долго, через пару минут она вновь обернулась ко мне.

— Как долго? — спросила она меня спокойно, хотя в голосе я слышал вызов.

— Как долго что?

— Как долго ты собираешься нас по лесу водить? — Юи явно перешла на следующий уровень действования мне на нервы.

— По-твоему мне это нравится? — моё недовольство отлично слышно, но дурочка лезла на рожон.

— По-моему ты не знаешь, что делаешь сейчас. И сколько идти? Пока ноги не сотрём в кровь аль не умрёт слабейший?

Она говорила это мне совершенно спокойно, но я слышал её елейный голос и прекрасно понимал, что эта бывшая аутистка хочет. И на кого намекает.

— Сколько придётся, — ответил я.

Хотя «сколько придётся» звучит слишком смело с моей стороны, так как моё «придётся» долго длиться не может. Сломанная нога явно уменьшает запас хода, и не спасёт здесь даже костыль в виде меча, на который я упираюсь. Сломанная рука, которая подло ныла, болела и вообще не двигалась, лишая меня мобильности. Пришлось примотать её к телу, чтоб не мешалась.

А это не говоря о сломанных рёбрах и пробитом лёгком — каждое движение сопровождалось болью, не согнуться, не пёрнуть, не вздохнуть полной грудью. Стоило сделать что-то неаккуратно, как тут же закашливался кровью, задыхался и кривился от боли, стараясь не сдохнуть на радость Юи. Моя живучесть в данный момент, достигшая сорока двух пунктов, спасала меня от страшных последствий: как от сильной боли, так и от последствий таких повреждений. Я до сих пор помню, как помирал, опиздюлившись, в своей первой катке по этому миру.

А ведь это ещё не считая таких мелочей, как синяки, царапины, отрубленный палец, не сильно глубокие порезы и колотые раны по всему телу. Голова разбита и, судя по всему, я успел получить сотрясение мозга, так как она страшно болела и меня подташнивало.

Видела моё жалкое состояние и Юи, решившая вырвать из моих рук поводок и покусать меня за задницу, оттого каждый раз становясь борзее. Ну ничего, на тебя меня хватит, косоглазая, поверь мне.

— Сколько же тебе придётся? — спросила она.

— Пока твоя тощая задница передо мной, я могу идти хоть на край света, поверь мне, — ответил я.

— Ох, не думала, что части тела мои будут столь сильным мотиватором, но выдержишь ли?

— А ты сомневаешься?

— О да, — она обернулась. Совершенно спокойная без единой эмоции или смешинки на лице. Только глаза как у конченной суки. — Мы не понять куда идём и не понять, чего нас ждёт там. И я не думаю, что стоит нам идти туда, куда сказал нам ты.

— И куда ты предлагаешь? — поинтересовался я, целой рукой облокотившись на меч, словно на трость. — Давай же, расскажи мне, а то ну прям очень интересно.

— Не твой ли план закончился провалом? Не из-за тебя ли сейчас мы здесь? — перекинула стрелки Юи. — И теперь ведёшь опять нас.

Понятненько… Ей не важно, что и как мы делаем, главное прицепиться, найти причину, что развести меня на… Я даже догадываюсь, на что.

Я посмотрел на наёмника.

— Ты тоже так думаешь?

Но тот испуганно замотал головой и отошёл назад.

— Труслив сказать он правду тебе, — бросила Юи.

— Тогда что ты у нас предлагаешь? Тебе мой план не нравится, и ты смело разбрасываешься словами. Может предложишь что?

— Не тебе мне указывать, что должна я, а что нет.

Ясно, драки ищет, ну окей. Я дам тебе повод и драку. И если думаешь, мохнатая пиздёнка, что будучи калекой я тебя не порву на части, то сильно ошибаешься. Не то что я хочу драться, да и вообще предпочёл бы обойтись без этого, но надо разобраться с ней и показать свою власть, пока у меня есть на это силы и возможности.

— Послушай сюда, мисс «тупая баба пытается казаться умной». Ты нихера ничего не можешь, ты даже двинуться и посрать без чужой помощи не можешь, не говоря о том, чтоб принять решение. И в последнее время я только и делал, что напоминал тебе, когда надо посрать, а когда поссать. Так что завали хавальник и топай дальше, иначе я тебе задницу надеру.

Я ей дал отличный повод. Такой хороший, что Юи просто не могла упустить его. И она естественно его не упустила, чтоб показать своё «я».

Юи вскинула голову и расправила плечи, вся преобразившись. Серьёзно, я даже очканул от такого перевоплощения из надоедливого балласта в опасный надоедливый балласт.

Блин, а если она меня сейчас опиздюлит? Нет, реально, если она мне сейчас пизды пропишет, и я ничего ей не сделаю? Я не хочу получать пизды, это позорно, неприятно и больно. А ещё неполезно и плохо сказывается на моём здоровье, которое и так не очень.

Я даже невольно отшагнул, чем вызвал лёгкую улыбку на её лице. Бывшая аутистка словно стала слегка выше, легче и светлее, будто из неё свет полился. Нет, она свет не испускала, естественно, но блин, как описать того, кто буквально расцвёл на твоих глазах? И от неё чувствовалась сила. Примерно такую же я чувствовал, когда она меня пиздила в универе.

Сейчас она будет здесь в прямом смысле слова летать.

И стоило мне об этом подумать, как моя любимая Юи в мгновение ока оказалась около меня и одним ударом в грудь отправила в ближайшее дерево. Перед этим я едва успел стиснуть зубы и зажмуриться, готовясь принять в себя нечеловеческую подачу. Всё равно не увернусь, но так хоть подготовлюсь.

Ощущения… м-м-м… незабываемые; словно камаз на полной скорости врезался. И ведь таким ударом можно и сердечко моё многострадальное остановить ведь!

Припечатавшись к дереву спиной и испустив весь воздух из лёгких, я медленно сполз на землю, едва не задыхаясь. Ёбушки-воробушки, казалось, что мне просто сжали грудь и выдавили весь воздух из лёгких, лишив возможности вздохнуть. В глазах так вообще на мгновение вспыхнул мрак.

Когда я вернул себе возможность хотя бы видеть, Юи победно стояло в шагах десяти от меня настолько расслабленно и фривольно, насколько это было необходимо, чтоб было понятно, что она сила, а я говно на её подошве. Пизда с ушами, я до тебя ещё доберусь…

— И это всё? — прохрипел я, медленно вставая и закашливаясь. На ноги полетело несколько капель крови. — Это всё, на что ты способна?

— Оу, недостаточно вам это? — наигранно прикрыла она ладошкой рот. — Прошу прощения, но если для утверждения точки зрения моей вам требуется посильнее всё объяснить, то как хотите, я не против.

Чванливость через край. Ты сейчас утопишь нас в ней.

Я медленно, словно древний старик встал, кряхтя и хватаясь за спину. Пиздец просто, позвоночник словно сейчас развалится на части, и я уже не говорю о том, что кости страшно ноют от такого удара. Кажется, ещё несколько рёбер сломал себе… Боги, пусть мне это лишь кажется, такого количества переломов я банально могу не выдержать.

Но как бы я не ревел внутри, лицо мне удалось держать непроницаемым, чтоб косоглазая сучка не догадалась, что следующий такой пинок для меня может оказаться полным фаталити, а может и бруталити, после чего уже им придётся тащить меня на себе.

А может Юи меня тупо бросит здесь.

Стоило мне оказаться на ногах, как Юи вновь двинулась ко мне, пользуясь всё той же тактикой. Лёгкое движение, скольжение, размытие и…

И ПОДАВИСЬ СУКА!!!

Я ёбнул несильной магией электричества перед собой, вытянув руку и не забывая сдерживать себя, иначе просто поджарю её. От меня сразу же с весёлым треском и синеватыми разрядами, словно по воде, небольшой волной в разные стороны разошлись молнии. И естественно, что едва заметная тень, словно реальное дуновение ветра, не могло просто физически пройти через такую преграду.

Эффект был очень красивым, такое не просто описать. Юи тут же стала обычной собой, а не смазанной тенью, вся охваченная лёгкими молниями от такого фронтального разряда. Те, словно паутина, окутали её с ног до головы, искрясь и мерцая. И потеряв контроль над собой, она на полной скорости пролетела вперёд и рухнула к моим ногам, дёргая руками и ногами, словно её продолжал бить ток.

И я, на правах победителя, указал на неё пальцем и принялся бить током! Вухахахаха, познай истинного антигероя… Хотя бить током уже беззащитную девушку, это, наверное, на уровне тех, кто обижает маленьких — слишком мелочно… Хотя какая разница?! Я антигерой! Мне плевать!

Так кто у нас теперь здесь главный? Сучка нетраханная, знай батьку в катке.

Юи не сразу удалось встать на ноги. Лишь когда моя экзекуция током прекратилась. Её знатно колошматило и дёргало, словно у неё был нервный тик. Но на этом всё не закончилось, надо было впечатать урок в её пустую голову. Так что стоило ей встать, как я тут же мёртвой хваткой схватил Юи за руку и прошипел в её слегка удивлённое и напряжённое лицо:

— Сюрприз, сучка.

И просадил ей быка!

Да, сука! Получай заслуженной пизды!

Юи дёрнулась назад с расквашенным носом, пытаясь вырваться, но куда ей там. Оказавшаяся лишённой подвижности, Юи была беззащитна передо мной. Правда у меня у самого всего одна рука двигается, и та держит её…

Но Юи тоже оказалась не промах и в ответ со всей дури залепила мне сама быка. Правда опыта у неё было маловато, поэтому ударились мы лоб в лоб. Ну бля… В голове всё на мгновение вспыхнуло и отдалось аж в затылок, вибрация ударила в виски, словно пытаясь вынести их наружу. И не понятно, то ли я сделал быка, то ли мне только что проломили.

Но такому дуболому как я не привыкать. Что там головой ломаю что-то, что там получаю по ней. Кажется я только что нашёл истинное предназначение своей черепушки.

Но я тоже не струхнул и вновь ответил ей ударом на удар. За вторым последовал третий удар с её стороны, четвёртый с моей…

И на шестой, когда я сам уже ничего не видел толком, почувствовал, как обмякла рука в моей хватке и потянула меня вниз на землю. Как всегда, победила грубая сила и отсутствие мозга, который можно выбить из головы. Я молодец, нечего сказать.

Едва моё зрение немного вернулось, я тут же бросился на упавшую к моим ногам Юи. Она была в ауте и пыталась прийти в себя, но давалось ей это с трудом. Сразу видно, что живучесть нихера не прокачена, хотя, по правде говоря, многие нормальные люди и с первого удара бы свалились; всё-таки моя сила пятьдесят три, что немало.

Придавив ей собой к земле и не давая сдвинуться с места, я схватил Юи здоровой рукой за волосы и притянул её лицо к своему.

— Что я говорил про такие фокусы?

— Я… я… что? — её взгляд слегка ошалело гулял, словно она не совсем понимала, где находится.

— Я говорил, что ещё раз, и будет наказание, верно?

— Что… а… да, кажется… — пробормотала Юи.

— Ты уяснила, кто здесь главный или мне повторить?

— Не стоит… я поняла всё, уверяю, что не стоит…

— Я буду надеяться на это, — кивнул я, прекрасно понимая, что Юи потом ещё раз попробует меня на прочность. Не пойму, зачем аутистке всё это, ведь я просто хочу довести её до сестры. Или же у неё свои планы на свою свободу?

Встав и пошатываясь от не самой весёлой зарядки, я проковылял к мечу, подхватил его и бросил наёмнику.

— Найди и сруби ветку мне под костыль. Надеюсь объяснять, что это, тебе не надо?

— Нет, — быстро ответил он и принялся изучать ближайшие деревья.

Юи тем временем всё пыталась прийти в себя, крутя головой по сторонам и рассеяно потирая рукой висок. Надеюсь, что она не ёбнулась, так как это сейчас было бы очень некстати. Возиться с ней мне совсем не хотелось, хотя и в новом состоянии она меня совершенно не радовала.

Уже через пол часа мы двинулись дальше по лесу, стараясь придерживаться реки. У меня появились костыли, на которых было передвигаться куда проще, у наёмника меч, который по понятным причинам я не мог нести, а у Юи несколько лишних синяков с разбитым носом.

И шли мы как в прошлый раз — наёмник спереди, я сзади, Юи посерединке… Как звучит… посерединке… Я знал порнушку, которая начиналась ровно так же… так, стоп, то было гей порно…

Фу бля! Угораздило вспомнить же! Сука! Я думал, что уже успешно забыл тот пиздец, который мне скинул толстый друг, и которое я по незнанию и наивности открыл. Но зато после того раза я понял, что я точный и непоколебимый натурал.

Ничего личного, лишь предпочтения… но сегодня мне будут сниться кошмары…

Ещё через пол часа нашего непоколебимого пробивания через заросли джунгли Юи вновь начала бросать на меня подозрительные изучающие взгляды. Делала она это как бы между делом, но мне вполне такого хватало, чтоб насторожиться. Я в принципе не чувствовал себя рядом с ней в безопасности, а такие вот фокусы так вообще выбивали меня из колеи. Юи видимо показалось мало прошлого раза.

Ты чо сучка, успокоиться не можешь?!

Но бля, второго раунда в своём состоянии я могу и не пережить.

И мутит она что-то. Понять бы, что именно и с чем это связанно. Я просто уверен, что у неё были какие-то свои мысли по поводу всей ситуации как в горной империи, так и в собственной семье. И теперь, очнувшись после своего состояния, она бы с удовольствием начала мутить дальше свои дела. И у меня нехорошие предчувствия по этому поводу.

Хотя не только это я хотел понять, если честно. Ещё мне было интересно, как долго меня несло по течению реки, раз мана удивительным образом успела восстановиться. Это точно сутки…

— Так куда же путь мы держим? — неожиданно прервала мои размышления Юи будничным голосом, словно мы и не дрались с ней недавно. Ей явно было той разборки мало в отличие от меня.

И сейчас меньше всего я хотел с ней разговаривать.

— Я вроде ясно дал понять, что тебе отвечать на этот вопрос не собираюсь, — поморщился я.

— Быть может будет лучше нам обоим, если правду узнаю я. Ведь раньше иль же позже вспомню я её.

— Как вспомнишь, так и придёт время, а пока иди и не третируй меня, пожалуйста, — попросил я её вежливо.

— И всё же, что связывает тебя с сестрой моей и что мы делаем вдвоём в лесу?

Но я ей не ответил. В тот самый момент моё внимание привлекло совершенно другое. Как и внимание наёмника. Только Юи продолжала что-то тарахтеть, пытаясь вызнать из меня правду.

— Вы видите? — тихо спросил наёмник.

— Скорее слышу, чем вижу, — ответил я.

И я действительно слышал. Детские весёлые голоса, вроде мальчика и девочки со стороны реки. И раз я был не единственным, кто их слышал, то это была не галлюцинация, если только не массовая. Видимо мы наконец-то вышли к какому-то населённому пункту.

Глава 253

— Я поймала её!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Тогда где она?!

— Сорвалась!

— Врунья!

— Сам врун!

Звонкие детские голоса разносились над речкой, что тихо вторила всплесками волн о большой каменный валун. Этот огромный камень выступал в реку на метра два или три, словно трамплин или неприступная крепость.

На самом краю этого валуна сидели девочка и мальчик лет шести, держа в своих руках небольшие самодельные удочки и громко споря между собой. Настолько громко, что распугали ближайших птиц, но недостаточно громко, чтоб их услышали в деревне.

Это была обычная картина для этого места, когда дети начинали спорить между собой о какой-то ерунде, что для них являлась очень важной темой мировых масштабов. И за этими спорами и криками они зачастую даже не замечали, что происходит вокруг них.

Мальчик вскочил на ноги, продолжая ругаться со сидящей рядом девочкой с длинными, отдающими фиолетовым цветом, волосами.

— Ты ничего не поймала! Ты врунья! — обвинительно указал он на неё пальцем, словно приговаривал к чему-то.

— Поймала! Ты просто дурак! — обиженно, чуть ли не плача, закричала она в ответ. — Я поймала, просто ты не увидел! Я действительно поймала рыбу!

— Зря я связался с глупыми девчонками, — бросил мальчишка высокомерно, из чьих уст такая фраза звучала скорее забавной, чем серьёзной. — Пойду лучше, с другими в «Дальше плюй» поиграю. А ты и сиди здесь.

— И буду! — у девочки уже слёзы появлялись в уголках глаз. Ещё немного таких разговоров, и она просто расплачется.

Уже через пару минут девчушка сидела одна на огромном валуне, роняя слёзы от обиды и угрюмо взирая на воду, по волнам которой спокойно покачивался поплавок удочки. Ведь она действительно поймала рыбу! Большую рыбу, которую не стыдно показать даже взрослым! Просто в последний момент, когда она потянула удочку на себя, такая огромная рыба сорвалась и была такова.

Обидно.

Но ещё обиднее, что ей не поверил этот глупый мальчишка. Глупый, глупый мальчишка. Ну ничего, она будет сидеть здесь до вечера, пока не поймает большую рыбу. И тогда он замолчит. Будет завистливо смотреть на неё, когда она отдаст эту рыбу матери.

А потом ещё и просить будет, чтоб показала, как она её поймала. Точно будет, ведь…

Позади неё зашуршали кусты, но девчушка даже не обернулась, высокомерно выпрямившись и не сдержав улыбки. Правда восторжествовала! Ему стало стыдно! Но и она не будет просто так его прощать. Пусть теперь сидит и мучается.

— Я знала, что ты вернёшься, — гордо сказала она, даже не оборачиваясь, украдкой смахнув слезу с лица.

Но голос, который она услышала, заставил её замереть, словно каменное изваяние, сжимая удочку так, что древко жалобно заскрипело.

— Боюсь, что я не тот парень.

Голос этот был холодным, чужим, безрадостным и низким. Словно человек, который обладал таким голосом, не знал счастья или же сам был несчастьем. В нём не было ни тепла, ни жизни, ни живости, которую она привыкла слышать от других. Оттого обернуться и увидеть его обладателя ей совершенно не хотелось.

Но она обернулась. К сожалению обернулась, так как детское любопытство всегда берёт вверх.

У самого камня, словно преграждая ей путь к отступлению, стоял мужчина.

Жуткий страшный мужчина, который был темнее, чем вся округа. Словно именно на него падала тень. Наверняка он ворует детей и ест их в своём логове. Иначе зачем ему такая маленькая девочка как она. Но вот быть съеденной она быть не хотела. Ещё только всего не сделано!

Поэтому девчушка вся напряглась, готовая броситься наутёк вниз по реке к деревне.

Ей и другим детям много раз говорили не ходить сюда. Говорили, что лес опасен и таинственен. Но она каждый раз с другими детьми тихо пробиралась через разрешённую границу сюда, на камень, где клёв был всегда лучше всех.

И сейчас она очень жалела, что не послушала мать и других взрослых, нарушив их наказ.

Девочка ещё раз осмотрела мужчину. Его рваная одежда была заляпана кровью, на его голове виднелись жуткие раны. Он, словно старички из её деревни, опирался на трость, в то время как к ноге зачем-то были привязаны какие-то палки. Его левая рука тоже зачем-то была примотана к телу.

«Может… может его тоже хотели съесть и связали? А он выбрался?» — мелькнула у неё нелепая и глупая мысль.

— Рыбу ловишь? — поинтересовался жуткий незнакомец, бросив взгляд на её удочку.

Девочка неуверенно кивнула.

— Ясно… Понимаешь, я тут заблудился. Ты не знаешь, где здесь ближайшая деревня?

Девчушка замотала головой. Не потому, что хотела скрыть местоположение деревни, просто слишком она перепугалась, от чего её ответы были слегка… нелогичными.

— Не знаешь, где деревня? — незнакомец подошёл к камню и с трудом забрался на него. Его нога с примотанными к ней палками несколько раз зацепилась за край огромного булыжника, отчего он поморщился, но не издал ни звука. Теперь их разделяла пара метров, и он буквально навис над ней. Вот сейчас всё внутри девочки сжалось от страха. Её взгляд раз за разом возвращался ему за спину, где был спасительный берег.

— И сказать, есть ли здесь поблизости деревня, не можешь? — удивился жуткий странник.

Она вновь быстро покачала головой.

— Но ты живёшь в деревне, верно? — с лёгким сомнением спросил он.

Она закивала головой.

— А откуда ты пришла?

Девочка, не раздумывая, показала пальцам влево, вниз по течению, где ниже, за поворотом, располагалась её деревня.

— Понятно… — протянул он, посмотрев в указанную сторону.

И в этот момент девчушка решилась.

Выпустив из рук удочку, которую с такой любовью она делала последние несколько дней, девочка бросилась вперёд, слегка пригнувшись, стремясь проскочить у него под боком. И ей это почти удалось, если бы в последний момент её лодыжка не зацепилась за трость незнакомца.

Всё так же летя вперёд, она запнулась, ударилась коленками о булыжник и свалилась с камня на песчаный берег. Может поэтому ей и удалось ничего себе не сломать.

Кубарем слетев с огромного валуна, она рухнула в песок. Несколько секунд просидела с полным шоком и непониманием происходящего, оглядываясь, пытаясь прийти в себя после такого кульбита. И через несколько секунд не столько из-за боли, сколько из-за страха и испуга, как от встречи с незнакомцем, так и от такого полёта, девчушка разревелась. Разревелась звонко, ярко и искренне, как чаще всего умеют плакать все маленькие дети.

И несмотря на то, что именно сейчас она могла убежать, девчушка сидела и громко плакала, обхватив свои коленки.

Она даже не обратила внимание, когда незнакомец встал около неё и горестно вздохнул. Как и не сильно отреагировала на то, что из леса вышел ещё один мужчина с девушкой, которая была одета в потрёпанную походную одежду. Девочка лишь продолжала реветь.

— Ваш план силён, ничего не скажешь, — внимательно осмотрела девочку женщина.

— Блин, ну а я чо? Она сама запнулась и полетела. Какие дурные дети пошли в наше время, ужас просто. Пытаются убиться на ровном месте.

— Мне кажется, что в другом человеке проблема у нас.

— Вот не начинай, — тыкнул он в её сторону пальцем, после чего вновь развернулся к девчушке. — Эй, хватит реветь, сама же упала.

Но его слова стали лишь катализатором — девчушка разревелась ещё громче, кулачками вытирая слёзы и размазывая сопли по лицу.

— Не ешьте меня! Я костлявая и невкусная! — проревела она.

Такая милая сцена могла бы разжалобить любого человека, но на незнакомцев подействовала она иначе.

Мужчина с мечом никак не отреагировал, женщина вздохнула и приложила руку к лицу, а жуткий странник, как прозвала его уже девчушка…

— Бля, она такая милаха, что мне хочется затискать её до смерти.

Нет, на одного это всё же подействовало, однако девочка услышала из всей его фразы только «до смерти» от чего начала реветь пуще прежнего. В её голове уже крутилась картинка из сказок, где её варят в котле и потом съедают злые люди, похитители детей.

— Вижу я весь ваш талант в общении с детьми, — вздохнула женщина.

— Не начинай.

— Люблю детей я, вы сказали минутою назад. Уже тогда я насторожилась столь громким словам от вас. Вы случаем не…

— Не педофил! И прикуси язык, Юи, иначе будешь плакать рядом с ней.

— Люблю детей, хочу затискать, пугаете меня вы, — мелодично ответила женщина жуткому страннику.

Она вызывала своим видом куда больше расположения девочки, чем жуткий дядька. Даже потому что она была девушкой, а у любого ребёнка женщина ассоциируется с защитой и матерью куда лучше, чем мужчина.

Возможно именно поэтому, когда странная женщина с тёмными узкими глазами села на корточки, и протянула к ней руки, девчушка, не задумываясь, бросилась к той в объятья и уткнулась ей в грудь лицом. Она не видела, как победно посмотрела в тот момент женщина на жуткого странника.

— Бабы… — пробормотал он.

— Матери, — наставленчески ответила она.

— Сраная женская солидарность. Из-за вас Трою уничтожили, из-за вас войны развязывали. Везде виноваты бабы. Вот прям как чувствовал, что здесь то же самое будет.

— Зависть чёрная.

— Давай быстрее, тискай её там и потопали. Деревня должна быть где-то рядом.

Для девочки всё это было просто набором звуков. Она совершенно не понимала, о чём они говорили, и что имеют в виду. Да её это и не волновало, самое главное было то, что она в безопасности и тепле, по крайней мере в этот момент, и укрыта от страшного мужчины, который своим видом словно лучи солнца поглощал.

Патрик бы очень обиделся такому сравнению.

В конечном итоге девочка слегка отстранилась от груди и заплаканными глазами посмотрела на женщину. Та мягко улыбнулась ей и провела ладонью по волосам.

— Солнышко ты наше, не будешь ль ты добра нам путь к деревне показать, чтоб мы могли там отоспаться?

— А почему вы говорите стихами? — неожиданно спросила девчушка с заплаканными глазами женщину, от чего та удивлённо захлопала ресницами.

— Я… — растерялась женщина. — Так говор у меня такой.

— А что такое говор?

— Ну это… так люди чаще говорят, как говорить привыкли.

— И вы привыкли говорить стихами? — округлила девочка глаза.

— Нет, просто она ебанутая, — вмешался жуткий странник. — Девочка, хочешь золотую монету?

С этими словами свободной рукой он вытащил из дряблой сумки настоящую золотую монетку. От такого невиданного сокровища у девочки заблестели глаза. Это были огромные по их меркам деньги, и настоящую золотую монету ей приходилось видеть лишь единожды, в городской лавке.

— Именно так педофилы к детям пристают, золотую монетку предлагают, а потом им те да…

— Завались, пока я тебя сам не завалил и не отпедофилил, — обрубил её жуткий странник и вновь посмотрел на девочку. — Ну так что? Доведёшь нас до деревни? Будешь нашей проводницей, которой заплатят, прям как взрослой.

— Как взрослой? — Она много раз слышала, что ей надо становиться взрослой и помогать семье. И теперь у неё была возможность сделать это. Если она приведёт их в деревню, то сможет получить золотой! И…

А дальше пошли детские несбыточные мечты, которые рисовали ей красивое будущее. Естественно это была лесть в её адрес. И эта лесть неплохо сработала.

— Кажется, она замечталась. Юи тряхни её немного, нам ответ нужен.

— Она же ребёнок, — возмутилась женщина.

— Ну вот не пизди только. Я вижу по твоему хитрожопому взгляду, что тебе плевать, ребёнок это или нет. Ты тупо играешь мне на нервах.

— Грубо выражаться при детях очень плохо, — резонно возразила она.

— В наше время дети и не такому тебя научат, — ответил он и позвал девочку. — Слушай, а тебя как зовут, девочка?

— Я? Я Рибиленна младшая.

— Можно я тебя буду звать просто Риби?

В принципе её точно так же звали и друзья, просто Риби, поэтому она кивнула.

— Отлично Риби, лови, — он кинул ей золотую монетку, и девчушка с детским проворством поймала её двумя руками. — А теперь веди нас в деревню, пожалуйста. Мы рассчитываем на тебя.

Рассчитывают на неё… в этот момент она действительно почувствовала себя взрослой и нужной, раз на неё полагаются даже взрослые. Ведь… ведь от неё многое зависит! И всё равно, что деревня за поворотом реки находится, главное, что она сама их доведёт.

Поэтому ответственно кивнув, она быстро полезла обратно на валун.

— Я… я сейчас… сейчас только удочку заберу, и отведу вас! — скороговоркой ответила Риби, с очень деловым и сосредоточенным видом карабкаясь наверх.

Вот мне интересно, каким монстром я выгляжу в её глазах? А то чуток обидно, что она только посмотрела на меня, но уже была готова обделаться от страха и разреветься. И не знаю, как первое, но второе она успешно сделала. Вон, это сука аутистка до сих пор победно поглядывает на меня.

Пиздец просто… воплощение детских страхов с собственно персоной. Всегда мечтал пугать детишек до икоты. Хотя…

Я бросил взгляд на собственно отражение в реке. Грязный, помятый, израненный, так ещё и в крови. Меня словно волочили по лесу, а не я сам шёл. Не удивительно, что девчонка меня испугалась. Я бы сам такого испугался, будь на её месте.

Хотя забавно, что деньги вновь решили все проблемы. Нет, серьёзно, даже маленькие дети готовы откинуть предрассудки и страхи раде денег. Это немного удручает. Куда наш мир катится…

Наконец девчушка, которую звали Риби как-то там, спрыгнула на песок босыми ногами. Эта мелочь со слегка фиолетовыми волосами была одета в короткую помятую юбку и что-то типа безрукавки. Вся слегка грязная, она смотрелась как типичный деревенский ребёнок, при этом не выглядя несчастной или голодной. При этом её раса… ну, я теряюсь, честно говоря, так как назвать её расу очень сложно. Она вроде и выглядит как человеческий ребёнок, но… человеческий ребёнок… на эльфийских землях… Если это конечно эльфийские земли…

— Риби, слушай, а кому эти земли принадлежат? — спросил я.

— Принадлежат? — удивлённо захлопала она глазами, спрыгнув на песок передо мной. В руке она уже держала самодельную удочку, коих даже в деревнях в моём мире можно было увидеть у каждого мальчишки.

— Это какая страна? — уточнил я.

— Эта страна… эльфов?

Ты это у меня спрашиваешь, я не пойму?

— Эльфов?

— Ну… она точно принадлежала эльфам вчера, — уверенно заявила девочка, кивнув головой.

Блять, это или ребёнок тролля, или просто глупый ребёнок. Но мне кажется, что это маленький троллёнок, и он дрочит меня. Оттого я чувствую себя тупым, по правде говоря.

— Ясно… Получается вы живёте на территории эльфов… — я стал вспоминать, кто у нас живёт здесь и на ум тут же пришли лольки.

А ведь точно! Лольки живут у нас на территории эльфов! Родина Дары или как её там полностью звали… э-э-э… Дариана, вот! Кстати…

— Вы лоли, верно? — решил подтвердить свои догадки я.

Девочка так посмотрела на меня, словно спрашивала, не дебил ли я часом.

— Естественно. Мы народ лоли, — гордо ответила она. — Мы поклоняемся великому богу Лоликону!

Бля, избавь меня от этого бреда, мелкая. Умоляю.

— И много ли у вас деревень?

— Я не знаю, — простосердечно пожала плечами Риби. — Но есть ещё деревни, которые располагаются дальше. Нас, лоли, много! — и детёшка развела руками, чтоб показать, насколько много этих деревень.

Хм… по её обхвату рук набралось где-то на одну четвёртую деревни с лольками. Даже не целая. Но если без шуток, то деревень наверняка несколько, а может и город какой-нибудь есть. Всё-таки лоли не вымирающий вид, я их довольно часто встречал. А значит и деревушек должно быть немало.

Тем временем мы двинулись по широкому песчаному берегу, на которым я без труда мог заметить множество следов. В основном детских, но… если учесть, что здесь живут лоли, я даже не удивлён этому.

Дойдя до изгиба реки, мы прошли его, и из-за деревьев нашему взору открылась небольшая деревушка. Небольшая красивая деревушка, что расположилась на берегу реки, буквально вклинившись в густые джунгли. Она представляла из себя множество небольших милых домиков, выстроенных на сваях из досок и брёвен с соломенной крышей. Часть из них стояла у самого берега, а некоторые даже входили в воду. Остальная часть таких домиков расположилась на суше.

Крупная деревушка… ну, если учитывать маленький размер местных жителей. Значит они все должны где-то закупаться, верно?

— Слушай, а у вас здесь есть какой-нибудь магазинчик отовариться? — поинтересовался я у мелкой.

Глава 254

То, как на нас отреагируют местные жители, я уже знал заранее. Да любой нормальный человек так отреагирует, если увидит, как из леса под предводительством маленькой девочки выходят три мутные личности, одна из которых с мечом, а другая вся в крови, израненная, грязная и хромая.

Первыми нас заметили девушки на берегу, что стирали бельё. До этого они весело о чём-то разговаривали, но вот одна повернулась к нам и замерла, потом вторая, а вслед за ними и все остальные. Они испуганно вытаращились на нас, замерев словно изваяния «бабки за стиркой».

Мы спокойно проковыляли мимо них и вошли в деревню, которая видимо ещё не была оповещена о нашем прибытии. Здесь люди ходили, здоровались, общались, занимались своими повседневными делами. Немало было детей возраста Риби, хотя я замечал и постарше. Однако старше лет четырнадцати разница между взрослыми сходила на нет.

Помимо мелочи я видел среди них и более старшее поколение. Наверное, лет сорока и старше. Этих особ от остальных лоль отличало наличие морщин. И чем лоли была старше, тем больше морщин и седых волос я видел у них. Однако конкретных старух всё же мной замечено не было. Максимум, седые волосы и слегка морщинистое лицо, которое не столько портило, сколько придавало им своеобразный шарм. Возможно, что старух как таковых у них нет. Останавливаются на уровне вот таких повзрослевших женщин с лёгкими морщинками.

Что касается мужского населения, то его было здесь не так уж и много; один к трём, если не меньше. Помимо мальчишек я несколько раз увидел мужчин, среди которых были обычные люди, эльфы и два корейца. Или китайца. Блин, как этих косоглазых вообще определять? Я ничего не имею против других народностей, клянусь, но для меня все люди с косыми глазами делятся на китайцев и Джэки Чана.

Да тех же горноимперцев, выглядящих как японцев, я различаю за счёт того, что провёл с ними вместе неделю примерно.

И такой разношёрстный по мужской части народец этой деревни встретил нас настороженно. Настолько настороженно, что я боялся получить стрелу промеж глаз с таким подозрением, что на нас обрушилось. Они останавливались на месте как вкопанные, замирали, забывая о своих делах, выглядывали из окон, провожая нас взглядом. Дети так вообще разбежались как тараканы по углам и теперь выглядывали из всех щелей, перешёптываясь и тыча в нас пальцами. Невоспитанные свиньи… Да ладно, шучу, дети же.

И вообще, чего-то мне кажется, что большинство пялится конкретно на меня.

Мы прошли вдоль домиков на сваях, мимо любопытных и слегка напуганных нашей персоной людей и вышли к главной проездной дороге, что проходила через деревню.

В глаза сразу бросилась таверна. Большая… относительно лолек, двухэтажная, сделанная из целых брёвен. Но держали мы путь не в неё, а в небольшой домик, что был рядом. Самый обычный деревянный домик из досок с дощатой верандой и козырьком, в целом напоминая домик с дикого запада.

— Вот он! Вот он, магазин.

— Да я уже понял, мелкая.

— Я не мелкая, я маму почти по росту догнала! — гордо заявила Риби.

Эм… не буду это комментировать.

— Что же найти там хочешь? — спросила Юи, с интересом оглядываясь. Наверное, не привыкла наша детка из великого рода кого-то там шляться рядом с плебеями.

Здесь люди обращали на нас куда меньше внимания. Наверное, потому что путешественников здесь, на дороге, было не так странно встретить, как поднимающихся от реки, и мы были куда более обыденной картиной здесь, чем посередине деревни.

— Догадайся. Мы без еды, одежды, брони, лекарств, оружия и вообще всего, что может нам пригодиться. Как ты думаешь, что нам там нужно?

— Поняла я, не стоит так злиться.

— Вот и хорошо. Ладно, пошли, посмотрим, что тут купить можно.

По правде говоря, я надеялся на более-менее нормальный ассортимент, ведь этот магазинчик находился на дороге и им должны были пользоваться путешественники, которым вечно чего-то не хватает. И пусть золота у нас подсократилось, нам всё же должно было хватить хорошо закупиться. А что касается золотого, что я отдал девчушке, так у меня других монет нет, а плачущий ребёнок на всю округу, это пиздец как подозрительно.

Девчушка заскочила в магазин первой, явно зная хозяина этого места и ведя себя так, словно бывала здесь не раз. Мы зашли следом за ней и попали в самый обычный магазин. Такие я видел не раз за время своего путешествия: несколько стеллажей посередине небольшого помещения, несколько тумбочек, столов и полок у стен. И всё это завалено от мелочёвки типа кресал и карабинов до мечей и брони.

Ну типичный же магазин.

Заканчивала картину типичного магазинчика у дороги стойка, за которой в данный момент, повернувшись к нам спиной, стояла женщина с волосами зеленовато-синего цвета …

Приехали блять, конечная станция: рояль обыкновенный на задворках мира. Настало время охуительных совпадений.

Я остановился как вкопанный, даже сам не сразу поняв, что же меня так смутило в человеке, что сейчас стоял на цыпочках передо мной и пытался положить какую-то странную вещицу на самую верхнюю полку. Я ещё мозгами не успел осознать это, как моё сознание уже всё поняло и теперь транслировало это в мозг с криками: «Да очнись ты, это же она! Нельзя быть таким дегенератом, чтоб не узнать её даже со спины!»

Нет, меня иногда были проблемы с опознанием людей, нередко я забываю их лица, если видел их один раз в жизни. Но я не забываю тех, кто пробыл со мной так много времени. Своих соратников, бывших или нынешних я могу узнать даже со спины, если они не сильно изменились.

Просто подобное было слишком неожиданным. Настолько, что, прекрасно всё поняв, я отказывался верить в это.

Это секундное замешательство разрушила мелкая, весело подскочив к женщине, что кряхтела, пытаясь закинуть на полку вещь.

— Тёть Ли, Тёть Ли, к вам покупатели!

— А, это ты зайка… погоди, тёть Ли занята, сейчас подойдёт.

Её голос развеял все мои остальные сомнения. Мир такой сука большой, но какой же он тесный, если даже здесь я нахожу своих знакомых.

Я махнул рукой, не оборачиваясь, чтоб моя команда подождала меня на улице, пока я… вспомню старые деньки со старыми товарищами. Слишком много произошло и слишком хотелось мне узнать, что же произошло. И подобные разговоры были не для непосвящённых.

В это время мелочь подбежала к нашей новой Тёть Ли сзади и обняла за ноги. Та зловеще покачнулась.

— Ай! Глупая девчушка, упаду же! — воскликнула та, но в голосе не было и грамма раздражённости или злобы, хотя что-то слегка хищное и игривое всё же осталось ещё с моего времени. — В могилу меня сведёшь!

— Да, малышка, не трогай Тёть Ли. Не надо сводить её в могилу раньше времени, — проговорил я, шагнув к неожиданно замеревшей от моего голоса подруге. — Верно, Лиа? Ведь нам не нужно этого пока?

Явно пересиливая себя, всё так же держа над головой странную вещицу, слегка трясущаяся Лиа очень медленно обернулась ко мне, словно боясь увидеть обладателя этого голоса. На её лице была всё та же классическая плотоядная, но в то же время неуверенная и испуганная улыбка.

— М-мэйн! Какая встреча! — выдавила она из себя с трудом, явно не радуясь такому гостю.

— Не самая приятная… для тебя, — заметил я. По крайней мере именно так Лиа и выглядела; мне она была точно не рада. Однако мои слова были интерпретированы иначе и тут всё понеслось…

Всё возвращается рано или поздно. Хм… кто же мне сказал это… А, плевать, я уже и не помню, если честно, давно дело было видимо.

Но меня моё прошлое всегда избегало. Оно никогда меня не нагоняло и не трогало, а я никогда не возвращалась к нему. Более того, я всегда двигалась вперёд, всё дальше и дальше, отчего могла не бояться, что моё прошлое однажды вдруг настигнет меня.

Но мы все иногда ошибаемся, верно? Все иногда делаем неверные суждения и допускаем ошибки. Как я, например… Кто мог подумать, что в такой глуши расплата однажды достигнет и меня?

Всё утро я пыталась вогрузить этот агрегат на верхнюю полку. Эта штука была предназначена для разогрева еды: просто ставишь кастрюлю, щёлкаешь по какому-то чёрному камню внутри этой штуки, и он начинает испускать такое тепло, что может сравниться даже с огнём. Оттого ни дров, ни огня этому агрегату для приготовления пищи не требовалось.

Может он даже чьё-нибудь тельце разогреет и приготовит для меня? Ночку чтоб было с кем скоротать, например… М-м-м… А то соскучилась я уже по крепкому сексу, надо бы хорошенько потрахаться, что потом ноги не сводились.

Отлично, план на вечер есть, надо будет заглянуть в таверну, может кто-то остановился там на ночку, что удовлетворит как меня, так и мои запросы. А пока надо разобраться с этой удобной штукенцией. Она должна была располагаться на самом видном месте!

Ну давай же! Ну ещё чуть-чуть! Да чтож такое! Мне нравится, когда меня ебут, но самой ебаться совершенно не нравится, особенно с такими вот вещами. А-а-а-а! Ненавижу!

Пока я мучилась и боролась с агрегатом, лёгкий скрип двери известил меня о посетителе, а через секунду мне даже не надо было оборачиваться, чтоб узнать, чьи мелкие ножки топают по полу.

— Тёть Ли, Тёть Ли, к вам покупатели! — воскликнула девчушка за моей спиной.

Вот же… девка неугомонная. Сколько у неё заноз в заднице? Десять? Двадцать? Она хоть иногда спит?!

— А, это ты зайка… погоди, тёть Ли занята, сейчас подойдёт, — ответила я ласково, молясь, чтоб маленькая идиотка меня сейчас не толкнула, и я не уронила этот агрегат себе на голову. Или на её дурную голову. Будь девчушка уже взрослой, я бы обрадовалась такой подружке буйной, но на детишек меня пока не тянуло.

И в это время, словно прочитав мои мысли, беспокойная девчушка обняла меня за ноги! Агрегат на моих вытянутых руках опасно покачнулся. Что творишь дура! Я твою задницу перцовой настойкой натру, имей виду, глупая девка!

— Ай! Глупая девчушка, упаду же! — вскрикнула я, но всё равно на такую беспокойную занозу злиться было тяжело. — В могилу меня сведёшь!

А в следующее мгновение моё сердечко беспокойно бьющееся буквально сковало холодом.

Холодный без каких-либо эмоций голос словно впитал всё тепло из помещения.

— Да, малышка, не трогай Тёть Ли. Не надо сводить её в могилу раньше времени, — раздался он за моей спиной. Голос, который бросил меня в холод. Именно его я боялась иногда услышать по ночам, когда засыпала. Кто бы сомневался, что рано или поздно антигерой вернётся за мной востребовать с меня за всё. — Верно, Лиа? Ведь нам не нужно этого пока?

Я медленно, даже сама не осознавая повернулась к человеку за моей спиной. Меня слегка потряхивало, то ли от холода, то ли от страха перед ним. И мне как не хотелось, так и не терпелось увидеть этого человека.

Да, это был он. Мэйн с собственной персоной. Ух, какой он горячий и опасный, вот бы потрахаться здесь как в старые деньки до потери сознания с ним, в самых странных позах, прежде чем с меня спросят за всё.

И всё же я нашла в себе силы ответить старому товарищу, которого я бросила на произвол судьбы.

— М-мэйн! Какая встреча! — ой, голос дрогнул…

Я выдавила улыбочку ради него, всё так же держа над головой тот агрегат. Я совершенно забыла о нём и даже не чувствовала веса.

— Не самая приятная… — его холодный и пустой взгляд буквально заглядывал мне в душу, — для тебя.

Из его уст это прозвучало как приговор для меня родной и любимой.

Оттого я, наверное, нервно улыбалась, как дурочка, попутно подумывая о том, что было бы не плохо, если бы в этот момент он бы завалил меня прямо здесь на пол и выебал. Ух, горячо же было бы… Но мне кажется, что меня просто сейчас прирежут или забьют агрегатом в моих руках.

— Девчушка, беги на улицу, — сказала я настойчиво Риби. — У нас будет важный взрослый разговор.

На моё счастье девчушка с двадцатью занозами спорить не стала и выскочила на улицу, попрощавшись со мной и Мэйном. Мы остались в магазине одни, и, честно говоря, здесь стало словно темнее.

— Ну здравствуй, Лиа, давно ты не радовала меня своим видом… — Мэйн шагнул ко мне, и я только сейчас заметила, что он хромает. С одной сломанной ногой и привязанной к телу рукой… Нет, ему это не сильно помешает меня в буквальном смысле слова съесть.

— Я… я тебе т-так рада, ты даже не представляешь! — воскликнула я. — Заскочишь на ч-чашечку чая или с-с-сразу в кровать?

— Ты не изменилась, — выдохнул он, сделав ещё один шаг в мою сторону.

И в этот момент не знаю зачем, но я взяла и бросила в него агрегат, что держала в своих руках. А что делать ещё?! Он же меня убивать пришёл! Хуй тебе, а не моя тушка!

Массивный агрегат врезался в него. Дорогую махину было совершенно не жалко, жизнь моя куда дороже. Мэйн попытался прикрыться здоровой рукой, но его всё равно отбросило на стеллажи, которые стали рушиться и с грохотом осыпаться. Заваливаясь один на другой, они все дружно обрушились вниз.

Но мне было не до этого. Я тут же бросилась к двери, что была за стойкой и вела в мой до…

Меч воткнулся с глухим стуком прямо передо мной. Воткнулся в каком-то сантиметре от моих сисек; ещё немного и их бы нанизали как на шампур! Эй! Может я и заслуживаю смерти, но мою гордость-то не надо отрубать! Покушаться на такое уже кощунство, знаешь ли!

И всё же его меткость поражала, я уверенна, что если бы он хотел, то сейчас этот меч торчал бы из моей головы.

Я замерла, боясь шевельнуться. Никогда мне ещё не было так сложно поворачивать голову.

Мэйн, медленно вставал со стеллажей. Попутно с полным безразличием он выдернул из ноги какой-то ножик, что видимо воткнулся ему, когда тот падал. Выдернул, покрутил его в руках, крутанул несколько раз между пальцами и…

— Ай блять!

Порезался.

Нож выпал и воткнулся ему в стопу по самую рукоять.

Мы оба молча посмотрели на его ногу, из которой торчала рукоятка ножа.

— Пиздец просто…

Я едва успела понять, что эту фразу мы произнесли одновременно. Мы переглянулись, после чего он вздохнул, нагнулся, выдернул нож и отбросил его в сторону.

— Вот нахуя так натачивать ножи? — возмутился он. — Чтоб ими можно было резаться, просто взглянув?

— Ну ими же режут. Нож должен быть острым, — ответила я ему, не двинувшись с места.

— Ага-ага, конечно… Ладно, иди сюда, Лиа.

— Может не надо? — предложила я. — Мы…

В голове лихорадочно крутились мысли.

— Что мы?

— Ну… решим вопрос иначе? — улыбнулась я, сбросив с одного плеча часть рубашки, частично обнажая грудь. — Нет, мы так долго не виделись, может… проведём нашу встречу иначе? Всегда можно договориться, верно? Не обязательно же…

— Обязательно, иди сюда или я сам подойду и засуну тебя в задницу что-нибудь.

Идти не идти? Идти конечно! Иначе потом из моей задницы что-нибудь будет торчать. Знаю я его фетиши. Моя задница, конечно, очень мягкая, упругая и эластичная, однако посторонним предметам там не место и помимо члена я бы предпочла в заднице ничего больше не чувствовать.

Поэтому, нервно улыбаясь, я подошла к нему. Чувствовала себя снова мелкой девчонкой, которая ломается перед сексом. Подошла, вся слегка напряжённая и сжавшаяся, не очень-то и горя желанием заглядывать в глаза, в которых ничего святого не осталось.

Он точно пришёл нас сюда убивать. Убивать за предательство. За то что кинули его одного, бросили и оставили на произвол судьбы.

Нам было за что ответить, как бы мы не пытались забыть и забить совесть, она иногда мешала спать. И вот, он вновь перед нами, всё тот же человек, словно ни на каплю не изменившийся: израненный, уставший, вечно один и вечно грустный. Он пришёл спрашивать с нас то, что мы задолжали. Казалось, что эта тяжёлая аура уже так глубоко впиталась в Мэйна, что будет преследоваться его вечно.

— Не изменилась ни на грамм, — произнёс он, рассматривая меня, словно товар на полке.

— Зато ты изменился сильно, — ляпнула я и тут же пожалела об этом.

Но Мэйн отреагировал спокойно. Провёл ладонью по щеке, после чего посмотрел на неё, словно пытался разглядеть грязь, которую стёр с себя.

— Да, есть такое, — пробормотал он. — Мир не привык церемониться с зелёными, — и вновь перевёл взгляд с руки на меня. — Меня тут кое-что очень интересует, Лиа…

Я замерла, уже понимая, что он хочет спросить. И на что мне не очень-то и хотелось отвечать.

Глава 255

— Дара? — спросила она испуганно, словно я её тут на части рвать собрался.

— Да, наша любимая Дара. Очень хочется посмотреть ей в глазки.

Не знаю почему, но рука сама по себе сжалась, словно я её эти глазки выковыриваю.

Ой, да ладно, естественно я знаю, почему! Эта Дура кинула меня! Кинула одного вместе с Клирией. И несмотря на то, что всё обошлось, обида всё же никуда не ушла. И эта хрень в душе, недосказанность какая-то что ли, осталась. Словно под случившимся не провели окончательно черту и не поставили точку.

Мне хотелось встретиться с Дарой, увидеть её, раз уж выпала возможность, и взглянуть ей в глаза. Да и сказать пару ласковых слов в её адрес. Может и не только сказать. До этого момента я даже не думал об этом и считал, что простил Дару-Дуру и всё осталось в прошлом. Но сейчас оказалось, что точка поставлена не была.

Я очень хотел увидеть её реакцию на меня и услышать, какие оправдания она скажет в свою защиту. Да и ручки почесать хотелось тоже мне очень. А тут повод нашёлся.

Лиа забегала глазами.

— Ну… Дара же непоседа… сам помнишь…

— Пиздишь, — фыркнул я. — Дара дальше своей деревни не выходила. А тут просто необходимость возникла сестру спасти. Если бы не она, Дара бы хуй оттуда бы ушла. Так где она? Здесь, верно?

Косит глазки в сторону. Значит всё же здесь.

Я ещё раз внимательно осмотрел Лиа. Ну… ничего не скажешь, хороша женщина. И сиськи в меру, и талия есть. Я бы даже потрахался с ней, но вот обстоятельства не совсем удачные свели нас.

— Предлагаешь мне самому искать её здесь? — поинтересовался я. — Ведь же знаешь, что я так и сделаю, Лиа. Только действительно ты хочешь увидеть, как я это буду делать?

Конечно я преувеличил интонацией последствия её отказа. Игра на публику наше всё; немного угроз, немного страха, гонору с уверенностью на себя напустить и готов рецепт успеха. Иначе придётся ходить по домам и стучаться в каждую дверь с вопросом: «Извините, а… как её там… Дариана, вот! Извините, а Дариана не здесь живёт?»

Не знаю, кого видит Лиа перед собой, но уверен, что после всех моих угроз она охуеет от такого метода.

Но это навряд ли, она меня боится, что облегчит задачу. Уверен, что расколоть, где Дара, у меня получится быстро.

Правда не знаю, чего Лиа вдруг боится меня, я вроде спокойный обычный парень, зла никому не желаю, смерть не несу. Знал я людей, у которых аура заставляет тебя писаться кипятком, но сам точно не из их числа.

— Так где она, Лиа? — спросил я. — Где Дара? Не пришла бы ты просто так случайно в рандомную деревушку на территории эльфов, что находится хрен знает где. И уж точно не стала бы открывать в нём магазинчик. Следовательно, ты проследовала за Дарой в её деревню. Она где-то рядом живёт?

— Зачем она тебе? Ведь есть я. Можешь со мной пообщаться, — она шагнула ко мне, очень медленно взяла мою руку и приложила её к своей мягкой груди. — Посидишь, поговорим, вспомним старое…

— У тебя что не разговор, так всё к ебле сводится, — поморщился я, отбирая руку от мягкой сиськи. — Для тебя изнасилование не наказанием будет.

— Я любвеобильная.

— Ты еблеобильная.

— Да, я такая, — гордо ответила она, отшагнув от меня.

— Мне плевать, какая, где Дара? — подшагнул я к ней.

Так мы играли в догонялки, пока она не упёрлась задницей в стойку и буквально не легла на неё от меня, в то время как я навис над ней. Со стороны это выглядело так, словно я засосать и трахнуть её хочу прямо на стойке.

— Где. Дара, — с угрозой спросил я. И тут же добавил. — Можешь не расстёгивать на себе штаны, от меня такого не дождёшься.

Лиа слегка разочарованно подняла руки.

— Мэйн, дело же давнее…

— Где она, я просто хочу поговорить с ней. Увидеться. Вспомнить старое.

— Но она такие воспоминания может и не пережить! У тебя же всё к одному сводится! Мэйн, неужели ты сердишься на неё?!

— Бля, ты серьёзно? Она кинула меня! А я верил ей, попёрся из-за неё в самую жопу, а меня тупо кинули! — меня даже немного злость пробрала, но я быстро с этим справился. — Я лишь хочу поставить на этом точку, не более. Чтоб больше не возвращаться к той теме.

— Ты хочешь поставить точку на самой Даре, — ответила она напряжённо.

— Возможно и так. Но я могу поставить точку прямо сейчас и с тобой. За то, что бросила Мэри.

— Не убивай! Лучше выеби!

— Обойдёшься, — ответил я и выпрямился. — Тогда поступим по-другому…

Ага, по-другому.

Как, наверное, видит Лиа — вся деревня горит, люди в ужасе плачут и бегут, спасая себя и своих родных. Десятки защитников падают мёртвыми, пытаясь остановить меня, и я один разгуливаю по руинам деревни, объятой пламенем, ища Дару.

Как будет на самом деле — я хожу и стучу в каждую дверь, спрашивая, не здесь ли живёт Дара.

Позор будет сокрушительным, и моя репутация будет разрушена. Нет, я могу устроить здесь филиал Армагеддона, но чот как-то не очень хочется. К тому же я уже и так обосрался перед ней, довыёбывавшись и случайно воткнув себе в ногу нож. Ещё раз такое повторять не хочется. Если не в её глазах, то в своих я точно упаду ниже плинтуса в подвальное помещение конченых лузеров.

Но спасение от позора пришло совершенно с другой стороны от неожиданного и нежданного союзника.

— А что вы делаете? — совершенно спокойно детский голос уже знакомой мне мелочи по имени Риби разнёсся по комнате.

Я чуть не вздрогнул от неожиданности. В прочем, Лиа как раз-таки вздрогнула, явно не ожидая услышать мелкую именно сейчас. Хотя её, наверное, любой звук бы заставил вздрогнуть. Мелкая стояла в дверях и с интересом наблюдала за нашей слишком двусмысленной позой с детским любопытством без капельки страха. Ну да, дети редко чувствуют напряжённость обстановки.

— Р-риби? Ты чего здесь делаешь?! — скорее испуганно, чем с интересом спросила Лиа.

— Мама сказала, что у тёть Ли была соль. Купить надо, — гордо заявила Риби, словно ей доверили не соль купить, а передать пароли от запуска ядерных ракет.

— Понятно. Ты подо…

— Риби, а ты знаешь, где живёт Дариана? — спросил я мелкую.

Лиа пыталась что-то сказать, но я закрыл ей рот рукой, предупреждающе стрельнув в её сторону глазами.

— Конечно знаю! — тут же заявила мелкая, гордо выпятив грудь и даже не представляя, какую свинью она сейчас подкладывает Дуре. — Я могу вас проводить.

— Не надо! — вскрикнула Лиа.

— Надо, — уверенно заявил я, отойдя от Лиа. — Веди, Риби. Ты уже как взрослая прямо.

Даже подставляешь людей по-крупному, как взрослая. Какие же взрослые ублюдки, зачастую из-за себя заставляют пачкаться детей.

— Мэйн…

— Заткнись, Лиа, — бросил я, и она тут же замолчала. — Не пытайся глупить, я пресеку это сразу же. Так что сиди здесь и помалкивай, иначе я действительно воплощу твои кошмары в реальность, клянусь тебе.

Я произнёс это тихим низким голосом, и она лишь кивнула, хлопая своими ресницами, словно пыталась взлететь.

Я вышел вслед за мелкой на улицу, кивнув наёмнику.

— Следи, чтоб отсюда никто не вышел, — сказал я, не оборачиваясь, и двинулся через дорогу за мелкой.

— А вы хотите посмотреть на неё? — спросила мелкая непоседа, когда я уже во-второй раз проходил через деревню, вызывая множество подозрительных взглядов.

— А чего на неё смотреть? — удивился я.

— Так она путешественница! — воскликнула девчонка, подняв руки, словно это было чем-то удивительным. — Она знаменита в деревне! Много где была! Она убегала от лап смерти и выживала в самых страшных местах благодаря своему уму и ловкости. А ещё победила графа и спасла свою сестру!

Это звучало очень внушительно… если бы это сделал не я.

— И ты хочешь быть похожа на неё? — спросил я.

— Да! Но она вернулась обратно. А многие не возвращаются и живут там! — она указала на лес пальцем, хотя, наверное, подразумевала, что где-то в других землях.

Я не стал говорить, что многие не возвращаются потому, что они мертвы. Вряд ли мелкая хочет это услышать от меня.

— Вау, она, наверное, очень сильная, — кивнул я.

— Да! А ещё…

А ещё пошли перечисления всех заслуг Дары. Вернее, не заслуг, а то, где она была. Риби перечисляла практически все более-менее значимые места, где мы бывали. От канализации с ограблением до каменоломни. Среди её историй не было конкретики, а ещё там не было меня. Словно Дара это проделала в одиночку.

— А она ничего не говорила о своих товарищах? — спросил я.

— Ну… она не любит рассказывать о своих приключениях, — почесала нос девчонка. — Она немного молчаливая. И не часто рассказывает о том, что произошло.

Совесть? Зная ту ещё Дару, я вполне могу предположить, что это совесть и нежелание возвращаться в прошлое, где она натворила не самых лицеприятных дел.

Мы остановились у домика на сваях, что располагался на самом краю деревни у леса на берегу речки.

— Вот он, — указала мелкая пальцем на дом, хотя и так было понятно, что это он.

— Спасибо, проводница, — погладил я её по голове. — А теперь беги домой или куда ты шла.

— Не за что! Я тоже потом стану путешественницей и буду открывать новые земли! — радостно воскликнула она.

Надеюсь, что не станешь. Никогда не станешь, так как немногие хорошо кончают, идя такой дорогой. И в лучшем случае они просто гибнут. В худшем… мы уже видели пример на сестре Дары.

Я посмотрел в след убегающей девочке, вздохнул, отвернулся, поднялся по ступенькам к двери и постучался.

За дверью не сразу послышался голос, какие-то детские крики, словно приближающейся лавины, и дверь открыла… Нет, не Дара.

Это была девушка лоли с длинными волосами, чем-то отдалённо напоминая ту, кого я искал. Я бы даже сказал, что довольно сильно, родственные черты виднелись невооружённым взглядом.

— Вам кого? — спросила она, вопросительно и настороженно пробежавшись по мне взглядом. Ну да, мой видок тот ещё, заставляет других меня бояться.

— Прошу прощения, я ищу Дариану. Я её старый друг. Просто я здесь проездом и решил к ней заскочить, повидаться. Может она вам рассказывала обо мне?

— Нет, не знаю… таких друзей, — покачала она головой. — Но Дари дома, просто… сейчас обед, и она с детьми накрывает на стол.

— Не знал, что у неё есть дети.

— Не её, — покачала она головой.

— Понятно, я тогда подожду до конца обеда на улице около дома, если вы не против, — кивнул я, и не успел спуститься вниз, как меня окликнули.

— Погодите… — когда я обернулся, девушка смущённо теребила край огромной рубахи, служившей ещё и юбкой, которая была на ней. — Если вы друг Дари, то можете пообедать вместе с нами. Я думаю, что она будет рада друзьям.

А-а-а! Стыдно калеку заставлять стоять на улице, верно?! Так-то!

— Спасибо, — кивнул я ей. — Я очень благодарен вам за гостеприимство.

И ведь не стрёмно им впускать незнакомца на своё порог, лишь беря на веру его слова. Хотя в маленьких деревнях такое обычное дело, каждый друг другу помогает, каждый друг друга знает. Оттого и к незнакомцам, пусть и не везде, отношение более дружелюбное.

Дом внутри был таким же маленьким, как и снаружи. Удивительно да? Из-за этого я успел два раза уебаться об балки, пока добирался до зала через коридор. Сраные хоббиты, чтоб вас. Там в довольно большом для лоли зале четверо детей помогали расставлять тарелки на длинном столе, что стоял посередине. Отчего-то мне кажется, что они не родные дети ни Дары, ни её сестры. Даже судя по разноцветным волосам.

Из кухни тем временем раздавался до боли знакомый слегка детский голос моей бывшей компаньонки.

— Филина! Забери салат! Сюрт, помоги ей! Милка, ложки и вилки забыли! Давин, расставь стулья пока.

Она командовала из соседней комнаты, откуда слышался звон посуды. Видимо из кухни.

— Дари! — позвала её сестра, стоя около меня. Её звонкий голос аж по ушам резанул. — К тебе гости, говорит, что твой друг!

— Друг? Я сейчас, одну секунду! — послышался звон посуды, потом звук разбившегося стекла и вскрик «Ой», такой знакомый, что аж зубы сводит. Опять случайно что-то угрохала. Дара видимо очень спешила увидеть своего друга, хотя не уверен, что она мне обрадуется.

Вот послышались шаги и…

Мы оба замерли.

Вернее, я и до этого стоял смирно, но вот Дара, выскочив из кухни, держа перед собой тарелки и смотря под ноги, сделала ещё несколько шагов прежде, чем увидела своего гостя.

Её глаза широко распахнулись. Бывшая моя компаньонка остановилась как вкопанная, не в силах сдвинуться с места, слегка приоткрыв рот, словно хотела что-то сказать, но ни звука так и не покинуло её губ. Она лишь могла смотреть на того, кто остался за её спиной.

Кого она оставила за спиной два года назад.

Было очень тихо. Даже дети не смели издать звука, чувствуя странную обстановку и с интересом переводя взгляд с меня на Дару. Её сестра тоже не понимала причину этого театра скульптур.

Послышался звон посуды. То ли от неожиданности, то ли от навалившейся слабости от такой встречи, а может из-за страха пальцы Дары разжались и тарелки полетели на пол, весело разбившись и разлетевшись на множество осколков по полу.

— Здравствуй Дара, — тихо поприветствовал я её. — Вот мы и встретились вновь.

— Мэйн? — она спросила это таким голосом, словно услышала смертный приговор и теперь переспрашивала, до конца не веря в него. — Это… ты?

— Как видишь, Дара, — развёл я руки… руку.

— Дари, что происходит? — заволновалась её сестра. — Кто это? Что происходит?!

— Происходит… — тихо пробормотала Дара. — Ты… ты пришёл за мной, да?

— Верно, к тебе, — тихо ответил я, кивнув. — Или ты думала, что сможешь скрыться?

— Дари! Что происходит?! Кто вы!? — её сестра оказалась куда более воинственной, чем Дара. Она подскочила к стене, к которой крепился видавший и лучшие времена меч, сдёрнула его, и схватившись двумя руками за рукоять, встала напротив меня, закрывая Дару. Его кончик был направлен на моё лицо. — Убирайтесь! Убирайтесь сейчас же из дома, иначе пожалеете! Я была авантюристкой! Я умею обращаться с мечом!

— Пф-ф-ф-ф…

Я откинул костыль, схватился за остриё меча и одним рывком отобрал его у незадачливой авантюристки. Подкинул и перехватил уже за рукоять, направив на испуганную от такого сестру Дары.

— Не глупи. Я знаю, какой ты была авантюристкой. И ты даже не знаешь, кто я. В отличие от твоей сестрёнки.

— Если ты думаешь…

— Не надо, — едва слышно попросила Дара, смотря в пол. — Сестра, не надо. Забери детей и идите в спальню, мне надо поговорить со своим товарищем.

— Но сестра…

— Я сказала, уходите! — куда громче сказала Дара, слишком сильным и твёрдым для её хрупкого тельца голосом. — Я хочу поговорить с ним наедине. И не выходите, пока я не позову. Сестра… — Дара посмотрела на неё таким взглядом, что даже меня слегка пробрало, — пожалуйста.

Сестра под жала губы, переведя взгляд с меня на неё, после чего позвала детей и увела их в комнату.

Мы остались одни в полной тишине. Даже звуков из соседней комнаты не было слышно, словно её сестра боялась пошевелиться. Если же убежит и попытается предупредить других… им же хуже.

Мы стояли напротив друг друга: я с мечом на одной ноге и она, сцепив ручки на животе и смотря в пол.

— Я знала, что рано или поздно ты придёшь за мной и мне придётся за всё ответить, — тихо начала наш сложный диалог Дара. — Что мы вновь встретимся, ведь… иначе не могло быть, верно?

— Всё могло быть, — пожал я плечами. — Я не знал, что у тебя есть дети, Дара.

— Это… это не мои, — пробормотала она, взглянув на дверь. — Я их подобрала, когда возвращалась домой. Они лишились родителей, лишились дома и у них… не было…

— Шансов выжить, — закончил я за неё.

— Мы столько натворили с тобой, Мэйн, — посмотрела она на меня. — Столько зла сделали. И начала его я. Если бы тебя не воскресила, если бы слепо не шла ради своей цели… Мы стольких убили с тобой… А под конец предала…

Она вздохнула и непонятно чему улыбнулась.

— Но всё возвращается так или иначе. Я знала, что мне придётся за это заплатить. Так завещали боги, за всё приходится платить.

— Ты предала меня. В тот самый момент, когда мне требовалась помощь, ты оставила меня, продала, бросив на произвол судьбы, Дара, — напомнил я ей.

— Да, это так, — её слабая улыбка оставалась на её губах даже сейчас. — Я предала тебя. Предала ради сестры. И ни на секунду не сомневалась, что антигерой придёт за мной требовать возврат долга.

— Ты верно подметила это, Дара, — вздохнул я.

Глава 256

Меня слегка трясло. Мелкая дрожь пробегала по моему телу, словно мне было холодно. Словно я вновь шла через заснеженные горы, когда метели задували в каждую щёлку моей одежды, заставляя мёрзнуть, и не было там ни единого места, чтоб спрятаться.

Я такая трусиха…

Уставший, вновь раненый, спокойный и знакомый Мэйн. Старый добрый друг, которого я бросила. Я столько прошла и столько сделала во время путешествия, и в самых опасных местах он всегда был рядом. Всегда был на моей стороне с того самого момента, как я воскресила его. Сколько победил он врагов, сколько убил и сколько боли пережил ради меня. Он испачкался в крови лишь потому, что я не хотела пачкаться.

И всё же я такая же грязная, как и он. Все смерти и на моих руках лежат, ведь я сказала ему это делать. Он предупреждал меня, пытался остановить, не хотел идти на подобное. Может он и был антигероем, но он не был монстром, коим его описывали. Просто уставший от постоянных сражений человек, который ищет пристанища и своего счастья.

И я его предала. Ради сестры, ради того, чтобы самой быть счастливой, обрекла его непонятно на что.

И вот он стоит в моём доме с мечом, но теперь уже я его цель. Всё всегда возвращается. Стоит ли удивляться?

Но я не боюсь, мне даже по-своему спокойно оттого, что я избавлюсь от этого бремени. Смогу избавиться от груза на душе, что преследовал меня эти два года.

Я никогда не молила богов, чтоб они спасли меня от него. Никогда не пряталась и не пыталась скрыться. Наверное, я даже хотела, чтоб он покарал меня за содеянное.

В глубине души я чувствовала раскаяние за всё случившееся. Я погубила своим эгоизмом тысячи людей и… И предала того, кто до последнего оставался моим единственным верным другом в том злом и беспощадном открытом мире. Я заслужила быть наказанной. И эти дети, коих я подобрала и пригрела у своего сердца… жертвы моего эгоизма и лишь попытка заглушить совесть, заглушить боль. Попытка что-то исправить…

Я получила сестру в обмен на то, что оставила его в трудную минуту. Просто отвернусь и уйду своей дорогой, не оборачиваясь назад. Оставлю его одного один на один с теми, кого должна была сокрушить сама. Вот на что я согласилась.

Я помню, как сестра смотрела на меня пустым взглядом, не веря, что получила свободу. Помню, как меня встречали словно героя дома, как родители плакали оттого, что их дочь оказалась сильнее всех. Мне отстроили свой дом, меня все уважают и со мной все считаются. Я стала самой молодой старостой нашей довольно крупной деревни. Этот дом — памятник моему предательству.

Я так долго тебя ждала, Мэйн. Ждала, что кое-что сделать. Сделать и получить взамен то, чего заслужила.

Увидев тебя, мне стало страшно-страшно, но в душе я ждала этого момента очень давно.

— Ты… ты пришёл за мной, да?

За кем ещё он мог прийти в мой дом? Но всё же я хотела убедиться, услышать, что это так.

И от этого мне стало так мирно на душе, что я даже улыбнулась.

— Но всё возвращается так или иначе. Я знала, что придётся за это заплатить. Так завещали боги, за всё приходится платить, — сказала я.

— Ты предала меня, — вздохнул он, словно сам сожалел о моём поступке. — В тот самый момент, когда мне требовалась помощь, ты оставила меня, продала, бросив на произвол судьбы, Дара.

Его слова больно кольнули меня прямо в сердце, но это была правда. Горькая неприятная правда, которая преследовала меня чуть ли не каждый день и каждую ночь.

— Да, это так, — согласилась я. — Я предала тебя. Предала ради сестры. И ни на секунду не сомневалась, что антигерой придёт за мной требовать возврат долга.

И рада, что ты пришёл, хотела я сказать, но промолчала.

— Ты верно подметила это, Дара, — вздохнул он.

— Я рада, что ты пришёл за мной. Знала, что рано или поздно ты придёшь. Но… прежде чем… ты сделаешь это… я хотела тебе сказать… всё это время я хотела тебе сказать, Мэйн, — я посмотрела на него и улыбнулась, заставив его нахмуриться. — Мне так жаль, что я так поступила. Я очень сожалею, что предала тебя. Каждый день я сожалела о том, что бросила тебя на произвол судьбы. Если бы ты спросил, сделала бы я так ещё раз, обменяла ли сестру на тебя, я бы сказала да. Но я всё равно ненавижу себя за это. Все эти два года я ждала, когда смогу встретиться с тобой.

Я шагнула к нему. Теперь он мог спокойно дотянуться до меня мечом. Холодный клинок слегка дёрнулся, приподнявшись, и его остриё указало на меня. Но я не остановилась и ткнулась грудью в него, глядя Мэйну в глаза.

— Мэйн, прости меня пожалуйста. Прости за то, что я сделала с тобой. За то, что разрушила твой покой и заставила идти тебя со мной. Обрекла на это всё своим эгоизмом. Прости меня за всё, что я сделала тебе, сделала с тобой. Прости меня. Я должна была оказаться на твоём месте.

Да, я плакала и улыбалась. Это потому что чувствовала облегчение, что смогла сказать ему это. Смогла извиниться перед ним. Наконец-то я сказала, что хотела и мне было слишком спокойно, чтоб беспокоиться о таких мелочах, как смерть.

— Как же долго ты извинялась, — удивился он. — Речь заранее готовила что ли?

— Я слишком долго ждала этого момента, — ответила я, глядя на него снизу вверх.

— Ты повзрослела.

— Ага, мне тоже это все говорят. А теперь… я… вот, — развела я руки.

Он молча смотрел на меня несколько секунд, после чего неожиданно опустил меч и воткнул его в пол, да так, что тот ушёл в доски. После чего протянул руку. Честно говоря, я чуть не описалась от испуга, хотя вроде и готова была.

Эм… он хочет свернуть мне шею, а не зарубить?

— Да иди сюда, Дара-дура, — буркнул он, недовольный моим замешательством.

И только сейчас до меня начало доходить, чего он хочет. Я шагнула к нему, и он… схватил меня, прижав к себе. Крепко-крепко.

— Какая же ты дура, пиздец просто… так кинуть меня в самый трудный момент… ты просто разочарование по жизни. Самое огромное горе и разочарование в моей жизни.

— Я знаю, — заплакала я, обхватив его за шею и уткнувшись ему лицом в рубашку. — Прости меня, прости-прости-прости-прости. Мне так стыдно, так больно за это.

— Да я уже понял, тупка, — прижал он меня сильной рукой к себе. В его объятиях я наконец почувствовала себя спокойно. Даже ножки не держат. — Я прощаю тебя, мелочь. Прощаю за то, что ты сделала. Я знаю, что ты сделала это ради сестры, ведь своя кровь всегда роднее. Я бы поступил точно так же на твоём месте. Просто спасибо, что извинилась; мне теперь тоже стало легче.

И я разревелась. Мне было так легко на душе, что сейчас полечу.

Дара-дура висела у меня на шее и ревела. Ревела в три ручья, и моя рубашка была вся мокрая от её соплей и слез.

Злость и обида на мелкую предательницу прошли. Я наконец мог поставить жирную точку в этой истории и подвести черту. Мне просто было достаточно знать, что она раскаивается в своём поступке. Что ей стыдно, и она бы так не сделала, если бы не обстоятельства. Мне просто было важно, чтоб у меня попросили прощение. И чтоб я смог простить.

Прощение… Такое простое и сложное слово. Сложно прощать и сложно его просить, но иногда только этого слова и не хватает, чтоб дать успокоение не только одним, но и другим. Ведь простое прощение иногда может решить всё, как бы больно не было. Не всегда, но… это зачастую многое решает.

Да и повод ручки почесать нашёлся, обожаю обнимашки, а тут так вовремя! Уже давно никого так не обнимал просто из-за чего-то тёплого и доброго. А мелкая рёва-корова висела у меня и заливала грязную рубашку слезами. Признаться честно, меня даже тронуло то, как она просила прощения у меня.

Блин, жаль второй руки нет, я бы пощупал, какая у неё задница на ощупь, так как мелкая явно прибавила в весе несколько кило. Следовательно, попа должна была стать толще. Никакого сексуального подтекста, лишь чистый интерес.

Прошло ещё минут пять, а Дара продолжала висеть на мне. Тупо висеть, словно я сраная вешалка. Эй алё! Дара! Харе! Более того, я стаю на одной долбанной ноге и мне очень тяжело! К тому же я хочу в туалет, и такая дикая нагрузка никак не способствовала тому, что бы я смог удержать всё в себе.

Дара-дура, когда ты закончишь?! Я же сейчас обосрусь нахуй!

И в этот трогательный момент я то и делал, что старался не ёбнуться и не обосраться. Пиздец просто, заебись трогательный момент…

Уже когда терпеть было невмоготу, я наконец осмелился нарушить идиллию голосом. Это явно лучше, чем если я прямо сейчас обосрусь нахуй и всё испорчу.

— Эй, Дара, я очень рад тому, что ты извинилась и всё такое, но давай, харе висеть на мне. У меня одна нога и твой вес не способствует тому, что бы я долго так держался.

— Но я же лёгкая, — пробурчала она, уткнувшись в рубашку лицом.

— В каком месте? — я отпустил её, оставив висеть на шее и ухватился рукой за задницу, после чего хорошенько сжал и подёргал. Дара даже не дёрнулась. Нет, ну точно прибавила, вон сколько жирка образовалось. — Вот это что?

— Попа, — пробурчала она.

— Ты посмотри, какую попу отъела. Явно пару кило жирка добротного прибавила. Ты была куда худее с прошлой нашей встречи. Так что давай, а то я сейчас обосрусь от натуги.

— Испортил такой момент, — шмыгнула она носом, отпустив меня наконец, глядя снизу верх и улыбаясь.

— Ага, твоя сестра там ещё милицию не вызвала?

— Кого?

— Стражу или кто у вас тут за порядок отвечает, — объяснил я.

— Нет, она бы не стала, — покачала Дара головой. — Она бы там и сидела, пока бы я её не позвала.

Я уже не стал говорить, что со стороны Дары такое поведение было странным. Ведь, судя по всему, она думала, что я её мочить собрался. И вот так оставить сестру за дверью, чтоб она потом так увидела трупак сеструхи… Нет, это слишком жестоко даже для меня. Но это если бы я хотел действительно убить её.

Однако именно такого желания у меня не было. Наорать, побить, может изнасиловать, но не убить. Почему? Да потому что я понимал её. Может быть понимал даже лучше остальных. Всех спасти нельзя, и ты всегда будешь исходить из правила, кто ближе, тот ценнее.

На её месте я бы сделал то же самое. Оттого лицемерить и кричать, как ты могла, я бы никогда так не сделал… тьфу блять, сделал бы, уже делаю. Поэтому уж точно не такому как я её осуждать, так как за моей спиной грехи куда страшнее. Я могу её обвинить и сказать, что не такой, но это было бы лицемерием. А лицемерие — лишь первая ступенька в ад и становлением тем, кого я больше всего ненавижу и из-за кого мир оказался в дерьме.

— Кстати, в этом же городе… — начала было Дара, но я её перебил.

— Город?

— А?

— Ты назвала эту дыру городом? — уточнил я.

— Это не дыра! — возмутилась Дара. — Это мой дом!

— И это точно не город. Максимум деревня.

— Деревня, но не дыра, — надулась Дара. — Хорошая и очень развитая деревня. К тому же большая. А ещё я одна из старост в ней.

Ясно-ясно, староста значит. Детище своё защищаешь… Ну ладно-ладно, не дыра, дырочка.

— Так вот, я хотела сказать тебе, здесь же ещё Лиа живёт, — вскинула она руки, словно кричала: сюрприз!

— Это ты угрожаешь или предупреждаешь? — уточнил я.

— Да нет же, она была с нами в команде, помнишь?

— Это я помню, и что?

— Ну… мне казалось, что тебе будет приятно увидеть сокомандников, — пожала она плечами. — Ведь мы так хорошо путешествовали.

— Видел её уже, — отмахнулся я. — Она была очень рада мне. Так рада, что бросила в меня какой-то агрегат.

— Ей… она рассказывала, что тоже частично виновата перед тобой.

Да как бы не очень; такое бессмысленно сравнивать с Дарой. Но теперь я знаю, куда она исчезла и почему её так и не нашли мои люди. Я всегда чувствовал, что с Дарой Лиа нашла общий язык и вполне логично было предположить, что за ней она и устремиться после случившегося.

— Получается, Лиа пришла за тобой? Как давно?

— Ну… примерно… через месяц или два после того, как я вернулась в деревню. А может быть и дольше. Или раньше. Я не помню. Она рассказывала, что…

А дальше была история Лиа. Начиналась с того момента, как я не вернулся из поместья. Они с Мэри ждали меня, ждали, но вот проходит время, а меня нет. И тогда Мэри уговаривает Лиа пойти самим и посмотреть, что да как, на что вторая была против. Но зануда достала её, и они пришли через лес к поместью. Мэри решила разведать всё, полезла и… не вернулась.

Со слов Дары, Лиа рассказывала, что ждала Мэри несколько дней, прежде чем окончательно поняла, что та уже не вернётся. Поэтому, забрав вещи как свои, так и Мэри, которой они уже не понадобятся, Лиа рванула за Дарой.

Откуда узнала, куда идти? Дара ей рассказывала, где её деревня примерно расположена. И Лиа, судя по всему, методом тыка шла за ней, искала, пока наконец не нашла их деревню, где и остановилась.

Вот такая милая история их воссоединения. И, построив магазин в их деревне, Лиа так и осталась здесь. Можно сказать, нашла своё место в довольно отдалённом уголке мира.

Никогда бы не подумал, что такой, как она это место придётся по душе. Да и вообще, представить себе на мгновение то, что женщина, участвовавшая в таких потрясениях и так же положившая начало будущему, теперь будет оставшуюся жизнь жить здесь. И ведь никто никогда не узнает, какую роль она сыграла, и Лиа, никому особо не известная, так и останется обычной хозяйкой магазина, сгинув в безызвестности в отдалённой деревушки.

Из её жизни, да и из жизни Дары могла бы получиться отличная история того, как два маленьких человека изменили жизни тысяч.

Под конец истории мы уже сидели на стульях друг напротив друга, словно бабки за чаем сплетни толкаем.

— А что стало с Мэри? — неожиданно спросила Дара, закончив свой рассказ.

— С Мэри? Я её встретил после всего произошедшего. С ней всё хорошо.

— Обычно такое говорят, когда произошло что-то ужасное с человеком, — нахмурилась Дара.

— Нет. С Мэри всё хорошо, я тебе гарантирую это. Ей досталось, когда она полезла меня спасать, но я её вытащил, и за эти два года она уже успела оправиться и встать на ноги. Она сейчас работает и живёт своей жизнью. По крайней мере, когда я её спрашиваю о том, как её дела, она улыбается и говорит, что всё в порядке.

— Это хорошо, — улыбнулась слабо Дара. — Лиа её не особо любила, но мне она казалась самой обычной хорошей девушкой. Хорошо, что всё обошлось. А ты как?

— Я нормально.

— Ты не многословен, — рассмеялась она, после чего всплеснула руками. — Так сейчас же обед! Надо сестру позвать! Приготовим сейчас что-нибудь более праздничное! И… И Лиа позовём! Сейчас деток отправлю за едой. Мы должны отпраздновать нашу встречу!

Радость Дары била через край. То ли радовалась тому, что её не убили, то ли тому, что груз с души у неё всё-таки свалился. А может радовалась мне, кто знает. Но плевать, главное, что похавать сейчас сможем.

— Тогда я позову своих, окей? — спросил я вставая.

— А ты не один путешествуешь? — удивилась Дара. Бля, ну это вообще оскорбительно, мелкая.

— Это было обидно.

— Нет, я просто… ой… Нет, я имела в виду, что… — Дура даже слов подобрать не может.

— Я понял. Нет, со мной ещё девушка и мужчина. Мы здесь… проездом просто. Можно сказать, что случайно на твою деревню наткнулись.

— От судьбы не убежишь, — пожала плечами Дара улыбаясь.

— Убежишь, — покачал я головой. — Достаточно просто бегать быстро. Или драться хорошо.

— И всё же нет, — упрямо заявила Дара. — От судьбы не убежишь. Я бы тебя так или иначе встретила.

— Вот нихрена. Я бы мог просто взять и покончить жизнь самоубийством, и ты бы меня не встретила. Так что хуйня это, — отмахнулся я.

— Но не покончил же!

— А мог! И вообще, накрывай на стол, раз уж пригласила. А я пока за своими схожу. Кстати, а как твою сестру зовут? Чот за время наших путешествий ты ни разу не сказала её имени.

— Дориана.

— Дора? Серьёзно? У вас имена на одну букву отличаются? — удивился я.

— А что такого? Нас родители так назвали, — тут же ответила Дара.

Да просто удивительно, что под одной крышей сразу две дуры живут. Естественно, я этого не сказал, однако уверен, что Дара и без слов поняла, о чём я подумал. Не маленькая уже.

Глава 257

Наш праздничный обед начался слишком поздно и тем самым он плавно перешёл в праздничный ужин.

За столом было довольно шумно, и я бы сказал, что это был ДАЖЕ семейный ужин больше, чем праздничный. Дора, сестра Дары, постоянно накладывала еды, бегала за добавками, разливала по стаканам их версию вина, больше похожую на алкогольную кока-колу. Лиа постоянно переговаривалась с Дарой или что-то пыталась выпытать у Юи.

Сама Юи вела себя сдержанно, словно это был банкет при дворе, говорила мало, вежливо слушала, улыбалась, отвечала на вопросы детей и вела себя так, что стыдно за неё вообще не было. Наёмник… Он просто молчал и много ел, словно боялся сдохнуть голодным. Но я его понимал, вся команда погибла, и он из сорока остался последним. Сорок человек… каков шанс, что ты останешься жив? Наверно он точно так же думал, оттого хотел наесться домашней еды на месяц вперёд, прежде чем мы двинемся дальше.

Что касается Дары, то та… ну чисто мамка-наседка: возилась с детьми, кормила эту мелочь, вытирала им рты, ругала, чтоб не игрались за столом, и вела себя так, словно это её родные дети.

Увидев мой взгляд, она неуверенно улыбнулась.

— Странно выгляжу?

— Тебе самой сиська мамы требуется до сих пор, — высказал я свою гениальную мыслю.

— Возможно… — Она погладила какого-то мелкого паренька, что был, наверное, лет… четыре года, наверное. — Я их подобрала, когда возвращалась обратно. Случайно наткнулась на шастающих по дороге. Одних, голодных, холодных… Это всё были последствия наших действий, и я подумала, что… это частично заглушит вину во мне. Я ужасный человек, да? Приютила их, чтоб заглушить совесть за содеянное.

— Ужасный? Ну… — задумался я. — Хуйня это всё.

— Не матерись при детях, — шикнула она на меня, но это звучало смешно, а не страшно.

— Ну ладно-ладно, дитё великовозрастное, — погладил я её по голове. — Не буду. А про то, что ты говоришь, ты спасла их: без разницы, чем ты руководствовалась и о чём думала. Если в конечном итоге ты спасла четырёх человек и вырастила их, то твои помыслы совершенно неважны. Никто их не увидит, и никто о них не узнает. Это останется лишь внутри тебя, а в мире будет четыре счастливых ребёнка с матерью, которая о них заботится. Человек есть в поступках, а не мыслях.

— Ты как старик говоришь, — улыбнулась она.

— Ну… мне, по сути, сорок четыре уже, если считать те дни, что я пролежал в земле.

— Да ты старый!

— Не-а, я молод душой и телом, а остальное не ебёт!

— Не матерись, — вновь шикнула она на меня.

— Хорошо, я постараюсь. А сколько им? — кивнул я головой на детей.

— Давин младшенький у нас, — она погладила по голове паренька, что сидел прямо рядом со мной. Тот усердно запихивал за обе щёки салат. — Всего четыре. Филине шесть, Милке пять. Сюрту скоро уже стукнет семь. Самый взрослый у нас.

— Получается им было по четыре, три и два года соответственно, когда ты подобрала их?

— Ага, — кивнула Дара. — Сидели на обочине кучкой. Давин, как сейчас помню, в руках у Милки плакал. Да и она сама плакала вместе с ними и Филиной. Только Сюрт у нас самый-самый, стоял с серьёзным лицом, охранял их. — Она взъерошила волосы на голове у паренька, что сидел с другой стороны от неё. — А потом… Филина! Не рисуй едой на лице сестры! Дора! Дети!

Закудахтала, засуетилась, вскочила, побежала на другую сторону стола оттирать вместе с сестрой лицо и руки детей.

— Мэйн, а куда ты направлялся? — мягким и хитрым голосом начала допытываться Лиа. Получила возможность присесть мне на уши, сучка. Её хитрожопая улыбка растянулась до ушей. — У тебя новая подружка, как посмотрю.

— Лиа. Совет. Не смотри. Глаз можешь лишиться.

— Всегда ты так, — надула она щёчки с губками, как бы невзначай сжав грудь руками. Голос стал до ужаса по-детски обиженным. — Я всего-то спросила, а ты сразу: глаз лишу.

— А долго ли вы знали Мэйна, госпожа Лиа? — спросила неожиданно Юи, сделав неправильно ударение на «а».

— У меня в имени на «и» ставиться ударение, — поправила её Лиа. — И можно без госпожи.

А сама поближе к Юи подсела с хитрой улыбкой человека, который собирается вытрясти из неё информацию.

— А ты как познакомилась с ним Юи… Тебя же Юи зовут, верно?

— Верно, Юи моё имя.

— Вы вместе путешествуете?

Встретились две хитрожопости. Что одна та ещё курица, что вторая. Только у одной вся лисья натура на лице видна, а у другой она скрывается под маской приличия. Единственное, что меня слегка смущало, так это тон Лиа, который был настолько томным, словно сейчас она набросится на небедную Юи и выебет её прямо здесь.

Я бы посмотрел лесбийское порево, если что.

— То есть вы пришли с реки? — вернулась на своё место Дара. — Реки судьбы?

— Чо за еб… кхм-кхм… странные названия люди дают местам. У этого мира есть плохая привычка называть всё пафосно.

— Но… это так, — словно оправдываясь, ответила Дара. — Никто не знает, откуда она течёт, так как поднимаясь вверх по течению ты можешь вернуться туда, откуда пришёл. Это заколдованная речка, — последнее она произнесла заговорщическим тоном.

— Типа попал в неё, и она вынесет тебя хрен знает куда?

— Можно и так сказать. Лес около неё такой же заколдованный. Называют его лесом судьбы. Мы в него не ходим, так как там легко потеряться. А кто отправляется через тот лес или вверх по течению реки теряется и выходит в совершенно другом месте. Некоторые никогда не возвращаются.

Какой ужас. Я даже зевнул. Хотя вспоминаю лес кусающихся тортиков и понимаю, что это не самое страшное, что можно встретить в этом мире. Правда и объяснять это тоже бессмысленно, так как в этом мире есть магия. Да-да, именно прописными буквами, ведь это магия. Почему ты не сделал домашнее задание? Это магия, учитель.

Заебись объяснение. Примерно такое же объяснение в моей стране люди получают, когда спрашивают, почему вне зависимости от цен на нефть, бензин дорожает. А это тоже магия.

— Ну… да, мы с реки пришли, если честно. До этого мы были… знаешь у эльфов на северной территории границу со зверолюдьми и горной империей?

Дара кивнула.

— Вот, мы были там, переходили мост и попали в реку. Только где сейчас мы, я даже не скажу.

— Вы на южных землях! — воскликнула она так, что на неё все, включая детей, посмотрели. — Вы очень-очень далеко сейчас. И территория горной империи находится уже на северо-востоке от нас. Как же далеко вас она вынесла!

— Погоди-ка, ты хочешь сказать, что ваш лес судьбы начинается аж с севера?

— Нет-нет-нет. Лес судьбы не очень большой. Он располагается здесь, на наших территориях и река берёт начало в нём. Однако… может быть вы попали в реку и оттуда магией перенеслись сюда, на юг?

Л — Логика.

М — Магия.

Скоро я весь мир разберу на алфавит.

Но надо признаться, что меня забросило действительно далеко на юг. Можно сказать, что на другую сторону страны эльфов. И я даже примерно не представляю, как идти в горную империю и что ждёт нас на пути.

Однако, с другой стороны, мы смогли вырваться из окружения эльфов и теперь те не будут нас преследовать. Для эльфов мы упали в воду и исчезли. Им будет невдомёк, что мы появились в лесу судьбы далеко на юге, ведь там его нет и сопоставить причину и предположительное наше место появления они не смогут. Скорее всего, будут искать по берегу той реки, что осталась на севере.

— Ладно, оставим этот лес с рекой. Мне будет нужна ещё карта, по которой можно будет понять, где мы располагаемся, но это тоже позже. Меня чо интересует. Вас эльфы тут не прессуют?

— Ты о том, насколько с нами плохо обращаются? — перефразировала Дара.

— Можно и так сказать. Не притесняют, патрулируют ли дороги, облавы всякие.

— Ну… мы же любимицы героев! — тут же с гордостью сказала она. — Особенно мы нравимся тем, что глазами похожи на твою спутницу. Она из горной империи, верно?

— Ага, — кивнул я.

— Ну вот. А они из другого мира. Сильные и всем нужны. Оттого эльфы не трогают нас, так как боятся навлечь гнев великих героев. Те нас любят и с удовольствием берут в спутницы. Многие так поднялись из наших. И если нам станет плохо, и мы пожалуемся, то у эльфов могут быть проблемы.

Дара прямо изливала гордость, рассказывая мне это. Прямо самореклама — бесстыдная и яркая. И вообще, вы маленькие… сучки. Уважаю. Хороший подход. Лоли, я пожимаю вашу милую ручку. Нет силы, возьмите милотой.

— Значит эльфы тут нечастые гости?

— Если военные или стража, то нет. Только налоги собирают у нас каждый месяц и всё. Мы слишком далеко находимся от основных путей и ничем не примечательны. И это наша территория, даже несмотря на то, что мы в составе их страны. Они это понимают и уважают.

Уважают силу за вашими плечами, но ты это и так поняла, верно?

— Вы скрываетесь от эльфов? — задала логичный вопрос Дара.

— Ну… да, — уже тише, чуть ли не шёпотом добавил я, чтоб нас не было особо слышно. — У нас кое-какие тёрки с ними и нам бы где-нибудь переждать и отдохнуть.

— Понятно, — кивнула с неожиданно серьёзным видом Дара. — Получается, если вы пропали на севере, то здесь они точно искать вас не будут. Однако, возможно, патрули появятся на дорогах, но они не будут проблемой. Вы можете пока здесь побыть, у меня в доме.

— Они точно сюда не сунутся?

— Это юг страны, практически самый её край. Дальше только джунгли, после которых начинаются лесистые высокогорья, где находится страна дварфов. Ни одна река севера не течёт сюда. Им незачем искать вас здесь. Хотя странно, что вас выбросило именно сюда.

О'кей, тогда другой вопрос.

— Зачем ты хочешь мне помочь?

Да, это тупой вопрос, но я не мог не задать его. Хотя по лицу Дары могу сказать, что она этот вопрос тоже считает тупым.

— Глупый вопрос. Ты спас мою сестру, а я… — она замялась, стараясь не смотреть мне в глаза. — Да мы и были командой же. Почему я не могу теперь помочь тебе? Я… я могу дать клятву, если ты не веришь.

— Клятву… окей, чуть позже обязательно возьму.

— Ты всё так же осторожен, — улыбнулась Дара.

— А чего ты ожидала от меня. Кстати, а целителей у тебя здесь нет?

— Через деревню, но до туда неделю пути. Я могу попросить её прийти сюда конечно…

— Вот просто можешь позвать её с другого края? — удивился я.

— Ну так я же староста! — ткнула она себя в грудь. — Вернее, одна из старост. Мне дали это место после того, как я вернулась. Все увидели, что я смогла одержать победу над графом и его войсками, так ещё и сестру спасти. Это считается большой заслугой. Правда…

— Правда это не совсем правда, — усмехнулся я.

— Ну да, — неуверенно улыбнулась Дара. — Правда неправда это.

— Значит целитель далеко…

— Вы можете подождать… — начала было Дара.

— Нет, к сожалению. — И открыл четвёртый столбец. Там всё так же значилась Клирия. Значит всё пока в порядке. — Нам надо двигаться дальше. Максимум несколько дней, чтоб зализать раны и отойти от бурного путешествия, но не больше.

— Ну тогда можете переночевать, пополнить запасы и двинуться дальше, — спокойно предложила она. — Если хотите или боитесь чего, сегодня же ночью.

— Не, сегодня ночью стартовать будет слишком жёстко. Мы, пожалуй, будем злоупотреблять твоим гостеприимством и остановимся на несколько дней.

Думаю, что за это время ничего страшного не случится. Надеюсь на это. Всё же лучше нам хотя бы немного передохнуть. Хотя бы ночь или две, прежде чем вновь двинуться дальше. А то последняя бойня вытрясла силы не только из меня, но и из остальной команды. Наёмник вообще никакой, словно впал в глубочайшую депрессию. Юи хоть и бодриться, но то же выглядит помятой.

Ну я… А со мной всё в порядке, всего-то нога и рука сломаны.

Бля, да мне хуже всех пришлось! Это мне требуется несколько дней для отдыха. Я, конечно, могу ебашить дальше, но хрен знает, что за хуйню мы встретим в горной империи и по пути туда. И было бы неплохо хорошенько отдохнуть, так как все проблемы ложатся на мои плечи. Да и с ранами надо разобраться.

— Твои жители нас не сдадут эльфам? — спросил я.

— А зачем? Мы маленький народ. Наши дела, наши проблемы. Мы не впутываем других.

— А если спросят?

— Если только сами эльфы узнают, что вы здесь, — ответила она, после чего принялась расталкивать уснувшего чуть ли не в тарелке приёмного сына. Подхватила его на руки (он чуть ли не с половину неё ростом) и утащила в соседнюю комнату, после чего позвала всех остальных детей умываться и спать. Те с весёлыми криками побежали от стола туда, словно наперегонки стараясь первыми лечь в кровать.

На их освободившееся место подсела Лиа, положив руку… сука, на больную ногу. Боль была такая, что меня до затылка прострелило. Дёрнувшись непроизвольно от такого контакта, я бросил на неё злобный взгляд. Тупая ты клуха, ебать тебя кочергой! Как так-то?! Только ноги коснулась, а её уже боль простреливает!

Лиа тут же отдёрнула руку, увидев моё красноречивое ебало, которое скривилось, и невинно захлопала ресницами. Хотела как эротичнее, а получилось через жопу. Всё как всегда.

— Вижу ты устал, Мэйн? — всё же не остановилась она на достигнутом.

— Вижу, ты до сих пор доставляешь боль людям, — пробормотал я. И как у неё получается?

— Ну прости, — промурлыкала она. — Просто я тут услыхала, что остановиться хочешь на время. И подумала, что у меня ты мог бы переночевать.

— Ага, со сломанными костями, — кивнул я. — Лиа, мозг подключи. Он не только для того, чтобы половых партнёров находить, создан.

— Ой ли? А я-то думала, — улыбнулась Лиа на мои слова.

— О чём там с Юи говорили? — перевёл тему я.

— Не сильно то и общительная твоя подружка, — продолжила свой натиск сиськами Лиа. — Может ты чего расскажешь? Куда путь держишь, откуда? Зачем?

— А тебе для чего? — прищурился я.

— Просто так, интересно же, отчего тебя так далеко занесло.

— Лучше не стоит, Лиа, — посмотрел я ей в глаза. — Поверь, лучше такое не знать. Крепче спать будешь.

Мы несколько секунд переглядывались, прежде чем Лиа кивнула.

— Наверное ты прав. Старой становлюсь для этого. Вряд ли потяну ещё одно такое путешествие.

— Тебе всего тридцать один.

— Это для таких, как ты тридцать один не возраст. Не поверишь, но я даже о ребёнке подумываю.

Вот уж точно не поверю.

— Бедный ребёнок, — пробормотал я так, чтоб она услышала. Я помолюсь в ближайшем храме о его будущем.

— А ты всё так же остёр на язык.

— А у тебя всё такие же классные мягкие сиськи.

— Ну так гордость же моя, — выпрямилась она, приподняв их на ладонях. — Стану мамкой, найдётся им применение.

Но ты можешь и сейчас…

— Нет. По крайней мере не сейчас. Кстати скажи, ты знаешь, что произошло в поместье, когда мы ушли с Дарой карать графа?

— Она рассказывала, — кивнула Лиа. — Правда не думаю, что кроме меня кто-то знает о случившемся. Дара никогда не распространялась об этом. Даже её сестра вроде не в курсе насчёт того, что она сделала.

— Понятно…

— Осуждаешь? — спросила с хитрой улыбкой Лиа.

— Понимаю. Не такому как я осуждать её методы, — усмехнулся я.

— Тоже верно. Взгляни лучше, сливки общества собрались, среди которых она — невинная овечка, — оскалилась Лиа. — Маньячка, антигерой, наёмный убийца без принципов, стерва с высокими запросами…

— Юи что ли? — удивился я.

— А ты так и не понял, кто она? — хихикнула по-хищному Лиа. — Взгляни на неё, по манерам, интонациям, взгляду…

— Она стерва.

— И не только. От неё чувствуется эта надменность, словно она над всеми. И чувствуется целеустремлённость. И скажи-ка, милый, — провела Лиа пальцами по моей щеке. — Если стерва очень целеустремлённая и смотрит на всех с высока, куда она будет целить?

— Во власть, — осенило меня. — Юи нужна власть.

И как следствие, ей нужен титул императрицы.

Мда… стерва стерву… Но теперь я хотя бы примерно представляю, с кем имею дело.

Глава 258

Не знаю, насколько правильно было остановиться у Дары, однако причины на это были.

Нынешняя прогулка куда сильнее отличалась от других. Даже за счёт того, что теперь нам приходилось двигаться быстро, чтоб достичь как можно быстрее горной империи в то время, как раньше мы двигались фривольно. И естественно, что такие длинные кроссы сказывались на усталости, которая всё копилась и копилась. И если раньше мы могли встать на долгий привал, то сейчас такой радости не было, и мы тупо шли и шли, преодолевая фиксированные большие расстояния.

А после бойни на мосту, где нас потрепало как физически, так и морально, отдых был необходим. Короче, мы перегрузились и это чувствовалось. Особенно я. Мне, со всеми своими ранами, хотелось просто выспаться в тёплой кровати после хорошей помывки, что я в принципе и сделал.

Еба… ща сдохну… боги, дайте мне уме… Нет, обойдусь. Нет желания исчезать раньше времени, если честно. Лучше помучаюсь пока.

Мне выделили место в комнате кого-то, и я предположу, что это была комната Дары, так как наша новоиспечённая мама потопала дрыхнуть к деткам. Конечно, это было не обязательно, однако мне играло на руку, так как сегодня… у-у-у (страшный вой приведения) мне будет необходимо побыть одному.

Даже Лиа не взял, хотя она предлагала провести время вместе. И Юи тоже, так как… Так как она тоже предлагала составить мне компанию. Не знаю зачем, но мне это не понравилось. Очень не понравилось. Она явно на своей волне, и эту волну я не понимаю, отчего пусть идёт нахуй.

— Мэйн, — тихо постучалась ко мне Дара, заглянув из-за двери в комнату. — Ты как?

— Дара, как ты думаешь, за те пол часа, что ты меня не видела, мне могло стать лучше?

— Эм-м-м… Нет?

— Боги, ты ещё и спрашиваешь это у меня, — вздохнул я, хлопнув себя по лбу. — Ладно, принесла?

— Ага, — кивнула она, улыбнувшись непонятно чему. — Запылилась-то та комната. Два с лишним года там не была. Так удивительно было заглянуть туда. Словно…

— Словно нырнула в прошлое, — кивнул я.

— Ага… — она вновь поджала губы и как-то исподлобья посмотрела на меня, словно что-то вымогая. — Ты можешь ещё раз… сказать… что простил меня?

Вымогательница сраная. Ну ладно, я сегодня добрый.

— Я прощаю тебя, Дара, иди сюда, обниму тебя.

И всё, тут же разулыбалась, бросилась ко мне… споткнулась… фигурка в её руках выскользнула… полетела… уебала меня в лоб, разбив его… брызнула кровь… Дара-Дура блять, ну это пиздец просто, сука. Ну пол же ровный, как можно споткнуться?! Как можно кинуть мне в ебало статуэтку эту ебаную!? Дура! Кочергу тебе в сраку!

И я не сильно ожидал такой подставы, отчего не успел увернуться, получив в ебальник свой подарочек.

— Прости! Я не специально!

— Не специально она… — стёр я кровь с небольшой ямки на лбу от столкновения с боевым снарядом. — Вот я с тобой так не делал, а ты вон как, сразу бросаешься…

— Я случайно! Прости меня! Пожалуйста! — захныкала Дура.

— Дара-дура блять… ладно… дай сиськи пощупать.

— Нет! — тут же обхватила она себя.

— Эй, а простить просишь!

— Но это груди мои! Нельзя, для мужа они!

— А у тебя он есть? — с интересом спросил я.

— Ну… — Дара вся покраснела. — Ну да… есть. Будущий.

— И вы уже трахались? — зачем я это спрашиваю? Ну так почему бы и не спросить? Это довольно интересный вопрос, да и возбуждающий тоже.

— Занимались любовью! — возмущённо поправила она меня.

— Так да или нет?

— Ну… да, — Дура стала красной Дурой.

— Понятно… А теперь дай потрогать сиськи.

— Да нет же! Это… мои груди…

— Дай потрогать сиськи.

— Но…

— Дай потрогать сиськи.

— Я… э-э-э…

— Дай потрогать сиськи.

— Ну… ладно-ладно! Ладно, хорошо… только успокойся, пожалуйста и не кричи на весь дом, — пробормотала она стыдливо.

ДА! ПОБЕДА! СУКА, Я ПОБЕДИЛ! ХА-ХА-ХА!!! Я ПОТРОГАЮ СИСЬКИ!

Боги, как я иногда жалок, ударьте меня кто-нибудь…

Дара вся красная, словно умылась кровью, подошла ко мне и очень неуверенно задрала рубашку. Маленькие груди с ещё более маленькими сосочками явили себя на свет, и я не раздумывая, тут же ухватился за одну из них рукой. Эх, жаль, что не две руки… Но на ощупь они прикольные, миниатюрные такие, хотя соски (я помял его между пальцами) обычные. Но всё равно, сиськи трогать — душу радовать.

Я, наверное, минуты две массировал её очень маленькую грудь, под которой чувствовались рёбра, пока наконец не наигрался и не отпустил пунцовую Дару. Та быстро-быстро натянула обратно рубаху, пряча сиськи от глаз моих долой.

— Иногда ты бываешь невыносим, — пробормотала она.

— Зато я на тебя зла не держу, — щёлкнул я её несильно по носу, после чего одной рукой обнял. — Я уже и забыл, какая ты мелкая.

— Ага, а я помню тебя в облике девушки, — улыбнулась она.

— Вспомнила же… — теперь я уже пробормотал смущённо. Но Дара явно вспоминала это с теплотой.

— Помню, как мы однажды… эм…

Дара вновь покраснела, отстранилась и села на край кровати.

— Да, в троечка, одно женское общество. Было неплохо, — кивнул я. — Кстати, а ты после этого с Лиа уединялась?

Дара округлила глаза, отвернулась… и кивнула. Кажется она би у нас.

— До будущего мужа. А до этого… не знаю, с Лиа всегда как-то спокойно было, я не боялась с ней ничего и никого, особенно когда она меня обнимала. Всегда, мягко, тепло, защищёно… Я вру, и, имея будущего мужа, иногда захаживаю к ней. Ещё не женились, а уже изменщица, — грустно усмехнулась она. — Кажется, что в том путешествии я немного свихнулась и потеряла часть себя.

— Ну… думаю, узнай он, что ты спишь с другой девушкой… он будет удивлён. Может быть и приятно.

— Просто у неё я получаю… не знаю… тепло, ласку и заботу? С моим мужчиной я тоже это получаю, но с ней это немного иначе. Как-то по… матерински, — она бросила на меня неуверенный взгляд.

— Я понял, о чём ты, Дара, — кивнул я, погладив её по голове. — Плевать на других. Если ты получаешь от этого удовлетворение и никому не мешаешь, то шли всех нахуй. Их мнение лишь дерьмо на подошве, как и их осуждение.

— Так ты и живёшь, — Дара улыбнулась.

— Привык уже. Человек-уёбок, что с меня взять, — пожал я плечами. — Если бы я прислушивался к мнению других о моих взглядах и поступках, то мне пришлось бы повеситься.

И мы замолчали. Сидели в тишине, думая каждый о своём.

— Кстати, а где твой избранник? — спросил я.

— Он уехал в город эльфов с отчётами. Он помогает мне с работой старосты. Хоть наша деревня и самодостаточна, но иногда мы отчитываемся перед эльфами.

— Тебе ничего не скажут на счёт нас?

— Это мой дом, кого хочу, того приглашаю. Вы мои гости и я имею полное право принять вас у себя.

— Теперь я вижу, кто будет хозяином в доме, — улыбка тронула мои губы.

— Возможно ты прав. Иногда мужчины слишком несамостоятельны, — разулыбалась она. — Даже носки постирать не могут. Словно всё это время мама только и стирала их вам.

— Естественно! — тут же ответил я. — Зачем мама ещё нужна, как не стирать и не кормить своих великовозрастных сыновей. Сейчас твои подрастут, сама всё поймёшь.

Ещё одна минута молчания, но теперь уже мы сидели, улыбаясь и как-то… лампово что ли. Хоть когда-то в прошлом хуйня произошла между нами, но сейчас уже другое время, да и я… тот ещё человек, отчего мне легче простить за подобное других, так как сам их понимаю.

Но вот Дара слегка приподняла голову и повернула её в сторону, настраивая локаторы на нужную частоту. Да-да, я тоже услышал.

— Дети. Бои на подушках устроили, — вздохнула она не слишком расстроенно и встала.

— Никогда бы не подумал, что увижу тебя мамой, — улыбнулся я. — С нашего путешествия ты изменилась, стала более умудрённой опытом, спокойной и уверенной что ли.

— Сама удивляюсь, — ответила она мне. — Видимо я постарела.

Дара подошла к двери, но задержалась там, остановившись на мгновение в пол оборота.

— И спасибо. Спасибо, что простил и не убил меня за предательство.

— Думала, что убью?

— Была уверена в этом. Может потому что действительно заслуживала этого. Но… Теперь я могу жить дальше, — она одарила меня тёплой улыбкой и скрылась за дверью, оставив одного.

Ну… я рад, что дал жизнь кому-то. Подарил или не забрал, без разницы; просто дал жить дальше. Мне и самому стало немного теплее, если честно, видя, чему она свою жизнь посвятила. Это не искупит вину, но какая разница, если это спасёт чью-то жизнь, верно?

Я покрутил статуэтку, что Дара принесла мне из своей старой комнаты в доме родителей, где она молилась всем богам подряд, чтоб те спасли сестру. Было дело, рассказывала ещё очень давно, во время похода, что собрала там очень много фигурок для поклонения разным богам. И мне как раз требовалась одна фигурка, чтоб установить связь с уже знакомым богом.

Богиней.

Тук-тук, Патрик стучится, ёпта.

Кое-как расположившись так, чтоб сидеть удобно было, и выглядело это почтительно, я сложил руки вместе, закрыл глаза и начал молиться моей знакомой Богине Целительства и Лечения.

О, великая Богиня Целительства и Лечения, ответь простому смертному, что взывает к тебе. Ответь на мольбы его и приди. Освети его душу своим божественным светом, что ты даришь людям своим. Молю тебя, яви смертному свой образ прекрасный…

Этот цирк не прекращался, наверное, около часа, после которых ответом мне была тишина. Как бы я не молился и не восхвалял её, никто мне не ответил.

О'кей, тогда поступим иначе…

О, великая Богиня Целительства и Лечения, ответь человеку смертному, простому, что взывает к тебе, ибо в смятении он. И путь его тяжёлый и тёмный нуждается в свете твоём, иначе вырежет он душу каждую, что поклоняется тебе, сожжёт каждый храм и осквернит каждое святилище. Послушник твой станет врагом его, ибо темна его душа и истребит он послушников твоих, и сожжёт церкви твои, и разрушит святилища твои. Но подари свой свет и внимание своё ему, и восхвалит он тебя, и будет слово он нести твоё другим…

Ну всё, достал, хватит, достаточно! Угрожаешь мне, требуешь явиться, словно я тут девка на побегушках! Все уши прожужжал, так ещё и называешь меня Богиней Целительства и Лечения, а не Богиней Жизни.

О, молю о прощении великая Богиня Жизни. Ибо любое из ваших имён прекрасно.

Пф-ф-ф…

Я молю, склонив свою голову дурную и пустую к земле, подарить те редкие минуты внимания вашего, что станут счастьем для меня в мире сумрака.

Какой же балабол ты, антигерой. Как тебя Бог Скверны терпит?

Одного поля ягоды, великая Богиня Жизни.

— И то правда, — ответила невозмутимо Богиня Целительства и Лечения, облокотившись позади меня на стену. Всё в том же красном топике и кожаной мини-юбке с сапогами на шпильке по колено. Уверен, что красные стринги так же на ней. Она их за эти два года вообще меняла? — Молишь меня, склонив голову? Сидит тут на кровати, развалившись… помощи просишь, угрожаешь… что мешает мне убить тебя?

Рядом с ней сидел… лемур! Чувак! Как жизнь, как дети!?

— Всё збогойно, всё хорошо, но детей нет.

— Давно не виделись, — протянул я руку лемуру. — Приятно встретить старых знакомых.

— Эй! — недовольно воскликнула Богиня, видя, как мы обмениваемся рукопожатием. — Лемур, на место! Ты, на место! Охренел тут перед Богиней Жизни выкаблучиваться?!

— Прошу прощения, — поклонился я, ответив смиренным голосом. — Прошу простить дерзкого дурака.

— Охренел, позвал сюда, так ещё и выкаблучивается… Так что ты хочешь предложить мне за помощь?

Сразу к делу? О'кей.

— Святилище, великая Богиня Жизни. Святилище в городе, где только Бог Скверны властвует. Приморский город, где людей много проходит. Отстрою я вам святилище, что будет вселять в умы людей силу и веру в вас.

— Пф-ф-ф… даже не храм. Думаешь, мне это интересно?

— Монополия у Бога Скверны на территории. Ваша вера будет второй, что там появится.

— Храм.

— Прошу, простите меня за слова мои, но… я послушник Бога Скверны и не имею права строить храмы у него. Лишь святилища, но то лучше, чем ничего на территории, где веры иной нет.

Вообще, договорённости у нас такой не было, если честно. Но Богу Скверны такое не понравится, и я понимаю, почему. Всё-таки мы кое-как, но партнёры и должны поддерживать друг друга (пусть каждый и мечтает всадить нож в спину другому). А кидать пусть даже такого партнёра… Нет, кидалово чревато, оттого не провоцируй и не пытайся играть за спиной, чтоб потом за своей ничего не обнаружить.

Храм всё-таки довольно мощное сооружение для богов в отличие от святилища, к которому просто подходишь и молишься. И имеет куда больше как веса для влияния, так и силы. Поэтому всунуть Богу Скверны такую свинью под бок будет пиздецким подъёбом (но руки так сделать чешутся). А вот святилище уже ничего. И для богини Жизни быть практически единственной там, где никого больше, кроме Бога Скверны, нет, пусть даже и со святилищем, уже хорошо.

Всё лучше, чем ничего, верно?

— Святилище на видном месте, где больше нет другой веры. Нет конкурентов. Это максимум, что я могу, однако вы будете второй там. Подумайте над этим.

— Не тебе говорить, о чём мне думать, человек, — фыркнула она. — И чего ты просишь взамен?

— Исцеления.

— Себя?

— И других.

— Много просишь, — бросила она. — Ты помнишь, что я хотела дать дополнительное задание тебе за то, что ты сжёг деревню и чуть не убил мою послушницу?

— Эм… вроде было дело, — кивнул я припоминая.

— Поэтому… два исцеления. Одно из них на тебя.

Ровно столько мне дали в прошлый раз.

— Пять и одно на меня, — покачал я головой. — Богиня Жизни. Мы оба понимаем, что это очень дёшево.

— Наглость, твоё оружие, как посмотрю, — усмехнулась Богиня Жизни. — Однако я здесь Богиня и не тебе указывать, сколько мне давать тебе исцелений.

— Не указываю, лишь предлагаю. Но… — я хитро посмотрел на неё. — Я тогда могу спросить мнения Бога Скверны по этому поводу и вряд ли он одобрит подобного. И он может помочь мне в моей просьбе. Просто решил я к вам, великая Богиня Жизни обратиться сначала.

Навряд ли. Просто даже потому, что он не умеет исцелять. Но ей знать об этом необязательно.

— Ты дерзок, — с угрозой проговорила она.

— И случись со мной что-либо, я с вами разговаривал последней, Богиня Жизни. Я добровольно предлагаю вам построить на территории святилище. Неужели такая мелочь как исцеление, что не является для такой Богини, как вы, чем-то весомым, так важно для вас?

Или же ты мелочная сука, которая удавится? Или настолько любишь выёбываться и показывать свою власть, что просто не можешь сразу согласиться? Для тебя это мелочь, но ты всё равно выёбываешься, лишь бы показать свою значимость. Как и имя: хочешь быть Богиней Жизни, когда таковой не являешься. Взяла себе имя старой богини, чтоб казаться значимой.

Шлюха.

— Я лишь прошу снизойти до меня и помочь такой мелочью, — спокойно сказал я, поклонившись.

Она лишь цыкнула и закусила губу, раздумывая. Жадная пизда в наряде шлюхи.

— Дам тебе три. И исцелю сейчас. Остальное в счёт долга, что на тебе уже два года висит, человек. Я больше торговаться не намерена. Откажешься, можешь подавиться своим святилищем и катиться к своему Богу Скверны.

Пиздишь, ты бы потом вновь попыталась пойти на уступки.

Но это не точно.

Поэтому, подумав секунду над её предложением, я кивнул.

— Благодарю вас за щедрость, Богиня Жизни. Я с радостью при…

— Врёшь в лицо мне, — недобро улыбнулась она. — Торгуешься со мной как с торговкой. И я вижу, кем ты меня считаешь, поэтому просто закрой свой рот.

В ботинках она запрыгнула на кровать и, всё так же мерзко улыбаясь, бросила передо мной три тех самых зелёных яйца.

О! Ништяки подогнали.

После этого коснулась пальцами моего лба. Ощущения были идентичны прошлому разу, когда меня исцелили. Вновь по телу от её касания пробежало то самое странное чувство тепла и холода, разливающегося по телу, после которого меня словно ментолом накачало. А в месте, где её пальцы коснулись моего лба, прошибло лёгким током, как от электрофореза.

— Твоя дерзость не доведёт тебя до добра, человек, — недобро предупредила она меня, исцеляя. — Многие заканчивают плохо с такой борзотой и запросами. Это в последний раз я иду на такую уступку. В следующий… потребуется куда больше.

Ну-ну, сильные мира всего всегда бесятся, когда смерды их заставляют поступать по правилам и не дают всех наебать. Но мне плевать, я получил то, что хотел. К тому же ты боишься. Я вижу это, Богиня Жизни. Притащила лемура с собой, помня, что совершенно недавно ни с того ни с сего пропала Богиня Удачи, не самая последняя в вашем пантеоне. И ты хоть и слишком самонадеянна, но всё же не настолько глупа, чтоб спуститься без защиты на землю. И слишком высокомерна и жадна, чтоб проигнорировать меня.

А Бог Скверны… плевать на его будущие возмущения. Не сильно он мне сейчас помог, поэтому не ему предъявы мне кидать.

Часть пятьдесят четвёртая

Храм Юи

Глава 259

Мы провели у Дары две ночи. Ровно две ночи, чтоб пополнить запасы, набраться сил, отдохнуть и двинуться дальше в глубокую жопу. Насколько глубокую жопу, нам только предстояло узнать, хотя я и не сильно стремился к этому.

Весь день, что я провёл в деревне, прошёл в доме Дары, где я по большей части спал, как и остальная часть моей оставшейся команды. Просыпались только в туалет да поесть. Меня даже не смущали крики детей, хотя Дара пыталась заставить их вести себя спокойно. Более того, для меня они лишь значили, что я пока ещё жив.

Несколько раз ко мне, кстати говоря, подкатывала Юи, желая со мной что-то перетереть. И если большую часть я притворялся спящим (мы оба это понимали, но она всё равно сваливала), то один раз ей всё же удалось меня застать.

К сожалению.

Уже ближе к вечеру она стояла у меня в комнате, когда я рассматривал шмотки и оружие, которые достала для меня Лиа. Самая обычная походная одежда: добротные сапоги с толстой подошвой и плотной кожей, плотная куртка, перчатки из плотной кожи без пальцев, довольно удобная мягкая рубаха и кольчуга. Не та, что дала мне Клирия, но от кинжала спасёт. Наверное.

Из оружия был видавший и лучшие времена меч, который неожиданно имел плюс пять процентов к шансу парализации. Ого, я уже и забыл, что оружие имеет характеристики и требуемые уровни! Как у меня это выглядело в начале: ебать какой тяжёлый! Ебать, я даже махать им нормально не могу! А похуй…

Мда… в то время я был словно лошьё в онлайн играх, которое только постигает все прелести ограничений. А сейчас уже и прокачался, оттого не сильно чувствуется. Типа ваще пох, что так махать, что так.

Всё как обычно, всё через жопу.

Кроме меча мне подогнали небольшой ножик для разделки животных. Любых животных. Ну и мелочь всякую для похода. И непонятно, то ли Лиа так совесть откупает, то ли просто помогает. Наверное первое, так как кто-кто, а эта хитрожопая мразота просто так ничего не делает и обитает только там, где ей удобно и выгодно.

И пока я раздумывал над этим всем, Юи подкралась незаметно. Вот прям как пиздец обычно делает.

— Не спишь, смотрю я, мне на радость, давно хочу поговорить, — сказала она тут же с порога, словно ей действительно не терпелось почесать языком.

— Не сплю. К сожалению.

— Не можешь вечно бегать ты от разговора нашего, — сказала она елейным голоском, сохраняя полную непроницаемость лица.

— Ты мне нравилась больше, когда была тупой как пробка.

— Уверена, что многим это пришлося по душе, — кивнула Юи присаживаясь на край кровати. — Но времена меняются, приходят новые порядки. И свыкнуться придётся им с подобным.

— Звучит как государственный переворот, — повернул я к ней голову и внимательно посмотрел в глаза. Это не та аутистка, что была прежде. Это опасная сука, что может мне всю плешь проесть. — Ты хочешь… предложить мне сделку?

Последнее дошло до меня только сейчас, когда она пришла и начала этот разговор. А зачем ей ещё ко мне доёбываться, спрашивается? Что она ещё может получить от меня, кроме моих разрушительных возможностей?

А вот какая сделка, это уже другой вопрос, ответ на который я хочу получить.

— Сделку? Да, ты прав, то сделка быть может случится, если примешь ты сторону мою.

— Твою сторону? — не нравится мне это. — Да с чего вдруг, это во-первых. Во-вторых, ты вообще о чём, какая сторона, к кому присоединиться? Мы идём тебе домой. Моя задача лишь довести тебя.

Но Юи была не той, кого можно легко обмануть. Кого вообще можно обмануть.

— Моя сестра, ни ради ли неё ты делаешь всё это? — спросила она меня. — Я так и не вспомнила всего, признаюсь сразу честно. Но не тупа я, чтоб не увидеть, к чему здесь всё идёт.

— И к чему же?

— Власть, — Юи в первый раз открыто при мне улыбнулась. — Власть Юми, вот тебя интересует что, верно? Не вспомнила я здесь всего, но мне достаточно того, что в голове хранится. Ведь ты ведёшь меня в обход. Не знаю я зачем, но домой в сохранность к сестре моей. Быть может в тихую вернуть на родину ты хочешь меня, а может… приманка мы, пока сестра, следующая по роду после меня, пройдёт в сохранности домой?

Я промолчал, разглядывая её победную, полную чего-то нехорошего улыбку.

— Всё ради власти, смею я предположить. И выбрала она тебя не просто так, ведь не только ресурсами ты обладаешь.

— Я простой человек.

— Не стоит лгать мне, ведь я такая же, как ты, — она сделала ко мне шаг. — Мы оба рождены под гнётом желаний внутренних своих, что горят и требуют исполнения. Похожи ведь с тобой. Что ты, что я — мы оба рвёмся к власти. И что же может предложить моя сестра, чего дать я же не смогу?

— Ту самую власть? — предположил я.

— Ерунда ведь это всё, — отмахнулась Юи.

— Ты вне закона на родине.

— Всё решают деньги, связи, не тебе ли это знать? — Она встала надо мной, после чего наклонилась, коснувшись ладонями моих щёк, словно хотела притянуть к себе и поцеловать. — Я всё могу, лишь поддержи. И дам я власти тебе столько, что сам мне будешь рад. Я стану императрицей, ты станешь императором моим, и будем править вместе. Всего, чего я лишь прошу — поддержки.

— От меня ничего…

Юи вновь перебила меня.

— Ложь. Сестра увидела в тебе то, что есть на самом деле. А она не так умна, как выглядит, но увидела же это. Чего уж говорить обо мне, чей глаз острее. Мы с тобой похожи — видим то, что не узреть другим. И ты…

Она оскалилась.

— Смерть и разрушение. Дар данный от рожденья. Кто лечит, кто спасает, кто создаёт, кто разрушает. Я вижу, кто ты есть, как видишь ты меня. Ведь ясно же тебе, кто есть я, верно?

Я нехотя кивнул.

— Мы вместе свергнем всех, лишь присоединись. У меня есть власть и связи, коих Юми уж не сыщет. Есть сбережения, коих она никогда не отыщет. Мне нужен лишь тот, кто встанет предо мной мечом. Присоединись ко мне.

Как флэшка в юэзбишник. Не удержался, так в рифму шло, что прям само в голову залезло. Юи и Юми только рэп зачитывать на батлах.

— Я заключил с ней клятву.

— Я вижу, что лжёшь, — её улыбка была до ушей. — Вижу, что боишься ты предательства моего. Но я получше буду Юми, поверь мне ты, прошу. Я больше знаю и умею, и обвинения против меня лишь пыль. Я отмахнусь и их не станет. Что даст тебе сестра, что не предоставлю я?

Она отошла от меня к двери и ловким движением пальчика закрыла замок, после чего повернулась лицом ко мне и нарочито медленно лёгкими движениями начала расстёгивать шнуровку на рубахе.

— Мне это не нужно, — покачал я головой, но она продолжала улыбаться, смотря на меня хищным взглядом.

И тот взгляд несколько отличался от взгляда Лиа. Лиа смотрела на тебя как на жертву, которую она сожрёт. Эта смотрела коварно, словно на цель, которую она сломит, захватит и будет использовать как вещь.

— Меня подобным не взять. — Я было потянулся к ней, чтоб остановить, но она отшагнула.

— Не стоит. Я просто для себя, иль мне нельзя?

— Не-а, нельзя.

Но Юи уже скинула с себя рубаху и довольно оперативно избавилась от остальной одежды, представ передо мной нагой.

Аккуратное тело, нежная кожа, сочетающаяся с этим грудь идеально размера для такого телосложения, чёрный пушистый треугольник волосков на лобке, едва видимые мышцы под кожей, выдающие её основное направление.

— Подумай Мэйн, чего нас ждёт. Подумай, что я вся твоя, лишь помоги.

— Я твою сестру трахал так-то.

— Я не сестра, я другая, я активна, я хороша. И желание твоё, любой каприз, любая форма извращений… моё тело твоим будет, если согласишься…

Она провела по телу пальцами, по груди к лобку, облизнув губы.

— Подумай об этом, Мэйн. Ты да я, мы вместе можем весь мир прибрать к рукам.

Смерть, пиздец и садомазо?

— Но если мне не нужен мир? Да и власть тоже? — спросил я.

И тишина.

Полная.

Юи, казалось, не совсем ожидала услышать от меня нечто подобное.

— Подумай над словами, что я тебе сказала. И если время станет скучным, зови меня к себе. Я скрашу его тебе.

— Так просто? Как шлюха по вызову?

— Как та, что с тобой власть разделит. Да и размяться я не против.

Она в последний раз одарила меня зубастой акульей улыбкой, после чего спокойно, нарочито медленно оделась, иногда наклоняясь передо мной и не стесняясь демонстрировать свои пушистые прелести. После чего ни сказав не слова вышла.

Что за… пиздец это был?

Юми вообще знает, что у неё за сестра? И… что у неё за сестра, кстати говоря, раз речь зашла об этом? Это не просто дрянь или аутистка, шлюха или стерва.

Манипуляторша.

Игрок по-крупному.

Та, кто поставит ради власти не только деньги, но и своё тело. Для таких, как она не существует пределов. Если надо, такие, как она переспят со всеми в округе и пустят свою задницу по кругу десятку другому, если это поможет приблизиться им к власти. И я ни капельки не удивлюсь, если Юи именно так и делала.

К тому же… Если верить её словам, то это уже не в первый раз для неё. Не в первый раз, когда она борется за власть. И типа всё уже на подхвате. Значит ли это, что Юи претендует… претендовала на трон императрицы ровно так же, как Юми?

Нет, неправильно сформулировал.

Значит ли это, что Юи претендовала на трон до того, как Юми заняла её место?

Может у неё и место тёплое готово, и люди свои есть? А что, если семью Юми и Юи втянула в эти разборки именно Юи, которая так горит по власти? Что если Юи не просто сучка, которая хочет власти, а пустившая глубоко корни девушка, которая исправно точила свою страну ради трона? Ведь она слишком уверена в своих силах, что неспроста. Такая уверенность должна подкрепляться серьёзными силами.

Вопрос — Юи, насколько хорошо ты подготовилась к этому? И какого твоё участие во всём происходящем? Не получилось ли так, что твою сестру использовали просто вместо тебя, когда ты стала недееспособной?

Что за пиздец вообще происходит в их стране?

С такими мыслями я, слегка охуевший от новой Юи, собирал свои вещи, проверял всё, рассматривал. Но делал всё это уже на автоматизме, не сильно задумываясь, что я конкретно делаю. Все мысли возвращались к Юи и её причастности к происходящему в стране.

А ближе к вечеру меня навестила Лиа.

— Смотрю, исцелился уже, — окинула она взглядом комнату, словно что-то искала, после чего упёрлась в меня. — Ручки, ножки на месте?

— Так, чо надо? — тут же спросил я.

— Ну вот так ты сразу, чо надо, чо надо… может навестить решила тебя.

— Меня уже навестила одна…

— Юи? — с ходу догадалась Лиа.

— Следила что ли?

— Мутную сучку ты с собой захватил, — улыбнулась Лиа недобро. — Где ты её откапал?

— Лучше не знай, — отмахнулся я, сложив вещи обратно. — Скажи, отчего вдруг щедрость такая? Вещи нам подогнала вдруг и…

Я осёкся. Увидев, как Лиа оперативно скидывает с себя одежду. Вот уже рубаху стягивает через голову, её объёмная грудь потянулась следом наверх после чего вновь колыхнулась вниз. Блин, это завораживает.

— Ну, чего стоишь? Давай быстрее, — поторопила она меня, уже стягивая с себя брюки и открывая моему взору свою мохнатость. — Пока время есть, по разочку проскочим с тобой…

Чот я сегодня насмотрелся на голых девок, если честно. Оттого должного эффекта этот стриптиз на меня не произвёл. Однако вопрос, с чего вдруг такая щедрость, частично снят. Хотя почему бы и не кинуть палку, пока время есть?

И по разочку у нас тоже не получилось. У меня не получилось.

Я не мог сказать, что кожа Лиа идеальна, что она нежна как лепестки цветков и бла-бла-бла. Не мог сказать, что сама Лиа прекрасна во всех отношениях, некоторым не нравятся мохнатости у девушек. Её руки были мозолистыми, под кожей и лёгким жирком чувствовались мышцы, созданные тяжёлым трудом. И она не была нежна, нет, она ебала тебя, была жёсткой и агрессивной.

Но бля, заниматься сексом с ней было одно удовольствие. Как и с любой другой девушкой, которая у меня была, Лиа имела свои особенности и свой характер, который отзывался на каждое действие. И чаще всего агрессивно и активно.

Уже позже, когда мы лежали на кровати, Лиа издала первый звук за последнее время, который не был стоном или повизгиванием.

— Заебись… ты умеешь трахаться.

— Ты тоже ничего, — пробормотал я, запустив руку ей между ног в мохнатость, пощупал, помял между пальцами. Обожаю большие мясистые губки. — Смотрю, со временем ты только хорошеешь.

— Скажешь тоже, — отмахнулась она, издав смешок. — Старею уже, скоро надо будет ребёнка заводить.

— Так говоришь, словно это необходимость.

— Ну… да. Потом может уже и возможности не будет, и здоровье не позволит, а пока я в расцвете сил, надо заиметь одного или парочку. Ты вот наоборот, действительно меняешься в лучшую сторону, — её пальцы пробежались по моей груди, ниже по прессу и в конечном итоге она ухватилась за мой член. — Хотя аура твоя явно претерпела изменения. Признайся, многих замочил?

— Достаточно, чтоб выложить отличнейшую дорогу в ад.

— Ух, как сказанул-то. Но мы тут все… хи-хи… в ад выкладываем дорожку.

— Вот прямо-таки все?

— Исключая детей, которым это только предстоит, все. Абсолютно, — уверенно заявила она. — А теперь давай ещё разок.

И мы ещё разок так пять, прежде чем вновь взяли перерыв.

— Ох… в следующий раз… будем медленно… с оттяжечкой… — выдохнула она. — Скажи, вы потом в горную империю направляетесь?

— Ну… да, а что?

— Ничего, — покачала она головой, после чего буквально легла на меня сверху, касаясь моего носа своим. Она не в курсе, что это как бы тяжело под ней вот так лежать? — Просто может проводить вас?

— Куда это?

— Из лесов этих. Дорог много, одни патрулируются, зато другие пусты и необитаемы.

— И… — начал было я, но Лиа опередила меня.

— Откуда знаю? А ты думаешь, что торговля у меня всегда белая и по бумагам? — хитро прищурилась лиса.

— И как далеко вывести можешь? — спросил я.

— Из этого леса до главного южного тракта. Здесь, в этих дебрях, дорог очень много, но на севере они все соединяются с главной в тех или иных местах. И если правильно выбрать дорогу, можно далеко на север выйти.

— А взамен…

— А ты не знаешь, — Лиа поцеловала меня в губы скользнув своим языком по зубам и тут же оборвала поцелуй. — Продолжение банкета.

— Ночью спать буду, — предупредил я.

— Значит до ночи и утром, — подмигнула она. — А ещё перевалы…

— Ага-ага, — я сбросил её с себя и уже сам навалился сверху. — Я подумаю над твоим предложением.

Предложение естественно было принято.

Выйти как можно севернее на южном тракте, чтоб потом сразу рвануть к горной империи. Можно идти и напрямик через лес, естественно, но это займёт куда больше времени, да и заблудиться можно. А о лесных зверях, что могут встретиться нам на пути, я вообще не говорю.

Всякие медведи-гомосеки ещё пол беды, но бодаться с огромными пауками, кои водятся на территории эльфов… бр-р-р… ну нахуй. Там даже моего уровня не хватит. И чем глубже в лес, тем больше хуйни можно встретить. Я не говорю, что мы обязательно её встретим, но зачем рисковать?

Конечно, можно идти ещё по лесу вдоль дороги, но… это тоже медленно да и зачем? С тем же успехом можно всегда юркнуть в кусты при первом же признаке опасности и мчаться поглубже в лес.

Вот так прошёл мой день дома у Дары. Отдохнувший и выспавшийся я, готовый к новым подвигам, проснулся на следующий день в мягких объятиях сисек Лиа. Но наплыв плохих мыслей меня не покидал всё утро, несмотря на приятное пробуждение.

Куда мы идём, в какую задницу мы зарываемся? Юи; я понял уже, что она напрямую причастна к проблемам в империи и, скорее всего, боролась за трон задолго до этого. Но… интуиция, да и опыт горький показывают, что такие открытия не конец.

А учитывая закрытость страны, я просто уверен, что это так. Потому что, если страна закрытая, значит есть что скрывать. Например, почему эльфы или зверолюди, или то же самое королевство ещё не захватили это маленькое гордое государство. И откуда там обилие стоуровневых.

Ух, обожаю рыться в чужом грязном белье!

Глава 260

Я мочил ноги в той самой реке, что нас выбросила из одного края страны в другой, примострячив жопу на ближайшем камне. Сегодня было солнечно, и утро сочетало в себе чудесную смесь прохлады с реки и согревающих лучей. Уже в это время местная детвора атаковала реку, купаясь, брызгаясь и играя в догонялки на мелководье.

Чуть ниже по течению лольки стирали бельё, разговаривали, смеялись и обсуждали последние новости. В самой деревне слышались, словно тихий шёпот, разговоры соседей.

Деревня, плотно окружённая лесом, расположившаяся на берегу реки островком цивилизации, просыпалась.

С другой стороны реки зеленел густой лес, который точно был джунглями, буквально выстроившись неприступной стеной. Странный лес, волшебный лес… Интересно, если бы не этот рояль, мы бы смогли после водопада выжить? Я бы точно всех вынес тварью, но дальше?

Все эти мысли померкли в тот момент, когда Дара, остановившись за моей спиной, похлопала меня по плечу.

— Лиа готова, ждёт тебя.

Я задрал голову верх и встретился с ней взглядом.

— Будешь скучать?

— Буду, — как мне показалось, честно призналась она. — Ты бы мог остаться, нашли бы тебе жену из местных.

Улыбка до ушей… Дразнит, сучка.

— Ага, сама-то не согласишься на мне жениться, обрекаешь другую.

— Ну… мы были товарищами… но сердце моё к тебе не лежит как к мужу. И почему сразу обрекать? Завёл бы семью, жили бы рядом.

— Увидим. Когда-нибудь, — похлопал я её по голове, встав, — будем может дружить семьями.

Если я смогу пережить собственный план, который нескромно намекает, что под конец я могу и не выжить. Но это потом, где-то там, когда-то нескоро…

Около нас с криками пробежали дети, забрызгав водой и оглушив звонкими воплями. Вот уж кому нет дела до проблем. Оттого они служили источником электромагнитного излучения хорошего настроения. Надо будет нескольких поймать и привязать над собственным поместьем, чтоб счастье излучали.

— Мирно тут у вас, — оглянулся я. — Как-то лампово.

— Лампово?

— Мило. Мило, уютно, — перефразировал я. — Жаль, посидеть здесь нельзя подольше, время поджимает. Пошли к дороге.

Мы вдвоём пересекли деревню, где нас уже поджидала моя команда. Юи в полном облачении, Лиа в плотной кожаной куртке с мечом и наёмник. Мы не сильно много взяли с собой, так как Лиа уверяла меня, что леса богаты дичью в отличие от северных районов. Главное, что у каждого, кроме Юи (не доверяю тебе, засранка!), по оружию, а у наёмника ещё и щит.

— Лиа отведёт тебя как можно дальше на север. Она неплохо знает эти дороги, поэтому не волнуйся, — сказала Дара, словно это могло что-то изменить в моём отношении.

— Знаю, вчера же план обсуждали.

— Да, но… ты точно не хочешь остаться? — спросила она, явно соблазняя идеей остаться в этом мирном уголке. Но я не мог уже бросить всё. Ни своих людей, ни планов, ни то, что уже сделал ради этого. Оттого я грустно усмехнулся.

— Хочу, но не могу, к сожалению. А тебя совесть не отпускает?

— Скорее благодарность, — неуверенно улыбнулась она. — Я снова заново родилась и… благодарна тебе, что простил и не убил.

— Вы меня зверем видите.

— К сожалению, — кивнула Дара. — Когда с тобой находишься долго рядом, этого не чувствуешь, но если встречаешь месяцы спустя, то твоя аура… Она такая тяжёлая, что практически давит тебя. Ты пугаешь.

— Ну спасибо, — наигранно обиженно отвернулся я от неё. — Мне очень приятно такое услышать от тебя, Дара. Теперь в мире на одного грустного человека стало больше.

— Скажешь, что неправда? — улыбнулась она.

— Наверное правда. Мне будет интересно, как на меня отреагирует другая личность.

— Твоя возлюбленная? — коварная улыбка растянула губы Дары. Баба бабой.

— Нет, но очень давняя и хорошая подруга, которая мне дорога и которой я хочу помочь. Возможно вы найдёте общий язык между собой и мне бы очень хотелось вас потом в будущем познакомить.

— Ну ладно тебе, — она потянулась ко мне и обняла за шею, после чего поцеловала в щёку. — Не стоит грустить перед путешествием, примета плохая. Я буду молиться Богу С…

— Не ему, — тут же перебил я её. — Молись лучше Лоликону.

Дара слегка удивлённо заглянула ко мне в глаза, но ничего не возразила, лишь кивнула.

— Хорошо, я помолюсь богу Лоликону о твоей сохранности на пути к цели и успеху, Патрик.

— Моё имя тебя уже не смешит, — удивлённо заметил я.

— Скорее оно вносит немного нервозности, — хихикнула она и отпустила меня из объятий. — Если что, возвращайся, тебе здесь будут рады как родному.

— Хорошо, спасибо, Дара, — кивнул я и провёл ладонью по её макушке, заставив мелочь немного зажмуриться.

Кивнув своей команде, я уже было собирался двинуться в путь, чтоб не растягивать прощание надолго, однако кое-что меня остановило. Совесть? Желание защитить тех, кто является частью моих людей? Это не имело значения, главное, что это будет правильным. Раз уж я простил её, следовало сделать всё до конца.

— И ещё кое-что, Дара, — более серьёзным тоном продолжил я.

— Что такое? — хлопнула она ресницами.

— Есть вероятность, — блин, а слова сложновато подобрать. Так бредово звучит даже в голове. Но всё же я продолжил. — Есть вероятность… войны. И если это действительно произойдёт, если начнётся война, я бы посоветовал тебе уйти из деревни в леса. Покинуть деревню вместе с семьёй и людьми, после чего спрятаться как можно глубже в джунглях. Мне не надо тебе объяснять, что такое война. Поэтому просто бегите. Бросайте всё и бегите в леса, спасаясь.

Дара смотрела на меня слегка удивлённо и не сразу ответила на мои слова. Да тут любой не сразу ответит на такое, слишком уж звучит нереально и бредово. Но я знаю, о чём говорю.

— Хорошо, я поняла, — кивнула она.

Хочется верить, что она действительно вняла моему предупреждению, а не просто отмахнулась от слов как от бреда безумного ебоната. Но я сделал всё что мог. Поэтому моя совесть пусть и не чиста, но стала немного легче.

— Тогда… — я поцеловал её в лоб, — до следующего раза, Дара. Быть может наши дороги пересекутся.

— Если богам будет угодно…

— Если будет угодно нам, — поправил я её.

Мы покинули деревню лолек не оглядываясь и ни о чём не сожалея. По крайней мере я ни о чём не сожалел. После разговора с Дарой и того прощения ещё один груз свалился, и я был в невъебенно хорошем настроении, которое не могло подорвать даже лицо Юи. Нехорошее лицо Юи, на котором открытым текстом читалось коварство. Коварная Юи.

Примерно через десяток километров от деревни, когда шли чуть меньше двух часов, Лиа свернула с главной ухоженной дороги на какую-то тропу, представляющую из себя две колеи от колёс с густо растущей посередине травой.

Я присел на дороге и внимательно осмотрел колеи.

— Здесь особо не ездят, — заметил я.

— Какой наблюдательный, — усмехнулась Лиа. — Потому и веду я тебя по ней, что никто здесь не ходит.

— А почему? — тут же назрел у меня логичный вопрос.

— Кто знает, — пожала она плечами. — Та дорога, о которой ты говоришь, идёт вдоль таинственного леса. Она как бы делает петлю. Эта идёт напрямик.

— И ей никто не пользуется, — подытожил я.

— Не-а.

Вот это меня и смущает, что никто не пользуется. Всегда есть какие-то причины на подобное. От простых суеверий и обилия разбойников до паранормальной хрени и опасных тварей. Вот и думай, какое говно выпадет тебе, бедному и несчастному.

— Не парься, Мэйн. Я частенько отправляла товары, и сама ездила по ней. Как минимум раз в два месяца.

— Отчего не по главной?

— Ну… там есть блокпост, который проверяет телеги. Сам понимаешь, — невинно улыбнулась наша контрабандистка. — Да и обычные патрули могут досмотреть.

— И как они узнают, что это контрабанда? — встал я, отряхнув руки и двинувшись дальше. Остальные потопали за мной.

— На иноземных товарах обычно печать стоит. На бочках, на мешках; на вещах, где поставить печать нельзя, висит бирка.

— И как они узнают, что товар иноземный? — поинтересовался я.

— Чаще всего это сразу видно. Да даже мешки в разных странах разные. Но если, например, подделать под эльфийское, то никто и не узнает.

— А что мешает при пересечении границы нелегально пересыпать в нужный мешок?

— Ну… меч же ты не пересыплешь, верно? — улыбнулась Лиа. — А о таких, типа круп и прочего, никто и не догадается, если тебя не сдадут. Главное, чаще всего, перевести через границу и довезти до точки, а дальше дело техники. Тут много всяких тонкостей и правил, Мэйн. И никто прямо очень сильно не гоняется за ними, если они не оружие или что-то другое важное или опасное поставляют. Однако проверяют и, если спалят, будет ата-та по попке.

— Прямо ата-та?

— О-о-о… — протянула Лиа. — Когда я в первый раз здесь закупалась и купила по незнанию контрабанду, а она была дешевле просто, меня поймали на посту. Ну тогда я правил не особо знала, так как впервые занималась торговлей, потому честно призналась, что не знала. Ну меня и не стали сильно наказывать: контрабанду отобрали, штраф давать в первый раз не стали, но высекли.

— Сильно? — поинтересовался я.

— Ну-у-у… это было чувствительно, скажем так. Мне потом Дара, наверное, около месяца спину отмачивала всякими травами, пока шла к нам целительница. До сих пор помню, как я ревела от боли и не могла спать, только на животе лежала. А Дара сидела и словно мелкую девчушку меня укачивала.

— Но ты всё равно этим промышляешь, верно?

— Иногда, — отмахнулась Лиа. — Чуть-чуть можно.

Вот мне интересно, это в крови у каждого человека такая логика, что если чуть-чуть нарушить закон, то ничего страшного не будет? Никого не смущает, что здесь чуть-чуть, там чуть-чуть и уже набирается нихуя не чуть-чуть, а очень даже много?

Тем временем мы углубились в лес, который здесь подходил слишком близко к дороге, ветви иногда практически были на уровне головы и их приходилось или отодвигать, или самому пригибаться. Но больше ничего особенного нам и не встречалось.

Один раз правда мы переходили старый мост, на котором Лиа решила попрыгать.

На вопрос, нахуй, не такой грубый, но не менее доходчивый, она ответила, что в следующий раз, скорее всего, поедет этой дорогой и ей надо знать, как дела обстоят с мостом. Типа мосту уже лет хуй знает сколько и важно проверять его состояние.

Хотя и мостом это было назвать слишком громко. По сути, это было просто нагромождение камней через овраг длиной метра два, на дне которого тёк ручей. Кто-то не поленился натаскать сюда знатных булыжников и ими отстроить здесь переправу, оставив узкую щель внизу для ручья. Выглядело это очень грубо и некрасиво, однако, судя по виду, стоял он здесь давно, что говорило о качестве.

Что интересно, так это то, что Юи тоже заинтересовалась этим мостом. Она спустилась в сраный овраг и с интересом осматривала камни.

— Блин, ладно Лиа, — махнул я рукой на выглядящую сейчас идиоткой подругу, которая прыгала то в одном месте, то в другом так, что её сиськи подлетали вверх-вниз. Боги, я готов смотреть на неё вечно, — но ты-то что там забыла.

— Мост этот не отсюда. Вернее, камень не с этих мест.

— И что?

Юи посмотрела на меня как на быдло.

— Лишь интерес к культуре мира. Тебе такого не понять.

— О'кей, я быдло, так что с мостом не так?

— То камень из моих земель, — объяснила Юи. — Сюда был привезён. Быть может тысячу веков назад, когда война здесь шла. Это мост империи нашей и путь проложен предками моими. Памятник старины.

— Интересно… пиздец просто, — зевнул я.

— Быть может это интересно будет тебе больше? — Глядя на меня снизу в верх, Юи оттянула свою походную одежду так, чтоб мне сверху было видно её грудь. Полностью. — Скажи лишь мне ты «да» и поддержи меня ты делом, как станет это всё твоим.

— Ага, временно. А потом я стану ненужным, и ты меня выкинешь на улицу или вообще завалишь.

— Таким как ты бы я не стала разбрасываться, Мэйн. Мне лишь сподвижники нужны, что силой наделены.

— Ответ отрицательный. Мне не интересно то, что ты предлагаешь, и к тебе я не присоединюсь.

— Это не интересно? Ну ладно. У меня ещё ведь есть время, с тобой договориться, — улыбнулась Юи, не спрашивая, но утверждая, словно то вопрос решённый.

— Да-да, конечно, — я отвернулся от неё. — Лиа, харе, нам идти надо.

— Да я всё уже, — отмахнулась она. — Закончила уже, всё в норме. Пошли.

И мы двинулись дальше.

Шли вплоть до самого вечера, пока солнце наконец не начало садиться. Поэтому, быстро найдя нужное место, мы развели костёр, договорились о дежурстве (Юи я его не доверил), поели и легли спать. А на следующее утро вновь двинулись в путь.

— Кстати, Лиа, а как ты добралась до Дары? — поинтересовался я, когда мы встали на обеденный привал, и я потопал с ней за хворостом. — И когда решила бросить Мэри?

— Осуждаешь? — покосилась она на меня.

— Ну… ты ей ничего не должна была, поэтому как бы нет, хотя осадочек оттого, что ты бросила её остался, — честно признался я.

— Про бросить Мэри, это слишком громко сказано. Я по-честному ждала её в лесу несколько дней, но когда стало ясно, что она не вернётся… Без обид Мэйн, но я не хотела рисковать своей жизнью. К тому же она меня слишком сильно раздражала. А насчёт того, как добралась, то через перевал. Пришлось помёрзнуть и попотеть, чтоб пройти там, он кишмя кишит разбойниками. Но в конечном итоге я его преодолела, попала в горную империю, после чего двинулась на запад, пока не вышла к эльфам.

— И чем питалась?

— Я хорошо закупилась, а когда еды не было, ела то, что было. Ты знал, что чай из мха очень хорошо заходит с жаренными на камне пауками?

— Бля, Лиа, не надо, я сейчас блевану, — попросил я.

— Тебе не нравится чай из мха? — наигранно удивилась она, едва сдерживая смех.

— Выпорю.

— Лучше выеби, — в ответ кинула она. — А то в последнее время как-то мало народу попадается мне.

— Продолжаешь промышлять прошлыми делишками? — покосился я на неё.

— Ну… если меня грабят, почему я не могу их потом изнасиловать и убить, немного поиграв, — пожала Лиа плечами. — Но в деревне таких мало, а на дороге чаще всего у меня просто нет возможности убить из выебать десятерых разбойников. Там как бы самой бы убежать надо. Хотя признаться честно, под ручку попадались и обычные путешественницы, которые думали, что раз я девушка, то обязательно сработает женская солидарность. Их удивлению ночью, когда они оказывались связанными, не было предела, — Лиа рассмеялась.

— Бедные девушки. Лиа, ты конченая сука.

— Ой да ладно, ничего ты не понимаешь. Если меня не пытались убить или ограбить, я никогда не убивала в ответ. Так что все путешественницы и неудавшиеся авантюристки стали лишь более… грязными и растянутыми в некоторых местах.

— Не будь мы знакомы с тобой уже достаточно давно, я бы тебя грохнул от греха подальше.

— Но просто представь! — её глаза недобро и возбуждённо заискрились. — Ты держишь чью-то жизнь в руках, видишь страх, чувствуешь над ней власть, над этой маленькой мышкой и делаешь что хочешь. Она ненавидит и умоляет тебя. Подвешиваешь их в безысходности, делаешь им больно, заглядывая в их большие заплаканные испуганные глаза. Вот она просыпается связанной, ничего не понимает, пытается до тебя дозваться пока ты её раздеваешь, а потом начинаешь ей делать больно. Эти всхлипы, мольбы, унижения, когда ради жизни они готовы на всё. Их отвращение, страх и стыд. Боль и слёзы, когда они визжат и кричат, что уже не смогут. Но все могут… Давай я тебе покажу! Поймаем кого-нибудь, и я тебе такой театр устрою с местом в первом ряду!

Она так воспылала этой идеей, что буквально светилась и искрилась от этой мысли. Подойдя ко мне так близко, что нас разделяло несколько сантиметров, Лиа обхватив мою ладонь своими руками и прижав к себе.

— Точно, давай кого-нибудь поймаем? В деревне лолек я не могу никого тронуть, не красиво будет, но на дороге…

Я сильно щёлкнул её по носу, от чего она аж подпрыгнула.

— Лиа, очнись, ты ебанулась?

— Но было бы классно!

— Лиа, сам выебу. Мне плевать, что ты будешь делать с путниками и путницами без меня, но со мной — нет. В противном случае сделаю тебе клизму.

Лиа слегка передёрнуло.

— Какой же ты скучный, — буркнула она. — Всю ягоду обломал.

Глава 261

Весь остаток дня мы то и делали, что шли по этой забытой дороге, пока наконец Лиа не остановила меня.

— Здесь налево.

— Куда? — тут же оглянулся я.

— Туда, — вздохнула она, словно я её расстраивал своей невнимательностью. — Вон же.

— Не-а, не вижу.

— Вижу я зато, — подала голос Юи, шагнув сторону.

Господи, как ты разглядела это?!

Я шагнул на чудовищно узкую тропинку, выложенную… камнем? Серьёзно? Это камень? Я чо, на родине оказался, где асфальтируют участок просто тупо посередине бездорожья в самой жопе? Но ладно, хватит шуток, здесь действительно была дорога из камня, хотя между ними уже давно поросла трава и мелкие кусты. Если не знать, что она здесь есть, то и не увидишь.

Эта дорога уходила дальше в густой лес и терялась в траве и кустах, но даже тот участок, что я видел, уже говорил о том, как основательно подошли к её постройке. Все камни ровные, практически вплотную друг к другу. Они не торчали, если не считать тех мест, где булыжники вырвало из земли корнями деревьев и выросшими кустами.

По ширине я сильно ошибся, она была где-то в полторы телеги, что говорило о том, что это не просто подзалупная дорожка, а довольно оживлённый тракт… когда-то был. И куда она ведёт?

— Лиа, куда она выходит?

— А, — отмахнулась Лиа. — Проходит лес, потом вдоль какого-то озера и храма с разрушенной деревушкой, после чего выходит вновь к такой вот дороге, — кивнула она на ту, по которой мы шли.

— Храм? Храм всегда плохо, — нахмурился я. — Особенно заброшенный.

— Отчего же, — удивилась Лиа. — Там можно найти ништяк, что иногда является в этот мир. Да и просто сокровища, а ещё…

— А ещё кучу всякой опасной хуйни. Лиа, не пугай меня. Ты в этом мире живёшь сколько уже? Тридцать один год? И не знаешь, что за пиздец водится в этих землях? Ёбаны в рот, как ты ещё жива?!

— Я там ночевала, и ничо, никто на огонёчек к женщине одинокой не заскочил, — усмехнулась задетая Лиа.

— Они к тебе только пожрать заскочат… Бля… Лиа, милая, ты меня пугаешь.

— Ты там не был, так что ротик закрыл и выслушал взрослую женщину, — шагнула она ко мне, щёлкнув по носу, как обычно я делал. — Я ездила там несколько раз и несколько раз останавливалась в этой деревне. И даже в храме один раз ночевала. Жутко, но не более. И это довольно короткая дорога, которая избегает практически все патрули. Так что подотри сопли, — хитрая улыбка. — Или наказать тебя?

— Пф-ф-ф, смотри, чтоб тебя не наказали.

— Да пожалуйста.

И пока мы играли в какое-то подобие предбрачных разговоров, Юи вновь присела и принялась разглядывать камни, которыми была выложена дорога, словно какой-то геммолог. Смотрю, её тянет на всё каменное. У девки явно проблемы.

— Это…

— Камни с твоей родины, — закончил я за неё. — Я так и думал, раз ты заинтересовалась.

— И храм тот…

— Тоже построен твоими хрен знает когда, — без зазрения совести перебил я её, чем вызвал недовольный взгляд, обещающий мне пакость. — Если ты чем-то заинтересовалась, то это точно связанно с горной империей.

— Воспитанности в тебе нет, как вижу я сейчас. Но прав ты, то моей страны сооружение стоит, и дорога эта камнем выстелена по нашим технологиям. Оттого лежит здесь до сих пор. Но давнее то время было, когда здесь были наши. Тогда и эльфы здесь не жили, не правили и не ходили.

— Это же… а как давно?

— Очень, — с умным видом выпрямилась Юи. — Тот храм скорее тех времён, когда система мир ломала и всё было во тьме.

— Время ещё до системы?

— Нет, позже. Но не сильно, как могу судить я.

— И что скажешь про храм, там безопасно?

Юи вздохнула и посмотрела на меня как на недоразвитого.

— Я там была? Наверно нет, посмею подсказать. Тогда же отчего мне знать, опасно там иль нет?

— Ну мало ли, вдруг узнаешь по своим камням, что за храм. Не все же храмы бывают хорошими.

— Ещё раз повторюсь я Мэйн, откуда же знать мне, ведь нет здесь ни указателей, ни храмов. Но одно я знаю точно: все дороги, что выложены тщательно так, к чему-то важному ведут.

— Важному насколько?

В ответ Юи едва заметно улыбнулась.

— Тебе не понять, насколько.

— Я постараюсь.

— И всё же вряд ли.

Много ли у нас было вариантов? Много, но не на этой дороге. Однако Лиа сказала, что этот вариант наилучший и самый безопасный. К тому же она неоднократно им пользовалась, и сейчас стояла рядом со мной. Да и самый короткий, если уж на то пошло.

Это из плюсов.

Из минусов этой дороги было то, что есть вероятность встретить там хуйню какую-нибудь. Но опять же, Лиа ездила и ничего. Короче, был выбор между опасностью призрачной и опасностью вполне реальной, оттого ответ был очевиден.

— И ты проезжала здесь на телеге? — спросил я, пробираясь через кусты по каменной дороге.

— Ага. Мистирды словно каменные валуны, если перед ними обычные кусты или трава. Поэтому я здесь проезжала спокойно, просто проламываясь через них.

— И откуда ты узнала об этой дороге?

— Рассказал мне один контрабандист за одну услугу.

— Услугу? — не понял я. Зато Лиа красноречиво продемонстрировала мне, открыв рот буквой «о» и языком надавив на щёку, словно ей туда кое-что упиралось, после чего хитро улыбнулась. — А тебе оказать услугу?

— Как-нибудь в другой раз. Скажи, а где сейчас контрабандист?

— Не знаю, давно не видела, — пожала она плечами.

За эту ночь мы так и не добрались до нашего заветного храма, о котором рассказала нам Лиа, поэтому пришлось останавливаться на ночлег в лесу. Всё как обычно короче, если не считать того, что остановились мы на том самом месте, где останавливалась обычно до этого сама Лиа. С её прошлой стоянки осталось и кострище, и брёвна, подкатанные к нему, и столик импровизированный.

Единственное, что отличалось, так это Лиа, которая отвела меня в сторонку, когда мы потопали собирать хворост.

— Время, Мэйн.

— В смысле, время. Время собирать хворост? — невинно хлопнул я глазами.

— Ебаться время, — чуть ли не радостно сказала она, скидывая свою куртку и ножны. — Давай, хочу… я хочу… да я всего хочу! По каждой позе. Ну давай же, засади мне, что как не живой?!

Она принялась стаскивать с меня одежду, освобождая меня от нужды заниматься этим самому. Просто сдёрнула куртку, рубаху, сняла ножны, стащила с меня ботинки с носками и брюками и под конец трусы, под которым уже был стояк.

После чего сама начала очень быстро раздеваться, едва не падая, бросая одежду себе под ноги, пока не оказалась в чём мать родила.

— Лиа, а как давно у тебя не было мужика до меня? — поинтересовался я.

— Месяц назад был какой-то несчастный мальчик авантюрист с раскосыми глазами как у твоей подружки, который со слезами убежал от меня, зовя маму и крича, что я с ним делаю. Видимо засунуть хуй во влагалище ему показалось чем-то страшным и неестественным. И… две недели назад была Дара. Но она не может удовлетворить моих потребностей, длина и плотность языка не позволяет, так что не в счёт.

— Но мы же перед отъездом вроде, нет?

— Ну… да, — улыбнулась она коварно. — Но вокруг два мужчины и одна хорошенькая девушка, но мне никто не засадил, и я никого не совратила. Это как оказаться голодной в мясной лавке! А теперь идём, здесь есть прудик.

— Разве не сразу?

— Ты себя нюхал? — поинтересовалась она. — Я могу как угодно, но всё-таки приятнее с чистым, а не со свиньёй. К тому же, чем больше ждёшь, тем слаще получить это.

Последнее она буквально прошипела томным низким голосом, уволакивая меня к пруду.

Хотя назвать это прудом было слишком громко. Так, лужа по пояс, однако её было вполне достаточно, чтоб помыться. Только сука холодно!

— Слушай-слушай, скажи-ка мне Мэйн, — начала Лиа, когда я мокрый вылез из пруда. — А как ты исцелился?

— Я? — я задумался, стоит ли отвечать ей или нет, после чего всё же решил сказать правду. В этом ничего страшного не было. — Попросил Богиню Жизни помочь мне.

— И она прямо-таки отозвалась? — недоверчиво спросила она.

— Да, мне отозвалась. И после небольшой сделки меня исцелили.

— Да ты на короткой ноге с богами, — Лиа скользнула ко мне прямо между ног.

У меня такое ощущение, что ей нравится сосать и лизать. Ничего не имею против, но сколько её помню, она или лижет всем, или сосёт. Словно это какой-то её фетиш или любимое дело. Или она сама кайфует и так возбуждается, не пойму её.

Мне, например, лизать никому не приходилось; как-то в голову не приходило, да и не просил никто подобного. А девушки, которой прямо сразу хотелось сделать приятно язычком, мне не попадалось. Хотя отношусь я к такому нейтрально или даже положительно, ведь нет ничего лучше, чем радовать любимую, верно? Я не из тех мудаков, которые кричат про пиздолизов и прочее. Часть из них кричит вообще про геев, но при этом считают себя натуралами, делая петухом кого-то на зоне.

Л — логика.

А Лиа… Эта подошла основательно к делу, как обычно. Язычком по кончику щекотала, потом им верх вниз по всей длине, пока не показала мне класс с заглотом. Некоторые делают это никак, некоторые делают это и делают. Лиа относилась к тем, кто буквально обладала этим… господи, я сейчас кончу.

Малышка Лиа всё же довела меня до оргазма, показывая мастер-класс, после чего улыбнулась в тридцать два зуба.

— Смотрю, ты оценил.

— Ты просто мастер, Лиа, — честно признался я. — Вряд ли я встречу партнёра, который будет так же делать минет.

— А я того, кто сможет меня доводить по нескольку раз до визгов, — ответила она, коснувшись пальцами моего маленького друга, после чего медленно села.

Входить в неё было приятно и тепло, хотя и не так узко, как в Юми. Более… свободно, что ли. Но при этом подобное компенсировалось отпадным видом её большой груди, красивой объёмной, можно сказать, эталонной мохнатки и умениями. А ещё крутой задницы.

Лиа начинала медленно, но потом увеличивала скорость, катаясь на мне. Она специально делала так, что её грудь свисала и буквально водила своими набухшими сосками мне по лицу, пока… я не схватил один зубами.

Не сильно, так, прикусил немного, но достаточно чувствительно, чтоб Лиа заскулила и… только усилила ход. Кончила, посидела на мне, с отдышкой, после чего вновь погнала. «Весёлая ночка» перезаряжала нас довольно быстро. На тот раз я прижал её к себе так, чтоб только бёдра её двигались вверх и вниз.

И тут уже понеслась.

Я любил такое. Каждая девушка была словно новая игрушка, которую надо и так покрутить, и так согнуть, и так нагнуть. И вообще делать всё, что только придёт в ум. И с Лиа была похожа история, я разводил её ноги чуть ли не в шпагат так, что мне в буквальном смысле открывались все её отверстия. Иногда я её ставил собачкой и драл как пуганную, буквально упиваясь ощущениями.

— Знаешь… что мне в тебе нравится… Лиа, — с трудом выдохнул я, усиленно двигаясь. Помимо моего голоса раздавались звонкие влажные шлепки её задницы об меня.

— Что…. Мой… ух… немного… немного сильнее, будь добр-р-р… так что… мой разврат? — выдохнула она, выгибаясь и сама насаживаясь поглубже.

— Твой…

Что «твой», я не договорил, так как мы оба кончили и свалились. Она на живот, я сверху, даже не выходя из неё.

— Твои объёмы, — я одной рукой схватился за её плечо и резко развернул на спину, после чего буквально лёг на сверху. — Все твои объёмы…

И рукой между ног ухватился за её мягкую и пухленькую складку. Реально полненькая, аж душа радуется, когда трогаю её. А ещё её грудь, в которую я вцепился рукой. Не огромные объёмы Мамонты, в которых можно было прямо зарыться, и не такие уж большие соски как у Стрими. Но для её мягкого тела, которое имело тонкий слой мягенького жирка поверх шикарной фигуры, её размеры были по-своему идеальны.

А ещё её губы. Натуральные пухленькие губы, ради которых в моём мире девчонки загоняют себе ботокс. Я поцеловал её, на что Лиа сразу же ответила слюнями, чудовищным засосом и активным языком. Она раскрывала рот пошире, пытаясь словно обхватит мои губы, целуясь так жёстко, сильно и страстно, что у меня уже вновь встало.

— Нравится мой объём? — выдохнула она и спустила мою голову к груди, после чего прижала к ней. Мне нравится посасывать её грудь, у неё гласные соски. — Мне тоже нравится… твоё умение доводить меня до искр. Блин… признайся… способка, верно? Не бывает такого у обычного человека, я многих перертрахала, но не встречала ещё таких.

Её пальчики, вновь обхватили меня снизу и направили в неё, мокрую, текующую и горячую.

— Мэйн, а Мэйн, а может на нахуй всё? Уедем, дом отстроим, будем трахаться от рассвета до заката, работать на себя, а? Ты не думал об этом? Или путешествовать, ловить кого-нибудь изредка… ай-ай-ай! Не кусай, я поняла! Просто путешествовать.

— Скажи, зачем тебе такой, как я? Есть же более подходящие под тебя кандидаты, — заметил я, и Лиа ответила не моргнув.

— Испытываю симпатию к тебе, как к товарищу. Знаю тебя, да и трахаешься куда лучше, чем остальные. В принципе, с тобой очень весело.

Короче, ради секса. Как же мало надо тебе для счастья, хорошенько потрахаться, поспать и покушать. Но я не могу не согласиться, что на такой образ жизни согласился бы и сам.

— Спасибо конечно, — кивнул я и поцеловал её в губы. — Но я не могу всё бросить. У меня дела и они стали уже не целью, но частью моей жизни. Её смыслом. К тому же… Боюсь, что нам с тобой слегка не по пути.

— Ух… загнул… быстрее немножко, дружок… да, вот так. Но я тебя понимаю, хотя… хотя мы бы могли быть вместе… Может даже детишек нарожала тебе… если хочешь…

— Тебе же нужен партнёр по сексу…

— Естественно, — не стала отрицать она. — Но я дам тебе всё, чего хочешь… если потопаешь за мной.

— Не боишься меня?

— Боюсь… Оттого мне хочется тебя затрахать и сожрать…

— Забавная… — пробормотал я и через минуту мы вновь были как опавшие листья. — Но, к сожалению, я откажусь, Лиа.

— Жаль, жаль… — я не чувствовал, что Лиа в данный момент думала сильно об этом. Весь её мозг плавно утёк в пространство между ног. — Но тогда… Давай дальше, мы не закончили ещё…

Ебливая шлюшка.

Мы не заканчивали ещё очень долго, пока хватало сил поднять таз и вогнать в неё, или же ей насадиться по самое не хочу. А как сил стало не хватать, Лиа переместилась вниз, нализывая и насасывая, пока я пытался отдышаться. Не устала же. Чуть позже мы просто лежали мокрые рядом, иногда целуясь в губы. Ну и иногда я её теребонькал, отчего она вздыхала и выгибалась, постанывая.

Да, в чём-то Лиа права — брось я сейчас всё и уйди с ней, мы бы смогли, наверное, провести остаток жизни как счастливые животные: трахались бы до упаду, имели детей или путешествовали. Просто жили. Без цели, без каких-либо оглядок, подчиняясь не великим идеям и планам, а простым человеческим «хочу». Мне кажется, что жить вот так куда лучше, чем добиваться чего-то там, великих целей, строить империи и бла-бла-бла. Жить для себя, а не для своих идей.

Но для меня это не подходит. Проблемы сами найдут меня если я с ними не покончу. Или, по крайней мере, пока я не закончу своё дело.

Забавно (нет), я уже и не могу точно сказать, зачем я это делаю. Этот вопрос уже переходит для меня из разряда «я так хочу» в «всё ради плана». В самом начале я хотел отстроить местечко под себя, но теперь… я просто хочу всё исправить и сделать мир немного теплее и светлее посредством шоковой терапии.

Антигерой хочет сделать мир лучше; кажется, что именно с этого начинаются трагедии. И может оттого эти планы более реальны, так как такие, как мы готовы идти до конца. И в наших силах уничтожить зло, ведь мы и есть оно. Никаких компромиссов — или тотальное поражение, или безапелляционная победа. И Эви была права, хочешь победить зло, уничтожь его изнутри, став им сам.

Вернулись мы довольно поздно, когда Юи и наёмник уже ложились спать. Ни одна, ни второй на нас особо не смотрели и не спрашивали, где мы были. По Лиа и так было видно: двигалась вообще враскорячку и по приходу сразу легла спать. Я отработал её так, что она даже ноги свести не могла.

А я примостился около костра, так как моя смена была первой. Признаться честно, спать хотелось неимоверно, рот не закрывался, но я не собирался отлынивать или давать заднюю. Просто сидел и смотрел на огонь, попутно вслушиваясь в окружение. Вряд ли здесь кто или что нас ухватит за задницу, но правила есть правила.

Глава 262

До того самого храма с деревенькой нам было идти около двух дней пути, не считая тот, когда мы свернули на эту дорогу. Каменный тракт так и продолжал расстилаться перед нами каменным ковром, по которому было идти куда удобнее, чем по лесу. Хотя иногда из дороги торчали вывороченные камни, и убиться о них было довольно просто, учитывая, что в траве, которая росла между булыжниками такой подставы было не видно.

Поэтому, потирая ушибленные коленки и дуя на разодранные ладони, я был куда внимательнее, чем обычно. И спрашивается, какого хуя я единственный упал?! Бабы вообще под ноги не смотрят, одна постоянно по сторонам глядит, а именно Юи, вторая постоянно глядит на меня.

Новая буква!

С — справедливость.

Хотя Юи вела себя странно. Она словно жаждала увидеть тот храм, о котором говорила Лиа. И у меня предчувствие, что это не связанно с простым интересом к камням и истории своей страны. Уж больно Юи загорелась желанием там побывать. И чем она ярче горела этим желанием, тем было больше шансов, что гореть будет уже тот храм от греха подальше.

Но что мы знали о том храме? Он древний, он связан с родом косоглазых властителей гор, он был важным, раз дорожку проложили к нему на многие километры и в нём что-то должно быть интересное. Может быть останавливать Юи и не стоит вовсе, так как вполне возможно, что я сам смогу найти там что-нибудь хорошее, типа ништяка, который упростит мою жизнь.

Боги, пусть это будет BFG девять тысяч или планетарная лазерная пушка. Буду тупо наводить на войска врагов и города, после чего ебашить лучом смерти! На крайний случай я согласен на пони, стреляющую радугой. Буду нести в мир улыбки, смерть и радугу.

Немного поразмыслив до такой степени, что несколько не заметил торчащих булыжников, запнулся и уебался (Юи предложила понести меня на ручках), я решил, что отправлюсь туда с Юи, наёмником и Лиа. Если там действительно есть что-то, то окей, посмотрим на месте. Какой-нибудь буст к силе или ловкости мне не помешает. Если нет, то нет. Однако предварительно я подготовлю саму Юи к походу туда, чтоб ничего не выкинула.

На перевалах, пока мы добирались до той деревни, Лиа то и делала, что уводила меня в сторону потрахаться. Такие долгие марафоны, как тогда у озера, мы устраивали только под вечер, а на привалах, она утаскивала меня за руку в кусты, снимала штаны, загибалась раком, светя своей красотой, и просила вставить ей по самый Хотэс. Короче, вместо того чтобы отдыхать на привале, я пердулил раком Лиа, которая, похотливая самка, всё никак не могла наебаться.

— Всё-таки… всё-таки решил пойти в храм? — выдохнула она, на очередном… «привале».

— Ага… поэтому пойдёшь со… со мной. — Мне казалось, что шлепки моих бёдер об её чудесную вздрагивающую задницу слышно на километр. — Ты говорила, что бывала… внутри…

— Как ты сейчас во мне! — неожиданно сказанула Лиа и рассмеялась.

— Шутка от бога… больше не пугай меня плоскостью своего юмора, — ответил я, и через пару секунд мы оба закончили своё нехитрое дело.

— Там особо ничего и нет, — ответила Лиа минуту спустя, натягивая на себя штаны. — Просто руины, склепы, саркофаги, картинки на стенах и прочая муть. Не представляю, что она хочет там увидеть. Может любит историю?

— Юи? — изогнул я бровь. — Сама веришь?

— Верю, что лучше бы тебе избавиться от неё в ближайшем пруду. Или камнем по голове.

— Она не простой человек, уделать будет её нелегко, — покачал я головой.

— Но судя по тому, что я вижу, слушаться она бы тебя не стала, если бы ты уже её не приложил, — усмехнулась Лиа. — Так что не заливай мне в ушки милый, что не уделаешь её. Но выбор твой. Однако может она действительно любительница истории? Типа почитательница.

— Я больше поверю, что ты любишь людей.

— Если им можно делать больно и издеваться, совращать и насиловать, то очень! Может ещё разок? — хитро прищурилась она, не застигнув до конца брюки.

Лиа на меня плохо влияет. Настолько плохо, что через минуту шлепки вновь наполнили округу.

А на следующий день мы вышли к деревне с храмом.

Это было…

— Пиздец, ну и жуть, — вынес я вердикт, когда увидел ту саму деревню, и кивнул наёмнику. — Расчехляй оружие.

И на эти слова у меня были причины. Деревня, о которой говорила Лиа, мягко говоря, выглядела жутко. Но чтоб получить полное представление о ней, надо начать с времени, когда мы пришли.

Вечер. Когда солнце уже готовилось скрыться за кронами деревьев и светило оранжевым светом. И при таком жизнерадостном свете нас встретила арка, через которую проходила дорога. Эти деревянные врата в хэппилэнд или как их там называют… тории, были настолько старыми, что краска с них облезла, а само дерево позеленело. Они частично были покрыты мхом, а в некоторых местах прогнили до трухи. Чудо, что они ещё стоят и не рухнули.

Я бы такую арку поставил только перед проклятым местом, если честно. И эта чисто японская арка только добавляла жути этому месту. Я уже подсознательно ожидал увидеть здесь девушек с чёрными длинными волосами.

Эта арка отлично символизировала деревушку в лучах заходящего солнца, которая расположилась на поляне, окружённой лесом на берегу небольшого озера. И на этой самой поляне с высокой травой возвышались небольшие хаотично раскиданные каменные, полукруглые, словно юрты, дома. И чего стоили пустые оконные рамы, за которыми была темнота и в которых жутко завывал лёгкий ветер.

Что касается храма, который так мечтала посетить Юи, то это сооружение, помесь индийского и японского храмов, располагалось у края поляны в лесу. Я его даже не сразу заметил, а как увидел, едва не вздрогнул. Это хуйло словно следило за нами из леса. Тёмное, едва виднеющееся вечером между стволов, оно было похоже на гомосексуалиста-хищника в засаде на очередную жертву. Всё покрыто травой и плющом, а в некоторых его местах давно росли деревья.

Но кажется только я смог полноценно ощутить жуть этого места. Все остальные выглядели совершенно спокойно. Пришлось и мне выглядеть спокойно, хотя так хотелось спрятаться за спину Лиа или наёмника.

Единственное, что меня успокаивало, так это рукоять меча в руке и чувство потока маны на кончиках пальцев. Если что… я выжгу здесь всё нахуй. В голове до сих пор всплывали мысли о музее, поэтому мой страх был оправдан.

Но я куда более силён чем раньше и вполне могу давать отпор многим противникам. Даже если это семидесятый, у меня есть магия, которая нивелирует многие его преимущества. К тому же моя стата как бы нескромно об этом говорила.

Имя: Патрик.

Фамилия: Козявкеев.

Возраст: 24.

Раса: человек.

Уровень: 44.

«Параметры»

Сила — 53.

Ловкость — 60.

Выносливость — 57.

Здоровье — 42.

Мана — 39.

Интуиция — 41.

«Дополнительные параметры»

Рукопашный бой — 35.

Одноручное оружие — 43.

Двуручное оружие — 28.

Оружие дальнего боя — 54.

Щиты — 17.

Лёгкая броня — 38.

Тяжёлая броня — 43.

Устойчивость к ядам и токсинам — 50.

Устойчивость к болезням и заражениям — 50.

Мелкий ремонт — 8.

Медицина — 18.

Рукоделие — 26.

Взлом — 11.

Выслеживание — 26.

Охота — 28.

Шитьё — 5.

Торговля — 31.

Красноречие — 47.

Верховая езда — 28.

Скрытность — 33.

Не лучшие показатели, я не могу сравниться ни с чистым магом, ни с чистым воином, однако я занимаю, как думаю, твёрдую середину, совмещая и то, и другое.

— Деревни старые, — выдохнула Юи, когда мы прошли арку. Она ещё и пальцами провела по ней. — Давно отстроено же было место это.

— И что это за место? — поинтересовался я оглядываясь.

— Люди что в домах здесь жили в храме том служили. Однако давнее то время было, ещё когда империя наша правила здесь.

— А потом у вас отбили эти территории эльфы?

— Приходят сильнейшие, уходят слабейшие, — не ответила напрямую мне Юи. — Покинули место это люди, но осколки прошлого храняться до сих пор. Надо в храм наведаться.

— Утром, — категорично ответил я. — А до этого найдём место для ночлега. Лиа, где ты останавливалась?

— Да вон там, — указала она пальцем на самый близкий к храму дом.

Дрочишь? Бля, ты дрочишь?! Я не сказал это вслух, но взгляд мой был слишком красноречив, отчего Лиа недоумённо отошла назад от меня и спросила:

— Чего?

— Ничего, веди давай, — вздохнул я.

Проходя мимо, я несколько раз заглянул в эти каменные юрты. Было удивительно увидеть, что внутри всё было относительно цело. Истлевшие стулья, кровати, небольшие шкафы и даже старое зеркало, в котором с трудом было видно моё отражение. Когда я в него смотрел, боялся увидеть за своим плечом ещё кого-нибудь.

Однако сколько бы ни ходил по домам я, ничего ценного не нашёл. Видимо всё или забрали с собой люди, или разграбили, не тронув вещи.

Когда мы проходили через деревню, я вновь и вновь замечал остатки прошлой жизни деревни, который каким-то чудом остались при таком климате ещё с тех времён. Старые, почти скрывшиеся в траве заборы из веток, сгнившие скамейки, разрушенные бочки, даже колун с колодой нашёл… а около него череп… вау…

Дом, в который привела нас Лиа, располагался прямо у леса, практически в нескольких метрах от ближайших деревьев. В отличие от многих домов, мимо которых мы прошли, здесь была какая-никакая, но дверь, когда в остальных домах остались только оторванные доски, да проржавевшие петли. Окна в этом доме так же были закрыты, видимо, чтоб не привлекать внимания, если внутри будет гореть огонь.

А ещё палила его примятая трава. Не сильно, но если присмотреться, то было видно, что сюда в отличие от остальных домов захаживают.

— И ни разу ничего странного не было? — спросил я Лиа оглядевшись по сторонам.

— Мэйн, ты что, боишься призраков? — показала свои зубки Лиа.

— Поверь, встретилась бы ты хоть раз с тем, что встречал я, тоже бы начала в них верить.

Я посмотрел на своё звание «Встретивший кошмар». Да, после такого во что угодно поверишь. Хм… а звучит пафосно… Можно девок кадрить.

Внутри дома было… минимум комфорта. Хотя я ожидал гораздо худшего. Всё было сделано явно с душой. Кровать из шкур, камин небольшой, над потолком висела лампа с одинокой свечой, которую, только войдя, Лиа сразу же зажгла. А ещё столик, стул, хворост в углу и всякая мелочь типа кастрюльки и тумбочки.

— Добро пожаловать в мой дом, — раскинула руки в стороны и повернулась к нам Лиа. — Чувствуйте себя как в гостях у человека, который вас может убить при малейшем неправильном движении.

— Вы верх гостеприимства, благодарю я вас за кров, что предоставили вы мне, — слегка поклонилась Юи, сложив руки за спиной. Кажется… это типа так принято у них, как у нас девушки на пояс руки кладут.

— Ага, — кивнул я.

Наёмник вообще промолчал.

Пока мы находились в этом доме, в основном хлопотала Лиа, вытаскивала из потайных мест всякие мелочи типа огнива, растапливала печь, показывала, где расположиться на ночь, чтоб нас не продуло, устанавливала сигнализацию на улице. На вопрос, зачем, если здесь никого нет, она лишь пожала плечами и сказала: «На всякий». Не то что я был против, просто Лиа так уверенно заявляла о безопасности, что видеть, как она ставит ловушки, было странно.

Дверь, кстати говоря, как я заметил, она установила довольно внушительную, такую вряд ли выбьешь с первого удара. Да и петли были явно поновее тех, что я видел здесь. Здесь вообще многое выглядело куда новее, чем в других домах. Даже те же стены были чище.

— Это ты всё делала? — кивнул я на обстановку дома.

— По большей части, — не оборачиваясь, ответила Лиа, колдуя над чайником. — Тот наёмник, о котором я говорила. Он раньше здесь останавливался. Я лишь приложила женскую нежную руку к уюту этого дома.

— Повесила свечу под потолок?

— А ещё установила ставни! — возмутилась она, словно я оскорбил её до глубины души.

Ночевать здесь было решено так же, как и на природе — по очереди. Хоть Лиа и настаивала на том, что здесь безопасно, но мы-то знаем правду. Не ставят сигнализацию там, где безопасно.

Ещё веселее стало, когда все уснули, и я остался один сидеть около свечи и прислушиваться к завыванию ветра. То что-то скрипит, то что-то прошелестит, то словно кто-то ходит под дверью. Каждый звук заставлял меня нервно сжимать меч. Казалось, что за дверью уже толпятся всякие паранормальные твари типа девочек без глаз или огромных пауков. Мне даже на дверь не хотелось смотреть, так как я боялся увидеть там тени какой-нибудь мути, что пришла по мою душу.

Единственным успокоением было то, что здесь со мной спали люди. Они были словно островок адекватности в этой жуткой безумной ночи страхов. Мне казалось, что стоит выйти за пределы этого домика, где светила свечка, как я окажусь в настоящем кошмаре, как тогда в библиотеке. Словно за дверью начинался совершенно другой ми…

— Я поссать, — пробормотала сонная Лиа около меня, медленно вставая и заставляя меня вздрогнуть. Такими темпами я сам поссать схожу.

Слегка покачиваясь, она открыла дверь и на несколько минут скрылась в темноте, подсвечиваемой только звёздами. Ебать, да я отсюда смотрю на это всё и мне уже страхово, а Лиа как нехуй делать вышла туда одна.

И как здесь ночевала она одна?

Короче, в команде всегда найдётся тот, кто будет сраться сразу за всех и на этот раз жребий по неизвестной причине выпал мне, и Лиа своим примером показала, какое же я сыкло по жизни. Хотя не ей меня осуждать, пусть побудет ночью в музее, а там поговорим.

Вот таким нехитрым образом прошла моя смена, сыкливая и жуткая. Ближе к двум часам ночи мне на смену пришёл абсолютно похуистичный наёмник, который явно был в депрессии в связи с произошедшим с его командой. Ему кажись было похуй, что на улице происходит, оттого я отдавал смену ему с лёгким недоверием, думая, что не усну.

Уснул через три минуты.

Храм выделялся каким-то чёрным пятном на общем светлом фоне утреннего леса, заставляя мою единственную и верную душонку забиться под плинтус. Сложно описать чувства, но он был пиздец какой жуткий и буквально кричал: не заходи. Здесь для полноты картины не хватало таблички «Опасно!» или ещё чего в том же духе, чтоб сомнения в том, что туда не стоит заходить, вообще отпали.

Но вот незадача, я как главный не могу со слезами и криками, полными ужаса, съебаться отсюда, так как другие такого поведения не оценят и не поймут. Я же главный блеать! И веди себя как главный блеать! Тьфу блин… Эта хуйня с главным меня уже сильно накаляет, так как что не сделаешь, боишься упасть в глазах своих подопечных. Как там называют таких… заложник собственного положения? Даже эмоций не можешь проявить, ни страха, ни жалости, так как не поймут.

А что касается храма, то, судя по тому, что я вижу, кричит он это только мне, так как Юи смотрит на него с нетерпением, Лиа скучающе, а наёмник похуестически. И чем ближе я подходил, тем сильнее меня потрясывало. К тому моменту, когда мы подошли к лесу, я был напряжён до такой степени, что готов был взлететь на сральной тяге и отправиться прямиком в горную империю с Юи под мышкой.

А в голове весело и непринуждённо прокручивался музей.

Да-да, именно воспоминания о музее нахлынули на меня в этот момент, отчего храм имел как минимум плюс сорок к силе страха. Это вполне объяснимо, так как я уже успел побывать за гранью и знал не понаслышке, что такое бороться против того, что не является частью этого мира. И как бы это не было удивительно, мне подобное не понравилось.

Храм, я бы честно в тебя не заходил, но вот моя команда почувствовала себя бессмертной, так что я не пределах. Решишь начать карать кого-либо, начинай пожалуйста с этих дур, а не с меня, как обычно всё это происходит. Молю тебя. Нет серьёзно, если ты живой, пропиши небесных пиздюлей им, а не мне. В особенности Юи, чтоб та потом не выёбывалась, так как в последнее время она вызывает у меня исключительно раздражительные реакции. А это добром ну просто не может закончится для нас обоих.

Когда мы между деревьев приблизились к основанию этого поистине древнего храма, Юи остановилась.

— Проявите уважение к предкам моим, молю. И, — она посмотрела на меня, — в таких местах не бродят духи, и не живёт там зло. Они освещены и очищены всегда, оттого то просто храм из камня нарезного.

Неужто по мне так видно, что я так сильно очкую? Хотя слово «очкую» не может передать мой невъебенный спектр эмоций, что сейчас бушует во мне. Тут одним чувством страха не ограничивается.

Однако признаться честно, мне после её слов стало немного поспокойнее.

Глава 263

Старый камень в некоторых местах крошился просто оттого, что ты к нему касался. Однако в большинстве своём храм был до сих пор крепким и непоколебимым, как и моё желание съебаться отсюда куда-нибудь подальше.

Вся его нижняя часть, основание, буквально заросло травой и было опутано многочисленным плющом и мхом. Я словно в джунглях наткнулся на какую-нибудь Чичен-Ицу, серьёзно.

Мы бодро поднялись по ступеням к главному ходу, большой каменной арке, где раньше когда-то были двери. Сейчас эти двери лежали на полу под моими ногами. Ебать у них толщина, полметра, если не больше. Могу сказать, что такие двери могли бы и осаду пережить при необходимости.

Пройдя через эту арку, мы попали в не такой уж и большой прямоугольный зал. Глядя на сам храм, я ожидал очутиться в огромном помещении, которое будет уходить хуй знает куда вверх, но… блин, и это всё? Да тут высота метров пять, не больше! Эй, чо так стрёмно?!

Более того, я ожидал увидеть здесь резьбу на стенах, статуи и прочую муть, что так свойственна храмам, но здесь были просто голые стены. Настолько голые, что мне даже становилось немного грустно. Единственное, что можно было назвать разнообразием в абсолютно пустом холле — держатели факелов на стенах да булыжники различных размеров на полу, от крупных осколков до каменной крошки, что видимо осыпались с потолка.

И ради этого мы сюда пришли? Или же здесь всё разграбили.

Но моё разочарование явно не разделяла Юи. Она мелкими шажками засеменила по коридору дальше, даже не оглядываясь по сторонам, словно архитектура или история этого места её и не сильно волновала. Я так подозреваю, что она конкретно ищет что-то.

Поэтому я молча двинулся за ней, не выпуская из виду. Несмотря на то, что я её связал, эта хитрая стерва могла что-нибудь отчебучить. Утром перед походом сюда я специально связал ей руки и ноги. Ноги связал так, чтоб за раз она могла сделать всего пол обычных шага, а руки так вообще связал за спиной. Юи с достоинством стояла и делала вид, что ей на это плевать, но мы-то знаем правду. Теперь не убежишь далеко.

— Главный зал, — неожиданно сказала Юи, остановившись.

— Это?

— Быть может ты видишь ещё помещение, что на зал главный похоже здесь? — с вызовом спросила меня она.

— Заткнись, Юи, не беси, — вежливо попросил я, оглядывая помещение.

Не, ну вот это больше походило на храм. Огромное помещение, уходящее вверх на пятнадцать метров с таким куполом, у которого в центре находилось отверстие. В полу же, прямо под этим отверстием располагался такой же круглый бассейн, куда, наверное, попадала дождевая вода.

Но главным моментом, что привлёк моё внимание, были огромные до жути доспехи самурая, все проржавевшие и частично разрушенные. Куски брони в некоторых местах отпали и валялись у его ног; в тех дырах зияла жуткая чернота.

Бля, так это же та подзалупная хуйня, что чуть ли не сделала из одного Патрика сразу двух! И хоть он был частично разрушен, ему это не мешало внушать страх и уважение.

Не нравится мне этот парнишка.

От греха подальше я тут же схватил Юи за волосы у самых корней, чтоб вёрткая дрянь не попыталась что-нибудь выкинуть. Я не могу сказать, зачем она здесь, оттого исключить то, что она хочет запустить эту поебень, тоже не мог.

И не только я насторожился, увидев этого стража храма, наёмник тоже вытащил меч с щитом, недоверчиво и испуганно поглядывая на доспехи.

— Мне больно делаешь ты, Мэйн, — спокойно сказала Юи. — Я не собираюсь делать ничего, что вреда нам принесёт.

— Откуда мне знать? — я невольно покосился на доспехи. — Я просто не хочу, чтоб ты всех нас сейчас поимела.

— Прошу поверить в меру сил, что важно это для нас обоих.

— Чем же?

Юи в ответ недобро улыбнулась.

— Аль не знаешь? Иль сестра не удосужилась сказать, что ждёт тебя? Иль может быть сама она не знает, в какую взрослую игру теперь играет? И в какую пропасть она тебя толкает?

— О чём ты? — с лёгкой угрозой в голосе спросил я.

— О том, чего хочу узнать сама я прямо здесь. Вернее, уточнить. Нам лишь спуститься надо в склеп, где мы найдём ответ. И если хочешь власти ты, тебе он тоже нужен.

— Зачем мне он? Я могу просто прийти…

— И победить? — усмехнулась она недобро, и реальная Юи показалась на свет. Конченная хладнокровная мразь, которая переступит через тебя ради власти как нехуй делать. Она была словно отражением меня, только более прожжённым жизнью.

— Куда нам сейчас? — в конечном итоге согласился я.

— Тут спуск расположен должен быть вниз, что нас приведёт к предкам моим.

Надеюсь, не на тот свет. Мне чот ну ваще не хочется туда отправляться. Но я решил внести кое-какую ясность в происходящее. Подстраховаться и разложить по полочкам, чтоб предупредить какую-нибудь глупость от косоглазой. Поэтому я наклонился к самому её лицу и тихо, низким голосом произнёс.

— Если что пойдёт не так, Юи, ты отсюда целой не выберешься. И будь уверена, я изнасилую тебя, изуродую и сломаю, пущу по аду, и ты пожалеешь, что связалась со мной. Будешь желать каждой клеточкой сдохнуть. Жалеть, что вообще перестала быть аутисткой. Мне надо довести тебя до дома, но это совершенно не значит, что ты должна добраться до туда целой и невредимой.

По руки едва заметно я пустил ток, который плавно перешёл в неё, и Юи это почувствовала. Она слегка напряглась от напряжения, что пробежало по её телу.

— Я поняла это давно, — ответила она спокойно. — Я знаю, во что играю.

— Я поверю тебе, — кивнул я. — И прошу, не разрушай это доверие, потому что второго раза не будет.

Я отпустил её волосы, всей душой надеясь, что достучался до её хитрожопой головы. А то я и так очкую в этом храме, особенно глядя на доспехи, а тут ещё и мисс-хитрожопость две тысячи девятнадцать под боком.

— Лиа, — позвал я негромко нимфоманку. — Где ты говорила, расположен склеп?

— Справа от тебя.

Я глянул в указанную сторону и сразу заметил такой проход с полукруглым потолком, уходящий во тьму вниз. Гоните что ли? Туда спускаться ещё?

Но… Юи говорит, что надо кое-что выяснить. Что это важно.

Верить ей или нет?

Я коснулся ящичка на поясе, где хранились яйца Богини Жизни… Бля, чот звучит стрёмно… Короче, если что, под тварью я смогу вынести оттуда всех и доспехи мне уже не станут проблемой. Но если это действительно важно, и я это пропущу, то в будущем будут реальные проблемы.

— Ладно, Лиа, у тебя есть факел?

— Ага, сейчас только я его подожгу…

Но я не стал ждать, пока Лиа справиться с огнивом, и просто щёлкнул пальцами в сторону факела, отчего он тут же вспыхнул, заставив её вздрогнуть.

— Всё, пошли.

Ступени уходили вниз по спирали. Под ногами то и дело хрустела каменная крошка, а в нос бил затхлый воздух.

— И ты сюда спускалась? — покосился я на Лиа.

— А что?

Нет, ничего. Просто ты дура.

Мы спустились метров на пять вниз, после чего двинулись по узкому коридору дальше. Через десяток метров он оборвался, закончившись большой, но не высокой комнатой.

А вот и склеп.

Ну и жуть, пиздец просто. Если честно, я бы в жизни не согласился сюда спуститься один. В голове тут же промелькнули воспоминания почти двухгодичной давности, когда меня в женском обличии чуть гоблины не выебали. Этот храм напоминал сейчас именно те самые коридоры-лабиринты, и я бы не удивился, если здесь что-то похожее водится.

А Лиа-дура, сводная сестра Дары-дуры спускалась сюда одна. Боги, смилостивитесь над этой идиоткой и уберегите её от беды. Над обеими идиотками.

Это помещение в отличие от всех остальных, кои мы прошли, отличалось интересной и жутковатой росписью стен. На них были выдолблены различные узоры, фигуры, объёмные картины и руны. И несмотря на то, что от старости часть из них трудно различима, большинство я мог даже перевести.

Вдоль некоторых стен и посередине помещения выстраивались рядами монолитные массивные исполинские саркофаги, словно вырезанные из цельного камня с различными узорами и фигурками. Предположу, что по их росписи можно даже предположить, кто лежит в том или ином каменном сейфе. Удивительнее то, что все они стояли не на полу, а на таких каменных нешироких высоких столбиках.

Так же посередине стояли большие деревянные стеллажи с закрытыми глиняными горшками на полках. А это у нас, как я смотрю, прах. Эти стеллажи уходили к самой дальней стенке. Хера тут их выстроилось, точно не меньше сотни.

— Будьте аккуратными, — спокойно и тихо сказала Юи, шагнув вперёд. — Великие люди здесь похоронены, мудрецы коими нам стать никогда. И не стоит беспокоить покой их.

Мы шагнули в помещение за ней.

Не сразу я заметил, что в тех стенах, где саркофагов не стояло, были выдолблены полки, на которых лежали… трупы. Видимо самая лайтовая версия для нищебродов, которые саркофаг не могли себе позволить. Я медленно, словно они могли вскочить, подошёл к стене и осмотрел один из трупов. По сути, это уже была практически мумия, высушенная до такой степени, что могла развалиться от одного касания.

Неожиданно из одной глазницы этого трупа выполз огромный чёрный паук, который тут же скрылся в темноте на стене. Я едва не взвизгнул, подпрыгнув на месте. Пиздец блять, меня даже дрожь пробрала. Вот тебе и склеп. Как сюда вообще додумалась Лиа спускаться одна?

Я уже хотел отвернуться и шагать за Юи, когда мой взгляд случайно зацепился за какой-то блеск на пальце мумии. Едва приглядевшись, я тут же распознал кольцо на пальце этого покойника. Странное золотое колечко с какой-то печатью, которое никто ещё с него не снял. Оно довольно живо поблёскивало в свете факела.

Это… странно. Если здесь бывали люди и даже та же самая Лиа спускалась, то почему колечко на пальце у мумии, а не где-то в лавке, где её покупает парень для своей возлюбленной? Обычно такие места сразу разграбляют, а здесь оно надето и никому не нужно.

Внутренняя интуиция подсказала, что это неспроста.

А если не с проста, то значит важно, верно? Надо бы снять его, мало ли чем мир непуганый решит нас напугать.

Аккуратно, чтоб ничего не повредить достопочтенной мумии, да и просто из-за уважения к покойному, я стал аккуратно снимать кольцо с пальца. Интуиция так и твердила, что оно зачем-то нужно, оттого важно его снять. Стараясь не повредить труп неизвестного, я миллиметр за миллиметром стягивал его. Стягивал, как вдруг…

Случайно чихнул и вырвал нахуй руку покойника из плечевого сустава.

Хруст был такой звонкий и отчётливый, что его не услышать было невозможно. Теперь в моей ладони была рука бедного покойника, коему не суждено было найти вечный покой здесь.

Бля… как так-то… пиздец… надо присобачить его обратно, пока Юи не увидела.

Я, преисполненный энтузиазмом, принялся приделывать её обратно, пока меня не спалили. И в тот момент, когда я уже почти прикрепил руку обратно, случайно толкнул саму мумию. Да так сильно, что голова этой мумии качнулась, засохшая плоть хрустнула, рассыпавшись в песок, и она свалилась к моим ногам.

И из пустых глазниц вылезло сразу два паука! Сука! Блять! Нахуй! А БЛЯТЬ! ПАУКИ! И ОДИН ИЗ НИХ ТАК ВООБЩЕ ПРЫГНУЛ НА МЕНЯ, ТИХО СТРЕКОЧА! ЕБАНУТЬСЯ!!!

Пересравшись не на шутку от прыгающего паука, я ничего не придумал лучше, чем со всей дури ёбнуть его оторванной конечностью, что была у меня в руке, словно битой, отправляя в сторону. Действовал на чистых рефлексах… Которые иногда действуют во вред мне.

Удар был просто отличнейшим, и любой бейсболист бы позавидовал мне, да вот только снаряд отправил я не куда-то, а в Юи. Но мало того, что паука в неё отбил, так ещё и кисть от руки оторвалась и полетела в неё же.

— Что дела… — начала было возмущённо Юи, но в этот момент в её раскрытый рот, из которого должны были политься возмущения, влетела оторвавшаяся кисть мумии.

Её лицо было… охуевшим. Не каждый раз тебе засушенную руку покойника в рот запихивают. Юи остановилась, не до конца понимая, что случилась, и что у неё во рту. Она вопросительно хлопала глазками с торчащей засохшей пятернёй во рту, когда на её личико приземлился огромный паук… тут же заполз ей под одежду.

Её реакция была ожидаемой: Юи выпучила глаза и закричала, запрыгав на месте, но помочь себе не могла, руки-то были связанны за спиной. И крика особо не было из-за кляпа в виде оторванной кисти покойника.

Охуевшая до отчаяния, она начала прыгать на месте с безумным взглядом, словно её било током.

Ебануться…

— Лиа, помоги ей! Быстрее-А-А-А-А-А!!!!!

Бросившись сам помогать к прыгающей Юи, я запнулся об оторванную голову и отфутболил её в Лиа, которая бросилась помогать аутистке. Та резко сменила траекторию от такого попадания и на полном ходу влетела в наёмника, который тоже бросился помогать. Они одной кучей врезались в какой-то саркофаг. А тот же сука стоял на ножках блять.

НА НОЖКАХ!!!

И понеслася! Цепная реакция была шедевральна — один саркофаг, падая с ножек, врезался в другой и сбивал его нахуй, после его так же слетал и то же падал… Все они с чудовищным грохотом эффектом домино рушились, падали на пол так, что тот содрогался. Они трескались, разрушались и обваливались.

И из этого саркофага, что рухнул первым и развалился с чудовищным грохотом, вывалился такой длинный ковёр. Упал на пол и покатился, разматываясь, прямо к Юи. Под конец к её ногам выкатилась полноценная мумия с открытым ртом и пустыми глазницами.

А Юи буквально исполняла безумный танец смерти, дёргаясь всем телом и мыча с куском руки во рту, пока ей этот самый паук не выполз обратно на лицо.

Это был мой звёздный час.

Перехватив оторванную культяпку как биту, я подскочил к охуевшей Юи, замахнулся и взревел:

— НЕ ДВИГАЙСЯ!!!

Юи посмотрела на меня с полнейшим ужасом в глазах и громко замычала с торчащей из рта кистью с пальцами, видимо пытаясь выразить благодарность своему спасителю.

Не благодари, Юи. Успеешь ещё поблагодарить меня.

И полный праведного гнева, желания помочь и просто добрых намерений, я нанёс удар.

Однако с добрыми намерениями я слегка не рассчитал и перестарался — в этот момент ебанушка Юи дёрнулась в мою сторону и вместо того, чтобы ёбнуть по пауку, я ёбнул аутистку по голове. А паук…

А УРОД ПАУК ПРЫГНУЛ МНЕ НА ГОЛОВУ!!! СУКА!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А! СНИМИТЕ ЕГО НАХУЙ!!!

Как бешеный я стал кружиться на месте и верещать, активно пытаясь сбросить супостата с головы в то время, как Юи так вообще улетела нахуй в стеллажи с урнами. Врезалась в них, опрокинула, и скрылась в облаке праха, когда те с чудовищным грохотом, словно домино, начали рушиться и бить горшки с урнами.

Я же запнулся о выкатившийся труп и с вскриком рухнул на него, поцеловав в засос мумию. Няшка с открытым беззубым ртом взирала на меня пустыми глазницами, радуясь привалившему счастью. А паук, ебаный нарушитель спокойствия, чтоб ты сука сгнил нахуй, со стрёкотом отпрыгнул и тут же уполз в темноту.

Падла. Нас только что раскатал сраный паук. И мне так от этого грустно, что хочется петь.

Чудовищный грохот разрушаемых стеллажей с прахом, звук бьющихся горшков и трескающихся монолитных саркофагов из камня ещё минуту оглушительно разносился по залу в то время, как всё погрузилось во мрак. Пол содрогался так, словно началось землетрясение, в ушах звенело, так и я ещё оседлал сверху мумию.

От всего этого хотелось дико орать во всё горло. Чувствовалась только пыль, что оседала на губах и странный запах песка, который в буквальном смысле слова душил.

Пиздец-приехали.

Мы осквернили это место всеми возможными способами как только могли.

Первым, судя по всему, в кромешной темноте пришёл в себя я. Зажёг на ладони огонь и увидал свою новую подружку, на которой лежал.

— Блять! — вскрикнул я и вскочил, отплёвываясь, хотя это было бесполезно.

Весь зал был покрыт пеплом и огонь в руке едва мог нормально пробиться через него. Меня словно окружала метель. Оттого стоило мне открыть рот, как я тут же нажрался предков Юи. А ещё сложнее было в этом дышать.

Духи выебут меня за это, если они здесь водятся. Только минут через десять пыль начал оседать и мне предстала картина разрушений.

Всё что мы… всё что я успел тут натворить, и что в конечном итоге от этого осталось, можно было уместить в одно короткое и красноречивое слово.

В говнище.

Глава 264

Огонёк на ладони слабо пробивался через пыль, которая медленно, но верно оседала. Выглядело это так, словно в подземелье пошёл снег. Сероватый снег, как в те дни, когда ТЭЦ дымила беспрестанно.

Я, прикрыв рукавом, таким же белым, как и всё вокруг, нос, громко позвал в пелену:

— Лиа, Юи! Вы где?!

Слабое мычание, стоило мне позвать их, раздалось где-то во мгле. Главное там сейчас тентаклю не встретить, будет несмешно и больно. Двигаясь на мычание, я через пару секунд вышел к Юи, которая сидела на заднице, широко расставив ноги с охуевшим лицом и круглыми глазами. Она до сих пор не пришла толком в себя. А под её правым глазом уже наливался фиолетовым огромный круглый фингал.

Ну и просадил же я тебе…

Я подошёл к ней и свободной рукой выдернул за палец кисть мумии из её рта. Та вылетела с забавным «чпок», как затычка из слива ванной. Стоило Юи увидеть, что я только что достал из её рта, как она тут же обильно проблевалась прямо на своих предков, которые ровным слоем засыпали собой пол.

Фу-у-у-у! Юи! Даже я не позволяю себе такое по отношению к мёртвым, не говоря уже о достопочтенных предках. Какое неуважительное отношение… не высокого же ты мнения о своих праотцах, вон, всех заблевала.

Всё так же держа за палец кисть-кляп, я просто оторвал нужный палец, и снял кольцо, после чего выкинул кисть нахрен. Тут и так уже всё разъёбано, так что не страшно. К тому же у нас появился осквернитель могил похлеще меня.

Пока Юи промывала желудок на собственных предков, оскорбляя их, которых самолично просила уважать, я двинулся искать других.

И нашёл. У Лиа был небольшой синяк на лбу, который сейчас только-только наливался цветом. Наёмник так вообще был цел. Они отделались несильным испугом и синяками с ссадинами, что можно было считать хорошим исходом.

Я поднял факел, протянул ещё не до конца пришедшей Лиа и, щёлкнув пальцем, зажёг.

— Поднимайтесь.

— Му… мудачила…. Ты мудила, не доросший обезьян… чтоб тебя вампиры жрали, чтоб клопы тебя кусали, чтоб на свете… не бывало век таких как ты… Бу-э-э-э…

У Юи прорезался голос всего на мгновение, прежде чем её опять вырвало. Оскорбления от горноимперцев звучат как детские стишки. Даже не обидно.

Вытащив из сумки бурдюк, я подошёл к Юи, одним рывком поставил на ноги и протянул к губам воду.

— Всё, харе осквернять своих предков. Сполосни рот.

Она молча подчинилась, опустошив запас бурдюка наполовину, прежде чем успокоилась, после чего я протянул к ней тряпку и вытер ей лицо.

— Спасибо конечно, за заботу такую, но ты… — «ты» она прошипела так, что не будь связана, отпиздила бы меня до потери сознания, выбив всё дерьмо прямо сейчас, — осквернил всех предков наших, всю гробницу разрушив.

— Да-да, но это не я облевал всех предков минутой назад, — ответил я и вытер её губы.

— Не тебе мне говорить. И… что за странный запах с тряпки, ты откуда её достал?

— Да там с какого-то мертвяка сорвал, не обращай внимания, — отмахнулся я и едва успел увернуться от ещё одного потока. Весь пол задрыстала, что за человек…

— Ты!

— Да пошутил я, дура, — хлопнул несильно её по лбу. — Смазкой пахнет для меча, протекло видимо немного.

— Мозга нет, а силы моря.

— Силы тоже нет, — ответил я. — Давай, поднимайся уже, идём дальше, куда ты там вела нас.

Юи медленно оглянулась и я буквально видел, как искры у неё из глаз посыпались.

— Объясни-ка мне мой милый, зачем ты руку оторвал!? — раздался спокойный, но очень злой голос.

Бля… чот некрасиво вышло по отношению к усопшему, конечно, но я хотел просто посмотреть кольцо. Случайно вышло, что ещё сказать могу.

— Ну… кольцо хотел посмотреть, а там понеслась, — я протянул на ладони кольцо, что снял.

Юи посмотрела на кольцо… потом посмотрела на меня… потом снова на кольцо, словно хотела убедиться в том, что видит, и вновь на меня… как на конченого дебила.

— Ты что, снял с тела усопшего кольцо?! Рехнулся ль ты?! Ты предков моих разграбляешь могилы! Оскверняешь тела их!

— Да ничего я не снимал, — пробормотал я. — Взял посмотреть.

— Обычное кольцо же это! Из меди сделано оно! И ради него ты изуродовал и осквернил тот труп?!

Блять, так и знал, что внутренняя интуиция меня наебала, пизда драная. Хуй я тебе доверюсь в таком вопросе в следующий раз.

— Я же сказала, что покой не нарушать их! — начала кипятиться Юи. Первый раз вижу её на взводе, хотя ничем от Юми не отличается.

— Да они сами!

— Как же сами они могли, если веками бездыханные лежат в здесь в темноте! Ты усыпальницу разрушил, весь склеп здесь разгромил! Ты просто идиот!

Юи пыхтела как чайник, и цвета лицо у неё было как у заварки. Осталось в неё воды залить.

— На, попей, — протянул я ей бурдюк.

Юи, злобно взглянув на меня, всё же приняла бурдюк, отхлебнула, смочив горло, после чего сделала несколько глотков. После этого оглянулась на погром и вздохнула. Подошла, поднимая облачка пыли, к одной из стен.

Я тем временем окинул взглядом стены с рисунками и рунами. Не сильно получалось у меня их разобрать, но, по отдельным словам, да и картинкам общий смысл складывался в нечто понятное. Например, на картинках изображена ящерица. А руны значили короля, повелителя или властелина… А вот ещё… что это за руна. Хуйня? Хуёвый властелин ящериц? Или властелин ящериц хуйня? Или властелин хуёвых ящериц? Или даже император у ящериц очень хуёвый? Я даже теряюсь, что выбрать, так как значений у некоторых рун так много, что ты хрен поймёшь, что написано.

Но помимо хуёвого властелина ящериц здесь было написано про… э-э-э… про жилище… так… ну, судя по всему, тут про жилищно-коммунальные проблемы речь… хм-м-м… Нихуя не понял. Я даун, надо звать Юи.

— Юи! Что здесь написано?!

Но Юи с интересом разглядывала противоположную стену, на которой был изображена огромная выдолбленная на камне картина. Какая-то ящерица, стрелки по кругу, человек внизу, посередине солнце, как я понял с руной, которая обозначает слово «хуйня». Мне кажется, что я что-то перевожу неправильно.

— За стену надо эту нам, — промолвила Юи, не глядя на меня. — Дверь скрыта за ней пред нами.

— Как ты это поняла? По рунам?

Просто я смотрю и нихера не вижу, только обрывки текстов. У меня всегда было плохо с этим.

— Да, по тексту, открывай.

— Как?

Юи вместо ответа кивнула на круг в центре, на котором было написано «хуйня». Только подсветив огоньком на пальце, я смог разглядеть, что круг этот был не выдолблен. Это был вставленный плотно камень, на который надо было нажать. Только вот…

Я подошёл к одному из трупов, что лежал в выдолбленной полке и бесцеремонно оторвал ногу.

— Ты… ты что сделал?! — ужаснулась Юи. — Ногу трупу оторвал!

— Ну не своей же рукой мне это делать, — ответил я спокойно.

— Ты осквернил его!

— Неправда. Лишь одолжил на время. Поверь, он не обидится и даже слова тебе не скажет по этому поводу. — Я даже остановился, прислушиваясь, после чего развёл руки. — Вот видишь, молчит. Значит не против.

Юи было уже открыла рот, чтоб высказаться насчёт моего кощунства, но ни звука не издала, видимо решив вообще молчать, чтоб избежать ругани и побыстрее всё закончить.

Да и я делал это не ради забавы: бежать на улицу за палкой далеко, а нажимать рукой на кнопку я совершенно не хотел, мало ли что тут может быть. Вдруг ловушка?

Поэтому, оттянув Юи подальше и сам отойдя, я аккуратно закостенелой ногой надавил что есть сил на центр. Удалось мне это на удивление легко. Стоило приложить некоторые усилия, как камень со скрежетом начал вдавливаться внутрь, пока… не рухнул за стену. Кажется, это была не кнопка.

Отбросив ногу в сторону и заслужив ещё один злобный взгляд от Юи, я подошёл к дыре и заглянул туда. Нет, не засунул голову внутрь, просто засунул на ту сторону зажжённый факел, что одолжил у Лиа. В красном, слегка пляшущем свете появился пол, стены и потолок. И на последнем висели неподвижно такие большие чаны. Спорим, что люстры?

— На, держи, — вернул я факел Лиа, после чего щёлкнул пальцами, прицелившись в сторону ближайшего чана.

Не сразу, но пламя в чане медленно стало разгораться.

Так и думал, что это местная вариация люстры. Уже видел, как в подобные чаны заливали что-нибудь типа жира и потом поджигали. А теперь…

— Эй, — кивнул я наёмнику, — загляни туда и посмотри, есть ли что там типа ручки, верёвки или ещё чего, что откроет эту дверь.

Наёмник молча подчинился.

Я знаю, рисково было посылать его туда, но… если это вдруг действительно важно, то нам надо попасть туда. Юи не выглядит как девушка, которая будет трындеть попусту. Однако рисковать ни своей жизнью, ни жизнью Лиа я не собирался. Оттого прости наёмник, ничего личного, лишь бизнес. Будь другой вариант, я бы им воспользовался.

Я с замиранием сердца ждал, когда наёмник вылезет наружу, в каждую минуту ожидая, что его вот-вот располовинит. И не только я, Лиа выглядела тоже напряжённой. И как только я уже собирался позвать его, плита неожиданно начала опускаться вниз.

Действуя рефлекторно, я дёрнул его тут же на себя и буквально выдернул из дыры, отбросив его в груду разрушенных урн и стеллажей за нашими спинами, вновь подняв облако пыли. Кажется, я перестарался… Блин… прости, чувак, я это… всего-то хотел спасти тебя, если эта хренотень резко бы ушла вниз. Но плита погружалась очень медленно. Так медленно, что шансов быть располовиненным были только в том случае, если бы он в этой дыре уснул. И то не факт.

— Блин, прости, я думал, что она резко уйдёт вниз, — протянул я ему руку и помог подняться.

— Ничего. Я понял, — ответил он. — Но… ваша спутница. Она…

Я тут же обернулся и слегка похолодел, когда увидел, как Юи совершенно спокойно утопала внутрь коридора. А вот Лиа туда соваться не рискнула. Видимо лезть напролом в неисследованную часть ей мозгов хватило, что не могло не радовать. Хоть на этом спасибо.

Юркнув в коридор, я рывком дёрнул на себя Юи, буквально подняв её за шиворот и перетащив на эту сторону.

— Ебанулась? — ласково поинтересовался я у неё.

— С чего вдруг ты взволновался так?

— Ты дура или прикидываешься?

Юи несколько секунд смотрела мне в глаза, прежде чем улыбка едва появилась и тут же исчезла с её губ.

— Нет ловушек, если об этом. В таких местах их не бывает.

— Да с чего вдруг?

— Умел бы ты читать, тогда быть может понял смысл. Как думаешь, что это значит? — она подошла к стене и кивнула на одну из рун.

— Э-э-э… хуйня?

— Солнце.

А-а-а… то-то оно мне знакомо так было. Я ещё в универе их путал. Всё, вспомнил.

— И? — кивнул я головой, предлагая продолжить.

— Означает руна это солнце, что путь осветит в темноте. В нашем народе им отмечают участки, которые не опасны. Где нет ни опасности, ни зла, ни ловушек. Понятней так будет?

И эта имбецилка вновь попыталась шагнуть туда, и мне вновь пришлось её оттаскивать за шиворот.

— Ты первой туда не пойдёшь, — шикнул я на неё и махнул наёмнику. — Щит на изготовку и пошли. Лиа, придерживай Юи и не давай ей первой туда ринуться. А то она вообще без тормозов.

Но в конечном итоге она оказалась права. Никаких ловушек на нашем пути мы не встретили. Первым, прячась за щитом, шёл наёмник, сразу по его пятам топал я, готовый в любую секунду его одёрнуть назад, если что покажется мне подозрительным. Попутно я поджигал немногочисленные чаны над головой, освещая таким образом нам путь. А уже следом в метрах пяти от нас крадучись шли Лиа и Юи.

— Говорила я тебе, что путь чист пред нами, — сказала надменно Юи, подойдя к огромному саркофагу, что стоял в небольшой комнате в конце этого коридора.

Я даже не ответил. Конечно, может Юи действительно виднее, так как это её культура, её народ и она единственная знает, что здесь опасно в храме, а что нет. Однако идиотизм так рисковать, лишь веря на слово людям. Сегодня они говорят одно, завтра делают другое.

Но если я считал, что на этом наши приключения закончатся, то я сильно ошибался.

— Открыть нам надо саркофаг, — появился новый запрос у Юи.

— Погоди-ка, разве не ты говорила, что нельзя осквернять склеп?

— Боюсь, что вынужденная мера то, — покачала головой она и кивнула на стену. — И как бы мне то не хотелось, нам надо это сделать. Всё ради будущего блага.

На той стене, на которую кивнула Юи, было изображено солнце… Жуткое солнце.

Я не знаю, кто это выдолбил на стене, но чувак явно знал толк в том, как заставит чувствовать людей себя неуютно.

Это был такой большой круг с треугольными лучиками по всей поверхности, которые обычно рисуют маленькие дети. У этого солнышка глаза были с вертикальными зрачками и словно заглядывали тебе сука в душу. Но больше всего вдохновляла на картине пасть с нарисованными зубами, в которой располагалось круглое отверстие. Это типа всунь туда руку? Какой дебил на это согласиться? Само солнце как бы намекает, что добром это не закончится.

Юи, как местный знаток рун, подошла к стене и начала изучать надписи около этой картины. Видимо хотела разобраться, что делать дальше.

Я в свою очередь осмотрел саркофаг. Это был огромнейший, стоящий на каменном полу гробище, метра три длиной и около полутора шириной. Он был явно больше своих собратьев в той комнате. Его стенки были вдоль и поперёк усеяны всевозможными рисунками и письменами, которые со временем слегка стёрлись и их не сразу можно было разобрать. Однако несколько минут приглядываний к этим рисункам, и одну с большим трудом мне всё же удалось перевести.

Император.

Кратко и понятно. Причём и по смыслу подходит. Эта руна имела только одно значение и неправильно понять её было невозможно.

По крайней мере, что в той комнате, где мы устроили погром, что в этой в надписях на стенах говорилось об одном и том же. Просто там руна была в слишком широком смысле и значила и властелина, и короля и так далее, но здесь руна была с одним единственным смыслом — император. И могу предположить, что там смысл у слова не властитель, а император. Солнечный император ящериц. А если учесть, что у ящерицы синонимов в этом мире много, как и значений, по крайней мере у рун, то можно составить и другое словосочетание.

Солнечный император-дракон.

Во, теперь уже пафосно, такое и на заборе не стыдно написать, если понадобится.

Солнечный император-дракон… Это потому Юи хочет так отчаянно заглянуть в склеп и так заинтересовалась этим местом, как только узнала о нём? Всё дело в покойном императоре или в том, что у него осталось при себе?

Но что бы то ни было, не нравится мне это. Слишком… опасно звучит. Что за император-дракон? Типа местный босс? Хотя если его саркофаг здесь, то предположу, что босс уже всё. Но тогда зачем он Юи?

Чем больше узнаю, тем меньше мне всё это нравится.

Если раскидать по пунктам, то: первое — что за муть, что за труп императора-дракона? Зачем он Юи?

Второе — в какую игру играет Юи? За кого она воюет и на чей стороне?

Третье — чего хотят эльфы? Насколько они причастны ко всему происходящему?

Эти вопросы мне не дают покоя. Такое ощущение, что мне на шее затягивают удавку, медленно и неотвратимо.

Я так задумался над этим (слишком уж не нравилось мне это всё), что даже не заметил, что происходило за моей спиной, пока я сидел лицом к саркофагу. Почему? Ну там же Лиа и Юи с наёмником. Кто ж знал, что это не команда, а сраный детский сад, за которым нужен глаз да глаз.

Оттого крик, который разрезал тишину, буквально оглушив меня, заставив под прыгнуть, вытаскивая меч на ходу, и пуская на пальцы пламя, чтоб тут же сжечь любую суку, которая рискнула на меня напасть, был слегка неожиданным. Настолько, что я едва не пустил струю в штаны, думая, что за нами пришёл тот самый дракон-император.

Но реальность была более прозаичной, хотя и не менее жестокой.

Кричал в данный момент наёмник, который засунул руку в ту самую круглую дыру во рту солнца.

Я спрашивал, кто засунет туда руку? Забудьте, всегда найдётся тот, кто это сделает.

— РУКА! ЕЁ ЗАЖАЛО!!! МОЯ РУКА!!! БОГИ!!! А-А-А-А-А-А!!! МЕНЯ ЗАТЯГИВАЕТ! ЗАТЯГИВАЕТ!!!

Наёмник кричал словно в припадке и дико бился, пытаясь вырваться из хватки, но видимо ему там придавило и изломало руку. И теперь её медленно затягивало туда. А бабы… Лиа как стояла слегка испуганно, глядя на это, так и стоит. А Юи словно похуй, но у неё и руки связанны.

Поэтому к наёмнику подскочил только я и начал тянуть его в обратную сторону, пытаясь, вытащит его руку из дыры. Но мало того, что наёмник кричать стал больше, так и затягивало его туда с неумолимой безысходностью.

— Тяни обратно, твою мать! — закричал я.

— Я ТЯНУ!!! А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Казалось по крикам, что руку ему в буквальном слове перемалывает и мне даже слышался хруст костей там, в дыре. Ёбаный пиздец.

— Да давай же!!!

Когда я начал тянуть, рука у него была там по локоть. Сейчас уже его засосало на одну треть предплечья. Всего за несколько секунд. Не надо говорить, что скоро ему затянет туда всю руку. А потом вырвет из плеча и… Я даже не знаю, как там остановить можно будет кровь, так как ему вырвет руку из сустава. Он покойник.

Глава 265

Он был покойником. Покойником, если ничего не сделать.

Патрик-херург спешит на помощь!

Поэтому я отошёл от него, выхватил меч и одним ударом отрубил ему руку. В тот момент её засосало уже по две трети плеча. И несмотря на то, что я старался рубить как можно ближе к стене, осталась у него там одна культышка.

Наёмник отлетел назад, всё так же продолжая кричать, а я одним прыжком, отбросив меч, подскочил к Лиа и влепил ей пощёчину, приводя в сознание.

— Лиа, помогай!

И подскочил к наёмнику, скидывая с себя куртку. Потом будем вытаскивать верёвки, сейчас бы этого спасти. Да, бессмысленно, он уже калека и нам не в помощь, но я не собирался бросать его помирать.

Ненавижу таких, и не хочу стать таким же.

Наспех что было сил я перетянул ему обрубок, останавливая кровь. Но к тому моменту он уже выглядел не очень, и пизда подступила к нему слишком быстро.

К сожалению, тут страшно даже не то, сколько крови он потерял, как то, с какой скоростью это происходило. Если бы наёмник истекал медленно, то он мог бы пережить потерю чуть ли не больше половины объёма, а здесь он вполне может окочуриться от потери даже в пятьсот миллилитров.

— Лиа, воды, дай воды! — приказал я, садя наёмника на жопу. У него уже сознание гуляло где-то там, но тот факт, что он ещё жив, говорил о многом. Сколько у него живучесть? Сейчас именно от неё зависит, выживет он или нет.

Естественно, что яйца я не собирался на него тратить, однако всё остальное — пожалуйста.

— Открывай пасть, имбецила кусок, — выругался я, разжимая ему челюсть. — Пей, сука, иначе я тебе в жопу вливать её буду.

То ли угроза, то ли осознание того, что так правильнее, но наёмник начал пить. Весь пол вокруг него был залит кровью. Её было так много, что я бы мог сейчас вполне через трубочку её пить. Все мои колени были в его крови, словно я специально извалялся в ней.

Пиздец просто… А его рука уже была утащена внутрь, откуда я слышал довольно отчётливый хруст костей, словно ту перемалывало жерновами. А потом неожиданно лёгкий щелчок со стороны саркофага, словно там только что открылась защёлка. Кажется… мне стало только что всё понятно.

— Влей в него сколько сможешь, — сказал я.

Проблем с водой у нас не было в лесу полно ручьёв. Это мы могли себе позволить.

Я встал, даже не отряхивая колени и подошёл к Юи, которая совершенно спокойно стояла около саркофага. Ей, казалось, вообще плевать, что происходит и что она только что натворила.

— Это же ты сказала ему засунуть туда руку, верно? — спросил я.

— Надо было нам открыть саркофаг пред нами, — совершенно спокойно, словно ничего не произошло, ответила Юи.

— Значит ты сказала… Ты понимаешь, что можно было воспользоваться рукой мертвеца, а не его? Мы только что в команде потеряли человека.

— Он жив.

— Но недееспособен. Он балласт, он уже не нужен нам, так как с ним мы ничего не сможем сделать. Придётся его бросить, так как он будет тормозить нас и только мешаться под ногами. Юи, посмотри на меня, пожалуйста…

Она повернулась ко мне, наконец оторвав взгляд от саркофага и…

Я со всей дури ударил Юи в живот, вогнав ей кулак в её мягкое тельце по самое не хочу.

В одно мгновение Юи беззвучно ухнула и буквально легла на мою руку, судорожно согнувшись. Её ноги начали медленно разъезжаться. Без единого звука, она сползла с кулака, пока не шлёпнулась пятой точкой о каменный пол, после чего свернулась в позе эмбриона, продолжая очень тихо стонать. Под ней медленно растекалась лужа. Не крови, мочи.

Думаешь, это всё? Наивная…

Я, не церемонясь, схватил её за волосы и поднял с пола.

— Не думай, что так легко отделаешься на этот раз, — сказал я с угрозой.

Её ноги разъезжались, не в силах удержать свою хозяйку, и Юи буквально висела на волосах в моих руках, которые я схватил у самых корней. Она что-то неразборчиво мямлила, едва слышно даже когда я стою рядом, без какой-либо возможности поднять руки и ухватиться за мою руку.

А через мгновение её пробил ток. Она забилась, задёргалась, из рта пошла пена с кровью; кажется, она прикусила язык. Она едва слышно издавала звук «Ы», словно тужилась, в то время как её тело дрожало от проходящего тока. Я молча бил её электричеством, пока она даже кряхтеть не перестала, после чего просто отпустил её прямо в собственную лужу.

Она выглядела… жалко. В луже собственной мочи, грязная, лохматая, не в силах даже поднять голову.

Я стоял и ждал, пока она хотя бы немного придёт в себя, после чего вновь продолжил экзекуцию током. Этот ад для неё продлился минут десять, прежде чем я оставил тушку в покое. Я не убить её хотел и уж тем более не превышал нормы, чтоб случайно не поджарить её мозг или сердце, однако незабываемых ощущений у неё должно было быть море. Просто наказание, даже пальца не отрезал, хотя руки так и чесались ей что-нибудь сломать.

Закончив с Юи, я подошёл к Лиа, которая… с завистью смотрела на это дело.

— Эм… Мэйн… прости за нескромный вопрос, но… можно я тоже… немного с ней… того, поиграю.

Я в раздумьях посмотрел на Юи, после чего перевёл взгляд на Лиа и кивнул.

— Валяй, только не ломай ей ничего, хорошо? И не уродуй.

— Даже палец не сломать? — слегка разочарованно спросила Лиа.

— Нет, сказал же, без этого.

— Ну ладно… — пробормотала она и отошла к валяющейся Юи, мурлыча себе под нос.

Сука… Эта… недоёбаная тварь только что лишила нас танка. Единственного танка в команде, который мог нам очень сильно пригодиться. Плюс, лишила нас, как бы грубо это не звучало, отмычки. Но ничего, пусть Лиа немного пообщается теперь с ней, я не против. У меня был договор с Юми доставить Юи, но про состояние речи не было. Так что…

Очень скоро пещеру наполнили сначала мычания, а потом и одиночные вскрики. И пока я перебинтовывал слегка не пришедшему ещё окончательно в себя наёмнику руку, по комнате с саркофагом гуляли тихие всхлипы, напевания мелодий, вскрики и стоны.

— Чувак, — позвал я наёмника, и тот медленно повернул ко мне голову. На заднем фоне вновь послышались стоны. — Боюсь, что ты уволен. Мы тебя не возьмём дальше, можешь радоваться.

Я сказал это без каких-либо сожалений. Я вообще не чувствовал чего-то по отношению к нему или к его команде, немного жаль, что с ними всё так обернулось, но не более. Они были лишь сторонними наёмниками, не более. Куда сложнее мне было бы терять своих людей. Оттого они сейчас не со мной.

— Уволен? Ха… это можно считать удачей, верно? — усмехнулся он невесело, весь бледный и в поту. — Всего-то руки нет. Можно сказать, что ништяк выпал.

— Ну… учитывая тенденцию… думаю да, тебе повезло даже в какой-то степени.

Я не стал говорить, что до конца он бы, скорее всего, не дожил. У меня есть нехорошая тенденция терять своих сокомандников в этой катке. Так что ему действительно повезло.

— Сорок человек… мы с ними многое прошли, но в конечном итоге я один. Не без руки мне хотелось закончить это дело и не одному, но…

Он с трудом поднялся, конкретно шатаясь.

— Могу посоветовать дойти с нами до дороги и обратно вернуться с Лиа, — дал я совет. — Там в деревне тебе могут помочь, народ там дружелюбный.

— Да, — наёмник закашлялся. — Возможно остановиться там будет самое то на время, чтоб собрать мысли…

Я не стал требовать с него деньги или ещё что, хуй с ними, не много там было. Для меня, по крайней мере. Только вот жаль, что одного человека из пати потеряли, если честно. Но тащить наёмника за собой, который ещё и на ногах еле стоит, это было бы конкретным якорем. Пусть лучше без него. Много людей не есть всегда хорошо.

— Лиа, время вышло, заканчивай! — сказал я, похлопав наёмника по плечу, отчего тот едва не упал.

Нет, совсем плох. Ему точно с нами нельзя.

Я подошёл к Лиа, которая как раз отодвинулась от Юи.

— Надеюсь, ты ей ничего не порвала?

— О, нет, без сексуальных игр на этот раз, — покачала довольная, как нажравшийся сметаны кот, Лиа.

Юи… Юи внешне выглядела так себе. Настолько так себе, что была не сильно похожа на себя прошлую. Однако взгляд, сука, взгляд! Он ровно такой же хитрожопый и несломленный. Видимо наша Юи куда более крепкий орешек, чем многие. Думаю, что данное наказание её не столько исправило, сколько вернуло на место. Таких только пуля в затылок исправит.

— Позволите теперь подняться и в саркофаг мне заглянуть? — слегка хрипло спросила она. Казалось, что ничего с ней и не произошло.

— Для начала скажи, тебе доступно объяснили, кто здесь главный, Юи? — спросил я.

— Думаю, уяснила, что следует мне делать, а что нет, — кивнула она головой.

Нихуя не поняла. Вот просто вижу это. Она стала просто более осмотрительной, но всякая хуйня наверняка продолжится. С ней такие наказания, как, например, с Лиа, не прокатят. А это довольно печально, хочу сказать, учитывая тот факт, что мне с ней ещё путешествовать и путешествовать. Можно конечно грохнуть, но блин, это нереально.

Поэтому, хорошенько пнув её под рёбра и выпустив из неё весь воздух, я вернулся в тот разгромленный склеп и подобрал там ногу, после чего уже ей сдвинул крышку саркофага. Та, на удивление, поддалась очень легко, словно была на шарнирах или колёсиках.

Сдвинув её наполовину, я аккуратно и очень медленно заглянул в саркофаг, ожидая в каждую минуту получить в морду что-нибудь, и готовый отпрыгнуть как можно дальше. Знаем мы эти шуточки. Но там… Ебануться…

Ебануться! Пиздец… Это, ЭТО… Да там же…

Бля, быть не может, ЭТОГО ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ВЕДЬ ТАМ…

Пусто.

Я почесал затылок и бросил взгляд на Юи.

Мда… охуительное открытие, ничего не скажешь. Явно стоило одного человека.

— Юи, там пусто.

— Пусто? — с трудом приподняла она на меня взгляд. — Ты уверен в этом?

Я на всякий заглянул туда, подсветив огоньком, но нет, там пусто. Тела там не было.

— Нет, точно пусто. Ты что конкретно искала? Может потайной ход?

— Нет, мне нужно было только тело. Вернее, его наличие, чтоб кое-что понять, — проговорила она тихо и закашлялась.

— Погоди-ка… — Я внимательно посмотрел на лежащую у моих ног Юи, так как мне в голову закралась нехорошая мысль. — Получается… император в вашей стране… это тот, кто должен был быть здесь похоронен? В смысле, что ваш император бессмертен и правит уже много веков?

— Нет, не так, — покачала она головой. Это значит, что тело здесь не хоронили, чтоб кое-что скрыть.

— И что же?

Но Юи в ответ лишь едва заметно хитро улыбнулась.

— Сотрудничество твоё и будут тебе ответы, Мэйн.

Я ещё раз внимательно подумал насчёт того, чтоб влепит ей хорошенько под рёбра, но отказался от этой идеи. Мало ли что ей там сломаю такими темпами. Вместо этого я схватил её и грубо поставил на ноги.

— То есть, ты пришла сюда, чтоб подтвердить какие-то свои догадки?

— Наши, Мэйн, отныне наши, ведь цель у нас одна, — ответила она слабо, покачиваясь и с трудом стоя на ногах. — Это важно для обоих, и рано или поздно ты поймёшь, на что идёшь.

— Это угроза?

— Предупреждение моё. А теперь… оставим предков наших здесь, дадим мы им покой. Ведь сильно им нарушили его мы.

Сильно? Да они, наверное, на том свете уже на хуях наши имена и фамилии таскают, мечтая о том, что мы однажды пересечёмся при перерождении. Хотя вот хрен вам, для меня этот мир конечная остановка.

Мы медленно двинулись обратно наружу. Я помогал наёмнику, Лиа Юи, хотя та через десяток минут сама уже отлично справлялась. Мы поднялись наверх, к доспехам и памятнику и я, слегка пятясь, вывел всех наружу. Мне казалось, что в любую секунду эти сраные доспехи ринуться за мной.

— Зря беспокоишься о них, безвредны те доспехи, — сказала спокойно Юи.

— С чего решила?

— Обычно ими духи движут, что внутри сидят. Им создают движенье с силой и управляют ими. Словно оболочка для них они. И подчиняются они дому своему.

— Получается… доспехи подчиняются тому или иному роду?

— Верно. Духи вселяются в доспехи и роду подчиняются. Эти же бесхозны, без духов, оттого пусты. Не стоит их бояться.

Хоть она так и сказала, кое-какая опаска всё же у меня осталась. Ведь есть и злая энергия, злые духи. И если хорошие умеют это, то значит и плохие тоже умеют.

Когда мы вышли из ворот, снаружи до сих пор светило ярко солнце. Блин, сколько прошло времени? По моим ощущениям, мы там просидели как минимум пол дня. Наверное, так и есть, судя по солнцу, уже где-то полдник. Имеет смысл идти или же лучше помыться в озере и отдохнуть?

Решал я недолго. Всё же один день вряд ли сделает погоды, поэтому лучше дождаться утра и уже со свежими силами двинуться дальше.

Так и поступили. На выходе я развязал Юи, предупредив её.

— Без фокусов, Юи. Ты заслужила то наказание, так как была неоднократно предупреждена на этот счёт и лишила нас одного человека. Если попытаешься что-нибудь ещё выкинуть, я повторю наказание, может и в более жёсткой форме, глазом не моргнув.

— Не беспокойся, мне понятно, — заверила меня Юи, после чего была отпущена на свободу.

И первым делом она сразу отправилась к озеру отмываться как от своих предков, так и от своих испражнений, так как помимо маленькой нужды, она, кажется, и по большой сходила.

— Замучаешься ты с ней, — заметила Лиа, когда аутистка ушла.

— Знаю, но выхода нет. Мне нужна эта сделка, потому придётся возиться. Как долго будет идти до горной империи, когда мы выйдем из этих лесов на нормальную дорогу?

— Суток трое, может четверо. Я давно ездила туда, должен понять, оттого даже не скажу точно.

— Короче, не так уж и долго, — подытожил я. — Думаю, если пойдём вдвоём, мы же оба более-менее выносливые, дойдём за три дня. А там уже будет…

— Пиздец? — тут же спросила Лиа.

— Возможно да, возможно нет. Я не в курсе политической обстановки в их стране. Но у меня есть списки людей, которым можно довериться. Вроде.

— Даже в этом не уверен?

— Ваще ни в чём не уверен, — ответил я, положив руку на сердце. — Но у меня плохое предчувствие.

— Кто-то умрёт? — улыбнулась Лиа.

— И не один. Вот просто… — я пощёлкал пальцами, подбирая нужные и правильные слова. — Просто чувствую. Интуиция подсказывает, хотя в последний раз она меня конкретно наебала.

— Вся в хозяина, — оскалилась Лиа.

Мы вернулись к дому и вновь всё подготовили к ночёвке. Пришлось всё заново раскладывать, так как все вещи уже были попрятаны в расчёте на то, что мы сюда не вернёмся. А тут вон как обернулось.

— Лиа, поможешь обмыться наёмнику. Не мочи рану, а то заражение будет, и он сдохнет.

— Ты так о нём заботишься, это так мило. — Прямо улыбка до ушей. Какая шутка.

— Просто пока он с нами, не более. Делаю что могу для своей команды, — пожал я плечами. — Просто смой с него этот прах.

— А с меня кто его смоет? — тут же спросила она.

— А потом мы пойдём вдвоём, и я с тебя его смою. И ещё тебя помою, и снаружи потру тебя, и внутри.

— Оу, ты прямо заставил меня ждать этого с нетерпением. Даже мокро как-то стало, — ответила она низким голосом, который словно уже зазывал меня потереть её внутри.

— Смотри не протеки, — отмахнулся я и вышел на улицу.

Там обратно возвращалась Юи. Вся мокрая… голая… не стесняется светить своими прелестями же. Хотя… тут и светить-то не перед кем. Только если дятлов да насекомых соблазнять. Но дятлам скорее её сестра вкатила бы, она то ещё бревно, если честно.

Мы молча разминулись, и я уже думал, что всё, как она позвала меня.

— Чего тебе? — нехотя обернулся я.

— Просто я узнать хотело кое-что сейчас. Я спрошу?

— Ну, раз хочешь, спрашивай. Смогу, отвечу, — пожал я плечами.

— Что сказала Юми про отца и мать тебе?

Это был несколько странный вопрос, который послужил тревожным звоночком для меня. Очень тревожным.

— Она… сказала, что их убили. Ещё давно, до того, как на тебя напали. А что?

— Нет, ничего, — покачала она головой и ушла. Свою задачу она выполнила, заставила зазвонить мой колокольчик, который сейчас тревожно звенел в голове.

Часть пятьдесят пятая

Следующая остановка — ничто

Глава 266

— Вот он, тракт на север, — кивнула Лиа на дорогу, что была перед нами на другой стороне озера.

— Получается, мы дошли? — слегка прищурился я, вглядываясь в ту сторону.

— Ага. Расстроен нашим расставанием? — подначила она меня.

— Не могу однозначно сказать, — ответил я. — Но точно хорошо то, что мы добрались до дороги.

И немного жаль, что мы расстаёмся, но я вряд ли скажу это вслух. А может и не немного жаль, но рыться в этом не буду, чтоб лишний раз не расстраиваться. Не до этого мне сейчас. Главное, я добрался до главной дороги. Ещё немного, и мы попадём в горную империи, а там дело техники и я уже император, под моим начало страна. А дальше небольшая чистка на территории королевства, захват власти во фракции ночи, где вовсю готовится Элизи при помощи Констанции и…

Будет весело. Не мне, но я всё же надеюсь на лучшее. Всё как обычно.

— Время расставаться, да, Мэйн? — улыбнулась Лиа и взъерошила мне волосы на голове. — Удивительно, я тебя старше на восемь лет. Можно сказать, что соблазнила ребёнка.

— Ага, будь мне десять, — повернулся я к ней. — Береги себя, Лиа. Ты заключила клятву крови с наёмником?

— Да, можешь так не беспокоиться обо мне, папочка, — последнее слово она выделила. — Но я рада, что ты так заботишься обо мне.

Не сказать, что я не доверял наёмнику, но клятву всё же заставил их сделать, чтоб по дороге он не попытался ничего сделать Лиа, а она ему. Не сильно то я доверяю что одной, что другому в этом плане. Одного знаю слишком плохо, другую знаю слишком хорошо.

— Береги свою косоглазую подружку и обязательно возвращайся ко мне. Обещаю тебе отличную встречу, — оскалилась она.

— Как получится, Лиа, как получится. Береги себя.

Мы обнялись. Этот момент напоминал мне прощание прошлого раза, когда я покинул их чуть ли не на полтора года. В это мгновение на меня навалилось дежавю. Она, ровно как и в прошлый раз, обняла меня, свободной рукой помяв мою задницу. Я не отказал себе в удовольствии помять её задницу в ответ. После этого Лиа похлопала меня по плечу.

— Удачи, Мэйн. Не хворай и не спускай с неё глаз, — кивнул она на Юи, которая промолчала на этот комментарий.

— Спасибо.

Лиа развернулась и, не оборачиваясь, двинулась обратно. Она шла уверенно, не оглядываясь назад и не останавливаясь. Без сомнений и раздумий оставляла за спиной то, что должно там остаться. Я разделял её отношение к такому; незачем долго прощаться, просто обнялись, развернулись и двинулись своей дорогой. Может… может быть мы вновь потом встретимся, однако будет это нескоро.

Я дождался, когда она скроется за ближайшим поворотом вместе с наёмником, который медленно ковылял за ней, после чего обернулся к Юи.

— Ну что же, Юи, идём, нас ждут великие дела, — махнул я рукой.

— Не передумал ты насчёт меня?

— Не-а, не передумал. Ведь ты не говоришь мне, что узнала, верно?

— Ведь не присоединился ты ко мне, не так ли?

Верно, не присоединился. И не жалею. Вообще. Но то, что я в принципе смог узнать, меня слегка расстраивало. А как может обрадовать то, что у них правят императоры-драконы? А ещё то, что трупа не было в саркофаге? Где труп? Не получится ли так, что потом я встречу того самого императора?

Нет, конечно, может быть и такое, что это всего лишь слова, преувеличения типа легенд, когда приукрашали факты. Но блин, в этом мире и не такое может встретиться, оттого я сейчас очень осторожно отношусь к любому виду легенд и историй. Сегодня это легенда, завтра легенда уже ты.

А ещё непонятки с историей её семьи накладываются на это.

Мы прошли по заросшей тропе контрабандистов до уже нормальной, вытоптанной чуть ли до ровного состояния дороги. По ней сразу чувствовалась цивилизация. Широкая, ухоженная; видно, что ею постоянно пользуются, даже указатели есть.

Уже по хорошей дороге мы вновь двинулись на север. Эта сраная прогулка обещала закончиться через три дня… Ну ладно, не совсем закончиться, просто мы будем уже на территории горной империи и там дело останется за малым. Надо будет добраться до точки встречи или же обратиться к союзникам Юми.

Первую ночь с Юи я спал с открытыми глазами. В буквальном смысле слова. Я просто боялся закрыть глаза, оставшись с ней один на один, так как не был уверен, проснусь ли свободным, или замотанный в оковы женщин коварных, тварей окаянных.

Так что мне было очень весело следующий день идти в том темпе, который я задал первоначально. Шли мы молча, хотя Юи бросала в мою сторону насмешливые взгляды, типа: «ну-ну и что ты этим хотел доказать?». Ничего, я просто боюсь тебя. И боюсь не в том плане, что не справлюсь с тобой, а в плане того, что ты можешь наделать, пока я не буду за тобой следить.

Однако на вторую ночь я всё же уснул. Сидя за костром. А когда проснулся, она сидела напротив меня с лёгкой усмешкой.

— Смотрю ты нас всё караулишь, боишься, что я убегу?

Я промолчал. Не стал озвучивать, что это была бы наименьшей из проблем. Куда больше я боялся проснуться со вторым ртом под подбородком. Подозреваю, что это будет неприятно. А вот если она просто убежит, я думаю, что смогу выследить её. Моих навыков должно хватить на это.

— Ты зря мне не доверяешь. Ведь мы с тобой в одной команде.

Ага, конечно, так я тебе и поверил, бестия.

Так… мы ночевали без Лиа две ночи, следовательно, это уже третий день… Значит…

Сердечко то забилось слегка испуганно от одной мысли, что мне придётся пересекать границу горной империи. Больше всего я боялся даже не пересечения границы, а засады на ней, что было бы весьма логично. Не знаю, как эльфы могут нас выследить, но… хуй знает, мне очково.

Мы продолжали идти дальше, планомерно прячась от проезжающих повозок и проходящих мимо путешественников в придорожных кустах. А дорога тем временем стала медленно набирать градус наклона, взбираясь на ближайшую пологую сопку. Предположительно, именно за ней и находилась горная империя. Уже почти близко. Почти дошли…

Бля, как я устал…

— Юи, ты в курсе, где мы? — спросил я зевая.

— Смею я предположить, что на юге империи моей, — ответила она спокойно.

— Значит знаешь, где блокпост на границе?

— Зачастую вся граница по вершинам гор проходит. Предположу она и здесь, по верху гор идёт.

На вершине? Я с болью посмотрел на вершину сопки, которая находилась где-то там. А я где-то здесь! Вот смотрю на эту гору и уже устал. Блин, как хочется завалиться в придорожных кустах и поспать… И по чему в этом мире никто не придумал сраный фуникулёр? То есть трубы они придумали, а фуникулёр нет. Отсталые засранцы.

Причитая про себя о горести и несправедливости бытия, мы медленно взбирались по сопке наверх, попутно два раза спрятавшись от повозки, что сначала поднималась наверх, а потом спускалась. Может это и есть фуникулёр?

Я с надеждой в глазах посмотрел на приближающуюся повозку-фуникулёр, но провожал её взглядом, полным болью. А в голове уже появилась мысль, что боль меня может ожидать совершенно иная.

— Заметил ты тоже? — спросила тихо Юи, провожая повозку взглядом.

— Да, заметил, — вздохнул я. — Она проезжает во второй раз.

— И… И тебе не кажется это странным? — посмотрела на меня Юи с подозрением.

— Если я это заметил, то естественно кажется, — отмахнулся я и посмотрел наверх. — Сколько нам ещё подниматься, как думаешь?

— Предположу, что долго очень, оттого надо бежать.

Бежать? Это хороший совет, но куда?

Я посмотрел на лес.

Знаешь, слово «бежать» слишком громкое для такого леса. Если бы мы через него продирались, то тратили бы времени раза в три больше обычного. И бежать уж точно мы по нему не сможем. И есть дорога. Это куда реальнее, но бежать в гору мы вряд ли сможем долго. Да и нарваться можем на кого-нибудь.

Поэтому остаётся или медленным шагом пробираться через лес куда подальше, или быстро-быстро подниматься наверх по дороге.

Хм… оба варианта заманчивы, но… Нас же не видели вроде с повозки, верно? Если это действительно повозка, которая следит за дорогой, а не случайная, которую развернули, то мы прятались задолго до зрительного контакта, ориентируясь больше на звук. То есть спалить нас не должны были.

— Юи, сколько дорог ведёт в горную империю от эльфов?

Её потребовалось несколько секунд, чтоб дать точный ответ.

— Четыре крупных трактов. На одно из них сейчас мы. И ещё восемь более мелких дорог. Есть дороги контрабандистов, но те считать бесполезно.

О'кей… Не так уж и много, верно? Особенно для огромной страны эльфов. Всего двенадцать.

— А как ты думаешь, — продолжил я, — какова вероятность, что та повозка не разведка, а обычная товарная, которую развернули?

— Раз спросил, отвечу — малая.

— А то, что нас заметили?

— Не могу сказать я однозначно, — покачала головой Юи.

— А я вот могу… — пробормотал я, вытаскивая меч и свободной рукой утаскивая за собой Юи.

Сложно бежать через лес?

Легко! Было бы желание!

— Что… что такое?! — пробормотала Юи, когда я буквально летел через эти сраные джунгли из кустов, травы и ветвей, прорубая себе проход мечом.

— Интуиция… — пробормотал я. Бежать, говорить и махать мечом ой как непросто. — Достаточно в такую повозку посадить… ох бля… посадить много народу с высокой интуицией… и он станет детектором на засады…

Да-да, интуиция отвечает за обнаружение. За чувство чужого присутствия и опасности. И чем больше людей с этим чувством будет и чем выше их общее число интуиции, тем лучше они работают.

Откуда я это понял?

Да потому что у меня тоже интуиция! И она под сорок один! Может она и подъебала меня в храме, но это не значит, что я буду её игнорировать. Особенно когда она словно по блинам бьёт в моей голове, крича о том, что здесь что-то не чисто. Да и одновременно с ней до меня дошло, как ещё можно было нас обнаружить.

Старый дедовский способ, основанный на приколе системы и тех возможностях, что она даёт. Прочитал ещё в универе о нём.

Магия? Настройка кристаллов? Да, это классно, но дорого и не эффективно на больших участках. Прокатит только около узкого промежутка, который иначе не пройти. Покрыть весь лес нереально. Магия обнаружения? Довольно сложная и манозатратная штука. Её не сможешь постоянно использовать. Только когда надо что-то проверить.

А тут грубый и пусть и несильно эффективный и точный метод. Да, относительно других способов велика вероятность не заметить противника; да, нужны высокоуровневые солдаты, но учитывая размер их страны и основную специализацию эльфов (зачастую это скрытники и охотники), найти кучу народу с высокой интуицией не будет проблемой. Или хотя бы с той, которая будет как у меня.

А таких штук десять или даже двадцать посадить в телегу и пустить кататься сутки напролёт по дорогам, ищя нас. Не по всем, естественно, но по тем, что подходят к горной империи. Конечно, был высок шанс, что мы можем пройти и через лес, или что нас вообще не заметят. Однако уверен, что такой способ с телегой и интуицией куда менее затратен, чем с теми же кристаллами.

Любая тактика просто и понятна и любую можно разгадать… если ты подозреваешь о ней. А если ты даже не думал о подобном, то хоть обосрись, не поймёшь, пока тебя за яйца не схватят.

Как я раньше об этом не догадался? Ну, на то это и тактика, что она стремиться обмануть тебя, сделать так, чтоб до последнего ты до неё не догадался. Это то же самое, что поставить перед тобой человека и спросить, о чём он думает. Когда знаешь, о чём он думает, или хотя бы знаешь самого человека, это вроде просто, но с неизвестным такое не прокатит.

С тактикой то же самое. Легко понять план, когда ты знаешь о нём, и нереально, когда ты не в зуб ногой. Я догадался лишь случайно. Опыт, знания, интуиция и врождённая хитрожопость.

Мы неслись через лес, прорубаясь всё глубже и глубже, пока я наконец не остановился. Не отдыхать, прислушаться.

— Мы… мы ушли? Прорвались, верно? — тяжело дыша, спросила Юи.

Забавно. Я не чувствовал усталости, как не чувствовал и сонливости. Да, дышал тяжело, но стоял совершенно ровно, словно и не вымотался. Оглядывался, вслушиваясь в тишину леса. И то, что я слышал, мне совершенно не нравилось.

— Они двигаются в нашу сторону, — повернулся я в сторону верхушки холма. — Их много. Слишком много. Словно знали, где мы будем. Юи?

— Не Юи, — тяжело дыша, покачала она головой. — Свои секреты есть у эльфов. Но ты их видно разозлил. Недооценили они в прошлый раз тебя, решив, что силой всё сомнут. Теперь же они по уму пошли, поняв, что враг их хитрый.

Спасибо, что признали меня. Мне это очень неприятно. Теперь был лишь вопрос времени, когда нас настигнут.

Кстати, я тоже думал о том, что слишком уж они облажались. Видимо действительно думали, что без проблем нас возьмут, закидают шапками и дело с концом. Посчитали нестрашной целью, с которой справятся обычные солдаты, усиленные теми доспехами-воинами.

Не получилось. По большей части тот план реально был идеальным, если бы не ЛиАЗ. Без него мы бы не прорвались.

Теперь, как мне кажется, они решили подойти основательно. Не тупой давкой массой, а сильными людьми и точечной атакой. Пиздец, что могу сказать.

— Надо бежать дальше, давай. Оттянуть время как можно дальше.

— Да, — кивнула она, несмотря на то, что сама вымоталась. Хотя это странно, у неё же лвл выше моего, она должна быть выносливее. Нет?

И мы вновь побежали. Бежали как пуганые задыхаясь. Не знаю, на чём бежала Юи, но я бежал на своём «не могу». Как говорил Ухтунг, пока тебе хватает сил сказать «не могу», значит ты можешь бежать дальше. Хотя вряд ли мы долго протянем. Значит настало время для плана «Б», который неожиданно был у нас! Какой я молодец, мне нужен пирожок. Даже соглашусь на Юин пирожок.

Нас гнали сверху. Не знаю, откуда у них там столько людей, чтоб выловить нас, и что я их даже отсюда слышу, но нам имеет смысл только бежать в обратную сторону, с горы, что мы сейчас и делаем. И хоть с горки нам бежать легко, им бежать не менее сложно…

Да господи, чтож такое…

Я резко дёрнул Юи за собой в сторону, едва заметив движение, как через мгновение, срезая ветви деревьев и перерубив на две равные половинки деревце, опустилась огромная катана. Когда успели?! Как я не заметил?! Что у них тут вообще, портал что ли установлен?!

Не знаю, каким образом и как, но им удалось пригнать сюда доспехи и мини армию, которая медленно нас нагоняла, двигаясь сверху.

Мы выскочили на дорогу в тот момент, когда доспех вновь нагнал нас. Он сделал горизонтальный взмах, словно стремясь нас срубить и… Его катана, срубив несколько мелких деревьев, застряла в огромном баобабе, прорубив его всего на одну десятую.

Так у нас прибавилось значит ещё немного времени, к тому же уже приближался наш план «Б».

Ведь если не можешь пробежать, то можно проехать, верно?

Ну давай же, где ты, мой спасительный красный засранец? Где твой оглушительный рёв и жажда крови? Где гудок, который заставляет писаться даже бесстрашных воинов?

Пока мы бежали по дороге вниз, сверху из кустов начала вываливаться толпа эльфов. Они не рискнули стрелять в нас, однако бросились вдогонку. И к сожалению, они нас догоняли. Юи просто не могла бежать с той скоростью, с какой нужно было.

А ещё я увидел, как снизу нас уже поджидает человек так пятнадцать с повозкой, что преградила дорогу. Решили отрезать типа путь? К тому же они не выглядят обычными солдафонами, а значит что-то да умеют. Может даже сотые лвл среди них затесались.

Но спускаться нужды к ним вниз не было; я остановился, так как наше спасение уже прибыло.

Сбоку от нас раздался гордый рёв автобуса. Такой громкий и мощный, что заставлял бояться меня. Он разнёсся над лесом, разгоняя птиц, и те облаком поднялись в небо, улетая прочь отсюда. Юи тоже заметно вздрогнула и оглянулась в ту сторону, откуда рёв исходил. Было видно, что она слегка струхнула, спрятавшись за мою спину.

Честно говоря, я тоже немного струхнул, однако держал себя в руках, так как был уверен, что смогу договориться с ЛиАЗом.

Я стоял, спокойно дожидаясь его, пока сверху и снизу к нам приближались солдаты. Стоял как можно ближе к Юи, чтоб они не рискнули выстрелить. Да, у них отличная меткость, но вряд ли кто-то хотел рисковать своей головой, если вдруг случайно промахнётся, когда проценты именно в этот раз не выпадут. К тому же, по их мнению, скорее всего, нам было некуда деваться.

И когда их от нас отделяло примерно метров пятьсот, появился ЛиАЗ.

Только вот…

Я даже не знал, как отреагировать. Смотрел на него, слегка приоткрыв рот и прищурившись, пытаясь понять, как вообще подобное возможно.

— Бля, чо за хуйня… — пробормотал я, глядя на… автобус…

Мой гордый, мощный, огромный ЛиАЗ выглядел так, словно его сбросили с горы, подняли обратно и сбросили ещё раз. Было чудом уже одно то, что он вообще ездил в таком состоянии. И я надеялся на это чудо. Сейчас оно было мне необходимо.

Глава 267

ЛиАЗ выглядел не столько устрашающе, сколько жалко. Казалось, что он кувыркался через крышу несколько километров и ещё несколько километров его тупо тащили, то одним бортом, то другим, то вообще на крыше. Весь побитый, разбитый, с лопнувшими шинами, разбитыми окнами, облупившейся краской. Одна фара едва-едва мигала в то время, как вторая горела довольно тусклым красным светом.

Бампера… бамперов не было. Никакой мелочёвки типа дворников, зеркал заднего вида, всякий габаритов или лючков не было. Всё вырвано с корнем. Ничего толком не осталось.

Он вообще заедет на гору?

Автобус не вылетел из леса, как делал подобное до этого. Нет, ЛиАЗ ехал очень медленно, расталкивая и придавливая кусты собой, с диким скрежетом, словно у него что-то застряло в ходовке. Гордость советского автопрома протискивался между деревьев, словно медведь после глубокого сна, иногда словно глохня и двигаясь рывками. Его рёв двигателя был куда тише чем обычно, и иногда он словно захлёбывался чем-то.

Я даже забеспокоился, что он вот-вот заглохнет, но нет, ЛиАЗ смог выехать из леса. Выехал медленно, с трудом становясь вдоль дороги.

Хотелось бы спросить, где он так себя отмутузил, но времени на это не было. Я подбежал к нему и начал стучаться внутрь.

— ЛиАЗ! Спасай! Впусти нас быстрее! — я тарабанился руками в искорёженную дверцу, что лишилась своих стекол и едва держалась на петлях.

А наши преследователи тем временем приближались. Мой план «Б» удивительным образом рушился прямо на глазах, едва успев начаться. Если можно обосраться, значит обосрёшься. Это мой девиз по жизни.

Раздался негромкий рык двигателя.

— Как, зачем впускать?! Нас убьют, если не впустишь! Давай же!

Рычит.

— Что, в смысле не будешь?! Ты гонишь!? Впускай нас, иначе оставлю тебя здесь, и ты сам сдохнешь!

Рыкнул.

— Как это плевать?! Они тебе на один зуб! Просто довези нас! Ну давай же!

Нихера, ЛиАЗ принципиально не впускал нас, типа идите нахуй, заебали, я вам ничего не должен, мне плохо и вообще на всё плевать.

— Тебе станет ещё хуже если ты не откроешь эту сраную дверь и не впустишь нас! — рявкнул я и начал её уже пинать ногой, пытаясь выломать. — Ты, блять, металлический уёбок, впусти нас!

Нихуя.

Тогда может через окно залезть?

И только я попытался это сделать, как он дёрнулся, и я сорвался, изрезав руки в кровь о стёкла в краях рамы.

БЛЯДОЕЗД ТЫ ОБОССАНЫЙ!!! ДА НЕУДИВИТЕЛЬНО, ЧТО В ТАКИХ, КАК ТЫ СРУТ И ССУТ!!! ЕЗДИЛ БЫ НА ТАКОМ ЖЕ КАК ТЫ, ТО ЖЕ БЫ СРАЛ В ТЕБЕ, СКОТОВОЗ ЕБАНЫЙ!!!

А наша кончина уже была очень близко. Поправка, убивать будут меня, Юи они просто возьмут в плен. Это, хочу заметить, весьма прискорбно.

И в этот момент Юи сделала ход конём. Не знаю, как она смогла выйти из оцепенения и преодолеть страх к гигантскому металлическому гробу, но бывшая аутистка бросилась к ЛиАЗу и прижалась к измятому металлу щекой, после чего тихо пробормотала.

— Молю. Спаси нас. Нет нам выхода отсюда и дни наши сочтены, если не спасёшь ты нас. Молю тебя, хранитель жизней из металла, тот кто спасал не раз и тот, кто стремился лишь помочь. Спаси… вывези нас…

Она проговорила это тихо и действительно очень нежно, поглаживая помятый, исцарапанный металл рукой. Я бы даже подумал, что она влюбилась в него. Это было слишком нежно, но вряд ли…

Ах ты залупа продажная!

Этот пидор открыл ей двери! Да ты охуел!

Подкаблучник позорный, повёлся на слова бабы, а когда тебя друг просил, ты его послал. Чмо блять.

— Юи, внутрь, быстро! — крикнул я и сам бросился к двери.

Юи просить сто раз не надо было. Она тенью нырнула в туман, что клубился в салоне, а когда я подошёл…

Дверь блять закрылась, и я со всей дури упоролся в неё ебальником.

БЛЯТЬ! СУКА! Я себе нос сломал!

От такого удара ебальником об дверь я улетел обратно на землю и приземлился пятой точкой на грунтовку, подрав себе штаны. Из носа фонтаном хлестала кровь, заливая рубашку. У меня даже слёзы потекли от такого удара. А на двери красовалось небольшая клякса крови, как последствие моего столкновения с ней. И стоило мне улететь на землю, как двери вновь раскрылись.

Это… это что было?

А от автобуса разнёсся отрывистый рёв. Это так этот блядоезд смеялся.

Ты сука специально, да? Чмо блять. Пидор ебаный.

Я вскочил с земли, прикрыв кровоточащий нос рукой, и тут же получил в ляжку стрелу. Да ёбушки-воробушки, суки, хули вы такие меткие!? Заскулив от боли, я поднапрягся и одним прыжком запрыгнул в клубы дыма, где оказался уже в знакомом салоне, который был завален осколками разбитого стекла боковых окон. И тут же вогнал себе десяток другой кусков в ладони.

Через доли секунд о борт автобуса застучали стрелы.

— ГАЗУЙ!!! — закричал я, не рискуя встать.

И автобус газанул. Понёсся с такой скоростью, которую я от него ну никак не ожидал. Так медленно, что нас, наверное, могли бы инвалиды без ног перегнать.

— Да ты дрочишь. Какого хуя ты творишь?! Газуй блять!

И мы поехали ещё быстрее. Теперь мы могли вполне соревноваться с бабками на инвалидных колясках. Видимо автобус решил посоревноваться в звании лучшего скорохода года. При этом автобус трещал так, словно его конкретно колбасило внутри.

А тем временем нас нагнали солдаты эльфов. Я слегка приподнял голову, чтоб выглянуть; всё равно нас скрывают клубы странного дыма. К тому же здесь шум более приглушённый, словно стёкла до сих пор стоят. И то, что я видел, было похоже на нападение болельщиков на автобус противоположной команды. Или бешеных бабок.

Они бросились на автобус и принялись молотить по нему своими мечами, словно надеялись его забить как мамонта. Некоторые особо ретивые даже пытались забраться внутрь, однако я тут же пресёк это тычком меча в морду. А так как видеть они меня не могли, то и тычок оставался безнаказанным. Однако то, с каким остервенением они лупили наш автобус, заслуживало уважения. Я слышал, что некоторые ненавидят русский автопром, но это вышло на новый уровень.

Однако я видел, что эльфы не особо стремятся залезать внутрь непонятного и неизвестного им агрегата. Они явно остерегались ЛиАЗа и я их понимал: смотришь в кабину, а там дым непроглядный. Видимо они хотели для начала остановить нас, издербанив и сломав ЛиАЗ, и уже потом лезть внутрь.

— Ты не можешь ехать быстрее?! — крикнул я ЛиАЗу, наблюдая, как эльфы стучат по автобусу мечами. Но мне кажется, они стали догадываться, что это бесполезно. — Эй, ты меня слышишь? Мы должны… о господи…

В этот самый момент на автобус бросился тот огромный воин с катаной на перевес. Он в два прыжка оказался около нас и прямо на ходу перехватил катану одной рукой обратным хватом. Эй, чувак, это так не работает, обратный хват говно, бей лучше обычным, отвечаю.

Даже не пытаясь тормозить, это четырёхметровое чмо со всей дури ударил по автобусу горизонтальным ударом, словно хотел отрезать всю верхнюю часть от него. Клинок с дичайшим визгом и скрежетом вошёл в металл, разрезая его на уровне сидушек, грозя нас самих, если мы не ляжем, разрубить надвое. Поэтому, недолго думая, я развернулся и бросился к стоящей Юи, прыгнул на неё, чтоб прикрыть собой…

Но Юи в момент моего геройского прыжка сама успешно легла, и я тупо улетел нахуй в другой конец автобуса. Блядь неблагодарная… Это, наверное, выглядело настолько тупо, что могло бы стать мемом. Чувак тупо вытягивает руки и прыгает хуй знает куда.

Конкретно растянувшись на полу и вогнав ещё десяток другой осколков себе в тело, я обернулся.

Катана так и не смогла взять нормально автобус застряв где-то на одной трети. Но это не остановило огромную машину для убийства, эти доспехи перехватили катану и со всей дури воткнули её в автобус сверху. Клинок буквально прошёл крышу и пол насквозь, судя по звукам, воткнувшись снизу в землю. И прошёл он в каких-то считанных сантиметрах от Юи.

— Юи! Сюда! Ко мне! — закричал я в тот момент, когда воин решил перерубить автобус пополам. Он каким-то чудом не зацепил Юи, которая разминулась с клинком в каких-то нескольких сантиметрах.

Но перерубить автобус ему не удалось, клинок застрял в полу.

— Твою мать! ЛиАЗ, гони! ГОНИ ОТ СЮДА!!! — заорал я.

У меня создавалось ощущение, что сам автобус не хочет жить. В его действиях не было и намёка на любовь к жизни. Его двигатель работал так, словно еле крутил поршнями и это значило одно из двух: либо автобус сдыхает, либо ему похуй.

— Господи, ЛиАЗ, милый, вывези нас отсюда, спаси от смерти! — уже более ласково закричал я, понимая, что нас нашинкует раньше, чем мы сможем отсюда выбраться, если автобус ничего не сделает.

На этот раз автобус послушался. Каким-то чудом он послушался меня и поехал, взревев двигателем так, что все эльфы в ужасе отпрыгнули. Это был рёв чудовища, рёв непокорённого монстра, что собирался обрушить свой гнев на окружающих.

И всё бы ничего, если бы ЛиАЗ не покатился в ОБРАТНУЮ СТОРОНУ!!! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ИРОД!!! НАМ НА ГОРУ НАДО!!!

Автобус словно снялся с тормозов, начиная медленно разгоняться, но сука в обратную сторону. Сначала по чуть-чуть, а потом всё быстрее и быстрее под собственной тяжестью. Все эльфы довольно резво расступились в стороны, пропуская нас, и мы наконец вырвались из окружения. Напоследок нас рубанул огромный воин несколько раз, буквально вырезав кусок крыши, прежде чем ему самому пришлось бежать за нами.

А автобус всё набирал и набирал обороты, разгоняясь задом, и у меня закрались какие-то нехорошие мысли поэтому поводу… Так, стоп! Он же заглох!

— ЛиАЗ! ЛиАЗ, ты меня слышишь!? — закричал я испуганно, глядя на то, как деревья вокруг нас начинают мелькать всё быстрее и быстрее. — ЛиАЗ, блять, ЛИАЗ!!! ЛИАЗ, МЫ УБЬЁМСЯ!!!

Нихуя, ЛиАЗ кажись дубу дал. А тем временем мы быстро приближались к телеге что нам перегородила путь. Господи, да мы разобьёмся. Я бросился к кабине, где теперь не хватало куска, нырнул в окно перегородки водителя и прыгнул за руль, вцепившись в него мёртвой хваткой, чтоб заблокировать. Просто если учесть, что мы катимся задом, любой поворот руля может оказаться абсолютно фатальным.

— ЮИ, ЮИ, ДЕРЖИСЬ!!!

Воины одним едва заметным прыжком ушли с дороги, и в это же мгновение задом мы влетели в телегу на полном ходу.

Это было равносильно попаданию боевого снаряда. В буквальном смысле слова прогремел хлопок, словно что-то взорвалось, и меня пробрало до сердца от этого звука. Зад автобуса подбросило, и кабину наполнил стон гнущегося металла и ломающейся конструкции автобуса. В это же время сама телега буквально взорвалась, разлетевшись на доски огромным фонтаном в разные стороны, буквально подняв облако щепок.

Руль в моих руках дёрнулся, но я смог его удержать. Однако от удара автобус замедлился и этого хватило, чтоб сразу двое из тех, что стояли снизу, заскочили на автобус, воткнув в его обшивку мечи, словно ледорубы, и ловким кувырком запрыгнули внутрь через окно.

Ебануться, чо за басмачи?! Откуда вы блять выползли такие?! Из-под какого камня!?

Басмачи-трюкачи блять… СТОЙ СУКА, НЕ ИДИ В МОЮ СТОРОНУ!!!

Эти трюкачи, увидев меня, тут же ринулись ко мне с довольно понятными намерениями, сверкая мечами. Я, вцепившись в руль каменной хваткой, чтоб мы не уебались никуда, принялся вдавливать педаль тормоза, чтоб они улетели в другой конец автобуса, но…

А-А-А-А-А-А-А!!! ПЕДАЛЬ ТОРМОЗА ПРОВАЛИЛАСЬ ПОД ПОЛ!!! А-А-А-А-А-А!!!

И тогда я сделал единственно правильный путь в этой ситуации. Поэтому…

— ЮИ!!! НА ПОМОЩЬ!!! МЕНЯ УБИВАЮТ!!! ЮИ!!! СПАСИ МЕНЯ!!!!!!

Союзник вызывает подмогу! Приём!

А сам, всё так же держа одной рукой руль, который так и норовил выпрыгнуть из ладони, другой со всей силы ударил магией воздуха, тупо откидывая их назад.

Юи не надо было просить дважды. Вернее, бывшая аутистка уже действовала, когда я её позвал, а к тому моменту, как я отбросил их назад, она была рядом. Высоко подпрыгнув и схватившись за ручки на потолке, она увернулась от кучи мала, что пролетела под ней и спрыгнула на пол.

Я бы помог, но сам руль сука не отпустить, хотя…

— Юи! Лови!

Одной рукой я выхватил кое-как меч из ножен и кинул ей. Она грациозно поймала его в полёте за рукоять и взмахом заставила отступить ближайшего противника. И тут же тенью скользнула к ним, лёгкая вспышка металла мелькнула одновременно с искрами, которые посыпались от столкновения мечей.

Противники тоже были не промах. И в узком коридоре начался замес на жизнь; Юи мелькала то там, то там, буквально стоя то в одной позе, то в другой, уворачиваясь от ударов, при этом сама отвечая взмахами на их выпады. Казалось, что тупо сменяют кадры с её разными положениями. Однако даже на такой скорости я видел её очень быстрые уклонения корпусом от ударов.

Противники были не хуже, они буквально вдвоём навалились на неё и просто выдавливали к кабине выпадами, от которых она уклонялась или парировала. Будь они один на один, то Юи бы, наверное, была бы на равных, но сейчас её тупо оттесняли. Причём мне кажется, что ей поддавались и специально не пытались задеть, чтоб тупо сдвинуть и добраться до меня.

Бляди остроухие.

Я нащупал ключи в замке зажигания и принялся их крутить, пытаясь завести ЛиАЗ. Ну давай же, ну же, заводись, старый кусок говна.

— Ну давай, ну пожалуйста, — пробормотал я, выдавая каждым поворотом пустое тарахтение. — Ну почему… Давай, пожалуйста, заводись…

А тем временем Юи уже оттеснили к кабине.

— Мэйн, помощь!

— Сейчас!

— Сейчас же!!!

Она двигалась с такой скоростью, что болели глаза, но зато перестала отступать, сдерживая их на своём перке. Не знаю, чего ей стоило это, но движения только мелькали: лёгкие вспышки, движения меча и искры ударов, которые были словно фейерверк по всюду. И если за её телом я ещё могу кое-как уследить, то за ударами нет.

И вообще, ты отлично справляешься, так что подождёшь, я пытаюсь завести его.

Но ЛиАЗ оживать не хотел, только лишь в пустую тарахтит при повороте ключа, словно зацепить не может. Но чот я сомневаюсь, что в такой машине проблема в двигле. Не хочет заводиться? Почему он тогда слушался Юи? Есть волшебное слово?

Я быстро пораскинул мозгами, что Юи делала, что не делал я.

Это было слишком просто. Ну и баян, пиздец просто. Я, всё так же придерживая руль, наклонился к самому клаксону и тихо сказал.

— Пожалуйста, спаси нас. Только ты сможешь вывезти нас отсюда, — и повернул ключ.

Двигатель взревел так, что заставил меня подлететь от испуга, буквально оглушив всех в салоне. Двое эльфов в испуге отпрыгнули от Юи, которая сама резко развернулась в мою сторону с мечом наготове.

А ЛиАЗ в этот момент на полном ходу сделал полицейский разворот, да так, что меня чуть не выбросило в разбитое окно. Дух захватило по-чёрному, и мои внутренние органы выполнили жуткий кульбит внутри меня. Про то, что в салоне все трое вообще разлетелись как багаж, говорить бессмысленно.

Но на этот раз уже сам автобус управлял собой, подгоняя себя не только инерцией, полученной со спуска с горы, но и мощностью двигателя, который чихал, кряхтел, но упорно работал. Он летел по прямой дороге, набирая чудовищную скорость. Я слышал, как бились камни о днище, как он шаркал днищем по земле и как скрипели колёса, как буквально визжал металл, который тёрся обо что-то.

Я выпрыгнул в салон и практически сразу же ёбнул магией огня в противников. На мгновение в кабине стало дико светло, пламя буквально заполнило собой каждый миллиметр салона. Нетронутым осталась лишь часть, где стоял я и сидела на полу Юи, которую отбросило при полицейском развороте.

Это была красивая атака, наполнившая салон огненным адом, но…

Когда пламя спало, те двое стояли как ни в чём не бывало, слегка отряхивая плащи за спиной. Эй! Это читерство! Но тогда как вам такое?!

— ТОРМОЗИ!!!!!! — заорал я и вцепился в ручку, чтоб самому не улететь, после чего, выкачивая последнюю ману, ёбнул электричеством.

От резкого торможения оба противника буквально полетели прямо к нам и со всей дури врезались перегородку водителя. И тут же их настигло электричество. К моему глубочайшему сожалению, их не убило, уровень высоковат. Однако замедлило на доли секунды, что дало Юи возможность метнуть меч в одного из них. Тот копьём прилетел в противника, воткнулся ему в грудь, и незадачливый эльф свалился вниз на ступени к двери.

Юи, ты умница, а теперь скажи, чем ты будешь убивать второго? Дура блять неотёсанная.

На второго же, пока он не успел поднять меч, пришлось броситься мне.

Глава 268

Удар.

Тяжёлый, словно кирпичом двинули.

Прежде чем я успел достигнуть эльфа и буквально обнять его как любимого родственника, мне прилетел довольно чувствительный и тяжёлый удар по голове. Благо меч он не успел поднять, иначе бы просто болью это не закончилось.

Но со своей задачей я справился. Мне было главное обездвижить эльфа и не дать сдвинуться с места, чтоб облегчить работу Юи. Оттого я обнимал его, лишая подвижности и возможности нормально работать мечом и кулаком, в то время как Юи, стоя за моей спиной, работала своим маленьким миленьким кулачком как поршнем, вбивая его в морду эльфу с чудовищной скорость.

Это выглядело примерно так: ударударударударударудар. Тра-та-та-та-та-та-та-та-та.

И каким бы эльф не был сильным, несколько десятков ударов, что прилетели ему за этот десяток секунд, выбили из него не только дерьмо, но и остатки сознания с зубами. Его красивое личико превратилось в месиво и под конец он просто обмяк, когда Юи продолжала лупасить его в рожу.

— Дверь! Открой! — крикнул я.

И стоило той со скрежетом, который буквально резал уши, открыться, как я тут же сбросил туда тело эльфа в отключке, выдернул меч из трупа и пинком вытолкнул его туда же.

— Закрывай! И поехали, пожалуйста.

Двери, пытаясь лопнуть мои барабанные перепонки, закрылись и автобус медленно двинулся по дороге.

— Прости, а побыстрее нельзя никак? — спросил я вежливо, боясь, что автобус просто опять заглохнет.

Ответом мне был какой-то непонятный кашель двигателя.

— Как, не можешь быстрее?! Это… эта максималка?!

Рыкнул двигателем. Блин, ну… да.

— Слушай, я не отозвал тебя с моста сразу потому, что сам был без сознания. Так что извини меня, — я старался максимально вежливо ответить, едва сдерживаясь, чтоб не послать его нахуй. — А как пришёл в себя, сразу отозвал! Но ты реально за неделю не восстановился?! Это… насколько же тебя потрепали?

Сейчас он выглядит ну пиздецки не ахти, куски крыши тупо вырезаны, не хватает кусков металла в обшивке. Повсюду линии от разрезов, вся кабину в говнище просто. Создаётся ощущение, что я нахожусь не в автобусе, а на улице, а вокруг кто-то просто понаставил железных листов. А я даже не говорю про звуки при езде. Тут вообще диагноз. Посмертный. Ему под колёса словно всех грешников, что когда-то расписывали его стены, засунули, и теперь они визжат.

Значит…

— Юи, нам надо бежать, пока есть время, ты… ох тыж…

Юи, вцепившись в поручень рукой, стояла просто никакая. Настолько никакая, что даже прикасаться к ней было слегка стрёмно; боялся, что она тут же свалится. Юи конкретно колошматило, словно она замёрзла, дрожащие коленки были сведены вместе, при этом ступни разъехались в стороны. И судя по мокрым штанам и луже под ногами, она обмочилась. Всё её лицо было тоже мокрым, к лицу прилипли волосы, глаза были тяжёлыми, уставшими, и казалось, что ей требуются огромные усилия, чтоб просто поднять взгляд на меня.

— Ю… Юи, что с тобой?!

Только не сейчас. Не умирай, мне тебя ещё дотащить надо до сестры. Можешь умереть на её руках, но не здесь.

— Это… последствия… спос… спос… — Юи задыхалась, словно бежала только что несколько километров с грузом за спиной.

— Способности?

Она с трудом кивнула.

— Но ты же не помрёшь, верно?

— Во… волнуешься… ты вдруг… о… обо мне… — она усмехнулась и села на кресло, наконец расслабившись и буквально растекаясь по нему. Ну, я-то волнуюсь, но не в том плане, каком ты, скорее всего, подумала. — П… п… польщена я, слова нет… Но нет, не ум-м-мру… Просто отдых нужен… мне…

И кажется она уснула.

Бля, нам не убежать. Без шансов. Вообще без шансов. Я не унесу Юи далеко, чтоб спасти её. А автобус… мы… блин, мы стоим или едем?

Я выглянул в окно и понял, что мы всё-таки едем, но очень медленно. Я бы пешком на руках шёл быстрее.

Так, у меня есть план «В» и «Г».

«В» — становлюсь тварью и убегаю.

«Г» — пытаюсь отправить себя с ЛиАЗом куда-нибудь.

Но Г на то и Г, что им я воспользуюсь только в самом крайнем случае. А вот…

Я едва увернулся, когда через боковое стекло пролетел кинжал. Это было близко. Я прямо почувствовал, как меня слегка обдало ветром от снаряда. Спасло меня только то, что я не ворон считал, а смотрел по сторонам. Едва заметная тень на земле сразу спалила гостя, отчего мои рефлексы, которые во мне воспитали Мамонта и Ухтунг, в купе с приключениями сделали своё дело.

Они меня и спасли.

А буквально через секунду в окно запрыгнул… Эльф! Сука! Тот самый, что с мордой разбитой! Уёбок! Чёрт! Надо было его добить, а я…

А я его не добил. А почему я его не добил? Ну так тогда я его просто хотел быстро-быстро вытолкнуть из автобуса, думал, что мы по газам дадим сразу! А тут и по газам не дали, и он нас догнал. Сука…

Я тут же отпрыгнул, делая единственное, что мог.

Превращаясь в тварь.

Я его не уделаю, просто не смогу. Мы с Юи вдвоём смогли его угрохать, но теперь я один. И конкретно заебавшийся. А он ещё и уровня более высокого…

Короче тварь! Только тварь! План «В» наступил несколько быстрее, чем я думал.

Бой закончился быстро. Правда в первые моменты мне пришлось с позором убежать в окно, пока я не превратился окончательно, при этом получив по заднице мечом, да так, что её до кости рассекло. Однако потом всё наладилось и через это же окно я вернулся обратно к эльфу, где его несколькими ударами и распидорасил.

Ошмётки эльфа теперь валялись по всему салону, кровь залила пол, а его несчастный труп я спешно запихивал в рот, чтоб пополнить себе время нахождения в таком теле. Какой же он пресный… Ещё и со вкусом травы. Мерзость.

Мне потребовалось несколько ударов, что тот навсегда затих. Даже его меч, застрявший у меня в брюхе по самую рукоять, не спас его. Я лишь лениво его вытащил, словно это была лишь заноза. К боли не то что привыкаешь, скорее перестаёшь замечать в некоторых ситуациях. Весьма удобно.

Но надо бы поторопиться. Если я хотел свалить, то сейчас был наилучший момент для побега, пока нас никто ещё не догнал и не видел.

Поэтому, подхватив Юи на руки, я ринулся к окну и когда уже собирался выбраться…

Тут же спрятался обратно. Огромная катана, словно гильотина, опустилась прямо вдоль стенки автобуса, чуть не разрубив нас.

Ох, ебать, чуть не обстриг…

Задержись на секунду и нас бы уже не стало. Я быстро огляделся в поисках этого огромного мудака, что в нас метнул катану, и в ту же секунду увидел, как к нам несётся этот ебаный воин. На бегу подхватив воткнутую в землю катану и вырвав куски земли из дороги, этот самурай-доспехи со всего маху рубанул по моему бедному автобусу.

ЛиАЗ, слегка подбросило, а железному воину удалось разрубить его практически наполовину. Ещё один такой удар, и он его просто пополам разрежет. И что-то мне кажется, что именно это он и собирается сделать. А мой автобусик уже захрипел в предсмертных судорогах.

Ну уж нет, сука. Я тебе этого не позволю сделать, тварь. Ты не посмеешь угрохать мой автобус. К тому же воина в любом случае надо убрать, так как он просто не даст убежать мне с Юи. Аутистка будет меня слишком сильно тормозить, а он слишком быстро бегает. Я просто с ней на руках не убегу даже в форме твари. По крайней мере не от него.

Я аккуратно положил Юи на пол и уже без лишнего груза ловко выпрыгнул через окно, ухватившись за верхний край. Сделал сальто назад, как на турнике, и оказался на крыше прямо перед четырёхметровым воином. Но на этом я не остановился. Едва коснувшись крыши лапами, я тут же встал на четвереньки, вцепившись когтями в металл, словно в землю, и что было сил оттолкнулся навстречу ублюдку.

Мой рывок такой силы, что воин, даже попытавшись меня ударить, просто не успевает, его кулак проходит ровно за мной в молоко. Я подобно боевому снаряду, вытянув вперёд свои когтистые лапы, врезаюсь в его шлем и принимаюсь что есть сил дербанить его, вырываю куски, пытаюсь снять. От такого попадания четырёх метровый воин даже делает несколько шагов назад, стараясь удержать равновесие.

Пока он не пришёл полностью в себя, я становлюсь ему на плечи, хватаю шлем и пытаюсь его вырвать, но… хуй там. Мне просто не хватает сил оторвать его, словно тот приварен к основному корпусу. А через секунду я спрыгиваю на землю за его спиной, так как над головой самурая-доспехов пролетает кулак, который едва меня не задевает. Может я удар такой и переживу, но проверять удивительным образом не хочется.

Спрыгнув на землю, я всеми четырьмя лапами вновь оттолкнулся и запрыгнул на него, только теперь уже на спину. И вновь деру, пытаясь сорвать броню, хотя бы кусок брони. Все его доспехи состоят по большей части из множества деталей, которые скреплены между собой заклёпками. Она выглядит как такая добротная чешуя. Нет, даже не как чешуя, а как ксилофон. У меня такой в детстве был, и его броня через чур смахивает на него.

Я наношу удар за ударом, пока он пытается меня достать то катаной, то руками, однако встречается с проблемой многих — ручки за спину то не заведёшь. А от катаны я или уворачиваюсь, или отбивая её лапой в сторону, так как за спиной сильный удар не нанесёшь. Удар, ещё один удар когтистой лапы, пальцы ломаются, ещё один удар и вот я всё же смог проломить броню, при это переломав себе все когти и кости. Пиздецки больно, но… я уже как-то привык постоянно терпеть.

Наконец, теперь-то…

Блять!

Воин-самурай неожиданно подпрыгнул и со всей дури просто рухнул на спину, пытаясь меня раздавить. Я едва успеваю отпрыгнуть, но в полёте меня настигает катана, буквально снося мне одну из ног…

БЛЯ-Я-Я-ЯТЬ!!! Сука… блядь… как же больно… пиздец блять…

Я взвыл и, не в силах приземлиться нормально, кувырком упал на землю, катясь по ней кубарем. Пролетел так несколько метров и остановился, всё продолжая хвататься за культю. Хотя могло быть и хуже, так как тут боль практически мгновенная.

Но стоило мне об этом подумать, как дала о себе знать регенерация: тут же стала работать со страшной силой; мне казалось, что кто-то буквально жарит конечность, которой теперь не было. Фантомная боль была настолько реальной, что мне даже думать было тяжело.

Я очень медленно встал на три лапы и заревел во всё горло, скорее от боли, чем от злости. Проорался и вновь бросился на самурая-доспехи, который только-только встал на одно колено. Он попытался ударить меня катаной наотмашь, но я резко пригнулся и буквально прокатился под лезвием, после чего прыгнул на него, опрокинув обратно на землю.

Повалив ублюдка, я тут же бросился на руку, что держала катану и принялся забирать оружие, оттягивая на себя и буквально таща за собой самурая. И в тот момент, когда его рука вытянулась максимально, я со всей дури когтистой лапой ударил в район кисти в сочленение доспехов.

Такого удара при таком натяжении доспехи не выдержали, послышались щелчки, скрежет, заклёпки отлетели и в моих руках оказалась…

Ох… ебать… вот это тяжесть… Я уронил катану на землю, едва не отрубив себе вторую ногу. Даже будучи тварью мне было тяжело её держать. Но… с другой стороны этим и лучше!

Поудобнее перехватив её, я занёс катану над своей головой и что было сил опустил прямо на воина, что сейчас пытался встать.

Сюрприз, уёба!

Клинок со скрежетом вошёл в доспехи, буквально пробив его и опрокинув обратно на землю. Я напрягся, вытаскивая его из доспехов, вновь занёс над головой и…

И подавись сука!

Удар. Вновь занёс и вновь удар. И ещё удар. Катана была действительно острой; она разрубала металл, словно это было обычное дерево. Да, не полностью, но этого хватало, чтоб пробивать спокойно броню даже самого самурая-доспехов. Не удивительно, что ей умудрились порубить автобус в говнище, а в одном месте так вообще разрубить практически сверху до низу.

Однако полностью шинковать его я не собирался, времени не было. Я отрубил сраному доспехам-самураю ноги, после чего повторил то же самое с руками, когда он пытался на них до меня доползти.

Эта сука отчаянно сопротивлялась, пытаясь отобрать у меня катану, но поймать клинок ему было не суждено — тот с огромной скоростью под собственной тяжестью, помноженной на мою силу рубил его руки в говно. Напоследок я рубанул катаной прямо по нагрудной пластине, да так и бросил его там, оставив едва двигающиеся доспехи валяться на земле.

Можно сказать, что я одержал сокрушительную победу и теперь со спокойной совестью мог валить отсюда. Больше эта хуйня металлическая нас преследовать не будет.

Однако за место неё пришла другая проблема — сколько мне осталось до обратного превращения?

Больше не теряя времени, я бросился что есть сил обратно к автобусу, от которого мы отдалились, пока дрались. Я даже не знал, успею ли достаточно далеко убежать с Юи в лес. Сколько я рубился с этой тварью, минуту? Пять? Или уже девять? Как бы…

Твою же мать!

Прямо на бегу, когда я нёсся к автобусу, в меня воткнулась стрела. А потом ещё одна и ещё. Я отпрыгнул в сторону, уворачиваясь уже от десятков двух стрел, которые грозились сделать из меня ёжика и усеяли всю землю в округе.

Я невольно глянул туда, откуда мы приехали.

На дороге в нашу сторону направлялась огромная группа солдат эльфов, что наконец добежали до нас и теперь обстреливали меня издалека. Значит не успели… Не сказать, что мне это было опасно, но теперь о незаметном побеге в неизвестное направление не могло быть и речи. А значит нас рано или поздно догонят.

Я вновь ушёл резко в сторону, направляясь к автобусу и уклоняясь от стрел. Они вряд ли меня убьют, но одной боли от каждого попадания было достаточно, чтоб уворачиваться. А эльфы ко всему прочему показали себя довольно меткими стрелками, буквально нашпиговывая меня ими.

Хм… может ими и перекусить?

Но едва я подумал о том, что вполне успею добежать до эльфов, сожрать часть, а часть убить, тем самым продлив себе время, как в меня прилетела молния. Меткая молния, пущенная из толпы, подействовала как сраный электрошокер, буквально парализовав меня. И на полном скаку я просто кубарем полетел парализованный ударом током. Это длилось всего сраную секунду, но ушастым гомосекам хватило этого, чтоб запустить в меня попутно фаербол. Тот прожёг мою кожу до мяса.

Блять, а это плохо. Я рывком ушёл в сторону от ещё одного заряда, но в меня попал уже другой заряд. Короче, пока я добрался до автобуса, получил три сосульки, четыре фаербола и четыре молнии. Их меткость меня настораживала. А это не идёт речь о стрелах, которые меня как ёжика натыкали.

Мне едва удалось запрыгнуть в автобус, а толпа уже сократила расстояние на половину.

Нет, с Юи я просто тупо не смогу убежать. Или её случайно убьют, или нас обоих схватят и уже убьют меня. К тому же…

Всё тело в этот момент неожиданно свело болью. Ах же сука… я… я уже и забыл, как это больно! Ну вообще заебись, сейчас будет сраный калека и обоссавшаяся аутистка на разъёбаном ЛиАЗе. Сейчас как превращусь обратно, вообще шансов отбиться не останется.

Поэтому переходим к плану «Г». Как самый последний, самый отчаянный и самый Г. Надеюсь, что всё находящееся в автобусе так же улетит вместе с ним хуй знает куда, иначе будет совсем не смешно.

Тело ещё раз скрутило болью, да такой, что в голове потемнело. Если я не успею до этого момента…

В собственных способках я с облегчением заметил, как горело ярко способка четыреста десятого, означавшая то, что я смогу отозвать его нахуй из этого мира. Боги, пусть нас отправит вместе с ним, пусть…

Последнее что я помню до того, как потерял сознание от боли: то, как я активирую способку четыреста десятого, отзывая его обратно вместе с нами. Вот и мой черёд настал заглянуть в тот волшебный мирок, куда исчезает ЛиАЗ. Розовое облачко поглотило меня.

Глава 269

Если бы в аду было освещение, то оно бы обязательно было тусклым, ядрёно искусственным, неприятным глазам и обязательно мигающим из-за неисправной проводки. Именно таким, чтоб ты каждой клеточкой тела чувствовал, насколько он неприятен и как сильно бесит.

В данный момент я был если не в аду, то где-то рядом. Тусклая лампа надо мной изредка помигивала, заставляя жмуриться, хотя сам свет не был ярким. Просто раздражающим. И именно свет привёл меня в чувства, заставив открыть глаза. А я не мог даже сказать, отрубило меня из-за боли или же из-за того, что я переместил вместе с собой хрен знает куда сраный автобус. Но теперь это было неважно.

Каким-то неведомым мне образом лампы над потолком работали, пусть и не так как нужно, но всё же. Даже после того, как его обработал тот самурай-доспехи. Их свет создавал своеобразную атмосферу нереальности и какого-то знакомого уюта старых автобусов, которые едут ночью последним маршрутом.

Мне стоило огромных усилий раскрыть свои зенки, чтоб увидеть происходящее вокруг.

Тусклый, нервно мигающий свет по всему салону. Битые окна, гнутый корпус, повсюду щели от разрезов, переломанные, порезанные сидушки, весь пол усеян стеклянной крошкой. Повсюду разносился тихий убаюкивающий звук, который словно шептал: Поспи, не бойся, поездка в ад будет длиться долго. Но больше всего меня напрягало окружение за окном.

Потому что там было ничего. Только лёгкие разводы тёмно-фиолетового, словно огромные клубы дыма. Нечто подобное я видел на картинке про космос: там такими облаками являлись огромные такие скопления то ли газа, то ли просто хрени какой-то. Но это когда ты путешествуешь среди галактик. А где мы сейчас?

Сесть для меня, чтоб посмотреть нормально в окно, было нереально: ни руки, ни ноги не работали должным образом, отзываясь адской болью на любое движение. Я взглядом нашёл ту самую спасительную коробочку с исцелением и гусеницей, вгоняя себе в тело новые осколки стекла, подполз к ней. Блин, больно и пиздецки неприятно, но исцелиться надо.

С трудом мне удалось открыть её и буквально зубами вытащить одно из яиц, после чего я лёг на спину, резко сжал зубы и почувствовал, как в глотку заливается какая-то безвкусная жидкость. Прохладная, словно наполненная ментолом и бьющая током жидкость, которую я сразу начал глотать, чтоб не захлебнуться нахуй.

Не, ну это был бы вообще эпик фэйл, где только можно выжил, но захлебнулся в магическом исцеляющем яйце. Это пиздец, в аду смеяться надо мной будут.

Очень скоро сама скорлупа словно расплавилась, просто превратилась в жижу, которую я проглотил. По ощущениям слегка напоминало само исцеление от Богини Целительства и Лечения. После этого прошло не меньше минуты, когда я почувствовал, что могу двигаться, и тут же сел, чтоб оглянуться по сторонам.

Больше всего меня интересовало то, что находилось за окном.

А там действительно ничего не было кроме бескрайних огромнейших пространств и клубов этого тёмно-фиолетового дыма, что являлся единственным разнообразием на чёрном фоне. Они напоминали газовые облака в космосе. Конечно, это не был космос, иначе бы мы все сдохли, но я бы сказал, что нечто похожее. Судя по тому, что я вижу, даже эти огромные облака размером будут эдак несколько тысяч километров, если не больше.

Я ещё бы мог предположить, что мы там, где летают души, но как раз-таки душ было не видать, а значит это измерение несколько иное. А ещё я могу дышать. Значит есть кислород. Или же он есть только внутри автобуса, который поддерживает внутри себя определённую атмосферу.

— ЛиАЗ? Ты как дружище, жив? — окинул я взглядом салон.

Ответ я получил, но на этот раз он не говорил со мной двигателем, как раньше. Я просто слышал его, словно собственные мысли в голове. Причём могло показаться, что это я сам себе отвечаю. Такое несколько пугало, так как выглядело слишком безумно.

Жив.

Мой взгляд зацепился за Юи, которая лежала на полу словно трупак. Аккуратно подняв её на руки, я посадил Юи на кресло, чтоб не валялась на полу. Её реакция на мои действия была нулевая и могло показаться, что она сдохла мне на зло, но дыхание и сердцебиение говорили об обратном. А вот про температуру тела здесь весьма спорно — холодная сука не может быть тёплой.

— Где мы? — выглянул я в окно, наблюдая, как перед нами клубятся огромные тёмно-фиолетовые облака. — Это… ничто? Что-то типа пространства между мирами?

Что-то вроде. И тварь как раз из этой среды. Пустая.

— Ну… теперь я знаю, откуда родом способка, — усмехнулся я и высунул руку наружу.

Но её тут же словно скукожило. Боли не было, да и она сама никак не изменилась, однако ощущение было такое, словно кожа сморщивается. Я испуганно отдёрнул руку и осмотрел её, но всё окей.

— Слушай, а что находится по ту сторону тебя?

Пустота.

— И… что будет, если я попаду туда? И почему меня здесь не… кукожит?

Дело в том, что внутри своя среда. Оттого здесь всё нормально.

— А стёкла?

Аура. Область применения.

Звучит странно, если честно. Но принцип я уловил.

В этот момент зашевелилась Юи. Тихо мыча, она с трудом разлепила глаза и полностью отсутствующим взглядом посмотрела на меня. По лицу могло показаться, что ей похуй и вообще она вновь ебанулась. Но с каждой секундой, проведённой в сознании, её взгляд становился всё более осмысленным и живым.

Она оторвала голову от сидушки и очень медленно тяжёлым взглядом оглянулась.

— Где мы?

— Нигде.

— Имею я ввиду… — начала она медленно, растягивая слова.

— Я понял, что имеешь ты ввиду. И отвечаю. Мы нигде, в пустом пространстве, не в своём мире. Нигде. Технически, нас нет.

После моих слов скорость прихода в себя у неё увеличилась. Взгляд за секунды стал куда более осмысленным, сама она из растекающейся по сидушке сопли стала подтянутой и бодрой, словно проснулась не только что. Вот бы мне по утрам так просыпаться быстро.

Юи медленно встала, слегка качнувшись и подошла к окну.

— Это мир не наш, верно говорю я?

— Это вообще не мир. Это пространство между мирами, как я понял, — объяснил я.

— Если не мир это, то… как обратно нам вернуться? — она высунула руку за пределы автобуса, но тут же спрятала её обратно, разглядывая её.

— Это хороший вопрос и я задам его нашему стальному монстру. ЛиАЗ, как нам вернуться?

Так же. Но это бессмысленно.

— Эм… — я слегка растерялся, услышав ответ.

— Он что тебе ответил? — тут же спросила Юи, заметив мою реакцию.

— Говорит, что… так же. Но типа это бессмысленно.

— Почему?

— Откуда я знаю?

— Так и не тебя спросила я. Спросила я его. Так что давай, — она махнула рукой, типа давай, пошевеливайся. Вот лишь бы на мозг капнуть.

— Слушай, а почему это бессмысленно?

Ответ был ну просто верхом странности. Я даже не знал, как интерпретировать сказанное им, так как не понимал, о чём вообще идёт речь. Слишком замысловатый ответ для такого дебила как я, которому надо всё говорить прямо.

— Что он говорит? — тут же поинтересовалась Юи.

— Говорит… что некого ему больше спасать, никого не осталась. Он и так никого не уберёг, не смог.

— Но мы остались. Он нас уберёг и вернуть домой он сможет нас.

— Говорит… что и мы… погибнем… Что…

Что он возит только в ад, потому что из ада ему ещё никого не удалось вывезти.

Боже, да меня сейчас смоет оптимизмом!

— Чувак… это… слишком пессимистично. Настолько, что даже жутко. С чего ты такой оптимист?

Я присел на корточки.

Он не возит живых. Он труповоз. Он ездит только в одну сторону. За проезд здесь расплачиваются своими жизнями, своей болью и страхами. Это отпечаталось у меня в мозгу.

— Блин… ну если так, то я могу сейчас напугать Юи до усрачки. Это сойдёт за плату? — спросил я, чем вызвал дико недовольный взгляд упомянутой особы. — И раз речь зашла, почему? С чего ты труповоз?

А как… можно назвать того, кто так и не смог привезти до конца ни одного живого пассажира. Сколько бы не ехал, как бы не гнал и не захлёбывался, здесь в этой кабине люди только погибали. Умирали в муках, в страхе, с агонии. Бесконечная боль и страдание перемешанные… с… с радостью.

— С какой? Ты о чём? Я не понимаю.

Что делают, когда начинается война? Кого используют, чтоб вывезти людей?

Я увидел картинку. Лёгкую как пушинка, и счастливую как солнечные лучики. Эта была действительно красивая картина, которую было бы приятно вспоминать в дождливые дни. Но если я её сейчас вижу, то значит, никто оттуда…

— Ты не… довёз никого из них. Я прав?

И вновь картинка. Залитая красным. Тяжёлая как для взгляда, так и для осознания о том, что случилось…

И сколько бы не гнал, сколько бы… не пытался… Некоторым суждено возить трупы. А некоторым…

Мне показалось, что внутрь меня заглянули.

Некоторым суждено их делать. И этого не изменить. Никого не способен спасти. Не способен довезти до… до конца маршрута, не способен вывезти. Вот и всё…

Двигатель тихо заурчал. Тихо, грустно…

Это было довольно неприятное открытие. Мне стало слегка стыдно, что я вообще спросил его об этом.

— Мне жаль, прости, я не должен был спрашивать.

Оттого есть связь между автобусом и человеком. Они оба не способны никого спасти.

— Неправда, — пробормотал я, вставая. — Это всё чушь.

Не казалось ли это странным, что человек может призвать труповоз? Только те, что убивают, погрязли в войне, чьё призвание — смерть, могут быть вместе и работать плечом к плечу. Как смог человек призвать такое? Убил десяток человек? Два? Десять?

— Больше, куда больше, как это не печально. Но всё равно это не правда. Убийство не значит невозможность спасти кого-либо. Я убиваю ради того, чтоб спасти.

Убийства ради спасения, как секс ради девственности.

— Удивлён, что ты и такое знаешь, четыреста десятый. Но мир не делиться на белое и чёрное. Есть много других цветов. И иногда просто приходится выбирать. Выбирать и делать, чтоб не стало ещё хуже. Так что да, иногда приходится убивать одного, чтоб спасти десять. Делать больно одним, чтоб другие жили хорошо. И ты этого не изменишь. Остаётся смириться.

Смириться? Убить ради того, чтобы спасти. Люди ищут оправдания себе…

— Но не я. Мои поступки можно оправдать, но я этим не занимаюсь. Мне не требуется анестезия для совести. Я просто знаю, ради чего это делаю.

В мгновение ока в моём сознании показалась картина. Очень старая и далёкая картина, словно старая цветная фотография, что осталась ещё с прошлого века. Но она была живой, буд-то прокручивают передо мной фильм. Фильм, в котором непосредственно был я сам.

Солнечный тёплый день. Свежий горячий воздух с полей задувает через окна едущего по дороге автобуса. Он слегка подпрыгивает на кочках, но не жёстко, а мягко, плавно, словно на батуте. Его ровный и монотонный рокот двигателя наполняет салон, но служит скорее лишь задним фоном для всего происходящего, как и его шорох колёс об асфальт.

Основной композицией здесь можно считать детский смех, крики, споры, разговоры, которые буквально заполняют собой кабину. Их так много, они накладываются друг на друга, перебивают, глушат и звучат связно, словно подобранные друг к другу инструменты в симфонии.

Их источник — множество детей в салоне, что просто не могут усидеть на месте. И не все сидят, некоторым приходится стоять, так как сидений не так уж много. Дети разных возрастов, но я не дал бы никому из них старше двенадцати. Возможно даже двенадцать будет слишком много.

Я знаю, куда они едут. Детский лагерь. Просто маршрут, просто автобус, который сразу подбирает и довозит их до точки. Выделяют его, так как он самый новый, а других, пригодных для такого количества и нет. Всё-таки деревни кругом.

Вокруг поля, лесополосы, иногда автобус ныряет в лес, скрывая детей в тени. Говорят, что эмоции наполняют то или иное место, если они яркие и их много.

Я замечаю девчонку с куклой. Да, я помню её, однажды видел эту картину, когда загнал ЛиАЗ в яму, это было ещё перед захватом графства Анчутки. Мелкая жизнерадостная девчушка по имени… Маша… кажется. В голубом платице с куклой, аналогом резиновой Зины. Такую куклу я и нашёл в автобусе тогда.

Он постоянно возит их туда-сюда. Можно сказать, что дети уже знают этот автобус наизусть и их эмоции радости и предвкушения буквально пропитали его стены, его сидения, его салон, словно въедливый запах.

Да, я видел эту картину. Видел в прошлый раз, когда ЛиАЗ рассказал часть истории. Однако… на этот раз я вижу продолжение.

Я вновь в этом далёком чуждом, неродном, но похожем на мой мире. Стою на сопке. Огромной сопке, с которой открывается вид на бескрайние поля и лесополосы. Но сейчас другая атмосфера, тяжёлая, страшная. Небо красное, словно пропитанное свежей кровью, а где-то на горизонте бушует буря и гремит гром.

Но только это не природное явление. По тонкой дороге, что пересекает поле, несётся автобус. Он буквально выскочил из какого-то посёлка, застроенного одноэтажными домами. Вылетел и пулей помчался прочь, словно наперегонки со временем. Единственный в своём роде, последний в своём роде. Мчался по своему последнему маршруту, стремясь успеть. Ровно за ним, словно волна, идут взрывы. Повсюду взрывы, много взрывов, я даже не могу сказать, что это такое… Земля словно лопается, поднимается наверх целыми пластами.

И автобус стремиться опередить эту полосу смерти, которая преследует его, которая буквально поглощает землю за собой, взрывая её и поднимая в воздух. Эта полоса какого-то беспощадного артобстрела, который подобно карточному домику смёл посёлок за спиной автобуса.

О вот он его настигает.

Это бессмысленно. Автобус не броневик, он не спасёт от осколков. Первый же взрыв сбоку корёжит его борт, щедро одаряя шрапнелью. Его кренит на два колеса, но ЛиАЗ рывком становится обратно. А потом ещё один, который буквально решетит его. А дальше ещё и ещё. Автобус начинает метаться по дороге, стремясь не попасть под следующий. Слева и справа от него расцветают бутоны взрывов, которые постепенно нагоняют его.

Я знаю, что водитель мёртв. И знаю, что автобус не может ехать с такими повреждениями. Его двигатель задыхается, колёса лопнуты, каркас искорёжен. Он изливается маслом, кашляет им, словно захлёбываясь собственной кровью, но всё равно едет. Едет, потому что может, потому что это его работа. Он в тщетной попытке пытается спасти хоть кого-то.

ЛиАЗ мчится и на мгновение пропадает в этой волне кошмара, грязи и поднятой пыли, но через пару секунд выскакивает, оставляя за собой шлейф. Эта страшная волна смерти наконец остановилась.

А он продолжает ехать. Продолжает мчаться вперёд даже когда двигатель отбивает свои последние аккорды, ехать, когда уже резины не осталось, и обода высекают искры. Мчится на пределе своих нереальных и невозможных сил пока, в конце концов, не глохнет и не скатывается в кювет.

ЛиАЗ никого так и не вывез. Он был прав, все погибли. И я вижу ту самую девчушку, чью куклу он так бережно хранил в себе. У неё нет половины головы. Длинные волосы залиты кровью и ошмётками мозга; его же я могу увидеть и в её голове через дыру. Её единственный целый глаз бессмысленно уставился в собственную переносицу.

И таких детей здесь полный салон. Полный салон крови, оторванных конечностей, изуродованных и испещрённых осколками тел.

Но я до сих пор слышу, как хрипит двигатель. Как тихо плачет в полнейшей тишине, когда на многие километры не осталось никого. Единственное, что осталось в этом старом автобусе, лишь ужас, страх и боль. Детская радость сменилась полнейшим кошмаром. Кошмаром и ненавистью ко всему живому, что посмело поступить так с ним. Отобрало смысл, то, что дало ему жизнь и что было его единственной радостью.

Четыреста десятый маршрут не возит людей. За проезд в нём расплачиваются жизнью, и его дорога ведёт только в ад.

А потом я вижу, где его использовали позже. Вывоз раненых, умирающих: постоянные стоны, крики боли; многие не доживали. А иногда он просто вывозил трупы. Это ЛиАЗ — воплощение страданий и ненависти, которые в нём как яд или отравленный воздух.

И под конец остаётся он. Автобус смерти, что везёт своих пассажиров только в ад.

Я вновь в автобусе. На ближайшем сидении, облокотившись головой на руку, мирно посапывает Юи. Под ладонью чувствуется острое стеклянное крошево, которое так и норовит изрезать руку. Это было довольно… мощное погружение.

— Так вот чего ты ненавидишь людей. Они отобрали у тебя всё, и в ответ ты отбираешь всё у них.

Возможно. Убивая людей, он чувствовал себя живым, чувствовал себя отомщённым, чувствовал успокоение.

— Отличный способ успокоиться, — кивнул я. — Мочить людей, всех подряд лишь за то, что они люди и успокаивать себя тем, что вот, ты отомстил. Знаешь, ты неправ. Мы ни капельки не похожи, ЛиАЗ. Я никогда не убивал людей только ради того, чтобы сделать себе приятное. Любое моё убийство было необходимость. Мне даже мерзко, что ты приравниваешь меня к себе.

Мне не понять…

— И почему мне не понять? Почему все решают за меня, понять мне это или нет? Я не смогу почувствовать это, согласен, но понять я могу. И я понимаю, что ты не мстишь, ты мочишь ради удовольствия. Собственного удовольствия. Этим самым ты лишь оскверняешь память о тех детях, которые погибли в твоём салоне.

Тихий рокот двигателя.

— Не знаю. Но единственное, что ты можешь — отпустить воспоминания о них. Отпустить и сделать что-то хорошее. Сделать это ради них, так как вряд ли бы они хотели видеть тебя таким.

Например, спаси нас.

Глава 270

Юи вновь спала. Посапывала на сидушке, видимо дожидаясь, пока я приду в себя. Судя по всему, перк на боевые умения неё был активируемым как моя «Весёлая ночка». Захотел, включил, захотел, выключил. Захотел, сдох под ней, истощив себя до конца. Юи, судя по всему, так и сделала, пытаясь нас защитить. Поправка, себя и свою инвестицию в роли меня.

Я аккуратно поднялся, чтоб не вогнать в только что исцелённое тело несколько лишних осколков, и двинулся собирать свои разбросанные по кабине вещи, которые остались после моего превращения.

Проходя мимо Юи, я пощупал её сиську. Никакой задней мысли, лишь научный интерес. Вдруг, когда закончу всё это, напишу труд «Сиськи. Их роль в становлении героя и злодея». Я просто уверен, что многие злодеи такие потому, что у их баб сисек нормальных не было. Блин, а у неё она такая мягкая и прямо под ладонь, при этом и не маленькая. Про такую говорят, идеальный размер. Сиська как мышка компьютерная, должна идеально ложиться в руку, у неё должна быть приятная на ощупь поверхность и на неё должно быть приятно кликать.

Так вот, у Юи, судя на ощупь или «райзер», или «логитек» премиум класса. А вот у её сестры просто «логитек», причём офисная.

Хорошенько ущипнув сиську, отчего Юи во сне хрюкнула, и порадовав душеньку, я принялся одеваться. Одеваться в то, что осталось от моей одежды после чудесного превращения.

Эх, трусы порвал… печалька… и брюки… А вот рубаха вроде целая, спереди застёжки лопнули, но в остальном вроде норм. Ботинки… они теперь прямо как шлёпки у меня, можно прямо так носить. Куртка… не считая застёжек, тоже целая.

Пришлось использовать куртку как юбку, обтянув вокруг пояса, а рубаху так оставить; всё остальное можно было выбрасывать. Кое-как присобачив на пояс коробочку с божественными исцеляющими яйцами, я вновь оглянулся на разгромленный салон.

— Чувак, получается, пока ты вот так летаешь, твой салон восстанавливается?

ЛиАЗ ответил положительно тихим рокотом.

— И… как долго?

Двигатель слегка газанул.

— Очень долго? — почесал голову. — Блин, долго, это плохо. Нам так-то здесь не продержаться без еды и воды.

И принялся искать походную сумку, которая точно должна была быть с нами, но… её нет. Зато нашёл оторванную лямку, которая висела на краю дыры, зацепившись за разорванный катаной металл. Кажется, я знаю, куда делась сумка. Получается, что с собой у нас осталась только моя сумка с золотом и всякой мелочью. Не густо. Без жратвы мы тут точно долго не протянем.

— ЛиАЗ, я искренне благодарю тебя за спасение, но у нас проблема — еды нет. Воды, кстати, тоже. И без неё мы рискуем сдохнуть. Нам нужно выбираться из этого междумирья.

Я бросил взгляд в окно. Сейчас мы проплывали над огромнейшим тёмно-фиолетовым облаком, что было диаметром, наверное, сотни тысяч километров, если не больше. Оно было настолько огромным, что, казалось, занимало весь низ. Реально, словно в космосе.

— Ты слышишь?

Лёгкое жужжание.

— Тогда ответь, пожалуйста, если слышишь, — очень вежливо попросил я. Но он заебал выёбываться, честное слово.

Двигатель слегка громче загудел отвечая.

— Как это, через неделю. Мы сдохнем через неделю! Нам бы сейчас уже по-хорошему, так как девушка, — я бросил взгляд на Юи, — не очень хорошо себя чувствует.

Я не особо врал. Юи пока спала. А как проснётся, захочет дико жрать и пить — естественная реакция нехватку калорий и обезвоживание. Так что чем быстрее мы отсюда выберемся, тем…

— Как это, невозможно?! — чуть ли не выкрикнул я, на что даже Юи проснулась.

— Юми? — сонно посмотрела она на меня.

— Да, это Юми, сестрёнка, спи, — ласково сказал я, уже готовый уложить её в нокаут если что.

— Юми… — пробормотала та, — давай спать уже…

И уснула.

Кто-то скучает по сестрёнке, хотя говорил, что ему на неё наплевать. Ай-яй-яй, Юи, как нехорошо лгать, особенно на такую тему. Давай я тебя отпизжу за это.

— Чувак… эм… ЛиАЗ, послушай. Мы не можем погибнуть здесь. Видишь эту маленькую девочку, которая мирно спит у тебя… Что? Не можешь видеть? Тогда поверь мне на слово, я же тебя наёбывать не буду. Это маленькая… в смысле, чувствуешь… нет, погоди, не смотри на её размеры, что она уже как взрослая. Я тебе отвечаю, она ещё ребёнок, ну полнейшая ебанушка и тупая как пробка. По развитию не обогнала шестилетнего ребёнка. Отвечаю. Так вот, неужели ты позволишь ей умереть? Во-о-от, и я о том же, нельзя, чтоб… Нет, стоп, ЛиАЗ, ты чего? В смысле, тогда я должен сдохнуть. Нет, стоп, чувак, погоди, так не покатит. Знаешь, меня пробило на откровение, и я тебе хочу признаться, на самом деле в душе я ещё тот ребёнок. Ну вот реально, душой мне лет шесть, если не меньше. Да я отвечаю, вот смотри, стал бы нормальный взрослый человек лизать стену? Вот видел, а? А? Лизнул, а взрослый человек так бы сделал? Вот! И я о том же! Поэтому нам надо выбраться отсюда. И не через неделю. И не мёртвыми.

Короче какая проблема, когда он выезжает из этого пространства, тот, кто был внутри него, сдыхает. Или не переносится. Или любой другой пиздец, что грозится отобрать у тебя жизнь. А это нам категорически не подходит.

— И… как нам решить проблему? — поинтересовался я у самого умного.

Ответ был красноречивым.

— Эм… прости? — я невольно покосился в окно. — Я не хочу выходить в окно. Это небезопасно… Да, я волнуюсь о безопасности ровно с того момента, как ты мне предложил экспресс выход. Давай другой вариант.

Около минуты он гудел мне другой вариант, который был не лучше первого и второго, однако в отличие от прошлых там вариант не сдохнуть был стопроцентный.

— Призыв? — нахмурился я. — Это… что за… нет, я понял, что примерно, как и тебя, только с кругами и пентаграммами, верно? Но… куда нас вызовет? И насколько безопасно это?

Не знает. Вот меня вот эта фраза «не знаю» и смущает, если честно. А вдруг меня пидоры-медведи вызовут, и что мне делать? Нет, серьёзно, мне же будет очень больно, грустно и обидно. А Юи? Куда её вытеснит? В какой-нибудь бордель? Она же бедный бордель разнесёт. К тому же про безопасность призыва всё тоже не так гладко, как хотелось бы. По дороге тебя может и убить, а может и не убить, как получиться. ЛиАЗ то не живой, ему не страшно, но вот мне страшно, причём конкретно.

— То есть с тобой даже через неделю мы не вылезем, верно? Сдохнем при перемещении?

Ответ был положительным.

— Слушай, раз уж на то пошло, а как ты появляешься то в одном мире, то в другом?

Ответ был забавным — где выбросит, там и ездит. Какой-то определённой последовательности нет. Говорит, что однажды он оказался в постапокалиптическом мире, где возил людей за их душу. Рассказывает, что такого пиздеца он ещё нигде не видывал — грязь, дым, вечная сажа, запылённость, задымлённость, разбитые дороги и всё, что только можно. А люди сами садились в него, лишь бы не жить там. Говорит, многих натаскал на тот свет, так люди ещё и в очередь выстраивались. Он прямо радовался, говорил, такой сенокос был там, ни разу в гараж без трупака не возвращался. А иногда и по несколько привозил.

Я не стал говорить, что это норма, когда люди выстраиваются очередью в маршрутку. А то, что у него в кабине люди помирали постоянно от сердечной недостаточности, вообще не есть хорошо. Чувак, из-за таких, как ты потом сидят люди над статистикой и пытаются понять, хули так много от сердечной недостаточности сдохло.

— О'кей, я понял насчёт твоих охуительных приключений, хотя и не поощряю бездумное мочилово. Теперь скажи, как нам ебануть призыв? И как сделать, чтоб призвались оба? Ну, я и Юи?

ЛиАЗ прорычал, что надо просто почувствовать. Отличный ответ.

— Как почувствовать? Каким образом?

Говорит, что почувствую.

— Ладно, тогда ещё вопрос. Почему попасть сюда мы смогли, а отсюда мы вылезти не можем?

Ответ был шикарный. Если дословно, то: «А хуй его знает». Хотя по-честному, я бы предпочёл более точного объяснения, а не «хуй его знает». В последнее время мою жопу спасает исключительная образованность и знания, которые чудесным образом помогают мне выживать. Оттого я стал искренне ценить любые знания, что можно почерпнуть. И не сдохнуть, естественно.

— Ладно, вернёмся к призыву. Ты говоришь, что я должен почувствовать. А потом?

Говорит, что отозваться.

— А как?

Ответ был ещё чудеснее чем все прошлые. Мне надо следовать на него. Ухватиться за призыв и потянуться к нему. Чот философией пахнет, ЛиАЗ, ты не находишь? К тому же…

Я выглянул в окно.

Куда там мне тянуться надо? Тут ничего нет. Тут пусто, не считая этих огромнейших космических облаков. Куда мне там тянуться надо будет? И вопрос, сколько именно времени это займёт? Ставлю на века два или три.

— Красиво там, не так ли, Мэйн?

Это было сказано прямо за моей спиной, отчего я аж подлетел. И причины для страха у меня так-то были. Сама Юи, которая запросто могла меня вытолкнуть в окно. И лететь мне ух! Конечно, без меня она отсюда живой не свалит и поймёт это потом, но я уже привык, что люди зачастую думают на эмоциях или жопой. А тут что одно, что второе, всё один хуй.

— Юи, блин, не пугай так.

— Прошу прощенья, но спросить я всё хотела, что нам делать дальше.

— Выбираться. Ты не знаешь ничего случайно о призыве?

Я кратко обрисовал ей ситуацию, которую мне поведал четыреста десятый в надежде на то, что может она мне что-то новое раскроет. Но меня ждало разочарование.

— Ничего подобного не ведомо мне, Мэйн. Я знаю о призыве, но самой… Нет, не скажу я тебе того, чего не знаю. Мы с сестрой пытались связь взять, то давнее дело было.

— Взять связь? Я не совсем…

— Телепатия то, Мэйн. Мы сестрой хотели телепатией себя связать. Но не получилось у нас то. Однако иного мы добились, — она загадочно замолчала.

А я решил не спрашивать, ожидая, когда она сама продолжит.

Прошло десять минут, а мы всё молчали. Сучка упорно ждала моего вопроса, сохраняя невозмутимость, словно так и должно быть.

— Ну хорошо, хорошо, — сдался я. — Чего вы добились?

— Мы ощущали друг друга. Связь родственную обрели и чувствовать друг друга мы могли. Словно интуиция нам говорила, где находится сестра. И мы могли найти друг друга всегда, даже находясь вдали.

— Получается… типа… как интуиция?

— Как интуиция. Связи чувство.

— И как вы его активировали?

— Мана. Мы маны тратили немного.

— А у тебя она есть? — покосился я на неё.

— Мы с тобой на факультете были же одном, иль забыл?

— Нет, в детстве.

— Мы близнецы. Одна умеет, вторая сможет. Пусть пути различны наши, но вот умения одни.

Значит… значит мне надо почувствовать маной призыв? И как это сделать? Я не пойму, ты сговорилась с ЛиАЗом? Что он говорит почувствовать, что ты говоришь почувствовать. Но мне надо знать, КАК! Ты слышишь? Ка… так, я же про себя говорю, естественно, она не слышит.

— Но мне надо знать, КАК! Ты слышишь? Как! — сказал я уже ей в лицо.

— Поняла я это сразу, будь ты добр не кричать. Почувствовать ты можешь, пустив ману только в тело.

— Типа как при использовании магии пускаешь ману на руку?

— Верно, однако во всё тело здесь пускаешь.

Понятно… Ну-ка, попро…

О ГОСПОДИ!!! МЕНЯ ЧУТЬ НАХУЙ НЕ РАЗОРВАЛО!!!

Я тут же отшатнулся, чувствуя, как сердце бешено колотится. Ебануться… Это… это было проще, чем я думал. Оттого ебануло меня по-чёрному. Обычно, когда что-то начинаешь делать, у тебя не получается и всё это проявляется подобно ручейку. Сначала слабо, а потом всё больше и больше. Здесь же словно плотину разрушило и тебя промыло потоком. Я буквально почувствовал, как меня начинает утягивать в разные стороны всякие… всякие. И пусть меня физически не утягивало, но вот мои мозги словно порвало на части и чтоб собрать их, потребовалось время.

Это было действительно странно. Словно твоё сознание утягивает во множество сторон, буквально разрушая его.

— И, успехи как? — спросила Юи.

— Меня чуть не распидорасило, — ответил я честно. — Слишком перестарался. Думал, что будет сложнее. Хотя интересно, есть ли насильный призыв, а не такой вот, по предложению. Эй, ЛиАЗ?

Ответом был рокот двигателя, который подтвердил, что есть. И конкретно таким уебаном являюсь я. Ага, спасибо, мне было очень приятно.

— Получается, мне надо просто принять одно из таких приглашений, верно?

Положительный ответ.

— И меня откинет туда, да?

Вновь положительный ответ.

— И как мне понять, на какой лучше ответить?

А вот тут автобус долго бурчал двигателем, из чего я понял, что тут не подгадаешь особо, хотя иногда почувствовать можно. Типа словно что-то знакомое тянет. На вопрос, откуда он это знает, ЛиАЗ промолчал. Однако мне кажется, что таким образом он возвращался в свой мир. И если ничего не говорит, то значит там он явно ничего хорошего не увидел.

— О'кей, ладно, я понял, тогда… — я посмотрел на Юи. — Будь добра, далеко не отходи, чтоб была возможность за меня зацепиться.

— Хорошо, — кивнула она.

А я… Ну а я тем временем закрыл глаза и совсем немного пустил ману в тело.

Вообще просто пустить ману в тело было недостаточно. Помимо этого надо было ещё и раскидать её полностью. Только после такой подготовки начинаешь ощущать телом… это как ветер. Вот, как ветер, но без ветра. Хотя нет, не совсем правильно… Как притяжение. Тебя словно притягивает в ту или иную сторону.

Но это ты ощущаешь тело, а вот сознание в этот момент начинает буквально разрываться, словно получая множество различных сигналов. То ещё удовольствие, если честно. Словно ты надел наушники с разной очень громкой и душераздирающей музыкой. И каждая из них дерёт твою душу по-своему.

Только сейчас, когда я сделал это аккуратно и очень медленно, меня не распидорасило сразу, как могло. Нет, едва заметное притяжение в разные стороны, и в сознание словно шепчут сразу несколько человек. Несколько миллионов человек.

Несколько миллиардов человек.

Ну теперь-то я понимаю, что меня так накрыло. Даже не удивительно. Но столько разных голосов… Хм…

— Юи, попробуй ты.

Я вкратце описал, что она должна сделать, чтоб всё было хорошо и её вот так не порвало, как меня. Она ответственно и внимательно без тени улыбки выслушала, после чего сама попыталась окунуться в ту самую реку, куда я лично нырял.

Минут через пять она вынырнула.

— Странно очень чувствовать такое, словно меня разбирают по частям. Однако поняла я сразу, о чём ты говоришь, ибо уловила что-то родное в призыве одном.

— Тогда…

— Только «но» есть одно. Нет сил и маны у меня, чтоб сразу туда нырнуть. Боюсь, что мы погибнем оба, если я нас поведу. Давай же лучше ты.

Она была права. Стоило просто взглянуть на её измученное лицо, чтоб понять — она нас угробит, Юи банально не хватит сил, даже несмотря на то, что она вроде как нащупала призыв в родной мир.

— О'кей, тогда давай, обними меня по крепче. Я не шучу.

Но Юи по лицу и не думала, что я буду шутить, она довольно по-взрослому восприняла мои слова, спокойно обняв меня.

— Позаботься обо мне, — сказала она серьёзным, чуть ли не официальным тоном.

— Будет сделано, — кивнул я, после чего обернулся к кабине ЛиАЗа. — Давай чувак. Мы погнали, если не вернёмся, то… ты знаешь, что делать. Поэтому… поэтому спасибо, что спас нас. Всё это хуйня про труповоз. Ты создан спасать, я отвечаю.

ЛиАЗ в ответ просто пробурчал что-то неразборчивое. Зануда.

Глаза закрылись, и я вслушался в этот безумный поток. Мне нужно попасть туда, где мой дом, мне нужно попасть туда, где мне рады. Ну же, ну же…

Множество шёпотов обрушилось на сознание, миллиарды разносторонних притяжений сработали на тело, словно меня пытались разорвать. Не тело, душу. Это было сложнее, чем я думал. Слишком много, чтоб определиться. И все зазывают, все тянут, пытаются вырвать кусок сознания.

Неожиданно я почувствовал сильное притяжение. Очень сильное. Это было настолько неожиданно, что я немного растерялся. Казалось, что притяжение именно в том направлении сильнее всего. Наш поезд?

Я прислушался к этому притяжению. Почувствовал что-то родное, что-то близкое. Оно действительно знакомо. Тогда…

Я добавил маны, буквально сконцентрировавшись на этой тяге. А потом ещё и ещё, чувствуя, как меня утягивает. Давление на тело возросло так сильно, что теперь мне казалось, словно меня тащит по полу. Придавил к себе при этом Юи так, что у неё кости захрустели. Не дай бог же случайно выпущу.

Теперь тот шёпот, та тяга перекрыла все другие, и я слышал только её. А это значит…

Сделав глубокий вдох, я просто что было сил выпустил всю ману, распространив её по телу. Это было словно напрячь все мышцы одновременно.

И через мгновение я почувствовал невесомость. Невесомость и какую-то холодную пустоту. При этом мне казалось, что кожа буквально скукоживается от непонятного воздействия пустоты вокруг нас. Было неприятно ощущения того, что меня тащат. Это словно лететь на качелях вперёд, когда всё внутри тебя буквально вжимает и неприятно щекотит.

Ещё немного и меня начало буквально душить, словно кислорода не было, хотя я набрал его полные лёгкие. Жгло страшно и хотелось вдохнуть, как…

Я почувствовал воздух. Тёплый обычный воздух, что буквально в одно мгновение надавил на меня, пытаясь раздавить и тут же отступил. Я тут же открыл глаза, готовый просадить пиздюлей или же наоборот, прохватить за двоих. За себя и за Юи, которая тоже открыла глаза и оглядывалась.

— Мы… перенеслися, права я? — тихо, едва слышно спросила она. — Но… куда?

Она скользнула из объятий. Да я и не держал её, сам оглядываясь.

— Мэйн, где мы? — она шагнула к мебели, что была расставлена в комнате, с интересом её оглядывая. Не только её, но и то, что там стояло. Я же подошёл к какой-то тумбе и взял прямоугольную стекляшку, что светила тусклым светом. Когда она оказалась у меня в руках, всё внутри меня замерло.

Кажется…

— Где же мы? Не видела я в жизни дизайнов таких. Быть может мы в стране далёкой? — Юи продолжала оглядываться, явно чувствуя чужеродность всего этого. Однако я чувствовал себя как дома. Потому что…

— Я знаю, куда мы попали, Юи. Это не другая страна, — я оглянулся и посмотрел Юи в глаза. — Ты не знаешь, но я не из твоего мира. Я, как принято выражаться у вас, призванный герой. И это… — я развёл руки в стороны, — мой мир. Я здесь родился.

Добро пожаловать обратно. Теперь я действительно дома.

Часть пятьдесят шестая

Дом, не слишком родной

Глава 271

Я здесь родился — это громко сказано, если учесть, что меня могло закинуть в параллельный, но очень похожий на этот мир. Однако что-то внутри меня упорно твердило, что это она. Та реальность, откуда я родом.

— Другой мир? Герой, призванный из вне? — Юи не выглядела ошеломлённой, скорее, как та которая вдумывается в услышанное и делает для себя какие-то выводы. — И как ты понял же об этом, что в мире мы другом?

— Очень просто, — я кинул ей телефон, который она поймала. — Видела такие штуки?

— Ништяками герои кличут их и говорят, что найти иногда такое можно. А иногда приносят те с собой их, из мира своего. Может…

В этот момент я подошёл к двери, что заметил ранее, и щёлкнул кнопкой около неё. Спорим это…

В комнате тут же стало светло.

Выключатель. Они всегда на входе.

Юи заметно напряглась, оглядываясь словно кошка.

— Магия.

— Электричество.

— Электричество?

Я ожидал, что она посмотрит на меня как на идиота и скажет что-то типа: «Ты дурак? Электричество — это молнии, а их здесь нет! Как они могут зажечь свет?» Но Юи… эта хитрая кошандра была куда умнее многих. Она видела что-то и стремилась узнать об этом.

— Электричество? Но… как?

Я окинул взглядом комнату, где мы были. Это была… Блин, я немного теряюсь, как описать это помещение — старая кровать с продавленным матрацем и грязными простынями, серые грязные стены, пыль и грязь на полу, старая потёртая мебель. Это комната, скорее всего, находилась в притоне, так как соответствовала по внешнему виду ему. Да и шприцы говорили об этом же.

Но я не видел опасности, поэтому подумал, что несколько секунд объяснений погоды не сделают. Но зато смогут ей показать, что я действительно шарю в этом мире. Тем самым заставлю её доверять мне, а не отчебучивать всякую хуйню.

— Электричество может проходить по металлу, а ещё оно нагревает собой что-то, знаешь об этом?

— Да, видала я как моя сестра по воде молнии водила, и как дымок шёл от врагов, когда в них разряд врезался.

— Да, верно. Тут тот же принцип. Это электричество подаётся на металлическую проволоку. Она проводит его к этой штуке, — кивнул я на лампочку, — где есть маленький кусочек металла. И он так нагревается, что начинает светиться.

— Как в кузне, где металл светиться начинает, если его огонь разогревает?

— Верно, — кивнул я.

— Интересно… — задумчиво посмотрела Юи на лампочку.

Пока я рассказывал ей это, сам выглянул в единственное окно, стекло которого было грязным настолько, что его даже тонировать не надо было. Оттого нормально что-то разглядеть не представлялось на улице возможным. Однако тусклые лампы и какие-то дома, что были напротив, я заметил. Хм… не помню такого места. Меня, конечно, не было дома два года, но таких районов в моём городе отродясь не было.

— Притон…

— Что?

— Притон какой-то. Да и улица не вызывает у меня никаких тёплых чувств. У тебя…

И тут я понял, что мы забыли меч. Блин, мы вообще много чего не… А, у нас-то кроме меча особо ничего и не было. Нет, было, но мы всё просрали.

— Короче, надо уходить, — сделал я вывод, окинув взглядом пол. Какие-то знаки, нарисованные красной краской типа любительских рисунков всяких оккультных групп. Возможно, они хотели сделать рисунок похожим на нарисованный кровью, но я столько этого насмотрелся, что мог свободно отличить одно от другого. — А то…

Классика жанра, вспомнишь говно, вот и оно. Только хотел сказать, что надо валить, пока нас кто-нибудь не спалил, как тут же послышались шаги за дверью. О'кей…

Я толкнул Юи за дверь и забрал телефон, который бросил на кровать, сам же выключил свет и шагнул ближе к стене.

Что я ожидал увидеть? Ну… учитывая то, что я увидел на улице и это помещение, какого-нибудь обдолбыша или что-то в этом роде. И я примерно угадал.

Дверь в комнату открылась и практически сразу с порога я услышал крик какой-то девки.

— Да иду я! Телефон забыла…

Её мелкий хлипкий силуэт замер в двери, ища видимо взглядом телефон. Секунда, другая и девушка спокойным шагом, явно не подозревая о гостях, двинулась к кровати, тем самым подставив мне спину.

Прости, подружка, ничего личного.

Я бесшумно шагнул к ней и сделал захват за шею.

В первое мгновение она даже видимо и не поняла, что происходит, однако потом забилась, вцепившись пальцами в мою руку, задёргала ногами, начала вырываться, но… Блин, я даже не чувствую от неё сопротивления, словно она и не вырывается. Девушка судорожно дёргалась, не издав ни звука, пытаясь вырваться, пока не повисла куклой у меня на руках. Она безвольно обвисла, больше не подавая признаков жизни.

— Так, — тихо начал я. — Посмотри, нужна ли тебе одежда с неё или нет. Подойдёт, нет. А потом валим отсюда.

Я аккуратно положил девушку на кровать.

— Убивать не стоило её. И переодеваться мне зачем?

— Ты за кого меня держишь? Естественно я её не убил, просто придушил, — возмутился я. — Скоро очухается. И от тебя мочой воняет. Можешь ходить так, но я бы предпочёл на твоём месте переодеться.

Мне бы кстати тоже не помешало, если честно. Хожу в этой набедренной повязке.

Пока Юи стягивала с девушки одежду и примеряла её на себя, я аккуратно выглянул в коридор. Обычный обшарпанный обоссанный коридор с несколькими дверьми, одна из которых, судя по всему, вела в туалет. Хм… подозрительная планировка. Что-то мне это напоминает…

— Дженни! Давай быстрее! Стью уже разливает! Дженни! Ты что, уснула?

Голос был чудовищно наркоманским, и хозяйка голоса была то ли пьяна, то ли под кайфом. А может и всё вместе. Причём не просто наркоманский, такой голос можно получить, если ты уже не первый год ведёшь свой образ жизни таким образом. Ох уж это потерянное поколение.

Плюс у меня появился вопрос, где конкретно мы? У меня в стране нет Дженни и Стью, у меня есть Кати и Тарасы.

— Дженни! Лили ушла, призыв не прошёл. Харе там сидеть над этим кругом! Спускайся!

Опа-опа, что там про призыв? Всё-таки баловались чёрными делишками, да? И всё же, притянуло меня именно сюда. Да, ЛиАЗ говорил про что-то знакомое, но тут прямо дико родное было. Вряд ли ЛиАЗ подразумевал именно это. Но при этом я сейчас оглядываюсь, и это место нихера не родное. Оттого мне интересно было бы взглянуть, кто конкретно там так сильно меня притянул. Просто хочу глянуть.

Снизу раздался какой-то шум и через несколько секунд послышался топот ног.

— Дженни, если ты опять полетела, то пеняй на себя! Я тебя убью.

Вот шаги достигли второго этажа, девушка выглянула из-за угла и…

Прямой нокаут!

Я поймал её оседающее тельце ещё до того, как она с грохотом рухнула на пол, и аккуратно опустил вниз.

Не, на вид точно наркоманка — худющее лицо, нездоровая прыщавая кожа, синяки под глазами, какой-то болезненный оттенок лица. Я просто приподнял её руку и оголил локоть, чтоб подтвердить свои слова — всё исколото. А ведь девке лет двадцать.

Я даже не знаю, что сказать на это, хотя говорить всегда бесполезно, всё равно скурятся и сопьются. Разряд людей такой, кто-то играет, кто-то учится, кто-то путешествует, а кто-то колется. Причём часто они даже не пытаются выйти из этого. У некоторых, кто по тупости ступил на дорожку такую, не хватает сил отказаться, и они заслуживают как прощения, так и сочувствия с помощью. Все совершают ошибки, кто-то мелкие, кто-то большие.

А некоторые просто наркоманы, вот и всё.

Позади меня послышались шаги и на свет вышла Юи. На ней был топик той девки, джинсовая курточка и какие-то кеды. А где брюки?

На мой вопросительный взгляд она пожала плечами.

— Не влезла.

— Жрать надо меньше, — бросил я в шутку и заглянул за угол. Там лестница спускалась вниз.

Пройдя всего на несколько ступеней вперёд, я услышал голоса, которые уж мог идентифицировать и понять количество против… Нет, не противников, людей. Не стоит забывать, где я.

— Юи, тише и не дёргайся, пока я не скажу, окей? И держись за спиной.

Она кивнула, ни сказав ни слова. Мне в этом плане нравилась Юи, она показывала очень высокую адекватность и здоровый интерес ко всему. Не выёбывалась, не ебала мозги. Были, конечно, случаи в начале, но в последнее время я за ней этого сильно не замечал, если честно.

Мы вместе спокойно спустились в низ. Прямо перед нами была дверь на улицу, а по правую руку коридор, идущий вдоль лестницы вглубь дома, что вёл то ли в зал, то ли на кухню, откуда раздавались голоса как парней, так и девушек. Обкуренные обдолбанные голоса, в которых не осталось ни грамма адекватности, ни здравого смысла. Причём голосов там было много.

Заглянем-ка аккуратно туда.

Всё так же беззвучно двигаясь, я преодолел коридор и заглянул в комнату, которая всё же оказалась залом. Пиздец же тут у них…

Несколько потрёпанных ободранных диванов и кресел, затоптанный ковёр, грязный пол, ободранные обои буквально и клубящееся облако под потолком. Когда я туда заглянул, меня сразу же начало накрывать. Пиздец они здесь надымили. И судя по всему, травы. Я ни разу траву не пробовал, но чот как-то… трава полюбас.

Народа здесь было человек десять, девки и парни, все какие-то обкуренные, перерасслабленные торчки, которые посмотрели на меня полуприкрытыми глазами. Кажется, те две девки были самыми трезвыми в этом месте. Что интереснее, не все здесь выглядели как конченые наркоманы. Помимо конкретных торчков и каких-то эмо были и те, кто выглядел довольно цивильно, не считая того, что они уже поплыли. А ещё у некоторых цвет кожи не совпадал с тем, который я привык видеть у себя на родине.

— Что за отбросы это? — нахмурилась Юи.

— Потише, — попросил я её и обратился к торчкам, которые скользнули безразличным взглядом по нам. — Товарищи обкуренные, прошу прощения, что прерываю вас, но не могли бы вы сказать, кто там на верхнем этаже устраивал призыв.

— Думаешь… — начала было Юи, но я шикнул на неё.

— Погоди ты, — и вновь обратился к наркоманам. — Давайте народ, кто устраивал призыв сверху.

— Дженни, — протянул какой-то патлатый парень с вытянутым осунувшимся лицом и жуткими синяками под глазами, который смахивал на гота. — Дженни, Китти и Лили. Эти девки чот там пытались, но проспорили нам отсос. — Он затянулся сигаретой и выпустил облачко дыма, после чего протянул мне.

— Нет, благодарю. Вы не подскажете, где Китти и Лили?

Я логично предположил, что Дженни, это та, что на кровати на втором лежит.

— Китти пошла за Дженни, — лениво ответил он. — Лили забрали друзья. Своих друзей здесь бросила, — и после этого затянулся.

— И куда её забрали?

— Не знаю, — безразлично ответил он. — Куда-то. Ребятки какие-то левые.

Понятненько…

— Тогда я бы хотел спросить, не могли бы вы одолжить нам брюки? А то мы попали в затруднительное положение… ну вы понимаете.

Гот посмотрел на меня таким спокойным взглядом, что мне даже стало неловко.

— Снимай с любой, что не летит, — кивнул он на валяющихся на диване девок.

Какой щедрый парень. Естественно, с его позволения я так и сделал, стянув юбку для Юи с какой-то прилично одетой, но обкуренной девки и джинсы с туфлями для себя с не менее цивильного парня. Стаскивать одежду с наркош я побрезговал.

— Мне бы кимоно… — пробормотала Юи, натягивая юбку.

— Бери что дают, — ответил я, натягивая брюки. — Нам бы свои жопы голые скрыть для начала.

— С чего тебе захотелось увидеть своих прерывателей? — поинтересовалась Юи, когда мы вышли в коридор из обкуренной комнаты. Честно говоря, находиться там было сложно, даже с моим резистом там довольно чувствительно кумарило.

— Не знаю, просто когда нас призывали, я почувствовал довольно сильное притяжение и мне неожиданно стало интересно, с чего вдруг. К тому же нам надо ждать неделю, чтоб вернуться и заново попробовать призваться именно в свой мир. Так чего бы и не найти эту Лили.

— Мир твой, тебе виднее, — ответила Юи спокойно.

Одевшись, мы наконец-то вышли на улицу. И господи, как здесь было свежо относительно того дома. После той печки, душной и задымлённой, я словно в холодный рай попал. Прохладный ветерок буквально сразу сдул с меня весь этот налёт дыма, давая остыть. Но…

— Да уж… — пробормотал я, оглядываясь.

Это была очень широкая, освещённая тусклыми фонарями улица. И… я даже не знаю, как описать её точнее, если честно. Просто широкая тускло освещённая улица с тротуарами, которые были выложены потрескавшейся бетонной плиткой. По всей длине улицы стояли одно или двухэтажные дома какого-то невзрачного вида, обнесённые невысокими, скорее декоративными заборчиками. И вся улица была заставлена разнообразными машинами.

Мы, кстати говоря, вышли из точно такого же невзрачного домика, который видал и более лучшие времена в своё время.

Но что ещё хуже, вернее, что являлось основной проблемой, так это население. Конечно, не оживлённая улица, но тех людей, что я видел (небольшая группа из четверых человек, какие-то мутные личности на крыльце дома напротив, и такие же личности, жмущиеся к забору или столбам), было достаточно, чтоб понять наше местоположение. Довольно оживлённо, учитывая время суток.

Это были не дворы хрущёвок. Это были не спальные районы, где бухали лысые добродушные стоматологи. И не какая-нибудь деревня за МКАДом. Это вообще была не та страна, где я родился и где мы вечно держимся. Совершенно неродное и чуждое мне. Я это ещё понял, когда увидел на первом среди торчков негров, но до последнего надеялся, что это какие-нибудь студенты по обмену.

Но нет, зря надеялся.

И сейчас перед нами было какое-то ебаное гетто. Если быть точнее, то это было похоже на улицу из одной очень интересной мультикультурной игры. И насколько я помню, население там было практически полностью исключительно чёрным. Об этом же говорили и люди, что были на улице. Говорили своей чернотой. Это не есть хорошо, так как мы неожиданно выделяемся на их фоне свей белизной. И нам бы свалить как можно дальше отсюда, пока нас не убили… меня не убили, а Юи не выебали.

— Мэйн, смотри, там люди чёрные стоят, — неожиданно сказала Юи на всю улицу, тыкнув в негров пальцем. — Посмотри какие чёрные, чем-то на животных они похожи!

Тут не то что упомянутые негры охуели, я не мог вымолвить ни слова на подобное. Ебануться, Юи одним махом умудрилась нам выкопать могилу. Дура, ты… ты чо делаешь, мы в чёрном квартале!

Пользуясь всеобщим охуеванием из-за дерзких слов там, где их обычно не произносят, я схватил Юи за руку и быстро-быстро потащил по улице как можно дальше, спасая свою жизнь и её задницу.

Вот дерьмо, опять то же самое.

— Я сказала не то что-то? Не повезло нам очутиться здесь, как я посмотрю? — прочитала на моём лице страх без каких-либо проблем Юи.

— Плохо. Смертельно плохо. Мы в такой жопе, что имеет смысл быстро линять отсюда. И не смей говорить здесь «чёрные». И тем более чёрные животные, ты поняла?

— Прощения прошу, такое больше не повториться, — кивнула она.

Прощение она просит…

Повезло же попасть нам в чёрны район. Ещё спасибо, что пулю в затылок никто пока не пустил. Пока…

Мы шли всё дальше и дальше, собирая на себе любопытные взгляды. Нередко я слышал в наш адрес «Эй, чувак, как дела», или «Что случилось, чувак». А Юи звали познакомиться поближе и показать настоящего ей мужчину. Но пока что нам это говорили под смех других и не агрессивно. Пока.

— Куда конкретно мы идём? Куда мы путь свой держим?

— К той, что призвала меня.

Была здесь одна забавная вещь. Я чувствую направление, как бы странно это не звучало. Тогда Юи сказала, что могла найти сестру, просто активировав по всему телу ману, которая служила компасом. И я сделал ровно то же самое. Пусть и не сильно точно, но я буквально чувствовал, куда мне надо. Это можно сравнить, как если бы ты оказался в незнакомом месте, но знал, что иди в ту сторону и выйдешь обратно.

Видимо та, что призвала меня, всё же имела какую-то связь со мной.

— Ты чувствуешь призывателя? — поинтересовалась Юи, когда мы шли по улице под пристальный взгляд жителей этого чудесного района. Где-то на дальнем фоне завыла сирена, заставляя её слегка настороженно оглядываться.

— Да, лёгкую тягу о которой ты говорила, — кивнул я.

— Встревоженным ты выглядишь, в опасности мы сейчас?

— Ну… — если учесть, что это за район и на что он мне напоминает, то да. Боюсь, что цветом кожи мы здесь не вышли.

Чувствую себя Белоснежкой, затесавшейся среди шахтёров.

И это была ещё одна причина, почему я хочу найти эту Лили. Почему меня призвало не родной мухосранск, а в чужой? Почему вообще именно она меня призвала.

— Мне кажется иль недобро смотрят они на нас? — спросила Юи, поглядывая украдкой на контингент на ступеньках, что без зазрения совести нас разглядывал. Причём здесь этот контингент был по обе стороны дороги.

— Не кажется. Оттого нам важно слинять отсюда как можно быстрее.

Повезло же. Возвращаешься ты такой домой, думаешь: о сейчас пойду домой к себе, увижу родных, а тут хуяк! Гетто, негры с пистолетами (насчёт последнего я просто уверен) и вообще другая страна. Заебись же! Вот это вернулся так вернулся! Честно говоря, я чувствовал, словно попал из одного чужого мира в другой. Будь это мой район, то ладно, но это…

Но глянем с позитивной стороны! Здесь можно разжиться пистолетом. Или автоматом. Или всем подряд, что я смогу утащить и чем смогу аннигилировать противников, от взрывчатки до ядов. Эх, Америка, подарившая миру СПИД, ты действительно страна возможностей.

Глава 272

Пока что нам везло. Я не знаю, есть ли в этом мире боги, но если есть, то мы стали только что любимчиками Богини Удачи. Иначе как объяснить тот факт, что двое белых разгуливают в гетто и не получили пулю? Верно, объяснить нереально. Хотя причина может быть ещё в том, что все спят. Днём бы нас точно грохнули.

Мы умудрились пройти и не быть убитыми эти одноэтажные и двух этажные домики, после чего вышли к таким длинным двух этажным вытянутым домам, которые мне напомнили мотели. Такие желтоватые дома, у некоторых даже балконы были, чтоб можно было подняться на второй этаж. Короче, классика жанра для гетто.

Юи рассматривала всё это с интересом, однако пока голоса не подавала, видимо понимая, что место и время не слишком подходящие для подобного. Только минут через десять она в первый раз меня оповестила о своих потребностях.

— Не хотелось бы мне клянчить иль тебя сейчас отвлекать, но попить мне надобно. Мне слегка не по себе и плохо, но если голод переживу, то вот от жажды я умру. Если здесь родник иль источник?

— Если только канализация. Нам нужен магазин и… и деньги.

— Но деньги есть же у…

— Здесь, в этом мире, монетами не расплачиваются. Здесь другие деньги. Да и магазин, где купить воду, нам для начала найти надо.

Так мы дошли до какого-то большого перекрёстка с довольно оживлённым движением (даже потому, что он здесь вообще было). В отличие от того района, где мы были, здесь располагались магазины, всякие парикмахерские, качалки и прочие забегаловки не самого презентабельного вида, сейчас закрытые или решётками, или железными такими жалюзями, что выдвигаются сверху. И на углу этого перекрёстка стояло трое негров.

— Спросить про магазин мы можем, например… у них, — кивнула она на трёх негров. Те ещё пока нас не заметили, но не думаю, что сильно нам обрадуются.

— Не стоит.

— Искать нам долго здесь придётся магазин. Но девушка я привлекательная, уверена, что смогу у них дорогу я спросить и не испугать.

— Это плохая идея, — не понравилось мне это.

— Лучше чем бродить в потёмках, — не согласилась она. — Если здесь опасно так, что ты готов бежать, то стоит нам сначала уж понять, куда путь держать. Я лишь вежливо подойду, с уважением спрошу, и тут же мы уйдём бегом, что проблем нам не составит. Девушка не вызовет у них опасности чувства и агрессии.

— Послушай, Юи…

Но Юи видимо решила показать себя. Во всяком случае в её словах была доля правды. Бродить мы можем здесь до посинения пока не получим пулю в лоб. А здесь вроде на виду, да и по улице машины… ездили. А сейчас не видно. К тому же девушка явно не вызовет столько агрессии и подозрений, как парень. Спросит и тут же уйдёт. Но вот ответят ли они ей или же сразу попытаются трахнуть, это действительно вопрос.

Я не стал подходить близко, остановившись так, что в случае необходимости быстро дотянуться до них и помочь ей. К тому моменту эти весёлые Си Джеи нас уже заметили и не сводили глаз. И лица у них были отнюдь не расслабленными как, например, у тех, что нас иногда преследовали на улицах около домов. Видимо здесь они, в отличие от тех, не чувствовали себя в безопасности; братков-то рядом нет. Но руки пока ни к чему не тянули.

Юи спокойно, но медленно подошла к ним. Они не спускали с неё глаз, однако увидев довольно привлекательную девушку, их хлебальники растянулись в довольно вызывающей и пошлой улыбке. Словно они уже были уверены, что засадят ей по самые булки. Не нравится мне это.

Но беда пришла совершенно не с той стороны. Юи меня просто убила. Попутно убивая нас обоих.

— Я приветствую вас, эм… как же там говорил один герой, что к нам захаживал однажды… он что-то рассказывал про вас … и что же он говорил… ах да, прошу прощенья. Здорова, нигретосы, как ваши черножопые дела? Хотела я у вас, черномазые, спросить, как маршрут нам здесь к магазину проложить.

…

……

Мы стояли, наверное, секунд пять, раскрыв свои хавальники от услышанного.

Ебануться, Юи. ЕБАНУТЬСЯ, ЮИ!!! Я ХУЕЮ, ЮИ!!! ЁБАНЫ В РОТ, ТЫ ОТКУДА БЛЯТЬ ЭТОМУ НАБРАЛАСЬ?!?!?! ЮИ-ХУЮИ, ТЫ ЗАЕБАЛА!!!!!!

Я с открытым ртом посмотрел на реальную аутистку, которая так спокойно попыталась подписать нам смертный приговор. Я не хочу верить в то, что она сказанула такое, когда нас эти самые, как она сказала, нигретосы, окружают. А она ещё и улыбается им.

Пиздос… была бы у меня вставная челюсть, она бы уже давно выпала. Я уже не говорю про бедных гордых представителей африканского континента, которые охуевали не меньше, оглядываясь и проверяя, точно ли им говорит это маленькая худенькая и приятная на вид японка. Юи, я поражаюсь, с какой настойчивостью ты копаешь нам могилу.

— Ты блять о чём говоришь, шлюха?! — пришёл в себя первый из них, лезя рукой за спину, но к тому моменту я уже активно сокращал расстояние.

Просто удивительно, насколько я проворнее их. В тот момент, когда он достал револьвер, а его друзья только-только вытаскивали стволы, я уже был рядом. Один удар в полную силу, и худощавый парень со штанами, которые с него спадали, и револьвером улетел нахер, так и не выстрелив. С локтя второму парню, и послышался хруст костей. Третий уже вытягивал руку, но я одним движением согнул её, направив пистолет ему самому в голову.

И что получилось? Дебил выстрелил до того, как понял, куда направлен ствол. Не, ну это диагноз.

Выстрел был оглушительным. Красивый фонтанчик мозгов взвился в воздух, образовав неудачнику на макушке небольшой кратер. Он слегка вытянулся, словно ему просадили хук снизу, и рухнул навзничь.

Вот и сказочке конец, нигерам настал пипец. Чот это было слишком просто, шпана какая-то.

Я вздохнул и взглянул на Юи.

— Ну и что ты натворила?

— Я же…

— Никогда не называй чёрных нигерами, неграми, черномазыми или черножопыми. И чёрными тоже не называй. Или тёмные, или афроамериканцы.

— В честь причёски? — удивилась Юи.

— Какая… Блять, Юи, очнись блин! — начал сердиться я, обирая троих.

Моим уловом стал глок, какой-то револьвер и берета стреляющего. Спасибо играм, которые мне достаточно точно объяснили, как выглядят и называются эти оружия. Ну, часть из них. Только… а у них патроны друг к другу подходят? А ещё мы разжились деньгами; я в кошельки не заглядывал, потом уже.

Что касается нападавших, то если насчёт одного и так всё ясно, то вот второй, кого первым ударил, кажется умер. Неудачно он затылком об асфальт ударился.

— Всё, пора линять, — поднялся я, стащи ботинки с одного из них. Всё это время я топал не в самых удобных, меньше на один размер туфлях. — Надо свалить подальше, пока полиция не подогнала сюда.

— Кто?

— Стража, — перевёл я на её язык. — Они тут звери, грохнут быстро, если попадёмся им на глаза.

Я бросил взгляд на троих неудачников и, немного подумав, прицелился и вогнал по пуле тем двум, которых ударил. Чтоб наверняка без свидетелей было. Мне потом проблемы не нужны.

Я быстро потянул Юи за собой, так как на выстрелы, я заметил, начали стягиваться подозрительные тени вдоль домов, которые сливались с темнотой посредству своей естественной маскировки. Пока они нас вряд ли могли разглядеть, но уповать на это сильно не стоило. Я мельком окинул взглядом улицу на поиск камер, но, не заметив таких, утащил Юи в ближайший проулок.

Мы бегом добрались до ближайшего поворота, после чего свернули в узкий проулок, где прошли его насквозь и вышли на другую улицу. Прошли по ней и вновь в проулок между двухэтажными домами, которые были похожи на мотель.

— Так почему им обидно стало? — поинтересовалась она. — Они же чёрные.

— Это сложно объяснить. Я тебе потом расскажу, хорошо? А пока давай, нам надо валить отсюда.

Мы прошли ещё несколько улиц, прежде чем вновь встретили представителей негроидной расы. Нам прямо везёт сегодня.

— Эй, чувак, как дела? — начал один из них, но я тут же схватил Юи за руку и потащил в другую сторону. — Эй, я к тебе обращаюсь!

Я бы убил его, но устраивать резню просто потому, что так удобнее, да ещё и в чужом городе, где тебя найдут сами полицейские и выебут — тот ещё по уму поступок. Но звучит заманчиво, бандитские разборки, перестрелки, прыгающие тачки… Эх, не там родился, не там пригодился.

Если мы сразу начинали убегать при первом же слове в наш адрес, то нас практически никогда не трогали. Ну не станут бегать типа крутые бандитос за двумя белыми по району с криками: «Эй, чувак, как дела?». Не пристижненько.

Кстати, что удивительно, я бы даже и не сказал, что это гетто, если бы не чудесные представители гордых африканских племён, которые могут тебя скальпировать как нехрен делать. Конечно, они смахивали на районы из одной игры, но в своём большинстве выглядели вполне прилично: чистые дома, чистые улицы, аккуратные лужайки перед домом. Да, конечно, сразу палились сами дома, дешёвые, потёртые и невзрачные, да и улицы не всегда и не везде были ухоженными. Иногда, проходя мимо, мы видели горы мусора, выкинутые диваны, старую сломанную технику прямо у дороги. Между домов в узких переулках так вообще грязь, мусор и расписанные стены. Иногда попадались в таких подворотнях разобранные или сожжённые машины. Однако в большинстве своём здесь было довольно чистенько. Для меня. Чувствую себя как дома.

Вот я понимаю, мой район, где ебаные сука соседи, пидоры блять, выбрасывали сука мусор или в канализационный слив, или в овраг, так как пройти сто метров до помойки им религия не позволяет.

По этим чудесным районам мы прошли хрен знает сколько, но те даже особо не сменились. Разве что надписи на заборах стали разными.

— Мэйн… мне… плохо мне, ты погоди, мне нужно отдохнуть, — пробормотала Юи под конец, когда мы прошли несколько километров, но умудрились выйти в никуда. — Мне воды и поесть, иначе…

Иначе что? Не помрёшь ты от этого.

Я завёл её от глаз людей подальше в какую-то грязную засранную подворотню между домов и усадил на разъёбанное кресло, что там стояло. Мы такие чистые, что вообще похуй, где и на чём сидеть. А когда взглянул… Блин, может она и права.

Юи буквально текла. Причём теперь я не говорил о пошлом. Она вся была мокрой и волосы вновь прилипли к её лицу. Вся рубашка под её джинсовой курткой была абсолютно мокрой, как если бы она вышла из душа. Немного странно такое потоотделение при условии, что у неё сильная жажда и наоборот должно быть обезвоживание. Юи смотрела на меня ясными, но тяжёлыми глазами.

— Готова я идти ещё, сколько надобно нам будет. Но предупредить хочу, что уж на грани я теперь. Мне нужен отдых и еда с водой.

— Сколько протянешь?

— Не умру, но тело моё станет безвольным и слабым. Как сможешь долго ты нести меня?

— Не думаю, что смогу, — покачал головой я. — Сам устал.

Она слегка пожала плечами, как бы говоря, что вот видишь, нам нужен отдых.

Да я и без этого знал. Просто если учесть, что я завалил только что троих, нам следовало уйти как можно дальше от места преступления. В таких районах постоянно кого-то валят, я даже оглянулся, но те тени, что там были, находились слишком далеко, чтоб нас разглядеть. Однако рисковать не стоило. К тому же…

Я открыл кошельки, что достал у этих несильно умных людей. Пересчитал.

— Плохо? — спросила Юи, стараясь даже в таком состоянии держать себя в руках.

— Сойдёт, — пробормотал я.

В сумме мы надыбали у них сто пятьдесят семь долларов и тринадцать центов. Не знаю, хватит этого нам на что-нибудь или нет, но всё лучше, чем ничего.

— Странные деньги, обычная бумага, в империи у нас много такой, — с сомнением прокомментировала купюры Юи. — Расплачиваться бумагой, ваш мир безумен, словно сон.

— Не совсем, — покачал я головой. — Каждая бумага уникальна благодаря цифрам на ней. И подделать её очень и очень сложно. За такой бумажкой обычно лежит что-то ценное, например золото.

— Как поняла я тебя сейчас, она лишь заменяет предмет?

Быстро дошло.

— Не предмет, его ценность. Принцип как у золота.

— Но золото металл же редкий. А бумаги много.

— Ну… вот так, — пожал я плечами.

Я сам ещё тот блин экономист, так что точно не смогу описать, почему именно бумажные деньги и что они значат. Ну деньги и деньги. Знаю, что у нас ещё написано на купюрах «Билет банка России». Так что…

— Поднимайся Юи, нам надо двигаться дальше.

Юи встала, покачнулась, но, когда я предложил ей руку, она лишь подняла ладонь, типа всё сама. Ну сама так сама.

И мы вновь двинулись по улицам, стараясь всячески избегать людей. Иногда мы проскакивали незамеченными, иногда нам кричали в след. Один раз даже доебались, и я не упустил шанс немного заработать.

Мы зашли довольно медленно в подворотню, после чего остановились, и я с тупой улыбкой развернулся, неся всякий бред про мы заблудились, ищем мотель и так далее. Хотя последнее являлось правдой. Лишь шире улыбка, испуганнее взгляд и больше заиканий лебезящим голосом — залог успеха, чтоб дать почувствовать сильным твоего противника.

Противников было всего четверо. Один довольно жирный, в три меня, двое дрыщей, с них даже штаны спадают и трусы видны, и один качок. Качки… мои любимые противники… Интересно, вся моя сила перешла сюда? Конечно, я думаю, что моих боевых навыков хватит, но было бы неплохо и всю силу с ловкостью перетащить сюда. Ну что, будем унижать?

Я ждал до последнего, тролля чернокожих братьев тупостью и заставляя их подходить всё ближе и ближе, распаляться всё больше и больше, смеяться и улыбаться всё сильнее. Господи, да я как Дед Мороз, несу счастье и улыбки! А их «Как сам, чувак» и «Как дела» переросли в «У тебя чо, проблемы?», «Ты не знаешь, с кем говоришь, мороженое» и «Детка, давай мы покажем тебе настоящих мужчин». Последнее, к счастью, адресовалось не мне, а Юи.

И когда они уже прямо начали тереться об меня с классическим «Ты чо», Юи их позвала. Позвала и отвлекла.

И тут же ближайший жиробас получил в ебальник быка, да такого, что его лицо буквально вмялось внутрь. Попутно в ту ж секунду второй, что жался ко мне, получил прямой в челюсть и отлетел к стене. Проделал я это мгновенно.

Никто не ожидал такой прыти от глупого «мороженого», оттого двое, что стояли с самодовольными улыбками, сделали то, что я от них ожидал — отшатнулись, не сразу оценив ситуацию. Если бы они тут же начали действовать, проблем бы могло быть куда больше.

Я, даже не сбавляя шагу, тут же пнул качка, стоящего за ними, в живот, после чего красивым хуком уложил последнего в висок. Не оставляя им шансов, я ударом в затылок отправил в аут загнувшегося буквой «Г» качка.

От такого напора ни один из них не смог ничего ни сказать, ни сделать. Скорость и сила всё разрешили за секунды.

— Не сомневался ни на секунду, — сказала за моей спиной Юи.

Я глянул на Юи, но она стояла совершенно спокойно и смотрела на меня. Такое ощущение, что меня оценивают. Оценивают как человека или союзника. У меня вообще давно такие чувства возникли, и все её выебоны — лишь попытка дать оценку. И мне это не нравится. Вообще.

— Сомнения убивают, — ответил я и, подумав, добавил. — Если дело уже в разгаре.

— Тех даже, кто не является врагом?

— Все враги, кто против меня, — тут же ответил я. — Но от их отношения ко мне зависит то, что с ними станет.

— Значит и пощадить ты можешь?

— К чему это, Юи? — вздохнул я и присел, забирая лут. — Если оцениваешь меня, делай это тихо и незаметно.

Добычей стало аж сто девяносто два доллара и в сумме у нас стало триста сорок девять долларов и тринадцать центов. Плюс ещё один глок и кольт. Кольт девятнадцать одиннадцать! Классика! Вау, всегда себе такой хотел!

Помимо стволов я нашёл ещё ножик, который одолжил на время, всякие золотые цепи, которые нахрен мне не сдались, (сдавать в ломбард — себя спалить), два кастета, что мне пригодятся, и несколько полиэтиленовых свёртков с белым порошком.

— Это что? — посмотрела через плечо Юи. — Мука иль сахар?

— Порошок волшебный. Сразу поднимает настроение, — ответил я, покрутив два свёртка, что нашлись у них. Подумал, подумал, да прикарманил, мало ли зачем потребуется.

Ещё я одолжил у одного из них нормальную футболку взамен своей порванной рубахи. А то вообще не комильфо в такой ходить.

После этого ножичком аккуратно вскрыл горло троим над мусорным контейнером, чтоб самому не заляпаться и кровь не оставлять на асфальте, после чего забросил туда трупы.

Но вот четвёртого убила Юи. К тому моменту, как я закончил с третьим, чувак со сломанной челюстью начал приходить в себя. Она задумчиво наступила ему на горло, после чего медленно начала давить его. Негр задёргался, схватился за её ногу и попытался скинуть, но сил ему сделать это не хватило. А Юи в задумчивости продолжала давить ему горло, пока оно не захрустело, и бедолага не задёргался под её ногой.

Я молча наблюдал за тем, как она практически полностью раздавила ему горло, после чего позвал:

— Наигралась, Юи?

Она бросила на меня спокойный взгляд.

— Лишь душу успокоить, — пожала она плечами, убирая с его шеи ногу.

— Знавал я тех, кто любит убивать. Да ладно, у меня их сотни. Не думал, что ты из тех же.

— Ох, молю, нотаций мне не надо, я взрослая и всё пойму сама. Но лишь на мгновение взгляни, что мы с тобой похожи. Убийство — пустой звук. А Юми так не сможет. Не думал ли ты, что лучше будет нам вдвоём, чем тебе с ней идти?

— Я сделал выбор.

— И он неверен. Тебе лучше со мной, чем с ней.

Глава 273

Я выбросил четвёртый труп туда же, после чего мы вновь двинулись по ночному гетто, ища отсюда выход, который нам очень требовался. Юи держалась молодцом для неженки: не скулила, не жаловалась, на шее не висла. Хотя увиденная мной её жестокость по отношению к чуваку, меня слегка напрягла. Есть разница между тем, что я делаю, и что делала она.

Я убивал из-за необходимости — нам не нужны свидетели, и те парни явно ничего хорошего нам предложить не могли своими поступками. Она убивала… я видел такое выражение лица. Так убивают те, кто упивается властью. Юи упивалось даже такой властью, когда в её руках была чья-то жалкая жизнь.

Короче, Юи любит власть. Очень любит, во всех её проявлениях. Оттого слишком она непостоянная и опасная. Именно это меня останавливало от принятия предложения. Юи не согласится на клятву; её народ вообще, как я понял, не любит клятвы. А просто так доверять ей я не могу, увы.

Мы вновь вышли на широкую, скорее всего, главную улицу, после чего двинулись по моему чутью, которое служило нам компасом. Найдём призывательницу, узнаем, что дальше делать и где можно будет перекантоваться. Однако пока нам надо было ещё пока найти воду для Юи и ночлег.

— Ладно, идём, — я воровато оглянулся и потащил её за собой через дорогу. Редкие машины проезжали по ней, но мы избежали их света фар. Да мы как тени! Тени-ниндзя!

— Эй, Юи, у вас есть ниндзя? — спросил я.

— Что такое это ниндзя? Заболеванье половое?

— Блин, забудь, — буркнул я. Всё испортила.

Мы вновь двинулись по улицам, вдоль всевозможных домов с магазинами, избегая света фар, словно преступники, и уходя от возможных встреч, которые ничем хорошим для наших оппонентов не закончатся. Нам пришлось пройти ещё, наверное, километр, когда мой взгляд наткнулся на спасительную вывеску «Мотель».

О господи! Мы спасены, есть же справедливость в этом мире!

— Мотель? — Юи слегка прищурилась, вчитываясь. — Мотель… Это… пыточная иль какой-то форт?

— С чего ты вообще это взяла?

— Давно ещё, как мы там процветали, мотами мы крепости называли, — объяснила Юи. — Название старое, не используем его боле, но всё же есть оно.

— А почему мотами?

— Мотать-измотать. Крепость же не просто взять.

— Понятно… Нет, мотель, это разновидность отеля, только его строят обычно у дорог, чтоб уставшие путники имели возможность отдохнуть.

— Таверна иль гостиный двор, — нашла параллели Юи. — Но странное названье.

— Да, странное, но там мы сможем остановиться. И…

Я взглянул на неё. Сейчас Юи выглядело более-менее. Вообще, её то знобило, то вновь становилась нормальной. Не знаю, с чем это связанно, если честно. Но в данный момент она выглядела обычной японской девушкой. Я же…

— Я нормально выгляжу? Не грязный? Не в крови?

— Приемлемо, — кивнула она.

— Тогда отлично, пошли.

И мы двинулись к мотелю перед нами. Такому двухэтажному классическому мотелю, кои можно встретить где угодно. Само изогнутое буквой «г» здание, окружённый забором дворик, где находилась стоянка для машин. Сейчас половина парковочных мест была свободна. Два этажа с балконом, по которому можно добраться до номера. И собственно сам номер — одна дверь и одно окно. Всё по классике.

— Странное место, здесь блядьми торгуют? — с сомнением посмотрела на здание Юи, когда мы подошли.

— Какие слова, Юи, ах ты невоспитанная дрянь, как у тебя язык повернулся так сказать, — отчитал я её.

— Прости, раз слух твой резанула. Но факта того не отменяет.

— Ну, может здесь и спят друг с другом, однако людьми не торгуют. Вообще, у нас запрещено торговать людьми.

— Понятно.

Мы вошли во двор, и я сразу взглядом нашёл дверь, что вела к администратору. Внутри, за стойкой администратора сидел такой негр средних лет, который бросил на нас внимательный взгляд, стоило нам пересечь порог.

— Добрый день, нам бы номер на ночь, — улыбнулся я сразу. — На двоих.

— Ясно. Тогда пятьдесят долларов и удостоверение личности, — спокойно кивнул он.

— Хорошо, только… мы с женой документы оставили в машине. Так уж получилось… — я положил на стол сто пятьдесят долларов. — Наши фамилии Смит.

— Да-да, хорошо, распишитесь, мистер Смит, — лениво пробормотал он, толкнул ко мне книгу учёта, где уже стояли наши фамилии, после чего протянул нам ключ.

— Благодарю вас и… где здесь торговые автоматы попить, перекусить купить?

— Обойдите дом, на внутреннем дворе, — ответил он, садясь в кресло и включая телефон. Мы его как люди вообще не интересовали, за что ему огромное человеческое спасибо.

Следуя его инструкциям, мы оказались перед двумя… нет, тремя автоматами, которые продавали еду и всякие другие необходимые вещи типа презиков. И первым делом я, конечно, купил Юи воды. Та молча наблюдала, как механизм задвигался внутри, как спираль закрутилась и в конце вниз выпала бутылка воды. Юи пусть и старалась выглядеть беспристрастной, однако я-то вижу, как её глаза внимательно наблюдали за этими действиями.

— Это… — я прямо уверен, что она хотела сказать про магию, но… — механизм? Верёвочки и грузики выдавливают воду?

— Почти, — кивнул я, выбирая ей по больше шоколада. Чем больше шоколада, тем больше энергии, что Юи сейчас и требуется. — Механизм и прочее, и прочее.

— И… механизмы эти крутят шестерни? И как они бумагу отличают, и знают, что там люди выбирают?

И я ей в двух словах описал принцип, который сам знал. Конечно, я не электрик и не мастер торговых автоматов, но моих знаний было достаточно, чтоб объяснить ей базовый механизм.

— Механизм… — зачарованно произнесла она, не сводя глаз с торгового автомата. — Я должна почувствовать работу механизма, дай мне ту бумагу, сердечно тебя прошу.

— Ты просто просрёшь деньги. А их у нас и так мало. Я тебе купил уже то, что тебя по быстрой накормит.

— Но мне хочется попробовать, прошу тебя я, Мэйн. Дай бумагу иль вынуждена я буду просить иначе.

— И как? — расправил я плечи всем видом показывая, что не боюсь её.

— Напросился на это сам, — с угрозой в голосе произнесла она. — Передумай иль поздно будет, не вынуждай меня.

— Не пугай меня, Юи, — тихо произнёс я.

— Ну смотри, тогда…

И тут Юи меня убила. Который раз за сраный вечер она меня просто удивляет своим поведением, не давая возможности прийти в себя. Какая… странная и интересная личность.

Юи неожиданно сморщила лицо, сделав его до ужаса жалобным. После чего… пустила слёзы, округлив глазки жалобно-жалобно, словно у щенка или у котёнка под дождём, который просится тебе холодной ночью в дом. При этом встала так забито, скромно и смущаясь, вся аж сжалась.

СУКА! НЕТ! ПОЩАДИ! ЭТО СЛИШКОМ МИЛО!!!

Но добила она меня своими словами. Которые прозвучали слегка по-детски и супер-няшно, словно от милашки девчушки, которая вот-вот расплачется. Это был фатальный удар по мне.

— Злой ты почему такой, что сделала не так я? И лишь один раз попросила я тебя помочь, как в гневе на меня напрыгнул. Неужто так меня ты ненавидишь? — и большими влажными глазками хлоп-хлоп.

— Господи, молю, прекращай, — протянул я ей десятку. — Забирай и выбери себе что-нибудь. Только убери это выражение лица, иначе я тебя начну тискать.

— Меня потискай, обними, мне холодно и голодно, — шмыгнула она носом.

Это была не Юи. Это была совершенно другая чертовски милая девушка японка с большими милыми глазами, как у невинного дитя. Аниме-девочка!!! Они уже здесь!!! Какое же очаровательное чудовище я перетащил в этот мир!!!

— Зря ты так… — пробормотал я и крепко-крепко прижал её к себе, прямо вот прижал. Ну прямо ещё в объятиях потёр, какая же милая, пиздец просто.

— Напугал меня, — промимимикала она в моих объятиях.

— Юи, пиздец ты базуку за пазухой припрятала.

— Ко мне присоединишься ль ты? Станешь ли моим мечом? — няшно мило прямо… ну вот прямо так спросила она.

— Конечно нет, даже не надейся, — не моргнув глазом ответил я, продолжая её тискать.

— Тогда не интересно это мне, — тут же своим спокойным голосом, слегка аристократичным и утончённым ответила она и отстранилась, держа мою десятку.

Она подошла к автомату, принялась рассматривать с таким сосредоточением, словно вникала в страшную науку, после чего с ответственным видом нажала кнопку и засунула купюру в купюроприёмник. Юи как зачарованная смотрела, как та уползает внутрь, после чего начала выбирать товар. Выбирала, выбирала и вот в окошко ей выпала упаковка. Немного осторожничая, она просунула руку и вытащила коробку на свет.

Мне кажется, что не будь Юи такой дрянью, из неё вышла бы неплохая девушка.

— Это же… Быть может что-то важное… «Дюрекс сверх тонкие», — она держала их так, словно достала какой-то сверхмощный артефакт. — Что же это? Что-то сильное?

— В каком-то плане, — кивнул я.

Юи внимательно посмотрела на меня.

— Оно предназначено для деяний великих, здесь написано, что ощущения в два раза лучше. К чему это, что за вещь?

— Презервативы.

— Презервативы… — проговорила она зачарованно, словно это было для неё нечто великое и непостижимое. — И что же это?

— О, ты не поверишь, что ты купила, — сказал я заговорчески, глядя на неё. — Даже не представляешь…

— Что? — так же заговорчески спросила Юи. Не думал, что она поведётся на это, серьёзно. Она так хладнокровно воспринимала это, но в этот момент просто съехала. Видимо крепилась, пока сама не прикоснулась к великому.

— Короче, их надевают мужчине на пенис, прежде чем он начнёт заниматься сексом с девушкой. Это предохраняет их как от заболеваний, передающихся половым путём, так и от нежелательной беременности. Грубо говоря, пакетик на член.

Юи смотрела на меня так, что просто вау. Эта была смесь эмоций, которые разрушали её маску спокойствия. Слегка приоткрытый рот, изогнутые брови, лёгкий прищюр, словно она спрашивает: Чего?!

— Это… отвратительно.

— Ну почему же. Как я понял, ты не понаслышке знаешь, что такое секс. В нём нет ничего отвратительного. Кстати, а твоя сестра думает, что ты девственница.

— Про покупку я, — пробормотала она, всё также глядя на эту коробочку и крутя её в руках.

— На, держи шоколадный батончик, он тебе необходим. И воды тоже. Пей как можно больше.

А то Юи от таких чудес даже о еде и жажде забыла. А стоило ей напомнить, как она, не сильно заморачиваясь, захавала… нет, запихала в рот шоколадку, тут же запихала другую шоколадку, забив рот до отказа. А под конец ещё и начала пить газировку, да так, что та у неё через нос ударила. Юи была как с голодного края, и газировка буквально фонтаном полилась через нос, заставив её фыркать.

— Прожуй и проглоти сначала, дура, — дал я ей несильного подзатыльника.

Очень скоро она расправилась с тремя поллитровыми бутылками колы и пятерыми шоколадками, обмазавшись вся как ребёнок. Я же по-скромному взял себе пока кофе… на который она тоже поглядывала.

Боже, заебала…

— На, держи, — распрощался я с кофе, которое она тут же осушила.

— Мне помыться надобно теперь, — молвила наша будущая в своих мечтах императрица.

— Ну да, а то выглядишь так, словно говна наелась. Идём.

Мы поднялись в номер, где нас уже ожидала двуспальная кровать, тёплая ванна, пока ещё пустая, телик, холодильник и микроволновка. Жаль, что жратвы нет.

Юи критично осмотрела номер.

— Точно по продаже блядей он используется здесь.

— Ты прямо невзлюбила их, — усмехнулся я. — Иди пока, мойся. Думаю, что как пользоваться ванной, ты знаешь. В курсе же, краны, дождик там…

— Не глупа я и не тупа, знаю, что мне делать надо, — кивнула Юи и прямо при мне начала скидывать одежду.

— А ты бы не могла…

— Не при тебе? А то ли ты не видел голую меня. Не при тебе ли я разделась? Будь немного повзрослее.

С этими словами она вильнула задом и скрылась в ванной комнате, где через некоторое время послышалась льющаяся вода.

А я…

А что я, собрал её вещи, сложив на кровати да включил телик. Господи, сто лет не видывал их. А эти сука тонкие как… как… Блин, какие же они тонкие! А ещё пульт на сенсоре. С ума можно сойти. Но телик я включил не ради забавы, мне было интересна дата, которая стояла там…

Я нашёл программу новостей и наконец-то смог увидеть, какой сегодня год и месяц. Да уж, как оказалось, здесь тоже двадцать лет минуло. Двадцать лет… мда, вот тебе и вернулся сынок. Не пройди столько времени, я бы мог ещё вернуться домой, но сейчас… Моя мама вообще жива? И почему я в Америке, а не в России? Где мои грязные дворы, пропитые соседи, ворчащие бабки и вечно срущие везде собаки? Кто призвал меня вообще на другой континент от моего родного дома?

Не сказать, что это плохо, здесь куда проще разжиться стволами, однако я всё же надеялся, что мать ещё жива, и я смогу увидеть её. Она всегда была… такой, слегка забитой и уставшей. Как там без меня она? Ей сейчас должно быть около шестидесяти двух.

В моей голове сразу нарисовалась картина уставшей одинокой старушки или пожилой женщины, что ходит на работу каждый день. Сидит в старой квартире одна, где минимум мебели и вечно серо. Сидит над тарелкой какого-нибудь супа. Что-что, но я знаю, что старым людям у меня на родине не сильно сладко живётся, если даже они всю жизнь вкалывали. Это если за двадцать лет ничего не изменилось, естественно. Как там говорили, двадцать лет итоги? Интересно, теперь можно ли говорить, сорок лет итоги? Или что-то да сменили?

Я молча смотрел на пляшущие картинки перед глазами, которые сообщали, что мир не сильно стремится меняться. Ближний Восток всё горит и бушует с переменным успехом, Латинская Америка всё толкает дурь в штаты, а Европа устраивает внутриполитические стычки. Нихуя не поменялось, одно расстройство.

Переключил на другой канал, поёт мужик в платье. Я бы сказал, что «заебали», но блин, голос есть у чувака.

Ладно, прощаем. А после него вышла нормальная девушка и тоже хорошо поёт. Ну хоть так, хотят одеваться как бабы, пусть одеваются. Главное, что не кричали об этом на каждом углу. Я же не кричу, что я трахал зомби, верно?

Откупорив одну из шоколадок, что притащил из автомата, я окунулся в потрясающий и захватывающий вкус, который давно позабыл в том мире. Нормальный шоколад… Боги, благословите тех, кто его изобрёл здесь и прокляните тех, кто его не изобрёл в том мире… Какой же кайф…

А по телику всё крутили и крутили всякие песни, заставки, рекламу и прочее. В этом плане ничего не изменилось, кроме того, что качество показа отменное. Тут не восемь ка, здесь все восемьдесят. Технологии явно не стояли на месте.

Я не знаю, сколько я смотрел тупо в телевизор, если честно. Для меня это было так знакомо и так ново… Словно вернуться домой после годичного отсутствия. Просто я смотрю и… как-то не так, незнакомо, хотя прекрасно понимаю, что происходит. Слишком непривычно мне видеть технологии после двух лет прозябания в мире меча и магии, где окружение свихнулось из-за системы, настолько она стала неподконтрольной.

Чуть позже я разложил все свои вещи, что добыл честным трудом из местных работников, занятых тяжёлым трудом. Моей добычей из оружия стал револьвер смит энд вессон шестьсот двадцать девять, кольт девятнадцать-одинадцать, беретта, и два глока. Забавно, что у одного глока патроны совпали с береттой, а у другого с кольтом. А вообще, стволы могут очень пригодиться, поэтому надо их сохранить.

Потом я вытащил два свёртка. Никогда не приходилось нюхать, но может быть и попробую. Кастеты, каждый на руку, довольно удобно, чтоб забивать нужную информацию в нужных людей. И… всё, кроме денег у меня ничего особо и не было. А содержание своей сумки я и так знаю.

Закончив с этим, я разделся до трусов и теперь блаженствовал на мягкой кровати. Блин… зашибенно. Так улёгшись, я начал щёлкать по каналам, вспоминая те старые дни, когда мог сидеть дома в зале и так же смотреть фильмы. А потом появились компы и уже телек не нужен был. Были же времена, тогда это казалось такой обыденностью, а сейчас уже на уровне чуда.

Оттого я даже не заметил, как в дверях ванны остановилась Юи и смотрела в телевизор как зачарованная.

Глава 274

Как долго Юи стояла? Хм… ну минут десять точно. Думаю, что если её не позвать, то она будет стоять там ещё минут десять. А может и вовсе целый час. Мне даже было интересно проверить, как можно заставить Юи долго стоять, прежде чем она сама устанет и упадёт.

Это недоимператрица с хитрожопым характером и манией власти, которая проявлялась во многих аспектах (стоило лишь это заметить), обернула своё тело и свою голову полотенцем, как обычно делали девушки, и стояла в дверном проёме. Выглядела… ну да, сексуально. Вроде и обычно, но что-то прямо такое в ней было. Этого у неё не отнять. Она умела подать себя даже тогда, когда рот немного приоткрыт как у дебилки, а глаза на выкате.

— Юи, — позвал я её и похлопал рядом с собой.

Немного заторможенно, но до Юи дошло, что от неё требуется.

— Ох, ты об этом? Да-да, сейчас, но… что это такое я вижу, другой мир в окне вне стен. Портал иль… опять же механизм?

— Второе. И ты удивишься, но это опять электричество.

— И эти картинки…

— Вызваны электричеством.

— А те агрегаты, что ездят по трактам? И огни на столбах больших? А…

И ещё десяток вопросов.

Я был удивлён. Я был приятно удивлён. Такой словесный понос был безграничным. Сначала я не понял, чего Юи даже не интересуется ничем, словно и не в другом мире очутилась. Потом я начал подозревать, что она просто не отвлекает меня. Но сейчас я мог оценить масштаб её выдержки. Она молчала ровно до того момента, как мы оказались в безопасности. И теперь, когда моё внимание свободно, она готова расстрелять меня вопросами. Вообще, это удивительно, что она так по-умному терпеливо дождалась момента, когда сможет спросить. Обычно люди начинают заёбывать сразу. Вот как я, например.

— Ладно, я мыться, прервал я допрос на всевозможные темы, включая работу телевизора.

— Хорошо, но можешь ты ответить ли мне на один вопрос ещё? Как я понимаю язык мира твоего?

— Не знаю. Но это что-то типа условного знания, когда ты появляешься в том или ином мире. Ты сразу знаешь язык того места, где очутишься. Со мной то же самое было, когда я только появился в вашем.

С этими словами я юркнул в ванную комнату, где пошёл мыться на целый час. Буквально отмокать сначала ванне, а потом мыться под душем. Нет ничего приятнее горячей воды из-под крана. Я прямо готов жить здесь, лишь бы не выглядывать в этот сраный страшный мир.

Однако рано или поздно всё заканчивается. И скорее рано, чем поздно, так как доверить Юи находиться одной там я просто не мог. Почему? Да потому что Юи не я. И, к глубочайшему моему сожалению, я пока не нашёл тех, кому могу действительно доверять как себе родному. Даже Клирия что-то да скрывает, отчего прямо сто процентов доверия ей нет.

Оттого, когда я вышел, сидящая голая Юи перед теликом меня слегка насторожила. Во-первых, она голая, что уже ненормально. Во-вторых, что это за сраный пустой пакетик?! Юи, ты чо, нюхала?!

— Юи, позволь спросить? Почему пакетик пустой? — поднял я упомянутый предмет и потряс перед её лицом.

— А знал ли ты, что бабушка Лопес балуется в восемьдесят травой и оттого всегда бодра и приветлива, — повернулась она ко мне, и я немного прихуел. Глаза Юи были так широко раскрыты, что казалось, они сейчас выкатятся наружу. А на лице играло счастливое и слегка безумное выражение в купе с радостной непонятно чему улыбкой. И помимо всего прочего у неё под носом остался белый порошок. Как ты догадалась, что его нюхать надо?! — С ума сойти же можно просто! Нам срочно нужно травы побольше, мир захватим мы!

Она вскинула в верх руки, словно праздновала победу, отчего её сиськи подпрыгнули. Это выглядело и сексуально, и безумно одновременно.

— Юи, не говори, что ты всё вынюхала.

— Мэйн, не поверишь ты сейчас, порошок-то тот волшебный, и я чувствую себя, словно мир готова сдвинуть и захватить, всех людей поработить, всех сломить и всех убить. Чтобы стать императрицей и веками править там!

Она это проговорила бодро. Так бодро, что мне даже не по себе стало.

— Юи…

— Мэйн, скажи мне, хочешь власти, мы ведь можем всё устроить, ты да я, мы вместе можем весь тот мир поработить! — Она села на край кровати, внимательно вглядываясь мне в глаза. Её зрачки были так сильно расширены, что практически полностью занимали радужку. Ебать ты нюхнула.

— Я же тебе уже говорил об этом, Юи, — вздохнул я. — Нет и не будет никаких мы.

— Но… — Юи вжала голову в плечи и сделала лицо девочки-припевочки и скромняшки, слегка склонив её на бок, и обняла себя, чтоб грудь была побольше. — Но как же я? Ведь я же лучше, сиськи больше, тебе со мною будет в раз.

— Нет, Юи, не будет. И можешь не раздвигать ноги, я не гинеколог.

А то Юи уже легла на спину, облокотившись на локти с буквально влажным похотливым лицом, раздвинув ноги, что была видна её розовенькая красота через пушистика.

— Давай, двигай задницу, я спать лягу.

— Не гей ли ты?

— Я твою сестру ебал, — ответил я, столкнул её в сторону и лёг на свою половину.

— Словно оскорбить хотел… Но этот мир, да он прекрасен, хочу его поработить!

— Да он кого угодно сам поработит, — буркнул я, натягивая на себя одеяло. — Ложись спать. Нам завтра идти на этот зов через чёрный квартал. Не хотелось бы проблем на свою голову. И на твою тоже.

— Неужто ты меня не хочешь, не уж-то отвергаешь всю? — провела она пальцами по себе. — Ведь я могу…

— Я знаю. Я уже оценил твои способности и даже догадываюсь, как ты дорогу себе прокладываешь. Так что не стоит. Не надо.

— Ты должен мою сторону принять, иначе можешь убегать, ведь я покоя тебе не дам.

— Уже не даёшь.

— А могу и дать. Не хочешь ты меня…

— Нет, — перебил я её. — Не хочу.

Юи сидела передо мной на коленках, слегка задумавшись. Учитывая то, что она под кайфом и то, что сейчас её мозги набекрень, она выглядела… странно. Очень странно. Непривычно. Нет этой собранности, серьёзности, непроницаемости и аристократичного духа.

На моё счастье, придумала она способ меня уломать безопасный.

— Быть может всё равно твоё да что нет. Ответ один, но стоит мне начать, ты сможешь сразу же понять, чья сторона тебе роднее.

Честно говоря, в какой-то момент я испугался, что ей взбредёт в голову меня бить или связать, но обошлось. Юи, широко, похотливо улыбнулась, сдёрнула с меня одеяло, после чего приложила своё лицо к моей груди.

— Аппетит во время еды приходит к нам, — промурлыкала она, спускаясь ниже и трясь лицом сначала о мой пресс, потом о мой лобок, а в конце уже уткнувшись лицом в мой пах. Лицом своим поводила, губами пощипала, запуская механизм, после чего язычком до самого верха, в ротик хоп и… ебать ты с заглотом взяла.

Что-что, но её возможности я оценил по достоинству. Правда не долго оценивал, не прошло и минуты, а Юи отключилась, с моим хуём во рту. Это… это что-то новенькое, если честно. Забавно наблюдать девушку между ног которая дрыхнет, запихнув твоего маленького друга за щёку. Ну ничего, пусть завтра проснётся и охуеет.

Поэтому укрывшись, я щёлкнул лампу на тумбе, выключая свет, и отключился.

А пришёл в себя утром, когда на улице уже выглянуло солнце. Это я понял по свету, который лился через щели между шторами. В комнате стояла полнейшая тишина и только лёгкое причмокивание, источник которого я затруднялся определить нарушали её. Блин, да чо за…

Не сразу до меня дошло, что причина этого лежит у меня между ног и причмокивает конкретно моим членом. Я откинул одеяло и увидел Юи, которая продолжала дрыхнуть с моим органом во рту, сося его во сне как соску. Это было настолько мило, что у меня даже встал. Прямо ей в рот. И это не осталось незамеченным последней, видимо из-за того, что тот упёрся ей в нёбо.

Юи медленно зажмурилась, начав спросонья моргать влажными, сонными глазами. А потом её глаза начали медленно открываться всё шире и шире, видимо осознав, что у неё во рту. Она медленно повернула голову ко мне, продолжая держать мой член во рту, и посмотрела на меня удивлённым, а потом пристыженным взглядом.

— Юи, — решил я сыграть в несознанку. — Не знаю, что тебе снилось, но не могла бы ты вытащить мой хуй из своего рта, если не собираешься доделывать работу?

Юи молча последовала моей просьбе, вставая, но я мог отдать ей должное — она делала это совершенно спокойно, полностью скрывая смущение от неловкости.

— Я прощения прошу за столь постыдное поведение, кое продемонстрировала тебе, — спокойно ответила она. — Я… многое наговорила тебе, верно?

— Ну ты вроде помнишь и сама, не так ли? — не стал я отвечать прямо.

— Достаточно. И моё предложение в силе, — тут же заявила она, встала, светя своим телом, и ушла в ванную.

— А я его всё равно не приму! — крикнул я вдогонку.

Блин, минет на утро был бы кстати.

Мы довольно оперативно собрались, покинув номер, после чего я занёс ключ администратору. Снаружи нас встретил уже проснувшийся город, который наполнили машины и люди. Шум, гам, сигналы гудков, крики и споры людей, вертолёты, сирены под палящим солнцем. Этот музон города, от которого я дичайше отвык, обрушился на мою голову, заставляя несколько минут ещё приходить в себя от дезориентации. От всего шума хотелось броситься куда-нибудь, и только осознание, что это вполне естественная реакция и надо привыкнуть, удержали меня от этого.

Здесь было очень много темнокожих и куда меньше других рас. Наверное, второе по количеству были китайцы и латиноамериканцы. И уже под конец единицы представителей европеоидов. Короче, я в меньшинстве.

А ещё в свете солнца я мог оценить наше местоположение более точно.

— Да никак централ… — пробормотал я, глядя на проезжающие машины. — Ебануться можно.

— Мэйн, они братья того агрегата, что нас сюда закинул? — тихо спросила Юи, указав на машину без водителя. Значок был дико знаком. А по шашечкам палилось обычное такси.

— Нет, не брат, просто механизм, что ездит… по дороге.

Я не смог бы ей объяснить нормально, что значит автопилот. Однако одного того, что я увидел хватало, чтоб понять, как сильно скакнул мир вперёд. Электрокары составляли, наверное, добрую половину всех машин, если не больше. Бум электрокаров ещё при мне не прошёл мимо и многие марки, что я мог угадать были в большинстве своём электрокарами — от легковушек до грузовиков.

Хотя встречались и обычные бензиновые, но с причудливым дизайном, словно у истребителя. Та мода на острые углы и вытянутые черты машины, словно она хочет распластаться по асфальту, так и осталась, став ещё более радикальной.

Забавно то, что прогресс словно только машин и коснулся. Дороги те же, провода над улицами те же, люди те же, засранность, которую было не так заметно ночью, та же. Да, изменились только машины.

— Идём, Юи.

— Да, — кивнула она и мы двинулись вдоль главной улицы, не смея с её сходить.

Я зря очковал по поводу района. Нас никто не стремился ограбить или убить. Да, много чёрных, но они занимались своими делами, изредка бросая на нас незаинтересованные взгляды. Только единицы смотрели на нас с подозрением и интересом. Остальным было насрать.

Люди обходили нас со всех сторон, идя по своим делам, иногда проезжали на велосипедах, реже на мотоциклах.

Пока мы шли, я несколько раз слышал выстрелы, иногда целые перестрелки. Но людям было плевать, словно их это и не касалось.

— Такие дома огромные там, я просто поверить в них не могу. Словно мираж, — сказала тихо, чуть ли не благоговейным шёпотом Юи.

— Технология, — бросил я взгляд на небоскрёбы, что были где-то впереди. Нам не грозило к ним выйти, так как меня тянуло в сторону гетто. Блять, повезло, ничего не скажешь. Почему бы моему призывателю не поселиться в сраных небоскрёбах? Нахуя в гетто?

— Не строят подобного у нас.

— Вестимо, — пожал я плечами.

— Отчего же?

— Магия. Она вас тормозит.

— Чем? — спросила Юи.

— Она облегчает вам жизнь. Зачем что-то делать, если есть магия? А ещё система? У нас двигателем прогресса была лень и война. Лень что-то сделать, сделай то, что облегчит работу или вообще сделает за тебя. Хочешь победы? Сделай что-то смертоносное и опасное. Это двигало нас, заставляло придумывать что-то новое. Болезни заставляли нас открывать препараты и лекарства. Лень заставляла придумывать всё новые и новые механизмы. Война — изобретать технологии. У вас же есть система и магия. Зачем делать что-то смертоносное, если можно прокачаться и тупо стать машиной для убийств целых сотен? Зачем изобретать, если есть магия? Оно вас тормозит. Вы живёте в достатке и оттого не открываете ничего нового. Пройдёт ещё много времени, когда кто-то решит побороть силы данные системой, чтоб двинуться дальше. Хотя как я понял, на западе уже этим и занимаются.

— Сказать ты хочешь…

— Что человека двигают вперёд зачастую его худшие проявления. Медицина зачастую двигалась благодаря войне, технологии благодаря войне и лени, строительство благодаря войне и жадности. Как не прискорбно, наши худшие черты делают нас сильнее, — пожал плечами я, подводя итог.

— Не веришь ты в людей.

— Верю. Но не приукрашиваю факты. И кстати о технологиях и жадности. Вон магазин секонд-хенда.

— Что, — не поняла Юи, начав оглядываться.

— Поддержанные вещи.

— Хочешь в старое одеться? — слегка скривилась она.

— Ты сама в старом, — заметил я. — А там пусть и старое, но зато чистое и выстиранное. Идём.

Мы заскочили в магаз, который подарил нам возможность закупиться по дешману. Даже трусы нашёл с медвежатами и утятами! Найс! Жизнь налаживается! Ботинки, носки, брюки для похода, рубашка, футболка, куртка, перчатки и рюкзак. Юи тоже одел, хотя изначально она выбрала наряд «шлюха на охоте». Не сказать, что ей не шло. Просто туда, куда мы шли, это было не к месту.

На это ушли все деньги, что я собрал. Но мы отоварились так, что могли теперь идти сразу путешествовать.

— И куда теперь нам путь держать? — поинтересовалась Юи.

— Туда, — кивнул я на одну из дорог, что шла между домов.

Нормальная вроде как дорога, вдоль которой выстроились более-менее нормальные дома и неплохие машины. Однако контингент… Бля, у меня если дворы выглядят как говно, то там и люди живут похожие. Если всё выглядит нормально и аккуратно, то там тоже выглядят все нормально.

Здесь же всё выглядит нормально, но люди пиздец просто.

— Идём. И не сильно реагируй на то, что говорят тебе другие. Просто идём.

И мы двинулись по этому району.

Он выглядел солнечным, саму дорогу от тротуара отделял зелёный газон. По левую и правую стороны дороги стояли цивильные дома. Однако повсюду было чернокожее население и не все они выглядели доброжелательными гражданами. Женщины, некоторые из которых выглядели как потасканные шлюхи, мужики, часть из которых была чисто бандитским обществом. Они все меня напрягали, хотя я был просто уверен, что смогу устроить здесь бойню и выжить.

Другое дело, что потом полиция меня покрутит. И именно закон служил ограничителем для такого человека, который мог спокойно вырезать любого, кто попытается на него покуситься. Хотя даже не закон, а последствия в виде смерти.

Однако сколько бы мы не шли, никто нам и слова не сказал. Даже те группы людей, что кучковались около фонарных столбов пусть и смотрели на нас, буравя наши личности взглядом, однако ни слова не сказали, кроме как Юи, которой предложили прокатиться на метле, после чего заржали.

Короче, всё было даже довольно и неплохо. Я ожидал куда более худшего расклада, чем был. Конечно, тут нихрена не безопасно, но и убить первый встречный не пытается. По крайней мере, пока день. Да и ночью тех троих мы завалили благодаря Юи.

Так скромненько и аккуратненько двигаясь, мы вышли в конечном итоге к району, который резко контрастировал даже с тем, по которому мы шли до этого. А именно разрухой. Здесь был… ну пиздец, что ещё сказать. Часть домов заброшена, часть сожжена, часть разрушена. В некоторых живут люди, но сами дома… как постапокалипсис.

— Уверен ли ты, что сюда нам надо? — спросила Юи, смотря на этот пейзаж.

— Будь уверена, — именно сюда, кивнул я. — Хотя не могу сказать, что я этому рад.

Глава 275

Самое интересное, что некоторые дома были вполне себе нормальными, двухэтажными, с классическим видом американской мечты… если бы не были заброшены, их окна заколочены, а территория свалкой мусора соседей. Здесь, кстати говоря, мусора было в разы больше и на каждом углу. Газоны были вытоптаны в грязь. Я видел стоящие разобранные машины на некоторых участках, среди которых были и электрокары. Это был реальный постап. Здесь даже словно фильтр нацепили, который делал улицу более пыльной. Ещё сильнее всё это бросалось в глаза на фоне нормального района, который всё равно был гетто.

Мы двинулись по этому району и тут уже нас не сильно то и пропускали. Кто-то кричал в след, кто-то шёл за нами и выкрикивал ругательства. Один сумасшедший бросился на Юи с бутылкой, но я его уложил. Не ударил, просто выбил бутылку и бросил на землю — убивать на людях было чревато, да и сумасшедший же.

— Ощущение такое, что пустыней занесло, — заметила Юи.

— Аналогично. Словно песка стало больше, а сам район будто бы высушен солнцем. Кстати, ты знаешь, как выглядит пустыня?

— Да, — совершенно спокойно, не оскорблённая таким вопросом, ответила Юи. — Имела я возможность видеть мир сквозь картины, что были в библиотеке нашей. Кстати, Мэйн, спросить хочу, а как повозки эти ездят?

Она кивнула на машину, которая, проехав с рокотом, обдала нас выхлопами, от которых Юи зашлась в диком кашле.

Поэтому часть пути я скрасил объяснениями ДВС. Удивительно то, что Юи схватывала на лету и не задавала много вопросов. Вот бы и мне быть таким умным. А под конец мы вышли к дому, куда меня тянуло.

Первое, что бросилось в глаза — обилие машин самых разных моделей, видов и целостности. От старых разбитых бензиновых легковушек (в моей молодости они были сверхновыми), до больших новых джипов-электрокаров. Они выстроились около одного единственного дома с обеих сторон от дорог.

Сам дом был классической американской двухэтажной постройки аля дом мечты, который теперь был серым, грязным, с заколоченными окнами. Он стоял в ряду среди таких же заброшенных домов, однако сразу было видно, что он жив, даже несмотря на свой вид. Хотя забавно то, что прямо за ним начиналась промышленная зона. Видимо поэтому их и забросили прежние жители.

Едва мы приблизились, как сразу послышалась музыка, что-то типа рока с сильными басами.

— Призыв они осуществляют? — нахмурилась Юи.

— Да. Вызывают жнеца.

— И… придёт ли он?

— Уже пришёл, — подмигнул я ей и направился к дому через вытоптанную тропинку среди высокой травы.

Странно, раньше я стремался таких мест и в жизнь бы не полез к таким людям, но сейчас… словно обычный поход в магазин. Для меня такое общество совершенно привычно, и чувствую я себя в нём нормально. А такие места, словно самая обычная улица. Словно я сам стал таким, как они. Тем, кто обитает в подобных местах.

Хотя почему «как»?

Я сам в таких местах бывал сколько раз, среди всех видов отбросов? Чего мне бояться какой-то обкуренной шпаны, которая потеряет свои ебальники, если пойдёт против меня?

Я постучался в дверь, как и положено было воспитанным людям. Через несколько секунд она едва отворилась, и оттуда появилось лицо латиноса, полностью облепленное татухами. Он слегка пренебрежительно посмотрел на нас, кивнув головой, типа что надо.

— Добрый день, мы к Лили, она должна была сюда приехать вчера.

— Нет Лили, — выплюнул он злобно и закрыл дверь.

Какой дерзкий. Я на всякий проверил кольт. Хм… а может револьвер? Он выглядит более брутально… Нет, пусть будет кольт, в нём патронов больше.

Вновь постучался.

И вновь открыл латинос, который буквально сразу выпалил.

— Проваливай, пидор, пока тебе не дали.

И захлопнул дверь. Блин, даже сказать не дал, но это его проблемы. И чего там не дали? Если шоколада, то я бы не отказался. Хм… наверное, про это он и говорил. Ну тогда однозначно надо стучаться ещё раз.

Я постучал в третий раз.

На этот раз он распахнул дверь, держа в руках пистолет. И только открыл рот, чтоб вякнуть глупость, как я ударом в лоб отправил его видеть сны. Пока обойдёмся без мокрухи, мало ли какой разговор будет дальше, а убить всегда успею. Подобрав пистолет и засунув его за пазуху, я перешагнул тельце. Заодно затащил внутрь, чтоб глаза никому не мозолила. Вот меня жизнь научила, что не надо выёбываться перед незнакомыми людьми.

Мы попали в старый, грязный коридор, пол которого уж давно стёрся до скрипучих досок, а обои были ободраны вместе со штукатуркой до самых деревянных перекрытий. Потолок вообще прогнил. Я бы побоялся включать так громко музыку, если честно, а то дом развалится.

В коридоре никого не было, однако стоило пройти немного дальше и повернуть налево, как я попал в тёмное большое помещение, освещённое множеством тусклых лампочек, создававших определённую атмосферу. Какую? Чтоб понять, какую, стоило просто глянуть в угол, где девка минет парню делает.

Слева и справа от входа стоял самый разнообразный народ. Если первый притон состоял их безобидных обкуренных эмо и студентиков, то здесь были брутальные негры, латиносы, бабы разных сортов и поношенности и даже кто-то в нормальных костюмах. Чо за место, хуй знает, но тут где-то эта Лили, которую я буквально чувствую, но из-за количества народа не могу найти.

О'кей, пойдём иначе.

— Прошу прощения, вы не знаете Лили? — подошёл я к качку негру, чьи потные мышцы буквально бугрились пузырями и отражали свет.

Тот лишь покачал головой.

Вот так и пришлось мне ходить и спрашивать, ища ту самую Лили. Кто-то мне отвечал, кто-то просто качал головой, однако ни одного, кто бы меня послал или ещё чего.

Так я добрался до королей вечеринки, что восседали в центре зала. Какие-то пафосно раскинувшие ноги мужики: накаченный в меру негр и худощавый латинос, что сидели на диване. Стоило просто взглянуть на них, как стало сразу ясно, что это какие-то бандиты, которые довольно уважаемы в этих кругах. Сидят с напыщенным видом, курят косяки, о чём-то разговаривают. Об этом говорило одно то, что вокруг этого дивана народу было мало, если не считать их людей — брутальные качки или выглядящие откровенными затонированными отморозками чуваки. Охрана видимо.

А ещё бабы. Разношёрстные бабы, но все как на подбор красотки — тёмненькие, смугленькие, беленькие. Кто-то сидел рядом, кто-то на подлокотнике дивана, кто стоял за диваном, обнимая «королей» за шею. Ещё две сидели между ног у этих местных боссов.

Может быть одна из этих?

— Прошу прощения, — подошёл я к одному татуированному чуваку, — вы случайно не знаете Лили? Она должна была вчера приехать сюда.

Он посмотрел на меня странным взглядом, но всё же ответил.

— Все, кто приехал, сейчас с боссом.

— С боссом?

Я глянул на подбор красоток, что вертелись вокруг него. Ебать меня призвала… Я бы был бы рад такой призывательнице.

— Прошу прощения, а кто…

— Эй, Чопер, чо за цыпочка рядом с тобой? — неожиданно позвал чувака передо мной латинос на диване. — Пусть подходит, не стесняется. Для неё местечко тоже найдётся.

Негр рядом с ним хохотнул.

— Простить меня сейчас прошу, но с кавалером я пришла, — поклонилась слегка Юи, сохраняя лицо спокойным и невозмутимым. — Не могу я без кавалера к вам подойти.

— Так пусть он тащит свою тощую задницу сюды, — рассмеялся он и махнул рукой.

Нас пропустили. Музыка слегка стала потише, и мы словно оказались под множеством софитов, в центре освещённого круга. Бабы и двое боссов разглядывали нас с улыбками, словно цыплят. Охрана, которая выстроилась кругом, ограждая нас от остальных, само собой вообще не сводила глаз.

— И? Чо забыли в нашем скромном обители? — поинтересовался негр, закурив.

— Я ищу девушку Лили.

— Девушку Лили, — усмехнулся негр. — Шип, ты слышал о Лили хоть раз?

— Лили, чо за имя тупое, первый раз слышу.

А я вижу, что не в первый раз. Вернее, вы может быть и в первый, но вот девка между ног у латиноса не в первый. Вон как замерла. Блять, что так на подобных везёт? Не говорите, что это она, пожалуйста.

— Она знает Лили, — кивнул я на девку.

— Она? Пустышка? — удивился латинос и поднял её голову к себе за подбородок. — Пустышка, ты знаешь её?

Пустышка затрясла испуганно головой.

— Пиздит, — спокойно сказал я. — Со спины вижу, что она нагло пиздит.

Латинос внимательно посмотрел на меня, потом посмотрел на девушку.

— Ты обманываешь меня, глядя в мои глаза, Пустышка? — тихо спросил он, но даже я почувствовал угрозу. Да чего уж там, все почувствовали. И все затихли.

— А зачем она вам? — спросил развалившийся негр.

— О, она нас вызвала сама без объяснений причин. Вернее даже, призвала на свою голову. Хотел бы взглянуть ей в глаза.

Девушка замерла. Замерла и медленно повернула голову к нам, позволяя увидеть её лицо.

…

Настала моя очередь охуевать.

Я многое повидал, оттого и такое мог переварить, однако… не будь такой стойкости, я бы в ахуе рухнул.

Девка передо мной была довольно симпотной, но при этом простой. Простая красота с чёрными волосами. Не было в ней хищности, как в местных сиськастых красотках, однако её лицо не могло не зацепить взгляда. И она была тоже шлюховатой… Это наследственно?

Я словно взглянул на фотографию собственной, но ещё молодой мамы.

Лишь секунду спустя я заметил кучу несовпадений от носа, до ушей, но общие черты делали её просто копией моей матери. Как минимум, это или её сестра, или её дочь. Но точно родственник, отсюда я чувствую и связь, которая меня не то что привлекла, буквально тянула.

Рояль? Рояль. Зубастый? А вот это мы ещё посмотрим.

Было ещё и отличие в её выражении лица. Моя мать была вечно уставшей, вечно с синяками под глазами, с лицом, словно депрессия является её вторым именем. Она вечно работала и горбатилась, оттого, наверное, и была такой. А ещё я на шее.

Эта девка выглядела живее всех живых, хотя по лицу, да и по занятию назвать её счастливой язык не поворачивался. И тоже шлюха, как моя мать в детстве. Однако моя мама воспитала меня, работала ради меня и была хорошей матерью. Эта же… ничего не могу сказать о ней пока.

— Значит ты Лили? — спросил я тихо.

Видимо не так тихо, как мне хотелось, так как многие насторожились, девушки слегка испуганно отстранились, качки, наоборот, подались вперёд, напрягшись. А эта Лили так вообще испуганно округлила глаза, отшатнувшись. Атмосфера стала напряжённой.

Так, вопрос, мир или мочим? В принципе они мне ничего плохого не делали, кроме Лили, однако… мне кажется, что и не насильно они сюда её привели. Ладно, посмотрим, как они будут отвечать.

— Я бы хотел увезти эту девушку с собой, так как нас будет ждать очень тяжёлый разговор. И естественно, так как я прервал вашу вечеринку, я возмещу ущерб, — при этих словах я вытащил две золотые монеты и протянул руку. Всё-таки попробуем решить всё миром для начала.

Практически сразу один из собачек передал их латиносу, который осмотрел из с интересом, попробовал на зуб, а после внимательно взглянул мне в глаза.

— Откуда у тебя такие монеты, чувак?

— Боюсь, у каждого свои секреты.

Было тихо. Я бы мог, конечно, всех перебить, но… Бля, насилие должно быть оправданным. Если бы они хотя бы делали что-то плохое, били бы эту Лили, тогда ладно. Но по сути, как я понял, она сама сюда пришла. И влетать в чужой дом, бить морды всем подряд, хотя они вроде и не при делах… это немного не то. Вот как накосячат, так и поговорим. Всё-таки всегда важно дать шанс.

— О'кей. Можешь забирать эту Пустышку, — кивнул наконец латинос и махнул рукой. — Валите.

— Благодарю, — кивнул я, подхватил за руку Лили и потащил её на улицу.

Мне было совсем не стыдно вежливо говорить и вести себя скромно перед ними. Почему? Да потому что они окружили меня. Я не могу сказать, чем здесь всё закончится, если они решат на нас навалиться всей кучей. Оттого не собирался выёбываться. Но если что произошло бы, я уверен, что смогу дать достойный отпор, хотя конечный итог представить затруднялся.

К тому же моя стата не ушла никуда, я это проверил ещё вчера. Она спокойно выдавала мне мои показатели, словно ничего и не произошло. Видимо это не было программой, скорее какой-то магический фон человека, который загружается ещё в том мире. Типа семени магии, что будет поддерживать эту стату везде, пока ты жив.

Оттого моя меткость от бедра из двух рук, ловкость и скорость не оставят им шанса. Насчёт рукопашки ещё не уверен, если все накинутся, но вот в стрельбе вопросов у меня не возникало.

Я вытащил испуганную Лили за собой на улицу, выбросив пистолет, который позаимствовал у охранника.

— От… откуда вы узнали, я же…

— Заткнись и иди, — бросил я. — У нас…

Вот они не знаю такой поговорки «Жадность фраера сгубила», а зря. Она бы им очень сейчас помогла, так как я был уверен, что они решили просто обобрать меня. Сначала растерялись и отпустили, потом подумали «а чего бы не прошманать лоха» и решили меня грохнуть. Или же решили выстрелить в спину на улице, чтоб не устраивать бойню в доме. Повелись на золото, что я дал им, и не остановились на достигнутом.

Я толчком отправил Лили в кусты, разворачиваясь с пистолетом наготове. Юи уже и сама успела обернуться, но я так же столкнул её туда, куда и Лили. Мне не нужны были помехи.

Топот был такой, что его услышать, по крайней мере мне, было просто. Особенно когда я ожидал нечто подобное и специально прислушивался. Словно чувствовал, что у таких упырей последнее слово должно быть за ними. Потому что я не особо доверяю незнакомым людям, коих вижу в первый раз. А всяким уёбкам и подавно.

Я даже был немного рад, что так всё обернулось — я дал шанс, они его отбросили, я могу с чистой совестью карать и забирать трофеи.

Когда появился первый противник, пистолет уже лежал у меня в руке и был направлен прямо на дверной проём в коридор. И стоило придуркам появиться, как грохнуло подряд три выстрела. Негр на полной скорости врезался в стену, получив пулю в сердце, а следующий за ним получил пулю прямо в голову и тупо прямо на ходу завалился на спину в проходе. Ещё один резко затормозил, но его плеча мне было достаточно. Кровавая клякса на стене была видна даже отсюда, когда он нырнул обратно.

Я спокойно удержал отдачу, отчего стрелял быстро и метко. Сил мне на это хватало.

После трёх выстрелов я тут же ушёл в сторону от проёма, вытаскивая уже беретту и глок в обе руки. Сейчас будет мочилово и плотность огня мне не помешает.

Я медленно начал подниматься, целясь в пустой коридор, не забывая вслушиваться, чтоб никто не оббежал меня. И едва я поднялся на ступеньки, как вышибленный мной ранее латинос задвигался.

Ну и зря же ты это сделал.

Один из пистолетов тут же выстрелил ему в голову. Практически сразу же в коридор выглянул ещё один нигер, но он получил пулю из второго пистолета, что был направлен в коридор. Видимо подумал, что я отвлёкся, и он успеет выстрелить. Мудак блять.

И тут же я разрядил сразу четыре патрона в коридор, когда с дальнего конца появился какой-то латинос. Его голова взорвалась ошмётками от четырёх пуль, полученных буквально за секунду из двух рук. Выстрелил я несколько раз, чтоб наверняка, если промахнусь, однако все пули нашли свою цель. Стрелять с этих пистолетов было одно удовольствие, разброса практически не было.

Теперь предстояло самое неудобное, идти на штурм самого дома.

Я присел и гуськом прямо вдоль левой стены двинулся вовнутрь. Едва зашёл, как тут же моё присутствие оповестил скрип половицы. Хм… а здесь стены…

Стоило только об этом подумать, как полетели щепки и выстрелы за стеной разорвали недолгую тишину. Над головой сразу появилось обилие дырок от пуль, а противоположная стена брызнула мелкими щепками и трухой.

Ты посмотри какие засранцы.

В ответ я прислонил один из пистолетов к стене и начал стрелять в ответ. Послышались крики боли, женский визг, вскрик, маты. Одновременно с этим в коридор выскочил латинос и сразу же получил две пули. Одну в голову, другую в плечо. Правда сучонок всё же успел выстрелить, но его пуля прошла со свистом над самым ухом, что как бы намекало, насколько близко я был к смерти. Жаль у меня не пистолет-пулемёт, было бы проще.

По моим прикидкам осталось ещё от трёх до пяти противником. Четверо здесь, пятый в коридоре дальше. А всего их было десять, не считая боссов. Те мне нужны были живыми, разговор был.

Я медленно двинулся дальше, держа пистолеты наготове, как вновь послышались шаги. Даже не шаги, топот. Кто-то бросился к дверному проёму. И стоило этому кому-то появиться, как я тут же выстрелил. Раньше, чем понял, кого убиваю.

Приятная сиськастая девушка споткнулась и рухнула на трупы бандитов. За мгновение до этого волосы на её затылке взметнулись, в то время как во лбу появилась аккуратная дырочка. На груди у неё тоже начало расползаться большое красное пятно. Неудачно выскочившая молодая девушка стала жертвой собственного страха и получила сразу три пули.

Мда… некрасиво вышло.

Глава 276

Стоило мне убить девушку, как пришло время менять пистолеты. Патроны там ещё были, но не хотелось мне обнаружить, что у меня патроны в ответственный момент закончились. Всё так же целя правым пистолетом в коридор, я достал новый. То же самое я повторил и с правой рукой. Кто бы сейчас не выскочил, у меня всегда был готовый пистолет.

Но никто не выскочил. А у меня был теперь добротный револьвер и глок. Попутно прикарманил пистолет латиноса, который несколькими минутами ранее выбросил. Несколько секунд подумал и взял его вместо револьвера.

Интересно, а здесь есть запасной выход? Если да, то будет печально. Если нет… Хотя вроде как я слышу за стеной всхлипы и стоны, значит люди там и им бежать некуда.

Я буквально затих вслушиваясь. Музыка больше не гремела, что играло мне на руку, теперь я слышал много чего за стеной. Например, скрип прогнивших досок под ногами. Тихий, едва заметный на фоне стонов и всхлипов, но двигающийся в сторону.

Подумал немного, достал более мощный револьвер, прицелился на звук и…

Выстрелил быстро два раза.

Раздался женский визг, крики, лёгкий грохот. В ответ в стену прилетело множество пуль, и я вновь через стену начал стрелять. Вновь крики, женский голос закричал, что она ранена, послышался топот множества ног по направлению в коридор, и я кувырком выскочил из дома и прыгнул в придорожные кусты.

Стадо животных, иначе не назвать обезумевших людей, что несутся словно табун, пронеслось на выход и, толкаясь, высыпалось на улицу. Они сразу прыгали в машины, стремясь уйти как можно дальше в то время как…

Я выстрелил в ногу ебаному недобоссу, который пытался слиться в толпе. С такого расстояния даже среди множества преград я не промахнулся. И когда люди в страхе разбежались, пинком в ебало вырубил его, попутно целясь в коридор.

Не зря. Стрельба вновь набрала обороты, и я несколько раз выстрелил в ответ, но промахнулся. Вновь стреляют в меня, вновь я стреляю в ответ. Это выглядело так: я выглядываю, они выглядывают, я выглядываю, они выглядывают. В какой-то момент я просто не стал прятаться, дождался и тут же разрядил пять пуль в чувака, который выглянул. Его отбросило, и он добавил объёма куче трупов в коридоре.

Вообще, я никогда в перестрелках не участвовал. Единственное, что меня спасало от пули, это реакция, стата и кое-какой опыт. Реакция помогала мне реагировать быстрее, целиться быстрее, принимать решение быстрее, стата помогала силой и чувствами: я лучше слышал и мог стрелять, полностью компенсируя отдачу, а навык дальнобойного и прокачанная меткость помогали мне в этом.

Что касается опыта, то он не был боевым. Вернее, не тот боевой, когда стреляют, а именно быть осторожным и не думать жопой, реагируя на обстановку правильно. Ухтунг и Мамонта говорили, что правильная оценка местности и принятие решений на этой основе — уже половина успеха. Подмечать тонкости, как, например, скрип досок, что перекрытия простреливаются. Оценка местности, что там проход, там проход, надо контрить. Умение правильно реагировать и действовать.

Конечно, с опытом военных, которые участвовали в боевых действиях, не сравнить, но это и не война. Обычная бандитская разборка. И моих знаний и умений на неё хватит.

А противники… обычные бандиты, которые привыкли выскакивать и стрелять. По крайней мере эти до этого, судя по всему, так и делали. В их опыт входило минимальное: надо прятаться, надо целиться, надо меньше шуметь. На этом их боевой опыт, судя по всему, заканчивался.

Из противников оставалось как минимум трое. Один босс и два уёбка. И вылазить они не собирались. Идём на штурм, ёпта! Надеюсь, у них не бронебои.

Одной рукой подхватив качка, который был по больше других, я с трудом заглянул в комнату. Вернее, сначала высунулся мёртвый качок.

И тут же получил пули в себя. Я же, едва выглянув из-за него, открыл ответную стрельбу от бедра по уёбкам.

Всего их было двое и одного я убил с трёх выстрелов в то время, как другого я ранил в плечо.

Девять телохранителей. Десятого я нашёл раненым, валяющимся в углу с простреленным плечом.

— Стой, не надо, я…

Я даже не стал слушать, просто проходя мимо и выстрелив ему в голову.

Что касается латиноса, то тот пополз за пистолетом, но я тут же прострелил ему ладонь из револьвера. Его рука разлетелась ошмётками в разные стороны, и он завизжал как баба. А я отстрелил ему вторую руку, чтоб точно не схватился за оружие.

— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, НА КОГО НАПАЛ, СУКА!!! СЮДА ЕДУТ МОИ ПАРНИ И ОНИ УБЬЮТ ТЕБЯ НАХУЙ!!! УБЬЮТ!!! ТЫ БУДЕШЬ МОЛИТЬ О СМЕРТИ, А ТВОИХ ДЕВОК…

Я пнул его в лицо, прерывая этот поток фантазий и поднял с пола пистолеты. Ну хоть предупредил, и на этом спасибо. Поэтому запихав все пистолеты за пояс, я оглянулся на результат перестрелки. Помимо бандитов я увидел одну девушку с пулевым отверстием в животе. К этому моменту она уже истекла кровью. Видимо её я и ранил тогда, что несколько печально.

— Готово всё? — спросила Юи, когда я вышел.

— Да, перевяжи пока руки одному челу, который лишился кистей, чтоб не истёк. А ты, Лили, сиди и не вздумай убегать. Всё равно найду. Я сюда не убивать тебя приехал, а вытаскивать.

Про вытаскивать я соврал, но девку успокоить стоило. К тому же ещё точно не известно, кто она такая.

Я спокойно вышел на улицу и стал ждать. К тому моменту все уже разъехались, осталось три тачки, видимо тех бандитов. За одной из них я и встал, уперев руки на капот и прицелившись.

— Мэйн! — позвала меня Юи. — Связан он, а что нам дальше делать-то теперь?

— Обыщи трупы. Нужно найти все ключи, что есть.

Один из них точно будет от машины. Сам я отойти не мог, так как покорно ждал гостей, что могли приехать. А могли и не приехать.

Но через десять минут они всё же приехали. Две легковые машины, по виду пятиместные неизвестной мне модели, выскочили резво на улицу из поворота, визжа покрышками. Летели они прямо посередине дороги, так что…

Я начал стрелять, как только уловил водителя мушкой. Стрелял быстро и довольно метко. Казалось, что мушка сама ложиться так, как положено, и словно я в компьютерной игре, где ты всегда стреляешь именно по мушке. Однако там игра, а здесь жизнь. Просто само собой так получалось, стоило мне навести рукой пистолет на противника. Видимо сказывался относительно прокаченный навык стрельбы.

Стекло первого автомобиля покрылось обилием трещинок как с водительской стороны, так и с пассажирской. Машина резко вильнула, когда я разрядил в неё всю обойму, и на полном ходу вылетела на заброшенный участок, проломив сетчатый невысокий заборчик. Не снижая скорости, она на полном ходу влетела в дом, смахивающий на трейлер, и ушла туда на половину, обвалив на себя часть крыши.

Я отбросил пистолет и выхватил другой, после чего открыл быструю стрельбу по другой машине. Однако она успела подъехать куда ближе, и водитель останавливаться не собирался. Более того, он пригнулся, добавив газу.

Я едва успел отпрыгнуть, когда его машина со все дури упоролась в ту, за которой прятался я. Если бы не отпрыгнул, она бы меня и переехала. Сделав кувырок, я тут же встал, достал ещё два пистолета и от бедра просто расстрелял всех в машине. Отбросил пистолеты, выхватил следующие, добежал до другой машины и ровно так же её обработал.

Вот и всё.

Всё быстро и просто. Слишком просто, но против меня и не какие-то там вояки, а обычный сброд, а я уже успел натренироваться в стрельбе, пусть и из кремнёвых пистолетов.

Я молча осмотрел погром, что устроил здесь. Да уж, вот тебе и приехал в другой мир. Куча трупов, и разбитой техники. Словно роспись «Здесь был Патрик» оставил. Но с другой стороны…

Я быстро обшмонал машины на лут и собрал неплохую такую коллекцию из пистолетов, трёх пистолетов-пулемётов и даже одного автомата! Так-то! Хотя из всего найденного меня больше интересовали патроны, которые были мне необходимы больше остального. Закончив вытаскивать оружия и деньги у трупов, я вернулся к Юи и Лили, который ждали меня у входа в дом.

— Как зараза ты прошёлся, жизнь тех людей унёс, — молвила наша Юи.

— Зато все живы, — пожал я плечами. — Ключи?

Она мне высыпала целую кучу ключей, которые пришлось примерять к машинам. С четвёртой попытки я смог открыть одну из них, но это оказался электрокар и найти, как же она заводится, я не смог. Сколько не тыкал в кнопку «старт», нихера не запускалась. Дешёвое дерьмо. Вот зато старый добрый бензин завёлся! Такая легковушка, похожая на звездолёт с большим багажником для перевозки трупов. В нём я разжился ещё одним идентичным автоматом, кстати говоря.

— Эти уёбки не проснулись? — спросил я.

— Спят, — спокойно ответила Юи.

— Отлично. Смотри, чтоб эта не убежала, — кивнул я на Лили. — Вопросы к ней есть.

Я вошёл в дом, вытащил оттуда латиноса и бросил его в багажник. Точно так же поступил с негром, после чего ещё перевязал обоих между собой. После этого, немного подумав, щёлкнул пальцами, поджигая обои на стене в доме, чтоб уж наверняка убрать все свидетельства.

Вернулся к машине и открыл Юи дверь.

— Всё, залазим.

— Безопасно ли это? — с сомнением посмотрела она внутрь.

— Безопаснее чем ЛиАЗ, — кивнул я. — Давай, уходим. Вернее, уезжаем. И Лили, без глупостей, — сказал я строже с лёгкой угрозой, чтоб у неё вообще не было желания делать глупости.

Сто лет не водил машину… Ладно-ладно, я вообще очень мало водил её, если считать те случаи, когда мне один знакомый прокатиться по грунтовке дал. А ещё в ГТАшке гонял, так что всё норм будет. Я просто уверен. Не думаю, что принцип будет разниться.

— Наконец-то… — пробормотала Юи, выскочив из машины и буквально упав на колени, после чего её вырвало.

— А мне нормально, — пожал я плечами и оглянулся.

Наступал вечер, и мы выехали из города каким-то чудом, не попав ни в аварию, ни в какую-либо переделку. Нам пришлось несколько раз проехаться по заброшенным дорогам и гетто, чтоб привыкнуть к управлению, после чего мы выехали на дорогу, где машин было уже побольше. Честно говоря, сначала я волновался и буквально пугался такого потока машин с непривычки, однако потом вполне смог привыкнуть.

Поэтому медленно мы выехали на автостраду и тупо поехали куда глаза глядят подальше из города, в котором я успел навести шухер. Всё дальше и дальше, пока наконец мы не пристроились между машинами, сливаясь с остальными. Несколько раз моё сердце замирало, когда рядом показывалась полицейская машина, однако нам везло.

Потом мы выехали из города и свернули на какую-то просёлочную дорогу, после чего ещё около двух часов ехали прямо. Потом ещё один съезд в сторону на грунтовку. Вновь по лесу, ещё один съезд на дорогу, где трава росла, там ещё ехали хрен знает сколько, пока не выехали к берегу какой-то реки под вечер.

Я специально потом осмотрел всё, но признаки того, что здесь бывали в последнее время люди, отсутствовали.

— Всё, спасибо, что довезла, — кивнул я Лили.

В конечном итоге я доверил ей вести машину, так как у неё и права были, и ездила не раз. Правда согласилась это делать под дулом пистолета, но это так, мелочи. Главное, что доехали целыми и невредимыми.

Я вылез и потянулся, наслаждаясь тем, как хрустят кости в то время, как Юи безбожно блевала. Естественно, прежде чем вылезти, я ещё и ключи вытащил, чтоб Лили газу не дала, а то мало ли. Но она не спешила вылезать наружу.

— З-зачем мы п-приехали? — спросила она тихо, глядя на меня.

— Чтоб избавиться от засранцев в багажнике. Да не ссы, тебя я убивать не буду, даже пальцем не трону.

— Пистолетом угрожал.

— Нечего было выёбываться. Лучше скажи, твою мать зовут не Козявкеева Кристина Петровна?

— Эм… Кристина Петровна, но фамилия Бросс.

— Бросс Кристина Петровна?

Ебануться… значит не ошибся. Я внимательно посмотрел на Лили.

Не знаю, отчего, но на душе стало как-то… хорошо? Тяжело объяснить, но это то же самое, что узнать, что у тебя братик или сестрёнка родилась. Просто смотришь и понимаешь, что кровь родная и что это родной тебе человек. Появляется… желание помочь. Не у всех, но у меня по крайней мере. Я обошёл машину и открыл дверь с водительской стороны.

— Вылезай, чего сидишь?

Но наша Лили только крепче вцепилась в руль. Да так, что костяшки побелели.

— Что вы хотите сделать? — тихо спросила она.

— Для начала узнать, какого хера я нашёл тебя между ног у какого-то латиноса.

Я конечно знал свою мать и знал, что она шлюхой была в детстве, но она подобному никогда детей не учила, пример не подавала и уж тем более не желала такого. Особенно своей дочери. У нас это наследственно передаётся?

Хотя… учитывая, сколько и с кем я спал, то, скорее всего, да. Но парень с кучей баб воспринимается по одному, а девушка с кучей парней по-другому. Особенно когда она твоя родня и сосёт какому-то уроду.

— Так что ты забыла там? Сомневаюсь, что тебя мать отправила туда.

— Откуда вы знаете мою мать? — тихо спросила она.

— Я её очень старый знакомый. Когда она ещё в России обитала. Удивлён встретить её детей здесь.

— Так вы русские, — она это с таким шоком сказала, словно это был приговор. — Русская мафия!

Ну началось… Если русский, то обязательно или с балалайкой и бутылкой водки, или мафия. Другого не дано.

— Нет, дура, не мафия. И ты тоже частично русская, так что не надо тут. Так что ты там делала? Молодость в мозгу играла… Так, стоп, а тебе сколько?

— Мне… двадцать пять.

— Пиздишь.

Она виновато посмотрела на меня и пробормотала.

— Восемнадцать…

— И нормально хуи ртом полировать? — поинтересовался я.

— Да это моя жизнь! — неожиданно крикнула она. — Я сама решаю, как жить!

— Ты ебанутая малолетняя дура, которая думает, что всё будет хорошо. Но давай я, как человек, который на твоих глазах перебил около двух десятков человек, объясню, как это будет в будущем для тебя. Ты будешь продолжать якшаться с ними, подсядешь на наркоту куда крепче, чем сейчас. Залетишь, получишь выкидыш или ребёнка уродца. В лучшем случае вырастишь ещё один будущий труп на улице. А ты будешь обколотой шлюхой, которая будет толкать свою пизду любому бомжу за доллар. И у тебя нет другого будущего.

— Да с чего тебе знать, что меня ждёт? — расплакалась она.

— Да потому что я видел таких, как ты. И если мне срать на остальных, то вот ты представляешь для меня интерес, как человек. Твоя мать была конченной шлюхой в детстве, но завела ребёнка и посвятила жизнь ему. Отдала всю себя без остатка малолетнему дебилу, из которого вырос нормальный человек.

— И который потом сбежал, — буркнула она.

— Эм… чего? — удивился я. — Разве… он не умер?

— Он сбежал от неё! Если она настолько хорошая мать, то чего он сбежал от неё?! — злобно воскликнула расплакавшаяся дура.

— Мне сказали, что он помер под трамваем, — вспомнил я свои последние секунды в этом мире.

— Нет! Его видели там в последний раз, когда умер его друг, а он сам упал под трамвай! Но потом видимо он ловко убежал!

— Быть может, — слегка растерянно ответил я. — Но ма… Кристина никогда не была плохой матерью. Вечно уставшей, молчаливой, никогда особо не улыбалась и в глубокой депрессии с синяками под глазами, но не плохой матерю. А теперь спиздони что-нибудь, что убедит меня в обратном, юная леди. Она хоть раз сделала что-то, что действительно было против тебя направлено?

— Она… она всё говорила, что я ребёнок и что пока не выросту, я должна быть под её крылом и слушаться её. Что она отвечает за меня и так далее. Эта вечная опека…

— А позволь спросить, во сколько ты сбежала?

— В пятнадцать…

Просто блять рука-лицо. Что я и сделал. Господи, какие дети иногда долбоёбы, так и хочется вломить пизды, чтоб промыть им мозги, и они наконец поняли, что не всё так круто как они думают. Сука, тебе было пятнадцать! Давай я возьму рупор.

ПЯТНАДЦАТЬ!!! ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ!!! ДА ТЫ БЫЛА ЕБАНУТЫМ РЕБЁНКОМ!!!

Боже, благослови эту дуру и дай ей сил.

— Взяла её бумажник и убежала, — пробормотала она. — Села, да уехала сюда. Ну и…

— Можешь не продолжать, я понял, — кивнул я. — И? Такая жизнь лучше? Сосать у всех по указке, раздвигать ноги и шыряться? Вижу, что мечта стать самостоятельной, когда мозгом не подросла, стала для тебя реальностью и настоящем раем. Небось именно об этом ты и мечтала, верно?

В ответ она расплакалась.

Вполне понятно и ясно. Жаль, что раскаяние за содеянное не приходит сразу, легче было бы прийти и попросить прощение.

Глава 277

Я похлопал плачущую дуру по голове.

И это моя сестра… Почему вокруг так много идиоток. Только Юи выбивается из этого ряда. Про Клирию, Элизиану и некоторых я молчу, потому что они сейчас не рядом со мной, хотя их присутствие бы не помешало. В данные момент я именно про тех, кто рядом со мной.

Пусть поплачет, легче станет.

— Юи! — позвал я проблевавшуюся недоимператрицу и кивнул на Лили.

— А ты, позволю предположить, общаться с пленными сейчас будешь.

— Верно. Есть разговор к ним. Кстати, как тебе поездка на такой телеге?

— Комфортно и быстро, спору тут нет. Но непривычно, что тянет тошнить.

— Бывает, — пожал я плечами и открыл багажник.

Наши пленные уже проснулись к тому моменту и злобно зыркали на меня.

— Ты! Пидор…

Ударом кулака я вбил латиносу зубы, которые он показал, обратно в пасть.

— Сам такой. А теперь вылазим.

Я вытащил обоих хуесосов и, не сильно заботясь об их здоровье, волоком за связанные ноги потащил к реке.

Когда наш чернокожий друг увидел Лили, он буквально закричал.

— Если ты думаешь, шлюха, что просто так отделаешься, то ошибаешься! Я тебя найду, и ты будешь сосать всю оставшуюся жизнь. Я сделаю тебя грёбанной шлюхой в бомжатнике, будешь давать всем. А потом я тебя нахуй сгною. Ты будешь молить о смерти. А твою ебаную семью…

Я пнул его в живот, заставив заткнуться. А то Лили прямо перепугалась вся.

— Нигер, ты ничего ей не сделаешь, — присел я около него. — Ни ей, ни её семье. Так что не трать воздух и не пугай Лили пустой угрозой. Ты ещё накричишься.

И вновь потащил их к реке.

Здесь было хорошо. Тепло и свежо. Берег был весьма удачным местом для допроса. Его сверху полностью скрывала листва накренившихся деревьев, а в воду сходил песчаный берег. От самого леса нас скрывал крутой обрывистый берег, так что нашей беседе никто не помешает. Плюс он как бы углублялся в землю, так что нас было незаметно с реки, если кто решит здесь проплыть.

Посадив обоих перед собой, я внимательно посмотрел каждому из них в глаза.

— Вот я вам заплатил, дал по золотому. Настоящему золотому, а вы так глупо поступили. Ведь всё было честно, я попросил прощения, заплатил за потраченное время, отнёсся с уважением, а вы попытались меня ударить в спину и обокрасть, — наигранно грустно, словно меня это искренне расстроило, вздохнул я. — Вот вам поговорка, которая вам уже не понадобиться «Жадность фраера сгубила».

— Если ты думаешь… — начал было негр, но получил в зубы кулаком.

— Ещё раз откроешь рот без разрешения, я накормлю тебя песком и заставлю сосать у твоего дружочка, ясно выражаюсь? — спросил я вежливо.

Ответа я, естественно, не дождался. Но будем считать, что молчание — знак согласия.

— И так… как бы мне объяснить то, что я хочу от вас… Короче, мне нужно знать, где ваши друзья хранят оружие. Я просто уверен, что у вас есть какой-нибудь склад с этим добром. И мне оно нужно. Скажите, и я дам вам золотую дозу, которая лежит в бардачке. Если нет, то…

Я покрутил перед ними ножиком.

— …я покажу, насколько богато моё воображение и как хорошо я умею освежовывать туши животных. И так, начнём с тебя, дружище, — подсел я поближе к латиносу. — Не стесняйся, рассказывай.

— Ты не знаешь, с кем ты имеешь дело! — закричал он в ответ.

— Пожалуйста, тогда скажи, с кем я имею дело, — попросил я.

— Мои парни тебя…

Я тут же воткнул ему нож прямо в колено.

— Мне плевать на твоих парней, — ещё один удар, но уже прямо в лодыжку, — я спрашиваю тебя, с кем имею дело.

— Ты сука ебаная!!!

Я молча ударил ему ножом во второе колено, после чего помахал окровавленным ножом прямо перед его лицом.

— Ещё один неверный ответ, и я тебя освежую. Где пушки храните?

— Нахуй пошёл!!!

— Ну не хочешь, как хочешь, я старался. А теперь я отрежу тебе яйца и член на глазах у твоего дружка нигера, после чего член запихну тебе в задницу, а яйца в рот. Чтоб наглядно продемонстрировать, что я делаю с теми, кто ебёт мою родню, дружок.

Ох, и давно же меня не пробивало на подобное… Теперь-то моя жизнь заиграет старыми добрыми красками. Меня всегда удивляла эта не жестокая жестокость у бандитов без искорки, остроумия и находчивости. Но им повезло, сейчас я проведу мастер-класс.

Пришлось закрыть ему пасть кляпом, но даже с ним, я уверен, что его мычания были дико громкими. А ещё я разделся, чтоб не пачкаться кровью.

Дело было на десять минут, зато всё выглядело вполне красноречиво. Честно, мне было приятно сделать ему больно. Вот прям расслабился и получил удовольствие. Даже отвращения не чувствовал, лишь удовлетворение. Это как если под твоим ухом пол ночи жужжит комар, и ты его потом убиваешь. Вот нечто подобное испытал и я.

Оставив чувака с хуем в жопе, я подсел к негру.

— Знаешь, так получилось, что вы ебали мою родственницу. И, как я понял, она не особо была рада этой жизни. В другой ситуации вы могли бы выйти сухими из воды, но не сейчас. Итак, расскажешь мне то, что я хочу знать или нет? Только обещаю, ты будешь мучиться дольше чем он.

— Ебаный садист.

— Верно, — не стал отрицать я.

— Когда-нибудь на моём месте…

— Уже был, — похлопал я его по щеке. — И я тебе продемонстрирую, что со мной сделали, если не скажешь то, что я хочу услышать.

Он сказал. Пыхтя, нехотя, но сказал. Не знаю, насколько точно, но с этими данными я сбегал к Лили. Раз с ними якшалась, должна примерно знать, что и где находится. Хотя бы ухом-то должна была слышать.

И в первый раз он соврал. Ну или Лили действительно не знала об этом месте. Зато во-второй раз всё совпало. После этого я пошёл мыться, попутно утопив оба тела, нагрузив их камнями. И если негр ушёл счастливым, то латинос захлебнулся.

— Узнал ли ты то, что хотел? — спросила Юи, когда я вернулся.

— Да, было проблемно, но они раскололись, — кивнул я, отряхивая одежду. — Ну как, Лили, успокоилась?

— Меня зовут не Лили. Роза.

— Роза? — Хм… я помню, что моя мама любила подобные имена, Лилия, Роза, Александра и так далее. Поэтому я думал, что Лили настоящее имя. Почти угадал. — Похоже на твою мать. Она любила такие имена.

— Вы знали хорошо мою мать? Вам обоим на вид лет… двадцать три, двадцать пять, не больше.

— Боюсь мне несколько больше лет, эдак на двадцать, примерно.

— И всё же… вы знали мою мать до того, как она приехала сюда?

— А она давно приехала сюда? — задал я встречный вопрос.

— Я родилась позже. На тот момент она уже была здесь года два. С отцом познакомилась на работе, замуж вышла.

— Вот оно как…

Забавно, я бы не сказал, что моя мама была из тех, кто несётся сломя голову куда-то. Хотя она грезила меня вывести из России, подавала постоянно на грин-карту. Из года в год… Как видно, она всё же смогла это сделать, хоть и после моей пропажи. Может решила оставить всё за спиной и в последний раз попытать счастье? Ведь она особо не жила для себя. А с её лицом найти мужчину, как мне говорили мои знакомые, не проблема…

Многое же тебе пришлось перешагнуть, ма. Но ты была сильной до последнего и в конце всё же получила то, что заслуживаешь.

Мой взгляд переместился на Розу.

Кроме дочери. Эта вообще конченая дура.

— Мать хоть знает, что ты жива и здорова?

— Я… — Роза смутилась. — Я иногда присылаю ей открытки со своей росписью, чтоб она знала, что со мной всё в порядке. Я… просто думала…

— Я понял, можешь не продолжать, — отмахнулся я. — Нам надо поесть, а то…

Я ринулся с места так быстро, как мог.

Всё решила секунда. Секунда в мою пользу, что помогло спасти мне жизнь Юи. Это было едва-едва.

Юи, не знаю, откуда, но достала револьвер, поднесла дуло к глазу и нажимала на курок. Щелчок, барабан поворачивается, щелчок, барабан поворачивается, щелчок… Это просто…

ЁБАНЫ БЛЯТЬ В РОТ!!!!!! Вот что это такое.

В тот момент, когда я коснулся револьвера, отводя его ствол в сторону буквально краем пальца, грохнул оглушительный выстрел. Револьвер выбило из неподготовленных рук Юи на землю, а сам я растянулся на траве. Это можно было считать самым благополучным исходом в данной ситуации. Бля, ещё бы секунда… Нет, пол секунды.

А я ведь даже не сразу понял, что за щелчки.

Я молча встал, подошёл к Юи и отвесил ей звонкую затрещину, чтоб головой думала. Её голова дёрнулась в сторону, но ни звука, ничего она не издала, покорно приняв наказание. Ещё бы секунда… Тут даже я не столько злился на неё, сколько испугался. По сути, в большинстве своём детей наказывают и ругают после какой-то опасной ситуации именно из-за испуга, а не из-за злости.

— Никогда, Юи, ничего не трогай в этом мире без моего разрешения, ты поняла? — спросил я строго и тихо.

— Более чем, не повториться сие боле, — посмотрела она на меня.

— Не надо меня так до усрачки пугать. Ещё мне твоей смерти не хватало.

Я вздохнул и проверил барабан. Там был всего один заряженный патрон, который и пальнул. Если бы ещё немного…

— Роза, заводи машину, мы поедем кушать, а то не ели давно.

— А потом?

— А потом нам надо будет вернуться и навестить друзей негра. После этого уже поедем к тебе.

— Ты вернуться хочешь к чёрным? — удивилась Юи.

— Надо кое-что забрать у них. Много чего забрать у них. Только после этого поедем обратно к Розе домой.

— Зачем? — кажется она испугалась такой затее.

— Матери тебя вернём.

— Она убьёт меня!

— Не убьёт. Твоя ма отличный человек. Если попросишь прощения, то не убьёт. Тебе просто надо вернуться и признать своё неправоту. И она простит, поверь, всегда прощала.

Я-то знаю.

— Я… всё равно не хочу возвращаться, — промямлила она.

Значит дело не только в вине перед матерью. Но это мы выясним попозже, а сейчас…

Через пять минут машина тихо завелась, и мы двинули из этого забытого людьми места, оставляя за спиной трупы. Роза вполне спокойно приняла это всё, словно и не в первый раз ей было видеть подобное. Настораживает совсем немного, если честно. Сколько она там насмотрелась? Я имею в виду всё кроме оргий и простых перестрелок.

И… она случаем не беременна? Ну, причина, отчего не хочет возвращаться? Нет, потом подумаю.

— Так, чо тут у нас, — посмотрел я на огромный сенсорный экран, который заменял собой абсолютно все кнопки на панели. — Музычку? Посмотрим, чем нас порадуют местные исполнители.

Щёлкнув на экран, я увидел ну просто огромнейший список песен. Хм… вот эту я помню, моя молодость.

В кабине заиграли знакомые мотивы старой по меркам Розы песни. Юи в это время с удивлением рассматривала экран, который сменял картинки. Сегодня завалит вопросами о том, что это было, я просто уверен. А потом слегка испуганно рассматривала кабину, когда заиграла музыка, пытаясь обнаружить источник звуков.

— Нравятся старые песни? — спросила Роза, скорее для поддержания разговора, чем для интереса.

В это время мы ехали по траве, через которую едва-едва просматривалась дорога. Лес буквально нависал над машиной.

— Да, вспоминаю старые деньки, — кивнул я.

— Не против, если я сменю песню?

— Валяй, — махнул я рукой и через пару секунд пожалел об этом, когда слух резанули дикие ультразвуки с басами, которые сотрясали говно в моём кишечнике. — Ебануться! — я быстро переключил песню обратно. — Нет, я готов слушать песни, но если там есть мелодия, а не звуки асфальтоукладчика, попавшего в аварию.

Роза лишь пожала плечами.

Уже через минут десять мы вновь выехали на дорогу, по которой ездили машины. Словно к цивилизации вернулись.

— Куда нам сейчас? — тихо, словно стесняясь, спросила Роза.

— Надо найти фастфуд. Покушаем, а то мы… уже давно не ели. Деньги… так, деньги-деньги-деньги…

Удивительно, что даже двадцать лет спустя была наличка. Я думал, все будут картами пользоваться. Но тем лучше, никаких пинкодов или морок с терминалами.

— А как вы меня нашли? — тихо спросила Роза.

— У нас свои источники, — не стал отвечать я прямо.

— Источники? Вы сказали, что я вас призвала сама. Это правда?

— Ложь, — отмахнулся я.

Она с сомнением смотрела на меня несколько секунд, прежде чем попросить.

— У меня в кармане бумажник. Ещё от мамы, можешь вытащить, пожалуйста.

Я сделал, как она попросила.

— А теперь раскрой, пожалуйста. Там будет фотография.

Я раскрыл потёртый кожаный бумажник и там сквозь прозрачную плёнку на меня смотрела мама. Мама и я сам.

Вау.

Старая потёртая цветная фотография удивительным образом сохранилась до наших дней.

Сколько мне лет? Где-то… двадцать. Не знаю, когда была сделана фотография, но мама выглядела на ней дико уставшей, как в принципе и всегда на моей памяти. Синяки под глазами, едва-едва улыбка на камеру, чтоб было что вспомнить. И я… Ну тут всё понятно, никогда особо не улыбался на камеру.

— Красивая у тебя мать.

— Да, но… справа от неё. Тот человек… это ты? — тихо спросила она меня.

Теперь было слышно только музыку из колонок и никого больше. Все молчали: Я, Юи, Роза. Ну Юи кажись уснула, однако мы молчали просто потому, что не знали о чём следует говорить. Первой прервала тишину Роза.

— Я… узнала тебя, когда в первый раз увидела, — тихо начала она. — Вернее, не узнала, но твоё лицо было очень знакомым. Потом ты сказал про призыв, и я вспомнила. Мы… ну… баловались с подружками и обращались к миру духов. Я в тот момент подумала о тебе. Ну, не о тебе конкретно, а о сыне мамы, который пропал. Она особо ничего не говорила об этом, ей всегда было больно вспоминать о нём. Просто подумала о тебе. А сегодня ты являешься и говоришь, что я сама позвала тебя… А сейчас в лесу я вспомнила, где тебя видела, вспомнила эту фотографию и поняла, кто ты такой. Ты… ты умер?

Она бросила на меня косой взгляд.

— Нет. Не умер, просто меня не стало в этом мире. Вот и всё.

— Ты не изменился. А двадцать лет прошло. И… я не думала, что ты… такой…

— Убийца?

— Верно. И… я действительно призвала тебя?

— Скорее я почувствовал тебя и пришёл.

— Я просто сразу испугалась, как про призыв услышала. Думала, что за душой моей пришёл. Сказки стали явью, — нервно хихикнула она. — Думала, что унюхалась в конец. Но… разве ты был таким… убийцей? Мама говорила, что ты был… студентом.

— Боюсь, что там, где я оказался, иначе не выжить было. А свою младшую сестру я ожидал увидеть мелкой, шустрой и весёлой, а не… м-м-м…

— Шлюхой, — подсказала она.

— Верно.

— Ты сказал, что это наследственно. Моя мама никогда не говорила о своей жизни в своей стране. Кем она была? Она вроде родила тебя ещё молодой.

— Можешь посчитать. Я слышал один раз от одного чувака много чего плохого о ней и мне кажется, что часть была правдой, как это не прискорбно.

— И? Какой она была?

— Обычной. Возилась с нами, заботилась о нас. Работала постоянно, чтоб прокормить. Всё хотела, чтоб мы лучше жили и так далее. Но потом остался только я с ней, и она начала словно чахнуть. Ну и стала вечно уставшей и в депрессии. А сейчас она какая?

— Цветущая, — ёмко описала её Роза. — Я думала, что она была наркоманкой раньше. Сейчас же живее всех живых, бодрее всех самых бодрых. Постоянно носится, заботится обо всех. Словно она везде и у неё всегда хорошее настроение.

— Да, она может быть такой, — усмехнулся я.

Счастливая ма. Кажется, это была одна из тех новостей, которые успокаивают тебя и уже кажется, что не всё так плохо. Было приятно слышать, что мама взбодрилась и смогла перешагнуть через все потери. Смогла жить дальше и наконец получить то, чего заслуживала. Нет, мне действительно приятно, что на домашнем фронте так всё хорошо было. Надеюсь, она действительно счастлива.

— С ума сойти. У меня брат-киллер. В жизни бы не поверила.

— Ну… не киллер, — покачал я головой. — Просто что-то умею. И я бы не поверил, что моя сестра… м-м-м… такая.

— Я понимаю, — вздохнула она. — Не стоит озвучивать. Просто в тот момент… я просто не могла там быть. Было кое-что, что угнетало и хотелось бежать оттуда. Ну я и сбежала. Сначала всё было классно, хозяйка жизни и так далее. А потом компания, наркотики и… вот. Сейчас просто живу. Вроде живу, а вроде доза и плевать. Думаю, что надо закончить с этим, надо что-то менять, а вот уже и вновь нюхнула. И уйти из такого места… проблемно. Не хватает ни сил, ни силы воли выбраться. Не говоря о том, чтоб в глаза родителям взглянуть после трёх лет отсутствия. Типа «мама, папа, я поблядовала, впустите обратно». Не хочу, чтоб… я…

— Считали, что они нужны лишь как кошелёк и место для ночёвки.

— Верно. И там ещё находиться… сложно. Меня это тоже останавливает. Силы… взглянуть правде в глаза нет. А у мамы есть.

— Не знаю, кто твой батя, но маме будет достаточно лишь услышать твоё искреннее «прости меня». И если нужна тебе помощь, она поможет, потому что ты её ребёнок, и она тебя любит. А глядя на тебя… — я окинул эту худую, слегка бледную девушку взглядом. — Да, тебе нужна помощь. И ма будет рада, что ты одумалась.

— Думаешь?

— Знаю. А насчёт тяжёлой атмосферы… из-за чего?

— Я… я потом расскажу. Не хочу расстраиваться сейчас, — пробормотала Роза.

А тем временем дорога медленно погружалась в темноту.

Часть пятьдесят седьмая

Возвращаясь домой

Глава 278

— Из самых необычных и странных мной вещей, что съедены когда-то были, эта первее всех, — пробормотала Юи, сточив бургер ещё до того, как я добрался до половины. Ебать ты хомяк. — Столь странный вкус создать ингредиентами простыми, это надо дар иметь.

И с этими словами она перешла на картошку-фри.

— Я понимаю её, — вздохнула Роза, рассматривая бургер. — Когда отходняк, и не такими стихами заговоришь.

— Эм… боюсь, это не отходняк. Она всегда так разговаривает, — заметил я осторожно.

— А… почему?

— Да просто она ебанутая.

— Смешно-то как, со смеха лопну. Мэйн, тебе бы повоспитаннее стать, чтоб девушек матом не слать. А картошка удивительна, как готовят здесь её?

— В масле варят, — ответила Роза и посмотрела на меня. — Она не отсюда тоже, да?

— Верно.

— И… каково в том мире?

— Скучно, опасно, голодно, страшно, тебя если не пытаются убить, то пытаются изнасиловать. Поверь, этот мир лучше. Тут ты в какой-никакой, но безопасности. Там тоже, но куда более хрупкой.

— А ты останешься здесь?

Эм… хе-хе… тут… вопрос довольно щекотливый. Ну останусь и что? Да, мама, да, буду фокусы показывать и стану миллиардером. Но… с той стороны остались люди, которые верны мне, люди, которых я веду, планы, которые наполовину в исполнении. Бросить всё там, это значит бросить всех людей, что пошли за мной. Для некоторых это будет смерть.

А Эви? Констанция? Моя дочь? В конечном итоге конфликт внутри страны разгорится и полетят головы тех, кто у власти, об этом позаботятся соседи, которым нужны эти земли. И если конфликт не разгорится, то его распалят те же самые соседи. А всё потому, что государство уже слишком раздроблено.

Да, разделить всех и стравить было хорошей идеей, чтоб удержать власть. Разделяй и властвуй, все дела… Но не когда это выходит из-под контроля, и графства отделяются настолько, что готовы выйти из состава страны, где их радостно примут соседи. Это убьёт как страну, так и людей, что мне дороги.

Хорошо бы остаться здесь, но… я не могу оставить там остальных. Просто бросить ради себя. Как бы бредово это не звучало из уст того, кто спокойно сжигал города, жертвуя жизнями других ради себя, это стало делом всей моей жизни. Спасти моих людей и сделать тот мир немного лучше. Пусть в отдельно взятом месте, но лучше.

И я не хочу такой участи своей дочери, и… матери её, сучке заносчивой, мне в прошлом половину зубов выбила, аж зло берёт. Я бы и рад может остаться, но не когда там вздёргивают моих людей и близких.

— Навряд ли. Возможно… не знаю. Вряд ли.

— Но… ты можешь перемещаться между мирами, разве нет.

— Большой риск, — покачал я головой. — Сегодня мы переместились, завтра нас уже не стало. Призыв из вне слишком рисковое дело просто ради путешествий. Мы и к тебе призвались случайно, если на то пошло.

— Я бы хотела…

— Не стоит, — перебил я её. — Я уже знаю, что ты хочешь сказать, поэтому не стоит. Там слишком опасно. А сохранить рассудок ещё сложнее. Тот мир самый обычный для жителей, но для людей из нашего мира он абсолютно безумен и полон сумасшествия. Особенно когда у тебя нет силы.

— Понятно… возможно ты прав. Просто здесь всё выглядит так скучно и кажется, что двигаться некуда.

— Бля, зато там пиздец как весело, — всплеснул я руками. — Знаешь, это в рассказах пиздец как весело в другом мире, но на деле в большинстве своём это та же рутина.

— Но путешествия… — хотела было начать Роза, но я вновь её перебил.

— Рутина. Идёшь несколько суток до точки. Даже те же приключения, по сути, рутина. Постоянно опасная работа. Устройся солдатом в армию и езжай в горячую точку, почувствуешь то же самое, что чувствуют авантюристы там. Рутина. А ещё… КУДА?!

Блять, ну это непростительно уже. Что за хуйня?! За это блять убивать надо на месте. Пиздец просто.

ЮИ ХОТЕЛА СПИЗДИТЬ У МЕНЯ КАРТОФАН!!!

Я многое могу простить, но не это.

Схватив за кисть Юи, я внимательно посмотрел в эти бесстыжие, наглые, без капли раскаяния глаза. При этом она смотрела на меня невозмутимо, словно так и должно быть. Типа заебись у бедного Патрика пиздить как у лоха картошку-фри.

— Жлоб, — вынесла вердикт Юи.

— На, возьми мою, — протянула ей картошку Роза.

— Безмерно благодарна я тебе. И удивлена, что у такого жлоба сестра столь щедрая живёт.

— У нас ещё есть место в багажнике, — напомнил я ей, но Юи и глазом не повела.

Ебаная аристократка, чтоб тебя в жопу ебали. Кстати, последнее могу устроить тебе, косоглазая.

Я бросил на пол пустую упаковку от бургера, картошки и колы. Всё равно сжигать её, так что…

— Раз мы поели, пора вершить великие дела.

— Собрался ты забрать тебе принадлежащее? — поинтересовалась Юи.

— Верно. А ещё сократить популяцию людей на этом небольшом участке суши, — я бросил взгляд на город, что раскинулся перед нами.

Мы стояли на горе, отъехав подальше от какой-то забегаловки, любуясь огромным мегаполисом, который горел яркими огнями, буквально освещая всё вокруг. Огромные небоскрёбы, шикарные дома, обычные постройки.

И муравейник из маленьких домиков, который иногда разбавлялся складами, где концентрация людей была немыслима. То было нашей целью. Вернее, некоторые места, в которые нам надо было заглянуть.

Но перед этим нам надо было поменять машину. По любому все уже знают, что местный прыщ на жопе умер, оттого разъезжать на его тачке будет слегка опасно. Дохуя опасно. Тачка ездит, а хозяин мёртв, это палево. Поэтому мы сменим машину. Как?

У нас была Роза. По её словам, здесь частенько собирались дружки, обсуждая свои дела или толкая друг другу партии наркоты. Позаимствуем у них машину. Уверен, что они не будут против.

За это время я успел поговорить с Розой о её жизни нелёгкой. Вернее, она со мной поговорила. Посветила меня не в самые приятные подробности, начиная с того, как баловалась коксом, заканчивая тем, как трахалась по указке. Говорила она тихо, без особых эмоций, скорее для того, чтоб кто-то ещё знал об этом. Бывает такое, что хочется даже не выговориться, а просто поделиться.

А ещё я узнал, что она не раз и не два видела убийства. Для неё это было обычным делом. Говорила, что часто видела трупы и на её глазах так же убивали. На вопрос, как она это воспринимала, Роза пожала плечами и ответила:

— Привыкла.

Верно, мы все привыкаем. Рано или никогда. Не повезло матери родить и воспитать тех, кто так близко связан с убийствами. Но скоро одно из её дитяток вернётся в её объятия, живой и здоровой. А второе дитятко… Наверное не стоит ей знать, что за монстр вырос в конечном итоге. Не этого она ждала и не этого хотела для меня.

— Приехали, — пробормотал я, глядя, как на парковку въехало две машины. Мы стояли далеко в стороне с выключенными фарами, оттого вряд ли они нас заметили.

Я не спешил, сидел в машине, подтягивая к себе автомат за ремень. По дороге сюда я успел сделать несколько пробных выстрелов, чтоб приноровиться к нему и теперь настало время его испробовать. Сейчас главное было не сделать несколько лишних дырок в нашей новой машине, что повезёт нас на встречу к приключениям.

Пришлось посидеть минут десять, посмотреть, как братки что-то перетирают, потом как подъезжает ещё одна машина и теперь братки обнимают друг друга.

— Погоди, это латиносы?

— Ага, опять толкают дурь, — кивнула Роза. — Одна группа другой.

— Опять латиносы, чтож им так не везёт-то сегодня… — пробормотал я и вышел из машины. Перед этим отключил клеймы на аккумуляторе, чтоб фонарики открытия двери нас не палили.

Вылез, отошёл от машины, чтоб, когда в меня стрелять начнут, в девушек не попали. Приблизился бесшумно так, чтоб большинство противников было как на ладони, прицелился. Самая тупость в том, что они были так увлечены, стоя в свете фар, что не удосужились выставить охрану. Даже пистолеты не достали. Это говорит или о тупости, или о безнаказанности. Или и о том, и о другом одновременно. Видимо они не часто сталкивались с такими вероломными нападениями. Им же хуже.

Грохот очередей оглушил даже меня, не говоря о вспышках выстрелов, которые слепили неслабо. Однако с главной задачей я справился практически сразу — троих срезало мгновенно. Никто даже и дёрнуться не успел, не говоря о том, чтоб вытащить оружие.

Двое однако смогли укрыться. Одного ранило в живот, и он отпрыгнул куда-то в сторону. Ещё один латинос нырнул за машину. В которой, как оказалось, сидел водила. Нежданчик! Но не сильный; тот только было завёл машину, но остаток обоймы я расстрелял прямо через заднее стекло в него. Нам нужна всего одна целая машина.

После этого я как можно быстрее перебежал на другое место, меняя угол обзора, и залёг. Притаился, попутно отстегнув рожок и запихав полный. Прицелился в расстрелянную машину. Где-то за ней должен быть хуй… Но он слишком хорошо запрятался. По крайней мере мне его было не видно. Уверен, что меня он тоже не видит, раз не стреляет. Но подходить мне совсем не хочется, моё преимущество в дальности резко уйдёт в нет, стоит мне сократить расстояние.

Хм… а если так?

Я присмотрелся к тому, что происходит под машиной на той стороне. Пришлось поднапрячь зрение, но через десяток секунд я приметил едва заметное движение за машиной. Ножки нашего дружка топ-топ-топ ХЛОП!

Короткой очередью я буквально срезал ему ступни, а когда он рухнул с визгами на землю, добавил, затыкая.

Я выждал ещё минуту, прежде чем встать и в присядку двинуться к машинам. Едва я подошёл к ним, как сразу нашёл последнего отползавшего в сторону и держащегося за живот латиноса.

— Братело… — пробормотал он, поднимая окровавленную руку, но…

Сори, чувак, но мы в разных командах.

После столь быстрой зачистки я ещё раз обошёл всё, чтоб не было сюрпризов и чёртиков из табакерки, после чего вернулся к девушкам.

— Готово, всё чисто. На выход.

Они послушно вылезли, а я щёлкнул пальцами и слегка поддал магии, разжигая огонь в салоне, после чего направился к новой машине. Роза слегка брезгливо и с опаской обходила трупы, словно боясь к ним прикоснуться, в то время как Юи шла прямо по крови, даже не моргнув глазом. Уже в машине Роза сообщила мне, что её сейчас вырвет.

— Ты же говорила, что привычна к подобному, разве нет? — протянул я ей пакет.

— Я… я видела несколько раз… но… но не в таких количествах… Буэ-э-э-э…

Ну, её реакция не такая уж и плохая. Значит до сих пор чуждо подобное для неё. Куда хуже, как по мне, было бы, если Роза воспринимала это всё с холодным спокойствием прожжённой жизнью девки.

— А тебя не сильно трогает это, — заметила она, протягивая мне пакет.

— Привык, — пожал я плечами.

— А я нет. К счастью. Не знаю, какой стану, если привыкну.

— Такой же, — ответила с заднего сидения Юи. — Всё будет ровно также, лишь станешь сама жёстче. Однако нужно тебе иль нет, выбор за тобой.

— Не нужно, — покачала она головой и завела машину. Электрокар беззвучно включился, мигнув экраном. — Хочу забыть, как страшный сон.

— Отчего же ты тогда сразу не забыла? — поинтересовался Юи.

— Потому что возвращаться некуда было. По крайней мере я так думала. А потом уже плевать. Жила и жила. Если бы не вы, продолжила жить так дальше. Наверное бы сил не хватило всё бросить, и смелости вернуться обратно. А сейчас вроде как и мосты сожжены все.

— А зачем вызывала? Шутки ради? — спросил я.

— В каждой шутке есть доля правды, — грустно улыбнулась Роза, выезжая на дорогу. — Патрик, а ты ведь умеешь управлять магией?

— Да, есть такое, — не стал скрывать я.

— А… если бы я попросила излечить? Смог бы?

— А вот это, боюсь, мне недоступно, — покачал я головой. — Мой удел, это разрушения.

Мы вновь возвращались в этот город, только теперь уже объездной дорогой. Роза управляла машиной уверенно, со знанием дела, как опытный водитель. Изредка прибегала к помощи навигатора, который подсказывал ей путь. Юи же в эти моменты смотрела на всё это как зачарованная.

Когда мы въехали в город, Роза сразу попросила меня не везти её на бойню. Чтоб не видеть, что там будет происходить. Как она сказала, ей достаточно уже просто знать, но смотреть на то, как я устраиваю там бойню, у неё желания не было. Как и не было желания, чтоб я посвящал её в то, что там буду делать.

Короче, она хотела оградиться от всего происходящего там, чтоб потом не жить с этим. Иначе насмотрится подобного, а потом в кошмарах будет это видеть.

— Я уже насмотрелась за эти три года, — жалобно пробормотала она.

— А без проблем. Однако забирать тебе всё равно меня придётся.

Роза кивнула.

Хорошо ли то, что я втягиваю в это её? Ну… она и так уже втянулась, отчего бы ей не помочь брату, верно? Я ей же помогаю чем могу. Да и не прошу я участвовать её в этом лично, лишь возить. И показывать не буду ничего, нам без надобности близко подъезжать туда.

Единственное, что нам было нужно теперь, так это место, где мы сможем ночевать. Поэтому сразу был выбран мотель за границей города, где администратор не был чёрным или латиносом. А то знаем мы их семейные узы, которые как паутина раскиданы по всему городу. И этот вечер мы решили всё-таки провести нормально, а не слоняясь по городу. Ещё успеется.

Однако нормально не соответствовало моему нормально, как выяснилось. Для Юи, косоглазой вымогательницы, было нормальным закупиться вкусняшками, сесть на кровать, врубить телик и упёреться в него, смотря разные фильмы. Ну ещё бы, ей не ебашить в ближайшее время; ей как бы и ничо. Оттого она зыбала то боевики, то всякие романтические фильмы, фантастику и комедии, поглощая их с жадностью еврея при ограблении банка.

Но больше всего мне запомнился фильм Титаник.

— Почему же никто догадаться не смог, что Роза Джека убила? — озадачила меня вопросом Юи.

— С чего вдруг? — удивился я.

— Чтоб свободной стать, чтоб другим свою жизнь не отдавать. И чтоб ниточки к себе все оборвать. Оттого специально Джека на плот не пускала, чтоб его душа в воде замерзала.

— Этого не было в фильме.

— Оттого, что даже фильму стыдно такое показать, — со знанием дела ответила Юи и вновь упёрлась в телик.

И так она просидела всю ночь, а на утро сидела передо мной с красными, слегка оплывшими глазами.

Я был даже не уверен, слушает ли она меня или нет. Вообще не уверен.

— И так, — начал я, сидя на диване перед девушками. — Мы должны сначала заехать к одному нигеру и…

— Афроамериканцу, — поправила меня Роза.

— Нет, афроамериканцы, это цивильные люди и честные трудяги. Даже наркоторговцы. Но те, кто стреляют в спину и друг друга мочат — нигеры. Так вот, мы заедем к одному нигеру, и возьмём у него волшебные ключи. Как я понял, он заведует одним складом на юге… я по карте покажу. Отправимся туда и наведём шмон. Возможно после этого заедем ещё в некоторые места, если таковые найдутся.

— Но… гетто… — начала неуверенно Роза. — Там же опасно. Их много, а ты…

— Один? — усмехнулся я. — Но я же не в открытую полезу напролом штурмом.

— Однако они опасные…

— Опасные настолько, насколько ты их таковыми считаешь. Если они такие же опасные, как и те, что померли на парковке, то проблем не возникнет. Так что как по мне, это обычный сброд, который научился только держать пистолет и нажимать на курок. Всё.

Не знаю, убедил я Розу или нет, но это было и не важно. Ей движет страх, не более. Она видит в них опасных людей, каких-то всемогущих воинов, которые избегают наказание и которые ничего не боятся. Словно неуязвимые.

Но есть и другая, более реальная картина. Кучка вооружённых отморозков, которые научились только на крючок нажимать, да пистолет держать. Они опасны настолько, насколько опасен обычный человек с пистолетом, и так же боятся силы, стоит лишь надавить. Смелые они лишь когда их много. А их неуязвимость резко улетучивается при попадании пули.

Я видел много таких в том мире. Так много, что уже даже научился отсеивать обычный сброд от настоящих противников. Нет, это не значит, что я их недооцениваю, однако вижу разницу и опасность как от одних, так и от других. И эти… единственная опасность — их количество и кучность. Где один, там десяток. Вот это проблема. Однако всё остальное…

Это будет интересный опыт, если я его переживу.

— Так что не бойся, — успокоил я её. — Главное сделать всё очень тихо…

Глава 279

Это был большой относительно такого дома неплохо обставленный зал. Зал, где можно было собраться всей семьёй посмотреть кино или устроить праздничный банкет, провести какой-нибудь праздник или же просто провести свободное время. Одного взгляда хватало на него, чтоб понять, что здесь была приложена любящая женская рука, которая стремилась создать комфорт и уют. Такие места вызывают тепло в душе у многих, желание остановиться, поседеть, почувствовать этот весь уют и домашнее тепло.

Сейчас здесь было безлюдно, темно и как-то заброшено, словно все люди разом исчезли. А единственным источником света был большой, просто огромнейший и тончайший телевизор, который, словно калейдоскоп, крутил на экране новости, освещая зал. Большой и плоский экран мерцал тысячами цветов, снова и снова гремя новостями, красочно и правдоподобно расписывая все события этой недели. И последние три дня он неизменно возвращался к одной и той же теме.

Заставка новостей вновь пробегает по экрану, гремя музыкой и подсознательно привлекая внимание своей яркостью. Ещё секунда и на экране появляется ведущий новостей.

Статный слегка полноватый, но не потерявший своей элегантности мужчина в пиджаке, чьи волосы уже давно тронула седина. Он бодр, он задорен, он умеет своим голосом привлекать внимание к себе. Рядом с ним сидит женщина в пиджаке, та, которую можно назвать самодостаточной и уверенной в себе. Своим видом она внушает уважение и доверие к своим словам, как человек, который точно знает, о чём говорит.

— Приветствую вас, я Самуил Эхенеди.

— Я Кэйт Норман и сегодня мы начнём с беспорядков в Лос-Анджелесе. Третий день продолжается беспрерывная война местных преступных группировок, которая уже перешла в открытые столкновения между собой. Кажется за последнее время это самая громкая криминальная война.

— Верно Кэйт, по нашим данным количество погибших уже превысило сотню человек и продолжает непрерывно расти. Предположительно, идёт новый раздел сфер влияния в южном Лос-Анджелесе. По данным полиции всплеск такого насилия происходит впервые за историю существования города. Многие уже сравнивают его с восстанием в Лос-Анджелесе в тысяча девятьсот девяносто втором году. И многие уверены, что в этот раз оно куда сильнее. Это похоже на настоящую войну.

— Нечто подобное ощущают и жители этих районов, которые опасаются за свою жизнь. Сейчас департамент полиции Лос-Анджелеса рекомендует не покидать без необходимости свои дома и не открывать незнакомцам дверь. Так же жителям Лос-Анджелеса рекомендовано не посещать или свести визиты к минимуму в южную его часть. Честно говоря, я даже теряюсь, что сказать. Когда в последний раз происходили такие крупные столкновения в нашей стране? Многие очевидцы сообщают, что это похоже на гражданскую войну, где происходят реальные боевые действия.

— Я уверен, что ты, Кэйт, близка к правде. На протяжении этих трёх дней не стихает стрельба, которая возникает очагами то в одной части южного Лос-Анджелеса, то в другом. Полиция данный момент оцепила практически полностью весь район. На сегодняшний день официальные представители департамента полиции Лос-Анджелеса не дают официальных заявлений по поводу того, что будет предпринято для прекращения кризиса. В данный момент с места событий с нами на связи находится наш корреспондент Аджит Нумраман. Аджит, вы нас слышите?

Экран разделяется и во второй части появляется мужчина индийской внешности, одетый в белую рубашку с коротким рукавом. В руках он держит микрофон и смотрит прямо в камеру, словно хочет разглядеть зрителей на той стороне. Уверенный взгляд, уверенный голос, отличная дикция, он говорит так, словно выучил заранее текст, который будет рассказывать.

— Добрый день Кэйт, Самуил. За моей спиной вы сейчас видите тот самый южный район Лос-Анджелеса, в котором уже третьи сутки не стихают столкновения между вооружёнными членами банд. В данный момент можно наблюдать поднимающийся огромный столб чёрного дыма…

Камера приближает человеческий муравейник, который маленькими, практически одинаковыми квадратиками раскинулся тот самый район. Он весь испещрён дорогами и в одной из его частей поднимался чёрный дым, словно жгли покрышки. Точно разглядеть, откуда он шёл, по телевизору было невозможно, однако этого хватало, что произвести должный эффект на зрителя. А корреспондент в это время продолжал говорить.

— …который поднимается из складских помещений, расположенных на северо-западе южного Лос-Анджелеса. Такие пожары становятся обычным делом. По нашим данным, перед пожаром на протяжении десяти минут слышалась непрекращающаяся стрельба, после чего последовали взрывы. В данный момент в том районе работают кинологи, отдел по борьбе с организованной преступностью и отдел по борьбе с терроризмом.

Картинка меняется и вновь показывают записи. Они идут друг за другом. Одна сменяет другую. Их качество различается, где-то хуже, где-то лучше. Камера слегка дёргается, чёткость иногда теряется. Но даже это не мешает показывать не самую привычную городскому жителю картину.

Цепочки солдат, идущих вдоль забора. То, как полицейские штурмуют какой-то дом. Целые цепочки полицейских машин. Вертолёты, что бороздят небо. Показывают бронированные машины, на которых написано FBI или S.W.A.T., проезжающие медленно по улицам. Видны броневики, люди в тяжёлых костюмах, военные, которые прочёсывают двор за двором, множество пожарных машин.

Это действительно выглядит как война.

Показывают дома с разбитыми стёклами, разрушенные заборы. На камеру попадают машины. Некоторые превратились в буквальном смысле в решето, где не осталось целого места. Все их лобовые стёкла разбиты, видны сгоревшие остова машин.

Весь асфальт изрисован, повсюду жёлтые отметки, коими указывают улики. До сих пор видна на асфальте и бетонных плитах кровь. Иногда показывается лежащие на земле тела, однако все они замылены, чтоб уберечь хрупкие нервы зрителей. Улица, что была показана, выглядела так, словно по ней действительно прошлась война, где была массовая перестрелка со множеством жертв.

— Только вчера на этой улице была перестрелка, в которой по меньшей мере погибло сорок три человека и число жертв перестрелки продолжает расти. О выживших или раненых до сих пор не сообщается. Пожарные вместе с кинологами и сапёрами осматривают сгоревшие помещения. По нашим данным, во время перестрелки произошла детонация хранившихся в этих складах боеприпасов, что вызвало пожар и последующую детонацию оставшихся боеприпасов. Из-за этого более десятка близлежащих домов получили повреждения.

В этот момент на экране уже видна любительская съёмка, которая, судя по всему, велась из окна ближайшего дома. Слышны крики людей, слышна стрельба, видны подъезжающие машины, вновь стрельба. Съёмка происходила ночью, оттого видны только очертания силуэтов и свет фар. Помимо всего прочего постоянно мелькают вспышки выстрелов повсюду, трассеры, крики, хлопки. Очень скоро слышится целая канонада, а на заднем фоне поднимаются языки пламени.

— И подобное повторяется уже на протяжении трёх дней.

Видео вновь сменяется на любительское. На множество разных отрывков, где повторяется одно и то же: убегают обычные гражданские, бегут вооружённые люди, прячутся, стрельба, подъезжают машины, вновь стрельба. На кадры попадаются плачущие люди или тела убитых. Иногда показывают разбитые стёкла или испещрённые выстрелами стены. Нередко эти отрывки сопровождаются всхлипами очевидцев, плачем, тяжёлым дыханием или испуганным голосом.

Эти кадры показывали не город в США. Они были словно из другого мира, из другой страны, на чьих улицах обычно происходят бои. Однако понимание того, что война где-то там происходит уже где-то здесь, заставляет зрителей чувствовать неприятный холодок. Некоторые из них бросали взгляд на улицу, словно проверяя, не у них ли это сейчас происходит. Некоторые пары, даже не понимая, обнимали друг друга чуток крепче. Кто-то неожиданно вспоминал о своих детях, украдкой бросая взгляд на часы.

Война где-то там расцветала с безумной жестокостью уже где-то здесь.

— На данный момент по нашим источникам количество погибших достигло числа ста шестидесяти одного человека и продолжает увеличиваться. Преимущественно большинство из них входили в состав местных банд, участвовавших в столкновениях все эти три дня. Так же решается вопрос о введение в Лос-Анджелесе режим ЧП (чрезвычайного положения). В Лос-Анджелес уже водят национальную гвардию, которая будет патрулировать близлежащие районы для предотвращения распространения волнений на другие участки города.

Картинка вновь меняется и начинают показывать свидетелей произошедшего. Худого латиноамериканца, который описывает как услышал стрельбу, как побежали люди, как послышались автоматные очереди. Рассказывал, как на его глазах убили парня с пистолетом.

Потом показывали очень полную женщину афроамериканку, которая в слезах рассказывала, как бросилась затаскивать своего ребёнка обратно в дом. Как несколько раз в стену угодили пули, а одна разбила окно (в этот момент камера показала то самое разбитое окно).

Потом она вообще разрыдалась и рассказала, как убили её сына, который был добрым воспитанным образованным мальчиком и всем всегда помогал, мухи пальцем не обидит и никогда не имел общих дел с криминалом. Был законопослушной мечтой любого города. Правда на фото был какой-то дрыщ в белой майке, чёрной кепке и спущенных чуть ли не до колен брюках. Все руки были в татуировках, на шее висела цепь, словно снятая с якоря, и он показывал неприличный жест в сторону объектива.

Назвать такого человека или просто поверить в его законопослушность было довольно проблематично, так как он ну никак не был похож на законопослушного человека.

И таких матерей, которые оплакивали сына и которые говорили, что он самый законопослушный в южном централе, были десятки. И все как на подбор говорили, что его просто убили какие-то звери, хотя на фото были откровенные бандиты и уголовники.

Кадры вновь возвращаются к главному корреспонденту, который слегка отошёл в сторону, чтоб камера смогла захватить город за его спиной.

— В данный момент полиция отцепила этот район, ведутся розыскные мероприятия участников перестрелок. Так же уже задержаны более двух сотен человек по подозрению в участии в перестрелках. Несколько минут назад мэр выступил с заявлением о том, что в данный момент обстановка уже находится под контролем полиции и жителям Лос-Анджелеса волноваться не стоит. Однако насколько это правда нам только предстоит узнать. Кэйт, Самуил.

— Спасибо Аджит, — ответила ведущая. Камера вновь показывает помещение студии, где она вместе со своим коллегой Самуилом сидит за столом. — Сейчас на связи с нами был Аджит Нумраман, специальный корреспондент из Лос-Анджелеса. Как видим, обстановка начинает восстанавливаться, однако я уверена, что жители ещё не скоро забудут эти три дня.

— Я соглашусь с тобой, Кэйт. Однако можно с уверенностью сказать, что данный кризис близится к своему завершению. Повторимся, что в данный момент на сайте города Лос-Анджелеса можно найти список погибших и пострадавших в эти три ужасных дня. Есть информация, что несколько минут назад президент выступил с заявлением, что…

Камера показывает кадры, где человек в костюме в вспышках множества фотоаппаратов и под дулом множества объективов, стоя за кафедрой, что-то говорит. Тронутый сединой, в нём сразу угадывается человек не последнего ранга. Звук удалён, лишь голос ведущих передаёт общий смысл сказанного.

— …этот невероятный по своей жестокости и немыслимости акт насилия не останется без внимания и безнаказанным. Каждый виновный будет найден и наказан с соответствием закона. Вся страна с замиранием сердца следит за происходящим, и каждый выражает соболезнования семьям погибших в эти чёрные дни. Мы будем следить за развитием событий.

Мало кто заметил, насколько двусмысленно прозвучало это.

Возможно потому, что никому до этого в данный момент не было дела. Общество, привыкшее к спокойствию, слегка напряглось от такого буйства и обилия смертей. Несмотря на то, что каждый день из-за аварий погибает куда больше людей, всех волновало, что в гетто убивали друг друга бандиты в огромных количествах, хотя это было правдой лишь отчасти.

Телеведущие переключились на другую тему: защита прав ящериц в силиконовой долине и стоит ли вести уголовное наказание за домогательство, если ты сводил девушку в кафе, не получив от неё разрешение в письменной форме.

Однако стоило им начать говорить, как телевизор мигнул. Вместо программы новостей на экране появился сайт Лос-Анджелеса. Открылась новая страница и появился список людей, что погибли за эти три дня. Фамилия и Имя слева, дата рождения справа. В поисковой строке появилось имя и фамилия.

Роза Бросс.

Поисковик тут же выдал: не найдено.

В зале послышался едва слышимый вздох, выдающий, что здесь кто-то находится.

В одном из больших кресел, что были развёрнуты к телевизору, сидела женщина. Она пустым невидящим взглядом смотрела в экран огромного телевизора, мыслями пребывая совершенно не здесь.

Женщина была действительно красива. Никто не мог дать ей точный возраст из-за того, что выглядела она куда моложе, чем было указано в её паспорте. Просто бывают такие люди, которые умудряются выглядеть куда моложе реального возраста, кто-то благодаря своему организму, а кто-то пластической операции.

Но эта женщина имела естественную молодость. Она выглядела как та, которой уже сорок, но никак не шестьдесят. Единственное, что могло указать на реальный возраст, морщинки да седеющие волосы.

Сейчас она выглядела уставшей и больной; бледное лицо, синяки под глазами, впалые щёки, вид человека, которого захватила депрессия, и это было не далеко от правды. С того самого момента, как новости о случившемся разнеслись по всем СМИ, она неотрывно смотрела телевизор и проверяла этот злополучный сайт, отрываясь лишь на моменты, когда надо было готовить кушать или заботиться о младшей дочери. Всё остальное время…

— Ты опять здесь сидишь, — вздохнул мужчина, включая свет в зале, который на мгновение ослепил женщину. — Не волнуйся…

— Волнуюсь, — слегка хрипло ответила она. — Моя дочь. Моя… моя доченька. Она там, в этом… этом… этом гадюшнике… и теперь, когда всё…

Казалось, что она сейчас разревётся.

Мужчина, который выглядел куда старее своей жены, хотя по возрасту они были практически ровесниками, подошёл к ней и обнял со спины за шею.

— Всё будет в порядке.

— Нет… она там. Она присылает эти… эти…

— Открытки, — подсказал он.

— И я… не знаю где… моя… доченька… — она всхлипывала, стараясь удержать истерику. — Дочка… моя… за что со мной так… А эти… убивают друг друга и никак не убьют… Когда же они сдохнут…

Она подняла голову и посмотрела в глаза своему мужу, который изменил её жизнь, сделав хоть ненадолго, но счастливой. Пусть хоть и несколько лет, но она была счастлива. Почувствовала, что такое жить, а не выживать. Что такое иметь силы, чтоб посвятить себя семье, а не одной работе.

В прошлой жизни она так мало проводила времени с сыном. Так мало говорила, что любит его. А теперь уже и сказать ничего не может, потому что его нет.

Но вот казалось, что она живёт, смогла оставить всю боль позади. Счастлива.

Счастлива, пока у её младшей дочери не обнаружился рак. Рак, который медленно убивал и заставлял чахнуть её цветок жизни на глазах.

Она пыталась быть счастливой пока её старшая дочь не поругалась с ней и не сбежала, прихватив с собой её кошелёк. Теперь от той было ни слуху, ни духу. Лишь открытки, которые свидетельствовали о том, что она ещё жива. Но она, ОНА, МАТЬ, не могла прижать её к себе, обнять, почувствовать её тепло, её запах. Почувствовать своего ребёнка. Она бы всё простила, лишь бы её Розочка вернулась обратно.

А её младшенькая Мишель? Её маленький цветочек! Она умирала буквально на её глазах. Женщина не могла увидеть эти искорки в глазах дочери, эту плещущую энергию, что была свойственна её Мишель до страшного диагноза и обострения болезни. Сейчас она видела лишь худощавое лицо, впалые глаза и слабую улыбку, на которую той едва хватало сил. Она словно вернулась на десятки лет назад, когда наблюдала ту же картину, но со своим старшим сыном.

Она была готова визжать от боли в душе и лезть на стену. Почему каждый раз забирают у неё самое дорогое? Много ли она просила от жизни? Просто жизни её детям. Она всегда отдавала всю себя своим детям и отдала бы себя полностью, если бы это их спасло.

Сколько можно было мучить её? Чем она заслужила это наказание? Тем, что забеременела в детстве? Шлялась по подворотням и спала со всеми подряд? Старшего сына схоронила, младший пропал. Младшенькая дочка рискует повторить историю ушедшего так рано старшего сына, а старшая дочь… младшего… Её счастье рушилось на глазах. Словно проклятье, которое преследует и не даёт покоя. А ведь казалось, что всё наладилось…

— Я не выдержу… — заплакала она, глядя мужу в глаза. — Я не смогу пережить повторно это… мои сыновья, мои дочери… они… они словно… повторяют историю друг друга… Я не могу так больше жить, сил нет…

— Мы пройдём это вместе.

— Я устала проходить это. Устала… Постоянно… то выживать и горбатиться за копейки, с трудом оплачивая счета. То пытаться жить дальше, лишившись своих детей… Я не смогу, просто… не смогу… Я так устала от такой жизни. Я просто хочу быть счастливой, хочу, чтоб дети были счастливы…

В зале послышались лёгкие шаги, словно кто-то топал в мягких тапочках. Женщина украдкой стёрла слёзы и встала с кресла.

— Что случилось, милая. Не спится?

Девочка, больше похожая на приведение, которую, казалось, сдует даже самым лёгким дуновением ветра, стояла в ночнушке, поглядывая впалыми уставшими глазами на родителей. Её бледность и худоба делали её немного схожей с матерью, хотя болезненный вид сразу сдавал реальное положение дел.

— Мне… мне снился кошмар.

— Кошмар? — Женщина подошла к ней и спокойно подняла, словно та ничего и не весила. Та действительно была очень лёгкой, как из-за болезни, так из-за того, что девочка практически ничего не ела. Чувствуя её вес, сердце женщины резануло. — И что же тебе снилось, Мишель? — проворковала она, неся её обратно на верх в её кровать.

— Монстр, — пробормотала Мишель.

— Монстр?

— Он… мне приснилось, что монстр оказался здесь и теперь всё рушит.

— Это всего лишь сон, — попыталась упокоить её мать, улыбнувшись. — Он ничего тебе не сделает. Даже если он есть, то убегает обратно, откуда пришёл.

— Он показался мне… знакомым… И он не убегает обратно, он возвращается в своё логово.

Глава 280

Это было больно.

Бля, это реально было больно! Не, я знал, что получать в себя пулю неприятно, однако это оказалось куда больнее, чем думал. А если она ещё и не одна, так вообще пиздец какой-то. Уёбки конечно в большинстве своём стрелять не умеют, но когда их очень много, то это превращается в проблему, ведь что-то да попадёт.

Я прихрамывал после очередного и, надеюсь, последнего дела, удачно забрав свой приз в виде довольно интересного вооружения. И что только эти негодники тут не прятали! Правда пришлось мне за это расплатиться своим хрупким здоровьем, но это того стоило.

За время моей экспедиции я успел словить несколько пуль. Спасибо, что это были хоть пистолетные, а не от калаша или аэрки какой-нибудь. Я бы тогда свои кости и мясо по стенам собирал. Конечно, пуля есть пуля, но благодаря живучести я вполне успешно пережил такие попадания и ещё смог с ними побегать. Всё-таки из-за стат я не сильно рисковал истечь кровью или получить заражение.

Однако не только на живучести я вышел оттуда живым. Всё-таки в сердце пуля для любого смертельна (если это только не перекаченный герой, у которого мышцы как сталь). Но тут на помощь пришли бронежелеты. Да, прибавляют вес и иногда с ними неудобно. Однако, когда в тебя попадает пуля от калаша, и ты чувствуешь удар такой силы, что думаешь уже о смерти, приятно обнаружить, что броня не пробита, а у тебя всего-то огромный синячище. После этого ты начинаешь ценить дополнительную защиту.

Хотя я и до этого её ценил, тот мир меня хорошо научил ценить любой способ продлить себе жизнь.

А ведь по мне за это время и из автоматов попадали, спасибо лишь на том, что всё уходило или в броню, или в молоко. Хотя, по правде сказать, я всего несколько раз так подставился, но этого было достаточно, чтоб почувствовать хрупкость жизни.

За это всё время вот прямо в открытые бои я практически не ввязывался; обычно из засады расстреливал, а потом ходил и зачищал остатки. Изредка приходилось стреляться с ними напрямую, однако и там они показывали себя не самыми лучшими стрелками, я был куда точнее. Конечно, попадались и профи, с которыми приходилось попотеть, но на моей стороне была ещё и магия, оттого в конечном итоге я выходил победителем.

Вообще, я сделал всё очень тихо. Если быть реалистом, от моих рук погибло не так уж и много людей, а сама операция вряд ли вообще была кем-то замечена, кроме самих бандитов. Правда попутно я сжёг все их склады, но…

Ой, да ладно, ну расстрелял несколько машин там ещё попутно, отбиваясь. Сто пудов, у них такое каждый день происходит. Ну как сократил, там немного пострелял, там немного пострелял. А так, практически тенью всё зачистил, никто и не спохватился особо.

Отдышавшись ещё немного в каком-то переулке, я вновь двинулся по ночному гетто, держа наготове пистолет с глушителем. Мне и целиться особо не надо так-то, от бедра спокойно попадаю на такой дистанции, а сила позволяет мне спокойно удержать отдачу и повышает меткость.

А за спиной за мной волочилась целая тележка с боеприпасами и честно отбитым у нигеров и латиносов добром. Там ещё и китайцы мне встретились, однако у тех была наркота только, поэтому к ним я не стал заглядывать. А вот оружие… ух! Как вам РПГ-7? Или может хотите поиграть в рэмбо и взять пулемёт М60? Нет? Нравится бейсбол? Отлично! Держите связки гранат!

Или может любите дикий запад? Тогда вот вам винчестер! И револьвер пятидесятого калибра! Только сука лягается сильно при выстреле, но в принципе удержать можно.

Что дальше… а, автоматы, взял всего два, так как брал больше патронов для них, чтоб было чем разгуляться. К тому же, зачем автомат, если есть пулемёт?! Ну и остального по мелочи. Взял немало пистолетов, чтоб можно быстро менять их, не утруждая себя перезарядкой, взрывчатки с детонаторами и прочей мутью для подрыва, уймой лент для пулемёта, кучей патронов.

Правда самый прикол в том, что оружия по сути и не так уж много я взял. Как выяснилось, их склады не ломились от стволов, как показывают фильмы, оттого найти их было проблемно. Три дня шастал по их складам, но практически везде была наркота. В одном я нашёл оружие, но там случился пожар и его не стало. И вот, на третий день, вернее, на третью ночь, мне улыбнулась удача.

Но опять же, унести много с собой всё равно не получалось, так как по мне стреляли. Поэтому набирал по минимуму всё, что могло пригодиться. Этим явно армию не вооружишь, но вот в одиночку можно не хило так сократить популяцию любого народа.

Пришёл, убил, скинул всё в тележку и утащил за собой, попутно вырезая всё на своём пути и сжигая склад. Мне вообще должны медаль дать за борьбу с незаконным оборотом оружия и наркотиков.

И сейчас, плутая до точки, я шипел от боли, медленно, но не критично истекал кровью и убивал практически каждого, кто попадался мне на пути. Из бандитов, естественно. Вот двое явно не самой культурной и законопослушной наружности появились предо мной, и я, не говоря ни слова, убиваю их. Прохожу мимо и закидываю их стволы в тележку.

А над местом пожара уже кружат вертолёты. Уверен, что туда и полиция стягивается, в последнее время они зачастили здесь появляться, хотя в само гетто по-прежнему не лезут. Я один раз чуть ли не попался. Боялся, что придётся с боем уходить, но обошлось. Теперь же я ухожу быстро и самыми странными маршрутами, покидая зону оцепления до того, как они возьмут её в кольцо.

Кстати, полиция, это ещё одна причина, почему я не буду больше соваться сюда. Уверен, что я смог бы вытрясти ещё больше оружия, однако сейчас высок риск попасться. Оттого…

— Наконец-то, — пробормотал я, увидев спасительный пикап.

Стоило мне подойти, как тут же из машины выскочила Роза и принялась помогать мне скидывать награбленное в багажник. Мы специально для этого пикап «одолжили» у местного сообщества, которое жило в этих местах. Естественно, они с радостью согласились нам его одолжить.

Запихнув туда как оружие, так и саму тележку, мы быстро двинулись по объездным дорогам, покидая пределы города. Роза много чего знала об этом городе, включая дороги, по которым сами латиносы и негры могли уехать в первый часы заварушки до того, как всё перекроют. К тому же существовало время, за которое всё оцеплялось. Считай, запускали таймер, и если ты успевал, то выезжал, если нет, всё захлопывалось как мышеловка на несколько дней.

— Успеем? — спросил я, когда Роза резко свернула вниз в сливной канал.

— Успеем. У нас есть запас времени, — она выключила фары, чтоб не привлекать внимания. — Они постоянно этой дорогой уезжали, когда что-то случалось. Полиция не особо стремиться в гетто заезжать. Им куда проще дождаться, пока мы сами себя убьём, а потом уже зачистит остатки. Не хотят рисковать своими людьми.

— И правильно делают. Я бы тоже подождал, пока они там друг друга перестреляют, после чего бы и сам полез.

Я вытащил из бардачка такие щипцы, которые раздобыл ещё в прошлом походе, после чего залил раненую конечность антисептиком, стиснул зубы и…

С шумом выдохнул, когда воткнул эту хуёвину себе в рану по самое не балуй. Спасибо, что в жопу не просадили, а то уже вижу картину, как я на переднем сидении жопой к верху втыкаю эту хуйню в задницу. Люди бы не поняли.

Роза лишь бросила быстрый взгляд на меня после чего вновь сосредоточилась на дороге. Через пару секунд я вытащил свинцовый подарок, блестящий моей кровью в свете лучей. Гадство… Осталось вытащить ещё несколько штук.

А за нашими спинами уже кружили вертолёты. Даже сквозь шорох колёс электрокара слышался вездесущий вой сирен.

— На этот раз они как-то быстро приехали, — пробормотал я, втыкая уже в другую рану щипцы, предварительно залив её так же антисептиком. — В прошлый раз куда дольше ехали. Мы успеем?

— Успеем. Надеюсь, — пробормотала она и поддала газу. — Должны.

— Я думал, что они долго будут ехать.

Это была третья ночь; получается, по меркам нормальных людей шухер наводится всего два дня. Вот они обрадуются, когда утром проснуться и увидят, что я там натворил.

— Получается, на этот раз тебе улыбнулась удача?

— Да. Заодно… — на заднем фоне прогремел взрыв, — я помог городу очиститься от незаконного оборота оружия.

— Не думаю, что город скажет тебе за это спасибо, — пробормотала Роза и резко вильнула, ныряя в какой-то туннель. Включился свет и фары выхватили круглую трубу.

— Странное строение.

— Мне рассказывали, лет десять назад, город реконструировал это место после обильных дождей, когда многие районы затопило. Теперь ими пользуются, чтоб провозить наркотики или оружие.

— Подозрительная осведомлённость.

— Оружие не возила, но наркотики приходилось. Чтоб оплатить своё проживание. Давали новорождённого ребёнка, чтоб вызывать у патрулей доверие, после чего отправляли с грузом. Мне приходилось за эти три года раз десять проезжать по этим дорогам.

Мы выскочили из туннеля, и Роза вновь вырубила фары, притормозила, и я почувствовал лёгкий толчок и то, как вода зашумела под днищем.

— Мы не утонем?

— Река обмельчала, поэтому здесь можно проехать до сих пор. Она выведет нас к окраинам города, — спокойно ответила Роза. — Чуть позже мы выедем в технические зоны, а там рукой подать до выезда.

— Понятно… А почему ты говоришь, что мне спасибо не скажут за это?

— Ничего не изменилось, — пожала плечами она. — А скоро вновь начнутся войны за сферы влияния после того, как ты сократил количество бандитов. И поставки оружия увеличатся после твоих ограблений.

— Но это лучше, чем ничего, — пожал я плечами.

— Это ничего не изменит.

— Потому что вы так считаете. Это у людей в голове, что они ничего не изменят, — постучал я пальцем по макушке. — Но вот, например, я. Один и смог изменить.

— Незаконно.

— Плевать. Изменил же. Значит и другие могут, но им это не нужно. Жить так куда удобнее, привычнее и не слишком геморрно.

Тем временем машина плавно повернула в бок, выезжая из реки на покатый склон, по которому медленно, но верно мы заехали, шаркнув днищем о край, на территорию каких-то складов. Здесь Роза, аккуратно объезжая старые вагоны, пересекая рельсы, и медленно обруливая старые бочки с коробками, выехала на потрескавшуюся всю в ямах дорогу, что шла между складскими помещениями.

Проехавшись через этот пиздец, мы наконец выехали на нормальную дорогу, где двинулись на выезд из города. Через десять минут мы уже покинули промышленную зону и как следствие, сам Лос-Анджелес. Ну и слава богу. Надеюсь, что больше мне в эту американскую мечту возвращаться не придётся.

Мотель, в который мы заселились на этот раз, находился куда дальше, чем первый в пригороде. Здесь можно было не бояться, что полиция нагрянет с обысками, слишком далеко мы уехали. Нам пришлось ехать часа три-четыре, прежде чем попался более-менее подходящий мотель. Не сильно популярный, чтоб случайно ни на кого не наткнуться, но и не сильно пустой, чтоб не быть там единственными. Золотая середина.

И стоило нам оказаться в номере, как…

Юи сразу же села смотреть телик. Блять, ну это наглость, если честно.

В прошлом отеле я как не зайду, она пялилась в телик. Ложился спать, пялилась в телик. Уходил на дело, пялилась в телик и жрала. Возвращался, она бросала на меня взгляд, спрашивала, как дела, и вновь упиралась взглядом в телик. Кажется, что она даже в весе прибавила.

Мне от наглости такой даже не сразу удалось что-либо сказать.

— Юи, может быть ты… хочешь помыться? — наконец предложил я косоглазой, глядя, как она села в позе лотоса на кровать и упёрлась в телик, где показывали какую-то драму.

— Зачем мне это, ведь не нужно мне сейчас чистейшей быть. Меня же ты не хочешь.

— А мыться надо только перед сексом? — поинтересовался я.

— Нет, однако мотиватором служил бы он лучшим. Но досмотрю…

Она не договорила, осуждающе смотря на меня, когда я выдернул вилку из розетки.

— Грубо поступил со мной, тебе стыдно быть должно. Ведь я же гостья в мире этом.

— Пошла мыться, гостья! — рявкнул я. — Я как не вернусь, ты около сраного телика!

— Его впервые вижу и вряд ли смогу увидеть впредь. Оттого хочу я насмотреться вперёд ещё на век. Где такое чудо увидеть мне будет дано, как не в этом мире? И что мне вспомнить суждено, если не то, что здесь увижу?

— Не постоянно же.

— А когда ещё мне суждено увидеть будет это? Считай, что в первый и последний раз я вижу этот механизм. Но, естественно, я виновата, что привлекло меня сие чудо.

Она встала, разделась и утопала, сверкая своей задницей, в ванную комнату.

Нет, пусть смотрит, но не с такой частотой. Просто это выбешивает, как не глянешь, она долбит этот телик.

К этому моменту к нам зашла Роза. Она взяла соседний номер, видимо думая, что мы тут хотим уединиться, однако… Я бы предпочёл дрыхнуть с ней, чем с Юи, так как эта смотрит ночью телик! За-е-ба-ла.

— Юи в ванной? — кивнула она, садясь на диван и…

Запуская телик! Да вы чо, сговорились?!

— Да, шо привело тебя к нам?

— Да я… просто. Или ты хотел Юи сейчас… я могу зайти попозже тогда.

— Нет, мы не так близки для такого. Соскучилась по общению?

— Ну… — она закрутила волосы пальцем. — Можно и так сказа…

Я поймал её за руку, отчего она вздрогнула всем телом, словно я её пиздить собрался. Нет, бить не собирался, просто хотел увидеть внутреннюю часть локтей, чтоб убедиться. Те были все исколоты. Не прям сильно, как у бывалых наркоманов, где даже вен не видно, но есть на что посмотреть.

Роза испуганно захлопала глазами, дёрнулась другой, третий раз, пытаясь вырвать даже не руку, а убежать сама, после чего замерла. Знаешь, кто так себя ведёт обычно? Тот, кого пиздят часто. Хватают за руку, а потом раз в глаз. И у человека на такое сразу рефлекс вырваться. Или вот такое замирание, ожидание исхода. Иными словами, забитые наркоманы и алкаши. Я насмотрелся на таких, когда даже простой школьник мог, показывая свою крутость, зашугать бомжа.

— Роза, ты чего? — как можно мягче спросил я.

— Я… я… я ничего, — пробормотала она.

Скажи, привычка, да?

Её поведение вообще само по себе было как у забитой наркоманки: дёрганное, нервное, неуверенное, запуганное. И если первой она ещё окончательно не стала, то вот второе проявлялось конкретно.

И такую забитую девчонку почему-то мне захотелось обнять. Почему? Да потому что это моя сестра! Ещё и младшенькая! И ещё выглядит несчастной! Это так ня-ня-ня! Просто хочется обнять, потому что хочется обнять. Такие вещи не требуют объяснений!

— Тогда чего такая реакция? Давай обниму тебя.

— Я так и подумала. А… это… Это старые уколы, я уже не колюсь в вену. Вернее, я вообще наркотики в последнее время особо не употребляю.

— Да я вижу как бы, что уколы старые. Давай, иди сюда, обниму тебя.

Роза неуверенно смотрела на меня своими глазами с синяками. Блин, до чего на мать похожа.

— Да я… взрослая…

— Ой, бля… а я нет. Давай, иди сюды, тебя братик старший обнимет, — я молча дёрнул её на себя, ловя руками. — Всегда хотел младшую дурную сестру, которую смогу защищать, а потом обнимать с чувством выполненного долга, типа герой.

— Тебе сколько лет, говоришь?

— Я не взрослею, только старею. И в этом моё преимущество. И вообще, тебя мать никогда не обнимала что ли?

— Обнимала конечно, но… это же мама.

— А я твой брат. Так что молчи и не выёбывайся. И не бойся ты так. Ну была наркоманкой тогда, сейчас же нет, верно? Мать у нас была сильной, и ты тоже сильная, переборешь.

— Уже переборола. Ломка прошла уже. Легче чем думала, — ответила Роза и обняла меня покрепче.

Бля, обожаю обниматься. С кем угодно, если это девушка, и она не пытается меня грохнуть. В этом есть что-то такое, приятное для души, словно зализываешь свои душевные раны, которые этот сраный мир нанёс тебе. И уже вроде и теплее на душе, и чувствуешь себя в безопасности.

А тут так вообще младшая сестрёнка. Конечно, не будь она такой худющей и хлипкой, было бы ещё лучше, но родню не выбирают. Так что мне и такая сестрёнка заебись.

— Теперь-то вижу предпочтения твои я ясно, Мэйн, — сказала за моей спиной голая и мокрая Юи.

— Молчи, глупая Юи. Это моя сестра, хочу и обнимаю.

— Всё понимаю и молчу. Однако… Роза, будем ли мы смотреть сериал, что ты вчера мне показала?

Так, погоди, ты чо, не ко мне пришла, а телик с Юи смотреть?! Да ты чо!!! Ты чо-о-о!!! Предательница!!!

Я даже почувствовал себя преданным в этот момент. Не знаю как бабы, а вот мне стало немного грустно и одиноко. Я-то думал, сестрёнка ко мне пришла.

Глава 281

— Ничего же страшного не случилось, верно? — немного нервно произнесла моя новоиспечённая сестрёнка, ведя машину.

— Ничего, — покачал я головой. — Совершенно ничего.

— И ты… не сердишься на меня, верно?

— Не сержусь.

— Но ты недоволен.

— Недоволен, — не стал отрицать я.

— Патрик… я…

— Всё, оставь это, — пробормотал я. — Не хочу думать об этом.

Так уж получилось, что утро с самого начала не задалось. От слова вообще.

Во-первых, я обнаружил около себя двух голых девушек. И если на Юи мне было плевать, то вот с Розой дела обстояли намного сложнее. Так как я совершенно недавно узнал, что она моя сестра, естественно, воспринимал я её не как родную кровь, а как сексуальный объект. Как бы я не пытался себя заставить уверовать в то, что она моя сестра, мозг и тело к этим доводам ещё не привыкли.

Тут начинается сразу во-вторых: спросонья я мял сиськи собственной сестре и чуть ей не присунул.

Неловко вышло.

Особенно когда я понял, чьи равнины тундры предо мной и увидел её слегка охуевший взгляд. Не говоря о том, что в неё тыкался мой утренний стояк. Хотя бы через трусы, и на том спасибо. Но кто же знал, что сестра спит голой, привычка такая у неё. Никто. А кто виноват в этом? Юи. Потому что это она привела её смотреть телик в наш номер, после чего обе заночевали здесь.

Поэтому я развернулся и пинком сбросил спящую Юи с кровати. Послышался стон, тихий скулёж и она с сонными и влажными со сна глазами, полными обиды оглянулась. Типа, ну ты чего, я же спала, за что ты так со мной.

А блять за то, что спать теликом не даёшь и вместо того, чтоб идти к сестре в комнату, притащила её сюда. И я ей чуть не присунул!

— И тебе утра здорового, — пробормотала она, протирая глаза. — Вижу, сестру ты возжелал.

— В следующий раз, когда будешь приглашать её смотреть телик, вали в другую комнату, а не ко мне. И вообще, хули ты тоже голая?!

— Не обязана я тело своё в одежды одевать, когда ложусь я спать, — потянулась она, встала и, вильнув задом, ушла в ванную комнату.

— Тогда спи на улице! — крикнул я ей вдогонку.

После этого мы решили всё же позавтракать здесь в столовой, или как у американцев называется она. Спустились вниз, сели за столик и заказали. А когда нам принесли наш завтрак, Юи недовольно оглядела стол. Ну блять началось, опять что-то ей не нравится…

— Ну что опять, — вздохнул я.

— Вилок нам не доложили, ножей не дали нам. Как же есть мне?

— Руками блин. Вот вилка, вот нож, — взял я в обе руки указанные столовые предметы. — Чем тебе не нравятся?

— А как же вилка для салата, вилка для мяса, нож для мяса, ложка для риса…

— Ты здесь рис видишь? Или салаты? — спросил я.

— Но вдруг бы был. Положено иметь количества столько предметов столовых, даже если не подадутся они. Мы же не животные.

— Слушай сюда, бурундук Юи. Бери вилку и ешь что дают. Ешь молча и не капай мозги. После того как вы пол ночи смотрели телик, у меня голова вибрирует, спать не давали. И сейчас я слегка раздражён. Поэтому будь добра не капать на мозг.

— С каким животным я связалась… — пробормотала она, беря вилку в руки.

— Я всё слышал.

— Верно всё, специально я дала понять, какого мнения о тебе, — кивнула она.

Любое утро становится хуёвым, если просыпаешься рядом с Юи. Почему бы ей не быть невыёбистой, как, например, её сестра? А она потом удивляется, чего это я не доверяю ей. Наше путешествие домой обещало быть с ней тяжёлым.

Следующей остановкой был какой-то… кемпинг… на природе… Сто лет бы её не видывал, если честно. Такие аккуратные домики около озера в лесу, но…

Блять! Это ЛЕС! Уж лучше бы это был промышленный район.

— Лес, свежий воздух, свобода, — раскинула в разные стороны руки Роза и вдохнула полной грудью. — Как же давно не была я здесь… В последний раз только с родителями ещё в детстве. Вы чувствуете? Лес… Огромный лес… Когда вы в прошлый раз видели его?

Мы с Юи переглянулись.

— Кажется… когда нас пытались убить, верно? — спросил я.

— Верно молвишь, — кивнула она. — Вроде так. И, кажется, почти убили.

— Чуть ли нахуй не разрубили.

— Верно, было дело, а ещё потом давили.

— Мечами били, кости дробили.

— И стрелами гнали до сердца остановки.

— Банан.

Юи посмотрела на меня как на дебила.

— А мог и продолжить, ведь так вместе шли, словно устами одними твердили.

— Чем тебе слово банан не понравилось?

Роза молча смотрела на нас, видимо соображая, о чём мы вообще говорим.

— Вижу, что… последнее посещение леса у вас не прошло гладко.

— Да хуёво прошло всё! Меня чуть не убили из-за этой вот, — толкнул я Юи в плечо.

Та немного качнулась, быстро переставляя ножки, чтоб не упасть и острым взглядом посмотрела на меня. Ой, да ладно, не сильно толкнул же!

— Наверное, вы уже насмотрелись его в своём мире. Юи говорила, что у вас там рыцари, императрицы, драконы, великие герои.

Это было сказано таким голосом, словно она сама мечтала попасть в ту сказку. Давай я откорректирую твоё представление о той стране.

— Ага, а ещё медведи-гомосексуалисты, страусы-каннибалы, который кричат: лох, пидор, и летающие слоны. А ещё рабство, убийства, педофилия, войны, беззаконие, разбой на дорогах и прочие прелести жизни средневекового мира, где власть не всегда может наказать преступников. И если тебя не убили, то значит хотят выебать. Если тебя не пытаются выебать, то значит уже ебут, но ты этого пока не заметила.

От услышанного лицо Розы слегка скривилось. Вот! А я это прознал на собственной шкуре, цени! Ну, кроме ебли, конечно.

Но ещё большее разочарование ждало мою команду, когда мы попали в домик.

— Нет же здесь… телевизора… — Юи смотрела на стену напротив кровати с таким лицом, словно она только узнала, что её мать сдохла.

Поправка, больно было только Юи.

— Крепись, Юи, атаманом будешь, — похлопал её я по голове. — Телевизор, это ещё не всё, ты просто оглянись, какие вокруг леса.

— Вижу я, леса прекрасны, — взяла она себя в руки. — Но не узнать теперь же мне, переспала ль Джозефина с Мартином в лесу. И узнала ли она, что то сестра её.

— Чо? Чо за хуйню ты смотришь? Иди лучше, искупайся в озере.

— Пожалуй так и поступлю, — кивнула она.

Гордо, словно её не тронуло отсутствие телевизора, Юи встала и вышла из домика.

Моя роковая ошибка — я отпустил Юи одну. Ничему жизнь не учит. Окинув взглядом небольшую, но уютную комнату, я вышел на улицу. Прямо с порога можно было сразу увидеть озеро. Живописное озеро, которое на меня не произвело никакого впечатления, я и не такое видел.

Куда больше на меня произвела впечатление…

— ЮИ!

Голая Юи, которая, нихера не стесняясь, стояла нагая на берегу озера.

Пиздос…

Ещё больший пиздос был в том, что Юи откровенно не стеснялась того факта, что вокруг было немало мужиков, которые вышли расслабиться тёплым летним деньком с бутылочкой пива и шезлонгом. И сейчас этак двадцать особей мужского пола наблюдали за нашей аутисткой. Которая, сверкая всем, что у неё есть, заходила в воду.

Мужики восприняли Юи положительно. Они кричали ей, хлопали в ладоши, свистели и тупо радовались. А когда она вставала в полный рост, так вообще поднимался радостный ор, словно США только что победила всех в мировой войне и стала единственной страной на планете. И на этот ор стягивались другие представители сильного пола. И не только они, девушки тоже пришли посмотреть на Юи. Мне кажется или все они поддатые?

— Бля… — пробормотал я, бросился обратно в дом, где тупо сорвал покрывало с кровати и побежал обратно.

Вот честно, я чуток не доверяю толпе мужиков, что попивают пиво. Не доверяю, потому что… бля, ну я их не знаю. Вдруг они к Юи приставать начнут, и она их всех побьёт. Я просто обязан срочно обезопасить общество от этой ненормальной. Да вообще, хуй знает, что ей в голову взбредёт, раз она на это додумалась.

Выскочив из дома, я быстро пересёк весь лесок, отделяющий меня от берега озера, где, подобно вратарю, встал, готовый схватить это эксбиционистку и ёбнуть незаметно током для усмирения. Как раз к тому моменту, как Юи начала выходить из воды, сверкая своими прелестями под ор мужской и частично женской аудитории.

— Юи! Ебанулась, да?! — зашипел я. — Ты какого хуя творишь?! На тебя все смотрят!

— И что же сделать мне, скажи-ка? — пожала она плечами. — Я девушка свободная, из рода я высокого. Это смерды все должны глаза закрыть предо мной, ибо я купаться сейчас иду и не обязана скрываться.

— Иди сюда, я тебя прикрою, — зашипел я на эту дуру.

— Не хочу. Вольно тело моё, и свободы оно ищет. Я не обязана стеснять его тканью грязною твоей. Пусть сами глаза закрывают свои, но тело я не скрою.

— Твоё тело удар по почкам ищет. Иди сюда, я убью тебя.

— Сторону прими мою и буду я покорна впредь, — невозмутимо ответила она. — Стань моим и стану я твоей.

— Только если клятву дашь.

— Я вольная дева, и я не обязана клятвой себя грузить, — едва заметно скривилась она, руша свою аристократичную маску.

— Ну вот и иди на хуй.

— Я бы пошла, да ты не даёшься.

Я попытался накинуть на неё простынь, но она лишь отшагнула назад.

Да ты дрочишь! Сука! Иди сюда блять! Я тебя укрою, тварь!

Я вновь попытался накинуть на неё простынь, но она вновь увернулась. И началось…

Я бегаю по краю воды, пытаясь её поймать простынёй, а она бегает от меня. Это уже стало вопросом принципа, накинуть на эту суку эта сраное покрывало. Так мы бегали друг за другом, пока я не изловчился и не прыгнул на неё с…

Блять, я промахнулся.

Под громкий ор толпы я улетел в воду, в тот момент как Юи ловким движением просто ушла в сторону. Теперь мы оба мокрые.

— Сучка… — встал я весь мокрый из воды. — Просто сучка.

— Да как же так, наш бедный Мэйн случайно намочился, — шагнула она ко мне, коснувшись пальцами щеки. — Он так старался, так потел, он взмок упал и не поспел. Я оказалася быстрее.

Я схватил эту наглую сучку за руку, другой пытаясь выловить полотенце, как…

Юи мразь. Конченая мразь, которая следует только своему «хочу». Когда-нибудь она доиграется.

Стоя по колено в воде, я не успел ни отпрыгнуть, ни увернуться от неё — Юи с ловкостью кошки прыгнула на меня обхватив в районе пояса ногами и другой рукой за шею, после чего поцеловала меня в засос.

Это был форменный пиздец. Толпа на берегу бесновалась, празднуя непонятно что и встречая такой манёвр Юи аплодисментами. А я пытался отцепить жадно присосавшуюся ко мне Юи всеми возможными способами. Только не бил её.

Под конец я запнулся и тупо рухнул с ней под воду, где она продолжала буквально засасывать меня, упорно пытаясь пробиться через мои закрытые губы, пока… Пока падла не укусила меня за нижнюю губу, и я не раскрыл рот! И тут же её язык уже у меня во рту, и уже меня, мою слюну, мой воздух она всасывает в себя, и наоборот выдувает всё в меня, словно устраивая извращённое промывание слюнями.

В конце концов, она отпустила меня, вставая из-под воды и давая встать мне. Оба мокрые, но только я в одежде ещё. А тем временем под одобрительный ор толпы, уже довольно внушительной, она схватила меня за руку и приложила к своей сиське. Прям конкретно приложила, чтоб я почувствовал всё.

— Стань моим и будет всё твоим. Прими ты сторону мою пока не поздно выбор сделать, и станет всё нашим общим.

— Таким как ты всегда власти мало, Юи. Получишь одну, будешь метить на другую.

— Но разве ты не хочешь власти. Не ради этого ль ты идёшь?

— Не власти, — покачал я головой. — Ты слишком властелюбива. Тебе всегда будет мало. И однажды ты пойдёшь уже против меня.

— Просто стань моим на век и сторону прими мою. Тогда не будет мне нужды делить с тобою власть.

— Нет, Юи. Не стану даже потому, что у нас цели разные.

Я отнял у Юи руку, подцепил плавающую простынь и накинул на неё. Да, мокрую, однако прикрыть голую дуру надо было.

Когда мы выходили на берег, толпа нас встречала аплодисментами.

— Мы так похожи же с тобой. Мы столько бы смогли сделать.

— Мы не похожи. Может методы, но цели у нас разные. И это говорит, насколько мы с тобой отличаемся друг от друга.

Мы прошли под шквал аплодисментов в дом. Людям понравилось шоу, которое устроила Юи. Скрывшись от чужих взглядов за дверью, я достал полотенце и кинул его аутистке.

— Даже не вытрешь ты меня?

— Можешь оставить свои дешёвые подкаты для других лопухов, Юи.

— Как знаешь, Мэйн, как знаешь.

В этот момент к нам вошла Роза. И если бы она вошла с хорошей новостью, но нет, всегда одно и тоже. Всегда.

— Юи, здесь есть интернет. Мы можем посмотреть сериал по моему телефону!

Кто бы знал, что у меня сестра предательница.

Мы выехали как можно раньше, чтоб избежать взглядов тех, кто видел стриптиз Юи, который она устроила. Опять же, я оставил Юи и Розу смотреть кино на телефоне, а сам ушёл в другой домик. На утро я проснулся в окружении девок. Чо за хуйня, они что, телепортируются за мной? Или это как в играх, типа твоя тима сама переносится за тобой автоматически?

Единственное, что хорошо, так это то, что я сестру на этот раз не лапал.

Лапал Юи. Не знаю, что мне снится, но бля, просыпаюсь, и вижу, что мои руки на сиськах Юи, а та смотрит на меня и говорит.

— Быть может продолжим мы иначе?

Иначе? Да я её сбросил нахуй с кровати тут же. Если она думает, что я тут буду бегать за каждой юбкой, и что только и мечтаю, как бы присунуть в её писечку, пусть идёт куда подальше. С хуя ли это вообще должно считаться, что типа девушка даёт? Все дают в равной степени, так что нехуй тут. Оттого я могу сказать твёрдое «нет» вот таким соблазнам.

Целый день мы вновь провели в дороге. Это было классно, особенно когда Юи перестала блевать и привыкла к езде на машине, отчего могла спокойно переносить долгие путешествия.

Мы ехали по практически пустым дорогам, где изредка нам встречались другие машины. Светило солнце, тёплый воздух шумел, задувая через открытые окна и трепля волосы. Это было похоже на те американские фильмы, когда ты едешь по пустой дороге в солнечные дни через огромные поля. Огромных полей здесь не было, однако были густые леса, не менее уютные.

Во время нашего путешествия Роза одно время молчала, но потом разговорилась и… мне кажется, что девушка она в жопу ужаленная. Первые подозрения возникли во время её езды — Роза не стеснялась обгонять машины, когда встречка была не так уж и далеко. Я аж вжимался в кресло.

— Роза, ты бы потише вела, — пробормотал я после очередного обгона.

— А что не так? — удивлённо спросила она меня.

— Ну… встречка?

— Так мы же успели.

Железная логика. А если бы нет?

А ещё она гнала. Гнала так, что дух захватывало. С одной стороны мне это нравилось, с другой я понимал, насколько это опасно. В конце концов, я ей ничего не сказал, так как это было весело. Просто классно нестись так вперёд сломя голову, вот и всё.

Уже во время нашей поездки Роза разговорилась не на шутку, рассказывая много чего интересного о своей жизни. О том, как училась, как с матерью гуляла в Диснейленде. Ещё около двух часов она рассказывала Юи, что такое Диснейленд, чем он так популярен и что весёлого в этих горках. Короче, разговорилась до такой степени, что тарахтела всю дорогу, как маленький заводной трактор. Такая тр-тр-тр тр-тр-тр, всё о чём-то говорит, говорит, рассказывает.

Ебать она говорунья, прямо прорвало. Словно нашла свободные уши и теперь с радостью на них присела.

За время нашей поездки мы ещё несколько раз останавливались в придорожных кафе и кушали, где Юи с удивлением обнаруживала всякие необычные для себя элементы. Например, музыкальны проигрыватель с пластинками. Блин, такой и я не видел, если честно. Или живую фоторамку, которая посменно показывала разные картины, словно нарисованные на холсте.

Короче, путешествие наше было действительно весёлым и познавательным.

Глава 282

Ещё одной остановкой на нашем пути была река. Не широкая, но и не узкая река, которая так удачно расположилась на пути нашего следования. Ну… как удачно… Просто для меня это был своеобразный способ провести эти тихие и добрые моменты как положено белому человеку: без всяких опасных миссий на грани жизни, без спешки, без каких-либо угроз. Просто порадоваться мелочам и ощутить спокойное течение жизни, а не пулю в ногу или клинок у шеи.

Мы остановили пикап на самом берегу, где людей вообще не было. Видны следы их пребывания: кострище, вытоптанная земля, следы от палаток и так далее, но не больше. Всё чистенько, всё убрано. Меня всегда бесило у себя на родине свинство некоторых, приедут, бросят мусор и уедут. И так засирают участки, где можно было отдохнуть.

— И зачем же остановились мы сейчас все здесь? — спросила Юи оглядываясь.

— Но красиво же, — выскочила Роза из машины, скидывая на ходу ботинки. — Я уже и забыла, что такое природа и как она прекрасна.

— Когда не пытается тебя убить, — кивнул я.

— Иль калекой сделать, — поддакнула Юи.

— Или отравить, — добавил я. — Короче, мы не разделяем твоей любви к природе. Вернее, не полностью. Природа, это классно, но не всегда.

— Соглашусь на этот раз с тобой я, — кивнула Юи.

— Да, возможно вы правы, но наш мир в этом плане безопасней. — Она зашла босыми ногами в воду. — И зато вы можете насладиться природой здесь!

— Тяжело наслаждаться тем, что ты видишь каждый день, — заметил я.

— Да ладно же! — Она набрала в ладони воды и плеснула ею в Юи, которая подошла поближе. Та немного ошарашено остановилась. — Можно немного повеселиться!

После этого она нагнулась, повернулась к Юи жопой и словно роющая собака, начала заливать ту водой. Ну а Юи начала прикрываться пятясь.

— Одежда на мне, не хочу я промокнуть, — ответила Юи отходя.

— Это проблема тоже решаема! — Роза не раздумывая сбросила с себя одежду, включая нижнее бельё, представ перед нами голой и выбритой. После чего прыгнула в воду.

Юи несколько секунд сомневалась, после чего тоже разделась и прыгнула за ней в воду.

Хм… почему бы и да? Я последовал их же примеру.

Нет, это было неплохо, хочу признаться. Действительно, иногда повеселиться, поплескаться и просто подурачиться полезно. А то сплошные погони да бойни. Словно вся наша жизнь состоит из этих боен. Поэтому уже через пару минут мы бесились, толкались, брызгались водой и играли, словно маленькие дети. Я бросал поочерёдно то Юи, то Розу в воду. Иногда кто-то со мной на пару хватал третью, и мы за руки и за ноги выкидывали её. Несколько раз и меня так отправили в воду. Это было действительно весело. Не смущало нас и то, что мы были абсолютно голые и постоянно тёрлись друг об друга. Ну а чего? Естественно, да и люди мы немаленькие здесь.

После этого всё так же голышом мы забрались на такой каменный уступ, который нависал над водой, после чего ради всеобщей безопасности я его проверил. Столкнув воду Юи и смотря, не сломает ли она себе ноги. Нет, выжила. Хотя и высота небольшая, метров пять всего.

Мы, наверное, ещё потом около часа ли двух прыгали с этого уступа, после чего решили заночевать прямо здесь же. Погода была очень жаркая и душная, оттого я предположил, что ночью тоже будет тепло. На крайний случай мы можем прятаться в машине.

Достав еду, что взяли с собой в поездку, мы разложились около костра, и я продемонстрировал свои навыки, щелчком поджигая ветки, а после взмахом руки разжигая его в полную силу. Мои потуги встретили аплодисментами. Роза активными, а Юи для галочки.

Но Юи же у нас лучшая, верно? Ей тоже надо выебнуться, ведь это тоже власть, пусть и над сознанием человека. Поэтому после этого она продемонстрировала своё скольжение, когда она здесь, а вот она уже там, а вот она ставит подножку Розе и вот уже ловит её.

— Классно-о-о… — протянула она на руках Юи. — Я тоже так хочу!

— Боюсь тебе сказать я, что это труды народа моего, что веками технику оттачивал свою.

— Но ты же научилась. — Роза посмотрела на меня. — И ты тоже. Значит и я могу. И могла бы… пойти с вами в тот мир.

— Нет, — покачал я сразу головой. — Это очень плохая идея.

— Но почему?

— Кого ты видишь перед собой, Роза? — спросил я напрямую.

— Людей, которые постигли тайны и стали сильнее? Которые упорными тренировками добились своей силы? — сделала попытку она.

— Почти верно, но ты упускаешь главный момент. Ты видишь перед собой убийц. Я, Юи, мы убийцы. Наши тренировки, это убийства других.

— Ну, это естественно в том мире… — начала было Роза, но я покачал головой.

— Нет, не естественно. Даже для того мира я истребил немыслимое количество народа, Роза. За моей спиной столько трупов, что хватило бы на ещё один маленький городок в вашем мире. Вот какова цена такой силы. И каждый грамм получен таким риском, что или я, или мой противник. Каждое умение, что у нас есть, получено, когда мы стояли на краю гибели и решал всё лишь случай и наша реакция.

Роза глянула на Юи, и та в подтверждение моих слов кивнула головой.

— Он правду молвит, сила наша смертями людей отстроена. И не всегда то враги плохие. Бывал обычный мирный люд.

— Представь, что ты на войне и тебе надо проползти сто метров. По тебе стреляют, пули свистят над головой, и любое малейшее неверное движение головой и её не станет. Ты постоянно грязная, уставшая, израненная, тело ломит, а над тобой ещё и меч дамоклов висит. Но ты ползёшь дальше, через боль и слёзы, проклиная всё на свете. И молишься вообще вернуться обратно в тёплую кровать домой. Наша сила, это последствия наших деяний и не все они хорошие. Из ста человек всего два выживут и станут поистине сильными. И поверь, поставь передо мной сейчас такой выбор, я бы выбрал этот мир, а не тот. Это классно звучит на словах, но… то пиздец.

— Значит… ты бы меня не взял с собой.

— Никогда. Ради того, чтобы ты выжила. Я жив лишь чудом и не сильно рад тому, кем стал. Как ты не рада тому, кем стала сама.

— Но ты хочешь вернуться.

— Потому что там мои люди, которых я уже не могу бросить. Часть из них погибнет без меня. Это называется ответственность, Роза.

— Я просто хотела бы увидеть мир, — пробормотала она, уставившись в огонь.

— Поверь, единственное, что я там видел — средневековые города, тонущие в дерьме, и леса. Много лесов. Огромные леса. Вот как этот, напротив тебя. Спроси Юи, она докажет, что твой мир интереснее.

— В том плане, что хочешь ты узреть, твой мир куда интересней.

— Ясно…

Недолго Роза молчала. Не прошло и пяти минут, а она уже о чём-то разговаривала с Юи. Прям опять тр-тр-тр. Надеюсь, мне удалось объяснить ей все проблемы, которые свалятся на её голову, стоит ей просто там оказаться.

Так мы и просидели голышом около костра, разговаривая и кушая, пока не стемнело окончательно и только небольшой островок от огня не остался единственным источником света. После этого мы просто достали вещи и расстелили их на земле, положив на принесённые ветки, после чего так и легли. Прикольно, не скоро мне придётся так мирно спать на природе.

И всё это время девушки мило чирикали о том, о сём. Например, Роза спрашивала о том, как проходят в их мире свадьбы, на что Юи расписала такие церемонии, что даже мне стало немного не по себе. От подношений духам, до обряда перед членами семьи.

А Юи спросила, почему у Розы так лысо между ног, на что та принялась объяснять о гигиене, удобстве и то, что мужчинам нравится.

— Мужчинам нравится? — я буквально почувствовал спиной взгляд.

— А мне нет, — буркнул я. — Мне любая девушка с любой промежностью нравится, мохнатой или лысой, плевать.

Забавно, какие они только вопросы не обсуждали. От мужиков до деликатесов, что есть в их и нашем мире. Мне иногда даже было интересно послушать, что рассказывает одна и вторая.

Ведь за эти двадцать лет мир пусть и не успел сильно скакнуть вперёд, но отличия были видны невооружённым взглядом. А страну Юи мне только предстояло попасть и надо было знать, что меня там ждёт.

Нам предстояло ехать ещё дня два, если не ошибаюсь.

Город Розы, я имею в виду тот, где она родилась, встретил нас ночным освещением, что включилось в преддверии ночи. И несмотря на то, что было ещё светло, лампы уже светились яркими точками над автострадой, по которой мы ехали.

По пути мы останавливались ещё несколько раз на привал. И на тот раз только в мотелях, так как бедная Юи скучала без телевизора и буквально пыталась насмотреться на всю жизнь всего, что только могла предложить наша культура. И Роза помогала ей в этом. Хотя все признали, что время у реки мы провели действительно хорошо. Роза вспоминала походы с семьёй, я те времена, когда всё было куда проще и можно было не бояться за каждый свой шаг, а Юи… не знаю, что она вспоминала, но то, что храпела ночью, это точно.

— Вот он, дом родной, — пробормотала Роза, когда мы ехали в плотном потоке по автостраде среди машин. — Сто лет здесь не была…

— Не волнуйся, — сказал я.

— Я не волнуюсь.

— Я отсюда чувствую твоё волнение.

Она вздохнула и перестроилась в крайний правый ряд, после чего мы съехали с автострады на боковую улицу. По ней мы проехали через какие-то промышленные здания, после чего выехали в город. Вернее, это была окраина города, причём не самая уж и безопасная. Однако мы здесь не задержались.

— Я просто объезжаю центр города, чтоб не стоять в пробках, — объяснила Роза.

И действительно, мы проехали этот район, на мгновение проехали вдоль делового района, где возвышались огромные небоскрёбы и вновь попали на дорогу. Не автостраду, но соединяющую разные части города.

И уже через пять минут пред нами предстал район американской мечты. Набор домов, что выстроились друг с другом целыми рядами. Ухоженные, красивые, живые, не чета тем, что мы видели тогда в заброшенном районе.

Мы не стали доезжать до дома Розы; остановились, не въезжая в этот район, около моста, чтоб не привлекать излишнее внимание. Наверняка рано или поздно будут искать эту машину, потому стоило сразу не палить её, бросив подальше. Всё равно никто не схватится, хозяин получил свою пулю, а номера…

Я сорвал номера и выбросил их в ближайший мусорный бак. Их я снял с какой-то левой машины, которая, судя по всему, стояла уже хрен знает сколько.

— Я боюсь, ты прав, — кивнула Роза, когда мы зашагали по улице. — Боюсь взглянуть им в глаза. Родителям.

— Конечно боишься. И правильно делаешь, иначе урок будет не таким полезным.

— Урок, — усмехнулась она. — Чтоб блудная дочь больше не убегала?

— Верно. Хотя бы ради нервов своей матери. И смысл было убегать от неё?

— Я убегала не от неё, а от самого дома.

— Кстати да, всё хотел спросить, о чём ты тогда говорила. Типа, что в доме как-то не так или ещё что-то в этом роде. Я уже и не помню дословно.

— Да, — кивнула она. — Ты правильно помнишь. У меня же есть ещё сестра, младшая.

— Младшая сестра? — удивился я.

Бля, кажись кто-то только что сорвал джекпот! Две мелких и милых сестры! Охуеть! Всегда о таком мечтал! Чтоб меня будили две милые сестры, которые считали бы меня раздолбаем, постоянно сердились на меня, ругались на меня, но при этом заботились и любили, ночью тайно укрывая. Это просто мечта…

А потом вспоминаем хентай по тегам «брат и сёстры». Ладно, шучу, я не настолько повёрнут на этом. Но подобное было бы заебись, глупо отрицать. И я не про хентай.

— Да, младшая сестра, — кивнула она и сипло добавила. — Она больна раком.

Бля.

Вот тебе и джекпот.

Ну теперь то понятно, чего она спрашивала меня по поводу того, умею ли я лечить или нет.

— Рак? — спросила Юи. — В ней живёт животное?

Мне кажется, что Роза сейчас расплачется от этого.

— Не обращай внимания, Юи не местная, она не знает эту болезнь.

— Я не из-за этого, — покачала головой Роза. — Я… я… из-за другого…

— Не хочешь возвращаться? — догадался я.

Роза кивнула, плотно сжав губы, после чего ещё около минуты молчала, словно собираясь с мыслями.

— Не могу каждый день видеть её, — пробормотала она наконец. — Каждый день. Постоянно её бледное и худое лицо. Каждый день видеть, как она становиться всё больше похожей на скелет. Изо дня в день видеть, как она буквально становится тенью и ждать, что… Что в следующий раз, когда ты зайдёшь, она уже не будет дышать. Это ожидание… оно убивает. А ещё заботиться о ней, каждый раз убираться за ней, понимая, что… и… Мама тоже… Тяжело смотреть на это… Сам дом стал словно кладбищем, где вечно пахнет смертью.

Она вздохнула, словно испустила дух.

— Мама пыталась вести себя как прежде. Вновь радоваться… но я же вижу. Видела каждый день это. Её, сестру… все словно упали духом. Это просто невозможно находиться там… Сама атмосфера тяжёлая, угнетающая, заставляет тебя думать о смерти. И в этот тяжёлый момент…

— Ты бросила маму.

— Да. Бросила её одну с отцом. Она меня возненавидит за это. Но я не могла иначе! Это… это каждый день, раз от раза, видеть, жить, смотреть, ждать. Это невыносимо. Меня возненавидят за то, что я сделала.

— Хуйня, — отмахнулся я. — Я знаю, что такое жить там, где умирает медленно человек, поверь мне. И я знаю, какого это, видеть его таким каждый день. Мама тоже знает это, оттого ей тяжелее снова проходить подобное.

— Я… — казалось, что Роза сейчас расплачется.

— Тихо, Роза, ну чего ты, — приобнял я её. — Не стоит расстраиваться.

— И как ты смог жить в доме? — спросила меня Роза. — Как смог… вытерпеть это?

Я замялся. Замялся сильно, не зная, что сказать. Дело было давнее и я никогда о нём не вспоминал. Вообще никогда, забил эти воспоминания другими, лишь бы не возвращаться к ним снова.

— Всё разрешилось, — слегка напряжённо ответил я.

— Как? — посмотрела она мне в глаза, но я отвёл взгляд.

— Неважно. Главное, что, если ты вернёшься, то матери станет легче. Легче оттого, что все её дети при ней и что с её старшей дочерью всё в порядке. И ей уже не придётся волноваться о тебе. Да, это сложно, но правильно. Она будет видеть, ради чего ей жить дальше, когда случиться… непоправимое.

Я вздохнул и окинул взглядом округу. Аккуратные дома, чистые улицы, везде горят фонари. Казалось бы, уже так далеко зашли, а некоторые проблемы до сих пор решить не в силах.

— Слушай, а разве не изобрели лекарство от рака? Вроде говорили, что мол есть вирус, который убивает раковые клетки. Ещё в моё время слухи об этом ходили.

— Есть, — кивнула Роза. — Но… он не на все раковые клетки действует, как выяснилось.

— Понятно. В любом случае, крепись. Да, сложно, да, больно, но это не конец жизни.

— Не твоей, по крайней мере, — добавила Юи.

И тут Роза разрыдалась. Ну ты блять пиздец молодец, Юи. Я просто хуею с тебя, это форменный пиздец.

А тем временем мы, как я понял, подошли к дому Розы. Такому большому, добротному дому, как в принципе и все здесь, имеющему два этажа, гараж и подъездную дорожку. У нас такие дома считаются чуть ли не богатым классом, а здесь это зачастую средний.

Роза приостановилась, вытирая слёзы и глядя на дом.

— Вот я и дома, — пробормотала она.

— Везде свет потушен. Твоих родителей нет дома?

— Они работают в это время, кажется… — она глянула на часы. — Или же уехали. Они иногда уезжают из дома вдвоём.

Я даже догадываюсь, куда. Невозможно этим заниматься там, где помирает твой ребёнок.

Я ещё раз окинул этот дом взглядом. Вот бы и мне в таком… было жить в своё время. Интересно, люди, которым это всё досталось, они вообще понимают, насколько им повезло?

— Ну чтож, пригласишь в гости? — спросил я.

— Ну это ведь и твой дом теперь. Так что… добро пожаловать домой что ли, — она шагнула на дорожку к входной двери.

Добро пожаловать домой?

Я с грустью окинул это место взглядом. Может быть… может быть и круто, что назвать его моим домом, но… таковым он не является. Это не мой дом, как это не прискорбно. И вряд ли таковым когда-либо станет.

Глава 283

Роза неуверенно подошла к двери, словно это и не был её дом. Было бы забавно, если она перепутала дома, и мы будем ломиться совершенно не туда. Да, это будет смешно. Но не долго, ровно до того момента, как подъедет полиция и заберёт нас с собой. И если Розе похуй, то вот ко мне могут возникнуть нехорошие вопросы.

Но нет, всё обошлось. Роза достала карточку и поднесла его к агрегату, который был похож на домофон, после чего начала последовательно вводить несколько цифр. Хм… в подозрительном порядке она их нажала… Хотя стоп, это же мой день рождения! Классно! Значит ма не полностью меня забыла. Мелочь, а приятно.

Стоило Розе набрать комбинацию, как замок тихо пиликнул, засветившись зелёным светом. Я буквально услышал, как она вздохнула от облегчения, после чего неуверенно толкнула дверь и вошла внутрь. Естественно, я с Юи последовал за ней.

И мы попали в небольшой длинный коридор. Здесь было пусто, если не считать полки с обувью. Скинув здесь ботинки, я последовал за ней дальше и попал в довольно уютный зал с диваном и несколькими креслами. А ещё здесь пахло домом. Нет, я серьёзно, здесь пахло домом, родным домом, из которого я ушёл и не вернулся.

Прям на душе приятней стало.

А ещё здесь был камин, и я сразу заприметил немало рамок, шедших рядами, в которых были вставлены фотографии. Не электронные экраны, где были картинки, а олдскульные рамки с фотографиями.

Я с интересом окинул их взглядом.

Ну… маму я всегда узнаю. Её фотография сразу выделялась для меня, где она стояла в зелёном платье в полный рост полубоком со счастливым лицом и цветами в руках. Она здесь совершенно не выглядит старой, хотя видно, что уже в возрасте. Фото грело душу, стоило просто глянуть на неё. Такая счастливая, прямо светится вся. И подозреваю, что меня уже здесь не было.

Вот мужик, предположу, её нынешний муж, вот они оба. Вот они в свадебных нарядах. А вот мама беременна и сидит на стуле, а позади неё стоит муж, положив ей на плечи руки. Вот у них уже есть дочь, вот две дочери, вот одни дочери, без родителей и каждая дочь по отдельности…

Так много фотографий, что глаза разбегаются. Я переношу взгляд правее на шкаф, где ещё стоят рамки. Мама, её муж, дочери…

И останавливаюсь на моём лице. Даже не сразу понимаю, кого на ней вижу. Здесь есть и другие фотографии, но именно эта привлекает моё внимание.

На фото я и моя мама.

Хм-м-м, здесь мне от силы года четыре на вид. Значит… это до того, как в нашу жизнь пришли новые члены семьи. И до того момента, как она потухла. Это видно и по её живому взгляду, и по её улыбке, и по здоровому цвету лица.

Блин, она всё же сохранила эту фотографию… Классно… Значит не забыла и помнит меня. А ведь я даже не помню, когда она была сделана. Но уверен, спроси ма, и она тут же скажет.

Эти два лица на фото вызвали у меня улыбку и мимолётные воспоминания ещё той жизни, до того, как всё начало безвозвратно меняться. Хотелось бы вернуться в то время, когда я был ребёнком, чтоб ещё раз ощутить то маленькое чудо, когда ты встаёшь летом, или в новогоднее утро. Как радуешься мелочам, а в голове сохраняются некоторые особенно красивые моменты.

— Мама любит иногда рассматривать эти фотографии, — сказала за моей спиной Роза.

— Не удивительно, — я окинул взглядом и остальные фотографии, где были уже не только мы вдвоём. Была и та, где я уже взрослый, закончивший универ. И где уже взрослый стою с мамой; похожая фотка лежит у неё в бумажнике. Но они не вызывали столько эмоций как эта, с чего всё началось.

На мгновение мне захотелось забрать ту фотографию, но я передумал. Нет, пусть останется с мамой, пусть она помнит, как я выглядел в детстве и какими мы были до всего случившегося.

Вместо этого я вытащил фотографию недавнюю, мамы в платье с цветами в руках, где она сама вся цветёт и радуется жизни. Просто потому, что я сам смотрю на неё и мне становится теплее и светлее на душе.

— Ты не против, если я заберу её?

— Нормально. У мамы есть дубликаты этих фотографий. Ну, кроме старых, их она с собой привезла.

— О'кей, — кивнул я, бережно пряча фотку.

Роза огляделась.

— Ничего не изменилось, — пробормотала она. — А ведь три года прошло. Я… я пойду, загляну к сестре. Сто лет её не видела. Да и… поговорить надо с ней, сказать кое-что…

Сказать «прости, что оставила тебя одну», я знаю. И ты знаешь это. А ещё мы оба понимаем, что твоей сестре не легче от всего этого. Чувствовать себя одинокой и виноватой оттого, что заставляет всех вот так мучиться и волноваться о себе.

— Хочешь увидеться с ней? — спросила она меня. — Ей было бы приятно увидеть напо… Увидеть тебя.

Хотела небось сказать сначала, напоследок.

— О'кей, — пожал я плечами. — Сделаем сюрприз. Кстати, когда родичи подъедут?

— Судя по всему, они до сих пор работают по старому графику, так что нескоро. Подожди здесь пока я…

Не договорив, она ушла.

Я как-то подсознательно погладил коробочку на поясе, которую не снимал особо, чтоб не забыть её нигде и не потерять. У меня осталось ещё два яйца и все они были распределены на строго определённые моменты в моём путешествии. На строго определённые моменты…

Но теперь кое-что изменилось — у меня появились стволы и у меня появилась причина потратить яйцо.

С одной стороны, стволы решают кое-какие проблемы и яйцо не потребуется. С другой стороны, ещё раньше я уже потратил яйцо на непредвиденные обстоятельства. А в том мире, особенно на чужой территории в стане врага исцеление ух как не помешает. Мне нужны яйца и чем больше, тем лучше. Тратить их сейчас — сократить себе жизнь.

Вот тебе и моральная дилемма.

Тут родные люди. Да, в первый раз вижу, но моя кровь и плоть. Там моя жизнь.

А ещё мать. Разве она не заслужила нормальной жизни? Брошу сейчас — заставлю её вновь пройти через ту боль, которую она прошла, хоть и могу и помочь ей. Она столько убивалась на меня одного, а теперь у меня есть возможность ей отплатить за всё.

И забавна другая вещь, разве я не ради других рискую жизнью? Изменить мир вокруг себя, обезопасить своих близких и так далее. Вначале да, хотел построить свой маленький мирок, но потом? Но потом это переросло в нечто большее. Мне и улучшить ситуацию в королевстве хочется, и кризис преодолеть им помочь хочется, и своим помочь, и самому жизнь устроить. Прямо блять куда не плюнь, бегу с платком сопли подтирать.

Наверное, всё оттого, что меня так воспитали; моя семья, люди, которые от меня зависят и так далее. Защищай их, отстаивай их мнение, ответственность, все дела… И вот моя младшая сестра больна и умирает. Зажму ли я для неё яйцо? В конечном итоге, ради чего я вообще борюсь? Не ради ли других всё это делаю? Или просто хуйнёй страдаю?

Пиздец же я моралофаг, ужас просто. Столько внутренней борьбы, попыток оправдать себя и найти причины помочь и не помочь просто из-за двух чувств: жалость и жадность.

Блин, даже слова похожи.

Но с самого начала было глупо думать, что я не помогу. Естественно помогу, родные люди. Сёстры, которых пусть в первый и последний раз вижу. У меня силёнок не хватит просто пройти мимо.

Вот тебе и антигерой. Не могу мимо своих пройти и не помочь.

Я прошёлся по залу, разглядывая его. Много всяких мелочей подмечаю, уже по привычке, наверное. Пыли нигде нет, всё аккуратно, чуть ли не с линейкой расставлено. Сразу видно ма, ни на гран не изменилась.

Прошёлся на кухню, где полез в холодильник. Блин, уже и забыл, что такое холодильник.

— Холодно там. Механизм однако тоже? — заглянула через плечо Юи.

— Ага. Есть вещество, которое остужает всё. Вот там оно и гоняет, — кивнул я, вытаскивая банку газировки. Кинул ей и достал одну себе.

— Холод. Думала я раньше, что невозможно сие в мире, но…

— Технологии. Прогресс. Ближе всех подошли к этому жители западной страны в вашем мире. У них уже и пар изучен, так что глядишь, может и до электричества додумаются.

— Надобно и нам заняться развитием своим.

Уже как прошаренный житель нашего мира, Юи откупорила банку, глотнула, фыркнула.

Пока мы распивали какую-то кисло-сладкую хрень, похожую по вкусу на энергетик, спустилась Роза. А глазища-то красные-красные. Плакала небось.

— Ей плохо, — пробормотала она.

— Людям, больным раком на последней стадии, всегда плохо, — отмахнулся я. — А ещё бывает нестерпимо больно. Скажи спасибо, что ей нет, иначе бы крики постоянно наполняли ваш дом.

— Хочешь сказать, что ей повезло?

— Конечно, — кивнул я. — Она не сильно мучается в физическом плане. А вот в моральном… особенно когда сестра убегает, а мать чахнет на глазах. Чувствует, наверное, себя язвой в вашей семье, которая всем жизнь испортила.

— Но… она не язва, — пробормотала Роза.

— Ага, пойди и объясни ей обратное, — допил я газировку. — Идём, обнимем младшенькую. Всегда мечтал о сёстрах.

— Так и мечтал? — спросила слегка хрипло Роза, когда мы поднимались наверх.

— Естественно! Сёстры, это прикольно. Жаль, что я получил вас практически посмертно. Кстати, как сестрёнку то мою зовут?

— Мишель.

— Мишлен?

— Мишель. Мишлен, это покрышки для автомобилей.

Мы остановились перед дверью, на которой висела табличка с именем моей сестрёнки. Первый раз вижу, но уже готов потратить бесценный ресурс на неё. Ну если мне полегчает и уменьшит моё жлобство, добавим помимо помощи родным ещё и помощь маме. А за маму и двор стреляю в упор.

Дверь беззвучно открылась, и, когда мы вошли внутрь, комната не самая жизнерадостная предстала пред нами картина.

Рак. Это было видно по девушке даже без медицинского образования. Вся худющая, что кости видны; бледная как смерть и… Блин, как же они все на мать похожи, это просто пиздец.

Она лежала на кровати, вся окружённая какими-то склянками с препаратами, капельницами и прочим медицинским добром. Те выстраивались словно стеной на всевозможных доступных поверхностях, закрывая собой всё остальное. Я словно в медицинскую палату попал.

А ещё несколько стоек с капельницами, утка, мешки с памперсами, простыни, как одноразовые, так и многоразовые. Куча всяких коробочек с препаратами, кресло для сиделки рядом, где, скорее всего, сидит ма, оберегая сон своей дочери. Как-то здесь нежизнерадостно.

Девушка посмотрела в нашу сторону слабым, уставшим взглядом. Ей сколько, четырнадцать? Наверное, примерно плюс-минус так.

— Мишель, я… я хотела тебя кое с кем познакомить, — мягко сказала Роза, когда мы были в дверном проёме. Она словно спрашивала разрешение войти.

— Роза, кто это? — тихо спросила она. — Кто вы?

И только старшая открыла рот, как я поднял руку, останавливая её.

— Ты шо, не узнала меня? — возмутился я. Та как-то виновато покачала головой. — Да у вас мои фотографии стоят, а ты не узнала. Знаешь, ты мне разбила почки.

— Говорят же сердце, — слабо улыбнулась девчушка.

— Нет, почки. С горя я напьюсь, и они отстегнуться, — я сел на край кровати. — Так что, не узнаёшь меня?

Всё равно качает головой.

— Ну ты даёшь… Хотя в принципе я этого и ждал, — улыбнулся я, убрав волосы с её лица. — Знакомься, я твой старший брат.

Вот тут уж у неё глаза широко раскрылись благодаря непонятно откуда взявшимся силам. Она даже медленно села, словно так ей было легче воспринимать информацию. Какая же ты сука милая, даже в этом состоянии.

— Простите?

— Брат я твой, эй, приём, — я легонько постучал костяшками ей по голове, чтоб ненароком не сделать больно. — Мишель вызывает её брат, приём? Вы меня слышите?

Моё паясничество вызвало у неё улыбку и даже лёгкий смех, словно она вообще была рада, что к ней кто-то заглянул.

— Мои фотографии стоят в зале, думаю, ты их видела.

Кажется, информация начала доходить до неё потихоньку. Она даже ожила немного: глаза вновь стали яркими, на лице появилась более уверенная улыбка, мимика стала более активной. Она прикрыла ладонью рот, словно пытаясь скрыть улыбку, другой рукой коснувшись моего лица.

— Ты… настоящий?

— Нет, я массовая галлюцинация. Иди сюда, я обниму тебя.

В отличие от Розы, эту просить по сто раз не пришлось, хотя лицо у неё было «Какого хуя здесь происходит?!». Она до сих пор выглядела так, словно увидела немного странного дружелюбного незнакомца, которого от растерянности обнимает. Уверен, что для неё я таким и являюсь.

И какая же ты худющая, уверен, что тебя я без проблем подниму, так как моя броня в том мире больше весила.

— Ты что, не ешь совсем? — наконец отстранился я, удовлетворив свои тактильные потребности в обнимашках. — Худющая как призрак.

— Я… у меня рак, — она сказала это как-то виновато, словно извиняясь предо мной. — А ты… ты же пропал… я… простите, мне на «вы» надо на…

— Забей, родня же, конечно, можно на «ты», — погладил я её по голове. — Знаешь, не знал, что у меня есть такая милая младшенькая сестра. Сколько тебе? Четырнадцать?

Та кивнула головой.

— А молчаливая… — я повернулся к Розе. Та вообще улыбалась и пускала слёзы. — Мне кажется, что обычно она куда более разговорчивая. На лице написано.

— Да, болтливая, что иногда не заткнуть, — всхлипнула Роза. Ну ты и развесила нюни.

Мы посидели ещё немного, пока она расспрашивала меня, видимо, чтоб убедиться, кто я такой. В отличие от сестры, которая сразу заметила сходство и приняла тот факт, что я её брат, эта вспомнить меня не могла. Не могла, пока Роза не принесла фотографию и не показала на ней меня.

— И точно ты, — она провела пальцами по фото. — Где же ты пропадал? Ты… ты даже не постарел. Мама говорила, что ты пропал ещё лет… двадцать назад.

— Далеко, Мишель, очень далеко в другом мире. Я уверен, что даже не знаешь, где это. А не постарел… тут разница во времени. По-разному течёт просто.

Не стал я говорить, что по сути я просто тупо сдох. Не поймут да и расстроятся.

— Другой мир… — зачарованно произнесла она, словно не могла поверить в услышанное. — И как там? И ты пришёл сюда? Каким образом? И ты пришёл навестить меня? А как туда попасть?

Пиздец, да у них в роду написано быть говоруньями. Она так оживилась, что даже приобрела лёгкий живой оттенок, который словно сделал её более реальной. Её голос стал бодрее, а глаза наполнились любопытством. А очень скоро и восторгом, когда я продемонстрировал магию воды и огня. Но не долго.

— Классно, — пробормотала она, глядя на эту магию. — А лечить ты умеешь?

Какой… вопрос… На заднем фоне всхлипнула Роза.

— Знаешь, — почесал я за ухом, — тут всё несколько сложнее.

— Понятно, — улыбнулась Мишель. — Но всё равно спасибо. Удивительно, не могу поверить, что я вижу тебя, — и пятернёй мне в морду вцепилась. — Настоящий… У меня настоящий брат-маг. С ума сойти… не могу поверить… Мне кажется, что меня до сих пор разыгрывают.

— Да, я тоже не могу поверить, что у меня две сестры. Может и третья есть?

— Нет, третьей нет, — покачала она головой.

— Ясно… Роза, оставишь нас наедине, хорошо? Поговорить.

— Поговорить? — Роза отнеслась к моей просьбе настороженно.

— Да, поговорить. У каждого свои секреты, так что марш из комнаты и оставь нас, пока не позову.

Роза несколько секунд настороженно смотрела на меня, после чего кивнула и вышла из комнаты, закрывая дверь. Я прямо видел, как она продолжает пристально смотреть на меня, словно боясь, что её сестрёнка сейчас станет женщиной.

Признаемся честно, она меня не знает, её сестра беззащитна, я опасен — вполне логично, что Роза будет волноваться. Я это понимаю, хотя мне и не приятно подобное, если честно.

Дверь с щелчком закрылась, и мы остались одни. Повисла неловкая тишина, которую первой нарушило наше милое привидение весьма странной и немного пугающей фразой.

— Ты… хочешь оборвать мои мучения? За этим пришёл сюда к нам? — тихо спросила Мишель. Воспоминания мелькнули слишком ярко и неприятно, словно всё вновь повторялось.

Даже я удивился её спокойному, смиренному голосу человека, который принимал свою судьбу, хотя сам наблюдал это не раз. Человеку, который устал от всего: от лечения, от такой жизни, от отношения к себе… от самого себя. Вера в будущее? Если только в будущую скорую смерть. К такому вообще невозможно привыкнуть.

Это всегда тяжело смотреть на таких людей, они словно затухают на твоих глазах, особенно дети. Некоторые просят помочь, но большинство принимает свою участь спокойно. Слишком спокойно, и кажется, что помираешь уже ты, а не они.

Знаешь, даже мне больно смотреть на тебя, слыша такой голос, сестрёнка. Я серьёзно. Я не хочу видеть такое повторно.

Если бог хотел наказать людей, то рак был его лучшим проектом.

Глава 284

— Ебанулась? — щёлкнул я её по лбу пальцем, от чего она зажмурилась и пискнула; но тем не менее мой голос был ласковым. — Снимай рубашку.

— Рубашку?

— Да, рубашку, снимай её, — кинул я. — Будем… блять, да не штаны снимай! Ау, рубашку! Это такая вещь, что тебе грудь закрывает. Ты о чём думаешь, малолетняя извращенка?

— Я… думала, что ты хотел… — начала было Мишель.

— Тебе четырнадцать! — я сложил ладони в рупор. — ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ, МИШЕЛЬ! У вас в роду написано быть такими извращёнными натурами?

Все в мать.

— В роду? — не поняла она. — Я не понимаю…

— Снимай рубашку, — повторил я.

Мишель слегка озадачено расстегнула пуговицы непослушными пальцами и стянула с себя рубашку. Пф-ф-ф, здесь даже смотреть не на что, если реально брать. И о чём она только думала… Стоило ей избавиться от рубашки, как я, не церемонясь, сбросил с неё одеяло и рывком за ноги стащил на середину кровати, чтоб она лежала, а не облокачивалась на спинку.

— Я… что? — она выглядела слегка испуганной. — Зачем… что…

— Не ссать, можешь довериться мне, я буду ссаться за нас обоих, — уверенно сказал я. — Чего у тебя там рак? Точно не груди.

— Ну… да… — пробормотала она. — Рак лёгких. Неизлечимый и неоперабельный. А что ты делаешь?

— Лечить тебя буду, — сказал я, доставая яйцо. Яйцо исцеления, хитрый Роскомнадзор, знаем мы тебя.

— Ты же говорил, что не умеешь…

— Поверь, я много чего умею и много чего преодолел. Так что и твою заразу преодолею. С горем пополам, давясь слезами. А теперь закрывай глаза и не открывай, если не хочешь заместо рака ослепнуть.

Вообще это необязательно, но просто я не хотел, чтоб она видела, как я это делаю. Ещё испугается, дёрнется или ещё чего сделает. Короче, уберегу её от глупости, которую она может от испуга совершить.

Мишель послушно закрыла глаза. Я сел на край кровати около неё, вытянул руки с яйцом и, аккуратно надавив, расколол пополам.

— Сейчас ты должна почувствовать жидкость на груди, она будет холодной и освежающей, словно ментол. И ещё током будет слегка биться.

Мишель кивнула, однако стоило жидкости коснуться её груди, как всем телом просто вздрогнула и напряглась. Я аккуратно выливал содержимое на её грудь, наблюдая, как оно растекается подобно обычному гелю и медленно всасывается. Вскоре и сама скорлупа превратилась в этот гель, вытекая без остатка из моих пальцев.

В том месте под рёбрами появилось зелёное свечение, будто фонарик включили, и он теперь мягко светил зеленоватым светом. Это светопреставление распространилось на всё тело, от кончиков пальцев на её ногах, до носа. Сама Мишель медленно светилась, подобно какой-то пластмассовой игрушке, в которой включился свет.

Её синяки начали сходить на нет. Бледная кожа снова окрашивалась в телесные цвета, на щёчках проявился лёгкий румянец. Сам её черты стали куда более мягкими, не такими острыми, делая из сестры обычную худую девушку, которая просто мало кушает. Но, думаю, с этим проблем у неё не будет, не в голодное время живёт.

Это всё дело заняло минут пять, прежде чем свет перестал литься из неё. Всё прошло настолько просто, что казалось, чего медицина не может его вылечить? Действительно удивительно, насколько всё просто и сложно одновременно.

— Ну как? — спросил я, тем самым показывая, что всё закончилось.

— Спать расхотелось, — честно ответила она и открыла глаза. Её взгляд был слегка недоверчивый, однако куда более живой чем пятью минутами назад. — Ты… вылечил меня? Я… чувствую себя странно. Более энергичной что ли.

Я усмехнулся, подошёл к тумбочке и вытащил из-за стены лекарств небольшое зеркальце, после чего протянул ей.

— Любуйся, малышка.

Мишель слегка неуверенно взяла в руки зеркальце и начала недоверчиво рассматривать себя.

— Я… я не больна? — она пощупала своё лицо рукой. — Я… более здоровая…

— Ну, если не считать природную извращённость болезнью, то ты абсолютно здорова.

— Значит… я не умру? — Мишель перевела взгляд на меня. Её губы слегка дрогнули.

— Когда-нибудь умрёшь. Но не в ближайшие несколько десятков лет эдак до семидесяти или сколько там отмерено.

— Я не умру… — пробормотала она. — Не умру.

Она начала повторять это раз за разом, словно пытаясь убедить себя в этом, после чего вскочила с кровати.

— Я не умру! Я не больна! Я не умру! Я хочу кушать!

Эм, последняя фраза слегка не вписывается в общий трогательный контекст, ты не находишь? Но она уже была на своей волне: кричала, что не умрёт, щупала себя, стащила… О господи, ты решила себя всю проверить?

Я тактично отвернулся, чтоб не смущать… Блин, кого я обманываю, у меня семья вся такая, никто даже не смутиться, если их целый мир голыми увидит. А Мишель продолжала прыгать и кричать, что она не умрёт.

Буквально через десяток секунд на крики в комнату стремглав ворвалась Роза с глазами на выкате и с лицом «чо здесь происходит!?» и практически сразу оказалась в объятиях буйной младшей сестры, которая, не мелочась, бросилась прямо с кровати ей на шею. Та аж покачнулась.

— Я здорова! Я снова могу ходить! Я здорова!!!

А ты до этого разве не могла ходить?

Она принялась расцеловывать свою ошарашенную сестру. Роза не сразу смогла прийти в себя, словно смысл слов до неё доходил не сразу. Она несколько секунд стояла, смотря куда-то в стену, прежде чем сморщиться… и расплакаться, прижав Мишель к себе. И тут же схватила ей за лицо и давай расцеловывать такую же мокрую от слёз мордаху.

— Ты будешь жить, ты здорова, — это уже бормотала сестра, расцеловывая мелкую.

Её ноги слегка подогнулись, и они вдвоём осели прямо здесь на пол, продолжая лобызаться и распространять свои телячьи нежности. Сёстры так мило обнимались между собой, что мне даже стало слегка неловко. Поэтому я попытался выскользнуть тихонечко из комнаты, чтоб никого не смущать. Однако стоило мне пройти мимо этих двух обнимающихся и ревущих подружек, как чья-то рука схватила меня за шиворот и дёрнула в этот большой клубок семейного счастья.

Обнимашки с младшими сёстрами, которые на пару тебя расцеловывают и благодарят. Заебись, жизнь удалась… всегда о таком мечтал… Да, целуйте и обнимайте меня, я молодец…

— Значит ты уходишь, — утёрла Роза слезу. Пусть одну, ну всё равно пустила, глядя на меня.

— Прости, но меня ждут там, — улыбнулся я вздохнув. — У некоторых жизнь зависит от меня, поэтому я не могу здесь остаться. К сожалению.

— А мама? — спросила уже одевшаяся Мишель, которая за это время с чудовищной скоростью успела опустошить холодильник. Ах ты мой проглотик.

Мы сидели внизу уже около часа, разговаривая о том, о сём. Именно так и проводят хорошо время, разговаривая о мелочах и радуя себя хорошей компанией. Что ещё надо для тёплой и доброй атмосферы, которая запомнится тебе надолго. В основном спрашивали меня про тот мир, и я рассказывал, стараясь упускать некоторые шокирующие, странные или не очень приятные подробности.

Но время наше подходило к концу и наставал момент распрощаться. Как это не печально, но всё хорошее всегда заканчивается. Сказал бы я, потому что на смену приходит что-то другое хорошее, но увы, не у меня. Моя стихия, как показала практика, это разрушения.

Но даже так, это было приятное и счастливое время. Эти несколько дней и особенно несколько часов. Я сохраню это в своих воспоминаниях и поставлю в рамочке на отдельном пьедестале, чтоб каждый раз этим моментом любоваться.

— Нет, боюсь, что нам надо спешить, иначе… — я сделал глубокий вдох. — Иначе потом уже не сможем выбраться. Был бы у меня выбор и возможность, я бы выбрал вас, но… у меня возможности такой нет.

Это было правда лишь отчасти.

— Но там же опасно, — сказала Роза.

— Там мои люди, которым я нужен. Я очень люблю свою мать, Роза, люблю её сильнее всех, потому что… да ты и сама видела, какая она заботливая. Она мне дала очень много чего, и мне бы хотелось сказать ей спасибо напоследок и поцеловать, обнять и просто почувствовать её запах. Но я не могу. Сделаю как хочу и погибнут люди. Поверь, мне тоже хочется… и остаться… и повидаться с ней. Я не смогу остаться, а если ма увидит меня…

Роза молчала. Как молчала и Мишель, которая сидела за столом и болтала ногами. Они обе поняли, почему я не могу увидеть и обнять маму. Это была основная причина, почему я ухожу раньше. И отчего мне так же тяжело.

— Наверное… ты прав. Ты прав, Патрик. Ставить свои интересы выше жизни других… это слишком, — попыталась найти оправдание этому Роза, поддержав меня. — Просто мы бы могли жить вместе, могли бы… быть семьёй, — но смутилась, понимая, как сыпет соль на рану. — Прости.

— Мы и так семья. И этого ничто не изменит, — улыбнулся я и взъерошил ей волосы.

— Ты прав. Даже в другом мире ты останешься нашей семьёй, — у Мишель глаза были на мокром месте. — Жаль, что я познакомилась только-только с крутым братцем, но уже надо расставаться.

— И мы будем знать, что наш брат крутой засранец, который сможет поставить на уши всю страну, — поддакнула Роза кивнув.

Мы обнялись. Ещё раз. А потом ещё раз. А потом сопливые и мокрые от слёз сёстры меня заслюнявили, расцеловывая и обнимая. Маленькая счастливая семейная кучка мала. Моя единственная семья, которой я всегда рад, и которая всегда рада мне.

Отпустив меня, мои сёстры проводили до выхода.

— Мы будем скучать по тебе, — чуть ли не одновременно сказали они, потом переглянулись и рассмеялись. И тут же хором добавили. — Правду молвим.

— Я тоже буду скучать по вам, мои любимые сестрёнки, — кивнул я улыбаясь.

Знаете, а мне плакать хочется. Просто плакать. И непонятно, отчего. То ли от грусти, что покидаю их, то ли от радости, что с ними теперь всё будет хорошо, то ли оттого, что я больше не увижу свою семью.

Но я не буду плакать. Нельзя. Дам волю, потом будет поток соплей как от них, так и от меня. А ещё Юи тут молчит, наблюдает за мной, следит. Нельзя значит нельзя!

Я напоследок обнял их, вдохнув полной грудью запах что одной, что другой. Хотелось бы запомнить, как они пахнут, но я знаю, что в будущем не вспомню, даже если захочу. Мне бы хотелось их обнимать так долго, на сколько только хватит. Чувствовать тепло, дыхание и прочие телячье нежности, но…

Я знаю, что если сейчас не оторву их от себя, то уже никогда не смогу оторвать. А потом приедет ма, и у меня не найдётся ни сил, ни смелости разбить ей повторно сердце.

— Ладно девчата, — я вытащил четыре золотые монеты, что привёз из того мира. — Держите. На память о том, что мы встретились.

А эти плачут обе. Блин, харе, я сейчас тоже плакать буду.

— Мы будем хранить их, — улыбнулись они, вновь потянулись и чмокнули меня обе в щёки. Одна в одну, другая в другую. — Мы будем тебе всегда рады. Ты знаешь, где наш дом. И мы будем всегда помнить о тебе, что бы не случилось. О том, что ты для нас сделал.

— Я люблю вас, милые сестрёнки.

Я сейчас расплачусь. Серьёзно, без шуток. Поэтому отвернулся и зашагал по дорожке к тротуару, после чего повернул по направлению к машине. Не оборачивался, пока не дошёл до угла.

И здесь всё же обернулся.

Они заметили это и хором крикнули.

— Мы любим тебя и всегда будем любить, братик.

Это было очень мило. Так мило и трогательно, что я даже не хочу материться, чтоб не осквернять этот момент. Я поднял руку и пробормотал:

— Я тоже. Всегда. Потому что вы моя семья.

И скрылся за забором.

Это было больно. Я покидал свою семью на этот раз навсегда. А впереди меня ждала только смерть и разрушения. Но всё же я схитрю. Один раз схитрю, чтоб повидать абсолютно всех. Поэтому свернул на улицу и дворами пробрался на противоположную сторону, чтоб меня видно не было.

Так из-за дома между кустов встал и стал наблюдать.

И ждать мне пришлось недолго.

Вскоре к дому подъехала довольно неплохая машина. Мне хватало зрения даже разглядеть номер на ней. Речи о том, чтоб увидеть лицо женщины вообще был не вопрос.

Я лишь и смог что поджать губы.

Мама… Ма… я так скучал… я столько прошёл…

И вот я снова могу увидеть тебя, пусть и из кустов, как бы смешно это не звучало.

Она обернулась, словно что-то почувствовав, как чувствуют только мамы. Её взгляд скользнул по округе, но меня она так и не заметила. А через секунду ей было не до этого.

Дверь в дом распахнулась и ей на встречу выскочила Роза. Вся в слезах. Пулей пронеслась к матери и прыгнула ей на шею. Мать даже не дрогнула, поймала спокойно её. А через секунду к маме уже бросилась Мишель. И моя стальная ма поймала ту второй рукой. Силачка.

Их плач я слышал даже отсюда. Слышал, как Роза просила прощения, как Мишель просто плакала. Как плакала ма и как их отец, довольно цивильный и образованный на вид дядька, который смахивал на профессора, обнял их.

Они буквально расцеловывали друг друга. Уверен, что ма уже поняла, что Мишель здорова, на то она и мать. Да и та что-то говорила, по любому сказала, что с ней всё в порядке, и она чувствует себя отлично. И они гурьбой так и просидели вместе несколько минут, дружно плача. Только после этого они такой дружной кучей отправились домой, оставляя меня на улице.

На мгновение обе сестры обернулись в мою сторону и невзначай махнули рукой. Заметили, засранки. Я махнул украдкой рукой в ответ, вызвав у них улыбку.

А потом дверь закрылась, и…

Всё.

Плотные шторы не давали мне возможности увидеть их в доме. Но зная ма, та сейчас или состряпает что-то, или, что более вероятно, закажет еду. Будет внимательно и тщательно откармливать Мишель с Розой. Девчонки в надёжных руках, я за это ручаюсь.

— Мать увидеть не хотел? — спросила Юи, искоса глядя на меня.

— Хотел, — пробормотал я.

— Отчего же? Так иди, мать родную обними.

— Залепи ебальник, Юи. Ты знаешь, отчего я не могу туда идти. Не дура же.

— Не дура, — кивнула она.

— Ну приду я к ней, увижу её, будет истерика у неё. А потом… потом всё равно расставание, потом ей будет опять больно. Повторно. И мне будет больно, что подорвёт мою… эффективность. Она уже смерилась с моей пропажей, с тем, что меня нет и что быть может я даже умер. Смирилась, пережила боль и живёт дальше. Я не могу заставлять её проходить через это ещё раз. Дарить надежду своим появлением и вновь исчезать, заставляя её убиваться. У неё уже есть семья, есть то, чему она будет радоваться до скончания жизни и что даст ей веру в будущее. Я же всё уничтожу.

Потому что ты правильно сказала, Юи. У всех есть свой талант. Мой талант — убивать и разрушать.

— Отвергнуть всё ты можешь сейчас, забыть про людей своих. И жить дальше, не скучая, новую жизнь здесь обретая, всего лишь жертвуя другими.

— Очень смешно, — пробормотал я. — Я этого никогда не сделаю. Я знаю, чего ты боишься и хочешь. Боишься, что я действительно побегу к ней и таким способом пытаешься давить на совесть и ответственность. Но это лишнее, я выбрал свой путь, и мне не нужны ни оправдания, ни мотиваторы.

И я просто отпущу её, вот и всё. Отпущу своё прошлое. Естественно, я никогда не забуду, кто был со мной, и кто меня любит. Не забуду ни её, ни сестёр. Однако для меня эта часть окончательно закрыта, и я никогда к нему не вернусь. Для меня теперь его не будет. Я буду просто антигероем из неоткуда.

Спасибо за всё, ты была лучшей, я тебя никогда не забуду, мама.

Вздохнув, я отвернулся и двинулся от дома. От моего дома и моей семьи, которая наконец будет жить счастливо. Я выполнил свою миссию, свой долг и свой квест.

— Пошли Юи, нас ждут великие дела.

— Как угроза прозвучало, меня насторожило это.

— Да неужели? А по мне вроде как нормально прозвучало.

— Быть может, но скажи, куда теперь мы держим путь.

— Надо вызвать нашего железного монстра, — оглянулся я. — После этого уже ты призовёшься в тот мир. В нужный нам мир.

— А если выбросит же нас на континент другой?

— Так постарайся найти того, кто не находится на другом континенте, — ответил я. — А если ещё и в океан призовёмся, то вообще весело будет.

Часть пятьдесят восьмая

Дорога к власти

Глава 285

Я скинул полотно, которое закрывало стволы. Не сказать, что их тут гора, но случайного взгляда было достаточно, чтоб что-то заподозрить.

Ну да, РПГ-7, это немного подозрительно, согласен. Ну и М60 наталкивают на такие подозрения. А этот пулемёт у нас… блин, я его в КоДе видел, как он там… М249 что ли… что-то в этом роде. Про связки гранат не стоит упоминать, американцы слишком остро воспринимают что-то взрывающееся. Ох уж эти весёлые дядьки в поясах смерти, всех их запугали. Хорошо, что в том мире до этого не додумались.

Самое, наверное, плохое в этом всём, не совсем корректное сочетание патронов, что у меня были. Для пулемётов было дохрена и больше, что правильно. Если срезать армию, стрелять придётся долго. На РПГ-7 тоже были снаряды против бронированных доспехов. Фугасные… м-м-м… можно даже по обычным солдатикам шмальнуть. А ещё взрывчатка — провода есть, но детонатора нет, хотя думаю, что и без него справлюсь.

Но вот на постоянное оружие… Это проблемка.

Винчестер. Зачем гангстерам винчестер? Но нет, винчестер был, патроны к нему были, а какого-нибудь барретта, который простреливал деревья, перемалывал людей в говно и пробивал бронированные машины, нету. Кишочки отменяются. Поэтому на всякий я захватил винчестер. Помимо него я взял винтовку М14, что вполне могла удовлетворить мои потребности. Не барретт, но пойдёт.

Автоматы… быстр жрут патроны, не очень эффективно для постоянной стрельбы. Я их взял с патронами, но скорее на всякий пожарный. Пистолеты? Да, я их набрал, но как оказалось, патроны подходили не всем, что весьма печально. В спешке я не подумал проверить это, и тупо нахватал всё, что под руку попало. К сожалению, я редко сталкивался с оружием, оттого на глаз патрон определить не мог.

И конечно же тележка! Это ну прямо самое главное! Большая, вместительная, относительно лёгкая и с большими колёсами, что было плюсом — удобно тащить по ухабам. Она была необходима даже потому, что, если мне понадобиться воевать, надо же как-то тащить за собой всю снарягу, верно? Мне там подвижность не нужна, когда есть сокрушительная огневая мощь. А так как я не могу копировать убийцу демонов или чувака с фомкой, то мне нужно где-то перевозить оружие с патронами для тотального нагибаторства.

Юи с интересом заглянула в кузов и вытащила пистолет.

— Опасная вещь, верно моё суждение? И этим ты собираешься всех убивать? — покрутила она его в руке.

— Да, — кивнул я, отбирая пистолет. Что это за мелкашка? Какой калибр здесь? А, плевать… — Это может понадобиться, если что-то пойдёт не по плану.

— То есть всё?

— То есть всё, — согласился я.

Мы уже были в этом мире восемь дней. Ну или девять ночей, так как в первый раз мы появились здесь ночью. Это лишь значило, что четыреста десятый перезарядился и теперь был готов забрать нас отсюда.

Я завёл наш пикап, в котором было всё наше добро, и отогнал его той же дорогой, которой привезла нас Роза. Доехав кое-как без проблем до промышленной зоны, я загнал его между заброшенными складами, чьи стены были исписаны граффити. Здесь асфальт давно потрескался, сквозь щели росла трава и даже несколько кустов. Отличное место, чтоб бросить пикап, здесь его хрен знает когда найдут.

— Попрощайся с этим мирам, Юи, мы больше никогда сюда не вернёмся.

— Не жалеешь?

Я внимательно посмотрел на Юи, но она задала этот вопрос не ради провокации.

— Мне… грустно. Однако я знаю, что так правильно. Что бы кто не сказал, так правильно.

Я прикрыл и активировал способность, после чего начал выгружать оружия. Ну и не только их, ещё, одежду для смены, еду, рюкзак и некоторые необходимые прибамбасы, что вполне пригодятся в том мире. Я немного набрал: лишь то, что могло действительно понадобиться и не тормозить нас.

Жаль, что бронником хорошим не разжился. Был один, что я носил, но он прикрывал только грудь. Здесь он имел смысл, но в том мире был бесполезен.

Почему? Ну во-первых, здесь кроме броника ничто больше и не укроет тебя от пули, так что лучше он, чем ничего. Там же можно нацепит любую броню и дело с концом. А броник ещё и вес добавляет. Вот был бы полный комплект, который бы прикрывал всё, то другой разговор, однако один броник, который ощутимо добавит веса и снизит подвижность, брать не очень целесообразно.

Пока я вытаскивал из багажника вещи, послышался рёв двигателя. Совершенно негордый и не устрашающий, чихающий, работающий с каким-то странным звуком рывками. Его гудок только гаркнул, но тут же сорвался, как голос у осипшего человека.

Бля, ЛиАЗ, чувак, ты как?

Я аж остановился, чтоб посмотреть, как поживает мой лучший друг, который спасает мою задницу раз за разом. Волоча передний бампер по асфальту, весь изрезанный, помятый, побитый, без единого целого стекла, он выехал из-за угла, представляя из себя не столько жуткое, сколько жалкое зрелище, после чего остановился около нас. Нет, я его узнал, но… блин, он не заглохнет?

— Чувак, ты как? — тихо спросил я его, приложив руку к его металлическому истерзанному боку с облупившейся краской.

Рычит, говорит, что как-нибудь переживёт. И чего нам надо.

— Прости, пожалуйста, что вызвали, но ты не подкинешь нас в своё пространство? Нам бы выбраться отсюда просто.

Согласный рёв двигателя.

— Спасибо. И ещё, мы оставим в тебе кое-что?

Двигатель чихнул.

— Ну чего сразу, как склад вещей. Чуток похранишь, а потом я заберу у тебя это. Тебе чего, жалко что ли?

Автобус несколько секунд тарахтел, раздумывая, после чего согласно чихнул.

Ну и ладненько.

— Спасибо, ЛиАЗ, — кивнул я и принялся загружать в него наши вещи.

Внутри с прошлого нашего посещения много чего изменилось. Главным образом, стекла на полу стало меньше, а на сидушках его вообще не было. Часть стёкол восстановилась на половину, словно всё отматывалось обратно. Его пол и стены тоже успели восстановиться за время пребывания в той нирване, хотя в некоторых местах остались внушительные вмятины и разрезы. Ну хоть не такие как раньше, когда казалось, что он вот-вот развалится.

— Смотрю, ты успел восстановиться.

Двигатель набрал обороты.

— Ладно, ладно, я просто заметил, чувак, ты чо сразу так реагируешь.

Я аккуратно перетащил все вещи в автобус, стараясь лишний раз ничего не уронить и не высыпать, после чего ещё раз осмотрел пикап на поиск того, что могло остаться здесь. После этого взял тряпку и вытер все поверхности, что только могли содержать отпечатки. Знаю-знаю, ДНК-тест и так далее, но это дело такое, куда более сложное и муторное, чем отпечатки пальцев, которые снимают практически сразу. К тому же заняться было особо нечем, а для отзыва требовалось пол часа.

Потому мы и скучали, каждый по-своему. Юи рассматривала автобус, от чего он иногда недовольно чихал двигателем, я очищал машину от улик.

А как пробил наш час…

— И снова здесь мы, — пробормотала Юи, оглядываясь. — Что делаешь сейчас ты, Мэйн?

Автобус вновь бороздил огромнейшие пустые пространства с тёмно-фиолетовыми облаками, что клубились вокруг нас подобно газовым тучам в космосе. Выглядит как красиво, так и жутко, учитывая их размеры. Вполне возможно, что мы сами сейчас плывём в каком-нибудь подобном облаке, но просто не знаем об этом.

Юи слегка склонилась надо мной, когда я перебирал стволы, что прихватил с собой.

— Делаю? Готовлюсь к продолжению нашего путешествия, — ответил я, рассматривая пули.

Блин, косяк, пистолетов много, но у большинства патроны совершенно разные. Это… это хуёво. Можно лишь сказать, что они сразу становятся одноразовыми, так как зарядить их будет невозможно. А сделать к ним патроны… боюсь, не доживу я до того момента. Я-то не знаю толком, как точно патрон внутри выглядит, уже не говоря о том, чтоб его сделать.

Так что большая часть пистолетов одноразовые. Ими можно смело пользоваться и выбрасывать. Из многоразовых у меня был лишь внушительный револьвер с хрен знает каким названием. Хм… Colt Python… О! Я знаю язык программирования с точно таким же названием! Хотя до этого я считал, что кольт только пистолеты делал…

И патроны под него. Сука… эти патроны только под него и подходят… Чо за… Я попытался воткнуть эти патроны в один из пистолетов, но нет, длинный слишком. Под автомат то же не подходит, диаметр другой, хотя по длине вроде как и тот. Не, я конечно понимаю, по мне стреляют, вокруг враги, я в спешке на глаз прикидываю и хватаю, но блин! Обидно! К сраному Colt1911, например, у меня вообще всего двадцать патронов!

Зато много патронов… эм… бля, эти вообще ни под что не подходят. Какого… девять миллиметров, верно? Должны же подходить там под девятимиллиметровые пистолеты вроде как. Ну же! Ну давай! Ну хоть в какой-нибудь залезь, сука! Не зря же я тащил тебя!

О! Влез в беретту. Ну хоть что-то.

Так, у меня беретта обеспечена патронами, и питон тоже. Хм… винчестер… Так, под него тоже есть патроны… Да, есть, много, они же подходят под… под… так, нихуя не подходят, слишком маленькие. Зато М14 жрёт патроны от автоматов. И патронов к ней вроде как много, что довольно удобно. Но эти патроны надо оставить всё же для автоматов, а не для винтовки, поэтому буду пока расходовать ненужные на винчестер.

Так, беретта, питон, винчестер… что у нас… Так, два автомата, по каждому в руку, это мы прибережём на потом. Пулемёты, тоже два, ленты к ним, РПГ-7, не, ну это свято! Он как дубинка, можно отмахиваться и делать рокет-джамп. Ещё у меня есть гранаты, это мы возьмём с собой, несколько штук… Взрывчатка? Нет, повременим пока, не буду её таскать. Я особо не смыслю в этом, знаю, что током подрывают, ну там электричество…

Честно говоря, я ожидал там военный склад с рядами стволов типа как в магазине, где бери любой, не ошибёшься, но… пришлось их чуть ли не искать, так как они-то есть, но всё не унесёшь, нужны самые-самые.

Ладно, винчестер, беретта с питоном, патроны, несколько гранат. И пулемёт, вот этот М249, он вроде не тяжёлый, да и короб с патронами прилагается… Да, на всякий, чем чёрт не шутит.

Я оглянулся на Юи, которая с интересом смотрела на стволы. Ага, знаю, о чём ты думаешь, но нет, тебе не дам. Ещё мне Юи со стволом в руках не хватало. Не ровен час, и меня принуждать будут уже под дулом пистолета.

— Юи, теперь твоя очередь вытаскивать нас отсюда. Меня скорее всего будет тянуть именно в сторону моего мира, потому нужно, чтоб ты отозвалась.

— А если далеко я отзовусь и унесёт в неведомы края нас.

— Будет хуёво. Но ты постарайся, что не пришлось этого делать иначе нам может и не повезти. — Нам может уже в этот раз не повезти, если на то пошло. — Как я понял, чем лучше и притягательнее зов, тем ближе он к твоим.

— Буду я стараться, можешь мне поверить, сделаю как надо я за раз, — кивнула она.

Ага, а потом меня распидорасит или потеряюсь в пустоте. Не знаю, что хуже, но точно оба не мои варианты.

— Хорошо, иди сюды, только…

Я подошёл к передней двери и поднял меч, что мы здесь оставили в прошлый раз.

— Вот теперь всё. Начинай. ЛиАЗ, мы погнали, спасибо тебе, мы ещё встретимся.

В ответ тот пробурчал, чтоб я не смел ему угрожать, он меня не боится.

Оказывается, он ещё и юморить умеет. А ты неплох.

Я прижал Юи к себе так, что даже кости у неё захрустели, и закрыл глаза на всякий случай. Блин, пусть всё пройдёт гладко, прошу, пусть всё пройдёт гладко.

Я несколько минут простоял вот так с Юи с закрытыми глазами, ожидая, когда же нас потянет. И, честно говоря, меня это несколько напрягло. Слишком долго ждёшь этого момента, который решит, сдохнешь ты или нет.

Блин, я подумал об этом и вообще очково стало!

Захера я подумал об этом именно сейчас, перед самой отправкой.

И словно по закону подлости, стоило мне об этом подумать, как меня вновь утащило в невесомость. Холод вновь пробрал меня до самой кожи, заставляя ещё крепче прижать к себе Юи. И мне казалось, что нас куда-то тащит… Нет, даже не так, словно Юи буквально вытекает из моих рук, как бы я её не прижимал к себе.

Мои органы начали делать кульбиты и мне показалось, что их сейчас вытащит из моей задницы. Это было не больно, просто неприятно, как если бы попасть на карусели, на которых тебя укачало не по-детски.

Всё пошло кувырком. Едва хватает сил, чтоб не разжать пальцы в то время, как кожу словно рвёт. Рвёт из-за того, что меня растаскивают по частям. Мой желудок, мозг, глаза, всё. И всё это словно в миксере внутри меня летает.

Лёгкие горели. Воздух я уже давно выдохнул, и теперь внутри всё рвало на части, горело и трепыхалось.

Мы словно оказались где-то в жопе, где сама материя распадается… Дьявол, ебаная Юи, какого хуя ты натворила…

Оттого глоток свежего воздуха был просто божественным чудом, которое спустилось на голову мою грешную.

Руки сами по себе разжались, выпуская Юи. Та, кажется, рухнула на пол, но мне так насрать, что пусть хоть облюётся и обосрётся там. Куда хуже, что я сам отключусь сейчас. Едва шагая вперёд, я вытащил какой-то из пистолетов. В глазах темнело, и я не мог разглядеть ничего, потому и не понял, что за тень была передо мной.

— Стой! — прохрипел я, поднимая пистолет. — Не подходи!

Но тень не остановилась, он буквально метнулась ко мне, и я выстрелил. Один раз, через секунду, добавил ещё два выстрела и тень исчезла. Я сделал ещё несколько шагов куда-то хуй знает куда и запнулся, вытягивая свободную руку, как вдруг упёрся ей в стену.

В голове был бардак и ощущение было такое, словно меня дико укачало. Ещё секунда и меня просто вырвало всем, что только было внутри. А потом ещё и ещё, пока в желудке даже желчи не осталось. А желудок продолжал сокращаться, пытаясь что-то да выдавить. Сука, ненавижу блевать…

Зато зрение наконец смогло вернуться в кое-какую норму, хотя я продолжал хуёво видеть; абсолютно всё плыло.

— Мэйн… — раздался где-то за спиной хрип Юи. — Плохо мне…

— Мне тоже, — пробормотал я, не уверенный в том, что она меня слышит. Послышался стон этой чувырвы.

Кажется, теперь я знаю, как выглядит неудачный призыв. Вернее, как выглядит то, когда тебя плохо переносят, а ведь мы могли и не долететь до нужной точки. Могли там и остаться. Так что подобный исход можно было считать благоприятным. Но почему перед глазами всё плывёт?!

Я несколько раз проморгался, потирая рукой глаза, после чего вновь осмотрелся. Чёткость была ужасной, толком ничего и не видно. Хотя учитывая, что мой мозг с трудом собирал все мысли в кучу, это и не удивительно. Я вроде и понимаю всё, но сознание словно разбито на осколки и чтоб получить из них информацию, требуется больше времени. Моторика тоже слегка нарушена, равновесие, тяжело держать…

Меня словно пытались порвать на части. Начиная с тела, заканчивая сознанием. Предположу, что это и есть плохой призыв, когда ты едва-едва не сорвался нахуй в пустоту.

Я ещё раз огляделся, из последних сил пытаясь разглядеть помещение. Но нет, всё плывёт. Максимум, что я могу сказать, так это то, что здесь темновато и комната квадратная. А ещё какие-то булькающие странные и жуткие звуки на полу… Тень… тень… почему я её не убил? Что вообще за хуйня?

Я, недолго думая, добавил ещё две пули, и звуки оборвались.

Не знаю, что за хуйня, но я не боеспособен и не могу рисковать сейчас. Я буквально слеп и буквально туп, хотя второе — это обычное моё состояние. И любое существо или человек может меня уделать. Особенно когда я с минуты на минуту отключусь. А в этом я даже не сомневался, так как сознание уходило частями, буквально сдавая позиции темноте, что заполоняла всё. Оттого я стремился сразу обезопасить и себя, и Юи, убрав любую угрозу. Другое дело, что я не мог рассмотреть угрозу и приходилось действовать по принципу «стреляй на звук».

Блин, отключаюсь…

— Юи, Юи, ты меня слышишь? — позвал я в темноту, которая закрыла мои глаза, но пусто, мне никто не ответил.

Вот же пиздец просто…

Глава 286

Я возвращался в сознание рывками, цепляясь за реальность… эм… чем там я за неё цепляюсь? Кажется, я за что-то уцепился пальцами. А ещё сознание толдычит: не спать, не спать, давай, поднимайся. Но, блин, нихуя не видно… В глазах темно, словно вокруг ночь. И я словно заново засыпаю… спать хочу…

Я что было сил махнул рукой и угодил ей себе в висок. Вообще хотел пощёчину просадить, но и так сойдёт; главное, что я кое-как почувствовал реальность и теперь старался сконцентрироваться на ней, чтоб не провалиться обратно хрен знает куда. Если быть точнее, сконцентрироваться на боли от удара, которая служила для меня как ориентир в реальности. Ведь благодаря ей я снова ощущал тело, что помогало мне удержаться на плаву.

Надо встать, так будет сложнее отключиться.

Я сделал не совсем удачную попытку подняться на непослушные ноги, которых практически не чувствовал. Покачнулся и ударился головой кажется об стену. Больно, но это в принципе и плюс; сознание нехотя отзывалось на боль, проясняясь.

Сделал ещё одну попытку встать ровно, держась рукой за стену. Ну… вроде кое-как стою.

А тем временем глаза привыкали к свету, стараясь на чём-нибудь сфокусироваться. О, пистолет на полу. Только боюсь, если я сейчас наклонюсь за ним, то просто упаду. Поэтому я вытащил уже револьвер, чтоб иметь возможность отбиться в случае чего. Надеюсь, отдачей мне из руки его не выбьет.

Информация летала в голове обрывками. Это было похоже на то, когда ты не можешь банально вспомнить какое-нибудь название, которое на языке вертится. Здесь я не мог вспомнить большую часть вообще какой-либо информации, приходилось знатно напрягаться.

Ну давай же, приходи в себя, что за хуйня… Это так выглядит посещение пустоты? Типа, тебя там тупо размалывает? Вернее, не тебя, а твой мозг и всю информацию в нём? Потому что я вроде смотрю на себя и никаких повреждений не вижу.

Я простоял так минут десять, привыкая к реальности, пока не смог сказать с пятидесятипроцентной точностью, что не упаду обратно на пол, после чего аккуратно нагнулся и поднял пистолет. Подумал, спрятал револьвер, оглянулся, проверяя помещение.

Даже с кружащейся головой обстановка была сразу видна. Какой-то сарай, у стен много всяких коробок, бочек, кувшинов, в некоторых местах на полу валяется сено. Обычный сарай, который можно встретить даже в моём мире. В центре, на вытоптанной до гладкой поверхности земле, очищенной от грязи нарисована кровью странная пентаграмма. Это точно кровь, сразу заметно.

А ещё кровь есть сбоку, там лежит тело какой-то девушки лет четырнадцати с пятью пулевыми отверстиями в теле. Она была вся грязная, с царапиной на лбу и синяком на щеке; под ней была уже засохшая лужа крови. Из одежды на ней было какое-то дешёвое тряпичное платье, больше похожее на мешок, которое пропиталось так же кровью.

Блин, а вот и призывательница. Откуда было мне знать, кто это и какие у этой девушки были намерения? Разве я не сказал стоять? Вроде сказал. Но она не послушалась, а я не стал рисковать. Вот и всё.

Хотя всё равно немного грустно.

На лицо она вроде из расы Юи, такая же косоглазая и чёрненькая. Правда выглядит слишком просто в отличие от той же аристократичной даже на лицо Юи.

Разглядывая её, я понял ещё одну вещь: в воздухе пахло гарью. Я подошёл к двери неуверенной походкой, держа пистолет наготове. Если что…

Но «если что» не произошло — за дверью мне открылась деревня… Маленькая деревня. Нет, даже хутор, так как на глаза попалось всего несколько домов. Они находились на довольно крутом склоне, что уходил вниз, окружённые лесом с обоих сторон. Вверх по склону через метров пятьсот за лесом возвышалась довольно внушительная скала.

И это было бы действительно очень красиво, если бы не трупы.

Я ещё несколько раз оглянулся, после чего с горем пополам стянул винтовку. На всякий случай. Вылезать я не собирался, так как не ахти как себя чувствовал, однако винтовка пусть будет на всякий пожарный, иначе мало ли кто в деревне сейчас сидит и на нас зубы точит.

После этого я закрыл дверь и встал напротив неё.

Не сел, именно встал, так как состояние после призыва меня ещё держало в тисках и в ближайшее время не собиралось отпускать, хотя вроде как полегче стало. Думаю, через несколько часов полегчает. Такое ощущение, что я нахожусь под чем-то.

Но значит мы всё же призвались в нужное место. Ну как в нужное, я пока не могу точно сказать, то это место или нет, лишь по глазам мёртвой девушки, которые сейчас тускло и безжизненно смотрели в потолок. Но быть может, что мы оказались в средневековом Китае или в Японии. Это будет фэйл всех фэйлов. Особенно китайцы с их секретными техниками аннигилированния врагов по средству просто взмаха меча.

Я прождал… долго. Меня уже почти отпустило, когда Юи проснулась, сонно потягиваясь, словно дрыхла не хуй знает как на земле, а на перине. Вот бы мне такой сон иметь.

— Живы мы, как погляжу я. Перенеслись однако значит.

— Каким-то невъебенным чудом. Ты чуть не облажалась.

— Возможно так оно и есть, однако здесь же мы в итоге.

— А я ничего и не говорю, просто ты чуть не облажалась. Я в прошлый раз нормально нас перенёс, а с тобой мы чуть не сдохли. Меня такой отходняк накрыл, что я думал уже помирать, — потёр я глаза, после чего кивнул на девушку. — Из вашей страны?

— По-твоему должна я знать в лицо всех жителей страны? — поднялась она и подошла к телу девушки.

— Но по лицу и одежде же ты можешь сказать, знакомо тебе это или нет, верно?

— Могу, — кивнула Юи, подошла к телу и присела, после чего слегка стянула с плеча девушки платье. Пальцем подцепила верёвочку и вытащила кулончик. — Духи лесные, природы хранители, коих почитает люд простой.

— Значит в нужном месте приземлились, — выдохнул я с облегчением.

— Я всегда в действиях тверда и иначе быть не могло. Я верно цель свою нашла, — дёрнула она головой, отбрасывая волосы и вставая. — Ты убил её, зачем?

— Случайно, она дёрнулась, а я не понял, кто это и выстрелил. Но там на улице ещё хлеще всё, так что погнали, надо осмотреться и понять, куда двигаться.

— Гарью пахнет.

— Потому что, судя по всему, в стране у вас не так уж всё и мирно, как хотелось бы нам.

Я ещё раз выглянул, прислушиваясь как к интуиции, так и к чувствам.

Нет, тихо.

Тогда, держа винтовку наготове, я вышел из сарая, стараясь ступать тихо. Хотя, судя по всему, тот, кто натворил всё это, уже слинял отсюда.

Всего на этом хуторе было пять домов. С тонкими стенами, крышей из соломы, дверьми, что отъезжают в бок, на небольших сваях или фундаменте. Один из них сгорел дотла, и теперь на его месте были обугленные обломки.

Но не сами дома меня слегка напрягали, а трупы перед ними. Несколько больших костров, в которых было видно тела взрослых людей, обугленные дочерна, с открытыми ртами, словно люди кричали перед смертью в агонии, в которых виднелись зубы, и пустыми глазницами. Сказать, кто это был, не представлялось возможным. Видимо от одного из таких костров и загорелся дом.

Помимо этого перед каждым домом были поставлены перекладины, на которых слегка раскачивались трупы детей. Пять перекладин, на каждый дом, видимо. И на каждой висело человек по пять. Девочки и мальчики разных возрастов от самых маленьких до почти взрослых.

— Деток повесить, родителей на костёр? — пробормотал я, оглядывая висельников. — Неплохо-неплохо, только я бы наоборот сделал, так дров меньше ушло бы.

— Ты всегда на всё так смотришь? — поинтересовалась Юи.

— Не-а, — покачал я головой. — Это лишь психологическая защита. Всё пропускать через шутки, тупые фразы и маты. В противном случае я бы от такого бы уже крышей поехал. Постоянно видеть такое и нечто похожее…

Я толкнул висельника, какую-то девочку, слегка рукой, заставив её раскачиваться на верёвке. Не знаю зачем, серьёзно.

— Я стал к этому привыкать. Потихоньку, шаг за шагом. Но я не считаю это нормальным. И меня до сих пор немного бьёт по психике подобное. А так хоть как-то сгладить ощущение от этого. Зато ты, смотрю, нормально относишься к подобному.

— Девушка я крепкая, такое за раз переживу.

— Признайся, ты ещё та убийца, — посмотрел я на неё.

Юи примолкла, взглянув на меня. Видимо подбирая правильные слова.

— К чему ты Мейн то говоришь? Иль Патриком тебя мне звать?

— Зови, как тебе удобно, Юи. Но… убийца убийцу чувствует издалека. Может быть это особенность стат в этом мире и вообще, этого мира. А может у меня профессиональное чутьё. Но я иногда чувствую от людей эту ауру. От кого-то сразу, от кого-то только после наблюдения. Понаблюдав за тобой, у меня складывается только одна картина — за твоей душой не один труп, Юи.

Она внимательно смотрела на меня, словно что-то обдумывая. Слегка склонила голову на плечо, вглядываясь в глаза. Что ищет она? Отклика? Ответа? Мою реакцию?

— Не пойму, о чём ты молвишь, Мэйн. Чего ты хочешь вдруг узнать.

— Тогда позволь мне конкретизировать, Юи. Это ты убила своих родителей?

Молчание и вновь гляделки. Гляделки, которые могли бы заставить других слегка отшатнуться и почувствовать холодок. Чего греха таить, мы убийцы, мы привыкли к подобному, за нашими спинами сила, которая подкрепляет уверенность и любое наше действие.

— С чего ты взял? — спросила она.

— Ты даже не пытаешься возмутиться, отрицать или ещё чего, — повернулся я к трупам. — Они тебе мешали, верно? Ты слишком властелюбива, а они были призваны охранять трон. Конфликт интересов.

Юи тоже повернулась к трупам. Мы словно смотрели на что-то обычное, а не на покойников, что висели перед нами.

Когда до меня дошла эта мысль? Когда я прощался с семьёй, когда подумал, что не смогу так же обнять мать. Через секунду мелькнула мысль, что Юи тоже не сможет обнять мать. А потом появилась эта интересная мысль. Мелькнула буквально на мгновение и разродилась потом.

То, что Юи убивала, было понятно и до этого, просто даже по её навыкам. Но в этом мире это обычное дело. Сюда же накладывается её властелюбие. Такое, что она готова лечь под любого, кто обеспечит ей проход, пусть даже на одну ступеньку, но в верх. А под конец диаметральное положение в этом вопросе родителей, чей род из поколения в поколение защищал трон.

Юми, говорила, что их родителей убили как раз из-за власти. Они столько защищали трон, а тут неожиданно убили. И дочь их неожиданно любит власть. И обладает потрясающими боевыми навыками, которые можно противопоставить даже мастерству хороших бойцов. Вообще это тычок в небо лишь на домыслах. Типа выстрел в небо, авось попаду. Возможно, я ошибаюсь, но…

— Я говорю, что мы похожи. Твоё место у меня.

— Ага, щас прям.

Она немного помолчала, прежде чем продолжить.

— Несчастный случай, сестра моя всем говорит, хотя убийство было, — сказала Юи совершенно спокойно. — Молвит оттого, чтоб скрыть подозрения.

— Она знает, что это ты сделала? — спросил я.

— Догадывалась. Однако врагов много, оттого точно сказать я не могу, к чему она пришла, какую правду отобрала, чтоб верить лишь в неё.

— А кто тебя попытался убить?

— Думал ли ты, что только род наш охраняет старика? — усмехнулась она. — Ещё есть службы, что секретны, ведут дозор за всеми нами. Он словно над аквариумом стоит и смотрит, как муравьи барахтаются, пытаясь власть у него забрать. Лишь я оказалась всех сильней, всех достойней и опасней. Оттого меня убить хотели, но Юми вывезла меня, спрятала и обогрела. Я не умерла, лишь перерыв взяла на время.

— А что с семьями? — спросил я. — Почему Юми?

— Если б помер ты, кто место твоё занял бы? — задала она встречный вопрос. — Идею бросили бы все твою, когда готово всё уже, лишь руку протяни?

Понятно…

— Тогда кто в противоположной группе?

— Идём от места этого, пусть мёртвые одни висят, — кивнула она на дорогу, что вела из хутора.

Я посмотрел на Юи, видя, что именно в этот момент она не собирается говорить мне абсолютно всё. Возможно, по дороге расскажет, а может будет молчать как партизанка. Но главное я узнал, и догадки свои подтвердил. Юи та ещё особа, опасная и не сильно мелочащаяся.

Я вытащил меч, что притащил из автобуса и взмахом срубил верёвки, спуская трупы на землю. Повторил это со всеми, кто висел здесь, после чего бросил последний взгляд на хутор. Да уж, а ведь жили, не тужили, пока к ним не пришли. И та девка видимо была последней… некрасиво получилось, ничего не скажешь.

Мы спускались по дороге вниз, словно отмеряя шагами оставшееся расстояние до конечной цели. Жаль, что цели у нас с Юи не совпадают. Очень не совпадают. Настолько, что она может спокойно покуситься потом и на меня, когда ей покажется империя маленькой. А это рано или поздно случится.

— Видимо в движение мой маленький мирок пришёл, — промурлыкала Юи.

— Почему?

— А как подумать сам ты можешь? С чего вдруг движение началось?

Это было сказано настолько прямо, что меня пробрало от одной мысли, появившейся, в голове. Мысли, что осталась в ней и не собиралась куда-либо исчезать. Это было даже не предчувствие, понимание, что я опоздал. Упустил время и теперь всё идёт несколько не так, как планировалось.

Я сразу полез в стату искать инфу о своих союзниках в четвёртом столбце с гулко стучащимся сердцем, боясь увидеть именно это. Меня охватило то самое чувство, когда ты боишься увидеть самое страшное и в конечном итоге самое страшное и находишь. Потому что ты уже знаешь правду, хоть и не видел.

То, что я там увидел, меня ни капельки не обрадовало.

Не обрадовало? Бля, это не описывает моих чувств. Ощущения были бы такими же, как если бы мне сказали, что кто-то из моих близких людей умер. Умер, а за мной самим устроили охоту, чтоб убить, и теперь они где совсем рядом. Казалось, что из меня откачали весь кислород и теперь меня давит естественным атмосферным давлением. А в сердце словно тыкали иголками. Мне казалось, что я физически ощущаю это давление на себя.

А всё потому, что в четвёртом столбце вообще пусто, будто бы и никого не приглашал…

Я тупо смотрел в столбик, пока не скрыл его и ещё раз открыл проверяя. Нет, пусто. Ещё раз закрыл и открыл — пусто. Я повторил это раз пять, надеясь, что может стата залагала. Ведь ты до последнего будешь надеяться, что это глюк или какая другая ошибка. Просто не веришь, что это могло произойти.

Бред. Клирия? Сдохнуть? Да она сама кого угодно убьёт. Только… столбик пуст. Нет, быть не может…

Я полез открывать все свои клятвы, что заключил, и они были. Сука блять, они есть! Значит и Клирия должна быть, если только не померла! То есть всех их не выбило и не разорвало связь с ними.

Но вот Клирии в связке не было… какого хера…

Сердце сжималось от страха всё больше и больше. Чувство неуверенности прошло дрожью по телу, пока я соображал, что делать…

Юми! Юми у меня в связке клятвой!

Я быстро нашёл её в списке.

Она была жива. Значит с этой всё в порядке… Хотя это и логично, им нужна Юми. Но где Клирия.

Блять…

БЛЯТЬ!!!

БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ!!!

Я едва сдерживался, что не начать беситься прямо здесь, на глазах у Юи.

Так, ладно, это не конец света, чтоб сейчас устраивать панику. С Клирией или без неё, но я завершу начатое.

— Идём, — спокойно сказал я, удерживая себя в руках. Мы идём ва-банк, мы играем по-крупному.

Если Клирия действительно умерла, то я уже ничего не изменю. Это был её выбор, её путь, и я лишь могу его принять. В конце концов, мы все знаем, чем рискуем и что ставим на кон, знаем, что каждый наш выбор может закончиться смертью. Поэтому грустить…

— Нам надо найти твой дом, Юи, — посмотрел я на небо. — Ты можешь сказать, куда нам двигаться?

— Мне нужно для начала направление узнать, чтоб дорогу могла я указать.

— Туда север, — указал я пальцем, глядя на небо, где уже слегка виднелись звёзды. А потом опустил взгляд и увидел, что указываю вообще хуй знает куда в лес. Но Юи это не смутило.

— Понятно… Да, понятно, я готова. Отправляемся же в путь, — кивнула она, развернувшись и двигаясь в другую сторону.

— Нам… мы возвращаемся на хутор?

— Нет, мы двинемся чуть выше, эту гору обогнём, — кивнула она на скалу. — А потом мы через неё до места там дойдём. И на дорогу мы там выйдем, где сможем быстренько пройтись.

— Ненавижу и обожаю дороги, — пробормотал я. — По ним удобно идти и на них удобно находить приключения на свою задницу.

— Боюсь иначе не дойти нам быстро туда, Мэйн, — пожала она плечами и уверено двинулась обратно. Естественно, что я поплёлся за ней. Кому-кому, а вот мне было просто необходимо добраться до пункта назначения как можно быстрее.

Глава 287

Было сразу ясно, что обогнуть эту горы мы банально не успеем, так как когда мы двинулись туда, уже показались звёзды.

Однако мы всё равно быстрым шагом поднялись к деревне, после чего свернули в лес, где поднялись к самой скале. После этого мы лишь продолжили двигаться вдоль скалы, до тех пор, пока не начало конкретно темнеть, отчего даже разглядеть, куда ты наступаешь, было проблематично.

— Так что, расскажешь мне, кто противостоит твоей группе? — спросил я, подбрасывая дров в костёр. Тот ярко полыхнул, осветив нас пламенем.

— О группе? Зачем? Что мне это даст? — спросила она, невинно улыбнувшись. Невинно улыбнувшись для обычного человека. Я же видел оскал хищника, который сожрёт любого, кто будет неаккуратным.

— Не тебе. Мне. Я должен знать, кому противостою и что нас ждёт, чтоб довести тебя до сестры.

Юи задумалась, наигранно показывая, что раздумывает над моими словами. Она играла на моих нервах. И рассказывала это не от чистого сердца и, потому что решила мне помочь, а лишь из своих корыстных целей. Если конкретнее, завоевать моё доверие. Дешёвый трюк, раз даже я допёр до этого.

— Хорошо, — наконец кивнула она, согласившись со мной. — Так и быть, раскрою эту тайну я, раз просишь у меня. Другие семьи хотят власти и против императора идут. Однако силы им не взять, ведь нет у них такой, как я, чья кровь ближайшая к престолу. Потом они решили, что эльфы, клятые враги помогут им взойти на трон. И те помочь им рады.

Блин, слишком просто.

— И с помощью эльфов они попытались тебя украсть?

— Иль сестру мою, кою вы тайно везёте, пока мы с тобой на себя отвлекаем. Мы словно ключик к двери трона.

— О'кей… — всё проще чем казалось. — Тогда скажи, я встретил на перевале, что соединяет королевство и горную империю чувака одного. Его звали… Одзин СуйХуй… СинХин… блин… СатьСу…

— СинСу, — предположила Юи.

— Верно! — указал я на неё пальцем, щёлкнув им. — Он. Они провозили товары на нашу сторону, но грабили свои же караваны. Он мне по-честному признался, что они так отмывают деньги.

— Деньги моют? — не поняла Юи.

— Уходят от налогов, — перефразировал я. — Насколько это правда, что он говорит? Можно им верить или нет?

— Возможно в этом смысл есть, однако маленький доход, чтоб силы много тратить. И вот подозреваю я, что вывести они хотели что. Иль может быть товары государства пытались перехватить. Иль быть может реликвии какие они хотели себе прибрать и оттого подстроили всё там в горах.

Говоришь, хотели кое-какие реликвии прибрать? Почему-то я сразу вспоминаю утконоса. Быть может за чем-то подобным они и охотились. А может быть и конкретно за утконосом. Вполне возможно, что они подстроили нападение на какой-то храм и выкрали моего Маленького Пожирателя Человеческой Плоти. Вряд ли я когда-нибудь узнаю об этом точно, однако теперь понятно, что там за прикол был на перевале. Это действительно интересно.

Как же много гнилых вещичек ещё можно в этом мире разгрести, я просто в шоке. И мне даже некоторые нравятся, так как варианты встречаются реально довольно интересные. Возможно, некоторые я потом возьму на вооружение, ведь как говорят — век живи, век учись.

— Тогда другой вопрос, Юи. Что не так с императором?

В итоге мы пришли к самому главному вопросу, который тоже является немаловажным. Почему? Да потому что мне предстоит с этим императором встретиться, и чот я неожиданно не горю желанием узнать, что он какой-нибудь монстр. Ведь я как на зло не прихватил из того мира Апач или зенитку, какая досада.

Но Юи лишь пожала плечами.

— Не знаю, о чём ты молвишь, Мэйн.

— Знаешь.

— Тогда и ты, Мэйн, знаешь, что жду я от тебя, не так ли? — пожала она с безразличием плечами. — Одно слова и мы вместе.

— Ага, ты пришила своих предков, а теперь хочешь со мной сотрудничать. Я там не в очереди за ними?

— Видимо я зря сказала, тебе всю правду рассказала, — ответила она спокойно. — То вынужденная была мера.

— Насколько?

— Они привыкли лишь служить, затмила служба разум им. Они не видели другого, что мы могли бы процветать, если бы не жили так.

— Как.

— Как люди древние, вот как, — она словно выплюнула эти слова. — Традиции, культура наша, всё сдерживает нас всегда. Не можем мы достичь высот ведь слишком низко мы летаем. Мы всё живём как за стеной, отгородившись от других. А вед могли бы процветать.

— Хочешь сказать, что император слишком консервативен?

— Привык он к старому укладу и оттого не внемлет новому, — она говорила об императоре такой интонацией, словно это был безумный старик. Хотя та же Юми говорила о нём с уважением, пусть и собиралась его место занять. — Я вижу это, я могу страну нашу поднять. Но вот родители мои не внемли, сопротивляться стали мне. И стоило мне всё начать, как стали мне те угрожать. И я рассталась с ними.

Без единой эмоции мне это сказала, словно рассказывала, как выбрасывает мусор.

— Но может и в его словах есть правда?

— Правда? Он вечно жмётся и боится, говорит, что кругом враги. Да, враги и да, опасно, но развиваться можно дальше! — Юи начала кипятиться. — Трусы, отбросы, ничтожества, скоты, столько наименований им найти могу я, что даже выбрать уж не в силах.

— Хочешь сказать, что только ради этого борешься? — недоверчиво посмотрел я на неё.

— Естественно что нет. Власть. Она решает всё. Но не только власть меня влечёт, не только из-за этого я сделала себя и Юми сиротами.

— Но вас же используют.

— Используют нас лишь тогда, когда контроля над ними нет. Когда была там я, то все, боясь дышать, смотрели в рот. Я знала всё про всех всегда, они же тоже знали это. Но я готова была им дать всё. Они в ответ отдаться точно так же.

— И ты тоже собиралась выйти за муж за иностранца?

— Не было нужды, однако для Юми, кто связей не имел, найти союзника из вне, что сил не обделён, ход довольно смелый. И план обезопасить всю себя, поставив никому не нужного тебя, забавен, однако… ей было не победить, и тебя она могла погубить.

— Почему? — поинтересовался я.

Юи оскалилась.

Понятно, не колется. Ну и хуй с тобой. Однако… сраные императоры. Вот не дай бог окажется ебаным драконом.

Обогнуть скалу нам удалось только к полудню. И то, даже учитывая то, что мы шли хрен знает сколько, этот уступ даже не собирался заканчиваться. И не поднимешься же! Тут такая скала, что даже и уцепиться не за что. Ладно Юи, хуй с этой предкоубивательницей, я сам сорвусь и убьюсь нахуй, а вот это реально обидно и страшно.

Однако все мои волнения были относительно напрасны. В конечном итоге Юи вывела нас к какой-то расщелине, на которую сама смотрела с лёгким недоверием. Она была настолько узкой, что ползти по ней наверх было жутко, словно её стены как пресс могут тупо сомкнуться. Хотя это лучше, чем подниматься по отвесной скале-ступеньке.

— Думаешь ли ты о том же, о чём и я? — задумчиво спросила она меня.

— Ты тоже хочешь писать? — восхитился я её проницательностью.

— Да нет же дурень, не о том, хотя заметил верно. Но это всё потом. Я говорю к тому, что сможем ль мы залезть здесь?

— Ну, забраться сможем, — с сомнением оглядел я эту расщелину. Она вдавалась глубоко между скал, имея плавный подъём наверх. И вроде ничего, тут действительно можно подняться, однако камней слишком много. Как не дай бог начнут под ногами катиться, так завалит нахуй. Однако… — Здесь же нет вблизи другого подъёма, верно?

— Верно молвишь, нет подъёма, боюсь иначе не взойти. Однако можем дальше мы идти.

— Как далеко?

— Довольно долго. Ещё быть может деньков два. Здесь не бывала я ведь раньше, лишь что по карте помню. К тому же здесь мы у врага, а там за скалами у друга.

У друга? Нет, у друга это хорошо. К тому же два дня обходить и ещё не известно, есть ли по пути ещё один такой подъём. Я бы может и прогулялся ещё, однако Клирия… блять, что с тобой там стало, корявое ты существо? Не дай бог ложная тревога, я тебе чеснок в задницу запихаю, чтоб потом не пугала так.

Пришлось нам подниматься здесь. Я вообще слышал, что при подъёме в гору никто в здравом уме по таким шатким камням не полезет, однако выбора особо и не было. Надо было как можно быстрее добраться до точки сбора. Или в поместье Юи и Юми, или в сам дворец. Только после слов Юи про императора я даже и не уверен, что хочу, чтоб они попали в тот дворец. Насколько я понял, у них три фракции: Юи, эльфов и сам император. А Юми как приз. К тому же наши союзники могут неожиданно отщепениться от нас, получив Юми, что как бы и не очень.

Короче, для нас теперь практически все могут стать нежелательными, пока мы не принесём клятву верности во дворце при духах этих великих, чтоб укрепить союз. Вроде о чём-то таком говорила Юми.

Мы карабкались на верх по этому ущелью, буквально чувствуя, как под ногами ходят камни. Это было пиздец как стрёмно. Казалось, ещё немного и они покатятся вниз вместе с нами. К тому же если Юи была лёгкой, то вот я с пулемётом, винтовкой, патронами, вещами, пистолетами весил куда больше. К тому же как парень у меня вес тоже больше.

Но даже то, что мы пытались ступать только по устойчивым камням, не спасло нас оттого, что в один прекрасный момент из-под ног Юи выскочил булыжник и весело полетел вниз. Начался пиздец, началась цепная реакция. Один камень сшиб другой, потом они ещё несколько сшибли.

Начиналась самая настоящая лавина. За нашими спинами всё больше и больше камней начали с грохотом и треском скатываться вниз, увлекая за собой другие. И эта сползающая волна начала подниматься наверх к нам. Едва мы попадём в неё, как нас нахуй смоет каменным потоком и завалит камнями.

Вот же…

Скорее действуя на рефлексах, чем вообще думая, я прыжком оказался около Юи, после чего подпрыгнул и упёр обе ноги между стенками расщелины, зависнув на начинающимся потоком. Благо тут узко и мне не приходится вставать на шпагат, хотя до него мне было недалеко.

После этого буквально дёрнул на себя Юи и подтянув к себе, ухнув. На мгновение мне показалось, что сейчас ноги не выдержат, и я тупо прогнусь вниз. А внизу… Ух! Камни в буквальном смысле бурным потоком, поднимая неистовый шум, летели вниз. Словно какая-то страшная лавина. Стенки скал, о которые я упёрся, вибрировали от такого схода. Здесь стоял такой грохот, что хотелось кричать. Просто кричать.

Возможно, это просто воздействие некоторых частот, что вызывают у людей панику. А может я долбоёб. Однако долбоёб, что сейчас спасает Юи, которая повисла на мне. А под нами сраная лавина из камней.

Мне казалось, что это длилось вечность. Сраную вечность, которая никак не хотела закончиться чуток раньше назло мне. Я висел, буквально пыхтя от напряжения и лёгкой боли в суставах на ногах. Казалось, ещё немного, и ноги просто выскочат из суставов, что будет весьма неприятно и неудобно.

И когда камнепад пошёл на спад, я уже серьёзно беспокоился, выдержу ли я вот так ещё несколько минут. Я буквально уже стонал от нагрузки, когда грохот наконец прекратился и последний камень под нами занял своё место.

Очень аккуратно, я спустил Юи обратно, после чего сам… попытался слезть. Ощущение было такое, словно ноги банально не сдвигаются. Почему? Да потому что блять они не хотят сдвигаться! Я стою так, словно обосрался. Это мало того, что неприятно, так ещё и унизительно.

Но я ни слова не сказал по этому поводу, хотя видел, как смеялась надо мной глазами Юи. Сучка, ну-ну, посмейся, я тебя в следующий раз под завалами оставлю.

Но следующего раза не было. С горем пополам, слегка ободрав ладони об острые камни, мы поднялись по крутому спуску в верх. Это было сложно, но мы всё же смогли преодолеть эту ступеньку, сэкономив себе несколько дней.

— Мы смогли… — пробормотал я.

— Свести ноги? — поинтересовалась совершенно серьёзным голосом Юи.

— Я тебя сейчас нахуй столкну отсюда, будешь заново подниматься.

Даже глазом не повела. Лишь поднялась чуток выше, после чего махнула рукой мне, мол поднимайся.

— Чего там… — пробормотал я, встав рядом с ней. — Что это?

Сразу за этим бугорком шёл очень пологий склон вниз, который был покрыт куда более редким лесом, чем тот, что был внизу уступа. Но суть была в открывшемся виде, что предстал пред нами. Такая небольшая долина, что была окружена горами. И в центре этой самой долины располагался какой-то храм. Он словно расположился в кратере от огромного метеорита.

— Храм здесь древний веками стоит. Там, в этом храме, старик один сидит. Он мой человек и поможет нам чем сможет. Нам добраться туда нужно.

— Уверена? Не хотелось бы спускаться в засаду или ещё куда, — нахмурился я, разглядывая храм. Нет, расположился он уютно, можно сказать, что в самом центре и на самом дне, оградившись горами от остального мира и спрятавшись в лесу.

— Знаешь, в чём плюс был в мир другой путешествия нашего? В том, что для других мы испарились. И не знает сейчас никто, где мы. Оттого свободны мы на сей момент. Идём, хочу я кое-что спросить.

Но естественно, согласен я или нет, ей было плевать, она просто пошла вниз по склону.

— Эй, а кто это, кого ты спросить хочешь? — спросил я её, двинувшись следом.

— Хранитель храма этого он. К тому же мой связной. Он знает много обо всех и всё расскажет, ведь я нужна ему.

— А ему можно доверять? Он нас не сдаст?

— Сдаст — убьёшь, — спокойно пожала она плечами. — Иль убьёшь как мы уйдём, чтоб потом другим не сдал он.

Так просто. Настоятель храма, служит богам, а она такая: «ну убей его». Крутая логика, ничего не скажешь. Может мне сразу и храм сжечь? Ну чтоб наверняка? Или Юи считает, что мне в радость всех подряд мочить?

— А что за храм то? Кому там поклоняются?

— Духам леса возведён, им и поклоняются. Паломничество здесь бывает, со всей страны людей сбирает.

— Вот заебись, мочить настоятеля храма духов леса, когда мы в принципе в окружении того самого леса.

— Тебя волнуют духи леса?

— Меня волнует то, что они могут нас потом покарать. Нашлют на нас каких-нибудь энтов.

— Энты не обитают здесь. Их больше в вашем королевстве.

— Без разницы. Я просто уверен, что они смогут нам испортить жизнь.

— Не стоит волноваться. Духи леса мирные всегда. Им важен лес, а не душа какого-то там старика, — отмахнулась Юи.

Путь до храма занял у нас от силы час. Будь здесь лес, что был за пределами этой долины, мы бы могли идти, наверное, часа два, если не больше. Однако здесь земля была ровной, с короткой травой и без кустов. Да и деревья не пускали корни наружу, о которые можно было споткнуться.

Когда мы подошли до храма, в первую очередь нас встретила его стена. Большая, метров три высотой стена, которая была вся во всевозможных выдолбленных узорах. Все они в сумме рассказывали, как я понял, историю этого места. А именно о гигантском камне, что рухнул сюда, образовав кратер. После этого здесь зацвёл необычный лес и в честь него построили этот храм.

Говорю же, кратер от метеорита.

Было удивительно, так понятно это всё было нарисовано на стенах, что даже моих навыков хватило, чтоб всё это прочесть.

Хотя меня единственного интересовало то, что написано на стене.

Юи, не моргнув глазом, прошла вдоль неё. Обходя храм, она дошла до дороги, которая проходила сквозь арку к самым дверям храма. Попав на его территорию, она сразу же уверенным шагом повела нас к дверям. Таким большим двухстворчатым дверям, которые вполне могли выдержать осаду.

Поднявшись на первые несколько ступеней, она остановилась.

— И да, предупредить хочу, там только я всё говорю. А ты молчи, понятно это? — посмотрела она на меня, после чего более мягко добавила. — Он очень важен и слова его нам много прояснят. Но он ещё тот старикан и потому боюсь его обидеть. Иль что обидишь его ты.

— Я понял, — кивнул я. — Только давай быстрее. Мне тут не нравится.

— Не нравится храм?

— Не нравится забор, у которого только один выход.

Глава 288

Не, один выход не так уж и плохо, ведь держать оборону здесь тоже просто, если, конечно, враги не поползут как тараканы через забор. Но думаю, что пулемёт решит эту проблему.

Юи спокойно постучала в дверь. Она не тарабанила кулаком или ногой; просто постучала костяшками, хотя нас вряд ли кто-то услышал. И я угадал: прошло минуты три, а нам никто не открыл.

— Нет дома?

— Не выходит он отсюда, — покачала она головой и вновь постучала. — Странно это, неужто спит?

— Ага, с перерезанным горлом, — кивнул я и отодвинул её рукой в сторону.

Немного надавил на дверь. Хм, ход у неё есть, значит, несмотря на внушительные размеры, они могут держатся на хлипком замке. Как это проверить? Да очень просто!

— Спросить позволь, что делать ты сейчас собрался, — нахмурилась Юи.

— Постучаться, — ответил я, отошёл чуть назад и со всей дури пнул дверь.

Раздался хруст, спасибо, что не моих костей, и двери со скрипом распахнулись.

— Вот и всё, — пожал я плечами.

— Не понравится ему сие, — посмотрела Юи на разрушенные двери.

— Если он жив, — добавил я, вытаскивая беретту, которая нервно зашевелилась в моей руке, и входя внутрь.

Я сразу же направил ствол перед собой, прижав пистолет поближе к груди, чтоб у меня его из рук никто не выбил. Медленным шагом вошёл в холл и быстро оглянулся.

Как выяснилось, выбитая дверь была закрыта на хлипкий прогнивший засов. Он даже не так защищал это места, как не давал дверям распахнуться настежь. А ещё здесь было два коридора, которые вели не пойми куда.

— Где его спальня? — тихо спросил я, вслушиваясь в тишину храма. Единственным звуком здесь был гуляющий сквозняк, который неуютно свистел.

— Коридор направо.

Мы тихо двинулись в указанном направлении. Если где старика и замочили, то, скорее всего, в его комнате. Это классика жанра.

Пройдя этот коридор, мы попали в небольшое помещение, что по виду служило ему как столовой, так и спальней, и кабинетом. Один небольшой стол с табуреткой в центре, кровать у дальней внутренней стены, стол прямо под окном. И всё это в комнате примерно два на три. Уютная каморка, ничего не скажешь.

Так, здесь трупа нет…

Я ещё раз окинул взглядом комнату и заметил такую низкопрофильную дверь где-то в полтора метра высотой, которая скромно расположилась около кровати. Со входа её было и не заметно.

Я кивнул Юи головой на дверь и медленно двинулся к ней. Открыл, заглянул: здесь была лестница, что уходила вниз. Едва дыша и готовый выпустить всю обойму в любого, кто сейчас вскочит, я двинулся вниз по лестнице, как услышал какие-то то ли стоны, то ли причитания. Хотя в общем я мог назвать это каким-то нехорошим бормотанием. Недобрым бормотанием.

В голове сразу нарисовалась картина какой-то твари, что жрёт бедного старика или же самого старика, который обезумел и мутировал в Бибера. Не знаю, что из этих двух вариантов хуже, но я поднял руку, останавливая Юи, после чего уже один продолжил спускаться дальше. Шаг за шагом, пока не достиг в самом низу ещё одной двери.

Замер, прислушался… Да, что-то жуткое доносилось именно отсюда. Поэтому, немного подумав, я сменил пистолет на пулемёт. Ну чтоб наверняка.

Прямо за дверью, послышался какой-то протяжный стон, словно живому человеку кишки из жопы вытаскивали. Меня даже мороз по коже пробрал оттого, что моё воображение нарисовало там. Так, всё, на счёт три…

ТРИ!

Я подобно рембо выбили дверь пинком и тут же шагнул в небольшую комнату. Где-то в углу звякнула жалобно щеколда, вырванная с корнем из двери, однако я этого даже не заметил.

Не заметил, потому что нашёл старика. Обычный старый то ли китаец, то ли японец с полукруглой седой бородой и полностью лысый.

Твою мать…

Мы обменялись взглядами; я неловким, он уставшим и недовольным.

И после секунд двух молчания он произнёс:

— Сынок, ты это, пред тем, как кровь мне здесь пустить, дождись пока я срать закончу, хорошо?

— Д-да, простите, пожалуйста… я подожду, — пробормотал я и закрыл дверь.

Единственное, отчего я смог его спасти, так это, наверное, от запоров, так как после такой неожиданной встречи со мной я буквально услышал, как он просрался. То ли от неожиданности, то ли от страха.

Пришлось немного подождать, во время чего мы переглянулись с Юи; она смотрела на меня с усмешкой, а я с порицанием, типа «хули не сказала?!».

Минут через десять старик поднялся со сральника, и махнув рукой, чтоб мы шли за ним, двинулся из комнаты в коридор. Мы прошли за ним до холла, который, скорее всего, служил ему коридором. Окинул недовольным взглядом выломанную дверь и обломанный надвое запор, чьи щепки были разбросаны по полу, после чего провёл нас в другой коридор. По нему мы вышли в какой-то молитвенный зал.

Он жестом предложил сесть нам на какой-то коврик, а сам приземлился в позе лотоса на подушку.

Эй, хрыч хитрожопый, почему у нас сраный коврик, а ты на подушке?! Самый умный?!

Юи безропотно села на колени, аля классическая японская девушка.

Блин, ладно, надо уважать чужие традиции и другую муть. Поэтому я последовал её примеру, хотя сейчас не хватало закадрового голоса, который бы закричал: «Прогнулся!».

И стоило нам сесть, как дед обвёл нас взглядом и мудрым старчески голосом произнёс:

— Здравствуй, дочь моя. Я удивлён и рад увидеть тебя в здравии по прошествии стольких времён. Хочу я всё спросить, так как вопрос мучает меня с того момента, как я увидел его. Что за недоразвитого долбоёба вижу подле тебя я?

Юи посмотрела направо, то есть на меня, я тоже посмотрел направо…

Так! Стоп! Да кроме нас здесь никого нет! Ты чо, старый обоссаный пень, охуел шоле!?

— Да ты охуел, старый пень! — возмутился я.

— Нахуй пшёл отсюда, — шикнул он на меня, — петух подзалупный.

— Этот блять петух подзалупный тебе сука клизму свинцовую сейчас сделает, — выхватил я револьвер, чтоб разъебать нахуй его морду.

— Я тебя ща палкой выебу, широкоглазый пидорас! — он схватился за какую-то трость, которую, по-видимому, в жопе и держал до этого.

Ах ты ебаный расист блять! Это всё из-за того, что я таким же косоглазым уёбком не родился, да?!

Остановила нас Юи, нырнув между нами двоими. Одной рукой она опустила ствол револьвера, а другой палку старика.

— Не за этим мы пришли, чтоб драться с вами, наш отец, — спокойно сказала она.

— Он не мой батя! — возмутился я такому предположению. Этот уебан мне не понравился с первой секунды.

— Конечно, кто согласиться быть отцом такого петушары. Я лучше в параше захлебнусь! — буквально выплюнул слова старик.

— Я тебе сейчас педрила плешивая помогу в этом! — вновь поднял я револьвер, и вновь его опустила рукой Юи.

— Мы не будем никого в экскрементах топить, хотим лишь мы поговорить, — спокойно сказала она. — Отец… мой, — решила не говорить всё же «наш», — я пришла спросить тебя, что происходит в мире нашем. Встретили погром мы здесь.

— Хорошо, дочь моя. Займи своё место рядом с этим педрилой.

— Блять, ну ты точно сейчас пулю… — Юи коснулась моих губ пальцем, предупреждающе взглянув.

Ладно, пусть, я потерплю, обещаю. До момента, как мы закончим; после этого я ему прострелю калено.

Она села на место рядом со мной, сложив руки на коленях.

— Пидор блять, даже не может цивильно сесть, хуйло блять, — пробормотал он и взглянул на Юи. — Боюсь, что действия, о коих любопытствуешь ты, недавно начались с волнений.

— С волнений?

— Сестра твоя домой вернулась, слушок прошёл такой, — кивнул он. — Слухи ходили, что гнали её эльфы и многим она покой помогла обрести. Очень многим. И теперь вернулась она, отчего избранника ей ищут, что станет её мужем и императором империи. И кажется, совсем недавно такового нашли ей.

— Уже? — нахмурилась она. — И согласилась она на это?

— Уже, как только ты сошла на нет, она пытается пробиться к власти, — кивнул он. — Однако слишком она слаба, чтоб править ими, оттого теперь уже она в тисках у них. Будь уже избранник у неё, было бы всё иначе сразу. Но заявить о таком она затруднилась и на неё тут же надавили. И до этого она была ключом лишь в руках союзников. Сейчас же они как никогда к цели близки, вопрос лишь времени.

— И не смогу я перенять всё у неё?

— Боюсь, что сила теперь у них, моя дочь. Им не интересна ты боле и как следствие не нужна. Юми слабее и воздействовать оттого легче на неё, но ты слишком крепка для них. Ты была нужна им как шанс частичку власти лояльной получить, но теперь же у них есть сестра твоя, в полном подчинении. Тебя не подпустят к ней и место её занять тебе не суждено, если…

— Если? — тихо спросила Юи напрягшись. Но мы все втроём уже поняли главную мысль.

— Если только им не придётся выбрать вновь тебя. Твоя сестра должна умереть.

Я услышал, как захрустели её пальцы, так сильно она сжала кулаки. Мне кажется, что она настолько сильно напряглась, что я могу постучать по ней и услышать каменный стук.

— Боюсь с того момента, как сестра твоя императрицей вознамерилась стать, всё было предопределено. А возвращение её укрепило лишь всё это.

— Значит сестру убрать должна я, верно? — ещё тише спросила она.

— Не должна, — покачал он головой. — Но если власти ты так сильно возжелала, это единственный твой выход.

Какой интересный подход. Я даже теряюсь, что бы сам выбрал в этой ситуации. Твои люди или благо для всех? Я, конечно, переформулировал ситуацию на свой лад, однако смысл тот же. Люди или цель? Я, конечно, считаю, что любая цель и идея без людей не нужна, оттого жизни в первую очередь. Однако если это жизнь всего нескольких? Нескольких, но зато близких тебе людей.

— Это плохо, — пробормотала Юи. — Есть ли кто из людей моих, что следовать до сих пор за мной готовы?

— Боюсь, что кроме педрилы никто, — покачал головой он. — Но силу никто не отменял, ты можешь вновь убедить тех, чья помощь будет критична для тебя.

— И кто же это?

— Подругу старую ту помнишь? Что в детстве с тобой учиться ходила?

— Ах, старая подруга. Да, помню я её. Она к тому причастна?

— Играет роль не маленькую её семья в той свадьбе. Ты помнишь, помогали сколько они тебе. Не мало же вложились.

— И предали меня, — кивнула она. — Но помощь мне необходима, я поговорю тогда с семьёй их.

— Уверена, что ты потянешь? — нахмурился старик.

— Да, — кивнула она, положив мне на ногу руку. — Потянем.

У меня сейчас было прямо откровенное желание сбросить её руку, чтоб лишний раз напомнить ей, кто в нашей группе главный, но я сдержался. Это был бы откровенный плевок ей в лицо, так ещё и при чужом человеке. Всё-таки внутренние тёрки нельзя выпускать наружу. И нельзя опускать собеседника на глазах у других. Как в плане выгоды, так как его ценность в глазах других определяется отношением к нему, так и в плане человеческом.

— Быть может… Да, быть может… — кивнул он. — И куда же ты теперь? Пойдёшь к лучшей подруге?

— Подумаю сейчас над этим. Могу ли я здесь посидеть?

— Конечно, дочь моя. Тебя мне чаем угостить?

— Благодарю я вас безмерно, отец мой, за гостеприимство. Я с радостью приму ваш чай, однако могу ли я спросить.

— Да, дочь моя, — кивнул он, предлагая продолжить.

— Когда вы продали меня? Что вам пообещали? — неожиданно и совершенно спокойно, словно наш миленький разговор продолжался, спросила она.

Ну всё, пизда тебе, охуевший старик. Сейчас я тебе в башню пробью.

В каждом из нас живёт свой маленький Патрик, который радуется мести и иногда любит по-мелкому пакостничать. Сейчас мой внутренний маленький Патрик потирает ручонки в сладком ожидании мести. Можно сказать, что мне официально разрешили.

Теперь уже, когда я направил на него ствол револьвера, никто меня не останавливал. И кто там педрила, говоришь?

— Когда за нами же прибудут? И сколько ждать нам остаётся? Кто нас там ждёт? Прошу, ответь.

Старик внимательно посмотрел ей в глаза, словно пытаясь оценить её готовность к активному сопротивлению. И вздох был сигналом к тому, что он принял своё поражение. Видимо Юи он знал не понаслышке.

— Люди подруги твоей караулят, — спокойно ответил старик. — И в тот момент, как ты постучалась они к нам направились.

— Лучшие?

— Из всех, — кивнул он. — Десятка два.

— Мэйн, есть шанс? — посмотрела Юи на меня.

— Им будет очень весело, — кивнул я.

А потом подумал, что будет веселее, если стволы дадут осечку. Посмеёмся от души.

— А сотый если?

— Они будут заливаться со смеху, — кивнул я.

Не знаю, как интерпретировала мои слова Юи, но она вновь посмотрела на старика.

— Связь обратная?

— Сомневаюсь. Взять просто хотели тебя они.

Дай догадаюсь, взять тебя, чтоб разузнать о нас. С кем они имеют дело.

— Откуда им ведомо, где появлюсь я?

— Эльфы с юга тебя узрели. Оттого предположили, что с юга ты и явишься.

— Понятно, — кивнула она, задумавшись. — Но как они поняли, что я есть Юи, а не моя сестра?

— После того, как пришла Юми реальная домой. До этого все думали, что Юми это ты, что ты на юге ходишь. Однако стоило той домой явиться, как всё прояснилось и встало на места свои. План весь ваш раскрылся.

Юи посмотрела на меня, после чего вновь на старика, задавая ещё один вопрос, но уже важный для меня.

— Что с людьми, которые явились с ней?

— Пока что ничего мне не известно. Лишь знаю, что они в её родословном замке окопались и не тронут их, пока она за нас. Будет противиться, возможно будут брать дом штурмом.

— Брать мой дом штурмом? — недобро произнесла она, но сделала глубокий вдох и вернулась в своё обычное состояние. — Понятно… Теперь же, как узнала всё я, ты ответь мне на вопрос. Что же тебя против меня пойти толкнуло?

— А разве ты не знаешь? Не в ходу ты боле, Юи. Больше в тебя никто не верит, — ответил он прямо. — Ты одна против империи.

Юи поджала губы. Неприятно, соглашусь. Особенно формулировка «все». Это очень неприятно, словно тебя каждый предал. Сомневаюсь, что Юи вообще относилась к кому-нибудь как к союзнику, однако уверен, что для неё это было как предательство. Можно сказать, она получила то, чем сама активно пользовалась.

— Не одна, — покачала головой она. — Империя треснет. Ты был старым другом, мой отец, и веру к тебе я не бросала, однако…

Она вздохнула и встала.

— Рассердишь духов этим, Юи.

Уже и не дочь, ты глянь-ка. Перед смертью все становятся прямо-таки честными не только с собой, но и другими.

— А не я убью тебя. И не с меня то будет спрос, — пожала она плечами.

— А мне на них вообще похуй, старый хуесос, — оскалился я и выстрелил ему прямо в ебальник. Старый матерщинник был наказан!

Голова старика взорвалась красивым фаршем. Прямо там, где у него был нос образовалась огромная кровавая дыра. Такая, что теперь узнать его не предстояло возможным. А затылка вообще было не видать — тот вылетел вместе с пулей и мозгами мелкими кусками костей, разлетевшись метра на два позади, если не больше. Словно красным спреем прыснули на пол. Тело старика слегка покачнулось после выстрела и рухнуло на спину, заливая чистый отполированный мраморный пол кровью.

Ух, вот это мощность… Он что, разрывными заряжен? Да, похоже, что так и есть, так как патроны, которые я набрал, имеют другую головку пули.

Юи к этому осталась безразлична.

Хотя вру. Она подошла и плюнула прямо в дыру в голове тому старику. Да так смачно, что завсегдатае быдло у подъездов обзавидуется. Видимо старик не был на последнем месте для неё.

— Как ты догадалась, что он предатель? — спросил я, вставая.

— Прежде никогда он не лез в дела мои, не спрашивал, что делать буду я. И не предлагал мне чай. И гнал на улицу, лишь стоило мне задержаться, а тут вдруг предложил остаться. Но это всё потом, Мэйн, готов ли ты?

— Это будет интересный опыт, — кивнул я, стягивая пулемёт. — Хотя удивлён, что ты так остро реагируешь.

— Остро? — приподняла она бровь.

— Видно же. Ладно, идём, встретим их во дворе. Возможно понадобиться твоя помощь.

Глава 289

Уже выходя из храма, я огляделся, чтоб оценить место для сражения. Конечно, у меня пулемёт, а у них обычные катаны, однако у них есть чудовищная скорость. И если гады начнут бегать очень быстро, то я могу банально не попасть в них даже из пулемёта. Короче, подвижность их была для меня врагом.

Территория храма была довольно удачной как для засады, так и для обороны. Такой небольшой двор, что с одной стороны ограждался стеной, с другой полностью храмом. Попав сюда, деться уже было некуда, если только не обратно через единственные ворота. С другой стороны тоже был небольшой, но уже внутренний двор, где были всякие бочки, тазы, колодец, колода дров и прочие необходимые атрибуты. Отсюда выход был только через храм. Для этого им надо было зайти в него, пройти по коридору в небольшой зал, и там уже выйти во двор.

Здесь же была и дверь, которую можно было закрыть.

Думаю, пойдёт для засады. Надо лишь их сюда привести.

— Юи, будешь приманкой. Ты должна заманить их в эту комнату, сама выскочить во двор и потом закрыть дверь, тебе ясно? Подпереть там чем-нибудь или ещё чего. Главное, не попадись, иначе проблем не оберёмся.

— Всё понятно мне, Мэйн, — кивнула она.

— Ты чот подавлена.

— Нашёл ты время говорить. Давай-ка лучше уж потом мы всё обсудим.

— Ну ладно, раз потом, то потом. Держи.

Я кинул ей меч, который она с завидной лёгкостью поймала и посмотрела на меня.

— А штуку ту?

— Обойдёшься мечом.

Я быстро вышел за пределы храма, уйдя метров так на сто вглубь леса, где залёг между деревьев. В такой ситуации им на помощь должна прийти интуиция, но я надеялся на два фактора. Первым была Юи, которая неизбежно привлечёт к себе внимание. Вторым будет расстояние. Всё-таки сто метров не десять и не двадцать, как было в прошлый раз.

Окопавшись здесь, я быстро перепроверил пулемёт с винтовкой и пистолетами, чтоб избежать неприятных сюрпризов типа предохранителя. Проверил пули, рассовал нужные по карманам и стал ждать.

Ждать минут пять, прежде чем услышал топот копыт. Едва слышимый из-за шума листвы и закрывающих источник деревьев, но он точно был. В этот момент я залёг, едва дыша, одним глазком поглядывая за обстановкой и молясь, чтоб Юи не вздумала тупить или пытаться дать отпор. Её срежет пулями нахуй вместе с врагами, что мне было совершенно не нужно.

Вот на глаза далеко между деревьями попались всадники. И их было отнюдь не двадцать, а все тридцать. На воронёных лошадях, одетые в довольно красивую не вычурную тёмную броню, чем-то схожую на ту, что носили говноимперцы. Они внушали одним видом уважение и какой-то подсознательный страх.

Но не такой, как мой новый пулемёт М249 с объёмным коробом для патронов, скомпенсированной отдаче и эргономичным прикладом, который подойдёт абсолютно для любого человека. Простое использование освоит даже новичок, а приятная отдача позволит справиться даже хиляку, скрасив его скучные будни кровавым фаршем его врагов. М249 — просто расстреляй их у стены!

Даже не знаю, это гениальность или крайняя форма долбоебизма, что, сидя в кустах, я уже успел придумать рекламу этому пулемёту.

Ладно, шутки шутками, но мои любимые засранцы успели уже скрыться за стеной. А это значит пора.

Я вскочил и с пулемётом наперевес бросился к храму. Конечно, здесь автомат был бы куда удобнее, однако его я не взял. А расстреливать их на дороге было рисково. Не дай бог кто-то да уйдёт. Зато в храме им будет не скрыться. Добежав до ворот, я тут же заметил первую неприятность.

Десяток человек остались во дворе то ли караулить, чтоб никто не ушёл, то ли чтоб наоборот никто не вошёл. Однако для них это в любом случае было приговором. Я тут же, прижав к плечу приклад, нажал на курок.

Отдача была естественно сильной, но я и не стрелял длинной очередью. Лишь короткими, сбривая сидячих на лошадях уродов.

Вряд ли они меня ожидали. А если и ожидали, в тот момент у них всё равно не было ни шанса. То, что они вытащили катаны, вообще не спасло их от пуль, как и лошади, на которых они сидели. Как всегда, победила технология.

Двое попытались поехать на меня, но пули тут же срезали лошадей, а через мгновение и их наездников. Те, что не успели дёрнуться были скошены очередями. И практически все они свалились на землю, хотя кто-то застрял в стремени ногой.

Правда на этом пиздец не закончился — часть лошадей испуганно попытались свалить, но и им я не дал этого сделать, расстреляв всю тупую конину, что пыталась улизнуть, ибо нехуй. Разгуливающий конь без всадника — это как надпись о том, что последнего убили. И именно этого нам надо избежать. Жаль только, что патроны потратил.

Разобравшись с проблемой на улице, я нырнул в храм, готовый стрелять от бедра. Почему не с плеча? Потому что суки быстро носятся при желании, и я могу банально не поспеть за ними, а вот от бедра веером… Так ещё и плюс тридцать процентов к точности, что вообще огонь безбожный с кучей свинца.

Поэтому, когда ко мне метнулось человек пять врагов, эффект был наиотличнейшим. Практически сразу трёх буквально срезал — пули пробивали их как нехуй делать, перемалывая всё под бронёй и отбрасывая назад их тушки. Ещё один попытался обойти по круговой, но его я сбрил той самой очередью. Первое мгновение я не поспевал за ним, и шквал пуль шёл за его спиной, но в конце догнал и его отбросило к стене.

Последний замер, подняв катану и смотря на меня, словно готовый сойтись в поединке со мной.

Пф-ф-ф, вот долбоёб…

Я, не моргнув глазом, снёс ему голову выстрелом.

Пройдя по трупам, я дошёл к той комнате, где должны были быть враги…

Бля, Юи, ебать ты идиотка… Как так-то? Или они дверь смогли выбить?

Короче, когда я вошёл, четверо тащили дёргающуюся Юи за руки и ноги. Ещё восемь встали предо мной, держа катаны двумя руками и направив их на меня. Словно такие крутые самураи, что могут остановить пулю.

О'кей. Давайте посмотрим.

И я, не мелочась, словно рембо, дал очередь по ним, срезая недоумков нахер. Кто-то попытался броситься на меня, кто-то уйти в сторону, кто-то отбить пулю. Однако итог был один и тот же: грохот очереди, звон гильз, брызги и лужи крови, трупы и моя победа.

Я уверен, что знай они про это оружие, то смогли бы одолеть меня, пытаясь обойти со всех сторон гурьбой. Что кстати и являлось главной тактикой, которую можно противопоставить мне, и она подойдёт именно в таких помещениях. В коридоре меня не обойти, а в поле мне хватит времени всех убить. Но в такой комнате я уязвим.

Помолимся богам, чтоб до них эта тактика не допёрла.

Оставшиеся четверо ублюдков бросили Юи на пол, хватая катаны, но получили по пуле. Все, кроме одного, его Юи подсечкой сбросила на пол и прижала к земле.

— Мэйн, на помощь!

Меня не надо было просить сто раз. Я в одно мгновение оказался рядом с ней и несколькими ударами утихомирил его. Несколькими потому, что одним ударом мне взять его не удалось. И только после этого я смог вздохнуть спокойно.

— А ты не плох, силён, быстёр. Ты мог бы быть со мной.

— Ты будешь каждый раз это повторять?

— Пока пути не разойдутся наши, — спокойно ответила она.

Я поймал её голову за подбородок и повернул к себе. Та молча подчинилась.

— Смотрю, в лобешник приложили тебя знатно.

— За заботу тебе спасибо.

— Волнуюсь, чтоб не убили. Однако вопрос: когда наши пути разойдутся?

— Теперь у нас то цель одна, добраться до дворца. Мы оба не хотим, чтоб состоялась свадьба.

— Только ты, как я понял, хочешь смерти Юми.

— Хочу я власти, — не моргнув глазом, ответила Юи. — И её желаешь ты. Однако править я хочу, а тебе нужна собачка. И когда окажемся мы во дворце, тебе придётся же решить, кого ты выбираешь — меня или сестру мою, что, даже не дождавшись, уже другого себе нашла и замуж выбегает.

— Она делает это так-то ради тебя тоже, Юи. Чтоб тебя защитить. Ей нахер эта власть не сдалась.

— Мне такая помощь не нужна, — ответила Юи. — Раз хочет мне она добра, то власть мне сразу же отдаст, как только я там окажусь. И это я проверю лично. И вот тогда тебе придётся уже забрать меня.

— Помолимся за то, чтоб до твоей сестры я добрался первее, — ответил я. — А ещё я хочу спросить: зачем нам он?

— Узнать я от него хочу, сколько охраны в его замке. Подруга мне нужна, что поможет нам добраться к Юми. Попасть к ней во дворец.

— Пытать будешь?

— А что такого? — словно удивлённо посмотрела она на меня, будто я спросил что-то и так всем понятное. — Ведь очень интересно держать жизнь в своих руках. Иль ты вдруг не согласен? Тебе разве не нравится пытать? Скажи мне честно, Мэйн, тебе же нравится вся боль, что доставил людям пыткой.

— С чего ты взяла? — прищурился я.

— А кто мою сестру имел? Насиловал её в отместку? Но я-то помню, вернее вспомнила на днях, как плакала она, вернувшись в комнату обратно. Я помню её боль. Скажи, что не понравилось тебе, соврёшь ты мне в лицо.

— А тебе её жалко?

— Поделом ей, впредь пусть знает, как чужую вину на себя брать, — отмахнулась Юи. — Всё познаётся на себе. Однако мне куда интересней, что позже она к тебе ходила. И не выглядела она при этом грустной. Что ты умеешь же такого, что даже жертва изнасилования бежит к тебе сама? Покажешь мне?

— Я могу тебе второй синяк поставить.

— Так значит что-то да умеешь, — улыбнулась она недобро. — Мне надо будет всё узнать.

— И не мечтай, — ответил я.

— И даже просто так? Без обязательств от нас обоих?

— Верно.

Юи промолчала, лишь потащила тело во двор.

— Тебе помочь? — спросил я.

— Можешь ты понаблюдать, как делом я займусь, — ответила Юи. — Всё остальное я сама.

Сама. Да, Юи была довольно самостоятельной. Сама оттащила, сама связала, сама раздела, сама пытала. Там же, кстати говоря, лежали трупы ещё трёх человек, которые видимо пытались её взять. Только была разница между мной и ей. Я всегда давал выбор — признаться и умереть быстро или сопротивляться и умирать долго и мучительно. Юи просто сразу пытала. Начала с ногтей, потом перешла на пальцы, занялась носом. Когда у него оказались переломаны все пальцы, он всё рассказал, но даже после этого Юи продолжила.

Я спокойно отношусь к пыткам, если ты преследуешь какую-то цель или мстишь. Здесь я смысла не видел. Юи пытала, потому что ей нравилось это. И если мне нравилось просто чувствовать боль человека, видеть эту боль, чувствовать эту хрупкость, страх человека, который осознаёт, в чей он власти, то Юи нравилась именно сама власть. Не боль, не процесс, а именно ощущение власти над жертвой.

Мы действительно больны, и мы действительно похожи.

Юи закончила только через час, наигравшись в госпожу и раба. Ждал я её в храме, разбирая у трупов добро и добивая врагов. Таких оказалось двое, но даже к ним я не рискнул подойти, просто вышибив им с безопасного расстояния мозги. Что касается лута, то его было немного, так как это были чисто военные, ни денег, ни припасов, что весьма печально. Зато разжился хорошим слегка изогнутым клинком, который мог пригодиться.

Юи вышла прям как нимфа после бойни с сатирами. Голая и испачканная в крови. Видимо одежду сняла, чтоб не заляпать её кровью. Ты чо, у него кровь пила там или что?

Хотя увидев бедного воина и колун, мне всё стало ясно.

— Помощь мне не помешает кровь всю смыть, — сказала Юи.

— Тебе писку потереть что ли?

— Этим можно заняться позже, а пока водой полей, — кивнула она на колодец.

— Ладно, это можно. Скажешь, что выяснила?

— Тебе стоило со мной присутствовать, чтоб потом не спрашивать, — поучительским тоном сказала она.

— Я против бессмысленной пытки, когда узнал всё нужное, — покачал я головой.

— Моралист, как погляжу. Но получили они то, что сделать уже со мной хотели, — ответила Юи и тут же получила ледяной водой из ведра, взвизгнув от неожиданности. После чего покраснела из-за своей бурной реакции.

Ути-пути, кто-то стесняется своих чувств.

Как выяснилось от воина, практически большая часть охраны и личных войск дома её подруги Юи сейчас были у дворца. Как были там войска и других родов, чтоб обеспечить безопасность от тех, кому свадьба Юми была не на руку. А именно тем, кого поддерживали эльфы.

Другими словами, дома родов были сейчас беззащитны.

Ещё одна новость была насчёт свадьбы. Император проведёт обряд свадьбы лично, передав свои полномочия молодым. Сейчас же пока что шли только подготовки к празднеству, приглашались гости, обеспечивалась безопасность и так далее. Даже хмыря уже подготовили для Юми, которую прижали к стене.

А говорила, что её поддерживают, что всё под контролем… Тьфу блять, вот же бестолочь. Ну теперь она видит реальное положение вещей. Всё оказалось проще. Реальная власть была у Юи, но не у Юми. Так что теперь они сами себе хозяева.

И последняя интересующая новость была насчёт погрома. Как выяснилось, враждебные рода нападают на некрупные деревушки и хутора родов, что держат Юми. Разоряют, сжигают, сеют смуту, пока у тех нет армии, ведь всех согнали ко дворцу.

Подозреваю я, что они хотят посеять смуту и поднять недовольство у тех с прочими предлагающимися проблемами. Короче, расшатывают обстановку, чтоб тем самым выиграть время и попытаться перехватить инициативу. Или же на крайняк уже после становлении Юми императрицей ослабить те рода своими действиями так, чтоб потом поглотить.

Короче, пока те заняты, эти точат им подпорки.

И таких вот подпорок они уже переточили не одну, как я понял.

— Весело им, я погляжу, вылил я на неё ещё одно ведро.

Дрожащая, вся в огромных мурашках от ледяной воды Юи, обняв себя, стояла буквально сжавшись. Её мокрые волосы спадали ей, словно занавески, на лицо.

— Д-д-дост-таточно… Й-й-йя ч-чистая… — дрожащим голосом пробормотала она, колотя зубами.

— Нет-нет-нет, у тебя тут ещё одно пятнышка, Юи, погоди чуток, — промурлыкал ласково я и вылил на неё таким образом ещё вёдер пять, пока она не посинела и не перестала чувствовать тело. После этого я отвесил по её мокрой заднице такой хороший мощный шлепок, подгоняя, что сочный звук эхом разлетелся по округе. У неё на булке аж пятерня осталась моя. Ибо нехуй пытать так долго и просто так.

— Т-т-ты… благ-г-городство п-п-п-прям с-с-само, — пробормотала она, стуча зубами.

— Давай-давай, одевайся, недоимператрица, — ответил я. — Лучше скажи, нам теперь к твоей подруге идти?

Она закивала головой, чтоб не отвечать своим дрожащим голосом.

— Чтоб она и её семья помогли нам пробраться на свадьбу, верно?

Она вновь закивала.

— Получается, теперь нам надо идти к ним, пробиться к их дому, пока нет армии, и захватить, верно?

Кивает головой.

— Нас там не убьют?

Пожимает плечами.

Я ещё раз просадил ей шлепок по до сих пор голой заднице, оставив пятерню уже на другой булке.

— Давай, не стесняйся отвечать мне, Юи.

— Злой т-т-ты, М-мэйн.

— Кто мне это говорит. Давай, прикрывай задницу и пошли. Надо двигаться быстрее.

— В-в-волнуешься т-ты о с-с-своих?

— А сама как думаешь? Я конечно слышал, что сказал тот старый хуесос, однако нет гарантии, что он не врал. Так что не стоит нам задерживаться дольше положенного. Или не согласна?

— С-с-согласна, — кивнула она.

— Вот и ладненько. Тогда натягивай ботинки и пошли. А то мне уже не терпится заработать новых проблем на задницу.

— Н-н-не горю ж-ж-желанием… — пробормотала она, натягивая на себя штаны.

— Боюсь, что твоё мнение ни меня, ни этот мир не интересуют по этому поводу, — невесело улыбнулся я.

Дворец подруги, говорит, надо проведать? Не нравится мне это. Однако какой тут вообще выбор есть? Всё удивительным образом терпит крах, стоило мне опять отвернуться. Это прямо какое-то наказание. И теперь, чтоб всё выправить, мне вновь придётся изрядно попотеть.

И пролить мно-о-ого крови.

Часть пятьдесят девятая

В погоне за будущим

Глава 290

Спасибо воинам, их лошади оказались очень даже кстати, не придётся топать пешком по дорогам через все эти сраные горы. Хотя как я понял, тот мистирд будет предпочтительнее как по выносливости, так и по проходимости. Но его не было рядом в отличие от лошадей.

— Надеюсь, ездить ты верхом умеешь, — сказала уже более-менее отогревшаяся Юи. — Видала я героев, что на лошадь даже влезть не могут. Потом… (хлопок).

Юи осеклась, глядя на то, как я методично вгоняю по пуле каждой лошади в голову, коими мы пользоваться не будем.

— Что же делаешь ты, ирод?! — возмутилась она.

— Тебе, то есть, людей не жалко, а лошадей жалко? — спросил я.

— Животные не мерзки, они умны и обманывать те не умеют. В отличье от людей. А ты их убиваешь! — возмутилась она, когда я пристрелил последнюю лишнюю лошадь.

— Нет, некоторые животные очень тупые, что ещё хуже. Как лошади. И это миф, что они умные. Уже доказали, что память их кратковременная и когда они типа стоят над убитым воинам и грустят, это всё хуйня — они просто не знают, куда идти, вот и всё. И убиваю я их не ради забавы. Рано или поздно они разбредутся и выдадут нас. Да и просто чтоб не достались другим.

С этими словами я перезарядил и запихнул беретту обратно в кобуру. Уже в дороге заполню обойму патронами, а пока…

— Ладно поехали. Веди, где тут у вас ваш дворец. Надеюсь, что там действительно нет много охраны.

— Тебе ли их бояться, Мэйн? — Юи стукнула ногами по бокам лошади, заставляя её двигаться. — Я думала, что тебе всё по плечу.

— Всё, да не всё, — покачал я головой. — Пока у меня есть патроны, я царь и бог, но как они закончатся… Большая их часть в ЛиАЗе и хранятся на случай массового истребления твоих соотечественников, однако с собой у меня их не так уж и много.

— Уверена я, что пусто будет там, — сказала Юи. — Проблем у нас там не возникнет. Уж слишком все бояться стали, что Юми кто другой захватит. Оттого готовы все они рискнуть, чтоб защитить её от зла извне.

Зло извне… Меня что ли? Ну это им вряд ли поможет. Чтоб теперь такую заразу, как я выгнать с их территории, им придётся тут конкретно всё выжигать. И то не факт, что меня это изгонит.

Мы спокойно проехались через этот своеобразный лес с короткой, словно подстриженной травой, так никого и не встретив. Всё выше и выше на пологий склон из этого кратера.

На гребне этого склона, там, где располагалась своеобразная ступенька, служащая стеной для этого места и шедшая по кругу, расположилась дорога. Дорога, что была выдолблена в этой самой стене, в старом камне, и шедшая вдоль неё, плавно опускаясь вниз. Она напомнила мне те дороги в моём мире, что идут по краю обрывов типа дороги Юнгас или Гуолян. Словно архитекторы одни и те же. Их главной особенностью являлось то, что здесь так же далеко лететь.

Почему я запомнил их названия? Да там блять такие дороги, что как-то само собой запомнилось.

Зато здесь, как и там, открывался отличный вид на природу. Горную природу империи. По одному виду становилось ясно, почему именно так её называют все. Она была действительно империей гор.

Прямо напротив нас располагалась огромная гора, полностью заросшая лесом. Она была выше даже той, на которой мы были, и её верхушка скрывалась в низких облаках. Весь её склон был покрыт бархатным лесом, уходящим до самого дна ущелья. На дне между нашей и той горой лес слегка расступался и была видна река, что там протекала.

— Высоко, — уважительно пробормотал я, бросив взгляд вниз. Помимо того, что сам склон нашей горы круто уходил вниз, так ещё и тропинка резко обрывалась идеально ровной стеной, уходящей вниз метров на сто.

— Раньше в наказание, со скал этих людей бросали, — сказала мне Юи.

— Пиздец вы звери.

— Отчего же? Сами напросились, сами получили. Всё всегда по заслугам воздаётся.

Ну, иногда заслуги не заслуживают столь суровой кары. Хотя, учитывая то, что сделала Юи, это было не самым худшим наказанием. Куда лучше, чем те же пытки. Тут ты испугался, полетел, разбился, всё. Хотя может и не разобьёшься, но тогда тебя сожрут живьём звери.

Нам пришлось проехать не меньше десятка километров, прежде чем дорога наконец спустилась со скалы на землю обетованную. Здесь и склон стал заметно более пологим, и гора слева стала пониже. Река так вообще скрылась из виду. А через пару часов пути мы уже ехали по ровному лесу без уклона, хотя над верхушками деревьев виднелись гребни гор. Где-то сбоку от нас шумела река.

А ещё чувствовался запах гари. Сначала это был лишь лёгкий душок, однако чем дальше мы ехали, тем сильнее он чувствовался. Опять деревню что ли жгли?

Я невольно посмотрел наверх; на фоне темнеющего неба в преддверии ночи поднимался уже едва заметный дым. Если здесь что-то жгли, то или ночью, или этим утром.

А ещё я чувствовал что-то нехорошее. Сложно сказать, что именно, но на меня словно что-то давило, сердце словно сжималось от страха, хотя причин этому я ещё не видел. Это как если оказаться в каком-нибудь жутком здании — в нём пусто, но тебе всё равно страшно, так как атмосфера такая. Здесь тоже была… своя атмосфера.

К тому же не только я её почувствовал. Лошади тоже заволновались, задёргались встревожено, заржав и навострив уши.

— Тс-с-с, тише конь ты мой ретивый, что испугало же тебя, тихо-тихо, — начала она гладить его. — Всё хорошо, всё очень тихо…

То ли от касания, то ли от её ласкового голоса конь успокоился.

— Слушай, ты можешь и меня тогда погладить, а то чот я тоже волнуюсь, — попросил я.

— Боюсь не лошадь ты, — покачала головой Юи. — Но можем попозже мы обсудить вопрос твой при содействии твоём. И чего вдруг ты разволновался?

— А ты не чувствуешь?

— Гарь.

— Нет, кое-что похуже, — ответил я, всматриваясь в лес.

Рука как-то сама собой легла на рукоять пистолета.

Юи замолкла, вглядываясь и всматриваясь в тёмный лес, но через секунд десять покачала головой.

— Не чувствую я ничего, однако нам не обойти деревню.

— Почему?

— Сложнее и куда дольше. Ведь ты спешишь к друзьям?

— Значит быстрее всего проскочить это место? — почесал я голову.

Ну, если быстро проехать, то почему бы и нет, верно? Что бы там ни было, мы можем вполне успеть прорваться дальше. Только через кого прорываться, непонятно. Интуиция молчит, когда в душа от страха срётся. Обычно они это делают вместе. Или же на полном скаку мы можем влететь куда-нибудь, что тоже мне не хочется.

— Ладно, поехали, только не слишком быстро, — кивнул я. — Чтоб не влететь куда-нибудь случайно.

— Что не так впереди нас там ждёт?

— Хуй знает, но посмотрим по пути.

Мы двинулись дальше. Небо тем временем над нами краснело в лучах заходящего солнца. Ветви деревьев словно впивались в него и были похожи на сосуды или трещины, создавая нужную атмосферу для того, чтоб обосраться от страха. Если бы здесь снимали фильм ужасов, такая обстановка была бы очень удачной. Они изрезали своими ветвями небо и чем ближе мы приближались к деревне, тем краснее становилось оно, и тем чернее вокруг. Скоро уже казалось, что само небо светится красным цветом, схожим на кровь, в то время как деревья стали практически чёрными.

— Кажется… я тоже чувствую всё это, — вымолвила наконец Юи оглядываясь. — Духи недобрые здесь завелись.

— Или не духи, а что-нибудь пострашнее, — сказал я оглядываясь.

А лес тем временем становился всё чернее и только красный цвет неба кое-как освещал его, словно грозясь пустить на нас дождь из крови.

Мы проехали ещё дальше, прежде чем я услышал чьё-то пение. Тихое, едва слышимое, оно становилось всё громче и громче. Несильно, едва-едва. Но даже этого стало достаточно, чтоб мне стало холодно, а тело покрылось мурашками.

Откуда-то из леса пела маленькая девочка. Спокойно, даже как-то умиротворённо. Жутко… Радостно… Кровожадно…

— Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…

(Жизнерадостная песенка девчушки звучит примерно как: Mephisto’s Lullaby).

Мне пришлось даже остановиться, чтоб было лучше слышно. Я пытался определить, откуда исходит голос, но казалось, что он льётся отовсюду. А пение становилось всё громче, надвигаясь на нас. Словно пел весь лес. Пело это место…

— Мэйн? — позвала Юи.

— Ты слышишь? — спросил я, выхватывая пистолет.

— Слышу что я?

— Что пизда нам. Надо срочно валить. Но! — я ударил лошадь ногами. — Пошла! Юи, быстро за мной! Мы уходим отсюда!

Я не знаю, что это, но точно что-то хуёвое. Будь это смертельно, то ладно ещё. Но в таких вещах смерть — наилучший исход. То, что ждёт тебя там, куда хуже смерти.

Мы дали дёру вперёд, всё дальше и дальше под это детское пение, которое становилось громче и громче. К одному голосу присоединялись другие, новые. Словно сотни детских голосов мальчиков и девочек сливались в один хор. Они были такими громкими, что через секунду уже глушили меня своим «Ла-ла-ла». Я ничего не слышал.

Весь лес словно изменился. Лёгкий туман, что был окрашен красным, словно где-то светил огромный красный прожектор, придавая ему такой оттенок, окутывал лес. Из-за этого стало куда светлее, я мог видеть деревья далеко в глубине этого… места…

Но здесь отнюдь не стало безопаснее. Иллюзия того, что никого рядом нет, но это не так. Оно вокруг. Мы уже в нём.

Мы мчались вперёд всё дальше и дальше, пытаясь уйти. Я не могу сказать, почему, но мне казалось, что обратно бежать было уже бесполезно. Единственное, что мы могли, так это прорываться вперёд.

Но даже далеко уехать нам было не суждено.

В какой-то момент лошади под нами взбесились. Резко затормозив, да так, что мы буквально легли им на шеи, они начали буквально беситься под нами. Хором заржали так, словно их рвали на части, и начали дёргаться из стороны в сторону. Я до последнего пытался удержать её поводьями, но лошадь словно ебанулась, мечась из стороны в сторону.

А песня тем временем орала со всех сторон, набирая скорость. Словно какой-то жуткий марафон, который ввёл детей в транс. Если это были дети.

— Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла…

Моя лошадь встала на дыбы, и я от греха спрыгнул с неё, тут же отскочив в сторону. Она тут же, почувствовав свободу, ринулась по дороге дальше, мчась во весь опор.

— ЮИ! ПРЫГАЙ! — закричал я, стараясь перекричать эту песню из ада, видя, как лошадь под ней буквально крутиться юлой. Видимо животные тоже слышали эту песнь. Слышали, как в ней под «ла-ла-ла» есть что-то более страшное, жуткое, голодное…

То ли она сама догадалась, то ли после моего окрика, но Юи ловко запрыгнула на спину лошади и сделала сальто назад, приземлившись недалеко от меня. Я уже стащил винтовку, готовый пришить животину, если она броситься на нас.

Но она не бросилась. Лошадь встала на дыбы и заржала каким-то чудовищным ржанием, полным животного ужаса, после чего умчалась вслед за моей лошадью.

И песня резко оборвалась, словно её и не было.

Абсолютная тишина.

Словно то, что здесь обитает, получило свою добычу.

И пока Юи смотрела вслед лошадям, которые ускакали в тёмно-красный туман, я оглядывался, готовый нашпиговать любую суку пулями. Но сук не было, была только эта давящая атмосфера. Значит мы уже внутри.

— Юи, надо уходить.

— От деревни нам подальше надо убегать?

— Уже без разницы, — я повесил винтовку за плечо и вытащил пистолет. Свободной рукой вцепился в её руку. — Ни в коем случае не отпускай меня, ты слышишь? Если что увидишь и услышишь, сразу говори.

— Что-то происходит? Быть может нам лучше развернуться?

— Что-то очень плохое происходит, — ответил я. — И я не уверен, что нам лучше развернуться. Мы или топать в обход будем очень долго, или нам просто не дадут этого сделать. — Где-то на границе видимости мелькнули тени, словно подтверждая мои слова, в то время как туман на выход становился плотнее, преграждая нам путь обратно. — Идём.

И мы быстрым шагом двинулись дальше по дороге. Я просто уверен, что вся проблема идёт от деревни. И едва мы сделали шагов десять как услышали дикое ржание. Ржание лошадей полное боли, словно их рвали на части. Будто бы жрали живьём, выгрызая им органы, пока те дёргались в бессмысленных попытках спастись. И самое хуёвое в этом было то, что это ржание было отовсюду. Словно звук шёл со всех сторон.

— Лошади…

— Забудь, — бросил я, ведя её вперёд.

— Мы же к ним идём туда. Где их жрут, как поняла я, — её голос был очень напряжённым.

— Юи. Просто делай, что говорят. Здесь обычная логика не работает.

Потому что это место слишком похоже на музей. И я помню, что было там.

Мы шли всё дальше и дальше, пока через десять минут не наткнулись на трупы лошадей посреди дороги.

Вырванные глаза и зияющие кровавые дыры на их местах. Ошмётки мяса по округе, вспоротое брюхо и грудная клетка, оторванные конечности. Внутренностей не было, их буквально выели, вспоров лошадей, разорвали им грудную клетку, выжрав всё внутри. Их словно рвали на части. Вся дорога была залита кровью, морем крови. И эта страшная дорожка уходила в лес, куда-то туда, между деревьев, где виднелись чьи-то маленькие тени, бегающие на четырёх лапках…

Они смеялись…

— Что это? — очень тихо спросила Юи. Да, она боялась. Я чувствовал её страх. Пусть боится, это поможет ей выжить, если только она не потеряет полностью контроль над ним.

— Дети, — спокойно сказал я, словно меня это не волновало, хотя душа визжала от такой картины. — Это просто дети.

— Просто дети? — покосилась она на меня.

— Тебе не нравятся детишки, Юи?

— Боюсь, что после этого я не имею уж желания их иметь.

— Нормальные дети, — пожал я плечами. — Идём, не будем им мешать трапезничать.

Мы вновь двинулись по дороге через кровавый туман, что скрывал от нас округу. Небо было до жути красным.

— Деревня то была простая, но что же стало с ней?

— Зло стало. Видимо они нехило так там перебили людей, что такая муть появилась, — ответил я.

— Насколько оно опасно?

— Очень. Поверь, ты не хочешь знать, насколько. Хотя… знаешь, ты не могла бы мне помочь переместиться в мир духов?

— В духов мир? А умеешь ли ты? — недоверчиво покосилась она на меня.

— Ты не представляешь, что я умею, Юи. Давай, помогай.

— Нашёл же время ты, — буркнула она, но всё же отказа я не услышал. — Глаза закрой и их узри. В мир духов ты нырни.

Всё было, как и в прошлый раз: лёгкая вибрация и передозировка ЛСД, после которой…

Нихуя не было. Вообще ничего. Мы точно переместились в мир…

Юи отпрянула от меня как от прокажённого. Я едва хотел спросить, чего это она, но увидел, как мою руку лижет чёрное пламя. А нет, переместились, но…

Я огляделся и не заметил ни единого духа. Только какие-то круговороты на небе. Словно огромная воронка из кровавого поноса в кружке. Она кружилась в небе, заставляя мой питюн нервно сжаться от страха. Ну заебись, что могу сказать. Видимо этот пиздец был ровно над деревней, в которой устроили бойню, заставив не одну душу страдать и тем самым устроив проклятое место.

Предположу, что это типа купола. И когда ты попадаешь под него, он устраивает такие иллюзии. Вполне возможно, что это даже что-то типа второй реальности. Возможно, просто в определённое время или при определённых условиях он активируется на территории, искажая её. Искажая настолько, что ты можешь и не выбраться наружу. Если даже доживёшь до утра. А может на открытом пространстве это не действует, кто знает.

Но всё же здесь должны быть духи или какая-то энергия. Я слегка, словно управляя маной, поддал жара огню и тот взметнулся чёрным пламенем к небу. Пустота… Если есть что-то, то её пожрёт пустота, такова реальность.

Я сжал кулак, подавляя огонь и глянул на Юи.

— Ну и чего ты испугалась? Я до этого шла за руку за мной и ничего.

— Ты пламенем горишь чернейшим. Твои глаза как два угля, — пробормотала она.

— Глаза тоже чёрными становятся? Блин, я не знал, если честно.

— А ещё в них две красные точки, что словно огоньки. Они лишь вызывают страх.

— Ну тут прости, я не виноват. Идём, нам надо уходить, а то они скоро разберутся с лошадьми.

— Вернуться мы не можем точно? — спросила Юи нервно.

— Не хочу проверять, — покосился я назад в плотный туман, который словно следовал за нами. — Нас точно не выпустят без боя и гонят строго в центр деревни. Значит мы туда и пойдём, после чего дадим просраться им всем.

Глава 291

Деревня предстала перед нами уже через минут десять. Обычная деревня… Была бы, если её не сожгли бы дотла. Причём судя по руинам деревянных домов, которые представляли из себя груды обугленных досок, сделали это давным-давно. По крайней мере уже прошли как минимум сутки. А может и больше.

Я не спешил входить сюда, стянув с плеча винтовку. Можно и пулемёт взять, но это на крайняк, если ну вот прямо прижмёт.

— Вижу, они не мелочатся, — огляделся я. Моё чёрное пламя успокаивающе горело на моих руках.

— Мелкая деревня то, — окинула взглядом руины Юи. — Домов семь иль восемь.

— А должно быть сколько?

— Помнишь ты деревню ту подруги мелкорослой? Вот то деревня, это да, это хуторок. Всего же семь домов. Охотой занимались.

— Почему охотой?

— Поля ты видишь? А я вот нет. Все, кто в гористой местности встал, охотой занялся. Кто же на горных равнинах встал, тот землю пашет плугом.

Мы прошли вглубь этого хутора, пока не оказались практически в центре. Здесь было несколько перекладин, с петлями. И всё бы ничего, но петли были пустыми. И пустые петли ух как жутко выглядят, если честно. Словно чего-то очень важного не хватает.

— Петли пусты, — тихо сказала Юи.

— Я вижу.

— Значит ли это, что нежить здесь рядом.

— Боюсь, что тут рядом кое-что похуже нежити бродит, — пробормотал я оглядываясь. — Идём.

И только я двинулся, как Юи меня остановила.

— Ты… слышишь ли ты? — насторожилась она.

— Что именно? — хотя по-честному, я тоже уже слышал это пение. Далёкое пение откуда-то из… отовсюду.

— Дети поют, — тихо ответила Юи.

Хор становился всё громче и громче. Голосов прибавлялось с каждой секундой, и они разносились отовсюду. Как и в прошлый раз, они набирали скорость, всё быстрее и быстрее напевая свою чудовищную песню. Их голоса отдавались эхом, искажались, становились злобным и голодным рокотом чего-то нечеловеческого.

— Пусть они замолчат, — пробормотала Юи.

При этих словах я тут же обернулся и просадил ей звонкую пощёчину, оставив на щеке красный отпечаток.

— Приди в себя, Юи. Они этого и добиваются от тебя, — сказал я громко и уверенно.

Пусть во мне этой уверенности и не было, однако я должен показать Юи, что всё в порядке и под контролем. Иначе паника и пизда.

Получив такой отрезвляющий удар, она слегка удивлённо глянула на меня и кивнула головой.

— Вот и отлично, а теперь не отходи от меня, будем встречать их здесь.

По дороге нам на встречу из тумана двигалась маленькая фигурка. Её очертания в этом кровавом тумане прояснялись с каждым её шагом. Уже меньше, чем через минуту к нам на встречу вышла девочка лет восьми, поющая эту заупокойную «Ла-ла-ла». Она двигалась мелкими шажочками, скромно глядя на землю перед собой. Её звонкий детский голос пробирал до костей. А песня уже стала бездушный ором детских голосов, заставляющих меня мёрзнуть до самых костей и гоняющую мурашки по коже.

Её длинные слегка грязные волосы спадали на лицо, однако даже через них я видел нездоровый блеск её глаз. Её маленькие ножки были изодраны, и я видел на них кровь. Как видел кровь и на её руках, которые она сцепила перед собой словно в молитве. Она мелкими шажочками приближалась к нам.

Я слегка отвёл Юи за спину, нацелив другой рукой ей прямо в голову винтовку. С одной руки на таком расстоянии я спокойно вышибу ей мозги, но…

— Мэйн… она… ребёнок?

— Детей ни разу не убивала? — бросил я, не оборачиваясь, и Юи смолкла.

Но дитя и не подходило к нам близко. Она остановилась в метрах пяти, продолжая петь в то время, как остальные неожиданно смолкли. Стало подозрительно тихо, от чего безумие, навалившееся на нас, только усилилось.

Я чувствовал, как Юи позади прижалась к моей спине, с опаской выглядывая из-за плеча и слегка вибрируя… Ты чо, дрожишь?! Трусиха ебаная…

Девочка продолжала петь, не глядя на меня. Пела и пела, пока неожиданно не смолкла.

Так, Патрик, не ссать. Тебя здесь нет. Ты просто пустота. И пустота пожрёт округу, не оставив ничего, ибо оно единственное зло. Я и есть зло. Единственное в своём роде, а остальные лишь жалкие подражатели. Не ссать. Патрик, ты сможешь.

— Вы пришли к нам, — тихим голоском сказала девочка и подняла к нам голову. Сквозь волосы на нас смотрели живые, полные боли глаза. Я словно увидел что-то родственное в них. — Нам так холодно и одиноко… Взрослых нет… нам плохо…

Она протянула руки к нам.

— Помогите мне… — пробормотала она жалобным голоском, а из её глаз хлынули слёзы. — Мы не можем выбраться… они в тумане сторожат нас…

Она шагнула ко мне, но стоило ей приблизиться, как я молча ткнул ей прямо в лицо стволом.

Девчушка с ошарашенным лицом упала на пятую точку. Она посмотрела на нас, словно не веря в происходящее, после чего разревелась.

— М-м-мэйн… — тихо пробормотала Юи дрожа всем телом. — Н-н-нас ок-кружают..

Ага, вижу, куча детей с жалобными лицами выходят к нам.

Я в мгновение ока закинул винтовку за спину и вытащил беретту. В ней и патронов больше, и перезаряжать быстрее.

— Валите отсюда, твари! — крикнул я громко. — Я даю вам последний шанс свалить в свою сраную бездну, пока вас вообще не стало.

Дети остановились и… разрыдались.

— Помогите…

— Мы не можем найти выход!

— Мне страшно…

— Мама! Я хочу к маме…

— Пожалуйста, помо…

Грохнул выстрел.

Я снёс пол головы ближайшему ребёнку, что шагнул к нам.

А потом понеслось…

Кажется, что это было спусковым крючком не только пистолета, но и для меня самого. Теперь я бесконтрольно нажимал на спусковой крючок, отстреливая то одного, то другого, ловя каждый раз мушкой новую цель.

Выстрел, выстрел, выстрел…

Скинул обойму и пока она летела, уже новая заняла её место.

И вновь выстрелы.

Кто-то бежал ко мне, плача и протягивая руки, кто-то от меня, но я уже действовал. Как-то отстранёно, быстро, хладнокровно, истребляя каждую движущуюся цель, потому что для меня они были врагами. В голове ничего не осталось кроме одной мысли — убить всех.

Выстрел.

Каждого.

Выстрел.

До единого.

Выстрел.

Пока не останется никого.

Выстрел…

Это не жестокость. И не страх. Это просто попытка выжить, холодный расчёт и навыки. Я лишь применил то, чему научился, как это не странно. Применил быстрее чем понял сам, что делаю. Это как кататься на велосипеде — ты начинаешь падать, и выправляешь равновесие куда быстрее, чем успеваешь подумать об этом.

Тишина медленно опускалась на землю, разгоняя эхо смерти по округе.

Передо мной лежало уже три обоймы, не говоря о количестве гильз, что яркими кусочками металла блестели под моими ногами. С некоторых до сих пор поднимался лёгкий дымок.

Из всех жертв моей маленькой бойни осталась живой лишь девчушка, что шла нам навстречу изначально. Сейчас она сидела и плакала, закрыв лицо ладошками.

— Это… были дети… верно? — тихо пробормотала Юи, стараясь взять себя в руки.

Мне брать себя в руки не надо было. В голове стоял кавардак. Было вроде и пусто, и как-то странно, словно сюрреалистично. Будто бы сон…

Но надо сначала разобраться с оставшейся тварью. Она выглядит как ребёнок, но по сути монстр. Нельзя это забывать. Нельзя… но… сознание видит ребёнка и мне это всё равно даётся нелегко. Потому что они не проявляют своей натуры, пытаясь сломить своим детским видом. И что бы я не знал, душа воспринимает их с жалостью и желанием помочь. Но это можно исправить. Достаточно просто дать понять себе, что я только что сделал.

Всё так же держа пистолет в руке, я свободной схватил ребёнка за горло, подняв на уровень своих глаз. Она заревела, задёргала ногами, вцепившись своими пальцами в мою руку и пытаясь вырваться. Слишком поздно…

— Посмотри мне в глаза, тварь, — тихо сказал я. — Тебе не по зубам такое как я. И я тебя не боюсь, жалкое подобие на зло.

И я увидел то самое, что хотел увидеть. Блеск в глазах этого существа. Нездоровый нечеловеческий блеск голодных глаз, в которых холодным пламенем блестело что-то до жути кровожадное.

Значит я всё сделал правильно. Это не дети. Это лишь их тела…

— Зря ты перешло мне дорогу, — пробормотал я и силой вытолкнул своё чёрное пламя в руку.

То ударило в существо, буквально выжигая его к чёртовой матери из тела ребёнка. Девчонка зашлась в чудовищном крике. Её детский визг становился всё громче и громче в то время, как чёрное пламя жарило её изнутри, пока не стал пронзительным и нечеловеческим. Он буквально начала двоиться или даже троиться, идя эхом и приобретая голос, который можно было бы получить только при электронной обработке звука. Это был действительно страшный, одновременно и низкий, и высокий звук, который сводил с ума, пока…

Пока в моей руке не остался лишь труп. Труп девочки, такой же живой, как и доски под моими ногами. Теперь она не была живого оттенка, смерть выдавали синеватые пятна по телу и приоткрытые подсохшие глаза. Под пальцами неприятно чувствовалась уже мягкое, расслабленное тело.

— Вот тебе и ребёнок, — медленно положил я труп девочки на землю. — Значит всё-таки не живая.

— С чего уверенность? — Юи уже вроде как вернула себе самообладание, хотя и выглядела бледной. Казалось, что её сейчас вырвет.

— Душу, как в принципе и духов, я бы не смог вот так спалить. Это просто энергия. Злая энергия.

— Не злее твоей.

— Не злее моей, — кивнул я, не став отрицать.

Я оглянулся по сторонам после чего посмотрел наверх.

Нет, такое количество этого дерьма огнём мне просто не выжечь. Здесь тёмная прогнившая энергия обосновалась плотно. Уверен, что теперь эта деревня станет ещё одним гиблым местом, которое будут при возможности обходить или проходить его быстро. И где только недоумок рискнёт переночевать.

А ведь всего-то надо было замучить людей. Видимо эта часть света действительно другая. В том же королевстве таких мест сплошь и рядом, однако только музей меня порадовал реакцией. Здесь будто сама природа воспринимает это острее. Словно действительно удивительный и необычный край, живущий по своим законам.

Однако то был не конец. Пуля, это для живых опасно. Но с такой хренью она будет по большей части лишь останавливающим на время эффектом, не больше.

— Юи, подойди ко мне, — позвал я её, стягивая винтовку с плеча.

Попутно быстрыми движениями я подхватил пустые обоймы с земли, запихав их по карманам. Потом заряжу.

Со всех сторон в это время начали подниматься ранее отстрелянные дети. Кто без половины головы, кто с дыркой в груди. Они слегка покачивались, издавали какой-то странный рокот, похожий на урчание кошки. Но все однозначно мёртвые. И, скорее всего, голодные.

А ещё они на нас очень злы.

И пока маленькая армия восставала, по округе вновь разносилась эта весёлая заупокойная песня «Ла-ла-ла».

Ещё мгновение и они бросились на нас. Кто бежал на двух ногах, вытянув вперёд руки, кто на четырёх перебирался, словно снорк.

Ну и получайте по хэдшоту, суки.

Я снёс голову ближайшей твари, после чего, дёрнув рычаг винчестера и откинув гильзу, выстрелил уже в ногу другой твари. Попал в колено и той оторвало её нахер. Потом ещё один выстрел и визжащему пареньку с ненормально сильно открытым ртом и чёрными глазами пуля залетела прямо в рот. Последовало ещё несколько выстрелов, после чего понял, что самым эффективным будет отстреливать им конечности, что я и начал делать отступая.

— Смотри, чтоб сзади никто не подошёл! — сказал я, заряжаясь.

Успел зарядить всего три патрона, после чего выпустил их в грудь троим ближайшим тварям, чьи хлипки тельца отбросило к чёртовой матери. Я бы мог всё тут зачистить своим чёрным огнём, но, к сожалению, ни желания, ни времени у меня не было. К тому же я не знаю, какой эффект это пламя оказывает на меня самого. Может оно безвредно, а может меня убивает, как знать. И я не был сраным охотником на ведьм, я был лишь маленьким пиздецом, что появлялся то там, то тут.

И сейчас я был готов устроить как раз один такой пиздец этим уродам. Поэтому вслед за винтовкой в руке появился револьвер, который был так же быстро разряжен в приближающиеся трупики детей. Следом пошла ещё и граната, чтоб в конец подавить их масштабное наступление, которое под градом пуль сошло несколько на нет.

И только после этого я им показал, что такое настоящий ад.

Через десять минут здесь всё полыхало огнём. Ведь в конечном итоге всё заканчивается одинаково. Что бы против тебя не шло, если у него есть тело, его можно победить. Пусть даже не убить, но точно одержать верх. Что я в принципе и сделал.

Поэтому мы покидали это место, уходя всё дальше от лесного пожара, что продолжал бушевать за нашими спинами, с чистой совестью. Даже если всё здесь выгорит дотла, мне было плевать; мне ещё спасибо должны сказать, что я помог вычистить отсюда зло. Да, ценой горящего леса, но это лучше, чем оставлять такое гиблое место прямо на дороге, по которой будут ездить люди. Да и вряд ли здесь кто-то поселиться, учитывая, что уже успело произойти, так что ничего страшного.

К тому же я спас Юи от неизведанного пиздеца, что было отдельным плюсом в мою копилку свершений. Нет ничего приятнее, чем понимать, что ты вырос на уровень и одолел то, чего другие боялись. Конечно, я тоже этого боялся, но никто же этого не видел, верно? А раз не видел, то этого и не было.

— Лес горит, — посмотрела назад Юи.

К этому моменту мы уже успели взобраться на гору, откуда открывался неплохой вид на то место, где обитали твари. Этакое лесное ущелье между горами. И зарево пожара теперь освещало это место и окрестности не хуже той же луны, отчего мы могли передвигаться даже ночью. К тому же, стоило нам покинуть тот участок, как туман сошёл на нет, а небо вновь стало тёмно-синим со множеством звёзд.

— Ты необычайно внимательная. Признавайся, когда это заметила? — спросил я, оглядываясь на результат своих деяний.

— Твои шутки неуместны. Ты империи лес сжёг.

— А типа те твари нормально, да? Пусть будут, людей мочат, я правильно понял?

— Однако лес ты уничтожил. Даже если всё учесть, ты непростительное сделал.

— Неблагодарная скотина, — пробормотал я, отвернулся от пожара и двинулся дальше по дороге.

— Всё слышала я, Мэйн, — последовала Юи за мной.

— Я знаю, специально сказал так, чтоб ты услышала, — кивнул я. — Но ты действительно неблагодарная скотина. Я тут жопу рвал ради тебя, пытался спасти от неведомого зла…

— Ты сам неведомое зло, — не моргнув глазом сказала Юи. — И хочешь ты чего-то? За спасение своё может желаешь ты награду получить?

— А у тебя есть чем?

— Я девушка простая, пока не императрица. Оттого награда будет для тебя обычной. — Она хлопнула себя по заднице ладошкой. — Единственное что могу я тебе предложить.

— Да ты сама этого хочешь! — возмутился я. — Это даже не интересно!

— Не хочу, лишь интерес, что ты умеешь реально. Ведь всё-таки моя сестра не зря к тебе ходила. Вот и я хочу узнать, что ты ей смог там дать.

— Я могу тебе ремня дать, — предложил я свой вариант.

— Этим обеспечить я могу себя сама, — отмахнулась Юи.

— Не, сама, это уже не то. А вот от другого человека звонкого ремня по жопе… ум-м-м… Ты даже не представляешь.

— Не представляю и не хочу.

— А зря. Многое теряешь, — настоятельно заметил я. — Но оставим это, лучше ответь, как долго нам ещё идти до твоей подруги?

Она оглянулась, словно пытаясь определиться на месте с нашим положением. Однако что-либо определить здесь было тяжело. Кругом одни горы. И несмотря на то, что мы поднялись из ущелья, горы ниже не становились. Они возвышались как рядом, так и где-то там, вдали, перекрывая собой половину неба.

— Примерно мы к дороге главной уже почти-то вышли.

— Почти? То есть завтра выйдем?

— Завтра уже выйдем к дому подруги моей лучшей, — ответила она спокойно. — Если будем двигаться так дальше, то вполне успеем к вечеру добраться. Иль может даже раньше.

— Ты там была?

— Раза два от силы только, но не боле и не в доме. Оттого сказать я точно, что там будет, не могу.

Плохо. Не люблю, когда нихрена неизвестно и приходится действовать наугад. С другой стороны, последняя часть нашего путешествия вся так и выглядит и уже пора бы привыкнуть. Пора бы, да только как-то не получается.

— Ладно, идём дальше, — вздохнул я, оставляя за спиной яркое зарево огня, что ещё долго подсвечивало нам дорогу.

Глава 292

Выпороть Юи.

Меня так вдохновила эта идея, что стала для меня новой целью. Хотя бы один раз щёлкнуть по её заднице ремнём. Прям с оттяжечкой, со звонким шлепком, чтоб она как ракета подлетела на месте. Уже предвкушаю её визг и обиженное лицо. Да, я только что получил ещё одну цель.

Но цель целью, а мне надо сосредоточиться на данной ситуации. А именно, дойти до дворца, который виднеется перед нами.

— Это он?

— Он, — совершенно спокойно ответила Юи. — В главное здание нам надо пробраться, — пальцем она указала на широкую постройку. — Там в центре видишь башню невысокую такую? Спальни то хозяев рода. Живут они там все одни. И стоит нам туда попасть, как их род сразу может пасть.

— Ясно. Слушай, рифмоплётка, скажи мне, а почему старикан-уебан и СинСу… вроде так, да? — она кивнула. — Ну так вот, почему эти двое не говорят так же, как и ты. То есть рифмы есть, но куда более… слабые. А СинСу так вообще просто возвышенно говорил.

— Родились мы в родах отличных друг от друга, вот и всё. В разных частях говорят по-иному.

— Диалекты типа разные?

— Верно молвишь, — кивнула она. — А теперь…

Юи внимательно оглядела дворец и город, что раскинулся перед ним.

Такой не самый большой город, что расположился прямо под стенами дворца. Они были разных стилей и выстроены из разных материалов, однако у всех было одно отличие, что бросалось в глаза сразу же.

Они все в азиатском стиле. Эта черепица, конёк на крыше, слегка загнутая крыша по углам и краям. Даже отсюда я вижу немало изображений дракона, что как бы намекает. Не знаю на что, но намекает. Ещё одной отличительной чертой было то, что у многих домов стены были практически полностью обделаны или стеклом, или тонкой бумагой. Немало их стояло на сваях. И все они располагались очень и очень близко друг к другу, словно искали у друг друга тепла.

— Надобно нам переодеться.

— Во что? Я не знаком с вашей модой.

— Во что угодно. Только б лицо твоё прикрыть, уж не вышел ты глазами.

— И слава богу. Тогда идём, нападём на какой-нибудь из тех домов, — кивнул я на дома, что стояли в отдалении от города.

Скорее всего там жили или те, кому не хватило денег жить в городе, или же из-за огородов, которые тех кормили. А может и из-за того, и из-за другого. В любом случае, им не повезло.

Естественно, я не стал убивать никого и даже вламываться внутрь. Лишь ловко преодолел их пашни, добрался до скопления домов и быстрыми движениями надёргал сушащегося белья с верёвок, отдавая предпочтение плащам и рубашкам, после чего вернулся обратно. Не думаю, что из-за нескольких шмоток они разорятся.

После этого Юи профессионально меня укутала, сделав похожим на путника, кои попадались нам иногда на глаза и которых мы старались избегать. Мы стали похожи на каких-то монахов с обязанными головами и в плащах.

— Готов?

— Да.

— Хорошо, тогда молю, молчи как можно чаще. Твой говор очень уж заметен. При любом раскладе, пока я не дам тебе знать, — Юи очень внимательно посмотрела мне в глаза, — не вздумай действовать без меня.

— Не буду, — кивнул я головой.

И мы двинулись к городку.

Уже за километр до него дорога стала из обычной грунтовой каменной. Причём выложена она была камнем очень качественно, это было сразу видно. Ни больших зазоров, ни перепадов между камнями, которые были очень точно подобраны друг к другу. Очень схоже с той дорогой, что вела в храм Юи. Видимо как и японцы в моём мире, так и эти очень любили всё делать аккуратно и качественно.

Обожаю таких людей.

Чем ближе мы подходили к городу, тем больше человек нам попадалось на пути. Женщины, мужчины, большинство в мешковатой одежде, многие с конкретно деревенским лицом, не сильно обременённым умом. Хотя среди женского пола появлялись и приятные на вид личности. Как я и предполагал, люди теперь, в свете последних событий, не сильно желали покидать защищённые большие поселения. А если и покидали, то ходили только на близлежащие поля вокруг города.

Прямо у первых же домов дорогу караулила стража. Человек десять в классических доспехах горной империи с нагинатами. Они скользнули своими косыми незаинтересованными глазами по нашим персонам, и вновь продолжили буравить горизонт взглядом.

Такое наплевательское отношение к охране не могло меня не удивить. Ведь они спокойно пропустили нас и даже глазом не моргнули, словно так и должно быть. Это странно. Ведь сюда может даже кто-нибудь хуже меня пробраться и устроить им ночью весёлую побудку пожаром. Ведь половина домов, как я погляжу, в японском стиле и сделаны исключительно из дерева.

Углубившись в небольшой городок, мы попали в очень плотный поток населения, который рекой теснился на дороге, проходя между домов. Те возвышались на несколько этажей и как я понял, в них жило сразу несколько семей. Через стёкла я видел, как внутри суетились женщины, моя пол, готовя, стирая и так далее.

Очень плотная застройка, ещё плотнее, чем в приморском городе, где строения были похожи на фавелы. Хотя определённая структура была видна. Все дома образовывали своеобразные квадраты, или, как называли бы это американцы, кварталы. Таким образом они выстраивались вокруг внутренней площадки, где было свободное место. Там мылись, мыли детей, сушили бельё или стирали, если в доме не было места. Такой вот внутренний двор для нужд.

С той же стороны открывали стены. Суть в том, что все внешние стены домов были словно ездящие в бок двери и при желании их можно было закрыть. Довольно типично для старых японских домов. Я проходил с Юи мимо таких дворов и видел, как с той стороны они все были открыты, хотя на улицу наоборот, ни одной открытой стены. Видимо так проветривали дом.

Пройдя чуть дальше, мы попали на торговую площадь. Или район, тут как посмотреть. Однако это место куда сильнее отличалось от остальных рынков, что я видел. Главной особенностью было то, что здесь было несколько таких длинный рядов, в которых стояли разные заведения, будь то дом или обычная лавка. Главное, что они образовывали ровный аккуратный ряд. И таких рядов было целых пять.

А в том же королевстве рынки чаще всего располагались или на какой-то территории, где тупо понатыкали лавок, кто где, как палаточный городок. Или же вдоль дороги около домов. Только в столице я видел просто торговый район, где все дома являлись по сути магазинами. Да, здесь всё сделано было куда удобнее и интереснее.

— Юи, Юи! — тихо позвал я её, когда мы пробирались через толпу дальше. — А почему все одеты или в мешковатые платья, или вообще словно обмотаны простыню, но в кимоно ни одного.

— Потому что кимоно, это для богатых, — ответила она тихо. — Обычные же носят вещи, кои легко стирать иль одевать.

Мы прошли прямо через рынок и вновь попали в плотный поток людей, которые куда-то спешили. Благодаря этому потоку мы смогли спокойно обходить стражников, что стояли и выглядывали возможных нарушителей или преступников. Таким нехитрым образом мы добрались до самих стен дворца.

— Так, и как мы туда пролезем? Будем пробиваться? — спросил я, разглядывая стену метра три высотой с аркой. И нам надо было или перемахнуть её, или пройти через охраняемую арку. Хотя, глядя на гладкие стены, перемахнуть как-то не сильно-то и реально выглядит.

— Идея то плохая, мне они нужны в здравии и спокойствии, но отнюдь не в гневе.

— Думаешь, послушают тебя?

— Не знаю, Мэйн, не знаю.

— Тогда у меня есть другой план. Сколько кроме твоей подруги детей у того чувака?

— Главы рода? — Юи посмотрела на меня пусть и спокойно, однако по глазам вижу, что ей не нравится, куда я веду. — Сына два и дочь одна, подруги не считая.

— Тогда моё решение событий. Вламываемся, берём в заложники детей и начинаем убивать по одному, пока клятву не согласится принять.

— Это чудовищно, ты знаешь? — ответила Юи, после чего через секунду продолжила. — Однако так мы и поступим. Я надеюсь на тебя.

— Ты уверена, что там будет мало охраны? — спросил я, когда мы пробирались через толпу ко входу во дворец.

— Как увижу, так скажу, — ответила она.

Мы решили не пытаться пробираться через задний въезд, куда завозили продовольствие. И Юи, и я подумали, что там будут охранять куда тщательней, чем главный ход. Уже глядя на главные ворота, Юи сказала:

— Нет рода хозяина дома.

— С чего ты взяла? — посмотрел я на арку, напротив которой стояло человека четыре.

— Солдат его нет, то что армией личной являются. Им он доверяет всё, они как руки его. И на входе зачастую стоят сразу по несколько их.

— Разве их не отправили ко дворцу?

— Это да, однако часть он бы оставил для себя. Для собственной защиты.

— Почему его личные люди стоят на страже ворот? — не понял я фишки.

— Они доверенные его. И они знают, чего он желает иль ждёт. Оттого если к ним кто придёт, они уже знают волю хозяина, потому примут решение из его интересов. И им он доверяет дом свой охранять. Его они люди личные.

— Типа, он настолько им доверяет, что они знают, чего он хочет?

— Верно говоришь ты, Мэйн. На то они и личная его армия.

— И у всех так? — поинтересовался я.

— Каждый по-своему относится к подобному, — пожала она плечами.

— Погоди, если его личная армия охраняет дворец, но сейчас уехала с ним, кто эти парни? — кивнул я на стражу у арки.

— Возможно, новобранцы иль стража города простая.

— То есть обычные люди, которые толком ничего не умеют? — удивился я.

— Верно молвишь, так и есть. Их и оставили сторожить, ведь не умеют толком ничего.

— Стой, нахуя таких дилетантов оставлять? — не понял я. — Это же их дом, тут у них и сокровища полюбас есть. И ценности родословные. И вообще, их база считай.

— Так дом-то легче охранять. Да и вообще же кто рискнёт на дом то родословный вдруг напасть? Род другой не станет делать так, ведь значит войну всей группе объявить и проблемы на голову даже от своих получить. А ещё стать империи врагом за разжигание войны внутри страны, что чревато. Лишь пакостить, деревни истребляя, они и могут. Вот для охраны стражи городской и хватает. А может даже стража деревень. А вот у императорского дворца провокаций куда больше может быть, да и территорию всю отцепить им надо. Вдруг убийцы или кто ещё? Там всё поставлено на кон и каждый готов рисковать. Да и ведь армии родов то небольшие. Лишь для охраны себя используемые.

— Небольшие, это сколько?

— Двести человек примерно, — подумав, сказала Юи.

— Погоди, это не армия, — заметил я. — Это хрень какая-то. Двести человек? И тридцать мы убили. Осталось сто семьдесят. Они не могли выделить сюда ещё тридцать?

— Дворец же защищать им надо, — заметила Юи.

— И что? Двести человек, это не армия.

— Так и не воевать она нужна, а защищать. Территории от гадов при надобности подчищать, чтоб армию империи не звать. И силу рода поддержать. Это не стража города иль деревень. Это считай, как войска рода, как охрана личная главы.

Ясно, получается стража дворца и по совместительству, мини войска для служебного пользования. А есть обычная стража городов и деревень, которая вместо охраны таковых сейчас стоит на страже дворца и тупит. А что насчёт именно войск? Армия горной империи и так далее? Ладно, об этом чуть позже уже спрошу у неё.

— Но как бы ни было всё это, как отвлечь их от ворот, чтоб мы могли пройти за арку…

— Я знаю, — потащил я её за собой.

— А что собираешься ты сделать, уж позволь ты мне спросить?

— Отвлечь, говорю же, — повторил я, вытаскивая гранату.

Юи с опаской посмотрела на неё.

Подойдя достаточно близко к арке, чтоб буквально находиться в нескольких шагах от неё, но в то же время сливаться с толпой, мы остановились. Я рукой нащупал клинок, который мне понадобится в скором будущем.

— Готова, Юи? Двигаемся быстро, но без паники.

— Хотелось бы мне знать, к чему готовиться-то надо.

— К большому буму, — ответил я и невзначай закинул себе за спину гранату.

Это было единственным, что я придумал. Конечно, граната, это пиздец и кому-то точно хана, но огонь не дал бы такой эффект, как взрыв. Мне надо было напугать стражу. Заставить её действовать больше на эмоциях и испуге, чтоб сразу побудить сделать что-нибудь необдуманное. Огонь был слишком по-обычному для такого.

— Всё, приготовься.

Пошла одна секунда, вторая, третья… Я замер. Где-то в толпе раздался возмущённый голос…

И взрыв. Громкий, перекрывающий общий гул толпы взрыв за нашими спинами. Я не знаю, какой мощности, но нас в спину тут же толкнула толпа, выдавливая прямо к стражникам, которые подлетели на месте от неожиданности.

Ещё секунду стояла абсолютная тишина, словно весь мир замер на секунду. А потом поднялась волна криков, из-за которой было не слышно абсолютно ничего. Даже собственного голоса.

Крики разразились над толпой на одной тональности, став беспрерывными и нескончаемыми. Толпа ринулась в разные стороны: люди толкались, кричали, толкали друг друга, втаптывали в землю упавших. Я дёрнул к себе Юи, чтоб не потерять её и двинулся под давлением толпы к воротам. Там охрана пыталась утихомирить толпу и сдержать её. Попутно из арки зачем-то выбежало человек двадцать, прорываясь к месту взрыва, оставив на воротах всего двух стражников. Это была чудовищная несобранность, непрофессионализм и неумение вести себя во время чего-то неординарного. Какого они бросили своё место?!

Я не мог объяснить, почему они не заперли ворота и не попытались встать живой стеной, чтоб преградить нам путь. Скорее всего, или безалаберность, или неопытность. А возможно это и была вообще обычная стража городка и или какие-нибудь нанятые дилетанты, в чьи обязанности только и входило, что мечом размахивать. И естественно, стоило чему-то произойти, как они тут же и растерялись. Ведь армию и личную стражу главы рода, которые знали свою работу, угнали во дворец императора.

Воспользовавшись временной заминкой стражи, криком, шумом, паникой и напирающей толпой, я вместе с Юи проскочил прямо вдоль стены в арку, тут же оказавшись во дворе. И быстрым, но спокойным шагом двинулся к зданию, в тени длинной постройки, что была похожа на конюшню. Там, через площадь, пробежала ещё стража, забираясь на стену или становясь у ворот. Однако никто так и не заметил двух человек в тени, что быстро проскользнули мимо всех.

Нет, это были однозначно дилетанты, которые ничего не смыслили как в охране дворца, так и в даже банальных правилах безопасности. Наверное, десяток человек пробежал мимо нас, даже не обратив внимания на двух человек.

— Они даже не посмотрели на нас, — пробормотал я, чтоб Юи услышала.

— Все воины личные же у дворца, на охране свадьбы. Здесь же только дилетанты, что ничего и не умеют.

К тому моменту мы совершенно спокойно пересекли двор и подошли к стенам здания. Часть стен этого дворца была сплошной, а часть была раздвижной, чтоб все двери слайдеры можно было сдвинуть в сторону и проветрить.

Я аккуратно выглянул и увидел, как там суетились слуги, по большей части девушки и женщины, все в кимоно: стоят, охи и ахи, смотрят на дым, поднимающийся за стеной дворца.

Я махнул рукой и двинулся в другую сторону стены пока не заметил окно. Оно было открыто на проветривание по типу пластиковых окон в моём мире. Естественно, пролезть я там был не в состоянии, однако…

Крусть!

— На, положи, — тихо сказал я Юи, передавая ей выломанное окно.

Сам же подпрыгнул и без особых проблем подтянулся. Это была какая-то комната, где складывали чистое бельё. Вдоль стен шло несколько полок сверху до низу заставленных простынями и пододеяльниками. Прямо стены из чистого постельного белья.

Я огляделся и, не найдя противников, подтянул за собой Юи.

— Ты знаешь же, куда нам? — шёпотом спросил я.

— Без понятия, — не моргнув глазом, ответила Юи.

— Ты… ты ебанулась?! Как мы её найдём?!

— Импровизируем, — ответила она. — Иль ты думал, что просто всё так будет?

— Импровизируем, — передразнил я её. — О'кей, тогда импровизируем.

С этими словами я, не скрываясь, вышел из комнатки, в которой мы оказались, и попал в коридор. Оглянулся, никого не нашёл, пошёл дальше. Мы же знаем, что нам надо куда-то в центр, верно? Там находится такая низкая большая башня, где живут представители рода. Значит туда и идём.

К тому же по пути нам попалась какая-то служанка. Увидев нас, она попыталась убежать, но даже вскрикнуть не успела, когда её ударило током парализовав. И едва она пришла в себя, я уже был рядом. Прижав её коленом к полу, я наклонился над её лицом.

— Мне нужна дочь главы этого дома. Если не проведёшь… — я поднёс кончик кинжала к её глазу, — я заставлю тебя съесть твои же глаза. И поверь, ты их съешь, как и остальные части своего тела. Так что, твой ответ?

Естественно, у напуганной девчонки, которой от силы было лет восемнадцать был только один ответ, который пришёл в её пустую от страха голову.

Глава 293

— Даже не думай сделать глупость, дрянь, — тихо и угрожающе произнёс я, идя за ней.

Девушка шла так, словно ей в жопу засунули швабру. Прямая спина и ноги едва двигаются, быстро-быстро семеня под ней. Не, ну точно в жопе швабра, я просто уверен в этом.

Мы двигались по коридорам вдоль отделанных бумагой перегородок и фанерных стен. Иногда попадались и нормальные стены, наверное, несущие, как говорят у нас. Раза два или три нам попадались служанки, однако практически всех я укладывал спать ударом. Нет, не убивал, нужды нет, они очнутся ещё не скоро.

Что удивительнее, охраны не было. Вообще не было.

— Где охрана? — кольнул я служанку остриём ножа в заднюю часть шеи. Она буквально подпрыгнула.

— Н-на улице, — чуть ли не пропищала она.

— Я про охрану дворца. Здесь вообще никого нет.

— Господин наш всех забрал, — чуть ли не плача ответила она.

— А та стража на улице?

— Городская, — жалобно промямлила она.

— Говорила тебе же я, всех забрал он за собой, — сказала тихо Юи за моей спиной. — Боле нет здесь стражи кроме городской. А та сейчас немного занята другим. Дилетанты, что ничего не смыслят.

Тем временем мы прошли около внутреннего дворика с озером посередине и мостом через него. Там работало несколько человек, но ни один не посмотрел на нас. Понятно…

Стоило нам завернуть за угол, я схватил девушку за голову, закрыв ей рот, приложив остриё кинжала к шее.

— Ещё раз, сука, проведёшь нас около людей, и я выебу тебя как последнюю блядь этим кинжалом, ты поняла?

На мою руку что-то капнуло, и девушка закивала, шмыгнув носом.

— И не реви, иначе я просто избавлюсь от тебя, — сказал я, убрал кинжал от шеи и подтолкнул в спину.

Мы прошли по коридору, свернули в бок и вышли к лестнице, что вела наверх.

— Их покои сверху, верно?

— Д-да, — закивала девушка.

— Не реви, я не собираюсь тебя убивать.

С этими словами я ударил её по затылку, поймал тело и оттащил под лестницу. Она ещё не скоро придёт в себя.

— Ты прямо-таки дипломат, — улыбнулась Юи.

— Смысла убивать не было.

— А людей на улице был?

— Вынужденные жертвы, — пожал я плечами. — Я бы предпочёл вообще обходиться без жертв, но там нужна была паника, чтоб стражу отвлечь.

— Жить нам в боли, — неизвестно к чему сказала Юи.

— Мы уже живём в ней, — ответил я.

По лестнице пришлось нам подниматься несколько пролётов, прежде чем мы добрались до верхнего такого обширного зала, в центре которого выходила она. И в этот зал выходило три двери. Странно, я думал, что у них четыре ребёнка. Или же дети живут в общих комнатах? Что более странно, так это отсутствие вообще какой-либо охраны.

— Это слишком безалаберно, — сказал шёпотом я. — Тут вообще никого нет. Никакой охраны в доме, на улице толком нихера никого не охраняют. Это похоже на засаду.

— Всю её забрал…

— Я знаю, но тут пусто! Кроме служанок никого! А где городская стража, что должна хотя бы здесь быть?!

Просто для меня такое было настолько странно, что я не мог понять этого. Дом рода, дом, где могут храниться сокровища (пусть и неточно), а здесь оно не охраняется! Вообще! Даже охрана и та на улице!

— Пустить такую стражу в дом? — Юи выглядела так, словно её сейчас вырвет. Словно сама мысль впустить их в дом казалась ей немыслимой. — Ты шутишь?

— А что такого?

— Какой-то люд простой и грязный, что только не умеет ничего. И он мой дом родословный будет топтать? Ладно там друг, но такие болваны? Изволь, пусть уж лучше на улице мокнет.

— А если кто прокрадётся сюда? Как мы? Кто их спасёт вот сейчас? — обвёл я рукой пустую комнату. — Это нормально?

— Тебе мешает это? — спокойно спросила она меня.

— Нет, но… просто… А, ладно, плевать. Тогда скажи, как ты думаешь, сыновья у них сейчас где?

— Старший на свадьбе должен быть, а младший здесь где-то ходит сейчас.

— О'кей, тогда какая из дверей к твоей подруге ведёт?

— Та, что с аистами, слева.

С аистами? Значит девушек здесь отмечают аистами, а парней луной? А у родителей на двери изображён баобаб. Понятненько… В принципе это логично. Баобаб, древо, которое несёт жизнь, хранит жизнь и вообще крепкое дерево, что держит на себе много листвы. Луна освещала путь в ночи, типа проводников в темноте; в жизни значило, что ведут через потёмки жизни. С аистом не надо вообще ничего объяснять, и так ясно: чистота, дети, дом и так далее.

Я уверенной и тихой походкой направился к двери с аистами. Подошёл, прислушался. За тонкой перегородкой слышались разговоры, однако точно сказать, сколько там человек, я не мог. Точно был парень, и точно было несколько девушек. Я вопросительно посмотрел на Юи.

— Блядствует, наверное, — пожала она плечами.

— С бабами?

— Они ведь то девушки, чистые создания, — сказала Юи, словно этими словами всё объясняя.

Я скептически посмотрел на неё. Чистые создания? Серьёзно? Вы себя нюхали после недели без душа? Да от вас иногда похлеще чем от мужиков несёт. И чистые создания не истекают кровью раз в месяц. Чистые создания блин…

Я, подготовившись прохватить несладких пиздюлей и их же раздать, сделал вдох и положил руку на рукоять пистолета, готовый в любое мгновение пустить его в ход как дубинку. Или, если потребуется, как огнестрельное оружие. Подождал секунду и рывком открыл дверь.

Картина, что была предо мной, не очень-то и впечатлила меня. Один какой-то парень стоял и что-то говорил с улыбкой девушке, что сидела на софе. Ещё одна стояла около зеркала, её окружало три служанки, что помогали ей завязывать бант на кимоно со спины. Ещё две стояли в стороне улыбаясь, по виду они были точно не служанки, одеты более богато.

Тук-тук нахуй.

Едва я открыл дверь, все восемь пар глаз обратились ко мне. Они выглядели удивлёнными, но никак не испуганными. Это лишь значило, что меня они как врага не восприняли.

— Что про… — парень не договорил.

Он был ближе всех, и я смог до него добраться за два шага, со всей дури вломив ему в лобешник рукоятью пистолета. Ударил я сильно, чтоб наверняка, однако видимо перестарался, так как послышался хруст и тот осел на пол без сознания. Не повезло, что могу сказать, хотя и не обязательно я убил его, так как мог просто лобную пазуху ему чутка проломить.

— Не с места сучки, кто…

Я не успел продолжить, как одна, что сидела на софе, выхватила клинок из складок своего кимоно и попыталась встать. Доли секунды и дура замерла, слегка пристав с софы и несильно скуля из-за проходящего через неё тока. А ещё через мгновение она получила пинок в грудь и улетела в софу, перевернув её и несколько раз кувыркнувшись по полу.

— Кто ещё раз так сделает, сдохнет, клянусь богами, — уверенно и угрожающе сказал я, обводя их пистолетом.

— Спасибо, Мэйн, — неожиданно властно сказала Юи, входя в комнату.

Это, наверное, выглядело так, словно я какая-то пешка, а Юи моя хозяйка. И типа ради неё я тут расчистил путь. Блин, эй, Юи! Так нечестно! Почему в этой игре я вечно пешка?! Что со стариком, что сейчас!

Но я смолчал, лишь кивнув, не опуская пистолета. Играем так играем, никакого раскрытия при других, потом настучу.

Первой подала голос девушка, которую одевали у зеркала. Она была… плотненькой. Нет, ни в коем случае не толстой, просто девушкой, которая имела фигуру, но при этом была мягкой.

— Юи? — мне показалось или это был испуганный писк? Другие девушки выглядели тоже перепуганными.

— Подруга моя, — улыбнулась Юи. — Как дела у тебя? Я вижу, процветаешь.

— Я… да, хорошо живу, спасибо. Я рада, что в здравие вернулась ты, — очень осторожно ответила она, словно боясь, что Юи сдетонирует.

— О, вижу-вижу… А это кто у нас тут? — она посмотрела на двух других девушек. — Кини и Ай, во так встреча.

— Здравствуй, — одновременно пробормотали они, испуганно отшатнувшись.

— А это брат твой, как я вижу, — Юи бросила мимолётный взгляд на тело парня, наступив тому на живот, когда проходила через него. — Вы так мило здесь общались, что мне слегка неловко даже вас просить, однако…

Юи коснулась пальцами щеки замершей подруги и провела пальцами.

— Помнишь ли ты, чего хотели мы, подруга?

— Д-да… — после этого она посмотрела на своих подруг. — Вы…

Юи коснулась пальцем её губ, заставляя замолчать.

— Нет-нет-нет, так не пойдёт. Вдруг же кто из них уйдёт. Пусть все лягут, полежат, пока дамы поговорят, — она кивнула мне. — А кто что скажет иль движенья даст, умрёт.

Блин, опять у меня роль собачки. Юи, реально, будет возможность, влеплю по самое не балуй.

Пришлось всех положить на землю и связать тем, что под рукой было. Одна что-то сопротивлялась, но хороший пинок по почкам, и сопротивление сошло на нет. Остальные согласились сами лечь. Что касается парня, он так и не пришёл в себя, хотя я его точно не убил, пульс был. Ладно, пусть лежит.

Юи оглядела комнату, где я всех положил на пол, после чего посмотрела на меня.

— Посторожи их, чтоб не сбежали или знака не подали врагам. Рассчитываю на тебя.

— А ты?

— Не при них такое обсуждать, но и одних не оставлять, — она посмотрела на подругу. — Что касается тебя, то клятву помнишь нашу ты?

Она нехотя кивнула.

— Вот и умничка, Нисса. Идём, поведаешь кое-что.

Я проводил их взглядом после чего огляделся. Все лежат, все молчат, кроме…

— Мусор грязный. Молись, чтоб я не нашла тебя во век, — пробормотала одна из подруг той девки, Кини вроде зовут её.

— Знаешь ли, это было обидно, — заметил я. — И в данный момент не я лежу на полу. Поэтому, девушка, советую или находить выражения помягче, или молчать.

— Тебе не заткнуть дочь рода великого. Я тебя, грязь, не боюсь!

Я сделал вид, что не услышал её и отвернулся. Пусть бесится.

— Не отворачивайся мразь, с тобой я говорю. То, что с Юи ты пришёл, защиты тебе не даст. А найду тебя и на кол насажу! — начала шуметь девка. Другие тоже потихоньку начали недовольно роптать. Это что, бунт? — Юи это Юи, но ты же просто труп. Я убью тебя!

— Слушай сюда, пизда небритая. Если ты не закроешь свой хавальник прямо в сию секунду, я насажу тебя на кол прямо сейчас. И сделаю это с любой, что раскроет сейчас пасть.

Мой спокойный и убедительный голос подействовал практически на всех, кроме этой возмущающейся дуры. Вообще, мне было плевать, они меня банально не узнают даже из-за того, что для них все европейцы на одно лицо, как и все азиаты для нас. Так что пусть угрожает сколько влезет, я научился относиться к подобному пофигистический. Не всегда, но чаще всего.

Другое дело, что другие берут с неё пример. Бухтят что-то, шевелиться начинают…

— Я говорю с тобою, мразь! Не смей так говорить со мной. Отец мой военачальник рода этого!

Я раньше думал, что это всё чушь, такое высокомерное поведение даже в таком положении. Но потом даже в своём мире начал сталкиваться с этим, когда человек чувствует свою неприкосновенность даже в сложной для него ситуации. Здесь так же, она думает, что её не посмеют тронуть и так далее. Блин, давай я тебе докажу обратное…

— Военачальник, говоришь? И сейчас он у императорского дворца, верно?

— Да! Но он вернётся…

— Не вернётся, — перебил я её спокойно, с интересом беря метёлку. Какая закруглённая ручка на конце… — А что касается тебя, я предупреждал. Зря ты не замолчала.

Я спокойно подошёл к этой дуре, что, увидев в моей руке метёлку, попыталась уползти от меня. Другие испуганно затихли.

— Не смей, не м-м-м-м…

Я сорвал с её ноги носок и запихал ей в рот, после этого добавил ещё несколько с других девушек, чтоб как можно сильнее заглушить её. О да, чужие грязные носки во рту, это, наверное, пиздец как приятно, верно? Она начала плакать, что-то мычать, но куда ей там, пусть ревёт. После этого я перевязал ей рот, чтоб не выплюнула кляп обратно, и задрал кимоно, оголяя её задницу.

Девушка попыталась возмущённо замычать и уползти, но куда там. Я крепко прижал её к полу, не давая возможности свалить куда-либо. Охуевшая дрянь получает по заслугам.

Я сдёрнул с неё нижнее бельё, похожее на большие хлопчатобумажные трусы, оголяя её попку. Девушка зашлась надрывным мычанием, ревя. Так, девственности, если таковая у неё есть, мы лишать её не будем. Я отвёл её булку в сторону и прислонил палку от веника прямо к её анальной дырке, слегка надавив. Ох и больно будет же тебе без смазки, я уже не говорю про неразработанность.

— Я предупреждал, что посажу тебя на кол. Это конечно не кол, но эффект будет не менее неприятным, сучка.

Она что-то громко замычала, смотря на меня в слезах, а через секунду её крики во много раз увеличились, когда я силой надавил и ввёл ей эту палку в задницу. Да, пришлось приложить усилия; потекла кровь, а наша юная дура вытянулась дугой, дико мыча с выпученными глазами, и повышая громкость, пока рукоятка метлы не упёрлась куда-то там внутри неё. Поэтому, немного пошерудив ей, я оставил дуру валяться на полу.

— Кто ещё хочет сказать что-нибудь? — спросил я спокойно.

Все с выпученными глазами смотрели на эту идиотку, которая к тому моменту просто взяла и отключилась. И не скоро же она сможет просто сесть на жопу, не говоря уже о том, чтоб давать в неё. Зато другим будет уроком.

Больше никто не сказал ни слова. Лишь лежали, поглядывая испуганно то на дуру, то на её метёлку в жопе. Та тоже очнулась минут через пять, однако просто мычала и плакала, больше не предпринимая попыток что-либо сделать.

— Смотрю, ты развлекаешься, Мэйн, — произнесла Юи, когда вошла в комнату. Её взгляд с интересом скользнул по девушке, у которой торчала из жопы метла. — Никогда она молчать не умела, и даже уважение проявить не могла. Вижу, нашла наказание дура.

Её так называемая подруга молча стояла за спиной, не смея произнести ни слова. Она выглядела не как близкий Юи человек, а скорее как покорная слуга, что готова броситься лизать Юи ботинки при первом же слове.

Юи, проходя мимо, несильно толкнула ногой веник, отчего та прямо вытянулась, надрывно мыча. Но Юи показалось этого мало, она нагнулась и рывком выдернула рукоятку веника из жопы дуры, всю в дерме и крови, после чего откинула в сторону. У той попка превратилась в знатную окровавленную дыру, которая дёргалась, пыталась сжаться.

— Не думаю, что надо говорить мне, что это всё уйдёт с вами в могилу, — произнесла Юи, оглядывая присутствующих. — В противном случае уйдёте в могилу вы. Досрочно. Понятно ли это, иль стоит повторить мне?

Все закивали, забормотали «Да, конечно», после чего она удовлетворённо кивнула.

— Вот и отлично, я рада за вас. И Нисса, помни, с кем ты была всё это время. И что я могу с тобою сделать при желании.

— Я понимаю, Юи, — слегка поклонилась она. — Всё есть так, как я сказала, и как тебе я обещала. Будь уверена во мне.

— Буду я надеяться, что ты не соврала, — кивнула Юи и махнула мне рукой. — Мы уходим, оставь их всех, они будут молчать. Иль очень долго умирать.

Уже на лестнице, когда мы спускались, я тихо спросил.

— А нас выпустит стража?

Юи в ответ показала какой-то странный кулон, словно это был ответ на все вопросы.

— Не денутся те никуда. Этот кулон — наш ключ ко всему. С ним все эти стражники будут как шавки. К тому же он наш ключ ко дворцу, — Юи победно улыбнулась. — Однако забавно-то ты в Кини ту метлу всадил.

— Почему?

— Дура она. Молчать не может. И вынуждена я признаться, что боле уж она не будет возмущаться. Ты молодец.

— Я тебе не собачка, чтоб меня тут хвалить, молодец, не молодец.

— Прошу прощенья раз тебя я оскорбила, лишь хотела поддержать. И естественно сказать, что твоя помощь неоценима.

— Не скажу, что я в восторге от того, что помог тебе…

— Но цель у нас одна, не так ли? — одарила она меня улыбкой. — Ровно до места, где мы разойдёмся, однако подумать ещё время-то есть. Я буду надеяться на тебя, Мэйн.

— Лучше не надо, Юи.

— Я сама для себя всё решу, — ответила она. — Ведь ещё же не конец.

Глава 294

Мы вышли из дворца её подруги без каких-либо проблем. Стоило страже увидеть кулон, который показала им Юи, как они тут же расступились, не сказав ни слова. Словно мы стали для них невидимками, которые могут спокойно ходить туда-сюда.

— Так что это за кулон? Что за ключ от всего? — поинтересовался я, когда мы шли по оживлённым улицам.

Юи внимательно посмотрела мне в глаза. Что ты пытаешься там высмотреть?

— Знак то тайный, что другим он значит путь. Для нас, естественно. Все мы оплетены единой целью, коя нас ведёт вперёд. И каждый знает место в ней, и каждый знает, что он должен. Иль думал ты, что неготовой я ворвусь к нему прям в дом?

— Нет, я вообще ни о чём не думал. Я хотел прийти, жениться на твоей сестре, стать императором и всё. Однако… в чём план состоит?

— С кулоном этим мы с тобой проникнуть в город сможем, что расположен вблизи дворца. Сейчас он весь закрыт.

— А дальше ты хочешь замочить Юми, а я наоборот, замочить её жениха и занять его место.

— Боюсь, что приговор это будет для тебя, Мэйн, — ответила она. — И я тебе не вру. Ты просто многого не знаешь, ведь тайны империя хранит. И Юми, дура, не готова, чтоб всё это принять. Она много может и не знать.

— А ты знаешь типа?

— Типа да, — в моей манере ответила она. — Поверь, я лучше Юми буду. Иль может тебе нужна жена? Так забери её к себе, но лишь мне помощь окажи.

— Продаёшь свою сестру? Это очень мило.

— А ты ей зла желаешь?

— Нет, но вот тебя у власти видеть не хочу, — честно признался я.

— Послушай, Мэйн, всё схвачено уже, осталось лишь доделать. Будь ты со мной, иди во век со мной спина к спине. Прошу тебя.

— Нет.

Юи вздохнула, словно я разочаровал её до глубины души.

Мы прошли через город до самого пригорода, только уже с другой стороны. Он был как растревоженный улей после взрыва. Пусть поток людей и двигался как раньше, однако теперь он был более нервный, более взбаламученный, если так можно выразиться. Все нервно оглядывались, шептались, дёргались. Это видно даже невооружённым взглядом, что люди словно готовы броситься бежать в любом направлении, спасая свою жизнь.

Выйдя наконец из этого потока на выложенную камнем дорогу, мы могли вздохнуть полной грудью. Там это было сделать проблематично даже просто из-за огромного количества людей.

— Чот у вас слишком плотная застройка, прям не протолкнуться, — заметил я, бросив взгляд на улицы, где кипела жизнь.

— Так мы живём, защиты у друг друга ищем. Чем ближе твой сосед, тем меньше помощи же ждать, — пожала она плечами и посмотрела на дорогу. — Она ведёт в столицу, что в севере отсюда.

— Как долго идти?

— По правде говоря, не долго. Мы на соседней территории.

— Погоди, мы в центре горной империи? — удивился я.

— А я не сказала? — хлопнула глазами Юи.

— Ты нихера не сказала! Юи! Твою мамку в жопу трахать, ты чо!

— Не надо мою мать, она уже мертва, тебе не понравится, поверь.

— Слушай сюда, минитролль с сиськами. О таком надо предупреждать.

— Так я сказала, что соседи нападают на хутора. Я думала, что ты поймёшь, о чём же речь идёт. Что мы на границе территорий двух вражеских родов. Я просто не сказала, что земли эти, — она потопала по земле ногой, — граничат землями владыки.

— Ну ты даёшь… Что ты ещё мне забыла сказать? — спросил я, понимая, что возмущаться бесполезно.

— Да вроде всё, — спокойно ответила Юи.

Юи-хуюи блин.

— Ладно, сколько нам идти до столицы? — спросил я.

— Несколько дней пути нам осталось и выйдем мы на плато. Там будет город, что столицей империи стал, а за ним уже будет дворец. По правую руку гора возвышается, там дом родовой мой стоит. Над озером он был отстроен давненько и веками он там стоит.

— Я поражаюсь твоей способности говорить стихами, — похвалил я её.

Юи нахмурилась, но предпочла не обращать на мою похвалу внимания.

— По левую руку от столицы ущелье, уходит оно глубоко. За городом дворец императора стоит, и он над ущельем висит.

— Висит? — удивился я.

— Весь дворец на подпорках над ущельем стоит. Так что да, он там почти уж висит.

— Значит можно сломать подпорки и, весь дворец обрушится вниз?

— И делать мы естественно так не будем, — кивнула Юи. — Дворец стоит на подпорках прям над ущельем. И река протекает внизу. Потому не обойти нам его. Только через главный вход.

— Жаль, я надеялся его обрушить вместе с императором, что быстро положит конец всему, но видимо не судьба.

— Не судьба, — кивнула Юи и потянула меня за рукав. — Идём.

Несколько дней… Ну чтож, будем идти, может по пути и лошадьми обзаведёмся, раз уж на то пошло.

И мы двинулись в путь.

Не очень приятный оттого, что нам предстояло находиться в обществе друг друга, прекрасно понимая, что в будущем нам надо решить этот вопрос. Я не хотел, чтоб он заканчивался кровью, но Юи не выглядела как человек, что отступит от своей идеи. Единственным способом было скрутить её к чёртовой матери и бросить где-нибудь, пока мы с Юми не завершим свадьбу друг с другом. Да, это был единственный правильный выход.

Жаль, что скрутить Юи раньше у меня не было возможности. Очень бы хотелось, но тогда она точно не согласится мне помогать. А меньше всего я хотел с боем пробиваться туда, истребляя всё живое на своём пути. Я готов и к такому повороту, однако предпочту так не делать.

Эту ночь мы провели, ночуя в лесу подальше от дороги. Небольшой ручей, где каждый ополоснулся как мог, и костёр, где мы засели отогреваться и сушиться. Завтра предстояло топать весь день.

— Юи, а когда ты сказала про клятву той девке, что ты имела в виду? — поинтересовался я.

— Клятву крови, — не моргнув глазом тут же сказала Юи. Ведь она прекрасно осознавала, как это звучит после множества наших разговоров. Особенно тех, где она заливала, что никто клятвы кровью у них не заключает.

— Погоди-ка, ты же сказала, что вы не любите делать это! — возмутился я. — Что типа ниже вашего достоинства и так далее.

— Естественно, так и есть оно всё, Мэйн. Другие думают именно так. И я считаю ровно так же, пока выгодно то мне.

— Ах ты сучка мохнатая!

— И умная, — добавила Юи. — Будешь орешки?

— А, да, спасибо. Так вот. Ах ты сучка мохнатая, ты же сказала, что не будешь делать клятву!

— А с чего мне делать клятву, что невыгодна-то мне? Но да, всё верно, не в почёте клятвы кровью заключать. У нас всё на чести.

— Пиздобольство… подай чай… ага, спасибки… Всё пиздобольство у вас. О чести, о клятвах, как хотите, так и вертите.

— Естественно, — кивнула Юи. — Мир такой. И в нём все врут. Ведь власть не терпит правды.

— А что она терпит?

— Не меня ты спрашивай, я тебе ответ не дам, ибо сама не знаю правды. Не держала пока власть.

И не подержишь. Естественно, я этого ей не сказал, но уверен, что она поняла это и без слов, так как хмыкнула. Хитрая стерва.

На следующий день мы вновь отправились в путь.

Наша дорога, что шла по относительной равнине, вскоре вновь пошла по сопкам, то забираясь на них, то наоборот опускаясь. Иногда приходилось даже идти так, что справа скала, а слева обрыв. Особенно меня порадовал мост, который был сделан на куске скалы, что когда-то давно обвалилась вниз и застряла между двумя уступами над ущельем.

Интересно, они хоть раз слышали слово «безопасность»? Мне просто интересно, вот и спрашиваю. Ведь глядя на этот мост, у меня не поворачивается язык сказать это слово.

— Он безопасен.

Ну кто бы сомневался. У Юи всё повернётся.

— Это ты так сказала?

— Это время так решило, — потопала она ногой по камню. — Высоты не стоит бояться.

— Я боюсь не высоты, а последствий падения с неё, — ответил я.

— А вот это правильно, — кивнула она. — Но и стоять на той стороне не вариант.

Да знаю, что не вариант, оттого и иду за тобой. Но сука, вот это мост. Лень было сделать нормальный, потому сделали хуёвый, из говна и палок. А если точнее, из упавшей скалы. Жду не дождусь, когда он вниз обвалится. Например, когда по нему армия будет маршировать ваша. Кстати про армию.

— Юи, мне вот интересно, а почему император для своей защиты не использует армию империи? Разве не имеет права?

— Имеет, — кивнула Юи.

— Тогда в чём вопрос? Он мог окружиться своей армией и ничего не боятся. И союзникам твоим не пришлось бы гнать армии, чтоб прикрыть дворец.

— Потому что императору ничего и не грозит. Его боятся все. А вот себя любимых берегут, и понимают, как жизнь хрупка.

— То есть императора никто не тронет?

— Верно. Никто не тронет императора, бояться все его. Но тронут они зато других. Убийцы или диверсанты, да мало ли таких. Оттого людей стянули все рода туда. Чтоб в случае чего себя прикрыть. Я ж говорю, это как цирк, где император — зритель. И он с весельем смотрит, как борются против друг друга роды, подобно зверям в одной клетке. Там пять родов и человек по сумме около десятка сотен.

— Тысяча?

— Да, — кивнула она. — А что же армии имперской, то она не далеко. Быть может в двух часах ходьбы, чтоб оказаться там. По крайней мере её часть. Вторая на границе. И плюс ещё секретная служба и замка стража есть. Того считай, что полторы тысячи там сейчас стоит.

— И как же мы туда проберёмся?

— Секрет, — подмигнула она. — Но сторону мою прими, и я его тебе раскрою.

— Ага, сама клятву не берёшь, но мне её навяжешь, хитрая лицемерка.

— Я подумала бы, Мэйн, ведь слова человек ты, — ответила она спокойно. — Но идём вперёд, нас ждут дела.

И с этими словами она зашагала дальше через ущелье, над которым застрял этот огромный кусок скалы.

Следующую свою ночь мы провели в горах. Здесь не было холодно, однако и сказать, что тепло было, я не мог. Ветер в этом месте задувал конкретно, а спрятаться было негде, кроме как в небольшой расщелине между камнями, куда мы и забились. Плотно забились, оставив на входе костёр, который разожгли благодаря местному кустарнику.

Юи естественно прижалась ко мне от души. Уже через пол часа я понял, что она ближе, чем это необходимо. А ещё через пол часа я чувствовал себя как жертва изнасилования.

— Мэйн, а Мэйн, тебе не скучно?

— Нет, — тут же с готовностью ответил я.

— А мне да.

То есть здесь мой ответ не влиял, так что ли? Так нечестно!

Юи немного поёрзала, и вот она уже сидит на мне. И сука узко же здесь, не сбросишь сразу. А она понимает это и смотрит мне в глаза. После чего носом провела по моей щеке и поцеловала в мои закрытые губы.

— Букой не будь, ответь ты деве, она тебя не съест.

— Слушай сю-м-м-м-М-М-М-М!!!

Моей ошибкой вообще было раскрывать рот, так как этого она и ждала, буквально присосавшись ко мне. Такое ощущение, что она пытается меня съесть, страстно, ненасытно, слюняво, у меня аж встал… Блять, так она ещё и руку просунула мне в штаны! Схватилась за него. Слышь, я не поленюсь вылезти на ветер, чтоб выволочь тебя отсюда! И как ей позволяет вёрткость вообще вот так здесь извернуться, чтоб пытаться мне надрачивать одной рукой целуясь.

И всё же я схватил её за руку, останавливая.

— Не надо Юи. Я не буду на твоей стороне, так что можешь не пытаться.

— Кто сказал, что только ради этого я сейчас творю такое, — спокойно спросила она, сжав мне член. — Ведь я же тоже ведь могу чего-то пожелать? Иль нет, ты не согласен?

— Меня?

— А что, нельзя? Иль самооценка не позволит подумать о таком, что вдруг тебя и возжелали.

Юи, это было очень метко сейчас, если честно. Я даже не знаю, что сказать.

Она схватила мою руку и просунула уже к себе в штаны. Я почувствовал её волосы, почувствовал складки, ещё немного дальше, и она навела мои пальцы туда, где уже было влажно. Я почувствовал очень мягкую плоть, а после бугорок. Стоило мне его коснуться, как она напряжённо выдохнула.

— Мы можем просто время провести, ведь взрослые уже, — выдохнула она.

Можем, но…

— Нет, Юи, — вытащил я руку из её штанов, после чего вытащил и её руку из своих. — Никаких таких приколов. Я знаю, что ты что-то задумала, но только не понимаю, что именно. Поэтому оставь это для других.

— Ты настолько мне не веришь?

— Ещё больше, чем кажется.

— Понятно… Быть может ты и прав, — вздохнула она и положила голову мне на плечо, всё так же сидя на мне. — Но мог бы и ответить мне, раз уж мы здесь сидим.

— Чем же?

— Взаимностью. Не уж-то тебе так сложно мне пальцами водить?

— А сама себе не можешь?

— Не ври, что с девой не бывал, и не говори, что их не трахал. Я знаю, что это не так. Ведь хоть на вид ты немного жалок, однако видно по тебе, чего ты стоишь же на деле. И знать ты должен, что когда другой тебе там чешет, куда приятнее чем сам. Иль дамы тебе не говорили? И будь нежнее, если вдруг решишь продолжить.

Я немного подумал. Совсем немного, после чего запустил ей руку в штаны, где было немного мокренько, и доделал дело. Аккуратно, нежно, быстро, всё как по учебнику. Скорее не из-за того, что хотел, а чтоб она уже отъебалась от меня наконец. Будто делать мне нечего, как надрачивать ей.

Юи вздохнула, напряглась, слегка пискнула и осела, глубоко дыша. Видимо быстрая разрядка ей понравилась.

— Довольна?

— Сейчас можно сказать и так, — кивнула она и слезла с меня. — Пусть хоть так, раз ты боишься.

— Скажешь, что зря боюсь?

— Кто знает, — ответила она расплывчато. — Однако я считаю, что мог бы ты быть и дружелюбней.

— Юи, я сопровождающий, а не твой друг по найму. И точно не муж на час. Поэтому не еби мозг.

Мы остались ночевать в этом же ущелье. Больше мест особо и не было, а здесь в принципе, если вытянуться, можно было уместиться даже двоим. Не вместе естественно, а в одну линию. Укрылись чем было, да и уснули под завывания ветра над головой.

Здесь на склоне горы, где рос только кустарник, такие места были единственным местом, где можно было спрятаться. Большие камни, расщелины, небольшие обрывы, пещерки; стоило просто выглянуть, чтоб увидеть, как в таких местах виднелись маленькие точки горящих костров. Каждый из них обозначал собой место стоянки других путников, что тоже решили укрыться здесь, так и не пройдя данный участок.

А на утро мы вновь выдвинулись путь, надеясь, что сможем дойти хотя бы до леса через этот горный тракт, что шёл по большей части по гребням каменистых гор.

За это время нам даже повезло, смогли прокатиться на повозки, что ехала в одну с нами сторону, но только куда быстрее, чем мы шли пешком. Да, трясло, да, на кочках подпрыгивали, но это всё лучше, чем идти на своих двоих. Мы, наверное, ехали до вечера, пока не добрались до леса, где распрощались с добрым извозчиком, который направлялся в другую сторону.

— Преодолели, — выдохнула Юи. — Завтра мы к столице уж подъедем. Осталось совсем немного.

— Звучит как приговор.

— Потому что разойтись пути наши могут в тот момент. Могут, если не согласишься, однако время у нас ещё есть.

— Ты же знаешь…

Она приложила палец к моим губам, заставляя меня замолчать.

— Не стоит слов, важно лишь дело. Поэтому я попрошу, не говори мне хоть до ночи, чего ты хочешь, а чего нет. И что мы будем делать. Вот как спрошу, так ты и скажешь. А пока молчи. Идём, успеем мы ещё пройти, прежде чем на ночлег здесь встанем.

С этими словами она шагнула в тень деревьев, двигаясь дальше.

За всё оставшееся время, пока мы шли, больше никто на глаза не попался. Словно никого и не было в этом мире. Меня такая пустота дорог, честно говоря, немного смущала, так как в королевстве такие пути чаще всего были оживлёнными. Однако здесь люди словно боялись выходить. А ведь это внутренние территории, сюда те убивать и рушить деревни не придут.

Уже когда большую часть света начала давать луна, мы встали на привал. Мне хотелось верить, что это будет не последний спокойный привал перед бурей, но с Юи было всё возможно. И мне казалось, что именно сейчас она и собиралась пакостить. Слишком удачный момент. Оттого я не спускал с ней глаз, гадая, что же она решила провернуть.

Косоглазая дрянь, я даже не подозревал, что она мне подготовила.

Глава 295

— Во что ты веришь? — спросила Юи, когда мы сидели у костра. — Веришь ли, что после смерти мы жизнь другую себе находим?

Уже ночь, уже пора спать ложиться, мы как раз только покушали, а Юи решила развести псевдоинтеллектуальную беседу, чтоб скоротать время и пофилософствовать. И не какую-то, а про смерть. Ей явно скучно. Спорим, что скоро она будет рассказывать мне про свой план?

— Бери больше, я это точно знаю, — ответил я зевнув.

— Откуда?

— Оттуда же, откуда у меня есть чёрное пламя на теле.

Мы уже нашли более-менее уютное место для ночёвки, углубившись в лес, чтоб скрыть своё присутствие от любопытных глаз других обывателей. Мало ли кто по дорогам ходит. Уже даже места себе подготовили — накидали веток на землю, присыпали листвой, кое-как обернули такой матрац грязной одеждой. Походный мешок и рюкзак же служили нам своеобразными подушками.

— А ещё?

— Что именно ты хочешь узнать, Юи? — спросил я нехотя.

— Веришь ли ты в судьбу? Что у каждого своя она и уже предрешена системою великой?

— Не верю. Чушь, — буркнул я.

— Почему же так решил? — допытывалась она.

— Не знаю, просто бред, как по мне. Что решает система? Выпадет крит тебе или нет? Ну так сделай так, чтоб от этого ничего не зависело, вот и всё. Не хочешь рисковать, уничтожь издали. Боишься, что система насчитает промах — сожги всё, отрави, взорви. Есть много способов, где никакая система тебе не поможет.

— Смелые слова однако, — тихо сказала Юи. — Ты не боишься ничего, как погляжу я, верно?

— Боюсь, — не стал врать я.

— Не видно по тебе того. Ты слишком уж уверен.

— Одно другому не мешает, одно другое не толкает. — Блин, уже говорю как Юи и Юми.

Юи замолчала. Только костёр хрустел растопкой, согревая нас. Здесь, в высокогорных лесах было удивительно холодно.

— Значит веришь лишь в опыт?

— И немного удачи, — добавил я.

— А знаешь, на что тебя оставила сестра? Своим решением неумным? — тихо спросила Юи, смотря на меня исподлобья.

— Не знаю, ты же не говоришь, — ответил я безразличным голосом, хотя сам слушал внимательно.

— Тебе нельзя туда идти, ты всё просто разрушишь. Мой план был прост и эффективен, он должен был всё сделать сам, но… не пошло, как говорят.

— Как именно разрушу?

— Сказать я не могу. Но лишь единожды спрошу. Ты принял ли решение, на чей ты стороне? Сестра иль я?

— Конечно принял. Сестра, — ответил я, не моргнув глазом.

— Понятно… Я поняла. Я… даже после всего, что мы прошли, ты выбрал её. И ведь ради чего? Власти? Со мной бы получил ты больше. Силы? Я бы сделала сильнее. Страсти? Тут уж не смешно.

— Предсказуемость, — ответил я.

— Предсказуемость… это слово… Я… я понимаю и принимаю, и я всё осознаю, — последние слова она пробормотала, а я плотнее прижал к себе винтовку и повернулся к ней лицом, не желая оставлять такого кадра за спиной.

Не нравится мне настрой Юи, какая-то она сегодня загадочная…

Это из разряда, какой сегодня ты. И что у тебя в голове. Я не понаслышке знал, насколько Юи может быть трудной, потому прекрасно понимал, что если в её голове что-то и протекает, то это может быть очень опасно.

Оттого мне было ну просто дичайшее неспокойно на душе. Особенно, когда Юи просто лежала перед костром на своём месте и глазела на меня, словно на что-то интересное. Смотрела внимательно, словно читая мои мысли, рассматривая как насекомое, которое она собирается наколоть на булавку. Такой способностью обладала ещё и Клирия. Она тоже неплохо умела смотреть проникающим взглядом на тебя. И обычно такие натуры имели при себе несколько фокусов, что испортят тебе жизнь за считанные секунды.

Так мы и пролежали пол часа. И вроде же спать собирались, но под таким взглядом я просто не мог заснуть, хотя и зевал. А Юи не собиралась отворачиваться, буравя меня взглядом. Может реально трахнуть её, чтоб она успокоилась? А то серьёзно, это просто невозможно спать так.

Мы так и играли в гляделки, пока меня от такого напряжения в туалет не потянуло. Такая усердная работа, переглядываться с ней, что просто ужас.

— Спать бы ложилась, Юи, — сказал я, вставая и подбирая все свои стволы. Учитывая данную обстановку, я действительно очковал оставлять ей оружие. Если до этого она вела себя более-менее спокойно, то сейчас меня немного пугала.

Ну ладно, много пугала.

— Не хочу я спать, Мэйн. Не хочу.

Я отошёл подальше от костра. Если Юи сейчас дёрнется на меня или попытается что ещё сделать, мне вполне хватит времени и расстояния, чтоб развернуться и в крайнем случае прострелить ей колено. Даже скольжением, по моим наблюдениям, она до меня не дотянется. Поэтому я мог наконец-то опустошить свой мочевой пузырь.

— А чего ты хочешь? — спросил я.

— Я… думаю, ты знаешь мой ответ, не так ли?

— Верно, знаю, - и принялся застёгивать штаны.

— И знаешь, что не получу я то, что так желаю, верно?

— Эм… тоже… верно, — уже более неуверенно пробормотал я, закончив нехитрое дело и вытаскивая револьвер.

— Тогда ты должен меня понять.

Раздался металлический щелчок.

Я слишком хорошо знал этот звук, чтоб не спутать его ни с чем другим. Так звучал снятый предохранитель.

Я крутанулся на месте, уже целясь от бедра, когда хлопнул не очень громкий выстрел и перед моими глазами за костром мелькнула маленькая вспышка. Ну да, до скорости пули мне далеко, вот же…

Правую руку прострелила несильная боль. Я мог бы сдержать кучу такой боли, но пальцы предательски дрогнули и разжались; револьвер выпал куда-то в темноту. Я, не терял времени даром, уже дёрнулся за вторым пистолетом. Но ещё один выстрел и я почувствовал, как пуля неприятно стукнулась о кость в плече. Из-за этого неведомым образом я промахнулся мимо рукояти пистолета, и пальцы нащупали только воздух. А потом ещё один выстрел уже куда-то в ногу, и она слегка подогнулась.

Юи не сидела на месте. Вслед за этими тремя выстрелами мне в голову прилетел сам пистолет, да так сильно, что всё вспыхнуло белым перед глазами и я отшатнулся. А через секунду она была уже рядом. Какой-то неведомый быстрый удар мне в голову, в живот, под колено и по затылку. Этот набор ударов прошёл так быстро, что я даже не успел скрутиться от боли.

А через доли секунд меня бросили на землю и навалились сверху. Попутно она обмотала верёвку вокруг шеи.

Ах ты…

Я было попытался ебануть магией, но… не почувствовал ничего. Словно во мне теперь магия и не бегала. А Юи схватила меня за голову, сжав между ладоней, приподняла и со всей дури просадила мне быка.

Правильного быка, как сделал бы его настоящий профи и знаток своего дела. Я отключился.

Приходил в сознание я рывками. Словно меня поймали на крючок и теперь потихоньку выдёргивали из воды. И если сушей служила реальность, куда меня выдёргивали, то леской являлась боль. Резкая, острая, рывками. Словно кто-то втыкал в меня нож.

Забавно, но я был довольно близко по своим предположениям насчёт происхождения боли.

Стоило мне открыть глаза, в которых всё расплывалось, как сразу же увидел Юи. Она с совершенно спокойным лицом ковырялась у меня в огнестрельной ране небольшим ножом. А ещё пахло спиртом.

Вот она вновь тыкнула ножом в рану, вновь меня ослепила болью, а через секунду Юи выковыряла себе на ладонь небольшой, блестящий кровью кусочек металла. Я бы дёрнулся, столкнул её нахер, но что руки, что ноги намертво связывали верёвки. И, судя по всему, она меня облокотила на дерево.

— И стоило ль это того? — спросила она совершенно спокойно, глянув на меня. Ни грамма эмоций, лишь аристократичное выражение лица. — Я ж говорила, мою сторону прими, а ты всё о своём. И к чему привело тебя оно?

Она поднесла к моему лицу пулю, чтоб я мог рассмотреть её. Мелкая… Мелкашка… Ах ты сучка, ты спиздила тот малокалиберный пистолет! Ты, блять…

Моё выражение было слишком красноречивым, чтоб говорить, но Юи даже не дрогнула.

— Теперь прошу я потерпеть, будет немного больно.

Она полила спиртом рану на ноге, и ещё минут пять я стискивал зубы, пока она не достала пулю. Как выяснилось, последнюю.

— Вот и всё, — бросила она пули в огонь.

— Откуда ты знаешь, что их надо вытаскивать из раны?

— По вашему экрану в мире дивном и далёком можно столько же узнать, — ответила Юи. — Весь мир познать и даже понять, как пистолем пользоваться надо.

— Пистолетом, — как-то на автоматизме поправил я её.

— Верно, пистолетом, — кивнула она.

— Ты украла его, тупая блядь.

— Одолжила, — она вытащила мелкашку и покрутила её в руке. — Такая маленькая, но опасная как смерть. И кто бы мог подумать, что такое можно сделать…

Она с интересом оглядела его и спрятала обратно. После этого Юи чуть ли не заботливо принялась перевязывать мне раны с совершенно спокойным лицом, мурлыча какую-то песню под нос. Казалось, что она занимается каким-то хобби или очень важным для себя делом. Какая прелесть, я бы умилился, не будь в данный момент подстрелен и связан. После этого, отряхнув руки, она оглядела меня, словно смотря на то, как выполнена работа.

— И вот к чему всё привело. Ну как, доволен, Мэйн?

— Убьёшь меня?

— Убью? — на мгновение брови Юи дёрнулись вверх, словно такая мысль ей и не приходила в голову. Но через секунду она улыбнулась. Я бы даже мог назвать это ласковой улыбкой. — О нет, зачем же убивать, зачем мне нужно это?

— Откуда я знаю? — пожал я плечами. — Ты же стреляла в меня.

— Прости-прости, так получилось, ты сам привёл к такому. Всё ходишь весь, такой крутой, носом вертишь влево-вправо. И словно не интересна я тебе за это время стала. Ты неприступен, интересен, но сам не понимаешь. И словно ты не дашься мне, но тут-то ты неправ. Я, — она положила себе руку на грудь, — имею всё, что захочу или возьму сама. И если думаешь ты вдруг, что я же отступлюсь…

Её глаза безумно расширились, а улыбка стала от уха до уха. Я бы подумал, что Юи поехала в край, если бы не знал её наклонностей.

— Я добиваюсь всегда всего сама, и тебя добьюсь. Не чувством, силой тогда возьму, раз ты так желаешь! Ты думаешь меня вдруг можно просто так отвергнуть? Думаешь, что можно отвернуться от меня? Уйти своей дорогой, оставив меня за спиной?! Я! Я решаю, кто останется за спиной, а кто со мной. И я получаю то, чего хочу всей душой!

— Ты ебанулась, — пробормотал я.

— Да пусть, но я добьюсь всего, я буду главной, я власть возьму и заберу чего хочу! Пусть даже это ты! И теперь, — она схватила меня за грудки и подтянула к своему лицу, — скажи, в чей ты власти?

— Дяди Бори, — не моргнув глазом ответил я.

— Дя… чего? — её лицо удивлённо вытянулось.

— Ты очень много потеряла, не познакомившись с дядей Борей. Это был великий оратор с поразительной способностью резиста к такому дерьму, как ты, Юи.

— Плевать, что скажешь, — махнула она головой. — Теперь тебе не отвертеться. Я возьму всё — и власть, и силу. И никому не помешать мне. И тебя я сохраню, от смерти верной уберегу. И будем вместе мы всегда жить, сколько нам отмерено судьбой.

— С тобой точно жить не буду.

— Притрёшься, привыкнешь, признаешь меня, — отмахнулась Юи с безумным лицом и поцеловала меня. Засосала страстно, активно, своим язычком хозяйничая в моём рту. И даже то, что я не отвечал ей особой взаимностью, не убавило её пыл.

— А теперь, мои милый Мэйн, позволь тебе сказать. Тебе тайну рассказать о том, что ты не знал. Ты об императоре не знаешь ничего, что правит здесь, не так ли?

— И что?

— И что, — улыбнулась Юи. — А то, что ты просто бессилен против него. Ведь император наш не прост. Силу вековую хранит в себе старик, и духами он ограждён, от всех несчастий убережён. Убить его нереально в честном поединке, однако всё будет просто, стоит лишь знать правду о нём.

— И какую?

— От чего вдруг в саркофаге тело не оказалось? — спросила меня напрямую Юи.

Я задумался.

— Ну… обычно таким образом пытаются скрыть то, что другим знать не положено. Какие-то признаки, что человек умер не своей смертью.

— Хорошо, однако мысль про смерть не совсем и верна, ты должен это понять. Помнишь, что на стенах написано было тогда? Что ты тогда читал?

Я читал про дракона солнечного, он там императором был. Ещё там были проблемы с жильём, переселение из дома в дом. Это просто было написано большими буквами и само собой запомнилось.

— Что-то про дом, — ответил я.

— Про дом? — хихикнула слегка безумная Юи. — Не дом. Пристанище то было. Искал пристанище себе, где спрятаться бы он сам смог. И то пристанище — человек.

— Пристанище… человек? — не понял я.

— Живёт старик наш вечно. Закостенел умом и его душа не та. Пропала в нём та искра. Не место более ему на месте императора. Как только Юми замуж выйдет, он в тела мужа сам войдёт. Он вытеснит родную душу и место он его займёт.

— Хочешь сказать, что император сам переселяется из тела в тело? То есть, когда на его место приходит следующий будущий император, он занимает его место? Получается… если у него дочь, то он спит со своей дочерью. А если сын будущий наследник, то он… жертвует своим сыном, занимая его место. Так что ли?

— Верно, — кивнула Юи. — Он просто место императора займёт и правит дальше. Оттого я хотела разобраться с ним и место императрицы себе забрать. А потом и ты бы мог императором сам стать.

— С тобой? Бля, я даже не знаю, что хуже: взглянуть в глаза Клирии или стать императором рядом с тобой. Почему если я нахожу баб, то они полностью ебанутые? И к тому же ты сказала, что император опасен. Но переселение в тело другого человека не так уж и опасно, разве нет? Можно убить его.

— Если знаешь ты об этом. Вот я знаю, и ты знаешь. Но другим оно неведомо вообще. Но ты прав, есть и другое, что останавливает остальных. Он действительно дракон. В той форме, что может превратиться и врагов всех испепелить. Ни разу не видала я подобного ещё и вряд ли кто сейчас-то жив, чтоб поведать нам об этом.

Я слегка недоверчиво посмотрел на неё.

— Дракон? Серьёзно?

— Не веришь ты? А вот и зря, исследование провела я, — потрепала она меня по голове. — Есть вероятность такая у нас, ведь первый император драконом то был. А если учитывать то, что он переселяется, то вполне возможно, что им он и является.

Дракон… император-дракон, что держит трон и переселяется душой из одного тела в другое? Вот почему она говорила, что для меня это опасно… Или меня вытеснят, или убьют в попытке разобраться с ним. Но тогда…

— Как ты собралась его убивать?

— Не твоя забота это, — щёлкнула она по носу меня. — Теперь уж я этим займусь.

— И сестрой своей?

— И сестрой моей, — кивнула она и вновь села мне на ноги. — Но не волнуйся и молчи. Ничего не говори, дай насладиться мне моментом.

— А если не дам?

— Тебе в какую ногу воткнуть люплю?

— Пулю, ты имела в виду. Нет, знаешь, наслаждайся сколько хочешь моим обществом.

У меня было несколько вариантов. Превратиться в тварь и дать пизды зарвавшейся дуре или же не дёргаться и смотреть, что будет. Убивать меня не собираются, а значит ничего мне не будет. Значит тратить способку с откатом в неделю лучше не надо. К тому же послезавтра уже будет доступен четыреста десятый, который будет мне в помощь. Другой вопрос, что сейчас делать с этой косоглазой дрянью, которую бы убить по-хорошему надо.

У меня же и магия ещё не работает. Скорее всего каким-то чудесным образом её заблокировала эта… Юи. Наверняка какой-то амулет, что мне однажды повесили на шею во время путешествия по лесам лесавки. Итого, ни стволов, ни магии, ничего кроме способки, которую тратить не хочется.

В данный момент я только и мог, что сидеть и смотреть, как она ластится ко мне. И ей похуй, что я ей не рад. Она получила чего хотела и теперь, положив голову мне на плечо, балдеет. Балдеет, молчит, наслаждается победой.

Это было фиаско. С моей стороны. Надо было обшмонать её, но чот я и не подумал этого сделать. Всё было бы отлично, если бы не сраный пистолет в её руке. Будь то даже мини-арбалет, я бы ей всё равно пизды всыпал, но не с пистолетом, который куда скорострельнее. Но ещё не вечер, не думай, что сдержишь меня этим, Юи.

Так я успокаивал себя, пока она праздновала победу.

Глава 296

Юи так и сидела у меня на ногах, прижавшись ко мне, словно кошка, которой плевать на всё. Сейчас ещё и мурлыкать начнёт, что вообще пиздец будет. И не сбросить же эту срань с себя.

— А знаешь что? — посмотрела Юи мне в глаза.

К этому моменту она уже вернула себе самообладание. Вновь спокойствие, вновь эта грациозность и аристократичность. Умение вести себя…

— Знаешь, раз уж так совпало, что теперь ты у меня, имею право я владеть тобой.

Блять, забудьте.

— Юи, потише, ты чего вдруг? — немного нервно спросил я, чувствуя грандиозный пиздец.

— Чего? Ты думал, что не получу чего хочу? Нет, ты не прав, мой милый Мэйн, я всё здесь получу.

Юи, не раздумывая, дёрнула меня за ноги, стаскивая на землю. Потом постояла, подумала и достала нож.

— Прости, но раздевать тебя я буду только так. Распутать на тебе верёвки я как бы не рискну. И оттого их на тебе оставлю.

— Эй! А как же моя одежда?! И зачем меня раздевать.

Плотоядная ухмылка была мне ответом.

— Не бойся, всё будет не долго. Или долго, как пойдёт. А одежда и запасная есть, — ответила она.

— Не надо, — пискнул я, пытаясь уползти от насильницы.

— Надо, — кивнула ответственно она и принялась орудовать ножом, срезая с меня всю одежду.

Две минуты, и я уже голый и связанный под взглядом Юи, которая с интересом меня изучала.

— Позволь мне пробудить тебя.

— Не надо. Ещё меня девки не насиловали.

В ответ она лишь заискрила глазами, сохраняя своё аристократичное лицо. Воткнув в землю нож, Юи начала медленно раздеваться. Это был форменный стриптиз, дразнящий, медленный, изящный. Куртка, ботинки, брюки, футболка… Медленно, отбрасывая вещи в сторону, показывая всем своим видом, что вот она вся такая. И то, что её фигура действительно классная, я отрицать не мог, как и не мог сказать, что против трахнуть её.

Но не в такой ситуации! Не в ситуации, когда трахать будут исключительно меня! Это мне вообще никаким боком не в радость!

Однако организму было плевать. К тому моменту, как слетели её трусы, и как предстала она предо мной голой, я был готов принять её, а она, судя по всему, меня. К сожалению, я не мог управлять такими моментами, оттого… Хотя Юи точно мне что-нибудь бы да отрезала, так что без разницы.

Медленно, словно предвкушая своё будущее, Юи подошла ко мне и медленно присела. Её взгляд пробежался по моему телу, словно она пыталась оценить меня, налюбоваться новым приобретением, которое так давно хотела. После этого она положила обе руки на грудь мою и медленно повела их вниз, ощупывая моё тело, каждую мышцу, каждый выступ. Её лицо на мгновение стало как у ребёнка, который получил новогодний подарок, о котором он всегда мечтал. Она буквально полностью ощупала мой торс, после чего дошла до моего паха.

На её лице появилась странная улыбка.

Ты чо, хуёв раньше не видела?! Юи, не пугай меня! И не ебай меня, если уж на то пошло!

Рассмотрев и пощупав всё на своей новой игрушке, она легла грудью на моего дружка, прижавшись щекой к моему прессу. Вдохнула полной грудью, водит пальцем по груди.

— Забудь о всех, теперь есть я. И Мэйн, ты должен знать, если останусь недовольной я, — она покрутила перед собой ножом. — Отрежу тебе пальцы на руках. Ведь знаю я, на что способен ты. Оттого не подведи и не разочаруй меня.

С этими словами Юи села на меня, приняла в себя, горячая, мокрая, тугая и пульсирующая, буквально обхватив член внутри себя.

И знаете что? Я чувствовал, что меня насилуют. Если есть самый худший секс в жизни, то это один из них.

Многие смеются, когда кто-то говорит, что мужчину изнасиловала женщина. Начинается что-то типа: «да у него самого встало, да этого быть не может» и прочий бред шизофреников, которые сами не становились жертвой подобного и нихуя не знают об этом.

Во-первых, можно изнасиловать мужчину и против его воли. Достаточно нацепить ему резинку на член, чтоб тот не спадал потом. Это первый, физический способ. И весело перестаёт быть уже через несколько минут.

Второй — моральный. Вся соль в том, что ты чувствуешь себя грязным. Чувствуешь, что сделал то, что не хотел делать, что тебя заставили и ты не мог ничего поделать с этим. Насилие над личностью. Это как если тебя кто-нибудь заставит делать что-то унизительное, но безобидное. Подумаешь, тебя заставили сделать, ведь ничего страшного не произошло, ну сделал и сделал. Ну чувствуешь себя униженным, подумаешь…

Ты потом будешь переживать, что не должен был делать этого, испытывать себя оскорблённым, думать об этом, нервы себе мотать. Тебя задоминировали. У любого были случаи, когда он делал против собственной воли что-то, а потом чувствовал себя хуёво из-за того, что поддался, склонился и так далее.

Я почувствовал то же самое. Меня изнасиловала девушка. Это было бы очень сексуально, если бы не так мерзко, как вышло. Быть выебанным красивой девушкой, сексуальной девушкой, той, которая тебя хочет. Это мечта.

Но не когда тебя к этому принуждают против твоей воли. Не когда ты становишься беспомощной жертвой, которая ничего не может сделать, кроме как трахнуть её. А потом ещё раз. И ещё.

Юи попискивала каждый раз, когда кончала. Кончала бурно и кажется, что даже по несколько раз. Ей вкатило, она втянулась. Она сидела на мне и смотрела в глаза, тяжело дыша, с абсолютно серьёзным лицом, словно делала что-то важное.

— Вот… оно что… способность… Удивительно же вышло… ты хороший… секс-партнёр…

И вновь погнала.

Грязно. Не пожеланию. Мерзко. На душе словно насрали. Словно используют. Юи, это повод тебя ненавидеть и убить, если бы я не должен был довести тебя до конца. Возможно, как доведу, я тебя искалечу до полусмерти, но…

Она поцеловала меня, и я ответил.

Как там говорили, если тебя насилуют, просто расслабься и получай удовольствие? Я так и постарался сделать. А Юи… она хотела мной обладать. Обладать настолько, что даже отсосала мне. А вот на куни я не согласился и пообещал ей там всё отгрызть, если она рискнёт. В ответ… мне ещё раз отсосали и сказали, что в будущем я изменю своё мнение.

— Не удивлена теперь я, Мэйн, что сестра к тебе бежала, — легла она на меня и начала тереться. — Ты мой. Теперь ты принадлежишь лишь мне.

— Я мамин.

— Но здесь-то нет её.

Она насиловала меня до рассвета. Каждый раз монотонно, повизгивая от оргазмов, она прыгала на мне, прижимала к своей груди, целовала, лапала меня, словно ощупывала. Буквально заставила щипать и сосать ей грудь. Это ни куни, да и уши мне дороги, если честно. А когда мы были уже мокрыми, она всё равно не могла успокоиться, пока, кажется, её не начало саму сводить судорогой. И всё равно даже после этого, когда она легла на меня, я оставался в ней.

К тому моменту я уже сам начал засыпать, отчего отрубился, стоило ей прекратить насиловать мой организм. Но на этом ничего не кончилось; позже я изредка просыпался, чувствуя, как меня ебут, прыгают на мне, пыхтят, однако усталость практически сразу выкидывала меня обратно в сон. Забавно было, когда меня прямо во сне оргазм простреливал, и я выныривал слегка охуевший и тут же получал лобызания. Эта больная в прямом смысле слова вылизывала моё лицо и сосалась со мной. Юи ненасытно меня трахала сколько её душе было угодно, празднуя свою победу и, к сожалению, отказать я ей не мог.

А проснулся я укрытый. Юи заботливо меня обмотала одеждой со всех сторон, чтоб я не мерз, и перекатила меня на самодельный матрац. Блять, я что, вырубился так, что не заметил, как меня перетащили обратно?!

Юи тоже была одета уже. Вся спокойная, насытившаяся, как кошка, что сожрала и мышь, и сметану. Ходит, словно ничего не произошло, что-то готовит.

— Знаешь, не могу я взять тебя с собой к ним во дворец, ведь всё ты там испортишь. Боюсь, что подождать придётся тебе, пока я не вернусь. Ты же не против?

— Против.

— Ох, мнение твоё неважно. Ты будешь делать, что скажу я, — Юи посмотрела на меня слегка безумным взглядом. — И сначала будешь кушать.

Она присела передо мной на корточки с тарелкой и ложкой. Я демонстративно сжал губы, показывая, что жрать это не буду. Но Юи имела свой подход к людям. И своё понятие о заботе.

— Если ты не съешь всё это, отрежу я тебе все пальцы. Если рот ты не раскроешь, сделаю в щеке я дырку, куда буду еду вливать. Ведь не могу позволить я, чтоб ты голодным был? — погладила она меня по голове. — Я готова много чего сделать, чтоб ты был здоров и сыт.

— Дырки сделать во мне, это тоже от желания сделать меня здоровым?

— Прошу, не думай, что я зла, я делаю всё от любви.

— Ко мне? — ужаснулся я.

— В тебе же есть что-то такое. Ты так меня же защищал, заботился и прикрывал, — она погладила меня по щеке. — И жизнью своей рисковал. И пусть бываешь ты и глуп, но все мы не идеальны, у всех есть минусы свои, пусть даже и такие. Я просто хочу, чтоб ты моим стал. И будешь жить под боком у меня. И я не отпущу тебя, ты будешь только мой.

Господи, своим отношением я прибил к себе настоящего монстра. Она же больна на всю голову! Ей главное обладать! Это… это пиздец.

— Не буду.

— Ну это мы ещё посмотрим, а теперь ротик раскрывай, Юи не расстраивай. Я готовить-то умею, в этом я же хороша, лучше всех, поверь мне, милый.

Юи действительно готовила хорошо, я даже не замечал этого. Может просто не был голодным как сегодня.

Юи выглядела спокойной и самой обычной. Но взгляд был до ужаса в душе безумным. Она смотрела за тем, как я быстро проглатываю, всё с такой безумной заботой, что мне стало немного страшно за себя. Как бы она меня не порезала на кусочки и не съела, чтоб стать ещё ближе ко мне. И это не шутка, у таких людей свой взгляд о заботе и любви.

После этого она взяла все мои оружия.

— Не думаю, что они теперь со мной тебе понадобятся, ты согласен?

Я промолчал.

Она внимательно осмотрела их, посчитала, после чего с подозрением покосилась на меня. Не досчиталась, наверное, того ствола, что я выронил. Однако по её лицу я мог сказать, что она и не совсем уверена, что он вообще был, так что пусть сама гадает, я всё буду отрицать.

Юи так и не сказала ни слова, утащила стволы и скрылась на час, после чего вернулась без них и приготовила еды.

— Завтра двинусь я в столицу, ты же здесь меня подождёшь. Я тебя на дереве припрячу, чтоб никто тебя не достал. Одену, чтоб не замёрз, и накормлю, что с голоду не умер. А потом вернусь и…

Она меня лизнула в щёку.

— Ты будешь весь мой. Весь… Ты прав, я власть люблю. В любом её проявлении, но не чужды мне и отношения. Однако в них я тоже власть люблю и оттого… мы будем вместе. Всё моё и будет мне принадлежать…

Но это мы ещё посмотрим, Юи.

Она меня ещё раз накормила после чего…

— Что?! Опять?!

Она вальяжно скидывала с себя одежду, смотря мне в глаза. Потом просто сдёрнула с меня одеяло, и села сверху.

— Тебя ещё воспитывать и воспитывать, как я посмотрю. Но ничего с любовью всё пройдёт. И ты станешь в моей власти.

С этими словами она начала меня трахать. Да, способность, да, мне не больно, и я получаю от этого удовольствие, но в душу словно срут. Пиздец, насилует красивая девушка. Когда мечта стала чудовищной реальностью. Мне оставалось лишь просто лежать и думать о своём, пока она прыгала на мне, лизала меня, целовала и кусала.

И это продолжалось долго.

Очень долго. Я устал, был истощён и просто уже думал, когда это закончится, когда оргазм меня пробивал в который раз, заставляя тело неприятно, чуть ли не с болью, реагировать на него. Всю внизу хлюпало, Юи скользила по мне, словно мы обмазались маслом. И при этом ей ни капельки не надоело. Только на лице было выражение полного удовлетворения, глаза прикрыты, лицо расслаблено, что типа это моё, я молодец, теперь мне ничего не надо.

— Знаешь какого быть мной? — спросила Юи уже позже, просто лёжа на мне. — Постоянно слушать, что жизнь отдай кому-то. Отдай её империи, отдай её народу, ты власти над собой же не имеешь, ты только всем должна. Что защитить ты всех обязана. Отдай себя империи, живи ради неё, но не ради себя.

Она вздохнула, подтянулась и поцеловала меня в губы.

— Я власть хочу над собой иметь, чтоб распоряжаться своей жизнью. Чтоб не указывали мне, что надо делать, за кого выходить, кому отдаться, а кому родить. Чтоб жизнь империи я не отдавала, пока наш император тешет своё эго. Родители мои не видели, что я хочу пожить. Они ругались и кричали, требовали от меня, чтоб жизнь я ради родины отдала. Они хотели слепить из меня себя, воплотить всё то, чего сами хотели, но им было плевать, чего хочу же я. Они хотели, чтоб была я послушной вещью и мечом. Промытые мозгами твари, — последнее она прошипела. — Я выполнила их желанье, они отдали жизни во имя империи своей. И теперь, чтоб стать свободной, империю я захвачу.

— Ты сошла с ума, — пробормотал я слабо.

— Быть может ты и прав. Но это правда, нужна власть, чтоб стать счастливой по итогу. Вот ты, — Юи несильно щёлкнула меня по носу пальцем. — Я хочу тебя забрать, но ты сопротивляешься. Но вот уже и власть у меня, и ты не можешь сопротивляться. И я счастлива опять.

— Тебе плевать на других просто.

— А тебе? — посмотрела она мне в глаза. — Тебе же тоже наплевать, кто будет здесь под ногами твоими погибать. Власть делает тебя свободным. Сила тоже власть, но не обязательная так-то. Мне вечно говорят, что я должна, но скоро стану я свободной и счастье заслуженное обрету.

— Им надо было отпустить тебя в самом начале, когда ты не стала ещё такой, — высказал я мысли вслух.

— Надо было, — кивнула Юи. — Но предпочли они меня убийцей сделать, что трон их защитит. А теперь молчи. Иль говори, мне наплевать, я буду сейчас тебя…

— Просто заткнись, стихоплётка, — бросил я и отвернулся к костру, который она разожгла.

Приятно, что меня так хочет девушка, но теперь я немного другого мнения обо всём подобном, если честно.

Вечер перешёл в ночь и Юи меня вновь покормила, полностью наслаждаясь моим обществом и самой собой. В этот раз всю ночь меня не ебали, лишь пару раз попрыгала на мне, да обняла, найдя своё место у меня под боком. Да и засыпал я подозрительно быстро, даже несмотря на то, что мне до этого и не сильно хотелось. Снотворного что ли бросила?

— Когда-нибудь ты будешь мой, — сказала Юи, прежде чем я уснул.

— Никогда этого не случиться, Юи.

— Мы ещё посмотрим, — пробормотала она, притёрлась ко мне и уснула.

На утро она была уже одета и вооружена мечом. Прямо готова к подвигам. Я, кстати говоря, тоже был одет. Видимо, пока я лежал в отрубе, она меня развязала, одела и завязала обратно. Ну точно снотворным вчера накормила.

Покормив меня плотно напоследок, Юи потрепала меня по голове.

— Мы быть могли хорошею командой, прими ты сторону мою.

— Нет.

— Тогда… позволь мне перед отходом ещё чрево почесать, — безумно сверкнула она глазами.

И Юи почесала. Словно надо было меня об этом спрашивать вообще. Но зато на этот раз она двигалась любя, спокойно, задумчиво, летая где-то в своих мыслях. Я бы назвал это ламповым сексом… если бы занимался им с тем, кого люблю. А она прижалась ко мне и двигается, в щёку поцелует, в губы поцелует, в глаза заглянет, лизнёт…

Блять, Юи, ты чо, собака?! Харе лизать меня уже!

Естественно, я такого ей не сказал. Просто позволил ей сделать своё дело и всё. После этого она меня укутала в одеяло, чтоб мне теплее было, ещё раз обвязала верёвкой, запихнула кляп в рот и затащила на дерево. Пыхтела, краснела, тужилась, но затащила, затягивая меня туда верёвкой, где привязала к одной из ветвей, чтоб я не свалился.

Я бы мог похвалить её за усердие, если это не выглядело, как если бы паук затаскивал свою добычу к себе в паутину.

Бросив напоследок прощальный взгляд, Юи слабо улыбнулась.

— Завтра я вернусь за тобой, мой будущий император. И тогда ты никуда не денешься.

С этими словами она уверенным шагом двинулась в сторону столицы, даже не оглядываясь назад. Уверен, что именно так она и жила, не оглядываясь и не раздумывая ни на секунду, выдирая своё счастье из этого жадного мира.

Юи права, мы действительно похожи. Очень похожи в чём-то.

Я тоже буду идти к цели, если даже потребуется ради этого убить не один десяток человек. Такова жизнь, хотя это меня и не оправдывает. Как и не оправдывает тот факт, что я просто хочу сделать мир немного лучше, даже пусть на отдельно взятой территории. Великие цели требуют великих жертв. Когда-нибудь мне придёт счёт за это, когда-нибудь мне придётся расплатиться за такое поведение, но…

Помолимся за тех, кто встретится мне до этого срока, им это понадобиться.

Часть шестидесятая

Выживают сильнейшие

Глава 297

Настало время мсти. Мести… Не, не звучит.

Настало время МСТИ!

Так что, накормленный и затраханный красивой девой до потери пульса, я уже готов к новым свершениям. Как раз ещё и вздремнул часок, когда она ушла. Не сразу же творить мстю, не дай бог эта яндерка в засаде сидит и поджидает меня. А так час подождал и можно лезть за свершениями! Правда…

Я огляделся.

В принципе, здесь было не так уж и высоко, так что падать не страшно. Но вот меня к ветке Юи привязала, что действительно проблема. Ещё и ветка толстая… Так, у меня есть тварь, но это на крайний случай, если ничего не выйдет.

Естественно, сначала я просто пытался сломать ветку, дёргался и так далее, бился чуть ли не припадке, но сломать толстый сук мне не удалось. Попытался поёрзать… тоже пусто, затянуто от души и с любовью, тут мне не вырваться.

Я около часа пытался освободиться, пока не понял, что это бесполезно. Бесполезно настолько, что я больше устал, чем смог изменить своё положение.

Магия… нет, пусто, что-то блокирует и, скорее всего, это что-то на шее, что она мне изначально накрутила. О'кей. Так не покатит значит…

Тогда ждём.

И стал я ждать. В статы заглянул проверить, как обстоят дела, например.

Имя: Патрик.

Фамилия: Козявкеев.

Возраст: 25.

Раса: человек.

Уровень: 45.

«Параметры»

Сила — 54.

Ловкость — 62.

Выносливость — 58.

Здоровье — 46.

Мана — 38.

Интуиция — 43.

«Дополнительные параметры»

Рукопашный бой — 37.

Одноручное оружие — 43.

Двуручное оружие — 28.

Оружие дальнего боя — 60.

Щиты — 17.

Лёгкая броня — 40.

Тяжёлая броня — 43.

Устойчивость к ядам и токсинам — 50.

Устойчивость к болезням и заражениям — 50.

Мелкий ремонт — 8.

Медицина — 18.

Рукоделие — 26.

Взлом — 11.

Выслеживание — 28.

Охота — 28.

Шитьё — 5.

Торговля — 31.

Красноречие — 47.

Верховая езда — 28.

Скрытность — 33.

Ах да, мне же теперь двадцать пять! Праздную два года, что провёл в этом мире. Хотя исполнилось мне двадцать пять недели две назад, ещё в том мире, просто я не вспомнил об этом, так как не до того было. Вон, дальнее оружие до шестидесяти и ловкость до шестидесяти двух вкачал. Неплохо.

И сорок пятый лвл. За два года. Это вообще отлично. Хотя вспомнить, сколько я убил собственноручно, тут сразу становится понятно, откуда такой рост. Ведь среди жертв были и герой, и высокоуровневые люди. Мои жертвы сотнями исчисляются, если уже через тысячу не перевалило (это я про тех, кого лично убивал, про города не заикаюсь). Нормальный человек столько в жизни не убьёт.

Буду считать это за успех, хотя даже меня такое пугает. Я же обычный парень, и мухи не обижу, откуда такие показатели жуткие?

Мда… Гляжу на стату и становиться грустно. Кстати, у меня и звание появилось новое же!

«Исключительный путешественник — сотни путешествуют по континенту, десятки по всему миру. И только единицы рискуют пуститься в странствия между мирами, при этом ещё и вернуться. Вы действительно исключительный путешественник.

Условия получения — посетить другой мир».

Ну хоть нормальное звание, а не какой-нибудь долбоёб или нечто подобное. Теперь у меня их двадцать одно. Много относительно обычных людей и очень мало относительно тех же героев, у которых двадцать это вообще норма, если не минимум.

После этого я начал прокручивать картинки секса в голове. Например, последнюю мою связь. Нет, я ничего не хочу сказать: тело Юи было классным, красивым и действительно возбуждающим. И раньше я бы обрадовался такому подарку, но… раньше и человеком я был другим немного. Вряд ли тот я понравился бы ей.

А сейчас… Сейчас секс для меня звучит уже так же обычно, как и рукопожатие. Если раньше надо было перебороть себя, подойти, познакомиться, а ещё отговорки про то, где найти девушку, то сейчас было иначе. Подошёл к одной из своих и предложил. Или пошёл и купил какую-нибудь девушку. Или нашёл, поговорил, сводил погулять и трахнул. Раньше секс казался чем-то недосягаемым и захватывающим, а сейчас… ну секс.

Сейчас для меня это как-то обыденно, и я даже не понимаю, чего так стремался раньше. Нет, понимаю, почему, но выглядит это странно. Да и секс уже не такой вау, как раньше казалось. Хотя может чтоб было вау, мне нужен тот, с кем будет действительно необычно. Например… Клирия. Да, тут вообще эмоций выше крыши… Бр-р-р-р… как представлю, передёргивает аж. Не, с её аурой ей придётся трудно. Даже меня она отпугивает.

И кстати, как там она? Клирия же… Блин, если она подумала, что я помер, то там вообще пиздец будет. Я не знаю, какой силой она обладает, но она же была жрицей, верно? Значит что-то и умеет. А там ещё и посох, уверен, что будь он у неё в руках…

В этот момент меня кольнуло неприятное предчувствие.

Посох.

У меня тут же появился вопрос: а могла ли Клирия взять посох с собой? Я ведь не запрещал его ей трогать. Он лежал в хранилище вместе с деньгами, и в принципе Клирия могла его взять, так как раньше как жрица она уже орудовала им. Она умеет с ним обращаться. И как следствие, исходя из благих намерений могла взять как своё старое оружие. Не то что я против, но…

Да, меня что-то это слегка встревожило.

Клирия не дура и умеет думать головой. И если возьмёт, чтоб им пользоваться, то будет делать это со знанием дела. Однако я даже не представляю, что она умеет. У меня нет клятвы, и оттого управлять Клирией, случись что, будет проблемно.

Я не знаю, почему меня испугала эта мысль, что Клирия взяла посох, но волнения на данный счёт были. Это как если ты всегда выключаешь в квартире газ каждый раз при выходе, а тут вроде и выключил, но боишься, что а вдруг нет? Вот и Клирия, ей незачем он, но вдруг взяла? Она ведь девушка хладнокровная вроде, решила обезопасить себя и людей…

И взяла посох.

Я волнуюсь. В первую очередь потому, что если это так, и если она решит мстить за мою смерть, то не хочу даже представлять, какие будут последствия. Я сам ощущал, сколько в посохе силы, а Клирия ещё и управлять ей умеет. Ебанёт, мало не покажется…

Я так разволновался, что даже не заметил, как прошло время. Мои мысли упорно крутились вокруг этого посоха, той силы, что в нём скрыты (даже я их чувствовал), и Клирии, которая была ведущей жрицей и могла выпустить такой сыктым из посоха, что все сраться начнут.

Поэтому, когда я глянул свои способности, то был приятно обрадован, что мой любимый четыреста десятый перезарядился. Прошла ровно неделя с момента того, как я оказался здесь, и теперь мой друг был готов к новым подвигам. Я потерял стволы, но у меня были запасные в нём, поэтому…

Будет мясо. Я говорил, что убил около тысячи собственноручно? Сегодня я увеличу это количество в два раза.

Активация прошла так же незаметно, как и в прошлый раз: лишь потемневшая способка в списке сообщила мне, что он уже выехал. Куда выехал, мне неизвестно, но будем надеяться, что в мою сторону.

Я просидел на ветке минут десять, пока не послышался тихий, аккуратный рокот двигателя, словно…

Я так согнул шею под страшным углом, который был максимальным для меня, чтоб увидеть, как из-за дерева выглядывает автобус. Именно выглядывает, такой слегка боком накренился и фарой на меня смотрит. Прямо смотришь на него, и такой ЛиАЗик боязливая-стесняшка. Прямо милота. И выглядит он куда лучше, чем раньше, хотя всё равно в говно помятый.

— М-м-м-м-м-м! — отлично объяснил, но уверен, что ЛиАЗ отлично по…

Автобус прорычал негромко, словно опасаясь за свою жизнь.

В смысле, чего мне надо? Помощи блять!

— М-м-м-м-м-м! — задёргался я.

И что он мне ответил? Если до словно, то «ничего не понял, хули тебе от меня нужно на этот раз».

Да ты издеваешься!!!

— М-м-м-м-м-м! — я задёргался всем телом, показывая, насколько всё у меня плохо. — М-м-м-м-м-м! М-м-м-м-м-м!!!

Рыкнул двигатель.

Автобус или затупал, или реально не всосал, что от него требуется. Поэтому я минут десять мычал и дёргался, прежде чем он с опаской подъехал ко мне, немного ворча. Ворча, что в прошлый раз из-за меня он чуть не стал автобусом-гармошкой.

— М-м-м-м-м-м!!!

Автобус посмотрел на меня своими фарами, осветив жутковатым красным светом, после чего сдал немного назад. Его двигатель прорычал, правильно ли он меня понял.

Да! Правильно! Помоги мне освободиться! Ты мыслишь в верном направлении, дружище!

Вновь рычит.

Боже мой, ну и что, что у тебя рук нет? Сломай его! Сломай это сраное дерево, оно не такое уж и толстое!

В этом плане мы принимали решения одинаково, благословите боги этого металлического монстрика. Если есть что-то мешающее, надо это разрушить.

Поэтому ЛиАЗ, отъехав назад, взревел двигателем, пугая птиц и разгоняя зверей с округи, после чего на полном ходу, буксанув на месте, врезался в дерево. То жалобно затрещало, но по виду даже не собиралось падать. Тогда он отъехал и врезался ещё раз. И ещё.

ЛиАЗ и так был побитый весь несмотря на то, что уже успел подвостановиться, так что несколько вмятин на его переде не сделают погоды. Там даже стёкла не восстановились.

Он таранил дерево и каждый раз моё сердце испуганно стонало от того, как древесина скрипит. Будет плохо, если оно неудачно упадёт.

Но в конечном итоге автобус одержал сокрушительную победу над деревом. Врезавшись в него внеочередной раз, то затрещало, заскрипело и начало медленно крениться под напором автобуса, который продолжал газовать несмотря ни на что, выбрасывая комья грязи из-под колёс. Рёв был страшным.

Не менее страшно было, когда дерево свалилось. Но уже пол дела было сделано, я слез с дерева. Оставалось распутаться.

— М-м-м-м-м-м! — замычал я ЛиАЗe.

И здесь он мне помог, хотя в начале я чуть не обосрался от страха, как он это сделал. Вот он подъезжает, примеряется, словно паркуется, и… Неожиданно ЧУТЬ ЛИ НЕ НАЕЗЖАЕТ НА МЕНЯ!!!

— М-М-М-М-М-М!!!

Я чуть не обосрался от ужаса, представляя, как моё приключение закончится таким эпиком. Но нет, я зря сыковал, ЛиАЗ просто решил меня освободить таким странным способом. Он аккуратно лавировал, чтоб я под конец оказался наполовину под его боком (где стык борта и днища) между передним и задним колёсами, после чего, словно став чуток ниже, начал ездить вперёд-назад.

План заключался в том, что углом корпуса, помятого и подранного, он будет пытаться перетереть верёвки на мне. Конечно немного очково, когда над тобой ездят несколько тон неадекватного металла, однако выбора было немного. Или так, или никак.

Так, трясь углом о верёвки, газуя вперёд-назад, он словно пилил их, пока в конечном итоге не перерезал верхние верёвки. После этого настала очередь верёвок на мне самом, которые были намотаны мне на руки. Избавлюсь от них, получу свободу.

Не сказать, что всё прошло гладко, несколько раз он резанул по моим рукам, один раз довольно сильно, из-за чего кровь шла не переставая. Однако в конечном итоге я почувствовал, как ослабли путы.

Бля… Я мог выдохнуть с облегчением.

— М-м-м-м-м-м! — промычал я, выкатываясь из-под автобуса, после чего принялся быстро-быстро сбрасывать с себя верёвки. И первым же делом, когда я их сбросил, вытащил из рта кляп. Челюсть неприятно хрустнула, когда я несколько раз открыл и закрыл рот разминая. Но как же приятно вытащить его! После этого я оперативно принялся распутывать ноги и уже через пять минут был полностью свободен.

Если не считать рваной раны на руке от неудачного касания ЛиАЗа, то я практически не пострадал. Да и та рана уже почти не кровоточила, хотя я её всё равно на всякий случай перевяжу.

После этого я содрал то, что было намотано у меня на шее; какой-то странный кулон на верёвочке. Видимо он и блокировал магию, работая по принципу того, что мне на шею повесили лесавки. Рассмотрел, покрутил между пальцами, да и выкинул нахуй его.

— ЛиАЗ, ты даже не представляешь, из какой жопы ты меня вытащил, похлопал я его по боку.

Двигатель немного прогудел.

— Да, знаю, без тебя я ничто, — можешь выёбываться, засранец. Ты заслужил. — Однако мне теперь надо, чтоб ты довёз меня… вернее не меня, а всё, что внутри тебя, до определённого места.

Двигатель газанул.

— Зачем? Ну мне будет неудобно тащить всё это. Клянусь, без твоей помощи мне будет справиться пиздецки сложно, поэтому вся надежда на тебя.

ЛиАЗ что-то продолжал бурчать, но я уже его не слушал, лишь кивая и поддакивая. Раз не послал, то значит согласился. Всё предельно просто. Меня куда больше интересовало то, что оставила здесь Юи. А она оставила кое-какие вещи, чтоб идти налегке. А именно мои. Заботливо привязала их на одну из веток, чтоб потом, видимо, забрать.

Стоило заглянуть в рюкзак, как сразу становилось ясно, что здесь она тоже рылось. Не оставила ни патронов, ни каких-либо острых вещей, словно боясь, что я смогу ими воспользоваться. Ага, связанный и привязанный к ветке. Но не это меня интересовало.

Шкатулка с яйцом! И к моему счастью Юи решила от неё не избавляться, оставив в рюкзаке. Видимо предназначения этой вещички не поняла, а выкинуть не захотела. Ну хоть на этом спасибо. По сути, меня только это и интересовало, так как то был главный пункт, что должен был поддерживать во мне жизнь.

После того, как я мог выдохнуть спокойно, принялся искать уже револьвер, который выронил позапрошлой ночью. Это было очень важно, так как любая пушка мне необходима. Особенно та, на которую патронов у меня хоть жопой жуй. На винчестер их дохера, на беретту тоже, но Юи, я так подозреваю, избавилась от них. Как и от М249. Теперь те патроны просто бесполезны, так как М60 жрёт другие патроны. Если только в бабахах их примостить.

Печаль…

Нашёл я револьвер в какой-то норке, что была закрыта густой травой. Случайно наткнулся, когда рыскал руками по земле. В отличие от Юи я помню, где стоял и помню, где его выронил. Оттого зона поисков у меня не была большой. Так что, достав его оттуда, я выдохнул с облегчением. Ну хоть так. Да, отдача большая, да, перезарядка долга, но зато на него патронов дохера, и он стреляет!

Автобус что-то занудливо прожужжал двигателем.

— Ну это тебе легко говорить, а вот для меня подобное пиздец как важно. Ты можешь и переехать, а вот я… — Я похлопал себя по груди. — Я из плоти и крови, мне нужно чем-то защищаться, так как скопычусь от малейшего удара под дых.

Автобус буркнул, что мы никчёмные людишки и медленно развернулся на поляне. Одним из колёс он проехался по кострищу, оставленному с нашего привала, подняв облако чёрной пыли.

Лёгкий рокот двигателя задал мне вопрос.

— Куда сейчас? — я задумался, после чего двинулся в туже сторону, куда ушла и Юи.

Двигался недолго; через кусты, высокую траву, небольшие овражки уже через тридцать минут я вышел к опушке леса. Здесь на смену приходило огромное поле, что уходило вниз на плато. Огромное плато, ровное, словно специально выпиленное в этих горах для столицы, что расположилась на нём.

Этот город, большой, с высоченными башнями, красивый, мог даже посоревноваться со столицей в королевстве. Он был куда масштабнее того городка, где я был, и раскинулся куда сильнее во все стороны.

На востоке от плато вверх уходила гора, всё выше и выше. На её склоне, практически на границе, где заканчивались луга и начинались каменистые горы стоял такой небольшой дворец. Он расположился над горным озером, что было словно налито перед ним в чашу. Если не ошибаюсь, это дом Юи и Юми.

На западе и севере это плато ограничивало огромное глубокое ущелье с рекой на дне, за которым возвышались исполинские горы. Через западное ущелье виднелся длинный мост, который полюбас вновь держался на магии. Нет, серьёзно, тут что не спроси, слышу один ответ — магия. Ни логика, ни физика, только магия. Да и хуй с ними.

Меня куда больше интересовало то, что расположилось на северном крае этого плато — огромный императорский дворец. Моя цель и главный момент в моём плане. Возьму его, возьму контроль над ситуацией в горной империи и смогу ух как намутить бедной стране эльфов. Но для этого мне надо его захватить. Меня ожидала потная катка в соло.

— Видишь его, — кивнул я головой на дворец, обращаясь к автобусу. — Ты спрашивал, куда мне. Так вот, туда.

Глава 298

Императорский дворец. Огромное сооружение, которое было похоже на запретный город и заслуживало попасть в ЮНЕСКО.

До моего прихода, естественно. Но я торжественно клянусь, что сделаю всё, чтоб этот дворец устоял.

Однако то, как он был выстроен, усложняло мою задачу в несколько раз.

Во-первых, он располагался на краю плато. С одной стороны его защищало естественное ущелье, с другой стена, что отхапывала такую неплохую территорию с два или три футбольных поля перед ним. То есть, мало того, что надо преодолеть стену, так ещё и добежать до дворца, а там вся территория наверняка кишит охраной.

Вторая проблема — где отстроен сам дворец. Судя по тому, что я отсюда вижу, добрые две трети его находятся вообще над ущельем. Скорее всего, как и говорила Юи, он стоял на подпорках. Это значит, что пробраться с тыла туда будет если не невозможно, то очень сложно.

— Да уж… — я ещё раз окинул взглядом плато.

Восток — дом Юи и Юми на склоне.

Запад — ущелье с мостом.

Север — ущелье и дворец.

Юг… ну отсюда мы пришли так-то.

И в центре столица, большая красивая столица, в которую нам заходить не обязательно. Вообще я до последнего надеялся, что я и Юи вместе проберёмся на территорию дворца, где я уже её и обезврежу. Но видимо она решила меня опередить.

Блин, сраный пистолет, если бы не он, я бы успел ей коленки то отстрелить, чтоб всю жизнь хромала потом! Она, наверное, вытащила его ещё в том мире, когда в кузов пикапа заглядывала! Аж зло берёт…

Я точно сломаю ей руки и ноги за это, а вот насчёт убийства надо подумать. Пока ещё не решил окончательно вопрос, убивать или нет, так как вроде как и влюблена, хотя от наказания это её не спасёт. И Юми ей не поможет.

А для начала надо добраться до неё.

Сейчас вопрос стоял так: куда топать? За своими или сразу за Юи и Юми? Мои, как я понял, сейчас окапались в доме Юми и Юи. Если возьму их, то получу преимущество в численности.

Однако Юи ушла именно сейчас, следовательно, что-то происходит. Что может происходить? Верно, свадьба. А значит я могу не успеть на неё. Я и так просидел хрен знает сколько на дереве, а сейчас ещё топать к своим, потом с ними возвращаться… А половина не умеет наверняка обращаться… Да чего там, вообще никто из них не умеет обращаться с современным оружием. А я и армия и всё-всё-всё в одном лице.

Значит едем сразу ко дворцу.

— ЛиАЗ, я хочу тебя попросить. Подкинь до того дворца, — указал я пальцем на него. — Высади меня чуток в стороне от него, чтоб меня не достали раньше времени. После этого я хочу, чтоб ты помог мне в кое-чём.

ЛиАЗ недовольно затарахтел.

— Да, именно в этом. Прости, что прошу, но мне нужна помощь. И боюсь, что с тобой мне будет куда легче, чем без тебя.

Легче сказать, что ЛиАЗ мне не высказал, чем перечислить всё, что я услышал от него в свой адрес. Не скажу, что со всем этим я был абсолютно согласен, однако пришлось весь этот рокотоный понос выслушать, так как выхода как такового не имелось. Сейчас пошли его нахуй или скажи чего плохого, вообще уедет. А мне ух как нужна была помощь. Не то чтобы критично, но такая точно не помешает.

Поэтому я проявил чудеса выдержки, узнав о себе много чего нового. Ведь какая разница, что ты делаешь, если в конечном итоге самым важным является, добился ты своего или нет. Вот я добился. И через пол часа уже ехал на автобусе в сторону дворца, объезжая город по кругу. В нём нам делать пока было нечего.

Пока автобус мирно тарахтел двигателем, я готовился к небольшому столкновению.

И взрывчатку подготовил, и провода, гранаты сколько смог забрал, пистолеты по карманам рассовал, а те, что не вместились, оставил в тележке. Там же лежали патроны, РПГ-7, ленты от пулемётов, магазины от автоматов (набрал именно магазинов, чтоб сразу заряжать, а не запихивать в обойму патроны) и много всякой полезной мелочи.

Вопрос был лишь в том, прорываться мне туда или же они сами выйдут ко мне.

— Ну что, ЛиАЗ, готов? — спросил я, перезарядив пулемёт. — Помолимся, чтоб всё прошло хорошо.

Тот недовольно что-то буркнул.

— Ну вот всегда ты так, хоть бы раз поддержал, — вздохнул я, глядя вперёд.

Перед нами продолжали расти стены дворца.

Это была древняя традиция, что брала свои начала ещё когда не было в это мире никакой системы, всенаполняющей магии и странных извращённых, словно порождённых больным воображением, вещей. Настолько же старая, сколько существовала сама Горная Империя. Возможно только такие традиции и помогали сохранить империи свою первозданность, и из-за этого она практически не изменилась с того момента, как мир сдвинулся не только с места, но и мозгами.

Свадьба. Древний обряд, что брал свои начала в далёком прошлом.

Начинаясь с самого утра, он шёл до самого вечера и, казалось, был создан не столько для празднеств, сколько для испытания выдержки самих молодожёнов. Тот, кто не был настроен серьёзно и решительно, вряд ли смог бы пройти такое. Это была полоса препятствий, что могла отбить желание жениться и выходить замуж повторно. Не только своей сложностью, но и тем, что можно было случайно помереть.

До самой заключительной части, клятвы, что давалась перед древними духами, обитающими здесь, и императором, который одобрял союз и передавал власть, надо было отсидеть на одном месте добрых пять часов не двигаясь. Муж и жена восседали на стульях в пустом огромном церемониальном зале, чтоб таким образом каждый имел возможность подойти и высказать свои поздравления в адрес будущей императрицы и императора.

Дальше шли странные танцы или, как их называли люди, танцы птиц, где молодожёнам предстояло на протяжении часа танцевать. Танец был не менее странный, чем сама горная империя — будущие молодожёны переходили с точки на точку, словно вышагивали какой-то маршрут, стараясь это делать грациозно, слегка приподняв руки в стороны подобно крыльям.

Многие мечтали исполнить этот танец. Но немногие понимали, что это такое. Оттого не представляли, какой это был ад наяву. Возможно потому эта традиция и сохранилась только здесь, среди знати, так как в полном свадебном комплекте на протяжении часа мог танцевать не каждый. Многие девушки, а иногда парни не выдерживали того, насколько было жарко в костюмах, и теряли сознание.

Немного о костюмах — эта была основная причина трудности прохождения брачного обряда. Девушку облачали в многослойное одеяние белого цвета. Выглядело это так, словно на неё надевали целых пять утеплённых толстенных кимоно, каждая из которых была не самой лёгкой ношей, а вместе так вообще могли посоревноваться с бронёй рыцарей. Толстые, добротные, девушку можно было выбросить на улицу зимой, и она бы могла спокойно спать, не боясь замёрзнуть.

Девушку одевали, после чего перевязывали, чтоб такой наряд плотно держался, надевали сапоги и перчатки. Помимо всего прочего её обвешивали всевозможными украшениями, оберегами и прочими безделушками. Чем больше, тем дороже девушка. Несложно представить, какой якорь висел у будущей императрицы на шее.

А ещё дева должна быть бледнолицей. Потому ей накладывали толстый слой штукатурки, из-за чего девушка оказывалась законсервированной. После всего этого на голове ей делали добротный тюрбан, высотой чуть ли не с две головы самой девушки, который сам весил немало. Несложно представить, какая температура была внутри такого кокона, и почему от традиции танцевать час отказались практически все. Казалось, что таким способом пытались отпугнуть молодых людей от свадьбы.

Парню везло не меньше. Добротный поддоспешник по толщине не уступающий нарядам девушки, а поверх него броня. Старая, добротная, толстая, которую могла не взять даже пуля. Уже никто и не помнил, был создан он для войны или же для того, чтоб убить будущего мужа до того, как он попортит свою будущую жену. Про катану, которая являлась главным атрибутом и показывала статус мужчины никто тоже не забывал. Однако вытащить её в таком наряде, не говоря о том, чтобы размахивать ей вообще речи не было. Нужно было быть настоящим монстром, чтоб воевать в такой экипировке.

После танца в таких прекрасных нарядах они вновь должны были отсидеть до самого вечера за праздничным ковром. Нет, не столом, кушать могли все только после обряда. Именно ковром.

Здесь все сидели на огромном ковре, в центре которого восседали будущие муж и жена. Все остальные гости сидели на ковре на коленках по краям, разговаривая, поздравляя друг друга, поздравляя молодожёнов и просто общаясь. Опять же, молодожёны должны были сидеть неподвижно и тихо.

Воодушевлённый, но не громкий гул стоял в помещении, пока молодожёнов не отправляли в главный зал…

Стоять ещё час.

Это для того, чтоб будущие молодожёны успели подумать о своём решении и передумать. Словно до этого, находясь в своих скафандрах, они могли не успеть этого сделать. Словно такой жестокий отбор до этого не являлся основанием для решения, что оба действительно настроены серьёзно.

Ирония судьбы в том, что это никак не могло решить проблему, когда одного вынуждали выйти замуж или жениться на другом.

Потому Юми, копия своей сестры, сейчас стояла в центре огромнейшего зала рядом со своим новым мужем, что был подсунут к ней теми, кого она считала союзниками. В абсолютной тишине ей ещё предстояло простоять как минимум около получаса, прежде чем его духовенство, жрец и отец их, что стоял перед ними, скажет, что они дали своё согласие на добровольное произношение клятвы заключения брака перед духами.

Раньше жрец нравился ей, она считала его хорошим человеком. Она помнила, как тепло он относился к ней и её сестре, когда они были детьми, прощая шалости, что не простили бы родители. Она верила в то, что им движет только вера и добродетель. Как оказалось, вера спокойно идёт рука об руку с властью и деньгами, сливаясь с ними так сильно, что отличить иногда бывает их очень сложно.

Они стояли в абсолютной тишине. Никто не двигался, никто не говорил. В огромнейшем зале было настолько тихо, что, если закрыть глаза, могло показаться, что никого и нет. Словно все были статуями, одетыми в торжественные одежды.

В конце концов, то, о чём говорил ей Мэйн, оказалось правдой. Это ничем хорошим не кончилось. Честь, добродетель, верность… пустые звуки и громкие слова, чтоб пустить пыль в глаза. Она ничего не держала, но держали её. И её с сестрой поездка в королевство была лишь случайностью, которую они допустили. Стоило ей вернуться обратно, как больше таких случайностей никто допускать не собирался.

Кто говорит, что не бывает безвыходных ситуаций, тот просто ни разу не был в них.

Кто знает, как бы всё обернулось, будь сейчас Мэйн здесь. Успей он скрытно добраться до дворца и, избегая всех этих церемоний, успей они дать клятву при духах, всё могло бы быть иначе. Даже император не так был важен, как сама клятва перед древнейшими. А после заключения союза даже при всём желании никто не смог бы ничего сделать.

Но Мэйна нет, есть только она, одетая в свадебный наряд, есть её новый муж, одетый в свой свадебный наряд, и множество гостей, что собрались здесь проследить за церемонией. А ещё сорок человек, что сопровождали её, и теперь находятся в осаде, не смея выйти наружу, в её родовом дворце. Своеобразная тюрьма для чужаков с далёких земель. Был ультиматум, что или она сама добровольно пойдёт за ними, или они сами войдут и заберут её, но убьют всех остальных от мала до велика.

И именно из-за угрозы Юми стоит здесь. И именно из-за этого, возможно, чужаки ещё живы, хоть и окружены людьми родов великих, чьи главы стоят в этом зале, чтоб проследить за всем лично. Мало ли что могли устроить в этот день другие рода, что были не согласны с этим решением.

Сейчас все уже были уверены в своей победе. Чужаки охраняются и носа не смогут высунуть из её родового дворца. Личные родовые миниармии выстроились рядами, защищая это место так, что их врагам оставалось только с бессильной злобой наблюдать за своим проигрышем. Её бывшие союзники могли бы держать оборону сутками.

Потому, даже вырвись та группа из осады её дома каким-то чудом, она бы не смогла пробиться сюда и спасти Юми. С того самого момента, как они оказались в её доме, вопрос, кто получит власть над ней, был уже решённым.

Что касается их тёмной предводительницы, то стоило ей увидеть, что её хозяин умер, как она впала в уныние. Уныние, близкое к апатии, словно вместе с ним умер её смысл жить дальше. Она ещё некоторое время правила группой, пока они не добрались до дома Юми, после чего совсем затухла. Хотя казалось, что где-то внутри неё ещё кипела ярость, которая могла вырваться в любую секунду, дай ей нужный импульс.

Однако Юми не унывала. Даже в такой ситуации она смотрела на всё положительно. Старалась смотреть. Ведь при всём ужасе ситуации она знала, что её сестра жива. Она чувствовала, её тянуло к своей копии, стоило Юми этого просто захотеть. Её враги сказали, что загнали их в угол и уничтожили, но это была не правда. Ведь если жива Юи, то жив и Мэйн. Однако достучаться с этой информацией до тёмной девы она не успела.

Хотя это и не важно. Куда важнее, успеет ли он добраться до сюда. Ведь, если верить тому, что она слышала от других, он был воплощением разрушения, создавая хаос на ровном месте. Потому, появись он здесь…

Где-то вдалеке послышался хлопок, прерывая её мысли. Громкий звонкий хлопок, который разбавил атмосферу замершего времени в этом зале. Пусть никто не сказал ни слова, однако тишина была разрушена шуршанием множества одежд, оттого что все начали озадаченно переглядываться. Юми слегка напряглась. Ей показалось или взрыв действительно был?

Через пару секунд слабенькая ударная волна ворвалось в зал через окна с улицы, прошлась по нему заставляя едва заметно вибрировать люстры и стекло в окнах.

Вслед за взрывом послышались очень быстрые хлопки, словно кто-то очень быстро отбивал дробь по металлу.

В зале стало больше шума, в воздухе почувствовалось напряжение. Люди даже осмелились шептаться. Но никто даже не подозревал, насколько всё стало из «всё хорошо» в «всё безнадёжно». Не подозревал, пока тревога не огласила дворец.

Тишину разрушил громогласно звон колокола. Громкий, пробирающий до костей и заставляющий вибрировать не только люстры, но и сам дворец, он оглашал своим громким звонким грохотом тревогу. Исполинский колокол, что молчал веками, запел свою песнь тревоги, оповещая всех о нападении в то время, как на улице продолжало что-то стрекотать. Стрекотать с жутковатой постоянностью.

На мгновение этот стрекот заглох. Едва прошло десять секунд, как взрыв прогремел уже где-то сверху. Громкий, мощный, оглушающий, заставляющий подпрыгнуть на месте от испуга. Люстры зазвенели цепями, стёкла завибрировали, как завибрировало и всё здание. Звон колокола тут же оборвался. Было слышно, как что-то рушится, как гремит колокол, падая вниз, как сотрясается дворец. Видимо обрушилась сигнальная башня.

Тревога, постепенно перерастающая в панику, усилилась. Теперь уже никто не стоял на месте. Все дружным потоком начали двигаться подальше от входных ворот с улицы в этот зал. Уходили через боковые двери, растекались по щелям, заставляя пустеть зал с удивительной скоростью, толкаясь и шумя от испуга.

Несколько человек попытались увести и Юми, но она не двинулась места. На кончиках её пальцев недобро блеснули молнии, заставляя её «спасителей» отшатнуться. Она была известна как хороший маг и ни у кого не было сомнений, что убить магией для неё так же просто, как и вдохнуть. Ведь что из неё, что из сестры-близнеца в первую очередь готовили убийц, и в этом деле они преуспели.

— Кто тронет меня, тот смертью бесславною падёт, — спокойно произнесла она, сбросив другой рукой со своей головы этот огромный неудобный тяжёлый тюрбан.

«Спасители», отнюдь не воины, переглянулись и сошлись во мнении, что лучше её не трогать. И между попытками утащить её и спастись самим их выбор пал на второе. Они вместе с остальными живым потоком растеклись по залу, словно вода, которая вытекает через дырявое ведро.

Через несколько минут никого кроме Юми в зале уже не было.

Она стояла в одиночестве, гордо подняв голову, сбросив с себя эти толстые кимоно, украшения и всё то, что ей мешало, пока не осталась в такой накидке, что надевали на голое тело под свадебный наряд. Она смотрела на дверь, уже понимая, кто к ней идёт, с боем пробиваясь через сотни врагов.

И даже не подозревая, что совершенно другой человек крадётся к ней с совершенно противоположными намерениями.

Гонка двух таких похожих, но таких разных людей, где главным призом станет жизнь самой Юми, началась.

Глава 299

Это было довольно фееричное нападение, которое войдёт в историю. Не знаю, в какую, но точно войдёт.

Наша атака началась с того, что мы подошли к воротам и практически сразу в нас разрядились градом стрел, фаерболлов, молний, сосулек и прочей хуйни, что с весёлым стуком отбили дробь по ЛиАЗу. Ну не суки ли? Мы только подъехали, и они даже не знают, кто мы, а уже пытаются грохнуть.

И ворота у них добротные, специально против бедного меня небось отстроили. Пидоры блять. Повсюду пидоры и бляди. Одни строят ебаные непроходимые стены для бедного безобидного Патрика, что пришёл с миром и никому зла не желает, другие бедного Патрика ебут несколько дней подряд против его воли.

Какой ужас, везде ущемляют.

ЛиАЗ недовольно зарычал.

— Согласен, но нам надо подъехать поближе к воротам, дружище. И тогда поверь, ебанём мы от души.

Сказано, сделано.

Под градом стрел и магии мы подъехали к воротам практически вплотную, после чего я со спокойной душой через одно из окон выбросил прям к воротам почти всю взрывчатку, что была.

— Всё, отъезжай! — крикнул я, пока крышу дырявили сосульки и стрелы.

Только когда мы отъехали, я понял, что в руках у меня до сих пор был провод, который надо было подсоединить к взрывчатке и подать ток.

Да блин!

Хотя плевать, у меня есть другой способ совладать с этим. Поставив ЛиАЗ боком так, чтоб он прикрывал своим бортом меня от снарядов, я вытащил на улицу гружёную тележку, взял пулемёт и выдохнул.

Ну что, понеслась? Да будет фарш, да будет смерть, и кровью я омою землю.

— Сейчас прогремит взрыв, и ты сразу ныряй в проезд. Старайся в первую очередь отвлечь доспехи, что там могут быть. Не сражайся, отвлекай, хорошо? На людей не обращай внимания, я сам займусь этой проблемой. Ну и конечно гуди, люди начинают сраться от страха.

Если бы у ЛиАЗа был бы рот, он бы сейчас злобно ухмыльнулся. Он согласно рыкнул, набрав обороты.

— Вот и отлично, дружище, — похлопал я его по боку улыбнувшись. — Помни, отвлекаешь на себя доспехи, а потом я подоспею. — Вздохнув, я выглянул из-за автобуса. — Ну… понеслась…

Я вытянул руку и выпустил молнию прямо в небольшую горку перед их воротами.

— Бабах… — тихо пробормотал я.

Яркая вспышка на мгновение ослепила меня, превратившись в огромный огненный гриб, что ярким насыщенным густым пламенем красного цвета поднялся в воздух. В это мгновение стало так же светло, как и в самый солнечный день, хотя на улице был вечер. Грохот был такой, что я почувствовал его вибрацию внутренними органами; мне казалось, что я вот-вот оглохну. Это был пиздец. Через секунду нас обдало тёплым, чуть ли не горячим воздухом, который ветром налетел на нашу позицию.

— ПОГНАЛ! — крикнул я, хлопнув ЛиАЗ по борту и перехватывая пулемёт.

Прицелился и тут же дал длинную очередь по верхушке стены, где стояли люди. Большую часть, что была у ворот, снесло к хуям взрывной волной. Остальные стояли, словно поражённые молниями, смотря на этот огненный ад, что затухал, оставляя после себя густые клубы чёрного дыма. Я не знаю, что-то была за взрывчатка, но вряд ли обычный пластид. Пули практически сразу срезали всех, кто оказался на линии огня. Их тела взрывались кровью и отлетали куда-то за стену. От некоторых отрывались куски плоти после удачного попадания. А люди, не понимая, что их срезают словно траву, стояли и пялились на место взрыва.

ЛиАЗ в этот момент нырнул в огромное чёрное облако, напоследок мигнув стоп-сигналами. Чёрный гриб только-только раскрылся во всей своей красе.

Я же двинулся следом, продолжая стрелять по людям на стене, быстро сбривая всех, кого только видел. За моей спиной, прицепленной к поясу верёвкой с помощью карабина, катилась тележка со всеми необходимыми припасами. Припасами, которые понадобились мне через пару секунд.

Над ближайшими территориями раскатами звона загремел колокол. Звонкий, мощный, насыщенный, он значил ничто иное как тревогу. Причём слышно его было наверняка на несколько километров. Поэтому его надо было как можно быстрее заткнуть. Что я и сделал.

В руке появился гранатомёт.

Мне даже не мешал чёрный дым, который уже рассеивался ветром. Колокол бросал очень хорошие блики от заходящего солнца, заманчиво помигивая мне и словно говоря: Патрик, я здесь, скорее шмальни в меня.

Да без проблем! Лови!

Ракета бодро отправилась в башню, где был колокол, быстро отдаляясь.

Несколько секунд, и небольшая вспышка взрыва прямо в стене башни расцвела ярким жёлтым шаром и тут же потухла, оставляя после себя дым и пыль. Колокол ещё секунду другую звонил, как вдруг башня начала просаживаться вниз, словно укорачиваясь в размерах. Вот она содрогнулась, дёрнулась вниз, остановилась, словно смогла устоять, но через несколько секунд начала проваливаться, слегка накренившись, в облако пыли, всё быстрее и быстрее. Послышался звон рухнувшего колокола.

Ну вот они и без тревоги.

Так, вернёмся к пулемёту.

На стене после моей радостной зачистки никого просто не осталось. Плохо это или хорошо, неизвестно, но надо было пробираться дальше.

И я, таща за собой тележку, словно трудолюбивый пони, двинулся к воротам, за которыми звучал рёв двигателя и его корабельный гудок. И стоило едва приблизиться к воротам, как мне навстречу высыпались люди.

Ровными рядами, твёрдой походкой они вышли из уже на две трети рассеявшегося облака ко мне. Спереди выстроились стеной щитовики, позади них, судя по всему, копейщики. Те положили длинные копья, на концах которых были намотаны яркие тряпки, на плечи щитовикам, тем самым превращая построение в игольчатую стену. Такой походкой они не слишком бодро двинулись ко мне.

Ну да, с таким построением быстро не побегаешь.

Усмехнувшись, я перехватил пулемёт и нажал на гашетку. На мгновение я подумал, что будет плохо, если не пробью щиты. Но мои волнения были напрасны. Стреляя от бедра, я веером прошёлся по толпе, что выходила из ворот. Пули выбили искры из щитов, пробивая как бумагу и первый ряд начал заваливаться, буквально осыпаясь.

Мир превратился в тра-та-та.

Мне не без труда приходилось удерживать пулемёт, который оглушительно тарахтел, поливая свинцом проход, через который сыпались противники. За одним рядом показалась другие. Они были словно волна, что наступала на меня, однако в узком проходе они не имели шансов. Воины косились, падали, оседали. Их тела взрывались, отлетали куски брони, их конечности.

А я всё стрелял по ним, стоя на месте и чувствуя, как пулемёт так и норовит выскочить из рук. Стрелял, краям глаза видя, как лента, весело дёргаясь, убегает в пулемёт и с другой стороны высыпается дождём стреляных гильз. А ствол медленно, но верно краснел, начиная дымиться.

Живой поток словно упирался в стену, заваливая собой проход и только через несколько минут их не стало. Просто перестали выскакивать и я, не теряя времени на раздумья, тут же двинулся вперёд.

Тел было очень много. Но куда больше было крови, которая буквально залила здесь всё. Она ручьём стекала вниз и ноги неприятно хлюпали по ней, словно я шёл по земле после дождя. Стоило дойти до прохода, как хлюпать стала не только кровь, но и внутренности: мозги, ошмётки кожи и конечностей. Повсюду виднелись оторванные руки и ноги. Думаю, что если бы не броня, которая служила консервной банкой для тела, кровавого фарша было бы куда больше.

Мне стоило немалых трудов преодолеть груду тел на входе, где сложили голову, наверное, около сотни, если не больше бойцов.

Что меня ждало за воротами?

Ещё больше противников. Целые ряды воинов, что были слишком враждебно настроены против меня, словно я сделал им что-то плохое. Повсюду уже валялись трупы людей, по большей части магов и лучников. Видимо, должны были прикрывать высыпавшихся за ворота людей, но попали под ЛиАЗ. Тот сейчас носился на заднем фоне, бибикая и ревя двиглом. Там же за ним бегали огромные воины-доспехи, штук десять.

Стоило мне появиться, как рассеянная толпа, которая не знала, что делать, повернулась ко мне. Ну да, я был более достижимой целью, чем ЛиАЗ.

Но и я не ждал. Сразу же дал очередь по ближайшим ублюдкам от бедра, медленно шагая дальше. Но чем больше шагов делал я, тем дольше приходилось мне стрелять. Очень много. Настолько, что ствол засветился красным, а рука неприятно заныла от отдачи.

Противники стягивались ко мне со всей площади, словно металлическая стружка к магниту, рассеянные атакой автобуса по ней. Бежали, крича во всё горло, пытаясь добраться до меня, но пули сносили их куда быстрее, чем они успевали что-то сделать.

Мне кажется, они уже знали, что не добегут. Знали, что закончат жизнь бесславно, умерев, даже не дотянувшись до врага. Убитые среди сотен таких же солдат. Уровень? Пф-ф-ф… технология. Что ты не сделай, технология всегда будет сильнее. Уж в чём-чём, а наш мир вполне преуспел в истреблении себе подобных в огромных количествах.

Кто-то из солдат даже пользовался способностями, пытаясь проскользить ко мне как Юи, обрушить клинки и так далее, но я не давал никому сократить дальность на расстояние способности, срезая всех на подходе. Один, другой, третий, десятый, сотый. Всё смешалось, осталась только отдача, и вибрация; само тарахтение пулемёта заполнило мой мозг.

Вот бегут солдаты, а вот их нет, их отбрасывает, оставляя на их месте облачка кровавой пыли, которая быстро исчезает. Вот вновь кровь вылетает из их спин, и они навсегда замирают. Вот пошли трассеры, и яркие линии расчертили площадь. Я не прошёл даже одной десятой, а их не стало меньше. Ещё один, и ещё, и ещё. Больше крови, больше смертей.

Огромная толпа легла мёртвой, когда яркая линия трассеров прошлась по ним. Ещё десяток снесло предо мной, а я уже пускал в ход гранаты, уничтожая большие группы солдат и зачищая пространство вокруг себя.

Спину прожигает болью в нескольких местах, как и ногу, и я резко оборачиваюсь, уходя в сторону. Яркой линия трассеров нежно касается людей на стене, коих не добил прежде. Их просто разрывает, сбрасывает вниз и кладёт на пол, оставляя на их месте только брызги крови.

Здесь была странная стена, я бы даже сказал, что декоративная, для вида, а не для защиты. Слишком узкая и какая-то неприспособленная для отбития нападения. Возможно императору действительно нечего бояться.

Я вновь кручусь и отступаю назад, так как несколько способностей достигают меня. Тело наполняется болью, сознание на мгновение вспыхивает белым, но я не теряю контроль. Не отпуская гашетки вожу перед собой стволом, который уже ярко-жёлтый, словно газонокосилкой разбрасывая и укладывая перед собой противников.

Слишком близко подпустил…

А через секунду в чудовищном дрифте их всех собирает ЛиАЗ, сминая, разбрасывая, размазывая по земле. Кровь долетает даже до меня. Можно сказать, что автобус спас меня от способок, которые собирались накидать на меня солдаты, подступая ближе. Я и так прохватил несколько и их хватило, чтоб оценить весь их потенциал. А ещё своим дрифтом он мне выиграл время как прийти в себя, так и оценить полученный урон.

Больно…

Я с цыканьем выдёргиваю из задницы стрелу и встаю. Судя по всему, меня сильно покоцали в спину, так как даже разогнуться больно. Рукой я выдёргиваю ещё три стрелы, одну из поясницы, одну из плеча и третья пробила лёгкое. То-то кровь чувствую, когда дышу. Но и похуй, живучесть оттянет мою смерть.

Отвлёкшись на десять секунд, чтоб убрать всё, что мешает, я вновь открываю огонь по поредевшей армии противника. Стреляю до тех пор, пока у пулемёта не отваливается ствол, что расплавился от выстрелов. Пока область патронника не становится вся красной и не начинает дымиться. Жжёт руки, но через минуту я и этого не чувствую, так как там уже сплошной ожог и мне вообще кажется, что я держу что-то холодное.

Но патроны на пулемёте тоже не были бесконечными. Лента, напоследок блеснув яркими патронами, вылетела с другой стороны гильзами и улетела на залитую кровью землю.

Я без сожаления отбросил непригодный пулемёт в сторону и принялся раскидывать гранаты, вновь зачищая пространство. Те остатки, что не сдохли во время шквальной стрельбы, погибали от взрывов и осколков. Но не долго пришлось это делать, так как в мою сторону направились доспехи.

Из десяти, что здесь были, ко мне неслось четыре, пока шестеро пытались забить ЛиАЗ, что бодро маневрировал, давя людей. Видимо устали гоняться за ним или же решили, что лучше заняться пока мной. Как бы то ни было…

Та-а-ак, где же я тут подарок для них оставлял… А, вот он!

Я вытащил вечный РПГ. За это время я успел знатно проредить противников. Сейчас, когда их атака пошла на спад и до меня ближайшим самураям надо было ещё добежать, я имел возможность шмальнуть раз другой из РПГ. Поэтому я закинул его на плечо, прицелился и…

Глухой хлопок, шипение, и ракета умчалась в первые доспехи. Тот, даже не останавливаясь, принял его грудью… Взрыв, и он разлетелся кусками в стороны. Один из кусков доспехов срезал самурая, разрубив его словно косой.

Я быстро полез за вторым снарядом. Ещё одна ракета уходит в самурая, но тот попытался принять её катаной. Не получилось, не попал. Разлетелся искорёженными кусками по округе.

За это время солдаты, видя, что шквал огня прекратился, бросились в мою сторону. Теперь это была игра на время — успею ли я отстрелять ещё два воина-доспехов до того, как до меня дотянутся солдаты или нет. Оставит я их точно не могу, так как окажись доспехи рядом и мне пиздец.

Ещё один снаряд и ещё один выстрел. Как только выстрелил, сразу полез за четвертым. Третий воин-доспехи умудрился почти увернуться, и снаряд попал ему прямо в шлем. Доспехи разорвало по пояс. Его ноги ещё некоторое время бежали вперёд, после чего с грохотом запнулись и упали.

В четвёртого я стрелял с очень близкой дистанции. Не настолько, чтоб меня задело осколками, но достаточно близко, чтоб понять — в следующий раз может и не повезти. Хотя в этом был и плюс, осколками посекло тех, кто находился не далеко от огромного воина.

Только четвёртый атакующий воин-доспехи был убит, как я развернулся и бросил РПГ в ближайшего противника, замедлив урода на секунду и заставив прикрыться от этой дуры, чем выиграл себе лишние несколько секунд.

Мне их хватило сполна. Я выхватил пистолеты и открыл шквальный огонь по противникам, что меня теперь рьяно окружали.

Наверное, это было похоже на какой-нибудь боевик со стороны с очень хорошими спецэффектами. Я, стоящий около тележки, раскинув руки в разные стороны, стреляю по приближающимся воинам, убивая то одного, то другого. Быстро верчу головой, чтоб держать всех на виду, и сам кручусь, не прекращая стрелять из двух рук.

Закончились патроны, выпустил пистолеты из рук и тут же выхватил новые, открывая вновь огонь. Кто-то из врагов спотыкался; кто-то получал хэдшот, отчего замирал на месте с запрокинутой головой, после падая на спину; кто-то останавливался, скручиваясь и медленно оседая. Каждый умирал своей неповторимой смертью.

А я всё стрелял. Стрелял так много, что вскоре подомной валялась куча разряженных пистолетов.

Сколько я уже убил? Хрен знает, но счёт идёт на сотни, кажется.

Истребив ещё одну атаку и самолично прохватив несколько пиздюлей, я двинулся дальше. Пистолетов, не считая револьвера, больше не было. Зато был автомат, который я и вытащил. И вновь открыл огонь вышагивая к дворцу, приближаясь всё ближе и ближе. Ни один, ни два, ни три человека погибли на моём пути через это поле смерти. Не один магазин я опустошил, пока пробирался к лестнице дворца, убивая каждую живую душу на своём пути.

Мама сказала, что я могу стать кем угодно, и я стал массовым убийцей.

Юи с интересом наблюдала за разворачивающейся картиной перед дворцом из окна. Остановившись всего на мгновение, она стала невольным зрителем апофеоза войны, что расцветал на её глазах.

Вся дворцовая площадь была красной от крови, повсюду лежали тела и в центре этого вышагивал один единственный человек, что напустил своего металлического зверя на защитников этого места. Он вышагивал твёрдой непоколебимой походкой, не останавливаясь и уничтожая всех, кто вставал на его пути. Столько смертей, столько отобранных жизней и единственный, что пошёл против всей страны.

Сломит ли его кто-то?

Даже сейчас, убивая вспышками, он продолжал свой поход против империи, ни на секунду не сомневаясь.

— Не представляешь же ты даже, как прекрасен в своей стихии… — пробормотала Юи, глядя на него. — Жаль лишь то, что ты разрушил мой идеальный план.

Она вздохнула, отвернулась от окна и двинулась в главный зал. Ей тоже было чем заняться сейчас. По дороге ей не раз попадалась стража дворца, и она хладнокровно прорубалась через них, убивая всех, кто смел встать на её пути.

Глава 300

Последний магазин опустел, и я отбросил автомат в сторону. Уже не нужен, лишь лишний вес.

Я добрался до лестницы.

Но в глазах потемнело. В конечном итоге, каждый из нас находит свой конец. И это… мой конец, да? Забавно, можно даже считать это своеобразным хэппи-эндом, жил со страхом, умер со страхом, хотя…

Стоп! Это не в глазах темнеет, это какая-то хуйня мне на глаза сползает! А, ну слава богу, а то я уж испугался.

Как оказалось, это был какой-то кусок одежды, видимо от взрыва тряпка прилетела на голову.

Я скинул мерзость с головы и оглянулся. Пропахал всё здесь я от души. Практически вся площадь была завалена трупами воинов, коим не повезло отправиться защищать дворец, и залита их кровью. У меня до сих пор к голове крутятся моменты, когда они словно зомби бросаются на меня, прыгая под пули.

Кое-где виднелись обломки воинов-доспехов, с которыми мне пришлось сражаться. Не на всех хватило РПГ, так как я несколько раз промахнулся в пылу боя, однако уделать я смог всех. Потратив всю взрывчатку и гранаты на это, а заодно ещё и себя покоцав.

Рука сама собой коснулась опалённой взрывом щеки. Это было не единственное моё боевое повреждение, которое я получил за время прорыва через эту блокаду. Там ещё были кучи колото-резаных ран, синяков и, кажется, сломанных костей. А ещё я сверху до низу в крови.

Что у меня было из оружия?

Винтовку сломали, но она своим корпусом спасла мне жизнь, закрыв от удара какой-то слишком крепкой катаны (ах да, статы, все дела, катаны прорезающие титан, как я мог забыть). В автоматах кончились патроны, и они теперь не полезнее дубинки. На пулемёт закончились патроны, при этом на второй их дохуя, но его нет. Пистолеты все в минус, на поле и выбросил, так как они уже не нужны и лишь тормозят. То же самое и с РПГ — без патронов не страшнее дубинки.

Получается, остался револьвер, патроны к нему, патроны к стволам, что выкинула Юи и… всё. Короче, только револьвер. Немного подумав, я захватил патроны к револьверу, закинув их все в сумку и стал подниматься по лестнице.

Большой лестнице. Огромной… Я сейчас крышей поеду, если честно.

И естественно, там наверху меня уже ждали. Ещё стажа, судя по всему, именно дворцовая, элитная, в блестящих доспехах, которые им бы в жопу себе засунуть следовало, суки. Чтож вы не оставите меня в покое? Чтоб блять вам суки… У меня не было слов, они кончились ровно в том месте, где кончились патроны от автомата.

Я прицелился и выстрелил в ближайшего из них. Словно сверкнула молния, металлический щелчок и… Я увидел, только как искры перед ним разлетелись.

Отбил, сука… Я уже не в первый раз встречаю таких мастеров, что могут даже пулю отбить. А как тебе такое?

Я разрядил практически сразу весь барабан в него, задорно ударяя ладонью по курку, как делали это в ковбойских фильмах. И успел заметить только два всполоха от пуль, которые он успел отбить. Остальные пули воткнулись в него, пробив золотистую броню. Я отсюда видел, как через дырки от пуль потекли струйки крови.

Он неуверенно шагнул вперёд и грудой металла, гремя, улетел вниз по ступеням, прокатившись мимо меня. А их там девять человек. Вы верно шутите, да?

Я быстро бросился практически закидывать в барабан пули, отступая вниз, когда стража чуть ли не бегом спускалась ко мне.

Ой, да ну нахуй…

Я выпустил ещё три пули в ближайшего уёбка и отпрыгнул. Тот, в отличие от первого, не смог их отбить, словив собой абсолютное все. Однако он умел перемещаться и скользить как Юи, потому успел нехило резануть меня по боку, выпуская кишки, прежде чем свалиться вниз. Ну, кишки не выпустил, однако кровь хлынула бурным потоком, заливая одежду.

Я дал целую волну разряда в наступающих, сбегая вниз. А, сука-сука-сука, как же больно! Прикладываю ладонь к ране и даю немного жару.

И чуть ли не падаю с лестницы от боли, которая наполнила мою голову, едва не вытолкнув меня из сознания. Прижёг называется. Зато кровь перестала идти, и я не рискую сдохнуть от кровотечения. Сдохну от заражения, если ничего не изменится.

Спрыгнув со ступеней на землю и едва не поскользнувшись на крови и кишках, я бросился бежать дальше, стараясь перезарядиться.

— ЛиАЗ! ЛИАЗ! — закричал я задыхаясь. Вернее, пытался закричать, но голос сорвался и оттуда вылетел лишь негромкий хрип.

Мой верный железный друг, что стоял где-то в стороне, весь вновь искорёженный, изрезанный и просто убитый в дрова бросился ко мне. Не знаю, успеет ли…

Я резко остановился, крутанулся и выпустил вновь весь барабан в них. Один отбил пулю, другие бросились в стороны и только одного я задел, и то по касательной. Повезло засранцу, ничего не скажешь. Я вновь бросился через поле к автобусу и едва успел запрыгнуть, когда по спине прошлись катаной. Едва-едва задели, но я почувствовал, как он полоснул по коже. Почувствовал, как потекла кровь по спине. Однако это не было смертельно, так что похуй. Я жив и готов к новым свершениям! Ну, пока не сдохну, естественно.

— ЛиАЗ! К ступенькам, пока их нет! Быстрее! Прошу!!! — прохрипел я.

Тот, недовольно чихнув, ринулся по трупам, подпрыгивая на них и разбрызгивая в разные стороны внутренности и кишки. Мы домчались обратно куда быстрее, и я прямо на ходу спрыгнул на ступени, после чего бросился подниматься наверх. Но что помимо этих дести человек меня больше никто не встречал немного смущало, однако…

Я развернулся, прицелился и выстрелил издали в одного из противников. Возможно, будь он ближе ко мне, то мог бы ещё что-то сделать, однако сейчас он был далеко и его внимание было приковано к автобусу, который разворачивался к ним. Потому он и его дружок получили по пуле в голову, прежде чем остальные поняли, что по ним стреляют. Они ринулись в разные стороны и одного на большой скорости выцепил ЛиАЗ.

Я же быстро высыпал гильзы и закинул новые патроны. В буквальном смысле закидывал их в ячейки. Ловкость ёпта.

Прицелился, открыл вновь огонь по ним, пока ЛиАЗ гонял уродов, не давая подобраться им до лестницы. Тем приходилось и от меня уворачиваться, и от ЛиАЗа. Но будем честны, даже стата не поможет им сравниться со скоростью пули в такой ситуации. В конечном итоге убил аж десять патронов на троих и ещё одного задавил ЛиАЗ.

И всё же что-то было не то. Я слишком увлёкся и кажется… Так, а где ещё один? Раненый? Где он!?

Ответ пришёл со спины. Не знаю, каким образом, но он был за моей спиной. Истекающий кровью, медленный и не слишком поворотливый, но до сих пор смертоносный. Единственное, что я успел, так это отпрыгнуть и один раз выстрелить в него, прежде чем уёбок взмахнул катаной. Не такой быстрый как раньше, своим последним взмахом он лишь вспорол мне все сухожилия на правой руке, получив в ответ пулю прямо в голову. Я молча наблюдал, как он пролетает мимо и скатывается вниз, гремя доспехами. Как замирает у подножья лестницы, дополняя и без того невесёлую картину.

Такое ощущение, что это вообще не кончится. Смерти, смерти, смерти…

Я посмотрел на руку, которая теперь отказывала сжимать пальцы. Хуёво, ничего не скажешь.

Пришлось ещё раз прижечь рану, так как вместе с сухожилиями он вскрыл мне и сосуды. Поморщился от боли, после чего поднял револьвер и с горем пополам перезарядил.

Но на этом этот кошмар, который мог бы стать отличным сюжетом для боевиков, не прекратился. Краем глаза я увидел, стоя на лестнице, как что-то взорвалось на склоне. Просто далёкая тёмная вспышка и большое облако пыли, что привлекли моё внимание на мгновение.

Но стоило действительно приглядеться к тому месту, как сердце слегка замирало от жуткости происходящего. Вскоре до меня дошёл и раскат грома. Возможно, это вообще был взрыв.

Одна из башен дворца Юми и Юи на моих глазах обвалилась. Сейчас на том месте поднималось облако пыли. Ещё, судя по мерцаниям, что-то где-то горело. Но главным мазком на этой картине было жуткое чёрно-фиолетовое торнадо. Довольно тонкое с такого расстояния, оно пускало молнии и поднималось до самого неба, где протыкало вечерние облака, образовывая в них дыру. Виднелись ещё взрывы, всполохи пожаров, облака пыли, которые окутали дом близняшек.

Это было жутко. Если там мои люди… Пиздец, что там вообще происходит?!

Я едва было дёрнулся вниз по лестнице, как вспомнил, зачем вообще сюда пришёл.

Вот же блять!

Я остановился в нерешительности готовый броситься к дворцу Юи и Юми. Но… головой понимая, что цель находится в другой стороне. Посмотрел на дворец императора, посмотрел на дворец Юми и Юи.

Да, там мои люди, и я хочу броситься на помощь, но…

Злобно сплюнув кровь, я бросился вверх по лестнице. Люди людьми, но план превыше всего. Я не считаю это правильным, но понимаю, что ради этого мы и пришли сюда. Так что броситься за ними — лишь зря потратить жизни, что все отдали за нашу победу. Это равносильно предательству. Поэтому всё выше и выше, хрипя из-за того, что пробито лёгкое, я поднимался наверх.

Мне на встречу никто не спускался, что было странно. Где все? Я не о гостях, а об охране. Если только…

В голову пришёл только один ответ. Если никто не выходит, значит некому. Там уже Юи.

Эта мысль придала мне скорости, и я буквально взлетел наверх, едва дыша. Бросился к большим двустворчатым дверям, толкнул изо всех сил, едва не падая. И замер из-за того, что увидел там.

Юми.

На коленях.

И перед ней Юи. С пистолетом в руках.

Меня буквально пробрало от этой картины.

— Юи, нет! — прохрипел я, но мой крик был едва слышен и растворился в раскатах взрывов в поместье близняшек. А Юи подняла и направила пистолет на Юми. На свою сестру…

Юи пробивалась через стражу, истребляя каждого, кто попадался ей на пути. Удар за ударом, уворот за уворотом, парирование за парированием. Она дралась, используя все свои возможности, чтоб прорваться дальше. Чтоб прорубиться через своих врагов, которые в будущем могли бы стать её подданными. Но разве это её вина? Разве она их заставляет идти против неё? Против той, кто действительно может всё изменить?

Нет, каждый делает выбор сам. Их выбор — защищать старые идеалы, с которых летит пыль. Её — принести что-то новое.

Ну и взять власть в свои руки, естественно. Тогда ей никто не скажет, что она должна, а что не должна. Да, никто ей не скажет…

Ещё двое стражников попытались её взять, и она вновь бросилась на них со своей способностью скольжения. Из её носа капала кровь, а кожу покрывал липкий, неприятный пот. Юи казалось, что она тащила на себе мешки с зерном, так тяжело было ей двигаться теперь под способностью. Однако Юи всё равно дралась. Всё равно боролась за своё будущее.

Ещё два трупа перед ней навечно легли на землю и Юи, уставшая и измотанная, облокотилась на стену, медленно сползая по ней.

Она коснулась своей щеки и увидела на ладони кровь, что поблёскивала в свете свеч. Её достали.

— Почти достали, — поправила она себя и медленно встала.

Почти. Вся её жизнь почти, поэтому не стоило даже волноваться об этом.

Её план изначально был действительно прост, до того как Юи лишилась разума. Выйти замуж за кого-нибудь, и когда император переселится в молодое тело, прямо в тот момент, когда он окажется перед ней, убить. Просто убить, не дав и шанса; отрезать голову и дело с концом. Ведь наверняка после переселения в новое тело он не сможет сразу нормально среагировать. Об этом же говорили и другие императрицы, что их мужья становились немного заторможёнными и неуклюжими сразу после бракосочетания.

Однако они не знали правду, а она знала.

Но вот Юи получает по голове.

Печально? Печально.

Но не критично.

Теперь новый план. Прийти, при возможности перехватить Юми и занять её место. Без возможности — дождаться момента переселения душ и убить императора. Каким образом? До этого Юи думала о луке или арбалете, но теперь решение было в пистолете, что она вытащила у Мэйна.

Но и этот план провалился.

Юи грустно улыбнулась.

— Спасибо, Мэйн, ты великолепно принёс хаос к нам.

Только подумать, устроить такой погром! И теперь из-за этого Юи не представляла, как достать императора. Но она может хотя бы достать сестру и стать действительно последней наследницей и последним ключом к трону.

И теперь она пробивалась к залу, истребляя одного противника за другим. Иногда ей попадались гости, что подобно крысам, бегущим с тонущего корабля, спасали свои жизни, покидая дворец боковыми проходами. Ни один из них не заслужил прощения, и Юи с улыбкой привела свой приговор в исполнение над всеми. От женщин до мужчин. Предатели должны умереть.

Иногда она пользовалась пистолетом. Один хлопок — один труп. Юи быстро адаптировалась к новой игрушке, используя смертоносное оружие против стражи. Возможно, именно потому она до сих пор жива и умудряется пробиваться всё дальше и дальше. Не будь его и неизвестно, чем бы кончился её поход.

Ещё одна стража застрелена и Юи неуверенно достаёт магазин, проверяя количество патронов. Нет, их ещё достаточно. Хватит, чтоб завершить начатое.

Юи проходит ещё по нескольким коридорам, зная строение этого дворца наизусть, после чего выходит к лестнице. Вот он, выход в главный зал.

Юи показалось, что у неё открылось второе дыхание. Ещё немного…

Она пулей взлетела наверх, замерла… и тихо открыла дверь, выглядывая в зал.

В огромный зал, в котором иногда она бывала. Ещё детьми Юи и Юми мечтали, что будут выходить здесь замуж. Наверное, это была мечта вообще любой девушки их страны. Прекрасные расписные стены и потолки, изображающие историю их страны. Резные колонны из монолитного камня, пол, выстеленный огромными неподъёмными плитами.

Это место было известно ещё как гнездо дракона.

Но теперь Юи мало интересовала история этого места. Всё её внимание сконцентрировалось на фигуре в центре зала. Одинокой фигуре, что стояла в нательной накидке спиной к ней, среди разбросанной на полу одежды. Было глупо ожидать, что Юми не почувствует её присутствие. Особенно когда хлопки были уже внутри замка.

— Я знала, что вернёшься ты, — тихо сказала Юми. Она не выглядела удивлённой или испуганной, что было странно и заставило Юи насторожиться. — Тебя почувствовать несложно.

— Я знаю, — тихо и осторожно ответила Юи, сжимая рукоять меча, готовая пустить его в ход в любую секунду. — Ты знаешь, почему я здесь?

— Конечно знаю, обнять меня? — неожиданно улыбнулась Юми, повернулась к ней и протянула руки. Казалось, что невозможно в данной ситуации улыбаться, когда столько смертей вокруг, но ей как-то это удалось.

Такое поведение на доли секунды заставило уголки губ Юи дрогнуть, но она довольно быстро вернула себе самообладание.

— Оставь это для других, — поморщилась Юи.

— Не хочешь ты сестру обнять, — улыбка Юми сползла с лица. — Но и я не буду участвовать в подобном, что ты задумала сейчас. Не в этом цирке. Убей меня, но не отступлюсь я.

— Убью, — кивнула Юи. — Обязательно убью, но ты ответь мне на вопрос, как поняла, что я здорова?

Её сестра грустно усмехнулась.

— Мы чувствуем друг друга, верно? — коснулась она пальцами виска. — Но забываешь, в чём профиль наш. Ты меч, я магия, вот так. Или как я узнавала, что разбивал коленки кто-то вновь? Как я догадывалась о том, что ты нашкодила опять? Что злишься ты или грустишь? Держишь зло иль… влюблена?

— Ты лазила в моём сознании! — возмутилась её сестра.

— Лишь эмоции ловлю. Я чувствую не только тебя, но и состояние твоё. Иль как узнала я о том, что ты родителей убила? — задала она следующий провокационный вопрос.

Повисла недолгая тишина между ними.

— Ты знала, — непонятно почему злобно прошипела Юи. Словно одна мысль, что кто-то знал об этом, её выбешивала.

— Естественно, — откинула волосы с лица Юми. — Я чувствовала твою боль и злость на них за всё.

— И промолчала ты о правде пред другими.

— Мы сёстры, — мягко, словно стараясь напомнить, сказала Юми. Юи скривилась, словно съела лимон.

— Лицемерка. Тогда с чего ты на готовое вдруг села, подскажи? Ты моё место заняла!

— Иначе бы убили они тебя! Тебе ль не знать, как начинают здесь играть, когда речь идёт о власти!

— Отлично, — неожиданно спокойно и холодно ответила Юи. — Тогда отдай мне твоё место и убирайся прочь. Раз мне сестра ты, то должна понять, кто заслужил. Ты ведь ради меня пошла на это, и власть для тебя уж не важна. Отдавай мне своё место, раз я важна тебе. Я столько сил убила на него.

Юми внимательно посмотрела в глаза своей сестре и отчётливо произнесла.

— Нет.

Но Юи словно ждала этого ответа.

— Я говорю же. Лицемерка. Не лучше ты меня. Всегда ты в стороне стояла, всегда смотрела сверху вниз. Змея. Но время твоё прошло. — Юи нацелила ей в лицо пистолет. — Последний раз я попрошу, и ты ответишь «да». Иль умрёшь. Отдашь ли место мне своё и скроешься из виду, чтоб стала я единственной наследницей в стране?

Юми взглянула в глаза сестре и отчётливо произнесла.

— Нет.

Стало тихо. Так тихо, что можно было услышать шум и хлопки на улице через закрытые двери. Несколько секунд идентичные девушки стояли друг напротив друга, пока одна из них не произнесла.

— Тогда мне очень жаль. Но выбор был то твой.

Глава 301

В зале висела тишина.

Две девушки, что похожи друг на друга как две капли воды. Две точные копии. И одна целится другой в голову из пистолета. Целится молча, с хладнокровным лицом, и кажется, что у неё нет сомнений, однако…

Выстрел так и не звучит. Ни через секунду, ни через минуту.

— Позволь мне подсказать тебе, — тихо сказала Юми. — Ты должна меня убить. Не знаю как, но видимо тебе виднее. Может слово там сказать иль…

— Заткнись! — неожиданно злобно рявкнула Юи и ударила ту пистолетом по лицу.

Юми рухнула на пол. Несколько секунд приходила в себя, после чего медленно села на колени и таким же невозмутимым взглядом посмотрела на свою сестру, словно та её и не ударила.

— Получится всё у тебя. Надо просто это сделать и закончить это дело. Это же не слож…

— Закрой рот! — стукнула Юи её рукоятью по голове, но недостаточно сильно, чтоб та отключилась. — Ты! Змея! Борюсь за будущее я! Ты же просто так мешаешь, специально путь мне весь ломаешь, чтоб мне неудобно было жить! Отдай мне место!

— Так отбери, — спокойно ответила Юми, потирая голову. — Убей меня, сестрёнка. Ведь так ты делаешь всегда. Убей меня сейчас, чтоб империю прибрать. Давай же.

— Ты… — прошипела Юи прицелившись ей в лицо. — Тебе плевать, ты просто злишь меня за просто так, но я убью тебя, сестра…

— Убей, — совершенно спокойно ответила Юми, словно речь шла о погоде. — Давай же, убивай меня.

— Убью!

— Я жду. Вся… — Юми зевнула, — … в предвкушении. Давай же Юи, будь расторопней, нельзя так заставлять же ждать.

— Заткнись! Заткнись-заткнись-заткнись! Ты стерва!

— Нет-нет, стерва ты. И ум тоже ты, и сила, и хитрость, это всё ты. Я же простушка, дурная девчушка, совесть и доброта. Мы вместе, не ты и я, а мы. Храним мы друг друга, давая то, что требуется другой половинке.

— Не верю я тебе.

— А я верю. И тебе, и себе. Я знаю, что не сможешь ты.

— Нет нас никаких, — злобно бросила Юи.

— Есть. Мы — ты и я. И оттого ты не стреляешь, так как это знаешь. Ты дура, думаешь, что я тебя не знаю, ты думаешь, что я лишь мысли твои читаю, но не права ты. Я знаю каждый сантиметр твоей кожи, я столько за тобой же убиралась, столько за тобой следила и защищала. И что бы ты не говорила, о тебе я знаю всё.

— Я тебя ненавижу, — вновь прошипела Юи.

В этот момент Юми резко дёрнулась вперёд, схватила сестру за руку и дёрнула на себя так, что они оказались лицом к лицу. Выстрела так и не последовало.

— Тогда убей меня, — тихо и холодно сказала Юми, вглядываясь в её глаза. — Но мы-то знаем, что не сможешь, что ты моя сестра. Я нянчилась с тобой, кормила, лелеяла и любила. Когда глупышкой ты была, ты многое мне показала, и многое я увидала, узнала, поняла. Я знаю кто ты, чего хочешь, знаю, как бывает тебе больно, как одиноко и немного грустно. Как тебе не к кому прижаться, некому всё рассказать, некого любить и некого обожать. И отношение к себе я знаю. И оттого же не стреляешь, лишь словом крепким угрожаешь. Кого пытаешься ты обмануть? Меня? Но я же знаю правду.

Юи поджала губы, чуть ли не плача от обиды.

— Стерва.

— Иди сюда, за ушком почешу. Я знаю, ты любишь это, — мягко сказала Юми, проведя ей за ухом пальцами, от чего та вздрогнула, вызывая улыбку. — Говорю же, я тебя знаю. И я тебя люблю. Как любишь ты меня, но слабостью своей считаешь. Но я знаю, что защищаешь ты меня. Ты знаешь, кем я стану, когда ты власть возьмёшь. Ключом к тебе. И убить ты меня не можешь, и выгнать не получится.

— Тогда к чему всё это? — недовольно буркнула Юи, садясь рядом с ней.

— Вспомнить, — дала та ей щелбан в лоб. — Ты сестра моя родная. Ты копия моей души. Я копия тебя. Мы настолько же близки, что чувствуем друг друга. И даже магию не применив, мы будем чувствовать друг друга.

— Я тебя ненавижу, — пробормотала Юи.

— Любишь. Не так, как ты любишь другого, конечно, но как родную кровь и плоть.

— Почему тебе бы просто не отдать мне это место, — спросила она немного расстроенно и устало.

— Да мне плевать, — пожала Юми плечами. — Хочешь, бери, хочешь, иди. Однако же не забывай, что не одна ты в этом мире.

— Так ты действовала мне на нервы специально!

— Но ты же успокоиться сама ведь не могла, — рассмеялась Юми. — Тебе как в голову взбредёт, так ты как горный камень. Нерушима и не сдвинуть.

— Тогда место мне уступишь? — как бы невзначай посмотрела исподлобья Юи на неё.

— Ну ты и пробиваемая, — рассмеялась Юми.

— Какая есть, сестра. Какая есть. Но тебя я старше, уж не забывай, — Юи медленно встала, потянулась и огляделась. — А где наш император. Чего его не видно?

— Не выходил он из покоев, скорее там он и сидит.

— Не выходил? — Юи с интересом посмотрела на противоположную сторону, где находилась дверь в покои императора. — Ждёт, наверно, пока к нему враги ворвутся.

— Возможно, — Юми с интересом посмотрела на штуковину в руке Юи. — А это что? Игрушка Мэйна?

— Это? — Юи покрутила в руках пистолет, словно только вспомнив о нём. — Да, игрушка Мэйна, взяла у него на днях. Он был немного против.

— Зол он будет, — улыбнулась Юми.

— Очень-очень, — ответно улыбнулась Юи. — Предвкушаю его ярость, когда он явится сюда. Он будет очень зол.

— И… как работает она? Магией стреляет?

— Она? — Юи ещё раз оглядела пистолет. — Она стреляет шариками, что пробивают всё.

— Шариками?

— Ага, ты в руки пистолет берёшь, наводишь, кнопку нажимаешь, — Юи навела пистолет в сторону Юми. — И потом он бах! — одновременно с «бах» Юи дёрнула рукой.

И практически одновременно с её «бах» раздался мощный, оглушительный хлопок, настоящий «бах», который подобно раскату грома прокатился по залу, заставляя Юми вздрогнуть. На её лицо что-то брызнула.

Юи же… Юи непонимающе захлопала глазами, не до конца осознавая, что произошло, после чего почувствовала страшную слабость. Её ноги подогнулись. От падения лицом на пол её спасла Юми; едва успела поймать сестру на руки, в ужасе смотря на её тело. На груди сестры растекалось огромное пятно крови. Огромная дыра в груди, через которую поблёскивали кости и плоть её отражения. Это был конец. Жизнь в глазах Юи быстро затухала.

— Ю… Юи… Юи, нет! Нет-нет-нет! Юи!

Юми, ещё не веря в то, что происходит, не веря в то, что это происходит на самом деле, в отчаянном порыве попыталась закрыть огромную дыру рукой, через которую била кровь. Но куда её тощей ладошки остановить такой поток крови, который бил между пальцами и из-под ладони. Смерть в этом случае была вопросом нескольких секунд.

Юи с трудом подняла голову, чтоб посмотреть на сестру, и её губы едва дрогнули от последних слов.

— П-прости… люблю тебя…

И в следующее мгновение она обмякла, сказав самые последние и важные слова, позволяя себе уйти. Её голова безвольно повисла и последний выдох покинул её тело, оставляя Юми единственной наследницей трона. Глаза перестали показывать какую-либо жизнь, с безразличностью смотря куда-то в сторону. Её тело стало безвольным подобием большой куклы, что теперь лежала у Юми на руках.

— Ю… Юи… д-девочка моя… К-как же т-т-так? — губы Юми дрожали. Она в ужасе, плача, смотрела на тело, что было на её руках. Ей казалось, что это всё сон, что это нереально, иллюзия. Хотя правда быстро пробивалась ей в голову, занимая там всё больше места. — Нет, не так. Только не так… Нет-нет-нет-нет-нет! Ты не могла так умереть! НЕ МОГЛА! ЮИ! НЕ ТАК!!! ТЫ НЕ УМЕРЛА!!! НЕ УМЕРЛА!!! ЮИ-И-И-И-И-И-И-И-И!!! А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!

Её крик, оглушающий, на высокой ноте, едва не срывающийся, заполнил зал. Юми запрокинула голову и кричала всей своей душой. Кричала и плакала так, словно хотела оглушить весь мир своим криком. Если боль имела бы звук, то она бы звучала именно так.

Её крик звенел в ушах, отражался эхом и усиливался многократно, заставляя дребезжать стёкла в окнах. Но уже ничего не могло исправить случившегося.

Крик Юми сошёл на нет лишь через несколько минут, когда вся сиюсекундная боль вышла из неё, словно пар под давлением из чайника. Остались лишь слёзы, боль, чувство нереальности, страх и одиночество.

— Юи… Юи… как же так… — Юми гладила сестру по волосам, плача. Её губы дрожали, голос был тихий, заботливый и полный нескончаемой грусти. — Юи… девочка моя… моя… ты не могла умереть…

Но страшная мысль уже глубоко укоренилась в её голове, не давая сомневаться в том, что она видит. Её сестра умерла. Умерла на её руках, в конце отступив от своей затеи. Словно проклятье, которое настигло её, стоило Юи отвернуться от своих целей. Борьба за власть не терпит сомнений.

Послышались тихие шаги. Всё это время они слышались, но Юми не обращала на них внимания до тех пор, пока они не стали громче.

Юми подняла полный боли взгляд на человека, который это всё и сделал.

Ведь это он сделал. Убил её, убил сестру, Юи, которая пришла домой. Только он виноват в её смерти.

Сиюсекундная ненависть и ярость на него охватила её. Недобрые огоньки полыхнули в её глазах. Этот окровавленный, израненный и такой же уставший человек, что дышал с трудом, издавая ненормальный хрип при каждом выдохе, и являлся причиной, почему её сестра умерла.

— Юми, ты ка…

Вспышка и его отбросило в сторону. Отбросило так, что он полетел через зал и врезался в одну из колон. Послышался лёгкий хруст костей.

Юми бережно положила тело сестры вставая.

— Как я, ты спрашиваешь сейчас… — злобно прошипела она, готовая одним взглядом испепелить человека перед собой.

Лучше всего я научился убивать.

Кажется, это единственное, что я способен делать практически идеально не задумываясь. Делая это даже быстрее, чем сам успеваю понять, что делаю.

Она подняла пистолет, она его навела, она дёрнулась.

Последнее словно послужило сигналом, и я, действуя на рефлексах, уже выстрелил. Возможно, не будь у меня такой реакции, всё было бы иначе. Но я учился убивать, учился реагировать на подобные признаки куда быстрее, чем сам пойму. И я сделал то, что сделал бы в любой другой подобной ситуации. Просто выстрелил, целясь в неё.

Минус Юи.

Мне казалось, что я спас Юми. Казалось, что защитил её от взбесившейся сестры. А её плачь был естественным для любого человека, что потерял родного. Даже если этот родной хотел его грохнуть. Я бы тоже, наверное, так убивался.

Я несколько минут ждал, пока она прокричится, после чего рискнул подойти поближе. Времени и так было мало, надо было ещё убить императора, если это было вообще возможно. А он наверняка ждёт меня. Я бы оставил ей больше времени, но мне самому было непросто. Накостыляли мне знатно, оттого каждая минута для меня, это сразу минус единица силы и выносливости.

Когда я подошёл, она посмотрела на меня мокрыми, заплаканными глазами, с дрожащими губами, с мокрым от слёз лицом, не похожая на ту, что я видел.

— Юми, ты ка…

И тут я понял, кого она винит во всём.

Для этого было достаточно просто почувствовать удар молнии, который отбросил меня в противоположную сторону. И мало того, что меня так нехило обожгло и пробило, так ещё от удара обо колонну сломал себе что-то…

Сука… как же больно…

— Как я, ты спрашиваешь сейчас… — раздался где-то там голос ещё одной полоумной.

Не знаю, каким чудом я не потерял сознание, хотя приложился даже головой. Видимо там действительно пусто. Мне стоило огромных усилий подняться хотя бы на четвереньки и посмотреть на Юми, которая медленным шагом приближалась ко мне. Сука блять облезлая! Это же больно!

— Ты убил мою сестру, — очень тихо сказала она мне. Сказала так, словно она тут невинная жертва, а я маньяк-потрошитель.

— И что? — спросил я. Меня самого начала пробирать злость.

Небольшой фаерболл ударился мне в плечо, прожигая до мяса.

— ТЫ УБИЛ ЕЁ!!! — закричала пронзительно она.

— Она в тебя целилась!

— ОНА НЕ ХОТЕЛА УБИВАТЬ МЕНЯ!!!!!!

— И поэтому целилась?! Ты ебанулась?!

Меня вновь отбросило в эту же колонну, только уже потоком воздуха.

— ТЫ УБИЛ МОЮ СЕСТРУ!!! — она закричала во весь рот, сжав кулачки и подавшись вперёд, словно маленький ребёнок.

Мне с трудом удалось перевести дыхание. Сука… как же больно. Не только физически. Больно оттого, что на меня пытаются вновь всё повесить. Повесить все беды, всё горе, словно делаю я это в одиночку. Словно никто кроме меня в этом не участвует. Каждый раз все претензии ко мне, словно я самый крайний. Да, я виноват, но не один. Если уж ты обвиняешь меня, то скажи лучше, насколько сама ты в этом виновата?

Каждый раз, когда кому-то больно, он старается сбросить чувство вины на другого, сорвать свою злость на другом человеке, словно пытаясь себя отбелить. Лицемеры. Вы сами не лучше меня. Но пытаетесь выставить себя жертвами, а меня чудовищем.

Но нет, здесь у нас два чудовища, Юми.

— Да, убил, — тихо ответил я, пытаясь встать. В голове всё шло кувырком. Во рту крови было словно больше, чем во всех сосудах в моём теле. Как же всё болит… — Но не этого ли ты от меня ждала? Не ты ли попросила меня помочь добиться власти?!

— Я не просила убивать сестру!

— А других значит можно? — злобно усмехнулся я. — Сколько я убил на пути сюда, Юми. Ты знаешь, сколько я сегодня сделал вдов и сирот из-за ваших игр? Сколько жён и матерей не увидят своих детей дома? Ты кричишь, но сколько людей сегодня будут кричать ровно так же из-за твоего желания и моих действий?! — Я сделал не без труда уверенный шаг к Юми, подойдя практически вплотную и тихо спросил. — Я разве не предупреждал тебя, что всё закончится кровью?

— Они…

— Не стоят жизни твоей сестры? — усмехнулся я злобно в лицо Юми. — Больше тысячи человек я убил во дворе замка. Больше. Тысячи. И это только за то, что они хотели защитить законную власть, Юми. Они хотели защитить закон и справедливость. От таких, как мы.

Казалось, что мои слова пошатнули её уверенность в себе.

— Посмотри на улицу, Юми. Посмотри на то, что там твориться. Разве ты не догадывалась, что будет? Я столько убил из-за ваших игр! Ты прекрасно понимала, к чему это приведёт! Знала, что я буду убивать! Знала, что империя умоется в крови! Я тебя предупреждал об этом неоднократно!!! И твоя сестра хотела твоей смерти! Она неоднократно говорила, что уберёт тебя! И вот я захожу, а она целится в тебя!!! Ты хотела, чтоб тебя прикрыл от всех угроз! А теперь ты мне говоришь, что я виноват!? Во всём этом!? ОДИН!?!?

— Ты убил её… зачем, — жалобно пробормотала Юми, окончательно потеряв все силы на сопротивление, раздавленная горем и неспособная теперь что-то противопоставить. Её ярость сошла на нет, оставив лишь разбитую девушку.

— Не ты ли говорила, что тебе нужна была власть, Юми? Я тебе её лишь обеспечил. Уничтожил все угрозы, что могли тебе помешать. Ты заключила со мной эту сделку, и я прошёл настоящий ад ради этого. Я погубил тысячи жизней ради неё. Я сделал то, чего ты так хотела и просила меня. Не смей теперь перекладывать вину на меня. Твоя сестра… она уже совершала попытки напасть на меня. Она изнасиловала меня. То, что она не получила пулю в голову было лишь причиной нашего договора. Но теперь он исполнен — она была около тебя и меня ничего не держало. Она была угрозой твоей власти. Ты хотела уничтожить их все. Я лишь выполнил наш уговор. Теперь ты единственная наследница и будущая хранительница власти. — А потом тихо, словно добивающий удар, добавил. — Ты сама позвала меня, Юми. Теперь никто твоей власти не угрожает.

Меня корябнуло по душе упоминание о Юи. О той, кто влюбилась в меня, а я… Я выстрелил. Она не была мне интересна, но понимать, что ты кому-то был не безразличен, а потом убил этого человека, всё равно больно. Это был закономерный итог, когда люди борются за власть, но от этого легче не становилось. Я не рад ему, но и сказать ничего против этого не могу.

А Юми… выслушав меня, разрыдалась. Она и до этого плакала, но сейчас у неё бомбануло. Подозреваю, что она поняла, какое место занимала в этой ситуации, и всю оставшуюся жизнь будет винить себя. В конце концов, мы все здесь виноваты одинаково.

Я вздохнул и обнял вновь разревевшуюся Юми. Та молча приняла мои кровавые объятия. Она знает, что я прав. Знает, что виновата не меньше и что я предупреждал её о последствиях. Неоднократно. Да и мне… хочется обнять кого-нибудь. Просто обнять, уж слишком сегодня меня потрепало во всех планах. И это был даже не конец.

В этот момент послышался топот десятка ног, что приближались с улицы к залу. Естественно, я уже целился в проход, однако…

— Господин! — это был задыхающийся голос одной из наёмниц, кои должны были двинуться с Клирией и Юми за мной. В зал вбежало аж семь человек. Всего семь. Из сорока. Кажется, мне ещё расстраиваться и расстраиваться. Они все выглядели такими измождёнными, что мне стало ещё хуёвее на душе.

— Господин, — они, едва не задыхаясь, подбежали ко мне, немного странно и удивлённо взглянув на Юми. — Вы живы! Мы… мы так рады… Мы думали, что вы погибли, но вы живы.

А по голосу звучит так, словно вы вот-вот умрёте. Наёмница заплеталась, с трудом переводя дыхание. Вместо неё заговорила другая.

— Мы как увидели взрывы, сразу попытались прорваться к вам, — прохрипела она. — Поняли, что вы живы.

— И сколько осталось вас?

— Ещё четырнадцать снизу у входа, господин. Мы… мы сюда помочь пришли…

— Вам надо было остаться в замке, — с укоризною заметил я. — Я бы сам пришёл к вам.

— Но… — наёмницы переглянулись. — Господин… Мы… мы же думали, что вы… это… погибли. Глупо, но это так. И… тут ещё такое дело…

— Ну? — подтолкнул я их.

— Госпожа Клирия крышей поехала! — как-то через чур радостно сообщила одна из наёмниц и получила тяжёлый предупреждающий взгляд от всех остальных, после чего тут же смолкла, слегка сжавшись.

— Госпожа Клирия не в себе, — продолжала наёмница. — Она как взрывы увидела здесь, так… немного… она всё громит. Там с магами схлестнулась она и они дворец… рушат. А ещё солдаты. Там теперь небезопасно оставаться. Она там отвлекала их магией, чтоб мы смогли прорваться.

— Она напала на вас? — тут же спросил я.

— Нет. Сказала, что прикроет и чтоб мы шли к вам на помощь. И… вот.

И вот. Пиздец. Полный. С одной стороны дракон, с другой безумная Клирия.

— У неё посох есть? — спросил я главный вопрос.

— Посох? Да, она взяла какой-то. Она им старалась до этого не пользоваться. Потом сидела как в апатии после вашей якобы смерти. А сейчас…

— Она взяла его в руки…

Да уж… Клирия, мать твою за ногу, если она у тебя есть. Какого хуя ты не воспользовалась палкой-взрывалкой, когда вас брали?! Ты… Ты же могла выбраться! Неужели новость о моей смерти тебе так сильно вышибла мозги?! Блять, мне эта палка-взрывалка здесь нужна!

Мне становится немного жутко от фразы «Клирия не в себе» и «Клирия крышей поехала». Насколько надо быть не в себе, чтоб просрать все полимеры и настолько очевидное решение в виде тотального аннигилятора? Пусть даже он не такой мощный, чтоб уничтожать армии, но этого должно было хватит, чтоб спастись с Юми и сорок человек! И сейчас она не здесь, а там месится. Даже если до сих пор прикрывает нас от врагов…

Что там вообще сейчас твориться и насколько плохо всё с Клирией? Мне же надо будет потом идти к ней, чтоб утихомирить, а я не знаю её реальных способностей. Может она подобна водородной бомбе. Я вообще ничего не знаю о ней.

Я бы ещё порассуждал на эту тему немного, но…

Ну да, мы уже здесь не одни.

Глава 302

Я выстрелил первее, чем остальные смогли вообще заметить его. Однако даже с такой реакцией мне не удалось его достать; ублюдок просто отвёл голову в бок и пропустил пулю мимо, стоя ровно так же, как стоял до этого. Уёбище… Ещё с тобой я не ебался…

— Уходите, — оттолкнул я Юми в сторону наёмниц. А потом немного подумав, добавил. — Тело заберите.

Очень важно для многих похоронить своего родственника, а с Юми наш союз пока не закончен. Наша клятва пока держится.

Я выступил вперёд напротив императора, хромой, больной раненый и просто в хуёвом состоянии как в душевном, так и в физическом. Император напротив меня напоминал такого классического азиатского мудреца — длинные седые усы, длинная седая борода, узкие глаза и лысина. Типичнейший китаец учёный или философ. А ещё надо мной смеялись.

Я был перед ним, как какой-то недогерой-косоглазик, возомнивший себя суперкрутым. Однако желай нас он угрохать, сделал бы это с самого начала, а не стоял и ждал, пока мы тут сопли трём. Видно, что хочет пафосную речь сказать…

А потом я попробую ёбнуть ему между глаз! Нет, я сейчас попробую ему ёбнуть между глаз.

Что я и сделал. Однако старик оказался куда более проворным, быстрым и хитрым, чем казался. От двух пуль он уклонился, третью, как мне показалось, отбил, и четвертая… Вроде попала, но…

— Вижу я, кого они выбрали, чтобы сменить меня, — тихим, спокойным и мудрым голосом произнёс он. — Не удивлён я, отчего тебя.

— Тогда ты должен знать, зачем я здесь, — ответил я, с трудом пытаясь закинуть патроны в барабан.

— Знаю, — кивнул он. — И чего ты ждёшь? На что надеешься против меня, скажи? Я вижу, чего хотят молодые, и вижу глупость я в сердцах их. Потому что вижу, что ты несёшь, — он указал пальцем на меня.

— И что я несу? — поинтересовался я.

— Смерть. Наша империя хранилась очень долго. Она стояла здесь веками, и каждый император охранял её как мог…

— Ты охранял её как мог, — перебил я его. — Узурпировал трон собой, жертвуя всеми ради себя любимого и своей власти. Не надо пиздеть, здесь все свои.

— Да, верно, я всё правил, — не стал кривить душой старик. — И я сохранил империю.

— Не дал ей развиться.

— И дал ей остаться в своём первозданном виде. Лишил её того маразма и бешенства, что происходит в других землях. И не говори так, словно пришёл вершить правосудие, человек, — поморщился он. — Тебе плевать на страну, ты хочешь её использовать в своих грязных играх. Поиграть и бросить. Тебе неведомо, сколько трудов стоило её защитить от эльфов, королевства и зверолюдей.

— Тебе нужна была власть.

— Тебе нужна власть, человек. Я лишь охраняю свою империю. Ты пришёл сюда не сделать её лучше, а разрушить. Так кто ты такой тогда, чтоб мне это говорить. Это, как если бы мораль читал мне убийца серийный о том, что плохо убивать. Кем ты в принципе и являешься.

— Ага, сказал старик и помер, — пробормотал я и вновь выпустил в него весь барабан.

На этот раз император не стал выёбываться и скользнул за одну колонн. Видимо пули всё же он отбивает плохо. Слабак.

Я, пользуясь моментом, подскочил к тому месту, где погибла Юи, и подхватил пистолет. Калибр маленький, но в принципе пойдёт, чтоб отпугивать. Жаль что рука одна, из двух не постреляешь.

— Ты пришёл убить меня не ради мести или справедливости. Ты пришёл в чужой дом, чтоб использовать его, разграбить и разрушить, — разнёсся эхом голос императора по залу.

— Да, ты прав, плевал я на твою страну. Главное, чтоб она отработала своё, а там пусть хоть гниёт, — громко ответил я, перезаряжая барабан и провоцируя старикана. Засунул револьвер между ног и быстро-быстро туда патроны.

— Думаешь, я позволю тебе это сделать?

— Естественно нет. Ты борешься во имя своей страны, я во имя своей. Выживают сильнейшие.

— Покорнейше примут судьбу слабейшие, — услышал я голос за своей спиной и выстрелил себе за спину до того, как обернулся. Как говорили, сначала стреляй, а потом считай до трёх? Вот и я… стреляю.

Но прохватил такого зверского пинка, что улетел нахуй к воротам прямо в стену. Врезавшись спиной и прихуев, я выстрелил в приближающегося ублюдка шесть раз. Весь барабан. Про то, что вновь что-то сломал себе, я даже не буду упоминать.

Он метнулся в сторону, уворачиваясь, а когда я вытащил другой пистолет, отбросив револьвер, он уже был рядом. Раненый в грудь, но бодрый как спермотоксикозник в стриптиз-клубе, он подскочил и вломил мне в живот так, что боль прострелила меня до кончиков ушей, и кажется я обосрался. А потом ещё один удар и мой живот лопнул. Просто лопнула кожа и кровь хлынула на пол.

Да пошёл нахуй!

Я ебанул магией воздуха что было сил прямо в него и нас раскидало в разные стороны. Вернее, меня прижало обратно к стене, а его отбросило в зал. Попутно лопнули лямки, и походная сумка вместе с патронами и всем-всем-всем отвалилась. Сука…

Я тут же послал в него фаерболл, чтоб этот хуй подавился. Старик ушёл как нехуй делать от него, но вот уже от волны молний не ускользнул. Я подал ему напряжения ещё больше, бросившись на встречу… запутался в собственных влажных кровавых кишках и споткнулся.

Сцуко…

И вновь он рядом пытается со всей силы ударить меня, но я первее хватаю его за бороду, резко дёргаю вниз к себе и тут же бью лбом ему в ебало. Словно кирпичную стенку долбанул. О'кей, а как тебе такое?!

Я накинул ему его же бороду на шею, словно петлю, затянул, тем самым сам подтянулся к нему, душа старика. Душить пришлось недолго, он наотмашь ударил меня в грудь, переломав добрую половину рёбер и грудины, отбросив в центр зала.

О, меч Юи! Удачно приземлился. Ну иди сюда, пидор, у меня меч есть… Моя живучесть ещё послужит мне немного, прежде чем я сожру тебя, сука. Можно превратиться и сейчас, однако каждый сраный грамм выносливости, что я смогу вытащить из него, не прибегая к твари, того стоит. Чем больше вымотаю сейчас, тем меньше убивать буду потом, всё равно тело исцелится.

Старик убрал свою бороду с шеи и посмотрел на меня.

— Посмотри, как жалок ты. Внутренности твои вывалились, и ты еле стоишь, дрожишь и ещё обделался.

— Заткнись, педофил ебаный, я хотя бы никогда не ебал своих дочерей и не вытеснял сыновей из их собственных тел.

— Я сохранил империю! Это была моя жертва! Мне пришлось идти с этим грузом. И я защитил её, я не позволил её захватить! Я делал грязные дела, чтоб другие смогли жить! — громко сказал он с болью в голосе.

— Ты убивал и трахал свою собственную семью! Свою кровь! Ты пытаешься прикрыться великой целью! Пытаешься сделать из себя, грязного ублюдка, мученика. Ебаный лицемер. Твои дела не чище моих, старый пидор, — ответил я, вставая и облокачиваясь на меч. — Так что не тебе меня осуждать.

— Возможно ты прав. Но тебя это уже не спасёт.

Он резко вытянул руку по направлению ко мне и выпустил огонь. Очень яркий, куда ярче чем моя обычная магия. Огонь буквально расцвёл яркой вспышкой, превратившись в жуткое, раскрывающееся и стремящееся ко мне пламя. На мгновение оно приняло голову дракона, которая, раскрыв пасть, летела на меня. Будь это магией, ему бы пришлось знатно потратиться на это.

Значит так? А как тебе такое?!

В ответ я вытянул сломанную руку и выстрелил своим огнём. Чёрным как мазут пламенем. Я не знал, будет ли видно чёрное пламя в этой реальности до того момента, как выстрелил. Однако своё пламя я увидел именно здесь, в реале, а не в мире духов.

Чёрное, густое и голодное, оно появилось у меня из руки словно из огнемёта, выстрелив навстречу пламени дракона, увеличиваясь в размерах. Два огня — жёлтый и чёрный, схлестнулись в центре, буквально сжигая и уничтожая друг друга. Ведь без разницы, что перед тобой, ничто пожрёт всё. Возможно душу или духа я не возьму, но против пламени…

Да ладно, я выёбываюсь. Конечно, я не знал, сработает или нет. Просто думал об этом раньше, что это же пустота, а магия — энергия. Те маленькие духи тоже сгустки энергии, и если моё чёрное пламя способно с ними бороться, то и должно поглощать энергию магии. А сейчас сделал это на рефлексах. Как видно, работает, я могу призывать пламя где угодно и даже проявлять его в нашем мире, только…

Моя рука стала чернеть. Начиная с кончиков пальцев, мне на руку побежали такие чёрные линии, словно сосуды, разбегаясь всё дальше и дальше, на кисть, на локоть… А от них расходились ещё более мелкие сосуды. А от тех ещё. И под конец вся рука у меня начала становиться чёрной, словно меня укусил нигер, и я теперь обращаюсь в чёрного сам.

Это было бы смешно, если бы не страшно. Рука словно начала сохнуть всё сильнее и сильнее, пока я пускал пламя пустоты. Оно начало с пальцев и потихоньку пошло в верх в то время, как сосуды добрались уже до локтя. И чем дольше я держу это пламя, тем дальше чёрные сосуды убегают. Если… не хочу знать, что будет, потому что уже вижу, как иссыхает рука на кончиках пальцев и сыпется чёрным песком. Пиздец… И если отпущу, меня поджарят…

Да хуй вам!

Я вложил всю свою пустоту, всю свою чёрную силу в руку и дал такой сильный напор, что моё пламя пожрало огонь дракона и ударило в императора. А чернота с пальцев скакнула аж до локтя, когда сосуды только дошли до половины плеча. И эта хуйня продолжала пожирать руку. Видимо сжирало относительно силы, приложенной к пламени.

Пациенту требуется ампутация.

Одним ударом меча… Бля, с одного не получилось. Пришлось ещё раза три ударить, прежде чем я смог перерубить руку у самого плеча. Было пиздецки больно и страшно. Я раньше не представлял, какого себе отрезать конечность. Как выяснилось, легко, когда очень хочешь жить, у тебя выпущены кишки и разбросаны по полу, а сам ты переломан и сдыхаешь.

И тут же, естественно, надо прижечь. Что я и сделал, упав на колени. Я. Сейчас. Сдохну. От. Боли. Голова уже привыкла к таким вспышкам, которые заволакивали разум. Казалось это теперь самым обычным явлением.

Отрубленная рука тем временем упала на пол и уже полностью почернела, после чего начала просто рассыпаться подобно пеплу. В следующий раз я могу быть на её месте.

Что касается старика, то хотя он и пошатнулся, выглядя немного уставшим, однако спокойно стоял на ногах.

— Пустотник проклятый ты, — чуть ли не выплюнул он эти слова. — Не выдержит тело старое моё пламени твоего, однако… Я защищу свою страну иначе.

С этими словами он раскинул в стороны руки, словно принимая бога, и… взорвался яркой вспышкой. Меня с моими внутренностями нахрен отбросило далеко назад. Я пролетел весь зал, врезался в двери, вынес их нахер, пролетел и ещё одни двери выломал, после чего прокатился, кувыркнувшись несколько раз по полу, и оказался в какой-то комнате. Дорого обставленной комнате, мягкими коврами, картинами, дорогущей мебелью и огромным окном, выходящем на ущелье. Никак покои императора.

Кажется, я сделал этим телом всё что мог, так что и мне пора становиться своим тёмным воплощением. Где там способка?

Боль привычно разорвало тело, и мои конечности начали видоизменяться, раны зарастать, а отрезанная конечность отрастать обратно. Вновь это чувство, словно тебе рвут мышцы и сухожилия. Вновь кажется, что ломает кости и рвётся кожа. И так по всей поверхности тела. Как же я ненавижу превращаться в тварь. Только давай уже, быстрее, я чувствую, как пол вибрирует, словно…

ВОТ ЖЕ СУКА!!!

Я вскочил и резко отпрыгнул к стене, так как на том месте захлопнулась пасть, едва-едва не захлопнувшись на мне самом. Огромная драконья жёлтая голова просунулась через дверную арку, пытаясь меня сожрать, а моё превращение ещё даже не до конца завершилось. Я упёрся в стену, со всей силы оттолкнулся и врезался ему в голову, словно боевой снаряд, ударив её о противоположную стену.

Потом схватил его за морду и, оттолкнувшись, ударил эту голову уже о другую стену. От такого удара посыпалась штукатурка и картины, которые на ней висели.

Словно пытаясь меня вытащить, дракон резко дёрнул голову обратно. Я сразу же бросился по коридору, уже полностью восстановившийся, вдогонку за ним, не собираясь отпускать. Проскочил первые разрушенные ворота, проскочил вторые и выскочил… к самому дракону.

Ебать ты отъелся.

Огромный жёлтый длинный как змея дракон с четырьмя когтистыми лапами. Он был действительно похож на змею или длинную ящерицу, при этом выглядя очень внушительно. Эдакий образ китайского дракона в реальности. У него были огромные перепончатые крылья и усы, которые обычно рисовали китайцы своим драконам. Покрытый жёлтой чешуёй, он сверкал передо мной в свете свечей, словно золотое изваяние.

Но даже такой вид меня не остановил, от чего я на полной скорости врезался в него, избежав зубастой пасти, что сомкнулась за моей спиной. Но мне не хватило сил даже немного сдвинуть его. Хотя я и не собирался. Ловко цепляясь за его чешуйки, я забрался ему на спину и принялся рвать их нахер, чтоб добраться до плоти.

Первую оторвал с хрустом, вырвав из него, вторую, третью. Брызгала кровь, а дракон… Со всей дури подпрыгнул в верх и припечатал меня к потолку. Захрустели кости, но даже этого было недостаточно, чтоб остановить меня. Я оттолкнулся и прыгнул прямо ему на голову, стараясь добраться до глаз.

Но он оказался не менее проворен, схватил меня зубами и швырнул в стену, отчего на ней появились даже лёгкие трещины. И вновь кости стали с мучительной болью соединяться обратно. Но едва почувствовал своё тело, как тут же оттолкнулся и отпрыгнул в сторону, так как в это мгновение пламя ударило за моей спиной в то место, где я был. Старик не остановился; продолжая пускать пламя, он повернул голову вслед за мной, выжигая за моей спиной абсолютно всё. Мне пришлось нестись со всех лап, чтоб не быть поджаренным.

Вот я нырнул за колонну, побежал за следующую, ещё дальше и резко остановился, спрятавшись за одной из них. Дракон по инерции, а может из-за того, что не заметил, прошёлся пламенем дальше. Я выскочил и вновь запрыгнул на него.

Залез ему на шею, вцепился зубами, когтями и всем-всем-всем, что имел, начав рвать его практически у самого подбородка. Здесь он не мог достать меня ни лапами, ни огнём, бессильно крутясь на месте. И когда я достаточно прорвался к нему, он взмахнул крыльями и врезался в потолок. Врезался стрелой, проломил потолок и взмахами мощных крыльев стал подниматься всё выше и выше.

От удара, когда дракон прорывался через крышу, меня сорвало, и я едва успел схватиться за хвост этого уёбка, что теперь пытался улететь, скрыться от меня, почувствовав опасность на своей тушке. Непробиваемая чешуя? Огонь? Живучесть? Всё это меркнет, когда ты обладаешь силой и скоростью. Чешую можно сорвать, от огня увернуться или спрятаться, а размеры… это скорее минус, чем плюс.

Уцепившись ему за хвост, я, подтягиваясь выше, стал забираться к нему на спину. То ли он не чувствовал, что я у него на спине, то ли не думал, что я смогу что-либо сделать.

Однако он недооценил меня. Раз за разом подтягиваясь, раз за разом забираясь по его чешуе всё выше, я добрался до крыльев. К тому моменту мы взлетели уже на такую высоту, что я мог увидеть разом и всю горную империю, и огромные горы, что отделяли королевство от этой части, и само королевство, и даже место, где располагаться мой дом. Огромнейший мир, что раскинулся под нами подобно какому-то игрушечному полю. Миру в миниатюре.

Это был потрясающий вид, ничего не скажешь, но…

Упёршись всеми лапами в его чешую, я что было сил прыгнул ему на крыло и впился не только когтями, но и зубами, начав рвать его в клочья. Дракон взревел, попытался полыхнуть огнём вокруг себя, словно пытаясь выжечь меня температурой, но куда там.

Я рвал его крыло у самого основания, жрал его, пил кровь, лишь бы отхуярить его к чёртовой матери. Если дракон думает, что сможет от меня улететь, то ему это не поможет. Я его из-под земли достану.

Я ещё раз вонзил зубы в крыло, перегрызая мышцы, ещё раз укусил, ещё раз проглотил и по кругу. До тех пор пока наконец мои зубы не чиркнули по кости и его крыло не повисло безвольной тряпкой.

На мгновение мы висели в воздухе, словно остановилось время. Всего мгновение, когда воздух перестал свистеть в ушах, а вокруг стало так тихо и спокойно, что хотелось закрыть глаза вдали от грязного мира и поспать.

А потом мы начали падать вниз из этой чистой голубизны. Падать вниз, набирая скорость.

Дракон взревел, пытаясь отцепиться от меня, на куда ему. А я уже грызу его на спине. Он не мог меня достать лапой, не мог достать огнём, так как потоком воздуха его сдувало, не мог даже дотянуться головой. Он был беззащитен. Я сжирал этого ублюдка живём. Жалкая тварь, удивительно, что его никто не мог победить.

Хотя скорее всего это связано с тем, что он раньше просто летал над врагами и жарил их сверху, вне досягаемости их ударов. А крепкая чешуя спасала его от стрел и других снарядов. Со мной он повёл слишком самоуверенно. То ли возраст сказался, когда люди слишком самоуверенны в силе, то ли просто туп. Но теперь он нашёл своего противника.

Мы всё падали, когда я сорвал чешую и наконец добрался до плоти. Мне было главное попасть ему в грудную клетку, где я порву ему всё нахуй. Оттого я принялся с остервенением жрать его спинные мышцы, драть когтями, вырывая шмотья, пытаться переломит кости, пока дракон буквально визжал от боли.

Но мне не хватило времени, что совершить задуманное. На полной скорости, не тормозя мы врезались в крышу его дворца, проломив её уже в другом месте, и впечатались в пол, заставив его пойти трещинами. Дворец вздрогнул, захрустел, дерево заныло от такого удара, посыпались куски стен и крыши.

Дворец начал обрушаться.

Глава 303

Кости хрустели, и я кажется выплёвывал собственные кишки с кровью. Сколько раз мне придётся сегодня выплёвывать собственные органы? Это блять когда-нибудь кончится? Я словно попал в кошмар, который не заканчивается и из которого не существует выхода. Может потому, что я сам являюсь кошмаром?

…

Не, хуйня, полюбас проблема во всём мире, но только не во мне.

И всё же как же сложно вставать…

Я медленно поднимался на тех конечностях, что с болью восстанавливались, слыша, как что-то вокруг рушится, гремит, трещит и вообще, мир кажись слегка накренился.

Зрение тоже вернулось ко мне не сразу, от такого падения я что-то себе повредил видимо; пришлось немного побыть в темноте, ориентируясь на слух. Потихоньку картина разрушений открылась мне. Повсюду камень, повсюду обломки, дерево от перекрытий, черепица, пыль. На моих глазах один из кусков отвалился от стены и упал с грохотом на пол, расколовшись на несколько частей. Не говоря о том, что с потолка вообще постоянно сыпались мелкие камни, пыль и черепица.

Но куда больше волновал меня дракон, что лежал неподалёку. Из его рта вытекала струйка крови, но как бы мне не хотелось, он сдыхать не собирался. И возможно это был далеко не конец в нашем замесе.

Резко распахнув свои глаза, словно его ударило током, он посмотрел на меня с такой ненавистью, что мог бы довести ей обычного человека до инфаркта. После чего резко поднял голову и ударил в меня пламенем.

Да чтоб тебя… хуйло чешуйчатое.

Я резко отпрыгнул на тех конечностях, что двигались, назад и одно лапой поднял плоский кусок камня, что был облицовкой пола, но от удара теперь торчал. Я поднял его, словно щит, перед собой и через секунду в него ударил напор огня. Огонь был повсюду. За секунды стало нечем дышать. Ах так, уёба?!

Я приставил ногу к камню, напрягся и… толкнул со всей силы в ублюдка, словно боевой снаряд. Огромный булыжник (по моим меркам) улетел прямо в хлебало дракону, выбив ему кровь и зуб, сам разлетевшись на куски. А в следующее мгновение я уже с прыжка ударил его по морде сверху огромным куском камня. Так, что его башка припечаталась к полу.

Видимо после падения он или конкретно пострадал, или что-то повредил, или не был таким уж сильным.

Хватаю его за голову, отпрыгиваю в сторону и со всей силы бью об колонну, от чего камень жалобно хрустит. В ответ он резко даёт по мне огонь, и я отпрыгиваю назад, потом в сторону, попутно пинком отправляя ему в пасть, откуда вырывается огонь, булыжник.

Дракон закашливается, но в то же время резко бросается ко мне и пытается боднуть головой. Я же лишь принимаю его, хватаясь и упираясь ногами в пол, не давая ему меня прижать. И теперь мы друг напротив друга в странном противостоянии подобно двум сумоистам, с одной стороны толкает дракон, с другой неведома человекоподобная тварь.

Мои ноги скользят, а когти на ногах выдают страшный скрежет, оставляя борозды на полу. Но он проталкивает меня всё дальше и дальше, пока я наконец не нахожу точку опоры. И теперь уже ни он не может меня сдвинуть, ни я его. Это патовая ситуация.

Однако дракон не собирался просто так стоять, продолжая толкать меня. Он неожиданно раскрывает пасть и пытается меня укусить… получается. Ухватившись за мою руку, он резко дёргает головой в сторону, и я ударяюсь об одну из стен, от чего вновь ломаются кости. Господи, хватит ломать мне кости! Это больно! И они ещё больнее восстанавливаются.

Дракон продолжает мотать головой из стороны в сторону. Удар об стену, об колонны, об пол, вновь об стену. От ударов ломаются кости, в некоторых местах лопается кожа и брызжет кровь. А я не могу вырвать сраную руку из пасти.

Вот он меня резко подбрасывает к потолку, в который я врезаюсь, припечатываюсь, и словно какая-то лепёшка, отваливаюсь вниз. И членосос, задрав голову, раскрывает пасть, от чего я лечу прямо ему в глотку.

Но нет, не сожрёшь меня, ублюдок.

Цепляюсь руками и ногами за верхнюю и нижнюю челюсть, зависая над его глоткой. Он пытается сжать челюсти, но не сильно у него это получается. Кости хрустят, ломаются, я, уже вставая на одно колено, упираюсь в его нёбо плечами, не давая закрыть пасть. Не думаю, что хочу оказаться таким образом в нём, через желудок, где кислота может растворить меня за секунды. Нет, тварь, не сожрёшь.

И он это тоже понимает, начинает мотать головой из стороны в сторону, после чего решает пойти другим способом. Я вижу, как в его глотке становится светлее, словно там полыхает пожар. Всё ярче и ярче, всё жарче и жарче. А в следующее мгновение, в самый последний момент, когда уже подходит пламя…

Я просто позволяю ему закрыть пасть, ныряя под его собственный язык.

Эффект был взорвавшейся бомбы.

Меня обожгло, наверное, до мяса, если не до костей. Стало невыносимо жарко и тело словно спрессовали огромным давлением, будто глубоко под водой. А в следующее мгновение послышался глухой «Бух». Терял ли я время зря? Не-а, грыз его длинный змеиный язык, выгрызал из рта, так как мне просто необходимо питание после такой прожарки. Ни глаз, ни ушей, ничего, лишь жрать и могу, что я и делаю.

А дракон ревёт во всю глотку. Вот он вытаскивает язык, на котором я прицепился, и со всей дури бьёт меня лапой. Под весёлый хруст меня отбрасывает в сторону, и я врезаюсь в одну из колонн.

И вот мы вновь по разные стороны. У него разорваны щёки, висит обгрызенный язык, вся морда опалена, капает кровь, и он с трудом дышит. Я же весь обугленный, сломанный и зрение только-только начинает возвращаться в норму.

Как же нас потрепало. Чёрный и золотой. Словно добро и зло сходятся в схватке. И ведь это даже символично — золотой дракон, что представляет собой силу, грациозность, необузданную красоту и свободу. И я — подобие вендиго, вечного голода, падальщика и людоед. Тёмный, уродливый, жуткий. Что за прекрасный сценарий к любому фильму и книге, где такие интересные персонажи сходятся в схватке. Это так символично, что писать хочется.

Замок вокруг нас продолжал немного рушиться, что-то трескалось, что-то отваливалось, трещало. Сам дворец накренился, судя по тому, что я вижу, и накренился довольно сильно. Скоро всё рухнет.

Тц…

Я окинул взглядом помещение и задержал его на обвалившейся люстре с длинной цепью. О'кей, сам бог велел воспользоваться этим.

Медленно, слегка качаясь, я встал и двинулся к этой круглой, словно ошейник, люстре. Подошёл, поднял за цепь и начал раскручивать над собой. Тяжёлая…

Дракон с опаской поглядывал за мной, утробно рыча и скаля окровавленные зубы. Я зарычал в ответ. Так мы и стояли, рыча друг на друга, пока здание резко не вздрогнуло и не дёрнулось вниз со страшным грохотом. Нет, не обвалилось, устояло.

Но это было словно сигналом для нас обоих — дракон бросился на меня в то время, как я кинул в него это кольцо от люстры. Мгновение, его прыжок, я отскакиваю и… он залетает головой ровно в круг. О'кей, а как тебе такое, моя дворняжка на поводке?

Я тут же ринулся в проход к его покоям, пронёсся по коридору и с разбега выпрыгнул в окно. Цепь натянулась и дёрнула дракона за шею прямо в узкий проход. Да только вот незадача — его тело и голова упёрлись в стены, в то время как шею утягивает в узкий проход, практически ломая её пополам.

Я повис над огромнейшим ущельем шириной в километра два и глубиной в хрен знает сколько. Здесь лететь и лететь. А ещё я видел огромные подпорки, что сейчас трескались, ломались, стреляли щепками от неистовой нагрузки.

Ладно, не время любоваться.

Я подтянулся и упёрся ногами в здание, вися вниз головой, после чего начал неистово тянуть. Тянуть что было сил на себя, душа ублюдка. Дёргал на себя рывками, стремясь сломать ему шею. Раз и навсегда покончит с этим правителем.

Здание уже на моих глазах пошло трещинами. Огромными трещинами, что стреляли осколками камней и ползли дальше, словно их кто-то печатал на стене. Ещё один внушительный кусок отвалился и улетел вниз, с грохотом ударяясь о стенки ущелья.

Я сделал ещё несколько рывков, после чего подтянулся наверх и забрался обратно в покои императора.

Здесь уже всё осыпалось, было покрыто крошевом из камня, пылью и грязью. Вот прямо под моими ногами пробежала трещина, и я едва успел отпрыгнуть, как стена, выходящая к ущелью вместе с одной третью комнаты с треском и грохотом обвалилась в пропасть. Поднялся невыносимый грохот, когда эта часть дворца, разбивалась о стенки ущелья, разлетаясь на осколки и большие глыбы. Я вышел из комнаты, и прошёл по коридору обратно в зал, пока всё здание покрывали новые трещины. Мне едва на голову не обвалился потолок, пока я шёл. Не говоря уже о том, что в коридоре не было части правой стены, зато была дыра в ущелье.

Что касается дракона… Бля, так он жив. Более того, он ещё и превратился обратно в старика. Не знаю, когда именно, но точно после того, как я забрался, иначе лететь мне вниз было бы. Сидел на коленях, весь в крови, без былой сильной ауры мудрости и знаний. Его седая борода пропиталась кровью. Простой окровавленный старик, которого конкретно потрепало.

Он медленно поднял взгляд на меня, без страха, с каким-то спокойствием, словно он давно принял свою судьбу. Ни визгов, ни слёз, ни пустого бреда. Лишь понимание, что в этот раз ты не вытащил бой. Само по себе появляется уважение к такому человеку.

— Рано или поздно всё заканчивается, — пробормотал он. С уголков его рта текла кровь. — Даже великие приходят к своему концу, как бы им этого не хотелось…

Он медленно поднялся, упираясь о стену. Его лицо исказилось, словно такие телодвижения стоили ему остатков сил и были пронизаны болью.

— Не было бы переселения душ, тварь пустоты, — пробормотал он и закашлялся кровью. — То был мой последний срок, что предстояло мне прожить. Так что не жалею я, что дрался до конца. Но куда мне до тебя…

Странно, что именно сейчас он решил об этом поговорить. Очень странно, но ладно, мне то что? Я не спешу, если только… нет, спешу, не хочу быть заваленным.

— Украли его… герой какой-то унёс орудие наше священное, запечатанное. Убил всех и унёс, — он закашлялся кровью. — Нет больше переселения душ. Мой срок пришёл, для всех приходит.

Он двинулся мимо меня, опираясь на стену, в свою комнату.

— Мы все умираем, антигерой, — пробормотал он, заставив меня непроизвольно напрячься от упоминания себя любимого. — Рано или поздно мы встречаем смерть. Сильнейшие принимают судьбу с гордо поднятой головой даже в пучине ужаса и безнадёжья, перед соблазном и лживыми обещаниями. Мы не принимаем компромиссов…

Он видимо подразумевал, что я должен идти за ним. Оглянувшись и оценивая состояние дворца, что рушился, я решил выслушать его слова. Мало ли что скажет, а сейчас, полностью восстановившись, я буду вполне способен его убить. Или сбежать.

Мы вышли в его комнату, где он сразу двинулся к большой тумбе. Там на подставках под стеклом лежала катана. Красного и золотого цветов, что создавали узоры на ножнах. С рукоятью, что была обёрнута красной тканью; с золотой кисточкой на верёвочке, при креплённой к рукояти.

Это была удивительная работа. Тот, кто её создал, должен был быть мастером.

Старик разбил стекло рукой, даже не обратив внимание на то, как вспорол руку; вытащил и протянул мне.

— Меч власти императора, — прохрипел он. — Что бы ни было в стране и кто бы ей не правил… нужен всегда император. Нужен тот, кто власть держать будет и служить станет залогом закона. Чтоб не делили жадные рода землю эту. Пусть я умираю, но не позволю рухнуть империи… Прими его и отдай наследнице. Он благословение моё…

Ноги старика подогнулись, и он упал на колени, всё протягивая катану.

— Он… (кашель) заставит войска слушать её… Она станет законом и силой. И никто не посмеет покуситься на её власть.

Я забрал его из рук старика, стараясь касаться как можно аккуратнее, чтоб не повредить. Казалось, когда он оказался в моих руках, император вздохнул с облегчением. Словно отдал огромную ношу.

— Никаких компромиссов, антигерой… Либо полная победа, либо полное поражение. Такие, как мы не принимаем другого исхода.

Он гордо выпятил грудь, сохраняя в себе какую-то стальную жилку и гордость.

Надо отдать ему должное, он был крепким человеком со своими принципами. Человек, который был уверен в себе до конца, и который действительно следовал цели. Мне хотелось верить в это, глядя на него.

Потому… ударом когтистой лапы, я пробил ему грудную клетку, проткнув сердце когтями.

Его тело обмякло на моих руках. Выдернув руку, я позволил ему упасть на пол, после чего быстрым шагом двинулся оттуда, оставляя тело старика в последнем пристанище, которое вот-вот похоронит его.

Я быстро пересёк весь коридор, после чего сломя голову бросился отсюда, так как дворец начал уже конкретно обрушаться. Огромные куски потолка обвалились вниз, едва не раздавив меня. Дворец раскололся на пополам. Одна треть так и стояла на месте в то время, как две трети дворца резко накренились. Огромная трещина тут же очертила зал пополам в месте разлома. Пол уже наклонился градусов на шестьдесят, отчего все булыжники, камни, балки и черепица полетели мне на встречу.

Едва не выпустив катану из рук, я в несколько прыжков преодолел это расстояние, словно преодолевая полосу препятствии, где тебе на встречу летит всякий мусор, и оказался на месте разлома. Что было сил подпрыгнул и ухватился за край в тот момент, когда часть дворца с грохотом улетела в ущелье.

Бля, еле успел…

Словно раскаты грома, грохот разбившегося дворца ещё минуту разносился по ущелью, заставляя содрогаться от одного только звука.

Я подтянулся и одним рывком оказался на той части здания, что была построена на земле. От дворца, по сути, осталась лишь лицевая стена с воротами. Зайдёшь так, а тут выход в огромное ущелье. Даже выглядит странно, словно здесь чего-то не хватает.

Я подошёл к месту, где ещё сохранилась кровь от моих внутренностей. Здесь я ударил воздушной волной старика, здесь же лопнула сумка, в которой лежало последнее яйцо. Вообще, их должно быть два, но… мда… сестра, это святое.

Я вытащил всё, заранее подготовившись к превращению, и стал ждать. Ждать своего часа или мгновения, тут как сказать. Потом настал тот самый счастливый момент, когда меня ломало болью, словно выкорчёвывая из тела каждую нервную клеточку. И, естественно, я отключился, всё как обычно.

А как пришёл в себя, аккуратно перевернулся на живот, схватил зубами яйцо, вновь перевернулся на спину и зубами расколол его.

Уже через пару минут я могу вновь нормально двигаться.

Бросив взгляд на разрушенный дворец, от которого осталась только пропасть, я вздохнул. Думаю, что Юми придётся искать новое место для правления. Или отстраивать это, что не очень-то и целесообразно.

Я собрал все вещи, что нашёл здесь. Одел на себя грязную одежду, что требовала нормальной стирки, оставшуюся ещё с похода. Всё лучше, чем голый. Забрал катану, что передал мне император, подобрал саму сумку и пистолет.

Револьвера я так и не нашёл, что было печально. Теперь из огнестрельного у меня был только пистолет мелкашка двадцать второго калибра и обойма в нём. Ну хоть что-то.

Я вздохнул, огляделся напоследок на то, что… нихуя не осталось, и вышел из замка. Хотелось бы сказать, что это всё, конец, я закончил и победил каким-то чудом и невъебеным превозмоганием, но…

Оставалась ещё одна не разрешённая проблема, к которой надо было искать подход. Мой взгляд переместился на поместье. Сейчас там ничего не взрывалось и не рушилось, хотя дым до сих пор валил. И кажется, что изредка я видел тёмные вспышки, словно от выстрелов. Не выстрелы, конечно, но мне кажется, что это Клирия там до сих пор шалит.

Чтож так не везёт?

Вздохнув, я спустился по ступеням и перешёл на залитую уже подсыхающей кровью дворцовую площадь. То тут, то там под моими ногами или звенели гильзы, или хрустели кусочки костей. Казалось, что весь мир теперь одно сплошное кладбище. Даже небо сейчас бордовое из-за заката.

Я нашёл свою команду у самых ворот за пределами дворцовой территории. Видимо сидеть среди трупов им не хотелось. Среди них я увидел и Женеву, и Тулику, помощницу Мамонты, и Рубеку, немую аптечку, и… Да я всех здесь знаю, если на то пошло. Все лица девушек, что сейчас не скрывают лицо шлемом, мне знакомы. Это мои люди.

— Приветствуем, господин, — чуть ли не хором ответили они.

Я обвёл их взглядом и заметил Юми, которая сидела на коленках около тела сестры. Она склонила голову и сидела перед Юи, не произнося ни слова. Могло показаться, что она уснула.

— И как? — осмелилась спросить меня одна из наёмниц, бочком-бочком поближе ко мне.

— Как долго она так сидит? — кивнул я на Юми.

— Как вынесли их.

Понятно…

— Никто не появлялся здесь?

— Нет, даже рядом не проходили.

— Отлично, — кивнул я и отдал катану одной из наёмниц. — Отдашь её Юми, когда она решит прийти в себя. А пока идите к дверям дворца и ждите меня там.

— А вы? — тут же спросила Женева.

— А я пойду утихомиривать Клирию, — ответил я, посмотрев на склон.

— Может… — только было хотела подать голос Тулика, но я покачал головой.

— Нет, не стоит. Если всё так, как вы говорите, то лучше, чтоб я один пришёл. Если Клирия реально поехала кукухой, то лишние люди её могут только раздражать. Тут нужен осторожный подход, чтоб образумить её.

— А если… она не образумится? — спросила другая наёмница.

— Всегда есть два выхода, — ответил я. — Либо образумится и придёт в себя, либо нет.

И если нет… то вот это будет реальная проблема.

— Ждите где я сказал, пока не вернусь. Или если кто сюда подоспеет, тогда Юми вперёд с катаной, пусть объявляет свою власть как наследница. А я пока пойду, поговорю с нашей тёмной девушкой.

С этими словами я двинулся в сторону поместья бывших близняшек, где до сих пор что-то недобро вспыхивало. Хочется надеяться, что там кончится всё куда лучше, чем с Юи.

Глава 304

Руины дворца возвышались передо мной, словно памятник тому, к чему приводит борьба за власть, если ты недостаточно силён.

От тебя не оставляют ничего. В играх по-крупному ты идёшь ва-банк, готовый убивать ради цели. И, проигрывая, ты естественно всё теряешь. В лучшем случае просто теряешь, в худшем тебя ещё и мочат.

Близняшки пошли ва-банк. И расплатились жизнью одной из них. Император пошёл ва-банк и погиб. Я иду ва-банк, но пока ещё каким-то чудом жив. Скоро придёт очередь Клирии и у меня плохое предчувствие. Сегодня проливается слишком много крови, словно это проклятый день. И я боюсь худшего развития событий.

Я поднимаюсь всё выше и выше, пока не дохожу до невысоких ворот, метра два с половиной. Когда-то синего цвета, сейчас они наполовину разрушены. На воротах одиноко болтается одна из створок, вся в стрелах и обугленная.

И тела, трупы повсюду. Не только горноимперцев, но и моих людей.

Я действительно слабый в этом плане. Мне больно терять своих людей. Я может и не буду показывать этого, но в душе себя не обманешь. Особенно когда помнишь каждую из них, как они смеялись, как прикалывались и шутили над тобой и собой, как они жили.

Я присел около тела девушки со спокойным пустым взглядом и приоткрытым ртом, после чего движением пальцев закрыл ей глаза. А вот ещё одна, лежит с мечом в руке, а вон ещё и ещё. Кто-то со стрелой в шее, кто-то с пробитой бронёй, из которой торчит что-то типа кола. Вот вообще голова девушки.

Я аккуратно поднял её и отнёс к телу, где и положил. Позже их похороним.

А сколько здесь моих врагов… Я не относился к ним со злобой. Они просто выполняли свой долг, просто бездумно шли ради того, чтобы у их детей был кров и еда, не более.

Я прошёл через ворота, где расположился дворец, куда меньше, чем императорский, однако такой же красивый на китайский манер. Жаль, что разрушенный в некоторых местах. Наверняка был очень красивым до того, как тут случился Патрик. Теперь моё имя не звучит смешно, оно звучит больно, словно приговор.

Я прошёл во двор, обогнул здание, которое уже частично горело, стараясь не ступать по трупам. Здесь попадались и девушки. Девятнадцать человек. Мать твою, девятнадцать человек! БЛЯТЬ, ДА КАК ТАК!

Я вздохнул поглубже. Иначе сейчас как увижу Клирию, сразу вломлю ей за то, что тупила. Потом, конечно, ей придётся напомнить, кто она и из-за кого погибли люди, дисциплина, все дела, но сейчас стоило быть куда мягче. Девушка явно не в себе, и она явно не совсем адекватна.

Я прошёл ещё дальше. Здесь забора, отделяющего территорию, словно и не было, всё разрушено. И здесь тоже трупы. А ещё я слышу, как кто-то ходит. Рука легла на рукоять пистолета, но я его пока не вытащил. Если это чернявая ебанушка, то не хочу её пугать.

И я как в воду глядел.

Клирия стояла в центре небольшой площадки с фонтаном, облокотившись на посох и тяжело дыша. Походный вельветовый болотного цвета плащ, походное платье, тоже зелёного цвета. Но сейчас её одежда была порвана, местами обуглена, с дырками и забрызганная кровью.

Клирию потрепало знатно. Очень знатно, но на ней самой я не видел ни царапины. Хотя стоит вспомнить её регенерацию, как многое станет сразу ясно.

Она тоже заметила меня. Подняла тяжёлый взгляд и на её уставшем лице появилась улыбка.

— Мой господин… — словно облегчённо пробормотала она. — Вы живы.

— Мэйн, Клирия, — напомнил я мягко ей. — Мы здесь одни.

— Да, Мэйн, прошу прощения, — кивнула она, встала ровно, перестав облокачиваться на посох. — Осмелюсь предположить, что всё закончилось благоприятно для нас.

— Более чем, но сестра Юми погибла.

— Погибла? До или после того, как вы её привели к сестре?

— После.

— Тогда ничего страшного, — улыбнулась она. — Клятва держится. Но мы… мне печально это говорить, но мы понесли потери, Мэйн.

— Я это уже понял, — по голосу она тоже, скорее всего, поняла, кого я в этом виню.

— Это моя вина, — она покосилась на посох. — Я оплошала.

— Это мягко сказано, Клирия. Девятнадцать человек. Как… как вообще такое было возможно, когда в руках у тебя палка-убивалка?

Мне хотелось подойти к ней и начать кричать: КАК ТАК! КАК ТАК БЛЯТЬ! С ТАКИМ ОРУЖИЕМ И ТАК КРУПНО ОБОСРАТЬСЯ!!! Но я решил вести себя пока помягче.

— Как… как можно было вообще… у меня нет слов, Клирия. Это… это перебарывает даже мою логику. Настолько перебарывает, что я просто не в силах понять этого.

— Я прошу прощения.

— У мёртвых попросишь. Вы могли же просто свалить! Вырваться! И не пришлось… — Я сделал глубокий вдох и выдох. — Ладно, Клирия, идём. Мы здесь закончили. Сейчас обручимся с Юми и закроем эту страницу. Меня уже порядком заебала эта империя.

Я развернулся и пошёл обратно к воротам. Хотя можно было бы выйти и здесь… Да, выйду здесь, не хочу идти через кладбище.

Мы выбрались с территории и начали спускаться по каменной горе.

— Мне действительно жаль, Мэйн, — тихо сказала Клирия.

— Я знаю. Но задницу твою ждёт наказание, Клирия. Без обид.

— Я понимаю.

— Понимает она… — вздохнул я. — Поскорее бы закончит уже здесь, и начать разбираться с королевством. Сил уже нет на это, заебался.

— А дальше? — поинтересовалась Клирия, аккуратно вышагивая за моей спиной.

— Дальше? Дальше на покой куда-нибудь подальше в самую жопу королевства. К морю восточному может быть. Домик, спокойная жизнь, все дела. А ты куда рванёшь?

Я практически сразу понял, что Клирия остановилась. Просто за моей спиной перестали шуршать камни под её ногами.

— Клирия? — обернулся я к ней. Она замерла, словно что-то почувствовала или увидела, но её глаза смотрели ровно на меня. — Клирия, ты чего?

И тут я понял, что забыл отобрать у неё посох. Нет, она не направляла на меня его и не держала его как-то подозрительно. Просто я подумал, что стоило его забрать. Вернее, я собирался его забрать, но с горя чот как-то и забыл.

— Клирия? — повторил я. — Ты уснула?

— Нет, прошу прощения, я просто… — она улыбнулась. — Нет, ничего, просто… вы сказали, что уйдёте на покой?

— Да, — кивнул я.

— То есть после королевства, вы устроите себе отпуск?

— А ты хотела продолжать вечно? — усмехнулся я.

— О нет, — улыбнулась вежливо Клирия. — Я просто подумала сначала, что после королевства вы отправляетесь на пожизненный отпуск. Прошу прощения, я не так поняла.

— Но ты правильно поняла, — нахмурился я. — Я не собираюсь продолжать после королевства вообще.

— Простите, но… разве вы не собирались после этого идти дальше? Захватывать мир дальше?

— Нет, ты чего? Я как бы и не собирался этого делать изначально. А ты думала, что я пойду после этого сразу на мир?

— Прошу прощения, но я думала, что… да, — она улыбалась, но я чувствовал растущее напряжение. Рука потянулась к пистолету.

— Клирия, отдай посох, — сказал я мягко.

— Простите, Мэйн, но… мы же хотели после королевства двинуться на демонов, разве нет? Наш план предполагает это.

— Наш план предполагает сдерживание демонов.

— Но это не сдерживание. Это похоже на нападение, — мягко улыбнулась Клирия.

— Это сдерживание. Чтоб обезопаситься, а не для нападения, если ты не знала. Но я не собираюсь нападать на демонов, — уверенно заявил я.

— Господин, вы столько хотите сделать, столько сотворить, но отказывайтесь идти дальше. Я… я не понимаю.

— Клирия, посох, — сказал я куда настойчивее.

— Объясните, я не могу вас понять. Вы же… вы же ведёте этот мир в пучину войны. И после королевства хотите остановиться. Мэйн, объясните мне, прошу вас!

— Отдай мне этот сраный посох! — рявкнул я.

— Нет! — чуть ли не взвизгнула она и отшагнула назад. — Объясните мне! Вы действительно не хотите идти дальше после королевства!? Мой господин, я прошу разъяснений для себя, пожалуйста!

Я замолчал, глядя на неё. Клирия выглядела сейчас куда более упёртой, чем обычно. Вернее, она всегда выглядела спокойной. Однако теперь она была до ужаса упёртой. Прямо до невозможности. Как тогда в поместье, когда я пытался разрушить контракт. Как видно, зря это сделал.

Мы стояли напротив друг друга, оба упёртые, играя в гляделки.

Я вздохнул.

— Нет, ты услышала правильно. Я не собираюсь продолжать после королевства. Оно будет моей контрольной и конечной точкой.

— Но почему? Весь мир может быть у ваших ног, — кажется она искренне не понимала меня.

— Но мне не нужно это, Клирия, — сказал я мягче. — Мне не нужна власть, не нужны земли, почёт и уважение. Я просто хочу жить. Я пытаюсь очистить королевство, потому что… потому что это навязчивая идея и здесь мои родные и близкие люди.

— Но… вы же можете сделать мир лучше, — попыталась она мне втюхать мягким голосом.

— Его не сделать лучше. Никто не может удержать мир под контролем. Это просто невозможно. Всегда будут недовольные, всегда будут те, кто хочет независимости. Куда лучше, если они будут сами по себе и вариться в собственных котлах. Я плевал на другой мир.

— Но если ничего не исправить, то он и останется таким! Вы можете прекратить эту агонию, поработив его, — она словно взывала к моей душе с жалобным лицом человека, который хочет только как лучше. — Это безумие, та жестокость, постоянные погони, постоянные преследования. Они давят слабых, они давят несогласных. Всех, кто не подходит, не похож на них! Это продолжится при любом раскладе! Посмотрите, кем вы стали! Что он сделал с вами! Как изуродовал вас и на что толкнул. Но вы можете отплатить той же монетой. Доказать ему, что он был не прав и исправить его!

— Но я не хочу никому ничего доказывать. Я не хочу отплачивать той же монетой, не хочу исправлять его. И Клирия… — я внимательно посмотрел ей в глаза, выдержав паузу, — это не мир сделал меня таким. Меня таким сделала ты. Ты приложила руку к моему созданию.

— Он бы всё равно сделал вас таким! — словно оправдываясь сказала она.

— Но сделал это не он! Ты, Клирия! Ты сделала меня таким!

— Я сделала вас сильнее!

— А я просил!?

Вновь повисла тишина. Клирия выглядела странно. Жалко, словно сейчас расплачется. Словно ложная новость о моей смерти и то, что я не собираюсь захватывать мир, заставили её надломиться. Словно я умудрился ей захаркнуть в самую глубину души, где у неё осталось ещё что-то от человека.

— Вы можете сделать этот мир своим и править, — тихо сказала она.

— Мне это не нужно.

— Вы же хотели стать сильнее. Вы хотели стать тем, кого никто не сломит, кто сможет диктовать свои условия другим. Хотели жить счастливо.

— Ты сделала монстра, Клирия. Не человека. И я никогда тебя об этом не просил. Не просил меня превращать в… в такое.

Я отвернулся от неё.

— Не просили, говорите, — пробормотала она.

— Да. И я и не собираюсь окончательно превращаться в монстра, как ты того желаешь.

— Кажется теперь я вижу проблему, — тихо сказала она мне в спину.

После этих слов я успел сделать всего несколько шагов. Несколько шагов, как предо мной пролетел тёмный прозрачный смазанный поток, словно меч, взрывая камень и разбрасывая его по сторонам. На том месте появился глубокий разрез; поперёк моего пути, словно огораживая меня от отступления.

— Слабак, — прилетел мне злобный тихий голос в спину. — Отступить после всего.

Я обернулся к Клирии.

Теперь она не выглядела жалко. Она выглядела страшно. Жутко, неестественно тёмной, словно сам воздух стал чернее. Её взгляд был холодным, а лицо мрачным и очень уверенным. Она была той, кто готов идти до конца. До своего конца.

Потому что у нас не бывает компромиссов.

— Не стоит Клирия, — произнёс я предупреждающе.

— Не стоит? — хмыкнула она. — А что стоит, Мэйн? Что вообще в этом мире стоит хоть чего-то?!

— Не то, что ты делаешь точно, — сказал я с угрозой.

— Тогда что ты сделаешь? — улыбнулась по-чёрному она, прицеливаясь посохом в меня.

Я выхватил пистолет обеими руками куда быстрее, уже готовый стрелять, но… палец нервно дрогнул, однако не коснулся крючка.

— Брось его, Клирия! — закричал я.

— Да с чего?! Как можно быть таким слабаком! — закричала она чуть ли не своим голосом.

— Брось этот ебаный посох, Клирия, сейчас же!

— Да кто ты такой, чтоб мне указывать! — закричала она. — Ты готов погрузить в мир в хаос, сделать практически всю работу, но в самый последний момент остановиться!

— Бросай его сейчас же!

— Не смей мне указывать, позорный братоубийца! Ты сам хотел этого! Говоришь, что я сделала из тебя монстра! Но я всё о тебе знаю! Разве не этого ты хотел!?

— Я не хотел убивать тысячи!

— Но ты хотел исправить этот мир! Ты хотел быть сильным! Я дала тебе это! Я сделала из тебя настоящего воина, который идёт вперёд даже тогда, когда остальные падают! Тебя все боятся и за тобой готовы следовать! — надрываясь, прокричала она.

— Ты меня заставила пройти через ебаный ад! Через пытки! Через смерть и унижения!

— Так потому ты и стал таким! — за кричала она и взметнулась в воздух. Просто взлетела, словно начала левитировать, метров на десять. Её волосы развивались словно в невесомости, платье тоже развивалось. — Ты стал таким, каким всегда хотел быть! Человеком, который может изменить мир!

Я продолжал целиться в неё. Продолжал видеть её на мушке, но не стрелял.

— Хватит, Клирия! Остановись пока не поздно! Я могу всё простить. Я закрыл глаза на то, что ты сделала в прошлом, смог перешагнуть, идти дальше, оставив это позади! Но если ты пойдёшь против меня сейчас, я тебе не прощу такого предательства!

— Предательства?! ПРЕДАТЕЛЬСТВА!? ТАК ЭТО Я ВАС ПРЕДАЮ!?!?!? Я ПРОШЛА ЧЕРЕЗ АД В ТЫСЯЧИ РАЗ ХУЖЕ, ЧЕМ ВАШ!!! ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ ОБ АДЕ!?!?!? — заверещала она. — ЧТО В МОЖЕТЕ ВООБЩЕ СКАЗАТЬ О НЁМ!?!?!? ЧТО ВЫ ЗНАЕТЕ О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ!?!?!?

— Спускайся, мать твою!

— Иди к чёрту!

Она взмахнула посохом и волна, похожая на лезвие, прошло прямо рядом со мной.

Я выстрелил в ответ.

Не знаю, куда попала пуля, но я точно не промахнулся. Клирия рухнула обратно на землю камнем, и я услышал, как захрустели её кости.

Это был конец. Конец для наших отношений.

Убило ли падение Клирию?

Нет. Такие как она не мрут быстро. Это долгий и мучительный процесс, как заход на босса. Был бы револьвер, я бы… всё равно не смог бы убить её с первого выстрела. Просто не смог бы. Боюсь, теперь нужен разгон мне побольше, чтоб пойти на такое. Слишком многое нас связывало, чтоб сразу разорвать все нити.

Клирия медленно поднялась и тут же взмахнула посохом. И снова мимо. В ответ я выстрелил в неё, попав в плечо. А потом ещё одна волна прошла совсем рядом, и я вновь выстрелил. А потом подряд выпустил пули четыре. Они врезались в её тело, иногда выбивая фонтанчики крови.

Клирия покосилась и упала.

— Какого хрена, Клирия? — спросил я, целясь в неё. — Почему? Зачем ты это делаешь? Чего ты добиваешься?!

— Ты! Ненавижу! Слабак!

— Слабак потому, что не хочу крушить мир и ставить его раком?! Кто сказал, что я вообще хотел этого?!

— Он должен гореть! Он должен расплатиться за то, что сделал со мной! Сделал со всем миром! Он должен быть собран заново! — закричала она, закашлявшись. — Я пойду до конца! Даже если мне даже придётся умереть и это будет последней попыткой, я не отступлюсь! Мир должен гореть в огне, чтоб восстать!

Она кое-как встала, держа посох и шатаясь.

— И это того стоит? — спросил я. — Стоит, чтоб умереть? Ты действительно готова пойти на это?

— Все бросили меня… даже ты, — покачала она головой, прицелившись в меня. — Я не могу жить дальше. Не могу существовать, потому что нет больше смысла. Я должна идти дальше, чтоб жить. Даже если придётся идти против тебя. Даже если всё продолжится, но уже без меня. Я не отступлюсь.

Да неужели? Ты уверена в этом?

— Тогда убей меня, — сказал я, расставив руки в стороны. — Убей, докажи, что сможешь. Я последняя преграда на пути к твоей цели. Давай! Иди до конца, Клирия, раз ты так бодро говоришь такие смелые слова.

Клирия молча смотрела на меня. Смотрела на меня, тужилась, пыжилась, дрожала, сжала губы в тонкую полоску и сморщилась так, словно сейчас расплачется. Я ждал несколько долгих секунд, но меня ничего так и не пронзило.

— Я так и думал, — сказал спокойно я, прицелился и выстрелил в неё. Раз, другой, третий, четвёртый, пятый…

Она упала на колени, выронив посох, потянулась была к нему, но я прострелил ей ладонь, после чего ещё несколько раз выстрелил ей в грудь.

Мелкашка. Слишком маленькая пуля, чтоб угрохать такую как Клирия. Я подошёл к ней, молча взирая на человека, который обо мне заботился и который меня многому научил, которому был готов простить многое, которому мог доверит жизнь. Просто доверял несмотря на то, что она сделала. Но теперь мне больно. Я не хочу думать ни о чём. Не хочу думать о том, зачем. Клирия могла сказать мне об этом, могла обсудить, но она выбрала иной путь.

Я тоже выбираю иной путь. Я могу простить и закрыть глаза на многое, но не на предательство. Я так доверял ей, даже не понимаю отчего. И такое…

— Мы могли бы править миром, — прохрипела Клирия. Она закашлялась, и из её рта потекла кровь. — Мы могли бы идти… рука об руку… Ты мог довершить начатое… закончит мечту… если бы смог…

— Не было никаких нас, — покачал я головой. — Никогда не было. Ты всегда была, есть и будешь одна, что бы не делала. И если между нами были какие-то чувства, то ты предпочла их выбросить. Ты разрушила наше «мы», Клирия. Теперь ты действительно одна, — сказал я это, пытаясь сделать как можно больнее. Потому что мне самому было больно. Очень больно. Но я должен поставить точку.

Клирия умирала. После стольких пуль она слабела и тухла. Её аура сходила на нет и под конец оставалась лишь девушка. Обычная девушка. С уголков её губ текла кровь, она закашливалась, поднимая кровавую пыль, что оседала на её лице. Она даже плакала кровью. Кровавая Клирия…

— Жаль, что дошло до этого… В последний раз… — протянула Клирия ко мне руку и коснулась моей ноги, но я отбросил её пинком в сторону.

— Никаких последних раз, Клирия, — тихо сказал я.

— Ты даже не знаешь…

— Уже поздно что-то знать. Гори в аду, Клирия, за то, что сделала, — пробормотал я.

— Но… я уже в аду…

Я закрыл глаза и выстрелил ей в голову.

Это была последняя точка. В конечном итоге я стал именно тем, кого она хотела видеть. Монстром. Чудовищем, которое будет убивать каждого, кто встретится на его пути. Возможно, она была права, я стал тем, кем хотел стать. Я стал тем, кого боятся и уважают, кого ненавидят, но всё равно принимают.

Пистолет выскользнул из моих рук. Всё равно в нём нет патронов.

Я задрал голову к небу, и несколько раз хорошенько моргнул. Сейчас бы дождь. Эта нелепая мысль пронеслась в моей голове.

Не знаю, сколько я стоял, глядя в небо. Просто стоял, ни о чём не думая. Надо было прийти немного в себя, слишком уж насыщенным выдался день. Таким насыщенным, что я начал сомневаться в своей адекватности.

Позади послышались шаги.

— Чего тебе, — хрипло спросил я, уже догадавшись по шуму доспехов, кто это.

— Идут войска империи. Мы подумали… может вам стоит дать клятву при духах с Юми? — робко спросила наёмница. Я знаю, что она старалась не смотреть на тело Клирии.

— Идём, — пробормотал я, наклонился, поднял посох и, не глянув на тело, пошёл за наёмницей.

Сегодня был тяжёлый день, сегодня погибло много людей.

Близких и незнакомых.

Родных и не очень.

Тех, кому я не доверял, и тех, кому был готов оставить свою жизнь.

Сегодня я убил всех.

Я убил себя.

Глава 305

Мы спустились с горы куда быстрее, чем мне хотелось бы. Не было желания ни смотреть в глаза другим, ни говорить, ни слушать. Хотелось спрятаться под одеяло и не вылезать из-под него несколько суток. Или закопаться под песок, тут не принципиально.

Мне ещё раз пришлось пройти по площади моей сокрушительной победы. Кровавой, мёртвой, безжизненной. Столько трупов, и ради чего?

Естественно, я знаю ответ, просто ну очень уж хотелось спросить его.

Я посмотрел на медальон в ладони, что я снял с Клирии. Потёртый медальон с изображением матери, скрутившейся над своим дитя. Сделанный из очень чёрного металла, он был на удивление лёгким, хотя напоминал мне чугун по виду. Пришлось ради него вернуться обратно, на место моей боевой славы.

И посох…

Я посмотрел на камень, который был теперь просто камнем. Раньше он словно был насыщен своим тёмно-красным цветом, а теперь потускнел, словно умер вслед за своей хозяйкой. Наверняка стал таким же бесполезным куском металла, как и многие другие вещи, что без магии просто мусор. Хотелось его выбросить, но рука не поднялась.

Пройдя настоящее кладбище, которое в будущем придётся убирать, я поднялся по ступеням ко входу во дворец, где меня уже ждала моя толпа наёмниц. Никто не сказал ни слова про то, что кого-то не хватает. Они лишь расступились в стороны, молча пропуская меня. Проходя мимо, я кинул одной из них посох не глядя.

— Заберём его с собой.

— Да, — тут же с готовностью ответила она.

— Господин, — это уже позвала меня Женева. Тихо, хрипло, спокойно. Её голос даже немного успокаивает. — Мы нашли ваше оружие.

Она протянула мне револьвер на двух ладонях с каким-то трепетом и почтением, словно передавала мне кнопку активации ядерной бомбы. Хотя, учитывая мои умения, даже с револьвером я могу стать оружием массового поражения.

Я покрутил его в руке, откинул барабан и высыпал пустые гильзы, после чего по одной засунул патроны. Спрятал. Вряд ли он мне пригодится, но всегда будь готов ко всему, так меня учили.

— Где Юми?

— Она внутри руин, — сказала Тулика. — Сидит до сих пор над сестрой.

— Плачет?

— Уже успокоилась, господин. — Она замолчала, словно пытаясь подобрать правильные слова. — А… эм…нам подняться наверх за…

— Телом Клирии? — подсказал я.

— Да, — немного стушевалась Тулика.

— Нет, не стоит, я сам схожу потом за ним, — вздохнул я и зашагал в руины дворца.

Здесь ничего не изменилось. Хотя если бы сейчас та разрушенная сторона вернулась на место, я бы действительно удивился. Честно.

Я подошёл к неровному краю, с которого до сих пор то тут, то там отваливались куски пола, и посмотрел вниз. Там, на самом дне, где текла река, виднелась обрушенная часть, лежащая внизу грудой камней и отличающаяся от скал более светлым цветом.

Юми была здесь же, только слегка в стороне от входа, чтоб её сразу не было видно. Сидела на коленках перед телом сестры, сложив руки на ногах, с ровной спиной, смотрящая на тело. Спокойная, умиротворённая, с красными глазами. Быстро же отошла.

— Юми, — позвал я тихо её, когда подошёл ближе. — Время.

— Время, — тихо повторила она за мной.

— Скоро сюда прибудут войска. Нам бы дать клятву.

— Прав ты был, — тихо сказала Юми. — Залил ты это место кровью. Убил ты всех, кто только мог мне к власти помешать прийти. Я действительно виновата перед тобой и пред сестрой.

— Ты не виновата передо мной, — покачал головой я. — Я…

— Чудовище простое? — посмотрела на меня Юми. — А решает кто, быть кому им иль не быть?

— Общество, — пожал я плечами.

— Общество, — пробормотала она. — Иногда заставляет идти общество нас на поступки кошмарные, надеясь, что монстрами станем мы. Оно чудовищами хочет видеть нас. Но настоящее чудовище лишь то, что «хватит» вовремя сказать не может. Можешь вовремя ли ты хватит себе сказать? Остановиться, обернуться и пойти назад?

— Наверное… наверное уже нет. Я не знаю, за что борюсь, и не понимаю, чего хочу. Почему хочу, чего меня так тянет хрен знает куда. А тот, кто знал это, уже погиб.

— Тогда самое время подумать, — тихо сказала она вставая. — Пустота в твоей душе понятна, как и в моей. Но только сейчас мы можем себя спросить, когда на всё нам наплевать. Чего хотим мы по итогу?

Она протянула руку, которую я через несколько секунд раздумий принял. Не знаю, чего думал, просто в голове прокручивались какие-то мысли.

Юми подвела меня к краю обрыва расположив прямо в центре. Я был готов если что дёрнуть её обратно, но, к моему облегчению, Юми не собиралась ни кончать жизнь самоубийством, ни делать иную глупость, что отберёт мою или её жизнь. В конце концов, её сестра умерла отчасти и из-за того, что хотела, чтоб её сестра жила. И это будет предательством, умереть сейчас. Юми тоже это понимает.

Надеюсь.

— Глаза закрой, услышь ты шёпот духов вековых, Мэйн, — тихо сказала Юми, и я послушно выполнил её указ, хотя и ничего не услышал. А она тем временем продолжила. — Я перед духами клятву даю, что человека этого в семью я приму свою. Скрепите клятву нашу, духи, свидетельством своим пред миром, что отныне и навсегда с ним мы муж и жена.

Она едва не пропела это тихим печальным голосом.

И едва она закончила, я словно услышал лёгкий шёпот. Едва слышимый, словно порыв ветра, который разносит листву. При этом сквозь него сквозила такая древность, что становилось даже немного жутко.

Ложь в твоих словах сокрыта, но пусть будет так… Империя должна жить… Ей нужен правитель… Мы благословляем вас…

Мы простояли после этого ещё минут пять, прежде чем Юми разрешила открыть глаза.

— Слышал ты, что нам сказали?

— Что мы лжём?

— Верно. Что мы не навсегда станем мужем и женой. Что пути наши разойдутся, и каждый останется при своём, хотя формально мы всё же вместе.

— Может это и к лучшему, — пожал я плечами.

Юми вновь подошла к Юи. Села подле неё, поцеловала в лоб, погладив по волосам, после чего всей грудью вдохнула запах её волос и прижалась к лицу щекой. Просидела так секунд десять, словно пытаясь запомнить всё о той, кто была её второй половинкой, после чего, украдкой вытерла слёзы и прошептала.

— Ты была лучшей, я буду любить тебя и никогда не забуду. Прощай сестрёнка Юи.

Она встала, подняв катану, что я принёс от императора. Теперь она императрица. Единственная, кто может править этой империей и за кем пойдут люди на смерть. Точно так же, как шли люди на смерть ради хозяев родов. Потому что честь, гордость и верность не для всех пустой звук.

— Я могу воскресить её. Поднять из мёртвых, если хочешь, — тихо сказал я.

— Не надо, — улыбнулась сквозь слёзы Юми. — Никогда бы не согласилась на такое сестра моя. Моя Юи, часть меня, — коснулась она груди. — И будет жить со мною вечно. Сестра ушла спокойно и теперь умиротворена она. Потому не стоит эгоистично её будить. Когда придёт и мой срок, мы встретимся опять и будем жить вновь вместе. Ибо души соединены наши нитями.

— Духи сказали тебе?

— Духи сказали мне, — подтвердила она. — Придёт мой час, снова встретимся мы, как две половинки и снова станем вместе.

— Ты права, — пробормотал я. — Нельзя возвращать людей к жизни. Там, куда они попадают, им куда спокойнее, все прошлые обиды, боль и горе просто исчезают. Остаётся, как ты сказала, умиротворённость и своеобразное счастье. Духи не соврали тебе.

— Ты знаешь, что такое умирать?

— И я знаю, что такое возвращаться к жизни. Такое лучше не испытывать. Никогда.

Возможно, именно Эви и Элизи повлияли на меня. Можно поднимать обычных бездушных зомби, можно спасти, переселяя душу в тело, но нельзя трогать её. Это… не то, чего пожелаешь даже врагу.

Я до сих пор помню, как плохо было Эви, когда я поднял её. Как она ревела и горевала. Я помню, как восстал сам и понял, что для меня это конец. Что бы я не делал, всё равно исчезну, это лишь вопрос времени. И я помню, как кричала Элизи не своим голосом во мне и медленно ломалась в абсолютной тишине.

Может ублюдки и заслуживают наказания, но с них хватит ужасных пыток и может немного мучений в темноте. Однако душа… я понимаю, что это не то, чем я могу распоряжаться. Сегодня я один, после возрождения другой. А обрекать навсегда… это не по мне. Пытки, но не душа.

Потому…

— Спасибо, — тихо сказала Юми, положив мне руку на плечо и взглянув со слабой улыбкой мне в глаза. — Мне действительно было очень важно знать, что Юи хорошо там, и мучиться она не будет. Смогу я дальше зашагать и сделать то, чего она хотела. Потому что я знаю, чего Юи желала.

Юми меня обняла. Просто обняла, как друга, как товарища по горю.

— Идём, нас могут ждать.

Мы медленно вышли из замка рука об руку. Юми ещё в моём поместье успела всё мне объяснить.

Наёмницы все как одна преклонили колено. Теперь я и для них император, так как они мои подданные. Забавно.

Уже через десять минут, пока мы молча стояли, на площадь бодрым шагом вышли войска. Много солдат, куда больше, чем охраняли дворец до этого. Сразу видно, как был самонадеян дракон, раз отказался от защиты стольких людей.

Они вбегали на площадь, топая по крови и стараясь избегать наступать на останки. Заняли практически всё пространство двора после чего вперёд вышел явно главнокомандующий. Его доспехи были куда ярче и наряднее, чем у остальных. Сразу было видно, насколько искусно сделана его броня и насколько трепетно он к ней относится. Как чувствовалось и то, насколько он силён. Главнокомандующий что-то прокричал и все войска заняли стойку смирно.

Он один поднялся с гордо поднятой головой наверх, смело идя навстречу нам, грязным и не самым презентабельным людям.

Подошёл, остановился, закрыл глаза, будто к чему-то прислушиваясь. Его губы едва двигались, словно он читал молитву. Всего минута или даже меньше, после чего он вновь открыл глаза и внимательно посмотрел на нас.

— Духи вас признали, и мы признаем вслед, раз духи говорят. Но традицию хотелось бы нам соблюсти.

— Да, мой верный генерал, — она протянула одной рукой катану, держа её посередине.

Он молча принял оружие двумя руками, отошёл на шаг, после чего уже отточенным движением вытащил её. Посмотрел на свет, покрутил и точно так же ловко засунул обратно в ножны, встал на колено, низко опустив голову и протягивая её двумя руками. Юи приняла её и передала мне. После этого главнокомандующий, вытащил уже свою катану из ножен и протянул её рукоятью к Юми. Так положено, так как она наследница. Однако, по сути, это право теперь получаю с ней и я, как муж.

— Я ваш меч, и я ваши ножны. Я тот, кто будет стоять до последнего вдоха во имя империи. Ваши слова — мой устав и закон, что будут служить во благо нашей великой империи, мой император и моя императрица.

— Да будет так, — сказала она и подняла катану над головой.

Словно получив условный сигнал, все солдаты до единого тут же преклонили колено, прямо на кровь и трупы, словно их это не волновало. Все как один. Все они приняли командование Юми. Теперь даже если рода, у которых не осталось своих личных мини армий, попытаются что-то сделать даже всем скопом… их всех убьют. Потому что я вижу не тысячу и не две. Вижу, сколько их ещё за воротами, оттого понимаю, что теперь власть есть только у Юми.

И у меня.

Я молча стоял, глядя на ущелье в то время, как за моей спиной солдаты разбивали настоящий императорский шатёр для императора и императрицы.

Я же с Юми молча смотрел на ущелье, на тихи и спокойные горы в гордом одиночестве, не произнося ни слова. Держали лишь по бокалу вина, которое подогнали из города тут же в честь коронации.

— Они не будут злиться насчёт смерти стольких солдат? — спросил я, нехотя разрушая тишину.

— Родов великих те были людьми. Наёмниками были. И оттого простой солдат империи их не считает за своего. Однако мы всех похороним по традициям своим, чтоб видели, что граждан мы уважаем и чтим других родов людей.

— Понятно. А сестру…

— Не надо, — покачала головой она. — Я похороню её сама там, где лежат другие рода нашего. Я буду плакать очень долго, но хотя бы знать, что душой она спокойна и жива.

— Понятно.

— А твоих людей? Что делать нам с телами? — спросила она.

— Их похоронят наёмницы. По своим традициям и со своими почестями.

— Мы проследим, чтоб их могилы забытыми не оказались, — сказала тихо Юми.

Мы вновь стояли в ночной тишине. Где-то на склоне, освещая окрестности, полыхал её дворец, который никто не собирался тушить. Как сказала Юми, все их сокровища хранятся не там, как и память об усопших. Да и чего ей теперь париться, она императрица, скоро будут ей строить новый дворец. Возможно даже додумаются не строить его над пропастью.

— Будет война, — тихо пробормотала Юми.

— Будет, — также тихо ответил я.

— Я хочу вернуть те земли, что лишились мы давно. Сестра хотела величие восстановить, и возможно она права. Знала, что делать нужно. Запираться слишком глупо, когда открыться нужно. Наша сила в сердцах и традициях наших, но не в закрытости. Реформы требуются.

— Это твой выбор. Однако… потом мы ещё поговорим, Юми. Те выпало нелёгкое бремя, но думаю, ты его потянешь.

— А чем ты займёшься после?

— Двинусь домой. Там работы непочатый край. Будет трудно без… — я примолк, понимая, что и называть её не хочется. Не из-за какой-то ненависти, а просто становится хреново на душе. — Мы справимся, — похлопал я Юми по спине.

— Справимся, — кивнула она. — Больше некуда деваться, если только убежать. Но стыдно будет мне смотреть в глаза сестре, когда увижусь снова с ней я.

— Так ты просто глаза закрой и дело с концом.

Мой комментарий вызвал у неё лёгкую улыбку.

— Смешно. Даже в такой ситуации и смех и грех. Надеюсь, духи нас простят.

— Духи? Ну, мне они не страшны.

— Может и нет, но часть ты рода моего и оттого они имеют связь с тобой. Так что теперь один из нас ты.

Она похлопала меня по спине, типа добро пожаловать в семью, опустошила бокал и двинулась к своим людям, оставляя меня одного.

Духи…

Я закрыл глаза, представив тот самый мир духов, представляя, как касаюсь тонкой грани, за которой начинается иная жизнь.

Мир духов.

Когда я открыл глаза, воздух был окутан множеством шариков, пушистых источников света, что плавали по воздуху. Сейчас, глядя на огромное ущелье передо мной, я мог под достоинству оценить, насколько их здесь много. Они были словно мелкая рыбёшка, сбивающаяся в огромные косяки, которые плавали вместе. Про золотую пыль вообще можно было не говорить, она была везде. Словно начался сезон цветения и миллиарды семян поднялись в воздух.

Тут я видел духов и по крупнее, словно летающая золотая простынь, похожая чем-то на медузу. И похожих на кальмаров, и… много чего, что даже сложно описать.

Передо мной словно был огромный океан.

Но не это меня волновало.

— Время возвращать долги, я спас одну наследницу. И могу передумать, если вы откажетесь явиться прямо здесь, прямо сейчас, — произнёс я в никуда. Ведь дом их рядом, следовательно, и духи должны быть рядом. А учитывая то, что они уже Юми успели нашептать, что всё хорошо, значит вообще где-то здесь летают.

И я был прав. Они явились, стоило мне подождать минут пять. Несколько светящихся шаров, что были похожи на пушистые солнечные слегка розоватые мячи, по размеру с баскетбольный.

— Ты выполнил наш уговор. Мы благодарны тебе, — сказали они. Будь они людьми, то наверняка бы поклонились мне. — Жаль что душа одна покинула всё же нас.

— Мне тоже жаль, — кивнул я. — Вы умеете провожать души?

— Да. Мы следим, чтоб не заблудились они, — закружились духи. — Следим, чтоб мирно двинулись на новый путь. И дочери нашей душа тоже двинется в путь.

— Юми сказала, что они встретятся вновь, это правда?

— Потом, как время дочери настанет покинуть этот мир, она найдёт свою сестру так или иначе, чтоб воссоединиться вновь. Есть те, кого притягивает друг к другу. И просила душа её передать тебе, что ты…

— Молодец?

— Идиот.

Это было обидно! Но… всё же у меня это вызвало улыбку. Словно это смягчило конец, дав хоть толику успокоения.

— Но ты позвал нас не для этого, ведь так? — прогудели они.

— Да, — кивнул я. — Я хочу, чтоб теперь вы исполнили свою часть договора. Моё желание.

— Мы слушаем, — закружились они, становясь ярче.

— Вы сказали, что можете сделать меня сильнее, помочь достичь будущего, если я попрошу. И что поможете узнать прошлое, которое я захочу.

— Да.

— Тогда я хочу знать, почему жрица надежды, чуть ли не самая главная, вдруг докатилась до подобного, стала чуть ли не злом во плоти. Что вообще подтолкнуло её связаться со мной, — я посмотрел на светящиеся и кружащиеся шары и наконец сформулировал своё желание нормально и точно. — Покажите мне, почему Клирия пошла на это.

Сразу после моих слов весь мир мигнул вспышкой, за которой последовала тьма.

Часть шестьдесят первая

Как рождается будущее

Глава 306

Это была дорога через лес. Самая обычная дорога, которую можно было только представить в мире, где нет ни заводов, ни машин, ни даже парового двигателя. Обычная дорога для мира, что застрял на вехе средневековья, но так и не смог его перешагнуть. Не хватало ни сил, ни желания, ни возможностей.

Дорога, вытоптанная земля до самой глины, а в некоторых местах до горных пород, торчавших из земли подобно костям, сохранила на себе две колеи повозок и телег, что проезжали по ней. Не сильно глубокие, однако во время дождя становящиеся скользкими и наполняющиеся водой, они шли на протяжении всей дороги.

Лес словно нависал над ней голыми ветвями, подходя так близко, что ей иногда приходилось даже немного огибать слишком толстые деревья. Сейчас он, весь мокрый от тумана, поблёскивал на тусклом свету. Казалось бы, скоро должен идти снег, а природа словно сжалилась над людьми, продлив тёплые дни, и не спеша убивать бездомных заморозками.

По этой дороге шёл солдат.

Самый обычный солдат армии, что когда-то сокрушала легионы врагов, а теперь была разбита в пух и прах. Оставшиеся в живых разбредались по округе, каждый ища себе дело. Кто-то становился наёмником, благо позволяли способности, кто-то шёл разбойничать не от ума большого, кто-то возвращался домой к родным и близким. А кто-то просто шёл. Шёл и шёл по бесконечным дорогам куда глядят глаза.

Этот солдат был одним из тех, кто просто шёл. Двигался по дорогам, останавливаясь лишь на привал или поспать. Спроси его, куда он идёт, и человек этот даже не сможет ответить, тупо посмотрев на тебя.

На нём были доспехи. Добротная броня, повидавшая не один бой, но растерявшая своё великолепие, на протяжении долгого времени оставаясь без должного ухода. Золотистые полосы, шедшие по краям брони уже успели стереться и только вырезанный в тех местах узор напоминал о них. Сама броня долго не полировалась, оттого растеряла свой красивый металлический блеск, став практически матовой. И если в центральных частях она была светлее, то по краям просто была серой. В некоторых местах доспехи были сильно потёрты, в некоторых грязными. Она сохранила на себе вмятины от ударов, словно маленькие записи о своей истории.

Лицо его скрывал шлем. На нём были лишь две очень узких щели для глаз, за которыми было темно.

На его поясе висел меч. Старый, но крепкий меч, который побывал не в одной передряге и не в одном теле, отобрав десяток другой жизней в пылу беспощадных сражений. За ним хорошо следили; несмотря на сколы, царапины, и не самый презентабельный вид, его наполированные лезвия поблёскивали даже в скудной освещённости.

Солдат в доспехах шёл через густой лес, молча шлёпая сапогами по грязи. Та вязко скользила, словно чьи-то внутренности, под ногами. И один неаккуратный шаг мог заставить его поскользнуться и упасть в эту самую грязь. Тогда бы человеку пришлось оттираться и мыть доспехи, чего ему совершенно не хотелось. Неизвестно, как долго ему ещё предстояло идти и через какое время он встретит ручей или озеро, чтоб ополоснуться.

Он шёл уверенно, но как-то отстранённо, всё дальше и дальше через лес, пока тот не начал расступаться.

Деревня. Обычная деревня, окружённая частоколом, расположилась среди леса, словно маленький форт человечества. В метрах сорока от частокола отсутствовала какая-либо растительность в виде деревьев. То ли обезопасить себя хотели, то ли эта самая растительность просто требовалась на этот самый частокол.

Солдат не смог точно для себя сказать, куда именно пошли все срубленные деревья.

Дойдя до прохода, у которого даже не было ворот для защиты, он попал в то самое поселение. В туманную сырую погоду, когда солнца нет вообще, она выглядела куда более угнетающе, чем обычно. Создавалось впечатление, что все дома здесь были сделаны или из чёрной древесины, или та просто сгнила.

И стоило ему переступить черту деревни, как к нему тут же подбежал ребёнок. Лет тринадцать, плюс-минус год.

Солдат не был удивлён. Перестаёшь в этом мире удивляться вообще чему-либо. Беспризорные дети уже стали такой же неотъемлемой частью этого мира, как и статистика перед глазами, которая могла появиться по твоему желанию. Они были в каждой деревне, целая стая или одиночки, в зависимости оттого, сколько семей померло от голода или были вырезаны кем-нибудь.

Зачастую их прогоняли, практически обрекая на верную смерть и куда реже усыновляли или удочеряли. В это непростое время, когда голод стал обыденностью, а каннибализм воспринимался пусть и отрицательно, но с пониманием, лишний рот не мог никого порадовать. А целая свора ртов от голода могла запросто попортить урожай, тем самым ухудшив и без того плохое положение деревни.

Поэтому практика выгонять сирот из деревни при нехватке пропитания для многих была единственным, по их мнению, правильным решением. А там уже дикая природа решала проблему перенаселения деревни, практически никогда в положительную сторону.

Потому увидеть ещё одну сироту в деревне для солдата было обыденным делом. Много он насмотрелся на них одиноких, или целых стай, в или за пределами деревни. Практически всегда в грязной порванной одежде, с голодным, хищным взглядом, худее, чем должен выглядеть обычный ребёнок.

За это время он уже успел не обращать внимание на жалость, оттого теперь его такие душещипательные картины не трогали.

Ребёнок молча протянул ладошку, но солдат только буркнул.

— Нет.

И двинулся дальше.

Ему хотелось помочь, но возможностей не было. Когда-то он, как и многие другие солдаты, давал клятву защищать эти земли, однако теперь его страна переживала нелёгкие времена; многие забыли о клятве. Многие, но не он. По возможности солдат исполнял свой долг перед народом помогая, но не всегда эта возможность была. И здесь, дай он ей медяк, которые у него были, он бы лишь отстрочил смерть ребёнка, не изменив положения, однако ухудшив своё. Лишь обезболивающее для совести.

Ребёнок, маленькая девчонка с огненно-рыжими волосами вышагивала за ним, топая босыми ногами по грязи и разбрызгивая её в разные стороны, не опуская руки.

Вышагала, наверное, одну треть деревни, прежде чем солдат сдался. Сунул руку в потёртый кожаный набедренный мешок, что видал времена и получше, выловил монетку и щелчком отправил её в полёт прямо к девчушке. Та с проворством голодного стрижа поймала его двумя руками, с завидной внимательностью рассмотрела, после чего низко поклонилась и убежал, скрывшись между домами.

Солдат хмыкнул, глядя ей в след. Воспитанность в этих краях была столь же редким явлением, как и нормальные деньги. Медяки стали основной валютой, в то время как серебряные были огромнейшей редкостью. Золотые здесь вообще вряд ли кто-то знал.

Немного постояв, он вновь двинулся дальше через поселение. Будь его воля, он бы многое здесь изменил, многое исправил. Будь у него силы, он бы многое переделал, будь деньги, многих бы накормил. Но у него осталась только броня, его жалование, которое копилось за время его службы, и старый верный меч.

Иногда хотелось исправить мир, сделать его лучше, но возможности сделать этого не было. Потому этому человеку с болью на сердце приходилось наблюдать, как его страна, за которую он пошёл воевать, за которую он убивал и вершил победы плечом к плечу с другими, разваливается. Солдат лишь хмуро наблюдал за этим, понимая, что ничего уже не исправить, и уж тем более один человек ничего не изменит. Оттого он видел схожую картину во многих местах своей родины, стараясь наводит справедливость и помогать нуждающемся по мере сил, делая это скорее мимоходом, чем специально. Просто, потому что мог.

Пройдя до самого центра деревни, он наконец вышел к небольшой вытоптанной площади, где на глаза сразу бросились повешенные. Удивительно, что среди них не было детей, так как именно их и вздёргивали в первую очередь, как самых ненужных. Нет, здесь были лишь мужчины и женщины. А ещё неподалёку стоял уже подготовленный для нового счастливчика костёр со столбом в центре. Словно людям делать было нечего в это сложное время, что только жечь и убивать.

Подобное он видел не только здесь. Чаще всего это был самосуд по надуманным причинам, когда людям «кажется». Словно таким образом они выпускали свой пар. Когда это происходило при нём, человек естественно вмешивался, прекращая подобные именем закона, которым он являлся и который забывали другие. А иногда он поспевал только к концу банкета.

Бросив скользящий взгляд по трупам, он сразу направился в таверну. Грязную пропахшую мочой и дерьмом, всю сырую и, судя по всему, никогда не просыхающую. Здесь его встретил десяток недобрых пар глаз, которые словно уже оценивали, можно ли поиграть с таким огнём или лучше не стоит. Учитывая то, что солдат дошёл до браной стойки без приключений, они выбрали второе.

— Чего тебе, солдат, — буркнул трактирщик, который поджидал его, словно кот мышь.

— Еда, — глухо ответил он из-под шлема.

— Ясно, что не подгонка брони. Что конкретно будешь? — казалось, что трактирщика раздражала медлительность гостя.

— Что есть? — задал встречный вопрос солдат, окидывая пустые полки за спиной трактирщика.

— Есть картошка. Жареная, варёная, тушенная, суп из картошки, каша из картошки, салат из картошки, пюре из картошки, картошка-соломка, картошка запечённая…

— Есть мясо? — спросил солдат, устав слушать это нескончаемое меню из одной картошки.

— Мяса нет. Отродясь не было, как война грянула. Всё съели.

— Хлеб?

— Не пекут, — вздохнул трактирщик. — Посевы померли. Что не померло, забрала армия, — он злобно глянул на солдата, — которая проиграла.

— Выиграла. Именно поэтому твоя голова не украшает кол, трактирщик.

— Если выиграла, тогда где она?

— Разбита, — холодным голосом ответил солдат.

— Разбита, — передразнил его мужик. — Остановили врагов, но и самих не стало. А теперь в этой части королевства голод, холод и разбой. У нас никто закон не защищает, как хотим, так и живём, вот как получается.

— А вы оскотинились настолько, что, как скоту, вам пастух нужен, который вас хлестанёт, чтоб не забывали место в стаде? — спросил солдат. — Жить не можете по закону, что как рука твёрдая пропала, ударились в подобное, — он кивнул на дверь, за которой на площади висели трупы. — Оставь свой жалкий бред, трактирщик, для других посетителей. Подавай свою картошку, жаренную с супом.

Солдат кинул несколько монет на стойку. Тот недовольно что-то пропыхтел, сгрёб деньги, от которых было в это время не принято отказываться, да принялся готовить, оставив солдата одного со своими мыслями.

Почему солдат это делал, когда другим на подобное плевать? Он любил свою страну. В годы расцвета ещё в детстве он получил свой шанс и использовал его. Не было в его юности такой дикости, что сейчас бушевала в этой части страны после войны. Тогда даже самый нищий мог найти себе приют, где он не умрёт с голода. Тогда люди были добрее, и сиротка могла найти себе крышу над головой у какой-нибудь семьи или же у своей страны.

Но это было тогда, когда страна цвела. Несмотря на войны, эпидемии и постоянные проблемы, она цвела, преодолевая их; теперь же королевство переживало агонию. Казалось, что с каждым годом становилось всё хуже и хуже. Он, после патовой войны, где победителя не оказалось, брёл по дорогам. Брёл куда глаза глядят. И встречая несправедливость и беззаконие, он с ним боролся по мере сил. Боролся, потому что мог, потому что это было правильно и в этой жизни больше ничего не осталось, что его бы интересовало. Он просто бродил как призрак туда-сюда, попутно исполняя свой долг.

Хотя в сознании уже давно жила мысль, что этими поступками мир не изменить. И если менять его, то нужно делать это более глобально, чем точечные вспышки правосудия. Более глобально и более радикально.

Получив свой обед, единственный и, скорее всего, последний на этот день, солдат молча съел всё, давясь этой картошкой, которую он жрал уже месяц, если не больше. Иногда ему казалось, что он сам становится картошкой, того и глядишь, глазки на коже появятся, а сам он покроется кожурой.

Приём пищи был одним из немногих моментов, когда он снимал свой шлем. Его лицо, чуть ли не выдолбленное из скалы, было угловатым, суровым, хмурым и слишком мужественным, словно у какого-нибудь воина с диких земель. Казалось, что такой, как он может, не моргнув глазом, убить человека. Однако его глаза выдавали в нём пусть не образованного, но умного человека. Умнее большей части этой деревни.

Да и его телосложение даже под бронёй было внушительным. Желания с таким связываться ни у кого не было. Потому его не уважали, но боялись, что помогало ему восстанавливать то тут, то там справедливость, если того было нужно деревням. Потому что тем, кому было плевать, сразу после его ухода устраивали вновь беспредел.

Доев, он первым делом надел шлем, чтоб чувствовать себя в безопасности. Теперь до него можно было добраться только с помощью специального оружия, которое обычно не водилось у смердов, не считая кирок или крепких добротных вил.

— Благодарствую, — кивнул он и встал из-за стойки.

— Не за что, солдат, — буркнул трактирщик.

Можно ли было надеяться, что даже в такой захудалой деревушке не будет проблем? Хотя деревушка и не была захудалой.

Стоило открыть дверь, как тут же послышались крики. Кого-то или убивали, или насиловали, или делали всё вместе. Некрофилия с общим падением нравственности встречалась здесь всё чаще, хотя и не настолько часто, как самосуд.

Но для солдата это было ещё одним вызовом. Скорее, как обязанность, когда усталый работяга, видя работу, просто идёт и выполняет её, хотя мог спокойно и отлынивать. Потому что так нужно, потому что у него есть возможность это сделать, потому что в его жизни больше ничего и нет. Всё шло по накатанной.

Уверенным шагом он пересёк площадь и свернул за угол первого же дома. Там человек пять мутузили ту самую сиротку, которой десятком другим минут ранее он дал монетку. Если быть точнее, мутузили её двое: один вцепился в руки, словно пытаясь что-то отобрать, лупя её по голове и рукам. Другой тянул за тело, лупя её по спине. Казалось, что они пытаются растянуть девчонку, играя в перетягивание каната. Трое же просто наблюдали.

В этом не было ничего необычного, все хотели кушать и выживал сильнейший. Это было естественно и, возможно, это помогало выживать людям. Однако для солдата это не играло никакой роли. Они нарушали закон, с какими бы убеждениями это не делали.

Идеалисты, они и в аду идеалисты, иногда на таких мир строится. А иногда они рушат этот мир.

Подойдя ближе, он ни секунд не раздумывая, просовывает руки между двумя мужиками, закрывающими ему проход, что наблюдали за дракой, и без усилий расталкивает их.

— Эй! — раздаётся обиженный голос, однако дальше слов дело не пошло. Солдат же, толкнув плечом третьего так, что тот отшатнулся, и даже не заметив этого, добрался до драки.

Схватил за плечо одного, заставив скривился от боли, после чего не сильно стукнул второго в район локтя, от чего мужик сразу отпустил девчонку. Та рухнула на землю. Парень, что оказался в руке у солдата, попытался было ударить его… и сломал себе руку об броню; вскрикнул, словно девчонка и расплакался.

Он отбросил воющего парня в сторону, отчего тот упал в грязь, подняв брызги, и рывком поднял на ноги грязную, чумазую девчонку со ссадиной на лице.

— Что здесь происходит? — заупокойным голосом спросил солдат, оглядывая всех пятерых.

— Она деньги украла у меня! Медяк! — тут же вскрикнул второй, что держал её за тело до этого. Он выглядел жалко, сам грязный, подранный и чумазый. Ещё один лишившийся по какой-то причине дома. Однако, в отличие от ребёнка, он имел куда больше шансов выжить даже потому, что мог работать руками. Девчонке же оставалось лишь торговать собой, и они обычно долго не жили, умирая в руках какого-нибудь клиента, что, отказавшись платить, просто разбирался с жертвой.

— Я не крала медяк, — слишком спокойно для ребёнка в такой ситуации отозвалась девчонка.

— Лжёшь, вшивая ведьма, — вскрикнул бродяга, указав на неё пальцем.

— Покажи медяк, — спокойно сказал солдат.

На бледной ладошке тут же появилась монетка, обточенная с одной стороны. Обточенная, потому что до этого этой монетой сам солдат кое-что чинил в своих доспехах. Хотя даже без такого верного признака было ясно, что тот человек лжёт.

— Лжёшь, босяк, — посмотрел на него солдат.

— Не лгу! Это мо…

Он получил удар в зубы, лишившись сразу трёх. Отшагнул и упал в грязь.

— Я дал ей этот медяк, босяк. Он не твой. Так что закрой грязный рот, пока я не укоротил тебе руки за воровство, — его рука легла на меч. — А ты, — глянул солдат на девчонку, — беги отсюда.

Та под жадными взглядами остальных скрылась за домами. Юркнула, словно хорёк за угол, и была такова.

— Она ведьма! — стоило ей скрыться тут же рыкнул один из троих, которых он раскидал. — Она рыжая! Она ведьма! Она не заслуживает жизни!

— Заткнись, смерд, — бросил солдат, заставив того отшатнуться. — В этом мире ведьмы давно уже не враги людям. И никогда не были.

— Она злая ведьма, — буркнул другой. — От неё чувствуется зло. Ведьма ведьмам рознь, но в любом случае они все зло. Их надо убивать, а тела сжигать, чтоб они не поднимали мёртвых.

— В нашем королевстве нет гонения ведьм, смерд. И прежде, чем ещё раз сказать нечто подобное, подумай над своими словами. Я имею право тебя казнить за распространение клеветы и намеренное разжигание розни в тяжёлое время. — Хотя этого мужчина и не увидел, но солдат оскалился. — А могу просто убить, потому что мне так хочется.

Мужчина нервно сглотнул, покачал быстро головой и отступил. Отступил, как отступили все остальные, словно побитые псы, дравшие кошку, но попавшие под волка. Мир не менялся, выживают сильнейшие, слабейшие или приспособятся, или сдохнут.

А на эту часть мира опускался вечер. Сегодня идти дальше не имело смысла, солдату стоило найти ночлег уже здесь, в деревне и поспать нормально впервые за много дней.

Глава 307

Солдат уже выходил из деревни, когда всё случилось.

В этот день безнадёжье этого мира решило скрасить день ещё более унылой погодой, низкими тучами и влажным воздухом, который стал в разы холоднее и старался пролезть в каждую щель. От такой погоды в мире просто не оставалось сухого места, так как влага была везде. А холодный воздух хорошо дополнял эту картину. При такой погоде практически основным цветом был серый. Мягкий пепельный серый цвет абсолютно всего, словно каждый сантиметр этого мира покрылся пеплом, из-под которого проглядывались настоящие краски.

После ночёвки в той же самой таверне на каком-то дряблом мокром от влажности матраце, солдат чуть ли не с радостью покинул это богомерзкое заведение. По крайней мере, ту часть, где он ночевал. Разницы оттого, что он спал в лесу особо не было; на такой матрац даже больной, умирающий от проказы человек не ляжет. Потому лёг на него он исключительно в броне. Единственным плюсом можно было посчитать то, что здесь было теплее, чем снаружи. Но то был единственный плюс, не стоящих своих денег.

Даже не позавтракав, солдат вышел из таверны. Он бы с удовольствием заполнил пустой желудок даже ненавистным картофелем, под тихие утренние разговоры людей, что разносились своеобразной музыкой, но на этот раз у него были другие планы.

В этих лесах, что находились дальше от мест сражений и крупных деревень с городами, ему на глаза попадалась пусть и редкая, но дичь. Редкие мелкие птицы, какие-то пухленькие грызуны и даже заяц. С рогами. Это было что-то новенькое, но привередничать было не время. Местные тоже не сидели без дела, однако около города вообще ничего не было; некоторые от безысходности вообще ели траву. А здесь что-то да водилось.

Шлёпая сапогами по уже привычной грязи, солдат сразу же пересёк площадь, где собралось на удивление много народу, и двинулся к противоположному из которого пришёл выходу. Сейчас стоило пойти и поинтересоваться, что происходит, просто потому что… потому что надо, это его долг. Пусть старый и покрывшийся пылью, но долг. Долг нести правосудие.

Но мелкую мысль о том, что надо бы проведать, что там, сменила мысль о хорошем добротном жирном мясе на вертеле, пропитанное запахом костра. Он уже очень давно не ел мяса, так что такой подарок судьбы будет весьма кстати. Невозможно есть одну картошку. Это когда она вообще есть.

И стоило ему выйти на границу деревни, как подарок судьбы сам выполз на обозрение.

Жирный рогатый заяц, с густым серым мехом, явно отъевшийся перед зимой, лениво перебирал лапами прямо по краю дороги. Удивительно, что здесь, при вечно убогой погоде, когда лес буквально блестит голытьбой и пытается заставить своим видом свести тебя счёты с жизнью, может водиться что-то, что толще веток на деревьях.

Замерев на месте, солдат буквально стал статуей. За время своей службы он научился много чему, включая стоянию неподвижно. Или метать ножи. Не самый полезный навык, но иногда он спасал его и его боевых товарищей. И за время войны поднялся на достаточный уровень, чтоб с этого расстояния попасть в бегающий обед. Причём обед, ужин, завтрак и обед, если не сильно расходиться.

От одной такой картины у солдата свело живот, который тихо жалобно заурчал. Из набедренной сумки появился двусторонний метательный нож. Очень медленно солдат доставал его из сумки, после чего заносил руку, уже целясь…

Крик разрезал утреннюю тишину деревни, с трудом пробиваясь через тяжёлый влажный воздух.

Рогатый заяц вздёрнул уши и тут же дал дёру метров на пятьдесят от солдата, после чего дразняще остановился на краю дороги замерев. С такого расстояния ножом попасть было нереально. Солдат чуть не взвыл от боли и обиды, прикусив губу, а живот требовательно заурчал. Видя, как мечта твоих последних месяцев ускользает из рук, это было действительно больно. Если он сейчас бросится за зайцем, то вероятность даже на бегу достать цель будет высокой, главное сократить расстояние.

Но… за спиной вновь раздался крик, который перерос в крик толпы.

Солдат замер перед неприятной дилеммой, царапающей дверь в его душу, точно обессилевший странник, взывающий о помощи — он может догнать зайца, и он может прямо сейчас ринуться обратно. В голове проскользнула мысль, что хрен с этой деревней, пусть убивают кого хотят, это не его проблема. Разве он мало отдал и мало сделал? От одного раза не станет. Однако…

Сделав шаг вперёд, солдат вновь остановился. Едва слышно засопел, лицо сморщилось, словно он сейчас расплачется. Приподнял руку с ножом и… медленно опустил вниз, понимая, что разменивает своё ближайшее приятное будущее на неблагодарную работу. Солдат развернулся и пошёл обратно, в то время как заяц просто ускакал в лес.

Погонись за ним, он смог бы поймать свой обед, но не смог бы вернуться вовремя.

И причиной этому послужила не гордость, не великая цель, ни честь и ни какие-то придуманные человечеством попытки придать значимость поступкам. Обычное милосердие, в котором многие почему-то бояться признаться. Словно это являлось страшной слабостью. Слабостью, которую нужно было искоренить.

Солдат, прошедший не одну битву, был милосердным. И хоть он пытался скрыть это под «так надо», «так нужно» и «просто потому, что могу», реальность была иной.

Он быстрым шагом, ещё не вытаскивая меч, но пряча двусторонний нож, приближался к толпе, которая окружила столб для сжигания преступника. Но что-то подсказывало солдату, что там отнюдь не преступник. В прочем, как и обычно.

Окружившие люди сворой каких-то голодных гиен стояли там полукругом, маша небу кулаками, что-то крича и ругаясь. Их серые, грязные, пропитанные безысходностью лица были искажены злобой. Не гневом или злостью, а гнилой злобой, желанием просто карать, без взгляда на то, кто перед ними теперь. Это жуткое зрелище солдат видел уже не раз. Когда они брали города, терпя при этом огромные потери, нечто похожее было у солдат на лицах, когда они хотели мстить. Мстить всем подряд, вне зависимости от пола и возраста.

Здесь было то же самое.

Словно обезумевшие, они кричали «На костёр!» с таким остервенением, словно от этого зависела их жизнь. Их лица исказились, словно сделанные из воска, который потёк: обесформленные, пугающие, словно принадлежащие не людям, а тварям, что иногда вылазят посреди ночи, охотясь на путников. Все они словно впали в транс, крича всё громче и громче, под визги главного заводилы где-то в центре у места будущего костра. Их обуяло безумие, всех, кто здесь присутствовал; кто-то смеялся, у многих играла улыбка на искажённом лице.

С такими людьми было бесполезно спорить, бесполезно разговаривать и просить прекратить. Они не остановятся, пока их не остановят.

Не замедляя шага, солдат схватил за плечи и буквально отшвырнул двух человек в стороны. Что-что, но система дала помимо бед и плюсы — тот, кто упорно тренировался, мог быть куда сильнее обычных деревенских смердов.

Он расталкивал толпу перед собой, пробиваясь через их стройные ряды к центру. Каждый толкнутый им словно приходил в себя, с удивлением глядя солдату в след и оглядываясь.

Так, расталкивая всех подряд, солдат прорвался к самому центру и заметил до боли знакомую картину — они жгли ведьму. В этот момент он сам поверил в это, так как уж слишком девушка с огненно-рыжими волосами выглядела спокойной, пусть и обречённой. Словно она не боялась происходящего, лишь принимала его как данность. Девушка лишь смотрела на всех спокойным взглядом, словно жалела каждого в этой толпе.

«Она действительно ведьма», — подумал солдат. Причём подумал не в обычном смысле, когда речь идёт об обладающей магией. Тут смысл был скорее в негативном ключе.

Перед ней, словно священник, читающий проповедь, стоял человек в длинном балахоне. Солдат его вроде уже видел в таверне в окружении других, когда они о чём-то шептались. Он поднимал над головой факел, крича истерическим голосом в трансе:

— ГОРИ!

Толпа неистово вторила ему, словно обезумевшее стадо. Всё вокруг выглядело безумием. Словно свой маленький озверевший и лишившийся ума мир.

Солдат не ждал и не медлил. Здесь был только один выход, и он не собирался заниматься гуманизмом.

Быстрый взмах меча, и рука с факелом упала на землю. И едва кровь только успела брызнуть, как солдат очень быстро крутанулся, словно юла, и снёс человеку голову. Удар, который мог даже прорубить человека с головы пополам до самого живота, снёс голову. Она подобно мячу улетела далеко-далеко, брызгаясь кровью.

Красный цвет крови, что теперь заливала вязкую землю, был единственным насыщенным цветом в этой стране пасмурности.

Но что больше удивило солдата, так это реакция девушки. Она не выглядела ошарашенной или испуганной, той, кто сейчас упадёт в обморок или злорадствует смерти своего врага. Нет, она смотрела на солдата исподлобья удивлёнными глазами, словно пытаясь понять, как в этом безумии нашёлся человек, который сохранил рассудок и здравый ум.

Наступив на факел, туша его, он обошёл столб, к которому она была привязана и одним ударом разрубил верёвки.

После этого солдат вышел к замершей толпе, и громогласным голосом объявил. Говорил так громко, как разговаривал перед своим отрядом, а потом и боевой группой в сто человек. Он не боялся толпы.

— ВЫ ВСЕ ПРЕСТУПАЕТЕ ЗАКОН КОРОЛЕВСТВА, НА ЧЬИХ ЗЕМЛЯХ ЖИВЁТЕ! ЛЮБОЙ САМОСУД ЗАПРЕЩЁН НАШИМ МИЛОСТИВЫМ И ВЕЛИКОДУШНЫМ КОРОЛЁМ. ЛЮБОЙ, КТО СЕЙЧАС ОСТАНЕТСЯ ЗДЕСЬ ЧЕРЕЗ МИНУТУ, БУДЕТ ПРИЗНАН ИЗМЕННИКОМ И ПОДСТРЕКАТЕЛЕМ, НАРУШИТЕЛЕМ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА. КАК ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЗАКОНА И ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА Я ИМЕЮ ПРАВО ПРИМЕНИТ СИЛУ!

Его голос не дрогнул, когда он объявлял это толпе. Он их не боялся. Лишь презирал за слабость и жалел за нелёгкую судьбу, что превратила их в подобное.

Неожиданно кто-то крикнул:

— Долой королевство! Долой поганую власть! Мы сами по себе!

Этот крик словно заменил предыдущего оратора и ропот быстро перерос в общий крик: «Долой!».

В солдата полетели камни. Один, другой, третий, десятый. Люди забрасывали его, хотя те были не страшнее снега, который грозился вот-вот пойти с неба и скрыть эту мерзость под своим покровом.

Где-то на деревьях, словно привлечённые криками и почувствовавшие кровь, присели жирные вороны. Удивительно, что их ещё не съели за такие размеры.

Солдат стоял, не дрогнув перед толпой, закрывая собой девчушку. Стоял, пока толпа не начала наступать на них. В руках у некоторых появились вилы, топоры, молотки, словно заранее припасённые для такого дела.

И когда первый из них приблизился и попытался ткнуть солдата, тот рукой отвёл удар, шагнул навстречу и ударом срубил тому голову. И тут же пнул стоящего за ним. Тот улетел в толпу, повалив за собой сразу нескольких человек подобно кеглям.

Толпа словно получила сигнал, и с безумными изуродованными лицами ненависти, словно в них вселились злые духи, ринулись вперёд с громким нечеловеческим ором. Солдат тут же ударил кулаком занёсшего над головой топор юношу и проломил ему череп. Взмах мечом и сразу двое попали под чудовищный удар — женщине отрезало руку в то время, как старику практически пополам разрубило грудную клетку. Удар локтем в голову тому, кто оказался позади его. Взмах мечом и тот застревает в девушке, которая просто бросилась на него.

Он лишился оружия. Но в броне люди были ему не страшны. Удар правой, удар левой, и кулаки, облачённые в железо, ломают кости. Удар в живот и человека подбросило, другой удар и нокаут. Кто-то заносит топор, но солдат уже оборачивается, перехватывая его, отбирая и с разворота вгоняя в другого. Кто-то запнулся, и он без зазрения совести наступил тому на голову. С локтя тому, кто позади и тут же прямой удар другому.

Они облепили его словно муравьи, но пробиться через броню не могли. А солдат не отступал, расталкивая всех, крутясь и нанося удары, иногда смертельные.

Вот кто-то пытается его кольнуть вилами вновь, но солдат уворачивается, пропуская их мимо, и те протыкают какую-то девушку с ножом. Бьёт в лицо человека, тут же выдёргивает вилы и палкой тыкает в челюсть ещё одному старику; крутанул над головой, располосовав кому-то лицо, и воткнул в женщину с какой-то тяпкой, буквально пробив её насквозь и прибив к грязной земле.

Ещё одна атака толпы, и он уклоняется от ударов, отвечая на некоторые, даже в доспехах двигаясь ловко и неся смерть.

Трупы были повсюду. Только когда толпа поредела, люди словно пришли в себя. Безумие спало, теперь это была просто бойня. Кровавая бойня, которая отобрала жизнь сегодня у многих, разнообразив серость дня весёлым красным и розовым цветами.

Люди отступали спиной назад, приходя в себя, в ужасе глядя на залитые кровью доспехи, которые с каким-то пренебрежением, наступив на труп девушки, выдёргивали из неё меч. Они в ужасе бросали то, что было в руках, словно вещи начали обжигать их руки. Они разбегались как тараканы, оказавшиеся под светом свечи.

Площадь опустела за считанные секунды, оставив только раненых и мёртвых, не считая самого рыцаря и девушку.

— Это было необязательно делать, — раздался за его спиной тихий голос.

Солдат обернулся к девушке. Она стояла, с какой-то непостижимой грустью смотря на погибших, словно ей было действительно жаль их.

— Необязательно? — прогудел он. — Они тебя чуть ли не сожгли.

— Но теперь они… все мертвы, — посмотрела она на него с укоризною.

— Зато ты жива. Я не считаю плохим защищать тех, кто слабее, если даже придётся положить десяток виновных. Они сами выбрали свой путь, — он с безразличием вытер меч об одежду одного из мёртвых. — Врагов надо убивать, девочка, как бы тебе их жалко не было. На то они и враги.

— Но… вы перегнули палку, — сказала она с ноткой твёрдости.

— С врагами нельзя перегнуть палку, если они не отступают, — покачал он головой. — Они или отступают и принимают новые законы, или умирают.

— Это жестоко, — пробормотала девчушка, теребя край платья.

Солдат окинул взглядом площадь и вздохнул.

— Иногда приходится делать больно, чтоб добиться чего-то лучшего. Даже делать больно дорогому человеку, чтоб помочь ему.

— Подобное суждение ужасно.

— Подобное суждение выстроено на моём опыте жизни, который побогаче твоего, ребёнок.

Ещё раз оглядевшись, он посмотрел на девушку.

Он знал, как следует поступить ради себя. Знал, как будет полезнее и удобнее для него. Однако… он знал, как будет правильно. И эта едкая мысль, которая вгрызалась в его сознание подобно древесному червю, не давала ему покоя. Он знал, что она не даст ему покоя ещё долго, если он поступит иначе. Совесть в этом мире, столь же опасная, как и яд, не позволяла ему идти против собственного «я».

— Идём, дитя, теперь тебе нельзя здесь оставаться, — вздохнул солдат, махнув рукой, словно предлагая идти вперёд себя.

— Но… мне некуда идти, — слабо улыбнулась девушка. — У меня нет дома.

— У меня тоже, — пожал он плечами. — Однако останешься здесь, и они точно убьют тебя, просто из принципа. И смерть твоя вряд ли будет лёгкой. Люди в последнее время совсем оскотинились.

Девушка неуверенно оглянулась, словно раздумывая, но один вид мёртвых тел вызывал у неё чувство тоски и безнадёжия, лишая всякой надежды на будущее, когда дорога дальше, пусть серая и уже скрытая туманом, была будущим, пусть и неизвестным. Дорогой, которая точно приведёт её куда-нибудь. И ей хотелось верить, что свой путь она выберет сама, найдя его среди тумана.

Поэтому девушка, аккуратно перешагивая трупы и лужи крови, двинулась за солдатом. Тот, кивнув, словно приняв её решения, двинулся вперёд.

Вскоре две тени — большая и маленькая, скрылись в тумане, оставив деревню один на один со своим горем. С другой стороны, теперь у местных стало меньше ртов, что радовало почти каждого, вызывая на их озверевших лицах нечеловеческие улыбки.

А на улице пошёл снег. Большими хлопьями, как будто сам мир хотел поскорее скрыть всю грязь под толстым слоем снега, стыдясь произошедшего.

Глава 308

— За что они с тобой так? — спросил солдат, внимательно осматривая окрестности на поиск как врагов, так и добычи. Но как и первого, так и второго ему на глаза не попадалось. И если первое было к счастью, то от второго у него ныло в душе, словно его обманули как мальчишку.

Взамен вкусного обеда он получил…

Печальный взгляд скользнул на босую девчушку с огненно-рыжими волосами, что тихо и скромно вышагивала рядом, быстро семеня сбоку от него, подобно голодному котёнку.

— Я рыжая.

— Это я понял. Но много сейчас людей цветов разных. Я и голубоволосых видел, — ответил он.

— Ну… — она нервно улыбнулась. — Наверное потому, что людям надо кого-то ненавидеть?

— Слишком взрослые слова для маленького ребёнка, — внимательно посмотрел солдат на девчонку. — Сколько тебе, дитя, двенадцать? Четырнадцать?

— Десять.

— Десять? Выглядишь старше, — нахмурился он.

— Но мне десять, — девочка шутливо поклонилась.

Несмотря на погоду, что всем видом показывала серость и безысходность этого мира, от девочки чувствовалась какая-то сильная невидимая энергия тепла. Тепла, которое невозможно почувствовать кожей, однако можно уловить душой.

«Нет», — покачал головой солдат. — «Это не тепло, оно скорее вселяет воодушевление. Словно смотришь, и уже не всё так плохо».

Словно стремясь подтвердить свои догадки, он оглянулся.

Всё тот же лес, был вокруг него, всё тот же туман, однако теперь он был другим. Ни цветом, ни погодой, а просто другим. Иным. Это был тихий, спокойный, отдалённый от людей лес, чей туман подсвечивался солнцем, что пока не пробивалось сюда. Здесь можно было закрыть глаза и на мгновение забыть о всех невзгодах и проблемах, ощутив свежесть и бодрящую прохладу. Куда более чистый, своим мягким светом он скрывал всё чернь этого мира, словно стараясь заштриховать белым цветом.

Теперь, вместо навязчивых мыслей о самоубийствах, такая погода предрасполагала к тому, чтоб просто прогуляться, насладиться тишиной и спокойствием, оказаться наедине со своими мыслями, отделённым от остального мира.

Солдат глянул на мягко улыбающуюся девочку.

— Это магия, верно?

— Людям просто необходимо всё назвать магией, когда что-то непонятно, — разулыбалась она. — Но да, это можно назвать магией. Или аурой.

— Интересная способность, — пробормотал он.

Солдат не раз слышал о способностях, которые возникают у тех или иных людей. Активные или пассивные, все они отличались на любой вкус и цвет, иногда бывая полезными, иногда абсолютно безумными. И у девушки была одна из тех способностей, которые бы хорошо было иметь у себя, чтоб защититься от всепоглощающего отчаяния, что навалилось на эту часть королевства.

— Получается… тебя из-за неё хотели сжечь?

— Получается, что так, — спокойно ответила девчушка. — Они испугались таких перемен. Испугались жить не в страхе перед будущим, без постоянного отчаяния в сердцах, словно оно стало их вторым я. Может они чувствовали, что я другая, что отличаюсь от них.

— Они были правы, — задумчиво пробормотал он, разглядывая её. — Ты действительно странная.

— Наверное это так, — пожала она плечами. — Но такова я и этого не изменят даже эти бедные люди.

— Бедные люди? Ты их даже после этого считаешь бедными?

— А разве нет? Они не видят больше ничего хорошего, не видят добра и тепла, им холодно, голодно и страшно. Мне кажется, что это повод жалеть их.

— Да не уж-то? А как же тогда те, кто живёт в тех же условиях, но не превратились в злобных животных? — задал он встречный вопрос. Такая странная постановка вопроса с её стороны его немного раздражала. — Разве это был не их выбор стать такими?

— Не всем быть сильными.

— Отличное оправдание, — буркнул он. — Самое то, чтоб оправдать любое злодеяние. Когда люди убивают слабых, они не виноваты, это всё мир. Когда они грабят, то не виноваты, это всё мир. Когда издеваются, пытают, насилуют, это всё не они, это мир. Удобно сваливать все свои проблемы и слабости на мир.

Он произнёс это с невиданной для себя в последнее время жёсткостью с примесью ненависти. Он буквально выплюнул это залпом и не на кого-то, а на ребёнка. Ребёнка, который оказался куда чище остальных. А он своими словами словно хотел втоптать обратно её в грязь.

От этого солдату стало стыдно и грустно на душе.

— Прости, — пробормотал он. — Просто я насмотрелся уже всего этого. И слова твои слишком опасны для нынешнего мира, от которого отвернулись даже боги. Остались только люди со своими нерешаемыми проблемами и вечное противостояние добра и зла.

Только сейчас солдат заметил, что девчушка до сих пор топала босиком по дороге, хотя на улице уже пошёл снег. Первый снег за этот год. Его настолько захватил в плохом смысле этот разговор, что он даже перестал уделять внимание мелочам. Как будто ему умудрились наступить на больную мозоль.

Вздохнув, солдат окинул взглядом местность; лес, что медленно, но верно покрывался тонким слоем снега.

— Идём, встанем на привал, девочка.

— На привал? — вопросительно посмотрела она на него.

— Верно. Или ты будешь разгуливать босиком по снегу? — кивнул он на её ноги. — Отморозишь ножки-то свои и умрёшь. Не для этого же я тебя спасал, верно?

— Верно, — как-то неуверенно и слабо улыбнулась девчушка.

Потому, подхватив её на руки, чтоб она лишний раз не морозила себе ноги, солдат двинулся в лес на поиски прибежища на эту ночь. И пусть день только начинался, в этот раз он путешествовал не один. Казалось, что от этой мысли, внутри него стало тяжелее. Приятная тяжесть, что сменила внутреннюю пустоту за многие годы.

Солдат вернулся к лагерю только к вечеру. За это время мир успел знатно побелеть и стать чище, не вызывая уже тех чувств, что были раньше. Теперь каждая ветка, каждая кочка, каждый сантиметр этого мира стал белым и пушистым. Хотелось на мгновение остановиться и насладиться тишиной и красотой этого места, почувствовать свежесть жизни, которая пришла с новой погодой в этот мир. Просто стоять и смотреть, как лес мирно укрывается, словно пухом, белым снегом, в тишине потрескивая ветками, и иногда сбрасывая вниз снежные шапки.

Вся округа стала светлее.

Однако солдату было не до этого, он молча шёл через снег, которого было ещё не так много к своему… к их временному укрытию. Теперь не стоило забывать, что пока их двое. К счастью или горю, но теперь их двое.

Их лагерь расположился в корнях огромного поваленного дерева, где образовалась своеобразная нора. Густые, облепленные землёй корни стали отличным навесом, который уберегал от падающего сверху снега маленькую жительницу этого временного пристанища. Сейчас она, расположившись в утробе этого места, сидела перед костром, греясь и изредка подбрасывая в огонь ветви.

И она ни капельки не испугалась, когда из белизны внешнего мира вышел солдат, словно уже чувствуя его.

— Я принёс всё, что было у них. Не думаю, что мёртвым это понадобиться, однако теперь ты не замёрзнешь.

Вглубь этой норы, где было сухо и уже тепло от жара костра, солдат сбросил кучу вещей, которые снял с тел убитых ранее. Он постарался отобрать самые чистые из них, которыми можно было обернуть тощее тело девчушки, защитив от надвигающихся морозов. В это непростое время не приходилось выбирать и привередничать, стоило пользоваться всем, что имеешь.

— Спасибо, — улыбнулась девчушка, выудив из одежды пару поношенных, слегка отвердевших вонючих носок. Она даже глазом не повела от такого наряда, хотя самого солдата немного перекосило.

— Наверное… надо постирать их, — пробормотал он, сняв шлем и взглянув на вещи. — А то меня аж пробирает от некоторых вещей.

Солдат достал ещё один носок, который был очень толстым и задубевшим, после чего постучал им о небольшой камень. Таким можно было кидаться во врагов, и они вполне могли бы погибнуть как от переломов, так и от удушения.

— Точно надо постирать. Лучше бы тебе обмотать ноги ветошью, чтоб не носит такое на голой ноге, пока не постираем их, девочка.

— Да… — пробормотала она, глядя на носок, который был подобно сапогу на её ноге. В нём наверняка можно было ходить по земле и не бояться проколоть ногу. — Вы правы…

Она взяла одну из ветошей и принялась наматывать её на ногу. Однако делала это девочка не умеючи; ветошь постоянно сваливалась с её ноги, стоило ей обмотать её вокруг. Она упорно боролась, стараясь закрепить эту повязку на ноге, пока солдат не вздохнул и сам не взялся за это дело.

— Вот же дети пошли… — пробормотал он. — Ничего не умеют.

Его большие мозолистые пальцы ловко накручивали толстую ткань на ногу девочки. Для таких огромных лапищ подобное действие выглядело по истине изящной и ловкой работой.

— Вы добрый, — улыбнулась девчушка, глядя как он наматывает второй слой ветоши на ногу; аккуратно, не туго, но и не так, чтоб та слетела при первом же шаге. — Никак Бог Добра и Богиня Любви коснулись вас.

— Богиня Любви? Бог Добра? Навряд ли, мелкая, навряд ли…

— Почему же? Вы такой большой, такой сильный, но проявляете все признаки послушника Бога Добра и Богини Любви.

— Я поклоняюсь Богу Чести. И Богу Отваги тоже. Но боюсь, что Богиня Любви и Бог Добра избегают подобных мне. Мы слишком много проливаем крови, чтоб быть их последователями. Не заслуживаем подобного. Только двое богов из восьми могут принять нас и то, если повезёт.

Он закончил с одной ногой девочки и принялся за вторую, продолжая ровно так же ловко утеплять ей ноги.

— Люди не выбирают богов, это боги выбирают людей, — сказала настоятельно девочка.

— Да как же, — усмехнулся он. — Понимаешь, девочка… — он запнулся, словно вспомнив о чём-то. — Слушай, а как твоё имя-то?

Девчушка удивлённо моргнула, как будто она и не задумывалась над этим вопросом.

— Моё имя?

— Да, родителями данное.

Она слегка покраснела, впервые за это время показав иные эмоции, кроме своего удивительного, несвойственного детям спокойствия.

— У тебя не было родителей? — спросил солдат, озвучив свою догадку, но она оказалась неверной.

— Были… но…

— Они тебя бросили?

— Умерли, — слишком спокойно ответила девочка, хотя и было видно, что ей от этого немного грустно.

— А имя?

— У меня нет имени, — улыбнулась она.

— Быть не может, чтоб у тебя не было имени, — нахмурился солдат, даже перестав обматывать ногу. — У всех есть имя и всем его дают. Ты забыла его?

— Возможно, — пожала она плечами. — Я была ещё маленькой, когда они умерли.

— Ну да, раньше время было другое, — согласился он.

Ещё год назад останься ты сиротой, всегда нашлись бы те, кто приютит тебя. Сейчас всё иначе. Оттого оставшись без родителей ещё будучи маленьким ребёнком, девочка вполне могла выжить, так как были бы те, кто прикормил бы её. Сейчас же лишних мест для ртов не водилось.

— Непорядок, когда имени нет, — покачал головой солдат. — Имя, это отражение твоей души. Давай будем звать тебя… Клисенциу римбори линоя.

— Какое смешное имя, — рассмеялась девочка, прикрыв рот ладошкой. — Где же так детей называют?

— Ну… — смутился солдат. — Это и не имя, это старое высказывание. Сейчас этого народа уже нет, но я знавал одного представителя, наверное, последнего, он был моим братом по оружию. Он любил это высказывание. Оно переводится как «Надежда сдвинет горы».

— Надежда сдвинет горы? — задумалась девчушка, после чего широко улыбнулась. — Мне подходит, мне нравится. Только длинное больно.

— Ну можно и сократить его. Взять по первым буквам из каждого слова. Получится Кли-ри-ли… что-то странновато звучит, не находишь?

— Точно, — рассмеялась девочка. — Словно клирик или кто-то похожий. Может последнюю букву убрать? Вернее, сменить на последнюю.

— Ли?

— Ага, сменить на «я». И получится Клирия, — она хлопнула в ладоши, словно ей это имя идеально подходило. — Клирия, надежда сдвинет горы, мне кажется, что это очень удачное имя.

Солдат улыбнулся. Его каменное грубое лицо, широченное как валун и хмурое, как грозовые тучи, стало немного приветливее, когда его губы тронула улыбка. А на душе стало ещё немного теплее оттого, что в этом мире хоть у кого-то хватает силы радоваться. Пусть даже и мелочам.

А за его спиной всё валил и валил густой белый снег. От него снаружи стало очень светло несмотря на то, что солнце даже не выглянуло. Серый цвет был завален белоснежной чистотой, которая морозом отчищала округу от удушливого воздуха, что был пропитан серостью. Каждая ветка, каждый ствол дерева стали более чистыми, более насыщенными в своём цвете, слегка укутанные снегом. И снежинки не переставали кружиться друг с другом, продолжая сдабривать собой и без того добротный слой снега.

Мир словно в мгновение ока очистился от грязи.

Только здесь, под корнями в норе не было этой белизны; здесь властвовало тепло от огня и приподнятое настроение, которые создавало свой, неповторимый, пусть и суровый уют.

— Тебя так это радует, — усмехнулся солдат.

— Мне приятно иметь красивое имя с глубоким смыслом, — кивнула девчушка по имени Клирия. — А как тебя зовут?

— Мор Стелкори.

— Стелкори, — протянула Клирия. — Звучит богато…

— Я родом из столицы, — пожал Мор плечами. — Мои родители умерли ещё когда я родился, тогда было не лёгкое время. А потом я пошёл служить и вот теперь здесь.

— Мор Стелкори… — вновь протянула она, после чего посмотрела на Мора. — Так почему ты не веришь в богов?

— Я верю в богов, я не верю, что они выбирают кого-то. Что они вообще обращают взор на эту бренную землю, что раскинулась под их ногами, после случившегося. Мне кажется, что их уже просто нет. Поглядели, что творится, да и ушли. Ведь незачем им такое место, что сжирает само себя во имя не понять чего.

— Это не правда, — покачала головой Клирия. — Боги не покинули это место. Они до сих пор живут здесь. Тебе просто нужно верить в них. Верить, что они есть, что они следят за этим миром, и идти дальше. Ведь сами они не могут всего сделать.

— Да как же, — взглянул он ей в глаза. — Идти дальше? Мне бы очень хотелось сделать то, что ты говоришь. И мне бы очень хотелось верить, что боги не покинули наш мир, но я не верю.

— Но это так, — мягко ответила Клирия, словно пыталась утихомирить грусть и горечь в его сердце.

— Хорошо, если это так, то покажи мне хотя бы одного?

Это должно было быть концом спора. Концом её препирательств, ведь откуда она возьмёт с места доказательства? Несмотря на то, что она была через чур смышлёной, и что Мору уже неоднократно казалось, что перед ним отнюдь не ребёнок, а как минимум юная умная девушка, даже она не могла доказать обратное. Доказать то, что в принципе невозможно доказать. Это как сорвать с неба звезду.

Но девчушка Клирия улыбнулась. Улыбнулась мягко, глядя застенчиво исподлобья на Мора, на его суровое лицо, повидавшее многое, словно стесняясь.

— Ну, например… я, — робко пробормотала Клирия, ткнув пальцем в свою грудь.

Лицо Мора в мгновение отупело, превратив его из сурового воина с умными глазами в деревенского дурачка, которому не хватало ещё пустить слюны для полноты картины. И он выдал удивлённое…

— Что?

Она медленно встала и прошла мимо Мора, проведя своими нежными пальчиками по его грубой в шрамах щеке.

— Смотри, — едва ли не шёпотом произнесла она, встав у края на границе, где начинался снег.

Клирия негромко хлопнула в ладоши, после чего резко развела руки, словно распахивала занавески в другой мир. И снег перед ней раскинуло невидимой волной по кругу, оголив тёмную сырую землю, заваленную старыми ветками и высохшей травой. На это место даже не падал снег, его словно разводило что-то по сторонам.

Клирия шагнула на этот клочок земли, остановилась в центре и развернулась, мягко улыбаясь. После этого она нагнулась и коснулась ладонью земли, постояла так немного и хлопнула ладошкой, отчего земля издала влажный чавкающий звук.

И тут же от места, где она хлопнула, словно разбежалась золотистая волна. Волна, вслед за которой очень быстро из-под земли начали появляться зелёные яркие росточки и стебельки. За какие-то мгновения перед Мором раскинулась ярко-зелёная лужайка с густой невысокой травой, окружённая белоснежным чистым снегом и белыми хлопьями.

— Мне приятно познакомится с тобой, Мор. Я Богиня Надежды и повелительница весны. — Она хихикнула. — А ещё я теперь и Клирия.

— Но… — он замялся, — Богиня Надежды разве не светленькая?

— Светленькая, но… я рождена в данный момент от людей, — она посмотрела на свои волосы и погладила их. — Они были рыжими, вот и я рыжая. Но когда стану старше, лет так в двенадцать, они начнут светлеть и примут свой окончательный вид, и я стану похожа на ту, кем являюсь в действительности. Моя божественная душа изменит эту телесную оболочку по моему образу и подобию.

— Но… почему ты рождаешься от людей? — пытался понять Мор, не веря в услышанное. Вернее, он верил, но в тоже время и не верил одновременно. — Ты же Богиня.

— Да, но… я потеряла свои силы, — пожала она плечами. — Потеряла их все, когда отдала людям ради победы над злом. Но они проиграли, а я осталась здесь. Теперь я не могу вернуться обратно, и я привязана к этому миру. Обречена умирать и возрождаться в новом теле.

— И ты не можешь отвязаться от него?

— Могу, но, — она грустно улыбнулась, — я же Богиня Надежды. Как же это, мир без меня, без богини жить то будет? Без капельки надежды в сердце?

— А другие боги и богини? — спросил ошарашенный Мор. — Они тоже в этом мире? Тоже среди нас?

— Кто-то да, а кто-то нет, — вздохнула Клирия.

— Но почему ты не оставила этот мир? Это неблагодарное болото?!

— Потому что надежда умирает последней или не умирает вовсе, — улыбнулась она. — И я так же, как и ты хочу, чтоб мир стал лучше. Оттого несу этот крест.

— Я не хочу сделать мир лучше, — пробурчал низким голосом Мор. — Теперь я ничего не хочу. Хочу лишь найти свой дом.

— Но ты же хотел…

— Это в прошлом, Богиня Надежды, — посмотрел он ей в глаза. — Теперь это в прошлом. Сейчас я просто хочу найти свой дом.

Она улыбнулась.

— И всё же ты хочешь изменить этот мир. Но пусть так, пусть отстроить свой дом и жить в нём. Я считаю, что это тоже прекрасная цель.

Глава 309

Снег завалил весь мир от чистого сердца. Настолько чистого, что было даже больно смотреть на такую белизну, что окружала теперь их. Огромные белые шапки на ветвях, огромные сугробы, облепленные снегом деревья. И пусть солнце не выглянуло, однако и без него здесь было очень светло. Более того, из-за солнца снег бы начал ужасно слепить, отчего такое было даже к лучшему. Можно было, не жмурясь, оценить красоту мира.

Единственное, что было минусом, так это пробиваться через эти сугробы. Всё дальше и дальше через снег, словно танк, шёл Мор, прокладывая своей поступью тропинку для более маленького представителя их компании — Клирии.

Они шли по лесной просеке, где под снегом находилась дорога, которую замело по колено. Теперь это выглядело очень необычно — белоснежный коридор в белую даль.

— Слушай, а ты не могла бы растопить перед нами снег и расчистить дорогу? — спросил Мор пыхтя.

— Сестра Богиня Мира обычно отвечала за погоду зимой, — покачала она головой. — Мой удел, весна. Моих сил не хватит на такое.

— Они бы нам сейчас очень пригодились, твои силы, — пропыхтел Мор. — А зачем было отдавать силы на войну? К чему была такая жертва? Разве люди не могли без неё победить или проиграть?

— Проиграть могли спокойно. А вот выиграть навряд ли. Мы заточили малую часть своих сил в оружия, а остальную часть раздали людям, что пошли за нами. И мы почти дошли, однако…

— Однако что? — поинтересовался Мор.

— Мы не дошли, — тихо ответила Клирия, словно проглатывая ком.

— Это я понял, — кивнул Мор. — Но почему? Легенды говорят, что вы были сильны.

— А зло ещё сильнее. Многих мы потеряли, многие погибли по пути. Ты же знаешь, что мои сестры и братья и есть те самые боги: Честь, Отвага, Добро, Мудрость, Мир, Любовь, Жизнь. Ну и я, Надежда. Мы изначально были, и с самого начала следили за всем. Но здесь мы оказались слабее. Мы слишком много прошли и преодолели, слишком много потеряли сил, чтоб дать достойный бой противнику.

— И как выглядел этот противник? — слегка напряжённо спросил Мор, но ответ его разочаровал.

— Я не знаю, — пожала она плечами. — Я погибла до того, как добралась дотуда.

— Ты так просто говоришь об этом, — поёжился Мор. — Словно смерть, это не страшно.

— Не так страшно, как люди себе представляют, — ответила спокойно девочка десяти лет с таким лицом, до которого даже многим взрослым было далеко. В этот момент Мор понял, что ребёнок с виду, передним стоял человек куда старше его, знающий то, что неизвестно другим.

— А потом? Ты не пыталась найти своих братьев и сестёр?

— Пыталась, но… — Клирия грустно улыбнулась. — Они стали пропадать. Один за другим.

— Пропадать? Один за другим? — удивился Мор. — Но как это?

— Я не знаю. У нас был уговор, что если вдруг погибнем мы, то встретимся в моём храме. В храме надежды. И там вновь составим план действий, попробуем ещё раз. А потом ещё и ещё, пока не победим и не вернёмся обратно.

— Обратно куда? В другой мир?

— В наш мир, Мор. Просто представь — дом, это наш мир. У него есть два этажа. Один этаж, это мир людей. Другой этаж, мир богов. Нам нужно было вернуться на свой этаж, но для этого одержать победу над злом и вернуть силу. Или же мы могли покинуть этот дом навсегда и найти другой среди множества, что расположены рядом.

Мору показалось, что от таких объяснений у него пойдёт кругом голова. Множество? Это сколько? Десять? Двадцать? Или сколько на небе звёзд? Больше? Его мозг отказывался представить, что могут существовать другие миры. Для него они представлялись другим островом (Мор не знал слова континент) или страной за горой. Дальше его воображение отказывалось работать. Казалось, попробуй он нырнуть в эти тайны, и его голова лопнет как переспевший арбуз.

— И… что было дальше? — поинтересовался он, гадая, какие ещё тайны мира откроет ему богиня.

— Договорились встретиться и действительно встретились, но некоторых из нас уже не было. Двух братьев и одной сестры. Мы не знали, где они. Двое братьев и сестра бы никогда не отступились, но они не пришли. Тогда мы двинулись вновь туда, собирая своё войско, и вновь проиграли. И в следующий раз нас уже было четверо. Сестра покинула нас, видимо решила найти дом в другом мире. Потом нас стало трое. Потом двое. И вот, осталась я одна.

— И ты надеешься победить зло? — поинтересовался Мор.

— Надеялась. Попытка за попыткой, однако… — Клирия вздохнула и посмотрела в небо. — У меня нет сил, чтоб это сделать. Люди не верят в меня и у них на подсознательном уровне возникает желание убить меня. Словно они потеряли любую надежду и теперь воспринимают её с ненавистью. И никто за мной не пойдёт. Все мои братья и сёстры разбежались, оставив меня одну. Они тоже потеряли веру в меня.

— И ты никогда не видела то, с чем сталкиваются они?

— Я никогда не доходила до туда. Меня всегда убивали по пути. Возможно, таким образом пытаясь лишить надежды всю команду. К тому же… мне необходимо отчиститься.

— Это как? — не понял Мор. В его голове такое слово ассоциировалось только с помещением, где мылись. И не только, если были среди мужчин и женщины. Но вряд ли богиня говорила об этом.

— Наша душа каждый раз очищается, теряет воспоминания, прежде чем попасть в другое тело. Я не очищалась, и воспоминания остаются со мной, рушат мою душу раз от раза всё сильнее и сильнее, наполняя её грязью.

— И что будет, когда они переполнят тебя? — поинтересовался Мор, затаив дыхания.

— Никто не знает, — Клирия сделала неопределённый жест рукой. — И я не знаю. Но шрамы иногда переносятся на моё новое тело. Словно душа переносит их за собой. Они проявляются как проявляется настоящий цвет моих волос. Кажется, что моя душа перекрашивает оболочку на свой лад. И чем дольше я не очищаюсь, тем хуже эффект.

— И ты пока не решилась очиститься и бросить всё?

— Но тогда я забуду о цели, — выдохнула она, подняв облачко пара, которое тут же подхватил ветер. — Я всё забуду и не смогу вспомнить, что от меня требовалось. Тогда я не смогу вернуться в этот мир, и люди лишатся последней надежды.

— Слишком ты трясёшься над этими людьми, — буркнул недовольно Мор.

В этот момент холодный ветер налетел на них, неся острые, словно песок, снежинки, которые стучали по его броне. Ветер хищно ударил по ним, и Клирия едва не рухнула в сугроб. В последний момент его крепкая рука подхватила её, дёрнул на себя и скрыл за своим громоздким туловищем.

— Спасибо, — пискнула в его стальных объятиях Клирия, когда ветер спал. — Ты почти спас меня от злого ветра.

В её голосе слышался смех.

— Тебя бы он сдул, — буркнул смущённо Мор и поставил её на место.

— Сдул бы, ты прав, — похлопала она его по броне одобрительно. — Спасибо.

— Ага, — он вновь ринулся в снег, словно бульдозер, который штурмует непогоду, прокладывая путь вперёд и разбрасываясь снегом. Прорываясь вперёд, Мор сказал:

— Ты слишком много пытаешься сделать сама. Нашла бы действительно человека, который бы смог всех повезти за собой. Это знаешь, как у нас в армии. Кто-то хороший стратег, кто-то хорошо стреляет, кто-то хорошо убивает.

— Сделать героя, который станет милосерден ко всем, станет помогать каждому и вновь вернёт миру надежду, — как-то мечтательно проговорила она. — Герой, что поможет…

— Каждому страдающему? По-твоему, такой спасёт мир?

— Ну…

— Нет, — тут же обрубил твёрдым голосом Мор. — Выкинь это из головы, маленькая Клирия. Тебе…

— Я старше тебя, — напомнила ему она, но Мор кажется и не заметил этого.

— …необходим уверенный, жёсткий, беспринципный, уверенный в себе и своих действиях человек. Он не должен знать жалости к врагам, не должен знать о милосердии, не должен спешить помочь каждому человеку.

— Мне необходим герой, — упрямо заявила Клирия.

— Тебе он не нужен. Герой лишь скроет проблему, но не решит её. Ты видела короля хоть раз?

Клирия кивнула, и хоть Мор не мог видеть этого, он это прекрасно понял.

— Он говорит красивые речи, он кричит о том, что будет мир во всём мире, что мы не будем воевать с соседями и все будут сытыми. Это просто слова. Он сделает что-то раз или два на публике и всё. Люди временно успокоены, но проблема не решена.

Клирия почесала нос, словно ученица, которая пытается усиленно вникнуть в заумную мысль.

— Хочешь сказать, что герой ничего не изменит?

— Не пойми меня неправильно, я хочу сказать, что нужен не только герой. Нужен тот, кто выполнит грязную работу, чтоб герой в глазах других не испачкался. У короля есть армия. Сильная… была сильной армия, которая несла его волю. Надо было жить в мире с соседями? Он их победил. Надо быть сытыми, он силой заставил продать излишки зерна тех, кто может это позволить. Ему нужен мир во всём мире? Его личные люди убирают тех, кто против его королевства. Зато к нему никаких вопросов, он лично это не делает, он лишь привлекает внимание и направляет людей в нужную сторону. Ты понимаешь, к чему я клоню, Клирия?

— Нужен тот, кто сделает грязную работу, — пробормотала она. — Но тогда уже это не будет герой.

— Тебе не нужен герой, Клирия. Он у тебя уже есть в твоём сердце, — мягко сказал он, заставив её слегка покраснеть. — Тебе нужен тот, кто уничтожит любую угрозу без вопросов и лишних сомнений. Тот, кто возьмёт на себя бремя делать грязные поступки — убивать, заставлять, шантажировать, угрожать, похищать и делать любую грязную работу во имя цели. А ещё он должен быть идеалистом и уметь идти до конца. Герой же, который только творил добро и справедливость, сломается от первой же трудности, которая окажется тяжелее, чем он готов поднять.

— Ты не можешь судить о всех, — заметила Клирия.

— Но я могу судить по тем, кого видел, богиня, — ответил Мор спокойно. — Человек, не прошедший огонь и воду, не пробовавший настоящей крови, не прочувствовавший боль и страдания и не выдержавший их — он сломается. Быстро и звонко. Для него это чуждо, для него это новое. Первая же проблема испугает его, так как он не привык к такому. Первая же боль заставит его остановиться и реветь из-за того, что он не знает, что это такое. Когда придёт момент убивать беззащитных на вид людей, он не сможет этого сделать, потому что…

— Не делал этого, — тихо закончила она.

— Верно. Только закалённый человек потянет это. Не один, естественно, но он будет главным звеном. Как у нас в армии, всегда есть самый опытный боец, который всё знает и направляет свою группу. Даже в самой страшной ситуации он всегда держит себя в руках, подавая пример другим. Он ведущий. Тебе нужен такой же. Герой же… им всё достаётся слишком просто. Настолько просто, что большинству даже не приходилось прикладывать усилий. Оттого они будут бесполезны в подобном. Столкнуться с первой же проблемой и всё.

— Ты сейчас мне предлагаешь не героя найти, а его противоположность! — казалось, что сами эти мысли коробят её божественную натуру. По лицу Клирия была возмущена, однако глаза показывали обратное. Богиня вдумчиво крутила его слова в своей голове, стараясь наложить их на ситуацию. — У тебя выходит обратный герой. Антигерой.

— Возможно, что антигерой тебе и нужен. Не конченный маньяк, но и не тот, кто будет протягивать руку каждому. Ведь в реальности армия королевства этим и занимается. Она убивает, делает грязную работу, которую наш король не афиширует. Иногда это мерзко, иногда ужасно, иногда ты смотришь на это всё, и хочется плакать. Но… — он оглянулся на Клирию. — Разве это не работает? У нас всё плохо, но королевство целее всех сейчас.

— Ты предлагаешь создать чудовище мне, Богине Надежды, — она словно отчитывала Мора.

— Да. Для чудовища, против которого ты собираешься бороться, нужен тот, кто сможет противопоставить себя. Однажды у нас был случай, когда дикари взяли в заложники людей в деревне и требовали их отпустить. Они были быстры, хитры и с лёгкостью отбивались от нас. Но на этот раз они попали впросак и были окружены. Как ты думаешь, что мы сделали?

— Вы убили всех, — тихо сказала она.

— Верно. Мы взяли деревню штурмом. Никто из деревенских не выжил, но этим самым мы спасли другие деревни и одним богам известно, сколько ещё жизней. Было больно и противно, на тот момент мы сделали плохой поступок, но в долгосрочной перспективе мы спасли куда больше людей. Зло во спасение. Герой бы их отпустил, спас бы жителей, но погубил бы куда больше впоследствии.

— Это ужасно, — Клирия была явно недовольна словами Мора, ей не нравился такой метод, но и против она ничего не сказала. Было видно, что её грызут сомнения.

Ветер, наполненный острыми снежинками, ещё раз налетел, неприятно исколов лицо, завывая между деревьями. Вдохнув полной грудью этот обжигающий лёгкие воздух, Мор остановился, развернулся к Клирии и присел, положив свои лапищи на её хрупкие плечи.

— Моё мнение лишь моё мнение, Клирия. Ничьё больше. Ты не обязана следовать ему, если видишь, что оно не право. Я сужу лишь со взгляда обычного солдата, что большую часть жизни прожил на полях сражений ради своей родины. Потому я могу быть и не прав.

— Но если ты прав, — тихо, как-то подавлено сказала Клирия, глядя на свои ноги. — Если ты действительно прав? Прав настолько, что даже я это понимаю?

— Тогда тебе просто нужно время, чтоб всё обдумать и принять. Говоришь, ты можешь перерождаться?

— Да, — кивнула она. — Моя душа пока чиста, и оттого мне не страшны перерождения.

— Тогда у тебя в запасе ещё много времени, — он стянул свою перчатку и вытер ей пальцем сопли под носом, вызвав её смешок. В ответ Мор тоже улыбнулся, хоть и из-под шлема она не могла видеть этого. — Поживи, подумай, время ещё есть, не так ли?

— Так, — кивнула она. — Времени у как раз-таки предостаточно, чтоб понять, чего я хочу. Может… даже…

Мор снял шлем, положив его прямо на снег, взял голову Клирии и поцеловал её прямо в носопырку, от чего она чихнула и раскраснелась.

— Клирия. Ты хорошая богиня уже оттого, что осталась здесь на такое количество времени. Осталась несмотря на то, что тебя убивали и ненавидели. Ты боролась больше остальных, и ты помнишь всю боль, которая отражается на твоём теле. Поверь, ты больше других заслужила отдых. И если ты вдруг решишь найти себе другую жизнь, то тебе никто и слова не скажет.

Клирия долго смотрела ему в глаза, пока не вздохнула, не улыбнулась и не приложила к его щеке свою маленькую ладонь.

— Хороший ты человек, Мор. Я рада, что встретила тебя сейчас. Жаль лишь, что не раньше. Где же ты был тогда?

— Я, наверное, ещё не родился, — пожал он простодушно плечами, и Клирия рассмеялась, похлопав его по голове.

— И точно, ты не родился тогда. Но я бы хотела иметь тебя в соратниках.

— Я уже у тебя в соратниках, Клирия. С того самого момента, как спас тебя вчера.

— Спасибо, — улыбнулась она, а потом, немного подумав, спросила. — Тогда пока я буду думать, посторожишь меня?

— Куда же я денусь. Долг солдата, помогать людям, — улыбнулся он, показав свои неровные зубы, но Клирию это ни капельки не смутило. Она лишь хитро прищурилась.

— Прокатишь?

— Почему бы и нет, — подмигнул он ей, подхватил за талию и усадил себе на шею. Поднял шлем и двинулся дальше, через снег.

Их весёлые разговоры разносились по лесу, расходясь мелодичным эхом среди деревьев. Два силуэта, большой воин и маленькая девчушка с огненными волосами, идущие через лес. Они выглядели счастливыми на фоне этого снежного царства и казалось ничего не могло разрушить идиллию. Они уходили всё дальше и дальше через снежный лес, что возвышался вокруг них.

Снег всё так же продолжал идти мелкими хлопьями, что ложились на идеально ровный снежный покров. Всё сильнее и сильнее, пока не смёл их следы насовсем. Девственно белый и чистый лес остался один на один сам с собой.

Глава 310

Жаркое лето.

Но не здесь, в тени деревьев, когда солнечные лучи не могут пробиться через зелёные кроны, что закрывают собой небо аналогично потолку. Здесь царила прохлада, где лес подобно огромному зонтику прикрывал собой землю. Где едва слышно пробивался из-под горных пород ручей.

Немного присмотреться, и можно заметить, как среди деревьев в невысокой траве идёт жирный рогатый заяц, лениво перебирая лапами. Где там, в глубине крон поют птицы, словно вторя тихо стрёкоту насекомых и шуму листвы, которая весело приветствует ветер. Сменится всё это ночью, и светлячки выйдут на свои извечные летние игры, хищники затаятся в кустах, совы начнут пугать мелкую дичь своим уханьем, когда луна будет пробиваться сквозь прорези между листьев.

Но сейчас день, никто не думает о том, что будет ночью, как и не думает о завтра. Здесь время остановилось навсегда, сохраняя этот пейзаж таким, каким он был изначально, даже до начала системы.

И всё же не всё замерло в этом светлом зелёном мире, где краски победили серость.

Через лес к ручью спешит девочка с ведром.

Она тоже меняется. Едва заметно меняется, становясь другой. Девочка превращается в девушку. Она становится выше, её волосы светлеют, делая её блондинкой, её грудь набирает объём, ноги стройнеют.

И вот уже через лес идёт девушка, ещё совершенно юная и невинная, что всё так же несёт за собой ведро.

Время вновь скачет вперёд и к ручью подходит блондинка, по-своему совершенная и полностью сформировавшаяся девушка, которая при желании могла бы охомутать многих мужчин. Она изменилась, она выросла, она стала знать, чего хочет и чего желает. Для неё жизнь заиграла новыми красками, как играет новыми красками она сама.

Её воспитание стало другим. Она теперь другая, не та, что была прежде. В её глазах появилась хитрость. Улыбка стала уже не такой наивной, куда более замысловатой и по-доброму коварной. От той богини мало что осталось, у неё был новый друг, новый человек в её жизни, с которым она жила. Небезразличный ей человек.

Мор не воспитывал её такой, но близкое общение с обычным человеком не могло её не изменить. Находясь до этого в вакууме, теперь Клирия познавала новые способы общения с людьми. Она хитрила, подшучивала по-доброму, делая дружеские подлянки, заигрывала. Она переняла у того человека настойчивость, смелость, умение мыслить отстранённо от чувств и много тех хитростей что свойственны людям, но не свойственны добрым богам.

Теперь она была хитрой хищницей, чьи глаза искрились коварством, которое проявлялось по-разному. Возможно, сыграло свою роль в этом и её память, что собрала множество воспоминаний о жизни.

Они жили в отдалении от небольшой деревни, где закупались, на небольшой опушке леса у крутого обрыва, что возвышался над рекой. На другой стороне внизу начинался лес, что уходил за противоположные холмы.

Клирия и Мор жили своей жизнью уже долгий промежуток времени. Встречали вместе морозы и прятались в своём доме от дождей, играли в снежки и работали под жарким солнцем. Иногда накатывал на это место туман, делая всё серым, чаще было солнце, что заставляло светиться это место. Они жили, наслаждаясь обществом друг друга и неспешным течением спокойного времени, когда новости в такую глушь даже не доходили.

Никто не помнил о том, чего он хотел. Возможно, потому что каждый получил то, чего в действительности желал, выкинув надежду раз и навсегда избавить мир от зла.

Каждый заботился о ближнем своём как мог.

— Это ужасно, — принюхалась Клирия к клубню. На тот момент она только стала девой, которая уже может выносить ребёнка. — Он… он острый, и горький, и от него пахнет… Что это за отрава? Ты хочешь меня по запаху находить?

— Нет, хочу, чтоб была здорова. Это чеснок, и он полезен. Я же не говорю его есть в сухую. Просто с пищей.

— Он полезен, чтоб вытравливать врагов из укрытий. А ещё он острый, — повторила Клирия, с недоверием смотря на Мора. — Ты хочешь меня погубить таким бесславным и жестоким способом? Меня, великую Богиню Надежды?

— Хочу, чтоб ты росла здоровой и красивой.

— Я уже красивая, — крутанула она головой, взмахивая волосами.

— И скромной.

— А стану вонючей. И меня… меня… меня будут называть чесночницей! И смеяться будут надо мной, тыкать мне этим. Знаешь, я как представлю это, мне уже плакать хочется.

— Мы тут вдвоём живём. Никто не будет ничего говорить. К тому же, кто у нас всю зиму лежал с температурой? Кашлял, соплями истекал, с кровати из-под толстого одеяла не вылезал? Вся дрожала как лист на ветру. А кого я с ложки кормил? А чью…

— Не говори! — пискнула красная как помидор Клирия, но Мор невозмутимо продолжил.

— …попу я вытирал, пока кто-то даже встать не мог без чужой помощи? Мыл в тазу? Баюкал, когда кто-то плакал от головной боли, сопли подти…

— Я поняла! — запищала Клирия, зажмурившись и замахав перед собой руками, после чего бросилась на этот чеснок с каким-то невиданным остервенением, Мор даже и сказать ничего не успел.

— Ну не на голодный же живот, дура… — пробормотал он, глядя как головка уменьшается на глазах.

После этого случая Клирия потом неделю ещё мучилась с животом, хотя запах чеснока в доме стал довольно привычным явлением, к которому все привыкли почти сразу. Иной раз Клирия уже грызла его, скучая, когда делать было нечего, словно какое-то яблоко.

Время продолжало свой ход, сменяя один сезон года на другой. Иной раз они заводили разговоры ни о чём. Иногда разговоры ни о чём значили куда больше, чем казалось. Об этом мире, о других, соседних мирах. О том что богиня — как привязанная большому камню девушка. Она может сидеть на своём валуне, а может при желании сесть на соседние, если длина верёвки позволяет. О том, что он воевал в нескольких войнах за освобождение и видел, как падали другие государства. О том, что человеческая ненависть опаснее пожара в деревянном городе; ничто так не объединяет, чем общая боль и ненависть.

— У тебя что не разговор, всё к войне. Побойся бога, — улыбнулась тогда Клирия. Она даже переняла слова людей, настолько привыкла к такой жизни, забыв, чего хотела.

— Не, не буду бояться. Когда-нибудь мы с тобой тряхнём этот мир. Да и у тебя тоже все разговоры сводятся к тому, что э-э-э… — он пытался сказать что-то, но несильно у него это выходило.

— К чему? — с хитрым прищуром и улыбкой она облокотила голову на руки, уперев локти в стол. — К тому, какая я разносторонняя?

— Это как? — не понял Мор.

— Вот неуч, и как богиня тебя терпит, — рассмеялась Клирия, облокотившись на спинку стула.

— Так же, как и я её выходки. Кто моей рубахой пол помыл?!

— Э… — Клирия растерялась, даже не зная, что ответить. — Я?

Такие милые ситуации происходили довольно часто. Когда она его отчитывала, когда он её. Живя вместе, они наслаждались обществом друг друга, иногда заходя в деревню. Вполне естественно, что пусть и юная на вид, внутри уже давно взрослая женщина смотрела на ситуацию иначе. Возможно, и Мор смотрел на ситуацию иначе, но вида не подавал.

А на очередной день рождения он подарил ей медальон. Красивый круглый медальон серебристого цвета, на котором мать словно обняла маленького дитя. Практически невесомый на ладони, о нём было легко забыть, когда он висел на шее.

— Что это за символ? — спросила Клирия, с интересом рассматривая его.

— Символ защиты. Он был популярен в нашей армии, — объяснил Мор.

— Никогда такого не видела.

— Это был чисто символ солдат. Значил, что судьба их убережёт, как мать уберегает своё дитя. Он выкован из камня, что однажды упал с неба на землю.

— И что он может? — спросила Клирия, надевая себе его на шею.

— Металл из того метеорита мешает увидеть тебя, — ответил Мор. — Почему-то он скрывает твою статистику, и скрывает саму тебя от магии. Словно огораживает от всего мира, что использует возможность этих всяких статистик и способностей. Он не скроет тебя от магической атаки, однако ты станешь незаметна. Его называют осквернённым металлом.

— Интересно… — пробормотала Клирия, рассматривая его у себя на ладони. — А откуда у тебя этот металл.

— Да… — отмахнулся Мор, — выковырял из одного святилища.

— Так ты его из святилища выковырял?! — ужаснулась Клирия такому кощунству.

— Так я это… разрешения попросил… — смущённо пробормотал Мор, словно ребёнок.

— У КОГО?!?!?! Мор! Ты идиот!

— Чего сразу идиот. Святилище было заброшенно, вот и взял там кусочек. Уж явно никому не помешал, — обиженно буркнул он.

— О-о-о-ой, ну ты и человек… — вздохнула она, крутя между пальцами медальон, который приветливо поблёскивал в лучах света. — Как же так, Мор… Испортить чужую святыню, — Клирия с укоризною посмотрела на него, отчитывая взглядом, однако спустя минуту на её недовольном лице появилась улыбка. — Больше никогда не делай так, пожалуйста. Это слишком даже для меня. Это как носить на шее пальцы мертвецов.

— Некоторые так и делают, — заметил Мор.

— Фу! — скривилась она.

— Могла бы и спасибо сказать, — глухо отозвался он.

— Спасибо за то, что отколол кусок от святилища? — рассмеялась Клирия. — За это спасибо не скажу, но за то, что сделал подарок, — она шагнула к нему и поцеловала в грубую щёку. — Спасибо большое. Мне ещё никогда не дарили таких подарков на дни рождения. — И тут же хихикнула. — Особенно таких кощунственных.

Каждый день рождения Клирия получала какой-нибудь подарок от Мора, каждый день они жили вместе, занимаясь своими повседневными делами.

Но всё изменилось одним из летних дней. Несчастье пришло с дороги и первой встретила его Клирия. Совершенно случайно она оказалась на тропе, что вела к их дому, проверяя ручей и ловушки для животных, когда глазами встретилась с одним из пяти человек. Одетые в разную одежду, словно дикари или бандиты, они все носили мечи, что были не самого высокого качества.

Их реакция на Клирию была мгновенна. Впятером они тут же бросились к ней, словно сорвавшиеся с места волки, что начали гнать свою жертву. Клирия дала не менее низкий и быстрый старт, сорвавшись с места и завизжав во всё горло.

Она не кричала от страха, хотя он и охватил её в то мгновение. Нет, Клирия кричала, чтоб предупредить Мора об опасности, чтоб он успел подготовиться ко встрече с врагами, что шагнули к их дому.

Она неслась сквозь лес напрямик, перепрыгивая все кочки и ямки, уже зная, где какая находится. Неслась, распугивая криком зверей и птиц, руша лесную тишину, разрезая девчачьим визгом, подобным сирене.

Но даже со своей юркостью она была медленнее, чем её преследователи. Ещё мгновение, и на неё прыгнули сзади. Клирия практически успела увернуться, но рука человека дёрнула её за край юбки. И в этот самый момент она прыгнула через внеочередную ямку.

Клирия не долетела до края, запнулась и полетела кувырком по земле, несколько раз ударившись о камни и корни. От таких кульбитов у неё выбило дух. И в тот момент, когда один из врагов навис над ней, ему в голову прилетел камень. Брызнула кровь в разные стороны, раздался хруст черепа и тот свалился на землю.

— Клирия! Беги! — крикнул Мор, перемахнув через неё и ударом своего меча парировав нападающего.

Она на мгновение замерла, смотря, как Мор парирует одного, парирует другого, высекая искры, как он ловко движется, уворачиваясь от ударов и нанося ответные. Она смотрела на него, словно зачарованная.

— Клирия, твою мать! Беги отсюда! Прячься! — взревел он, пинком отбросив одной из противников и слегка покосившись, когда по нему полоснул другой.

Клирия, дёрнулась, вцепившись в землю пальцами, и рванула в лес. Не к дому, где её будет легко найти, а в чащу. В какой-то момент за ней дёрнулся один из нападавших. Он успел её схватить и дёрнуть на себя так, что она развернулась к нему лицом, потеряв клок волос. И тут же её забрызгало кровью, когда напротив неё из груди гада появилось остриё меча, что метнул Мор.

— БЕГИ! — загремел Мор, резко отпрыгивая от выпада противника.

Это был последний раз, когда она его видела живым; её взгляд скользнул по нему, как он врезается всем телом увлекая сразу двоих на землю.

И Клирия побежала. Мчалась, не оборачиваясь, как можно глубже, всё дальше и дальше, словно кролик, спасающийся в чащобе. Со слезами на глазах, напуганная до смерти. Позже она будет чувствовать себя ещё и последней предательницей, но… это будет потом, после того как она залетит в самую чащу леса и придёт в себя. Последний раз, когда она отступила перед лицом опасности и не пошла до конца.

Через некоторое время Клирия возвращалась обратно, уже зная, что увидит на то месте. Зелёный светлые лес, пение птиц, свет сквозь кроны девственно чистого и зелёного леса. Но яркие цвета не могли скрыть шесть трупов.

Нечеловеческий крик в тот день огласил эти леса. Долгий, мучительный, словно раненого зверя, что попал в капкан. Боль изливалась, разносилась по лесу, заставляя сотрясаться деревья.

Клирия в тот день проклинала весь мир, проклинала всех людей и саму себя. Она ненавидела, ей овладела ненависть, чистейшее зло, чью черноту ещё никто никогда не видел. Она кричала, пока не охрипла и не потеряла голос. Клирия накричалась на всю свою жизнь и не скоро ей ещё раз овладеют эмоции.

Только вечером, когда ни сил кричать, ни сил плакать не осталось, Клирия похоронила дорогого ей человека. Уже стоя над ямой, Клирия смотрела на окровавленное тело того, кто стал её семьёй. В вечерней тишине, когда прохлада опускалась на землю, она протянула руку в яму, взяла уже холодную, слегка затвердевшую руку Мора и прижала к своей щеке.

— Я так и не сказала тебе, что люблю тебя, — прошептала Клирия и расплакалась, хотя казалось, что слёз больше нет. Плакала больно, горько, тихо, сотрясаясь всем телом. — Я должна была сказать это ещё тогда, когда ты меня спас зимой. И повторять это каждый день, что мы жили. Прости меня, видимо настал мой черёд исчезать вслед за другими. Я давно подозревала…

Закапали слёзы на мёртвое тело. Амулет, что она надела сегодня, свисал с её шеи, покачиваясь, словно серая метка. В последствии под гнётом времени он почернеет, как почернеет душа его хозяйки, но сейчас он отражал лучи солнца. Закат последнего дня, когда она могла насладиться обычной жизнью.

— Но мир дрогнет. Я клянусь, они поплатятся за твою смерть. Они отобрали у меня братьев и сестёр, отобрали мою силу, отобрали мою надежду… И словно им показалось мало, они отобрали тебя. Они забрали тебя, словно моей жизни было мало. Этот мир, он отберёт всё, до чего дотянется, он сожрёт всё, что мне дорого, и выплюнет их кости на обочину. Найдёт меня, даже если я спрячусь. Но они заплатят за это.

Её голубые глаза полыхнули пламенем.

— Они все умрут, каждый, что приложил к твоей смерти руку. Я достану их всех и отомщу.

Её прекрасные светлые волосы стали чернеть. Эта чернь, как и чернь в её душе, растекалась всё дальше и дальше.

— Они все умрут за то, что сделали с нами и нашими мечтами.

Она повторяла это раз за разом, пока её глаза не стали абсолютно красными, как окошки в ад. До тех пор, пока её волосы не стали чернее пустоты в её душе.

Она шмыгнула носом и с грустной улыбкой провела пальцами по застывшему серьёзному лицу человека, которого любила, бережно положа руку в могилу.

— Клянусь, я выполню твою мечту, сделаю мир, где для нас тоже когда-нибудь найдётся дом. Найдётся место, где мы останемся одни и никто не будет нужен нам. Мы тряхнём весь этот мир, вместе, как ты и говорил. Сделаем его лучше. Я не остановлюсь и никогда больше не отступлюсь. Моя рука не дрогнет, я больше никогда не буду сомневаться. Я стану тем самым кошмаром, что сможет его изменить. А потом я найду тебя, и мы вновь будем вместе.

Она начала забрасывать тело землёй, продолжая плакать. Самым сложным моментом было засыпать лицо, но и с этим она справилась.

— Прости, спи спокойно, последний солдат. Когда-нибудь мы вновь встретимся и попробуем на прочность этот мир.

Через час на этом месте был лишь холмик свежей земли, в то время как трупы напавших так и остались гнить. Где-то горел одиноко стоящий на краю леса у обрыва дом. Дом, чьи стены познали счастье, впитали его и стали сами по себе воспоминаниями. Они горели, словно сгорало чьё-то прошлое.

Прошлое одной очень злой и очень одинокой девушки, чей долгий и неприятный путь только начинался.

Мир же… он лишь безразлично отвернулся, даже не понимая, что когда-нибудь его будет трясти. Когда единственный человек действительно обретёт дар истреблять род людской. И использует его против самого мира во имя великих идей.

Мир ещё вздрогнет от её слов.

Эпилог

Чуть не проблевавшись и не свалившись нахуй в то же самое ущелье, куда улетел мой предшественник император, я упал на колени тяжело дыша. То, что я сейчас испытал… это можно было сравнить, как если бы мой мозг пытались протащить через задницу. Я даже пощупал, не сделали так мои дружелюбные духи со мной, а то бы обидно было.

Нет, серьёзно, думать жопой, это перебор!

Ощущения были такие, словно я посмотрел какой-то сон. Всё реалистично, всё натурально, и я как сторонний зритель в нём без воли, без мыслей, без всего. Да, неосознанный сон, где ты сторонний зритель — наиболее точное описание ощущений.

— И… — мой голос запищал так, что даже у меня уши свело. Пришлось хорошенько прокашляться, пока он не вернулся в относительную норму. — И что это была за хрень? — прохрипел я наконец.

Духи закружились передо мной.

— То, что ты просил, — прогудели они.

— Погодите-ка, я спрашивал: «Покажите мне, почему Клирия пошла на это». То есть подразумевал то, что вы покажете, почему она и меня тоже выбрала. Почему пошла на этот трюк конкретно со мной. А я чо узнал? Она тащится по перекаченным брутальным потным мужикам! Вернее тащилась, но не суть! Нахуй мне знать её фетиши?!

— Мы показали всё, что было важно, — прогудели они.

— О'кей, кто этот мужик? Как его там… чума…

— Мор.

— Да, точно, так и хотел назвать. Так кто этот хер? Я понял, что он науськал Клирию на это и хитро слился, оставив всё на неё. Но как она до меня-то дошла? Гуляла по другим мирам и выискивала отморозков?

— У неё был план.

— И? — предложил я продолжить интонацией.

— И она ему следовала.

Сука, ну это гениально… Нет, серьёзно, до такого ответа не каждый додумается. Жаль, что я не получил ответа на вопрос, почему я? Всё понял, любовь, признание, злоба от потери, целеустремлённость, но я как-то не сильно вписываюсь в это. Ну кроме того, что я безобидная няшка.

— И? Вы так и не ответили на вопрос.

— Тогда не нам надо задавать вопрос, — качнулись они, словно маятник.

— А кого? Я убил всех, кто мог об этом знать, — напомнил я.

— У неё самой.

— Предлагаете воскресить? — нахмурился я.

Воскрешение… вообще, это мысль, но она там что-то про последний раз и очищение говорила, не? Там ещё есть что возрождать? Ещё в тех воспоминаниях, которые я видел, типа когда душа переполнится говном, ей станет очень невесело. И неизвестно, как душа с этим справится. Может сама полетит на чистку, а может погорит, как сделает это моя душонка.

Но оказалось, что духи подразумевали совершенно другое. Настолько другое, что я понял, насколько легкомысленно отнёсся к её убийству.

— Она идёт по склону восточной горы, — прогудели они закружившись.

Повисла тишина, нарушаемая только гулом толпы вдали, прежде чем до меня полностью дошёл смысл.

— Бред! — Я аж подпрыгнул. — Она мертва! Я лично загнал ей пулю в лоб!

— Она идёт к ущелью, — сказали они. Голос духов эхом разошёлся по округе, когда они начали подниматься всё выше и выше. — Поспеши.

— Куда, она же… блять, да она должна мёртвой быть! — я тут же посмотрел на восточный склон, на котором я её и пришил, но в темноте нормально особо ничего и не разглядишь. — Я убил её! Хули она теперь убегает!? Нет, стоп… какого хуя она вообще с пулей в голове бегает?! Зачем ей к ущелью?!

В голове был сумбур от новости, и вряд ли я бы смог сейчас сложить два и два.

— Она твой ответ на заданный вопрос.

Видимо богиния ещё сохранила свои приколы, да и посох с её силой был рядом в тот момент… а ещё пукалка та мелкая, мелкашка…

Добро пожаловать туда, где правят статы. В следующий раз отрежу голову, или снесу её выстрелом так, чтоб там была реальная дыра.

— Вот же… — процедил я вскакивая. Уверенность вновь вернулась, как и твёрдая походка.

Я вскочил и перезарядил револьвер на всякий случай, если что вдруг пойдёт не по плану.

— Куда мне бежать? — спросил я, встав твёрдо на ноги.

— Беги вдоль ущелья. Ты ещё можешь успеть.

И я рванул. Казалось, что сил уже нет, но они были, надо просто захотеть. Потому я бежал во весь опор верх по склону.

Сука.

Клирия.

Клисенциу римбору… тьфу блять, язык сломаешь. Надежда сдвинет горы. Но, судя по всему, она наловчилась двигать не только их, но и людей, и мозги, и сознание, и цели. Я думал, что Клирия манипуляторша, знал, что она готова на многое, но… даже я не мог оценить, насколько далеко она готова зайти.

Насколько Клирия тупая дура.

Стремглав я добежал до того места, где луга переходили в камни и так же ловко поскакал по ним, стараясь не снижать скорости.

Там, где-то наверху виднелась фигура. Слегка сгорбленная, пошатывающаяся, словно маятник в разные стороны. На моих глазах она несколько раз запнулась и упала, но всё равно продолжала так же упорно двигаться вперёд. Её целеустремлённости можно было позавидовать, если бы она пустила её в нужное русло.

Я поддал газу.

— Клирия!

Даже отсюда я увидел, как она вздрогнула всем телом, посмотрела на меня, и тут же дёрнулась вперёд…

Запнулась, упала, встала и, пошатываясь, двинулась к краю ущелья. Под конец она просто упала и поползла по камням.

— Клирия! Сука! Не смей! — закричал я.

Она упорно ползла дальше по острым камням на четвереньках, словно умирающий от жажды к луже. Покачивалась, несколько раз растягивалась прямо на них, но всё равно продолжала ползти. Но даже сейчас стало понятно, что она не успеет доползти.

Потому мне не составило труда обогнуть дуру и встать между ней и ущельем.

— Я знаю, почему ты это делаешь. Я знаю, что сделал Мор, Клирия, — сказал я запыхавшись.

И она замерла. Замерла, посмотрев на меня.

Когда я приблизился, она хрипло крикнула.

— Не подходи! — и о чудо, Клирия достала мелкашку, которую до этого я выбросил, и прицелилась в меня.

— Клирия, давай поговорим, — предложил миролюбиво я.

— Ты даже убить нормально меня не смог! — в ответ попыталась закричать Клирия, но лишь захрипела. — Ты был так близко! Как так? Как так?!

— Да я не причём, это двадцать второй калибр! Откуда я знал, что он тебя не возьмёт! А револьвер я оставил в замке! Знал бы, точно захватил бы и вышиб тебе мозги. Обещаю, как решу тебя в следующий раз грохнуть, обязательно обезглавлю.

— Всё равно разговоров не будет… — прохрипела она. Только сейчас я заметил, как сильно Клирия истекала кровью. С уголков рта, из глаз, из дырки во лбу. А я её же как дуршлаг нашпиговал.

— Это всё из-за этого Мора? Из-за этого придурка?

— Он не придурок! — попыталась крикнуть она, но голос сорвался, и Клирия просто просипела это.

— Тогда ради чего?! Это даже не твоя мечта, Клирия. И не его мечта. Он просто сказал, что он хочет изменить мир, а ты восприняла это как приказ действовать.

— Он хотел этого!

— Ёб твою мать, тупая ты шкура, ты можешь отличить слова от желаний?! Хотеть можно по-разному! Или блять он полез на мечи ради того, чтоб ты потом энное количество раз сдохла?! Этого, по-твоему, он хотел?! Или он бы хотел, чтоб ты обрекала всю свою жизнь на такое?! Он увёз тебя в лес, где отстроил дом, для того, чтоб ты потом убивалась так? Блять, тупая ты дура, он тебя уберечь пытался, показать, что есть ради чего жить ещё!

Но в ответ она выдала мне прямо рекламный слоган.

— Он… Мы… Я…

— Головка от хуя, Клирия, нахуя ты это делаешь? — спросил я напрямую. — Какова твоя цель? Месть? Уничтожить весь мир? Или сделать его лучше? Ты можешь сама сказать, ради чего ты это делаешь? Или ты просто настолько свыклась с такими мыслями, что уже и сама не понимаешь ничего? Или тебя толкает на это то, что ты и есть надежда, которая не может успокоиться?

— Я… я просто хочу вернуть всё! — заплакала она. — Я должна!

— Но ты не вернёшь. Мор сдох, мир сдох, братья и сёстры сдохли, осталась только ты! Всё кончено! Смирись!

— НЕТ! — закричала она. Её голос наконец прорезался. — Ничего не кончено! Я могу, я смогу всё изменить! Я смогу! Или умру, идя к этой цели!

— Даже зная, что после этого ты исчезнешь?!

— ДА! — заорала она как ненормальная, вновь расплакалась и навела на меня пистолет.

Психика Клирии дала трещину и теперь на полной скорости разрасталась по всей её непробиваемой стене спокойствия. О'кей, раз не хочет сдаваться, будем действовать по-иному. Просто сломаем её раз и навсегда, втоптав её тупую мечту в грязь.

— И чо, — упёр я руки в бока. — Застрелишь меня?

— Ты должен! Или я убью тебя!

— Убить тебя? Чтоб, как ты думала, стать чудовищем? Ты реально хочешь пойти на это? Бля, ты ебанутая в конец, Клирия.

— Плевать, чего хочу я! Главное, что правильно!

— А, да? — почесал я за ухом. — Но пытки людей, естественно, это правильно, верно? И меня пропускать через такой ад. Убивать, грабить, заставлять, похищать, шантажировать. Это очень правильно, Клирия, ты прямо ангел. Лучше пристрели меня, не хочу такой бред слушать от тебя. Ты уже сама запуталась. Даже если ты умрёшь, теперь это не произведёт такого эффекта. Клирия, ты крупно обосралась.

— НЕТ!

— Да-да, — с безразличием кивнул я. — Я не буду тебя убивать. Можешь застрелиться.

Она смотрела на меня выпученными глазами, вся в соплях, измученная и заплаканная, после чего быстро поднесла пистолет к виску, схватив его двумя руками, и зажмурилась.

— Давай же, Клирия, хотела покончить жизнь самоубийством? Делай это. Это твой шанс. Ты облажалась, ты просрала все полимеры. В самом конце, когда всё было в твоих руках, ты просто немного оступилась и всё полетело в тартарары. Ведь ещё немного, и твоя мечта стала бы реальностью. А это была последняя твоя попытка. Бля, я даже не помню, чтоб в самом конце, когда так всё схвачено, кто-то так сильно проваливался. С грохотом провалиться, руша всё, на что потратил не одну жизнь. Клирия, ну ты и лошара, мне даже касаться тебя не хочется, вдруг заражусь твоим лошаризмом.

— Заткнись! — завизжала она, не открывая глаз.

— Лошара-миконтара.

— Замолчи!

— Как твоё имя переводится? Провалюсь на ровном месте? Или уебусь на финишной прямой?

— НАДЕЖДА ГОРЫ СДВИНЕТ! — завизжала она.

— А, да? Просто я перевёл, как Клирия жидко обосралась в конце.

— А-А-А-А-А-А-А-А!!! — она завизжала так, что уши заложило, а в следующее мгновение…

Она нажала на курок и вздрогнула всем телом.

Однако пистолет выдал только сухой щелчок.

— Надо же, надежда кончает жизнь самоубийством. Это что-то новенькое. И Клирия, — сделал я изумлённый вид. — Ты что, даже застрелиться нормально не можешь? Попробуй ещё разок.

И она попробовала ещё раз, вздрогнув всем телом. А потом ещё и ещё, тупо наживая на крючок.

После этого она посмотрела на пистолет, словно не могла понять фишку.

— Ах да, он разряжен, прости, я забыл предупредить, — улыбнулся я во все свои кривые зубы. — Там нет патронов.

И тут она завизжала, отлично откосплеив бабу истеричку. И этот пистолет полетел в меня, однако я ловко отбил его в сторону. Тот жалобно звякнул в темноте. Клирия так натужилась, что казалась, сейчас обосрётся. Она даже кровью истекать стала сильнее.

— Клирия. Всё кончено. Ты пыталась изменить мир, у тебя не получилось. Ты хотела сделать из меня чудовище, у тебя не получилось. Ты даже застрелиться пыталась, но и тут фиаско. Может пора прекратить это всё? Мор хотел изменить свою страну, а не весь мир. Вот что было его мечтой. И под миром он подразумевал этот маленький мирок, королевство, а не всю сраную планету. Но больше всего он хотел сделать тебя просто счастливой. Чтоб ты смогла жить и радоваться жизни. Ты с самого начала неправильно поняла его приоритеты — сначала ты, а потом всё остальное. Оттого… — я развёл руками. — Всё кончено для тебя, Клирия. Конец, ты проиграла окончательно. Теперь ты лохушка года, прими мои поздравления.

И она вновь разрыдалась. Но, судя по всему, на этот раз я смог добить её морально. Просто раздавить её к хуям, разрушить её непроницаемость. Я хотел изничтожить её морально, сломать Клирию, чтоб уже наконец положить конец её игре. У меня неплохо получилось. Теперь у неё истерика от осознания произошедшего.

Она ревела и ревела, всё размазывала сопли по лицу и размазывала. Пока Клирия истерила, упивалась горем и осознанием провала, я гулял по округе, поссать сходил, посмотрел на горящий дом Юми, успел пожанглировать патронами. Короче, развлекал себя как мог. Но вскоре мне это надоело.

— Эй, Клирия, харе, я уже устал ждать, пока ты наплачешься, — толкнул я эту рёву в плечо. — Серьёзно, давай ты за столом поплачешь? Я просто кушать хочу уже. Или давай так, я тебя к камню привяжу, чтоб ты не убежала никуда, а утром уже заберу?

Но Клирии надо было ещё и выговориться. Блин, сколько можно…

— Я должна была быть тем кошмаром, что стал ты, — прохлюпала она в ладошки. — Но у меня не выходило… Каждый раз не получалось. Я просто не могла, не получалось… Это редкий дар, убивать, истреблять человечество, стать опорой… Словно талантливая рука художника, которая способна провести прямую линию.

— Ебать ты загнула, — ужаснулся я сравнению.

— Я пыталась… столько раз пыталась… Раз за разом. А потом поняла, что это почти конец, но просто… просто надо найти нужного человека… — она так хорошенько шмыгнула носом, словно какой-то завсегдатый бомж.

— Кстати да, почему именно я?

Она посмотрела на меня своими мокрыми глазами… фу! Клирия! У тебя сопли из носа текут! И… что у тебя с глазами?! Хули один голубой как небо, а другой красный как преисподняя?! Ты чего такой гетерохромной стала вдруг?! И что у тебя с чёлкой? Почему часть пряди белая?

— Я искала. Хотела… хотела просто… ты должен был справиться, — проплакала она мне. — Я думала, что ты этого хочешь…

— Чего? Блять, я тебя даже тогда не знал.

— Прости меня… — и снова разревелась пуще прежнего. — Я думала, что всё будет… будет как прежде… И всё же было… всё было так хорошо, я же смогла… у-у-у-у-у-у…

Вот тебе и у-у-у-у-у. Хорошо было. Скажи, хорошо было до того момента, как я понял, что ты не хочешь нагнуть мир, верно?

— Я лишь хотела сделать… сделать обратно воина… через огонь и воду… Мы же так хорошо жили… Мы смогли бы сдвинуть горы.

Блять, я так и знал, что ты взяла его слова на вооружение, но не слишком ли ты переусердствовала в делании меня похожим на него? Не думаю, что он имел в виду именно это. Хотя надо признать, твои методы, если их пережить, довольно эффективны. Однако…

— Клирия, ну и дура же ты… — вздохнул я.

Сел напротив неё и вытер её мокрую рожу рукавом… Фу блять, она высморкалась в него! Клирия, ну какого хрена?! И что теперь мне делать?

— Хватит, Клирия. Всё кончено. Заканчивай с этим делом и просто живи дальше. Отобьём королевство, и найдёшь себе работу по духу. Пытать там, или наоборот помогать. В любом случае, иди сюда.

Я наклонился, чмокнул её в носопырку, подхватил на руки и двинулся вниз, прижав к себе.

— Пошли, маленькая глупая богиня, напьёмся в честь того, что ты облажалась.

В ответ она шмыгнула носом, обхватив меня за шею.

Вот же… Клирия блин. Всё ей неймётся. А я так и не спросил, хули именно я, хотя догадки есть. Не нравятся мне эти догадки, если честно. Но да ладно, потом подумаю над ними. Сейчас же…

Мы спускались всё ниже и ниже, пока не достигли лугов. Клирия мирно пускала сопли и слёзы, пока я тащил её отнюдь нелёгкую тушку вниз. Надо было сейчас её хорошенько напоить и свалить спать. И так пока не доедем до поместья, а там уже решить, на что она пригодна после такого стресс-теста.

А она всё поскуливала у меня на руках, оплакивая свой тотальный провал. Всё-таки да, придётся Клирии идти на очистку после этого круга и выбросить из головы надежду, что когда-нибудь она сможет восстановить здесь всё. Сложно, но выполнимо. Уверен, что у неё получится. А до этого…

Я спустился вниз вместе с дурёхой на руках, после чего оттащил её в отдельную палатку, подальше от людских глаз, и попросил организовать Юми алкоголя, поверхностно объяснив ситуацию. Она не артачилась, ничего не спрашивала, просто кивнула, за что я её тепло поблагодарил. Не хотелось мне говорить, что моя правая рука поехала в страну зелёного слоника. Клирия же всё это время тупо сидела и смотрела своими разными глазами куда-то в землю. Взгляд её потух, лицо сало бесстрастным и абсолютно похуистическим ко всему окружающему миру. Только когда звякнули бутылки алкоголя, она проявила хоть какой-то интерес.

Ну чтож, тоже неплохо, верно?

А после мы нажрались. Напились, словно два сраных алкоголика, под конец бухая прямо из горла большими глотками. Бухали, заедали, бухали, заедали, пока сознание в конец не помутнело. Так что на утро никто из нас просто не вспомнит, что делал вечером.

Начало только-только светать, когда я проснулся. Стенка нашей палатки, что стояла специально подальше ото всех, чтоб никто не мешал мне спаивать неудачницу богиню, медленно светлела от лучей, что падали на неё.

Головная боль, по сравнению с тем, что мне приходилось переживать, была лишь мелким дискомфортом в данный момент. Таким мелким, что я его и не замечал, если не акцентировал на нём внимания.

И проснулся я совершенно от другого. От чувства опасности. Нет, от чувства сильной опасности, так как просто открыв глаза, я уже чувствовал, как сердце бешено колотится. Словно перед каким-то важным боем.

Я резко сел, схватившись за меч, что валялся рядом, готовый уже ебашиться по чёрной прямо голышом с армией новых засранцев. Интуиция каким-то неведомым образом смогла пробиться через сон после такой попойки, отчего у меня не возникло ни капельки сомнения, что я влип по-крупному. Насколько по-крупному, что сон как рукой сняло.

И именно из-за этого я не сразу услышал чудовищный храп около себя. Весь сосредоточившись на том, что происходит за палаткой, я не сразу понял, что в ней я не один. Даже больше, на том самом матраце, набитом соломой, на котором сижу я, есть и другой человек. И как раз-таки этот другой человек и храпит так, что мама не горюй.

Хуже стало тогда, когда я понял, что вся опасность исходит как раз от этого самого человека в моей кровати.

В тот момент смутные подозрения начали проскальзывать в моё сознание, стоило напрячь просто мозги и понять, с кем я был в последний момент, который помню.

И всё же… Такой храп…

С замиранием сердца, словно крутя барабан с одним патроном в револьвере, а потом стреляя, я откинул наполовину одеяло.

И чуть не заорал, схватившись за голову. Нет, сил не орать благим матом мне хватило, однако сердце забилось где-то в районе горла от ужаса, который последовал за осознанием содеянного.

— Ой бля… что я наделал… — пробормотал я в ужасе и с болью в голосе, после чего поспешил накрыть всё обратно одеялом. — Бля… как… как так-то…

Руки сами по себе обхватили голову. Пиздец, что я только что натворил…

А система поспешила меня обрадовать новым званием.

«Монстроёб — Всё! Хватит! Успокойся! Прекрати! Если у чего-то есть дырка, это не значит, что с этим надо обязательно совокупляться! Хватит иметь всё, что попадается на глаза и имеет подходящее отверстие! Серьёзно, прекращай уже.

Условия получения — поиметь того, кого иметь совершенно не хотелось».

Условие полностью соответствовало моему собственному мнению — подобного мне точно не хотелось…

Content

Кирико Кири
Мир, где мне рады

Часть пятьдесят третья Нити давно прошедших дней

Глава 252

Глава 253

Глава 254

Глава 255

Глава 256

Глава 257

Глава 258

Часть пятьдесят четвёртая Храм Юи

Глава 259

Глава 260

Глава 261

Глава 262

Глава 263

Глава 264

Глава 265

Часть пятьдесят пятая Следующая остановка — ничто

Глава 266

Глава 267

Глава 268

Глава 269

Глава 270

Часть пятьдесят шестая Дом, не слишком родной

Глава 271

Глава 272

Глава 273

Глава 274

Глава 275

Глава 276

Глава 277

Часть пятьдесят седьмая Возвращаясь домой

Глава 278

Глава 279

Глава 280

Глава 281

Глава 282

Глава 283

Глава 284

Часть пятьдесят восьмая Дорога к власти

Глава 285

Глава 286

Глава 287

Глава 288

Глава 289

Часть пятьдесят девятая В погоне за будущим

Глава 290

Глава 291

Глава 292

Глава 293

Глава 294

Глава 295

Глава 296

Часть шестидесятая Выживают сильнейшие

Глава 297

Глава 298

Глава 299

Глава 300

Глава 301

Глава 302

Глава 303

Глава 304

Глава 305

Часть шестьдесят первая Как рождается будущее

Глава 306

Глава 307

Глава 308

Глава 309

Глава 310

Эпилог