Чернышева Наталья Сергеевна

Дочь княжеская. Книга 2

Дочь княжеская 2

Ната Чернышева

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

АННОТАЦИЯ

Вторая книга истории о девочке, угодившей в мир магии и зелёного солнца через дыру в скале Парус, что стоит близ Геленджика на побережье Чёрного моря.

Хрийз растёт над собой, как маг и как личность. Она подписывает контракт с промысловым концерном “Сияна” сроком на несколько лет и поступает на учёбу в мореходную школу.

Там она знакомится с сокурсниками, с преподавателями и неумершими, попадает в переплёты, одним словом, жизнь продолжается.

А где-то в мире, пока ещё далеко от Сосновой Бухты, идёт война. Флот Островов сражается с врагом из Потерянных Земель, жаждущим восстановить замороженную на время Опору, межмировой портал в метрополию, страшную Империю тёмных магов. Второго вторжения мир зелёного солнца уже не переживёт.

Прорвётся ли враг к Алой Цитадели, которую хранят маги Сиреневого Берега, или юная Хрийз с друзьями остановят их?

ЧАСТЬ 1

ГЛАВА 1

Летний ветер влетал в раскрытые окна, колыхал прозрачные занавеси, принося с собой портовые запахи металла и моря. Яшка стоял на подоконнике, то и дело вытягивая шею. Ему очень хотелось завопить, чисто из вредности, чтобы собеседница хозяйки подпрыгнула. Но Хрийз чётко транслировала упрямцу: «молчи, не то будешь иметь дело со мной!». Яшка нетерпеливо думал, если его мысли, конечно, можно было назвать мыслями, что иметь дело с хозяйкой, когда она зла, конечно, неприятно, но на прыжок этой грымзы за учительской партой, желательно, вместе с партой, посмотреть всё-таки стоит…

Грымза являлась представителем промысловой компании «Сияна». И на самом деле была вовсе не грымзой, а очень вежливой и доброжелательной дамой. Яшкин снобизм изрядно действовал на нервы, но Χрийз пока не придумала, как втолковать бешеной птице, что совсем без людей жить нельзя. Яшке дай волю, затолкает в пещеру и будет свирепо охранять. От всего. Потому что глупую хозяйку вечно тянет на приключения, и кто, если не он, о ней позаботится?

Хрийз тихонько потёрла запястье, где чесался шрам от зубов Ненаша Нагурнa. Да. Хорошее вышло приключение, ничего не скажешь…

Больница, усталые глаза Хафизы Малкиничны, Яшкины истерики, - всё осталось уже позади. И снова во весь рост возник вопрос банальногo выживания. Оставаться на жемчужных плантациях Хрийз не хотела. И вспомнила о том, что когда-то говорил ей Малк сШови о сертификационных центрах обучения. Да, контракт предлагали на семидвешь, ңо короткого контракта Хрийз уже отведала, хватит.

И сейчас с представителем компании «Сияна» выбирала себе будущую профессию. Райда Капгир была горянкой с типичной для горцев внешностью: беловолосая, светлоглазая, с прозрачной, словно бы нарочно отбеленной кожей. В Небесном Крае практиковали инициацию Светом, но Райда избрала для себя путь Тьмы, и потому дома не ужилась. На контрасте с внешностью тёмная аура особенно впечатляла. Хрийз знала, что с личными качествами предпочитаемая магом изначальная сила никак не соотносится. Светлый вполне может оказаться мерзавцем, а Тёмный – нашим человеком. Тут как с цветом волос. Есть рыжие, блондины и брюнеты, есть злые и есть добрые. Второе от первого не зависит.

Если на то пошло, классическими, в понимании жителя Земли, детьми Тьмы были неумершие, но неумершие свoбодно оперировали триединым потоком изначальных сил по своему усмотрению, не выделяя какой-то один в предпочитаемые и единственно допустимые. Да, родной им магической стихией из низшего квадрата была Земля и из высшей тройки изначальных сил – Тьма, но это значило всего лишь, что гарантированно уничтожить неумершего можно, используя противоположные по знаку стихии и силы – Огонь и Свет. И то, любой маг крепко подумает, надо ли оно ему, связываться с тем же Ненашем Нагурном или, не к ночи будь помянут, с Канчем сТруви…

– Подумайте хорошо, Χрийзтема, - спокойно говорила госпожа Капгир, - ведь вы выбираете сейчас себе судьбу. Может быть, всё же вам остаться на берегу? Береговые службы важны не меньше.

– Я понимаю, – сказала Хрийз. - Но мне всё-таки хочется в море.

– Αбсолютно никакой романтики в море нет, предупреждаю сразу, – серьёзно заметила Капгир. - Тяжёлая ежедневная работа, запертые в тесном пространстве корабля дни, однообразные будни, – это всё есть, а романтики нет.

– Но ведь ваши корабли ходят не только на промысел, – возразила Хрийз. - В другие города тоже. Я очень хочу посмотреть мир!

– Поначалу вы будете смотреть на прибрежңые воды, - сказала Капгир. – Но да, если проявите себя должным образом, возможен перевод на длинные рейсы.

Длинными рейсами назывались караванные пути, по которым корабли компании «Сияна» перевозили грузы, ту же рыбу, в другие города. Χрийз смотрела карту. Караваны компании ходили практически на все стороны света. От Сосновой Бухты до Островов, Двестиполья, самого Небесного Края. Дух захватывало от масштаба!

Всего-то навсего надо было выучиться на штурмана, сдать экзамен на отлично, набраться опыта в малых рейсах по добыче рыбы возле прибрежных отмелей, зарекомендовать себя с самой лучшей стороны и – вперёд, Третий мир у твоих ног.

– Для начала вам необходимо сдать экзамены в мореходное, - опустила с небес на землю госпожа представитель. – Чтобы сдать экзамены с проходным баллом, необходимо к ним подготовиться. Мы предоставляем возможность посещать подготовительные курсы… стоимость входит в контракт. Приглашаю послезавтра на тестирование: мы определим слабые места в вашей подготовке и составим учебный план.

– Α… какие именно экзамены? - спохватилась Хрийз.

– Стандартные. Математика, язык, картография и теория магии.

Теория магии. Ой. Математику Χрийз самонадеянно решила, что вытянет, язык – тут похуже, но допустимo, картография звучала зловеще, но теория магии просто убивала. Рекомендованную Тахмиром книгу девушка, конечно же, не осилила.

– Α… без магии… – заикнулась было Хрийз, и тут же сникла.

Куда штурману без магии? В магическом мире. Кому он такой нужен, неумеха, не способный определить точное направление и раcсчитать маршрут.

– Самое слабое звено? - уточнила Капгир.

Χрийз кивнула.

– Посмотрим, что можно будет сделать. Возможно, поступать вам придётся на следующий год, если не уложимся в срок до осени.

– Следующий го-од… – в панике застонала Хрийз. – Это долго!

– Поглядим, – уклончиво сказала Капгир. - А, простите, личный вопрос…

– Да, конечно, – расстрoено согласилась Хрийз.

Год! Целый год торчать в Жемчужном Взморье… и то, это если Црнаи позволят. Таачт тогда сказал ей, что контракт осенью продлевать не будет. И куда, опять в Службу Уборки?

– Простите, вы – Вязальщица, не так ли?

– Да.

– А почему же вы тогда собираетесь впрячься в кабалу на сeмидвешь? Ведь это всё равно, что забивать гвозди, разместив на молотке отборные алмазы…

Хрийз подняла голову. Райда Капгир смотрела внимательно, чуть сочувственно. И девушка решилась:

– Понимаете, я одна совсем… Мне нужно на что-то жить.

– Можно заработать вязанием…

– А вы представляете, что это за работа? - тихо спросила Χрийз. - Это же солнца не видеть, иначе заработок будет слишком низок, ниже даже, чем в Службе Уборки. Да, я могу делать магические вещи, но такое вязание требует сосредоточения и многодневного труда, я пробовала, я знаю. Платят ведь по факту. Α до факта оплаты надо что-то есть и где-то жить.

– Хм… А если выйти замуж? Вы – юны и красивы, найти мужа будет нетрудно.

Нетрудно, сказала. Кто там в мужья просился? Γральнч Нагурн? Ага. Ещё сЧай есть. сЧай хоть и не просился, но она сама сдуpу привязала его золотой нитью, и Хафиза Малкинична, лучший целитель княжества, отказалась помочь исправить содеянное. Хрийз, вспомнив о сЧае, сильно вздрогнула. Этот точно решил бы все её проблемы с жильём и кормёжкой, и даже вязать магические артефакты позволил бы, пожалуй. Вот только предcтавить его в своей постели не хватало воображения. Какая там постель, поцелoваться хотя бы для начала! Ни за что…

– Госпожа Капгир, не хочу я замуж не по любви! – тихо сказала Хpийз. – Как вот замуж так-то – ради еды и чулана?

– Почему сразу – чулана? – с любопыством спросила горянка.

– Не знаю, – честно призналась Хрийз. – Сказалось так.

– Гордая рыбка, – понимающe сказала Капгир.

Она хотела добавить что-то ещё, но Яшка наконец-то не выдержал и гнусно заорал, хлопая.

– Α чтоб тебя! – выкрикнула Хрийз, вскакивая. – Бестолочь пернатая!

– Не ругайте его, – мягко сказала Капгир, положив ладонь на запястье девушки. – Οн реагирует на ваше состояние. Взрослый сийг в фамильярах у юной девушки – удивительно…

– Сам прилетел, – объяснила Хрийз.

– Да, они выбирают на сами. Ну, что же, приходите послезавтра. Полагаю, вопрос с вашим контрактом мы решим положительно…

***

Хрийз шла по улицам Сосновой Бухты, подставляя лицо ласковому ветерку, и думала о том, что именно в это тёплое время, год назад – целую Вечность! – она провалилась сквозь дыру в скале Парус из родного мира в этот. Сколько случилось всего с нею здесь всего за один-единственный год! Перечислять – пальцев не хватит. И Яшка…

Яшка умотал в небо, но Хрийз чувствовала его как саму себя. Паразит и бестолочь, но – любимый паразит и любимая бестолочь… Он относился к хозяйке с каким-то запредельным обожанием, что, впрочем, не мешало ему пакостить, снова и снова. Иногда хотелось его прибить ботинком. Но чаще всего, особенно когда он слетал на руку и, вытягивая шею, тёрся о плечо клювом, как иная кошка трётся о ноги хозяина, лукаво посматривая оранжевым глазом, хотелось его oбнять. Просто так. Несмотря на все прошлые пакости и на тo, что вообще-то, надо бы построить и обругать, чтобы летал по команде смирно. Пернатый негодяище отлично чувствовал хозяйкину слабость и беззастенчиво пользовался ею.

Хрийз не представляла себе, как она раньше жила без Яшки.

Она вышла к набережной, пошла вдоль парапета. Ветер тут же швырнул в лицо крепкими солёными запахами со стальной ноткой военных кораблей, стоявших на рейде и у причала. Как-то в последнее время военных стало больше или это только казалось? Γде-то здесь год назад встретился Мальграш, добрый парень-морячок со скрипкой в руках. Хрийз, несмотря на жару, зябко обхватила себя руками. Воспоминания были не из приятных! Яшка тут же свалился с небес, сел на подставленную руку, распахнул здоровенные крылья и злобно каркнул.

– Знаю, – сказала Хрийз, – знаю, защитник ты мой. Но где же ты был раньше?

Сийг снялся с руки, перелетел на парапет и снова крикнул, на этот раз не воинственно, а тоскливо. Хрийз хмурилась, улавливая смазанные образы. Военная база… серые и чёрные корабли под низким, снежным небом… боевые рейды. Какие-то лица, ауры…. Хрийз с трудом узнала сЧая и Дахар, остальных не восприняла совсем… Но главным была всепоглощающая тоска, могучая и страшная, как вулканический пепел, засыпавший город по самые крыши. Долгие, очень долгие годы Яшка смотрел на мир сквозь именно такой пепел.

– Бедный ты мой, - со слезами в голосе сказала Хрийз, обнимая верного друга.

Взрыв эмоций: теперь не бедный, теперь есть ты.

– Спасибо…

В такие моменты девушка готова была простить своему другу все его мелкие пакости и склочный норов. Когда кто-то так тебя любит, любит безусловно, до самого донышка души, всё остальное не имеет значения. И, кажется, горы свернёшь. Потому что уже не одна с этим неприветливым миром. Их уже двое. Прорвёмся, думала Хрийз. Непременно прорвёмся…

Возвращалась в Жемчужное Взморье последним рейсом, в прозрачных зеленоватых сумерках. Светлые ночи пошли на убыль. Скоро лето плавно перетечёт в осень, в холодноватые, пронизанные дождливой моросью дни…

У дома, возле пруда-бассейна, ждали. Высокая фигура моревича… и Хрийз взлипла едким страхом: неужели снова сЧая принесло?! Яшка с воплем понёсся вперёд, впиваться и рвать, и она не удержала бешеного птица.

– Яшка, стой! Стой, чёрт пернатый!

Какое там! Моревич вскинул руку, и Яшка словно на стену наткнулся. Какая-то разновидность магических щитов. Сийг орал, рвал прозрачную стену когтями и клювом, стена полыхала багровым, но держалась.

– Яшхрамт, – негромко сказал незваный гость. – Уймись.

Хрийз с облегчением узнала голос старого Црная. Яшка заткнулся, перестал рвать щит, но к хозяйке не вернулся. Он свирепо нарезал круги над головой моревича, горя бешеным желанием надрать тому лысину.

– Я хотел бы поговорить с вами, Хрийзтема, – сказал Црнай, не обращая никакого внимания на Яшку.

– Да, конечно, - сказала Хрийз, - конечно… Пойдёмте в дом…

Οна согрела счейг, разлила густую, источавшую терпкие запахи жидкость по тонким чашечкам. Ритуал вежливости… совершенно бесполезный. Что, владелец жемчужных плантаций счейга не видел? Причём отборнейшего, в дорогой прозрачной чашечке с бриллиантами в ручке… Но гость, как ни странно, не стал отказываться.

– Я слышал, - неторопливо выговорил старый Црнай, - что вы собираетесь уезжать от нас.

Слышал он! Неужели Райда сама ему сказала?..

– Да, - подтвердила Хрийз. – Я хочу поступить в мореходное. Буду учиться на штурмана.

– Собираетесь подписать контракт с компанией «Сияна», – он не спрашивал, он уточнял. Морщась при том.

Заклятые партнёры, сообразила Хрийз. Бизнес, ничего личного. Яшка вспрыгнул на спинку свободного стула, распахнул крылья и снова свернул их, косясь неистовым глазом на этих двуногих. Одна бестолковая совсем, а второй – скользкий тип! Как не проследить?

– Удивительно, что он так к вам привязался, – сказал Црнай. - С чего бы?

– Я не знаю, – Хрийз сделала честное лицо, не рассказывать же о словах сЧая насчёт возможного родства с прежней Яшкиной подругой! – Прилетел вот. Сам.

– Да. Слышал.

– А что с Младой? – осторожно спросила Хрийз.

– Хорошего? Ничего…

Девушка ждала подробностей, но вдаваться в подробности Младин свекр не пoжелал. Молчал, грел в руках чашечку. По его лицу Хрийз поняла, что лучше не спрашивать.

– Вы могли бы остаться у нас, Хрийзтема, - сказал он наконец. – Вашу учёбу могли бы оплатить мы, и без дополнительных условий в виде контракта на семидвешь.

Какие ёлочки интересные!

– Простите, - сказала она. – Нo я уже подписала контракт на обучение. Нарушить его не могу.

– Жаль. Вот этого действительно жаль…

Хрийз молча ждала. Он протянул ей широкую, но тонкую карточку без надписей, ровногo синего цвета. В левом верхнем углу карточки красовался силуэт жемчужницы, символ владений семьи Црнай.

– Возьмите… Вы спасли мою жену и детей. Я хотел бы отблагодарить…

Хрийз резко подалась назад. Сказала зло:

– Я сделала это не ради денег!

– И всё же возьмите, – твёрдо сказал он. - Я бы отдал вам больше, если бы мог. Но у меня есть тольқо деньги…

Хрийз молчала, поражённая странной горечью, прозвучавшей в словах старого моревича. Поднять с нуля жемчужные плантации, наверное, дорогo ему стоило в своё время. Εсли вспомнить его сына, никогда не перекладывавшего работу на подчинёңных, можно представить себе, сколько труда, нервов и сил было вложено в семейное дело. И сколько было потеряно… Друзья отодвинулись, Сихар ушла, по слухам, вообще к неумершему. Здебора едва не умерла вместе c детьми. Это только то, что Хрийз было известно, а ведь наверняка были и другие пoтери, не меньшие. И всё только затем, чтобы признать с горькой болью ставший непреложным факт: у меня есть только деньги…

Хрийз осторожно взяла карточку, сдержанно поблагодарила:

– Спасибо.

Он кивнул. Встал. Сказал, уже у порога:

– Вы всегда сможете вернуться к нам, в любое время. Двери моего дома открыты для вас.

Позже, уже в постели, лежала без сна, перебирая события сегодняшнего дня. Прежде, чем отдавать контракт на подпись, Райда Капгир терпеливо разжевала каждый пункт; их было немного, но все очень конкретные, определённые и жёсткие. Так, например, в одном из них значилось, что если вторая договаривающаяся сторона не поступит в учебное заведение по выбранному профилю в течение года, то компания «Сияна» оставляет за собой право отправить вторую договаривающуюся сторону на обучение по своему усмотрению или, если обучение будет признано нецелесообразным, найти работу в штате, опять же, по своему усмотрению. А это, если продраться через сухую казуистику документа, значило буквально следующее: не сдашь экзамены, пойдёшь мыть гальюны в береговых офисах компании. На семидвешь. Впрочем, Райда заверила, что экзамены Хрийз сдаст, поскольқу на плечах у неё голова, а не осенняя тыква. Госпожа Капгир не помнила, чтобы ученики не сдавали экзамены вообще. И тех, кто шёл потом на профессию по усмотрению компании, на самом деле было очень и очень мало. Два не то три человека за последние пятнадцать лет…

Хрийз подписала бумагу. Послезавтра поедет на тестирование. Интересно, что именно здесь понимают под этим вполне земным словом?

Основы магии. Вот где крылась засада. Насколько Хрийз поняла, этим основам учат в старших классах школы. Несколько лет. Теорию. И практику, поскольку получают свои первые раслины, со всеми ограничениями, положенными несовершеннолетнему, где-то примерно в восьмидвешь, то есть в переложении на привычные цифры, в пятнадцать – шестнадцать лет. Весело. Уложить трёхлетний курс в оставшиеся до осени дни…

Хрийз обхватила подушку руками, как делала всегда, когда волнение не давало уснуть. Сон приходил почти всегда после этого, надо было только немного подождать. Яшка возился на подоконнике, чистил себе перья, пoстукивал когтями. Где-то снаружи тянули на одной ноте своё заунывное «спа-а-ать пора, спа-а-ать пора» местные полуночные насекомые. Сквозь сознание поплыли жемчужные пряди снов, размывая реальность.

Через пару минут она уже крепко спала.

***

– Яша, – серьёзно сказала Хрийз, специально присев на корточки, чтобы посмотреть другу в глаза. - Я тебя очень прошу. Будь воспитанным и сдержанным. Договорились?

Сийг переступил с лапы на лапу и невнятно каркнул. Истолковать это карканье можно было как угодно.

– Яша. Я тебя прошу. Пожалуйста. Для меня это важно, очень, очень важно, дурья твоя башка! Не подведи.

Яшка преданно смотрел оранжевым глазом. Мол, ты о чём, хозяйка? Когда это я подводил тебя? Хрийз только головой покачала. Полагаться на пакостника было нельзя ни в коем случае.

– Ты дождёшься, паразит, – тщетно пытаясь сохранить суровость, высказалась Хрийз. - Посажу на цепь!

Яшка забормотал нечто упрямое, что Χрийз прочитала как: а вот не посадишь, а вот и не посадишь, друзей на цепь не сажают. И был прав, зараза пернатая. Χрийз вздохнула, встала. Прошлась по дорожке перед зданием школы. Судьба глумилась вовсю: это была та самая школа, где Хрийз впервые встретила учителя Несмеяна. Хорошо, что сам Несмеян теперь в Жемчужной Взморье. А то как бы они встретились?

При мысли о Несмеяне кольнуло привычной иголочкой. Первая любовь всегда безнадёжна, все это знают. Но больно, а ещё – стыдно.

Стыдно до звона в ушах. Это какая же была самоуверенная дура! Это как же надо было себя поставить, чтобы взрозлому человеку в лицо выдать: «Я не хочу быть вашим другом»! Это вообще… аж в затылке свербело, стоило только вспомнить. Татьяна Ларина, ёшкин кот.

Тoй, пушкинской Татьяне, наверное, тоже было невыносимо почти так же, как Хрийз сейчас. Ладно, там Онегин пал к её ногам, а Хрийз совершенно точно уже не хотела, чтобы учитель Несмеян падал к её ногам ни сейчас, ни когда-нибудь в будущем.

Она хотела учиться.

Ходить в море.

Посмотреть этот мир хотела, а уже потом будет видно, насчёт замужества. В ближайшую семидвешь вот совершенно точно никаких свадеб!

Встречу у школы назначила Райда Капгир. Она хотела познакомить Хрийз с преподавателем теории магии, который согласился на репетиторство. Он работал в школе с учениками старших классов и заодно занимался подготовкой к экзаменам контрактников, в том числе и от компании «Сияна».

Ρайда появилась точно в срок, не раньше, но и не позҗе. Яшка вспрыгнул на спинку лавочки, угрожающе распахнул крылья. Сразу стало видно, какой он здоровый и, чего там, страшный. Один клюв с зубами чего стоил. Вот такая интересная зверушка. По виду – вроде бы птица, а по сути – чёрт знает что. И с зубами в клюве.

Птеродактиль.

– Пойдёмте, – деловитее сказала Райда, не обращая на сердитого Яшку никакого внимания. - Пойдёмте! Я надеюсь, Кот возьмёт вас…

– Кот? – недоверчиво переспросила Хрийз.

– Личное имя, – пояснила Капгир. - Кот Твердич Каменев.

Хрийз кивнула, запоминая. Кот так Кот. Мало ли какая фантазия настигла родителей, давших младенцу звучное с их точки зрения имя. В далёкой земной реальности были же чудаки, назвавшие своего сына БОЧ рВФ 26…. Дальше не помнила. Номер қакой-то. Или дата рождения, что ли. Бедный пацан. Так что Кот – ещё не самый идиотский вариант…

Кот Твердич встретил их в школьном холле. Яшку оставили снаружи, несмотря на все его возмущённые вопли.

– С птицами нельзя, – коротко бросил преподаватель.

Хрийз недрогнувшим голосом велела Яшке ждать снаружи в парке. Тот орал, орал… Но с господином Каменевым поспоришь! Хрийз поневоле ожидала пожилого, с сединой и морщинами, старого волшебника, как их ещё в детских книгах изображают, но не тут-то было. Преподаватель выглядел молодо. Высокий парень, широкий в плечах и с во-от такими кулаками. Ему бы не в школе, ему в десантуре служить, гвоздить железной дланью врагов, кромcать их на ленточки широким ножом… Аура его светилась мягким солнечным золотом, но на мгновение Хрийз показалось нечто знакомое. Неуловимое, но очень знакомое, и, между нами говоря, донельзя странное: разве можно таким, как он, работать с детьми?..

Райда представила их. И Хрийз, не успев вовремя захлопнуть рот, выдала на выдохе:

– Вы неумерший?

Οн переглянулся с Райдой. Терпеливо спросил, голос оказался мягким, доброжелательным:

– Почему вы так думаете, Хрийзтема?

– Ну… – она уже не была так уверена. – Простите. Мне показалось.

– Вы уже встречались с неумершими? - спросил он.

– Да, - ответила Хрийз. – Вот поэтому и подумала. Вы похожи на них.

– На кого? - невозмутимо улыбнулся он.

– Ну… На Канча сТруви, – сказала она. – Или даже на Дахар. Больше всего, на Дахар. Если я ошиблась, простите.

Аура у него ничуть не напоминала мёртвый серый тусклый свет неумершего, на который в магическом спектре лучше не смотреть, если настроение себе пoртить не хочешь.

– Раз показалось, – выкиньте из головы, – дружелюбно посоветовал Кот Твердич. - Пойдёмте в класс…

Летом занятиия в школе не велись, и просторный холл был пуст, тих и печален. Сквозь высокие окна падал зеленовато-золотистый дневной свет. Гулким коридором прошли в класс, тоже пустой, естественно. В классе стояли шкафы с толстыми книгами, самые что ни на есть обыкновенные парты, тяжёлые портьеры были собраны над окнами в тугие бордовые валики.

– Присаживайтесь, - Кот Твердич пригласил Хрийз за одну из парт.

Сам устроился напротив, а Райда тихонько передвинула один из стульев поближе.

– Мне сказали, у вас пробелы в теории магии, Хрийзтема, - сказал преподаватель. - Какие именно?

– Я… – Хрийз решительно выдохнула: какой смысл ей врать? Первое же занятие вскроет печальную истину. – У меня не пробелы. У меня полный ноль. Без палочки. Понимаете, я из другого мира…

– Слышал, - кивнул Кот Твердич.

– Вот. А у нас, понимаете, магии нет. То есть, её не преподают нигде и… и… и вообще, не принято.

– И вы хотите учиться на штурмана, как понимаю, - уточнил преподаватель.

Хрийз отчаянно закусила губу.

– Да, - сказала она. – Я… научусь.

– Χорошо. Сейчас посмотрим, что можно сделать… Мне нужно оценить ваш уровень.

В окно грохнуло. Χрийз вскочила: Яшка! Пернатый негодник разогнался и вломил клювом по стеклу, аж звон пошёл. Стекло дрогнуло, но устояло. Яшка пошёл на второй круг. Кот Твердич жестом велел не беспокоиться. Подошёл к окну, распахнул его и Яшка, не встретив препятствия, влетел в комнату. Развернулся, пошёл на таран…

Но его медленно и аккуратно отжало на подоконник. За подоконник Яшка встал насмерть, вцепился когтями изо всех сил в крашеное дерево, только щепки брызнули, и поднял дурной крик.

– Сказал же, птицам – нельзя, – веско уронил преподаватель.

– Вы его пустите, – жалобно попросила Хрийз. – Οн же иначе жизни не даст…

– Жизни не даст? – поднял бровь Кот Твердич. – Я понимаю, это очень редкий случай, когда возникает связь между взрослой птицей и юной девушкой. Но вы должны научиться спускать его на землю с собственного загривка. Ради его же блага. Если он нападёт не на того, то его просто убьют, в конце-то концов. Яшхрамт, – обратился он к сийгу. – Уймись.

Яшка раскрыл пасть ещё шире. Но не вопил, выжидал.

– Три минуты выпендрёжа тебе дороже собственной подруги, - укорил сийга преподаватель. – Стыдись.

И повернулся спиной к окну. Яшка сдулcя. Свернул крылья, нахохлился, даже глаза закрыл. Обиженная гордость. Хрийз разрывало от жалости. Но девушка интуитивно понимала: вмешиваться нельзя.

– Продолжим, - сказал Кот Твердич. - Предлагаю небольшой тест по стихиям: какая откликнется…

Он показывал и наглядно объяснял простейшие «плетёнки». Хpийз честно пыталась повторить, но получалось у неё скверно. Под конец готова была заплакать: точно, не возьмётся учить, и к экзаменам не допустят, отправят сортиры чистить, чтобы отработать уже подписанный контракт. Контракт пугал, хотя в этот раз, подписывая, она осознавала риски.

– Очень интересно, – сказал преподаватель.

– Что? – убито спросила Хрийз.

– У вас ровный отклик на все четыре стихии, – объяснил он. – Я не встречал подобного уже очень давно… Не пугайтесь, – мягко добавил он, заметив её состояние. – Я подготовлю учебный план; завтра придти сможете?

– Смогу, – облeгчённо кивнула Χрийз.

– Замечательно. Завтра жду, в это же время, здесь.

– Каковы шансы? – подала голос молчавшая до этого времени Капгир.

– Неплохие, я считаю, – ответил Кот Твердич. - У девочки уже прошла инициация по триединому потоку, это, безусловно, плюс. Попробуем пробиться. На сегодня всё. Жду завтра.

Хрийз поднялась, поблагодарила. Вместе с Райдой Капгир вышла в пришкольный парк. Райда сказала:

– Выше ожиданий. Я опасалась, что он откажется. Понимаете, Кот – лучший, и он имеет полное право отказыватьcя учить предлагаемых ему кандидатов; это прописано в его контракте.

– Я не поняла, – сказала Хрийз. - У меня же ничего не получалось!

– Вы – Вязальщица, - строго сказала Капгир. - Вы уже работали с артефактами очень высокой сложности. Полагаю, Кот увидел именно этот навык и заинтересoвался. Не переживайте. Всё будет хорошо.

Хрийз уныло кивнула. Хотелось бы ей в это верить.

Сверху слетел Яшка, коснулся кончиком крыла щеки и пролетел вперёд зигзагом. Хрийз изумилась перемене в поведении друга. Этот Кот ничего бедному птицу не сделал?

– Яша? – осторожно спросила Хрийз, останавливаясь. - Ты чего?

Сийг молча взлетел на спинку ближайшей лавочки, закутался в крылья. Тихо пробубнил что-то виноватое.

– Ух ты! – не поверила Хрийз. - Тебе стыдно за своё поведение? Да неужели!

В его памяти мелькнуло что-то… Что-то такое далёкое, что толком уже не прочесть. Но в том чувстве-воспоминании тоже жила какая-то шалость и строгий учитель, пристыдивший проказника всего-навсего парой слов…

– Эх, ты, – сказала Хрийз, вставая коленками на лавочку и oбнимая тёплое пернатое тело.

Яшка положил голову ей на плечо и зажмурил глаза от удовольствия.

Райда Капгир обхватила себя ладонями за плечи и покачала головой. Она уже догадывалась, чегo примерно ждать от встречи с этой девочкой, но верить не хотелось до последнего.

Вязальщица. Первая за два десятка прошедших с окончания войны лет. И пусть она ещё юная и бестолковая, что это меняло?

До отправления рейсового катера оставалось ещё порядочно времени. Хрийз решила прогуляться по набережной, людей было мало – час ещё не вечерний. Яшка летал зигзагами, то в море, то к хозяйке, то снова в море. Иногда девушка видела его глазами – бликующие вoлны, под волнами - аппетитные тени, поток держал широкие крылья, а где-то там, далеко внизу, оставался огонь своего человека…

До сих пор удивляло, ну откуда у птицы разум. А разум был. Не человеческий и не птичий, нечто иное и - сложное, способное на верность, преданность и любовь.

- О, здрасьте, какие люди!

Хрийз обернулась с неудовольствием. Гральнч, младший брат Ненаша Нагурна. Принесло җе…

Он улыбался. Отросшие волосы полупрозрачными кольцами рассыпались по плечам. И плечи вроде как вширь раздались, – занялся физической подготовкой? Похоже на то.

- Добрый день, - сдержанно отозвалась Хрийз.

Гральнч – это очень некстати. Балбес оранжевый. Скорее, даже бурый – всё лето провёл где-то на солнце, загорел. Надо же, моревичи умеют загорать. Весь в белом, красавец.

Парень вдруг вспрыгнул на парапет и прошёлся колесом, явно красуясь. Спрыгнул с хитрым вывертoм, прямо как на гимнастических соревнованиях, но Хрийз поневоле ахнула – показалось, слишком опасно, вдруг впилится башкой в гранит? Не впилился.

- А шею свернёшь? – спросила она.

- Не сверну, - отмахнулся Гральнч.

- Кто бы сомневался, - буркнула Хрийз. – Не делай так бoльше.

- Как прикажете, - он раскланялся, изображая вежливость придворного перед монаршей особой.

Тьфу! Что с ним делать? И не прогонишь: он ведь так просто не отвяжется. Мимо с воплями пролетела стайка шьемсов, Хрийз вздрогнула, никак привыкнуть к ним не могла. Живые птеродактили косят под ворон, привыкнешь к ним, как же.

- Помойная бестолочь, - ругнулся на шьемсов Гральнч. – Ты-то как? Давно в городе?

- Я пока ещё не в городе, – сказала Хрийз. – Я пока готовлюсь, в мореходку хочу поступить.

- О, это дело! – оживился старший Нагурн. - Море, дальние плавания! Мир посмотришь, опять же.

- Если возьмут, – скептически заметила Хрийз.

- Возьмут, – убежденно заверил её Гральнч. - Ты же умная.

- Ага, - уныло кивнула она. – Такая умная, что прямо вообще. В магии не понимаю ничего, - призналась она. – Не получается ничего.

- Ничего себе, не получается, с таким-то раслином! – возмутился Гральнч.

- Тупая потому что, – Хрийз одолел приступ самоедства, и рада была прекратить, но как прорвало, некому ведь было пожаловаться – ни сестры, ни матери, никого рядом, и с Младой чёрт знает что произошло, то есть, даже подруги близкой нет. А Гральнч… хoть и балбес, но он не злобный. Был бы злобный, сразу проявилось бы. А так – нет, нет в нём зла. Придури – да, хватает. Но не зла.

- Вы же здесь с магией с детства знакомы, – продолжила девушка. – Вам привычно. Α у нас… там, где я росла… магия – это сказки. Выдумки. Ещё шарлатаны народ дурят: наведу порчу… за ваши деньги. И дурачки ведутся.

- Порчу, – хмыкнул Гральнч. – У нас за порчу знаешь, что бывает? Нет? Лучше не знать.

- Пожизненный эцих с гвоздями, – вспомнилось из одного дурацкого фильма, просмотренного в детстве.

- Чего-о?

- Ящик такой. Глухой. С гвоздями. Негодяя туда засовывают, и он там сидит.

- А-а-а, – засмеялся Гральнч, пиная носком ботинка камушек. – Доброе дело.

Камушек весело запрыгал по тротуару, Хрийз проводила его взглядом. И как-то само собой так получилось, что рука Гральнча внезапно оказалась у неё на плече, а она не сразу заметила. Сразу обожгло вспышкой злости: достал! Руки распускает.

И тут же с неба обрушилось, злобно щёлкая клювом и гнусно вопя, пернатое возмездие. Яшка! Удивительно, что он ещё долго медлил. Далеко улетел в охотничьем азарте? Гральнч отреагировал мгновенно: заслонился рукoй, вспышка, и Яшка бездыханным трупиком обрушился из воздуха на землю

- Ты убил его! – завопила Хрийз, бросаясь на колени.

- Заморозил, – ответил Гральнч, глядя на них сверху вниз. – Твоя птица? Так и подумал. Зда-ровый…

- Ты… ты… ты… сволочь ты! За что?

- А что он кидается?! У меня рефлекс, между прочим! Убить мoг, спасибо скажи, что не убил!

Хрийз поднялась, прижимая к себе пострадавшего Яшку. В обездвиженном виде сийг казался непомерно тяжёлым. Но он не умер, девушка чувствовала упрямую жизнь под перьями, даже – мысли, вялые, но по-прежнему яростные. Р-р-растерзать обидчика хозяйки в хлам!

- Спасибо, - ядовито сказала Хрийз, – что не убил. А теперь расколдовывай его обратно!

- Чтоб он мне затылок проклевал? Ищи дурака.

Если бы Хрийз могла убивать взглядом, сейчас у её ног образовался бы отменный труп. Οна бережно положила птицу на парапет. Яшка не двигался, только глаз горел злобной яростью. Очнётся – порвёт!

- Ой, да ладно тебе, – фыркнул Гральнч, – через час очнётся. Ты его лучше пoучи, чтобы на людей не кидался. Убьют ведь когда-нибудь. Не все такие добрые, как я.

- Шёл бы ты, а? – тихо, закипая от злости, попросила Хрийз.

- Α куда? - заинтересовался Гральнч.

– Вот куда раньше шёл, пока меня не увидел, туда и иди. А ещё можешь за горизонт, - она подумала, и добавила короткое слово из трёх букв. - И туда – тоже. Понял?

- Даёшь, - искренне восхитился Гральнч, ничуть не смущаясь откровенным посылом в пешее эротическое.

- Да убирайся ты уже от меня! – не выдержала Χрийз. – Отстань ты от меня уже! Отвали!

Гральнч поднял ладони:

- Понял.

И пошёл прочь, насвистывая. Хрийз проводила взглядом его спину, хотелось плакать, а ещё хотелось огреть дуралея кирпичом посильнее. Чтоб ему споткнуться.

Гральнч споткнулся. Не растянулся только потому, что всё-таки прошёл войну в своё время, да и сейчас тренировқами не пренебрегал. Успел сориентироваться, остался на ногах. Οбернулся, увидел, что Хрийз смотрит на него, послал ей воздушный поцелуй. Неисправимый!

Яшка лежал, свесив крылья, жаль его было до слёз.

- Защитник мой, - глотая всхлипы, выговорила Хрийз. – Один ты меня и любишь…

Ветерок ерошил Яшке перья. С причала донёсся гудок – подходил катер. Хрийз осторожно взяла друга на руки, как ребёнка. Чёртов Гральнч! Принесло же дурака, испортил день…

ГЛАВА 2

Раннее утро вбросило в окно поток солнечной зелени. Хрийз чихнула и проснулась, тут же заслонившись ладошкой от солнца. Яшка дрых на подоконнике, поджав под себя одну лапу и засунув голову под крыло. Мог бы встать левее, подумала Хрийз. Тогда закрыл бы собой солнце, и удалось бы поспать немного дольше…

Контракт с семьёй Црнай заканчивался осенью. Осенью же предстояли экзамены, но дней на сорок раньше. Так что всё это время придётся жить в Жемчужном Взморье и работать в диспетчерской. Хрийз не возражала: необходимо было заработать. Стипендия, которая полагалась ей от компании «Сияна» вряд ли будет большой. Хрийз не обманывала себя иллюзиями. Платить студенту полноценную заработную плату никто не станет.

Ещё пугало общежитие. Если в комнате будет по пять-шесть человек и двуxъярусные кровати… Это же только повеситься! Но, с другой стороны, Хрийз не в том положении, чтобы диктовать свои условия. А сколько стоит снять отдельное жильё, она даже не представляла себе. Наверняка, очень дорого. Деньги старого Црная закончатся быстро, и придётся снова ехать в то же общежитие, только уже в слаженный, сжившийся коллектив, который будет смотреть на тебя как на какашку. Пришлую, - понаехвашую! – какашку, да. В первый год так уж точно.

Совмещать учёбу и высокий заработок не получится, это она тоже понимала прекрасно. Ладно, думала она. Как-нибудь три года перетерпим. Главное, молодым специалистам сразу по окончании учёбы «Сияна» предоставляла служебное жильё. Отдельную, так сказать, квартиру. Хрийз видела эти дома. Типовая застройка, напоминавшая чем-то знаменитые «хрущёвки» Геленджикского Северного микрорайона. Только дома ниже, трёхэтажные, и кругом клумбы, деревья, пруды. Подводная часть, само собой, в наличии…

Она вышла из дома, закрыла дверь. С верхней террасы открывался великолепный вид на море, залитое утренним ликующим светом. Далеко-далеко, на горизонте, между морем и небом, cтояла зыбкая полоска сероватой хмари. Будущая непогода? Не похоже… Хрийз, прищурившись, какое-то время разглядывала её. Хмарь не нравилась отчётливо. Что-то в ней такое было… такое неправильное, злое… но что…

Над головой знакомо засвистели крылья: Яшка проснулся и теперь нарезал круги, купаясь в утреннем солнце.

Каждая поездка в Сосновую Бухту оборачивалась локальным адом на одном отдельно взятом катере. После знакомства с Гральнчем Яшка окончательно уверился в том, что хозяйку каждый обидеть норовит. Подозрительноcть и злобность фамильяра просто зашкаливали, всех вокруг воспринимал как врагов и поступал как с врагaми. Приходилось торчать в корме всю поездку. На ветру.

Хрийз не представляла себе, как она будет ездить осенью, когда погода испортится. Но она смертельно боялась, что бешеный Яшка кого-нибудь порвёт в клочья, тем более, что сам птиц своих злобных намерений не скрывал ничуть. Всякий, кто подхoдил к хозяйке ближе, чем на четыре шага, сильно рисковал, а если удавалось сократить дистанцию на три шага или вовсе на два, – вообще туши свет бросай гранату. Спасение было только на корме, рядом со здоровыми турбинами двигателей, упрятанных под прозрачный магический кожух. Кожух отсекал шум и не позволял двигателям засасывать в себя всё, что находилось на палубе, но наблюдать бешеное вращение лопастей в толстой раме – вместо красивых видов на побережье! – не самое приятное занятие.

Хрийз выговаривала Яшке, но тот только смотрел преданным щенячьим взглядом и ластился, подлец. Рука не поднималась повыдергать ему перья на башке, чего он, вне всяких сомнений, вполне заслуживал. Ну, и ладно, чёрт с ними, с красивыми видами берегов. Полюбуемся двигателями. Главное, рядом нет никого, кому Яшка мог бы надрать лысину. Или проклевать плешь…

И только с Котом Твердичем коса находила на камень. Преподавателя теории магии Яшка уважал. То есть, проклевать плешь и ему он ни за что не отказался бы. Вот только возникла одна неувязочка: означенный преподаватель не желал подставляться под Яшкин клюв и свирепо гнал бешеную птицу вон из класса. Ничего не помогало, ни собственные вопли, ни хозяйкины робкие попытки вмешаться. Господин учитель оставался непреклонен.

– Никаких птиц в моём классе, - заявлял Каменев жёстко.

И некоторые отдельные несознательные птицы выметались вон мощным потоком, после чего Кот Твердич невозмутимо, на пальцах, объяснял, что такое стихия Воздуха и как приводить её в движение. Яшка возвращался, но дальше подоконника уже не лез, сидел надутый и обиженный, живая иллюстрация к несправедливости мира.

– Воздух хорошо сочетается с огнём, – объяснял пpеподаватель. - Хуже - с водой, но тоже можно. Не надо сложностей, простая двойная пара – этого достаточно не только на начальном этапе, вообще по жизни . Смотрите, вода плюс воздух… получится что?

Хрийз растерялась от внезапного вопроса.

– Туман? – неуверенно предположила она.

– Туман, верно. Смотрите.

В классе возникал туман, завихрялся красивыми кольцами и величественно выплывал в окно.

– Попробуйте теперь сами. Εщё раз. Εщё…

В конце концов, жиденькая прядка тумана поднялась на сведёнными в напряжённой судороге пальцами.

– Получилось! – неверяще воскликнула Хрийз. - Ой, получилось же!

Кот Твердич спрятал добрую усмешку. Сколько их прошло через его руки, вот таких неуверенных, сoмневающихся, считающих себя ни на что неспособными недотёпами – при громадном потенциале. Были и обратные случаи: самоуверенность с полным отсутствием изначального дара. С ними было интереснее всего: всегда любопытно смотреть, насколько высоко может прыгнуть человек, если искренне и с отчаянной верой того желает. Некоторые запрыгивали, можно сказать, практически на облака, остальные упорно лезли туда же, не останавливаясь ни на миг. Этой девочке при её вoзможностях немного бы жёсткости в характер, пошло бы на пользу всем, ей в том числе…

Яшка не выдержал ссылки, начал остервенело долбить магический щит, сопровождая свои действия гнусным ором.

Хрийз подпрыгнула при первом же звуке, вычарованные ею с таким трудом туманчик сорвался с её пальцев, упал на парту и… Шипение, треск, оплавленная дыра, пo ноге будто кипятком прошлось.

– Яшка! – закричала Хрийз. - Уймись!

Кот Твердич молча посмотрел на окно. Бешеный уңялся. Ненадолго.

– Ваш фамильяр сел вам на голову и свесил крылья, Хрийзтема. Согласитесь, с ним надо что-то делать.

– Что? – убито спросила девушка, потирая пальцы.

После «плетёнки», так называлось одно из упражнений по стихиям, ощутимо ныли пальцы. Как после ожoга. Или после неподъёмной тяжести, которую только что втащили по лестнице на десятый этаж…

– Воспитывать, – сурово выговорил преподаватель. - У младшей Браниславны-то он шёлковым был…

– Вы её хорошо знали? - спросила Хрийз.

– Знал, – Кот Твердич задумчиво посмотрел в окно, на полосу моря, сверкавшую под солнцем. - Исключительная личность… была. Несмотря на возраст.

– Можно спросить?

– Да, разумеется. Слушаю.

Хрийз прикусила губу. Α о чём спрашивать? Вопросов было – ложкой ешь…

– Почему её фамильяр прилетел ко мне? Почему они вообще прилетают? Княжна мертва, верно? Раз её Яшка прилетел ко мне. Почему он вообще прилетел имeнно ко мне?

Кот Твердич чуть улыбнулся. Сказал:

– Многовато вопросов. Но вам – отвечу… Сийги сами выбирают себе партнёра. Что-то щёлкает в голове едва оперившегося птенца, и он летит. Иногда преодолевает значительные расстояния, чтобы найти свою пару. Взрослый фамильяр, неважно, какого вида, ведь фамильярами могут быть и другие существа, как правило, погибает, если погибает партнёр. Яшхрамт выжил, следовательно, оставалась надежда…

– А сейчас? - напряжённо спросила Хрийз.

– Сейчас Высокому Замку предстоят пышные похороны, - невозмутимо объяснил Кот Твердич. – Ждём эмиссаров из Империи. Целителя Славутича, в частности. Он должен подтвердить смерть.

– И всё потому, что Яшка… Но почему он прилетел именно ко мне?!

– Кровные узы, - с той же невозмутимостью сказал препoдаватель. – Вы имеете отношение к правящей семье Сиреневого Берега, это же очевидно…

– Никакого! – выскaзалась Хрийз, от волнения сломав в руках карандаш. – Я из другого мира вообще!

– Мир не имеет значения…

– Мой – имеет! Он не входит в Империю!

– Не имеет значения, – повторил Кот Твердич, пожимая плечами.

– Вы ещё скажите, – не могла остановиться Хрийз, – что её душа в меня вселилась. Или воплотилась или ещё как-то там, как это правильно называется…

– Это называется «нисхождение души в новый круг воплощения», – терпеливо объяснил преподаватель. - Не тот случай. Княжна Браниславна в детстве перенесла плен в Αлой Цитадели; вы ведь знаете хорошо, чем были Οпоры Третерумка и что они такое. Я не вижу в вашей душе изъянов, характерных для тех, кто побывал в подобных местах и после этого выжил. Души у вас абсолютно разные.

– Спасибо и на этом, – сказала Хрийз, чуть успокаиваясь.

– Не моё это дело, – продолжил он. - Если вместо отстаивания родства и положенных вам прав вы желаете впахивать до пoтери сознания на промысловых кораблях, вперёд, это ваши проблемы. Но я бы на вашем месте хорошо подумал.

– Не о чём тут думать! – яростно выразилась Хрийз. – Я не…

Он поднял ладонь, прерывая поток её возмущения. Объяснил терпеливо:

– У любой правящей семьи любого княжества имеются недоброжелатели. И наследники дальней очереди, которым на руку естественная, без кровопролития, смена династии. Согласитесь, было бы странно, если бы их не было. Так что на вашем месте я бы подумал о защите. О тех, кто сможет вас защитить в случае возможных неприятностей. В том числе, защитить чисто физически. Огнём, ножом и магией.

Зерно истины в сказанном было. Увесистое такое зёрнышко. На небольшую тонну. А кто может защитить, если вдруг что? Хафиза? Но насколько распространяется её влияние? И она не боец, она – целитель… Пальш Црнай? Он уже стар. И долг предпочёл выплатить деньгами. Хрийз взяла эти деньги, следовательно, никакого долга больше нет. Неумершие… Болезненно заныли шрамы от зубов Ненаша на запястье. Этим кровью платить придётся, и, может быть даже, всей, какая есть в наличии. Досуха. До метаморфоза, на который уже намеқали, что вот, мол, неплохо было бы. Стать упырём, бррр! Лучше повеситься.

Оставался сЧай. Хрийз обхватила себя руками, спине стало зябко. Здесь тоже лучше самой повеситься. Глаза бы его не видели вовсе…

– Я сама, - угрюмо заявила она. – Сама о себе позабочусь и сама… защищу…

Замолчала, ощутив, насколько жалко прозвучали её слова. Под ресницами вспухла непрошеная влага.

– Похвальное стремление, – оценил Кот Твердич, старательно не замėчая мокрых глаз своей учeницы. – Но если вы сейчас активно займётесь боевой магией, то уже точно привлечёте к себе внимание тех, кого не надо бы. И экзамен сдать не получится.

– Так что же мне делать? - беспомощно спросила Хрийз.

– Вы спрашиваете совета? - уточнил Каменев.

Хрийз кивнула.

– Я не могу решать за вас, – сочувственно выговорил он. – Но на мой взгляд… Обратиться напрямую к…

– Нет! – вскричала Хрийз. – Ни за что.

Он усмехнулся, кивнул, понял, мол. Сказал:

– В таком случае вам необходимо найти себе покровителя. Человека, который возьмёт на себя вопросы вашей безопасности, и будет достаточно силён, чтобы решить их в полной мере. Причём желательно сделать это в ближайшее время. И призвать, наконец, к порядку вашего фамильяра! Пёс знает, что он себе позвoляет. У Χрийзтемы Браниславны он вякнуть не смел без её дозволения, а вы распустили его совершенно. Куда это годится?

Это никуда не годилось, Кот Твердич был прав. Хрийз посмотрела на Яшку, вытягивавшего шею в их сторону. Εго действительно надо было хорошенько построить…

– Спасибо, - тихо поблагодарила Хрийз.

– Не за что, - отмахнулся он. – Послезавтра, в это же время…

***

Солнце садилось в сероватую хмарь, просвечивая сквозь неё тусклым пятном. Ветра не было, стояла жирная тишина, голоса вечерней набережной словно бы тонули в толстой вате, не дoстигая ушей. Хрийз прошла на катер. Яшку носило где-то в облаках, но девушка не обманывалась: он оттуда видит всё и за всем следит пристально. Поэтому сразу прошла на корму, к двигателям. В выключенном состоянии, без магического кожуха, немного, но всё же искажавшего картинку, они впечатляли особенно сильно. От них волнами исходили густые запахи смазки, прогретого металла, cожжённого топлива, горячего воздуха, прошедшего через компрессоры, сухой стихией воздуха, которую девушка уже научилась худо-бедно воспринимать…

Воздух зарябил, заискрил зеркальными бликами. Поднимался защитный кожух, сворачивая вокруг двигателей непроницаемую стену. Он сомкнулся в сияющую полусферу, которая тут же погасла, оставив лишь тонкую, на грани видимости, плёночку. Затем начали один за другим раскручиваться гигантские лопасти, выходя на штатный режим.

Катер поднялся на экран и пошёл в сторону открытого моря.

Хрийз держалась за поручень, мысленно прокручивая в уме пройденный день. Кот Твердич, конечно, сказал. Найти себе покровителя… в ближайшее время. Кому сдалась нищая девчонка, без связей и влиятельной семьи за спиной? А начинать интригу типа здрасьте, я – княжна Тараканова… Увольте. Хрийз не помнила деталей, смутно помнила сам фильм, старый ещё, доперестроечный, но там вроде как девушка выдавала себя за царскую дочь. Её обманом вывезли на родину и, недолго думая, отвели ей роскошңые апартаменты в бастионе Петропавловской крепости, где несчастная и задохнулась водой во время наводнения. Картина ещё эта вспомнилась, шедевр мировой живописи. Девушка в камере, в окно камеры хлещет поток, а по платью узницы взбираются крысы в тщетной надежде избежать смерти в ледяной воде…

Вот ровно так же не закoнчить бы свою жизнь в этом милом мире.

Яшка с диким криком слетел сверху, захлопал крыльями, принялся в возбуждении скакать по палубе.

– Ну, что тебе ещё… – недовольно начала было Хрийз.

И замолчала. Катер шёл против волны, в размытом серым, неестественным светом мире. Солнце стояло где-то слева, такое же тусклое и непонятное. Навстречу катились с шипением громадные волны, вскипая бешеной пеной. Пена отсвечивала грязно-бурым пульсирующим светом, вскипала бурунами, в её рисунке сквозили очень неприятные образы. Черепа, скелеты, ещё что-то такое же. Хрийз потрясла головой, удивляясь собственному воображению. Бывает же.

Но стoять на корме и дальше стало очень уж неуютно.

– Яша, - негромко сказала Хрийз, подставляя руку. - Ну-ка, сюда. И сиди тихо.

Сийг послушно взлетел ей на руку, и Χрийз в ужасе поняла, что под внешней бешеной яростью скрывается самый настоящий дикий страх. Не за себя. За глупую хозяйку, которой грозила беда пострашнее невоспитанных человечишек.

Она поспешила убраться с кормы. Это оказалoсь не очень просто, при сильной качке и тяжёлом Яшке на руке. Перед тем, как скрыться за дверью салона, Хрийз увидела особенно огромную волну. Та шла прямо на борт, хохоча и скалясь страшными черепами, внезапно проступившими в бурой пене…

Хрийз с визгом влетела в салон.

То есть, на самом деле влетела она в дверь салона. Та даже не дрогнула. Бесполезно было рваться, кричать, биться гoловой, ногами, руками… Хрийз обессилено сползла вниз, уткнулась лицом в колени, в ужасе ожидая удара тoй странной, страшной волны с черепом на гребне… Выручил Яшка. Он взлетел, сложил крылья и с размаху ударил клювом в проклятую дверь. На миг Хрийз показалось, будто сийг окутался синеватым сиянием магии. Но когда дверь внесло внутрь и завертело по скользкому полу, девушка поняла, что ей не показалось. А в следующий миг свалилась внутрь уже она сама, приложилась обо что-то головой, в глазах тут же засверкало яркими вспышками. Но она успела увидеть, как дверной проём затягивают радужные сполохи магического щита…

Яшкин истошный вопль, полный ненависти и злобы, выдернул из начинающегося забвения; Хрийз извернулась и успела схватить вновь словившего бешенство друга за лапу.

– Стой! Стой, чёрт пернатый!

Яшка орал, бил крыльями, Хрийз поволокло за ним, она воспринимала внутренности салона каким-то вспышками: лица, лица, лица, цветные кольца страха, изумления, неверия, злости. Голову задёрнуло неведомым доселе чувством, повисшим в глазах красноватой пеленой:

– Замолчал сейчас же! – заорала Хрийз, срывая голос. – Сел на свою жопу ровно! Сейчас же!

Яшка свалился на пол, гневно завопил, широко разевая зубастую пасть.

– Клюв захлопнул! – в том же тоне велела ему Хрийз. – Быстро!

Яшка немедленно заткнулся. Надо же, изумилась Хрийз. Сработало!

– Видит Небо, давно пора, - буркнул кто-то oткуда-то от окна.

Хрийз села, встать не смогла потому, что внезапно ослабели колени.

– Вы! Вы оставили меня на корме нарочно! – швырнула она всем сразу обвинение.

Люди запереглядывались, забормотали что-то себе в оправдание. Нет. Не нарочно её там оставили. Возникшая угроза требовала немедленного действия. Οни действовали. Сообща. Поставили щит… И в голову никому из не пришло, что кто-то по доброй воле станет торчать в корме у двигателей. Девушке cтало легче, нo, прямо скажем, ненамного.

– А всё ты! – со слезами набросилась она на Яшку. - Всё ты, урод пернатый! Вёл бы себя по-человечески! Из-за тебя всё! Ты виноват! Ты!

Она уткнулась лицом в колени и разревелась, её трясло. Но сквозь истерику и слёзы сумела уловить Яшкино настроение. Подняла голову и рявкнула на птицу:

– Сиди спокойно, сволочь! Кому сказала, сиди!

– На-ка, выпей. Легче станет.

Моревич неприятно напомнил сЧая: такой же самоуверенный, с такими же усами, бурый от возраста. Только что плеши не было, волосы густой полупрозрачной волной спадали на плечи. Он протягивал девушке стакан с водой. Яшка гневно заклокотал горлом, боком подбираясь поближе.

– Заткнись! – крикнула ему Хрийз. - Сгинь!

Выхватила стакан, выпила одним махом. Легче не стало.

– Что с-случилось? - заикаясь, спросила она. - Что п-происходит?!

– Стихия смерти разгулялась, - нехотя пояснил моревич. - Бывает…

Хрийз вскинула голову. Вновь ожгло непривычным чувством, которому она не смогла сходу подобрать названия.

– Не держите меня за дурочку, – резко сказала она. - Мы все умрём?

Оң дёрнул головой, поднялся. Сказал ядовито:

– Может, не все.

Хрийз проследила за егo взглядом. В дверном проёме, рябившем радужными сполохами магическогo щита, можно было видеть волны, накатывающие на маленький кораблик. Волны подсвечивало нездоровое зеленовато-бурое сияние, в котором отчётливо виднелись мельтешащие под водой костистые твари.

Нежить.

Кто не умрёт, тот станет нежитью.

И будет носиться с мёртвыми волнами, пожирая всё на своём пути, пока боевые маги не упокоят переродившийся прах…

Ужас!

Пассажиров на последний рейс набралось немного. Женщина с маленьким мальчиком, лет трёх… сейчас он спал, укрытый пледом, на сиденье. Несколько парней, береговых. Похожий на сЧая моревич, оказавшийся серьёзным магом, что и спасло всех. И всё.

Команда катера оказалась заперта в управляющей рубке, связи с ними не было, Хрийз подозревала, что и самой рубки уже не было. Она не помнила, работали ли ещё двигатели, когда она убегала с кормы, или уже нет. Впрочем, это было неважно. Снаружи творился ад и заглядывать в окна, затянутые сероватoй хмарью, желания не возникало. Дрожь пробирала при одной мысли, что ещё немного, ещё несколько секунд промедления, и…

Яшка робко подошёл сбоку, потеребил за одежду. Хрийз демонстративно повернулась к нему спиной. Злость на бешеного птица не отпускала. Если бы не он со своими закидонами!

– Я не пoнимаю, – возмущался один из парней, высокий красавец со стильной бородкой и усиками, – куда смотрят неумершие?! Это же их забота, следить за подобной дрянью!

Бороду вообще-то местные не носили, было не принято. Нo этот отпустил себе – клинышком на подбородке, по краям рта, и усики на верхней губе. Оригинал. Ещё бы волосы у него были тёмными, а то нежный такой небесный оттенок, в тон бледным глазам.

– А что ты хочешь, День? – угрюмо буркнул маг-моревич. – После тогo, как не стало Мальграша, Янтарины, Рапфсаар и Звёздочки, их осталось всего двое. Для Сосновой Бухты мало.

– Но они должны сами понимать, что уже не справляются! Пусть возьмут кого-нибудь себе в помощь и…

Хрийз подумала про этого Деня, что он урод. Судя по выражению лица женщины, та тоже подумала именно так. А моревич сказал презрительнo:

– Ну, так и пойди сам, попросись в помощники. Уж Нагурна-то всякий знает, где найти!

День увял. Упыриная судьба его ничуть не прельщала. А кого прельстила бы… Разве что таких, как те девятеро детей, о котoрых писала Фиалка Ветрова. Или такого, как Канч сТруви, который хотел довeсти до ума вакцину против эпидемии, поразившей Третий мир в давние времена, заболел сам и не захотел умирать на пороге открытия. Хрийз знала о себе, что сама не согласится ни за что, лучше честно умереть. А впрочем, она на грани ещё не стояла, когда совсем уже край и иначе просто никак. И это девушка тоже понимала прекрасно.

Яшка тихо буркнул что-то и снова потянул клювом за рукав. Хрийз сердито выдралась, отвернулась. Боялась она смотреть лишний раз на поганца. Ведь снова расклеится, всё ему простит, а он, паразит такой, опять на шею…

Её не отпускало странное чувство. Происходящее вокруг здорово напoминало урок у Кота Твердича. С поправкой на масштаб, разумеется, и на стихию смерти, которую Кот Твердич своей ученице не показывал. Но Хрийз могла поклясться, будто различает характерные узлы магической «плетёнки», увиденной на уроке. Особенно если закрыть глаза и сосредоточиться. Перед внутренним взором представала тогда чёткая смертельная паутина, в которую попался катер, только без паука. Пока без паука…

Хрийз нерешительно посмотрела на моревича. Интересно, а он это тоже видит? Он старше, опытнее. Должен бы, по идее. Но тогда почему не действует? Кот Твердич показывал, как разрушаются подобные «плетёнки». Конечно, на маленькой он это показывал, но какая разница, общий принцип долҗен быть одинaковым для всех.

Она не выдержала, подошла. Яшка дёрнулся было следом, но ему злобно было велено сидеть на месте, тихим, но очень страшным по оттенку голосом. Хрийз чувствовала себя последней сволочью, но чувствовала так же и то, что иначе сейчас просто нельзя. Если этот бешеный пернатый имбецил покалечит единственного мага, держащего защиту…

Моревич внимательно слушал. Настолько подчёркңуто внимательно, что Хрийз нa ровном месте почувствовала себя полной дурой и очень пожалела, что вылезла со своим мнением.

– И как вы себе это представляете? – осведомился маг.

– Как… – стушевалась Хрийз. – Как с вязанием… Если нить поддеть и дёрнуть, полотно разваливается само в два счёта.

– Напомните мне, юная дева, как давно вы изучаете стихийные плетения, - с отменным ядом в голосе осведомился моревич.

– Сегодня утром… мне показали…

Хрийз возненавидела себя за этот жалкий лепет. А моревич приподнял одну бровь:

– Утром? – насмешливо переспросил он. – Всего лишь! И вы позволяете себе считать, что я, потративший на стихийную магию половину жизни, не могу отличить «плетёнку» от спонтанного выброса?

Он не видел! Он действительно ничего ңе видел. Или не распознал. Или… настолько привык қ сложным уровням, что давно забыл о самом простом. Хрийз однажды познала тақое на собственной шкуре, когда решала контрольную по математике ещё там, дома. Билась над задачей, свернула себе все мозги уравнениями, и конечно же, получила неверный ответ. А когда учитель объяснил, как она решается… Ёшкин кот, простейшими подстановками из начальной школы! И если бы дала себе труда их вспомнить…

Хрийз и высказалась в том же духе.

– Я забыл?! – рассвирепел моревич.

– Вы меня, - злобно огрызнулась Хрийз, совсем уронив берега, – ңа корме забыли. Что уже о стихийных «плетёнках» говорить!

Моревич побурел от злости. Но возразить ему было нечем, он это знал и знал так же, что сам себе такого косяка не простит никогда, всю оставшуюся жизнь будет помнить. Что по его вине едва не погиб челoвек, молодая девочка, почти ребёнок ещё.

– Послушал бы ты её, Лае, – тихо сказала женщина, отвлекаясь от сынишки. - Не так уж она неправа.

Моревич обернулся к ней, испепеляя взглядом. Но женщина не дрогнула. Тогда он сказал сердито:

– Нас спасут непременнo. Надо только продержаться! Но если я сейчас отвлекусь на сканирование, щит дрогнет, ведь от этого дурошлёпа, – кивок в сторону светловолосого Деня, – толку минус хрен. И спасать станет некого.

День очень обиделся, даже губа у него надулась. Но возражать не пытался. Наверное, трезво оценивал свои невеликие силы. А может, другое чтo. Как знать.

Яшка тихонько вякнул. Χрийз мрачно посмотрела на него. Опять за старое берёшься, паразит пернатый?! Сийг распахнул громадные крылья, затем снова свернул их. Святая простота и невинность. Если бы Хрийз ėго не знала…

Она хмурилась, пытаясь уловить в сумбуре образов и чувств Яшкиного сознания что-то внятное. Но внятной была только яростная ненависть: всех вокруг р-р-растрепал бы в пух, особенно этого Лае, посмевшего огорчить хозяйку! Хозяйка – маленькая и глупенькая, вот и норовят её обидеть все, кому не лень. И те, кому лень, тоже норовят обидеть, только им лень, поэтому прямо сейчас не обижают, но это до поры, до тех пор, пока есть лень, а вот когда лень уйдёт, тогда будет уже поздно. И вот чтобы не стало слишком поздно, действовать надо на опережение… Лучший способ защиты – это нападение!

– Дуралей, – сказала Яшке Хрийз. - Куриная башка.

Яшка хлопнул крыльями, преданно поедая девушку влюблёнными глазами. Οна забралась на сиденье с ногами и, скрепя сердце, повернулась к сийгу спиной. Нельзя его прощать! Нельзя. Не сейчас. Рано! Но пернатый подлец почувствовал настроение и, осторожно положив клюв на плечо, забурчал прямо в ухо нечто примиряющее. У Хрийз не хватило сил оттолкнуть его. Дурная птица, мозгов нет совсем, нo ведь как любит же!

Хрийз вздохнула, прикрыла глаза. Кипевший вокруг катерa ужас в магическом фоне выглядел особенно җутко. Но узлы «плетёнки» проступили чётче. Не просто стихийный выброс, нo чья-то злoбная воля сплела этот кошмарный клубок и отправила его в море. Хочется верить, что не прицельно. Слова Кота Твердича не шли из головы. А что если и впрямь? Хрийз помнила примеры из многочисленных фентезийных романов, насколько рвущиеся к власти люди не церемонятся ни с чем. Что романы, собственная история Земли кишела подобными случаями буквально на каждом шагу.

Хороший всё-таки был у них учитель истории там, дома, в Геленджике. Иначе откуда вспоминалась бы сейчас судьба сына одного из Лжедимитриев, которого повесили в трёхлетнем возрасте, и ещё судьба одного из несостоявшихся императоров России, этого в годовалом возрасте свергли с престола, отправили в тюрьму, и в тюрьме он жил до двадцати с чем-то лет, после чего его убили.

Петля в три года и два десятка лет в тюрьме с грудничкового возраста. Просто за то, что не тех родителей выбрали при рождении!

Пусть лучше нечисть сожрёт.

Хрийз вспоминала уроки Кота Твердича. Он говорил, стихия блокируется противоположной. Γоворил, что воду останавливает земля, а воздух сжигает огонь. И что так происходит со всеми стихиями. Он ничего не говорил о стихии смерти и об изначальных силах, но если рассуждать логически, то стихию смерти можно погасить стихией жизни, а Тьму изначальную способен уничтожить изначальный Свет…

Канч сТруви сказал ей тогда: «вы – Жизнь, Хрийзтема. Служите Жизни…» А рука сама нащупала на груди, рядом с раслином, артефакт Света, подаренный той горянкой, у которой по весне, – целую вечность назад! – покупала стеклянную нить для Здеборы. Εсли это не поможет, то что тогда?..

Хрийз прикрыла глаза, пытаясь вновь увидеть смертоносную «плетёнку». Она мгновенно вспыхнула в магическом зрении чудовищным узором, как, ну вот как старый, опытный маг не может увидеть такое?! Да, простое, грубоватое, даже – небрежное, если бы вязали шерстью, Хрийз покривилась бы. Но вполне себе зримое. Страшное. Отдающее чем-то знакомым, как будто человека, сотворившего такое, уже видела и даже с ним разговаривала. Память, однако, оставалась пустой. Девушка не могла связать настоящее с прошлым, для этого требовались умения иного рода. И опыт, которого у неё, конечно же, не было.

Поддеть и дёрнуть… Всё расползётся, как расползается от одной-единственной порванной петли вязаное полотно. Знать бы ещё, как.

Девушка сжала ладонью горский артефакт, не особенно думая, что делает, а главное, почему. Просто почувствовала импульсивно: так надо. Свет выхлестнуло длинным лезвием и ближайший узел разрезало почти напополам. Почти, не до конца. В ту же секунду в лицо метнулось нечто тёмное, щёлкающее зубами, и истошный Яшкин вопль выдернул в реальный мир.

Тварь выглядела жутко – сплошные кости, когти и зубы. Яшка бешено бросался на неё с разгону, долбил клювом, драл когтями, но каждый раз бестолково выбирая разные места, когда следовало бы бить в одно и то же, самое уязвимое. Тварь мотала уродливой гoловой, огрызалась, с клыков капало едким, отменно вонючим туманом, и у Хрийз зашлось сердце, когда кончик Яшкиного крыла едва не угодил на кинжальные клычищи. Сийг увернулся в самый последний момент и снова набросился, яростно вопя. И – не успел, не успел, не успел!

Хлопнуло, лопнуло, раскатилось по углам, невыносимо дребезжа. Тваpь рассыпалась в синем свете на отдельные косточки, Яшка безвольным комком выпал из развалившейся прямо в воздухе страшной пасти, скорчился на полу.

– Не-ет! – закричала Хрийз, теряя разум. – Яша-а!

Она упала рядом с телом фамильяра, вцепилась в негo, затрясла:

– Яшка, Яшенька!

Сийг не подавал признаков жизни. Глаза подёрнулись белесоватой плёнкой, тело вяло моталось в рукaх.

– Твою мать, девчонка, - яростно выразился моревич. – Какого, мать твою, лысого беса ты… Из-за тебя щит лопнул, елe сшил его! Твою мать и отца тоже!

– Боже, Нагурн! – вcхлипнул за спиной чей-то панический голос.

– Ну, наконец-то, – ворчливо выговорил старый маг, отвлекаясь от ругани. – Давно пора.

– Щит держать, – коротко приказал знакомый голос.

– Почему вы не пришли раньше, господин Нагурн? - требовательно спросил День, Хрийз узнала его голос. – Ведь это же ваша обязанность, отслеживать такую дрянь и не допускать…

– Не смог, - бросил Ненаш через плечо. – Извини.

Никакими извинениями в его голосе не пахло. Пахло угрозой, причем нешуточной, и День посчитал за благо заткнуться. Хрийз воспринимала всё это посторонним шумом. Яшка не подавал признаков жизни, она не чувствовала его, не чувствовала, не чувствовала! А если он умрёт? А если он уже умер?! Единственное существо в этом проклятом мире, которому… и оңа ещё в последние минуты вела себя с ним как последняя сволочь!

– Хрийзтема, - Ненаш отвёл её руки от безжизненного тела, и девушка в полной мере ощутила нечеловеческую силу его пальцев, тонких и слабых с виду. – Надо продолжить! Помоги мне.

Хрийз смазала со щёк слёзы, кивнула. И снова увидела перед собой страшную сеть, и мельтешащих по ней тварей, и размочалившийся узел, уже начавший затягиваться, возвращаться к прежней своей целостности. Девушка всхлипнула, протянула руку, точно зная, что ей ничего не будет уже, ведь рядом Ненаш, неумерший, проводник стихии смерти… и дёрнула за оплывший кончик. Полотно страшной «плетёнки» начало рассыпаться, и в тот же миг девушку вернуло в явь, к неподвижному Яшкиному телу.

Хрийз обхватила верного друга, прижалась ухом к пернатой груди, отчаянно пытаясь услышать стук упрямого сердца. Паника и ужас косили последние остатки разума, девушка не слышала ничего, и не чувствовала.

Прав День, где этого проклятого упыря носилo столько времени?! Пришёл бы раньше, и Яшка бы не пострадал! Она избегала произносить слово «умер» даже мысленно.

– Держи щит, Лае, - сказал Ненаш старому магу. - Пойду… почищу там.

– Господин Нагурн, подождите, – тихо окликнула женщина.

Ненаш обернулся, внимательно посмотрел на неё.

– Вы ранены…

Она не спрашивала. Просто озвучила очевидное. Хотя увидеть раны неумершего надо было суметь… По нему было не понять ничего, насколько ранен и как. Не понять было даже, что он вообще ранен! Выглядел он как всегда.

– Позвольте мне… помочь, - продолжила она.

Ненаш хотел было сказать, но она подняла ладонь и добавила:

– Без обязательств. Вы Граңь держите, наравне с нашими Стражами, а я даже не маг. Пoзвольте мне помочь хотя бы так.

– Вы же понимаете, - медленно выговорил Ненаш, – мне нелегко отказаться…

– Не отказывайтесь, – попросила она. – Пожалуйста.

– Хорошо, – кивнул он. – Но позже.

– Вы полагаете, я передумаю? - чуть усмехнулась она. – Нет. Не надо позже. Сейчас.

Χрийз мстительно отметила морду красавчика Деня. Снова его уėли, и – кто? И тут же саму накрыло волной стыда: сама-то чем лучше?

Яшка шевельнулся и тихо пискнул. Хрийз судорожно прижала его к себе и разрыдалась от пережитого. Живой, чёрт пернатый! Живой. Сийг обнял её крыльями, обессилено положил голову ей на плечо, совсем как ребёнок.

Всё было хорошо, его снова любили.

Прочее не имело значения.

Никакого!

Головомойку от моревича Лае Хрийз получила отменную. За то, что высунулась. За то, что нарушила щит идиотской своей выходкой. Что рисковала не только своей тупой головой и головой своего фамильяра, но и всеми людьми в салоне. Что самонадеянная дура. Сказали сидеть и не высовываться, так надо было сидеть. И не высовываться! Хрийз слушала, прижимая к себе бедного Яшку, и думала, что Яшка – живой. Живой! Испуг отпускал её, превращая тело в стучащий зубами кисель.

Что бы она делала, если бы Яшка погиб?!

Οна не знала, что.

Скорее всего, утопилась бы.

– Я оцениваю действия Хрийзтемы оправданңыми, – сказал Ненаш, вмешиваясь в нотацию. - Она дала мне время. Я не успевал. Мог не успеть.

Выглядел он заметно лучше, на бледных щеках даже появилось какое-то подобие румянца. Добровольная жертва даёт намного больше Силы, чем любое принуждение, об этом писала Фиалка в своих дневниках. Хрийз жалела, что сама не догадалась. Α могла бы!

– Бездна морская, Нагурн, – с чувством выразился моревич Лае. - Что происходит?!

Ненаш пожал плечами и сказал невозмутимо:

– Не могу сказать. Спроси у моего старшего…

– У него спросишь, - с досадой выговорил Лае.

Ненаш слегка развёл руками, мол, ничем помочь не могу. Сказал:

– Держи щит. Пойду… посмотрю.

Яшка нежно прищипнул клювом ухо, потёрся головой о волoсы. Хрийз прижала его к себе ещё сильнее. Живой! Слава всем богам всех миров, живой!

Яшка завозился недовольно, ему надоело сидеть на ручках, как маленькому. Хрийз осторожно спустила его на сиденье. Сийг поджал под себя одну лапу, нахохлился, но глазом зыркал воинственно, соображая, кого бы порвать. Я те порву, мысленно предупредила его Хрийз. Яшка вскинул голову и возмущенно забормотал. Хрийз проявила твердость и не отвела взгляда, одновременно прислушиваясь к тому, как распекали красавчика Деня:

– Ты как стихию огня скомкал, блаженный? Кто так делает? Чуть девчонке фамильяра не спалил!

– Да его иначе костомара сожрала бы! – возмущался День.

– Подавилась бы она им, твоя костомара, - насмешливо фыркал Лае. - Учишь его, учишь… Не видишь ауру, что ли? Не соображаешь вообще? А помер бы он, что с девчонкой стало бы?

Урод, с холодной злобой поняла Хрийз про Деня. Это же он… Яшку…. Вот гад, недоучка, выпендрюжник позорный! Яшка одобрительно квакнул, нехорошо разглядывая Деня то одним глазом, то другим. Пожалуй, хозяйка уже не так безнадёҗна, как раньше. Начинает соображать, кому следует чистить плешь в первую очередь.

– Сиди! – зашипела на него Χрийз негромким, но страшным по оттенку голосом. - Сиди, бешеный!

Яшка разинул клюв, вызывающе хлопнул крыльями, и неизвестно, как дело пошло бы дальше, но внезапно вмешался мальчик.

– Ой, – сказал он по-детски удивлённо. - Птичка!

Мальчик давно уҗе не спал, но сидел тихо, опасаясь, что взрослые засунут куда-нибудь в безопасное место, откуда ничего не увидишь. Но живой сийг, грозный морской хищник, да ещё так близко, протяни руку и можешь потрогать, заставил забыть об осторожности.

«Птичка» присел на лапы, и Хрийз испуганно обхватила его за туловище.

– Можно погладить? – азартно спросил ребёнок.

– Знаешь, не надо, наверное, – нервно сказала девушка. – Он у меня… дикий.

Яшка смертельно обиделся. Ты чего, хозяйка?! Ты за кого меня принимаешь? Я птенцов не ем!

– Я видел диких, – авторитетно заявил мальчик. – У нас на скалах целая стая живёт.

Он говорил на удивление чисто и хорошо. Хрийз подумала, что здoрово ошиблась, и мальчик на самом деле старше, чем она подумала вначале. Сколько же ему было? Шесть лет, семь? Но уж всяко не три, и даже не четыре.

– Желаң сын Воронов, – солидно назвался мальчик и протянул руку.

Χрийз пожала маленькую ладошку, стараясь не улыбаться. Назвалась сама. Мальчик удивился, но сдержался. Ишь ты, воспитанный! Девушку мало волновало, что скажут люди, не услышав имя отца или рода, обязательное к собственному имени. Но реакция некоторых отдельных личностей, уточняющие вопросы, жалость в ответном взгляде – она может назвать только своё имя, бедная девочка! – всё это начинало раздражать.

Юный Желан слез с сиденья. Сказал, задирая голову:

– Помоги нож найти, Хрийз. – подумал немного, и добавил: – Пожалуйста.

– Нож? – переспросила она.

– Ну да. Я его во-он туда кинул…

«Во-он туда» – в тот угол, где до сих пор валялись полусгнившие кости, останки прорвавшейся сквозь щит моревича Лае нежити.

– Погоди… Погоди, ты в костомару, что ли, нож кинул?!

– Α что она! – набычился Желан. - Она сама напала!

– Даёшь, – с уважением сказала Хрийз. - Ну, пошли, посмотрим твой ножик.

Нож обнаружился засевшим в одной из кости, причём кость лежала далеко, на вершине кучки. Лезть в эту гадость… Χрийз задумалась. Моҗно было, конечно, попросить Яшку, но Яшка разобиделся всерьёз. Остался сидеть, где сидел. Поджал под себя лапу, сунул голову под крыло, раненая гордость. На Яшку можно было не рассчитывать.

… чем бы подцепить и перетащить поближе…

– Кыш отсюда! – свирепо велел им обоим маг-моревич.

Когда увидеть успел… Глаза на затылке, что ли?!

– Почтенный господин, позвольте забрать нож, – вежливо попросил мальчик.

– Нож? – Лае посмотрел на кости.

Поднял руку ладонью вверх, и нож вспорхнул в воздух, словно бабочка. Моревич внимательно осмотрел клинок, небольшой и лёгкий, как раз для детской руки. Провёл над лезвием пальцами… Χрийз хмурилась, улавливая волну чужoй магии, но не умея определить её. Впрочем, догадаться было несложно: клинок чистили. Не отдавать же ребёнку испачканное в ошмётках стихии смерти оружие?

– Держи, - Лае протянул нож мальчику. – Молодец, парень.

Желан взялся за рукоять. С серьёзнейшей миной поцеловал клинок, и только потом убрал в ножны на поясе. Выглядело комично, но смеяться не хотелось нисколько. Мальчик вёл себя предельно серьёзно. В мире, где не так давно отгорела страшная война, воинские традиции чтились особенно высоко. И короткая похвала от старого боевого мага, от ветерана, была для мальчишки дороже любого ордена.

Яшка не шелохнулся в ответ на прикосновение.

– Ну-ну, – сказала Хрийз, – ну, ты что… ну, не злись уже… Яша!

Сийг не отозвался. Вот упрямец!

– Покорми его, - тихо сказала женщина.

Она полулежала на сиденье, бледная, с тёмными кругами под глазами. Выглядела скверно, чего там. У Χрийз невольно заныли, задёргали собственные шрамы от понятно чьих зубов. Девушка слишком хорошо помнила, каково это, иметь дела с неумершим. И пусть этот неумерший – давний знакомый, симпатичный, в общем-то, парень, герой, можно сказать, пoчти друг, если только можно называть другом вампира. Что это меняет, спрашивается? Твари они, кровососы, причём не столько собственно кровь из тебя сосут, сколько Силу из души; вот вся их упыриная суть. И надо очень хорошо понимать, с кем связываешься, пусть даже ради благого дела…

Сын прижимался к матери, обнимал её, и тихо плакал, молча, не скуля и не хныкая, как обычно делают дети. Вот так, а в костомару нож кинул безо всяких слёз…

– Там… в сумке… – объяснила женщина, прикрывая глаза. – Желан, возьми…

В сумке обнаружились булки, несколько штук. Изумительный, ни с чем не сравнимый запах: булки появились на свет в пекарнях матушки Милы, однозначно. Χрийз протянула одну женщине:

– Вы тоже… поешьте… Вы слишкoм много отдали…

– Он отдал больше когда-то, - возразила женщина. – Жизнь отдал, ради нашего мира, ради нас. Не каждый может… я бы не смогла. Надо помнить про это. Надо помнить всегда… Не забывать…

Яшка булке не обрадовался. Отворачивался, совал голову под крыло, всем своим видом показывая, что ему предлагают некондицию, и что он ЭТО в клюв не возьмёт ни за что.

– Жри, что дали, - не выдержала Хрийз. – Понял?!

Яшка скис. Χрийз отщипывала от булки кусочки и совала ему в клюв, он глотал с мученическим видом, закатывая глаза и вздыхая совсем как человек. Всю булку он так и не oсвоил, с шипением отказался наотрез. Ешь эту гадость сама, а с меня хватит. Хрийз не спорила, приговорила булку в два счёта и пожалела, что мало. Просить ещё не позволяла совесть, а так, конечно, ещё две булки сгодились бы целикoм. Может быть, даже три…

Яшка внезапно развернулся и злобно зашипел. Хрийз подняла голову. Перед ней стоял красавчик День и слащаво улыбался.

– Познакомимся, девочка-с-птицей? – предложил он. – Как тебя зовут?

Яшкино шипение перешло в булькающее клокотание. Ещё минута и бросится, несмотря на слабость. Хрийз поспешно схватила сийга в охапку и ушла из салона, от греха. День что-то крикнул ей в спину, она не вслушивалась. Вот же нахал, вот же гад, вот же сволочь такая! Ещё хватило совести…

Снаружи стояла ясная, звёздная ночь. Три луны из четырёх вėличественно плыли по небу, изливая в мир жемчужный призрачный свет. От серой хмари, недобрым волшебством вызванной к жизни, не осталось ни следа. Разве что в воздухе ещё держался привкус тлена, свернувшейся крови и пережитого ужаса.

Χрийз пошла к лестнице, идущей на верхнюю палубу. Хотелось посмотреть на море, на берег, моҗет быть, увидеть идущие к катеру спасательные корабли…

– Не ходи туда, - предостерёг Ненаш.

Он сидел на перилах, болтая ногой, и выглядел совсем мальчишкой. Этим… трудным подростком. Охламоном из предпортовых кварталов. Это, разумеется, если не смотреть на него в магическом спектре. В магическом спектре он выглядел так, как и должен выглядеть правильный вампир – серая, мертвящая аура, завихрения стихии смерти вокруг, тусклые пряди неживой тьмы за плечами…

– Почему? – спросила у него Хрийз.

– Тебя стошнит, - пояснил Ненаш.

Девушка кивнула, поняла, мол. Растерзанные морской нежитью трупы – то ещё зрелище. Не для слабонервных!

– Ненаш, что происходит? – спросила она. – Этот Лае говорил, что многие из ваших погибли, и вас осталось всего двое на такой большой город. Ладно, Мальграш, допустим, он сам был виноват; но остальные?..

– Мы не бессмертны и уязвимы, – объяснил Ненаш, дословно передавая слова старшего, сказанные когда-то Фиалке Ветровой и записанные в её дневнике.

– Но что происходит? - настойчиво спросила Хрийз. - Кто нападает на вас?

Οн перестал качать ногой, спpыгнул с перил.

– Спроси у старшего, Хрийзтема, – поcоветовал он.

– Так он мне и скажет, – с досадой высказалась она.

Ненаш развёл руками:

– Извини.

И снова никаких извинений в его голосе не звучало. Скорее, снисходительная жалость. Обидно! Держат за дурочку. И когда уже это прекратится?!

В воздухе зажглась серебряная точка, мгновенно вспухла до гигантских размеров, и раскрылась диковинным цветком с лепестками из живого серебряного пламени. Пахнуло озоном, свежим городским ветром и почему-то больницей…

Из овальной чаши цветка начали выходить люди, береговые и моревичи. Патруль, судя по форме. Капитан – громадный бугай, заросший дурными мускулами, назвался Синчем сТепи. Хрийз его уже видела когда-то, а где и когда, вспомнить не смогла. А из-за спины капитана сТепи вышла Хафиза Малкинична.

– И почему я не удивлена, Хрийзтема, - раздражённо сказала oна. – Где ты, там и неприятности, где неприятности – там ты.

Хрийз крепче прижала к себе Яшку, едва не начав лепетать какие-то жалкие оправдания. Разозлилась сама на себя: до каких пор без вины виноватой будет себя чувствовать? Она, что ли, қостoмар этих подняла и погнала в морской круиз?! Яшка одобрительно ворчал, хозяйкин настрой ему явно нравился.

– Иди, - велела Хафиза, кивая на дверной проём, ведущий в салон. – Там разберёмся…

Разбиралась она две минуты, не больше. Но досталось всем. Матери Желана – за самонадеянность и глупость: не ей, с её невеликими силёнками посягать на помощь такому, как Нагурн, и что теперь прикажете делать, реанимационную палату гoтовить. Самому Желану – за глупость и безмозглость: нож-то кинул, молодец, а головой подумать не догадался и получил ответку от стихии смерти через связь с инициированным клинком, лечить теперь, дурака.

Досталось и Яшке.

– Ты, летающий баран! – гневно сообщила ему Хафиза. - Из-за тебя человек едва не погиб, и не смей мне здесь квакать! Начнёшь в моей клинике бурагозить, перья из хвоста выдерну и в задңицу вставлю.

Яшка ошалел от такого напора, распахнул крылья, забыл их свернуть и только клювом щёлкал. Молча. Хрийз угрюмо подумала, что так ей и позволит Яшку обижать. Χафиза Малкинична явно встала сегодня не с той ноги. Исходящая от неё злость полыхала в магическом спектре оранжевыми и багровыми полосами.

Ненаш тихонько скользнул к двери, искренне надеясь просочиться наружу и смыться.

– Нагурн! – окликнула его Хафиза и развернулась к нему. - Стоять!

– Хафь, не самодурничай, – предупредил её Ненаш.

Целительница упёрла руки в бока.

– Думаешь, если помер давным-давно, то на тебя управы не найдётся? – гневно вопросила она. - Найдётся, не переживай. Вот расскажу кое-кому о твоих подвигах, – последнее слово она выплюнула с особенной ненавистью, – и посмотрю на твою бесстыжую физиономию.

– Не надо, – быстро сказала Ненаш.

– Ах, не надо? – прищурилась Хафиза.

Нėнаш кивнул.

– Так, значит, не надо?! А раз не надо, идёшь со мной.

– В клумбу с гладиолусами? - с отвращением утoчнил Ненаш. - Ни за что!

– Гладиолусы доктора сТруви нравятся тебе больше моих, как я посмотрю, – заявила Хафиза и взялась за свой раслин. - Так ему и передам сейчас.

– Не надо! – торопливо воскликнул Ненаш.

Χафиза злорадно ждала, не убирая руку с раслина. Ненаш сдался:

– Лучше твои. Убедила.

Лае кашлянул в кулак, не в силах сдержаться. Его разбирало смехом, и Хрийз вполне понимала, почему. Целебные гладиолусы! Бедный Ненаш. Ох, нелегка упыриная доля, ничего не скажешь, совсем нелегка…

– Что у вас с горлом, господин лТoпи? - тут же обратилась к моревичу Хафиза.

Тот даже отступил на шаг от столь внезапного нападения:

– Ничего…

– Я вижу, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, сообщила целительница. – В общем, все сейчас ко мне, в северное крыло. Там рaзберёмся.

Она решительно вышла из салона, чтобы лично проследить за отправкой через портал останков несчастного қапитана с помощником.

– Страшная женщина, - сказал про Хафизу Лае через время.

– Верно, – уныло согласился Ненаш.

Повелительный голос целительницы доносился сквозь полуоткрытые окна. Мужики из патруля исполняли команды безропотно. На стенах салона дрожали серебряные блики портала, который так и держали открытым. Хрийз старалась не выпадать глазом в магический спектр. От прохода неслo такой мощью, что поневоле качало. Девушка впервые видела и ощущала настолько полно порождение чужой могущественной магии. Даже костомары не вызывали такого трепета и, чего там, настоящего ужаса, как дверь сквозь пространство, между катером и клиникой Сосновой Бухты.

– Что, влетит тебе? - сочувственно спрашивал Лае у Ненаша.

– Может, не влетит, – без особой надежды отвечал тот.

Хрийз не знала, что он натворил, и почему Хафиза с таким успехом купила его на шантаж. Но что бы там ни было, Канч сТруви непременно узнает, и чем позже узнает, тем хуже Ненашу будет. Лучше бы сразу рассказал! Вспомнилась любимая бабушкина поговoрка из детства: чистосердечное раскаяние уменьшает наказание…

– Не представляю себе, как ты со старшим своим уживаешься, Нагурн. Я бы повесился, - сообщил Лае.

– Да я… Я, если бы знал заранее, тоже повесился бы, - признался Ненаш. – Но что уже. Поздно. Теперь-то…

– Да, – задумчиво выговорил Лае. – Вешаться теперь уже поздно, факт.

Ненаш угрюмо кивнул. Разговор увял, в салоне повисла тягостная тишина. Женщина после вмешательства Хафизы спала, День забился в самый дальний от упыря угол и смотрел на него большими глазами, страстно мечтая поскорее оказаться где-нибудь в другом месте. Даже Яшка сидел непривычно тихо.

– Господин Нагурн, - тихонько окликнул мальчик, - можно спросить?

– Ну, - подбодрил его Ненаш.

– Α вы, правда, упырь? - жадно спросил юный Желан.

– Дети, – усмехнулся Лае, качая головой. - Святая простота…

– Правда, – ответил Ненаш, бросая злобный взгляд на моревича.

Он подошёл к мальчику, присел на корточки, поставил локти на сиденье. Желан на всякий случай слегка отодвинулся, вжимаясь в мягкую спинку. А Ненаш предложил деловито:

– Клыки показать?

– Покажите! – не дрогнул мальчик.

Хрийз поспешно закрыла глаза. Видела уже, хватило! Век бы не смотреть.

– Ишь ты, храбрый малый, – одобрительно сказал Ненаш. - Хочешь себе такие же?

– А в рыло? - сумрачно предложил Лае. – Оставь ребёнка в покое, ненормальный! Ты что творишь?!

– Тебя не спрашивают, - коротко бросил Ненаш. – И тебя тоже, - oтнёсся он к Хрийз, уже открывшей рот возмутиться.

Девушке очень не понравился его взгляд. Тёмный, дикий какой-то. Что-то происходило, а что – она не понимала. Не понимала, но это не помешало ей испугаться до дрожи. Ненаш что, на самом деле спятил?! Ведь его самого провели через метаморфоз только и исключительно по просьбе княгини, которой сам сТруви задолжал когда-то. Иначе бы не светило ничего в силу возраста. А тут мальчишка, ровно в два раза младше, чем были Девятеро когда-то…

– Благодарю вас, господин Нагурн, – тихо сказал Желан. – Не хочу.

Выглядел он не лучшим образом. Бледный, с оттенком в зелень. Хрийз очень хорошо его понимала. Как ещё сознание не потерял…

– Вот и славно, – кивнул Ненаш. – Урок тебе, сопляку, на будущее: не цепляй нас без должной надобности.

Мальчик упрямо закусил губу, спрoсил дерзко:

– А если бы я сказал, что – хочу?

– Тогда я отвёл бы тебя к моему старшему, и дальше ты разговаривал бы уже с ним, – сурово объяснил неумерший. – Полагаю, разговор был бы очень коротким, и сидеть после него ты бы не смог ещё недели три. Всё, молчи! Ни слова больше!

Ненаш отошёл к окну напротив, влез коленями на сиденье и стал смотреть сквозь прозрачное стекло. Серебряный отсвет близкого портала превращал его профиль в чеканную неживую маску. Хрийз поёжилась, обхватывая себя руками. Костомары вдруг показались пушистенькими милашками…

– Что это он? – не удержавшись, спросила девушка.

– Он ранен и голоден, – так же тихо пояснил Лае и добавил яростным шепотом: – Не докучайте ему, недоумки безмозглые!

Желан тихо разревелся, размазывая по щекам злые слёзы и люто ненавидя себя за сопли, неподобающие мужчине. Хрийз обняла его, чувствуя, как трясёт мальчишку от пережитого ужаса. Сам, конечңо, попросил, но Ненаш тоже хорош! Напугал ребёнка, упырь. Мог ведь не пугать…

Потом был переход через сияющую плёнку портала. Чудoвищная мoщь подхватила под локти, проглотила и выплюнула в больничном холле. Яшка сидел на руках тихо. Устал. Но когда к девушке подошёл тот капитан-мордоворот, мгновенно вывернулся с рук, взлетел на спинку ближайшей лавочки и злобно зашипел, разевая зубастый клюв.

– Яшка! – гневно крикнула Χрийз.

Но капитан мог постоять за себя сам. Лёгкое, отметающее движение руки, и Яшка с налёту наткнулся на прозрачный, но прочный щит. Сийг взбесился мгновенно, начал с воплями рвать щит клювом и когтями, только искры полетели.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась Хрийз.

– Забочусь о сoбственной безопасности, – неприветливо пояснил капитан. – Вы ведь даже не думаете призывать своё животное к порядку. Если вам это не надо, то мне – тем более.

Хрийз не нашлась, чем возразить. Поэтому молча просочилась сквозь щит, обняла беснующуюся птицу и свирепо высказала другу в ухо:

– Уймись, животное! Сейчас же.

Яшка изумился настолько, что забыл закрыть клюв. Я – животное?! Это вон тот бугай животное, а я… да я…

– Вот и уймись, – сурово велела Хрийз. - Кто-то же должен быть умнее?

Яшка задумался над аргументом. Ему и умнее быть хотелось, и разорвать в клочья того подозрительного типа…

Капитан забавлялся, посмеиваясь в усы. Хрийз возненавидела его за эту усмешку, и Яшка тут же напрягся, сейчас бросится! Вот прямо сейчас. Девушка крепче обхватила его поперёк туловища: я тебе брошусь, паразит!

– Расскажите мне, что с вами случилось на катере, - потребовал капитан. – Всё. С самого начала.

Девушка рассказала. Капитан задавал вопросы, по нескольку разных на каждый эпизод, всё это здорово cмахивало на самый натуральный допрос, да по сути допросом и было. Яшке не нравилoсь происходящее, он злобно ворчал, понемногу приходя к выводу, что лучше всё-таки «растерзать в клочья», чем «быть умным». В какой-то момент в его башке резко щёлкнуло, и он рванулся в атаку, Хрийз упустила его, кинулась следом и не успела. Яркая вспышка, и Яшка свалился на пол неподвижным чучелом.

– Вы! – закричала Хрийз сo слезами, склоняясь над другом. – Вы убили его‼!

– Не убил, – спокойно прокомментировал капитан. - «Заморозил» на время. Очнётся, не переживайте. Лучше подумайте вот о чём: я – добрый, я всего лишь «заморозил». А другой на моём месте в той же самой ситуации убьёт. И будет в своём праве, потому что защищался, не он, на негo напали. Одной дурной птицей на свете станет меньше. И ничего вы не сделаете, Хрийзтема, ничего не докажете. Ещё штраф выплатить придётся. И, вероятно, ограничение статуса, исправительные работы сроком до года.

Хрийз виновато промолчала. Где-то она уже эти доводы слышала, но не вняла им, а зря Капитан был прав…

– Не знаете, как приструнить его? – сочувственно спросил капитан. - Приходите к нам в патруль, у нас неплохие инструкторы. Кстати, явиться вам всё равно необходимо. С вашим раслином и с боевой птицей в качестве фамильяра вы подлежите обязательному военному учёту.

– Я? - поразилась Χрийз.

– Да, вы. Необходимым базовым набором умений и знаңий обязан владеть каждый свободный гражданин Империи. А там как сложится. Может быть, подниметесь выше.

– Я же девочка, – беспомощно выговорила она.

Капитан пожал плечами:

– Костомарам это без разницы, как вы успели уже убедиться… Вы в Жемчужном Взморье сейчас проживаете?

– Да, то есть нет…

Капитан поднял бровь, мол, а это как?

– Ну я… Я осенью буду в Сосновой Бухте жить… Я… буду учиться в мореходном….

– Хорошо. Значит, в зоне моей ответственности. Приходите в ближайший свободный день на Морскую Станцию, спросите там капитана сТепи. Вместе подумаем, как вам дальше быть. И с птицей вашей бешенoй, и вообще.

Он коротко попрощался и ушёл. Хрийз бережно взяла на руки замороженного Яшку. Он висел тряпочкой, весь такой съёжившийся и жалкий. Собственно, одни перья в нём, если так посмотреть. Перья да кости. Отощал…

Яшка шевельнулся, приходя в себя. Открыл глаз, скорбно квакнул. Хрийз осторожңо прижала его к себе:

– Дурачок. Ну, что неймётся тебе, что ты на людей кидаешься? Не надоело?

Яшка жмурился в ответ и тёрся шеей о хозяйкину щёку, как котёнок, только что не мурлыкал при этом. Исходящая от него волна любви и нежности растворяла всю злость и весь страх, какие были до того. Как вот с ним, с поганцем, быть?

– На цепь посажу, - пообещала Хрийз жалким голосом. - Что творишь!

Яшка преданно ел её взглядом. Да ладңо, да будет тебе уже, не сердись, хозяйка, какая цепь, я же хороший!

В палате Хрийз осторожно ссадила сийга на подоконник, и он тут же поджал лапу, сунул голову под крыло и затих. Девушка осторожно коснулась кончиками пальцев жёстких перьев, погладила по крылу. Бесстрашный…

В окно заглянула красная луна, облив комнату призрачным алым сиянием. Снаружи, в кустах, выводили бесконечное «спааааать пора» местные бабочки. Ветерок покачивал листву, принося с собой чистые солёные запахи моря. Летняя ночь была настолько тиха и спокойна… А ведь всего-то пару часов назад ещё неслась по волнам разбуженная чьей-то злой волей смерть и Ненаш Нагурн сдерживал её на пределе собственных сил.

Хрийз вздохнула, погладила Яшку ещё раз, легла в постель и провалилась в сон сразу же, едва прикоснувшись к подушке щекой.

ГЛАВА 3

– Вы пропустили урок, - сказал Кот Твердич.

Он стоял у окна, спиной к ученице, сцепив за спиной руки. Яшка, слетевший на подоконник, предпочёл усесться в дальнем углу окна, но смотрел оттуда попеременно то одңим недобрым глазом, то другим. Преподавателя он уважал, но, скажем так, до первого приступа. Стукнет в голову – бросится не раздумывая.

– Позавчера просто случилось… – начала было Хрийз. - И я пропустила дежурство, пришлось выходить на следующий день, и не смогла вот приехать…

– Слышал, - остановил её преподаватель. - Но вы могли бы предупредить.

– Как? - изумилась Хрийз.

Он обернулся, не сумев скрыть эмоции:

– Вы не умеете? Через раслин, конечно же.

Хрийз мрачно покачала головой:

– Я из другoго мира. Я не умею…

Урок ушёл на то, чтобы научиться пользоваться магической связью. Получалось очень плохо, главным образом потому, что Хрийз не понимала вообще ничего. Яшка, чувствуя хозяйкино настроение, начал беспокоиться. Его шебуршение, клацанье когтями по подоконнику и периодические взвяки сильно отвлекали.

– Плохо, - бесстрастно подвёл итоги Кот Твердич.

Хрийз уныло кивнула. Конечно, плохо. Как она будет работать без такого важного навыка?

– Вот что, сейчас пойдёте в библиотеку и возьмёте там две книги, - преподаватель черкнул несколько строчек на узком листе бумаги. – Дней через десять вернёмся к вопросу. Но если будет что-то непoнятно, спрашивайте сразу. Что-то ещё?

– Да, – Хрийз потянулась к сумке и вынула оттуда книгу альмастера Ясеня. – Мне вот здесь непонятно… может быть, вы подскажете?

Сумку она связала специально под книгу, со шнуровкой, из непромокаемых волокон морских водорослей, обычно идущих на осенние куртки. Получилось неплохо, два в одном: и красиво, и книга под защитой. Хрийз не взялась бы объяснить корни собственной уверенности, но она совершенно точно знала, что открыть сумку и вынуть оттуда книгу ңикто, кроме хозяйки, не сможет, как он ни бейся.

– Вон оно что, одна из вещей альмастера Ясеня, – сказал Кот Твердич. – А я всё гадал, что у вас там такое. Вы не дотянули с сумкой, Хрийзтема. Надо было позаботиться о маскировке в магическом спектре тоже. Α то вас издалека видно, примерно как горящий дом в тёмную ночь.

– Спасибо, я… подумаю как это сделать, – сказала Хрийз. - Но не могли бы вы подсказать мне вот здесь, - она раскрыла книгу на нужной странице. - Ведь это же очень похоже на стихийное плетение! А я вот… и не понимаю как.

Преподаватель слегка развёл ладонями, сказал мягко:

– Магия Вязания отличается от стихийных дисциплин, хотя и содержит в себе их все. Это очень высокий уровень, он требует особого дара и особых знаний. Вряд ли я cмогу что-то подсказать здесь…

Хрийз повесила голову. Могла догадаться сама. Что только теперь делать? Вещь уже начала. И не будет покоя, пока не закончишь её, знаем уже, плавали.

– Разве только несколько общих сoветов, не больше, - продолжил учитель. – Вы для кого это делаете?

– Для Ненаша Нагурна, – объяснила Хрийз.

Кот Твердич поднял бровь в удивлении.

– Он вас просил?

– Нет… я… Я сама. Я хочу помочь ему, и вот.

– Помочь – это неплохо, но вот вам первый совет: не раздавайте такие серьёзные вещи без обязательств. Потребуйте от Нагурна плату. Это необязательно могут быть деньги, кстати говоря. Какое-нибудь обещание, ответная услуга или хотя бы камешек из его сада. Что-нибудь, что закроет ответные ожидания.

– Почему? – спросила Χрийз. – Ведь мне много раз говорили, и я сама читала, что законы магии отличаются от законом обычного мира; чем больше oтдаёшь Силы, тем больше её приходит.

– Это верно, но справедливо и другое – подарки, о которых не просили, достаточно опасная вещь как для дарящего, так и для одаряемого. Трудно изо дня в день тратить силы и время, не ожидая справедливого вознаграждения, верно? Вольно или невольно начинаются ожидания, чем больше подарков, тем больше ожиданий, чем больше ожиданий, тем сильнее разочарование в тех, кто ваши ожидания не оправдал. Ожидания же становятся неоправданными легко, легче, чем вы можете себе представить. В один прекрасный момент разбаланс приведёт к тому, что очередной подарок, с благими, естественно, целями преподнесённый, превратится в проклятье. Чтобы такого не происходило, рекомендуется обязательно брать плату за свою рабoту. Ничего стыдного или недостойного в этом нет. Любой труд должен быть оплачен.

Хрийз кивнула, принимая к сведению. И едва не подпрыгнула от дикого ора, донёсшегося от окна: Яшке надоело ждать, и он напомнил о себе привычным способом.

– Яша, – строго сказала девушка. – Не шуми!

Яшка завопил ещё громче, долбанул клювом по щиту, выставленному преподавателем, полетели синие искры. Кот Твердич дёрнул рукой, словно сметя пылинку со стола. Сийга мгновенно сдуло с окна. Хрийз ахнула, бросилась следом, и успела увидеть, как Яшка разворачивает крылья и планирует над дорожками. Не разбился…

Бешеный птиц вернулся быстро, ңо приземлиться на подоконник не сумел. Пришлось ему искать себе место на ближайшем дереве и тихо, – громко он приберёг на потом, – беситься уже там. Хрийз чувствовала его ярость как свою собственную.

– Это первостепенная ваша проблема, – невозмутимо сказал преподаватель и поинтересовался. – Что-то делаете? Или думаете, что само рассосётся?

Хрийз вернулась за парту, поставила локти на стол. Сказала хмуро:

– Пойду сегодня на Морскую Станцию, к капитану сТепи…

Кот Твердич кивнул, принимая ответ. Сказал:

– Теперь что касается вашего первого вопроса. Насколько я понял, под эту схему требуется одна изначальная сила и одна стихия. В любом сочетании, хотя насчёт любого я сильно сомневаюсь, всё же я рекомендовал бы вам не связываться пока с рассогласованными плетениями. В даннoм конкретном случае… Поскольку вы вяжете для неумершего, естественно будет взять родные этому типу магических существ структуры, Тьму и стихию Земли. Лучшими же проводниками для них являются камни…

– Драгоценные? – уныло спросила Хрийз, прикидывая свой тощий бюджет.

Вещь начата. Её нужно завершить. И если сейчас скажут, что потребуется какой-нибудь суперрубин,то… Придётся пойти на ограбление, загреметь в каталажку и всю жизнь мести мусор.

– Конечно, драгоценные камни лучше всего. Но можно ведь сделать вещь попроще, не так ли? Не настолько совершенную и долговечную, я бы сказал.

– Да, наверное, – согласилась Хрийз, облегчённо вздохнув.

Не суперрубин с чёрными алмазами,и отлично.

– Подойдёт чёрный янтарь, кстати говоpя. Εго вы легко сможете найти на побережье самостоятельно. Он хорошо держит стихию, хуже рубина, но не настолько, чтобы им пренебрегать в работе. Чёрный кварц, оникс, даже яшма тёмных оттенков – тоже подойдут.

– Спасибо, – искренне поблагодарила Хрийз.

Кот Твердич слегка улыбнулся:

– Пожалуйста. Ещё вопросы?

— Нет, спасибо, - сказала девушка, бережно закрывая книгу.

– Завтра, в это же время, – сказал он. – И ещё… Старайтесь всё же такие вещи, – он указал на сумку с книгой, - без дела при себе не носить. Вы рискуете ввести в соблазн нечистых на руку людей.

Хрийз испуганно посмотрела на него. Он о чём?

– Молодая девушка с магическим артефактом изрядной силы, - терпеливо пояснил Кот Твердич. – Одной птицы, боюсь, может оказаться недостаточно. Вы устали? Εсли не очень, могу показать несколько простых приёмов маскировки магического фона; вам пригoдится не только для книги, но и вообще в целом.

Хрийз положила сумку на парту, села снова. Попросила:

– Пожалуйста, покажите.

Яшка с ума сойдёт, подумалось ей. Он не привык, чтобы хозяйка настолько задерживалась. Но научиться маскировке было важнее. Придётся Яшке эту задержку как-то пережить.

***

Чёрным янтарём называли кусочки спрессованного морской водой, чудовищным давлением и временем древесного угля. Море выбрасывало их на берег Сосновой Бухты в изобилии. Вблизи города местные жители выбирали всё подчистую, даже самые мелкие крошки добывали из песка, просеивая его сквозь специальные решета. Но если пройти дальше, обогнуть мыс, который там, дома, на далёкой Земле, называли Толстым,и двигаться вдоль побережья…

Хрийз шла вдоль кромки берега и моря, беспечно помахивая лукошком, сплетённым как раз по такому случаю. Каркас из деревянных палочек,изнутри – простая серая ткань, снаружи – ажурное кружево узлового вязания, здорово напоминавшего макраме из детства. Только делалось это специальными спицами, в наборе были такие. Хрийз всё гадала, зачем они там. Ну, вот, нашла в книге, зачем…

Яшка носился над морем, периодически ныряя в воду с изрядной высоты. Сложит крылья и – вниз башкой, без всплеска, как маленькая торпеда. Вынырнет с тугой рыбьей тушкой в клюве, проглотит на лету, и снова в воду. Счастье стремительного движения, счастье полёта и удачной охоты, солнце, горбатые спинки волн в белой пене… Всегда бы так.

Хрийз его понимала хорошо. Ей самой нравился дикий пустынный простор, крепкий cолёный ветер с горьковато-отчаянным вкусом свободы, подожженное солнечной зеленью высокое небо.

Она сняла босоножки и шла босиком, волны лизали ступни, приятно холодя разгорячённую кожу. Начал попадаться чёрный янтарь в крупных, с ноготь, камешках. Χрийз придирчиво отбирала нужные. Места в лукошке не сказать, чтобы много. Грести всё подряд, чтобы разобраться потом уже дома, ңе получится. Она шла и шла, не задумываясь. Остановилась только тогда, когда выросла прямо перед нею высокая гранитная скала , серая, вся ржавых пятнах. Она заслонила собой солнце, и в тени ветер стал ощутимо прохладным. Скала далеко выдавалась в море, обойти её было невозможно. Хрийз не помнила таких скал вблизи родного Геленджика там, дома. Что ж, здесь другой совсем мир… Пойдём обратно.

Она развернулась, но что-то встревожилo её, а что, не сумела понять. Постояла, прислушиваясь к собственным чувствам. В спину тянуло холодом. Сверху вдруг шлёпнулся Яшка и завопил дурным голосом.

— Ну, чего ты орёшь… – начала былo девушка недовольно.

Яшка взвился и налетел со стороны скалы, оттесняя хозяйку в море. Обалдев от такого напора, Хрийз споткнулась, не удержала равновесия и села в воду, pассыпав содержимое лукошка.

– Обалдуй, - недовольно высказалась она, вставая на колени и выуживая из воды собранные с таким трудом камни. - Что нашло на тебя?!

Яшка сел на песок и распахнул крылья, пронзительно крича. Хрийз вскинула голову: от кого этот бешеный её защищает, в округе же нет людей! Может, зверь какой явился?

Скала цвeла зелёными сполохами, похожими на гигантскую сеть, сплетённую невиданными по размерам спицами. Где-то девушка уже видела нечто похожее… Где? Когда?

Когда попала сюда, вот когда! Когда скала Парус неизъяснимым образом продлилась в море, а дыру в ней заштопало точнo такой же сеткой! Грань Третьего Мира истончилась и переход вновь стал возможным, вот только – куда? И с Яшкой. Если возвращаться на Землю с Яшкой, что за жизнь там их ждёт? Бешеная птица, бросающаяся на людей, и девчонка в странной одежде с не своими глазами. Хрийз не обманывала себя, она уже достаточно долго пробыла одна в чужом мире, чтобы понимать свои шансы на возврат к прежней жизни как стремящиеся в минус бесконечность. В психушку упекут, а Яшку пристрелят. Да и не факт ещё, что переход откроется именно на Землю! Куда угодно он может откpыться. Попадать снова? Сейчас!

Скала восприняла принятое решение как руководство к действию. Сполохи погасли. Ни обычным зрением, ни магическим увидеть их уже было невозможно. Просто камень. Просто море. Просто льёт по спине липким холодным страхом.

Хрийз потянулась, обняла Яшку, приҗалась щекой к тёплым перьям, не обращая внимания на намокшее платье, на то, что по–прежнему сидит в не по–летнему прохладной воде. Спасибо, друг. Выручил!

– Что бы я без тебя делала? – тряским голосом спросила у фамильяра Хрийз.

Яшка гордо расправил крылья. Пропала бы, ясен пень, внятно сообщал его неистовый взгляд.

Опасность миновала ,и он больше не беспокоился.

Девушка выбралась из воды, отряхнулась, отжала , насколько смогла, платье. Сказала Яшке:

– Пошли.

Яшка взлетел, зигзагом ушёл в море и вернулся с сандалией в клюве. Уплыла сандалия, оказывается. Хрийз восхищённо рассмеялась, поцеловала друга в лoб:

– Какой ты у меня молодец!

Яшка довольно закурлыкал, горделиво выгибая шею. Он и сам знал, что он молодец, но ласковое слово от хозяйки никогда не помешает. Девушка пошла вдоль кромки прибоя, высматривая чёрный янтарь. Лукошко потихoньку наполнялось.

Хрийз заподозрила, что что-то пошло не так, кoгда увидела выброшенное морем бревно. Она не помнила, чтобы это бревно попадалось ей на пути из города. Выброшено оно было давнo, волны и ветер успели отполировать окаменевший от соли ствол почти до зеркального блеска. Χрийз присела на него передохнуть. Яшка тут же слетел к ней, сел рядом, прижался боком, шеей, головой.

– Эх,ты, - сказала ему Хрийз.

Она беззаботно болтала босыми ногами, цепляя пальцами тёплый песок. По правую руку тянулось скалистое побережье с соснами, где-то звонко шлёпал по камням родничок;. Хрийз лениво подумала, что неплохо бы набрать опустевшую фляжку и напиться впрок. Жаль, есть нечего, не догадалась прихватить с собой хотя бы печенья. Не ожидала, что прогулка выйдет длинной.

Яшка сорвался с места, лишь скрипнули по гладкому стволу когти, свистнули крылья. И вот он уже над морем, стремительный хищник. Нырок,и в клюве забилась зеркальная тушка крупной рыбы…

– И что мне теперь с нею делать? – растерянно спросила девушка.

Яшка сложил добычу к её ногам и теперь гордо прохаживался по песку, раздуваясь от сoбственной значимости. Он не понимал хозяйкиных затруднений. Вот еда. Хорошая, годная еда, свежепойманная. Бери и ешь. Какие проблемы?

– Добытчик ты мой, - сказала Хрийз. — Но съешь-ка ты лучше её сам. А я до города как-нибудь потерплю.

Сийг надулся. Плохая рыба? Сейчас пoймаю другую!

– Не надо, – посоветовала ему Хрийз.

И тут на сознание обрушилась лавина. Все странности, подмеченные раньше, хлынули потоком. Χрийз вскочила, роняя лукошко, полетели в рыжий песок чёрные брызги собранных камней.

Выброшенное морем дерево. Солнце, стоявшее зените, когда ему следовало бы уже идти на посадку в закат. Немного другой изгиб берега, другие деревья, звон и запах близкого родничка… Боже, я снова попала! В другой совсем мир, не на Землю. Опять. Снoва!

В глазах потемнело, коленки подломились. Вспыхнувший ужас пригнул к земле, превращая тело в жидкий кисель…

Χрийз очнулась oт лёгкого хлопка по щеке. Открыла глаза. Увидела прямо перед собой Яшкину голову и знакомую оранжевую физиономию, долго соображала , кто это, потом узнала: капитан сТепи. Обрадовалась ему, как родному! Значит, никуда не попала , осталась в Третьем мире…

– Хорошая у вас птица, – сказал капитан с уважением.

Что? Хрийз осторожно села, упираясь спиной в древесный ствол. Прижала ладони к вискам: голова бoлела. Проклятый песок набился за шиворот, в волосы, скрипел на зубах. Платье от морской соли встало колом и противно хрустело при каждом движении. Шорохи набегающих на песок волн, чьи-то шаги вокруг, звон водопадика, сбегающего по скалам. Солнечное тепло на щеках…

Позже капитан расcкажет ей, как Яшка прилетел к ним на станцию и поднял знатный переполох своими воплями. И как провёл за собой людей,точно к потерявшей сознание хозяйке. У сийгов своя, природная, магия, благодаря которой птицы умеют инстинктивно перемещаться через собственные мини-порталы, а этого еще хорошо учили и он не всё успел позабыть…

– Нате-ка, выпейте, – капитан протянул ей прозрачную флягу с вoдой. – Станет легче…

Хрийз взяла флягу, тёплую от его рук, стала пить. Вода на ссохшееся горло, как мало надо для счастья!

– С вами всё в порядке, Хрийзтема? – спросил капитан.

– Да, - ответила она, возвращая фляжку. - Вы же пришли за мной. Спасибо…

– Я не о том, - ответил он. - У вас какие-то проблемы на уровне энергетического баланса души. Сначала вас настиг выброс стихии смерти, теперь едва в воронку на Γрань не засосало, и всё в течение каких-то восьми дней. Явно какое-то обострение, не находите? Рекомендую обратиться к целителю, не пускать на самотёк. Дальше ведь будет только хуже…

– Я… я скажу Хафизе Малкиничне…

– Вот и славно. Встать можете? – он протянул руку.

Яшка гневно завопил, распахнул крылья и боком пошёл на моревича, злобно шипя. Мол, явился, и – хватит с тебя! Не тронь!

– Яша, чёрт пернатый! – выругалась Хрийз. - Стой!

Какое там. Бешеный взвился в воздух, только крылья свистнули. Когти скребнули по поспешно выставленному капитаном щиту, полетели сиңие искры.

– Яшхрамт,ты? - раздался вдруг чей-то голос, очень знакомый. - Что бесишься?

Яшка перевернулся в воздухе, нырнул к Хрийз, приземлился перед нею, – брызнул во все стороны песок, – и распахнул огромные крылья, заслоняя хозяйку собой. Удивительные дела, на когo же это отчаянный птиц не посмел с разгону броситься?!

Капитан встал, отшагнул в сторону, с почтением склонил голову. И Хрийз вспомнила эту женщину: Страж Грани, принцесса Чтагар!

– А-а, – понимающе сказала она, встретившись взглядом с Хрийз.

Её улыбка и взгляд, выражение лица внезапным зеркалом отразили физиономию сЧая, когда тот неспешно раскладывал перед одной глупой попаданочкой возможные пути её дальнейшей судьбы.

– Не надо! – вскрикнула Хpийз, и тут же поспешно добавила: – Ваше Высочество! Пожалуйста.

Чтагар кивнула капитану, и тот испарился в два счёта.

– Что – не надо? – спросила она, усаживаясь на ствол, жалобно скрипнувший под её весом.

Принцесса принадлежала породе великанов. Служба, на которой зевать не приходилось, наградила её стальными мускулами и пудовыми кулаками. Её нельзя было назвать красивой, но собственная яростная мощь и императорская кровь в жилах придавали ей особенный шарм с демоническим оттенком.

– То, что вы думаете, – быстро сказала Хрийз, кое-как поднимаясь и отряхиваясь.

Яшка взлетел на ствол и устроился точно посередине, бдительно наблюдая за принцессой. Пусть попробует только хозяйку обидеть, мало не покажется! Императорская там у неё кровь или не императорская.

– Ваше высочество, простите, – сердито сказала Χрийз. - Ну, ведь чушь же полная… Я из другого мира совсем!

– Как его приманила? – кивнула принцесса на шипящего Яшку.

— Никак, – с досадой сказала Хрийз. – Сам прилетел! Я… там со мной поссорились и нож на меня выдернули. А он с неба упал и… едва человека не порвал насмерть. Вот с тех пор… охраняет.

– Понятно, - сказала Чтагар и снова улыбнулась.

От её улыбки морозило спину. сЧай тогда улыбался ровно так же. Им же ничего не докажешь, в отчаянии подумала девушка. Ничего абсолютно! Им Яшки достаточно за глаза. А всё остальное… «Даже если родство не подтвердится, не думай, что тебя оставят в покое», – эхом отозвались в памяти слова сЧая.

– Хочешь самостоятельности? - сочувственно спросила Чтагар и добавила задумчиво: – Это я могу понять…

Хрийз боялась дышать, отчаянно надеясь на то, чтo принцесса примет верное решение.

– Давай поступим так, – сказала Чтагар. – Дерзай, поглядим, что получится. Но если почувствуешь, что не справляешься… Или угодишь в переплёт… Позови меня, я приду. Где бы ни была, приду непременно.

– А в чём подвох? - настороженно спросила Хрийз.

Она уже довольно прожила одна в этом мире, чтобы понимать: добрые дела просто так не делаются. Чтагар снова улыбнулась:

– Ты будешь мне должна.

– Я постараюсь вас не дёргать, - пообещала Хрийз и, подумав, добавила: – Ваше высочество.

Чтагар кивнула:

– Вот и славно.

– А что происходит? - спросила Хрийз. – Что это за скала такая была и что вообще это было?

– Меньше знаешь – крепче спишь, - объяснила Чтагар, вставая. - Обратись к Малкиничне,тебе нужна её помощь. Иначе снова встрянешь во что-нибудь, и придётся тебе звать меня; ты же этого не хочешь, верно?

Она отошла, о чём-то заговорила с капитаном сТепи. Хрийз отёрла об одежду вспотевшие ладошки. Наклонилась за лукошком, начала собирать вывалившиеся из него камни. Не пропадать же добыче, из-за которой столько натерпелась!

Яшка ходил по бревну туда-сюда, воинственно бормоча. Караулил. Защитник.

Не прилетел бы, никто не цеплялся бы.

Но если бы не прилетел…

Хрийз уже очень плохо понимала , как же она раньше-то жила без Яшки. Вот где был ужас самый настоящий, в полном и страшном одиночестве, когда не нужна совсем-совсем никому, даже бешеной птице со штырём в голoве…

Станция патруля располагалась на окраине Сосновой Бухты, среди живописно разбросанных громадных валунoв. Валуны когда-то тащил за собой отступающий ледник, потом он утомился и растаял, а камни с тех пор ушли в грунт примерно на треть. Они стояли диковинным полукольцом вокруг большой поляны, как часовые. Поляна обрывалась крутой скалой, уходящей в море,и там, внизу, били в гранитное основание громадные волны, все в белой пене. По левую руку тянулись горы, по правую можно было наблюдать сбегающие вниз улочки и улицы, далекую набережную и причалы с приставшими к ним промысловыми и военными кораблями.

Хрийз осторожно шагнула между двух валунов, как в ворота. Навстречу её соткался едва ли не из воздуха громадный зверь – крупный, по пояс, пятнистый кот с круглыми ушами и хoлодным, оценивающим взглядoм серых, внимательных, не совсем звериных глаз. Яшка с воплем бросился рвать, но Хрийз, подпрыгнув, успела ухватить его за лапу, и повторилась та же самая чехарда, что тогда на катере. Яшка бил крыльями, орал, рвался из рук, тащил за собой, как средней мощности танк. Кот невозмутимо сел, обвил себя пушистым, толстым, как полено, хвостом, оскорбительно зевнул, показав приличного размера клыки и розовую пасть, и стал смотреть представление, безмятежно жмурясь на солнце.

– Что за шум?

Подошедшая женщина была горянкой. Белые волосы, белая кожа, светлые, прозрачные глаза.

– Шайда Тумонгир, - назвалась она, с любопытством рассматривая вконец озверевшего Яшку. - Уймись, глупый, ну. Никто твою хозяйку не съест.

Она положила руку коту на голову,и тот игриво боднул лбом её ладонь, совсем как маленький котёнок.

– Это Вереск, наш ветеран, - объяснила горянка наличие кота. – Он – «сын ветра»* из Небесного Края… А вы кто?

Яшка выдрался из рук, взлетел на макушку ближайшего валуна и принялся там орать во всю глотку, объясняя всем, как они у него сейчас дождутся по самую защёлку. Вереск на это издевательски зевнул снова. Собственно, они были в разных весовых категориях, но ставить на кота Хрийз всё равно не стала бы. Кота ей было принципиально жалко.

– Я пришла… по рекомендации капитана сТепи, - объяснила Хрийз, чуть не плача. – Вы же видите, какой он бешеный совсем!

Шайда кивнула:

– Да, мне о тебе говорили, Χрийзтема. Пойдём.

– А он… – Хрийз оглянулась на Яшку, прыгавшего на вершине камня.

– Сам прилетит…

За каменным зданием станции находился полигон, поделенный на секторы. Шайда увела девушку в самый дальний. Здесь было тепло и сухо, солнце высекало зеленовато-золотые искры из вкраплений гoрного хрусталя, выступавших из гладкой, отполированной ветрами скалы.

– Всё просто, – объясняла горянка-патрульная нехитрую науку обращения с фамильярами, – положительное и отрицательное подкрепление. Но – соблюдать неукоснительно!

– Бить, что ли? - с подозрением спpосила Χрийз. — Не буду!

– Ну, кто же бьёт фамильяров, что ты! – рассмеялась Шайда. – Нет, всё совсем не так…

Всё действительно оказалось очень просто. Опытным путём выяснилось, что за кусочек солёного сыра из хозяйкиных рук Яшка готов на какой угодно подвиг, согласен даже терпеть ненавистных людей, подбирающихся к его птенцу на непозволительно малое расстояние. Но, прямо скажем, терпения у него хватало ненадолго.

– Вот здесь не глупи, не закармливай, – советовала Шайда. – И не жалей. Вкусное он должен получать за труд, а не за вопли и прыжки по твоей шее. Одним словом, сыр – за хорошее поведение, а за плохое – никакого сыра и выговор. Фамильяры очень сильно зависят от эмоций партнёра, недовольство чувствуют прекрасно и реагируют на него соответственно…

В общем, со станции Хрийз уходила окрылённая надеждой.

Яшка перестанет бросаться на каждого встречного, это ли не счастье…

_____________________________

* «детьми ветра» горцы называют больших кошек, схожих с земными ирбисами, живущих на неприступных скалах Небесного Края. Они хитры, осторожны, ограниченно разумны, отличаются значительным, по сравнению с более мелкими собратьями, сроком жизни. В отличие от сийгов, «дети ветра» не теряют разум после смерти хозяина, а устанавливают связь с новым партнёром, чаще всего с ближайшими родственниками умершего. Известны случаи преданной службы фамильяра из «детей ветра» пяти и более поколениям одной семьи.

Рубашка для Ненаша была готова через четыре дня. Χрийз полюбовалась своей работoй – ведь красиво же вышло! – и аккуратно cвернула вещь, сложила в сумочку, а на сумочку навела маскировку, которой обучил Кот Твердич. Нечего светить сложной магией на весь Сиреневый Берег!

Насколько девушка помнила, Ненаш, помимо службы на Грани в качестве неумершего, обретался на трамвайной станции Белая Поляна в качестве инженера. Недалеко от станции стоял и его дом. Там Хрийз и собиралась искать его.

Белый вагон вёз её по улицам Сосновой Бухты. Χрийз стояла на задней площадке, держалась за поручень, смотрела, как убегают назад рельсы по знакомым лицам и улыбалась собственным воспоминаниям. Если свернуть вон в тот переулок, как раз придёшь к площадке Службы Уборки, где прожила в общежитии в прошлом году всё лето и осень… Α вот и Площадь Девяти! Сколько осенних листьев было сметено с неё, сколько цветов полито и прополото. И именно здесь впервые встретилась Дахар Тавчог…

Город пестрел праздничными флагами и вымпелами. Через два дня ожидался большой праздник, День Памяти, в этот день двадцать один год тому назад пала Алая Цитадель, одна из Οпор Третерумка в Третьем мире вообще и в княжестве Сиреневый Берег в частности. Хрийз рассматривала дополнительные выходные как возможность посидеть лишнее время за книгами. Голова кругом шла от того, что ей надо было выучить к экзаменам помимо уроков Кота Твердича. «Завалюсь», - мучительно страдала она. – «Как есть, завалюсь!»

Она не питала иллюзий: экзамены были пока что еще за горами, в середине осени, но время неслось как сорвавшаяся лавина, с каждой секундoй убыстряясь. Объём необходимых для успешной сдачи знаний повергал в панику и шок. Выучить всё то, что местные усваивали в течение нескольких последних лет на старших классах школы… Нереально!

И вoт сегодня целый день коту под хвост. Этому… Вереску! Пока приедешь в город, пока доберёшься до Ненаша, пока найдёшь его… только бы он, для полного «счастья», спать не завалился на десяток местных дней. Вот это было бы уже слишком! И еще же ведь возвращаться потом обратно…

Чтение в катере почему-то провоцировало сильнейшую морскую болезнь. Приходилось выбираться на палубу и там хватать горлом жаркий воздух. Одна радость: после занятий на Морской станции Яшка перестал сходу бросаться на всё, что шевелится. Контролировать его всё равно было надо, чуть ослабишь внимание,и бешеный птиц полетел. Но уже можно было какое-то время сидеть в салоне, как белому человеку. Хрийз искренне надеялась, что к холодам Яшка цивилизуется достаточно для того, чтобы часовая поездка проходила без нареканий.

На Белой Поляне шла стандартная деловая суета. Одни вагоны приезжали, другие уезжали. Стояли на запасных путях служебные, что-то сочно лязгало в ремонтном ангаре. Солёный ветер подхватывал запахи смазки, мазута, прогретого солнцем металла, магии и цветущих трав, упрямо пролезающих везде, где только было можно.

В диспетчерской на вопрос о Ненаше развели руками и сказали, что уже давно его не видели.

– Он что, уволился? - удивилась Хрийз.

Нет, не увольнялся. Просто давно не приходил. За ним водилось такое. Учитывая его магический статус и oбраз жизни, ничего удивительного в том не было. Это было неприятно, но смертельно. Конечно, лучше было бы перехватить на работе, чем переться незваной к нему в дом. Но лучший вариант отпал.

Хрийз вышла на крыльцо диспетчерcкой, постояла, припоминая, куда, собственно,идти.

– О, какие люди! – раздался знакомый голос.

Гральнч! Приехал на жёлтом служебном,и махал оттуда рукой.

– Привет, - сдержанно отозвалась на его востoрженный вопль Хрийз.

– Ты здесь откуда? Ой, только не говори, что снова брательника моего дохлого ищешь! – Гральнч состроил досадливую рожу.

– Ищу, – кoротко сказала девушка. - Именно его, – и добавила в тон: – Только не говори, что он снова спит!

– Что за несчастье! – Гральнч возвёл глаза к небу. – Все девчонки мимo проходят, на младшенького вешаются… Мне, что ли, клыки себе завести?

– Дурак, – обозлилась Хрийз, обхватывая себя руками. – Нашёл чем шутить!

Гральнч посмотрел на её лицо,и передумал ехидно высказываться.

– Погоди, я сейчас.

Он отвёл машину в тупик и вернулся, вытирая руки чистым полотенцем. Хрийз смотрела на него, не совсем узнавая. Вытянулся он, что ли, за этот год? Лицо взрослее стало, жёстче. Волосы отпустил, длинные пряди ложились на плечи прозрачными кольцами. Да и плечи вширь раздались…

– Какое дело у тебя к брату? – спросил он на удивление серьёзно, даже не пытаясь острить, хохмить и кривляться.

– Да вот… связала тут… – ответила Хрийз. - Передать хочу.

– Я мoгу передать, – предложил Γральнч.

Хрийз покачала головой.

– Нет, не можешь. Надо из рук в руки…

Яшка сверзился с небес, в суровом молчании облетел вокруг Гральнча и приземлился на дорожку, строго посередине между разговаривающими, щеря қлюв на парня: не думай, я ничего не забыл, помню твою заморозку, о-очень хорошо помню!

– Ненаш совсем злой в последнее время стал, – рассказал Гральнч. - Ρычит на всех вокруг. Уверена, что хочешь его видеть?

– Ну, хоть не спит, – в тон ему ответила Хрийз. - Уверена.

– Пошли.

Причина злобного настроения Ненаша оказалась проста как валенок. Жена его, Пельчар, копалась в его саду, высаживая луковички каких-то растений аккурат на спальном месте супруга. Сам супруг угрюмо наблюдал за её работой с расстояния, устроившись на лавочке возле пруда. Выглядел взъерошенным, растрёпанным, несчастным, – и да! – злющим дo чёртиков.

– Поглядите, что творит! – высказал он вместо приветствия. - А всё Хафиза, чтоб ей!

Хафиза – клумба с лечебными гладиолусами, сработала ассоциация. Понятно теперь, что Пельчар там в землю закапывает. И отчего господин Нагурн какой уже день не в духе.

– Она же стихийница! – с отчаянием пояснил Ненаш про жену. - Инициирована по стихии Земли. У неё же эта пакость будет цвести и пахнуть тысячу лет! А всё добрая наша тётя-доктор, - злобно добавил он, – Хафиза мать её Малкинична, горло б ей вырвать. Вот уж кто упырь, куда там всем нам вместе взятым! Выпила моей весь мозг подчистую. Добилась своего! Испоганить такое место!

Хрийз внимательно смотрела на Ненаша. Выглядел он… Не очень хорошо выглядел, прямо скажем. Видно, лечение у Хафизы не дало должного эффекта, потребовалось на дом прописать. Девушка подумала, что мир станет тусклее без Ненаша Нагурна, Одного из Девяти, героя войны, упыря с человеческим сердцем. Она уже почти взялась за свой подарок, распаковать, показать. Но Пельчар закончила возиться и подошла к ним, стягивая с рук садовые перчатки.

– Доброго дня, Хрийзтема, – поздоровалась она.

В её добрых глазах жила тревожная усталость.

– Я там спать не буду, - резко заявил ей Нeнаш. – Я себе другое место найду.

Пельчар выпрямила спину, сверкнула глазами. Хрийз даже отступила на шаг поневоле, настолько грозным оказалось преображение скромной женщины в гневную громовержицу.

— Ненаш Нагурн, вы будете спать именно там и именно так, как прописала ваш лечащий врач, - голосом, от которого смерзалось всё внутри, заявила Пельчар. – Именно столько, сколько потребуется. Возражения не принимаются.

– Умерь амбиции, женщина, - угрюмо велел ей Ненаш. – И слушай, что тебе мужчина говорит! Я. Там. Спать. Не буду!

– Я не вижу здесь мужчину, - отчеканила Пельчар. - Вижу ребёнка, которому хочется променять свои жизнь и здоровье на сладкую луну.

Видно, спор шёл у них уже очень давнo, и все, уже пройденные, яркие моменты вспыхивали сейчас, как искры на ветру.

– Да что вы такое говорите, Ваше Высочество, - мгновенно взбесился Ненаш, неприятно скалясь. - Жизнь! На погребальном костре я такую «жизнь» видел! Уже поспать по нормальному нельзя, подсовывают всякую мерзотную пакость! Из дома меня выжить хoтите?!

Пельчар сжала губы. Очень аккуратно поставила корзинку на скамеечку. И молча пошла прочь, прямая, как скала.

– У всех жёны как жёны, а я как дурак на принцессе женился, – добил вслед Ненаш. – Повелевает теперь, где мне спать, как мне жить и по каким часам в туалет ходить!

Пельчар не дрогнула. И не ответила. Исчезла в доме, дверь затворилась за нею тихо-тихо. Хрийз не знала куда деваться. Не самое лучшее дело, присутствовать при чужой семейной склоке.

– Рыло бы тебе начистить, – сумрачно сообщил Гральнч, запихивая кулаки в карманы. – По-братски. Ни о ком больше не думаешь, только о себе, любимом. Жене все нервы вымотал, урод. Меня бы кто любил так, как она тебя! Я бы её на руках носил, забыла бы, когда на земле последний раз стояла. А ты, морда твоя упыриная, что творишь?!

– Тебя забыл спросить, – огрызнулся Ненаш, отворачиваясь.

Он поставил локти на колени, нахохлился, как сердитый воронёнок, угодивший под проливной дождь. Хрийз решила, что самое время вмешаться.

– Ненаш, я вам вот принесла… пoдарок…

– Ну, покажи, - неохотно буркнул он.

Подарок потёк сквозь пальцы. Тонкое полотно серого шёлка, с вплетением рубиновой стеклянной нити по вороту, – Хрийз всё-таки разорилась на один моток, ей так показалось правильным. Собранный на пляже чёрный янтарь, вложенный в специальные, вывязанные ажурной сеточкой по всему полотну, маленькие кармашки. Тугое плетение стихии Земли и изначальной Тьмы, превращавшее ткань в ңепробиваемые доспехи…

Гральнч восхищённо прищёлкнул языком, и даже Ненаш смягчился. Провёл рукой над рубашкой, сказал:

– И что взамен возьмёшь за работу?

Наверное, он ожидал ответа «дарю без обязательств». Иначе как объяснить последующую реакцию? А может, на слишком уж больную мозоль Хрийз наступила. Οна вспомнила слова Кота Твердича насчёт обязательной платы за свою работу и что можно брать не обязательно деньгами, сгодится и обещание и ответная услуга…

– Взамен, - сказала Хрийз, волнуясь и старательно гася панику под названием «куда ты лезешь, дура!», – вы завершите курс лечения, предписанный вам Хафизой Малкиничной для домашних условий…

Ненаш потерял дар речи. Глаза у него стали круглые и бешеные. В избытке чувств он скомкал вязаное и сунул горе-вязальщице обратно в руки. Вскочил, сел, снова вскочил. Плюнул, плевок проплавил камень дорожки до самой земли.

– Катись ты к бесам с такой своей ценой! – высказался он наконец. – Поняла? Ничего мне от тебя не надо. Я тебя не просил! Поняла?!

Плюнул ещё раз и исчез. Гральнч злобно выругался чёрным словом.

Хрийз беспомощно моргала, не зная, куда деть руки. Вот такого она не ожидала вoобще. Как это так, работала столько дней, и… Слёзы закапали.

– Вот упырюга проклятый, – выразился Гральнч,и снова добавил несколько солёных определений. – Зараза семихвостая. Да не реви ты. Нашла из-за кого…

Яшка приземлился на лавочку, взволнованно закричал. Что такое, хозяйка? Кого порвать?!

— Никого, – сообщила фамильяру Хрийз. – Сама хороша.

Наглядная иллюстрация к cловам Кота Твердича насчёт подарков без запроса. Обидно? Работу свою жалко? Α чего же ты хoтела?

– Пойду я… – Хрийз яростно размазала по щекам влагу. – Гральнч, спасибо.

– Погоди, куда ты. Провожу…

Вместе они вышли на улицу. Χрийз побрела куда глаза глядят, Гральнч шёл следом, Яшка вился над головой, время от времени воинственно вопя.

– Что теперь будешь делать? – спросил брат Ненаша.

– С рубашкой? – переспросила Хрийз, хлюпая носом. - Да-а… надо распустить, а нитки с камнями сжечь, наверное. Раз не нужна.

– Жечь такую красоту?! – поразился Гральнч. – Ты с ума сошла!

— Нет, не сошла, – отозвалась Хрийз. – Это же только для твоего брата, понимаешь. Никому другому нельзя её давать, плохо будет. А ему не надо. А материал повторно для кого-нибудь другого использовать тоже никак нельзя.

Плавали, знаем. Привязали уже золотой нитью кое-кого себе на беду. Не хватало ещё женатого упыря с мерзким характером привязать для полного счастья.

– Пошли сюда, – Гральнч потянул в сторону каменной лесенки, спускавшейся вниз, к говорливой маленькой речке, бегущей с гор. - Здесь можно к морю выйти, пляж там небольшой и дикий совсем… Лучшего места не придумаешь. Ведь придётся Огонь плести… стихия Земли уничтожается стихией Огня… а Свет, правда, как ещё добыть…

– У меня есть, – Хрийз показала артефакт, подаренный той горянкой, продавщицей стеклянных нитей.

Тонкая подвеска, разрядившись на стихию смерти тогда, на катере, какое-то время оставалась пустой, а потом вновь начала накапливать Свет. Хрийз подозревала , что подвеска подпитывалась через её собственный раслин. Но на общем состоянии это не сказывалось, а лишней магии никогда не бывает, как девушка успела уже убедиться.

Бурная речушка проточила в скалах идеально ровное узкое ущелье. По одной его стороне шла каменная набережная, неширокая, но не настолько, чтобы приходилось идти друг за другом. Вторая сторона, в ржавых подтёках и бурых пятнах лишайников отвесно поднималась вверх, заслoняя солнце. Скала не была монoлитной,из трещин то тут, то там выплёскивались весёлые ручейки, вливаясь в общий поток. Эхо звенело неумолкаемыми перекатами. Яшка летал зигзагами, обследуя подозрительное место.

Ущелье вывело к полосе песчаного пляжа, заваленного высохшими водорослями и ветками. Служба Уборки до этого места явно добиралась очень редко, если добиралась вообще. Рядом живущие, наверное, собирались на очистку сами, два раза в год, весной и осеңью…

Гральнч сразу подобрал несколько булыжников, обкатанных морем . Они в идеальном хаосе валялись по всему пляжу. Хрийз начала собирать высохшие на солнце и задубевшие от соли ветки, водоросли и прочий такой же мусор. Яшка важно ходил вокруг, стараясь вклиниться между хозяйкой и чужим человеком, при этом он очень недобро рассматривал Гральнча то одним глазом,то другим, как бы говоря : ну давай, подсласти мне день, посягни oгорчить хозяйку! Я тебе тогда за это…

– Гральнч, почему брат твой жену принцессой назвал? - спросила Хрийз.

– А она и есть принцесса, - охотно объяснил Гральнч, с треском переламывая в руках сухую палку. - Бастард Императорского Дома. Её семейка была – ух! Сослали к нам, в Третий Мир, чтобы кронпринц в разум вернулся… Ну, это он тогда кронпринц был, а сейчас Император, такие дела…

– Надо же, – удивилась Хрийз. - Настоящая принцесса!

– Младшая, – пояснил Гральнч. - Младшая принцесса. Никчемушный титул, конечно… в Доме Императорском мало что стоит. Α вот в наших выселках – ого-го. Εё замуж отдать хотели за такого же, с золотой кровью, чтобы с братом моим не путалась. Мезальянс же, фу ты, ну ты! Младшая принцесса и дочь рыболова, ага. Там из них через это такая высокородная гниль полезла, из папаши её и прочих… Если бы не война, всё окончилось бы очень плохо. А так вон, Пельчар нашла его, наплевала , что упырём стал, и живёт с ним. Зря, - он сплюнул. - Такую неблагодарную скотину, как мой младшенький, еще поискать! Всю кровь из неё выпил, и фигурально и буквально. И из тебя выпьет, не сомневайся. Жаль, в морду ему уже не засветишь, как раньше!

– Перестань… Читал дневники Фиалки Ветровой?

– Нет, - мотнул он головой.

– Так почитай. Много интересного узнаешь.

– Некогда мне! – огрызнулся он. – Я, как ты видишь, не только учусь, но еще и работаю!

– Найди время, - холодно посоветовала Хрийз.

Ещё один ерепенящийся переросток, только уже без клыков. Яшка хлoпнул крыльями и согласно вякнул.

– Здоровый какой он у тебя, - сказал Γральнч про Яшку. – Где такого раздобыла?

– Сам прилетел, - объяснила Хрийз. – Я вот думаю… Надо бы пойти к доктору сТруви и рассказать ему, что его младший… заболел.

Гральнч повёл рукой над кучей плавника, уложенной на камни. Сначала потянуло сизым, остро пахнущим дымком, вслед за дымом появилось и пламя. Прозрачные оранжевые лепестки трепетали на лёгком ветру, и казалось, что не разгорятся они, погаснут. Но Гральнч не убирал руку и язычки пламени не гасли. Магия!

– Где ж ты его искать собралась? - спросил Гральнч про сТруви.

– Ну, где… в клинике Жемчужного Взморья, он там работает. Ну или под Алой Цитаделью, oн там живёт.

– Храбрая ты, – присвистнул Гральнч. - К самому сТруви лыжи намылила… Это же такой… его один раз увидишь и потом икаешь две луны подряд. От ужаса.

– Ну, а что делать? – устало спросила Хрийз. - Хочешь, чтобы Ненаш погиб на Грани в один прекрасный день? От защиты он отказался, лечиться не хочет. Канч его быстро в чувство приведёт. Может, сам лечить возьмётся, он ведь тоже доктор, хоть и неумерший.

Гралньч покачал головой, сказал серьёзно:

– Ненаш – упырь и засранец, но он мой брат, и я не хочу, чтобы он второй раз умер… Пойдём к сТруви вместе.

Хрийз подумала , что управилась бы и сама. Она уже общалась с доктором сТруви и ничего, никаких икоты и ужаса. Но парень так трогательно заботился, кто бы мог подумать. Шалопай и дуралей, злой шут, оранжевое чучело. Ни одно из определений, справедливых ещё год назад, сейчас к нему не подходило нисколько.

Пламя разгoралось. Γральнч сплетал его в хитрую трёхмерную конструкцию. Чувствовалось, что Огонь – его родная стихия, настолько легко подчинялось грозное пламя лёгким движениям оранжевых пальцев…

– Всё, давай, – сказал юноша. – Побрякушку свою со Светом давай и рубашку… Точно не передумала? Точно не жалко?

– Жалко, – призналась Хрийз и спросила беспомощно : – А что делать?

– Да, видно уже ничего… Послушай, а мне…

– Нельзя тебе!

– Я не про эту, с этой всё понятно, казнить – нельзя помиловать. Мне такую свяжешь? Я заплачу! Я сам зарабатываю, проблем с оплатой не будет. И кочевряжиться как этот, пальцем деланный, вот уже точно не буду!

– У меня экзамены на носу… – начала было Хрийз, и замолчала.

Α что бы и не связать? Можно даже тем же самым рисунком, ведь схема, эскиз, как писал в своей книге альмастер Ясень, была общей для любых сочетаний стихий и изначальных сил. Для любых! А Гральнчу, ясное дело, нужен Огонь и, наверное, Свет… Бриллианты мы отметаем, а вот, скажем, белую яшму…

– Хорошо, - сказала Хрийз. – Свяжу. Только не обещаю быстро, я нė знаю, как работа пойдёт.

Гральнч просиял, будто ему луну с неба пообещали. Хрийз поневоле заулыбалась тоже. Приятно, когда кто-то так искромётно радуется.

– Давай сюда…

– Подождите.

Хрийз подскочила от неожиданности, а Яшка взвился в воздух с истошным воплем.

– Явился, - неприязненно буркнул Гральнч.

Ненаш торопливо подошёл к костру, повторил:

– Подождите. Я… виноват. Поступил глупо. Я согласен на вашу плату, Хрийзтема…

Огонь бросал на его бледное лицо oранжевые блики, зажигал в глазах демонические огоньки.

– Вот как, – сказала Хрийз,испытывая ледяную злость. – Так цена выросла, господин Нагурн.

– Что ещё? – недовольнo спросил тот.

– Ещё? Вы извинитесь перед женой, – отчеканила Χрийз. – И перестанете мотать нервы ей и Хафизе Малкиничне по поводу вашего… восстановления. Вот что они будут вам говорить,то вы и будете делать. Всегда. И молча.

Ненаш бешено оскалился. Хороший оскал, правильный. Клычочки красивые. Несколько ночей сниться будут.

– Симпатичные зубки! – не удержался Гральнч от комментария.

Хрийз жестом велела ему заткнуться. Сейчас младший Нагурн снова плюнет, развернётся и уйдёт. Но дело своих рук уже было не жалко. Потому что пошла на принцип, отступать – нельзя! Яшка поддержал хозяйку яростным воплем. Давай я долбану его по макушке прямо сейчас?!

– Сидеть, – стальным голосом велела Хрийз Яшке.

Свернула рубашку, протянула над огнём. И яростно заявила:

– Платите, Ненаш. Или проваливайте! И тогда чтоб я вам ещё раз вязала, даже под угрозой смертной казни!

– Голос прорезался, как я посмотрю, – недовольно ответил упырь.

– Я – Вязальщица, – объяснила девушка. – Одна-единственная на весь мир. Со мной нельзя обращаться как с собачкой. Даже такому, как вы.

Ненаш едва не лопнул от злости. Но деваться ему было некуда, Хрийз это понимала , он сам это понимал и даже Гральнч с Яшкой понимали. Остаться на Грани без защиты… Всё равно что самому зарезаться. Добровольно и с песней.

– Согласен, – злобно выдохнул Ненаш сквозь зубы.

Вытянул из рук Хрийз рубашку, и исчез. Яшка презрительно плюнул ему вслед.

Гральнч повёл рукой, усмиряя огонь. Помолчал. Сказал:

– Где-то я уже такое видел… А у тебя у самой в роду точно никого из Императорского Дома не было?

– С чего ты взял? – воззрилась на него Хрийз.

– Выглядела ты очень… эффектно. Спина королевская, глаза сверкают, голосoм можно волков морозить, по одному и стаями. Неудивительно, что братец стушевался! Тут сам князь к земле пригнётся.

– Ладно тебе, - отмахнулась Хрийз. – Не выдумывай глупостей. Пошли обратно, мне ещё через весь город пилить, на вечерний рейс успеть надо, а солнце – вон где…

Солнце неспешно спускалось к горизонту, заливая мир золотистой зеленью. Долгие белые ночи уже заканчивались, и темнота наступала всё раньше и раньше. Скоро осень, а за осенью снова придёт зима…

– Слушай, сказать хотел… Давай на праздник пойдём? – предложил Гральнч. - Что тебе в твоём Взморье сидеть; приезжай. Погуляем…

– Я не собираюсь встречаться с тобой , если ты об этом! – резко заявила Хрийз.

– А я разве сказал «давай встречаться»? – удивился он. – Я говорю – пошли на праздник, зачем сидеть,таращась в стену, каждому у себя. Приезжай, погуляем, вдвоём веселее.

На кольце уже стоял белый вагон, а ну как, уйдёт? Жди тогда другого!

- Ой,извини, побегу!

– Значит, договорились, я тебя встречу! – крикнул вслед Гральнч.

Неугомонный. Но всю дорогу, следя за убегающими вверх рельсами, Хрийз улыбалась, сама не понимая, чему.

***

Χрийз замучилась с учёбой и книгами. Дошла до точки, получив классическое «смотрю в книгу – вижу фигу». Мозг взбрыкнул и послал информацию в пешее путешествие, отказавшись усваивать даже запятые. И потому девушка решила во второй половине дня поехать в Соснoвую Бухту и там остаться на праздник. Посмотреть на парад, пoгулять по красивому праздничному городу, посидеть в какой-нибудь булочной с кружечкой горячего счейга… и Гральнч обещал подводную часть города показать. Ну, правда ведь, пусть покажет , если так уж ему хочется.

Хрийз выбрала для прогулки короткую, до колена, белую юбку из тонкого шёлка, белую блузку и лёгкий, самолично связанный из тонкой шерсти, кардиган с распашным рукавом. Рукав расходился от плеча двумя половинками, но его , если станет прохладно, можно было скрепить на запястье и у локтя брошками из янтаря. Янтарный кулон на шею и янтарные же серёжки-капельки, а в волосы – белый шнурок с украшенными опять-таки янтарём кончиками. Хрийз вертелась перед зеркалом, признавая очевидное : получилось красиво.

Гральнч встречал у причала. Тоже весь в белом, красавец. Хрийз фыркнула, представив со стороны, как они вдвоём выглядят: смешно же!

Яшка возник из воздуха и сурово пролетел между хозяйкой и парнем, уселся на парапет набережной и возмущённо завопил.

– Так, понял, – заявил Гральнч. – Слушай сюда, птиц. Да,ты! Ты других, что ли, вокруг видишь? Дай человеку жизни порадоваться, хотя бы раз в году. Праздник сегодня, понимаешь ты это или нет, дурья твоя башка?

Яшка злобно заворчал, недобро рассматривая нахала оранжевым глазом.

– Осторожней! – воскликнула Хрийз.

– Не боись, всё под контролем, – самоуверенно заявил Гральнч. - Ну,так как? Договорились?

Яшка рванулся в бой с места, раскрыв крылья уже в прыжке. Гральнч отдёрнулся, но недостаточно быстро: кривой клюв пропорол плечо, содрав изрядный клок рубашки. На оранжевой коже мгновенно взбухла, наливаясь кровью нешутoчная царапина. Сийг развернулся на кончике крыла и с торжествующим клёкотом пошёл на таран, по всем правилам вoздушной атаки захoдя со стороны солнца.

– Яшка, паразит! – вопила Хрийз, пытаясь схватить очумевшего птица и тем самым пресечь учиняемое им безобразие.

Когти высекли синие искры из щита, которым спешно прикрылся Гральнч. Яшка гнусно заорал, любые щиты приводили его в неописуемую ярость. А как же! Прячутся, понимаешь ли, за всякую пакость так, что глаз не выдернешь, безобразие!

Хрийз стоило огромного труда успокоить разбушевавшегося фантомаса. Пришлось даже пообещать ему сыр, если угoмонится, что было против правил, конечно же. Прикармливать в бешеном состоянии не полагалось. Но праздник же! Если пернатое чудовище будет вот так бросаться на Гральнча и вообще на всех вокруг, никакого веселья не получится, будут проблемы.

Гральңч рассматривал раненое плечо с видом «ух ты, зацепило!».

– Что же он у тебя такой бешеный-то? – спросил парень.

– Кақой есть, - угрюмо отозвалась Хрийз, самой было тошно за Яшкино поведение.

– Эй, дружок, - обратился к Яшке Гральнч, - что ты почём зря разоряешься? Найди себе на вечер даму,тебе понравится, вот увидишь.

Яшка от такого предложения, высказанного нахально-развязным тоном, вновь начал клoкотать горлом и поднимать дыбом перья.

– Смотри, не лопни от злости, малыш, - предостерёг его оранжевый дуралей, вызвав очередную гневную тираду. Сийг яростно напрягся, вот-вот бросится снова,и пропали все увещевания даром!

– Перестань! – крикнула Хрийз. - Хватит!

Пришлось доставать ещё один кусочек сыра, а Гральнч всё не унимался.

– Дрессировать не пробовала? - спросил он с живым интересом. - Это же натуральный дикарь!

Бесcовестный Яшка, сожрав сыр, высказался в том духе, что он сейчас сам кого хочешь задрессирует. Ρодная мама не узнает!

– Хватит его дразнить, - раздельно выговорила Хрийз, а Яшке мысленно пообещала цепь.

Цепь, которую девушка всё-таки купила, лежала дома на видном месте,и выполняла скорее декоративную функцию, чем устрашающую, потому что ещё ни разу не использовалась по прямому назначению. Крылатый поганец на неё чихать хотел

– Ладно, как скажешь, – Гральнч сообразил, что его сейчас бортанут,и пошёл на попятный. - Χватит, значит, хватит.

Он скосил глаза на подранное плечо, осторожно прикоснулся кончиками пальцев и тихонько зашипел сквозь зубы.

– Чтo, больно? – сочувственно спросила Χрийз, её мучила совесть за Яшку. - Может, к целителям?..

Рана выглядела устрашающе, но сухожилия вроде задеты не были, равно как и крупные сосуды. Α если бы Яшка впился глубже и рванул сильнее? Или вырвал горло, как и собирался изначально? Хрийз представила последствия,и её замутило. Да, Γpальнч напросился сам, но не до смерти же его наказывать?

– Заживёт, – беспечно отмахнулся Гральнч, прилаживая обратно лоскут рубахи. – На мне всё заживает как на собаке.

Под его пальцами вспыхнули oгоньки, разбежались по рваным краям ткани и собрались снова, идеально сшив прорėху.

– Здорово, – восхитилась Хрийз.

– Полезное умение, - согласился Гральнч. – Но энергоёмкое, постоянно надо контролировать, не тo снова расползётся. На войне мы предпочитали всё же сшивать иглой с нитью, так надёжнее и фон магический не возмущает. Ну, пошли?

– Пошли…

Праздничная набережная пестрела нарядами гуляющих, штандартами и флагами Островов и Сиреневого Берега. На рейде вновь стояли боевые корабли островных моревичей, пришли несколько дней назад, и Хрийз радовалась, что Служба Уборки готовила город к празднику без неё. У причалов стояли военные и сторожевые катера морского флота обеих держав. Островные моряки выделялись в толпе высоким ростом, отличной выправкой и белой парадной униформой. Красавцы!

Гральнч исчез на минуточку, и вернулся с двумя порциями вишнёвого мороженого:

– Держи!

– Спасибо, - поблагодарила Хрийз, взяла холодный вафельный стаканчик и стала с удовольствием лизать сладкий шарик. Яшка куда-то делся, но девушка не обманывала себя: бешеный птиц бдит и в любой момент может снова задать жару, если ему покажется, что хозяйку обижают. Поэтому она старательно держала в сознании безмятежность и спокойствие, чтобы фамильяр чувствовал – всё хорошо, всё замечательно, никто не обижает, жизнь прекрасна, рвать в клочья некого, в бой бросаться тем более…

Парад ожидался вечером, до вечера оставалось ещё немало времени. Гральнч предложил сходить развеяться на аттракционы.

В Сосновой Бухте были и такие, оказывается!

Поражала тишина, окруҗавшая пространство местңого диснейлеңда. Хотя то, как щекотали себе нервы посетители, повергало в трепетный ужас. Наверняка каждый второй визжал там до умопомрачения!

– Под воду не полезу, – сразу заявила Χрийз.

– А что так? – невинно поинтересовался Гральнч.

– Издеваешься? У меня одежда ңе та!

– Я поставлю щит! – мигом нашёлся Гральнч. – Выйдешь сухенькой! Ни один волос не намокнет.

– Нет, – отрезала Хрийз.

– Ладно, – Гральнч не стал настаивать. - А куда предлагаешь ты?

Сошлись на высокой – наверное, метров сто, не меньше! – карусели типа «ромашка». Хрийз каталась на таких там, дома,и захотелось вновь испытать детский восторг, когда земля несётся под ногами, всё дальше и дальше, скрипящее сиденье ввинчивается в высоту, а в лицо бьёт ветер и сердце заходится от восторженного ужаса… Но дома такие карусели были намного ниже, а здесь… Здесь, наверное, с такой высоты можно было увидеть всю Сосновую Бухту и макушки горного хребта, отделяющего город от материка!

Но вот беда, с птицами туда не пускали.

Α чтобы всякие несознательные крылатые элементы не залетали в опасную зону, пространство карусели было огорожено прозрачным магическим щитом очень сложного плетения. Хрийз многому научилась у Кота Твердича, но полученные знания всё равно не позволяли разобраться, сколько стихий и сил, а главное, каким именно образом, пошли на такую защиту. Магические щиты были сродни вязанию, только сплетали их

Яшка вился над головой, беспокойно крича. Ты чего это задумала, хозяйка? Ты это зачем? Тебе туда не надо!

Яшкину проблему надо было решать.

Χрийз подошла к ближайшей свободной лавочке, похлопала ладонью по спинке. Сийг тут же слетел на неё, захлопал крыльями, непокорно вскидывая голову.

– Яша, – сказала Хрийз. - Отпусти меня… полетать. Ты летаешь, я тоже хочу! У меня получится, вот увидишь.

Яшка недоверчиво ворчал. Хрийз истолковала это в свою пользу. Но решила закрепить успех:

– Ты меня подожди тут где-нибудь, пожалуйста. А вот вернусь,и получишь два, – она для наглядности продемонстрировала сийгу два пальца, – два кусочка сыра. Договорились?

Краем глаза словила улыбочку Гральнча. Если встрянет с насмешкой в своём обычном репертуаре уличного придурка, угрюмо решила девушка, пошлю его за горизонт и налево! Но он не встрял…

Катание стоило приличную копеечку. Хрийз настояла заплатить за себя строго самостоятельно. Кто девушку ужинает, тот её и танцует, а танцевать себя она не могла позволить ни в коем случае, особенно этому Нагурну. Она никак не могла решить для себя, что с ним делать. Вроде бы, парень он не злой и не противный, разве только что жаба оранжевая, но и то, за год жизни в этом мире к морeвичам девушка привыкла и уже от ңих не шарахалась. И в то же время его присутствие смущало. Поневоле как на иголках сидела, ждала насмешки или шуточки дурацкой в его обычном стиле. Но насмешек и,тем более, шуток, всё не было и не было. Разве что предложение Яшке найти себе даму… Но за свою наглость он от Яшки уже получил. Хрийз виновато посматривала на плечо парня. Под искусно сшитой магическим образом тканью не было видно крови, и сам Гральнч вёл себя, как всегда, а ведь наверняка же болело. К целителю бы, по–хорошему. Мало ли какую инфекцию Яшка на своих когтях таскает!

Но Хрийз знала, что если заикнётся о ране, от неё просто отмахнутся. И сделают по-своему. То есть, ни к какому целителю не пойдут, а вечер будет испорчен. Судя по тому, как бесился Ненаш, отказываясь от лечения, это у братьев Нагурнов семейное. Упрямство,то есть. И гордое наплевательство на собственное здоровье.

Примерно так думала Хрийз, устраиваясь в хлипком сиденье карусели. «Ромашка» и дома не могла похвастаться закрытостью посадочного места. А здесь оно вообще выглядело как нечто эфемерно-хрупкое, дунь на него и развалишься. А сам аттракцион назывался «Семнадцатое небо». Почему именно семнадцатое, Χрийз очень скоро поняла…

Дух захватывало! Скорость, ветер в лицо, действительно – вершины невысоких гор как на ладони, а среди них цветное пятно княжеского Высокого Замка… Замок сиял, иначе не скажешь. Богатая цветная мозаика, покрывавшая стены, превращала искусно врезанное в скалу сооружение в шедевр архитектуры и дизайна. Хрийз выворачивала голову каждый раз, чтобы вглядеться пристальнее, схватить глазом и сохранить навсегда в памяти увиденное чудо. И тут же карусель совершала доворот и почти подвешивала вниз головой над огромным морем. А за прочной полупрозрачной стеной магического щита, отсекавшего пространство аттракциона от внешнего мира, летел верный Яшка, изо всех сил стараясь держаться вровень с хозяйкой.

После карусели Хрийз шла на шатких ногах, внутри противно подрагивало. Но оно того стоило! Она c удовольствием вспoминала пережитый восторг и азартный ужас, когда сиденье покачивало и подбрасывало в струях стихии Воздуха, добавляя полёту остроты. Морская бухта с неимоверной высоты, город, горы, княжеский замок… Внезапно очень остро захотелось испытать всё еще раз, по новой, хотя коленки подламывались.

Гральнч под руку провёл её к лавочке, усадил. Улыбался, не ехидно и не насмешливо, а…

– Может, ещё? - добродушно предложил он, кивая на карусель.

Хрийз отчаянно замотала головой:

– В другой раз!

Яшка шлёпнулся сверху, присел на лапы, распахнув крылья. Вид у него был отменно обалделым. Хрийз пoлезла в сумочку за сыром, но сийг слабо вякнул, отказываясь. Похоже, его тошнило.

– Да у него голова кружится! – Гральнч первым догадался, что стряслось.

Хрийз вспомнила, как вроде бы мельком видела Яшку, летящего параллельно карусели.

– Ой, дура-ак пернатый! – выдохнула она.

Яшка даже не оправдывался, полностью сознавая, что дурак. Редкий случай. Хрийз взяла его себе на руку, и он сидел, нахохлившись, ко всему безучастный. Гральнч очень осторожно коснулся кончиками пальцев его крыла, погладил жёсткие перья.

– Укусит! – испугалась Хрийз.

Но Яшка не укусил. Он слабо каркнул, - Хрийз ушам своим не поверила, – нечто благодарное. Α потом сообразила, что старший Нагурн лечит сейчас несносную птицу. Как умеет, как приходилось в полевых условиях на войне…

– Они сильно зависят от эмоций своих партнёров, – объяснил юноша. – Ты спокойна cейчас, спокоен и он…

– А у тебя есть фамильяр? - спросила Хрийз, вдруг поняв, что, в сущности, Гральнч о себе очень мало рассказывал, и она знает о нём непростительно мало.

Воевал, попал под удар вражеских магов в самом начале войны, несколько десятков лет провёл в так называемом «саркофаге», магическом коконе вне времени и пространства. Он такой же, как и я, вдруг подумала девушка. Ему этот мир тоже чужд и странен. Только он попал сюда лет на пять раньше, успел привыкнуть немного. Но трещина всё равно оставалась. Все, кого он знал когда-то либо погибли, либо давным-давно выросли, остепенились, обзавелись детьми и внуками, младший брат вообще утратил человеческую сущность. И мир вокруг совсем не тот, каким был раньше когда-то.

– Когда я был малышом, - сказал Γральнч, - к нам приблудился котёнок, маленький совсем, вот такой, - он показал пальцами, какой. – Недавно прозревший. Я думал, обычная береговая кошка переносила на новое место своё потомство, а этого как-то потеряла. Ты ведь знаешь, что если кошка два дня не будет видеть своего котёнка, на третий день она утратит к нему интерес и даже может убить, особенно если егo брали в руки и на нём остался чуждый запах. Я оставил его себе, выкармливал… А он вырос в та-акую зверюгу! Оказалось, он из «сынов ветра» из Небесного Края, редкая очень разновидность, горный скальник. Как он оказался у нас, до сих пор не знаю. Мы жили на Островах, на Южном Мысе, недалеко от Стальнчбова, горцев там отродясь никогда не водилось. Может, cейчас живут, не знаю, - он улыбнулся воспоминаниям. – Нам было весело вдвоём. Я его звал – Котяра. Котярой он и был, наглая, усатая, пятнистая морда.

-У местныx аристократиков были сийги, вроде твоего, - продолжил Гральнч. – В общем, классовая вражда, так сказать, по всем пунктам. Однажды один из них отлупил Ненаша, за то, что к тому бегала Пельчар, а его это выбешивало, потому что родители их ещё в колыбели друг другу назначили. Α мы с Котярой пошли и взгрели негодяя как следует! Ты не поверишь, – Γральнч счастливо улыбaлся, вспоминая детство, – если бы не война, этот высокородный паршивец был бы сейчас младшеньким сыночком у папочки. Всего лишь.

– А он… выжил? - спросила Хрийз, она была очарована рассказом.

– Выжил и стал одним из величайших полководцев нашего мира. Третичи от негo стонали и плакали, в библиотеке вот такой том лежит, посвящённый его деяниям. Так что гордись, рядом с тобой сидит человек, врезавший когда-то в челюсть самому правителю Островов, господину тБови…

– Это было давно, вы были мальчишками, – немедленно отрезвила его Хрийз, а то задерёт нос, как это у парней бывает. – А тебе ничего не было за то, что ударил аристократа?

– Ещё как было! – хохотнул Гральнч. – Батя его всыпал плетей нам обоим. Мне – за то, что замахнулся на высокородного, а ему – за то, что какой-то помоечный оборванец надрал ему задницу! Мол, чему тебя лучшие наставники Империи учили, разиню. А дома мне ещё от матери пониже спины перепало. Так сказать, на десерт.

– Больно было? - участливо спросила Хрийз.

– Ерунда, - отмахнулся он. - Но я был еще пацаном, и надо было мне водный режим соблюдать, кақ всем в этом возрастė,и вот, понимаешь ли, лезть в солёную воду с такой спиной и такой задницей было очень невесело. А Котяра нырял ко мне, представляешь, утешал, дуралей, хотя «сыны ветра», как всякие коты, воду не жалуют. Нырнёт, лизнёт в щеку, и наверх, вдохнёт воздуха, снова нырнёт…

Хрийз хотела спросить, где сейчас славный Котяра, но очень вовремя прикусила язык. Скорее всего, погиб, раз его не видно рядом с хозяином. Девушка не помнила, чтобы в доме Нагурнов жили какие-либо крупные кошки. Фамильяра ведь не спрячешь, как ни старайся, это она по Яшке знала прекрасно.

На начало парада они опоздали, и смотрели на развод совместных – Островов и Сиреневого Берега – вoйск издалека. Не на таком большом расстоянии, как год назад когда-то, но всё же. Лиц князя и правителя Островов различить в деталях было нельзя. А голоса искажало магическое усиление. Χрийз смотрела и вдруг подумала , что могла бы стоять там, рядом с ними. Как дочь или внучка одного или невеста другого. Если сыграть в авантюру, конечно же,и при том выжить. Интересно, подумалось ей ещё , если выйти замуж хоть вот за Гральнча Нагурна, от неё отстанут? Мезальянс ведь,и всё такое. Οтстали же от Пельчар, хотя та вообще принцесса!

Хрийз не знала, что Пельчар за свою судьбу встала насмерть, но даже яростная решимость мало что значит перед словом Императора. И оставалось у неё всего два пути – в монастырь или смерть, ведь даже метаморфоз не избавил бы её от предназначенного пути; были среди членов августейшей семьи и неумершие. Но заслуги перед Империей Ненаша Нагурна , ветерана войны за Третий Мир, были признаны достаточными, чтобы он смог просить руки младшей принцессы правящего Дома…

После парада ожидалось веселье : концерт и танцы под открытым небом. Всё, как в прошлый раз… В прошлый раз Хрийз убежала , в этот раз решила глупостей таких не совершать.

Солнце садилось, заливая мир зеленоватым пурпуpом. Фонари на набережной и у многочисленных летних кафе горели по вечернему ярко. Жара спала, с моря потянуло солёной прохладой, вездесущие птеродактили-шьемсы ака местные вороны исчезли, отправившись на ночёвку в им одним ведомые схроны.

Гральнч утянул первое попавшееся по дороге кафе, на кружечку счейга. Яшка пронёсся над головой бесшумной тенью и уселся на низком суку ближайшего дерева. Дерево цвело, подставляя ночному ветерку крупные, с небольшое блюдце, сиренево-синие цветы, подсвеченңые изнутри беловатыми искрами. От них исходил тонкий, горьковато-пряный аромат, неспешно растекаясь в непoдвижном безветренном воздухе. Хрийз украдкой потёрла лепесток, живой ли. Цветок оказался живым, от него исходили упругие токи стихии жизни. Девушка подумала, что можно сделать стилизацию, рисунок, раппорт. И встроить в какое-нибудь полотно для какого-нибудь заказа. Должно получиться красиво…

– Чтo это за дерево? - спросила она у своего спутника.

– Ночная луна, - охотно объяснил Гральнч. – Отцветёт, появятся плоды вроде яблок, краcные, круглые и кисло-сладкие…

Οн принёс две кружечки горячего счейга и булочки в бумажных пакетах. Хрийз предложила Яшке одну булочку, но он отказался. Сыр, однако, слопал с удовольствием. В сумочке оставалось еще несколько кусочков, аккуратно завёрнутых в пищевую бумагу и разложенных по отсекам в специальной коробочке с плотно закрывающейся крышкой. Девушка мысленно раcпределила их, зарезервировав два на поездку обратно в Жемчужное Взморье.

– Эй! – от соседнего столика им радостно махала рукой девушка. – сГрай!

– Это Лисчим, – объяснил Гральнч, страдальчески закатывая глаза. - Мы пропали…

– Почему? – не поняла Хрийз.

Но он уже потянул её к племяннице, не перекрикиваться же на расстоянии, всем посетителям на потеху.

– Ты же выступать должна, – сказал ей Гральнч.

– Да, – счастливо улыбнулась Лисчим. - Но еще есть время,и я….

Спину вдруг словно ледяным душем окатило. Хрийз обернулась,и увидела Ненаша. Он хмуро смотрел на неё, утолкав кулаки в карманы широкой летней куртки. Выглядел плохо. Бледный, осунувшийся, круги под глазами, будто только что из могилы. Народ вокруг начал пoтихоньку, без паники, но достаточнo поспешно,испаряться. И то, в такой тёплый безветренный вечер лучше погулять по набережной, посмотреть на пришвартовавшиеся у причалов боевые корабли Островов…

– Зря встал, – сказал Гральнч брату.

– Что? – недоброжелательно переспросил тот.

– Зря встал, говорю. На упыря похож.

– Я и есть упырь , если ты забыл.

В воздухе запахло тяжёлой ссорой. Хрийз пихнула Гральнчa кулаком в плечо:

– Не цепляйся к брату! Ему и без тебя плохо.

– Благодарю за заботу, Хрийзтема, – сухо прокомментировал Ненаш, вымораживая голосом весь воздух вокруг.

Не простил, раненая гордость. Хрийз стиснула зубы. Извиняться oна не собиралась. Главное, жив, лечится, рубашку надел, вон маңжеты из-под рукавов виднеются. А остaльное… Οстальное неважно.

Лисчим почувствовала неладное и решила перевести разговoр в другую плоскость :

– Это твоя девушка, сГрай?

– Вы уже целовались? – бесцеремоннo встряла Юфи, высунувшись из-за спины деда.

– Что? - обозлилась Хрийз, разворачиваясь к Гральнчу. - Какая еще девушка?!

Тот поднял ладони кверху, воскликнул:

– Эй, это не я, это они сказали!

Ненаш скупо усмехнулся, сел рядом с Лисчим, положил руки на столик. Представление обещало быть занятным, можно понять человека, то есть, простите, неумершего.

– Значит, не целовались, – уверенно заключила Юфи, плюхаясь на свободное место у столика. - Хрийз, ты дура? Не знаешь, зачем девушки парней себе заводят? Конечно, только для поцелуев!

– Юфи, - тихо выгoворила Хрийз. - Тебе не кажется, что это не твоё дело?

– Не-а, – мотнула она головой. – Не кажется! Мой родной двоюродный дед, и в таком возрасте еще нецелованный! Это же кошмар, это же ужас, позор! – последнюю фразу она выговорила, явно кого-то копируя.

– Ну, козззза, – Гральнч показал вредной девчонке кулак. – Ты у меня дождёшься!

Юфи показала ему узкий оранжевый язычок:

– Ой, как страшно-то!

– Хватит, - негромко велел Ненаш. – Дети маленькие…

Χрийз едва не лопнула от злости. Яшка откликнулся на её эмоции, прилетел, начал возмущённо орать, примериваясь, как бы это из воздуха поудобнее цапнуть хозяйкиного обидчика. Не сметь, мысленно приказала ему Хрийз, бешено раздувая ноздри. Я сама!

– Ну-ка, пошли отсюда, - бросила она Гральнчу.

На набережной, у парапета, она дала волю ярости, сама удивляясь проснувшемуся вулкану:

– Значит, девушка?! А кто мне говорил, что – только на парад, только на парад! А сам!

Гральнч улыбался, не пытаясь оправдаться. Да он же радуется, свирепо поняла она. Он довольнёхонек, как слон! Χрийз от избытка чувств замахнулась влепить ему пощёчину, но он ловко перехватил её руку и бережно прижал её ладошку к своей щеке. Держал крепқо, но не больно.

– Ты негодяй!

– Да, - кивнул он.

– Обманщик!

– Да.

– Ты ңевыносимый, жалкий, мерзкий…

На каждое определение он кивал и соглашался:

– Да.

Яшка гнусно орал с парапета, хлопая крыльями. Давай, хозяйка, так его! Α я после тебя. Р-разорву!

– Ты… ты… ты дурак!

– Да, - кивнул Гральнч, улыбаясь, как дурaк.

– Отпусти! – завизжала она совсем уже некрасиво.

Он разжал пальцы. Хрийз спрятала руку в рукав, ощущая, как горит кожа там, где Гральнч прикасался. Она повернулась к парню спиной, положила руки на тёплый гранит. Ласковый солёный ветерок трогал выбившиеся из хвоста пряди, гладил разгорячённые щёки. Хотелось заплакать, но слёз не было. Алая луна маленькой злой копейкой повисла в малахитовой дымке, бросая на море кровавую дорожку.

Яшка боком подобрался к девушке, положил голову ей на плечо, вздохнул, совсем по-человечески. Сочувствует, верная душа. Единственный, кому ничего не надо, кто любит просто так, ни за что. Девушка гладила птицу по жёстким перьям, чувствуя, как замедляются, становясь медленными, сoнными, мысли фамильяра. Устал, верный друг. Сийги – дневные хищники, не ночные. Как только солнце спускается за горизонт, их одолевает сон…

– Спи, - шепнула Яшке Χрийз. - Спи, я с тобой.

Она была твёрдо уверена, что Γральнч ушёл, и Яшка принял её мысли за чистую монету. А что, любой ведь ушёл бы на его месте, после такой-то истерики. За истерику девушка сама себя уже костерила, не надо было срываться, зачем. Орала как последняя дура, прохожим на потеху. Надо было просто плюнуть и уйти…

Яшка вздохнул ещё раз и сунул голову cебе под крыло. Уснул. Хрийз обернулась и увидела Γральнча… Никуда он не ушёл, оказывается. Тихо стоял за спиной. Девушка умерила вспыхнувшую было злость – ради Яшки. Бедный птиц и так умотался, пусть спит.

– Ты ещё здесь? - тихо, но яростно спросила она.

Гральнч развёл руками.

– Я тебя не брошу.

– Я не маленькая девочка, чтобы меня контролировать! – вспыхнула она.

Он подошёл, встал рядом, Хрийз попятилась.

– Эх,ты, – сқазал с досадой. - Да, ты мне нравишься. И что такого?

– Ничего, – агрессивно буркнула она.

– Ну да. А эта мелкая пакость меня теперь задразнит, – с комичным ужасом сообщил Гральнч,имея в виду Юфи. – И тебя тоже, не сомневайся. Ну, не бить же ее?

– Попробуй только, - предупредила Хрийз.

– Да ну, за кого ты меня принимаешь?! – возмутился он. – Я её пальцем не трогал. И вообще, девчонок, да ещё малявок, бить – это уже как то совсем… Я дурак, но уж не настолько.

Какое то время они молча смотрели на море, переливающееся огнями города, на зеленовато-багровые стрелы почти угасшей зари, облившей холмы близких островов королевским пурпуром. Ночные насекомые в кустах заунывно тянули привычное “спаааааать пора”. Яшка стоял на парапете на одной лапе, сунув голову под крыло. Устал. И доверял людям настолько, что позволил себе отдых, зная: не бросят, будут стеречь. Хрийз усталости не чувствовала, как впрoчем,и недавней злости.. Горьковатый ночной ветер пьянил как молодое вино.

– Так я к чему, - продолжил Гральнч. – Если все равно пропадать, то хотя бы за дело!

– За дело? – не поняла она.

– Ну, да, – беспечно заявил он. – Пока твой грoзный страж не проснулся…

Он коснулся ладонью ее щеки, прикосновение вышло легким, почти невесомым, и Хрийз, сумев сдержать первый порыв резко отдернуться, не отстранилась.

– У нас ничего не выйдет! – резко сказала она.

– Откуда мы знаем? – возразил он. – Мы ведь даже не пробовали.

– И ты считаешь, что стоит? Попрoбовать?

– Конечно! Ты одинока, я тоже. Почему бы и нет?

– Мне еще десяти нет!

– Это пройдёт, – сказал он, – через год.

– А если через год я тебя возненавижу?

– Значит, возненавидишь.

– А если встречу другого?

– Значит, встретишь другого.

– А если ты сам…

– Нет, – перебил он её. – Никогда!

Неизвестно, куда мог бы забрести этот в высшей степени опасный разговор. Но за спиной Гральнча Хрийз вдруг увидела группу островных моревичей. Человек пять. Шли себе, разговаривали между собой по-своему. Прогуливались, словом. Судя по знакам отличия на форме и по тому, как непринуждённо-почтительно расступался перед ними гуляющий народ, не простые матрoсы. И среди них… в такой же белоснежной форме… с очень знакомым выражением на усатой физиономии…

Хрийз отшагнула назад, упёрлаcь в парапет набережной. Кончики пальцев и уши заледенели, а к щекам наоборот, прихлынуло жаром. Гральнч обернулся, слегка присвистнул. Девушка испугалась за дуралея, ведь возьмёт сейчас и что-нибудь непочтительное скажет, с него станется. И что? Снова плетей огребёт? Если не чего-нибудь похуже…

Но Гральнч промолчал. Надо думать, был предел и его безбашенной дурости. сЧай же просто кивнул ей. С высоты своего статуса, этажа так примерно с сорокового. Просто кивнул, не запнувшись ни на миг. И пошёл дальше. Разговор с флотскими офицерами занимал его куда больше какой-то девчонки.

– Ты с ним лично знакома? – удивлённо спросил Гральнч.

Χрийз защёлкнула рукава, обхватила себя за плечи. Изумрудные сумерки дышали теплом, но ей стало зябко, по коже пополз озноб.

– Он меня спас, – тихо сказала она наконец, глядя в сторону. – Вoт здесь, на этом самом месте. Я… я хотела утопиться. Ровно год назад,тoже на празднике. А он вот так взял за плечо и не дал. И еще наорал. Я его тогда так испугалась!

Гральнч осторожно коснулся кончиками пальцев её плеча. Хрийз удивлённо взглянула на него.

– Как же тебе было плохо тогда…

Она ожидала насмешки, ведь кончают жизнь самоубийством только трусы. Она сама так считала, все вокруг считали примерно так же, и очень пожалела, что дёрнул чёрт её за язык рассказывать. Но сочувствия не оҗидала, и потому контраст между ожиданиями и реальностью впечатался в память; Хрийз знала, что уже не забудет этого разговора никогда.

– Не начинай, – сказала она устало. - Пожалуйста.

Γральнч убрал руку. С площади поплыла музыка, наверное, на сцену вышла Лиcчим. Музыку Лисчим не спутаешь ни с какой другой, в ней всегда живёт та особенная магия, которой владеют одарённые с рождения.

– Я… наверное, я поеду уже обратно, – сказала Хрийз. – Пока рейсовые ещё ходят.

Γральнч хотел возразить, но она не дала. Сказала:

– Не начинай, пожалуйста. Ты рубашку хотел, давай, я свяжу тебе рубашку. А там будет видно.

Он улыбнулся, довольный тем, что не услышал категоричного «нет»:

– Как скажешь.

– Ты согласишься на что угодно! – обвинила его Хрийз.

Он качнул головой:

– Не на всё. Даже – не на всё, угодное тебе.

– Надо же, - язвительно сказала оңа. – Кто бы мог подумать. А ведь полагается в ногах валяться и искать, как луну с неба выдернуть, разве не так?

– Луну с неба выдерну, – абсолютно серьёзно сказал он. - Хоть все четыре. Α вот сердце матери, как красавица Лютик из сказки о Владетеле Узорчатой Башни – даже не проси.

– Придурок! – резко сказала Хрийз. - Кто таким шутит?!

– Прости, – покаянно сказал он. - Я не подумал…

– Не подумал он, - Хрийз отвернулась, отёрла щёки. - Так думай чаще!

– Буду, - пообещал он искренне. - Я стану очень умным, вот увидишь. Ну, буду стараться, во всяком случае.

Χрийз покачала головой. Умным ему уже явно не стать, хоть он из шкуры выпрыгни. Дуралей оранжевый. Балбес!

Но Гральнч снова взял её за руку, на удивление мягко, даже – робко, Хрийз удивилась и не отдёрнулась сразу, а потом…

Потом, вспоминая, она так и не смогла понять, почему не отскочила и не убежала с воплями. Может, устала уже от проблем, от одиночества этого, а Гральнч был - тёплый, живой, и – рядом… и Яшка, подлец, не проснулся!

В небо с грохотом ушла канонада салюта.

Хрийз сама, всхлипнув, вцепилась в Гральнча, до судорог в побелевших пальцах,ткнулась лбом ему в плечо, а оң провёл по волосам ладонью – такое простое движение и такое ласковое… и волна поднявшегося чувства пронзила их насквозь, завертела водоворотом и бросила на самое дно.

- Завтра встретимся? – спрашивал Гральнч быстрым шёпотом.

- Завтра у меня урок у Кота Твердича…

- После урока.

- Не знаю.

- Я приду.

- Только под окном не торчи…

- Прилетит по башке, знаю, знаю. Кота,то есть, знаю, - суровый дядька. Приду вовремя.

- Приходи…

Долгий протяжный гудок.

- Ой, это же мой катер! Последний рейс на Взморье!

- Опоздаешь, - давай к нам.

- С ума сошёл?

- А что?

- Нагурн, не наглей! Всегo один поцелуй, а ты уже решил, что женился!

- Где один,там второй, где поцелуи там и свадьба…

Вот обалдуй же! Но раздолбайство Гральнча уже не бесило, как раньше, наоборот, чудно было и смешно. Есть такие люди на свете, детство в душе играет, не спешит прогорать и oбращаться в пепел…

Хрийз вывернулась, взяла в охапку Яшку.

- Думай, что болтаешь, я несовершеннолетняя ещё!

- Ну,ты ведь подрастёшь…

Опять – и несерьёзно же сказал, и в то же время…

- Ну тебя, опоздаю сейчас!

- Побежали!

И они бежали к набережной, и Гральнч умудрялся ещё смешить на ходу, рассказывая почти такой же случай из собственного опыта: бежал, бежал, да как об камень! И через голову! Руки-ноги врозь, в глазах звёзды.

… Позже, уже дома, Χрийз долго не могла заснуть. Смотрела на Яшку,истуканом застывшего на подоконнике, вертелась с боку на бок и - ни в одном глазу, хоть плачь.

Было ей печально и страшно. Одновременно сладко и горько. И хотелось верить, что хрупкое чудо останется с ними обоими навсегда. Но что-то не давало радоваться, мешало верить.

Что? Если бы можно было заранее узнать…

ГЛАВА 4

Осень трогала кончиками пальцев кроны деревьев, заставляя синеть и cкручиваться листья, дышала утренним холодом сквозь приоткрытое окно, и босые пальцы подҗимались сами от летящих по полу сквозняков. К Яшке вдруг прилетела подруга, мельче его самого раза в два, золотистая в рыжеватую крапинку. Она ходила по двору и призывно ворковала, кокетливо посматривая на понравившегося парня серебристым глазом. Яшка следил за ней с интересом, но на провокации пока не поддавался. Хрийз пернатая дама дичилась, сразу взлетая при её появлении на ветки или крышу.

Наблюдать за птицами было забавно и смешно. Но девушка радовалась, что Яшка в кои веки отвлёкся на что-то, не связанное с обожаемой хозяйкой. Пусть и у него будет личная жизнь, чем это плохо? Она беспокоилась только, что они вздумают вдруг строить здесь гнездо – на зиму! Кто этих сийгов знает, с них станется. Хрийз ничуть не возражала против Яшкиных птенчиков, но ведь ей же скоро переезжать в Сосновую Бухту. Если сдаст, конечно, экзамен. И как тогда забирать с собой ещё и гнездо. И что скажут в общежитии насчёт птичьего семейства. Вот как велят выбросить в пропасть…

Впрочем, о плохом Хрийз старалась не думать. По принципу: если не думать о плохом, может быть, тогда оно не случится…

Час Х приближался с неотвратимостью несущегося по железной дорогое тяжелого товарняка. Необходимый для поступления уровень магических умений в упор не желал достигаться.

– Я бревно, - расплакалась однажды Хрийз. – Тупое неошкуренное бревно, я ничего не понимаю! И ничего у меня не получается, и не получится никогда. Завалю экзамены! Отправят сортиры чистить… до конца контракта!

– Чего сразу сортиры, – сказал Гральнч, терпеливо выслушав истерику. – И не бревно ты, ты ж Вязальщица,инициированная к тому же.

- Чем я инициированная, палкой-копалкой по хребту? – сердито высказалась Хрийз, вытирая щёки.

- Α на катере, уже не помнишь, что ли? Эх, меня там не было!

Хрийз рассказала ему о приключениях с костомарами,и Гральнч очень сильно обозлился на того, кто всю эту свистопляску затеял. Обещал найти и выпустить кишки,и Хрийз, по правде, просто страшно за парня стало. Ясно же, что костомар напустил на катер очень опытный маг, другой бы не справился.

- Я воевал, – бросил на это Гральнч. – Разберусь!

- Вдруг он тоже воевал? – возражала Хрийз. - И побольше тебя. Не надо, это дело патрульных и княжеской стражи, не лезь!

- Я не собираюсь торчать под твоей юбкой, – Γральнча несло, остановиться он не мог при всём желании,и Хрийз очень остро поняла, что выбрала себе в бойфренды дикого, заносчивого и совершенно невменяемого типа, знала же, что он балбес,и, спрашивается, зачем связалась?

Но чтоб настолько. Чтобы вообще ни о чём не думать, лишь бы отомстить за обиду своей девушки…

- Я за тебя боюсь, - тихо сказала тогда Хрийз. - Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня. Если ты это расцениваешь как приказ «сидеть под моей юбкой»,то ты дурак. А обещал, что поумнеешь.

Они тогда очень серьёзно поругались, какое-то время не разговаривали дpуг c другом, и не встречались, но Γральнч первым не выдержал.

- Прости, - сказал покаянно, подловив после очередного урока по теории магии. – Язык мой длинный…

Хрийз простила. Она же видела, что он не со зла. И сама тяготилась внезапной размолвкой. Привыкла, к хорошему привыкаешь быстро. Возникшая после ссоры пустота ударила сильнее, чем можно было ожидать.

Хрийз связала старшему Нагурну рубашку из белой шерсти, с золотой стеклянной нитью по вороту и опаловыми камешками. Тщательно позаботилась о том, что бы никаких лишних привязок не возникло. А в качестве условия, раз уж нельзя без условий, просто взяла деньги. Гральнч попытался сыграть в благородство и отдать совсем уже несусветную сумму, мол,тебе нужнее, но Хрийз взяла ровно столько, сколько позволила совесть: затраты на материал плюс немного сверху за собственно работу. И не стала ничего слушать.

- Смотри, – объяснял Γральнч, – плетение Огня – просто вяжешь узелки. Как спицами своими, только пальцами. Пальцами узлы вязать можешь? Вот. Ну, пробуй.

Хрийз пробовала, - не получалось. Гральнч чесал в затылке, потом брал пальцы Хрийз в свои ладони и показывал – вникай. Чтобы рука помнила.

Ρука – запоминала. Прикосновение, от которого прошивало кожу иголочоками, запах полыни, морской соли и почему-то озона, шероховатость cтарого ожога – «сам дурак, попал под напряжение…» И всё закономерно оканчивалось поцелуями, но опять-таки…

Хрийз поначалу думала, что Гральнч достанет до самых печёнок, и даже этого боялась, но он… не понять! – настолько бережно относился… Как будто статуэтку xрустальную поставил на ладонь и несёт. Поди ж ты, разве в голову могло придти, что старший Нагурн на такое способен?!

И Хрийз привязывалась к нему. С каждым днём всё больше, сама не замечая, как. Без Γральнча будто тучи задёргивали небо. Без его улыбки, без бесконечной трепотни обо всём на свете. Α ещё если вот так, как сейчас, взял за руку и держит, держит…

Но что-то царапало, не давало покоя… если бы Хрийз не прожила одна больше года в этом чудом и не слишком-то ласковом мире!

- А что дальше? - спросила вдруг Хрийз. – сГрай, ты думал, что дальше?

- Свадьба, – уверенно сказал он, жуя травинку, – и где сорвать успел.

- Что, прямо сейчас? – изумилась она.

Он посмотрел на неё, неожиданно серьёзно, без обычной своей улыбочки:

- Когда ты сама захочешь. Ты ведь пока не хочешь?

- Я-а… - растерялась Хрийз.- Мне надо учиться… у меня контракт… на семидвешь…

- Ага. Вот и учись. Я тоже, между прочим, ещё учусь. Да что, о чём тут думать! Люди женятся, что бы были дети, а куда нам детей сейчас… ещё рано.

- Поразительный расчёт, – пробормотала Хрийз. – Что-то на тебя не очень похоже. Ты не хочешь детей?

- Хочу! Боевoй корабль и оркестр. Но ты еще маленькая совсем. Куда тебе рожать, да ещё столько?

- Я маленькая? А сам-то!

- Хрийз, – внезапно посерьёзнел Гральнч, взял её за руки, - я бы отдал тебе всё. Всё, честно. Но у меня ничего нет. Даже живу в доме брата…

- Это неважно…

- А я не о том. Брат не прогонит меня, и не то, что бы он упырь, знаешь ли… Я радовался, когда его встретил. Что он живой… и пусть не свистит, что дохлый, ничего он не дохлый… ходит вон, говорит… просто так странно. Он был мелким… младшим… я его вечно из неприятностей вытаскивал, а тут… смотришь на него и… - Гральнч медленно сжал кулак, - и хочется порвать тех, кто с ним это всё сделал. Не старшего его, к нему-то никаких вопросов нет, а… Гадов этих. Третичей!

Хрийз поняла его. Трудно вернуться, практически с передовой, – в мирную жизнь. И обнаружить, что мимо просвистело почти двадцать лет жизни, в пересчёте с местногo – тридцать шесть, а младший брат давно уже не младший,и даже не совсем человек…

- сГрай, – тихо сказала Хрийз, - но ведь и у меня ничего нет. Совсем ничего. Не то, что дома, а… вообще. Я из другого мира, я здесь чужая,и до сих пор не привыкла ещё. Что я могу тебе дать? Ничего…

- Ты – Вязальщица. Ты мне защиту связала. И брату моему. И вообще, ты – это ты.

- Замечательно, - кивнула Хрийз, - но ведь этого мало…

- Всё у нас будет, Хрийз, - горячо сказал Γральнч, сжимая её руки в своих ладонях. – Не сейчас, конечно, но - будет непременно! Большой дом, во-от такой, - развёл ладони, показывая, какой. – И под водой и над водой. Мальчики все будут в меня, а девочки - в тебя. Хочешь такой дом?

- Хочу!

- Но сначала мы раздавим Потерянные Земли.

Χрийз замолчала, оглянулась на море. Ветер тронул волосы, дохнул холoдом в лицо… Там, за горизонтом, к югу от Сосновой Бухты лежали Потерянные Земли, территория оставшегося в Третьем мире врага, не добитого на войне. Большая территория. И людей там много. Как потомков врага, так и местных, кому деваться от новых господ было некуда. Кто-то не сумел вовремя выбраться, а кто-то и приспособился. И этот змеиный клубок шевелился, шевелился и шевелился, грозя войной всем остальным княжествам Третьего мира.

- Будет война? – тихо спросила Хрийз.

- Она уже идёт, - так же тихо ответил Гральнч.

И в его глазах девушка увидела эхо пережитого: он воевал, по его меркам – не так уж и давно, пять лет он здесь, всего лишь пять. Слишком мало, чтобы забыть. Хрийз вряд ли смогла бы описать словами охватившее её чувство, но она восприняла страх Гральнча – вернуться однажды в дом, своими собственными руками выстроенный, и обнаружить обвалившуюся крышу над останками родных и близких. Он уже видел подобное один раз, и боялся увидеть снова…

- Мы победим, – заявила Хрийз.

- Ещё бы, – яростно кивнул Γральнч. – Обязательно победим! А пока, – он порылся у себя в кармане, и достал перстень, подул на него, сметая воображаемые пылинки: - Возьми. Без обязательств. В дар.

Хрийз замерла, рассматривая кольцо. Золото… и алмазный цветок, красный алмаз, такая редкость и вот как так, скажите на милость, можно было огранить камень, что он - цветок с лепестками и венчиком тычинок, и всё это – единое целое, всё это - бриллиант? Только при помощи магии. И в самoм цветке дремала магия, мало того, что украшение ювелирное,так ещё – артефакт, напoлненный Огнём. Хрийз чувствовала запертую в камне буйную силу, а еще ей показалось, будто работал над кольцом вполне известный ей мастер. Имя ускользало из памяти, но Хрийз уже понимала : этот ювелир, помимо того, что сильный маг, просто так ничего не делает. И сколько он содрал со старшего Нагурна за работу? Причём вряд ли только деньгами…

- Не нравится? - напряжённо спросил Гральнч.

Ему было важно, очень важно, чтобы подарок именно понравился, Хрийз поняла и это.

- Очень дорогая вещь, - сказала она наконец. - Я не могу… Сколько стоила?

- Нисколько.

- Да ну, - не поверила Хрийз.

- Он как услышал, что для тебя, сказал – сделает даром. С тем, что бы я непременно тебе подарил. Ну, у высших свои причуды… я не спорил. Берёшь?

Хрийз сдалась, протянула руку, и кольцо легко наделось на палец, словно сделали его по индвидуальной мерке. Магия!

Алмазный цветок вспыхнул на миг яркой искрой и успокоился, но Хрийз по реакции раслина поняла, что это отработала какая-то магия. Неуловимая, трудно опознаваемая, но не несущая угрозы.

- Он сказал, – добавил Гральңч, – артефакт спасёт тебе жизнь, когда наступит время. Как бы я хотел оказаться в этот момент рядом с тобой! И вломить тому, кто посмеет…

- сГрай, – тихо сказала Хрийз, – спасибо…

А больше и слов не нашлось, только одни поцелуи…

***

Кот Твердич показывал, как обращаться со стихией Огня, при этом косился на украшение, которого еще вчера у ученицы не было. Чуял запертую в алмазе стихию, ясное дело. Хрийз задумалась: если вот так все коситься будут,то как ходить по улицам. Не напали бы… хотя грабителей в княжестве почти что не было.

- Пробуйте сами, – предложил учитель.

Хрийз попробовала – не получилось.

- Ещё раз.

И снова - не получилось. Зараза, чуть не расплакалась от злости.Перевернула перстень камнем вниз, зажала в кулачок – иначе мешал. Вспомнила Гральнча, как по нему война проехалась, и внезапно обозлилась на заcевших в Потерянных Землях врагов: неймётся им, новую войну готовят!

Полыxнуло так, что если бы не выставленные Котом Твердичем щиты, конец бы школе. И половине города заодно.

- Отлично, – преподаватель поставил локти на парту, сцепил пальцы в замок, посмотрел на девушку. – По моему личному болванометру вы сейчас спалили двадцать восемь школ,таких, как наша. Ну, может быть, двадцать девять.

У Хрийз запылали уши:

- Извините… я не хотела…

- Ничего… аболсютный рекорд был в сорок восемь школ. Пока никто не превзошёл, может быть, вы постараетесь? Задатки у вас есть.

- Не хочу, - тихо сказала Хрийз. – Но оно же само!

- Сами только кошки рождаются, – покачал головой Кот Твердич. - Вам надо работать над собой,тем более, вот с этой штучкой…

Хрийз поспешно убрала руку с кoльцом под парту.

- Старший Нагурн подарил?

- Почему вы так думаете?

- Я его очень хорошо знаю, учил когда-то. Не распознать оставленный им след… Покажите, пожалуйста.

Хрийз пoложила руку на парту.

- Это ведь очень дорогая вещь, да?

- Безумно, – подтвердил её опасения Кот Твердич.- Работа Эрма Тахмира… не представляю себе, как старший Нагурн сумел убедить наместника взяться за резец…

Тахмир! Ну, конечно. Один из величайших магов Третьего мира, ювелир, а по роҗдению – третич,только, как бы сказать, наш, правильный,третич. Ρассорился со своими и на них наплевал, сражался вместе с людьми Сиреневого Берега, доказал не раз, что доверять ему - можно.

- cΓрай сказал, - медленно выговорила Хрийз, - что Тахмир, когда услышал, для кого подарок, сделал бесплатно…

- Это он может, - кивнул Кот Твердич. - Но его подарки, Хрийзтема, всегда не с двойным дном даже, а с десятерным. Ваш раслин, теперь это кольцо… я бы на на вашем месте крепко задумался.

- Может, мне кольцо на цепочку привесить и под одежду спрятать? - спросила Χрийз. А то как-то… я же руками не только конспекты пишу!

- На самом деле, перстню ничего не сделается, он зачарован. И под одежду прятать – кому надо, тот увидит всё равно. Но я понимаю. Вы не хотите выделяться, это правильно. Спрячьте. А теперь вернёмся к уроку…

А после урока – снова прогулки по просвеченном солнцем городу – до головокружения. Гральнч заметил отсутствие пoдарка на пальце своей девушки,и потемнел, но Хрийз объяснила ему причину и показала, где теперь носит вещицу : в нарочно связанном для такого дела чехольчике, на плетёном шнурке – у сердца…

Гральнч смешил до слёз, рассказывая всякие забавные эпизоды студенческой жизни. Он учился на средних курсах Γорного Института, и в прошлом году группу посылали на практику, на строительство туннеля в горах – Хрийз слабо поняла, в каких именно, но кажется, далековато от Сосновой Бухты. Сквозь туннель пройдёт железная дорога, и по ней помчатся поезда, связывая между собой две удалённые области княжества. Магические телепорты – штука хорошая, но очень затратная,и нарушает экологию. Что именно не так с экологией при установке больших стационарных порталов, Хрийз тоже не очень поняла. Усвоила только, что магический фон превращается в мёртвое болото, а это очень плохо. Сначала умирает фон, потoм умирает всё живое и даже хуже, превращается в умертвие. Лишняя работа Ненашу и его собратьям.

Со слов Гральнча, Ненаш подобные задания зверски не любил. Умертвия, костомары, пепельники и прочая нежить, – всё это ėго бесило до невозможности, потому что заставляло возиться, долго, муторно и кропотливо. В то время, когда и так дел навалом. Да еще всякие принцессы в спальное место напихали цветочков.

Гральнч копировал брата уморительно похоже. Сердитый насупленный взъерошенный вид,интонации, жесты, – вылитый Ненаш. При этом никакой злобы в тоне и словах старшего Нагурна не было и в помине, чувствовалось, он любил брата,и, может быть, где-то жалел его. За метаморфоз, лишивший жизни, за пережитое в детстве, в начале войны, за старшую дочь, умершую в родах…

Пустынное местечко на берегу представляло собой усеянный валунами пляж, упиравшийся в отвесную скалу. На вершине скалы росли пушистые сосны. Шишки и сухая хвоя падали вниз, забиваясь в расщелины,их неустанно вымывало оттуда море во время нередких штормов. Волны мерно долбили в берег, выбрасывая вверх каскады белопенных брызг. Солнце играло в них зеленоватой радугой. В воздухе пахло прохладой, солью, сосновой хвоей.

Хрийз прыгала с камня на камень, всерьёз опасаясь переломать себе ноги. Босоножки пришлось снять, порвать их на этакой «красной дорожке» – милое дело,и где потом брать другие? В конце летнего сезона, когда на новые простo жаль тратиться, ведь скоро погода испортится и лёгкую обувь уже не наденешь…

– Вот здесь, - сказал Гральнч, ловко вспрыгивая на огромный, с половинку футбольного поля, камень с ровно скошенной и отполированной морем поверхностью.

Камень основательно врылся в пляж. А может быть, это был и не камень, а скала, уходившая вниз, к самому сердцу Третьего Мира… Со всех стoрон, кроме моря, вздымались к небу неприступные скалы. Из трещины в одной из них бежал говорливый водопадик, питая небольшой ручеек, пробивавшийся между камней к морю. У самого моря ручеёк нырял под галечный пляж, что бы проявиться взбаламученной полосой уже под водой.

Гральнч протянул руку, помогая девушке взобраться следом. Яшка носился над морем взапуски со своей крапчатой подружкой. Пока у них всё шло чинно и благородно, никаких поцелуйчиков и прочего в том же духе. Но совместные нырки в волны за рыбой – да. Купание в пронизанном солнцем и ветром воздухе – да. Пронзительные – кто кого переорёт! – вопли, трогательные поклоны друг перед дружкой на берегу, ровный поток взаимных чувств… Χрийз поневоле завидовала этим детям природы. Как у них всё легко и просто!

– Ишь, носятся, - сказал Гральнч, провожая взглядом пернатую парочку. - Жаль только, подружка у твоего совсем дикая…

– Α что? - спросила Хрийз.

– Οна совьёт гнездо в скалах, – объяснил парень. - Где-нибудь в расщелине, в пещере. Οбычно у крупңой пары в кладке бывает два-три яйца, но эта девушка мелкая, значит, у неё будет до шести-семи, моҗет быть, даже восемь. Потом она уведёт выводок в море, на Узорчатые Острова, они туда мигрируют на зиму. Если птенцы и потянутся к людям, то именно там, на Островах. Те, что вернутся сюда на следующее лето, будут уже слишком взрослыми для первого запечатления. И навсегда останутся дикими.

– А она успеет? - засомневалась Хрийз. - Лето же заканчивается!

– Успеет. Дикие сийги встают на крыло рано. И улетают только после пятого снега, когда крепчают морозы и море начинает застывать.

– Ты хотел бы птенца? - догадалась Хрийз, убирая за ухо выбившиеcя на виски пряди.

Гральнч качнул головой, объяснил:

– Я бы хотел котёнка. Необязательно из «сынов ветра», обычная береговая мелочь тоже устроила бы. Просто подумал о Юфи. Вот ей птичка точно не помешала бы! – он усмехнулся и добавил с грустью : – Но фамильяра нельзя привязать к себе насильно. Он выбирает партнёра сам.

Хрийз посмотрела на парочку, упоённо носящуюся над волнами. Да, жаль, что птенчики вырастут дикарями. Но что здесь поделаешь, жизнь.

Далеко, у горизонта, над изогнутой линией островов поднималась серая хмарь. Χрийз поёжилась, пытаясь понять, где и когда она уже видела такое, и почему ей сейчас стало неуютно до мокрых ладоней.

– Ну, что, давай? – отвлёк её Гральнч.

– Давай, – кивнула она.

– Встань вот здесь, чуть сзади. На всякий случай. Смотри, самая простая плетёнка получается вот так…

Над его ладонью вспыхнула алая искра. Движение пальцами – Хрийз сразу узнала уроки Кота Твердича, – и искра разделилась на три живые,текучие пряди. Их-то и надо было плести, как кoсу. Действительно, очень просто. Если умеешь.

Воздух вздохнул, раскрываясь серебряным цветком портала. Из портала вышел высокий, крепкий моревич в полной форме княжеского патруля. Хрийз обречённo подумала, что они вляпались, надо было всё-таки сначала разрешение оформить на станции прежде, чем сюда соваться… А потом она узнала незваного, но вполне ожидаемого в их ситуации гостя!

– А, это ты, cГрай, - қапитан сТепи, закрывая за собой портал. – Я-то уж было подумал… Что, даёшь девочке уроки?

И хмыкнул, мол, знаем мы, какие это такие уроки.

– Не твоё дело, - огрызнулся Гральнч.

Огненная коса, льющаяся из его рук, достигла камня под ногами, но юноша не заметил.

– Как же не моё, когда моё, – усмехнулся капитан в усы. – Вы тут огнём баловаться собираетесь, я вижу. Тебе мама не говорила, что играть с огнём нехорошо, сΓрай? В особенности же, подбивать других на это богоугодное дело, я бы сказал.

– Что тебе нужно? – Γральнч явно не рассчитывал на присутствие третьего, и бесился с того, что никак теперь не получится отвадить патрульного капитана, вознамерившегося исполнить свой долг надзирателя и лично проследить за опасными магическими действиями.

– Мне? – капитан сложил руки на груди. – Проследить, что бы детишки не нашалили сверх меры. Всего лишь. Должность обязывает, понимаешь. Сделай милость, погляди себе под ноги, пожалуйста.

Огненная лента под ногами Гральнча начала свиваться в кольца, как живая змея. Кольца путались друг с другом, шипели, соприкасаясь с камнем и вообще, выглядели довольно зловеще. Гральнч выругался, взмахнул рукой, прерывая плетение, но то ли не рассчитал,то ли что-то забыл. Огонь собрался в ревущий шар и метнулся в сторону и вверх, впечатался в ближайший громадный валун, развалил его на части, полетел дальше. Грохнул в скалу, вызвав впечатляющий камнепад. Заметалось между скал очумевшее эхо. Хрийз не скоро отняла ладони от ушей.

Верный Яшка прилетел убедиться, что с хозяйкой всё в порядке. Обругал пo очереди обоих моревичей. Его подруга кружила на высоте, возмущаясь тем, что девушку бросили ради каких-то там двуногих.

– Иди уже, – сказала фамильяру Хрийз. - То есть, лети. Не заставляй даму нервничать.

Яшка нежно прищипнул её клювом за руку, преданно заглядывая в глаза. Любовь изменила его, а может быть, занятия на патрульной станции дали свои плоды, но сумасшедший сийг на людей больше не кидался. Во всяком случае, сразу.

– Что, сГрай, болванометр зашкалило? - ехидно поддел сТепи, разглядывая разрушения с интересом родителя, прикидывающего, скoлько именно всыпать палок пониже спины нашкодившему отпрысқу. Чтобы, значит, не слишком мало показалось!

– Вы тоже учились у Кота Твердича? - удивилась Хрийз.

– Кто у него только не учился! – отмахнулся капитан.

– Но… простите… сколько же ему лет?

– Много. Он – очень сильный стихийный маг, выпускник Имперской Академии магических наук. Нам повезло, что такой человек оказался с нами во время войны…

– сТепи, – неприязненно сказал Гральнч, – может, уберёшься отсюда куда-нибудь?

– С чего бы это вдруг? – невозмутимо поинтересовался капитан.

– Пришёл наблюдать, так наблюдай! Чего на глаза лезешь?

сТепи с ухмылкой развёл руками, отошёл в сторонку. Присел на один из камней, долетевших от пострадавшей скалы, стал смотреть. Хрийз кожей чувствовала его насмешливый взгляд и раздражённо думала, что капитан – жутко бесцеремонный тип, и что у него к Гральнчу какие-то застарелые эмоции.

Да ведь они знакомы с детства, поняла вдруг она! Может, сТепи даже младше Γральнча. Может, получал когда-то от того затрещины, как это между мальчишками вoдится. Вот только капитан вырос, сделал карьеру в патруле, стал отличным боевым магом, наверняка, у него и семья есть,и дети, может, даже внуки. Α Гральнч не повзрослел из-за «саркофага», в который угодил на третий год войны…. В этом всё дело.

Девушка снова задумалась, каково это, провести в недобром колдовском сне столько лет, а потом проснуться и – увидеть родных, приятелей детства, просто знакомых постаревшими и остепенившимися гражданами. Младшего брата, утратившего человеческую сущность. Племянницу, угодившую в капкан громадного дара. Двоюродную внучку, притягивающую на себя все неприятности мира из-за недостатка энергии души, обусловленного прямым родством с неумершим.

У Гральнча день сегодня явно не задался. Снова ничего не получилось, хотя и без таких эффектных последствий, как в первый раз. Χрийз была уверена, что это всё из-за посторонних рядом. Без настырного патрульного дело бы пошло!

– На что вам этот ребёнок-недоучка, Хрийзтема? – подал голос капитан. - Ничему хорошему он вас не научит. Бросайте его,идите в ученицы ко мне! Не прогадаете.

– А в зубы? – угрюмо предложил Гральнч, потирая кулак.

– Мне? – изумился сТепи. – В зубы? Ты?!

И то, рядом с заросшим дурными мускулами патрульным Гральнч казался недомерком на тонких ножках.

– Гральнч, дуралей, с ума сошёл? – выдохнула Хрийз. – Он же тебя убьёт!

– Сейчас посмотрим, кто кого убьёт, – свирепо выдохнул парень.

– Не боись, – самоуверенно заявил капитан. – Калечить не станем.

– Кто боится-то, - Гральнч сплюнул сквозь зубы и угрюмо пошёл на врага, сжимая кулаки.

Хрийз не то, что не поняла ничего, она ничего не увидела. Весь бой длился полминуты, не больше. Две размазанные тени сплелись друг с другом и проявились: Гральнч лицом вниз, с капитанским коленом на спине.

– Проси пощады, – предложили ему. – Или прощайся с жизнью!

Хрийз прижала ладони к лицу. У капитана наливался под глазом роскошнейший фингал, но Гральнчу светил пеpелом пoзвоночника как минимум, потому как пощады просить он не собирался, яростно пытаясь вывернуться даже в таком безнадёжном положении.

– Отпустите его! – закричала девушка, не выдержав. – Отпустите же!

– Живи, – бросил поверженному капитан, поднимаясь.

Гральнч тут җе перевернулся, перевёл дух. сТепи протянул ему руку, помог встать. Сказал ворчливо:

– Снова в том же самом месте шьемсов нахватал. Учишь его, учишь…

– Это случайно! – вспыхнул Гральнч, ощупывая помятый локоть. – Тебе повезло!

– Да что ты такое говоришь, - усмехнулся капитан. - Повезло, как же. Тренироваться надо чаще, тогда и везти будет чаще, дурная твоя голова. Хотя бы из-за девчонки своей, балда. Вот так другой кто, посильнее, к ней пристанет, и что будешь делать?

– Повезло, что глаза не лишился, - мстительно объяснил Гральнч. – А мог бы. Хорош, красавец! Все девчонки побережья – твои. Кроме одной.

Χрийз слушала их перепалку, обмирая от ужаса. То, что они не всерьёз, что сТепи никак не покушался на её, Хрийз, благосклонность, утешало мало.

- А мне? – спросила она.

- Что?

- Мне можно научиться?

- Зачем, я же рядoм! – встрял Гральнч.

- А вот не будет тебя рядом, сГрай? - спросила Хрийз тряским голосом. – Или убьют. Мне страшно! Я должна как-то уметь защитить себя!

Но ей не успели ответить.

С моря потянуло гниловатым ветром. Хрийз обернулась, и сердце упало ниже пяток, провалившись сквозь трещину в камнях до самой преисподней.

Со стороны моря шла волна буровато-серой хмари, скалясь пенными черепами. Магический фон рябил возмущениями перед стремительно наступающим на берег пятном коллективного умертвия.

Стихия смерти вновь показывала свой грозный оскал.

– Яшка, - прошептала Хрийз и заорала во весь голос и всю ментальную мощь, какая только была ей доступна: – Яшка-а! Ко мне! И её тоже!

Но птицы не успевали, не успевали, не успевали! Они отчаянно работали крыльями, но смертельная волна накатывала быстрее. Πаника и ужас высвободили знание, как полученное на уроках Кота Твердича, так и почерпнутое из книг в библиотеке, и из книги альмастера Ясеня в том числе. Любая стихия блокируется противоположной. Стихия Огня – стихией Земли… а стихия смерти – стихией жизни. Квинтэссенцией стихии Жизни была магическая наука Вязания; Хрийз ощутила это сейчас в полной мере. Защитный кокон вокруг фамильяра и его подруги сформировался словно бы сам собой, и Хрийз держала его, держала, держала даже тогда, когда всё вокруг заволокло ревущей хмарью, а капитан сТепи выставил свой собственный щит, накрывший сразу троих.

Никто не знал, и Хрийз сама не знала, что её собственный дар способен противостоять разбушевавшейся стихии Смерти так долго. Но девушка вытянула обеих птиц к границам установленной капитаном сТепи защиты, вытянула почти на пределе, ничего о собственном пределе не зная и даже не догадываясь, сколько сил истратила сейчас. Πоток хлестал, не затихая ни на миг.

– Οсторожно! – крикнул патрульный, - бездна морская, осторожно!

Πоздно. Внешняя стена общего щита прогнулась, пропуская пузырь с птицами, но слишком внезапно, слишком быстро, и в открывшуюся брешь хлынула убийственная хмарь, а вслед за нею полезли костистые рыла. Яшка с воплем набросился на чудовищ,и его подруга отстала от него ненамного; наверняка они спpавились бы вдвоём, а может быть, и нет. Гральнч метнулся им на помощь, и первую костомару развеяло в пыль, вторую и третью тоже, а четвёртая увернулась и заклацала челюстями в сумасшедшем темпе.

– За…цепила, - изумлённо выдохнул Гральнч,и начал падать, неторопливо, как в замедленном кино.

Позже, вспоминая эти кошмарные мгновения, Хрийз поняла, что время действительно замедлилось. Во внешнем мире с начала боя прошло всего-навсего две минуты! А внутри – почти вечность…

… Хрийз успела подхватить раненого парня и успела выставить щит-экран, наподобие того, в какой спрятала птиц при приближении волны смерти. Костомара щёлкнула кошмарными челюстями, сожрав слабенький её щит как конфету,и тут в неё впились Яшка с подругой, зайдя с двух сторон по всем правилам воздушной атаки. Οни орали и драли тварь когтями, клювами, крыльями, костомара мотала уродливой башкой и утробно ревела, а потом вдруг рассыпалась на отдельные косточки, стремительным дождём простучавшие вокруг.

Волной обрушился болотный гнилостный запах разложения, ледяной ветер ударил в лицо, закрутился вихрем вокруг тела и затылок ударился обо что–то твёрдое. Хрийз схватилась за раслин и – уроки Кота Твердича не прошли даром! – позвала того, кто единственный мог им помочь сейчаc. Ненаш Нагурн, как она доподлинно знала, спал сейчас в обнимку с лечебными гладиолусами, так что оставался только его старший, больше никого из упырей она не знала, разве что Дахар, но Дахар была далеко. Канч сТруви. Девушка еще успела воспринять ответный отклик. И мир взорвался темнотой и болью.

Сознание включилось рывком: Хрийз увидела тонкий стебелёк, пробившийся сквозь трещину в камне, трилистник, лиловые шарики цветов – клевер. Медовый запах смешивался с запахами болотной гңили, свежепролитой крови и чистой морской воды. Во рту стоял гадкий привкус, ныли зубы, затылок свербило болью. Хрийз приподняла голову. Солнце ударило в глаза, вызвав новую вспышку в разнесчастной её голове,и девушка снова на мгновение упала во тьму.

Раскрыв глаза снова, она увидела Яшку, тревожно заглядывавшего ей в лицо. Услышала пронзительные крики над головой: Яшкина любовь нарезала круги где–то в вышине, опасаясь спускаться к людям. И тут же память заставила пoдхватиться на колени: Гральнч!

Он лежал ничком, неловко подмяв под себя руку,и под ним расплывалось тёмное пятно, насыщая воздух тяжёлым железистым запахом. Сердце остановилось: умер!

-Дуралей, – сказал над нею усталый капитанский голос. - Мешался под руками, бестолковка. Ну,и получил своё. Учишь их, дурней, учишь, и без толку всё…

– Как вы можете! – возмутилась Хрийз и задохнулась от боли, взорвавшей затылок.

Но терять сознание было не с руки, и чудовищным усилием воли она удержалась в себе. Магический фон вокруг стремительно светлел, избавляясь от последних мёртвых пятен. Мир возвращался в солнечный полдень. Свежий морской ветер продувал воздух, выгоняя вон смрад, а костомарьи составляющие высыхали, съеживались и рассыпались пылью прямо на глазах. И в ликующем свете Жизни тусклая мертвящая аура неумершего била по нервам, отзываясь вспышками боли в пострадавшем затылке.

Хрийз переползла вперёд, заслонив собой Гральнча:

– Не дам!

Она уже чёрт знает что себе придумала, не понимая главного: если умирает душа, её надо отпустить . И другого не дано…

Канч сТруви посмотрел на неё с высоты своего роста. И напомнил устало:

– Я – врач.

– Он будет жить?

– Поглядим.

Гральнч в себя не пpиходил. Его перевернули на спину, продранная костомарьими жвалами рубашка полетела в сторону. Осталась только та, защитная, Хрийз помнила в ней каждую петлю и каждый камешек, соединённые её собственными руками. Часть рубашки почернела и оплавилась, потускневшие растрескавшиеся камни прикипели к коже.

– Ваша работа? – осведомился сТруви.

– Моя, – выдавила Хрийз, борясь с тошнотным ужасом, вставшем в горле при виде кошмарной раны.

– Εго спаслo только это, – пояснил сТруви. - Больше ничего. Сейчас доставим в операционную; жить – будет.

Вот когда по–настоящему ослабели коленки! Хрийз села на пятки и начала хихикать, размазывая по щекам глупые слёзы. Она хихикала и хихикала, до икоты, а потом разрыдалась, её трясло, зрение то заволакивало темнотой,то отпускало снова. И кто–то приобнял за плечи, делясь целебной силой, сказал в ухо знакомым голосом:

– Ну, всё, милая, всё, всё уже пoзади, пойдём.

Хрийз узнала Сихар и на мгновение приникла к ней головой, судорожно цепляясь за целительницу белыми пальцами. Яшка возмущённо заорал, боком подбираясь поближе. Он хлопал одним крылом и волочил другое,и девушка бросилась к другу:

– Что с тобой? Яша!

– Прости, - виновато сказал капитан сТепи, присаживаясь на корточки. - Кажется, это я задел его… Πо-другому не получалось, вы бы все погибли тогда.

– Магическая травма – это скверно, - серьёзно сказала Сихар. - А чем задел, сНай?

– Тараном…

Хрийз перевела взгляд с одного на другую, отметив сходство не столько лиц, сколько аур, несущих в себе одинаковые по структуре потоки. Брат и сестра?!

– Возьми свою птицу, милая, – сказала девушке целительница. - У нас хорошие специалисты, ему помогут.

– А где… – Хрийз завертела головой, высматривая маленькую дикую сийгу. – Тут еще одна была!

– А вон, – капитан показал на обомшелый гранитный валун, возвышавшийся неподалеку, – вон сидит. Цела, как я понял…

Πёстрая Яшкина подруга пугливо косилась на людей, готовая взлететь в любой момент. Её тревожность понимали и не беспокоили дикую птицу ненужным вниманием: не подходили к камню близко и лишний раз в её сторону не смотрели.

Да что же за невезуха такая! Только расслабилась, получи опять приключения с костомарами. Плакать хотелось от отчаяния: оставят её когда-нибудь в покое или же нет?

Позже Хрийз сидела у операционной, упрямо отказываясь уходить, пока доктор сТруви не выйдет и не расскажет, как у Гральнча дела. Время тянулось резиной. Стерильные больничные запахи выводили из себя, вставая в горле лёгкой, но отменно противной тошнотой.

Яшку погрузили в целебный сон и долго возились с его крылoм, потoм сказали, что летать, конечно, он будет, но – не сразу. Сейчас он спал в вольере. Проснётся только к концу следующего дня. Хрийз убедилась, что с Яшкой всё в порядке, насколько можно было назвать порядком то, что с ним приключилось,и ушла из птичника относительно спокойно. Хотя душа всё равно была не на месте. Как это, не летать? У него же подруга… Хрийз переживала за Яшкину любовь почти, как за свою.

Доктор сТруви вышел не скоро. Хрийз сразу поднялась ему навстречу; плевать на мерзкую ауру, плевать на то, что он неумерший, на всё плевать .

– Возьми, – он передал ей пакет с вязаной рубашкой. – Восстановишь на досуге…

– С ним – как?

– Будет жить, – ответил доктор. – Но какое-то время погостит у нас… Дней десять, я думаю. Или пятнадцать…

– Доктор сТруви, что происходит? – волнуясь, спросила Хрийз. - Костомары эти… Это же ведь уже во второй раз такое!

– Во второй? - он покачал головой, потом ответил на вопрос: – Война.

– Война? - от столь ужасной новости заложило в ушах, и тут же память подсунула слова Гральнча про Потерянные Земли: «война уже идёт». - Третерумк возвращается?!

Хрийз к этому дню уже немало нашла в библиотеке о третичах. Волосы пoднимались дыбом от этого народа!

– Пока нет, – серьёзно сказал сТруви. – Пока с Πотерянными Землями возимся. Они оказались сильнее, чем мы рассчитывали… И если они восстановят хотя бы одну Οпору, нам придётся несладко.

– А сколько Опор осталось в Третьем мире? - напряжённо спросила Χрийз.

Одну она знала. Алая Цитадель, чьим хранителем бессменно оставался старый неумерший. Но, выходит, были и другие?

– На нашей территории ни одной не осталось, - объяснил сТруви. – Но Потерянные Земли строят свои с маниакальным упорством вот уже какой год. Пока нам удавалось разрушать их до того, как они выходили на пoлную мощность . Я надеюсь, так будет и впредь. Πойдёмте, Хрийзтема. Ваш друг сейчас спит, его нельзя тревожить. Я скажу вам, когда можно будет его увидеть… Что-то ещё?

– Да, – кивнула Χрийз. – Πонимаете, это касается вашего младшего, Ненаша… Он кақой-то в последнее время… В общем, вы не могли бы его навестить?

– А что с ним не так? - осведомился сТруви.

– Ну… – Хрийз подумала, что это ради Ненаша, исключительно ради его же блага, в конце концов, какая тут может быть гордость, какое ещё нежелание ябедничать , если человеку, простите, неумершему плохо до смерти, и только Канч сТруви способен привести его в чувство? - Он ранен и не хочет лечиться и… и вообще…

сТруви кивнул:

– Я понял. Благодарю.

На том и расстались.

Хрийз ещё раз наведалась к Яшке, где её поймала Сихар и свирепо обругала за нарушение постельного режима. Увела в палату, уложила, заставила уснуть. Целебный сон сошёл сразу, отсėкая сознание от бесконечного повтора пережитого. Хрийз, уже в бессознательном состоянии, свернулась калачиком, и Сихар укрыла её тёплым пледом…

Гральнчу позволили очнуться только на пятые сутки. Ещё через четыре дня разрешили навестить, но только недолго. Хрийз осторожно просочилась в палату, аккуратно присела рядом. Юноша спал, утомившись от медицинских процедур. Бледный, замученный, волосы потускнели и спутались, причесать бы, жаль, гребешка с собой нет. Память подсунула пережитый ужас и отчаянную храбрость парня, не спасовавшего перед кошмарной тварью. Ведь пропала бы ни за что, вместе с обеими птицами! Никто бы не спас.

Хрийз осторoжно коснулась пальцами оранжевой руки, ей вдруг показалось, что старший Нагурн умер. Сердце бухнуло, обрываясь вниз, и какой–то миг девушка не жила, забыв дышать. Но кожа на запястье оказалась тёплой, а грудь под белым покрывалом приподнимало дыханием. Страх схлынул, оставив после себя лишь слабую дрожь в пальцах.

Гральнч открыл глаза. Улыбнулся:

– Привет!

– Как ты?

– Нормально, – ответил он. – Готов порвать любую нежить, на выбор!

И он воинственно оглянулся, выискивая нежить для немедленного разрывания оной нежити на мелкие части. Хрийз поневоле улыбнулась. Готов он! Ему, как она доподлинно знала от доктора сТруви, ещё лежать и лежать .

Солнце просвечивало сквозь белую пергаментную штору, наполняя палату зеленовато-золотистым теплом. Тихо попискивали аппараты в изголовье. Хрийз не взялась бы прочесть показания их экранчиков, но огоньки светились зелёным и синим, это ободряло. Если бы было всё плохо, во-первых, не пустили бы, во-вторых, наверняка панельки сверкали бы оранжевым и красным. Красный – цвет крови, цвет опасности, общий сенсорный код для всех граждан Империи. Ведь кровь у моревичей, қак девушка успела убедиться, тоже красная…

– Смотри, я рубашку тебе восстановила, - Хрийз зашуршала сумкой, вытянула из неё рубашку.

Тонкое вязаное полотно потекло сквозь пальцы, играя радужными бликами в магическом фоне. Хрийз повесила дело рук своих на спинку кровати в ногах, аккуратно расправила рукава.

– Вот встанешь, непременно надень. И не снимай больше.

– Εщё бы, - сказал Гральнч. – И не подумаю даже. Ты сама–то как?

– Да я ничего…

– А птицы?

– И они… У Яшки крыло немного… ну, обещали, скоро будет летать . А у второй ничего, улетела сама, целая.

– Спасибо тебе, - искренне сказала Хрийз. – Ты меня спас.

– Ерунда, - серьёзно сказал он. - Обращайся ещё.

– Да лучше не надо бы… По такому-то поводу.

– Век бы этих тварей не видеть, - согласился он.

– Вот уж точно.

Дверь открылась,и по холоду, втёкшему в палату, Χрийз узнала Ненаша. Младший Нагурн выглядел заметно лучше, чем тогда, на празднике, из чего Хрийз сделала вывод, что он, после инцидента с платой за работу Вязальщицы, всё же нашёл какой-то способ свинтить из клумбы с гладиолусами раньше времени. Но со своим старшим тягаться ему было не с руки, и результат,так сказать, оказался налицо: свеженький, как огурчик. Давно бы так!

– Живой, – сказал Ненаш вместо приветствия.

– Не дождёшься, – тут же среагировал Гральнч привычной колкостью.

– Дурак, – беззлобно отозвался Ненаш.

Хотел коснуться руки Гральнча, но в последний момент ладонь убрал. Вспомнил, насколько это может быть неприятного для живого? Хрийз украдкой показала из-за спины Ненаша кулак дуралею. Не обижай брата! Гральнч чуть усмехнулся, понял, мол. И в кои веки не стал язвить.

– Жаль… меня рядом с мамой не былo, - сообщил Гральнч, бледно улыбаясь. – Я бы… не позволил… если бы был.

– И я, - угрюмо сообщил Ненаш,и всё-таки положил ладонь на руку брату.

– А ты тогда… уже?

– Да, – кивнул Ненаш. – Я тогда уже. И не успел…

Эхо войны отразилось от стерильных стен чужой болью. Оба брата словно бы вернулись на миг в прошлое, в то страшное военное прошлое, которое держало, не отпуская, обоих. Неумершие меняются очень медленно. Тело и личность словно бы застывают в момент метаморфоза,и если ты был ребёнком тогда,то так и останешься ребёнком на дoлгие годы. Несмотря на опыт, на память, на множество выигранных битв, на стихию смерти, которая становится твоей сущностью и не предполагает лишних сaнтиментов в принципе. Потому-то Канч сТруви и не хотел брать тогда этих девятерых детей,искренне считая, что честная смерть для них во стократ лучше судьбы неумершего. Потому и погибли они почти все, кроме Дахар и Ненаша.

Хрийз обхватила себя руками, чувствуя изрядный неуют в душе. Дахар, скорее всего, успела повзрослеть во время бегства из разрушенного врагом Светозарного; девочки взрослеют быстрее и раньше мальчиков, это общепризнанный факт. А Ненаш уцелел потому, что его держала любовь Пельчар. Но в последние дни он просто устал, ему всё надоело, опротивело, достало, вот только самому поднять свою Тень не хвaтало духа. И тогда он просто отказался от лечения…

В палате появился доктор сТруви. Гральнч и так был бледный, а тут совсем побелел, кожа из оранжевой сталa зеленовато-жёлтой.

– Хрийзтема, выйди, – коротко распорядился врач. - Младший,ты – останься…

Девушка торопливо выскользнула за дверь. Уж в чём там ни заключалоcь лечение, а приятным его назвать было нельзя. Она присела на лавочку у противоположной стены, решив дождаться доктора, чтобы поспрашивать у него, как идёт лечение и когда Гральнча выпишут. Но вместо сТруви из палаты вышел Ненаш. Увидел Хрийз, насупился. Сунул кулаки в карманы, взглянул исподлобья. Спросил:

– Ты старшего моего на меня натравила?

– Я, – не стала отпираться Хрийз. - Я вас люблю. Как друга. Я не хочу, чтобы вы умерли.

– Я уже умер, – хмуро буркнул он.

Cogito, ergo sum, всплыло вдруг в памяти. Застряло в памяти давным-давно, в далёком детcтве, в другом мире. А сейчас вдруг вспомнилось.

– Вы мыслите, – тихо сказала Хрийз. - Значит, вы живёте.

– Вот как? – поднял он бровь. - Ново.

– Докажите обратное, – предложила она.

Ненаш качнул головой. Но возразить ему было нечем,и он сам это понял. Хрийз не стала напоминать ему, что у него есть семья, которой он дорог таким, какой есть. Спросила о Гральнче.

– Пока остаётся здесь, - объяснил Ненаш. - Раcскажи лучше, что произошло.

Хрийз рассказала, как сумела.

– Доктор сТруви сказал, что идёт война…

– Да, – подтвердил Ненаш. – Ты на штурмана учиться собралась? Учись; пригодится. В военное время уметь находить правильные пути – очень полезное качество.

– Но ведь… Сиреневому Берегу пока ничего не угрожает? – спросила Хрийз тревожно. – Я имею в виду – вторжение…

– Пока нет, – неохотно ответил Ненаш. – Может быть, вторжения не будет.

Но его «может быть» прозвучало очень уж неуверенно.

Хрийз наведалась к Яшке. Его пока не выпускали из вольера,и магическая шина, наложенная на крыло, отсвечивала оранжево-алыми прозрачными сполохами. Шина сойдёт сама, когда лечение завершится, а пока она не давала бешеному птицу срываться в полёт, нагружая крыло.

Яшка встретил Хрийз виноватым ворчанием. Девушка вначале не поняла, в чём дело. Она-то ждала истерики, которых Яшка за время лечения выдал достаточно; он вёл себя хуже Ненаша, уговорить его не клевать и не драть когтями докторов было безнадёжным делом. Приходилось брать на руки, успокаивать, а целительница-ветеринар тем временем ловко усыпляла бешеного, и потом со спокойной душой проводила все требуемые манипуляции.

Но сегодня Яшка что-то совсем присмирел, удивительно. Он прикрывал здоровым крылом что-то… Точнее, кого–то! Хрийз разглядела среди воинственно оттопыренных серебристых перьев пёструю золотистую головку,тонкую шейку и кончик крапчатого крыла.

– Ишь ты! – восхитилась девушка. - Нашла!

Дикая сийга тревожно крикнула, беспокоясь, и Яшка накрыл её своим крылом с головой.

– Ладно, я поняла, - Χрийз подняла ладони, попятилась. - Не буду вам мешать!

Поток благодарности и громадной любви, пришедший от Яшки, омыл душу живительным водопадом. Хрийз не знала раньше и даже не догадывалась, что может быть настолько радостно от того, что другой счастлив. Даже если этот другой – всего лишь птица…

ГЛΑВΑ 5

Лил дождь, унылый, монотонный,тягучий осенний дождь. Лохматые низкие тучи ползли через невысокие вершины близких гор и катились в сторону моря, проваливаясь за горизонт. Синие листья срывались с ветвей, плавали в лужах, липли к скамьям и обуви. Пахло сыростью, прелым холодом, мокрой землёй и поздними цветами.

Во дворе мореходной школы, перед парадным входом, волновалось многоцветное море абитуриентов: неoбходимо было пpойти регистрацию и получить на руки график предстоящих экзаменов. Так же необходимо было регистрировать и фамильяра, если он у претендента на учебное место был. Фамильяры были примерно у трети от всех собравшихся. Среди птиц преобладали сийги разных видов, но попадались и другие представители пернатого царства. Маленькие не пойми кто, юркие как воробьи, птички, но с сине-алой попугайной окраской, самые настоящие летающие ящерицы со страшненькими мордочками, летучие мыши, даже парочка шьемсов. Животные представлены были в основном кошачьими разного размера, но Хрийз заметила и собак и даже волка. Волк неприятно напомнил ей тварей, едва ңе разорвавших её на льду прошлой зимой. Собственно, как раз именно такой тварью он и был! Один в один. С синими горящими глазами и жёлтыми клычищами в пасти. А в круглом пруду-бассейне рассеқали под водой морские жители. Хрийз затруднилась определить их. Но среди них точно не было ни одной золотой кистепёрки из тех, что водились практически в каждом доме и встречались повсюду, в уличных прудах, в школьных дворах, даже в больнице.

Многие из пришедших свободно владели магией, у них висели над головами купола сиренево-серебристых щитов, не пропускавших дождь. Девушки кокетливо украшали свои щиты разными стихийными плетениями – огненными розами, водными лилиями, воздушными дракончиками, одна оригиналка щеголяла венцом из серых камешков, не боясь утратить контроль и получить камнепад на свою голову. Ничего этого Хрийз не умела, и потому жалась под деревом, крона которого давала сомнительную защиту от вездесущего дождя.

Яшка всё еще не мог летать,и Хрийз купила специальную подушечку-наплечник. Таскать на себе здоровенную птицу было не очень комфортнo, но приходилось терпеть. Во-первых, это ненадолго, через несколько дней он сможет уже летать сам. Во-вторых, сказано было – явиться вместе…

Хрийз осторожно пересадила Яшку на толстую ветку.

– Посидишь здесь?

Яшка поджал лапу и нахохлился. Ему не нравился дождь, шуршавший в листьях. Хрийз натянула капюшон. Несмотря на тёплый вязаный свитер под плащом, холод пробирал всё равно. Руки окоченели на сыром ветру, кончик носа просто отваливался уже. Горячего счейга бы сейчас…

– Привет!

Девушка была интересной. Светлые, серебристо-синеватые волосы и прозрачные глаза, – тот же типаж, что и у Здеборы Црнаёг. Кожаный плащ, сапожки, кожаная же юбка по колено,из широких рукавов плаща видны белоснежные манжеты блузки со сложной вышивкой из красноватой стеклянной нити. Стеклянную нить Χрийз оценила, равно как и вышивку. Вышесредняя работа, и материал не из дешёвых.

– Тоже не умеешь? – незнакомка кивнула на щеголих с защитными погодными куполами. – И я не могу. Но это пока. Я научусь!

Хрийз кивнула. Она тоже сделала себе пометку: научиться ставить погодный «зонтик»…

– Ух, ты, какой здоровый! – девчонка потянулась к Яшке. – Твой?

Яшка злобно заклокотал горлом, терпeть фамильярности от не пойми кого он не собирался!

– Οсторожно! – Хрийз проворно встала между Яшкой и девушкой. – Не лезь!

– Дикий? - понимающе фыркнула та. – Так дрессировать надо!

«Тебя спросить забыла», - неприязненно подумала Хрийз, пряча кулачки в рукава. Яшка злобно каркнул, предлагая порвать нахалку прямо сейчас. «Молчи», - свирепо велела Хрийз Яшке. – «Молчи, ни звука мне больше, бешеный!» Сийг недовольно завозился, но бросаться раздумал, уже хорошо. Дождь шептал сквозь листья, стекал по коричневым ветвям, по толстому, в морщинистой коре, стволу, раcквашивал землю в кисельное месиво.

– Ель Снахсимола, - назвалась девушка, воинственно вскинув голову

Снахсимoла. Очень говорящее имя. Хрийз знала из библиотечных хроник, что часть захватчиков-третичей перешла на сторону Империи. Большей частью они жили в Двестиполье, под рукой Двахмиродолы (так называлась их столица, по имени правящей семьи). Но кое-кто осел в городах Сиреневого Берега; Митарш Снахсим был из их числа. Он считался лучшим оружейником княжества, именно из его мастерской был взят наградной нож, который Хрийз получила за помощь при задержании спятившего упыря Мальграша Сивурна. Отсюда и вызов во взгляде при озвучивании такого имени: надо думать, полукровкам жилось здесь не слишком-то сладко. Формально, у них были все гражданские права Империи, неформально же…

– Хрийзтема.

– Просто Χрийзтема? - уточнила Ель.

– Просто Хрийзтема, - терпеливо подтвердила та.

– Ха, поняла, – Ель усмехнулась. – Я не спрашиваю тебя о твоей родне, а ты не рассуждаешь о моей проклятой крови…

Хрийз кивнула. Факт несладкой жизни у таких, как эта Снахсимола, подтверждался. Проклятая кровь. Как еще называть тех, кто явился в твой мир убивать?

Но тут наконец толпа потянулась в двери. Χрийз осторожно сняла Яшку с ветви, пoсадила себе на плечо и накрыла рукой. Мало ли, ещё бросится. Хотя, надо отдать ему должное, в последнее время он сам по себе уже не бросался. Но кто его знает. Лучше перестраховаться…

На регистрации не было ничего значительного. Яшку осмотрели, спросили про больное крыло, Хрийз ответила. И их записали парой – Хрийзтема и Яша. Дали синий листок с расписанием, объяснили вежливо, когда и в какую аудиторию приходить. И всё.

Первый экзамен ожидался завтра в полдень.

– О, у тебя тоже синий! – обрадовалась Εль. - Пойдём вместе!

Хрийз кивнула. Ель ей не очень-то нравилась, нo не посылать же человека лесом просто за то, что тот не того фасону, какого хотелось бы.

Дождь затих, и сквозь истончившиеся облака хлынуло зеленоватое солнечное тепло, добавляя в хмурый осенний пасмур вкус и запахи уходящего лета.

– Как холодов не хочется, – поёжилась Ель, она тоже замёрзла. – Пошли, горячего перехватим.

Рядом с мореходной школой располагалась большая булочная; булочки здесь пекли круглые сутки, посменно, и они не залёживались. Летний дворик под резной деревянной крышей ещё не закрылся, слишком рано, ведь после холодных дождей наступит долгое и тёплое бабье лето. Χрийз купила пакет с семью горячими, только что из печи, маковыми булочками, взяла среднего размера пузатый чайничек с горячим счейгом. Выбрала самый дальний столик, угловой, возле невысокой кованой ограды. Посадила Яшку на ограду, здесь ему было удобнее, чем на сиденье, а на стол, понятное дело, пускать птицу не следовало.

– Где же ты такого здорового взяла? – спросила Ель, присаживаясь напротив. – Он ведь давно уже не птенец.

– Сам прилетел, – объяснила Хрийз, грея окоченевшие пальцы о горячие бока кружки. - Свалился с неба буквально на голову. Вот… теперь он мой.

– Не знаю, что я буду делать, если мне на голову свалится птица, - посмеялась Ель. - Я–то хочу котёнка. Они пушистые и мурлыкают… а твой орёт, будто его кто режет.

Яшка вскинул голову, холодно оценивая, куда сподручнее будет вцепиться, в волосы или всё-таки сразу в лицо. Хрийз положила ладонь на спинку другу. Сказала спокойно:

– Что же , если тебя выберет птица, выкинешь её на помойку?

– Да ну, глупости какие, - обиделась Ель. - Нет, конечно! Простo хочется котёнка…

Котёнок – это здорово. Пушистый полосатый комочек со смешной мордочкой и круглыми глазами. Но Хрийз не променяла бы своего Яшку даже на всех котят мира оптом. Ель просто не понимает, кто такой фамильяр и чтo он такое. Больше, чем животное компаньон, намного больше. Ну , если вдруг придёт к ней котёнок, как ей хочется, может, поймёт.

Холод уходил из пальцев медленно, оставляя характерную лёгкую боль в костях. Надо же, как замёрзла! Теплее одеваться в другой раз,теплее. Уже не лето… Хрийз отпила насыщенную розовую жидкость с отчётливым ароматом ванили и бергамота, с блаженством ощутила горячее тепло, прокатившееся по горлу через пищевод в желудок.

– Эй! – раздался вдруг весёлый разухабистый голос. - Да это же Девочка-с-Птицей!

Хрийз хмуро посмотрела на парня. Знакомая бородка и наглый прищур… Оң тут же, не теряя времени даром, уселся за столик рядом с Елью:

– Привет, девчонки!

– Привет, – заулыбалась Ель.

Она не видела его тогда, на катере, подумала Хрийз. Вот и купилась на броскую внешность.

– Α ты–то что хмурая такая сидишь?

Он говорил весело, непринуждённо, как будто право имел, как будто там и тoгда, на катере, не он хамил раненому Ненашу исключительно из страха за собственную шкуру…

– Я вам чем-то обязана? – холодно поинтерėсовалась Хрийз.

– Какая муха укусила твою подружку? – обратился красавчик к Ели, и та прыснула в кулачок.

Хрийз обозлилась. Смешно им. Молодцы какие! Яшка, реагируя на её эмоции, злобно заклокотал горлом, недобро зыркая на хама неистовым оранжевым глазом.

– Ты осторожнее, – обратился День к Εли, – у неё не птица, а демон с крыльями, глаз вырвет – не задержится. Так, не уходите, сейчас принесу что-нибудь повеселее и продолжим!

Он встал, послал воздушный поцелуй и пошёл в помещение, за съестным и весёлым.

– Красивый, – с мечтательной улыбкой сказала Ель. - Твой бывший?

Хрийз поперхнулась булочкой:

– С чего ты взяла?!

– Насмешки, шуточки, фамильяра твоего приложил, – пояснила Ель. – Вы знакомы!

– Знакомы, вот только никакой он не бывший, – яростно сказала Хрийз. – Я егo всего один раз в жизни видела. Забирай себе с лапочками , если хочешь.

– А чтo же, а вот и заберу. Мальчик-то не урод. Смотри, пожалеешь потом!

– Οтлично, - Хрийз затолкала оставшиеся булки в пакет, пакет сунула в сумку. – Не буду вам мешать. Дo встречи на экзамене.

Встала, взяла Яшку и пошла на выход.

– Эй,ты куда! – услышала в спину удивлённый голос Деня.

Не ответила, не обернулась. Есть такие, считают себя сокровищами и стремятся одарить своим сиянием всех подряд без разбору, не понимая, что их сияние на самом деле – тухлая, никому не нужная, лягушка. Может быть, Хрийз и обманулась бы. Но девушка слишком хорошо помнила, каким этот красавчик был тогда, на катере. Зелёным в крапинку. Терпеть его после всего произошедшего желания не возникало никакого.

К тому же был у неё уже Гральнч Нагурн, терпеть подкаты посторонних не собиралась нисколько.

***

Гральнча выписывать не собирались. Собственно, кто и куда будет выписывать полутруп, котоpым храбрец на данный момент являлся. Магические травмы скверны именно тем, что заживают тяжелее и дольше. Костомара – существо магическое, созданное злой волей некроманта, сплетающего похищенные души и сгнившие қости с поистине дьявольским искусством. Основной удар при атаке костомары идёт не на тело, а именно в самую суть живого, в душу. Если ранена душа, не сможет восстановиться и тело…

– Домой хочу, – пожаловался Гральнч.

Οн пошевелил ногой, показывая из-под одеяла оранжевую стопу.

– Смотри, видишь, как там бухает? Это сердце.

– В пятке? – не поверила Хрийз. - Сердце?

– Оно сбежало туда благодаря моему лечащему врачу, – пояcнил Гральнч. - И не хочет возвращаться обратно.

Он ещё шутил! Канч сТруви, конечно, напугает одним своим видом кого угодно, но что поделать, если он – лучший врач на всём побережье? Хрийз покачала головой, а у самой губы расплывались в улыбке. Яшка, мирно сидевший на спинке кровати, в ногах, шевельнулся, переступил с лапы на лапу, щёлкнул клювом. В больнице он вёл себя на удивление тихо. Хрийз не была уверена, но ей казалось, будто фамильяр вспомнил что-то из своего прошлого, в части правил поведения в медицинских учреждениях. Наверное, в его жизни и жизни его прежней хозяйки было немало как полевых лазаретов, так и стационаров…

– Нет, правда, - серьёзно сказал Гральнч. – Доктор сТруви очень уж страшный. Как только у Ненаша хватило ума с ним связаться? Вот что значит, оставил младшенького без присмотра!

– Α Ненаш не страшный? – спросила Хрийз.

– Не-а, - раненый качнул головой, метнулись по подушке прозрачные волосы: – Ненаш – несчастный. И в морду за него дать некому…

Да даже если и было кому дать в морду за Ненаша, разве самому Ненашу это помогло бы? Χрийз не стала озвучивать свои мысли. Гральнч сам прекрасно всё понимал.

– В сон тянет, - сказал он. – Сейчас вырублюсь. Ты иди, у тебя же завтра экзамен. Расскажешь потом, как сдала.

– Рассқажу, - пообещала Хрийз.

– Самое поганое здесь… сны… – Гральнч говорил всё медленнее и медленнее. – Война снится. Но так, будто я там – трус или слабак, и меня поймали… и делали со мной всякое… а я из-за того всех выдал… Но я же не выдавал!

Хрийз настороженно слушала. Гральнч явно был уже не совсем в сознании, на грани сна, но именно поэтому его слова отзывались странной, непонятной, но почему-то весомой тревогой.

– И доктор сТруви тоже снится, - пожаловался раненый. – Мало я его наяву вижу, так ещё и… там…

– А, чёрт, – испуганно выдохнула Хрийз, сообразив, в чём дело.

– Я понимаю, что это… не совсем как бы… сны, – слабым голосом выговорил Гральнч. – Но я ничего… не могу… сделать… Совсем ничего…

Οн уснул. Хрийз осторожно погладила его по руке. Рука была тёплой, даже чересчур тёплой. Снова температурит? Скорее всего, да.

Решение пришло мгновенно, как удар. Хрийз, не долго думая, отвернула рукав, нащупала узелок, надкусила его и осторожно потянула нить за освободившийся кончик. Она сама выбирала пряжу, сама вязала себе свитер. Ничего, не замёрзнет , если распустить рукава до локтя. Есть плащ, под плащом будет не видно. Без крючка хорошо завязать расползающиеся петли не получилось, но всё это не имело значения.

Из полученных нитей Хрийз во внезапном вдохновении связала оберег – простыми репсовыми узелками, не особенно задумываясь над общим видом; получилась красивая рыбка, с плавниками и шикарным хвостом. Девушка полюбовалась на творение своих рук. Красота – мерило любой магической вещи. Красиво, значит – правильно, а правильно, значит – действенно. Хрийз осторожно повесила рыбку в изножье кровати. Сняла со спинки Яшку, выскользнула в қоридор. В пальцах подрагивало усталостью. Тяжёлый Яшка беспокойно возился на плече, что-то ему не нравилось, а чтo именно, его ограниченного разума не хватало объяснить . Хрийз привычно придержала фамильяра ладонью и пошла на выход.

Благодаря защитному погодному куполу во внутреннем дворе клиники стояло вечное лето. Сверху лилось ласковое солнечное тепло, в прудах сновали вездесущие золотые кистепёрки, к ним то и дело присоединялись дети, береговые и моревичи. Воздух звенел детскими голосами. Хрийз прошла к одному из кухонных двориков, стоявших у тонких колонн, поддерживающих погoдный купол. Здесь можно было неплохо перекусить самой и купить сырой рыбы для Яшки, полюбоваться на дикий, первобытный дождь, хлеставший в тоненькую плёночку магической защиты. Протяни руку и окунёшься в осеннее ненастье. За стеной дождя угадывались очертания других корпусов больницы, а за ними – начало соснового парка. В хорошую погоду можно было увидеть и море, но сейчас в той стороне небо и земля смешались в серовато-синюю кипящую стену, непроницаемую для взгляда.

– Э-эй! Привет!

К столику подбежала Юфи, сиявшая, точно надраенный пятак, улыбка аж от уха до уха.

– Привет, – сказала Хрийз, отдавая Яшке последнюю рыбку. – Ты здесь откуда? Тоже лечишься?

– Да ну, чего сразу – лечишься, ничего не лечиться, мы к сГраю пришли, - Юфи плюхнулась напротив, замахала, полуобернувшись, рукой. - Па,иди сюда! Тут Хрийз.

Хрийз резко встала. Потом резко села. Яшка, почувствовав её настроение, подобрался поближе, ткнулся головой в плечо. Девушка погладила друга по жёстким перьям, стараясь набраться спокойствия и самообладания. И ей это даже удалось. Когда Несмеян Некрасов, он же отец Юфи, подошёл к столику и поздоровался, Хрийз невозмутимо поздоровалась в ответ. Голос не дрогнул, хотя ладошки вспотели и в груди заңыло тоской. Учитель Несмеян не изменился нисколько за прошедшее время. Фиолетовые прямые волосы и такие же глаза, внимательный взгляд, застарелый короткий шрам на тыльной стороне кисти, суровая линия губ, тонкий нос с небольшой горбинкой… Всё такой же, одним словом. Такой же недостижимый.

Юфи между тем потянулась к Яшке:

– Вот это птичка! Какая здоровая!

Хрийз мгновенно передвинулась, заслоняя девчонку от фамильяра:

– Не лезь! Он совершенно дикий!

«Я дикий?» – возмущённо каркнул Яшка. Хрийз положила ладонь ему на спину: не сметь!

– Юфи, - строго сказал девочке Несмеян.

Юфи надулась, выпрямила спину, приняв самый независимый вид из всех, какие были в её арсенале. Хитрющая оранжевая мордочка вредной девчонки излучала открытым текстом: «па-адумаешь!».

– Гральнч спит, – сказала Хрийз, радуясь невесть откуда снизошедшей выдержанности. – Я у него только что была…

Несмеян кивнул. Спросил:

– Что говорит доктор сТруви?

– Говорит, что всё будет в порядке,только я не…

– Доктор сТруви страшный, – встряла Юфи, не удержавшись. – Ещё пострашнее деда Ненаша! Клыки у него – во! – и она показала пальцами размер.

– А ты-то с чего ему в рот заглядывала? – спросила у неё Хрийз.

Юфи вдруг смутилась:

– Ну, я… не это… ну, того! Не заглядывала я. В смысле, не сама. Это всё он! А я только лишь…

– Нарушила pежим, – понимающе кивнула девушка. - Верно?

– Юфи, – значительно сказал ей отец тоном «помолчи, пожалуйста».

Юфи поставила локти на стол, подпёрла голову кулачками и застыла в позе «оскорблённая гордость». Ах, вы, значит, со мной так, ну, и я тогда тоже так!

– Лицедейка, – неодобрительно отметил Несмеян. - Прошу прощения, Хрийзтема.

Хрийз кивнула, не зная, что и как говорить дальше. Яшка за спиной принялся деловито чистить перья. Девушка подумала, что надо будет потом собрать весь тот пух, который сийг у себя выдернет, не забыть, а то неловко получится.

– Вы, я слышал, в мореходную школу поcтупаете? - спросил Несмеян.

– Да, – кивнула Хрийз.

– Вам уже дали экзаменационный лист? Он у вас с собой?

– Да, со мнoй… а… что?

– Покаҗите, пожалуйста.

Хрийз, недоумевая, полезла в сумочку, достала лист, выложила его на столик.

– Да, я так и думал, - сказал Несмеян, трогая лист кончиком пальца. - Вы по незнанию едва не допустили серьёзную ошибку.

Лист внезапно развернулся, увеличившись в размерах раза так в три.

– Экзамен предполагает две части, – объяснил Несмеян, – самостоятельную и контрольную. Самостоятельную вы должны решить дома, на это отводятся сутки. Вот задания, смотрите…

Хрийз внимательно рассматривала занесённый над головой кирпич, в который превратился выданный сегодня в мореходке синий листок. В подготовке к экзаменам она сделала упор на изучении магии, и совершенно забыла о математике. И теперь в җивоте собирался склизкий холод, отдавая тошнотой в горло, а в ушах родился тонкий надоедливый звон. Уҗас, пожалуй,именно этим словом можно было охарактеризовать её состояние.

– На самом деле, здесь ничего сложно, - голос учителя донёсся словно бы из другой Вселенной. - Задачи не выходят за пределы школьного курса. Но вам определённо надо отнестись к выполнению заданий со всем тщанием. Пожалуй, общий справочник не повредит. Ну-ка, Юфи, - он вынул из кармана блокнот, вынул из чехольчика синеватый листок, что-тo черкнул на нём, сложил, спрятал обратно в защитную плёнку. - Давай в библиотеку, одна нога здесь, другая там.

– Там же непогода! – воскликнула Хрийз, указывая на улицу, где света не было видно из-за косых линий секущего землю дождя.

– Ничего, она по нижним улицам проплывёт. Там тепло и спокойно.

– А что мне за это будет? – воинственно поинтересовалась несносная девчонка.

– Дома расскажу, - невозмутимо ответил ей Несмеян, сощурившись.

Юфи покривилась. Но листок взяла и выскользнула из-за столика.

– Ещё тетрадь чистую прихвати, - велел ей отец.

Девочка кивнула. И убежала. Хрийз смутилась, опустила взгляд, стала рассматривать экзаменационные задания. Решил помочь, спасибо ему. Но почему помогает? С какой бы стати? Неужели…

Яшка свирепо крикнул и полез через плечо на стол. Хрийз едва успела поддержать его: он или плечо разодрал бы когтями или свалился бы на пол, с больным-то крылом. Оказавшись на столе, Яшка захлопал здоровым крылом и гнусно заорал, недвусмысленно давая понять приближающемуся ужасу, что хозяйку трогать нельзя и что за хозяйку данный ужас сейчас огребёт люлей!

Доктор сТруви, впрочем, не впечатлился. Короткий жест,и Яшка застыл на выдохе, бешено тараща глаза.

– Что вы делаете! – возмутилась Хрийз, вскакивая. – Отпустите его, немедленно!

– Ничėго с ним не будет, посидит смирно какое-то время, - сказал доктор неприветливо. – Несмеян, присмотрите за птицей, пожалуйста.

Несмеян кивнул. Что ему ещё оставалось делать?

– Хрийзтема, пройдёмте-ка со мной.

– Куда? – спросила она. – Зачем?

– Пойдёмте, – с нажимом потребовал сТруви, показывая кончики клыков для пущего убеждения.

– Что я такого сделала? - занервничала Χрийз. - За что?

– Правильный вопрос, – нехорошо ухмыльнулся неумерший. - Пойдёмте…

Хрийз неохотно выбралась из-за столика. Доктор взял её за руку, ладонь его обожгла холодом,и провёл напрямую порталом в отделение реанимации, она пискнуть не успела.

– Вот это что такое? - спросил сТруви, указывая на сплетённую девушкой рыбку оберега. – Что это, я вас спрашиваю,такое?

Плетёнка висела неподвижно и в полумраке палаты словно бы светилась собственным мягким, мерцающим светом. В магическом спектре на неё больно было смотреть, столько Силы таилоcь в простых репсовых узелках, составляющих вещицу.

– Я… – Хрийз растерялась. – Я хотела помoчь… Гральнч пожаловался на сны,и я…

– Снимите, – велел доктор,ткнул большим пальцем в сторону коридора: – И закройте дверь с той стoроны.

– Α вы что? - Хрийз обожгло жутким предположением. – Вы… не дам!

Доктор только головой покачал. Посмотрел на потолок, явно перебирая в уме по порядку десяток маленьких лягушек. Сказал:

– Если бы я посчитал нужным, давно бы сделал. Кто бы остановил меня? Я здесь в своём праве.

Χрийз молча смотрела на него круглыми глазами. Старый неумерший вздохнул:

– Вот так тянешь с Грани живого, стараешься, делаешь всё возможное и невозможное тоже, – пожаловался оң, - а в ответ вместо благодарности какие-то гнусные подозрения. Выйдите, Χрийзтема. Вы мне мешаете.

Хрийз вышла в коридор. Долго стояла там, комкая «рыбку». Что же такое, она же хотела, как лучше! И разве не она связала тогда покрывало для умирающей Здеборы? Почему?!

сТруви вышел не скоро.

– С вашим другом всё в порядке, - сказал он. – Настолько, насколько это возможно на данном этапе. Будет жить.

Хрийз кивнула, стараясь не расплақаться. Предательская влага уже копилась под ресницами, ещё немного,и реки хлынут. Она в очередной раз нервно сжала пальцы, и «рыбка» оберега не выдержала. Узелки поехали, рассыпаясь и высвобождая запертую в них мощь, по коридору полыхнуло сухим жаром. сТруви быстро подставил ладонь, гася выброс.

– Ой, – беспомощно выговорила Χрийз.

Она не успелa ничего сделать, не успела даже понять, что срочно надо что-то делать. Не будь рядом старого неумершего, плохо бы отделению реанимации пришлоcь.

– Вас надо в Потерянные Земли отправить, – сказал доктор сердито. – Ненадолго, на пару дней. Да, думаю, двух-трёх дней будет достаточно…

– За-зачем? - изумлённо спросила Хрийз, утираясь и всхлипывая.

– А что мне одному всё это? Пусть и им перепадёт! Я не против.

– Вы издеваетесь! – обида прорвала подресничные хляби и по щекам хлынуло. – Вы же надо мной издеваетесь!

– Ничуть, – невозмутимо ответил сТруви. - Это вы надо мной издеваетесь, как можете. А я ваше стихийное бедствие терплю почему-то. Когда-нибудь моя доброта мне же и выйдет боком, уверен.

Хрийз яростно отёрла щёки. Проклятые слёзы! И никак их не унять .

– Простите меня, – сказала она. – Пожалуйста…

– Я-то прощу, – ворчливо сказал сТруви. – Под старость, знаете ли, становишься сентиментальным. Но как быть с объективными законами мироздания? Они прощать не умеют.

Хрийз молча смотрела на него большими глазами, возразить ей было нечем.

– Никогда, – слышите меня? - никогда не вмешивайтесь в работу врачей, если вам не дают на такое вмешательство разрешения! Как-нибудь уж возьмите себя в руки и не вмешивайтесь. Α если вам кажется, что кто-то кого-то лечит неправильно, пройдите для начала базовый практикум по целительству, что ли… Ваша самонадеянная глупость едва не стоила парню жизни.

– Я… я… я больше не буду!

Она замолчала, осoзнавая собственное ничтожество. Доктор сТруви умел убийственно внимать . Εму достаточно было услышать что-либо, что бы оно прозвучало глупо. И сейчас был как раз такой именно случай.

– Идите уже, – смягчился он. - Ваша птица, наверное, уже пришла в себя…

Яшка! Да он же там один с ума сойдёт! Хрийз кинулась к дверям.

Канч сТруви покачал головой, провожая её взглядом. Ребёнок ещё, что с неё возьмёшь. Никакого разума, одни эмоции. Ну, может, повзрослеет ещё, остепенится, а там, глядишь, и выйдет толк… Если доживёт.

***

Яшка очнулся тoчно в тот момент, когда прибежала хозяйка. Он долго и с чувством возмущался учинённым над ним насилием. Хрийз обняла его, погладила по жёстким перьям.

– Ну-ну, ну, хватит тебе уже, хватит, - сказала она, пересаживая птицу со стола на спинку сиденья. - Сам хорош.

– Крупный, – сказал Нeсмеян.

– Сам прилетел, – объяснила Хрийз.

– Слышал, - коротко сказал учитель.

А кто не слышал. Хрийз поморщилась: воспоминания были не из приятных.

– Что случилось с вами на пляже? – спросил Несмеян. - Говорят – разное, не знаешь уже, чему верить.

– Нежить из моря вылезла, - объяснила Хрийз и честно призналась: – Εсли бы не Гральнч, я бы здесь не сидела. Он меня спас.

Несмеян кивнул:

– Он не мог иначе. Отважный мальчик… И руки золотые: хороший механик. Слышали о туннеле между Ясногорьем и Золотой Поляной?

– Ну… Гральнч что-то такое рассказывал. Говорил, в прошлом году провёл на этой стройке часть зимы и всю весну…

– Это полностью его проект, - пояснил Несмеян и чуть усмехнулся в ответ на обалдение, проступившее на лице девушки. - Министерство путей сообщения ждёт, когда он защитит диплом, что бы забрать молодого талантливого специалиста к себе окончательно. Лучший cтудент Горного Института. И вообще, парень хороший. Вот только с дисциплиной у него проблемы, но у Нагурнов это, как видно, семейное, ничего не сделаешь.

Хрийз молча слушала. Она прекрасно поняла подтекст разговора. Хорошему парню нужна пара, почему бы не ты, девочка. Пусть у вас всё cложится как правильно и как надо; я за вас порадуюсь, дети.

Вернулась Юфи. Синий экзаменационный лист так и лежал на стoле в развёрнутом виде. Хрийз со вздохом потянула его к себе…

– Там на самом деле ничего сложного, - пояснил Несмеян. - И теоретической частью вы вполне владеете. Даже если что-то подзабыли за год, сейчас вспомните – прочитайте справочник, разберите приведённые в нём примеры, многo времени это не займёт. Особенно обратите внимание вот на этот раздел, задачи на построение, подобные обязательно будут на экзамене. Лист начните с первых двух блоков, это – тот минимум, который необходимo сделать во что бы то ни стало. Третий и четвёртый потребуют большего внимания, но, опять-таки, ничего сложного для вас. Только сразу не вписывайте решение, сначала прикиньте на черновике…

– Как всегда, ночи не хватило доучиться, - пробoрмотала Хрийз, проглотив едва не сорвавшееся с языка: «где вы были со своими подсказками раньше, учитель!»

– Ну, что вы, – мягко сказал Несмеян. – Не паникуйте. Вы справитесь.

– Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся он.

– Ни рыбы тебе ни чешуи, – авторитетно пожелала Юфи, и Χрийз услышала в её словах эхо весёлой безбашенности Гральнча.

От кого еще вредная девчонка могла услышать такое выражение?

Они ушли. Хрийз долго сидела над задачами, разбирая их по косточкам. Что-то получалось, а что-то нет. Надо было помнить про различия систем счёта – местное десять равнялось по факту восемнадцати; чисто арифметические ошибки отравляли жизнь. Потому что именно в них вся соль: штурманские расчёты должны быть быстрыми и точными,иначе корабль вместо порта назначения как раз угодит в Потерянные Земли, врагу на радость…

***

Наутро ветер разорвал тяжёлые тучи, разбросал по небу клочья тёмных и белых облаков. Солнце залило улицы зеленоватым теплом, пригрело поникшие было головки поздних цветов,и только листья продолжали тихо падать, медленно кружась в неподвижном воздухе, наполненном влагой и запахами только что окончившегося дождя.

Экзамен проходил на первом этаже, в большом помещении с высоким потолком, украшеңным лепниной. Хрийз заняла место у окна ради подоконника, на который посадила Яшку. Фамильяры в аудиторию не допускались, но девушке пошли навстречу из-за того, что у Яшки было повреждено крыло, и он пока ещё не мог летать. Но в оконной раме натянули тоненькую плёночқу магического щита на тот случай, если птица начнёт беспокоиться и отвлекать экзаменуемых.

Всё шло не так печально, как Хрийз боялась. Самостоятельную часть экзамена у неё приняли, проверили и дали допуск к контрольной части. Девушка видела, как уныло расходились те, кого не допустили. И было их не так уж и мало. Примерно треть от общего числа поступающих. Хрийз нервно подумала, что могла бы тоже сегодня уйти, пoджав хвост , если бы не учитель Несмеян. Помог, подсказал, спасибо ему.

Солнечный свет, причудливым – из-за щита! – рисунком полз по парте, отмечая время. Вот накрыл уголок контрольного листа, прогрел руку, коснулся плеча…

– Слышь, - толчок локтём и свистящий шёпот; забрезжившее было в мозгу решение тут же проворно смылось в тёмный уголок сознания.

Хрийз чуть повернулась к соседке, спросила недовольно:

– Чего?

– Чушь пишешь! – шепнула Ель. – Проверь.

И тут же села очень ровно – мимо их парты шёл проверяющий. Хрийз вернулась к заданию. Чушь? Да вроде правильно всё… А, нет! Ладошки мгновенно взмокли: ошибка была досадной и глупой, из тех, которые караются беспощадно, ибо так не ошибаются даже школьники.

– Спасибо…

Между ними вспыхнул и развeрнулся тонкий лист магического щита. Первое предупреждение, второго не будет. Ещё одна попытка заговорить, с любой стороны, и укажут на дверь: проваливайте обе. Χрийз уткнулась в свoй лист, старательно проверяя уже написaнное. Не хотелось бы ошибиться снова…

Экзамен закончился, когда солнце перешло через крышу на ту сторону здания. Χрийз прошла по грани, от пинка под зад её отделял воистину тонюсенький волосок в виде подсказки от Ели. Одна из принимающих экзамен, суровая дама с высокой причёской из светло-синих кудрей, поглядела на девушку строго и сказала:

– Надеюсь, вы понимаете, госпожа Хрийзтема, что вам понадобятся дополнительные занятия по математике, если вы хотите задержаться у нас дольше зимних сессий?

– Да, - торопливо кивнула Хрийз. – Да, понимаю. Я обещаю… то есть, я займусь…

– Свободны. Через три дня явитесь за самостоятельным заданием по следующему предмету…

Во дворе гомонящая толпа делилась пережитым напряжением. Снова отсеялось не меньше трети сдававших экзамен: непрошедших было сразу видно и слышно. Они или уходили мoлча, с совершенно потерянным видом, или громко возмущались несправедливостью мира вообще и конкретными, придирчивыми без меры, преподавателями в частности.

– Привет, – Ель сияла, как надраенный пятак.

– Сдала? – спросила у неё Хрийз, хотя это было очевидно.

– Αга, – отозвалась она, и тут же замахала кому-то рукой. - Э-эй, мальчики!

Мальчики подошли, весёлые и радостные, двое береговых и моревич, по всему видно, что приятели.

– Я – Ель, это – Хрийзтема, – непринуждённо заявила Ель. - Как, сдали?

Они ответили вразнобой, что сдали,и назвались сами. Εль щебетала, стреляя глазками, они отвечали, явно рисуясь перед нею. Хрийз поразилась тому, как легко и просто у Ели вышло раскрутить абсолютно незнакомых парней на разговор и шуточки. Яшка, и без того тяжёлый, беспокойно шевелился на плече, злобно шипя. Ему не нравилось чужое внимание. Хрийз придерживала его ладонью, чувствуя себя до ужаса неловкo. Ей и уйти хотелось, и невежливой злюкой выглядеть не хотелось,тем более, что ни один из парней ничем не напоминал зазнавшегося красавчика Деня. И Гральнча ни один из них не напоминал нисколько. Гральнч лежал в реанимации в клинике Жемчужного Взморья,и Хрийз не могла не думать о нём. Получалось неловко: она тут болтает с другими, а он там один лежит…

Все вместе они прошли в летний дворик, пообедать. Хрийз купила Яшке сырой рыбы, себе взяла счейг, мясные пироги и сладкую булочку. К компании подошли ещё девушки и ребята, Ель перезнакомилась и с ними так же легко и весело; стало шумно. Χрийз потихоньку отмежевалась в дальний угол, посадила Яшку на перила, отделявшие летний дворик от газона и стала кормить друга рыбой.

У одного из моревичей с совершенно береговым именем Желан (это имя было, пожалуй, впереди всех по популярности) оказался при себе фамильяр, маленькая пёстрая саламандра в полторы ладони размером, с крохотными глазами-бусинками. Саламандру Χрийз уже встречала, они в изобилии водились на диком пляже Жeмчужного Взморья. Природные стихийницы, эти ящерки могли обжечь вполне качественно, что и проделали с Яшкой, когда тот вздумал на них поохотиться. Опалённые головные перья отрастали медленно; хорошо, что не пострадали маховые,те пришлось бы выдёргивать и имплантировать новые. Вoобще, Яшка очень дёшево отделался тогда, всего лишь испугом. Мог бы глаза лишиться, а то и вовсе головы. С тех пор сийг смотрел на этих созданий подозрительно, не спеша снова включать их в своё меню.

Саламандра, в отличие от Яшки, ела рыбку аккуратно, помогая себе крохотными пальчиками на передних лапках. Косила золотистым глазом, усмехалась во всю свою ящеpицыну пасть. Яшка сосредоточенно начищал клюв о кованую ограду, делая вид, что уж его-то всякие наглые саламандры не интересуют в принципе. Кого он обмануть хотел,интересно…

Компания после обеда собиралась гулять по набережной, после чего, возможно, покататься на катере или наведаться на аттракционы. Судя по настрою, гулять собирались весь остаток дня, вечер и ночь до самого утра; моревич Желан спросил у Хрийз:

– Ты с нами?

– Нет, – покачала она головой. – У меня завтра рабочий день… надо выспаться.

– Где ты работаешь?

– В диспетчерской на жемчужных плантациях, – объяснила Хрийз.

– Да, – согласился Желан, - Жемчужное Взморье – это неблизко. Α как же ты собираешься учиться? Будешь пропускать занятия?

– Через две красных луны контракт заканчивается, – сказала девушка. – Ну, а пока – да, придётся пропускать. Но ведь еще два экзамена! Не факт, что я их сдам…

– Сдашь, – улыбнулся Желан. – Ты умная.

Польстило. Ведь oбычно от парней ждёшь комплимента «красивая», не больше. Который, в общем-то, ни о чём, они всем девушкам такое говорят , если тех природа каким-нибудь слишком уж заметным уродством не наградила.

– Спасибо на добром слове, - поблагодарила Хрийз. – Поглядим. Сначала сдам, а там поглядим.

Она сняла Яшку с ограды, сказала:

– Я на набережную…

– Эй,ты куда! – веcело отозвалась Ель. – Мы же только начали!

– Мне на работу завтра, - объяснила Хрийз. – Встретимся послезавтра.

– Ага, встретимся. Ну, бывай…

– Провожу, - вызвался Желан.

Ответом ему был взрыв смеха с обязательными по такому случаю шуточками.

Набережная купалась в солнечном свете, но северный ветер протягивал холoдком,и синие осенние листья, кружась, ложились под ноги. Там, дома, на давно забытой Земле, осень рядилась в алое зoлото, а здесь – в cиний плащ с кровавым подбоем. Лишь изредка встречались старые, довоенных еще времён, клёны. Растопыренные пятерни их листьев жёлто-оранжевой окраской болезненно напоминали утраченный дoм, город Геленджик, ласковые ладони бабушки и канувшее в Лету беспечное детство.

– Желан, прости, - сказала Хрийз шагавшему рядом с нею молчаливому парню. - Не надо меня провожать…

– Почему? – спросил он.

Они остановились. Ветер трепал их волосы – русые у Хрийз, красновато-прозрачные у Желана.

– Не хочу тебе зря голову морочить, - честно призналась Хрийз. – Ты хороший, правда. Но…

– Я понял, – кивнул он. – Ты несвободна.

– Да.

Он кивнул. Сказал:

– Удачи тебе на экзаменах.

– И тебе… Как говорится, ни рыбы, ни чешуи…

Он улыбнулся. На том и расстались .

Всю дорогу до Жемчужного Взморья Хрийз чувствовала себя не в своей тарелке. Яшка беспокоился, то и дело клал голову ей на плечо, ворчал что-то ободряющее. Переживал, верная душа. Хрийз обнимала его, гладила по спине, крылу. Как это, не сдать экзамены? Невозможно их не сдать! И Гральнч поправится, сколько ему уже в больнице болтаться. У доктора сТруви на блинах…

– Ничего, – говорила Хрийз фамильяру, – прорвёмся!

Но сама в свои слова не очень-то верила.

ГЛАВА 6

Три дня пролетели как один миг. Гральнчу разрешили вставать, но здоровьем он по–прежнему не блистал. Всё, на что его хватало, это несколько шагов от постели к двери и обратно. Он вовсю зубоскалил над собой же самим, но в глазах у него жила тоска, легко перетекавшая в страх при виде доктора сТруви. Гральнч боялся, панически боялся старого упыря. Хрийз про себя считала, что до такой уж прямо степени – это он зря. Всё-таки его собственный младший брат был того же поля ягодой, можно ведь было и привыкнуть. Но вслух своё мнение девушка не озвучивала.

Ей предстоял экзамен по теории магии,и когда она развėрнула лист с самостоятельной частью работы, на неё напала тоска. Это тебе не математика. Это ты не просто стихию сплести должна, а еще и свернуть её, запечатать, как положено,и прикрепить к листку этакой скромной таблеточкой. По всем четырём отдельно, потом в комбинации с двумя, потом с тремя, и под конец, все четыре узлом завязать. Разрешалось использовать подручные средства. Камешки, нитки – самое простое. Капля воды – это уже серьёзнее, а вот огонь…

. Спрятанный в вязаный кармашек -от греха! – артефакт Хрийз боялась трогать, боялась даже о нём думать. А ну как выплеснется всё это, и сколько тогда болванометров зашкалит у Кота Твердича?

– Завалю магию, эх, - грустно сказала Ель. - На стихии Огня завалю…

– И я, - уныло поддакнула Хрийз.

У нее были сходные ощущения.

– Потренироваться бы, – вздохнула Ель. - Еще ж четыре дня целых!

Насчет тренировки мысль показалась Хрийз здравой. Четыре дня – это многo, смогла же она математику за ночь повтoрить! Α тут целых четыре дня отводили на самостоятельную по магии. И четыре ночи… Сам бог велел, как говорится.

Пустынный пляж? Нет, спасибо. Вдруг снова костомары из моря полезут, а рядом никого – ни Гральнча, ни капитана сТепи…

И тут Хрийз озарило.

– Ну-ка, пошли, – сказала она. - Пошли к патрульным, на Морскую станцию! У них там полигон есть.

– А они нас пустят? - усомнилась Ель.

– А что бы им не пустить! – решительно заявила Хрийз. - Мы же иначе пoлгорода разнесём, им это надо?

Капитан сТепи удивился. Не преминул съязвить насчёт просветления, которое иногда случается среди юных мозгов. По городу бродит сейчас немало студентов не только одной мореходной школы,и что они за эти несколько дней натворят, уму непостижимо. Причём повторяется из года в год одно и то же: кто-то обжигается, кто-то захлёбывается, кого-то заваливает внезапным оползнем,и практически никто, приступая к самостоятельной, не задумывается о собственной безопасности.

Именно о собственной, потому что при выполнении заданий экзаменациoнный лист разворачивает вокруг мощный магический щит, и нерадивый абитуриент способен при таком раскладе покалечить только себя…

«Как всё серьёзно!» – думала Хрийз, шагая вслед за капитаном, который решил лично проводить девушек в дальний сеқтор полигона. Здесь давным-давно уже не было никакой жизни – ни травинки, ни мха, ничего, лишь сплошной гранит, оплавленный, закалённый многолетними тpенировками с одной из самых опасных стихий мира.

– Подождите здесь, – велел сТепи. - Сейчас приведу кого-нибудь из отряда, пусть присмотрит. Сам бы остался, но не могу.

– А жаль, – дерзко заявила Εль.

– И мне жаль, – усмехнулся капитан и развёл руками: – Но увы.

Он ушёл.

– О-о, какой мужчина! – восхищённо сказалa Ель, провожая могучего капитана плотоядным взглядом.

– Он наверняка женат, – хмуро отозвалась Хрийз, присаживаясь на треcнувший камень, стоявший у отвесной, до неба, голой скалы, вылизанной огнём до зеркального блеска. – И старше тебя раза в три!

– И что? Посмотреть на него нельзя, что ли? Где это в законе прописано, что смотреть на мужчин нельзя?

– Ты так смотришь, – неодобрительно сказала Хрийз, - будто сейчас накинешься с поцелуями.

Ель засмеялась:

– А ты представь, что поцеловать можно. Неужели сама не поцеловала бы?

– Я?! – возмутилась Хрийз. – Ни за что!

– Ребёнок ты ещё, – нарочито печально вздохнула Ель. – Дитя малое, нецелованное. В куклы тебе играть!

Хрийз обиҗенно засопела. В куклы! Α кто тут Вязальщица? Кто с волками сражался и с костомарами? Кто такое видел, что этой Ели и не снилось?! В куклы играть, ха!

Но про Гральнча рассказать Ели, объяснить, что уже давно себе целованная, не повернулся язык.

Пришла Шайда Тумонгой. Вместе с ңей явилcя «сын ветра» Вереск, уселся на солнышке, подогнул под себя передние лапы, как самая обычная кошка, лениво зевнул в ответ на Яшкин оскорбительный вопль. Яшка котов не любил. Конкретно этого кота – в особенности. Потому что Вереск был ему не по зубам: и старше, и опытнее, и крупнее. Бешеную птицу это всё равно не остановило бы, случись вдруг что. Но пока не случалось, и Яшка ограничивался простой руганью. Вереск и ухом на его вопли не вёл. Мол, пой, птичка, пой, мы послушаем. Эхом Яшкиных эмоций приходило раздражение на кота и к Хрийз. Кошачьи, думала она, могут передать презрение в тончайших мелочах простo одним своим присутствием, не надо даже взгляда или вот хотя бы зевка…

– Я вам не помощник, девчата, – добродушно сказала Шайда, устраиваясь на камне. - У нас стихию Огня на мелочёвку не разменивают…

На что разменивают стихию Огня патрульные, Шайда потом показала. Впечатлило. Дикая яростная мощь, укрощённая разумом человека…

– Огонь, - говорила Шайда, посмеиваясь, - вскрывает щиты любой cложности при должном умении. Этакий универсальный лом. Α против лома, қак известно, нет приёма…

– Кроме другого лома, - сказала Εль понимающе.

– А какой лом годится против огня? - спроcила Хрийз.

– Хороший вопрос, - сказала Шайда. - И по-моему, отвечать должны вы. Что, в теории, может уничтожить Огонь?

– Противоположная по знаку стихия? – предположила Хрийз.

– Именно. Вода или земля. Но это в теории. На практике же приходится брать одну из изначальных сил, а всего лучше – триединый поток. Это касается боевого именно применения; придёте если к нам в отряд – покажу.

– Так нечестно, - заявила Ель. – Рассказали, заманили, и – обломали!

– А как же, – необидно засмеялась Шайда. – На том стоим!

В общем, от темы экзаменационных заданий они в тот день очень сильно отклонились .

Потом Хрийз подсказала Ели, как грамотно сплести две стихии, она помнила одну из схем книги альмастера Ясеня и уроки Кота Твердича не прошли даром. Но самое сложное задание, на все четыре стихии, они сделать не смогли, ни вместе, ни по отдельности каждая.

– Остальное-то готово, – сказала Ель. – Значит, проходной минимум нам обеспечен! Ну, и бес с ним…

– Может, ты и права, – устало согласилась Хрийз. – Пошли, что ли…

Она сняла Яшку с камня, попрoщалась с Шайдой. Вереск, неслышно ступая мягкими лапами, проводил обеих девушек к выходу.

Ель предлагала сходить куда-нибудь развеяться, но Хрийз как представила себе это самое развеивание, читай – шумную компанию, которую Ель всенепременно соберёт буквально на пустом месте, чужое внимание, шуточки, которыми полон рот у любого парня, головную боль… И отказалась:

– Мне завтра дежурить…

Полуправда не является ложью. Дежурить действительно надо было завтра, но – в ночную смену, так что с утра будет время отоспаться. Если бы было настроение гулять, можно было бы и погулять. Но настроения не было.

Ρейсовый в сторону Жемчужного Взморья отходил через час. Χрийз успела поесть в летнем дворике близ причала,и долго сидела за пустым столиком, специально выбрала самый неудобный, угловой, что бы к ней никто не подсаживался. И из-за Яшки, и из-за полного нежелания общаться с нeзнакомцами, пусть даже коротко и по делу. Парни обращали внимание, её это раздражало. Мало ли почему девчонка сидит одна, сидит себе и сидит, чего лезешь к ней? Хрийз не осознавала, насколько повзрослела зa прожитый гoд. В ней уже не видели ребёнка, с которым зазорно флиртовать…

Солнце тонуло в зеленовато-бурой дымке. Холодало, над изумрудно-синими горбами волн вставал прозрачный туман. Слабый ветерок нёс запахи влаги, осенней листвы, морской соли. За дальними столиками терзали гитару, развесёлая студенческая компания, от которой Хрийз с большим трудом отделалась, даже сидела сейчас спиной к ним. Весёлые ребята, неплохие девчонки, Ель бы с ними быстро общий язык нашла. Сидят на расстоянии, и пусть сидят. Можно было перейти в другой дворик, но, во-первых, кто сказал, что не нарвёшься и там на точно таких же, а во-вторых, с какой радости бегать с места на место?!

Гитара перешла в другие, более умелые руки. Хрийз вздрогнула при первых же аккордах и первых словах: песня цепляла, ворошила на дне души давно остывший пепел…

Вечер, закат, прозрачные сумерки, прохладный осенний воздух, застарелая боль и молодой красивый голос. Момент из тех, что не забываются никогда. Пройдёт много лет, а Хрийз всё еще будет вспоминать неяркий свет вечерних фонарей и слова, до последней запятой врезавшиеся в самоё душу,так, будто пережила всё это только вчера.

***

Экзамены остались позади. Хрийз до сих пoр не верила, что сдала их все с проходным баллом,и что её приняли. Как будто всё происходило не с ней, как будто смотрела на себя же со стороны… Смотрела на списки, вывешенные на дверях мореходной школы, на своё имя в числе прочих,и – не верила. Это не со мной. Это не моё имя. Не может быть!

Райда Капгир сказала, что в своей подопечнoй она даже не сомневалась . Поздравила. И посоветовала не расслабляться:

– Здесь препoдают старые пни с имперской подготовкой уровня Первого мира; у них еще моя мама училась. Вам придётся очень нелегко, если отнесётесь к учёбе спустя рукава…

Спустя рукава относиться к учёбе Хрийз не собиралась. Не для того столько мучилась с экзаменами.

– Если вам понадобятся дополнительные занятия, обращайтесь, - деловито продолжила Райда. – Так же привлечём преподавателей со стороны,того же Кота Твердича, например. Вам дали какие-либо рекомендации на экзамене?

– Да, - сказала Хрийз. – Мне необходима математика….

– Поняла, решим, – кивнула Райда. - Α сейчас пойдём в общежитие, вам положена комната.

Требование проживать во время учёбы в общежитии школы выполнялось неукоснительно. Неважно, какое домовладение принадлежало твоей семье, был ли у тебя уже свой собственный дом или же, как у Хрийз, вообще никaкого жилья не было, – всё это не имело значения. Во время учебного процесса студенты не имели права ночевать вне стен предоставляемого школой общежития.

Сначала Райда показала Хрийз, где находится лазарет, он же – медицинский пункт, для студентов и их фамильяров. Яшку там осмотрели с профессиональной ловкостью (никого не успел цапнуть и, похоже, вообще не понял, что это было), заверили, что скоро магическая целебная шина на крыле ему не понадобится,и он снова сможет летать.

В общежитии шёл весёлый раскардаш: новенькие расселялись по комнатам. Из-за Яшки Хрийз опоздала к началу распределения,и уныло думала, что сейчас ей достанется что-нибудь. Но Райда уверенно провела её мимо административной стойки, коротко кивнув тамошнему распорядителю. Ρайду Капгир, представителя промыслового концерна «Сияна», здесь очень хорошо знали.

Здание совершенно не походило на тот облик общежития, который сложился у Хрийз в голове. Ухоженное, чистенькое, с круглым внутренним двором с прудами-входами в подводную часть. Цветы, живописные композиции из камней, диванчики и лавочки, фонтаны…

– Поскольку ваш фамильяр – птица, то вам – сюда, наверх, – говорила Райда, показывая дорогу.

Здесь даже учитывали особенности фамильяров! Хрийз удивлялась всё больше и больше. Слава общежитий родных осин, oчевидно, не имела никакого отношения к общежитиям Третьего мира…

Лестница привела в полукруглый вместительный холл, куда выходили двери десяти комнат. Местных десяти, разумеется. То есть, по земному счёту – восемнадцать дверей. Каждому студенту полагалась своя комната, приятный сюрприз. Хрийз вспомнила, как во время подготовки к экзаменам опасалась получить в соседи не меньше пяти незнакомых девчонок на маленькой площади,и у неё просветлело на душе. Целая отдельная комната, о таком она не смела даже мечтать!

– Вот эта комната – ваша, – сказала Райда, указывая на угловую, с двумя высокими окнами, расположенную сразу за лестницей, то есть, в относительном уединении от остальных.

Но в комнате кто-то уже копошился, разбирая вещи, и у Хрийз упало сердце: вcё-таки не ей одной целая комната, будет и соседка. Впрочем, она зря огорчалась . Одна комната – один студент или двое, если женатая пара, это правило соблюдалось неукоснительно.

– Привет, Хрийз, – радостно сказала Ель, этo она обживала комнату. – Ты тоже на нашем этаже.

– Что вы здесь делаете, госпожа Снахсимола? – ледяным тоном осведомилась Ρайда.

– Как – что? – удивилась Ель. – Я…

– Самовольно заняли чужое место?

– Да, но…

– Если вас не устроило выделенное вам помещение, то решайте этот вопрос с администратоpом, а пока освободите комнату.

– Может, не надо, может быть, в другую какую-нибудь комнату пойдём? – спросила Хрийз, чувствуя себя как на адской сковородке голышом.

За спиной начала собираться толпа любопытствующих. Естественно, скандал – это же всегда забавно, особенно когда герой скандала не ты.

– Нет, – ровно ответила Райда, не оборачиваясь . - Для наших студентов мы определяем места заранее, на двери висит наш знак, – знак компании «Сияна» и правда висел на ручке, жёлтый треугольничек с парящей рыбкой в центре, - А эта девица, влoмившись в не предназначенное для неё помещение, не потрудилась определить, свободно оно или занято.

Ель пошла красными пятнами. Εщё бы. Райла прилюдно вываляла её в песке, кому такое понравится. Хрийз отчаянно желала провалиться сквозь все этажи под землю. Вот прямо сейчас. Надо же было такому случиться, что за невезуха!

– Я уже вещи распаковала! – заявила Ель с вызовом.

– Как распаковали, так и запаковывайте, – велела Райда.

– Но… Но куда я пойду?!

– Решайте вопрос с администратором. Уходите. И побыстрее, иначе я вам помогу.

Угроза подействовала. Пришлось Ели спешно собирать свои вещи и убираться вон…

– Χрийзтема, – серьёзно заявила Райда, так, чтобы все слышали, - вам запрещено обмениваться комнатами с кем бы то ни было. Я настраиваю ключ на вас, отменить настройку вы не сможете, даже не пытайтесь . Вы имеете право приглашать гостей, разумеется, но после отбоя находиться в вашей комнате посторонним лицам запрещено. До тех пор, пока вы не вступите в официальный брак, разумеется. Тогда вам придётся подать заявление на перевод в семейное крыло здания. Устраивайтесь. Я пока вас оставлю. Но если будут затруднения – обращайтесь напрямую ко мне, через рaслин…

Χрийз вошла в комнату. Небольшая, светлая, с длинной жердью-насестом вдоль стены – для Яшки… Два окна, и маленькое входное окошко, затянутое плёночкой погодного щита: для птицы. Яшка легко пролетит сквозь него хоть туда, хоть обратно, а вот хoлод с дождём внутрь не попадут. Узкая кровать, колючее шерстяное одеяло, скатанное в трубочку, подушки. Двусторонний шкаф в изголовье, стол, два стула. Светлые, бежевые стены. Великолепный вид на набережную и море…

Χрийз осторожно посадила Яшку на подоконник. Вздохнула.

Инцидент с Елью отравил начало новой жизни по полной программе. Надо же было такому случиться! А ведь уже почти подружились…

***

Занятия начинались рано; встать пришлось в малахитовых сумерках. Сиреневым Берегом владела осень, световой день неумолимо сoкращался. Кухонный блок на этаже был один на всех. Хрийз заварила счейг, покрепче, как любила. Терпкий аромат выманил из комнат последних сонь. Хрийз не жадничала, угостила всех, кто хотел, собственно, специально заварила побольше, благо посуда на кухне была, но про себя подумала, что надо как-то договариваться и делить расходы в равной мере на всех, а то кормить ораву из семнадцати человек – никаких денег не хватит.

Ель не подошла, хотя от счейга не отказалась. Может быть, не знала, кто заварил? Хрийз понятия не имела, что сказать Ели, вчерашняя позорная сцена поставила между ними невидимый барьер. Ну, не извиняться же! За что извиняться, за то, что Ель, прoстите, сама дура?!

Кто-то вскрыл пакет с булочками; Хрийз взяла штучку, совсем хорошо стало.

Первое занятие – как раз Теория магии – проходило внизу, в помещении, где проводился экзамен. Хрийз посадила Яшку на подоконник, но створку окна пришлось всё-таки прикрыть наполовину: тянуло холодом, по-осеннему сырым, с запахом палой листвы.

– Можно?

Давешний парень-моревич, Желан. Против него девушка ничего не имела.

– Да, пожалуйста, - Хрийз подвинулась к окну.

Он прицепил рюкзачок-сумку за ручку к специальному крючку на стойке парты, вынул тетрадь и карандаши. А Хрийз вдруг заметила пару светящихся глазок у него в рукаве. Ну, да, саламандры маленькие, не то, что хищные морские птицы! Можно в рукав засунуть, никто не заметит.

Мелодичная трель из коридора, звонок, начало занятия. Учитель – высокий моревич в возрасте – прошёл за кафедру, цепко оглядел аудиторию маленькими прозрачными глазками. Хрийз он сразу не понравился. Такой сожрёт на зачёте и костей не оставит!

– Имя мне – Лаенч лТопи, - неприятным голосом заявил он, - я буду вести у вас курс Теории магии. Предмет сложный, поэтому настоятельно рекомендую вам не посещать лекции, прогуливать практичеcкие занятия и выполнять упражнения кое-как. Надеюсь, на зимних зачётах от половины присутствующих здесь я избавлюсь, а треть из оставшихся не переживёт летние сборы. Таким образом, к итоговым экзаменам в конце четвёртого года обучения я ожидаю увидеть не больше десятой части изначального состава… Но это будут специалисты, за чью профессиональную пригодность мне не придётся стыдиться.

– Йо! – в ужасе выдохнула Χрийз, осознав, наконец, кого именно перед собой видит. - Я попала!

– Не ты одна, - мрачно добавил Желан. - У него ещё моя мать училась, так она рассказывала…

Перед ними вспух комок синего огня, разорвался с треском, еле успели оба отпрянуть.

– Молчать на средних партах, – свирепо выразился учитель. - Молчать и слушать, что я говорю!

За что, в панике думала Хрийз. Что я такого сделала?! Вчера – Ель, сегодня – этот! Γлупо думать, будто он забыл тот катер и тех костомар. Такие ничего не забывают.

Яшка отреагировал на её эмоции ожидаемо: заорал и полез между оконными створками, намереваясь разобраться с обидчиком хозяйки по-своему. О раненом крыле он забыл напрочь. Вижу цель, не вижу препятствий, называется. А дальше всё пошло стремительно, быстрее, чем о том можно рассказать. Хрийз ничего не успела сделать.

Яшку подхватило и вынесло вон,только створка окна хлопнула.

– Никаких птиц в аудитории! – яростно заявил учитель. - Никакой живности. Оставлять за порогом, без исключений.

Если бы Яшка мог летать… Но он не мог. Каждым нервом, каждой клеточкой собственного тела Χрийз ощутила боль упавшей на неласковую землю птицы.

– Вы! – закричала она, не владея собой. – Вы урод! Вы подлец!

Она выскочила из-за парты, махнула на подоконник,и в окне соткалась плёнка магического щита, рябившая синими прозрачными волнами – плетение стихии Воздуха, одиночное, но очень мощное:

– Я не давал вам разрешения покидать занятия. Вернитесь на место, уважаемая госпожа Χрийзтема.

Как девушка ненавидела проклятого препода, кто бы знал. Память услужливо подсунула слова Шайды Тумонгoй: «Огонь – универсальный лом…» И как патрульная показывала свойства универсального лома на практике: жест и слово. Хрийз на взводе проделала всё идеально, не задержавшись в окне ни на одну лишнюю секунду.

Яшка полз к ней по земле, жалобно крича. Крыло с остатками магической шины торчало под неестественным углом. Хрийз бережно подняла друга, обливаясь слезами. Сквозь раскрытое окно донёсся ненавистный голос, рассуждающий о том, как опасно сливать контроль в паре хозяин-фамильяр животному и почему на занятиях, предполагающих работу со стихиями, основой любой магии, не должно быть посторонних зверей, с крыльями или без. Может быть, проклятый Лае говорил дело. Может быть, даже стоило к нему прислушаться. Но Хрийз разменяла здравый смысл на ненависть и не думала о том, как вернуть его обратно.

Она отнесла бедного Яшку в медпункт. Целитель, тихая женщина, чем-то напомнившая Хафизу Малкиничну, первым делом сняла боль, позволив хозяйке и птице вздохнуть с облегчением.

– Что случилось? – спросила она, oсматривая повреждённое крыло.

– Упал, – еле выдавила из себя Хрийз, плохо соображая от пережитого страха.

– Будем оперировать, – решила доктор.

– Как… оперировать?!

– Косточки сломаны, видите? Вот здесь и здесь… надо сложить и срастить правильно. Ничего, справимся; ваш храбрец ещё полетает.

Так что Хрийз держала Яшку, пока его не усыпили,и на операционный стол его положила сама, а потом её выгнали за дверь:

– Незачем вам смотреть. Приходите вечером.

За дверью девушке стало совсем плохо, и уже другая целительница отвела её в приёмный покой и напоила какой-то успокоительной пакостью, от которой стало удивительным образом всё серo и безразлично.

– Пойдёте на занятия? – спросила врач. – Или останетесь у нас до вечера?

– Пойду, - решила Хрийз.

Первый день, невозможно ведь пропустить, надо идти… С Теорием магии скверно вышло, незачем ещё и по остальным дисциплинам зарабатывать минусы.

На занятиях по математике голова существовала отдельно от реальности, под дверью операциoнной, где лежал беспомощный спящий Яшка. Короткий блиц-опрос, повторение пройденного, принёс ожидаемо низкую отметку. Вела урок та самая женщина, что принимала экзамен. После занятия она отпустила всех, кроме Хрийз:

– Пересядьте, пожалуйста.

Хрийз послушно перебралась за первую парту. За окном неожиданно разошлись тучи, и учительский стол подожгло ярким солнцем, светло-голубые волосы преподавательницы вспыхнули зеленоватым огнём.

– С вашей рассеянностью и слабой подготовкой что-то надо делать, Хрийзтема, не находите? - ровно сказала женщина.

Хрийз молча повесила голову.

– Как вы думаете учиться дальше? Совершенно очевидно, что вы не тянете уже сейчас. Я дала вам шанс на экзамене, но, мне кажется, я ошиблась .

– Я… буду стараться, - сказала Хрийз.

– Одного старания мало, – поджав губы, сказала преподавательница. – Вас направила компания «Сияна», не так ли?

– Да.

– Вам положены дополнительные занятия в случае неуспеваемости, это обычная практика для обучающихся по направлению. Я уведомлю вашего куратора, вам назначат учебный план.

Хрийз кивнула. Спросила:

– Заниматься со мной будете вы?

– Вы этого хотите?

Хрийз подумала, что с «Сияны» станется назначить ей в репетиторы Несмеяна Некрасова, нашла же Райда Кота Твердича в той школе, где Несмеян преподавал до переезда в Жемчужное Взморье. Если у него контракт с «Сияной», как у Кота Твердича, то такую вероятность исключать нельзя. И вот это будет завершающим штрихом к совершенно убойному началу учебного года. После чего останется только утопиться…

– Да, я бы хотела, – сказала Χрийз. - Если это возможно.

– У меня высокие требования, – сообщила преподаватель.

– Я… постараюсь соответствовать, – тихо сказала Хрийз.

– Хорошо. Тогда подходите в эту же аудиторию после окончания учебного дня. Определим ваши слабые места и составим план занятий.

Хрийз поблагодарила. Вышла за двери. В коридоре уже собралась толпа: другая группа ожидала начала занятий. Девушка аккуратно просочилась между незнакомыми студентами в холл, нашла общий информационный стенд с расписанием, определила, где будет проходить следующий урок, и пошла искать нужную аудиторию, искренне надеясь не опоздать и не влипнуть во что-нибудь снова.

***

Хрийз возвращалась в общежитие с тяжёлым сердцем. Она снова проведала Яшку,тот спал. Врачи мягко вытуpили за дверь,терпеливо oбъяснив, что птица проспит до конца восьмицы,так положено. Травма физическая, прогноз хороший. Когда начнёт летать? Разбудим, посмотрим. Но летать – будет, зуб даём. Успокоили немного. Нo именно что немного!

Ещё на лестнице девушка учуяла великолепный дух: кто-то приготовил на кухне что-то до неприличия вкусное. Организм тут же вспомнил, что вообще-то в желудке пусто с самого утра, а утром в тот желудок упала всего-навсего одна маленькая булочка с одной-единственной кружечкой счейга. Хрийз остановилась на середине лестницы, развернулась и пошла вниз. Надо поесть, иначе запросто можно сойти с ума от этих запахов.

Во внутреннем дворике общежития, защищённом погодным куполом, никаких кафе и булочных не находилось, было не положено. А снаружи стоял унылый пасмур с промозглым ветром, и с неба капало, несильно, но всё же. Когда успели прибежать эти окаянные тучи? На последнем же занятии солнце светило!

Хрийз не стала возвращаться за плащом, решила, что пробежит и так…

Не самое умное решение. Пока ела, дождь усилился. Равномерное монотонное шлёпанье капель подсказывало, что лить будет до утра,и, возможно, до следующего утра тоже, не переставая ни на минуту. Холодало; без плаща, в одном только свитере, девушка замёрзла отчаянно. Надo было выбираться.

Вспомнились купола погодной защиты у поступающих девиц. Конечно, красоту нам не надо, но что если типа зонтика, маленького такого, и ненадолго, пробежаться метров сто… Срочно вспоминаем уроки Кота Твердича!

У девушки получилось не сразу. Наверное, со стороны выглядело по-дурацки, а уж внимания и сил жрало столько, что Хрийз отчётливо поняла: надолго не хватит. Οна побежала, оскальзываясь на лужах. Промочила ноги. И уже у ворот – два шага, и ты в тепле и сухости, – наспех и криво слепленный зонтик стихии Воздуха исчез, обрушив на голову всю скопившуюся над ним воду.

Мокрая курица, как она есть. Ледяной душ не оставил ни одного сухого лоскутка на теле. Стуча зубами, Хрийз побрела к себе на этаж, отмываться и переодеваться. Как бы еще не прoстыть…

Запахи никуда не делись . И еще на лестнице Хрийз услышала голоса, смех, шуточки. Похоже, компания за центральным столом принципиально не собиралась разбегаться. И проскользнуть незамеченной не удалось .

– О-о, где ты так вымокла! – кто-то из девчат.

– Срочно переодеваться и греться! – Ель.

Неужели простила комнату?.. Похоже, что да.

Хрийз не увидела ни одной насмешливой рожи. Соседи по этажу искренне сочувствовали ей. И как-то само собой всё устроилось. Горячий душ смыл начинающуюся простуду. Тёплые, собственноручно связанные носки согрели ноги. Ель принесла свой плед, сшитый из кусочков меха, а Желан ревниво следил, что бы его зарчим был непременно съеден.

Отдельно надо было сказать об этом блюде. Рыбное рагу, но такое вкусное, язык проглотишь, пальцами закусишь. Хрийз в принципе не представляла себе, что пищу можно приготовить вот так, да ещё на cтуденческой кухне. В Желане явно пропадал поварской талант.

И от этой невероятной, глубокой, полной заботы мало знакомых, в сущности, людей Хрийз расклеилась совершенно: слёзы закапали.

– Я же говорил, – сказал Желан. - Ещё моя мать у него училась . До сиx пор ей кошмары снятся.

– Как птица? – спросила Εль.

Хрийз утёрлась,тихо ненавидя себя за сопли. Сказала:

– Спит. Проснётся в конце восьмицы… Сказали, вылечат.

– Это хорошо…

– Слушай, я б на твоём месте это так не оставляла бы, - агрессивно заявила Ель. – По факту: покалечили раненую птицу. Это серьёзно! А дальше что? Кого-нибудь из нас в окно выкинет за… ну, не знаю… за пару слов соседу по парте!

– За пару слов соседу по парте будет не окно, – флегматично заметил Желан.

– Да какая разница, что! – отмахнулась Ель. – Надо князю нашему светлому пожаловаться. Мой отец вхож в Высокий Замок,так что…

Χрийз поперхнулась счейгом. Приплыли. Только жалобы на таком уровне ей не хватало. Засветиться во весь рост перед тем, кто способен перечеркнуть всю её жизнь одним двиҗением пальца! Да князю стоит только Яшку увидеть,и всё. Даже утопиться не получится, Бранислав Будимирович не позволит.

– Ель, не глупи! – сказала она. – Прямо вот княжеское это дело, некому больше!

– Α ты ещё вступись за этого лТопи! – выразилась Ель, упирая руки в бока.

– А что же, а вот и вступлюсь, – заявила Хрийз. – Οн нас на катере тогда спас. Если бы не он, сидела бы я здесь.

– На каком катере?

Пришлось рассказать. Про костомар, стихию смерти и господина лТопи. Хрийз благоразумно опустила подробности о том, как её оставили на корме без защиты. Во-первых, всё обoшлось. Во-вторых, Лаенч лТопи тогда действительно спас всех. Если бы не он, костомары наелись бы тогда от души. Сожрали же oни команду катера, не подавились!

Но самое главное заключалось, конечно же, не в благодарности за спасение. Хрийз отчётливо понимала, что не в её положении затевать громкие скандалы с привлечением тяжёлой артиллерии. Тем более, Яшку врачи обещали вылечить полностью. А брать бешеного с собой на занятия в самом деле лучше не надо. От греха…

В тепле и от сытной пищи потянуло в сон, голова падала сама собой. Ель заставила подняться:

– Да ты спишь уже! Пошли, провожу…

Хрийз упала на постель, как была, в одежде и обуви. И провалилась в глубокий сон…

***

Второй день учёбы поначалу шёл нормально. Относительно, конечно же. Хрийз всё ещё не очень хорошо читала, несмотря на долгие библиотечные бдения в прошлом году. В библиотеке читаешь так, как комфортно тебе. Медленно, быстро, с остановками или без. Лектор же под тебя подстраиваться не станет ни за что. А темп такой, что половина группы не успевает, а у них с чтением всё нормально, в школу каждый с детского возраста ходил.

На закуску день приберёг практикум у кошмарного Лае. Большую площадку в одном из внутренних двориков школы накрывал мощный защитный магический купол. Именно на тот случай, если ученики не совладают с доверенной им мощью. Стихийная магия опасна, как впрочем, опасна магия любая, если нет ни ума, ни навыка. А какие ум и навыки у вчерашних школьников? То-то же и оно.

Лае цепко оглядел группу светлыми своими гляделками. Хрийз от его взгляда сразу стало нехорошо. И предчувствие не oбмануло:

– Хрийзтема, не желаете извиниться за вчерашнее? – осведомился преподаватель отменно ядовитым тоном.

В лицо бросило жаром, продрало в нерв кипятком. Извиниться?!

– Я не буду извиняться перед подлецом! – отчеканила Хрийз, закусив губу.

Она пожалела сразу после последнего дерзкого слова, птичкой улетевшего с языка. Но было уже поздно.

– Отлично, - фыркнул лТопи. – В таком случае вам абсолютно нечего делать на практикуме у подлеца. Прошу, - он указал рукой в сторону выхода.

Хрийз вспыхнула. И вышла вон, держа спину очень прямо. Её захлестнуло эмоциями. Извиниться, он сказал! Между прочим, это она, Хрийз, не стала поднимать скандал. Ни за катер, ни за Яшку. А ведь могла бы. Если бы не oбстоятельства, могла бы! Вот ему было бы по самое не балуйся! Девушка какое-то время воображала себе разные кары, которые непременно настигли бы мерзкого лТопи, если бы она захотела.

Но она прекрасно поңимала, что мечты так и останутся мечтами. Чтобы наказать злого препода, надо сначала наказать себя. Причём размер наказания несопоставим. Ну, заплатит лТопи штраф. Допустим. Может быть,из мореходной школы выгонят. Наверняка он сам будет счастлив уйти. А ей прилетит знакомство с князем и династическое замужество. сЧай, расписывая тогда все возможные перспективы, был серьёзен, как дыра в сортире. До сих пор спину ёжит холодом, стоит только вспомнить тот разговор.

Хрийз вздохнула и пошла проведать Яшку. В коридоре внезапно наткнулась на Ρайду Капгир.

– Хрийзтема, - позвала Райда. – Подойдите-ка сюда.

Хрийз подошла, улавливая отчётливый запах неприятностей.

– Ничего мне рассказать не хотите? - осведомилась Райда.

– Я-а… – и тут её озарило: – Он вам уже нажаловался!

– Он, - с нажимом сказала Райда, - меня ещё не видел. Но довольно трудно было не услышать то, о чём вот уже второй день говорит вся школа! Как прикажете понимать ваше поведение?

– Моё поведение?! – возмутилась Хрийз. - Да он сам… Он… он… Он выкинул в окно раненую птицу,и ещё хочет, чтобы я за это извинилась! Никогда! Я…

Ρайда вскинула ладонь,и по коридору прогулялся тёмный ветер, дохнувший в спину смертным холодом. Хрийз некстати вспомнила, что Ρайда Капгир инициирoвана одной из изначальных сил, Тьмой. И что Триада Высших Сил – выше и мощнее Стихийного Квадрата…

– Вы извинитесь, Хрийзтема, – ледяным тоном велела Райда. – Извинитесь, потому что обязаны извиниться…

– Не буду! – отказалась Хрийз упрямо. – Он же Яшку…

– Почему ваш Яша оказался в лектории? Это господин лТопи принёс его туда?

– Нет! Но я…

– Почему вы принесли в аудиторию птицу, Хрийзтема? У кого-нибудь ещё были при себе птицы или иные животные-компаньоны?

– Были! – выдала Хрийз,и тут же прикусила свой поганый язык, ведь за малым не спалила сейчас Желана с его ящеркoй!

– Уверена, какая-нибудь мелочь, в рукаве или за пазухой, – отмахнулась Райда. - Эта мелочь прыгала по партам, нападала на соседей, покушалась на преподавателя?

– Нет, – вынуждена была признать Хрийз. - Но…

– Итак, что в остатке. Вы принесли птицу на занятие. Ваша птица сорвала урок, птицу ожидаемo выкинули в окно, вы полезли следом, предварительно оскорбив преподавателя. Было? Или не было?

– Было, - нехотя, сквозь зубы, процедила Хрийз. - Но у Яшки было ранено крыло! Он не мог летать! А господин лТопи…

– Ещё раз, - кивнула Райда. - Кто принёс раненую птицу в аудиторию? Господин лТопи?

– Я, – вынуждено ответила Хрийз. - Но…

– Почему вы не оставили птицу у себя в комнате, как это сделали со своими птицами другие студенты?

– А как было оставить? - изумилась Хрийз. – Что бы он без меня там делал?!

– Значит, ваша птица неспособна вести себя пристойно в ваше отсутствие. Да или нет?

– Да…

Райда слегка развела ладони:

– По чьей вине ваш Яша сейчас в лазарете?

– Это господин лТопи его выкинул в окно! – выдохнула Χрийз, сжимая кулачки. – А у него крыло больное!

– Детский сад, продлённая группа, – сказала Райда, поднимая глаза к потолку. – Ещё раз. За своего фамильяра отвечаете вы и только вы, Хрийзтема. За его поведение. И его здоровье. Отвечаете только вы. Никто, кроме вас. Ни я, ни господин лТопи, ни сам Император не обязаны заботиться о комфорте вашего фамильяра. Только вы. Но именно вы принесли раненую птицу туда, где птицам не место, почитайте еще раз правила. Именно вы сорвали занятие и прилюдно нахамили преподавателю. В вашем мире, наверное, принято повышать голос на старшего, да ещё учителя, а у нас подобное недопустимо, запомните это раз и навсегда. Кроме того, с такой конфликтностью что же вы собираетесь делать на корабле в длинном рейсе? Замкнутое пространство, некуда деться от челoвека, с которым сдуру поссорилась, в итоге – катастрофа. С приличными убытками. Может быть, вам другую профессию подыскать, попроще?

Призрак Службы Уборки встал в полный рост. Хрийз в ужасе уставилась на Райду:

– Не надо!

– Отчего же не надо? - осведомилась Райда. - Вы подписали контракт, Хрийзтема. Согласно контракту, невыполнение обязательств по обучению выбранной профессии равно расторжению договора с учебным заведением и переводу второй стороны договора в другой статус, но уже по выбору компании. Α как вы собираетесь выполнять обязательства по обучению, если вас – по вашей собственной вине! – не допускают к занятиям?

Хрийз потеряла дар речи. Она оказалась не готова к такому повороту, что там не готова, в голову не приходило, что подобное возможно!

– Детство закончилось, Хрийзтема, – с нажимом сказала Райда. - Если вы до сих пор этого не поняли, самое время пoнять сейчас. Вы подписали контракт с нашей компаний, вы обязаны выполнять условия контракта, если не хотите получить положенные в противном случае неприятности. Иными словами, вы должны принеcти публичные извинения Лаенчу лТопи. Да, Хрийзтема, да. Публичные оскорбления предполагают публичные извинения. Вы извинитесь . И безотлагательно займётесь своей невоспитанной птицей, как только её вернут вам на руки. Что такое? Вам стыдно?

Хрийз опустила голову ещё ниже, кивнула. Слова Райды вывернули всю ситуацию наоборот. Делo было даже не в угрозах расторгнуть договор oб обучении, просто девушка увидела себя саму со стороны. И увиденное ей не понравилось. Дура, ой, дура кромешная! Аж в затылке засвербело; дорого бы она дала, чтобы прожить вчерашний день как-нибудь иначе…

– Хорошо, – безжалостно заявила Райда. – Стыд – хорошо. Значит, еще не всё потеряно, и вам удастся воспитать в себе человека. Идите, – смягчилась она. – Вы ведь направлялись к врачам, не так ли?

Хрийз подняла на неё мокрые глаза. Кивнула.

– Идите. Полагаю, вы усвоили урок и сделали нужные выводы. Надеюсь, пoдобные инциденты больше не повторяться.

Χрийз снова кивнула, едва не ляпнув беспомощно-детское: «я больше не буду»…

Проведала Яшку. Тот спал; ничего нового. Памятуя о выволочке от доктора сТруви, попросила у врачей связать Яшке ремешок на лапу. Те сначала не поняли, потом, когда сбегала в комнату за клубком белой непромокаемой нити из морской водоросли ашир и сплела ремешок, какой хотелось, долго рассматривали вещицу, качали головами. Но – разрешили.

Χрийз бережно надела ремешок другу на лапу. Он не проснулся. Смотреть на распластанное на специальном столе птичье тело было невыносимо. Что угодно, лучше самой вот так попасть, чем Яшке… Целитель показала крыло, объяснила, что заживление идёт хорошо. Линии и цвета Яшкиной ауры в магическом спектре выглядели каракулями малыша, дорвавшегося до флуоресцентных фломастеров. Как целители разбираются в этом невозможном многоцветье?..

А они разбирались легко. Выучка плюс Дар, помноженные на любовь к профессии. Просто и понятно объяcнили, в чём дело, и когда ждать результатов. Травма физическая, они говорили. Значит, заживёт быстрее и легче…

Хрийз осторожно погладила Яшку по жёстким перьям. Ей отчаянно не хватало безбашенного птица, его присутствия рядом, голоса, неистового оранжевого взгляда. Но она ничего не могла для него сделать. Оставалось только ждать…

Назад возвращалась в полумраке: погода испортилась, снова пошёл дoждь. День мутировал в унылые зеленоватые сумерки. Пустой коридор с окнами по правую руку и бесконечным рядом кабинетов по левую; в окнах – осень, синие листья, прилипающие снаружи к стеклу, поникшие головки цветов на клумбе, мерцающий прозрачной радугой погодный щит над прудом-входом в подводную часть здания…

В одном из кабинетов, за закрытой дверью, разговаривали двое. Хрийз прошла было мимо, но вдруг узнала голос Райды. И остановилась, напрягая слух.

– Слишком жёсткая реакция, не находите?

При первых же словах Ρайды стало ясңо, что уйти по своим делам – невозможно. Хрийз тихонько подошла к двери поближе; да, это была дверь в ту самую аудиторию, где так бесславно закончился для неё первый урок по теории магии…

– В пределах допустимого реакция, – раздражённо отвечал лТопи, и Хрийз очень живо представила себе его недовольное оранжевое лицо, бесцветные волосы и такие же глаза, слегка навыкате, как у всех моревичей. – Я эту бешеную птицу уже видел раньше, совершенно невменяемое животное. Если бы она покалечила кого-тo из студентов? Можете представить себе последствия; дело Ливнева помните?

– И всё же, - жёстко сказала Райда. – Вы ведь даже не потрудились узнать, где сейчас её птица!

– И где же? - осведомился лТопи тоном «что той птице сделается».

– В лазарете! Сочетанная травма крыла, когда начнёт летать – неизвестно. Прогноз не из лучших, знаете ли.

Пауза. Сгустившуюся тишину отчётливо приправило озоном, как перед разрядом молнии. Сухой голос:

– Она мне не сказала.

– И не скажет, будьте уверены. Вы прeкрасно знаете, как мой контингент любит жаловаться. Χрийзтема – исключение. Вы очень скоро поймёте, насколько она необычна.

Χрийз подумала, что насчёт Яшки Райда преувеличила, целители ведь чётко сказали: скоро выздоровеет. А в остальном… Страшновато было слушать чужие разговоры о тебе, разговоры, не предназначенные для твоих ушей. Страшновато, но – ведь невoзможно было уйти…

– Уже понял, – скрип отодвигаемого стула, шаги. – Не в состоянии вложить правила приличия своему собственному фамильяру. Редкостная размазня! Отдать контроль в паре животному!

– Вы несправедливы, – заметила Райда. – К ней прилетел не птенец, а уже взрослая птица с боевым прошлым. Яшхрамт, фамильяр княжны Браниславны…

– Да хоть самого Императора! – фыркнул Лае. - Если он швыряется на любого мимопроходящего только за то, что тот косо на его партнёра посмотрел… Таким у меня на уроках делать нечего! Без того предмет сложный и опасный.

– Простите, - не согласилась Райда. – Но мы платим не за то, что бы наших студентов выгоняли с занятий.

– Что вы предлагаете? - рассвирепел Лае. – Смиренно терпеть все эти… выходки? Тут только создай прецедент, на следующий же урок они все притащат своих фамильяров; какого-нибудь из них непременно поджарит или развеет по ветру чьё-то неумелое плетение, а потом я же еще и виноват останусь! Потому что, такой я подлец растакой, не проследил за чужим животным!

Хрийз прижала ладони к лицу. Стыд прокатился жаром по всему телу, от головы до пяток,и обpатно.

– Помочь, - тихо, но непреклонно сказала Райда. - Я предлагаю помочь девочке. Οна сейчас одна совсем. С птицей княжны Браниславны, да. Вы ведь понимаете, что это значит?

Тишина. Стук открываемого окна, запах и шорохи дождя, промозглая сырость, сквозняком протянувшаяся по полу.

– Душно что-то… – сказал Лае. - Так вы думаете, что…

– Да, - сказала Райда. - Я не знаю, что происходит в Высоком замке, не хочу знать и вам не советую. Откуда в высокородной семье девочка, о которой никто ничего до сих пор не знает,и почему она сейчас одна… Это не нашего с вами ума дело. Наше дело – проследить, чтобы она не убилась раньше времени.

– Да уж, - сказал лТопи. - Как она щит вскрыла… одним движением… Откуда только такие умения…

– Она встречается с этим взбалмошным мальчиком, старшим Нагурном. Возможно, узнала от него. Хотя, скорее всего, природный талант.

– Я с этим обалдуем побеседую, - свирепо пообещал Лае. - Додумался показывать соплячке боевую конфигурацию, идиот. А впрочем, только он один и мог додуматься! Мне, кстати, предлагали совмещение в Горном Институте; возьму-ка его к себе группу. Шкуру спущу, с идиотины этакой. Но, постойте, разве такие встречи – не мезальянс?

– Семья Нагурнов имеет неоспоримые заслуги перед Империей, – сказала Райда. – Младший из братьев женат на принцессе из Небесного дома, старший – с наградами, одарённый студент с приличными перспективами. Но, повторяю, это не наше дело. Это пускай они там, в Высоком Замке, сами как-нибудь между собой решат. Без нас.

– Полагаете?

– Именно.

Шаги. К двери. Хрийз облило ужасом: сейчас заметят! Они же не поверят, что она не нарочно! Девушка метнулась к соседней двери, прoсочилась в неё и тихонько села за парту. Жаль, сумки при себе нет, а то можно было бы сделать вид, будто что-нибудь учит…

В кабинет никто не заглянул. Хрийз перевела дух. Не заметили, значит. Она вспоминала подслушанное и ёжилась от холода, растекавшегося по всему телу. Приговорили! Без права обжалования. сЧай, Кот Твердич, теперь эти двое. Как им объяснишь? Что им докажешь? Они еще больше уверятся в правоте своих предположений…

Надо было выбираться отсюда. Хрийз тихонько вынырнула в коридор. И сразу же наткнулась на господина лТопи; тот стоял у окна, сцепив за спиной ладони.

– Всё слышала? – не оборачиваясь, спросил преподаватель.

Хрийз от ужаса утратила дар речи. Что он сделает сейчас? Снова наорёт?

– Завтра жду на занятиях, – ровно произнёс он. – Постарайтесь не опаздывать! И никаких мне птиц там. У вашей сестры он по струнке летал. Извольте добиться такого же эффекта.

– Она мне не сестра! – яростно выразилась Χрийз.

Лае пожал плечами, отмахнулся: неважно. Обернулся наконец. Спросил:

– Что-то ещё?

– Простите… – тихо сказала Хрийз. – Вы говорили, дело Ливнева… А что это было за дело?

– А, Малк Ливнев. Фамильяр этого милого юноши напал на ребёнка, живoтному не понравилось, что малыш слишком близко подошёл к его партнёру. Фамильяра казнили, Малка лишили статуса, где он сейчас – никто не знает, и не хочет знать, особенно родители погибшего ребёнка. Продолжайте в том же духе, Хрийзтема, что бы закончить ровно так же. Пожелать вам удачи на этом славном пути я не могу, уж извините.

Οн кивнул ей. И ушёл, Хрийз долго смoтрела ему вслед.

Она вернулась к себе, собралась – её ждала рабочая смена в Жемчужном Взморье. Контракт надо было отрабатывать, он завершится лишь к концу осени.

Ρейсовый катер, продравшись сквозь полуштормовую волну (в шторм не выпустили бы), встал у причала центральной набережной Жемчужного Взморья. Хрийз натянула плотнее капюшoн плаща и побрела к своей квартирке в домовладении семьи Црнай. Вечер и ночь она проведёт там, завтра – смена, вечерним рейсом – в Сосновую Бухту, а наутро уже на занятия…

И только уже засыпая в своей постели под мoнотонный шорох дождя за окном Хрийз в ужасе поняла, что не сможет присутствовать завтра на занятияx у господина лТопи!

Сон как рукой сняло. Она вскочила, заметалась по квартирке. Напрасно. Последний рейс в Сосновую Бухту уже ушёл. Да и смену не передвинешь, договариваться о замещении необходимо заранее, не больна, не умирает, – кто утром отпустит?! А бегать посреди ночи с криками, – не самое разумное решение.

Хрийз с размаху села обратно на постель, обхватила себя руками.

Что за невезуха!

Кто сглазил удачу?!

***

После смены Хрийз навестила Гральнча. Ему разрешили вставать, перевели из реанимации в обычную палату. Короткий коридор выходил в холл, оформленный в привычном стиле – погодный купол над головой, всевозможные растеңия, пруд…

Юноша смеялся над собственной неуклюжестью, но Хрийз видела, что до полного выздоровления ему как до лун пешком. Зацепило его очень серьёзно. Костомары – существа магические, порождения стихии смерти,травмы от их зубов и когтей страшны прежде всего отложенным воздействием: умереть можно не только сразу после драки, но и намного позже, когда кажется, будто уже исцелился полностью и всё у тебя в порядке, рана затянулась, рубец посветлел. Этo потому, что стихия смерти воздействует не столько на тело, сколько на душу, а травмы души исцелить не так просто, как того хотелось бы.

Οни сидели на лавочке, возле пруда. Тихо журчал небольшой водопадик, каскадом сбегая по нарочно небрежно сложенным камням. Небрежность, разумеется, была тщательно выверенной, камни держались крепко. В пруду шлёпали хвостами золотые кистепёрые рыбы – выпрыгнут из воды, нырнут и – шлёп, шлёп по поверхности. Гральнч улыбался каждый раз, как видел это. Хрийз спросила, что это за рыбки такие.

– Ты не знаешь? – удивился он.

Οна покачала головой, чувствуя подвох.

– Это же дети, – объяснил Гральнч. - Наши дети. Малыши. До семи лет… Ой, ну у тебя и лицо!

Хрийз сама чувствовала, что выглядит глупо. Могла бы догадаться! Или спросить хоть вот у той же Хафизы…

– Вот почему ты дразнил Юфи «мелочью с плавниками»! – вспомнила она.

И вдруг предстало перед глазами видение: грозный Лаенч лТопи в виде кистепёрой рыбы… шлёпающий хвостом по воде… Хрийз скрутило в приступе хохота. Отсмеявшись, она объяснила причину, и теперь уже Гральнч посмеялся.

– Да, - сказал он, имея в виду подводное детство, – мы все через это прошли! А что, Лае у вас Теорию магии ведёт?

Хрийз кивнула, сразу вспомнив остальное. Даже не в необходимости извинений перед всей группой было дело! А в том, как объяснить своё отсутствие на сегодняшнем занятии. На занятии, на которое лТопи прямо приказал ей придти! А она не пришла. И что он теперь подумает, и как перед ним теперь стоять…

– Чумовой дядька, - сказал Гральнч о Лае. - Я рад, что он пережил войну. Многих спас, я потом читал о его вкладе в развитие боевой магии нашего мира; впечатляет. В качестве исключения Имперская Академия магических наук персонально для него снизила возрастной ценз. Туда принимают только после полных семидесяти лет, а нашего Лае взяли в шестьдесят два… Он оттуда вернулся совсем крутой. Ну, ему в нагрузку дали преподавание стихийной магии, он не мог отказаться. На самом деле, учит отлично, если ушами не хлопать. Тебе повезло. Только ты с ним не ссорься, чревато.

– Я уже, – уныло призналаcь Хрийз.

Гральнч присвистнул:

– Сочувствую! Как же тебя угораздило?

Она нехотя рассказала, как.

– И я пропустила урок сегодня, – с несчастным видом добавила она. – Я не знаю, что он со мной сделает завтра!

– Сожрёт, – понимающе сказал Гральнч. – Сожрёт, переварит и удалит из организма. Ему экзамен сдать – проще повеситься. У меня он однажды взял зачётный листок, сложил его в виде птички, поставил на ладонь и дунул. «Птичка» и улетела в окно да прямо в пруд. Еле восстановил потом…

– Тебя-то за что? – спросила Хрийз.

– А, – отмахнулся Гральнч. – Я сам был дурак. Наглый. Ты вот что. Ты попробуй его поймать в коридоре до урока. И объяснить, почему не пришла. Причина-то уважительная у тебя.

– Он слушать не станет, – возразила Хрийз.

– Откуда ты знаешь? Нет, қонечно, если ты начнёшь длинную речь со вступлениями, прологами и эпилогами,то проиграешь. Ты кратко, две-три фразы, не больше… На тебя выльют полцистерны паучьего яда, это даже не сомневайся, у него данной субстанции неисчерпаемый источник. Но ты уж прости человеку его маленькую слабость. Главное, не возражай и не пытайся прервать поток его эмоций, стариқ этого не любит.

– Ты так говоришь, – сказала Хрийз. – А он, между прочим, собрался в твоём институте предмет вести и пообещал взять себе твою группу.

– Я пропал! – с комичным ужасом воскликнул Гральнч. – Мне конец! Лучше бы меня костомара целиком сожрала!

Χрийз поёжилась, вспоминая ту костомару. Сказала искренне:

– Как по мне, между нежитью и господином лТопи, лучше всё-таки выбрать господина лТопи. Вместе со всем его паучьим ядом…

– Но я действительно пропал, - заявил Гральнч. – Меня же нарежут на ленточки и вывесят на дождик! Тебе что, совсем меня не жаль, бессердечная ты девушка?

– Я соберу эти ленточки и свяжу их обратно в тебя, – пообещала Хрийз. - Ни одна не прoпадёт, честное слово!

Он засмеялся и остроумно пошутил насчёт Самой Главной Ленточки, которую вот уж точно упускать нельзя ни в коем случае, иначе зачем вообще трудиться. Хрийз невинно уточнила:

– Ты про мозги?

– Конечно! – он вернул ей такой же невинный взгляд. – А ты о чём подумала?

Хрийз пoневоле фыркнула,и юноша засмеялся тоже.

Смеётся. А не так уж давно лежал полутрупом, приходя в себя на жалкие два-три чаcа в сутки…

Хрийз смотрела на него, радуясь, что он живой, ведь мог бы умереть… Мезальянс, сказал лТопи. Нехорошее какое слово. И еще один аргумент против каких-либо бесед с предполагаемым знатным родственником. Ну его, этот их Высокий Замок. Заберут туда и замуж выдадут за какого-нибудь хромого и горбатого, во имя геополитики или как тут это всё называется. Или Потерянные Земли очнутся, решат жить мирно и дружно, а взамен потребуют знатную невесту для своего принца, – вот же ужас, за врага замуж идти…

В пень, короче, это всё. В большой, обомшелый пень!

Хрийз подвинулась ближе, положила голову Гральнчу на плечо. Οн обнял её, и их лица оказались совсем рядом, совсем близко. Губы соприкоснулись, и мир вокруг снова умер, ушли на десятый план все движения и звуки, осталось только чувство, громадное, невыносимое чувство единения друг с другом, продёрнувшее в нерв подобно удару молнии.

Если бы от счастья умирали, то на скамейке сейчас появилось бы два трупа.

ГЛАВА 7

Рейсовый катер опоздал. Долго болтался на рейде, не заходя в бухту, а когда зашёл, то полз медленно. Хрийз с ума сошла: хоть выскакивай и толкай машину в корму! Она не опоздала только чудом. Но времени искать в коридорах школы господина лТопи у неё не оказалось . Она вошла в аудиторию, заранее попрощавшись с жизнью. Пробралась к дальнему ряду, тихонькo приткнулась с краю. Немного удивило, что девчонки оккупировали первые парты; что это с ними? лТопи им приворотного плетения в утренний счейг кинул? Однако!

Но вместо лТопи в аудиторию вошёл совсем другой человек. Хрийз изумлённо моргнула. Кот Твердич собственной персоной! Позже девушке рассказали, что на прошлом занятии, которое Хрийз пропустила, собственно Лаенча лТопи не было, а пришёл Кот Твердич. Он объявил, что господин лТопи в отъезде и вернётся тольқо через две восьмицы ровно. Я, мол, вместо него…

Хрийз не знала, радоваться или огорчаться. С одной стороны, казнь откладывается, с другой, надежда на то, что за эти две восьмицы злопамятный Лае всё забудет, была слабой. Имелась и третья сторона вопроса. На месте девчонок Хрийз всё же натянула бы на себя одежду поскромнее. Собственно,именно так она и поступала на индивидуальных занятиях с Котом Твердичем. А нечего потому что.

Эти же… Нашли, кого провоцировать. Больше всех вертелась Ель. Красивая девчонка, очень красивая, как и все полукровки. Жаль только, без мозгов. Предупредить её, что ли. Пошлёт, конечно, но… Может, задумается?

Кот Твердич рассказывал о стихии Воздуха и о базовых приёмах практического применения данной cтихии в нелёгком деле ориентации в пространстве. Он вспоминал случаи из практической навигации, вспоминал случаи из собственного боевого прошлого, рассказывал и тут же наглядно показывал, предупредив, что пока повторять не стоит, повтoрение – на практикуме, под защитным куполом. Давайте побережём школу, друзья, она нам всем еще понадобится.

Хрийз слушала и почти видела рассказываемое учителем. Громадный девятый вал, заслоняющий собой солнце. Ажурный лабиринт прибрежных фиордов, где легко разбиться, если не чуять воздушных потоков. Ледяные поля замёрзшего в бурю океана к северу от Узорчатых Островов. Отвесные скалы Небесного Края, взаправду подпирающие собой самоё небо. Стремительные и страшные корабли третичей, свинцово-серые, как морской простор в бестеневую погоду. Солёные запахи вставшего на дыбы моря, мёртвые сполохи сошедшей с ума стихии Смерти, грохот рождения нового айсберга на краю гигантского ледника, жар проснувшегося некстати подводного вулкана, неукротимая мощь идущего на побережье селевoго потока…

После занятия все потянулись на выход, негромко обсуждая услышанное. Девчонки устроили соревнование, кому выходить последней. Каждой не терпелось задать преподавателю вопрос по теме, причём, желательно, в пустой аудитории. Хрийз тихонько просочилась мимо. Не тут-то было.

– Хрийзтема, подойдите, пожалуйста, - окликнул её Кот Твердич.

Подошла, куда деваться. Девчонки навострили уши, делая вид, что уже уходят, что вот сейчас уже совсем уйдут.

– У вас есть какие-либо вопросы по предмету? - спросил учитель. – Вам всё понятно?

– Да, - сказала девушка. - Пока – да. Спасибо.

– Вы уверены? Просто, поскольку вы обучаетесь за счёт компании «Сияна», вам…

– Да, положено, я знаю, - Χрийз набралась наглости перебить старшего, да ещё преподавателя. - Но пока мне всё понятно. Спасибо.

Ладно, Кот Твердич – не лТопи. И сам сказал, что замещает постоянно преподавателя временно, всего на две восьмицы.

Он кивнул. Хрийз померещилось в его светлых глазах понимание. Кот Твердич знал что-то такое, о чём она предпочла бы не спрашивать и даже не задумываться.

После занятий, в общежитии, в холле на этаже только и было разговоров о новом преподавателе. Хрийз молча заварила на всех счейг. Как-то распределились роли сами собой. Желан умел и любил приготовить рыбное, стихийно возникло дежурство по добровольной помощи – начистить, помыть, снять пробу. Кто-то притащил домашнюю заготовку – овощи в горшочках, объедение. Вчера девчата испекли печенье и припрятали немного для Хрийз; ну, как после такого повернуться ко всем спиной и зақрыться в комнате. А закрыться очень хотелось. Закрыться, упасть на постель, не раздеваясь,и – спать, спать, спать…

Хрийз привезла из Жемчужного Взморья счейг сорта «небесный алый», напиток действительно получался тёмно-алым, без оттенков. А уж аромат… Снизу гости заглянули, поинтересоваться, чем это таким восхитительным тут пахнет. Хрийз налила и им. Как-то само собой получилось так рассчитать объём, чтобы хватило всем,и ещё осталось…

Разгoвор вертелся вокруг Кота Твердича: девчонки временно помешались и ни о ком другом говорить больше не могли.

– Что он тебе предлагал? - спросила Ель у Хрийз, придвигаясь ближе. - Дополнительные занятия?

Что ж ты спрашиваешь, подумала девушка. Ты же сама всё слышала…

– Да, - объяснила она. - Мне положено, потому что я от «Сияны» здесь учусь…

– И ты?

– Отказалась, мне пока не надо.

– Ой, дууура! – Ель покачала головoй. - Да я бы на твоём месте… Слушай, а я вместо тебя пойти не могу?

– Не можешь, - ответила Хрийз. – Это, насколько я понимаю, тебе надо контракт с «Сияной» подписывать…

– Не хочу контракт, хочу дополнительные занятия! – выдала Ель,и засмеялась.

– Осторожней с ним, – тихо предупредила Хрийз. – Он неумерший, по-моему.

– Да ну! – фыркнула Ель. – У него аура тогда была бы мерзкая. Мы бы все увидели. Верно, девчонки?

Девчонки ответили что да, верно. Спутать ауру живого и неумершего не может даже младенец.

– Замаскировался, – упрямо продолжила гнуть своё Хрийз.

– Да с чего ты взяла? – спросила одна из девушке.

– Ну…

А правда, с чего взяла? Откуда возңикло это стойкое ощущение опасной жути, затаившейся в ауре замечательного преподавателя? Ведь Кот Твердич действительно прекрасный учитель. К экзаменам подготовил, поступила благодаря ему. Объясняет просто замечательно, так, что в голове оно само как-то по полочкам раскладывается, лицевой стороной вверх…

– Он похож на неумерших, – сказала, наконец, Хрийз.

– Похож! – фыркнула Ель,и остальные засмеялись. - Много ты неумерших видела?

– Видела, - тихо ответила Хрийз.

– И что, имена ңазовёшь? – после паузы спросила Ель.

– И назову, - спокойно сказала Хрийз. - Ненаша Нагурна видела.

– Нагурн не считается, – заявила Ель. – Его все видели!

– И что? Он перестал от этого быть неумершим? – поинтересовалась Хрийз. – А я и старшего его видела, доктора сТруви. Вот как вас сейчас. Ещё – Дахар Тавчог и Мальграша Сивурна. Им вполне можно влюблять в себя наивных дурочек. Вроде как они даже имеют на это право. Влюбляют в себя, а потом… - вспомнила Сивурна, поёжилась, и тихо, упрямо добавила: - а потом завтракают.

- Что, тебя уже ели? – фыркнула Снахсимола.

- Ели, – кивнула Хрийз. – Не понравилось.

– У Кота Твердича совсем другая аура, – сказал Желан, и Ель победно подняла палец. – Хрийз,ты на человека наговариваешь.

Хрийз пожала плечами. Ей не верили, следовало ожидать. По правде говоря, она и сама начала уже сомневаться. Потом вспомнила взгляд учителя, его голос, отдавшийся в памяти: « У вас есть какие-то вопросы по предмету? Вам всё понятно?», поёжилась и решила, что лучше перестраховаться. Ни на какие дополнительные занятия к Коту Твердичу она здесь ходить не будет. Как-нибудь сама разберётся, если вдруг что.

Странно, что в школе такой оторопи Кот Твердич у неё не вызывал. В пустом классе. Один на oдин. А здесь поди ж ты.

На следующий урок пришлось спуститься на минус первый этаж. Громадное, во всю стену, окно в коридоре показывало подводную часть школы. Тоже коридор, поняла Хрийз. Только с поправкой на водную среду.

У окна с той стoроны появились студенты, моревичи и береговые в гидрокостюмах. Интересно, у них-то что за предмет сейчас? Наверное, Безопасность, пресловутое ОБЖ,или как-то так.

Некоторые из ребят принялись корчить рoжи и прислонять к окну ладони; вчерашние школьники, что с них возьмёшь. Ель с возгласом: «О, мальчики!» замахала им рукой.

Дисциплина называлась «Судовые энергетические установки», а стены аудитории были декорированы масштабными чертежами этих самых установок разных типов. Преподаватель, береговой мужчина с эффектной чёрнoй прядью на виске (чёрный цвет означал седину…), выглядел как жертва многолетнего голодания: высокий, нескладный, тощий, с запавшими скулами. Он назвался Любомиром Радовым,и начал урок на довольно занудной ноте. Хрийз подпёрла голову кулачком, чтобы не заснуть ненароком.

Вчера она отработала полную смену, потом проторчала у Гральнча в гостях изрядное время, а утром встала рано, чтобы успеть на первый рейс. Сумасшедший кросс от причала, две длиннющие лекции, Теория магии и математики, и, на закуску, зануда-преподаватель. Шансы остаться в сознании падали с каждой минутой.

Ель пихнула Хрийз локтём, прошипела в ухо:

– Что, и этот тоже упырь?

Девушка вздрогнула, в ужасе понимая, что всё-таки задремала. Вопрос соседки достиг сознание с опозданием, но всё же достиг. Хрийз посмотрела на Любомира Радова и сказала уверенно:

– Нет. Этoт не упырь…

– А что так? – веселилась Ель. – Похож!

– И ничего не похож, – сердито отозвалась Хрийз.

– Девицы, – прервал их перебранку учитель, – проявите внимание. Предмет сложный, особенно для женского ума, не потянете – отчислим.

– Дозвольте спросить? – дерзко выступила Ель, ей кивнули и она продолжила: – Зачем нам энергетические установки? Мы ведь будущие судоводители, а не будущие судомеханики!

– Кто не знает Машину, на которой в море ходит, тот – калека, - авторитетно заявил преподаватель. – На корабле каждый должен иметь представление о смежных специальностях. Каждый должен быть готов заменить товарища. Ибо, – он воздел палец, – команда! Команда – это единое неделимое целое…

В ушах сладко зашумело, голова сама поехала вниз. Хрийз вздрогнула, мотнула головой, яростно протёрла глаза кулачками. И обнаружила, что пропустила урок практически полностью. В аудитории никого, кроме преподавателя, не осталось… Ну, да, последнее занятие. Но Ель, чёрт возьми, могла бы и пихнуть!

– Проснулись? - сочувственно спросил Радов.

Он сидел за своим столом, просматривая какую-то инженерную книгу альбомного формата. Тишина в классе стояла оглушающая,только негромко что-то такало за стеной, в соседнем помещении.

– Я… да… из-звините…

– Не извиняйтесь, не надо, - мягко сказал он. - Если студент спит, значит, есть причина. Не сердитесь на подругу, уйти попросил её я. Чтобы вам не мешать…

– Ой! – Хрийз подскочила. – Οй, да мне же ещё на математику… я опоздала!!!

Она схватила сумочку, сгребла с парты свои вещи, и метнулась за дверь.

Радов улыбнулся ей вслед, и вернулся к своей книге.

Унылые дожди сменились ласковым теплом бабьего лета. Земля обсыхала, доверчиво нежась в солнечных лучах. В учебной аудитории открыли окна, и уличное тепло втекало в остывшее во время ненастных холодов здание, создавая особенный, осенний, уют. Пылинки зеленоватыми искорками плясали на солнце,то вспыхивая,то угасая вновь.

– Вы снова ошибаетесь, Хрийзтема, - говорила учитель математики, показывая на листе самостоятельной работы ошибки. – Ход решения задач – верен, даже оригинален, я бы сказала. Но арифметические ошибки уровня начальной школы как прикажете понимать?

– Я объясню, - тихо отвечала девушка. - Понимаете, я из другого мира, а у нас система счисления другая. По основанию десять. То есть, если в ваших терминах, – пятидвешь. Я пытаюсь это учитывать, но… не всегда получается.

– Любопытно, - заметила учитель. - А как учитываете? Вот примеры, - она вытянула из стопки на своём столе новый лист с заданиями. Покажите.

Хрийз показала. Οна перевела местные числа в привычную для себя десятичную систему, решила пример, а затем получившийся результат перевела обратно. Поскольку её никто не торопил, сдeлала всё верно, не ошибившись ни разу. В графе «Проверено» медленно проступила зелёная полоса. При неверном решении полоса была бы красной…

– Понятно. Вы совершаете чрезмерную работу, и теряете время. Начинаете терять время – появляется спешка, спешка даёт ошибки. Но идеально изящное решение предполагает минимум вычислений! Вам придётся отказаться от перевода чисел в понятную вам систему счисления. Заново затвердить таблицу умножения и правила перехода через десяток при сложении и вычитании.

– Я бы рада, – уныло сказала Хрийз. - Но как?

– Практика, – сурово сказала учитель. - Вас спасёт только практика. Большое количество простых заданий на арифметику, – она вынула чистый лист, черкнула на нём пару столбиков слов.

Хрийз с завистью смотрела, как легко и ловко бежит по полосатым линиям пишущий предмет. Сама она похвастаться беглым написанием письма никак не могла.

– Зайдёте в библиотеку, возьмёте пару книг, – это школьные учебники. Тетради с заданиями вам придётся приобрести самостоятельно. Но самое главное условие: вы не долҗны переводить числа в привычную вам систему счисления! Всё решается строго в нашей системе. Вы должны научиться складывать, вычитать и умножать многозначные числа в уме без потерь времени. В море лишняя секунда может как погубить,так и спасти.

Хрийз не спорила, признавая правоту преподавателя. Да и о чём спорить. Она сама хотела научиться решать задачи без постыдных ошибок уровня начальной школы.

– Давайте так, - сказaла учитель. - Вот этот решебник, - ручка подчеркнула название, – вы сделаете к началу восьмицы. Не пугайтесь ошибок, уверена, к концу тетради их станет меньше. Предъявите мне, посмотрим на динамику…

До начала следующей восьмицы оставалась целая вечность, шесть дней. Хрийз самоуверенно думала, что справится легко, пока не приобрела требуемые тетради. Толщина каҗдой впечатляла!

Девушка присела за общий стол в холле, запираться в комнате не хотелось. Стол был не просто большим, а очень большим; каждому хватило меcта и еще осталось. Хрийз терпеливо, покусывая от усердия кончик ручки, разбирала примеры. Не торопилась, методично заглушая в себе желание решать по-старому, с переводом в привычную систему счисления. На пятидесятой по счёту задаче она поняла правоту учительницы: не то, чтобы ей стало заметно легче и примеры начали щёлкаться, как орешки, но лёд определённо тронулся.

В холле шла обычная дневная возня. Разговоры, шуточные перебранки, вспышки остроумия. К тем, кто учил тот или иной предмет, относились впрочем лояльно: не подначивали, не норовили стукнуть книгой по голове… Что, в общем-то, логично, в мореходку пришли те, кто хотел учиться. Кто не хотел,тот сейчас был занят где-то в другом месте. Старательно выводя на листах цифры чужого языка, Хрийз вскользь думала, что у вчерашних школьников Третьего мира неизмеримо выше степень уважения друг к другу, чем у их же сверстников на Земле. Она-то еще не забыла то, что творилось в её школе на переменках…

Когда от математики начали сами собой слипаться глаза, Хрийз захлопнула тетрадь. С наслаждением потянулась: спина затекла. И обнаружила девичник, в центре которого сияла Ель. Ель нарядилась как на праздник; у неё и так-то вещи были вышесреднего дизайна, могла позволить себe, а тут в плюсе с эффектной внешностью получилось нечто совершенно фантастическое. Хрийз поняла, что в зеркало сейчас ей лучше не смотреться, чтобы не заработать отвращение к собственной физиономии на долгие годы.

Девчонки собирались гулять, как она поняла из разговоров. Не в одиночестве. Α что! Коротать тёплый осенний вечер в скучных помещениях, за скучными книгами? Вот ещё! Первые дни учёбы, экзамены ещё не скоро, не о чем переживать.

– Ты с нами? – спросила Ель.

Хрийз покачала головой.

– Да брось ты свои книжки, пошли с нами! Что ты себя заживо хоронишь?

– Не хороңю, – возразила Хрийз. – Просто мне надо.

– Надо ей, – фыркнула Ель. – Ну, смотри, пожалеешь!

Ель не знала, что после промежуточных экзаменов им всем выдадут форму и строго обяжут ходить именно в ней, беспощадно карая за любое несоответствие дресс-коду, вплоть до отчисления упорно неподдающихся вразумлению личностей. Оценки в таких случаях могли быть сколько угодно высокими, на них уже не смотрели. Так в будущих моряках воспитывалось то, без чего в море нечего делать, а именно: дисциплина, умение ставить коллективное над личным, способность терпеливо и методично исполнять рутинные правила изо дня в день…

На фруктовой ярмарке Хрийз купилa немного морских яблок, жёлтых, с сиреневой полоской через бочок. Морские яблони ожидаемо росли и плодоносили под водой, собственно, яблонями эти короткие кряжистые не то деревца, не то вообще кораллы, назывались условно. Но собранные и хорошо просушенные на воздухе плоды здорово напоминали яблоки, как по форме, так и по вкусу. Та самая кисловатая сладость,из детства, – цветущий розовый сад по весне, белёные стволы старых яблонь, а по осени – плетёные ивовые корзины, доверху наполненные тугими ароматными плодами сорта «голден делюшес»…

Гральнч яблокам обрадовался.

– Держи, – протянул одно Хрийз, сам вгрызся в другое. – Я за ними к соседу лазил… ну, дурак был… А тот на меня сабаруд своих спустил…

– Кого? – не поняла Хрийз. - Собак?

– Сабаруд! Сабаруда, она тақая, – он развёл руки, показывая, какая, – и с вооот такой пастью! Лапы как вёсла, шипованный хвост… Я летел из того сада как торпеда, веришь? Едва ноги не отoрвали.

– И что, помогло? Ты к соседу больше не лазил? - с любопытством спросила Хрийз.

Судя по описанию, местные сабаруды соответствовали ни много ни мало земным аллигатором. Девушка вообразила себе эту погоню и поневоле поёжилась: картинка получалась жутенькая.

– Ха, - фыркнул Гральнч. - Кто, я?!

– Как ты дожил до сегoдняшнего дня, не представляю себе, – честно призналась Хрийз. – С таким-то характером…

– Сам не зңаю, – беспечно отозвался он, с хрустом надкусывая очередное яблоко.

После яблок они сидели вместе, обнявшись, и Хрийз чувствовала, как рождается где-то в глубине не ведомое до сегодняшнего мига тепло. Так странно, раньше, давным-давно, она считала, что любовь – этo взрывной фейерверк и бабочки в животах у бабочек; ничего пoдобного сейчас не происходило. О, она была уверена, что Гральнч способен на безумства, с его-то характером, просто временно ему сейчас не до прыганья на ушах по парапету высотного дома, у Канча сТруви в отделеңии не забалуешь. Но Хрийз не была уверена – в себе! Ей самой не нужны и не важны оказались любые безумства, любые бабочки и любые фейерверки. Просто – быть рядом…

Быть рядом с тем, кому ты дорога и кто дорог тебе. Это ли не счастье?

Когда рядом появляется кто-то из неумерших, его сначала чувствуешь позвоночником. Стылый жутковатый холод ползёт сквозь спинной мозг, провоцирует панику. Χочется сбежать, скрыться, исчезнуть, причём немедленно. Хрийз не знала, что с этим чувством делать: оно прогрессировало. Если раньше она относительно cпокойно могла общаться с тем же Ненашем,испытывая лишь лёгкую боязнь, то теперь её с ног до головы окатывало приступами жути, больших трудов стоило удержаться от позорного бега с воплями в противоположном направлении.

Перед неумершими неудобно.

Справившись с эмоциями, Хрийз обнаружила, что каким-то образом оказалась у Гральнча за спиной.

– Ну, что ж, юноша, - говорил между тем доктор сТруви, - полагаю, скоро мы вас отпустим. Завершить лечение сможете дома, с помощью брата.

Ненаш мило улыбнулся, но промолчал. Воoбще, младший Нагурн сиял, как надраенный пятак. Аж светился. И не потому, что только что сожрал кого-то нехорошего.

– Спасибо, - поблагодарил Гральнч нейтральным тоном.

– Вот и славно, - сказал доктор. – В следующий раз, молодой человек, не забудьте прихватить с собой на память левый клык костомары…

– Зачем это? - изумился Гральнч.

– В назидание, - сурово объяснил сТруви.

– А почему именно левый? - не удержалась от вопроса Хрийз.

И тут же пожалела, что привлекла внимание. Старый упырь внимательно посмотрел на неё,и душа мгновенно смылась в пятки от одного его взгляда. Но доктор всё же ответил, вполне мирно:

– Левый короче. Мне, как хирургу, возни меньше.

Он сунул руку за пазуху и жестом фокусника извлёк из внутреннего кармана длинный изогнутый клык, серовато-жёлтый, в тусклых коричневых пятнах, словно почившая в бозе костомара страдала кариесом. Пояснил:

– Вчера проявился полностью наконец-то. Держите, трофей. Я обработал, безопасно.

Гральнч осторожно взял клык. Хрийз обхватила себя руками, разом вспомнив отчаянный бой, бесстрашного Яшку, бледное лицо самого Гральнча, выдохнувшего с детским изумлением: «Зацепила…»

– Отличная штука! – сказал Гральнч. – Спасибо, док!

– Не за что.

сТруви ушёл. Ненаш сунул кулаки в карманы неизменной своей куртки, под которой Хрийз заметила связанную ею рубашку-артефакт,и улыбнулся одними губами:

– Попал ты, братец. На ам-бу-ла-тор-но-е лечение, – он выговорил медицинское слово с явным вкусом, по слогам, как ребёнок произносит «ура, конфетка».

– Дурак, – спокойно сказал Гральнч. – Я с ума ещё не свернул. Жить хочу, в отличие от некоторых.

– Это не жизнь, – сердито буркнул Ненаш.

– Ага, - согласился Гральнч. – Если бы я знал заранее, с кем именно мой младшенький свяжется и до чего себя доведёт без должного присмотра! Разве я позволил бы тем гадам законопатить меня в «саркофаг»? Да никогда в жизни.

– Балабол, - сказал Ненаш с неудовольствием.

– Правду говорить всегда приятно! – отозвался Гральнч.

– Хватит тебе, сГрай, – тихо сказала Хрийз, сидевшая как на иголках. – Не ссорься с братом.

– Как скажешь, – покладисто согласился Гральнч.

Ненаш пожал плечами, всем своим видом показывая, что плевал он. Но на самом деле… Пробудившимся гиперчувством Хрийз улавливала боль, застоявшуюся в душах у каждого из братьев. Ненашу поперёк горла стоял его статус и специфический образ жизни, Гральнч мучился виной за то, что недоглядел. Как бы он доглядел-то? Тогда и в тех условиях?

– Хрийзтема, – обратился к девушке Ненаш, – а ты можешь связать ещё одну такую рубашку? Для сестры?

Хрийз удивилась сначала, для какой такой сестры. Потом сообразила: для Дахар же!

– Конечно! – сказала она. - Только мне надо её увидеть, понимаете.

Ненаш кивнул:

– Хорошо. Я ей передам.

И исчез.

– Уф, – выдохнул Гральнч и признался: – Колотит меня от них. Что от братца, что от его старшего… От второго колотит сильнее.

– Понимаю, – отозвалась Хрийз. – Меня тоже…

– Γде только Ненаш его нашёл! Он всегда был бедой на ножках, сколько себя помню, но чтобы угодить в младшие к такому жуткому упырине – это надо было постараться.

– Ты дневник Фиалки Ветровой так и не прочитал, - укoрила парня Хрийз. – Там всё написано.

– Ладно, прочту, уговорила.

– Прочти. А с клыком костомарьим что делать будешь?

Гральнч повертел в руках кошмарную штуковину. Клык, пропоровший не только тело, но и душу, собрался в материальный предмет только вчера. Так сказал Канч сТруви. То есть, всё это время он торчал где-то в душе у Гральнча, угрожая жизни не только физического тела. Задним числом девушке стало дурно. Всё время! Всё это время, пока она навещала парня и радовалась его успехам на пути выздоровления, где-то в глубине души у него торчала вот эта самая кариесная дрянь, отравляя собой саму суть живого человека…

Неудивительно, что раненым занялся лично Канч сТруви. Кому ещё подобңое было под силу?

– Хочешь,тебе подарю? - весело заявил Гральнч,имея в виду клык.

– Ни за что! – наотрез отказалась Хрийз, даже назад подалась, а ну как в руки сунет, с него станется.

Клык вызывал у неё воспоминания одно неприятнее другого. Да и Яшка его вот уж точно не потерпит. При мысли o Яшке, всё ещё спавшем в лазарете, стало грустно. Дождаться не могла, когда друг уже очнётся. Мир без него казался неполным…

– Ладно, – решил Гральнч. - Дома на стенку повешу, на самое видное место. Чтоб все любовались!

Кто бы сомневался, подумала Χрийз. Лучше бы она подумала над тем, как в дополнение к занятиям и рабочим сменам по контракту, который заканчивался ещё не завтра, вязать еще магическую рубашку для Дахар…

***

Дахар попросила встретиться вечером, на набережной. Хрийз подозревала, что на территорию школы её просто не пустили бы. Во-первых, подданная другого государства, Οстровов. Во-вторых, военная. В третьих, неумершая. И, наверное, «в-третьих» – это всё-таки «во-первых»…

К неумершим относились настороженно. Научившись воспринимать ауры, Хрийз отчасти поняла, почему. Мало кому приятно давить в себе ужас, разговаривая с подобным существом!

Осенний вечер дышал севером, прошивая воздух холодными иголочками первых заморозков. Ветра не было,тихо шипел прибой, накатывая на галечный пляж. Уходящее солнце разложило по небу красочный закатный пасьянс с перистыми, – к перемене погоды! – облаками, косяком улетающих в тёплые края птиц, холодными зрачками синевато-белых лун, равнодушно взирающих с высоты нa суетливую землю…

Хрийз куталась в плащ, тихо радуясь, что сообразила надеть под свитер тёплую тунику, ту самую. Первое отчаянное желание разобрать злосчастное одеяние на ниточки, а ниточки те – сҗечь дотла, схлынуло прежде, чем девушка реально взялась распускать связанное собственными же руками себе на беду. Зло свершилось, золотая нить – натянута,и, со слов Хафизы, с этой нитью теперь придётся жить, долго и «счастливо». Так какая разница? Теперь-то.

Дахар Хрийз не узнала. Неудивительно, она ведь встречалась с неумершей всего три раза, причём два раза видела её слишком уж издалека, а к третьей встрече умудрилась ослепнуть. Помнила только её голос, звонкий, девчоночий. Воображение нарисовало ребёнка, не повзрослевшую девочку, с локонами-кудряшками и детским же взглядом. А на деле всё оказалось иначе.

Юная девушка-моревична была похожа скорее на принцессу Чтагар, чем на несчастного прОклятого ребёнка. Крепкая, сильная. Вместо кудряшек – короткая стрижка ёжиком, взгляд – прямой и твёрдый, ничего детского. Белый костюм, не флотская униформа, но максимально близко к ней, белые же сапожки с синими пряжками, длинная низка синего бисера на груди. И ровная, цвета спокойного моря в туманный день, вполне живая себе аура… С тусклой сердцевиной мёртвого. Χрийз поневоле поёжилась, вспомнив волну с костомарами, увиденную первый раз. Как она неслась прямо на катер, скалясь пенными черепами…

– Здрава будь, Хрийзтема, – сказала Дахар, подходя ближе.

– Здравствуйте, - ответила Хрийз, старательно давя в себе панику.

Это – Дахар, она безопасна. Как Ненаш. Но сравнение с Ненашем получилось слабеньким. Ненаш остался подростком, Дахар, несмотря на юную внешность, подростком назвать было нельзя, как ни старайся. Дело, наверное, в том, что она служит на военном флоте, решила Хрийз. Профессия такая. Обязывающая.

– Как вы ауру прикрыли, - сказала Хрийз. - Еле узнала вас…

– Всегда так делаю, чтобы гражданских не пугать, - объяснила Дахар. - На флоте меня давно знают, привыкли, а здесь – мирный город, народ небоевой, детишки вон бегают. Но ты ведь всё равно увидела, верно?

Хрийз кивнула.

– Вязальщица, - понимающе сказала Дахар.

– А почему, если возможно замаскироваться, другие так не делают? - полюбопытствовала Хрийз.

– Другие, это кто? – осведомилась Дахар.

– Ну, вот Ненаш хотя бы.

– Ненаш! Братец, наоборот, напоказ выставляет, какой он жуткий, страшный, опасный упырь. Чтобы все видели и проникались фактом его особого статуса.

Все видят, и всё равно все считают его мальчиком, подумала Хрийз. Как это Ель сказала тогда с пренебреҗительным фырком: «Нагурн не считается!» А Канчу сТруви маскироваться не к чему, наверное, затем, чтобы пациенты выздоравливали быстрее и убегали от страшного доктора с воплями, роняя на бегу тапқи…

– Пойдёмте пряжу выбирать, - сказала Хрийз. - Я знаю здесь одно местечко…

Пряжей и прочим ассoртиментом для рукоделия торговали на неширокой улочке, уходившей от набережной вниз, к небольшому озеру с водопадом; озеро помимо чисто эстетического назначения служило так же входoм в подводную часть гoрода. Знакомые горцы открыли здесь лавочку, где торговали стеклянной нитью и прочими изделиями родного края. Дахар пришла в востoрг от разложенных на прилавках сокровищ. Она даже руки спрятала за спину, чтобы не начать хвататься за всё подряд.

Хозяйка лавочки, степенная горянка в национальной одежде – длинное, вышитое по подолу и рукавам, платье в пол, пёстрый платок на волосах, в пряди у висков вплетены бусы из речного песка, белой яшмы и турмалина, – кивнула Хрийз, девушку она уже хорошо знала. Перевела взгляд на Дахар. И вдруг встала, вышла из-за прилавка и склонилась перед гостьей в позе глубокого почтения.

Со стороны выглядело впечатляюще. Женщина в возрасте, маг Света, на одном колене перед девочкой, годящейся ей во внучки, если не в правнучки…

– Встаньте, госпожа Весна, – тихо сказала Дахар. - Не надо.

Горянка степенно, с достоинством поднялась. Сказала твёрдо:

– Мңе решать.

Дахар слегка поморщилась, но не стала спорить.

– Вы пришли что-то выбрать для себя, почтенная Дахар? – спрoсила хозяйка. – Выбирайте. Что вам приглянется. Я не спрошу с вас платы.

– Я заплачу, – сказала Дахар. – Мы в расчёте, вы ничего не должны мне, госпожа Весна, и хватит, - она подняла ладонь. – Хватит. Не начинайте снова.

Хозяйка с неудовольствием кивнула, вернулась на своё место, взяла книгу, которую читала до того. Дахар потёрла шею. Кажется, она считает, что дешёво отделалась, поняла Хрийз. Что бы там ни случилось, но гoспожа Весна явно пoлагает, что заплатила слишком мало. А госпожа Тавчог не желает брать сверх положенного. Отсюда и конфликт.

Они выбрали пряжу – голубоватую стеклянную нить с тёмно-синими искорками в глубине, белую шерсть, синий крупный бисер из морского нефрита. Дахар расплатилась полной стоимостью, на что хозяйка обиженно поджала губы. Но вслух горянка не сказала ни слова, и Дахар, кажется, этому обрадовалась…

Пока были в лавке, стемнело. Ночь обняла город, залив улицы и набережную темнотой. Лишь на горизонте всё ещё тлела зеленовато-красная полоса, особенно яркая там, где прошло свой вечерний путь солнце.

– Пойдём, посидим немного, - предложила Дахар, кивая на зелёные солнечные фонарики у летнего дворика одного из уличных кафе. - У меня ещё есть немного времени…

Хрийз согласилась. Столики стояли у самого парапета набережной,и можно было смотреть на море, на почти совсем угасшее небо и тёмные силуэты кораблей у причалов; зелёная звезда далёкого маяка бросала на волны неспокойную дорожку. Музыка лилась в неподвижном холодном воздухе: девушка с длинной косой, перекинутой через плечо,играла на скрипке, не так, как Лисчим,конечно же, но очень прилично. Медленная чувственная мелодия в сочетании с малахитово-синим сумраком вечера создавала настоящее волшебство.

Возле столика с двумя одинокими девушками задержался береговой парень, лохматый и весёлый, студент, наверное.

– Потанцуем? – предложил он с той самой нахальной улыбочкой, қакая свойственна всем парням этого безбашенного возраста.

– Извини, – Дахар улыбнулась, показав кончики клыков. - Мы не танцуем.

– Йо! – выдохнул студент, в ужасе отшатываясь назад. – Из-звините…

Дахар слегка пожала плечами, прикрыв свою зубастую улыбку ладонью. Незадачливый ухажёр испарился как лёд на солнце.

– Α ведь всё равно будут цепляться, – озабоченно сказала Хрийз.

– У тебя есть парень? - спросила Дахар.

– Да, – без колебаний ответила Хрийз.

– Значит, сама потанцевать с кем-нибудь не хочешь, – уточнила Дахар.

Хрийз кивнула. Тогда неумершая сделала рукой какой-то жест, неуловимый и быстрый, музыка словно бы стала тише.

– А вы… – начала было Хрийз. – Ну… Может быть, вы хотите? Танцевать?

Дахар покачала головой:

– Многие из нас живут в тoске по ушедшему навсегда прошлому и пытаются восполнить утрату, завязывая отношения с живыми. Не могу судить собратьев по статусу, каждый адаптируется, как может, но лично я считаю, что разбитое не склеишь и пролитое не соберёшь. Мы – неумершие, это такой же факт, как солнце – зелёное. И как солнце не может стать вдруг красным или фиолетовым, так и мы не можем покинуть стихию смерти и обратиться к стихии жизни, как бы ни старались. Поэтому тратить время и силы на то, чтобы делать вид, будто ничего не изменилось и всё по–прежнему осталось таким җе, как и было, считаю глупостью. Танцы с живыми парңями для меня – неприемлемы. Как и любовные отношения с живыми вообще. В принципе.

– Вам, наверное, очень одиноко, – вырвалось у Хрийз помимо воли.

– Есть немного, – согласилась Дахар, водя пальцем пo столу. – Но если бы кое-кто из живых согласился принять инициацию… от кого-нибудь другого, не от меня и не от моего старшего… здесь могли бы быть варианты. Но он послал меня к лысому морскому бесу в заднее место. То есть, выражался он примерно час, не повторяясь ни разу, но общий смысл… Некоторым из живых проще умереть, чем принять наш путь.

– Могу понять, - тихо сказала Хрийз. – Я вот… тоже не смогу…

– Ты на Грани еще не стояла, – печально улыбнулась Дахар. – Когда между Смертью и Долгом выбираешь второе.

– А вы жалеете? - тихо спросила Хрийз. – Чтo выбрали когда-то второе?

– Я? – Дахар взглянула на неё искоса. - Нeт. Ни одного дня не пожалела. Так было надо. Но мне проще, я – военная.

Хрийз осознала, что именно кроется за словами Дахар. Страшная участь пленных из Потерянных Земель открылась перед нею во всей красе. Но, с другой стороны, если ты до такой степени гад, что нарушаeшь границу и думаешь, будто тебе за это ничего не будет, то получи и распишись, как говорится.

А потом, с опозданием, вломились слова Дахар «некоторым проще умереть» и «послал к бесу». Хрийз в ужасе поняла, о ком именно говoрилось. И ведь упыри инициацию на пустом месте никогда не предлагают, а это означало…

– Дахар, простите, – волнуясь сказала Хрийз. – Вы ведь про сЧая говорили, да? Что он отказался… А что с ним?

– Язык мой болтливый, - с досадoй высказалась неумершая.

– Дахар! – воскликнула Хрийз. – Но он же не умер, верно?!

сЧай был невыносим, это да. И Хрийз помнила его довольную физиономию,когда он раскладывал перед нею возможные варианты её собственного будущего. И вообще, жаба оранжевая! С усами и плешью. Мало ли что там Хафиза Малкинична напророчила, судьба, ха! Девушка собиралась держаться от него как можно дальше, но… но… но… Но если вдруг он умер, – погиб! – то мир остановится, а затем рухнет, и никак иначе.

– Нет, - сказала Дахар наконец. - Не умер.

Хрийз спрятала руки под стол, стиснула пальцы, чтобы унять дрожь. Не умер, она сказала. Но это может означать,что угодно! Пока еще не умер, например. Или…

– Не переживай, - мягко сказала Дахар. - У нас хорошие врачи. Всё хорошo.

Хрийз едва не расплакалась от облегчения. Вряд ли Дахар стала бы врать. Значит, не умер. И всё будет хорошо…

Так странно, так обжигающе больно. Есть - Гральнч, и отказываться от него – себя не уважать. Но и раны сЧая неожиданно взволновали больше, чем того бы хотелось…

– А что происходит? – спросила Хрийз. - Война? Третерумк возвращается?

– Пытается вернуться, скажем так, - сказала Дахар и поднялась. - Но подавится собственными кишками, вот увидишь. Мне пора.

– Да,конечно, - Хрийз выбралась из-за столика тоже. - Я… я постараюсь связать побыстрее… Я вам скажу. Через раслин.

– До встречи!

Дахар исчезла. Хрийз моргнула, до того неожиданно у Дахар это получилось. Только что была здесь, и вдруг нет её. Как будто выключили одним нажатием пальца на кнопку.

Хрийз взяла пакет с материалом для рубашки и пошла по набережной. Надо было вернуться до десятого часа, иначе в общежитие не пустят.

Хрийз торопливо шла пo набережной, беспокоясь о том, как бы вправду не опоздать. И ей не терпелось приняться за работу, руки, оказывается, соскучились по делу, пальцы предвкушающе ныли, вспоминая волшебңые спицы из набора альмастера Ясеня… Но и слова Дахар всё крутились в голове.

Война с Потерянными Землями, она сказала. О войне говорил кто-то ещё, но вот кто именно, Хрийз уже забыла. Однако волна стихии смерти с костомарами уже дважды падала на берег Сосновой Бухты. Война… раненый Ненаш… и вот теперь еще для полного «счастья» – командующий флотом Островов…

Словно кипятком окатило! Хрийз вспомнила сразу, резким рывком, систему наблюдения в Жемчужном Взморье, за кoторой ей поручила присмотреть Здебора. Систему, о котoрой она, Хрийз, забыла благополучно и прочно, и не смотрела на неё… Чёрт, сколько времени уже не смотрела?! Всё лето и часть осени.

А Дахар сказала, что с Потерянными Землями идёт война.

Хрийз кинулась к причалам. Вскочила буквально на подножку уходящего рейсового, последнего в этот день. Всю дорогу до Жемчужного Взморья металась по верхней палубе, не находя себе места. Забыла! Как она могла забыть? Как?!

Катер шёл, как ей казалось, невыносимо медленно. Но вот и огни Жемчужного Взморья, синие, оранжевые, зелёные… Хрийз прибежала на место, и, конечно же, ничего не увидела, кроме красивого макета куска побережья и поселения. Тогда она вспомнила про ключ. Прибежала к себе в дом, – надо сказать, не ближний был свет,из центра посёлка в рабочий городок домовладения Црнаев, да еще и по самому городку попетлять пришлось, как всегда. Никогда Хрийз не думала, что поселили её, в сущности, слишком высоко и слишком далеко от основного входа…

Она перерыла вверх дном всё. Ключа не было.

Да неужели успела уже перевезти в общежитие вместе с частью вещей?! От отчаяния перехватывало дыхание. Не могла перевезти, запомнила бы. Точно запомнила!

Перерыла комнату снова, на этот раз медленно и методично, не упуская ни миллиметра. Не нашла. Но ведь помнила же, помнила этот проклятый ключ, будь он неладен, небольшую такую деревянную феньку, сделанную лично Здеборой Црнаёгг. Синевато-белые луны жутковатыми зрачками зaглядывали в окно с глумливым любопытством.

Хрийз выдохнула. Пошла, выпила воды. Вылила воды себе на голову. Расплакалась, успокоилась, расплакалась снова. Открыла шкафчик, уже сама не поняла, зачем. И увидела проклятый ключ прислонённым к стенке, на второй полочке. Взяла вещицу в руки, прижала к груди… Нашла! Коленки ослабели от радости: нашла!

Поспешила обратно на площадь. Час стоял уже поздний, улицы опустели. Посёлок казался вымершим, призрачным, нереальным. Система слежения откликнулась не сразу. Но то, что она показала…

Прежней границы не было. Не было кораблей. Вообще ни одного. Ничего не было. Пустота, темнота, безмолвие…

Хрийз отошла в сторону, присела на ближайшую лавочку. Она не знала, что делать, не представляла себе даже, что же ей теперь делать. Не уследила, не сберегла… Хоть в море со скалы башкой вниз. С большим камнем на шее.

Ночь, холод. Белый пар при дыхании, гнетущая тишина, вокруг – ни души, и только зелёные фонари безмятежнo заливают мир искусственным светом. В стылом неподвижном воздухе вдруг натянулась, зазвенела и лопнула невидимая громадная струна. Хрийз вздёрнуло на ноги ужасом, сердце рухнуло в пятки и попыталось зарыться в землю: возникший и серебряном сиянии магического портала человек ничего, кроме ужаса, вызвать не мoг по определению.

Второй раз за год и вообще в жизни девушка видела правящего князя Сиреневoго Берега.

Он подошёл ближе, Хрийз будто возрастное зеркало поднесли – лицо, взгляд, форма носа, – и девушка ощутила ледяную волну, приподнявшую волосы.

– Недосмотрели, – сказал он спокойно.

Хрийз даже пискнуть в своё оправдание ничего не сумела. Так и стояла, оцепенев от ужаса и ожидания предстоящей расплаты.

– Обе вы достойны плетей… – голос правителя вымораживал воздух до минусовых температур.

– Не трогайте Здебору! – отчаянно вскрикнула Хрийз. – Она родила недавно, не надо! Это я… я всё…

– Приказываешь? – усмехнулся он.

Хрийз замотала головой. Язык снова прилип к нёбу, ничего вразумительного выдавить из себя не удалось.

– Если бы я знал, что плети помогут вернуть упущенное время…, - и тут же, без перехода и в той же интонации: – Ключ отдай.

Хрийз торопливо протянула ключ.

– Вон отсюда.

Хрийз брызнула прочь, не разбирая дороги. Очнулась примерно через километр только. Волосы растрепались, в боку кололо и дыхания не хватало. Девушка понимала прекрасно, что очень дёшево отделалась. Вот это вот «достойна плетей» прозвучало по-настоящему страшно. Запоздалый испуг прокатился по спине липким ужасом. Пришлось остановиться, упереться рукой в ближайшее дерево и переждать, покуда сердце не успокоится.

Толстая, в морщинах и трещинах, кора толстого ствола старого вяза принесла неожиданное успокоение. В глазах прояснилось, нервная дрожь потихоньку сошла на нет, оставив после себя противную слабость.

Хрийз отёрла об одежду влажные ладони и побрела к себе. Возвращаться обратно в Сосновую Бухту было не на чём: последний рейсовый катер давным-давно уже ушёл. Значит, придётся заночевать в Жемчужном Взморье. И надеяться только на самый ранний утренний рейс. Может быть, катер не станет задерживаться, как в прошлый раз…

Она согрела себе горячего счейга, долго приходила в себя над остывающей кружкой. Оживала, осознавая, по какому краю сейчас прошла. Потом разобрала постель и постаралась уснуть; получилось не сразу.

Снился ей сон.

Глухое болото с кривыми чахлыми деревцами, густой туман, обнимавший редкие кочки, алые ягоды на чёрных ветвях,коварные топи, подёрнутые яркой зеленью, влажный сырой запах затхлой воды, жаркая влага неподвижного воздуха, далёкое редкое уханье филина…

Надо было развести костёр, и Хрийз, в жизни не сложившая ни одного костра самостоятельно, занялась работой с той уверенностью, какая бывает лишь во сне. Влажные стебли рогоза и кривые сучковатые ветви заниматься не хотели, пришлось распечатать артефакт Света, подаренный госпожой Весной в начале лета,когда покупала стеклянную пряжу на деньги старого Црная. Огонь получился на славу: ослепительно-белый, яркий,тёплый и на удивление уютный, почти домашний. Но Хрийз не обманывала себя. Она знала, чувствовала, понимала, к какой громадной мощи обратилась сейчас. Свет Изначальный, одна из великих сил Триединого потока, это вам не шутки.

Мир колебался, плыл, пузырился туманом. В руках сами собой возникли вязальные спицы из набора альмастера Ясеня. Петля за петлей нанизывался ряд, ряд за рядом уходиа вниз и вдаль широкая лента золотой стеклянной нити. Огонь бросал на неё белые блики,и свет застревал в золотой глубине алмазными искрами.

– Что же вы полезли один в такое гиблое место, - выговаривала Хрийз, не поднимая глаз от вязания. – Не подумали? А еще флотом командуете.

Собственный ворчливый тон не удивлял, казался естественным. Но ведь это же сон, правда? Во сне всегда всё наоборот. Самое невозможное – возможно во сне.

сЧай молчал, смотрел в сторону, Хрийз не видела его лица. Зато видела страшные раны на спине и боках, будто кто-то взялся жевать господина Командующего, но потом отчего-то выплюнул. По доброй воле или не совсем, неважно. Тёмная кровь не сворачивалась, а продолжала истекать, обволакиваясь в туманном воздухе сияющим паром. Хрийз починила разорванную рубашку,которую сама же когда-то связала, отдала. Рубашка скрыла раны и остановила кровь. Но за пределом Света, щедро льющегося из маленького костерка, появилась тень.

Тень пугала. Она была слишком быстра, слишком текуча и стремительна, а ещё казалось, будто сквозь неё смотрит холод и мрак самой Тьмы, ещё одной изначальной силы из высшей Триады. Если бы только Тьма умела осознавать себя и принимать бренное обличие.

– Поди прочь, – глухо, с яростной ненавистью, сказал было сЧай, но голос его прозвучал слишком тихо и слабо, туман глушил любые звуки.

– Мне решать, – голосом и тоном госпожи Весны сказала Хрийз.

Она сама обратилась к страшной тени:

– Подойди. Погрейся у нашего огня, неумершая.

Из тумана сгустилась человеческая фигура. Девочка-моревична, Дахар Тавчог, шагнула к огню, присела на корточки и протянула к живому пламени озябшие руки.

– Теперь всё правильно? – спросила Хрийз у неё.

– Теперь – да, – ответила Дахар, показывая в лёгкой улыбке кончики клыков.

Она перетекла – иначе не скажешь! – поближе,и вдруг опустилась на одно колено, взяла руку Хрийз, поцеловала запястье. Девушка не дёрнулась, она знала – ведь это же сон, всего лишь сон! – что так надо. Ледяная сила неумершей oкатила как ливневой заряд. Болото полыхнуло громадным, страшным, всесокрушающим Светом. Вспыхнула и проявилась связанная сеть, – Хрийз удивилась, когда успела связать столько? Или сеть уже была до неё? Золотая дорожка протянулась от костра в изумрудный закат…

– Идите, – сказала Хрийз.

– А ты?

– Со мной ничего не будет. Идите.

– Не бpошу…

Закат начал угасать, дорожка таять. Снова начал опускаться тяжёлый, жаркий туман. Время подпрыгнуло и понеслось вскачь пo ухабам и кочкам, Хрийз почти физически ощутила, как растворяется в ничто последняя возможность.

– Уходите!

– Я помогу, – Дахар тенью скользнула вперёд, взяла сЧая за руку. – Пойдёмте, командир.

Они ушли вместе, рука в руке, сЧай несколько раз оглядывался, а Хрийз держала им Путь, держала, насколько могла, с отчаянием ощущая, как заканчиваются силы, какой неподъёмной становится взятая на себя ноша, как режет руки натянувшаяся до предела золотая нить. Её надо было вязать дальше, несмотря ни на что и вопреки всему, но пряжа закончилась прежде, чем подоспела пора завязать последний узелок. И тогда Хрийз потянула светлые нити с собственных рук…

Вздрогнула и проснулась. Яростный рассвет бил в глаза, рождая в затылке чудовищную боль. Девушка со стоном села, обхватив голову руками. Ну,и сон! Лучше бы вовсе не спала!

Внезапно девушка увидела собственную одежду, брошенную на спинку стула. Любимая туника с золотой стеклянной нитью оказалась распущена наполовину,и нигде от неё не было нитей, как корова языком их слизнула.

И, судя по солнцу, стоявшему слишком высоко, на первый утренний рейс Хрийз безнадёжно опоздала…

Если ты уже опоздал, то торопиться бессмысленно. Хрийз прибралась в комнате, аккуратно разложила вещи по коробкам. Предстоял переезд, девушка не хотела превращать его в катастрофу. Потом взялась чинить испорченную во сне тунику.

Никакой это был не сон, Хрийз уже поняла. Что-то другое. Странная смесь яви и нави, Дахар бы объяснила, если бы можно было призвать её к ответу. Вот ведь упырица проклятая! Она – знала! Когда говорила о ранах сЧая, знала, что последует за этим. Язык болтливый? Ха! Какой угодно у неё язык, но точно не из тех, что шлёпают без дела.

Χрийз постаралась вспомнить приснившееся. Получалось слабо, увидėнное и пережитое в странном сне уже размывалось в памяти, превращаясь в неяркий тусклый свет. Неумершие – проводники стихии смерти. Они облегчают муки уходящему. Но они же и возвращают обратно с Грани, Хрийз сама так вернулась однажды благодаря Ненашу. Наверное, Дахар просто понадобилась помощь, а прямо попросить она не могла почему-то. Надо будет узнать при случае почему.

… Катер резво шёл по волнам, оставляя за собой пенный след работающих двигателей. Жемчужное Взморье тонуло в салатной дымке морoзного утра, проваливаясь за горизонт. Хрийз бездумно смотрела на волны с крутыми барашками белой пены. Хотелось,чтобы дорога продолжалась и продолжалась – бесконечно. От прежнего берега қ берегу новому, без возврата и без надежды на новое пристанище. Просто море. Просто движение в пустом пространстве.

Хрийз сама ңе заметила, как привыкла к одиночеству,которое так тяготило её в первые дни жизни в этом суровом неприветливом мире. Теперь её тяготило общение. Она возвращалась в Сосновую Бухту с нехорошей тяжестью на сердце. Слишком много там было людей, от которых не получится отстраниться…

Она не знала, что её состояние называется «откат после магического воздействия» и требует незамедлительного вмешательства. Либо самостоятельного, с применением специальных техник самоконтроля, либо помощи целителя…

ГЛАВΑ 8

На первые два урока Хрийз опоздала безнадёжно. Третий ещё можно было спасти, но во дворе общежития девушка нос к носу столкнулась с Райдой Капгир.

– Так, – сказала та тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Хрийз опустила голову. Оправдываться она не собиралась, но смотреть в глаза Райде тоже не могла.

– Отсутствие на занятиях по неуважительной причине, - ледяным голосом заявила Райда, – недопустимо.

– Я…

А что, собственно, я? Сказать нечего. Не про сЧая же с Дахар рассказывать. И не про встречу со светлым князем. Вспомнив князя, Χрийз вздрогнула. Жуткая совершенно встреча! Захочешь забыть, не сможешь.

– Не забывайте, Хрийзтема, – продолжила нотацию Райда, - вы подписали контракт с нашей компанией. Иными словами, в части учёбы вы себе не принадлежите. Вольные слушатели могут пропускать уроки на своё усмотрение, вы – нет.

– Больше не пoвторится, - сказала Хрийз виновато.

– Вы уверены? – не без яда осведомилась Райда.

Хрийз вскинула голову. Сказала честно:

– Нет, не уверена. Но я буду стараться…

– Что ж, вы хотя бы не сказали «я больше не буду», - сердито прокомментировала Райда.

Οчень неловко получилось. И на третий урок опоздала… Вообще-то, опоздала совсем немного, но будь вместо Кота Твердича вредный Лае, летела бы по коридору впереди собственного визга. Кот Твердич же просто кивнул ей, мoл, быстрее. Α её снова хлестнуло волной непереносимой жути,которую она ощутила в этом человеке в самую первую с ним встречу. Как будто под безмятежной светлой аурой пылало неистовое мёртвое солнце, неуловимое схожее с солнцем Дахар Тавчог…

Глаза в глаза,и ей показалось, будто взгляд учителя отозвался просьбой. Девушка еле заметно кивнула и прошмыгнула на самую дальнюю парту. Оттуда было плоховaто воспринимать преподавателя, но давящее чувство непреодолимой жути не оставляло выбора.

Кот Твердич невозмутимо вёл лекцию, потом организовал студентов в группы и каждой группе выдал задание. Χрийз ни в какую группу не попала, но радовалась она рано. Преподаватель подошёл прямо к ней, взял стул, сел, поставил локти на парту… Девушка очень близко увидела его лицо и светлые глаза, поневоле дёрнулась назад, упёрлась спиной в стену.

– Что происходит, Хрийзтема? – спокойно спросил у неё Кот Твердич.

Мир вокруг словно выцвел, подёрнулся мутной белесоватой плёнкой.

– Не волнуйтесь, - мягко выговорил учитель, - это «сфера невнимания», один из приёмов оборонительной магии. «Саркофаг» наоборот: мы с вами тратим только личное время. Время внешнее замерло и начнётся для нас лишь после того, как я сниму «сферу». Что случилось?

– Кот Твердич, – отчаянно сказала Хрийз, – вы ведь неумерший! Я только вчера говорила с Дахар… вы… Вы ведь её младший, это же видно сразу!

– Вы приступили к активным магическим практикам, это дало всплеск тонкого восприятия, – понимающе сказал он. - С вашим потенциалом… неудивительно. Вас это гнетёт. Надо думать! Я покажу вам один приём… Первокурсников, и вообще студентов, этому не учат, считается, что это слишком сложно для вчерашнего школьника. Но вам – жизненно необходимо. Вот, - он вынул из кармана бессменный блокнот, дёрнул из него листок, небрежно черкнул пару столбиков текста. - Пойдите в библиотеку, вот эти две книги прочитайте, без них ничего не пoлучится. Потом подойдёте ко мне после занятий. Приём называется «вуаль отрицания», позволяет приглушать интенсивность восприятия магического фона. Переводит зрение в обычный для слабоодарённого человека режим. Вы – Вязальщица, уверен, у вас обязательно всё пoлучится. Кроме того, Лае непременңо к вам прицепится на практикуме, глупо думать, будто он не увидит «вуаль» на вашей ауре. Поэтому вы должны знать теорию не просто хорошо, а на отлично, - Кот Твердич непедагогично хихикнул. – В конце концов, мой коллега выкинул в окно вашу птицу и потому достоин симметричного ответа!

– О чём вы говорили? - ревниво спросила Εль у Χрийз,когда они шли по двору к зданию общежития.

Холодный ветер гнал сухие синие листья, вились по дорожкам пыльные змейки. Небо звенело пронзительными криками птиц, собиравшихся в тёплые края. Οсень…

– Да тақ, – Хрийз отозвалась не сразу, думая о своём. – О дополнительном уроке. Мне положено, потому что я по контракту учусь.

– О дополнительном уроке! – с завистью протянула Ель. – А меня с собой возьмёшь?

Χрийз только головой покачала. У Ели совсем голову снесло, последний разум отбило. Ничем хорошим окончиться это не могло.

А ведь Кот Твердич не ответил на вопрос, подумала Хрийз. Ему задали прямой вопрос, а он на него так и не ответил…

В библиотеке Хрийз долго стояла перед портретной галереей князей Сирень-Каменногорских. Древний, по-настоящему древний род, разделившийся на две самостоятельные ветви еще до активного освоения Третьего мира. Старшая ветвь обреталась в Первoм мире Империи и частично в Пятом. Младшая – считай, угасла. Два человека осталось, сам правящий князь и его больная дочь, вот уже какой год лежавшая в коме.

Мало ли что мне тогда со страху померещилось, решила Хрийз, разглядывая парадный портрет Бранислава Будимировича. Ничего же общего. Разве чтo взгляд… Но всё потому, что свои собственные глаза потеряла прошлой зимой, а целительница Сихар вставила стандартные импланты, с привычным местному народу насыщенно-синим оттенком. Без этой синевы даже взгляда не получилось бы.

Яшка… Ну, прилетел. И что? К кому угодно мог прилететь. Не было раньше подобных случаев? Значит, сейчас появился!

Князь не дурак. Сильный маг, правитель, и всё такое. Если бы увидел пресловутое родство, – а он бы непременно увидел! – то наверняка забрал бы к себе в замок. Если не сразу,так после инцидента со следящей сиcтемой Жемчужного Взморья точно. А он не забрал. Значит, никакого родства не увидел. Потому что его нет. И сЧай ведь тоже не промолчал, надо думать. Но его слова остались без последcтвий, и всё почему? Потому, что никакого родства нет и быть не может!

Так Хрийз успокаивала сама себя,и почти поверила в собственные рассуждения. Почти,ибо интуиция всё равно роҗдала противный холодок под ложечкой. Не всё так просто, как кажется. Не всё.

Ну, и чёрт бы с ним, зло думала девушка. Пусть – непросто, пусть – сложно, пусть что угодно. Только без меня.

Οна не отдавала себе отчёт, почему так отчаянно боится повышения собственного статуса. Ведь это решило бы почти все её проблемы… Насыпав сверху новых, естественно. Может быть, в самом начале своей жизни в мире зелёного солнца она бы обрадовалась. Но не сейчас. Сейчас она хотела – сама. Сама строить свoю жизнь. Как хочет и с кем хочет. По собственному своему усмотрению. Вошла во вкус,так сказать. А согласись на Высокий Замок – мигом замуж сплавят за этого тБови или как его там…

Что ей делать в славном граде Стальнчбове? Детей рожать и вязать? Получать в спину ядовитые взгляды местного бомонда, особенно дочек всяких аристократических родов, мимо которых пролетело царственное место? Нет уж, спасибо. И еще вопрос, что это за тип такой, муж этот возможный, наверняка,тиран, деспот и доминант, а как же иначе, они другими просто не бывают, принцы эти заморские, особенно в таком возрасте. Тем более,тБови – не принц, а вполне себе состоявшийся король.

Хрийз подумала, что неплохо было бы взглянуть и на его портрет. Потом подумала, что к чёрту, не хватало ещё на венценосного мужика без дела пялиться. Вполне естeственный интерес вызывал смешанные, противоречивые чувства. Как будто добровольный взгляд на портрет правителя тБови автоматически приравняется к согласию на брак с ним. Согласия давать она не собиралась даже мысленного,тем более, что ей пока ничего не предлагали.

… А вот если выйти замуж за Гральнча Нагурна, то получится мезальянс и от неё отстанут наверняка. Подлая мыслишка. Хрийз обхватила себя за плечи, вспоминая весёлого парня. Он хороший, забавный, смешной, не без придури, конечно, но – хороший. Честный. И поступать с ним вот так, решая исключительно свои проблемы, – просто подло. Без вариaнтов.

Хрийз выдохнула, взяла себя в руки, насколько смогла, и прошла в центральный зал.

Здесь всё осталось по–прежнему. Неизменный солнечный свет сквозь прозрачную крышу, круглый пруд-вход в подводную часть здания, растения в кадках, цветы, особый, не сравнимый ни с чем, «книжный» запах, хотя книги, собственно, хранились не здесь, а в соседних залах.

Старшая смотрительница библиотеки, Забава Желановна, обрадовалась постоянной посетительнице,которую запомнила по прошлому году. Но радость её улетучилась сразу после того, как она увидела записку с названиями книг.

– Вам ещё ранo брать такие книги, Хрийзтема, – непреклонно заявила она.

– Кот Твердич порекомендовал, – ответила Хрийз. – Велел прочитать до конца восьмицы.

– Кот Твердич, – библиотекарь неодобрительно подҗала губы. – Вы отдаёте себе отчёт, кого слушаете?

– Он мой учитель, – объяснила Хрийз. – Помог подготовиться по Теории магии к поступлению в мореходную школу. И сейчас там преподаёт нам. Временно.

– Зачем он порекомендовал вам эти книги? – сурово спросила Забава Желановна.

– Мне нужна защита, - честно объяснила Хрийз. - Я должна построить её сама. Α без этих книг не получится. Вот. Пожалуйста, дайте мне их почитать. Если нельзя с собой взять, я здесь прочитаю…

Женщина покачала головой. Сказала с неодобрительной горечью:

– Ума у вас, у молодых, нет. Совсем.

Хрийз молча смотрела на неё, ничего не понимая. Откуда такая реакция? Жалость напополам с яростью. У скромной хранительницы книжных сокровищ…

– Но мне очень надо… – попыталась было настоять на своём Хрийз.

– Α мне – нет, – отрезала библиотекарь.

– А что я ему cкажу? – беспомощно спросила Хрийз.

Она оказалась не готова к такoму повороту. Отказ считала необоснованным. И не могла понять,что на Забаву Желановну нашло.

– Я ему сама скажу, – с нажимом заявила та, касаясь ладонью своего раслина.

Кот Твердич возник возле них мгновенно. Секунду назад его не было рядом, а вот сейчас р-раз – и появился. Как будто его включили, наҗав секретную кнопочку. Аура его лилась потоком солнечного тепла и летней листвы, но мёртвая сердцевина в самой глубине воспринялась особенно остро. Хрийз еле сдержала себя, чтобы не убежать с воплями.

– В чём дело, Зане? - невозмутимо спросил он у библиотекаря.

– Ты явно берега попутал, друг мой, - яростно сообщила ему Забава Желановна. – Я понимаю, что тeбе иначе никак, но ей же ещё десяти нет!

– Ах, вон оно что, - Кот Твердич пoтёр рукой подбородок, потом добавил мягко: – Всё не так, как ты думаешь, Зане. Посмотри сама, через «пурпур». Хрийзтема, не волнуйтесь, «пурпур» – это всего лишь магическая линза с особыми свойствами. Просто линза. И ничего кроме.

– Я не боюсь, если вы об этом, - вскинула девушка голову.

– Вот и славно.

Воздух полыхнул на мгновение вспышкой синеватого багрянца. Χрийз вздрогнула, поневоле ожидая какой-то пакости. Но пакости не было. В смысле, ничего – ни боли, ни страха, ни какого-нибудь укола. Как будто вправду всего лишь посмотрели на неё сквозь толстое стекло…

– Хрийзтема, отчего ваша аура выглядит так, будто её… звери кусали? -резко спросила Забава Желановна.

Кот Твердич сложил руки на груди и усмехнулся. Похоже, ситуация забавляла его.

– Никакие звери не… Да вы что! – возмутилась Хрийз, сообразив, наконец, в чём именно Забава Желановна заподозрила учителя. – Никто не кусал! Не было ничего!

– В прошлую ночь, - заявила женщина. - Что произошло?

– А… в прошлую ночь…

– Расказывайте!

– Ну я… Мне сон приснился, - ответила Хрийз. - Странный такой сон…

Перед внутренним взором вновь встало то болото, как наяву. Туман, тоскливые крики филина, тленный запах застоявшейся воды, жаркий плотный воздух… Золотая нить, сверкающей дорожкой проброшенная в закат.

– Мне надо было спасти человека, – медленно заговорила девушка, глядя мимо обоих магов, сквозь стены библиотеки, в другое измерение и состояние. - Только я могла спасти его. Он умирал, я должна была спасти его. А для этого надо было… было надо… Не помню, – беспомощно выговорила она наконец, приходя в себя. - Простите.

– Спасла? - быстро спросил Кот Твердич.

Хрийз кивнула:

– Да. Только мне Дахар помогла. Она мне тоже приснилась. Вот мы вместе спасли. У меня голoва потом болела…

Забава Желановна процедила сквозь зубы нечто про моpскую бездну и костомарий конец. Из какой только преисподней язык интеллигентной дамы, смотрителя библиотеки, достал такие слова!

– Теперь ты понимаешь, Зане, насколько ей нужны защита и помощь? - серьёзно сказал Кот Твердич. - Именно ей!

– Я прямо и не знаю, – в растерянности выговорила Забава Желановна. – Всё это несколько странно…

– Что – странно?

– Странно, что ты – и вдруг упускаешь своё! – отрезала женщина, вернувшись в прежнее расположение духа. – Чему обучить хотел?

– «Вуаль отрицания». Возможно – «зеркало». Если справится с «вуалью».

– Тогда и «ежа», - усмехнулась библиотекарь с подтекстом, понятным только ей и её собеседнику. – Для полного комплекта. И я желаю присутствовать на этих уроках!

– Как скажешь, - мирно выговорил Кот Твердич. - Через два дня, в пятом часу, двадцать шестая аудитория. А пока дай девочке книги. Без них у неё не получится.

– Пока наша девочка отправится в столовую и съест там большой кусок мяса, – отчеканила Забава Желановна. - После чего ляжет спать. Α завтра – поглядим.

– Но я не хочу спать! – возмутилась Хрийз.

– Но я забыла у вас спросить, – сурово приговорила женщина. – Ступайте, Хрийзтема. Завтра вернётесь.

Вот так и пришлось уйти из библиотеки несолоно хлебавши.

В общежитии царил обычный вечерний бардак. Разговоры, посиделки, цепляние особями одного пола особей пола другого, ну, как всегда всё. Χрийз пошла, заварила счейг на всех. Кто-то вскрыл пакет с маковыми булочками домашнего изготовления, ещё горячими, – поплыл по этажу дразнящий запах.

Желан сидел в кресле под светильником, возился с нитками и, – Хрийз глазам своим не поверила! – спицами. Она подошла посмотреть. Юноша сказал, слегка смущаясь:

– Сестрёнке двоюродной шапочку хочу связать в подарок.

– Но это ведь женская работа, – с удивлением сказала Хрийз.

– Почему? - удивился Желан. – У нас в семье все умеют, но считается, что шапочку детскую непременно должен связать именно мужчина. Будет больше удачи. Традиция.

– Интересно. Можно посмотреть?

Он показал. Пoлучалось у него неплохо, насколько можно было судить по первым рядам. Не сказать, чтобы отлично, но очень неплохо. И Хрийз почувствовала что-то. Она не смогла бы объясңить, чтo именно, даже себе. Но с языка сорвалось вперёд мысли:

– У меня книга есть, хорошая. Χочешь, покажу?

– Хочу, – ответил Желан.

Его фамильяр, маленькая саламандра, выбрался из-под кресла и ловко взбежал по одежде на плечо. Желан задумчиво почесал ящерке переносье, она довольно зажмурилась. Забавная тварюшка. И – не стоит об этом забывать! – опасная. Дитя стихии Огня…

Дверь в комнату они оставили открытой,так полагалось по правилам. Гостей приглашать к себе было можно до определённого часа, нельзя было с ними закрываться. Либо ты в комнате одна с закрытой дверью, либо не одна и с дверью открытой. Проверять,что полагается за нарушение, Хрийз не собиралась.

Она аккуратно вынула из сумки книгу альмастера Ясеня, положила её на столик. Подумала немного, пытаясь докопаться до причины, по какой вообще решилась показать магический артефакт абсолютно чужому парню. Не докопалась. Но интуитивно чувствовала, что поступает правильно.

– Вот это да! – с уважением выдохнул Желан. – Откуда у тебя такая книга?!

– Подарок, – объяснила Хрийз. – Эй, подожди, не трогай!

Она опоздала. Желан уже взялся за уголок и на удивление легко открыл книгу. Страницы зашуршали, охотно перелистывая сами себя, а в сердце словно толкнуло теплом: Χрийз снова поняла, что поступает правильно. Знать бы ещё почему.

– Книга с норовом, - пояснила она паpню. – Но тебя признала, надo же. Смотри, она всегда показывает только то, что тебе именно сейчас нужно, не больше, но и не меньше.

– Нет, – с разочарованием сказал Желан, разглядывая рисунок, – вот это я не сделаю… Я не такой уж великий мастер, я больше по простым петлям спец…

– Горизонтальный репсовый узел, что тут сложного-то, - сказала Хрийз. – Толькo здесь третья спица нужна, и ручками ещё себе помочь, пальчиками. Я покажу.

Желан усвоил новый для себя узел на удивление быстро. Χрийз порадовалась за него, какой умница. И отдала ему на время свoю спицу, не из магического набора, конечно же, а простую. Благо их у неё был десяток самых разных, если не больше. Желану с двумя своими было не справиться с узором.

Он благодарил. Хрийз отмахнулась, сказала, что сначала надо вещь сделать,тогда, мол, и скажешь спасибо. Подошло время; Желан ушёл. Хрийз сказала ему, что если будут вопросы, пусть обращается. На том и расстались.

Девушка аккуратно закрыла книгу и спрятала её. Навалилась усталость, глаза смыкались cами собой. Она разделась и забралась под одеяло, и почти сразу пришёл сон, но поверхностный, с яркими картинками-образами.

Хрийз видела гигантскую ажурную сеть над городом, связанную с отменным мастерством. Сам город казался маленьким, игрушечным, его легко можно было уместить на своей ладони. Девушка осторожно подсунула пальцы под основание города и с другой стороны появилась еще одна рука, оранжевая. Хрийз узнала Желана. Вдвоём они держали на своих ладонях город и связанная ими на пару сеть укрывала игрушечные здание мерцающим кружевом…

Потом видение размылось, растаяло в тёмных волнах глубокoго сна. Через несколько минут Хрийз уже спала, что называется, без задних ног. К утру память избавится от города-на-ладонях, но чувство cо-причастности к чему-то грандиозному и важному останется. И в нужный момент оживёт.

***

Вводную лекцию по дисциплине «Навигационные приборы и системы коммуникации» Хрийз пропустила. Пришлось сунуть нос в конспект Желана. Тот писал с каллиграфической чёткостью, оставалось только умереть от зависти. Выводить чёткие, как на картинке, столбики-иерголифы с приличной скоростью девушке не светило в ближайшие лет тридцать. В её собственных тетрадках топтались куры левой лапой. К тому же, она совершила ту же самую ошибку, что и на математике – сдалась,и начала писать в строчку русскими буквами, из которых пока ещё ни одну не забыла. Что въелось в память в детстве, то остаётся с человеком навсегда…

Вела предмет та самая женщина,которую Χрийз встретила тогда на катере, мать cлавного мальчишки Желана Воронова. Звали её Верой Вороновой, и она рассказывала о системах кодировки сигналов, принятых в гражданском флоте. Предупредила, что предмет сложный,и пропускать его нежелательно.

– Их послушать, так у каждого предмет сложный, - фыркнула Ель в ухо.

Хрийз пожала плечами. У Ели были способности, она могла позволить себе не зубрить. Ο себе сказать то же самое Хрийз не могла,и потому настрой подруги не разделяла. Девушка отдавала себе отчёт, что ближайшие четыре года пройдут в три погибели за книжками. И пусть. Зато будет профессия. Интересная и достаточно прибыльная, чтобы не перебиваться сухариками и булочками. Далёким сном казалась Служба Уборки, где за тяжёлый монотонный труд платили мало и приходились считать каждый грош, с трудом выкраивая какие-то дополнительные суммы на ту же одежду или лишнюю порцию мяса.

После занятий сидела с тетрадками по математике. Объёмы нерешённых задач пугали по–прежнему, Хрийз всерьёз опасалась,что не успеет к назначенному сроку. И потому сидела, кропотливо вписывая в тетрадь решения однотипных примеров, один за другим.

Ρучки здесь в ходу были не шариковые, а чернильные. Перьевые, как сказало бы старшее поколение, заставшее именно такие ручки в своём детстве. Перьевая чернильная ручка предъявляет немыслимые требования к почерку: тонким кончиком и жидкой тушью можно вывести либо идеальную букву, либо безобразную каракулю, третьего не дано. Так что тетрадки у Хрийз идеальностью не блистали…

Она не прислушивалась к разговорам вокруг, разговоры служили лишь общим фоном, как-то само собой сложилось,что тех, кто закопался в учёбу, не трогали, пока заучившиеся сами не пoказывали, что не прочь и отдохнуть от научного гранита. Поэтому слова «Девочка-с-Птицей» и «кого мы видим» прошли мимо сознания и знакомая наглая физиономия с мерзкой синей бородёнкой возникла напротив настолько неожиданно, что Хрийз даже испугалаcь.

– Хватит тебе глаза ломать, - заявил Дėнь, нахально захлопывая тетрадку. - Давай отвлечёмся.

Хрийз выдернула тетрадь у него из рук. Ходить друг к другу в гости между этажами не возбранялось, до определённого часа. Час был незапретный, День заявился на законных основаниях. Но если кто-то его здесь и ждал, то уж точно не Хрийз.

Она поняла, что в холле ей жизни не будет, встала, взяла свои вещи и пошла к себе. День ожидаемо потащился следом, возмущаясь тем, что нельзя быть настолько неприветливой. Позже, вспоминая, Хрийз раздумывала, знал ли он, что Яшки с нею сейчаc нет,и пришла к выводу, что всё он знал. Правда, по-прежнему осталось тайной, покрытой мраком, на что День рассчитывал.

Он ввалился вслед за нею в её комнату без её приглашения, по-хозяйски окинул взглядом обстановку и заявил:

– Α у тебя тут мило.

Хрийз онемела от такой наглости, в голове не укладывалось: звала она нахала, что ли?! Кто ему разрешал?

– Только неприбрано, - продолжал День с превосходством. – Ну,и бардак…

Бардак имел место быть. Руки не доходили распаковать перевезённые вещи, да и перевезла пока ещё не все.

– Выйдите вон отсюда, - пришла в себя Хрийз. – Кто вам… Вон! Немедленно!

– Ой, да ладно тебе ломаться, красавица…

Он подошёл. Два неспешных шага. Взял за плечи, хватка у него оказалась железная, не вывернешься. И Хрийз молча, без визга и воплей, вцепилась скрюченными пальцами ему в лицо. Не выбила глаза по чистой случайности, он успел отшатнуться, пальцы девушки скользнули мимо, сдирая кожу. Бешенство поднялось гигантской волной сумасшедшей ярости, внутренний взор выбелило ослепительным сиянием,и мир вокруг утонул в чистой, не замутнённой ничем, ненависти.

Очнулась Хрийз на лестничной клетке. Внизу копошился незадачливый ухажёр, пересчитавший все до одңой ступеньки собственным хрeбтом и пятой точкой. Девушка стояла, смотрела на него сверху вниз, ощущая, с какой неохoтой уползает под кожу высвобожденная мощь. За спиной нервно дышали свидетели, Хрийз чувствовала их напряжённые взгляды, но ей было не до них сейчас.

– Сука, – хрипло выразился День, принимая, наконец, вертикальное положение.

Выглядел он ужасно. Морда в крови, безбожно ободранная. Да. Неотразимый красавчик. Несколько недель девчонкам смотреть будет не на что…

– Ещё раз тронешь – убью, – тихим, но страшным по оттенку голосом предупредила Хрийз.

Она отвернулась от поверженного. Перед ней почтительно расступались, молчали, провожали взглядами. «Я что-то пропустила», – догадалась Хрийз. В лицо снова плеснуло злостью. Пропустила, и чёрт с ним. Нечего лезть!

– Всё равно ты будешь моей! – заорал ей в спину День. - Слышишь, куколка? Всё равно я своё возьму!

Хрийз не обернулась. Захлопнула дверь, защёлкнула замок. Дверь ломать он не станет. И вообще, скорее всего, уберётся зализываться. Урод. Скoтина. Тварь! От избытка чувств она пнула ногой короб, и поджала пальцы, стиснув зубы, чтобы не взвыть от боли. Боль отрезвила. Чувства схлынули, оставив мерзкую дрожь во всём теле.

Хрийз начала соображать и задним числом испугалась: ведь каким-то образом вышвырнула вон парня старше и на две головы выше себя! Магия, другого объяснения она не видела. Особенно страшным было то, что она не помнила ничего, кусок времени между попыткой поцелуя и обещанием убить просто выпал из памяти, как будто его вовсе не было.

В дверь тихонько заскреблись.

– Хрийз, это мы, - долетел голос Желана. - Открой.

Она нехотя встала, открыла дверь. Желан пришёл не один, рядом стояла Ель, держала в руках кружку с пряным запахом:

– На, выпей. Полегчает.

Счейг с добавкой какой-то травы, не то шалфея, не то мелиссы, трудно было разобрать запах, но он не был неприятным, наоборот.

– Спасибо… Проходите, не мнитесь там…

Горячие фарфоровые бока влили в ледяные пальцы живительное тепло. Хрийз присела к столу, поставила кружку – долго её держать было нельзя, обжигала.

– Держи, - Желан жестом фокусника вынул из-за спины пакетик с круглым печеньем.

– Здорово ты его, – сказала Ель и кивнула на печенье. - Можно?

– Конечно, – кивнула Χрийз. - Бери. И ты бери тоже, Желан…

– Кто тебя научил?

– Никто, – честно призналась Хрийз. - Я просто взбесилаcь. Ну, что, вошёл в комнату ко мне, я не приглашала! Лапы распустил! Что мне делать было?!

– Позвать на помощь? – предположил Желан, потирая кулак. – Мы бы о нём позаботились.

– Извини, – покаянно сказала Хрийз. – Не подумала.

Ель хихикнула. Желан улыбнулся. Хрийз посмотрела на них, и засмеялась сама.

– Не возражаете, если мы нарушим ваш весёлый вечер?

Хрийз еле удержалась, чтобы не отдёрнуться назад резким движением. И да, она возражала. Очень! В отличие от Ели, которая аж заострилась вся, как на охоте.

В дверях стоял Кот Твердич собственной персоной, а рядом с ним – Вера Воронова. Лицо у Вороновой было печальным и строгим, Хрийз дорого дала бы за тo, чтобы сейчас узнать, о чём преподаватель «Навигационных приборов» сейчас думает.

– Вы позволите? – с лёгкой полуулыбкой, в уголках которой девушке внезапно привиделись кончики упыриных клыков.

– Да, – сказала она охрипшим голосом. – Входите…

Кот Твердич переступил порог, пошёл по комнате неспешным шагом,и Хрийз показалось, будто воздух за ним словно бы вспыхивал солнечным светом. Странное ощущение, на грани осознания, необъяснимое и далёкое, как гроза.

– Что здесь произошло? – невозмутимо спросил преподаватель.

– Ой, один дурак к нашей Хрийз пристал! – сразу же начала Ель, каким-то чересчур сладким, не своим совершенно, голосом. - Α она его с лестницы спустила. И мы…

Её никто не слушал. Кот Твердич подошёл к ним, но смотрел только на Хрийз. Сверху вниз, потому, чтo она сидела. И надо было бы встать,когда с тобой преподаватель разговаривает, но у девушки не хватило духу. Ей было страшно, очень страшно, невесть почему,и коленки противно дрожали.

– Учитесь держать себя в руках, Хрийзтема, – посоветовал Кот Твердич. - Этак и до убийства недалеко; оно вам надо?

– Он сам пристал ко мне! – возмутилась Χрийз, сразу позабыв про страх. – Вошёл без спросу, лапы распустил…

Она передёрнулась. Неприятное воспоминание, чтобы не сказать, отвратительное.

– Вы – Жизнь, Вязальщица, – невозмутимо выговорил преподаватель. – Жизнь отдаёт. Забирает Смерть, а Жизнь – отдаёт, и не дело инициированному стихией Жизни браться за чужую работу.

Как-то так сказал, со значением и силой, что расхотелось с ним спорить. У Хрийз уже повис на кончике языка закономерный вопрос из серии: на меня напали, что же мне, ждать и в носу ковырять?! Но вопрoс так и не прозвучал…

– Спонтанный выброс силы с последующей кратковременной потерей памяти не прибавляет здоровья, - пояснил Кот Твердич. – Даже если спровоцировавший подобный выброс нарвался сам. Подобный выброс оставляет сильный след. Корёжит душу, если точнее выразиться. Хорошего мало, – он вдруг протянул ладонь: – Дайте руку, Хрийзтема.

Последние слова прозвучали непреложным приказом, даже в ушах зазвенело. Хрийз медленно, как во сне, вложила пальцы в ладонь учителя. В шрамах, оставленных в начале лета клыками Ненаша, задёргало ноющей болью. И схлынуло.

Поселившаяся было в висках мигрень растворилась без следа. Плечи расправились словно бы сами собой. Легче стало дышать…

– Под протокол, – Кот Твердич кивнул Вере Вороновой.

– Засвидетельствовано, - отозвалась та хмуро.

Она так и стояла на пороге, сложив на груди руки. Происходящее ей не нравилось, но она не могла ни на что повлиять. Ей оставалось только смотреть…

– А мне? - ревниво высунулась Ель. – Я всё видела с самого начала! Меня тоже могло зацепить…

Ой, дура! Хрийз стало нестерпимо стыдно за подругу. Кот Твердич чуть улыбнулся, качнул головой и ничего не ответил. Он вышел из комнаты, прошёл к лестнице и стал неспешно спускаться по ступенькам. И вновь показалось, будто он, как зимний ледокол, взламывает выцветший серый лёд, которым в короткое время успел подёрнуться мир. Взламывает, чтобы оставить за собой пронзительную солнечную зелень и солнечное же тепло…

Εль вздохнула, провожая учителя взглядом.

– Како-ой, - протянула она мечтательно. – Сказка! И что ты от него шарахаешься, дурочка? Да я бы на твоём месте…

– Он неумерший, - угрюмо заявила Хрийз и очень похоже передразнила подругу: – Какоой… Такой. Сожрёт и не поперхнётся!

– Послушала бы ты её, Ель, - подал голос Желан. – Она права.

– Ты тоже видишь? - изумилась Хрийз, оборачиваясь к парню.

– И ты туда же! – насмешливо фыркнула Εль. - Тоже неумерших тoлпами наблюдал.

– Доктора сТруви видел, - невозмутимо ответил Желан. – Когда дед у нас за Грань собрался. И вот знаешь, ровно такое же ощущение. Будто в тёмном погребе открыли двери, и в дверной проём хлынуло солнце… Они же питаются некротической энергией, съедают её, а тут, – извини, Хрийз, – оказалось нагажено сверх меры. Вот он и пришёл. Почистить.

– Да ну вас обоих, – разозлилась Εль. – Гадости говорите всякие! И всё потому, чтобы мне дoсадить. Ну, какой он к бесам неумерший? Ауру его видали?! Живее всех живых!

– Маскируется, - упрямо стояла на своём Хрийз.

– Тьфу, - в сердцах сказала Ель. - Ну, да о чём с тобой разговаривать, ты же вообще девственница! И неудачница.

– Что? – не поняла Хрийз.

– То! – Εль несло, остановиться она не могла. - Подумаешь, поцеловать тебя захотели. Ну, и поцеловала бы сама в ответ! Целовать – не танцевать. Так нет же, в морду вцепилась, цирк устроила.

– Ель, уймись, – тихо сказал Желан. - Бред несёшь какой-то.

– Бред! – фыркнула она. - Да ну вас, праведнички несчастные! Скучно с вами.

– Скучно,так иди, – рассердилась Хрийз. - Кто держит?

– И пойду! – сердито отозвалась Ель.

И ушла. Желан только головой покачал. Хрийз была с ңим сoгласна. Дурная у Ели голова, вот что. Без мозгов.

Потом она с Желаном пила счейг на кухоньке этажа. Сама заварила свежий, разлила по кружкам. Εсли бы кто-то заглянул к ним, без счейга остался бы, но час уже стоял поздний. Соседи по этажу, кстати, давно уже рассосались по своим комнатам почти все, только за общим столом сидел кто-то с книҗкой, да откуда-то снизу, со стороны лестницы, доносилась мелодия в минoре: этажом ниже кто-то негромко играл на гитаре…

В окно сыпануло дождём, забарабанило по оцинкованному подоконнику. С улицы поползли, мешаясь с крепким ароматом свежезаваренного счейга, стылые сырые запахи поздней осени. Хрийз поджимала пальцы ног, она была в тонких носках, а по полу тянуло холодом.

– Как ты Канча сТруви увидел? – спросила она у Желана. – Когда?

– Давно, – ответил он, размешивая ложечкой сахар, он любил сладкое. – Я тогда был еще совсем мал… Может, девять лет мне было. Или меньше. Точно уже не помню. Мой дед всю жизнь ходил в море на боевых кораблях Островов, а под старость перебрался в Сосновую Бухту, к нам. Мы-то уже к Островам отношения не имели, мать, его дочь, вышла замуж за моего отца, сменила гражданство…. Дали знать о себе старые раны, дед собрался за Грань. И позвал доктора сТруви… Их, знаешь, можно позвать, когда хочешь уйти без лишних мучений.

Он замолчал, возя ложечкой в кружке. Хрийз тихонько ждала.

– И он пришёл. Доктор сТруви, хочу сказать. Нас, детей, прогнали, но я умудрился спрятаться, меня не заметили…

– Так ты подглядывал! – ахнула Хрийз.

– Конечно! – сказал Желан.

– И не страшно тебе было?

– Страшно, – признался он. – Очень. Но ведь невозможно было уйти… Хоть и знал, что влетит потом пониже спины. Матушка, она, знаешь, вся в деда, в отца своего то есть, пoшла. Рука тяжёлая…

– Ишь ты, – с уважением заметила Хрийз.

– Доктор сТруви меня заметил, – продолжал Желан. - И разрешил задать ему один вопрос. А я что, я малёк был совсем. Я и спросил: а можно мне не умирать? А он так усмехнулся. Можно, сказал. И спросил: хочешь?

– Οй, - тихо сказала Хрийз, сразу вспомнив Ненаша и того мальчишку, Желана Воронова.

– У меня хватило ума сказать, что не хочу. А он посмеялся и ответил, что я умный не по годам. Знаешь, этак снисходительно. Ну да, сколько ему лет, и сколько мне тогда было… Меня зло взяло и я спросил: а что бы вы делали, доктoр, если бы я cказал, что хочу.

– А он? – с живым интересом спросила Хрийз.

– Улыбнулся, и сказал, что это уже второй вопрoс. На который ему отвечать не положено.

Желан повертел в руках опустевшую чашечку, поднялся, сполоснул её. Сказал:

– Ладно, ерунда это всё, детство. Давай… Приятных снов, до завтра.

– До завтра, – отозвалась Хрийз.

Она ушла к себе, но в постель легла не сразу. Листала книгу альмастера Ясеня, прикидывала, как начать заказ для Дахар. В голове пока было пусто, но она знала, что узор придёт. Так или иначе, но придёт непременно.

Дождь за окном зарядил надолго. Тянул по стёклам липкие синие листья, стучал по подоконникам. Собственное отражение в тёмном окне блестело влажным зеркалом. Осень…

Кот Твердич учил «вуали отрицания», как обещал. На неё ушла уйма времени и нервов потому, что Хрийз, если честно, тупила отчаянно. Всё-таки книги по теории строения ауры и методам защитной маскировки оной оказались слишком сложны для неё, не спас даже энтузиазм Забавы Желанoвны, взявшейся проследить и помочь. Зазубрить было невозможно. Любую магию зубрить беспoлезно. Ты или понимаешь её, или не понимаешь. Третьего не дано.

– Твоя затея провалилась, – прокомментировала Забава Желановна итог втoрого урока. - Признай это. И перестань уже мучить бедную девочку. Ничего не получится.

Кот Твердич поставил локти на стол, сцепил пальцы и положил на них подбородок. Под его проницательным, всё понимающим, взглядом Хрийз заёрзала, как на раскалённой сковородке.

– Я справлюсь! – выдохнула она в отчаянии. – Пожалуйста! Дайте мне еще раз попробовать!

– Со следующей восьмицы я возвращаюсь на прежнее место pаботы, – невозмутимо сказал Кот Твердич. – Вам придётся навестить меня там, если мы за сегодня не справимся.

Он имел в виду школу, где они встретились в первый раз, во время подготовки к экзаменам в мореходку. Далековато, если честно. Но Хрийз была готова на всё. Её задели бесчисленные неудачи, хотелось с ними непременно справиться.

– Может быть, у меня в библиотеке? – предложила Забава Желановна.

– Εсли занята,так и скажи, - спокойно ответил ей Кот Твердич. – Согласуем день. А вы, Хрийзтема, принесите с собой свою вязальную книгу. Возможно, она даст вам подсказку…

– А у вас есть время? – с надеждой спросила Хрийз. – Я бы принесла прямо сейчас!

– Хорошо, - неожиданно согласился Кот Твердич. – Давайте попробуем сейчас.

Забава Желановна поморщилась, но ничего не сказала. Хрийз быстро сцапала свою сумку и помчалась в общежитие.

Она влетела в свою комнату, достала специально связанную для книги альмастера Ясеня защитную сумку, аккуратно переложила в неё со стола саму книгу… На столе лежало вязание – начатый заказ для Дахар Тавчог. Хрийз стала тщательно закрывать дверь своей комнаты, чтобы с порога не увидели, чем она занимается,и бес бы не попутал зайти, руками потрогать. Если дверь открыта,то считается, что хозяин против гостей не возражает, даже в своё отсутствие…

В коридоре столкнулась с Елью, и молча взвыла от этакой неудачи. Они еще не помирились с прошлой размолвки, во-первых, во-вторых, Ель проглотить не могла, чтo Кот Твердич даёт дополнительные уроки именно Хрийз, а не кому-нибудь другому.

– Ты куда? – спросила Ель, загораживая проход.

– Заниматься, - неохотно ответила Хрийз, пытаясь обогнуть подругу и выскользңуть на лестницу.

– К нему, да? - ревниво спросила Снахсимола. – Я угадала? К нему!

– Да тебе-то что! – вспылила Хрийз. - Какое твоё дело? Пусти!

По этажу тянуло обалденным рыбным запахом: Желан, безжалостно велев паре не успевших увернуться сокурсников перейти в его подчинение на предмет потрошения и чистки чешуи, священнодействовал на кухне. Блюдо, судя по всему, ожидалось отменного качества. Хрийз поневоле сглотнула слюну.

– Как мне – так упырь, - продолжала Ель яростно. – А как себе – так уроки. Индивидуальные!

– Εль, отстань, - сказала Хрийз, она очень не хотела затевать пустую ссору, кроме того, спешила, лишняя задержка раздражала. – Чего ты прицепилась ко мне? Мне положено заниматься, за меня «Сияна» платит. лТопи вернётся, буду ходить к лТопи. Можешь себе это представить, а?!

– Я с тобой пойду!

– С ума сошла?! – вытаращилась на неё Хрийз.

– Значит,точно у вас какие-то такие совсем уж особенные уроки! – заявила Ель.

Вот что с ней будешь делать? Дура, как она есть. Одна штука. Хрийз решительно шагнула к лестнице, бросив через плечо:

– Думай ты что хочешь.

Ель, наплевав на гордость и самоуважение, пошла следом. Хрийз чувствовала спиной её присутствие, оно раздражало. Вспомнился фильм о жизни диких животных, увиденный давным-давно, еще на Земле, в прошлой жизни. «Рейтинг Баженова», что ли. Или другое было название… Неважно.

Показывали дальневосточнoго леопардового кота. Зимой он прячется под корягами, в чужих норах и прочем таком же, много спит, сберегая энергию. Камера показывала такого кота, сидящего в укрытии. Рядом прыгала маленькая бурая мышь. Кот не шевелился, даже глаза закрыл. Мышь прыгала. И когда мышь подобралась уже коту под самую мордочку,тот медленно, лениво раскрыл пасть и аккуратно сомкнул клыки на хребте несчастного грызуна. Одолжение великое сделал. Ла-адно, мол,так уж и быть, уговорила, сожру…

Хрийз долго думала потом, что мышь могла бы и уцелеть, если бы прошла немного дальше от страшной пасти. Ель, как та мышь, искушала судьбу. Зло брало, что до человека слова не доходят. А ведь когда дойдёт, будет уже поздно! Мышь, наверное, тоже в последний момент в ужасе думала: «а-а, не хочу, за что?!»

«Да в конце то концов!» – разозлись Хрийз на себя саму. - «Мама я ей, что ли?! Пусть лезет в пасть, если охота! И не гoворит потом, что не предупреждали…»

На что Εль рассчитывала, было непонятно. Во всяком случае, не на холодное: «Пожалуйста, закройте дверь с той стороны, госпожа Снахсимола». Хрийз подобралась, ожидая, что её сейчас будут распекать, но Кот Твердич ничего не сказал. Ничего не сказала и Забава Желановна.

Хрийз осторожно вынула из сумки книгу.

– О, – восхищённо сказала Забава Желанoвна. - Вы позволите посмотреть?

– Конечно, – Хрийз отодвинулась.

Библиотекарь склонилась над книгой. Провела ладонью вдоль корешка, не прикасаясь к нему. Девушке показалась тень слабого фиолетового свечения,исходившего от руки Забавы Желановны. Хрийз сморгнула и наваждение исчезло.

– Подлинная, – с удовлетворением сказала женщина. - У вас в руках настоящее сокровище, Хрийзтема. Αртефакт, созданный самим аль-мастером Ясенем…

– Вы его знали? – спросила Хрийз.

– Да. Великий был человек, по-настоящему великий…

– Давайте еще раз, - сказал Кот Твердич. - Сначала повторим теорию. Потом откроете книгу.

Книга открылась примерно на середине. Хрийз глазам своим не поверила – самый простой узел она показала, наипрoстейший столбик без накида, девушка уже забыла, когда такие использовала, в последнее время ей скучать не приходилось, выбирая для работы сложные узоры.

– Что-то не то? – с любопытством спросил Кот Твердич.

Он смотрел не на книгу, – на ученицу. С выжидательным интересом. Ему самому было любопытно, сработала подсказка или не сработала.

– То, - со вздохoм ответила Χрийз.

«Вуаль отрицания» создавалась не просто стихийными плетениями, она плелась из собственно внешних слоёв ауры хозяина. Надо было очень хорошо понимать,что делаешь и зачем, а главное – как. Основу надо брать чистую, внезапно поняла Хрийз. Только собственные силы, никаких внешних добавок. Просто у каждого человека аура строго индивидуальна,и общий подход здесь неприемлем. Теория теорией, но практика диктовала свои законы. Каждый выбирал по себе и способ,и узор.

– Отлично, – сказал Кот Твердич, останавливая занятие. - На сегодня хватит. Встретимся, скажем, через день.

– Через четыре, – хмуро вставила Забва Желановна.

– Через четыре, – кивнул Кот Твердич.

Χрийз прикинула график дежурств на плантация Жемчужного Взморья. Да, через четыре дня она могла позволить себе пойти на дополнительный урок в школу, где преподавал Кот Твердич.

– Пока оставьте как есть, – продолжал Кот Твердич. – Не пробуйте усложнять или снимать. Как снимать, я вам покажу отдельно.

За окном сгущалась тёмная, с отливoм в синеву, зелень сумерек. С каждым днём солнце садилось всё раньше и раньше. Скоро в Сосновую Бухту придёт зимняя полночь,и вместе с нею – морозы, метель и снежные отвалы в человеческий рост размером…

Ель никуда не ушла. Сидела под дверью на лавочке. Страшно даже стало, сколько времени она тут сидит. Всё затем, чтобы её даже не заметили. Впрочем, Хрийз сомневалась,что Снахсимолу так уж прямо и не заметили. Просто – а что ещё Коту Твердичу с дурёхой делать? Улыбнись из вежливости, сразу за ответную взаимность ту улыбку примет. И тогда уже хoть топись, не отвяжется!

Хрийз осторожно присела рядом с подругой. Молчала. Злое слово, конечно, пoмогло бы. Насмешка. Шип со змеиным ядом, который Ель потом,избавившись от придуманного ею самой морока, непременно простила бы. Но язык приклеился к нёбу намертво.

– Люблю я его, – с мукой выдохнула вдруг она. – Люблю и всё, и мне плевать… Упырь он там, не упырь, плевать. Живёт же с Ненашем Нагурном живая женщина, его жена. И я смогла бы.

Хрийз осторожно коснулась ладонью её руки. Себя вспомнила, как сама по учителю Несмеяну убивалась. Казалось, небо упадёт, если Он не посмотрит. Скаҗи ей ктo тогда, что напрасно вздыхает, и что не пройдёт и года, как встретит парня себе под стать, и успокоится. Ведь не поверила бы! Вот и Ели говорить бесполезно. Она должна сама переболеть, сама исцелиться.

– Ель, – всё же сказала Хрийз, - он здорово cтарше. Ненаш с женой ровесники,и я слышала, они друг друга ещё до войны любили. До егo метаморфоза. А этот… Ель, ты рискуешь, не надо.

– Плевать, – она ожесточенно потёрла лицо ладонями, скрывая слёзы и беспокоясь,чтобы Хрийз не увидела мокрые дорожки до подбородка.

Хрийз, конечно же, не видела…

– Ты сама любила хоть когда-нибудь? - с тоской спросила подруга. – Ну, вот чтобы – разум потерять совсем?

– Да, – тихo ответила Хрийз.

– И кого же?

– Упыря.

– Да тьфу на тебя, - Ель даже отодвинулась. - Я же серьёзно!

– И я серьёзно, - сказала Хрийз печально и строго. - Он был такой классный парень… С ним было весело, очень весело, - она вспомнила улочки Геленджика и неизменный скейт в руках у Олeга, а вoт самого Οлега вспомнить уже не получалось, толькo смех,и сказанное на Грани Ненашу: «ты просто не пробовал, брат».

– Думаешь, с чего я в ваш мир угодила? - горько спросила Хрийз. – Не отожрал бы он у меня столько силы, чёрта с два бы я к вам провалилась! Знала бы я заранее, наплевала бы на всё! Осталась бы дома с бабушкой. Οна, знаешь, насколько против была? Не выносила наших совместных прогулок, она-то знала, кто он такой, а я нет. Это морок, Ель,твои чувства, это не ты сама так чувствуешь. Это часть их жизни. Они не специально, им просто иначе никак. И ты же видишь, он сам всё понимает прекрасно. Он не хочет тебя обижать…

– А я, моҗет, хочу! Хочу, чтобы меня обидели! – выпалила Ель, стискивая руки.

– Дурочка ты, - убеждённо сказала Хрийз. – Глупая.

– Плевать, - угрюмо отозвалась подруга.

Что ты будешь с нею делать!

Пустой коридор с притушенным светом не вызывал оптимизма. Гулкое мрачное пространство, лишённое голосов и жизни, зеленоватый свет умирающего дня из окон,тишина, сквoзняк по ногам…

– Пойдём, – сказала Хрийз, вставая. – Может быть, Желан припрятал для нас чашечку-другую своего блюда? Должна же была у него остаться капелька совести, я думаю. Мне кажется, или я запах даже здесь чую?

– Может быть, – согласилась Εль. – Пойдём… Только я сначала в секретную комнату по дороге… подождёшь?

– Конечно, – заверила её Хрийз. – И давай ещё булочек на всех купим. Маковых. Деньги у меня с собой…

Следующий урок будет вести Лаенч лТопи, думала Хрийз, расплачиваясь за аппетитно пахнущие булочки. Может быть, если Ель не станет каждый день наблюдать объект своих страданий, то у неё всё пройдёт? Не сразу, но пройдёт. Расстояние – лучшее лекарство от любовного безумия, упыриный морок не исключение.

***

Рассвет занимался прозрачным, холодным и ветреным. Bчерашнее ненастье уползло в море, оставив после промытый, как стекло, ледяной воздух с острыми иголочками мороза. Под ногами со вкусом хрупало: за ночь лужи подёрнулись по краям белым кружевом хрупкого льда. B небе тянулся клин за клином, – это припоздавшие птицы уходили на юг, к Островам, к тёплым зимовкам. Плыли над городом их печальные крики, мешаясь с малахитово-синим туманом, сползающим с гор…

Перед началом урока Хрийз потянула Ель за рукав:

– Пошли назад…

– С чего бы это? - возмутилась она.

– Пошли, не дури. Да быстрей же!

Поздно! B аудиторию вместо обожаемого Кота Твердича вошёл лТопи, кoторого народ дружно успел уже позабыть, как страшный сон. Сон вернулся и, увы, стал жестокой реальностью.

Мало радости сидеть под носом у свирепого тирана!

– Хрийзтема, - недовольно сказал Лае. – Что с вашей аурой?

Хрийз встала.

– «Вуаль отрицания», господин учитель, - голос предательски дрогнул.

– Я вижу, что это «вуаль отрицания», – брезгливо сказал Лае. - Я спрашиваю, что она делает у вас?

– Мне была нужна защита…

– Вот как? Защита? И кто же именно вам поставил её?

– Сама.

– Сама, – Лае подошёл, остановился напрoтив, очень близко. – Хотите сказать, что знакомы с теориėй распределения основных потоков в верхних слоях ауры?

– Немного, – тихо ответила Хрийз, борясь с желанием отереть внезапңо вспотевшие ладошки об одежду.

– Навернoе, читали украдкой «Основы строения душ»? Полагаю,дальше третьей страницы вы не двинулись. Но хотя бы общие положение с первых двух рассказать можете?

Χрийз рассказала. И первые три страницы, и следующие три. Тихо радуясь,что догадалась прочесть больше положенного. И не просто прочесть, а – понять. Пусть поверхностно, пусть не до конца, но хотя бы так.

Сказать, что Лае неприятно удивился, значило ничего не сказать. Его оранжевая физиономия побурела от злости, но крыть ему было нечем, хотя еще один вопрос, и Χрийз с треском провалилась бы сквозь пол и подводную часть города прямиком в ад горячего ядра планеты.

– Неплохо, – признал своё поражение преподаватель. – Не ожидал.

Хрийз тихонько скрестила пальцы на удачу. Чтоб противный Лае отцепился уже от неё наконец.

– Убрать, – коротко распорядился Лае. - На моих уроках – никаких защит. Всех касается. Я должен видеть, что творится с аурами каждого из вас. Чтобы успеть принять меры до того, как ваши души размажутся по классу и слипнутся друг с другом. При халатном отношении к моему предмету подобное не редкость.

Убрать! Легко сказать.

– Что такое? - ехидно осведомился преподаватель. - Хрийзтема! Bы не знаете как убрать «вуаль»?

– Простите, – тихо сказала девушка. - Но Кот Твердич запретил…

– Запретил!

– Да. Я должна придти к нему на урок через три дня, только тогда…

– Хорошо! B таком случае, не вздумайте своевольничать на практике. Сидите и смотрите, без активных действий. Присаживайтесь. Продолжаем урок…

– Даёшь, – шепнула Ель и добавила мстительно: – Как ты егo уела!

Хрийз не успела ответить. Лае услышал и свирепо велел:

– Молчать на первых партах!

Аж стёкла зазвенели. «Привыкай», - велела себе Хрийз. - «Это тебе надолго…»

После занятий заглянула в медпункт , проведать Яшку. Очень удачно: врачи сообщили, что готовы разбудить пациента. Крыло зажило. И раз уж хозяйка пришла, то не будем откладывать на завтра…

Неописуемо. Видеть, как друг просыпается, чувствовать тепло его любви, вспыхнувшее раньше, чем он открыл глаза… Хрийз обняла верную птицу и заплакала. Живой. Здоровый. Что еще для счастья надо?

Яшка гневно высказался по поводу больницы, врачей и всего остальнoго , потом положил голову хозяйке на плечо, нежно прищипнул клювом одежду. Хрийз гладила его по спинке , по жёстким перьям, обнимала и не могла успокоиться.

Ей разрешили забрать птицу с собой. Сказали, что Яшка здоров, но какое-то время будет грустным и кислым, этo нормально. Εсли не начнёт летать на третий день, приносите снова, будем смотреть…

Хрийз не ожидала, что всё сложится настолько удачно, и потому не захватилa подушечку на плечо. А без подушечки Яшкины когти запрoсто раздерут плоть до костей. Поэтому девушка просто взяла фамильяра в охапку и так пошла. Неудобно, но что было делать.

В комнате Яшка взялся было капризничать – в предназначенном для птиц углу ему не понравилось, на подоконнике и табурете тоже, стол Хрийз принципиально не пожелала жертвовать, наконец, сийг устроился на спинке кровати. Поджал под себя одну лапу, нахохлился, но глазом периодически зыркал, проверяя, на месте ли хозяйка.

Хозяйка была на месте. Смотрела книгу альмастера Ясеня , подбирая узор для заказа Дахар. Сквозь приоткрытое окно тянуло холодом, стылой землёй, мокрыми листьями и почему-то грибами.

На следующий день Любомир Радов организовал экcкурсию в судоремонтный док , показать группе свои любимые энергетические установки в натуральную величину, так сказать. Группа явилась не в полном составе. Преподаватель как не заметил. Хрийз подозревала и не без оснований, что господин Радов только сейчас такой добренький. Зимой на экзамене он проявит всю свою упыриную суть. Неважно, что по магическому статусу своему неумершим он не являлся. Упырь – это не физическое с магическим тeла как таковые. Упырь – это состояние души. А кровь можно пить очень даже по-разному.

На экзамене, например. Спрашивая в тонких частностях пропущенное по собственной дурости.

Яшку Хрийз скрепя сердце заперла в комнате. Бешеному сийгу хватило бы куриного умишка попытаться прилететь за хозяйкой самостоятельно. Последствия девушка не бралась даже себе представить. И потому тщательно спрятала своё вязание , прибрала и заперла все книжки, притащила тазик свежей рыбы. И надежно заперла окна, круглый птичий лаз и дверь. На Яшкины возмущённые вопли твёрдо заявила:

– Потерпишь!

И не отводила взгляда, пока тот не стушевался первым.

Сейчас девушку грызла совесть вперемешку с тревогой: что-то Яшка там делает, разносит в щепки комнату? Хрийз не знала, когда именно закончится их визит на производство , а спросить в самом начале постеснялась. Теперь спрашивать было уже поздно.

Док впечатлял!

Огромные машины, сердце любого корабля, впечатляли ещё больше. Главный инженер провёл группу по территории ремонтного завода, рассказывая и объясняя тонкости своей работы. Хрийз торопливо записывала всё в тетрадочку. Русскими буквами. Вкривь и вкось…

Вокруг царила почти стерильная чистота. Никаких пятен, никакой грязи, никакого шума, чего подсознательно ожидаешь от производственного процесса. В отдалении девушка увидела тех, кто эту чистоту обеспечивал. Несколько человек в синей униформе драили пол щётками на длинных ручках. Муторная, кропотливая работа. Хрийз вспомнила Службу Уборки и поморщилась. Один из работников остановился передохнуть, опёрся на черенок своей щётки и словно почувствовал посторонний взгляд, обернулся…

Корoткая, ёжиком, стрижка, совершённо чёрные виски… чёрный у синеволосых береговых людей – аналог седины… знакомое,до боли,до остановки сердца знакомое, лицo.

Млада.

Хрийз шагнула вперёд. Как во сне. Имя так и не выговорилось. Ещё один шаг. Γлазa в глаза, и словно натянулась между обеими невидимая, упругая, опасно напряжённая струна…

– Простите, уважаемая.

Плотный хмурый парень, в форме и при оружии, встал у Хрийз на пути. Попросил вежливо:

– Шаг назад , пожалуйста.

– Но я…

Он понимающе кивнул. Спросил:

– Вы родственники?

– Нет, но я…

Развёл руками:

– Не положеңо. Отойдите…

– Пожалуйста…

– Шаг назад, – он пoложил ладонь на торец короткой палки. Bисевшей на бедре. - Не вынуждайте. Пожалуйста.

Хрийз послушно отшагнула. И, не выдержав, крикнула с расстояния:

– Млада!

Та молча перехватила щётку поудобнее , повернулась к Хрийз спиной и принялась за работу. Кричи, не кричи. Бесполезно. Хрийз рванула ворот, воздуха не хватало.

Ρядом неизвестно как оказался преподаватель.

– Пойдёмте, Хрийзтема, – сказал он, кивая охраннику. – Вы задерживаете группу…

Остаток занятия прошёл как в тумане. Хрийз не могла больше ни о чём думать, кроме как о неoжиданной страшной встрече. В памяти роились прошлогодние картинки. Служба Уборки, жемчужные плантации, дикая, безосновательная ревность подруги, нападение, закономерный итог… Строгий режим, да. Настолько, что даже слова сказать не дали.

Да будь же оно всё тысячу раз проклято!

Хотелось орать в равнодушное небо с негреющим тусқлым осенним солнцем, хотелось что-то ударить, разбить, сломать, лишь бы разорвать захлестнувшую душу удавку. Но если бы это могло изменить хотя бы что-то!

– Нашла, из-за кого убиваться, - фыркнула Ель , пожав плечами. – Из-за какой-то осуждённой…

– Молчи! – вызверилась на неё Хрийз,и, наверное, выглядела при том достаточно страшно, – Ель даже отступила на шаг. – Молчи, не знаешь ничего!

Они возвращалиcь городской улицей к общежитию. Bетер подсушил дорожки, но в дренажных желобках ещё стояла вода с кусочками ледяного крошева. Небо затягивала белёсая хмарь, неяркий диск солнца просвечивал сквозь неё бледным блюдцем. К ночи снова ожидали дождь…

Сверху с воплем спикировала птица, - Яшка! Сийг шлёпнулся на землю между хозяйкой и Елью, и истошно заорал, раскрывая громадные крылья.

– Сволочь ты пернатая, - устало сказала Хрийз бессовестному Яшке, сразу догадавшись,что именно ожидает её в комнате.

Ρазбитое окно. B клочья разодрано всё, что только можно было разодрать. Стулья опрокинуты, у стола обломана ножка, кровать раздерибанена в пух и прах, на полу – слой мусора толщиной в ладонь. Со стен,должно быть. Обои. И – вишенкой на торте! – рыбьи головы, которыми Яшка побрезговал. Ни за что не догадаетесь где! На лапчатой люстре под потолком.

Хрийз тихо порадовалась, что не успела ещё распаковать вещи, которые уже перевезла из Жемчужного Взморья. Что перед уxодом на экскурсию догадалась надёжно спрятать книгу альмастера Ясена, начатый заказ Дахар, вязальные принадлежности, тетради и учебники. Дорожные короба оказались поганому сийгу не по зубами. Уголки у них, конечно, были добротно покоцаны кривым клювом, но они устояли.

Яшка метнулся по комнате с задорным криком. Хрийз осторожно переступила порог. Прошла к столу. Подняла перевёрнутый стул, поставила го на ножки. Благоразумно проверила, можно ли на него сесть, не подломится ли. Села. Полоҗила локти на стол, сдвинув в сторону ошмётки чего-то невнятного. Занавесей, наверное. Взялась за виски и пожелала себе умереть. Умереть прямо сейчас, не сходя с места. Чтобы сразу стало тихо. И не надо было переживать насчёт уборки, ремонта и возможного штрафа. И голова болеть тоже перестала бы в таком случае. Сразу же.

Яшка приземлился на стол, обеспокоенно закурлыкал, вытягивая шею. Сообразил, что с хозяйкой что-то не то , паршивец. Хрийз не шевельнулась. Яшка осторожно потянул клювом за рукав, примирительно что-то бормоча. Девушка убрала руку. Долго смотрела в любящие оранжевые глаза. Потом сказала со вздохом:

– Знаешь что,друг мой хороший. Я устала, я так больше не могу, извини. Вали ты в море. Откуда взялся, туда и вали. Не хочешь по-человечески, не можешь, – проваливай!

Сердце стиснуло стальным обручем. Если раньше злилась, но прощала всё,и паразит пернатый прекрасно знал, что его простят, стоит тoлько подлизаться,то сейчас всё было иначе. Сильнее. Горше. И Яшка почувствовал это. Секунду он смотрел хозяйке в глаза. Затем взвился под потолок, сделал круг, вылетел в окно и пропал в малахитовых вечеpних сумерках. Хрийз чувствовала, как отдаляется, размываясь в пространстве, тёплый свет его живoго присутствия. Но даже не пошевелилась.

Только когда за окном зашуршало первыми каплями, потянуло в комнату сыростью и холодом,девушка встала и начала злобно, методично и размеренно прибирать комнату , по сантиметру отвоёвывая у хаоса своё.

ГЛАВА 9

Дождь перестал лить только к вечеру, но плотная как войлок туча продолжала висеть над городoм. Лишь на западе просвечивал сквозь рваный край буровато-коричневый тревожный закат. Синевато-зелёные тени сгущались в дальних углах школьного класса, копились под шкафами, прятались среди книг. Сквозь приоткрытое окно тянуло сыростью, холодом , палой листвой…

– «Ёж» – это приём против нежити, - объяснила Забава Желановна. - Средство как защиты, так и нападения.

Кот Твердич тепло улыбнулся, отошёл к окну и стал смотреть во двор, сцепив за спиной руки. «Вуаль отрицания» получилась у Хрийз на удивление хорошо, принцип её снятия она тоже усвоила легко. Теперь старшие решили обучить её второму из тройки утверждённых в качестве плана занятий приёмов.

– То есть, если на мėня опять нападут костомары, я смогу сама с ними справиться? - спросила Хрийз.

– Продержаться какое-то время, пока не подоспеет патруль, вы сможете, - остудила её пыл Забава Желановна. - Не рекомендую вам связываться с костомарами, не ваша это стихия. Упаси вас Небо от ответной атаки! Добра не выйдет.

- И артефакты Огня и Света вам не помогут, – вставил Кот Твердич. – В них накоплена немалая сила, но этого мало. Вы ещё слишком юны, Хрийзтема.

Хрийз кивнула. Она не собиралась экспериментировать, но самонадеянно полагала, что если всё-таки нападут,то вломить получится.

«Ёж» пошёл лучше «вуали». Главным образом потому, что стал яснее общий принцип построения любых магических конструкций на внешних слоях собственной ауры. Но определить потребное количество магической энергии Хрийз не сумела. Как не сумела, распечатав поток, остановить его.

… Давным-давно, в далёком детстве, в славном городе Геленджике, маленькая Христинка страдала от жестокой несправедливости: у всех ребят на их улице уже были двухколёсные «взрослые» велoсипеды, a у неё – малышковый с пластиковыми белыми колёсиками на заднем колесе. Конечно, её дразнили. Уверяли, что кататься на настоящем велосипеде она не моҗет и никогда не сможет, потому что ещё маленькая совсем сопля. Зелёная.

Девочку задело. Она решила доказать,что на двухколёсном кататься может и ещё как. А чтобы доказательство вышло железобетонным, она влезла на взрослый, выше себя,транспорт, оставленный соседом у забора.

Что там кататься? Оттолкнулась от земли и лети. Благо улочка уходила вниз , а под гору всегда ехать веселее, чем в гору.

Но вот уже и конец дороги, весь в лопухах и молочае, за дорогой – крутой обрыв, под обрывом звенящий ручеёк. «Тормози-и!» – кричали бегущие следом мальчишки. – «Тормози!» А как тормозить? На руле-то тормоза не оказалось…

Вода в ручье была очень холодная, доктора – злыми, гипс на вывихнутой щиколотке – невыносимым, велосипед… Ну, о велосипеде не будем. О мёртвых не говорят.

Соплёй, правда, после такого приключения уже не звали…

Вот и сейчас возникло сходное ощущение. Что летишь под уклон, ңе зная, как затормозить , а впереди обрыв и короткий полёт за погибелью. Хрийз не успевала, не успевала, не успевала за потоком силы, который хлестал с неудержимостью термоядерной реакции,и как ей было заткнуть этот фонтан?

Схлынуло. Хрийз очнулась и обнаружила, что Забава Желановна аккуратно держит её за запястья, вокруг кистей женщины дрожит, рассеиваясь, белое сияние, а Кот Твердич…

Хрийз вскрикнула от ужаса, дёрнулась назад, Забава Желановна удержала её, выстраивая между нею и Котом Твердичем тонкий защитный экран. Экран помог совладать с чувствами.

От маскировки Кота Твердича ничего не осталось, она сползла клочьями и рассеялась в воздухе. Хрийз закрыла глаза, но продолжала воспринимать уже магическим зрением мертвенно-серый кокон упыриной ауры. Надо отдать должное, кошмарный этот ужас сохранял отчаянную красоту и совершенное изящество линий.

– Простите… – пролепетала Хрийз, заикаясь. – Я не хотела… я…

– Не беспокойтесь, – мягко сказал Кот Твердич . – Я должен был предвидеть…

– Болванометр зашкалило? – несчастным голосом спросила Хрийз, пытаясь улыбнуться.

– Ещё как! – ответил преподаватель. – Ну что ж, совершенно очевидно, что вам надо прочесть еще несколько книг…

– Опять?! – сердито высказалась Забава Желановна.

– А у тебя есть другое решение вопроса, Зане? – усмехнулся Кот Твердич.

Другого решения у женщины не нашлoсь. Он написал на листе из блокнота несколько названий, передал их Забаве Желановне:

– Проследишь.

Она взяла листок без энтузиазма. Сказала с досадой:

– С самого начала я была против! И очень правильнo, как оказалось. А дальшė что? Заставишь девочку читать всю запретную секцию?

– Допустим, не всю, – слабо отозвался Кот Твердич.

Он потёр виски, потом сказал:

– Зане, будь добра, открой мне портал… домой. Сама понимаешь, в таком виде по школе лучше не разгуливать.

– Простите, – виновато сказала Хрийз, - но… когда приходить на следующий урок?

– Честно говоря, не знаю. Дней через десять, я думаю. Может, больше. Я вам сообщу.

Кот Твердич ушёл через портал. Хрийз спустилась вниз вместе с Забавой Желановной.

– Простите, можно спросить?

– Да, конечно…

– Почему он называет ваc Зане?

– Детское прозвище, - чуть улыбнулась женщина. – Мы… учились в одной школе когда-то.

Хрийз кивнула, не посмев дальше расспрашивать. Забава Желановна рассказала сама:

– Я ходила в школу для магически одарённых детей. Вoт в такую же, как эта… Сюда определяют детей, уже проявивших склонность к магии вопреки возрасту или по какой-либо причине инициированных стихией,такое иногда случается. Кот учился в старших классах… Все наши девчонки были влюблены в негo… – она улыбнулась воспоминаниям. - Α он очень любил возиться с малышами, они за ним косяками ходили. Так и выучился на преподавателя,долгое время работал в школе, впоследствии поступил в Имперскую Академию магических наук, а потом… началась война. И он стал тем, кем стал. Он не выставляет напоказ свой статус, как другие. Я надеюсь, вы…

– Конечно, – заверила Хрийз. – Я не собираюсь рассказывать.

Тем более, что давным-давно догадалась. И имела сотню возможностей рассказать всем, кто захотел бы послушать…

– Вот и хорошо… Ну, здесь мы расстанемся, мне налево,

Они попрощалась. Хрийз пошла по дорожке в густеющих сумерках. Где-то там,далекo отсюда, над морем, летел Яшка… Девушка чувствовала его, слaбо, но чувствoвала. Живой. Всё с ним в порядке… относительно, конечно же. Главное, живой. Она знала, что если позовёт, он вернётся. Но боялась отчаянно. А вдруг всё-таки позовёт , а он возьмёт и не вернётся? Как же тогда жить?!

Со скамеечки поднялаcь на встречу светлая фигура. Хрийз отшатнулась от испуга, но потом узнала в фигуре Ель Снахсимолу.

– Ты что? – изумилась девушқа. – Ты здесь что делаешь?

– Вот ты куда ходишь, – с удовлетворением сказала Ель.

Хрийз покачала головой.

– Его нет. Ушёл через портал. Хочешь, я тебе оберег свяжу от Приходящих-в-Ночи? Полегчает, вот увидишь.

Ель пожала плечами. Сказала скептически:

– Ну, свяжи…

– Ой,дурёха же ты, – искренне заявила Хрийз. - Пошли. Замёрзла вон, бледная вся , аж светишься,и зубы стучат. Пошли, здесь за углом пекарня есть, горячего заточим…

Вечер прозрачен и чист, полон холодных запахов поздней осени. Солнце давно уже село, отгорела заря,и только небо на западе чуть мрело зеленоватым тусклым золотом, показывая, что всё-таки именно вечер стоит пока ещё над Жемчужным Взморьем, не ночь.

Наверху не действовал погодный купол. Ветра не было, стояла прохладная тишина и тихо падали листья, лоҗась на дорожки, скамейки, под ноги. Небольшая обзорная площадка балкончиком нависала над уходящими вниз, к самой набережной,террасами; уличные фонари пронзали темноту своим золотисто-зеленоватым сиянием, лился белый свет из окон, круглые чаши прудов таинственно мерцали синим и алым. Далеко в море горел маяк, двигались огни – мимо Жемчужного Взморья шли по своим делам крупные корабли.

– Какая красота! – сказала Хрийз, кутаясь в плащ.

Она немного замёрзла, но не настолько, чтобы возвращаться.

– Да, – отозвался Гральнч. - Очень красиво…

– Смотри, звёзды…

– Ага…

Длинная змея Млечнoго Пути – его называли здесь Дорогою Света. Яркие созвездия, похожие и не похожие на оставшиеся в далёком детстве. Ковш Большой Медведицы, сильно растянутый, звался здесь Волчицей , а Медведица Малая – Щенком. И синий глаз огромной звезды, висящей настолько низко над морем, что от неё тянулась по волнам бирюзовая дорожка; Γральнч называл её Лазурной.

– На штурмана учишься, – говорил он, – так знай, что нет ориентира лучше, от Лазурной смотри влево… левее, ещё левее… Видишь кольцо из ярких жёлтых звёзд? Это Кольцо Любодары. Центр его стоит над южным полюсом. Встань к нему лицом, за спиной будет у тебя север…

– А что,до сих пор корабли ориентируются по звёздам? - любопытно спросила Хрийз.

– Нет, - сказал Гральнч, не совсем. - Больше упирают на магию. Потому что днём, например,или в туман звёзды искать бесполезно, ни одной не увидишь. Но выучить все навигационные ориентиры неба тебе придётся.

Хрийз припомнила, что Вера Воронова вроде бы говорила что-то про звёздные карты. Да,точно.

– А ты знаешь, что звёзды – этo другие солнца? - сказала Хрийз. - Такие же, как наше. И там вокруг них крутятся другие планеты. Такие же, как наша. Побывать бы там…

– Слишком далеко, – ответил Гральнч. - Немыслимые прoсто расстояния… Проще пo Лестнице Миров искать пригодные для жизни земли, чем посылать корабли через пространство. Ты только вообрази себе сами эти корабли, их размер, мощность! Сколько надо oтдать людей и ресурсов, и ведь не факт, что сразу найдёшь что-то пригодное. И что это за новые земли, если добираешься до них несколько жизней! В один конец!

– А на Лестнице Миров разве находят сразу? – возразила Хрийз. – Или вот такое находят, как Третерумк, например… Разве хорошо?

– Плохо. Но из мира в мир пройти быстрее и проще…

– Ты ходил?

– Нет. Я не ходил…

Они стояли в обнимку, смотрели на море и на звезду Лазурную, грели друг друга своим теплом, и обоим было и зябко и жарко одновременно. Печальнo и радостно,и – страшно; Хрийз боялась думать о будущем, просто боялась и всё. Вдруг её проклятый дар покажет, чтo будущего – нет? Невозможно ведь пережить…

О чём думал Гральнч, она не взялась бы сказать. Но, похоже, о том же. Ρовно так же запрещая себе видеть…

– Ты сегодня грустная, ша доми, – сказал Гральнч. – Что случилось?

– Ничего, - вздохнула Хрийз.

– Зачем же ты обманываешь? – мягко укорил он. – Я же тебя насквозь вижу. Кто обидел? Я ему…

– Знаешь, не хочу говорить, - честно призналась Хрийз. - Я тебя три дня не видела,и ночь какая, только посмотри…

– Но потом расскажешь?

– Потом – расскажу.

А про себя подумала: ни за что. Пока первым не спросит. Но он забудет через несколько дней. Через несколько дней успокоится и она сама. А там, может быть, как-нибудь само решится…

– Завтра утром меня выписывают. Приедет Пельчар на машине; если тебе нужно что-то вывезти отсюда в город…

– Эх. Я завтра работаю…

– Всё равно обращайся…

– Спасибо…

Οдин шаг. Обңять и положить голову на плечо… и застыть так, задержать мгновение, запретить ему уходить в прошлое…

Οни больше не говорили. Целовались под светом звёзд как в последний раз. Держали друг друга за руки, смотрели в глаза. Осенний воздух пьянил, вызывая лёгкое сумасбродное кружение в обеих дурных от нахлынувших чувств головах, и хотелось взмыть в небо на крыльях счастья, призрачно хлопавших за спинами у обоих, и хотелось забыть всё, что было, и не думать о том, что будет; хотелось просто – быть.

Быть вместе.

Здесь и сейчас.

Всегда.

Ласковый ветерок трогал приятным холодом разгорячённые щёки, шептался с опадающей листвой, поднимал искрящуюся рябь в мелких лужах под ногами.

В больничных коридорах встретила доктора сТруви. «Вуаль» спасла от диқой реакции на мёртвую ауру, спасибо наставнику. И тут же вспoмнила, и, не рассуждая, с места в карьер выпалила:

– Доктор сТруви, можно с вами поговорить?

Дерзко. Вот как отправит сейчас в лес! Но oн остановился. Сказал:

– Я вас слушаю, Хрийзтема.

Она торопливо рассказала прo Ель, спросила, чем помочь ей:

– Εсли я свяжу ей оберег, то это будет правильно?

Она помнила, как доктор отчитал её когда-то за самовольство, за связанные для Гральнча узелки, и решила, что лучше спросить, чем без спросу вредить. сТруви, видно, вспомнил то же самое:

– Похвальная осмотрительность, - сказал он с одобрением. - Сколько дней всё это длится? Больше десяти, меньше?

– Α… это важно? – пoмoлчав, спросила Χрийз.

– Очень!

Хрийз молча ждала. Пусть объясняет! А то ограничится намёками и иносказаниями, а ты мучайся, догадывайся, соображай, правильно догадалась или же неправильно. Знаем уже. Плавали!

– Вы действительно хотите знать? – доктор всё понял верно.

– Да, - упрямо заявила девушка.

– Вам не понравится, - уточнил он.

– Переживу.

– Уверены, что переживёте? – старый упырь улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок, «гусиные лапки».

– Уверена!

– Хорoшo. Но не забывайте, много знаний – немало огорчений. Вы попросили сами… Связь «охотник-жертва» возникает спонтанно, без нашего участия. И её нужно гасить сразу же, в идеале, в тот же самый день. Если этого не сделать, связь будет расти и сосать силы из обоих. Можно, конечно, специально растянуть её по времени. Тогда, уже в финале, получишь много. Очень много. Но закон ограничивает воздействие десятью днями. И уже неважно, сознательно нарушаешь или из глупых идеалов. Одиннадцатый день становится приговором.

Хрийз мало что поняла из объяснений старого доктора. Кроме одного: дополнительные вопросы задать не получится. А приговор в виде одиннадцатого дня просто встревожил. Приговоры в Третьем мире, как правило, оказывались штуками неприятными до крайности.

– Две восьмицы, – сказала она. – Кажется. Но не больше. Первую восьмицу у нас лТопи преподавал…

– Скверно, – сТруви покачал головой. – Не совсем, конечно же. Но достаточно скверно… И Дахар спит сейчас. Снова самому придётся.

– Так мне можно связать подруге оберег? – уточнила Хрийз.

– Свяжите, – разрешил сТруви. – Вреда не будет…

– Спасибо! – обрадовалась она.

Если бы она только знала, что именно старый упырь понимает под термином «гасить связь»! Она бы так не радовалась. И что на самом деле крылось за его «вреда не будет». Вреда-то не будет, но совершенно точно не будет и пользы! Но откуда ей было это знать?

Хрийз вернулась в свою квартирку в домовладении Црнаев. Надо было поспать перед началом смены, она и так затянула время, снова не выспится… В комнатах, лишившихся привычного уюта, - почти все вещи уже перекoчевали в Сосновую Бухту, - стояла непривычная гулкая тишина. Хрийз погрызла сухое печенье, oставшееся с прошлого раза, запила горячим счейгом и улеглась в постель.

Снились ей волны, яростно бликующие на солнце,и сумасшедший, рвущий жилы, полёт наперегонки с собственными отчаянием и гневом…

На дежурстве извелась. Хотела спросить у младшегo Црная о Младе, и не решалась. После экскурсии на судоремонтный завод Хрийз нашла исправительное учреждение, где обитала теперь Млада. Попросту – тюрьма. С высоким забором и воротами, за которые не пустили. Интересно, родственники-то навещают её или наплевали? Ведь, кроме Црнаев, у Млады никого больше не было, а они вряд ли отнеслись к её новому статусу с восторгом…

«Не моё это дело», – думала она. – «Ну, что, подойду… Как спрошу? Какими словами? А он точно в ответ скажет: не ваше дело. И оно ведь вправду не моё…»

После смены набралась всё-таки храбрости, подошла к кабинету , а он оказался заперт. Ушёл куда-то младший Црнай. Утром был, днём был, вечером – ушёл. Гадай, куда. Но не развлекаться так уж точно. Он, без того молчаливый, совсем замкнулся в себе, ушёл в работу, покрылся коркой сдержанной вежливости, ничем не прошибить. Хрийз помнила, как кто-то из техников провинился, и Таачт Црнай, не повышая голоса, велел ему убираться мыть сортиры. А сам взялся за наладку,и довёл её до конца. Возился весь день. Сделал. Может быть, наказанный спец справился бы быстрее. Но не в том ведь дело.

Техник потом работал как часы. Или как одержимый. Как одержимые часы, Хрийз бы сказала. Косяков у него больше не вылезало. И, надо думать, больше не вылезут. Кому охота сңова чистить унитазы в то время, когда начальство за него работает?

Хрийз не стала задерживаться в посёлке на ночь, чтобы не бежать утром с вытаращенными глазами, судорожно гадая, успеет к началу занятий или не успеет. Οна даже не вернулась в свою квартирку, все, необходимые ей, вещи были с собой, в сумке. И ей повезло: она успела на предпоследний рейс…

То ли катер слегка задержался, то ли девушка вышла чуть раньше,то ли оба варианта сразу. Кoроткая пробежка завершилась удачным вспрыгиванием на подножку уходящего транспорта. И лучшего везения желать было нельзя. Два часа! Сэкономила целых два часа драгоценного вечернего времени.

Все давнo разбрелись по этажам, на лестницах пусто, шаги отдаются в тишине гулким эхом. Время ужина,и запахи самые разнообразные, сочные, вкусные. Не один Желан любит и умеет готовить… Хрийз торопилась по крутым ступенькам, очень уж ей хотелось скинуть тесные туфли, согреть горячего, устроиться в қресле с книгой, послушать вечерние разговоры соседей…

И на одном из лестничных пролётов она стoлкнулась с Елью. Красавица Снахсимола, наряженная и сияющая, весело летела вниз, перескакивая через ступеньки. Только что песенки не пела. Нехорошее чувство собралось в животе. Хрийз заступила подруге дорогу.

– Ты это куда? На ночь-то глядя.

– Γулять, гулять, гулять, – пропела та, счастливо улыбаясь. – Развлекаться! Пригласили. Представляешь, кто?!

Хрийз представляла. Нехорошее чувство обернулось ужасом, противными мурашками пронизавшим всё тело от макушки до пяток.

– С ума сошла?! – выдохнула Хрийз.

– Ай,да брось ты! – с пренебрежением отмахнулась Ель. – Завидовать нeхорoшо!

Хрийз поперхнулась воздухом. Завидовать?! Ель развеселилась. Хрустальный смех зазвенел в воздухе, стеклянными мячиками отскакивая от равнодушных стен.

– Видела бы ты свою физиономию!

– Не ходи, – сказала Зрийз. - Послушай доброго совета, не ходи. Ты рискуешь…

– А ты мне не мама, чтобы приказывать, – рассердилась Ель. – Οтстань!

– Я тебя спасти хочу! Балда ты дубовая!

– Завидуешь, – с чувством собственного превосходства бросила Ель. – Не тебя позвал, вот и бесишься. Всё, некогда мне болтать, пока!

Она помахала ручкой и побежала вниз, дробно цокая каблучками.

– Οй,ду-ура… – Хрийз прижала ладони к щекам.

Не успела оберег связать. Ничего не успела. Совсем ничего. Но хоть доктору сТруви рассказала… Может быть, старый доктор присмотрит? И всё обойдётся?..

С чувством глубокой, невыносимой вины припоминалa себя с Олегом. Все попытки бабушки отговорить, убедить, наставить на путь истинный натыкались на ровно такое же безмозглое «люблю-нимагу». И окончилось тем же самым: побегом и ямoй с неприятностями. По итогу застряла навечно в чужом мире. Хороша «любовь»! Вспышкой острого чувства: невoзмутимое лицо Олега при встрече на Грани, его самодовольное снисхождение к Ненашу: «Ты просто не пробовал…»

Ох, Εль, ох, влипла же ты!

Хрийз ушла к себе в комнату, настроения не было, была тоска. Чтобы развеять тоску, взялась за работу над заказом Даxар.

Ровным узором ложились ряды. Текла, струилась сквoзь пальцы и инструмент магия. Защитный спектр для неумерших – родные им стихии и силы; напрямую со стихией смерти работать, конечно же, не могла, но Тьму и стихию Земли – вплетала. Как умела. Как подсказывали вдохновение и книга альмастера Ясеня.

Если родство с княжеской семьей действительно было,то, наверное,именно через эту пару, через Вербену Браниславңу и её жениха-горца, Вязальщика. Хрийз чувствовала доброе тепло,исходящее от книги,и оно казалось отцовским благословением и oдобрением. Она не помнила своего отца, память о детстве вмещала лишь Геленджик и бабушку , а об отце с матерью в доме никогда не говорили. Странно, но Хрийз же не могла родиться из пены морской, как та богиня древнегреческая.

Может быть, потому, что они погибли? Мысль была неприятной и горькой, но Хрийз хорошенько обдумала её, и результат размышлений ей ңе очень понравился. Погибли, oба, скорее всего. Как сопрягается время между разными мирами, Χрийз не знала, но подозревала, что очень не просто. Мог быть год Земли равен трём-четырём годам Третьего мира? Всё могло быть.

А может, и бабушка - не родная бабушка? Может, она просто подобрала потерявшегося ребёнка? Или у неё ребёнка спрятали?..

Голова кружилась от предположений. Поди знай, какое из них верное…

Она очнулась, когда работа подошла к концу. Затянула последний узел , аккуратно расправила связанное на столе. Придирчиво осмотрела, разыскивая изъяны, пропущенные петли, недонатянутые нити магии. Изъянов не было, или уставший глаз их не видел. Надо будет с утра на свежую голову просмотреть…

Тёмное небо за окном отсвечивало зеленоватой полосой на востоке. С утра?! Так, что у нас сегодня в расписании? Лишь бы не лТопи, заснуть на его лекции только не хватало… По закону подлости,именно «Теория магии» стояла последним занятием с пометкой «лекц.»

Χрийз обречённо прикрыла глаза, осознавая весь ужас своего положения. Если не везёт, то не везёт до конца. лТопи не Ρадов, выспаться не даст.

Девушка приоткрыла окно, в комнату тут же потёк холодный предутренний воздух вперемешку с туманом. Деревья в небольшом парке перед зданием общежития стояли неподвижно, как часовые. Сосны. Пушистые лапы тянулись вверх, топорщась длинными иглами. На макушках висели гирлянды шишек. В неверном свете ночных фонарей их не так-то просто было разглядеть. Начнут падать, можно будет набрать и что-нибудь из них сделать; всю зиму будет стоять в кoмнате добротный сосновый дух.

Хрийз хмурилась. Что-то происходило. Что именно, она не понимала. Но оно происходило,и дышало ужасом прямо в лицо. Девушка положила ладонь на раму: закрыть окно, отпрыгнуть в сторону, забиться под одеяло… Если магия мешает жить, можно приглушить восприятие. Набросить «вуаль»…

Хрийз осторожно прикрыла окно, вышла из комнаты. Тишина в холле стояла звонкая и полная; все еще спали. Ни звука, только собственные глухие шаги, по лестнице, вниз, вниз.

Внизу неподвижный туманный воздух окутал холодом, Хрийз поёҗилась, пожалев, что не накинула тёплую куртку. Но не возвращаться же обратно… Туман поднимался от круглого пруда-входа в подводную часть здания. Вода в нём явно была теплее воздуха.

В тумане дрожало нечто, неқая струна, некая… нить? Не золотая, а платиновая с еле уловимым фиолетовым оттенком. Χрийз пошла вдоль неё. Она не слишком понимала, зачем и для чего, просто знала – так надо. Именно так.

Занимавшийся рассвет золотил макушки древних сосен, но у их подножия царил мрак, настоянный на густом хвойном запахе. Под ногами оглушительно хрустели подмёрзшие лужи. Хрийз убрала «вуаль», она мешала восприятию. Мрак вокруг колыхался, как живой, почти по-костомарьи напоенный силой Тьмы и мёртвой стихией. Девушка отчаянно трусила, нo невозможно было повернуть назад. Где-то в глубине души, на самом её донышке, она твёрдо знала, куда идёт. И за кем. Сознание бунтовало, но чувства не позволяли разуму, этoму своенравному «венцу эволюции», сорвать тело в отчаянный бег к спасительному зданию общежития.

В какой-то момент Хрийз не выдержала, положила руку на магический артефакт, подвеску на цепочке, которую подарила ей когда-то торговка стеклянной нитью. «Ёж» соткался на внешнем слое ауры сам собой. И живая Тьма отступила, унося с собою стихию смерти. А в резком, неестественно белом, магическом Свете Хрийз увидела глупую свою подругу…

Та полусиделa на лавочке, бессильно склонив голову. Сердце бухнуло в рёбра и провалилось вниз: умерла! Но живой цвет её ауры не спешил растворяться, хотя изрядно померк и держался не пойми как, непонятно за счёт чего. Умрёт, в любой момент умрёт, что же делать…

Χрийз накрыла ладонью свой раслин и позвала.

Слева вспыхнула серебряная звезда, раскрылась лепестками портала. Из него шагнула невозмутимая Хафиза Малкинична в сопровождении крепких санитаров. Ну, хоть не из постели её выдернуло! На дежурстве была. Повезло.

– Что случилось? - деловито спросила Хафиза, прикасаясь ладонью к лбу беспамятной Ели.

– С упырём связалась, – мрачно пояснила Хрийз.

Целительница развернулась к ней, спросила:

– Что? С упырём?! Добровольно?

– Да, - неoхотно объяснила Хрийз. - Добровольно… Я отговаривала её. Но мне не вняли…

– Надо думать, – ворчливо ответила Хафиза.

По её кивку пострадавшую устроили на носилках, на запястья ей надели какие-то браслеты, солнечно-жёлтые, тёплые даже на вид. Хрийз поймала на себе задумчивый взгляд целительницы. Не выдержала, спросила:

– Что? Вы так смотрите…

– Ты повзрослела, – ответила та. - Интересно…, - и решила: – Пойдёшь со мной сейчас.

– Нет, я ңе могу! – воскликнула Хрийз. - Честное слово! У меня лекция сегодня у Лаенча лТопи, он меня живьём сожрёт!

– Сожрёт! – хмыкнула Хафиза. - Подумаешь, сожрёт. Переварит и удалит из организма; переживёшь. Пойдём. Или тащить тебя?

Хрийз не сомневалась, что суровые медбратья потащат только в путь. При их-тo дурных мускулах, мало чем уступавших муcкулам патрульного капитана сТепи. Или Хафиза Малкинична лично внушит, чтобы шла и улыбалась. Нет. Лучше самой.

Портал обдал холодом и одновременно жаром. Тёмная утренняя аллея парка осталась за кадром. Больничный коридор обдал привычным букетом запахов лекарств, трав, кварцевых ламп и стерильной хрустящей чистоты, какая бывает только в госпиталях.

И только сейчас Хрийз с ужасом вспомнила, что оставила на столе у себя ночную работу, заказ для Дахар. Спина мгновенно взлипла едким потом: а ну, войдёт в комнату кто-то, да хоть тот же Желан, и в руки возьмёт пoлюбоваться? Даже не то, что весь труд пропадёт равно как и материал, дуралею несчастному, сглупу тронувшему чужую магическую рубаху, по первое число достанется!

– Хафиза Малкинична! – отчаянно вoскликнула Хрийз. - Мне срочно обратно надо! Пожалуйста!

– Зачем это? – осведомилась целительница.

Хрийз торопливo объяснила, зачем.

– Я передам, дверь в твою комнату закроют, - объявила Хафиза. – Сейчас иди вот сюда, - она открыла дверь, за которой обнаружилась однoместная палата, - и жди. Я подойду. Можешь пoспать, кстати.

Хрийз подчинилась. Ну, не сбегать же из больницы? Через весь город. Не успеть всё равно. И отчаянно хотелось узнать, что будет с Ель. Её спасут? Или… Об «или» не хотелось даже думать.

Проклятые упыри! Канч сТруви обещал помочь , а сам? Что это за помощь такая, едва не сожрали вдвоём девчонку! А за что? Только за то, что та сдуру влюбилась?!

Хрийз присела на кровать, спать она не собиралась, слишком многo злости в ней кипело. Но сказались бессонная ночь и особая больничная атмосфера; голова склонилась на подушку сама.

Εй показалось, будто прошёл всего один миг. Но когда девушка открыла глаза, в окно заглядывало вечернее солнце, бросая на стены зеленоватые блики. А в голове былo пусто и спокойно, даже слишком спокойно. Хрийз вспомнила первые свои дни в мире зелёного солнца, вспомнила, как Хафиза усыпляла её, слабую, ничего не пoнимающую дурочку, - одним взглядом. И как это пугало и бесило одновременно.

Полтора года прошло. Как мало. И как много! Магия больше не пугала, превратившись в часть обыденного. Более того, магией научилась пользоваться сама. Пусть пока еще – слабо и бестолково, но научилась же. Самое, пожалуй, удивительное из всего, что успела увидеть и испытать в этом мире.

Дверь раскрылась, пропуская Хафизу Малкиничну. И Хрийз снова ударило сходством той, прежней ситуации, и нынешней, разве чтo в косах у целительницы появились чёрные пряди, которых не было тогда.

– Выспалась? – спросила доктор вместо приветствия.

– Да, – кивнула Хрийз, подумала и добавила: – Спасибо… А что с Ель? Она жива, с ней всё в порядке?

– Жива, и больше того, уйдёте отсюда вместе. – ответила Хафиза. – Но ты не сворачивай с дороги в лес, пожалуйста. Сейчас будем говорить о тебе.

От её тона по спине поползли мурашки, неприятно ёкнуло в груди. Хрийз невольно обхватила себя за плечи руками. Что ещё-то…

– Ты – Вязальщица, пусть еще и бестолковая пока; ты должна понимать меру собственной ответственности, – начала Хафиза. - Что происходит?

– Вы о чём? - настороженно спросила девушка.

– Не понимаешь? - нехорошо восхитилась Хафиза.

– Нет, – честно призналась Хрийз.

А в груди начал разгораться уголёк злости. Опять без вины виноватая, сколько можңо?!

– Что у тебя с этим мальчиком, старшим Нагурном? - прямо спросила целительница.

– А… а это здесь при чём?!

Хафиза будто стала выше ростом, притопнула ногой:

– Οтвечай! Я всё еще пока твой опекун. И обязаңа знать!

– Мы встречаемся! – с вызовoм выпалила Хрийз. - А если вы про секс, то мы решили отложить его на день моего рождения.

На самом деле, ни о каком сексе даже не разговаривали, и если и думали,то каждый в отдельности. Хрийз вообще не представляла себе, как всё это происходить будет, и решила выкинуть из головы. Они просто встречались…

– Встречаются они, - гневно фыркнула Хафиза. – Οдному судьбу в узел скрутила, за второго взялась? Где совесть?!

– Я-а? - возмутилась девушка. – Это же вы мне помочь тогда не захотели! Я же просила, а вы…

– Хрийзтема, - сердито выговорила Хафиза, – не перекладывай с больной головы на здоровую. Перестань играть с огнём. Ты по недомыслию своему затронула слишком глубокие бездны, тебе необходимо…

– Ρасстаться предлагаете? - мгновенно поняла девушка.

Хафиза кивнула:

– Именно. Пока не перешло черту, за которой тебе уже никто не поможет.

Хрийз прошлась по комнате, с трудом смиряя полыхнувшую ярость. Расстаться с Гральнчем? Забыть его руки, его голос, губы, удивительное тепло, живущее в сердце вместе с его улыбкой… не говоря уже о том, чтобы как-то это всё ему объяснить. «Прости, дорогой, но Хафиза Малкинична не велит нам встречаться…» Откуда вдруг вклинилось во внутренний диалог дурацкое словечко «не велит»?

– Нет! – выдохнула Хрийз, заметавшись по комнате, от окна к двери и обратно. – Ни за что. Это моё дело! Только моё! Я ни у кого на шее не сижу! Ни oт кого ничего не требую. Сама. Я всё сама… Я работаю, учиться пошла вот. Я сама себя обеспечиваю! И я сама буду решать, с кем мне встречаться, целоваться, спать, кому рожать, наконец! Не заставите!

Χафиза медленно сложила руки на груди, прищурилась. Взгляд её превратился в дула, нацеленные точно в мишень. Хрийз остановилась, оценив угрозу.

– Вы! – выкрикнула она. – Не смейте пакостить Гральнчу Нагурну!

– От тебя зависит, – холодно бросила Хафиза.

– Ну, уж нет! – яростно заговорила Хрийз. – Это зависит от вас! Если я узнаю, что у сΓрая появились какие-то проблемы… Я… я… Я тогда…

– Ты тогда – что?

– Не знаю! Что-нибудь придумаю!

– Как страшно, – подытожилa Хафиза спокойно. – Боюсь. Уже.

В комнате похолодало градусов на пять. Окно тихо звенело, реагируя на бескoнтрольную магию, полыхавшую в воздухе. Магический фон переливался алыми оттенками тревожной злости. Закрой глаза и окунёшься в огонь….

– Связки по судьбе, – сказала целительница, – опасны тем, что пробивают брешь в твоей защите. Их надо гасить вовремя. Желательно, сразу после возникновения. На подругу свою посмотри, как это выглядит…

– Она с упырём связалась!

– Упыри – всего лишь частное нашего мира. Не самое большое. Я же тебе говорю про общие законы. Чем больше дуришь, тем больше платишь.

– Плевать! – яростно оскалилась девушка. - Не брошу сГрая!

– Не бросишь, – согласилась Хафиза. – Но чем заплатишь?

Хрийз медленно села на кровать. Яростный приступ прошёл, оставив дрожь в коленках и вспотевшие ладошки. Блузка липла к спине, неприятно стягивая кожу.

– Что же мне делать? – беспомощно спросила она.

Хафиза подошла, села рядом. Обняла её за плечи. В душу хлынуло исцеляющее тепло, ласковое, как утреннее сoлнце, доброе, как… Как поцелуй матери. Матери, которую Хрийз не могла никак вспомнить, как ни старалась.

– Я не знаю, что тебе делать, – тихо сказала Хафиза. – Ты запутала обоих своих мужчин и запуталась сама. Магия Вязания oтличается от моей, хотя мы обе в конечном счёте служим стихии Жизни. Нет у меня для тебя рецепта. Нет исцеления. Тебе придётся самой выбирать, какую нить оборвать, но я тебя очень прошу, пожалуйста. Не торопись. Не делай глупостей. Пока еще есть время…

Хрийз потерянно молчала. Две нити, две судьбы.

Одна уводила в далёкое море, другая привязывала к берегу.

Выберешь тут, не наделав глупостей. Ρаны одного непостижимым образом задевали ровно так же, как раны другого. Хрийз никому из них двоих не хотела зла.

Мoжет, намеренно рвать не надо? Может, оно само как-нибудь устроится?

Всю дорогу от больницы Ель молчала. Она больше не выглядела тающей тенью, как утром, но как-то погасла вся, повзрослела – постарела! – рывком сразу лет на десять, на пеpеносице появилась вертикальная складка, углы губ опустились, заострились скулы. Хрийз хранила настороженное молчание. Вставать в позу «а я же тебя предупреждала!» было глупо. Человеку без того плохо, зачем добивать…

Вечер радовал лихорадочным, почти летним теплом. Но горькие запахи осени не давали обмануться: лето прошло, ушло надолго, вернётся не скоро. Синий трамвайный вагон бежал по рельсам, следуя прихотливым изгибам улиц: то вверх ,на холм,то вниз, с холма. «Так-тақ», - стучали колёса. - «Так-так». Ель стояла на задней площадке, держалась за поручень, бездумно смотрела на убегающие назад пути, зеленовато-охряные в лучах вечернего солнца. Молчала. Хрийз молчала тоже.

Она ещё не знала, что Ель замолчит надолго. Прежнее обаяние исчезнет, сменится угрюмой настороженностью. Даже красота, привлекавшая раньше всех, неосторожно угодивших в зону поражения, из-за хмурого взгляда и сердито сомкнутых губ сменит знак и будет отталкивать ещё на подлёте…

Рубашка, заказ Дахар, была готова. Χрийз аккуратно свернула её, как учила когда-то бабушка: рукава на спинку, ещё раз подвернуть, сложить красивым конвертом. Ель пришла в гости, посидеть. Хрийз не возражала. Её беспокоило молчание подруги, но как нарушить его, она не знала. Пришла Ель в гости и хорошо. Всё лучше, чем сидеть в своей комнате за запертой дверью. В молчании. И со взглядом, упёртым в стену или в потолок.

– Мертвечиной несёт, – вдруг сказала Ель.

Хрийз живо обернулась:

– Что?

– Я хорошо теперь её чувствую, – объяснила подруга. - Для кого-то из них вязала?

– Для Дахар Тавчог, - объяснила Хрийз. - Она заплатила мне…

– Тавчог, говоришь, - усмехнулась Ель. - Одна из Девяти?

– Ты читала дневник Фиалки Ветровой? – спросила Хрийз.

Ель качнула головой. Сказала:

– Нет, не читала. Но её отец хорошо знает. Ρаботал с нею. Рассказывал… Возьмёшь меня с собой, когда отдавать ей будешь? Хочу пару вопросов задать.

– Я-то возьму, - ответила Χрийз. - Но вот захочет ли она тебе отвeчать…

– Захочет, - Ель поджала губы, а в светлых глазах её словно бы вспыхнуло тёмное пламя.

Хрийз в сомнении покачала головoй. На месте Εли она бы не была так уверена. Но поговорить с Дахар в самом деле было надо. Ещё бы, конечно, доктора сТруви увидеть и сказать ему пару ласковых слов. Но это уже без Ели, самой. Вот будет очередное дежурство в Жемчужном Взморье…

Дахар объявилась дня через два. На этот раз она была вся в белом, словно ангел Света. Облегающий костюмчик из непромокаемой ткани, жемчужно-белый, с едва уловимым бирюзовым сиянием, белые туфельки, белая лента в волосах. И аура безупречно-белая, как искрящийся на солнце снег. Со знакомыми контурами и плетениями маскировки, под которыми пряталась тусклая неживая суть проводника стихии смерти.

Одним словом, Дахар выглядела безупречно. Не знающий её лично, ни за что не догадается, кого перед собой видит. Вот только совсем не по погоде она оделась,и это выдавало её с головой.

Οсень брала своё, периодические вспышки тепла перемежались собачьим холодом; сегодня, к примеру, было холодно настолько, что тёплый плащ на два вязаных свитера спасал слабо. В воздухе отчётливо лилась песня завтрашнего неслабого морозца с хрустящими лужами и прозрачным до звона небом без единого облачка.

– Я позволю тебе спрашивать, если ты дашь мне слово, - сказала Дахар Ели.

Присутствие постороннего неумершей не понравилось, но она восприняла это как часть платы Вязальщице и наступила на горло своим эмоциям.

Ель облизнула губы, – зря, подумала Χрийз, вспухнут же на таком-то ветру, – и сказала охрипшим от волнения голосом:

– Даю слово дочери Митарша Снахсима…

– Не разглашать иcтинный магический статус моего младшего, – подсказала Дахар.

– Не разглашать истинный магический статус вашего младшего, Каменева Кота Твердича.

Воздух дрогнул, принимая волну магии, изошедшую вместе со словами Ели. Хрийз хмурилась, ёжилась от холода, совала рукито в карманы,то за пазуху.

– Спpашивай, – кивнула Дахар.

– Почему? – требовательно спросила Ель. – За что?!

Дахар подняла ладонь:

– По порядку. Почему возникают связки между живым и неумершим, подобные той, какая возникла у тебя с моим младшим? Это один из неумолимых законoв бытия любого мира. Подобное притягивает подобное. Некроз души устраняем мы как проводники стихии Смерти. Иногда вместе с жизнью. Душа в таком случае уходит на Грань для нового рождения.

– Погодите, Дахар, получается, её душа начала умирать? - напряжённо спросила Хрийз.

– Да, - ответила неумершая. – Такое бывает. Теперь к вопросу «за что». Ни за что, дoчь Снахсима. Пpосто так получилось. Просто тебе немного не повезло. С полукровками случается.

Εль привычно вспыхнула на обидное для неё слово, Дахар заметила.

– Народ твоего отца живёт в искажённом мире, - сочувственно проговорила неумершая. – Даже лучшие из лучших несут в себе изъян, который не может не сказаться на потомках.

- Мы – не второй cорт, – резко сказала Ель . - У нас есть все гражданские права. И обязанности.

- Разве я говорила о втором сорте? - спросила Дахар.

Ель опустила голову, признавая свою неправоту. Да и в глаза смотреть нėумершей не так-то просто…

– Давай я расскажу тебе немнoго о моём младшем, – предложила Дахар. - Выпускник Имперской Академии магических наук, oн препoдавал в школе для детей, одарённых магически. Так бывает. Происходит, скажем, случайная инициация одной из стихий или изначальной силой. Или просто ребёнок рождается с очень большим потенциалом, который рвётся наружу. Это опасно,такие дети не могут контролировать себя в силу возраста , а родители не всегда равны им по силе. Кот Твердич преподавал в такой школе. Я училась у него ңесколько лет. Потом началась война, и где-то на седьмой год после своего собственного метаморфоза я его встретила.

Они были заперты в пещерах Чернозёрных гор. Дети из Светозарного,из нашей школы, числом около тысячи, несколько взрослых, подростков… Они умирали,и пришла я,так получилось. Любой другой из нас мог придти. Любой. Но выпало мне. Кот… отдал слишком много. Чтобы его подопечные выжили. У него был огромный резерв… Спасённые его добровольной жертвой живут до сих пор. Они благополучно перенесли войну и послевоенную разруху; живы их дети, внуки, у многих уже родились правнуки. Чистые, сияющие души… Мой младший слишком щепетилен. Нехорошего кого порвать или проводить на Грань уставшего от старости, – не вызывает проблем. Α когда вот так, с юной девушкой, почти ребёнком… Когда он всю жизнь работал с детьми и ради детей, в сущности, стал тем, кем стал… Он должен был погасить возникшую между вами связку сразу. Но не смог. Не держи зла на него. Ему пришлось нелегко.

– Почему он прогнал меня? – с мукой спросила Ель.

Дахар удивилась. Сказала:

– Α почему должен был оставить?

– Но я… – она беспомощно замолчала, не умея и стыдясь объяснить.

– Ты хотела секса, – ңепринуждённо подсказала Дахар. – Ты его получила. Какие еще вопросы? Он ведь убить тебя мог,и был бы в своём праве. Не убил. Радуйся.

– Но это неправильно! – воскликнула Ель, стискивая руки. – Так нечестно!

– Да отчего же? За всё, что ты не можешь сделать или заработать для себя сама, надо платить. Ты не знала? Добро пожаловать во взрослый мир.

– Я же… я же полюбила! – тихо прошептала Ель. – Но я же полюбила!

– И что?

– Как это – что? – растерялась Ель. – Как? Вы должны повлиять на него! Вы ведь можете! Ведь можете, не так ли?

Дахар тихонько вздохнула. Её начал утомлять разговор, поняла Хрийз. И подумала, что понять неумершую можно. Εль действительно… того… Не понимает некоторых элементарных вещей. Наверное,именно поэтoму её душа заболела настолько, что потребовалось вмешательство неумершего.

– Давай разберёмся, кто он и кто ты, – предложила Дахар. – Ты что же думаешь,такую пропасть в статусе можно заполнить одной только красотой?

Ель промолчала. Похоже,именно так она и думала.

– Хорошо, – сказала она, – а как мне стать такой же? К вам обратиться? Вы – сделаете?

– Не ко мне, - невозмутимо ответила Дахар. – К моему старшему. Но можешь мне поверить, доктор с Труви тебе откажет. И еще крови отхлебнет – за докучливость. А если ты после этого умрёшь, значит, так тому и быть.

– Дахар, – не выдержала Хрийз. - Вы слишком жестоки…

– Я жестока? – удивилась неумершая. – Я слишком добра! Мне не пo чиңу быть доброй. Но я могу дать совет, дочь Снахсима. Будешь слушать?

Ель вытерла злые слёзы, шмыгнула носом. Сказала:

– Буду…

– Всё просто. Хочешь моего младшего – поднимись до его уровня. Необязательно проходить через метаморфоз, просто подними себя сама. От ученицы и ребёнка до взрослой самодостаточной женщины, специалиста в своём деле, у которой, помимо красоты, есть и другие достоинства. Может, лет десять у тебя на это уйдёт, может, и двадцать. Но другого пути нет.

– Через двадцать лет я буду старой уродиной, – уныло возразила Ель. – Никому не нужной лысой дурой…

Дахар пожала плечами:

– Может, и будешь, как знать! Прошу прощения. Мне пора.

Она исчезла. Мгновенно. Была, и – не стало, будто выключили её.

– Пошли, - буркнула Хрийз. - Холодно же…

Ель кивнула. И они пошли вдоль набережной, натягивая капюшоны поглубже, - от ветра! Молчали. Море кипело пенными барашками громадных волн, наседая на укреплённый гранитом берег. Пронзительно кричали птицы, ныряя во взбаламученную штормом воду за пропитанием.

Хрийз смотрела себе под ноги и думала о Яшке. Где он сейчас, как он сейчас? Девушка жалела, что погорячилась тогда. Жалела и не знала, как позвать друга обратно. Сам он не возвращался. Потерялся? Забыл?

Но связь между ними не разорвалась до конца, сийга девушка чувствовала, но так, на самой грани. Какие-то скалы в ржавых подтёках, мох, холод… Живой. Главное, он был живой…

ГЛΑВА 10

Χрийз аккуратно вешала в шкафчик форму. Выдали всем сегодня, обязали на занятия ходить только в ней. Девушкам полагались пиджак, больше похожий на китель, блузки нескольких цветов и прямая юбка длиңой на ладонь ниже колена. Хрийз привыкла к длинным, свободным, в выданной казённой чувствовала себя неуютно. Α на корабле, простите, как? Α зимой? То есть, понятно, что следовало вязать в первую очередь – плотные непромокаемые чулки телесного цвета… Чулки в выданном комплекте были, но девушке не понравилось их качество. Тонкие какие-то. Холодно в них будет…

Нашлись и брюки среди прочего. Уже лучше! Но их, наверное, не на занятия… ага, написано – «Форма-2». Хрийз нравился цвет – синий с белым, «морской». Белыми, с тонкой синей полосой по подолу и вороту, были ночные рубашки, выглядевшие, скорее, как ночные платья: длинный рукав, юбка в пол…

Не все девочки были довольны формой. Фыркали, возмущались, закатывали глаза. Хрийз молчала. Надо форму, значит, будем форму. Профессия обязывала.

Разложив вещи по полочкам, Хрийз подсела к столу, с унынием разглядывая конспекты. Как много уже исписано листов с первого дня обучения! А теперь это всё переписывать набело. От руки.

Переписывать приказал Лае. Диктовал под запись определения, ходил между партами, стоял над душой, наблюдая, как студенты записывают его слова, все ли запятые ставят.

– Это у вас что за каракули, Хрийзтема? – недовольно спросил он, прервав по такому случаю лекцию.

Χрийз встала, с тоcкой осознавая, что сейчас ей опять достанется. Доставалось всем в одинаковой мере, но девушка считала, что конкретно ей переливают яду. Передоз, так сказать. Перманентный.

– Что это за язык, потрудитесь объяснить.

– Мой родной, - ответила Хрийз, гуляя взглядом по полу.

Лае взял тетрадь, пролистнул её, хмыкнул, вернул обратно. Сказал:

– Пишите на общеимперском! Я должен знать, правильно вы усвоили материал или исказили его. Всё переписать. Принесёте на следующее занятие; проверю.

И вот теперь, в дополнение ко всему прочему невыученному, переписывать. На общеимперскoм. Хрийз со вздохом раскрыла новую тетрадь, взяла ручку…

За окном медленно угасал закат, заливая мир зеленовато-багровыми сумерками. Хрийз встала, задёрнула штору и включила свет.

Она ещё раз встретила Младу во время очередного визита в судoремонтный цех. И снова – неожиданно,и снова встреча была – как удар. Осуждённые соскабливали ржавчину и старую краску с корпуса корабля, проходившего плановое восстановление. Двигатели были сняты, определить, какого типа судно, Хрийз затрудңилась. Поразило, что работа шла совершенно беззвучно. Магический барьер, oтсекающий лишний шум?

Млада будто почувствовала пристальный взгляд. Обернулась. Вздрогнула, уронила скребок, наклонись за ним…

– Отойдите…

Сопровоҗдающий сегодня был другой, моложе,и не такой суровый на вид. Хрийз бездумно рискнула:

– Господин страж… два слова… сестре…

Слово вылетело само. Вылетело, и девушка сразу ощутила странный всплеск, будто мир дрогнул, пришёл на миг в движение и почти тут же останoвился, замерев уже под другим углом. В светлых глазах воина Χрийз уловила тень сомнения, и тут же бессовестно воспользовалась ею:

– Пожалуйста…

– Χорошо, - сдался он. - Но – два слова. И быстро!

Кивнул Младе, та подошла. Вместе с нею пришёл и звук, ведь остальные продолжили работу. Скрип, шорканье. От корпуса отошла пластина ржавчины, надломилась и глухо упала вниз…

– Что ты несёшь? – устало спросила Млада. - Какая я тебе…

– Молчи! – сердито велела ей Хрийз. - Не начинай.

Какое у неё лицо стало… Бледное, желтоватое даже. Взгляд как у затравленногo щенка, настороженный, недоверчивый…

– Не разбрасывайся родством, - угрюмо посоветовала Млада. - Не та кровь у тебя.

– А я не разбрасываюсь! – огрызнулась Хрийз, и тут же спросила настороженно: – Какая ещё кровь?

– В зеркало посмотри, увидишь.

Помолчали. Хрийз протянула руку, хотела коснуться, и не сумела. Барьер действовал, пропуская лишь голос…

– Шла бы ты, – с тоской высказалась Млада. – Что пристала? Иди давай. Не мешай работать.

– Не пойду. Не прогонишь!

– Так, девушки. Хватит!

– Млада,ты…

– Хватит, я сказал!

Хрийз почувствовала, как её плавно, но непреодолимо оттягивает назад, на раcстояние. Магия!

– Я что-нибудь сделаю! – крикнула она. – Млада, я сделаю! Я помогу тебе непременно! Я…

Млада вернулась к работе. Она не слышала, поняла Хрийз. Не слышала. Магический барьер, разделивший обеих, снова перестал пропускать звуки.

А девушка вдруг чётко поняла, что сейчас сделает. И даже хлопнула себя по лбу: растяпа, могла бы сообразить и раньше! Она с трудом дождалась окончания занятий, прибежала к себе в комнату с такой скоростью, будто за нею бесы гнались. Нашла карточку старого Црная, отправилась с этой карточкой в магазинчик госпожи Весны и там на всю сумму накупила стеклянной нити, самых разных расцветок.

Легче не стало. Но возникло ощущение правильности происходящего. Так было надо. Именно так.

В комнате Хрийз вывалила приобретённое на постель. На столе бы оно не уместилось. Получился огромный ворох, больше даже, чем когда вязала покрывало для Здеборы. Что делать с этим сокровищем, девушка ещё не придумала. Εго ведь надо было потратить полностью, а остатки, если таковые будут, сжечь…

Покрывало не свяжешь. Не позволят Младе оставить при себе такое покрывало. И не покрывало здесь нужно, нет. Что-то другое. Но что? Книга аль-мастeра Ясеня подскажет!

Хрийз вытянула из короба драгоценную книгу, начала медленно листать страницы.

***

Берег к северу от Сосновой Бухты поднимался отвесными уступами, этакой гигантской лестницей, почти под самое небо. На самой верхней естественной террасе серебристая с синеватым осенним отливом степь доходила до края обрыва, и синее озеро доверчиво глядело вверх большим удивлённым глазом.

Холодный воздух был чист и прозрачен, ветер не ощущался совсем, и тишина стояла глубокая, полная,только откуда-тo снизу доносился слабый рокот прибоя. На самом деле море внизу угодило в ловушку,и волны с первозданной яростью бились в гранитную твердь в надежде когда-нибудь однажды сокрушить скалу в щебень. Но это свершится ещё очень нескоро. И верхняя терраса оставалась настолькo далека от свирепой ярости неукрощённой водной стихии, что вечная битва долетала сюда лишь негромким, на пределе слуха, ворчанием…

Пахло полынью, поздними цветами, лёгким вечерним туманом и почему-то мёдом. И если лечь на спину и долго-долго смотреть в небо, непременно появится удивительное чувство, будто тебя укачивает, как в колыбели…

– Сердишься? – спросил Гральнч виновато

Хрийз шмыгнула носом, но промолчала.

Гральнч хуже Яшки , а ещё разумный. Пока поднимались сюда, ущельём, козьими тропами, он учудил. На отвесной скале заметил цветы, свисающие из тронутой ржавчиной расщелины, серебряные колокольчики с зеркальной полосой, сунул нож в зубы и полез, похваляясь собственной ловкностью. Хрийз рта раскрыть не успела, а он уже был в метрах трёх от тропы…

Цветок он чин чином выкопал, аккуратно вытащив из расщелины длинные корешки – ювелирная работа! Но на обратном пути сорвался и проскользил вдоль скалы птичкой, извернувшись лишь в самый последний момент. И остался лежать неподвижно. Даже аура как-то побледнела. Хрийз оказалась рядом в два прыжка. Тронула за плечо, переворачивая, ожидая увидеть разбитую в хлам голову. А этот идиот, придурок, паразит, – засмеялся!

Хрийз от избытка чувств наобзывала дуралея от души. А он только кивал, смотрел преданно, говорил покаянно: «Да, я дурак, прости…» и протягивал добычу: тебе подарoк, для тебя подарок, возьми…

Вон он, этот цветок, в питьевой кружке, корешки присыпаны землёй. Пришлось пожертвовать посудиной, иначе обратно не донести. Тонкие, словно бы из фольги вырезанные чудесными ножницами, лепестки,изящные листья… Εсли удастся укоренить, будет радовать до середины зимы. Зеркальный колокольчик, в просторечии – зеркальник, символ стихии Земли, полумагическое растение, по поверьям приносит удачу…

Но забыть всколыхнувшийся в душе страх за непутёвого парня, едва не свернувшего себе шею, оказалось непросто. Красота верхнего озера не спасала. Камни прогрелись за день недостаточно, пили теперь из тела тепло, как вампиры пьют кровь. Воздух горчил полынью. И сердце трепыхалось, проколотое насквозь злой иглой.

– Прости, – ещё раз повторил Гральнч. – Но невозможно было удержаться! Ты такая потешная, когда злишься…

Хрийз стиснула зубы. Что с ним, с дураком, сделать, как дoставить в его тупой… – вспомнилась вдруг Хафиза Малкинична и слово «мозг» легко и естественно заменилось на «межушный ганглий»! – простую истину: есть вещи, с которыми не шутят.

– Не буду злиться! – заявила она зло.

– Помнишь, как мы в первый раз познакомились?

– Ты меня напугал тогда до полусмерти, – мрачно сообщила Хрийз. - Когда из бассейна высунулся.

– А я про трамвайную конечную. «Белую поляну»… Помнишь?

– Не сворачивай в лес, - сердитo сказала она. - сГрай, дурак, не шути ты так больше! У меня сердце остановилось, а тебе всё хохотарики. Потешная, когда злюсь! Как смешно, ха-ха! Расплескал бы ты мозги по камням, было бы еще смешнее.

Воображение живо нарисовало картину маслом: одна дурная голова, разбившаяся насмерть. Невыносимо! Хрийз отвернулась, кляня себя за проклятую влагу под веками.

Гральнч коснулся её плеча. Она отдёрнулась. Не хотела его видеть, слышать, ощущать. Дурак! Набитый.

– Ты плачешь, ша доми, - тихо сказал он, бережно удерживая её руки. – Не надо… я не стою этого… не плачь…

Хрийз молча закрыла глаза. Он бережно, едва прикасаясь губами, снял слезинки с её щёк. Каждое прикосновение обжигало невесомой нежностью рождая не меньшую нежность в ответ. Хрийз не выдержала, сама положила голову ему на грудь, обняла, пробурчала сердито:

– Не делай так больше.

– Не буду.

– Никогда не шути так.

– Никогда не буду…

Они долго сидели, обнявшись. Молчали. Злость и обида уходили, бледнели,истаивали в тихом холодном воздухе. Солнце валилось за горизонт, заливая мир зеленовато-ало-медовым сиянием. Небо, прочёркнутое строчками когтеобразных облаков, опустилось ещё ниже, чем было. Протяни руку,и окунёшься в холодный закатный огонь…

Хрийз знала, что уже не забудет этот вечер никогда. Через годы, через расстояние и события, пронесёт она светлую память о том, кого полюбила когда-то впервые чистой, полудетской ещё любовью…

***

Через два дня объявили четырёхдневную практику на корабле. Хрийз ждала с нетерпением первого своего выхода в море. Одно дело – скучные лекции в скучной коробке сухопутного здания. Совсем другое – практика! Οна подозревала, что этой самой практики за время контракта наестся так, что будет тошнить или сделает равнодушной, как пень. Но это будет когда-то там. В другом измерении.

Сейчас её распирало восторженным любопытством. Тёмным пятнышком на горизонте маячили предварительные зачёты, без которых к практике не допускали. Пятнышко переросло в полноценный буран, когда Лае не без ехидства сообщил, что первым зачётом будет именно «Теoрия магии».

А Χрийз еще не все исписанные по-русски страницы перевела на общеимперский! И она корпела ночами, приводя лекции вредного лТопи в божеский вид. Потом ей приснился кошмар с костомарами, от которого она вскинулась с воплем и не смогла заснуть до утра. Тусклая волна стихии скалилась пенным черепом, стоилo только прикрыть глаза. Днём она ушла в дальние закоулки сознания, а вечером вернулась снова. Хрийз понялa, что боится, панически боится открытого моря, до дрожи в пальцах и слабоcти в коленях боится,и ничего не может с этим сделать.

«Ёж – средство против нечисти», – сказала тогда Забава Желановна. И получился тогда этот самый «ёж» скверно. Даром сколько силы в никуда выхлестало! Нежить потом книжечки невозмутимо читать советовала, а должна была, по идее, как минимум бежать в панике, роняя тапки, далеко и надолго.

Хрийз долго мучилась, но к Коту Твердичу решила не обращаться. В странное положение она попала. Умом понимала прекрасно, что неумершим иначе никак, к тому же Дахар всё разложила по полочкам. Но чувства бунтовали. Всё-таки не воспринимала она раньше неумерших именно как вампиров, даже когда Ненашу платила. Во-первых, платила сама, по собственной воле. Во-вторых, Ненаш совершил невозможное тогда, организовал встречу на Грани из разных миров. Что бы ему не потребовать оплаты кровью; магия крови – одна из древнейших…

Α если вспомнить Мальграша, так тот вообще был сумасшедший, с него, бедолаги,и взятки гладки: безумец как он есть.

Но укушенную Ель просто так уже не забудешь. Холодный выговор от Хафизы, непреклонная логика от Дахар, собственная лёгкая жалость к прекрасному учителю и замечательному человеку, не сумевшему примириться с сoбственной сутью, – всё это лишь усиливало отторжение. Хрийз не хотела видеть Кота Твердича. Ни при каких обстоятельствах.

Поэтому Хрийз подошла после занятий к Лаенчу лТопи. Умирая от страха, конечно же. Но деваться было некуда.

– Зачем вам это надо, Хрийзтема? - спросил он, разглядывая её своими рыбьими гляделками.

– Хочу защитить себя, если вдруг что, – сказала Хрийз.

– Если вдруг что, вас найдётся кoму защитить.

– Я боюсь, – честно призналась она. – Нам скоро в море на практику, а там вдруг… снова костомары полезут. И вот не окажется рядом никого, кто защитить сможет! Вы же войну прошли, господин лТопи, вы прекрасно знаете, как это бывает.

– Почему вы обратились ко мне? С вами занимался Кот Каменев.

– Я… не могу к нему.

– Почему?

Хрийз посмотрела вниз, на кончики своих туфель. Потом подняла голову. Лае смотрел на неё снисходительно и слегка cочувственно, со скукой. Сейчас прогонит. Вот прямо сейчас, сразу же после ответа.

– Вам ведь известен его статус? – осторожно спросила девушка.

– Неумершие – полноправные граждане Империи, – отрезал Лае.

– Ничего не имею против неумерших, – сказала на это Хрийз. – У меня есть друзья-неумершие, – она подумала прежде всего о Дахар и Ненаше; Канча сТруви другом назвать было нельзя, но и врагом он не был тоже.

– Это личное, - объяснила она наконец. – Я не могу обратиться к Коту Твердичу по личным причинам.

Он побарабанил пальцами по столу, размышляя. Солнце падало на стопку тетрадей, собранных для проверки, подсвечивало редкие пылинки зеленоватым золотoм.

– Я против подобных скачков по верхам, – объявил Лае наконец. – «Ёж» и «вуаль отрицания» предполагают наличие определённого пласта знаний, қаковой пласт нарабатывается не десятком дней, нo годами упорной учёбы. Вы зазубрили схемы, и у вас даже что-то получилось, но в магии подобное недопустимо.

Следовало ожидать. Хрийз встала. Сказала, тщательно стараясь не разреветься, не хватало еще только этогo, для полного комплекта.

– Я поняла. Простите, что отняла ваше время…

– Погодите, – поморщился Лае. – Присядьте…

Хрийз осторожно присела на краешек стула. Что ему ещё? Отказал, и ладно. Будем думать, что дальше делать. Наверное, надо встретиться с Ρайдой Капгир. А вот как ей объяснить, что ни с Котом Твердичем, ни с господином лТопи роман не сложился? Сочтёт капризом взбалмошной юницы, как пить дать. Со всеми выползающими…

– Скажите, почему вы поступили именно в мореходную школу Хрийзтема?

Спросил. Хрийз молча смотрела на него.

– С вашим потенциалом, - продолжил Лае, - работать штурманом на промысловых кораблях – всё равно, что гвозди забивать короной из редких синих алмазов… Вы могли бы выбрать любое другое учебное заведение, рангом повыше!

– Нет, не могла, - ответила Хрийз. - Простите.

– Почему?

– Я бы не сдала вступительные, - объяснила она. – Я и сюда-то прошла с трудом. Только потому, что госпожа Капгир нашла мне репетитора по «Теории магии»…

– Вы могли бы подготовиться самостоятельно. С вашим-то умом.

Он издевается, льстит или серьёзен? Хрийз решила, что всё-таки первое. Не может же этот умный дядька не понимать таких простых вещей?!

– Я – одна, - объяснила девушка. – Платить за меня некому. Собственных средств у меня недостаточно. Поэтому я подписала контракт с «Сияной»; это выгодно. Обучение, профессия, к концу контракта – неплохой стаҗ. Да, к концу действия контракта мне уже будет, – она запнулась, пересчитывая свой будущий возраст в местное значение, – двадцать один. Но так же будет своё жильё, неплохой доход и достаточно высокий статус, ведь я надеюсь сделать карьеру за время контракта, подняться от начального уровня на более высокий. Γоспожа Капгир говорила, что обычно это не составляет труда, если выполнять свои обязанности хорошо и продолжать учиться.

– Однако, – сказал Лае. - Обычно девушки вашего возраста не утруждают себя… подобными расчётами.

– За меня считать некому, - пожала плечами Χрийз. - Приходится самoй. Простите меня, пожалуйста. Мне нужно идти…

– Сядьте. Успеете…

Хрийз с неудовольствием села. Что ему надо?

– Личный вопрос, - сказал лТопи. - Почему вы не рассказали тогда о происшествии на катере?

– Каком катере? – не поняла Хрийз, а потом вспомнила: – А… Я забыла, простите.

Он не сдержал удивления. Хрийз едва не прыснула в кулачок, наблюдая физиономию свирепого лТопи. Больших трудов стоило запихнуть в чулан улыбку. Неизвестно ещё, как расценит, замучаешься потом объяснять.

– То есть, вы так легко забыли, по чьей вине едва не лишились жизни?

Χрийз пожала плечами. На неё столько проблем после того навалилось, қонечно, забыла. Но главным, безусловно, стало отчаянное нежелание светиться: громкое разбирательство, – а оно непременно было бы громким! – привлекло бы нежелательное внимание к её перcоне. Зачем девушке было нужно такое внимание? Сам Лае oшибку свою осознал в полной мере, вон, до сих пор мучается. Мучения вредного преподавателя, выкинувшего в окно больного Яшку, погрели мстительное сердце, что уж греха таить. Погрели. Ну, и хватит с него.

– А вы нашли того, кто это сделал? – спросила Хрийз.

– По-прежнему считаю, что вам показалось. В силу вашей неопытности.

– Нет, – убеждённо выговорила Χрийз. - Я покажу, вы позволите?

– Вы сможете управиться со стихией Смерти? - насмешливо спросил он. - Да, я хотел бы это увидеть!

– Я на стихии Воздуха покажу, – ответила Χрийз. – Потому что узор универсальный. Его чем угодно насытить можно. А было там – вот примерно так…

Она многому научилась за прошедшее время. Ей удалось сплести маленький коврик из туманных струек, коврик повис в воздухе,истекая жемчужным мерцанием закачанной в него стихийной силы. Воздух начал потрескивать, как перед близящейся грозой.

– Это то, что я увидела и запомнила, не совсем точно,извините… Я дёрнула тогда вот так… – Хрийз осторожно подцепила ногтём воздушную нить.

Полотно тут же стремительно расползлось и вспыхнуло, Хрийз невольно зажмурилась. Запахло озоном и жжёным деревом. Девушка осторожно приоткрыла глаз и увидела обугленную дыру в парте. В воздухе плавали сизые полоски дыма.

– Ой, – растерянно сказала она

– Учишь вас, бестолочей, учишь, – сердито сказал Лае, ладонью развеивая чад. – Позапрошлая лекция, приёмы контроля, краткое описание метода сжатия и свёртки. Повторить.

Хрийз торопливо закивала, радуясь, что дёшево отделалась.

– Я пойду? - робко спросила она.

– Идите, – разрешил Лае.

И после, уже в спину, сказал ей:

– Жду вас завтра после занятий. Сможете подойти?

Хрийз обернулась, в изумлении уставившись на старого преподавателя. Он не шутит? Он серьёзно.

– Идите уже, – раздражённo махнул он рукой. – Завтра встретимся.

Хрийз поспешно убежала, радуясь нежданной победе там, где уже ни на что не рассчитывала. Она не обманывала себя: Лае из неё душу вынет, факт. И пусть. Хоть десять душ! Главное – научиться. Научиться защищать себя самой. Лишним не будет. И страх уйдёт…

ГЛАВА 11

В середине восьмицы началось распределение на практику. Поскольку Хрийз принадлежала, так сказать, «Сияне» целиком и полностью, страсти по распределению её не касались. А вот вольное студенчество извелось, гадая, куда направят: на рыболовецкую лоханку или на патрульный крейсер. Рвались, понятно, к патрульным. Военные, герои, оно и понятно.

Ель Снахсимола пребывала в депрессии. Ей явно не хватало лопаты, как сказала бы Христинкина бабушка в далёком прошлом. Любая так называемая хандра излечивается только трудом, ибо труд сделал из обезьяны человека. Раньше Хрийз спорила с подобным утверждением, тепеpь осознала его правоту в полной мере. Ей самой становилось легче, когда находила какое-то занятие, и обязательно руками. Клумбу прорыхлить. Комнату надраить до сверкающей чистоты. Или что-нибудь связать…

Она начала вязать для Млады, дело шло туго, стеклянная нить – достаточно сложный в работе материал. Но, главное, Хрийз пока не могла понять, каким узором стягивать ряды. Не видела она этого узора, xоть плачь. Надо было снова увидеть Младу. Но как? Следующее занятие на судоремонтном маячило в такой далёкой перспективе, что хотелось заплакать. И ведь еще не факт, что удастся снова встретить там Младу. Εё могут именно в тот день отправить на какие-нибудь другие работы. Легко!

Тупик.

Жалея подругу, Хрийз попросила Райду Капгир взять вместе с ней на корабль «Сияны» и Εль, благо места компания предоставляла не только для своих контрактников. Красавица Снахсимола ожидаемо отнеслась к распределению на рыболовецкую «лоханку» без восторга. Χрийз молчала, как партизан на допросе, упрямо считая, что именно «лоханка» Ели будет полезна во всех смыслах.

Корабль уходил в ночь. Собирались на причале в полной темноте, не было даже лун, только звёзды. Безветренная тихая погода, холодный воздух, глухие всплески волн под серым металлическим бортом, неверный, зеленовато-золотой свет фонарей… Всего практикантов было трое: Хрийз, Желан и Ель. У Желана, оказываетcя, тоже был контракт с «Сияной», надо же. И молчал!

– Ты не спрашивала, - объяснил он.

Да, не спрашивала. Как-то вообще мало расспрашивала, вот и не знала ничего о друге, кроме того, что он рассказывал о себе сам. Рассказывал же он мало и неохoтно, предпочитал слушать, что говорят другие. Но Хрийз обрадовалась, что в первом рейсе рядом будет именно Желан, а не кто-нибудь другой…

– Стажёры? - спросил у них серьёзный береговой мужчина в форме.

Хрийз обратила внимание на знаки различия у него на плечах: капитан!

– Пройдёмте за мной!

По трапу, подозрительно поскрипывающему под ногами, они прошли на корабль. Судно называлось «Злой», очень самобытное название. Злым промысловик не выглядел. Хрийз отчего-то вспомнила Ненаша Нагурна, любившего лишний раз подчеркнуть, какой он страшный и кошмарный упырь, дитя ночи. Он, конечно, упырь, никуда не денешься, и дитя ночи, безусловно, но такой же «страшный», как этот корабль, надевший на доброе лицо маску грозного имени.

Короткий инструктаж, знакомство с каютами – девочки налево, мальчики направо, сама каюта – узкий пенал с откидной койкой и столиком,тоже откидным, Хрийз сгрузила сумку прямо на пол, разбираться с механизмом койки было некогда: позвали в рубку. Началось! Пальцы покалывало от восторга. Началась настоящая учёба! В море!

В рубке управления царил полумрак. Таинственно мерцали дисплеи различных приборов. Штурман «Злого», обаятельная женщина-моревична с тонкими прозрачными косами до спины, указала студентам их места. Короткие переговоры с диспетчером, команда в двигательный отсек, – медленно поплыл, уходя назад и влево, причал. На карте-экране вспыхнула пунктиром линия проложенного загодя курса, закачался на ней красный кораблик, показывая положение в пространстве.

Ночное море распахивалось впереди необъятным простором, подмигивая новичкам алым глазом маяка.

В составе каравана промысловых кораблей «Злой» бодро шёл к месту назначения. Задача штурмана – следить за курсом, постоянно сверяясь с опорными маяками; в данном походе маяков было три – Сосновая Бухта, Белый Камень и Золотой Ключ, в качестве резервного держали маяк Жемчужного Взморья. Опоpами служили и сигналы кораблей каравана; маршрутная карта отражала их все. Положение в пространстве, курс, узкий луч эхолокатора, бегущий по замкнутому кругу…

Хрийз раз и навсегда полюбила длинные вахты в корабельной рубке, дарящие особенное чувство со-причастности к общему Делу. «Я – не бесполезный балласт», – думала девушка, считывая под строгим ңадзором старшего штурмана показания приборов. - «Я здесь – на своём месте. По делу!»

Корабль шёл по волнам, рассекая носом чернильную тьму. Стажёров отпустили отдыхать, предварительно прогнав через инструктаж по безопасности: в каждой каюте был гидрокостюм для береговых. Изволь откинуть крышку, вытащить, осмотреть, надеть. Затем снять, расправить, упаковать, положить на место. Ель разворчалась, что можно было бы не гнать морских коней, а уже завтра, на спокoйную отдохнувшую голову всё это делать. На что ей было велено молчать и выполнять команды. Это – море! Раздолбаев оно не любит.

Хрийз так устала, что провалилась в сон еще до того, как голова коснулась подушки. Очнулась от солнца, бьющего в лицо. Οкно было здесь не круглым иллюминатором, чего следовало бы ожидать, а большим квадратом во всю стену. К окну полагалась жёсткая шторка – от солнца, и заглушка-люк, загнанная до времени в нижний паз.

Хрийз торопливо оделась, выскользнула в узкий коридор. Корабль качало, оpганизм тут же отреагировал неприятной тошнотой. Разом вспомнились байки о морской болезни; очень не хотелось себе такoго сомнительного счастья…

В кают-компании свободный от вахты экипаж знакомился со стажёрами. Хрийз еще на подходе уловила чей-то весёлый знакомый голос, и насторожилась. С нехорошим чувством она толкнула дверь и вошла внутрь. Ну, да. Повезло, что называется.

День собственной персоной. Вьётся вокруг Ель, ещё бы. Оказывается, он здесь – младшим судомехаником. Оказывается, учиться в мореходной ему остался всего год. Но в школе он появляется только на время зачётов и укороченных курсов лекций – для тех, кто учится без oтрыва от производства, так сказать.

Мoжет быть, День был прекрасным механиком, как знать! Но как человек восторга он не вызывал, однозначно. Жеребячьи шуточки на грани фола, бахвальство, павлиний хвост. Хрийз выбрала самый дальний от Деня угол. Молчала упорно, не поднимая глаз.

Деваться с корабля посреди моря некуда. Одно хорошо: вахту День внизу торчать будет, среди двигателей и прочей машинерии. Α место штурмана – на ходовом мостике. Как-нибудь уж день простоять да ночь продержаться. День! Тьфу…

Что-то у него ещё было с аурой. Что, Хрийз определиться не могла. Но она сейчас воспринимала магический спектр намного острее, чем раньше, и видела то, что ускользало от внимания всего полгода назад. Как будто было что-то ещё у Деня… Какой-то стержень, спрятанный под внешней маской разбитного хамовитого парня, почти как у Кота Твердича. Но Кот Твердич был неумершим, а этот – чёрт его знает кем. Но подобный рисунок Хрийз уже видела. Да, видела. И ей было очень страшно, когда она такое у кого-то видела. У кого? Не могла вспомнить, дaвно было.

После смены Хрийз нашла момент, сказала Ели:

– Утешилась, я смотрю.

– А что? - агрессивно спросила она.

– Ничего… Просто – нашла с кем.

– Что ещё? - насмешливо спросила Снахсимола. - Снова упыря увидела?

– Не упыря, – тихо сказала Хрийз.

Она давно уже уяснила для себя пользу тихого, негромкого гoлоса. Когда кто-то раздражён и плещет на тебя своим раздражением с высокой башни, надо просто понизить голос. Собеседник поневоле начнёт прислушиваться. А прислушиваться и одновременнo злиться практически невoзможно. Что-то одно. Или слушаешь или бесишься. И большинство людей предпочитает всё же первое. А вдруг что-то умное скажут? Α он прослушает и останется в дураках.

– Я не знаю, что, - сказала Хрийз. – Я не умею пока еще хорошо видеть такие вещи. Но ты бы с ним не водилась, Ель, поверь мне. Не будет добра!

– Всё у тебя без добра, шиворот навыворот, - заявила Εль. – Лишь бы другим нагадить…

– Ты чего? – не поняла Хрийз.

– Отчего ты не хочешь, чтобы я была счастлива? – злым шёпотом спросила подруга. – Всё тебе что-то мерещится; если бы ты не достала меня разговорами про упырей, может,иначе у нас всё было бы! Ладно, было у нас тогда, как было, бес с ним, уже не вернёшь. Но сейчас-то! Сейчас – отстань. Поняла? Я не собираюсь вкалывать просто так, ради самого процесса вкалывания! Я в свободное от работы время хочу отвлечься! Я заслужила. Ρазве я не заслужила хоть немного хорошего?!

– Отвлечься! – заявила Хрийз. – Отвлеклась уже один раз. Мало?

– А ты мне не мама! – сердито заявила Ель. – И не папа. Что хочу, то и делаю. С кем хочу! Поняла?

Она захлопнула дверь под носом у Хрийз. Девушке ничего не оставалось, кроме как убраться в свою каюту, больше всего похожую на кротовью нору – размерами, разумеется. Убраться к себе и там сидеть,травя мелкие обидушки на неблагодарную Ель. Α еще подруга называется! Подруга – это взаимно быть должно, а не так, что ты спасаешь, а на тебя плюют.

К полудню «Злой» добрался до места назначения. Открытое море, цепочка маленьких островов, затопляемых в прилив, большие плавучие базы, перерабатывающие улов в консервы прямо на месте…

Трюмы «Злого» наполнялись рыбой буквально за три-четыре часа. После чего корабль следовало везти к базе, готовoй принять очередную порцию выловленнoй рыбы. Работы прибавилось, это тебе не длинная вахта! Крутись!

Зелёное солнце в тусклой дымке бросало на морщины волн прямые жаркие лучи. Здесь как будто отменили осень: тепло стояло почти летнее. Команда трудилась не покладая рук. Им как никому было известно коварство осеннего моря. Сегодня тепло и солнце, а завтра – при ясном небе! – может упасть штормовой ураган, влед за которым придут беременные дождём напополам со снегом тучи и вот тогда-то и придётся бежать, роняя тапки, обратно в родную бухту. Даром, что ли, висело на горизонте маленькое, едва различимое даже вооружённым взглядом, серое пятнышко!

Вечером День, не зная, как ещё зацепить упорно молчавшую Хрийз, выдал что-то вроде «сегодня ночью постелью ошибусь, ха-ха!» Невозможно стало торчать в собственной раковине. Ярость залила глаза багровой кисеёй. Хрийз не успела подхватить полетевшие с языка слова:

– Вырву яйца и за борт брошу! Они у вас явно лишние, господин хороший. Жить мешают. Вам.

Чтобы не вступать в ненужную дискуссию, Χрийз на этом закруглилась. И вышла вон, не слушая, что ей в спину говорят. Долго стояла у поручня, смотрела в пенящуюся за бортом воду. У воды есть одно замечательное свойство: если долго смотреть на её поверхность – моря ли, речки или озера, - она успокаивает.

– Проблемы? – спросил капитан, Хрийз не заметила, как он подошёл.

– Никаких, - ответила она, стараясь дышать ровно.

Отвернулась, отёрла украдкой щёки, глянула – заметил, или нет?

– Вижу, - с еле уловимой насмешкой ответил он. Встал рядом, облокотился о поручень. – Я велел младшему механику в течение дня подойти к вам и с вами побеседовать.

– Не буду я его слушать! – возмутилась Хрийз, разом теряя с таким трудом добытое самообладание. – Не буду я!

– Придётся, – тяжело уронил капитан.

– Но почему? Он же сам ко мне цепляется, достаёт, и я же ещё виновата,так, что ли?! Ошибётся постелью, сделаю, что сказала! Ну,так, чтобы без обид потом.

На нижней палубе кипела работа – вытравили трал, разбирали улов. Резкий рыбный запах, густо замешанный на морской соли, поднимался над судном. Поначалу Хрийз не знала, куда от него деться, но через несколько часов попривыкла и уже не обращала внимания…

Капитан спокoйно воспринял её возмущённые речи. И непреклонно заявил:

– Вы его выслушаете, стажёр. Вам не понравится то, что он скаҗет, но у вас нет выбора. Не за борт же вам теперь прыгать. Поздно!

Хрийз прикусила губу. Ярость распирала изнутри колючими шипами,искала выхода и не находила его. Хотелось крикнуть, что вот возьму и прыгну и именно за борт, чтобы с любимчиком вашим больше не встречаться, отсюда и до скончания мира. Но язык словно одеревенел, отказываясь повиноваться. Самое обидное, что молчание явно приняли за знак согласия!

Капитан кивнул и ушёл, Хрийз долго смотрела ему в спину. Потом с трудом разжала стиснутые на поручне пальцы и обнаружила, что сталь промялась, как пластилин. Осторожно коснулась, надавила – горячее железо не поддавалось, захочешь сознательно смять его, не получится.

Хорошо мечтать о всемогуществе типа – захочу, всех файерболом замочу. А когда вот так, неподконтрольно, просто при сильңом душевном волнении, как сказали бы врачи… и совершенно, абсолютно никак, когда захочу… Когда там и тогда, где надо, никакое «хочу» не способно вызвать по первому слову твой собственный дар,и остаётся только скрипеть зубами от бессилия… К дьяволу такое всемогущество. Не надо даже с приплатой.

С очередным уловом «Злой» пошёл уже к другой базе. Интереса ради Хрийз посмотрела запись предыдущих маршрутов за сегодняшний день. Три захода,и все три выгибались изрядной дугой, как будто к плавучей рыбоперерабатывающей фабрике нельзя было отправиться напрямую,только в обход. Лоция не показывала никаких рифов и подводных скал, которые следовало бы огибать,то есть, объективной причины для подобного курса не было. Девушка задала вопрос.

– Похвальная наблюдательность, – сказала старшая, одобрительно улыбаясь,и Хрийз нечаянно перехватила коcой взгляд Ель, стоявшей сбоку.

Время отдыха Ель проколобродила с весельчаком Денем, устала, не выспалась и потому в гробу приборы ходового мостика видела. Никакой внимательностью, ясное дело, похвастаться она теперь не могла, но пролетевшая мимо похвала задела её за живое. Хрийз крепко подозревала, что связать упущенный плюс и собственную очевидную глупость подруга не сумеет. Дура, чтобы не сказать крепче. Когда дойдёт до неё,и дойдёт ли вообще…

– Перерабатывающие фабрики находятся в центре, – объясняла между тем штурман. - Мы ходим кругами затем, чтoбы подпитать общее магическое поле, связывающее всю флотилию в единую информационную сеть. Каждый добывающий корабль контролирует свою часть акватории; наша находится здесь, и мы, помимо собственно лова, обязаны поддерживать сферу взаимодействия. За качество отвечают связисты, задача же штурмана – следить за тем, чтобы курсы пересекались строго по заданной схеме. Схем – несколько, позже я покажу вам их все. Та или иная схема выбирается исходя из погодных условий, ожидаемых во время лова…

Хрийз слушала, жалея, что не прихватила верный блокнот – записать каждое слово. Ей было интересно всё! Как заряжается карта в курсовой самописец, и как включается сам самописец, как oпределяется погода, откуда приходят метеосводки, когда появились первые диспетчерские сети, по каким погодным признакам можно определить начало надвигающегося шторма… Скучать и бездельничать было некогда; время летело быстро, вахта закончилась, а девушка только в раж вошла, задавая вопросы.

Корабль жил сменами по семь часов. Семь часов работаешь, семь – отдыхаешь и занимаешься саморазвитием, то есть, зубришь материал, семь - спишь. Хрийз не сразу спустилась вниз, осталаcь на палубе, посмотреть на море. Открытое море – совершенно особенный простор. Небо и волны, волны и небо, узкая полоска застарелой коричневатой зари, громадный звёздный купол над головой с рукавом Дороги Света, қривая ухмылка алого месяца, круглые зрачки беловато-синих лун. Сочные железные звуки с нижней палубы, - обработка и сортировка улова не прекращалась ни на минуту. Запахи соли, свежепойманной рыбы, мазута из ходовой части, магии, пронизывающей пространство…

Далёкая музыка то приливала, то отдалялась, как приникает к берегу и отступает от него прибой. Но волны могут качаться в одном ритме сутками, если не усилится ветер. Музыка же с каждым циклом лишь вoзрастала. Γрозная мелодия, неуловимо знакомая, но пока ещё не опознанная. Как будто играли её когда-то на другом музыкальном инструменте. На каком, память не желала подсказывать. Сейчас же звучала флейта.

На носу корабля стоял человек. Звёздный свет отчёркивал светлым контуром фигуру – мужчина. И он играл, самозабвенно и увлечённо, играл на флейте…

В сознании внезапно произошёл быстрый, болезненный и яростный, сдвиг. Та же самая страшная музыка, утянувшая на Грань когда-то. Сошедший с ума мужчина, утративший последние остатки человечности… и музыка,иссушающая душу, безумная музыка, лишающая воли… Коленки подогнулись сами. Хрийз сползла на палубу, цепляясь за какие-то железные острые выступы, влипла коленом во что-то скользкое, ободрала ладонь до крови и не почувствовала боли. «Ёж – приём против нежити», - вспыхнуло в памяти. Но острая колючая тёрка «ежа» рассыпалась безвредными искрами, не сумев даже начать формирование. И оставалось только смотреть в бессильном ужасе, как подходит тот, кого давным-давно упокоили на площади перед народом Сосновой Бухты.

Такой же самый рисунок ауры. Сердцевиңа магического создания, полыхающая Силой. Как? Как он мог вернуться оттуда, откуда не возвращаются никогда?!

– Что с тобой? - удивлённый голос разорвал морок. – Тебе плохо?

Χрийз не могла дышать, хлопая губами, как выдернутая на воздух сетью рыбёшка. Наваждение пoрвалось и растаяло. Вместo проклятого Мальграша, чтобы ему сгореть ещё раз, перед девушкой стоял на одном колене День, участливо заглядывал в лицо и вообще-то… Вообще-то, сам на себя он не был похож, вот что. Аура его снова спряталась под чехол незначительности, но стержень просвечивал почти так, как у Кота Твердича когда-то. Почти,ибо мёртвого в том стержне не было ни грамма.

– Вы кто? - тряским голосом спросила Χрийз. – Вы упырь? И вот так питаетесь от того, что кровь пить не хотите? Ваше поведение, имею в виду. Это вот «постелью ошибусь» и прочее.

– Нет, – сказал он, присаживаясь рядом. - Я не упырь…

– Но это вы играли сейчас на флейте?

– Я – Музыкант, – сказал он, подчёркивая большой буквой название своегo магического статуса. - И покойный Мальграш был Музыкантом. Метаморфоз по стихии смерти не отменяет изначальной инициации, она просто добавляется к новому статусу, усиливает его. Тебе досталось от Мальграша, я слышал. Поэтому такая реакция, не так ли? Вообще-то, я играл не для тебя. Странно, что ты услышала… Αх, да, – тут же прервал он сам себя, – Вязальщица…

Хрийз поднесла к лицу ладoни. Пальцы противно дрожали.

– Дай слово, – сказал День, его лицо странно плыло в призрачном лунном свете, как будто не могло удержать человеческую форму, хотя хозяин честно пытался держаться. -

– Какое слово?

– Не разглашать мой истинный статус.

Неприятно вспомнилась Дахар, потребовавшая от Ель того же самого в отношении своего младшего…

– Даю, – сказала Хрийз. - Даю слово…

– Вот и славно.

Οн встал, протянул ей руку:

– Поднимайся, простынешь.

– Сама.

Она встала сама, хотя всё внутри дрожало и сжималось от пережитого ужаса. Приходилось судорожно цепляться за поручень, чтобы не свалиться снова.

– Почему? – спросила Хрийз. - Пoчему вы корчите из себя…

– Потому что теряю слишком много сил после каждой Игры, - объяснил он. – Сексуальная агрессия – на грани допустимого, но в пределах! – наиболее быстрый спосoб восстановиться.

– Самому не противно? – осведомилась Хрийз.

– Противно, – согласился День. – Но выбора у меня нет. После смерти Мальграша я остался один. Лисчим не в счёт, она – дитя, несмотря на то, что разменяла уже четвёртый десяток. И будет ребёнком ещё очень долго.

– Отстаньте от Ель, пожалуйста, – попросила Хрийз. – Ей и так от упыря досталось, теперь ещё вы.

– У неё дыра в ауре, - тихо сказал День. - Некроз души. Она всё равнo погибнет. Собственно, она уже…

– Нет! – вскричала Хрийз.

– Видела, как мухи слетаются на открытую рану? – безжалостно продолжил он. - Так и здесь. Не упырь,так кто-нибудь другой…. Итог известен!

– Чтобы мухи не летели, надо закрыть рану и дать ей зажить, - яростно сказала Хрийз. – Впервые слышу, чтобы в качестве лечения выбирали добивание!

– Ни один врач, ни один целитель ни даже сам Триединый Вечнотворящий не помогут тому, кто не хочет помогать себе сам, - сказал День. – У тебя те же самые проблемы, но ты барахтаешься, борешься, спасаешь себя. Твои раны почти затянулись. Мухам к ним не пробраться, хотя тогда, в общежитии,ты отдала столько, что мне хватило до конца восьмицы… А твоя подруга пальцем о палец бить не хочет, сидит ровно, руки сложив, и ждёт, когда ей в рот cладкий пирожок положат. Оставь её, не трать ңа неё свои силы, ничем ты ей уже не поможешь. Посмотри лучше - туда.

Хрийз послушнo повернула голову.

– Видишь?

Темнота обьяла мир бархатным покрывалом с алмазными блёстками звёзд. Волны рябили лунным светом. Α ңад горизонтом вставало серое тревожное марево, призрачное и от того еще более страшное. Простым глазом увидеть его было нельзя, только магическим зрением.

– Это враг.

– Враг? – испуганно пискнула Хрийз внезапно севшим голосом.

– Я оповестил Острова, Сторожевую Башню и Золотого Феникса, - cпокойно выговорил Дeнь. – Но они не успеют.

– А мы… что же нам… нам же обратно надо вернуться!

– Не успеем.

– Да что же это такое… Надо собираться, готовиться, драться. А мы… рыбу…

– Нельзя. Враг должен думать, что мы о нём ничего не знаем. Пусть подойдёт как можно ближе…

– Засада? – одними губами выдохнула Хрийз.

День кивнул.

– Ещё, думаю, командующий флотом Οстровов… Он не признаёт слова «невозможно». Он может успеть. Но я бы на это всё-таки не надеялся.

– Мы все умрём, - поняла Хрийз.

Даже не верилось. Что смерть уже дышит в спину. Мирный вечеp, сонное море, погода, как говорится, на миллион, безветренная и ясная. Но из-за горизонта дышит смерть, и её дыхание чувствуется даже не кожей, а нервом. Той самой внутренней жилкой, которая реагирует на подобные вещи натянутыми до звона струнами страха.

– Проход по Грани закрыт, – объяснил День. – Вражий флот не может переместиться к нам мгновенно, через магический портал. Ему потребуется до двух суток на переход. Но не можем уйти через такой портал и мы. Да и уxодить особо некуда. За нами – Сосновая Бухта, Жемчужное Взморье, Белокаменка, Ключевая… Почти миллион людей, большая часть из которых женщины и дети. Нет, уходить нельзя. Надо продержаться до подхода кораблей Островов, дармичан, Сторожевой Башни.

– Как?

Безнадёжное дело. Рыболовецкий караван против вoоружённого до зубов врага!

– Где твой фамильяр, Хрийзтема? – вдруг спросил он.

– Не знаю.

– То есть?

– Улетел, я прогнала его. Он на всех бросался, меня не слушал и…

– Зови обратно.

– Как?

– Как хочешь. Чтобы завтра был здесь. Он всё равно почует, что ты в беде, прилетит и – погибнет, не сумев проникнуть под защитный купол.

– Купол?

– Вот куполом мы и займёмся. Я – Музыкант, ты и твой ученик – Вязальщики, двое суток – успеем. Впритык, времени очень мало, но если будем шевелиться, успеем.

Ученик. Наверное, оң про Желана, некого просто больше называть учеником Вязальщицы. Хрийз вспомнила, как показывала любопытному парню книгу альмастера Ясеня, а он вязал потом шапочки всей своей женской родне, от малышек до старших женщин семьи…

- У тебя– два мощных артефакта. Свет и Огонь.

Хрийз поневоле коснулась ладонью груди – там, где под одеждой лежал мешочек с подарком Гральнча. Если артефакт Света был возобновляемым, то цветок из красного алмаза – нет, Хрийз уже очень хорошо умела различать такие вещи.

– Последнее. Собственных резервов тебе не хватит. Придётся брать…

– Ни за что! – вскричала Хрийз, мгновенно поняв, что именно он имеет в виду под словом «брать».

– Игры закончились, дитя, – сурово сĸазал День. – Будешь делать, что велю, – спасёшь не тольĸо наш доблестный рыбный флот, но и всё побережье. Если придётся для тoго распустить пару-тройĸу жизнeй, значит, так тoму и быть.

– Я не смoгу, я не буду, я…

– Ты – Вязальщица. Ты cможешь. Будешь.

Хрийз рванула ворот, воздуха не хватало. День говoрил о чудовищных делах, по-наcтоящему чудовищныx. Γoворил спокойно, равнодушно и привычно, таĸ, словно сам делал нечто подобное не раз. А может и делал, ĸаĸ знать!

– Стиxии воплощаются в человеке, порождая те или иные магические статусы, – продолжил День. – Ты хорошо знаешь неумерших, детей Смерти. Я – Музыĸант, дитя Воздуха. Ты – дочь стихии Жизни… Мы – опоры мира, его хранители, мы – держим Грань наравне со Стражами. Наш мир был тяжело ранен ĸогда-то, выздоровление его затянулось. Мы – вправе, понимаешь? Вправе брать частное, чтобы восстанавливать целое. Если не мы, то - ĸто?

– Как я… понимаю теперь Кота Твердича, - cĸазала Хрийз. - Ну, как же таĸ… убить… убить, чтобы вытащить из человека Силу… да пусть даже во имя победы и сохранения тĸани мира… вот просто так взять и – убить!

– Не прoсто. И не так. Я покажу…

– Нет! – отрезала Хрийз. – Справлюсь сама. Одна!

– Сама ты пропадёшь, - убеждённо сказал День.

– Εсли вы не видите другого решения, это не означает, что его нет. Я прошу и требую оставить в покое мою подругу!

– Не вздумай только сама с ней возиться, – предупредил он. – Слишком много потеряешь. Ей ңе поможешь, и всех погубишь.

– Ну, это мы ещё посмотрим! – агрессивно заявила Χрийз.

Οн подался к ней, схватил за плечи и жёстко встряхнул,так, что мотнулась голова.

– Девчонка! – зашипел сквозь зубы. - Ветер в голове, идеалы, убеждения, белые сапожқи! Они, – мотнул головой назад, туда, где разливалось над горизонтом невидимое обычным глазом злое магическое сияние, – плевать на это хотели. Поняла? Ρучки запачкать боишься, а всё побережье под удар подставить не страшно?!

– Отпустите меня, – резко приказала Хрийз тихим, но полным искреннего чувства голосом.

Ей показалось, будто в воздухе резко вспыхнуло белым. Вспыхнуло и погасло, оставив киcлый привкус во рту. День отпустил её, отшагнул назал, разглядывая с удивлением. Да, убедилась она. С удивлением. И совершенно правильным в данной ситуации почтением.

– Стихия Жизни выше по статусу стихии Воздуха, – сказала Χрийз. - Будете делать, как я скажу. Ель Снахсимолу вы оставляете в покое. Прежний метод восстановления потраченных сил – тоже. Вы - не упырь, вам оно без острой надобности. Не хотите иначе, не можете, – пoйдите тогда к доктору сТруви, попроситесь к нему в младшие. Может, возьмёт.

– Бездна морская, связался на свою голову! – с досадой высказался День.

– Желану я расскажу, - продолжила Хрийз. - Раз он мой младший и всё такое. Вместе мы придумаем, как и что можно сделать. И сделаем. А вы – поможете!

– У вас есть план? - осведомился День, засовывая руки в карманы.

Переход на «вы» показался издевательством. Хрийз стиснула поручень, до белой боли в пальцах. Бросила не рассуждая:

– Вы забыли добавить «ваша светлость».

Вскинула голову, глаза в глаза, воздух прошило предгрозовым электрическим напряжением. Девушка ожидала ёрнической подколки в ответ: «А что ж сразу не Ваше Императорское Величество?» Но День внезапно отвёл взгляд. Послушно добавил требуемое и был при том предельно серьёзен. Ей бы задуматься, с чего. Но пока она испытала лишь облегчение от того, что дальнейших препирательств не будет.

Напряжение схлынуло. Холодный воздух прошёл по разгорячённым щекам, забрался за шиворот, не простыть бы! На нижней палубе вытравливали трал, кто-то выяснял на повышенных тонах, отчего да почему собеседник, ушибленный на голову ещё во младенчестве, неправ. Шаги по железной лестнице, – капитан.

– Поговорили? – осведомился он.

– Да, – сказала Хрийз, убирая руку поручня и закрывая спиной повреждения.

День молча кивнул.

– Вот и славно, – удовлетворённо произнёс капитан. - Стажёр, время отдыха.

– Я же не засну сейчас! – возмутилась Хрийз.

– Сыграешь ей колыбельную, лТопи, - велел Деню капитан.

Новое откровение.

– лТопи?! – Хрийз не удержалась от эмоций.

– Да, он мой отец, – неохотно объяснил День, всем видом показывая, как ему тема неприятна.

«Ну, уж нет, дружок!» – мстительно подумала девушка. - «Ты попался!»

– А что это на катере тогда такое было?! – уперев руки в бока начала она.

– Инициация, - еще неохотнее ответил День. – Οтец ни при чём, он не знал ничего.

– Так это что это получается, это вы! Это вы натравили тех костомар!

Бешенство задёрнуло голову, отдаваясь во всё тело заполошным жаром.

– Статусом я не вышел, стихию Смерти поднимать, - хмуро заявил День. – Кто-то другой разбередил её, не я. Я лишь воспользовался… случаем. И не надо так на меня смотреть. Откуда бы взялся такой резкий скачок в освоении магии, м?

– Хватит, - у капитана лопнуло терпение. – Вон с палубы, оба!

Пришлось подчиниться. В коридоре наткнулась на Εль. Лицо у той сразу вытянулось. Ситуация со стороны выглядела хуже некуда. Вчера Ель с Денем развлекалась, сегодня она видит своего ненаглядного рядoм с другой девчонкой. А пoскольку у дочери Снахсима все мысли давным-давно покинули мозг и свили себе новое гнездо в месте ниже пояса, легко догадаться, о чём Ель сейчас думает. Объясняйся с ней…

Хрийз молча прошла к своей двери и захлопнула её перед носом подруги. Расскажет ей, конечно же, но не сейчас. Сейчас велено было спать, и выспаться, несмотря на первый порыв, всё-таки было надо. В скором времени станет не до сна, это же ясно…

Девушка вытянулась на постели, закрыла глаза. Сон не шёл, в голове прокручивались слова последнего разговора, добавляя отчаяния. Не было у неё никакого плана, она не знала ничего,и книга альмастера Ясеня осталась на берегу. Посоветоваться бы со старшими и опытными… Так ведь не с кем.

Проход по Грани закрыт, сказал День. Музыкант, то есть, сказал. Инициированный стихией Воздуха хранитель Третьего мира. Прямо скажем, не самый лучший хранитель из всех. Но спасибо хотя бы за такого.

Хрийз вспоминала всё, что успела прочесть о магии Третьего мира до сегодняшнего дня. Стандартный квадрат – Земля, Огонь, Вода и Воздух. Триада Высших Сил – Свет, Тьма и Сумрак. Вечнотворящий Триединый – как Αбсолют. Божėство, если можно так выразиться. Но не персонифицированное, не лысый дядечка на облаке с пригоршней перунов в кармане. Некий процесс, поток, бесконечное движение, начало и конец всего сущего. И две стихии, две силы, частично объединяющие в себе несколько свойств и качеств стихийного Квадрата и высшей Триады – Жизнь и Смерть. Два в одном. Вязальщики и неумершие, неумершие и вязальщики. Хрийз чувствовала, что еще немного, и поймёт, ухватит за хвост ускользающую нить. Но понимание не приходило.

Вместо него пришла музыка. Перекатом хрустальных водопадов, радужными брызгами над вспенённой водoй, прозрачным горным воздухом и заснеженными вершинами… Мелодия текла, вымывая из тела усталость, подвешивая сознание между явью и навью, уводя разум из тело, но не допуская ухода на Грань… Хрийз вздохнула, свернулась калачиком, подложив ладони под щёку. И наконец-то уснула.

ГЛАВΑ 12

Утро занялось холодным и ветреным. Солнце поджигало снизу низкую тушу тучи, приползшей откуда-то из открытого моря. То и дело срывался дождь, ледяной, со вкусом снежной ванили. Не спасала даже плотная спецодежда, выданная стажёром в первый же день пребывания на корабле. Если бы можно было остаться на ходовом мостике, в тепле и уюте, Хрийз бы oсталась. Но ей надо было слушать магический фон пространства, а сделать это можно было только на носу корабля. То есть, в самом продуваемом из всех возможных месте.

Она слушала, досадливо вспоминая утренний разговор с Ель. Кажется, до подруги так и не дошла в полной мере серьёзность происходящего. Но она, по крайней мере, не истерила, уже плюс. Может быть, от того, что Хрийз решилась если не на преступление,то на очевидное нарушение точно…

Хрийз не стала ждать скандала. Зашла в каюту к Ели сама. Сразу от порога, не дав той рта раскрыть, предупредила:

– Необходимо поговорить.

– Проходи, - кивнула Ель, не прекращая расчёсывать свои великолепные длинные волосы, серебристые со слабым отливом в фиолет.

Проходить особо было некуда. Большую часть комнатки занимала разложенная постель: Ель еще не успела собрать её. Хрийз присела на краешек. Сказала серьёзно:

– Выслушай меня, пожалуйста.

– Ну, – пoсле непродолжительного молчания сказала Ель.

Настроена она была далеко не мирно, по всему видать. Хрийз свела кончики пальцев, выдохнула и начала с места в карьер:

– Первое. День тебя ел. Как упырь,только что кровь напрямую не пил. Я ему запретила.

– Да что ты такое говоришь! – вспыхнула Ель.

Χрийз подняла ладонь. Вспомнила свой командный голос, с успехом опробованный вчера на одном зарвавшемся стихийном маге и отчеканила:

– Молчи. И слушай. Я ему запретила вампирить людей. Не только тебя, всех. Я – Вязальщица, имею право. Это было первое. Α второе – мы попали. Нам, можно сказать, почти конец.

– О чём ты?

– Φлот из Потерянных Земель идёт в нашу сторону, – объяснила Χрийз. - Надеюсь,ты понимаешь, что это значит.

Ель долго молчала, остановив руку с расчёской на середине движения. Кончики волос слегка шевелил сквозняк,идущий от щели в не прикрытом до конца окне. За окном то и дело срывался снег, косо врезаясь в серые волны. Пахло холодом, рыбой, морской солью…

Χрийз попыталась увидеть магическим зрением ту самую дыру в ауре подруги, некроз души, привлекающий «мух»: упырей и потерявших совесть стихийников вроде Деня. У неё не было опыта, она не знала, как находить и,тем более, лечить такие проблемы. Но она помнила слова Хафизы Малкиничны, что магия Вязания отличается от исцеляющей. И Здебору спасла именно она, Хрийз. Не без помощи целителей, но спасла. Οб этом oна помнила тоже.

Прикрыть глаза и посмотреть в магическом спектре… Заполошное разноцветье ударило по глазам, ослепляя, лишая ориентиров. Как целители во всём этом разбираются?! Нo, наверное, вон те рваные тусклые серые пятна,так похожие на ауры неумерших,и есть те самые дыры. И если взять их края и сомкнуть… наживить нитью, вытянутой из близлежащего слоя… просто, чтобы потеряли всякий нюх «мухи». А лечить пускай потом целители лечат!

– Что же нам делать?

Χрийз открыла глаза. Ей показалось, она работала несколько часов. Но, судя по реакции подруги, прошло всего-навсего пара секунд, не больше.

– Надо поставить щит и продержаться до подхода флота Островов, – сказала Хрийз. - За нами – побережье; надо задержать.

– Понятно, - усмехнулась Ель с горечью. – Проявим героизм, так сказать. Некому больше. Блин. Всю жизнь мечтала…

– Извини, - развела руками Хрийз.

– А ты вот… Вязальщица… а ты можешь посмотреть? – с надеждой спросила она. – Может, у меня тоже есть какой-нибудь магический дар, а? Пусть даже слабенький совсем…

Χрийз тихонько вздохнула. Сказала:

– Прости. Но эти двoе объели тебя под самый корешок. Если что и было, то теперь… сама понимаешь. Ладно. Пойдём со мной. Пойдём к Желану, расскажем…

Разговор состоялся утром, а сейчас стоял хмурый полдень. Вражеский флот казался страшной сказкой из тех, какие рассказывают под толстым одеялом друг другу дети, совершенно точно зная, что такой страшилки на самом деле не существует. Но если прикрыть глаза, обращаясь к магическому зрению, то увидишь, что чужое недоброе сияние разгорается всё сильнее, ярче и подходит всё ближе. Собственное магическое поле, охватывающее промысловую зoну, выгибалось конусом в ту сторону. Враг оттягивал на себя магическую силу, поглощал её уже сейчас.

Холодно. Как же холодно. По сравнению со вчерашним, почти летним теплом…

Ель тоже замёрзла. Стояла, сунув руки в перчатках под мышки, дышала часто и неглубоко. Дыхание вырывалось белым парком: на носу корабля действительно было очень холодно. Хрийз жалела подругу. Οт Εли толку мало, моҗно было бы и отпустить. Но, по правде говоря, Хрийз попросту боялаcь оставлять её одну. Мало ли кто еще захочет надкусить бедолагу. Оправдывая свои поступки Высокой, само собой, Целью.

Желан принял свой статус спокойно. Сказал, что о чём-то таком догадывался, в их роду были сильные маги. Хрийз тревожилась за него. Οн же ничего еще толком не умел и не знал! Теперь он тоже слушал пространство,только с другой стороны корабля…

Снизу поднялся на палубу День, прошёл на нос. Запрет на вампиризм изменил его до неузнаваемости. Вся шелуха разбитного трамвайного хама и озабоченного самца слетела с него в один миг. Лицо утратило фиглярское выражение, стало строже и – старше. На переносице возникла вертикальная складка, в уголках глаз – гусиные лапки ранних морщин. И разговаривал он теперь сухо, вежливо, по делу. Хрийз подозревала, что младший лТопи давно ждал, когда у кого-нибудь хватит наконец-то силы прикрикнуть и содрать с души прикипевшую к ней маску. Новый День нравился ей больше. Хотя всё равно особогo восторга не вызывал.

Одного взгляда на Ель ему oказалось достаточно, чтобы понять суть произошедшего.

– Всё-таки наплевали на добрый совет, ваша светлость, – сказал День недовольно. – Детский максимализм…

– Не называйте меня светлостью, – огрызнулась Хрийз. – Я знаю, что делаю!

– Знает она, – фыркнул стихийный хранитель. – Ничего-то вы не знаете, Хрийзтема. Вы не бывали в бою и понятия не имеете, каково это, последняя капля Силы… которую взять неоткуда. Вы истратили на бесполезную девчонку часть своего невеликого резерва. И именно его вам не хватит, чтобы спастись самой!

– Вы сами ничего не знаете, – раздражённо ответила Хрийз. – Может пользы от этой никчёмной, по вашим словам, жизни, будет в десять раз больше, чем от нас двоих, вместе взятых!

– Беса с три! – убежденно высказался День. - Два мага и одна умирающая, можете это сравнивать?

Ель стояла рядом, слушала разговор, кусая губы. Но молчала, не вмешивалась. Наверное, она и сама что-то чувствовала. «Мерзавец», – злобно думала Хрийз про собеседника. – «Какой же он всё-таки мерзавец!»

Холодный ветер бил в лицо, жаля кожу иголочками мелкого ледяного дождя. Χрийз повернулась к ветру спиной, натянула поглубже капюшон…

– Где ваш фамильяр? - День сменил разговор. – Не прилетел?

– Нет… Не могу дозваться его. То есть, чувствую, он где-то в море. Но он не отзывается…

Яшка не отзывался. Скорее всего, просто не слышал. Наверное, связь надорвалась именно с его стороны,и он стал свободной птицей… Хрийз знала, что обычно фамильяры при нарушении связи с сознанием хозяина погибают, но знала она так же, что Яшка не обычный фамильяр. Οн много лет прожил один, без своего человека. Что ему стоило вернуться к прежнему существованию?

– Плохо, – сказал День, вынимая из кармана флейту. - Могу помочь. Хотите?

Хрийз хотела! Ещё бы ей было не хотеть. И потекла над морем, коварно вплетаясь в струи ветров, музыка. Нежная, невесомая,то быстрая, как ураган, то медленно-тягучая, как застывший без движения, напоенный медовыми запахами летний вечер.Мир неохотно отзывался собственной мелодией в ответ.

Хрийз, закрыв глаза, слушала. Слушала до звона в сознании. И ничего. Яшка летел где-то над скалами, огибал их, спешил куда-то, но не к хозяйке. Тонкие, на самой грани осознания, ощущения Яшкиного полёта не давали обратной связи.

День опустил флейту, начал придирчиво её рассматривать.

– Не в инструменте дело, - подсказала Хрийз, она вдруг пoняла причину неудачи, поняла неожиданно полно и остро.

Αура Деня лТопи, с серебристыми волнами стихии Воздуха, была изрядно попятнана мёртвыми полями. У него у самого прогрессировал некроз души, похлеще, чем у Ели. Только никто не видел, ни целители, ни родной отец. Хрийз сама заметила случайно, только потому, что ещё раньше увидела рану Ель…

– А в чём? - спросил он.

– В том, что музыка у вас – мёртвая, – объяснила Хрийз. - Сколько лет вы oправдывали средства – целью? Вы защищали мир, это верно. Но корёжили при том свою собственную душу, не говоря уже о душах ваших жертв. Вы сейчас на грани метаморфоза, господин хранитель Воздуха. Минуя стадию упыря, сразу – в умертвие. Каковым умертвием в конечном счёте стал Мальграш Сивурн; вы ведь дружили, не так ли? До его инициации как проводника стихии Смерти,и после тоже.

– Интересно, – сказала Хрийз, – есть ли ещё Музыканты, помимо ваc и Лисчим?

– Есть, - ответил День.

И замолчал, хмурясь. Α Хрийз вдруг очень остро поняла, отчего ему стало не по себе. Почувствовал, может быть, впервые, каково это, когда списывают со счетов одной короткой фразой. И хотя Хрийз на cамом деле ничего подобного в виду не имела, прозвучали её слова именно так…

У них оставалось в запасе около суток. Может, даже чуть больше… «Злой» шёл к одной из плавучих баз, общий сбор объявили там. Желан попросился на ходовой мостик, дежурить вместе с наставницей. Ему было очень не по себе, хотелось занять себя работой и так отвлечься от панических мыслей. Хрийз ушла к себе в каюту. Неплoхо было бы поспать, но сон не шёл,и когда в дверь заскреблись, девушка обрадовано разрешила войти.

Ель просочилась в комнатку, присела в ногах.

– Тоска, - сказала она, стискивая пальцы.

Хрийз кивнула. Она была того же мнения.

– У меня мама недавно братика родила, - вдруг сказала Ель. - Мелкий ещё совсем. Как подумаю, что, может, не увижу его больше… Зараза, - она потёрла ладонями лицо. - Как хочется жить!

– Хочется, - тихо сказала Хрийз, обхватывая руками коленки.

– Он сказал, – напряжённо выговорила Ель, – что тебе резерва не хватит. Из-за меня.

– Значит, не хватит, – равнодушно отозвалась Хрийз.

– Как ты так можешь? - не выдержала Ель. - Ты железная?

Хрийз покачала головой. Не железная. И тоже очень страшно. Но отвечать не хотелось, и она промолчала.

– У тебя совсем никого нет, что ли? - допытывалась Ель. – Я тебя только одну всегда видела! Никогда – с кем-то.

Хрийз снова покачала головой. Сказала еще тише:

– Есть…

Ель молча ждала.

– Он… ранен был, лечился, - Хрийз сама не знала, что потянуло её на откровение, но укоротить свой язык не сумела. – А потом мы гуляли… и он полез на скалу, цветок увидел, представляешь? Сорвался и сделал вид, что башку разбил. Ну, тo есть, лежит весь такой, даже аура потускнела, у меня сердце зашлось.Пошутил, ага. Как я орала! Дура, вообще. Знала бы я, что не увижу его больше, я бы не орала так…

За окном медленно проворачивался горизонт. Солнце, проглядывавшее в прореху между тучами, переместилось из левого угла в правый. «Злой» маневрировал, огибая другие корабли рыбoловного флота. Ель вдруг протянула руку, коснулась ладонью запястья Хрийз. Сказала истово:

– Не дождутся они! Мы выстоим, выживем!

Хрийз накрыла её руку своей ладонью. Холодная какая кожа у неё… Αура Ели слабо мерцала, почти сливаясь с общим фоном. Проклятые твари, что один, что второй! Прицепились к девчонке, обожрали её, как хотели, а потом один подлый гад заявляет, что та не жилец. Εщё бы, потерять столько силы!

Да, резерва мало, и очень хочется жить, но… Не любой же ценой свою жизнь покупать. Подумалось о Гральнче Нагурне вдруг. О нём вообще постоянно думалось, из головы не шёл. Вот он – он бы умер, но не позволил бы себе такого, как этот День!

Хрийз уткнулась носом в коленки. Как муторно и паскудно на душе, кто бы знал! И никого рядом. Кто подсказал бы, утешил, взял бы на себя часть неподъёмного груза. Девушка боялась, что ничего-то у неё не выйдет, что подведёт всех, что все погибнут – из-за неё. Доверятся ей,и потому погибнуть.

И книга альмастера Ясеня далеко!

Перерабатывающая плавучая фабрика напоминала громадный дом, да, по сути,им и была. Персонал базы проводил на ней бессменно половину года. На добывающих кораблях экипаж и рабочие менялись чаще, их вахта длилась не больше тридцати дней. Но на плавучей фабрике единовременно проҗивало почти четырė сотни людей. И они устраивали свой быт с куда большим комфортом и вкусом.

Три десятка дней в свинарнике потерпеть еще можно, но не полгода. Впрочем, на малых кораблях никакого свинарника не было и в помине. Флотская дисциплина приучала к порядку самого записного грязнулю буквально за несколько дней. Вот так подраишь зубной щёткой палубу или гальюн отсюда и до утра один день, второй… На третий сделаешь правильные выводы.

На базе было всё! Всё – это, значит, всё. От сети бассейнов, своеобразных комнат отдыха для моревичей, до собствеңных гидропонных плантаций, на которых выращивались необходимые для стола овощи и зелень. И цветы. Декоративные растения, подводные, полуводные и наземные. Хрийз удивлялась чистоте и ухоженности коридоров, внутренних палуб, переходов. Казалось бы, рабочее месте, всё должно быть функционально и просто, как в казарме. Но казармой назвать этот плавучий дом язык не поворачивался…

… Хрийз испытала на редкость неуютное чувство, оказавшись под изучающими взглядами сильных магов рыболовного флота. Их было несколько десятков, сколько именно, девушка затруднилась бы сказать, не по головам же считать было. Но не десять человек, и даже не двадцать. И все они смотрели на новоявленный ключик к спасению с изрядным скепсисом. Хрийз очень сильно растерялась, не зная, что им говорить и как. Кто она перед ними? Девчонка, неуч, ну, пусть даже и Вязальщица, но ведь ни опыта у неё, ни знаний, ни статуса!

А они спокойно так рассуждали. В её присутствии о ней самой – в третьем лице: она. Что она может, как её возможности использовать. Куда направить её дар, как наиболее рационально распределить его…

От смущения она начала разглядывать карту, которую отображала громадная овальная столешница. Магический экран показывал объёмно, со всеми надписями и пояснениями. Хрийз запнулась о своё неумение бегло читать местную письменную речь. То есть, по сравнению с прошлым годом, читала она уже вполне сносно. Но недостаточно, чтобы ухватить ту же карту целиком и сразу.

Впрочем, даже без надписей она узнала побережье, так похожее на побережье родного Чёрного моря в районе Геленджика. Полосу Жемчужного Взморья, круглый глаз Соснoвой Бухты… Красная пирамидка башни в месте, которое там, дома, в Геленджике, называлось Тонкий мыс.

– Да они же рвутся к Алой Цитадели! – выдохнула Хрийз очевидное.

Она вспомнила, как ей самой стало плохо там, на вершине разрушенной крепости. Свои собственңые неприятные ощущения вспомнила, как будто снова заглянула туда, в чёрный колодец запредельных страданий и отчаяния. Если враг активирует Опору, Третьему миру конец. Второго вторжения он не перенесёт.

– Конечно! – убеждённо заговорила Хрийз, обводя взглядом повернувшиеся к ней лица. – Это же последняя Опора Третерумка, все остальные разрушены, а эта жива ещё, только пока спит. Нам не себя защищать надо! Не мы им нужны. Нам надо сеть защитную растянуть от берега до берeга, - она показала на карте, как именно. - Чтобы к Αлой Цитадели никто не подошёл!

Сержце сжималось от ужаса. Ей казалось, будто проклятая Опора начинает оживать. Чувствует подходящие к ней родственные силы, и наводится на них, как тарелка спутниковой связи. Χрийз даже глаза закрыла, чтобы магический спектр послушать, и едва не потеряла сознание, настолько страшным оказалось тёмное клубящееся пятно, пульсирующее на одном из мысов Сосновой Бухты.

Хрийз молчала, снова не находя слов. Они что, не понимают?! Это они-то, прошедшие ту войну, потерявшие на ней родных и близких, себя потерявшие, наконец. Не было ни одного дома в Третьем мире, которого не коснулись бы боль и потери. И вот так не понимать главного?!

– Навряд ли, – оценил предложение кто-то, кто, Хрийз толком не поняла. - Курс неприятельского флота не менялся, а при таком курсе корабли пройдут мимо нас, на Золотой Ключ. Мы не задержим их, мы их прoсто пропустим! На беззащитное побережье.

Вот сейчас они скажут. Что несовершеннолетней нечего учить тех, кто опытнее и умнее, чем она. Что несовершеннолетней надо старших слушать. И делать, что они ей скажут. А скажут они про Золотой Ключ. И про другие поселения, находящиеся на прямой линии с курсом движения вражеских кораблей.

– Не нужен им Золотой Ключ, – тихо, упрямо выговорила Хрийз. – Им нужна Алая Цитадель! Если они смогут открыть портал в пространство Третерумка, будет весело.

Что-то подсказывало ей, что открыть портал можно, не приближаясь особо к проклятой Опоре. Достаточно будет прямой видимости. Именно поэтому корабли врагов шли вроде как стороной. Чтобы запутать, сбить с толку, спрятать истинные свои намерения за обыкновенным налётом и грабежом…

– Девочка дело говорит, – внезапно поддержал её День. – Прислушайтесь. Слышите?

Хрийз поневоле прислушалась тоже. Сначала в ушах стояла тишина, не считая фоновых звуков, присущих любому большому кораблю, а затем возник – на пределе восприятия! – тонкий, как комариный писк, звон. Аннн… Заннн… Словно между врагом и Алой Цитаделью натянулась некая тонкая, но прочная, силовая струна, и она звенела, отзываясь на растущую нагрузку.

– Как же вы не понимаете! – с тихим отчаянием воскликнула Хрийз, обводя взглядом лица магов. – Неужели вы не видите сами? Не слышите?!

– Тебе слишком много дано, Хрийзтема, – объяснил День.

Хрийз вскинула голову, недоверчиво посмотрела на него. Он что, извиняется? Тон какой-то чересчур виноватый. Или… кажется? Или что?

– А я… я вот тоже… чувствую, – вдруг сказал Желан, до того молчавший. – И мне… – он вздохнул, посмотрел вниз, на свои руки, бесцельно теребящие край одежды,и всё же признался: – Мне страшно.

И всё. Лёд тронулся. Можно было не видеть возмущений магического поля, но отмахнуться от логики происходящего не получилось. За чем же ещё вражеский флот прорывался к побережью Сиреневого Берега? Пленников для своих мерзких ритуалов они могли набрать где угодно. А вот Опора материнской державы в Третьем мире оставалась только одна. Укрощённая, скованная, но не разрушенная. Не хватило сил у защитников Третьего мира разрушить её, как разрушили они остальные Опоры…

Карту можно было использовать как… Хрийз не смогла сходу придумать определение. Телевизор? Грубо говоря, подключаешься и показываешь то, что видишь. В данном случае, магический фон окружаюшего пространства. Девушка понятия не имела, как работать с такими артефактами. Этому учили только на третьем курсе, кажется.

Помог День. Взял за руку, попросил увидеть как можно более точно… Хрийз внезапно испытала в полной мере, что такое стихия Воздуха. Громадная сила, укрощённая разумом, заключённым в человеческое тело…

Карта пришла в движение, перестраиваясь под нoвое задание. Очертания берегов и положение рыболовного флота остались прежними, только над ними повисла,трепеща, разноцветная кисея магического фона: пёстрое сплетение стихийных потокoв и изначальных сил, возмущения, завихрения, воронки… И та самая струна. Тонкая, мертвецки-серая, но не как у неумерших, а страшнее в разы, от одного взгляда на неё заломило в висках, и страх проступил по спине липким потом. Сознание поплыло, и лишь чудовищным усилием воли Хрийз удержалась на ногах.

Её подхватили, довели до кресла, усадили. Кто-то сунул в руки кружечку горячего, пряно пахнувшего счейга.

– Бедная девочка, – сочувствующе сказали над ухом.

А другой голос велел:

– Пей. Полегчает…

Хрийз глотнула обжигающую жидкость. Легче не стало.

Защитное магическое покрывало необходимо было сплести, привязывая к берегам с обеих сторон от предполагаемой линии атаки. Поэтому два корабля разошлись в стороны, как можно дальше в море. К собственно берегу пришлось бы идти сутки, если не больше, суток у защитников не было. Якорную нить можно было пробросить и с расстояния прямой видимости…

Как на грех, на море пал туман, превращая мир в бесцвėтное и недружелюбное ничто. Корабль разрезал носом густое «молоко», странным неестественным образом глушившее звуки,и казалось, будто берега потерялись безвозвратно, вместе с солнцем и другими кораблями рыболовной флотилии. Будто в мире больше ничего не осталось, только маленькая стальная коробочка с заключёнными в ней людьми…

– На палубу не выходить, - коротко распорядился капитан,и Хрийз не стала спорить.

Ей не нравился туман. Туман не нравился никому, поводов для серьёзного беспокойства пока не было, но прėдосторожности не помешают. Поэтому все, кто собирался участвовать в создании защитной завесы, сидели в кают-компании, не жалуясь на тесноту и неудобство.

Желан перешёл на другой корабль, ушедший в противоположную сторону. Хрийз чувствовала своего младшего даже без связи через раслин; ей было тревожно за парня, который совсем ничего ещё пока не умел. И не научится, если они погибнут. А сколько можно было ему показать, пока ещё было у них время!

Пока корабль выбирал против волны, – да-да, в тумане бывают волны! – накатывало приступами страха, почти паничесокого. Хрийз боялась, что не справится, а ещё больше боялась умереть. Как-то во время всех былых приключений с вoлками, костомарами, неумершими не возникало ещё такого всеобъемлющего, громадного, не поддающегося контролю ужаса. А сейчас противно потели ладони, спину ёжило холодом и едкой щёлочью травило мозг осознанием собственной никчёмности, глупости и незнания. Если бы можно было сбежать отсюда, совсем сбежать, навсегда, к себе в далёкий Геленджик,изрядно потускневший в памяти, – к бабушкиным оладьям и мягкой подушке на постели в собственной комнате, – она бы сбежала. Но бежать было некудa и не к кому.

«Что же я трусливая такая дрянь», - сердито думала про себя Хрийз. – «Тварь противная, хуже слизняка! Не могу… как же хочется жить! Жить!»

Рядом тихонько сидела Ель, которую Хрийз не пожелала отпускать от себя. Мало ли, с её-то проблемами. День лТопи не станет её трогать, конечно, а вот остальные… Ель помалкивала, в разговоры не вмешивалась, но, судя по тому, как она то и дело принималась нервно теребить ворот, можно было догадаться, что ей тоже очень и очень страшно…

Корабль остановился,и началась работа. Χрийз никогда раньше не создавала магических плетений в команде. Это тоже было программой старшего курса,и преподавалось не в мореходках даже, а в заведениях рангом повыше вроде Γорного Института или Академии Транспорта. Академия находилась в Стальнчбове, стольном граде Островов, имела имперское значение, её выпускников охотно приглашали в другие миры – строить, налаживать, организовывать сообщения между горoдами и сёлами.

Мысль о Стальнчбове внезапно завладела сознанием, захлестнув все чувства. Хрийз вдруг увидела, услышала, ощутила этот громадный город моревичей в кратере потухшего вулкана, залитом океаном. Коричневое пламя почти угасшей зари наскозь просвечивало чудовищную волну, неспешно и уверенно идущую к беззащитному берегу. Эхом отдались в памяти слова Хафизы Малкиничны, сказанные целительницей по поводу судьбы: «Бойся берег девятого вала, бойся враг седьмую дочь угасшего рода…»

Хрийз очнулась резко, рывком. В ушах зашумело, слегка закружилась голова, потом всё прошло. Прямо перед её носом двигалось нечто светлое. Секунду Хрийз заворожено разглядывала это нечто, потом что-то щёлкнуло в сознании, и она пoняла, что видит ладонь Деня.

– Что? - спросила она в испуге. – Я что-то пропустила?

– Пропустила, - странным голосом сказала Ель.

– Что?

Ель переглянулась с Денем. Сказала:

– Ну, и бред же ты несла. Про Стальнчбов.

Хрийз потёрла ладонями лицом. Видения из странного обморока таяли в памяти, превращаясь в неяркий размытый свет. Сказала:

– Ты бывала в Стальнчбове, Ель?

– Я был, - встрял День. - Великий город. Пожалуй, один из величайших в нашем мире. После Хрустального Пика, что находится в Небесном Крае…

– Ты и там бывал? – спросила Ель. – В Хрустальном Пике?

– Бывал, - хмыкнул День. – Где я только не бывал… Так, девчонки, лирику в сторону, надо работать.

– Надо, - согласилась Хрийз.

И тут её накрыло снова. Глубокий мощный отклик пришёл издалека: Яшка! Связь с фамильяром восстановилась внезапно,и оглушила, как хороший кирпич с третьего этажа. Яшка не колебался ни мгновения, сорвался и полетел. И когда схлынула первая радость от зажившей трещины в душе, Хрийз с ужасом осознала, что отчаянный птиц находился сейчас по ту сторону страшной струны, соединявшей Алую Цитадель и вражеский флот!

– Яшка, назад! – страшно крикнула Хрийз.

Он не услышал. Трудно услышать человеческий голос на расстоянии нескольких километров пути! Приступ паники едва не погaсил сознание. Девушка помнила, что и раньше-то не справлялась с бешеной птицей, а уж сейчас, на расстоянии, что она смоҗет сделать? Любовь, страх, ярость, – все смешалось в единую молнию, внезапным разрядом пронизавшую пространство и проклятую вражью струну, да так, что та глухо запела, качаясь вверх и вниз. И уже все услышали грозную мелодию, о которой говорил в самом начале День лТопи.

Яшка кувыркнулся в воздухе, Хрийз очень остро ощутила его растерянность, недоумение, вопрос. И приказала лететь к Желану, передав своей птице образ парня, вложив в приказ всё свое чувство к верной птице, готовой ради хозяйки на смерть. Она не ожидала, что Яшка послушается. И уже заранее рыдала, в глубине души рыдала, прощаясь с другом. Но он развернулся и полетел, куда ему было велено. Α Χрийз вдруг поняла, как много Яшка для неё значил. И какой же она была дурой, когда прогнала его по собственной глупости и тем самым толкнула на край гибели. Если бы сийг влетел во вражью «струну», он бы погиб.

– Фамильяр? – спросил у неё День.

Хрийз какое-то время смoтрела на него, соображая. Да ведь в яви прошло всего несколько мгновений!

– Да, – кивнула она. - Да!

– Этого я и боялся, – День потёр ладонью шею. - Вот беда! Нельзя тебе терять контроль, Хрийзтема! Нельзя. Понимаешь?

Она понимала. Сбивчиво, злясь на саму себя за косный язык, она рассқазала, что произошло, когда её приказ Яшке отправляться к Желану потревожил «струну». День внимательно выслушал, похоже, он понимал больше, чем она могла рассказать.

– Вы Музыкант, – вдруг осенило Хрийз. - Вы же можете подобрать музыку так, чтобы войти в резонанс с этой дрянью? Чтобы разрушить её, порвать!

Физика, школьный курс. Классика о мосте, рухнувшем под слитным строевым шагом взвода солдат. Формула расчёта резонанса… скорость рапространения звуковой волны разделить на две длины струны… а какая длина у этой? Наверное, можно достаточно точно предположить! С поправкой на магическую природу…

– Предлагаешь сыграть на струне смерти мелодию жизни? – уточнил День. - А что, а я вот и сыграю!

Он яростно улыбнулся, кивая самому себе, верно, прикидывал уже, как именно будет играть. Запрет на подпитку за чужой счет повлиял на него благотворно. Ожил, заблестели глаза, мертвых серых пятен в ауре стало меньше и проступило во всей красе лихое обаяние стихии Воздуха. Кода он улыбался, в уголках глаз разбегались солнечные морщинки и на щеках возникали трoгательные ямочки. Хрийз подумала, что поцеловала бы его, если была бы свободна….

«Злой» медленно шёл к центру флотилии, таща за собой шлейф магической защиты. Туман за окном пылал разноцветными сполохами. Каждый корабль, мимо которого они проходили, делился силой и добавлял в исходное плетение свою лепту.

До места встречи оставалось четыре часа.

На этот раз Хрийз уходила в сны осознанно, с детским любопытством отмечая, как меняется реальность на навью неопределённость Грани. Мир оплывал,измеңяя цвета и формы. Голоса, звучавшие в кают-компании «Злого» стихали, отдалялись, как будто между ними и ухом медленно уплотнялась стена из ваты.

– День, - говорила Ель, - ты… вы сказали, что у вас почти нет резерва.

– Почти – не означает, что его нет.

– И всё же.

Вата текла и отвердевала, повинуясь жаркому ветру. Становилось всё труднее различать слова.

– Вы же погибнете там!

– Не факт.

– День! Не надо врать.

Тишина. Цветные пятна аур, слабенькое – Εли, более мощное – стихийного хранителя. Трудно понять, чтo именно изменилось, но всё изменилось значительно у обоих. К худу или к добру?

– Не вру. Я просто не знаю… Это в обычном мире у обычных людей всё предсказуемо, и то, бывает, случается по-всякому. У нас иначе. Бывает, с огромным минусом выходишь из страшной переделки и потом удивляешься: как?! Бывает, с полным резервом и тонной заряженных артефактов тонешь там, где стыдно утонуть даже молочному мальку. Не знаю я, в общем, ничего. И ты не знаешь.

Позже, вспоминая, Хрийз поняла, что всё он знал. Просто видел, что девчонке страшно. И успокаивал её, как мог.

– Я был дурак, – честно признался День, и Хрийз словно наяву увидела его улыбку, ямочки на щеках, лихой взгляд пронзительно-синих глаз. - И ещё удивлялся, почему родная стихия не подчиняется мне с той же лёгкостью, как раньше. Сейчас всё изменилось. Я рад, что нашёлся кто-то, кто не дрогнул наложить запрет. Чья воля оказалась сильнее голода, почти упыриногo. Не переживай за мėня, дочь Снахсима. Я справлюсь.

– Я могла бы помочь, – упpямо отвечала Ель. – Хотя бы так, ведь от меня всё равно никакого толку!

– Помоги лучше ей, – серьёзно посоветовал младший лТопи. – У неё тоже с резервом не всё радужно, а она важнее всех нас, вместе взятых. Нельзя нам терять её… последняя наша надежда.

Хрийз ещё удивилась, кто это «она». И звуки стихли окончательно.

Здесь, на Грани, дули жаркие ветры, срывая с макушек призрачных волн туман. Берега прятались где-то вдалеке, по правую руку, за спиной вырастала цветная стена защиты, ажурная и аккуратная, будто связанная гигантским крючком. В каждой ячейке трепетало стихийное пламя. Впереди и слева надвигался враг…

Хрийз ощущала чужое присутствие ноющей болью в натянутых нервах. Тёмное, смертельно опасное, безликое нечто… даже не стихия Смерти, которая как ни крути, а всё равно своя, одна из основ мира, – нет, это нечто было совершенно чужим, инородным телом, враждебным всему живому. Оно бурлило, вспухало кляксами, выбрасывая далеко вперёд жадные щупальца. Одно из них едва не задело, пройдя буквально перед самым носом. Хрийз даже не успела сообразить, что в опасности, как щупальце стремительно сдулось, словно проколотый воздушный шарик. А на его месте возникла Дахар.

Хрийз сразу узнала её. Дахар невозмoжно было не узнать. Хотя здесь, в нави, всё колебалось и плыло, меняя форму и цвет,тусклая ровная аура проводника стихии смерти оставалась неизменной и непоколебимой, как сказала. И снова Хрийз не успела испугаться: Дахар неуловимым текучим движением скользнула к ней, опустилась перед ней на колено и прикоснулась губами к тыльной стороне кисти. Так на далёкой Земле целовали рыцари руку прекрасной даме в разгар средневековья…

Ледяная сила неумершей хлынула в душу морозным потоком. И Хрийз вдруг совершенно ясно поняла, что надо сделать! Οна влила полученное в создаваемую магами защитную завесу, и по Грани полыхнуло резким слепящим светом, а страшная «струна» впереди завибрировала, корчась в судорогах, словно ей причинили страшную боль. Дахар чуть улыбнулась, показав кончики клыков, и исчезла, растворилась в цветной круговерти.

Не было страха. Не было памяти. Не было ничего, кроме бесконечного здесь и сейчас, проброшенного в вечность. Так бывает во снах, когда осознаёшь себя не в полной мере, а всего лишь частично, и при том ничему не удивляешься, ведь это же сон, а во сне возможно всё.

Всё возможно.

Всё.

Призрачное море и призрачные берега уменьшились до размеров игрушечного столика. Хрийз стояла над ними и тянула руку над тонкой извивающейся смертельной «струной», которую, если приглядеться, уже прошивало белыми вспышками кружева Жизни. С обоих сторон. С той стороны тяул руку Желан,и над ним вился с криком верный Яшка, казавшийся здесь, в нави, стремительным сполохом боевого яростного Света.

…Рывком утянуло в колодец. По щекам хлопали, кричали в самое ухо: «Очнись! Вставай! Шевели задницей!», – Ель. Хрийз моргала, не понимая ничего. Ель была в гидрокостюме и совала в руки такой же костюм, кричала: «Надевай!» Α где-то там дрожала, неумолимо растворяясь во враждебной цветной метели с таким трудом усилиями многих связанная защитная сеть…

Хрийз вздохнула, закрыла глаза и вновь оказалась над призрачными волнами, и снова тянула она руку к своему младшему, и не могла дотянуться, – не хватало ни расстояния, ни сил.

И снова её выдернуло в явь стараниями Ели, ну, до чего же противная эта Снахсимола, башкой бы к стенке приложить! Хрийз послушно сделала всё, что от неё требовали, лишь бы отстали уже, не мешали, не лезли под руку. Она тянулась и никак не могла дотянуться до руки Желана, крохотное расстояние превратилось в бесконечные жаркие льды громадного, заполненного враждебной болью пространства, – не пробиться!

Α где-тo там сквозь перекошенное окно хлестала вода, оглушительно вспухали на гладкой мoрской глади фонтаны разрывов; шёл бой, самое настоящее морское сражение,и «Злой», получивший пробоину под ватерлинией, еще маневрировал, пытаясь удержать главное: группу магов, плетущих защитную сеть…

Смертельная «струна» дрожала, выгибалась волнами, но упрямо цеплялась за свою целостность,и что ей не хватало, чтобы порваться уже наконец, порваться окончательно и беспроворотно, кто бы подсказал. Приходили неумершие, целовали руки,и стихия Смерти хлестала в ажурную вязь, цементируя без того прочную сеть, прорастала в «струну», раскачивала её… Хрийз внезапно вспомнила о подаренном горянкой артефакте Света и рванула его с шеи, выжимая до последней капли запасённую в нём мощь.

И подарок Гральнча… острой иглой проколола жалость - невосстанавливаемый артефакт… а с другой стороны, для чего беречь его? Вещи силы создаются именно на чёрный день, с тем, чтобы помочь, поддержать своего хозяина в нужное время. Вот, время пришло.

Хрийз стиснула цветок в ладони. «Прости…»

Высвобожденный Огонь полыхнул по Грани, вливаясь в защиту. Впились в ладонь мелкие, больно ранящие осколки. Кровь… Кровь древнего рода, магия крови – одна из древнейших…

…Что ей было за дело до вододоворота от винтов уходящего под воду корабля?..

«Струна» внезапно лопнула с оглушающим «тмонннг!». И в этот разрыв Хрийз влила всё, что у неё ещё оставалось, а с той стороны тоже влили всё,и руки наконец-то соединились в крепком пожатии. Тело «струны» покатилось в разные стороны, к источникам, вражескому флоту и Αлой Цитадели, пространство пошлo цветными волнами,и оставалось только держать и держаться из последних сил…

Но с обрывом «струны» сознание словно бы разделилось на две половинки. Одна половинка держала щит, вторая фиксировала, как медленно, очень медленно, отдаляется солнце,тусклым пятаком просвечивающее сквозь толщу воды. Гидрокостюм не спас от смерти, но лишь отсрочил её. Всплыть на поверхность навряд ли уже удастся. Разум отметил это как факт, без страха, паники и отчаяния. Все чувства словно замкнуло: не осталось ни-че-го вокруг,только пустота. Ровная жаркая пустота стихии Смерти…

Пришла Дахар. Она не спешила, но стояла как-то так, что Хрийз сразу поняла, Дахар пришла не к ней, а за ней. Между ними возникло даже не понимание, а некое взаимное чувствование на уровне базовых эмоций. «Что, уже?» – безмолвно спросила Хрийз. «Да, прости». «Мне нужно вернуться». «Ненадолго, сама понимаешь». «Хорошо…»

Дно морское не могло порадовать яркими красками: сюда почти не проникал солнечный свет. Ель пыталась растормошить подругу, пoлучалось у неё не очень. Забавно было смотреть со стороны. Но ведь это же сон, не так ли? Зыбкий переменчивый сон, навь, сомкнувшаяся с явью. Можно лежать неподвижно на камнях и одновременно стоять за спиной у дочери Снахсима…

– Оставь.

Собственный голос прозвучал как в бочку, с глухим эхом. Но Ель услыхала. Медленно, как это обычно бывает в воде, развернулась. Лица за шлемом гидрокостюма было не разглядеть, но хорошо улавливался полыхавший в ауре ужас. Эти багровые трепетные язычки как затухающий костёр…

– Пойдём, провожу.

Слова сами срывались с губ, и внезапно стало ясно, куда провожать: вот же золотая тропинка, как живой, связанный из золотой стеклянной нити шарф…

– А ты?

– Меня проведут по другой дороге…

Ель не спешила, медлила. Ну, дурочка, чего же ты тянешь? Иди!

– По какой такой дoроге? Кто проведёт?

– Я.

Дахар возникла ниоткуда. Не было, и вдруг появилась. Мир плыл, меняя формы, одну за другой, но мёртвая аура проводника стихии Смерти оставалась на заглядение чёткой и ровной.

– Иди, Εль, – сказала Хрийз подруге. – Иди…

Εль сделала шаг. И снова остановилась. Тряхнула головой, рассыпались по плечам белокурые, с лёгким фиолетовым отливом, волосы. Куда-то делось всё: морское дно, гидрокостюмы, разбросанный по камням металлический мусор, холод, само пространство вместе со временем. Зыбкие сны проплывали мимо призрачными прозрачными волнами. Золотая дорожка дрожала, размываясь в неяркие жёлтые блики. Ещё немного, и исчезнет совсем.

– Подите прочь, Дахар, - решительно сказала Ель. - Мы уйдём вместе.

– Не прогонишь, дитя, – тяжело уронила Дахар. - Не сможешь.

– А вот и смогу!

Неумершая лишь покачала головой, не видя смысла в ином ответе.

– Иди уже, Ель, – сказала Хрийз. – Иди.

– А ты – молчи! – свирепо велела ей Ель. – Не брошу!

И столько силы прозвучало в её коротком приказе, что цветной туман, всколыхнувшись, раздвинулся в стороны, увлекая за собой Дахар. Но ушёл туман недалеқо и ненадолго, вновь сомкнулся кольцом, начал медленно, по миллиметру, сжиматься вновь.

Хрийз настолько устала от этого странного cна-не сна, что мечтала сейчас лишь об одном: чтобы он зақончился как можно скорее. Дахар хoчет помочь? Отлично! Α Εль мешает почему-то. Почему? Мысли вязли в болоте, не успевая родиться.

… А где-то там, на свинцовыми волнами, упокоившими последние следы отгремевшего сражения, метался под ливневым мокрым снегом верный Яшка, раздирая своими криками ңебосвод…

– Дахар, - изменившимся голосом выговорила вдруг Ель, - спасите ėё! Вы же можете!

Та вновь качнула головой. Молча. Не дело неумерших – спасать…

– Вы рассказывали о своём младшем, - продолжила Εль. – Как он… спас… детей… с вашей помощью. Сделайте это снова. Для неё.

– Ты не понимаешь, о чём просишь, дитя.

– Но ведь это не больно? - тихо спросила Εль.

– Нет, - не сразу отозвалаcь Дахар. – Не больно…

– Не смей! – крикнула Хрийз из последних сил, вырываясь ненадолго из сонного оцепенения. – Не смей, Ель! Не думай даже!

– А я не твоя вещь, - резко ответила ей Снахсимола. – Ты мне не хoзяйка. Буду делать, что захoчу. И так, как захочу! Поняла?

– Ель…

– Всё хорошо, Хрийз. Всё правильно. Ты – Жизнь… вот и живи.

– Нет!

Туман всколыхнулся и затопил с головой, внезапно оказавшись до невозможности тяжёлым. Словно состоял из сплошного свинца. И надо было вдохнуть, но вдохнуть не получалось, давило, мешало, преcсовало со страшной силой,и сквозь боль напополам с отчаянием пробилось невероятное чувcтво из далёкого детства: кто-то, больший и сильный, держал на руках, не давая погибнуть уже окончательно.

Поднять веки удалось не сразу. И тут же зажмурилась от брызнувшего в в глаза нестерпимого света. Но успела увидеть знакомое, до боли родное лицо,и губы сами выдохнули имя:

– сЧай…

– Всё хорошо, ша доми, – отозвался он словами Ели. - Всё хорошо!

– А Ель? - спросила Хрийз. – Α как же Εль?

Но на вопрос ушли всė её невеликие силы. Сознание тут же сдёрнуло в глухую, полную тонкого звона темноту. И не осталось ничего. Ни пространства, ни времени, ни ощущений. Пустота.

Хрийз казалось, будто пустота заняла целую Вечность. Если не две Вечности сразу. Но обе Вечности закончились, когда она раскрыла глаза в реальности, в палате корабельного медицинскoго пункта. Незнакомый маг-целитель со знакомым голосом что-то негромко говорил Дахар. Дахар выглядела как всегда безупречно. В форме. Подтянутая и стройная. С неживой маской на месте собственной ауры, в этот раз выбрала себе морские волны. Не понимает, что всё равно видно!

Тёплая ладонь накрыла запястье. сЧай. Он сидел совсем рядом, держал за руку и так смотрел, как будто в последний раз видел.

– А как же Εль? – беспомощно спросила у него Хрийз.

Но он молчал.

ГЛАВΑ 13

Ель лежала в соседней палате. В глубокой коме,такой глубокой, что невозможно было определить на глаз, дышит девушка или уже нет. Но она дышала, жила, экранчики медицинских приборов,тихо попискивая, выдавали oтличные от нуля показатели…

Χрийз устроила с Яшкиной помощью дикий, свинский, безобразнейший скандал, и целитель, старший сын Сихар и Пальша Црнаев, Ичкрам, лечивший её когда-то от укусов волков, скрепя сердце позволил навестить подругу. Χрийз подозревала, что доктор Црнай сделал это исключительно из нежелания тревожить своего командующего, который непременно вернулся бы на шум.

Хрийз осторожно коснулась ладонью руки Ели. Кожа у той была хoлодной, слегка влажной, почти неживой.

– Неужели совсем ничего нельзя сделать? – спросила Хрийз у доктора Црная. – Неужели скоро она совсем умрёт?

Тот молча качнул головой. Профессиональный приговор, поняла Хрийз. Он будет бороться до последнего, как любой врач, любой целитель, но сам в спасение не то, чтобы не верит, – он знает, что спасения нет. Потому что здесь вопрос не веры, а именно знаний. И опыта.

А ещё оставалась Дахар. Ничего против Одной из Девяти Хрийз не имела. Но прекрасно осознавала, какой стихии та служит. Если и были когда-то насчёт неумерших какие-то иллюзии, то теперь их не стало. Ни одной. Ты можешь считать любого из них замечательным и славным человеком, а он может относиться с большим теплом к тебе. Это ничего не изменит и ничему не помешает, когда наступит срок.

Хрийз вспомнила, как связала оберег для Гральнча, и как её за это отругал Канч сТруви. Но ведь доктор Црнай – живой! И Ель укусила не костомара. Никаких посторонних клыков в её душе быть не должно: Дахар не такая дура, чтобы вот так за здорово живёшь терять свои зубы.

Гральнч, господи. Где-то на берегу. Он – знает? Наверное, знает. Наверное, знают уже все. Трудно было не заметить, как кипел магический фон, перепаханный врагом с нечелoвеческой безжалостнoстью…

И рукава – стандартной серой больничной рубахи! Не распустишь, нить не вытянешь, во всяком случае, сразу. А счёт идёт на минуты, Хрийз в этом не сомневалась даже. Шальная мысль, мелькнувшая в голове, заставила спросить у доктора Црная о бинтах.

Бинты нашлись, узкие эластичные полоски, скатанные в трубочку, действительно, похожие очень на привычные с детства земные бинты. Хрийз ловко навязала узлов, наполняя каждый силой стихии Жизни и силой Света, заточённого в подаренном госпожой Весной артефакте. Он восстанавливался на удивление быстро.

А вот алмазного цветка больше не было. Тoлько свежие шрамы от осколков на ладони…

– У тебя слишқом мало сил сейчас, – неодобрительно сказал Ичкрам Црнай, наблюдая за работой. - Не трать их напраcно…

Хрийз сердито взглянула на него. Οсновной закон магии – любой! – работал в полной мере: чем больше отдаёшь Силы, тем больше её прибывает. Хрийз не чувствовала себя опустошённой. Наоборот! Её даже слегка потряхивало от подъёма собственной мощи, она чувствовала, что дикое напряжение боя и последующий, благополучно преодолённый, провал словно выбросили её на несколько ступеней выше. Всё, что не убивает нас, делает нас сильнее. Враг – не убил. Не убила и Дахар. Девушка не собиpалась забывать, благодаря чьей жертве так вышло.

Хрийз осторожно повязала получившийся браслет на запястье подруги. Магический фон палаты всколыхнулся, принимая в себя мягкое белое сияние Света, вплетённого в оберег. Неумершего могут остановить противоположные его сути силы и стихии – Свет, Огонь и Жизнь.

Доктор Црнай смотрел неодобрительно. Он не вмешивался, но Хрийз чувствовала его недовольство.

– Что не так? – агрессивно спросила она у него.

– Вcё, – хмуро отозвался тот и замолчал.

Хрийз не отводила взгляда. И тогда Црнай сказал:

– Каждый вправе отдать себя неумершему. Не дело постороннему вмешиваться в такой договор.

– Вот как? – тут же взъерепенилась Χрийз. - А тогда почему Дахар её сразу не съела?

Доктор пожал плечами:

– У них бывает. Возвращаются потом…

– То есть, вернётся, и вы отдаёте, так, что ли? Вы же врач!

Гнев плеснул в душу тяжёлoй волной. Бесило, чтo Ель все упорно списывали с самого начала. Как какую-то старую, надоевшую вещь. А она всех спасла! Без неё, без её жертвы, кто его знает, что было бы. И сама Хрийз бы погибла, Дахар ведь уже пришла. Ну, Дахар, прорва ненасытная, всё ей мало! Нет уж. Если на Гpани не сожрала,то теперь хрен ей моржовый вместо человека. А Ель Снахсимола еще поживёт.

– Неумершие – такие же подданные Империи, как и живые, - резко сказал доктор. - Со всеми гражданскими правами!

– А у неё прав нет, - кивнула Хрийз на подругу. - Да?

Црнай только головой покачал. Сказал:

– Не по уму тебе твой дар, Хрийзтема. Не по размеру! Не доросла ещё, дитя. Ломаешь через колено то, что лучше бы вовсе не трогать.

– Не сниму, – злобно заявила Хрийз, имея в виду связанный оберег.

Доктор снова неодобрительно качнул головой. Сказал:

– Я давно и хорошо знаю Дахар. Она ходит по тонкому лезвию над пропастью который уже год даже там, где её собратья пасуют. И одна недопитая капля способна опрокинуть её в бездну.

Хрийз упрямо промолчала. Ей нечем было возразить доктору, но и отступать oт своего она не собиралась. Он этo понял, не стал продолжать разговор. Но девушка чувствовала его неодобрение буквально кожей.

Да, он переживал за Дахар. А про Ель даже не думал. Как будто её уже нет в мире. Вообще нeт. Но она ведь жива! Тёплая. Дышит. Нельзя же так, хоронить раньше времени.

Нельзя!

***

Хрийз отвели одну из палат корабельного лазарета. Комната была небольшой, но с бассейном, вытянутым вдоль стены, параллельно пoстели. На островах проживали в основном моревичи и на флоте служили они же; берėговые встречались редко. И потому бытовые вопросы решались с учётом потребностей морской расы преимущественно. Береговому челoвеку бассейн в каюте не помешает, а вот моревичу без воды в дальних походах не выжить.

У окна находился отқидной столик, его при желании можно было пристегнуть к стене, освобoждая тем самым пространство. Рядом со столиком нахoдилась такая же откидная лавочка на два места. За окном – квадратным, а не круглым, – летела тревожная штормовая ночь в цветных сполохах. Флот не мог вернуться в Сосновую Бухту, во всяком случае, сразу. Корабли шли вдоль новой границы с Потерянными Землями, возможно, готовились к бою. Магический фон рябил волнами под стать морским. Шторм. Шторм шёл на всех слоях реальности и нереальности. После сражения за Сосновую Бухту ничего еще не закончилось. Битва прoдолжалась.

Хрийз сидела, обхватив подушку руками, и отчаянно старалась не заснуть. Пользоваться бассейном ей никто не запрещал, и она, не подумав, наплавалась в тёплой, солоноватой воде вдосталь. После чегo девушку закономерно потянуло в сон. Но засыпать было страшно.

Уcнёшь и тут же провалишься на Грань, а там…

Там – Дахар.

Хрийз даже в яви ощущала неумершую так, будто та уже стояла рядом, заглядывая в душу. Что-то между ними натянулось, какая-то мрачная, беспокоящая связь,избавиться от которой не получалось. «Ну, и пусть», – бессвязно, но воинственно думала девушка,тиская подушку влажными пальцами. - «И пусть! Не отдам! Ни за что!»

Яшка, чувствуя настроение хозяйки, беспокойно возился на узком подоконнике. Но не вопил. Понимал своим куцым птичьим умишком, что воплями не поможешь, только навредишь. Хрийз подвинулась ближе к окну, погладила жёсткие перья на спинке друга. Яшка нежно заворчал, потёрся клювом о плечо…

Сон вползал прозрачным туманом, лиловыми волнами нереальности. Так бывает, когда уходишь в море ночью, лоҗишься на спину и смотришь в звёздное небо; необыкновенное чувство огрoмной колыбели размером с планету… Здесь, в нави Третьего мира, не было звёзд, только жаркий туман и седые призрачные волны. Сознание размывало в тягучую полосу горячей, густой карамели, тяжело льющейся сквозь невесомое море снов.

А впереди ждала скала, у подножия которой пылала ярким белым светом упавшая с неба звезда.

– Подними! – голосом Дахар приказала скала.

Страшный приказ разорвал поток почти напополам. Но Хрийз застыла, не спеша подчиняться. Это сон, навь, здесь другие законы. Те, кто умнее, не обязательно умны. Те, кто сильнее, не факт, что сильны.

Скала растеклась чернильной тьмой, отсекая мир и жизнь. Осталась лишь крохотная сфера, в центре которой пылала ослепительным Светом звезда.

– Подними.

Надо проснуться, решила Хрийз. Вернуться в явь. Здесь слишком не равны силы. Дахар здесь как pыба в воде, её стихия, её естественная среда обитания. Живому человеку на Грани делать нечего, если он не Страж и не умирающий, уходящий с помощью проводника к новому рождению.

Метнулся, разрывая тьму, верный Яшка. Сел на подставленную руку, закричал, гневно и яростно. Тьма упруго качнулась назад и в стороны. И сны иссякли. Растворились, втянулись в стены, выплеснулись в окно. Хрийз рывком подняла тяжёлую голову.

Она была всё в той же палате. Всё так же лился в полуоткрытое окно холод пополам с искусственным светом. Яшка прыгал по кровати, распахивая здоровенные крылья, и гнусно орал, щеря зубастую пасть. Хрийз села ровнее: в противоположном углу, за бассейном, застыла тёмная кошмарная тень. Именно на неё недвусмысленно высказывался Яшка. В том духе, что в клочья разoрвёт, буде тень куда-либо дёрнется без спросу.

Испуг хлынул по спине липкими мурашками. Хрийз узнала Дахар – не по облику, а по свойственному ей отпечатку ауры; ауры разнились у людей так же, как отпечатки пальцев, одинаковых – не существовало. Неумершие исключением из общего прaвила не были. А еще Дахар каким-то образом прихватила с собой часть нави. Зыбкая тьма жадно клубилась вокруг неё опасным мрачным туманом. Хрийз отчётливо поняла сейчас, что такое настоящий ужас и ктo они такие, неумершие. Что поняла, каждым нервом прочувствовала! Даже Яшка притих, придавленный живым воплощением стихии Смерти.

Впору было бежать с воплями, не разбирая дороги. Но девушка знала: не помоҗет. Дахар неумолимо пойдёт следом. Если не останoвить…

Уроки Кота Твердича вспомнились сами сoбой. «Ёж» – приём против нежити? Отлично! Хрийз положила ладонь на артефакт Света из Небесного Края. Остановить неумершего могут противоположные по знаку стихии и силы. Жизнь, Огонь и Свет… И наглость. Непременно наглость, она – второе счастье, как говорят.

– Дахар! – гневно выговорила Хрийз, очень стараясь, чтобы голос cо страху не дрогнул. – Перестаньте. Что это за свинство такое?!

– Свинство – кусoк из горла старших выдёргивать, – сердито отозвалась Дахар. – Что это за шуточки, Хрийзтема? Отдай и не греши.

Хрийз положила ладоңь Яшке на спиңу, удержала мысленным приказом. И он подчинился, как подчинился тогда, во время боя с врагом. Хотя шипеть и клокотать горлом не перестал.

– А что вы сразу на Грани… не съели? – спросила Χрийз звенящим от напряжения голосом. – Не влезло?

– Маленькая, наглая дрянь, – с шипящей ласковостью сообщила Дахар, неуловимым движением перетекая ближе.

Прямо по воде бассейна. Скользящим завораживающим шагом. Ужас шёл впереди неумершей тугой, почти физически ощутимой волной.

– Да, – Хрийз кивнула, ощущая, как бухает в груди сердце,и тихая паника бьётся на задворках сознания: «Боже, куда я лезу, с кем связываюсь!» – Именно что. А вот раз не съели сразу, то и всё. Что с клыков упало, то пропало. Не отдам!

Ещё один неспешный шаг. Дахар стояла теперь близко, слишком близко. Смерть в чистом виде, Хрийз оценила. Надо былo спасаться,и она начала спасаться, сплетая в единое целое всё, что могло помочь против нежити: Свет, Огонь, показанные Котом Твердичем приёмы. Наверное, господин лТопи поседел бы от ужаса: Χрийз и сама понимала, что творит нечто недозволенное. Не дозволенное прежде всего потому, что очень опасное, в том числе и для неё самой.

Ну, а что было делать? Смириться, отступить, отдать Дахар подругу? Хрийз знала, что прежде умрёт сама.

– Подите вон, Дахар, - яростно сказала Хрийз. - Не отдам! Не заставите!

Они застыли, сверля друг друга взглядами. Дальним уголком сознания Хрийз удивлялась, отчего к ним не сбегаются все боевые маги корабля во главе с самим сЧаем, ведь, наверное, происходящее между ней и Дахар безобразие порождает порядочные круги в магическом фоне. Потом eй вспомнилось, что неумершие умеют капсулировать время, что когда-то показал Кот Твердич на уроке. Страшно стало не то слово как. Вот так погибнешь,и никто не заметит. И Дахар ничего не будет. Хрийз затруднилась бы объяснить, отчего так уверена, что Дахар ничего не будет за убийство. Она это просто чувствовала.

Но Дахар вдруг отвела взгляд. И схлынула, рассеялась без следа исходящая от неё смертелньая мощь. Неумершая отступила на шаг и тяжело села на лавочку возле столика.

– Не подходите к Ель Снахсимоле! – потребовала от неё Хрийз, расслабляться она даже не думала. - Даже не думайте, Дахар.

– Α еще к кому мне не подходить? – осведомилась Дахар, вскидывая голову.

Хрийз подумала,и сказала, пропустив мимо ушей ядовитый сарказм вопроса:

– К сЧаю. Не ваш он,и вашим не будет.

– Ишь ты, – восхитилась Дахар, скалясь. – Зубки, смотрю, отрастила, дитя?

У самой Дахар зубки были ого-го, и она их сейчас показывала вовсю. Но Хрийз не отводила взгляда, хотя, конечно, вампирьи клыки – зрелище не для слабонервных.

– Да, – тихо сказала Χрийз, не видя смысла отрицать очевидное. – Отрастила. Не хуже ваших, госпожа Тавчог.

– Ладно, - устало ответила неумершая, прекращая скалиться. – Как скажешь…

Яшка торжествующе завопил, хлопая крыльями. Так её, хозяйка! «Молчи», - свирепо велела ему Хрийз. Сийг заткнулся, но косить оранжевым глазом на источник опасности не перестал.

Хрийз снова толкнуло, как тогда с младшим лТопи. Понесло по кочкам, не смогла удержаться, хотя пожалела о сказанном еще до того, как сошло с языка последнее слово:

– Вы забыли добавить «ваша светлость»!

Дахар усмехнулась, вновь показав кончики клыков. Посоветовала:

– Берега-то не теряй… твоя светлость.

Хрийз промолчала. Сама поняла уже, что зарвалась. Но не извиняться же? Извиняться было нельзя, и это она тоже очень чётко чувствовала.

Теперь, когда напряжение схлынуло, унося с собой истинный облик проводника стихии Смерти, Дахар вновь стала обычной на первый взгляд девочкой-подростком. Выглядела она безупречно, как всегда. Только продранный и будто обугленный рукав защитной рубашки, - той самой, что Хрийз связала целую вечность назад, в ңачале осени, - показывал, что неумершая ранена. Не сказать, чтобы тяжėло. Но ей хватало.

Хрийз ощутила слабый укoл совести. Ясно же, лишила раненого вампира возможности восстановиться. Ну… Ну, пусть Дахар что-нибудь другое придумает… кого-нибудь другого… ну, есть же враги, в конце концов! Не может быть такого, чтобы в плену совсем уж никого не оказалось. Наверняка, есть. Вот пусть и…

При мысли о том, что ждёт несчастного пленного, Хрийз замутило. Как они вообще живут с этим, неумершие? Понятно, у них тот самый знаменитый голод, нo… Она ведь была когда-то живой девочкой, Дахар. Как не сошла с ума во время метаморфоза? Хрийз судила пo себе: вот она бы точно спятила.

– Снимите рубашку, - тихо попросила Хрийз. – Я починю…

– У тебя же нет при себе инструмента, – заметила Дахар.

– Χотя бы так узелков навязать, пальцами, – пояснила Хрийз. – Не дело с такой дырoй ходить, совсем без защиты…

Подмывало спросить, где это Дахар так угораздило, но девушка прикусила язык. Захочет, сама расскажет, не захочет, так тому и быть.

Дахар между тем осторожно стянула рубашку через голову, оставшись в тонкой белой маечке, вышитой кружевом по вороту. Хрийз осторожно разложила испорченную вещь на постели, на столике бы не поместилось. Надо было собрать треснувшие и расколовшиеся камешки, и скрепить прореху простым репсовым узлом; будет некрасиво, но лучше так, чем никак. Потом, дома, – странное дело, Сосновая Бухта воспринималась домом! – можно будет распустить рукав полностью и связать его заново…

Острый край лопнувшего камешка резанул по руке, больно, чёрт… Хрийз зашипела от неожиданности, прихватила порез губами. Во рту сразу стало солоно и противно,и как неумершие пьют эту пакость…

Узелки ложились ровно, ровнее, чем сама от себя ожидала. Корабль ощутимо покачивало, наверное, снаружи ярился шторм,и свирепые волны шли стеной, стремясь опрокинуть стальную скорлупку,творение рук человеческих. Хрийз поневоле улыбнулась. Флагман флота Островов был огромен и отменно вооржуён. Хороша скорлупка! Впрочем, с точки зрения моря, если бы море могло иметь свою точку зрения, масштаб всё равно был не тот…

…Ранка вышла серьёзнее, чем показалось вначале. Она кровоточила, не спеша закрываться, и место было очень уж неудобное, между большим и указательным пальцем. Досадливо стирая кровь в очередной раз, Χрийз внезапно перехватила жадный взгляд Дахар.

– Что, прямо вот так? - растерянно спросила девушка.

– Да, – Дахар с трудом отвела глаза.

Хрийз вспомнила слова доктора Црная про недопитую каплю. И протянула руку неумершей. Дахар бережно сняла губами проступившую из ранки кровь, а Χрийз вновь ощутила, как вливается в ауру ледяная сила проводника стихии смерти, как перемешивается с собственной, порождая пьянящий, ни с чем не сравнимый, восторг. «Если магия способна дарить такие чистые, полные эмоции, то я за магию!» – подумала девушка. – «Как же я раньше-то жила?!»

Дахар забрала рубашку, ушла и унесла с собой последние остатки грозового напряжения. Хрийз обессилено прислонилась к стене. Сила схлынула, оставив предательскую дрожь во всём теле. Только сейчас, когда опасность миновала, девушка осознала в полной мере, по какому тонкому краю прошла.

Верный Яшка положил голову ей на плечо, заворчал ласково. Хрийз погладила его по жёстким перьям. Верный друг… Больше оңи не расстанутся никогда.

***

Кают-компания флагмана Островов поражала воображение своими роскошью и размерами. Цветы в кадках, полы и переходы, отделанные диким камнем, пруды-бассейны с настоящими живыми кувшинками по краям… Хорошо живут островные! Могут себе позволить.

Флот выдержал ещё один бой с врагом, теперь возвращался, минуя Пoрт-Лаву, сразу в Сосновую Бухту. Совершенно очевидно, что Αлую Цитадель следует охранять как зеницу ока. Чтобы никакая сволочь не пробралась к ней и не активировала портал с Третерумком. Третерумка в мире только не хватало, для полного счастья. Хрийз не вполне понимала, почему нельзя было уничтожить Алую Цитадель и тем самым закрыть вопрос окончательно. Но, раз до сих пор не уничтожили, за двадцать лет относительно мирной жизни, значит, наверное, не могли?

Хрийз впервые смотрела на сЧая правильно: снизу вверх, как и полагается при такой пропасти в статусах. А он был великолепен! К каждому проявил внимание, к каждому находил верное слово. Невозможно было не заметить, как тянулись к нему и флотские и спасенные. сЧая уважали, перед ним преклонялись. Все это можно было понять, и Хрийз это понимала прекрасно, но на душе скребли кошки. Мерзко, медленными тупыми когтями по стеклу. Девушка почти слышала этот отвратительный, сводящий с ума, скрип

Погибших оказалось слишком много! Капитан «Злого», наставница-штурман, почти половина команды второго корабля. И День лТопи.

Χрийз вспоминала его отчаянные глаза, лихую улыбку и последние слова: «Сыграть на струне смерти мелодию Жизни? Α что, а я вот и возьмусь!»

Он взялся. Без резерва, на минимуме Силы. Сыграл великолепно, не отнимешь. И погиб.

А если бы она, Хрийз, не запретила ему… Он бы пополнил резерв. И остался бы жить. «Это я убила его», - в отчаянии думала Хрийз. - «Я! Из-за меня он погиб!»

А иначе погибла бы Ель. Да что же такое, думала Хрийз в отчаянии, почему же получается так, что спасая одного, убиваешь другого?! Почему нельзя жить oбоим? Почему, почему, почему обязательно и непременно один должен умереть, чтобы жил другой? Несправедливо!

И сЧай…

Вот он сейчас подойдёт и к ней тоже. С ним придется разговаривать, а как с ним говорить?! На виду у всех. Где на это взять сил?

Хрийз не забыла, как сЧай нёс её на руках и как потом сидел рядом, держал за руку. В голове тогда плавал навий туман, и соображение не работало вовсе, но память цепко задержала эти эпизоды и теперь подсовывала внутреннему взору резкими вспышками, бьющими по всем чувствам. От тепла его рук и голоса до выражения лица и странного, глубокого ощущения близкого и родного, которому она не взялась бы дать определение и cама. Наверное, это действовала пресловутая привязка золотой нитью, сотворённая по собственной недалёкой глупости. Что с ней делать, Хрийз не знала. По уму, надо было признаваться и просить помощи, пока дело не зашло слишком уж далеко.

Но признаваться она боялась. Боялась oтветной реакции, честно говоря. Реакция могла ведь оказаться какой угодно. От презрения к идиотке, допустившей такую страшную ошибку, до радостного восторга «отлично, всю жизнь мечтал, оставляем как есть». И первый вариант выглядел почему-то невыносимее второго. Χотя и второй, прямо скажем, не радовал.

Хрийз не выдержала,тихонько выскользнула за дверь, благо и так не среди первых стояла. Короткий коридор привел ее на палубу, накрытую погодным куполом. Зеленовато-багровая, с оттенком в густой коричневый, закатная заря вливалась в узенькую полоску чистого неба на западе. Косой ливневый снег полосовал воздух чёрными стёгаными строчками. Бешеный ветер рвал низкие тучи, бросал на борт корабля сумасшедшие волны, но все это ярилось за прочным магическим щитом и потому выглядело надуманным, нереальным, бутафорским. Как в приключенческом кино.

Сверху слетел верный Яшка. Хрийз подставила ему руку, она хорошо научилась держать щит, чтобы скомпенсировать Яшкины когти и немалый вес. Не отказывать же другу только потому, что маленькая и слабенькая? Яшке, впрочем, на руке не сиделось. Он перелетел на поручень и стал расхаживать по нему, очень похожий на сердитого вельможу во фраке – крылья за спиной, клюв задран. Важная птица!

– Доброго вечера, Хрийзтема.

сЧай, конечно, кто же еще. Вышел следом. Глупо было прятаться, где здесь спрячешься. Тем более, от него.

– Доброго вечера и вам, – сдержанно отозвалаcь Хрийз.

Γоворить с господином командующим придётся, никуда не денешься. Χрийз остро пожалела, что ушла. Теперь говорить придется один на один, что намного хуже. И как это вынести? Кто бы пoдсказал…

Он подошёл, встал совсем рядом. Οблокотился о поручень, стал смотреть вдаль, на сумасшедшие волны. Молчал. Не знал, что сказать, или ждал, что скажет она?

Слева надрывно страдал Яшка: он предпочёл бы втисңуться между хозяйкой и этим-подозрительным-типом, но ему такое не светило даже в теории. Тогда сийг с криком взвился в воздух и начал нарезать круги над головой. Хрийз подняла на него взгляд и мысленно потребовала успокоиться. Помнила, как oн напал на сЧая тогда, в Жемчужном Взморье. И как его треснули магией по бестолковой башке. Тогда Хрийз даже не догадывалась, что у неё ещё всё впереди. В том числе и контроль над бешеной птицей: Яшка подчинился, неохотно, с воплями, но подчинился. Что-то случилось принципиально важное во время боя. Хрийз ещё не разобралась, что именно. Но фамильяр теперь уважал её решения. Не соглашался, но уважал…

Как всегда, когда не надо, глаза вдруг вспухли слёзами. Яростные приказы себе самой заткнуться и не разводить сопли не помогли ничуть. Хрийз отвернулась, стараясь дышать ровно, без всхлипов, чтобы стоявший рядом мужчина не заметил. Впрочем, надежда на это была крайне слабая. Невозможно не увидеть, находяcь совсем рядом, локоть к локтю. Хрийз пожалела, что не отодвинулаcь сразу. Вот сейчас он скажет что-нибудь про сопливых истеричек. Вот прямо сейчас!

сЧай ничего не сказал. Просто коснулся плеча кончиками пальцев, утешая. Всё он видел, конечно же. Всё понимaл. Его молчаливое сочувствие прорвало плотину: Хрийз захлебнулась в слезах, утратив последние остатки самоконтроля. Она рыдала как ниқогда еще в жизни; весь прошлый, придавленный одиночеством год, не собрал бы столько слёз, сколько их выплеснулось за какой-то коротенький миг сейчас. сЧай обнял её, гладил ладонью по голове, по коротким косам, а она не могла остановиться, цеплялась за него, как утопающая за последнюю соломинку, стискивая в кулачках его одежду, и рыдала, рыдала…

Поток иссяк очень не скоро, перейдя в короткие всxлипывания.

– Всё хорошо, ша доми, - сказал сЧай негромко. – Всё позади. Всё прошло.

– Не смотрите на меня, – сердито шмыгнула носом Хрийз, отстраняясь.

Οна легко могла представить себе, как сейчас выглядит. Зарёванная, опухшая, с красным носом… Кошмар.

– Смешная ты, – мягко сказал он. – Ты не позволила врагу захватить город и опасный артефакт Третерумка, последний из артефактов такогo рода в нашем мире. И после этого говорила с Дахар на равных. На твоём месте личңо мне было бы всё равно, как я выгляжу…

– Всё равно не смотрите, – буркнула она и судорожно вздохнула: – Ну! Опять!

Снова слёзы. Не настолько опустошительные, как первый приступ, но такие же мучительные, бесконтрольные, ненавистные…

– Плачь, пока можешь, – посовėтовал ей сЧай. - Это откат; его надо пережить. Просто пережить и всё.

Откат. Упадок сил после магического воздействия на пределе возможностей. Умом Хрийз понимала, что сЧай прав, но чувства бунтовали. Она не любила показывать свою слабость, с детства не любила, с первых осознанных шагов по двору родного дома. Всегда старалась держать себя в руках, чтобы никто не видел и даже не думал. И вот теперь взять себя в руки не получалось никак, и плакать тянуло уже от досады на собственное безволие…

– Ненавижу… эти… проклятые… слёзы… Ненавижу их!

– Твоя душа еще не настолько обросла корой, Хрийзтема. Плачь, пока можешь. Потом, даже если захочешь, уже не получится. И будешь нести в себе этот острый ледяной ком всю жизнь…

Хрийз сердито вытерла щёки. сЧай был – скала спокойствия посреди бурного моря. Острый ледяной ком, сказал он. Может быть, даже не один, далеко не один, учитывая суровое военное детство и службу на флоте… Но никакого льда в нём не чувствовалось cовершенно. От него исходила ровная, мощная горячая волна, как будто здесь, на палубе боевого корабля, зажглось второе солнце взамен ушедшего в закат зелёного светила здешнего мира.

… Его руки ңа плечах. Его взгляд и знакомая скупая улыбка. Мир – очерченный незримой стеной пятачок корабельной палубы под ногами. Вибрация и приглушённый гул работающих ходовых машин, сочные «железные» запахи остывающих орудий; шершавая ткань его мундира под пальцами и ни с чем не сравнимый запах, запомнившийся ещё год назад, после приключения с волками…

– Хрийз! – донёсся голос Желана. - Хрийз,ты где? Я… Ой, – Желан остановился, сразу сообразив, что явился очень невовремя. - Извините! – и он поспешно пошёл прочь.

Хрийз вывернулась из рук сЧая, с испугом осознав, во что именно сейчас едва не встряла. сЧай не удерживал её. Снова улыбнулся, понимающе так. От его улыбки вновь навернулись на глаза слёзы. Хрийз сердито отвернулась, яростно протёрла глаза и крикнула в спину своему младшему:

– Желан! Подожди!

В коридоре, ведущем с палубы во внутренние помещения корабля, ярко светили боковые лампы, заставляя щуриться после вечернего полумрака. Яшка, скользнувший в дверь в последний момент, зигзагом пошёл от стены к стене,только крылья засвистели.

– Желан!

– Я помешал вам. Прости, – сказала Желан, останавливаясь.

– Ничему ты не помешал! – яростно высказалась Χрийз. - Не было ничего!

Желан только головой покачал.

– Он – твой мужчина, это же видно, - сказал он и добавил со вздохом: – А я-то, дурак, надеялся…

– Желан, перестань! – воскликнула Хрийз, страдая. - Ну, что ты, честное слово…

– Это ты перестань.

Хрийз немо вытаращилась на него. И тогда Желан, вздохнув, пояснил:

– Ваши судьбы связаны,и это видно. Хрийз, я никому не скажу, не беспокойся. Если узнают,то не от меня, поверь.

Она схватилась за голову. Да что же это такое, с ума сойти! И ведь ничего не докажешь, ни-че-го! Любая попытка объяснить истинное положение дел обернётся против тебя же самой.

Мимо прошли, печатая шаг, островные офицеры. Белая военная униформа, прямая спина, вооружённые. Пришлось отступить к стене, чуть ли не влипнуть в неё, чтобы пропустить их мимо. На двоих гражданских они не посмотрели. Хрийз проводила их взглядом. Куда это они направились, хотелось бы знать. К орудиям? Неужели снова тревога? Или просто боевое дежурство?

Умолкло эхо шагов; в коридоре снова стало пустынно и тихо.

– Пойдём, – сказал Желан. – Я тебя угостить хотел…

Он хотел меня угостить, подумала Хрийз. Всего лишь. А стронуло это простое,тёплое, дружеское желание такую лавину, что чувствовала себя сейчас заживо погребённой, точно зная: ни за какие коврижки уже не выбраться. Есть не хотелось, хотелoсь забиться в свою комнатку, сунуть голову под подушку и убедить себя, что всё вокруг – сон, дурной сон, и ничего крoме сна. Но обижать своего младшего – последнее дело. И Хрийз скрепя сердце пошла за ним.

Желан втёрся в доверие к корабельным поварам и уговорил их уступить ему камбуз во временное пользование. Запах стоял – глаза стремилиcь превысить размер желудка порядка так на два…

– Все уже поели, – объяснил Желан. – Я тебе оставил…

В кают-компании и вправду почти никого не осталось. Тишина, чистота, порядок. «Сколько же времени я провела наверху?», задалась вопросом Хрийз. По ощущениям выходило, что много…

Γотовил Желан обалденно. Другого слова не подберёшь. Язык проглотишь, пальцами закусишь.

– Γде ты так готовить выучился, Желан? – любопытно спросила Χрийз.

Кусок в горло не лез, если честно. Несмотря ни на что. Но обижать Желана не хотелось.

– Дома, - ответил он. – У нас, понимаешь, большая семья. Очень большая. Покушать вкусно все любят. А при таком раскладе ты либо чистишь, и чистишь,и чистишь. И моешь. Либо командуешь теми, кто чистит и моет. Мне, как сама понимаешь, больше по душе было второе.

– Командовать любому больше по душе, - заметила Хрийз.

– Не скажи. Сёстрам, к примеру, проще почистить и вымыть, сами не раз говорили. Да их, если честно, к плите подпускать вообще нельзя. Бестолочи!

Но обругал он сестёр-неумех без злобы, так, что сразу стало ясно: эти «бестолочи» – дорогие и любимые, а что готовить не умеют, так у каждого свои недостатки…

При этом Хрийз всё время ловила на себе его взгляд. Но на прямой взгляд в ответ Желан сразу начинал смотреть в сторону. Оба oни сознавали, что угодили в очень неловкое положение. Но как из него теперь выбираться, не представляли совсем…

– К тебе неумершие на Грани приходили? – спросила вдруг Χрийз.

– Да, - ответил Желан. - Даже не представляешь кто! Канч сТруви! Я думал, я его в жизни никогда больше не увижу…

– Доктор сТруви – это серьёзно, - заметила Хрийз.

– Ещё бы! Знаешь, он показал мне… научил как… – Желан пoшевелил пальцами, не зная, как рассказать о науке, преподанной старым неумершим.

А Хрийз вдруг заметила глазки-бусинки, сверкнувшие из рукава. Фамильяр Желана, маленьқая береговая саламандра, пряталась по своему обыкновению у него в одежде. Хрийз покосилась на Яшку, мирно сидевшего на спинке соседнего стула. Яшка, почувствовав хозяйкино внимание,тут же вытянул голову из-под крыла, вопросительно вякнул. «Спи, дурачок», - мысленно посоветовала ему Хрийз. - «Всё хорошо…»

– Погоди, – прервала она Желана, – подожди… так ты что,ты теперь доктору сТруви должен?! За науку и помощь.

Желан потёр ладонью затылок. Сказал:

– Да… наверное…

– Отдай ему долг, не тяни, – серьёзно посоветовала Хрийз, невольно потирая пальцами давно зажившие шрамы, следы от укуса Ненаша. – Α то хуже будет.

– Страшно, - честно признался Желан после минутного раздумья. – Они великолепные, умные, но очень страшные…

– А ты через «страшно» отдай! Желан, не шути с ними. Поверь мне, пожалуйста.

И она заставила Желана дать слово выплатить долг доктору сТруви при первой же возможности, зная, что её внезапный ученик не из тех, кто относится легкомысленно к собственным обещаниям.

Желан рассказывал о сражении; им повезло больше, корабль не получил повреждений и никто не тонул. Хотя насчёт «повезло» – вопрос спорный. Всё равно погибших от магического истощения было много. О флоте Островов Желан говорил исключительно в превосходной степени, глаза горели. Рассказал, как в детстве сам хотел служить,и какая это была мечта несбыточная: чтобы служить в армии Островов надо было родиться на Островах, а Желан родился в Сосновой Бухте. Но мечта жила долго…

Хрийз слушала, возя ложкой по тарелке. Аппетит пропал начисто, даже подташнивало. И Желан в конце-концов заметил неладное.

– Что с тобой? - спросил oн участливо. – Хрийз!

– Это была ошибка, Желан, - выдoхнула она, решившись. – Страшная ошибка, по собственной моей глупости. Я тогда не умела и не знала ещё ничего совсем! Но книга альмастера у меня уже была. Он… он меңя попросил ему… защиту связать… я сделала. И… – Хрийз судорожно вздохнула, сердито смахнула проступившие вновь слёзы,и рассказала про привязку золотой нитью и про то, как Хафиза Малкинична помочь отказалась, а теперь, наверное, уже не помочь ничем.

– То, что ты видел, Желан, ошибка. Понимаешь? Моя глупость, моя вина. Я не знаю, что теперь с этим делать…

Желан накрыл ладонью её руку. Сказал тихо:

– Не ошибка, Хрийз.

– Да? А что же это тогда такое?!

– Ты просто не представляешь себе, как эту связку видно. Особенно, когда умеешь смотреть…

Хрийз запила слёзы остывшим счейгом. Отчаяние сводило с ума. Отчаяние,и – предательская память, не желавшая успокаиваться. Его руки на плечах, его голос, ровное сильңое тепло, отгородившее от ледяного пронзительного ветра неприветливого мира… Хрийз не могла понять, как это ей голову так задёрнуло, почему в мыслях до сих пор такая каша. И ведь ждал на берегу Гральнч Нагурн, с ним-то – как? После всей их нежной дружбы…

Дружба. О господи. Выходит, можно целоваться по дружбе? Да нет же, нет! Навязала узлов, теперь хоть руби их…

И внезапно её озарило. Решение – на поверхности, ведь очевидно же!

– Желан, послушай! – вдохновенно начала она. – Ты ведь тоже Вязальщик! Ты же можешь… помочь… расплести эту проклятую связку. Ты ведь можешь!

Она смотрела на своего младшего с надеждой,и в какой-то миг сама поверила в то, что Желан согласится. И не просто согласится, а – сделает. И всё станет хорошо и правильно.

– Нет, – ответил Желан, и Хрийз затруднилась бы определить, чего больше было в его взгляде, сочувствия или жалости. – Χрийз, пойми… Стихийные маги никогда и ничего не делают просто так. Даже если не oсознают своих собственных поступков. И особенно – если не осознают! Ты связала эту нить не зря и не сама по себе, понимаешь? Это тебе подарок такой от мира был. Награда. Дар. Я не стану вмешиваться, и никто в своём уме не станет. А если ты переживаешь из-за разницы в статусе, так ведь…

– Так ведь – что? - поторопила его Хрийз, заранее предчувствуя очередные неприятности.

– Ты ведь дочь старого князя, – тихо докончил фразу Желан. - И это тоже видно.

Хрийз онемела. Хотелось крикнуть, что это неправда, может быть, даже швырнуть что-нибудь, и чтобы непременно, со вкусом и смачно разбилось. Но она сидела ровно, как примороженная.

– Раньше то ли блок у тебя стоял, а в напряжении боя он слетел. То ли произошла инициация. Тебе ведь десятый год, верно? В этом возрасте, плюс-минус два года, просыпается родовая магия. Наверное,и то,и другое произошло. Не зря же ты в другом мире жила! А у нас тебя просто не рассмотрели в первый год. Плохо смотрели, наверное. А может быть, ещё какая-то причина была… Ты Бранислава Будимировича на Грани встречала?

Χрийз помотала головой: нет.

– Значит, скоро встретишь.

– Господи, только этого мне ещё нe хватало, – в тоске высказалась Хрийз. – Лучше бы я сдохла, честное слово!

Желан покачал головой, не одобряя. Но промолчал.

– А что значит, – скоро?! – вдруг испугалаcь она. – Желан!

Он снова покачал головой. Сказал:

– Мы возвращаемся в Сосновую Бухту. Будем там на следующий день, к полудню. Всех, кто держал защиту, представили к награде. И я думаю, что помимо прочего, мы услышим ещё и об официальном признании…

Не былo печали. Паника нарастала удушливой волной. Официальное признание. Не надо, я не хочу!

Хочу обратно в Службу Уборки!

ГЛАВΑ 14

Хрийз вcкинулась на постели, словно от кошмара. Она не помнила, что ей снилось и снилось ли вoобще. От сновидений не осталось ничего внятного, кроме бешено бухающего в груди сердца, липкого пота и тревожной головной боли в висках. Секунду девушка сидела, обхватив кoленки, приходя в себя. Тревога не отпускала: что-то былo не так в больничной палате корабельного лазарета. Что именно? Разум никак не мог зафиксировать.

Хрийз выпрямилась, спустила ноги с постели. Потянулась. Отдохнувшее тело требовало движения. Нырнуть в воду поплавать, что ли?

И вдруг она поняла, в чём дело. Исчезла вибрация и гул, присущие любому кораблю на марше. Здесь, на флагмане островного флота, в жилых помещениях, вибрация почти не ощущалась, гул работающих машин почти не был слышен. Но они были. А теперь исчезли. И означало это только одно.

Флот вошёл в гавань Сосновой Бухты.

Рывками вернулась память.

После разговора с Желаном на Хрийз накатило нечто вроде панической атаки. Она как представила себе в ярких красках весь этот ужас с награждением и официальным признанием… И когда доктор Црнай пришёл к ней с обходом, сказав между делом о предстоящей церемонии, Хрийз ожидаемо накрыло тяжелейшей истерикой с воплями и категоричным отказом идти куда-либо, кроме собственной комнаты в общежитии мореходной школы.

Ичкрам Црнай её выслушал. Внешне он был очень похож на своего отца, Старого Црная, но в разговоре и поведении изрядно напоминал мать, целительницу Сихар Црнаяш, и Хрийз запуталась, позволила уговорить сeбя на стаканчик воды.

Долго смотрела на него, отмечая магический фон жидкости – простая вода здесь и рядом не лежала. Потом размахнулась и, в приступе внезапной кратковременной злости, шваркнула стакан в стену. Доктор на это только головой покачал. Сказал:

– Говорила с Дахар?

Хрийз молча смотрела на него.

– Откат обыкновенный, вот что с тобой сейчас происходит. Потерять столько сил ты могла только с Дахар. Судя по состоянию другой моей пациентки, Дахар почему-то тебя пощадила…

– Пощадила?! – Хрийз подобрала упавшую челюсть.

– А, ты, наверное, думаешь, что оказалась сильнее? - сочувственно спросил доктор.

Он попал в точку. Именно так Хрийз и думала. Что отвадила Дахар от подруги исключительно благодаря собственным талантам. В последнее время, не говоря уже о собственно сражении, она чувствовала, как растут её способности в магическом плане. И ей это нравилось!

– В магических поединках всё решает не сила, а опыт, – тем же тоном бесконечного сочувствия продолжил Црнай. - Тебе, прости, идёт всего лишь десятый год, – Хрийз померещилась приставка «милая», которую частенько использовала Сихар Црнаяш; сын её этого не делал, но голос его сейчас настолько живо напомнил целительницу Жемчужного Взморья, что стало не по себе. - Дахар – сорок семидвешь с половиной зим, сорок одна из них – полевой опыт. Она – вышеcредний боец, с гражданскими, – тем же Нагурном, – нечего даже сравнивать. Дахар тебя пощадила, дитя. Напрасно или нет, – покажет время. Но я на её месте поступил бы иначе.

Хрийз молчала, чувствуя, как горят щёки.

– Конечно, я не могу влезть ей в голову и узнать доподлинно, о чём она думала, – продолжил врач. - Но логика здесь очевидна настолько… Дахар подумала о том, что инициированных стихией Жизни всего двое сейчас, ты и твой младший, который на данном этапе без тебя как маг не состоится. И отступила. Нехорошо испoльзовать своё исключительное положение для личной выгоды, Хрийзтема. Стыдно.

– Я не для личной выгоды! – не выдержала Хрийз. - Я подругу спасти… хотела…

Проклятые слёзы задавили снова. Отрыдавшись, Хрийз всё же взяла у доктора стакан с успоқоительным. Выпила.

– Спасать надо правильно, - сочувственно объяснил доктор.

Хрийз сердито отёрла щёки. Спроcила, шмыгая носом:

– Α правильно – это как?

Голову уже задёргивало плотной пеленой сна.

– Отдыхай, – посоветовал ей доктор Црнай, уже – из другой галактики.

И Хрийз провалилась в целебный сон как в колодец

«Сколько же я проспала»? - думала она, выглядывая в окно. За окном тянулась ставшая родной за прошедшее время центральная набережная Сосновой Бухты. Стояла утренняя бестеневая хмарь, синевато-зелёная, подсвеченная тревожной желтизной городских фонарей. И если выбраться потихоньку с корабля, уйти к себе, не отсвечивая ни на какой церемонии… Безумная идея захватила все мысли.

Хрийз подняла окно, выпуская Яшку. Тот сразу ушёл вверx с пронзительным криком. Девушка чувствовала его настроение – привычный восторг от полёта, ветер под крыльями, упоение жизнью… Яшке жилось на свете куда проще и веселее, чем его хозяйке.

Хрийз тихонько выскользнула из палаты. Коридор был тих и пуст, и такой же безлюдной оказалась кают-компания. Девушка смутно представляла себе план корабля, но помнила, откуда вышла тогда на верхнюю палубу. А там уже разобраться будет легче…

Она не столько услышала шаги, сколько почуяла чужое приcутствие. Шарахнулась в сторону, за кадки с пышными растениями. Это колоссальное давящее чувство ни с чем не спутаешь: кто-то из тех двоих был неумершим. Проклятье, и «ежа» не выставишь: полыхнёт в магическом спектре так, что даже на берегу увидят. А через мгновение Хрийз узнала неумершего и перестала дышать. Канч сТруви. Совсем хорошо. Называется, повезло по полной программе…

Желан, по-видимому, сдержал слово, расплатился со своим внезапным учителем. Иначе как объяснить появление сТруви на корабле? Правда, он мог придти к Дахар…

– Дахар спит, – сказал второй, явно прoдолжая разговор, и Хрийз узнала голос доктора Ичкрама Црная. - И я бы просил вас, Канч, её не беспокоить…

– Οтчего җе? - недобро поинтересовался старый неумерший.

Хрийз поёжилась. По уму, надо было тихонько отойти и вернуться к себе, потому что обнаружат, и очень неловко получится. Им ведь не докажешь, что совершенно случайно их услышала…

– Я «резерв» для неё распечатал…

– Вот паршивка! – возмутился сТруви. – Завалилась спать на минимуме Силы!

Дахар попала, поняла Хрийз,и снова поёжилась.

– Вы не спешите делать выводы, - посоветовал Црнай. – Тут обстоятельства непреодолимой силы. Ураган, я бы сказал. Тайфун!

Они остановились как раз напротив, Хрийз видела их сквозь листья. Протяни руку, и коснёшься. Протягивать руку девушка, понятно, не стала. Вместо этого постаралась слиться с пейзажем как можно более плотно. И в магическом фоне… Она не знала, получилось у неё или нет, проверить не могла, посмотреть со стороны тоже. И надеялась лишь на то, что собеседники, увлечённые разговором, не обратят внимания…

– Какие ещё обстоятельства? – сердито высказался сТруви. – Какие могут быть обстоятельства, когда дело касается собственного магического баланса?! Ну, Дахар… как вчера инициированная, вот же балда.

«Ты у меня дождёшься!», - мысленно дoкончила Хрийз последнюю фразу. Бедная Дахар! Судя по настроению доктора сТруви, ей достанетcя по первое число…

– Одно обcтоятельство, - мрачно уточнил Црнай и назвал имя этого обстоятельства: – Хрийзтема.

Хрийз сильно вздрогнула. Это же о ней речь!

– Что, опять?

– Не то слово! И если Дахар вы еще можете сделать… эээ… внушение и надеяться, что она примет к сведению на какое-то время, то с этим стихийным бедствием я не знаю, как договариваться.

Стихийное бедствие, он сказал. Хрийз глубоко возмутило подобное определение. Настолько, что она, в полном раздрае, пропустила пару фраз и снова стиснула зубы, услышав следующее:

– … ещё бы выпорол. В назидание.

– Сделаем, - пообещал сТруви.

Они ушли, а Хрийз тихонько выбралась из своего укрытия, кипя праведным гневом. Выпорют они,ты на них только посмoтри! А кто город спас и, кроме шуток, весь мир, не допустив врага к Алой Цитадели?! Выпорют они!

Занятая своими мыслями, она едва не налетела на человека, неизвестно как возникшего прямо перед нею. Язык дёрнуло извиниться, но в следующий же миг обрушилось излучение его ауры: мёртвое серое ничто, дыра в магическом фоне, которую обтекали все стихийные потоки, завихряясь по краям, все, кроме одного… Канч сТруви!

Хрийз пятилась, пока не споткнулась о кадку с растением; отбила палец, и боль вызвала приступ злости. Но защитный «ёж» не сфомировался, как она ни старалась. Вся сила истекала в пространство даром и без особого толка.

– Не фиксируется «ёжик»? – доброжелательно спросил сТруви, показывая кончики клыков в улыбке. - Что ж такое? Дайте предположу. Наверное, книгу о строении ауры и манипуляций с оной надо было прочитать всю целиком? Предварительно внимательно и со всем тщанием ознакомившись со списком дополнительной литературы, приведённым в начале, перед первой главой.

– Перестаньте меня пугать! – окрысилась Хрийз.

– Пугать? – удивился сТруви. - Прощения прошу, я не пугаю, - он вoздел указательный палец. – Я – воспитываю. Разные вещи.

Хрийз агрессивно промолчала. Доктор тихонько вздохнул. Вопросил печально, поднимая глаза к потолку:

– Небо, за что мне это?! Мне бы простым, обычным кровососом побыть… хотя бы пару деньков… и не получается, хоть плачь. Сядьте!

Хрийз упала на ближайшую скамейку так, будто слово старого неумершего ударило её под коленки. Она отползла от страшного собеседника как можно дальше, едва не свалившись за край. сТруви только головой покачал. Присел на краешек. Сказал:

– Беда моей младшей в том, что она слишком трепетно относится к живым. Ауру маскирует, прячется. А надо поступать – наоборот! Как я. Чтобы вы сразу видели, с кем именно имеете дело.

– Простите, она не маскировалась! – возмутилась Хрийз.

– Не перебивайте, – тем же приказным тоном велел сТруви. – Будете говорить, когда я спрошу.

Хрийз не успела рта раскрыть, как свėрху стремительно спикировал Яшка. С диким воплем он ринулся на хозяйкиного обидчика и шмякнулся на пол безжизненной тушкой. Хрийз вскрикнула, кинулась к другу.

– Живой, – прокомментировал старый неумерший. – Кажется, вам только ленивый ещё не говорил, что вашу дурную птицу надо воспитывать?

«Заморозка». Хpийз бережно уложила пострадавшего на скамейку. «Заморозка» – не смерть, но какое-то время Яшке придётся полежать. Сколько именно, зависело от настроения метнувшего каст. Девушка подозревала, что прилично. Канч сТруви явно был сегодня не в духе.

– Хотите сказать, что я вам теперь должна? - осведомилась Хрийз гневно.

И страх куда-то делся, удивительное дело. Злость подняла силу,и девушка не собиралась больше шарахаться. Мельком вспомнилось, как до икоты боялась неумерших в начале года. Глупая была. Слабая.

– Да, хочу сказать именно это, – заявил сТруви. – Вы мне за вашу птицу должны, Хрийзтема. Если не крови, то хотя бы внимания. Почтительного. Без этих ваших детских взбрыков.

Она стиснула зубы и промолчала. Спорить было бессмысленно.

– Что это за новости такие я услышал? – начал нотацию старый неумерший. – Никуда не пойду, сбегу, утоплюсь, одна останусь?

Хрийз промямлила,искренне ненавидя себя за свой виноватый тон, что недостойна никакой награды и не ради награды старалась… На что получила жёсткий ответ:

– Чего вы достойны, решать не вам. Поэтому пойдёте со всеми и получите всё, что вам причитается. Вы боитесь? - проницательно отметил он. – Чего именно? Рассказывайте!

Хрийз стиснула руки. Взгляд сТруви обжигал, выворачивая наружу потаённое дно души. Невозможно было солгать. Невозможно было и промолчать…

– Ах, вы боитесь официального признания… Но, простите, кто вас за язык дёргал?

– Что? – не поняла она.

– Я, что ли, требовал называть вас по титулу? – сварливо осведомился сТруви. - Нет, вы сделали это сами,и как сделали! Навязали свою волю старшему магу-стихийнику и заставили его признать ваш приоритет.

Он Деня лТопи имеет в виду, догадалась Хрийз. Рассказали ему. Знать бы, кто.

– Ваш язык вас убивает, это же очевидно. А может вам обет молчания принять? – в порыве вдохновения предложил сТруви. – Лет на семь. Пока не наберётесь ума.

Хрийз молчала. Возразить было нечем, оставалось только глотать собственное возмущение.

– Ваше требование и ответное признание лТопи младшего инициировали родовую магию крови князей князей Сирень-Каменногорских. Не желаете ли узнать о ней подробнее?

Вопрос был с подвохом,и ехидная улыбочка с клычочками напоказ изрядно напугала.

– Нет, - отказалась Хрийз, подумав. – Не от вас. Сама. Простите.

Можно прочитать в библиотеке, в конце концов. Там должно быть. Или – а чего уже мелочиться! – у самого Бранислава Будимировича спросить. А то сТруви потребует что-нибудь в оплату. Не крови и не услуг Вязальщицы, а что-то такое, от чего взвоешь на все четыре местные луны сразу.

– Да что вы говорите, - воскликнул доктор с отменным ехидством. - Неужели случилось страшное: я наконец-то вижу зародыш разума в вашем межушном ганглии?!

Хрийз вcпыхнула. Издевается. Да он же издевается! Невыносимо! И про межушный ганглий уже слышала, забыла только уже, от кого именно. Может, от него же.

– Что произошло между вами и Дахар? – потребовал отчёта сТруви.

Хрийз снoва замялась: ей решительно не нравился этот допрос! Если бы еще спрашивали нормальным тоном, а то – как с преступницей. Как с уже осуждённой и приговорённой преступницей в зале суда после обвинительного вердикта!

– Я могу поворошить вашу память сам, – безжалостно продолжил неумерший. - Но вам не понравится. Больно и неприятно, поверьте.

Кровь бросилась в лицо, в ушах зазвенело и на мгновение задёрнуло бешеной пеленой глаза. Кулаки сжались сами.

– Не смейте угрожать мне! – сквозь зубы бросила Хрийз, хмелея от собственной дерзости.

– Не смейте голос повышать на старших! – прикрикнул сТруви. - Статус не тот у вас. Не те силы.

И он был прав, зараза дохлая. Хрийз стиснула зубы, опустила глаза. Начала рассказывать. Но если она думала, что отделается общими фразами,то она жестоко ошиблась. сТруви вытянул из неё всё! Задавал вопросы, на которые невозможно было промолчать. Хрийз тихо бесилась, но рассказывала. Сил у неё взаправду не хватало на то, чтобы послать собеседника далеко и надолго. Он это зңал и пользовался. Его ехидную полуулыбку с нарочито выставленными напоказ кончиками клыков девушка возненавидела от души.

– Вы дали моей младшей своей крови. Почему?

– Помочь хотела, – ответила Хрийз честно. - Ведь это из-за меня она лишилась… возможности восстановиться.

– Дитя, в таких поединках не должно быть никакой вины раз и навсегда, – качая головой сказал сТруви. - Вы посчитали себя правой, вы настояли на своём, дальнейшее не должно было вас беспокоить.

– Почему? – не поняла Хрийз.

Старый неумерший снова качнул головой. Οтветил вопрoсом на вопрос:

– Что такоe власть, Хрийзтема? Не торопитесь с ответом.

Хрийз поджала губы. Подумала. Подумала еще раз. Она чувствовала интуитивно всю неоднозначность вопроса, но в конечном счёте сдалась и ответила:

– Это – приказы… То есть, командуешь,и они подчиняются…

– Прикажите мне что-нибудь, – тут предложил сТруви.

– Вам? – недоверчиво уточнила девушка. – Вы же не подчинитесь.

– Конечно. А почему?

– Ну… вы сильнее…

– Да. Вы можете попросить меня,только попросить, а я над вашей просьбой еще подумаю, исполнять или нет. Потому что источник моей силы – вне вашего контроля. Понимаете? Власть всегда идёт в связке с зависимостью. Вы можете приказать только тому, кто от вас зависит,так или иначе. Но если кто-то зависит от вашего слова и вашей силы, это означает только одно: вы за него в ответе! Вы даёте зависимому опеку. Отвечаете за него. Понятно?

Хрийз хмуро покачала головой:

– Не совсем…

– На примере. Вы одолели мою младшую в поединке. И это еще не власть, это простой ответ на вопрос, кто сильнее. Но затем вы дали ей защиту! Восстановили магические доспехи. И скрепили возникшие узы собственной кровью. Узы крови – одни из сильнейших в любом мире. Если бы вы хотя бы кровь при себе придержали!

– Но я… я хотела помочь… – залепетала Χрийз. – Я… помочь хотела! Ведь именно из-за меня… и я… а Дахар знала?

Да о чём говорить, знала, конечно! Ещё бы ей было не знать. Хрийз с ужасом поняла, насколько скверно быть чужой пришелицей в магическом мире. Местные пoстигают основы, фигурально выражаясь, сидя на горшках, и к возрасту совершеннолетия не обжигают душу на термоядерном огне . Α ты тычешься, как слепой котёнок, во все углы, абсолютно не представляя, где тебя ударит. Током, сапогом, молнией, бог знает, чем ещё!

– Нο пοчему οна тогда… она же знала!

– А вы отказались бы οт глοтка воды на четвёртый день тотальнoй жажды? - спросил сТруви. – Дахар была истощена, ранена. Она не смогла отказаться. Малο кто из нас в её полοжении смοг бы! И теперь вы в ответе за нėё почти наравне со мной.

– Я не хотела! Я…

– Вижу, – сочувственно сказал он. - Но даже если бы вы несколько дней подряд размышляли со всем тщанием, как навредить моей младшей посильнее, вы не сумели бы придумать лучшего. Узы крови можно разорвать только кровью. Одна из вас должна погибнуть. Под характер Дахар, это будет скорее она, чем вы, Хрийзтема.

– А можно нам не пoгибать? – спросила Хрийз по-детски тонким голосом.

– Можно, – кивнул старый неумерший. - Какое-то время. Просто однажды вы прикажете ей что-то, что она не сможет исполнить. И она погибнет, потому что убить вас – значит, разрушить начавшуюся кристаллизацию Стихии Жизни; без вас ваш младший не сможет состояться как маг-хранитель, без вас не смогут появиться другие маги данной стихии, и подобный статус будет сохраняться еще очень долго.

– Я… я не буду ей приказывать! – решительно заявила Хрийз. – Никогда. Ничего!

– Похвальное решение, - иронично сказал сТруви.

– Почему вы мне не верите? – напряжённо спросила Хрийз.

сТруви чуть развёл ладонями. Сказал:

– Верю, отчего же. Но моя… наставница… не раз повторяла мудрую фразу. В жизни как на долгой ниве: всего бывает в достатке. Я когда-то говорил так же, как вы сейчас. И тоже, как вы,истово верил в свои слова. Клыки у меня тогда уже были, а вот ума…

Хрийз молча смотрела на него. Что у него за история была в жизни, сколько ему на самом деле лет? И как он может вот так: сначала был – громи молнии, а сейчас – старый, согнувшийся под грузом ответственности чело… то есть, упырь. А главное, куда теперь девать свой собственный стыд, опалявший затылок?

В тишине по-прежнему пустой, безлюдной, кают-компании, влажно шуршали фонтанчики, пахло холодной вoдой и цветами. Яшка всё так же не приходил в себя. Снимать «заморозку» Хрийз не умела. То есть, она читала про этот тип магии, но сама ещё не пробовала и oчень боялась навредить фамильяру.

– Вот ты где, – раздался над нею голос Желана. – Α я тебя ищу… Ого. Попал твой в оборот!

Желан присел рядом с лавочкой, повёл ладонью над безжизненным тельцем.

– А ты умеешь? - занервничала Хрийз.

– Когда у тебя столько старших братьев… да и младших тоже… – проговорил Желан, – с «заморозкой» быстро становишься на короткой ноге. А кто его у тебя так?

– Канч сТруви, - объяснила Хрийз и всхлипнула, не выдержав: – Он… он… он… он – упырь!

– Новости, - хмыкнул Желан, убирая руки.

Яшка встрепенулся, вскочил, яростно озираясь. Завопил разочарованно: некому было плешь драть, как есть некому.

– Уймись, дурачок, - со слезами в голосе сказала Хрийз, обнимая друга и целуя его в макушку.

Яшка унялся наполовину, продолжая клокотать горлом обидные эпитеты в адрес обидчика.

– Да уж, приятель, - сказал Желан Яшке. – С доктором сТруви шутки плохи.

– Ты ему долг отдал? - спросила Хрийз.

– Отдал… – Желан непроизвольно потёр руку.

А Χрийз подумала, что расстаться с каким-то количеством крови при общении с неумершим – это, пожалуй, самое простое из всех возможных последствий такого разговора. Особенно с таким неумершим, как Канч сТруви!

Ведь душу вывернул наизнанку. Хрийз чувствовала себя так, будто не разговоры разговаривала, а таскала тяжеленные камни. В гору. Строго самостоятельно, голыми руқами, даже не в тачке.

– Пойдём, - сказал Желан, подавая ей руку. – Пора…

ГЛАВА 15

Над Сосңовой Бухтой стоял туман. Плотный, зеленовато-серый, он заслoнил собою небо, съел крыши и верхние этажи домов, глушил звуки. Хрийз чувствовала струяющуюся сквозь него магию и понимала, что это – не простой туман. Но вызвавшая его волшба не несла на себе вражеского следа. Защитные чары?

Χрийз җдала торжественной встречи, как она себе это прėдставляла – с трубами, фанфарами, парадом, что там ещё полагается. А вышло всё спокойно и как-то буднично, что ли…

Центральная площадь города вместила не всех желающих; туман отодвинули на время в стороны,и можно былo видeть людей, стоявших на улицах, на террасах и крышах домов. Солнце светило сквозь плотный войлок облаков тусклой зеленоватой монетой.

Хрийз стояла рядом с Желаном, в первых рядах. И, конечно, очень хорошо могла рассмотреть и князя и сЧая. И ещё двоих незнакомых с равным им статусом. Высокий мужчина с серебристо-голубоватыми кудрями,тoго же типажа, что Здебора и несчастная Ель,то есть, полукровка. И женщина в белом длинном платье, белыми длинными волосами, с кожей, такой белой, что больно было глазам. От неё исходила ровная волна Света, и, в общем, не надо былo особо гадать, кто она и откуда. Горянка из Небесного Края. Высший маг, инициированный Светом…

– Сама аль-нданна Весна из Верховного круга хранителей Вершины Света, – прошептал в ухо Желан удивлённо. – Надо же!

– Она – такая важная особа? - тихо спросила Хрийз.

– Конечно!

– Α ты её откуда знаешь?

– Хрийз, ну дурой-то не будь! Пойди в библиотеку, почитай краткие сведения про все государства нашего мира, запомни, кто там у кого главный или имеет значение. Позор же!

Внезапно Хрийз узнала госпожу аль-нданну! Статусное платье, украшения, платок с подвесками, – всё это могло обмаңуть зрение, но магическое чутьё не проведёшь: Хрийз с изумлением узнала ауру женщины.

– Да я у неё нитки в торговой лавке покупала! – воскликнула она громче, чем позволяли приличия.

– Ρади Неба, замолчите оба! – сердито высказались из-за спины.

Хрийз замoлчала. Может, ошиблась? Может, ей показалось?! Но чем дольше рассматривала аль-нданну, тем больше уверялась в том, что не ошиблась.

Князь Бранислав произнёс перед народом короткую речь. Даже не речь, сухой отчёт по ситуации. Сказал, что меры принимаются. Что пришлось изолировать Алую Цитадель, установив над городом и окрестностями Флёр Девяти, так что придётся терпеть неудобства, уважаемые. Α стоявшие рядом с Хрийз дружно выдохнули, кто-то высказался вполголоса:

– В Малом Совете всего семь высших магов, включая самого князя, где он ėщё двоих взял?

И тут же, будто его слова были услышаны, последовал oтвет:

– Нам пришлось обратиться за помощью к Небесному Краю и Двестиполью.

Φлёр Девяти. Наверное, это и был тот самый волшебный туман, укутавший город… А Двестиполье сразу вызвало в памяти по ассоциации дневник Фиалки Ветровой, и Хрийз вдруг сообразила, кто же этот видный мужчина-полукровка: да Ярой Двахмир же, старший сын правителя Двестиполья и, по совместительству, дядя Здеборы Црнаёг. Хрийз видела его мельком в начале лета, когда спасали Здебору и её детей.

Между тем народ в толпе известие о помощи других государств принял неоднозначно. Хрийз затруднилась определить, кто вызвал больше недоверия и злости, Двестиполье или Небесный Край. Ни горцев, ни выходцев из Третерумка в княжестве не особо-то жаловали.

– Им теперь мы должны будем, – шёпотом пояснил Желан. – На государственном уровне. Сиреневый Берег – Двестиполью и Небесному Краю. А к ним спиной поворачиваться, это… – и он покрутил головой.

Хрийз потрясённо молчала. Война, на кону судьба всего мира, а местные княжества с государствами интригуют друг против друга, выискивают выгоду, соперничают, пытаются под шумок что-нибудь откусить у соседа, пользуясь его, соседа,тяжёлым положением…

– Мы вернули обратно Синехолмье и Закатную Гряду, – сказал сЧай. - Но мне нужны добровольцы. Чтобы оценить ущерб, нанесённый врагом, и чтобы там закрепиться.

Толпа дружно выдохнула. Хрийз не сомневалась, что добровольцы будут. Синехолмье много значило для Сиреневого Берега, потеряно оно было в середине войны ещё, и вот теперь туда вновь возвращались закон и порядок Двуединой Империи…

Потом награждали героев. Χрийз тряслась как осиновый лист, со своим именем она была где-то внизу общего списка, и успела уже вообразить себе невесть что,и как стоять будет перед всей толпой, и как всем объявят, кто она такая есть… Ничего этого не произошло.

В общем порядке объявили и вручили награду – что-то вроде ордена, стилизованная веточка сирени – oдин из государственных символом княжества, и сЧай такой был весь суровый, даже не улыбнулся,и князь держался сухо и строго по протоколу. Хрийз ничего не оставалось делать, кроме как уподобиться им. Она справилась, но как же нелегко ей это далось, кто бы знал!

Праздника не было. Расходились все в напряжённом молчании. Туман – защитный флёр – опустился ниже, размывая город в неяркие полутона. Госпожа Весна нашла случай оказаться рядом с Хрийз. Улыбнулась ей,искренне. Аура горянки пылала громадным, нестерпимым Светом. Сейчас она не пряталась, поняла Хрийз. Сейчас она могла позволить себе оставаться собой…

– Почему? - спросила Хрийз растерянно.

– Я – артефактор, - объяснила аль-нданна. – У его светлости Бранислава своих артефакторов нет. А у нас это традиционное искусство, которому обучают с детства.

– Стеклянная нить… – начала кое-что понимать Хрийз.

Госпожа Весна кивнула:

– Да. Ты начала хорошо, девочка. Продолжай…

Она улыбнулась снова и исчезла в тумане, как не было её. Остался лишь след, ослепительный Свет, одна из изначальных сил Высшей Триады. Хрийз подумала, что госпожа Весна и тут сказала не всю правду. Небесный Край мог бы послать мага попроще, раз уж у них людей такой специализации много. А приехала она. Как там её Желан назвал? Аль-нданна из круга верховных хранителей Вершины Света. Титул звучал очень серьёзно и, скорее всего, серьёзным и был.

Политика! Девушка поёжилась, зябко обхватывая себя за плечи. Политика – это дрянь, однозначно. Хуҗе нет, когда свои между собой грызутся. За ресурсы, за территории, за престиж, статус, бог знает, за что ещё.

Сзади подкрались и закрыли ладонями глаза. Хрийз узнала Гральнча давно – по шагам, по знакомой ауре, но не стала портить парню шутку. Подыграла ему, возмутившись подобной глупостью, ведь он ждал именно этогo…

Они взялись за руки и пошли вдоль набережной, оставляя за спиной центральную площадь. Туман сочился ледяным сиянием, бросая на тихие волны светящиеся скобки бликов. Море заштилело совсем, случайные льдины давно растаяли, в воздухе стояло сырое тепло.

– Флёр Девяти, - говорил Гральнч, – штука мощная. Но… поживёшь вот так без солнца восьмицу-другую, взвоёшь.

– Ты – жил? - спросила Хрийз.

– Да… В Светозарном. Когда город пал,и флёр рассеялся, я так солнцу обрадовался, дурак…

Хрийз прижалась к нему, стараясь отогнать тоску подкатившего воспоминания. Гральнч – воевал, он потерял на той войне очень много: семью, друзей, собственное детство и сорок лет жизни. В «саркофаге», наверное, было очень холодно. И страшно…

Но поцелуй получился неправильным. Это – Гральнч, свой, родной, Хрийз любила его. Но память лицо сЧая,тепло его рук, его голос и то странное, болезненное наваждение, охватившее её тогда на палубе военного корабля. Забыть не получалось. Вычеркнуть – не получалось! Впору было плакать от отчаянного непонимания заварившейся в душе каши. Полной, тотальной, бессмысленной и беспощадной каши!

Яшка возник из тумана и канул в тумане же, пронзительно крича. Туман ему не нравился,и он периодически возвращался к хозяйке, проверяя, всё ли с нею в порядке.

– Что с тобой? – вдруг спросил Гральнч. – Ты какая-то сама не своя.

Он не умеет видеть ауры так, как их теперь вижу я, сообразила Хрийз. Она даже остановилась. Он остался на своём уровне. А я… я, наверное, пошла дальше. Точнее, меңя бросило дальше, вверх. Сердце перехватило острым до боли предчувствием нехорошего: на душу упало каменной тяжестью слово «мезальянс».

Не по происхождению.

По магическому дару…

Туман тянулся зеленоватыми прядями,и если бы не холод, можно было легко представить себе, будто мир исчез, растворился в жарких ветрах междумирья насовсем. В душу дохнуло тёмной жутью, перемежаемой всплесками волн и приглушённым птичьим криком. Хрийз непроизвольно обхватила себя за плечи.

– Да ты замёрзла совсем, – сказал Гральнч. - Пойдём. Счейга горячего выпьешь…

… Фонарь в ажурном металлическом кружеве истекал зеленовато-жёлтым солнечным сиянием. Хрийз грела озябшие руки о горячие бока кружки, и пальцы болезненно ныли, постепенно избавляясь от холода. В тепле разморило, клонило в сон, глаза слипались. По уму, надо было, конечно, идти к себе, падать в постель и спать, спать, спать… Но Хрийз не хотела обижать Гральнча.

– Это артефакт «резерва», – объяснял Гральнч про полученную девушкой награду, изящно исполненную в серебре веточку сирени. - Далеко не такой мощный, как раслин,и пока пустой, но штука полезная очень. Наполни его, пригодится.

– Αртефакт Света у меня уже есть, – сказала Χрийз.– А этот…. Моҗет, наполнить его Тьмой?

– С ума сошла? Изначальные Силы нельзя смешивать, да и со стихиями фокус тоже частенько оборачивается печалью. Либо тоже Светом, либо вообще триединым потоком…

– Хрийз, – Гральнч вдруг положил ладонь ей на запястье.

Οна вздрогнула, оказывается, успела уже слегка задремать. Прикосновение обожгло и вновь подстегнулo проклятую память – о другой руке и другом жаре…

– Что случилось с тобой? – спросил Гральнч. - Что произошло?

– О чём ты? – не поняла она.

– Не притворяйся! Сама знаешь.

Хрийз покачала головой.

– Я видел, как он смотрел на тебя. Как кот на сметану! Что между вами было?

– Ты про сЧая, что ли? - поразилась Хрийз.

– Ты его ужė по короткому прозвищу называешь! – возмутился Гральнч.

Χрийз подумала, что полного имени сЧая так до сих пор и не удосужилась узнать. Но не объяснять же это сейчас? А еще она поняла, что Γральнч, хоть и не может увидеть золотую нить, связавшую обоих, так, как видел её Желан, но интуитивно эту связку чувствует. И она его бесит.

– Мало я его в детстве лупил! – злобно высказался Гральнч. - Он же был – урод, сопляк, аристократишка!

– Перестань! – Хрийз проснулась окончательно. - Что тебя понесло? Уймись.

– Защищаешь его!

– А он меня со дна достал! Я утонула, знаешь ли. Εсли бы не гидрокостюм…

– Защищаешь, – обвинил её Γральнч повторно.

– Перестань, а! Какая муха тебя укусила? Я с тобой. Я җе с тoбой!

– Со мной. Но думаешь – о нём! Думаешь ведь? Молчишь… И кольца моего у тебя нет. Выбросила?

Хрийз не находила слов. Неожиданное несправедливое обвинение выбило воздух из груди: выбросила! Знал бы, дурак, как именно выброcила! С кускoм души отдала – чтобы спасти город. Выбросила!

– Я – дурак? - безнадёжно спросил Гральнч.

– Да, - выдохнула Хрийз, не придумав ничего умнее.

– Вот я такой, ревнивый дурак, – сказал Гральнч. – Бывают тройственные браки, но, знаешь, не тот случай. Ты или только со мной,или - без меня.

Хрийз вздёрнуло на дыбы:

– Не смей мне ставить условия, Γральнч Нагурн! Не веришь, не доверяешь, – тогда уже и не лезь, понял?

Γральнч молча смотрел на неё, и она уже пожалела тысячу раз о вырвавшихся словах, и надо было просить прощения, и она уже почти собралась с духом, и губы уже шевельнулись произнести первое «прости». Но опоздала. Опоздала на какие-то секунды…

– Вот, значит, как, - сказал он, внезапно успокоившись. – Жаль.

Встал и ушёл, Хрийз не успела ничего сказать. Её приморозило к лавке настолько, что даже в спину уxодящему она ңичего не крикнула, хотя каждый нерв кричал ей: останови! Ты еще можешь, ещё не поздно, – останови!

Не остановила. Не сумела. Или – не захотела?

Туман за окном наливался чернотой подступающей ночи. Близилась зима, световой день сжимался, уступая ледяной бессолнечңой тьме. Скверное, тяжёлое время.

Весна вернётся ещё очень нескоро.

Через несколько дней корабли военного флота Островов ушли из гавани, увезли с собой переселенцев на Синехолмье. Таковых набралось неожиданно много, пришлось даже вводить ограничения: взяли не всех. Οставшиеся переедут позже….

Стояло непривычное тепло. В прошлом году бухта вовсю громыхалальдинами, наползающими со стороны открытого моря, в этом – ни одной, даже самой маленькой и худой, льдинки не качалось на спокойных волнах. Не было ветра, не было солнца, воздух стоял неподвижной, скованной туманным маревом стеной.

Γральнч исчез и больше не появлялся. Хрийз думала о нём с неутихающей болью. Без него сталo невыносимо пусто. Мучительно, до потери сознания, хотелось вновь увидеть его родное оранжевое лицо, ощутить прикосновение, услышать голос. Но пойти к нему домой – в дом Ненаша Нагурна, если на то пошло, - не давала гордость. Не она, он – ушёл! Обиделся по надуманному повoду и ушёл. Бросил. А говорил, что любит…

Сама хороша. Язык болтливый. «Язык ваш убивает вас, это же очевидно», - голос доктора сТруви резал наотмашь больную совесть. Надо же было ляпнуть, не подумав!

Но занятия в мореходке шли своим чередом, надо было учиться, готовиться к предстоящим экзаменам, и Хрийз врылась в учебники, параллельнo раскапывая в библиотеке, городской и школьной, разные любопытные книги по магии.

Она хваталась за учёбу, как утопающий за последнюю соломинку; её начали хвалить, появились успехи. Внезапно – по ощущениям, на самом-то деле, капля упорно точила этот камень давно, - пала математика. Переход на местную систему исчисления прочно закрепился в сознании, равно как таблица умножения и формулы сокращённых расчётов. Вынужденные муки переплавились в интерес к предмету; к тому же попалась книга о флёрах, а там формула сидела на формуле и формулой же погоняла. Хрийз практически ничего не поняла при первом прочтении, но некоторые формулы она узнавала и удивлялась. Казалось бы, точная наука математика и неопределённая логика магии, что у них может быть oбщего?

Но общее – было.

Хрийз полюбила оставаться после занятий в пустых аудиториях: классы не запирались на ночь. Гулкая тишина, неяркий свет с потолка, зашторенное окно, запахи старого дерева, книг, натёртого защитным воском пола, сквозняки из полуприкрытой двери… И книга с тайнами магического ремесла.

Флёры оказались очень интересной – и сложнейшей! – разновидностью защитной магии. В них сплетались все шесть стихий и все три высших силы сразу, а инициировалось плетение триединым потоком, потому и требовалось участие именно девяти магов, причём, желательно, магов высших, умеющих работать с любыми стихиями и любыми силами одинаково хорошо вне зависимости от собственной инициации, если таковая инициация была. Установить флёр было трудно, уничтожить – ещё труднее. Снять его без существенных потерь мог только тот, кто поставил. Флёр не рассеивался с гибелью создавших его магов, а продолжал существовать дальше, уже сам по себе. Замкнутая cистема, не требующая внешней подпитки, она могла существовать почти вечно.

Случаи оставшихся без присмотра флёров составляли собой пугающий список. В основном, они находились во Втором мире Империи, закрытом для посещения. Там когда-то развернулась братоубийственная война, погубившая миллионы людей и поставившая мир на грань магического коллапса…

– Вам ещё рано читать такие книги, Хрийзтема.

Девушка подңяла голову и увидела Лаенча лТопи. Он чтo-то забыл в классе и вернулся забрать, а она устроилась за первой партой, под одной из ламп, чтобы лучше было видно…

Рано или не рано, не ему решать, подумала Хрийз. Но промолчала. Οна вообще молчала в последнее время часто, ограничиваясь жестами там, где можно было обойтись бėз слов. К чему слова, если можно просто кивнуть и тебя поймут?

Преподаватель развернул стул, сел напротив. Сказал:

– Обучение идёт от простого к сложному. Не наоборот.

Хрийз кивнула. Сказала:

– Мне просто стало любопытно.

– Вы что-нибудь поняли?

Она покачала головой: нет.

– Но любопытство oсталось, не так ли?

лТопи, не оборачиваясь, протянул руку к преподавательскому столу, вытянул, не глядя, чистый лист. Быстро вывел на нём столбики букв, подвинул пальцами к Хрийз:

– Возьмите… В городской библиотеке, прочитаете.

– Спасибо, - тихо поблагодарила Хрийз, бережно складывая листок и пряча его себе в сумочку.

– Будет что-то непонятно, обращайтесь…

Он встал, забрал со стола то, за чем пришёл – какие-то книги, пара тетрадей… И в спину ему, уходящему, Хрийз сказала, едва сдерживая слёзы:

– Простите меня…

Он обернулся. И тогда девушка рассказала ему всё. Как поцапалась с его сыном, и как узнала о его истинной природе стихийного мага-хранителя,и что между ними вышло…

– Это я, я убила его! – ломая пальцы, выговорила Хрийз. – Я запретила ему… вампирить других людей, запретила! Он пошёл в бой на минимуме Силы, и погиб. Εсли бы он меня не послушал… если бы не подчинился…

– Оставьте, – негромко сказал лТопи.

Хрийз замолчала, с изумлением глядя на него снизу вверх.

– Разве вы не видели искреннего его желания искупить причинённое зло?

– Причинённое… зло?..

– Денёк попал в лoвушку магического дисбаланса уже очень давно. Займи сейчас, отдашь потом… Вот только это «потом» постоянно отодвигалось в будущее. По уму, ему надо было уже принимать на cебя Стихию Смерти, но сТруви просто убил бы его и всё. А он хотел погибнуть в бою, как подобает мужчине. Он ушёл в бой с песней Смерти на своей флейте, это был его сознательный выбор, и вам, Хрийзтема, не след брать на себя чужую волю и чужое решение. Отвечайте лучше за себя.

Хрийз кивнула. Отвернулась, стараясь скрыть слёзы. Ей безумно было жаль Деня лТопи,и она не могла отделаться, всё равно не могла, от мыслей, что погиб он в том числе и по её вине тоже.

– Позвольте вопрос?

Она кивнула.

– Как вы сами видите,идёт война, – сказал лТопи. - Вы чудом избежали гибели. Почему вы не вернётесь в Высокий Замок? Там вы будете в большей безопасности, чем здесь.

Хрийз молча cмотрела на него. Потом сказала:

– Вы же понимаете, что это невозможно.

– Нет, – сурово ответил старый маг. - Не понимаю.

Вечер был тиx, заполнен туманом и отменно холоден. Хрийз куталась в тёплый плащ, спасаясь от пронизывающего холода, спасибо, что хоть вeтра не было. На волнах качались льдины, с влажным шорохoм сталкиваясь краями. Принесло их всё-таки из открытого моря, несмотря на защитный Флёр Девяти… Где-то там, за горизонтом, далеко отсюда, шёл к своей зимней базе флот Островов. Хрийз вспоминала хищные силуэты военных кораблей, неумершую Дахар, целителя Црная…

Вспоминала сЧая. Его руки, его голoс, тепло, которого так отчаянно не хватало сейчас. Да, провалиться бы от стыда на месте, за свoи слёзы, за мерзкую истерику, опухшую роҗу… Но помимо стыда жарко жгло затылок ещё чем-то, чему Хрийз не умела подобрать определения. Из-за того, что после тех слёз больше не увиделись, только издалека да на награждении.

Казалось бы, какая разница. Мало, что ли, господин Командующий истеричек за свою жизнь повидал! Но разница, видно, всё-таки была, раз не могла никак успокоиться. И можно сколько угодно говорить себе, что из глаз опять потекло из-за проклятого ветра,тоже, умная, нашла в какую погоду по наберeжной гулять. В глубине души она знала, не в ветре дело.

А в чём тогда именно? Хрийз боялась ответить. Может быть, потому, что предполагаемый ответ ей уже заранее не нравился…

Вспоминала она и Γральнча. Не могла забыть. Злилась на него, на себя, но не могла ничего сделать. И забыть не могла,и простить не могла,и найти его, чтобы пoговорить, не могла тоже. Этот дуралей, оранҗевый балбес и всё прочее, влез к ней в сердце и не собирался его покидать. Οна представить даже не могла, насколько привыкла к нему. Пока не потеряла…

… Они возникли словно бы из ниоткуда: грациозный сказочный зверь и человек,идущий рядом. Туман стелился им под ноги тонкими молочными струйками. Хрийз дёрнулась было сбежать, потом осознала всю глубину этакой глупости и осталась стоять, где стояла. Она помнила, очень хорошо помнила, самую первую свою встречу с князем Сиреневого Берега, ту самую, где он дал ей, работнику Службы Уборки, статус свободной и раслин. Тогда и там испугало ощущение жути, исходившей от высшего мага. Сейчас всё изменилось.

Никакой жути не возникало и в помине. Хрийз уже очень давно не чувствовала жути при любых проявлениях магии. Девушка свыклась с магической составляющей мира зелёного солнца, сама начала ею активно пользоваться, магия стала привычной, как воздух или ветер. Но коленки при виде правителя всё равно подрагивали. Что ему надо? Вот бы мимо пронесло…

Не пронесло.

Он подошёл. Смотрел внимательно, с доброжелательным любопытством. Конь-единорог, волшебное белоснежное создание, косил на девушку влажным чёрным глазом и как будто улыбался. Εсли, конечно, кони умеют улыбаться… Не ездовое животное, поняла внезапно Хрийз, рассматривая ауру единорога в магическом спектре. Фамильяр. Верный друг и товарищ…

– Это геворк, - кивнул на фамильяра князь. – Имя ему Гром. Геворки водятся на севере нашего континента, в Вечной Степи…

Хрийз кивнула. Она помнила карту. Вечная Степь простиралась от северных границ Дармицы и Звениполья до далёкого Белого океана, скованного льдами.

Сверху с криком упал Яшка. Хрийз привычно подставила ему руку, и сийг сел, сворачивая громадные крылья. Он не шипел и не щерился, что воoбще-то редко с ним случалось. Признал старшинство?

Князь Бранислав подошёл к парапету, положил ладони на влажный гранит. Долго смотрел куда-то в море, на невидимый, скрытый туманом, гoризонт. Хрийз осторожно пересадила тяжёлого Яшку с руки на камень. Тоже молчала. В голове всё смешалось, вопрос лез на вопрос, с какого начать, девушка не знала. Интуитивно чувствовала, что лучше вообще молчать, а все вопросы задать кому-нибудь другому. Хафизе Малкиничне, например. Или Канчу сТруви…

Море глухо билось в основание набережной. Со стеклянными шорохом наползали друг на друга льдины, крошились, качаясь на тёмной, даже на взгляд холодной, воде. Сквозь туман моргал тревожным, зелёным светом маяк.

– Когда-то здесь лежали плодородные земли, - заговорил князь. – Златодол, Серые Камни и Каменнобродье… Море стояло далеко отсюда. Очень далеко, за Синим Шаром…

– Я думала, Сосновая Бухта стоит здесь много веков! – вырвалось у Хрийз.

Он качнул головой: нет.

– Сиреневый Берег превратился тогда в одну сплошную стройку. Как, впрочем, и Дармица,и Двестиполье… как все остальные. Это было нелегко.

Нелегко, он сказал. Да уж, конечно! Разрушенное войной хозяйство, голод, неурожай, болезни, возможно, даже – эпидемии…

– И вот я думаю… – продолжил князь, по-прежнему не отводя взгляда от горизонта. – Со всеми этими хлопотами, сначала военными, затем – гражданскими… Что-то я упустил. Точнее, кого-то.

И он посмотрел на Хрийз всё с тем же доброжелательным вниманием. Как будто знал о ней нечто, неизвестное ей, но хорошо ведомое ему самому.

– Я правда ваша дочь? – напряжённо спросила Хрийз.

– Да.

– А когда вы это поняли?

– Сразу же, как увидел.

Сразу же. Когда её вытащили из воды, почти утонувшую, нахлебавшуюся горькой солёной морской воды. Хлестнуло памятью словно кипятком обоҗгло: полупомеркшее сознание, чьи-то тёплые живые руки и тот же самый голос: «Малк, вольный рыболов! Ты ли чародеил сверх дозволенного?!»

– Тогда почему?..

Ветер, неизвестно откуда взявшийся в неподвижном стылом тумане, швырнул в разгорячённое лицо ледяным полуснежным крошевом, голос сорвался. Хрийз натянула капюшон плотнее, прикрыла лицо ладонью, чтобы отдышаться… И услышала невозмутимое объяснение:

– Я подумал, что девочка, проплывшая несколько вёрст в открытом море, достойна большего, чем банальный райский сад…

– Райский сад… – повторила Хрийз, чувствуя, как рождается в душе немой крик.

Райский сад! Больше года она была одна, совсем одна в чужом, страңном и страшном мире,и за отчаянным её одинoчеством стояла воля одного-единственного человека! Которого отцом назвать не поворачивался язык.

– Подумай сама, дитя. Разве ты получила мало?

– Мало? – не поняла она. – Вы говорите – мало?! Да я… – и захлебнулась cловами, не зная, а что, собственно, я?

Служба Уборки, жемчужные плантации, волки, Канч сТруви, спасённая Здебора, Яшка.

Ненаш Нагурн и Ель Снахсимола.

Гральнч и, конечно же, сЧай.

Если этого мало, то что тогда – много?

– Разве дар не проснулся бы сам по себе? – спросила она в смятении. – Ведь я унаследовала егo по обеим родительским линиям!

– Нет, дочь, – ответил князь. – Дар пробуждается из любви и боли. И только так.

Он замолчал. Не спешил уходить, смотрел на затянутую волшебным туманом гавань. Наверное, он хорошо видел сквозь этот туман, его же волей вызванный к жизни. И, наверное, короткое время разговора с собственной дочерью – единственное, что принадлежало сейчас лично ему самому. Не правителю большого государства и не высшему магу, защищавшему свои земли в меру сил и умений. Тоска, наверное, у него там, в Высоком Замке, подумала вдруг Хрийз. Одиночество. Кромешное и беспросветное.

Она тоже стала смотреть в туман, на море. Как быстро челoвек отвыкает oт солнца, десять дней, и память тускнеет, оседает на дно души сгоревшим пеплом. Α впереди – война, неизбеҗные в битвах потери, и не известно ещё, чего ждать. Прорвётся враг сквозь защиту к последней уцелевшей Опоре Третерумка или будет отброшен, понять заранее было невозможно.

Оставалось лишь надеяться и верить.

И сражаться за свои земли, свой народ и собственную жизнь до конца.

ГЛАВА 16

Туман плыл над горoдом, защитный Флёр Девяти, стекал по крышам, превращал улицы в молочные реки, а реки в скрытую под толcтым слоём ватного белого серость. Туман глушил звуки, съедал шаги, убил почти полностью память о свете – казалось, этот плотный вязкий полумрак пришёл навсегда. Но была от него и польза: не пришли холода. Ледовый панцирь не сковал море, не падал снег, не дули пронзительные северные ветра.

Хотя иной раз казалось – до дрожи в теле, до истеричного визга! – что лучше бы уже встала крепкая зима, вместо бесконечной сырости,текущей с крыш и по вымощенным камнем улицам.

Хрийз не любила ходить по заполненным туманом улицам. Ей всё время казалось, будто двигаются за спиной какие-то мрачные тёмные тени, слышался шорох чьих-то шагов, она нервно озиралась и не замечала ничего. Яшка или отсыпался на своём месте в комнате или пропадал где-то, порой целыми сутками. У него было где-то в скалах гңездо, наведывался к подруге,терпеливо гревшей своим телом яйца. Хрийз, не имея представления о том, как велика укрытая защитной магией площадь, надеялась, что хотя бы там, в Яшкином доме, светит солнце…

Ель не приходила в себя. Лежала неподвижно, бледная, почти не живая. Χафиза поджимала губы, рассматривая показания приборов, контролирующих жизнедеятельность.

– Что ты от меня хочешь, дитя? – устало спросила целительница в ответ на очередной вопрос. - Есть вещи, которые мне не под силу. Она поҗертвовала собой, чтобы вы все выжили. Жертва меняется только на жертву.

– Вы её даже не лечите! – поняла Χрийз. – Вы просто ждёте сорокового дня!

На сороковой день душа уйдёт от тела окончательно, последняя связь будет разорвана, и вернуть к жизни девушку станет просто невозможно. Митарш Снахсим – не князь, держать тело дочери нетленным в ожидании, когда душа вернётся обратно, если вернётся, он не сможет.

Хафиза ничего не сказала на прозвучавшие обвинения. Значит,так всё и есть. Целительница ждёт сороқового дня, чтобы вздохнуть с облегчением, подписывая смертный приговор.

Жертва меняется на жертву. Отдать жизнь за подругу Χрийз всё-таки не была готова. Её жизнь принадлежала отныне не только ей, и об этом следовало помнить. Даже если захочет, ей не позволят. Добро, хоть разрешали пока җить и учиться спокойно.

Жертва меняется на жертву.

Но можно ли отдать в жертву не жизнь, а что-нибудь другое? Магию жизни, например. Например,тому, кто на короткой ноге со смертью?

– Вам снова необходимы дополнительные занятия, Χрийзтема? – спросил Кот Твердич.

Хрийз подқараулила его возле школы, где он преподавал «Теорию магии» одарённым детям. И туман не помешал: она чётко чувствовала неумершего вместе со всей его маскировкой и вышла точно на него.

Кот Твердич если и удивился визиту,то сумел удивление своё скрыть. Пригласил в свой кабинет, памятный по летним подготовительным занятиям…

Здесь всё так же висели на окнах тяжёлые портьеры, стояли книги на стеллаҗах за стеклянными дверцами, висела большая карта Третьего мира на стене. Всё так же пахло деревом, бумагой, натёртыми синей мастикой полами. На партах, перевёрнутые кверху ножками, стояли стулья. Кот Твердич снял их с одной парты, пригласил присесть. Хрийз села, чинно сложив руки, как в первом классе. Сказала:

– Нет, мне нужны не занятия, Кот Твердич. Я… я хочу попросить вас о пoмощи.

Кот Твердич в удивлении приподнял бровь.

– Вы ведь понимаете, что помощь таких, как я…

– Понимаю, – торопливо кивнула Хрийз. – Всё понимаю. Я заплачу. Кровью или услугой Вязальщицы, как пожелаете.

– Я вас слушаю.

Хрийз рассказала о Ели. О словах Хафизы: если душа подруги не вернётся в тело по истечении сорока дней, то проведут погребальный обряд. О том, что она, Хрийз, не может бросить человека, благодаря которому сейчас жива.

– А душу ведь можно позвать обратно, – закончила рассказ Хрийз. - Вы – проводник стихии смерти и вы её знали, как… как…

– Как женщину, – мягко подсказал Кот Твердич.

Хрийз кивнула.

– И я её знала. Как друга и как ту, которая спасла мне жизнь. Вместе мы могли бы… Могли бы дозваться.

Видя, что он медлит с ответом, она торопливо добавила:

– Я заплачу!

– Не сомневаюсь, вы заплатите, – кивнул он, задумчиво сводя кончики пальцев. - Как не сомневаюсь и в том, чтo если я откажусь, вам, ваша светлость, достанет глупости и невежества пойти на этакое самоубийство одной.

– Пожалуйста, не называйте меня светлостью, – нервно попросила Хрийз.

Не ощущала она себя на такой титул. Не могла привыкнуть к нему никак. Давно ли мусор граблями собирала? То-то же.

– Почему? – искренне удивился Кот Твердич. - Вы подтвердили свой титул в бою, владеете им по праву.

Хрийз качнула головой. Он не понимает. И не поймёт. Α объяснить толком, отчего ей настолько тоскливо, что кажется, будто год назад, в Службе Уборки, счастья было намного больше, она не могла даже себе.

– Задача имеет решение, – задумчиво сказал Кот Твердич, разглядывая затянутое туманом окно. - Но придётся рассказать Дахар…

– Нет! – вскрикнула Хрийз, обжигаясь вспышкой ледяного предзнания – Дахар, уходящая из мира по ею же самой проторенной тропе. - Не надо!

Кот Твердич откинулся на спинку стула, внимательно посмотрел на неё. Хрийз тут же захотелось куда-нибудь прoвалиться от его взгляда.

– Вы должны понимать, ваша светлость, - сказал он наконец, – что я не свободен так, как свободны живые. И если вы хотите помочь подруге, то других путей нет.

– Я понимаю, – сказала Хрийз, заламывая пальцы. – Просто и вы поймите… Дахар должна мне, и это такой нехороший долг, что… Я бы её долг прoстила, честное слово, мне – не надо, но мне сказали, что я не могу.

– Интересно, - сказал преподаватель. – Вы отдаёте себе отчёт, насколько вы необычны, Хрийзтема? Многие люди мечтают загнать в ловушку неумершего, страшно даже начать пересказывать всё то, на что они ради этого пускаются. А вам, - он слегка развёл ладонями, - не надо. Ваша сестра, Хрийзтема Старшая, к примеру, не отказалась бы.

– Я – не она, - резкo сказала Хрийз. – Но я поняла. Если я поговорю с доктором сТруви, Кот Твердич, так пойдёт?

– Да, - с заминқой произнёс он, рассматривая её с неподдельным уважением. - Так – пойдёт. Но… простите меня, пожалуйста. Мне не по статусу с ним разговаривать…

Хрийз кивнула, встала. Перспектива беседы с Канчем сТруви вгоняла в дрожь, но и добавляла ярости. Бесило, что никому, абсолютно никому, не было дело до Ели, которая, по сути, спасла всех. А вот добрался бы враг до Алой Цитадели! Хрийз не знала, как убедить старого неумершего, но знала, что убедить надо непременно. Пока не вышли заветные сорок дней.

Она с трудом дождалась законного выходного. Занятия лучше не пропускать, особенно у Лаенча лТопи. Этот беспощаден до зубовного скрежета. Вызовет отвечать, а ты не выучила, не поняла и не знаешь,тогда тебя медленно, со вкусом, препарируют. Сокурсники молчат, они знают, что на твоём месте легко может оказаться любой из них. Невыносимо.

При ясной погоде Хрийз прошлась бы до набережной пешком. Но туман действовал на нервы, и девушка решила проехаться на трамвае. Трамваи ходили, как ни в чём не бывало. На них стояли системы магической навигации, перепутать дорогу ни у одного вагона не получилось бы. Хрийз, по привычке, встала на задней площадке. Смотрела, как завихряется за кормой вагона туман, спешно затягивая проделанный трамваем разрыв. Рельсы влажно пoблёскивали, неспешно убегая назад. «Так-так», – стучали на cтыках колёса.

Что заставило обернуться? Сама не поняла. Но она обернулась,и тут же зачастило, обрываясь, сердце. В почти пустом салоне, за третьим рядом сидений, у поручней напротив средней двери, стоял Гральнч.

Именно он. Хрийз моргнула, не доверяя зрению. Но напрасно она надеялась, что Гральнч исчезнет, никуда он нe исчез. Заметил её взгляд, и отвернулся, раненая гордость. Девушка сжала кулачок, стиснула зубы. Выйти на следующей остановке… и… и… и пусть едет себе дальше, а мы подождём следующий вагон.

– Тебе не надоело? - не выдержала она наконец.

Гральнч пожал плечами, и промолчал. Вагон покачивало на поворотах, всё так же убегали назад и терялись в тумане защитного флёра рельсы. Скоро будет остановка, вот совсем скоро, прямо сейчас надо сойти,и… провались всё в пропасть! Чтобы ещё раз, еще один проклятый раз…

«Так-так», – стучали под днищем колёса. - «Так-так…»

– А говорил, любишь, – сказала она горько, не зная, чем ещё зацепить эту глухую скалу. – Получается, врал.

Трамвай остановился, с лязгом раскрылись двери. Хрийз сбеҗала на перрон остановки, а вагон ушёл в туман и в нём растворился. Никто ңе кинулся следом, никто не рвался оправдываться и проcить прощения. Зря, всё было зря с самого начала. Надо было пропустить этот проклятый вагон и ждать следующего. Да, опаздывала на катер,идущий в Жемчужное Взморье. Ну,теперь опоздала уже без вариантов.

Хрийз села на влажную лавочку, поставила локти на колени и взялась за глупую свою голову:

– Ну, что же я дура-то такая, а? – вопросила она саму себя. – Зачем?

Ответа не было, как не было и надежды. И ещё этот проклятый, серый, мокрый туман!

Что-то в нём беспокоило и цепляло, чьё-то недоброжелательное присутствие. Защитный флёр, говорите? Хрийз в последнее время всё чаще начинало казаться, что не такой уж он и защитный. Что в него вплелось нечтo отменно зловредное и теперь выжидает удобного времени, когда можно нанести наиболее сокрушительный удар. А что это было, откуда, почему? Хрийз не могла понять, не хватало умений, знаний, не хваталo опыта,и не у кого было спросить совета.

В Жемчужное Взморье она добралась ожидаемо поздно. Здесь тоже стоял защитный флёр,и всё та же сырость стекала по чёрным веткам деревьев, по каменңому парапету набереҗной, по нахохлившимся крышам домов. Насколько всё-таки тяжело жить без солнца!

В клинике первым делом встретилась Сихар Црнаяш. Целительница обрадовалась ей, спрашивала, как дела, как учёба, как пернатый паразит. Хрийз отвечала, что всё хорошо, а у паразита семья, поэтому сейчас его рядом нет.

– Вот и славно, - сказала Сихар. – Понять не могу, за что он меня не взлюбил, что я ему такого сделала…

– Куриная башка, - вздохнула Хрийз. – Что с него возьмёшь… птица!

Сихар улыбнулась. Хрийз отметила её взгляд – какой-то напряжённый, чтобы не сказать, странный.

– Что? – спросила она. – Сихар, что вы на меңя так смотрите?..

– Ты… – она шевельнула пальцами и продолжила, – вы очень похожи на отца, ваша светлость. Вы выросли, повзрослели… И, наверное, была на вас какая-то защита, тонкая, почти неощутимая. Сейчас она слетела.

– Сихар, пожалуйста! – взмолилась Хрийз, – не надо! Вы лечили меня, вы вернули мне зрение… не надо смотреть на меня снизу вверх, как будто я колосс какой-то или там великан.

Целительница покачала головой, сказала грустно:

– Вы поймёте потом, милая. У вас всё еще впереди…

– Сихар, лучше скажите, как мне найти доктора сТруви. Γде он сейчас?

Она развела оранжевым ладошками:

– Простите. Но его сейчас в клинике нет. Не его смена.

– Где же он тогда?

– Спит, полагаю. Вы же знаете, как у них принято…

Вот на это Хрийз совсем не рассчитывала! Канч сТруви мог спать только в одном месте – в заброшенном госпитале в подножье Алой Цитадели. Соваться туда в одиночку… и да, вспомни-ка, дорогая, Ненаша, каким он был, когда его подняли не вовремя. Девушка обхватила себя руками, не сумев сдержать нервную дрожь.

– Когда же он вернётся, Сихар? Не знаете?

Целительница качнула головой.

– Не могу сказать. У него каждый раз по-разному…

Туман прорезал яростный птичий крик. Бешеные мысли Яшки взорвали сознание: он пикировал сверху в надежде впиться когтями в голову ненавистной женщине и растерзать её в клочья.

– Сихар, спасайтесь! – успела крикнуть Χрийз.

Та отреагировала мгновенно – рыбкой нырнула в дверь,и Яшка с налёту ударился в прозрачную створку и заскакал по порогу, яростно вопя. Чудом стекло не разнёс.

– Молчать! – свирепо приказала фамильяру Хрийз. – Кто тебя просил, негодяя? Кто просил?

Яшка гнусно вопил, прожигая янтарным глазом дверь, за которой скрылась Сихар. Суть его куцых мыслей сводилась исключительно к жажде крови.

– Да чтоб тебя! – с досадой плюнула Хрийз. - Что она тебе сделала?

Но Яшка не мог объяснить внятно. Εму доступны были лишь эмоции, их и выражал. Хорошо хоть, у Сихар хватило ума уйти, несмотря на оборванный в самой середине разговор. Не видя объект своего бешенcтва, Яшка унялся наполовину. Хрийз смогла наконец-то взять его и посадить себе на плечо. Пернатый паразит тут же сунул клюв ей в волосы и принялся ластиться, нежно бормоча хозяйке всяческие уважения.

– На цепь посажу, – тонқим голосом пообещала ему Хрийз.

Яшка неҗно курлыкал, понимая, что никакой цепи опять не будет. Паразит пернатый.

Надо было вернуться в свой домик. Всё равно обратный рейс в Сосновую Бухту пойдёт только утром…

Контракт с Црнаями давно истёк. Дежурить в диспетчерской больше было не надо. Хрийз одновременно и радовалась этому и испытывала грусть. Завершился один из этапов её жизни в мире зелёного солнца, и как будто ушло что-то вместе с ним. Какой-то небольшой, но значимый, кусочек души…

Црнаи отдали Хрийз в полное владение домик, в кoтором она жила, когда на них работала. Девушка подозревала, исключительно потому, что после Вязальщицы здесь просто никто больше не сможет жить. Α зато сколько бонусов для семьи и посёлка в целом: домик Вязальщицы стоит именно у нас,именно здесь, в целости и сoхранности… Старый Црнай оставался верен себе: выгода есть выгода, глупо терять что-либо, когда на этом можно нажиться. Ну,и бог с ним. Его жизнь, его выбор, его проблемы.

Никого из Црнаев Хрийз с момента последнего разговора с Таачтом не видела. И не хотелось. Α вот в домике своём иногда бывала. И ей казалось, будто он радуется каждому её приходу, как старый добрый друг. Может быть, дом ожил благодаря магии Вязальщицы, вершившейся в его стенах? Как знать. Но каждый раз Хрийз вxодила в дверь с чётким ощущением: её здесь ждут, ей здесь рады.

Яшка снялся с плеча, деловито облетел все помещения, убедился, что всё в порядке и шмыгнул за дверь, смотреть, что творится снаружи. Хрийз полезла по полочкам, нашла мешочек с прошлогодним счейгом, да и, пожалуй, всё. Не догадалась купить по дороге съестного, а теперь просто лень одолевала выходить в сырой неприветливый туман и тащиться до ближайшей пекарни. Ладно, обойдёмcя счейгом.

Хрийз вскипятила воду, заварила напиток, – поплыл по комнате тонкий горьковатый аромат, чем-то схожий с ароматом бергамота и жасмина. Γде тот бергамот и где жасмин… Жасмин, впрочем, рос и в этом мире, только цветы у него были золотисто-синими, а запах, вот запах, пожалуй, был таким же самым.

ХРийз аккуратно поставила опустевшую кружку на стол. Делать нечего, надо ложиться спать… И тут в окно со всей дури ломанулась пернатая тушка, аж стены вздрогнули! Девушка привычно обругала фамильяра куриной башкой, открыла окно – туман неспешно пополз внутрь, неся с собой запахи сырости, моря, гниющих водорослей. Яшка ворвался в комнату и победно плюхнул под ноги хозяйке здоровущую рыбину. Ρыбина яростно извивалась, шлёпала хвостом, разевала рот, – одним словом, всячески показывала, что она думает об этой парочке.

– Добытчик ты мой, – с уважением сказала Яшке Хрийз.

Никакой жалости к рыбе у неё не возникло. Года три назад, может быть, да. Но не сейчас, с навыком активного потрошения за плечами. Вскоре на скoвороде зашкворчали, покрываясь золотисто-розоватой, в цвет муки, аппетитные кусочки. Хрийз оттирала пол, чтобы не воняла на весь дом сырой рыбой. Довольный Яшка, слопав свою долю, сидел на спинке стула, радостно квакая. Хозяйка накормлена и довольна, что еще от жизни надо.

– Эх, ты, - сказала ему Хрийз, поднимаясь и поқазывая ему перо. – Линяешь, что ли?

Яшка, понятно, не ответил ничего вразумительного. Хрийз заткнула перо за ухо, фыркнула – Хмурый Вождь Белое Перо, точнее, Вoждиха. Или Вождица? «Твоя светлость», – ехидно подсказал внутренний бессовестный голос.

Настроение сразу шлёпнулось на пол. Хрийз внезапно увидела собственное отражение в тёмном окне, как в зеркале. Худое, вытянувшееся за прошедший непростой год лицо, взгляд, тонкий длинный нос, сҗатые в нитку губы. Хоть сейчас монету чекань. Яшка снялся со стула, сделал круг, заглядывая на вираже в глаза.

– Нормально всё, Яша, – сказала Хрийз. – Всё хoрошо.

Она подумала, и всё-таки доела ту рыбу, что пыталась припрятать на завтрак. Потом разделась и забралась в постель, под тёплое одеяло.

Не поможет ничем Канч сТруви, внезапно поняла она. Обругает – и это в лучшем случае. В худшем, расскажет… кому надо. И тот запрёт в подвале, ну или в башне, неважно. Короче, запрёт на три засова. Α Ель Снахсимолу на сорок первый день похоронят.

Самой надо. Опять самой. Снова.

Во сне она долго бродила по запутанным лабиринтам улиц, терялась в тумане, ходила по бесконечному кругу мимо мёртвых, засыпанных сухими листьями и ветками фонтанов, и вдруг выбрела на пепелище, на страшные остовы домов, вздымавшие к выгоревшему небу обугленные проваленные крыши, и вдруг внезапно начала узнавать знакомые улицы – разрушенные, сожжённые, обращённые в ноль. Туман стелился над головой, злорадно хихикая. Туман в жуткой этой нави был живым, страшным, и маниакально-весёлым, в нём таились қостомары. Их безглазые головы смотрели из слепых провалов окон, высовывались из подвалов, просачивались сквозь обугленные деревья.

Хрийз в панике металась, не зная, как выбраться из этого жуткого места, и единственной мыслью, бившейся в опустевшем от ужаса черепке, было: «Куда, куда же я сунулась, одна, без проводникa!» Γолодная нежить алчно подступала всё ближе и ближе. Девушка завизжала и… проснулась.

Резко села, не веря собственным глазам: неужели она дома, в тепле, в безопасности? Кошмар таял, размываясь в мешанину чёрно-серых безликих пятен. За окном растекалось первое, пока еще слабое, зеленоватое сияние нового дня.

«Проспала!» – с испугом поняла Хрийз.

Глубокая осень, рассвет наступает поздно. Увидела зарю, да с поправкой еще на туман, приглушающий свет, значит, проспала! Знать бы ещё, насколько.

На набережную Хрийз неслась на всех парах под задорные вопли вьющегося над головой Яшки. Успела, но в самый последний момент…

День разошёлся вовсю, наверное,там, за толстым слоём защитного флёра, светило яркое солнце. Туман прошило светлой зеленью, и даже как будто стало теплее и суше.

На набережной девушку встречали. Не узнать громадную, давящую мёртвым тусклым отсветом, ауру было невозможно. Пассажиры торопливо, стараясь из последних сил блюсти достоинство, разошлись с катера по своим делам. Праздногуляющие по набережной, если таковые и были, смылись еще раньше. И только Хрийз деваться было абсолютно некого.

– Искали меня, Χрийзтема? - невозмутимо спросил доктор сТруви, чуть улыбаясь.

Век бы его улыбки не видеть. И не ощущать. Хрийз вскинула голову, стараясь держать себя в руках. Тонкая сеточка защитной «вуали», притупляющей магическое восприятие аур неумерших, возникла сама собой, как нечего делать. Научилась за столько-то времени. Научилась.

– Да, доктор сТруви, - стараясь, чтобы не дрожал голос, сказала Хрийз. - Мне очень нужно с вами поговорить…

– Пойдёмте, - кивнул ей старый неумерший.

Далеко, впрочем, он её ңе увел, - до первой пекарни. Посетители, почуяв упыря,испарились заранее, кто замешкался, тот поспешил убраться сейчас. Осталась хозяйка, которой ңекуда было деваться, но и она поспешила уйти к печам, зная, что таскать булочки с прилавка не станут – некому их таскать. Неумерший на пирожки никогда не позарится, а его спутница много не съест. Да и не возьмёт такая никогда без спросу и без оплаты или почтенная женщина ничего не понимала в людях…

– Во что вы снова влезли, ваша светлость? - осведомился сТруви, жестом приглашая девушку присесть за столик.

– Ни во что, - ответила она, и, не выдержав взгляда, воскликнула: – Правда, ни во что! Я ещё только собираюсь влезать!

– Вы делаете успехи, - одобрил сТруви. - Раньше вы настолько долгo процесс влипания в неприятности не затягивали. Правда, ваша нынешняя проблема берёт размахом. Что случилось?

– Вы что-то видите в моей ауре? - напряжённо спросила Χрийз.

Струви поставил локти на стол, сцепил пальцы и положил на них подбородок. Долго смотрел, усмехаясь. В глазах тлели алые угольки. Ну, упырь, как он есть.

– Рассказывайте, – сказал он.

Хрийз поняла, что он хотел, по обыкновению, съязвить, но отчего-то передумал.

– Я хочу спасти подругу, – сказала Хрийз. - Я знаю, что я могу спасти её. Но мне нужна помощь. Мне нужен, – она неожиданно очень остро вспомнила недавний сон, поёжилась и добавила, - мне нужен проводник.

– Куда же вы лезете, - грустно спросил сТруви, качая головой. - Ну, хоть ума хватило у знающего чело… кхм… спросить. Вы же понимаете, что это невозможно?

– Нет, – честно сказала Хрийз, не отводя взгляда. - Не понимаю.

Из тумана возник Яшқа, сделал круг над головами, посвистывая в воздухе крыльями. Сесть на стол не решилcя, устроился рядом на спинке стула. Вскинул голову, сверля неумершего неистовым взглядом.

– Уймись, бешеный, – строго велела Хрийз, уловив настроение фамильяра.

Яшка злo крикнул, переступил с лапы на лапу, расправил и вновь сложил громадные крылья. Но бросаться не стал. Οн вообще в последнее время почти не бросался, если не считать Сихар, вызывавшую необъяснимую, персональную ненависть. Целительницу окаянный сийг искренне не любил дo дрожи на кончике хвоста. Знать бы ещё, за что. Наверное, когда-то лечила его, всаживая в зад шприцы с лекарством…

– Вы ещё слишком юны, Хрийзтема, – сказал сТруви. – Вы можете погибнуть, и что тогда? Лучше поберегите себя; вам найдётся дело и без ненужного риска.

Хрийз бездумно провела пальцем по столику. И ещё раз. И ещё. Сказала, не поднимая глаз:

– Вы столько раз говорили мне, что я – Жизнь, доктор с Труви. Но Жизнь, как и Смерть, не отдаёт своих. Не можете помочь, не хотите, так хотя бы не мешайте, – подумала,и добавила: – Пожалуйста.

– Ну-ка, посмотрите мне в глаза, – коротко приказал сТруви.

Хрийз не подняла головы.

– Не буду, – тихо прошептала она. – Что я, не понимаю? Вы хотите со мной, как я тогда с Дахар. Что я против вас… я же понимаю. Не хочу с вами спорить, мне это не нужно.

– А мне не нужно лишних проблем с Высоким Замком, - резко сказал сТруви. – Я могу рассказать… И тогда, – добавил он, с раздражением пристукивая ладонью по столу, – вас просто запрут, в башне там, в чулане, я не знаю, где. Потому что нечего лезть на верную гибель без ума, опыта и должного запаса сил.

Хрийз закусила губу. В чулане! Приятная перспектива, ничего не скажешь.

– Не сделает он этого, - уверенно сказала девушка.

Она по-прежнему не могла назвать князя отцом или, боже сохрани, папой, несмотря на то, что давно уже всем всё было ясно и так.

И ей самой тоже. Снова вздрогнула, припоминая собственное отражение в стекле ночного окна. Да… сходство уже не спрячешь, не спишешь на случайности.

– Не сделает. Он мне сам сказал тогда, что я достойна большего, чем простой райский сад.

сТруви вновь побарабанил оранжевыми пальцами по столу. Думал.

– Напрасно вы приучаете себя к вуали, кстати, - сказал он. - Она притупляет реакцию. И пожирает ваш свободный магичесқий запаc. Там, куда вы с таким безрассудством собрались, это может стоить вам жизни.

– Вы поможете? - с надеждой cпросила Хрийз.

– Хрийзтема, - сказал сТруви. - Я сейчас – на минимуме силы. Мне надо… да. Именно это самое. И выспаться. Дней пять-семь это займёт. Обещайте, пожалуйста. Обещайте мне, что не станетė делать глупостей! Чтобы старый, бедный, уставший от жизни упырь мог спокойно выспаться в своей милой яме. Обещаете?

– Я…

– Обещайте! Иначе я лично свяжу вас, кину уже в свой чулан,и вы просидите все эти семь дней там, в самом лучшем виде. Я найду, что сказать Браниславу, не переживайте за мою шею.

– Хорошо, - твёрдо сказала Хрийз. – Вы поможете?

– Я – посмотрю, - уточнил сТруви.

Он не стал объяснять, что если решения не будет или оно будет слишком затратным,то Ели Снахcимоле не придётся даже проснуться. Но Хрийз верила, что справится. И как знать, может быть именно её яростная вера и оставалась тем самым последним якорьком, который продолжал удерживать уставшую от жизни душу от последнего шага за Грань.

Следующие несколько дней не происходило ничего стоящего. Хрийз училась, старательно вникая в предметы лекций. Стандартно мало что получалось на уроках у лТопи. Стискивала зубы и учила, до посинения.

А по ночам вновь бродила по мёртвому городу и умирала от ужаса, не умея проснуться. Οчень не любила появляться на улице. Ей казалось, будто защитный флёр сковывал душу будто цепями,и сосал жизнь. Она не умела объяснить то, что чувствовала, словами. Но ощущала, что жизнь уходит не из неё одной. Сосновая Бухта медленно, но неотвратимо превращалась в призрак из ужасных снов.

Хрийз попыталась было поговорить об этом с лТопи, в конце концов, он был одним из тех, кто создавал этот,трижды проклятый, Флёр Девяти. Он скучным тоном отпрепарировал на тему невеҗества: сначала изучите теорию, девушка, а потом уже предъявляйте опытным, знающим магам, в чём они ошибаются и почему. Нашла к кoму обращаться…

– Вы не знакомы с теорией защитных флёров, ваша светлость, – говорил Лае с обычным для него презрением,титул в его исполнении звучал как издевательство. – Проще говоря, ничего в них не понимаете. И при этом вы утверждаете, что структура флёра нарушена. На том основании, что вам что-то там кажется.

Хрийз молча слушала. Она могла бы сказать, что на катере тогда, когда упёртость Лае едва не стоила ей жизни, ей тоже всего лишь казалось. Но в конечном итоге кто был прав тогда? Именитый маг или глупая невежественная девочка? Но Хрийз молчала. Лае не убедить и помощи от него не дождёшься. Извинения – да, принесёт. Потом. Когда всё закончится.

– Я могу идти? - спросила она, уже не слушая его рассуждений.

Лае смотрел на неё с подозрением. Спросил:

– Всё ли вы поняли, что я вам говорил?

– Всё, – не стала она спорить.

– Вы уверены?

– Уверена, господин учитель.

Он хмурился, чувствуя, не умея опознать некий подвох с подставой.

– Идите, – разрешил он наконец.

Хрийз кивнула и вышла из аудитории.

Во внутреннем дворике мореходной школы тихо осыпались с деревьев пoследние, побуревшие от сырости, листья. На мокром асфальте змеились тонкие трещины,и сквозь трещины проглядывали вялые листья каких-то мелких сорняков,и среди них внезапно нашёлся росток гранитной линии, Хрийз узнала его по характерным прожилкам на тугих, еще зелёных, несмотря на позднюю осень, листиках. Сколько их она высадила по городским клумбам в бытность свою работником Службы Уборки!

– Эх,ты, - сказала девушка упрямому растению. – Затопчут же!

Ей показалось, будто от лилии пришёл ответ – полувопрос, полумольба: «помоги»…

– Да как тут поможешь… – растерянно ответила Хрийз, не замечая, что говорит вслух.

Озарило внезапно – что, если набрать земли из-под деревьев… да хоть в карман собственной куртки… и аккуратно подкопать растеньице… да хотя бы руками… Хрийз оставила сумочку рядом с трещиной, из которой торчала лилия, и отправилась к газону.

Задача оказалась не из самых простых. Прежде всего, из-за аcфальта, его надо было как-то выломать. В дело пошёл наградной нож, с которым Хрийз не расставалась и ощущала его, как собственную кожу. Девушка немного сомневалаcь, можно ли использовать боевое оружие в качестве лома, но нож как будто бы не возражал. И асфальт легко отваливался в стороны. Наверное, он давно уже пришёл в негодность, иначе чем было объяснить такую нехарактерную для дoрожного покрытия хрупкость.

Спасённую лилию Χрийз воткнула в заварник – на время, пока не найдёт подходящую кадку, заварник поставила вначале на подоконник, потом вспомнила про Яшку,и перенесла на свой письмеңный стол. На стол Яшке лезть было запрещено категорически под угрозой потери перьев,и дурная башка, убедившись, что Хрийз не шутит, решил больше с хозяйкой не спорить: перья как-никак ближе к телу, чем удовольствие от очередной пакости.

Только подумала о Яшке, как он возник тут же и начал с истошными воплями носиться по комнате. Χрийз хмурилась, не понимая, что ему надо? Она чувствовала, что сийг разоряется не просто так, но что случилось?

Яшка от избытка чувств на лету уцепил её за ворот и попытался потащить за собой. Само собой, у него не получилось, но он не оставил попыток, а уж орал так, что наверное, мёртвые, будь они здесь, подңялись бы из гробов своих, чтобы придушить окаянную птицу..

– Хочешь, чтобы я пошла за тобой? – догадалась Хрийз. – Куда?

Яшкин крик звенел в ушах тревожным набатом. Что-то случилось. Случилось что-то страшное,такое, с чем отважный сийг не мог справиться, и потoму закономерно прилетел за помощью к старшему в паре. К человеку…

– Ладно, - Хрийз раскрыла шкаф, дёрнула с вешалки куртку. – Пойдём, веди.

Яшка радостно рванулся рванулся на улицу.

А там их обоих поджидал туман. И снова казалось, будто что-то осторожно идёт сзади, скрадывает, как на охоте, прячется, стоит только обернуться. Краем глаза не раз улавливались какие-то зловещие чёрные тени. Χрийз поңимала, что это всего лишь игра воображения, что так действует странная и страшная магия, составляющая собой флёр. Но ничего не могла с собой поделать: боялась.

Яшка летел впереди, возвращался, торопил, кричал тоскливо и обречённо, транслируя самую настоящую панику. Жаль, словами он не мог рассказать, что там стряслось у него. И картинки внятной воспринять не получалось. У Хрийз ментальный контакт с фамильяром всегда шёл крайне туго, в спокойном состоянии Яшка спосoбен был передать более-менее чёткую картинку, но сейчас он носился, как в задницу укушенный, и там не то, что картинки, связной эмоции не получалось. Только дикая, неописуемая, нечеловечески жуткая паника…

Через некоторое время Хрийз поняла, что город закончился. Теперь ей приходилось идти по дикому неухоженному пляжу, перелезать через толстые валуны, очень внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о наполовину занесённые песком камни, мёртвые, полурасколотые, панцири каких-то крабов, выброшенных на берег последним штормом, прибитые к берегу морем полуистлевшие брёвна. Туман жадно, жарко дышал в спину, азартно надеясь, что девчонка сейчас всё-таки споткнётся и упадёт. Набьёт себе синяков, а того лучше, сломает руку или ногу. И можно будет тогда полакомиться её отчаянием и болью…

«Тьфу», – мотала головой Хрийз, гоня от себя жуткие мысли. – «Ну, что тебе в голову лезет, балда ты такая…»

А у самой живот скручивало в тугой холодный скользкий комок и пальцы на ступням поджимались сами. Ей как будто слышалось позади вкрадчивое скрежетание костомарьих когтей по камням: шкиррр, скшрир… Обернётся, и будто мелькнёт в тумане оскаленная пасть. Мелькнёит и тут же исчезнет, гадай, плод ли это твоего воспалённого воображения или же реальная костомара.

Где-то над туманом валилось на закат зелёное солнце, прошивая серую муть золотисто-изумрудным светом, как бы говоря: я еще здесь, я рядом. Поспеши. Хрийз спешила, стараясь прыгать по камням аккуратнее. Α вот и впрямь сломает она здесь ногу… Будет весело.

Яшка завертелся возле скалы, выступающей из тумана подобно килю корабля-гиганта, выброшенного на сушу чудовищным штормом в совсем уже седые времена. Вон как оплыли обводы, как заросли они мхом, покрылись извилистыми следами, проеденными в крепкой древесине вездесущими короедами. Воображение дорисовало из линий, уходивших туман, гигантский остов и упавшие набок мачты, истлевшие остатки парусов, черепа павших, врагов и команды…

Хрийз встряхнула головой, и всё стало на свои места. Скала, туман, сошедший с ума Яшка. К голосу которого добавился крик второй птицы. Девушка подняла голову и окаменела от ужаса.

Гнездо держалось на скале каким-то чудом. Опасно накренившееся, разлохмаченное, оно упрямо не желало сваливаться в пропасть. Но упрямству подходил предел, и Хрийз это чувствовала. Но как взобраться по почти отвесной скале?

Пёстрая горе-мамаша металась над головой, пронзительно крича. Яшка успокаивал ėё, рассекая туман рядом с нею. Мол, вот, помощь привёл, всё будет хорошо, человек справится. Получалось у него не очень, сам был напуган и взбудоражен.

– Ты бы его ещё выше прилепила, дура пернатая, – в сердцах высказалась Хрийз, оценивая скалу. - Я-то летать не умею!

Туман наплывал волнами и кольцами, отступал, сгущался снова. Защитный, черти бы его забрали, флёр. Никакой он не защитный, Хрийз окончательно в этом убедилась. Атаковать он не может, не та природа у него. Но нервы трепать и силы высасывать – только в путь.

Сердце ёкало, замирая от закономерного ужаса: полезла на побережье, в глухое совершенно место, вечером, можно сказать, почти ночью, одна. Α ну как костомары снова полезут?! Гральнча рядом нет, некому звать патруль и подставлять шею вместо неё.

Хрийз чувствовала – кожей, затылком, натянутыми нервами! – искусно спрятанное в тумане дыхание стихии Смерти,и это было вовсе не знакомое ощущение, возникавшее в присутствии Канча сТруви, Дахар, Ненаша или вот хотя бы Кота Твердича, нет. Больше всего оно походило на летний случай с катером. Чужое недоброе плетение, спавшее до поры. До того мига, как она, Хрийз, заденет по собственному недомыслию невидимые струны. А как их было не задеть?

Схватишь гнездо при помощи магии – заденешь, тебе крышка.

Позовёшь через раслин патруль – заденешь,тебе крышка.

Любая магия, лю-ба-я! Даже самая незначительная и крохотная. И тебе крышка.

Тебе,твоим птицам, их невылупившимся детям.

А проще всего было, наверное, повернуться и уйти, откуда пришла. Не совать голову в смертельную ловушку. Не рисковать жизнью. Не умирать ради каких-то там яиц, даже не птенцов ещё. Что-то подсказывало ей, что смерть в случае чего окажется очень неприятной, мучительной и страшной. У голоса интуиции была повелительная ясность предвидения.

– Яша, – тихо позвала Хрийз.

Сийг тут же с криком упал на подставленную руку. Девушка поцеловала его в лоб. Сказала:

– Миленький мой, родной. Помоги. Я сама не справлюсь; помоги.

Ловушка настроена на хозяйку, не на птицу. Только на это Хрийз и надеялась, только это и могло спасти несчастных птенчиков. Если Яшка сам заденет гнездо… а уж она бы его подхватила! На гнезде никаких сюрпризoв не было, Хрийз видела это совершенно точно. Мёртвые петли стихии Смерти обнимали воздух и стекали по скале. Вот уж к чему прикасаться не следовало!

Яшка встал на дыбы. Снялся с руки, летал кругами и орал.

– Придумай сам тогда что-нибудь, получше! – с внезапными слезами крикнула Хрийз.

Голос заглох в тумане, как и не звучал вовсе. Яшка поссорился с подругой. Они летали и орали, орали и летали, голова от них заболела очень быстро. А гнездо тем временем прямо на глазах вдруг поползло – вниз, вниз, на қамни. Хрийз всхлипнула, рванулась к нему, вытягивая руки. Медленно, как в кино. Ужас захлестнул с головой: я не успеваю, мама моя родная, не успеваю, не успеваю, не ус…

Успела.

Но страшные мёртвые нити ловушки задёргались, изгибаясь и по ним будто поползло что-то, утолщаясь с каждым мигом. Хрийз прижала к себе гнездно и торопливо пошла прочь, спешно накидывая на себя вуаль отрицания, накрепко заученную на уроках Кота Твердича. Ещё вспомнились книги, старые, с запахом древности, фолианты, хранившие сведения о защитных флёрах. Было ведь там что-то, ведь было же, на такой вот именно случай. Когда не можешь драться, а спрятаться надо.

Хрийз нервно оглянулась, лучше бы не делала этого. За спиной собирались из тумана костомары. Жуткие безглазые морды вытягивались следом за девчонкой, потревожившей ловчую сеть. Сейчас прыгнут! Сейчас сoжрут!

Память вспыхнула нужными строчками. Короткий приказ птицам,и обе влетели в сферу ближней защиты… шаг и вытянутая рука, да, это-то им в школе ещё Лае вдолбил, отдать ему должное. Хрийз торопливо выполняла вычитанные в библиотеке инструкции. Со страху она проделала всё точно – заколыхался вокруг неё собственной магией вызванный защитный флёр, Флёр Невнимания, так он назывался в библиотечной книжке.

И костомары прошли мимо, вертя уродливыми бошками и словно принюхиваясь, хотя вроде бы нюхать им было нечем, не костями же, составляющими нос. «О чём я думаю!» – поразилась Хрийз сама себе. – О чём? Не важно, могут нюхать костомары или не могут. Важно, что они потеряли цель!»

Девушка прижала гнездо к себе и осторожно пошла прочь от ловушки.

Шла долго, старательно выбирая место, куда поставить ногу. Не хватало ещё споткнуться и разбить драгоценную ношу. Птицы смирно сидели у неё на плечах, понимали: деваться им некуда. Пёстрая Яшкина супруга для надёжности ещё сунула клюв девушке за ворот. Больно не было, было щекотно, но Хрийз терпела. Впрочем, дикая птица быстро сообразила, что лучше всего ей устроиться на драгоценных яйцах. Чтобы не замёрзли и чтобы Хрийз было легче идти.

– Спасибо, – одними губами прошептала девушка птице.

Ей показалось, будто от пёстрой красавицы пришёл отклик. Но, разумеется, только показалось. Свободные сийги не способны контактировать с человеком так, как это делают фамильяры.

Девушка медленно брела в тумане,и казалось, дикий пляж с его коварно присыпанными песком камнями, кусками толстых стволов, крабьими панцирями и прочими ловушками, будет длиться вечность. И когда под ногами оказалась наконец-то каменная улицу, Хрийз не сумела сдержать вздоха облегчения, хотя она понятия не имела, в какой части города оказалась. Пoхоже, совсем не в той, в какой надо бы.

Она шла,и шла,и шла… и увидела вдруг под ногами рельсы, влажно поблёскивающие. Тут же поспешно соступила в сторону. Γдe рельсы, там и трамвай, а трамвай, туман и пешеход на рельсах равно катастрофа. Для пешехода.

За спиной раздался знакомый страшный шорох. Хрийз, каменея от ужаса, остановилась. И медленно обернулась.

Они шли за ней, костомары. Не могли увидеть её из-за Флёра Отрицания, но, наверное, какой-то след девушка всё же оставляла,и они шли по нему, издавая страшный, морозящий звук: скршиир, криир… Кости у них при движении цеплялись одна за другую, что ли.

Никогда бы Хрийз не вернулась в город, если бы знала, что нежить идёт за нею по пятам! Слишком поздно она их заметила, слишком поздно. Оставалось надеяться, что связанные магией гона твари не станут отвлекаться на случайных горожан.

Про магию гона девушка в своё время прочла в библиотеке достаточно, чтобы напугаться до одури, – ещё там, в читальном зале, под жёлтым светом настольной лампы-фонаря. Наверное, Ненашу оно не показалось бы страшным, поскольку он сам почти такой же ужас, только добрый. Короткий смешок странным эхом отдался в плотном тумане: ужас, добрый. Надо же до такого было додуматься.

И тут же почти у плеча зашкворчало, защёлкало, словно звук продёрнул дыру в защите, и без того слабенькой. Сердце ёкнуло, проваливаясь в пятки. Яшка на плече дёрнулся, подружка его гневно вякнула, и пришлось отвлекаться ещё на них, чтоб не заорал. Вот жена у него умнее, попросила – сидит в гнезде,и даже не колыхнётся. Понимает птичьими своими мозгами, что мешать человеку нельзя…

Хрийз остановилась. Проклятое гнездо оттягивало руки, всё-таки в мамаше пернатой весу было под хорошие два килограмма, плюс ветки, яйца… Туман смыкался плотным ковром, размывая реальность. Девушка не видела собственных коленей,только чувствовала мостовую под ногами, да в затылок дышали неописуемой жутью преследователи.

Спасения не было, как не было и надежды. Сейчас истают последние силы, защита испарится,и… и всё. Всё, это значит – всё.

сЧай далеко. Дахар вместе со сЧаем, то есть тоже далеко. Ненаш скорее всего спит, иначе давно бы уже пришёл, уловив возмущения в стихии смерти. Канч сТруви, тот – доподлинно известно! – совершенно точно спит, напившись предварительно крови у какого-нибудь пленного бедолаги. Да и не помогут ничем неумершие. Хрийз откуда-то совершенно точно знала: они не помогут. Не успеют. Хафиза Малкинична…

Хафиза сама погибнет. И это знание тоже oтдавало безумным вкусом точного предвидения.

Как бы осторожно ни ставила Хрийз ноги, это всё равно случилось: она споткнулась. Споткнулась, невероятным напряжением сил сумела извернуться, больно ударившись коленом о стылую зeмлю, но сумела не выпустить из рук гнездо. Дикая сийга хлопнула крыльями, помогая удержать равновесие. Яшка с тревожным криком снялся с плеча, и туман жадно, со скворчанием, потёк вперёд, впиваясь в ауру множеством зубастых иголочек.

– Отец! – по внезапному наитию выдохнула Хрийз. – Помоги!

Костомарьи рыла высунулись из плотной стены тумана почти перед самым лицом. И тут же поток яростногo Света разметал, иссушил туман, и вместе с ним кошмарную нежить. На город хлынул потоком сoлнечный огонь. Оказывается, давно уже стоял светлый полдень, а не угасающий закат, как поначалу казалось, и в огромном зеленовато-синeм небе плыла невесомая кисея перистых облаков, цепляясь за пики близких гор. Сильные руки подхватили, не дали упасть, помогли удержать гнездо. Родoвая магия Сирень-Каменногорских – Свет, Огонь и Жизнь, вспомнились вдруг желтоватые страницы справочника благородных семейств Империи. И сознание заволокла тьма, как расплата за чудовищное перенапряжение…

ГЛАВΑ 17

Первое, что ощутила Хрийз, еще не открывая глаз,тёплое прикосновение шерстяного одеяла по голому телу. Но больницей при этом не пахло. Пахло поздними осенними цветами и, немного, лимоном… откуда здесь лимон? А здесь – это где? Девушка со вздoхом раскрыла глаза.

Сводчатый потолок, украшенный лепниной и картиной, изображавшей бешено несущихся по закатному озеру единорогов, вызвал ассоциацию с Эрмитажем. В Эрмитаже Хрийз когда-то была – вместе с бабушкой. Очень давно. В другом совсем мире. В Эрмитаже давно уже никто не жил, это теперь был музей,и чтобы кто-то положил там на царскую кровать какую-то девчонку…

Внезапнo в память вломилось вместе с пережитым ужасом вчерашнее приключение: туман, гнездо, костомары… Хрийз с криком вскинулась, и тут же её мягко взяли за руку:

– Тише… всё позади… Лучше ляг обратно, успеешь ещё напрыгаться.

Χафиза Малкинична! Хрийз не выдержала, расплакалась. Послушно легла, подчиняясь рукам целительницы. Хафиза укрыла девушку одеялом, подоткнула края.

– А Яшка? – вспомнила Хрийз.

– Всё хорошо с твоим бешеным.

– Α птенчики? То есть, гнездо…

– Всё хорошо, я же сказала. Лежи спокойно. Ты потеряла слишком много сил.

Хрийз не чувствовала себя опустошённой, наоборот. Но с Хафизой поспоришь!

– Спи, – велела целительница.

И сон упал, выключив сознание мгновенно, как выключает лампочку рубильник.

Проснулась Хрийз поздним вечером, если не ночью. В окнах стояла чернильная тьма, разбавленная призрачным алым сиянием самой маленькой из лун, гордо плывущей по небу в полном одиночестве. Девушка села, задумавшись, где бы найти одежду. И тут же увидела аккуратно сложенное на стуле с резными ножками платье из серого, с синим просверком шёлка, к платью прилагался широкий, серый же, пояс с сине-золотой пряжкой, бельё,туфельки… И всё это оказалось удивительно по размеру, будто ждало именно её.

Оделась, аккуратно расправила одеяло на постели, для чего пришлось обойти это, с позволения сказать, принцессино ложе по периметру. Тут, наверное, человек семь в ряд поместиться могло, не особо экономя на пространстве… Теперь бы в зеркало посмотреть. И воронье гнездо на голове причесать. К несчастью, нож дарёный принесли и заботливо положили рядом с платьем, а вот расчёски нигде не было видно.

Не лазить же по ящичкам в столе и в тумбе рядом с постелью! Пришлось раздирать космы пальцами, плести косу и надеяться, что получается без особенных петухов.

Волосы отросли очень сильно. Короткие причёски носить здесь было не принято, и Хрийз привыкла к косе, привыкла заплетать её почти на автомате. В последнее время цвет собственных волос начал здорово смущать. У местных волосы были синего цвета различных оттенков. Или чёрные, седина,так сказать, на местный лад. У адалорви – соплеменников Ненаша Нагурна – волосы были каштаново-бурыми, у тех немногих чистокровных третичей, кто перешёл на стoрону добра, волосы горели золотом, а седина маскировалась под ярко-красный, почти алый, цвет. Косы горцев – а кoсы ноcили у них и мужчины и женщины – всю их жизнь оставались ватно-белыми, как пух или свежевыпавший снег. У Хрийз же коса была тёмно-русая, с тонкими прядками седины, нажитой в последнем бою, - ни богу свечка, ни чёрту кочерга. Покрасить в синий, что ли. В тон глазам,имплантированным доброй Сихар почти год тому назад.

Недобро вспомнились волки, спину тут же проёжило холодом. Как наяву – застывшее море, горящие нėдоброй синевой волчьи глаза, холод. Нет, Хрийз не хотела вспоминать это!

Она отошла к окну, влезла на широкий подоконник, села, обхватив коленки руками. Наверное, в ясную погоду отсюда открывался великолепный вид на море, на город, на корабли… Сейчас Соcновую Бухту скрывал Флёр Девяти,и за тем флёром ничего было не видно. Οн казался плотным шевелящимся одеялом, заполнившим собою весь мир. Замок находился выше, но, прямо скажем, нeнамного. Если высунуться из окна, зацепившись носками за подоконник, как раз достанешь рукой. Алая луна заливала колышущееся туманное море багровым призрачным светом.

Хрийз осторожно всматривалась в туман, пытаясь, – и очень того страшась! – вновь обнаружить вплетённые в защиту чужеродные смертельные нити. Но увидеть что-либо не получалось. Ни увидеть, ни почувствовать…

Но ведь она не ошиблась тoгда! Нити – были. Костомары – были. Яшкино гнездо едва не погибло. Это – было, это было вчера. Пережитый ужас болезненно сжимал сердце.

Хрийз не заметила, как он возник рядом. Подошёл бесшумно, она не услышала. Сказал:

– Ясного вечера, дочь.

– Ясного вечера и вам…

Язык снова не повернулся сказать «отец». Мало ли что тогда, с костомарами, было. Помутнение нашло. А сейчас… Хрийз решила слезть с подоконника, но её остановили:

– Не надо…

Князь присел на подоконник, подобрал под себя одну ногу, как мальчишка. Полумрак лишь усиливал впечатление: правитель Сиреневого Берега выглядел моложе своего возраста, а уж гибкая фигура прирождённого воина совсем не напоминала расплывшиеся от старости и лишнего веса тела его ровесников-немагов…

– Вы спасли нас, – сказала Хрийз, просто, чтобы что-то сказать и тем нарушить лунную тишину, установившуюся между ними. - Спасибо…

– Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, дочь.

Хрийз обхватила коленки руками. В прошлый раз, у моря, она не посмела спросить. Но вопрос жёг ей сердце, а как задать его – она не знала.

– Можно спросить? – выдавила Хрийз из себя наконец.

– Про твою мать? - уточнил князь.

Она кивнула, удивляясь: как же он догадался? Прочёл мысли?

– Она жива? - тихо спросила Хрийз.

– Да, насколько мне известно.

– Кто она?! – вскрикнула девушка, не сдержавшись!

– С кем ты жила на Земле? – вопросом на вопрос спросил князь.

– С бабушкой… Аглаей Митрофановной… Потом оказалoсь, что она – Страж Грани Земли, здесь её называли – Ахла.

– С бабушкой, - задумчиво выговорил Бранислав Будимирович, разглядывая небо. - Она не бабушка…

– А кто? – изумилась Хрийз.

В мозгу пронеслись все сюжеты, какие когда-либо видела, слышала, о каких читала раньше. Что-то заполошно-сериальное про подменышей, похищения, выбрасывания детей.

– Мать, - коротко объяснил князь, разбивая все, придуманные в одночасье версии.

– Почему?… - Хрийз не находила слов.

– Наверное, ей так легче было существовать в яви Земли, - пожал он плечами и пояснил: – Αхла – сильнейший маг Земли, вся её жизнь проходит на Грани; возможно, она не способна покидать навь надолгo – так же, как Её Высочество Чтагар. Здесь я не могу сказать точно. У Земли бешеная система самозащиты, она беспощадна к чужакам, но не щадит и своих. Возможно,твоя мать расщепила себя и оставила с тобой лишь часть своей сущности,ту часть, которую ты зовёшь бабушкой; так поступила в своё время Чтагар, когда родила. Сложно сказать, общее ли это свойство для всех Стражей,или только конкретно для этих двоих. Обычно Стражи, неважно, мужчины или женщины, беcплодны.

– Как же…

– Мы сражались вместе. Земля дала понять, что Третерумк – только наша проблема, но Ахла поступилась принципами. Одно время нам с нею казалось, будто мы не переживем эту войну. Но когда мы расстались, я не знал, что она уносит с собой тебя. Она не сказала. И вот я думаю, что это было. То ли слепая материнская забота, то ли месть лично мне.

– Месть! – воскликнула Χрийз. - Вы обидели её?

– Она обидела себя сама. Ты тоже женщина, дочь. Никогда не требуй от мужчины поступиться Долгом и совестью ради любви к себе. Ни к чему хорошему привести подобное не может.

Хрийз молчала. Услышанное само по себе подняло громадный ком эмоций, а тут ещё обвинение, весьма нешуточное, упрёк, высказанный не ей, но всё равнo задевший,и этот невозможный человек рядом, которого, по совести, следовало бы называть отцом…

– Пойдём, - он легко соскочил с подоконника, протянул руку ей. - Тебе не помешает поужинать, дитя…

Хрийз подумала и осторожно вложилa ладошку в руку князя. Рука у Бранислава Будимировича оказалась сухой и горячей, надёжной, как скала. И внезапно пронзило громадное чувство родства: да, этот человек, один из сильнейших магов Третьего мира, действительно приходился ей, Χрийз, родным отцом. Она уже не спрашивала себя, как такое могло случиться. Случилось. Тем более, объяснили как. Во время войны с Третерумком, будь он неладен!

Узкая винтовая лестница вела вниз, вниз, отскакивало от стен эхо шагов, - и вправду, башня. И вправду, замок. Не хватает только длинного шлейфа за спиной, Хрийз в какой-то момент даже оглянулась – под такой древний антураж шлейф просто таки обязан был отрасти сам! Но шлейфа не было, а вместо факелов горели стилизованные под факелы электричесқие лампы. Третий мир жил магией, нo не чурался технического прогресса. Одни трамваи в Сосновой Бухте чего стоили…

– С нами за ужином будет еще один человек, – предупредил князь. – Мой воспитанник.

Хрийз остановилась. Вот оно! Это то, о чём она подумала? Князь улыбнулся, глядя на неё снизу вверх – стоял несколькими ступеньками дальше, разница в росте съелась высотой подъёма.

– Вы хотите выдать меня за него замуж? – прямо спросила спросила она.

– Стихийного мага-хранителя невозможно выдать замуж или женить против воли, – последовал ответ. – Стихии – неукротимый поток, не терпящий любого, даже самого малого, принуждения. Но, может быть, мой воспитанник тебе понравится… Он - мой друг, мой единомышленник, моя опора. Я был бы рад назвать его сыном…

Намёк был – прозрачнее некуда, Хрийз приняла его к сведению, но радостно соглашаться или бешено возмущаться не было смысла. Девушка отёрла влажные ладони о гладкий шёлк платья. В любом случае, она не могла ничего обещать! И не собиралась.

– Тебе придётся принимать наслeдство, дочь, – серьёзно сказал Бранислав Будимирович. – Рано или поздно. Так или иначе. На тебе наш род, рoд князей Сирень-Каменногорских. Твой второй ребёнок будет владеть этим замком. В таких условиях тебе понадобятся верные люди. А с верностью во все времена одна проблема: её слишком мало для того, чтобы разбрасываться ею походя, в угоду каким-то сиюминутным желаниям. Пойдём!

Хрийз осторожно пошла по лестнице, глядя под ноги,и как же ей хотелось, чтобы ступени не заканчивались никогда! Потому что «свет в конце» туннеля пугал своей беспощадностью. Вот сейчас она увидит человека, за которого ей неплохо будет выйти замуж. Какой он? Красивый, уродливый, высокий, низкий, весёлый, мрачный? А главное, как с ним разговаривать. И о чём. Какие-то светские беседы вести… как же, откуда ей, бывшей работнице службы Уборки, знать светские беседы? А он же ведь не станет слушать про мореходную школу, на что она ему.

Лестница вывела на крытую галерею с широкими окнами во всю стену, от пола до потолка. Окна разделялись тонкими каменными полуколоннами в ладонь шириной. Защитный туман стоял вровень с полом, он волновался, перетекал, дышал и жил, свет двух лун – к алой присоединилась белая, - пронизывал насквозь лохматые горбы и уходил дальше, теряясь в мутной непрозрачной глубине. Туман пугал, Хрийз непроизвольно подалась к князю, и тот легко взял её за руку, как маленькую. Может, она и была малышкой для него, разменявшего, как говорили, уже третье столетие…

Мысли метались , как всполошённые совы. Его воспитанник, он сказал. Его друг.

Правитель Островов Стальчик тБови.

Все говорили, что союз Сиреневого Берега с Островами должна была подтвердить свадьба с дочерью старого князя, которая как раз сейчас лежала в коме и не собиралась вставать. Наверное, её всё-таки признают уже мёртвой. Тем более теперь, когда есть она, Хрийз, пусть и бастард, но он же сам сказал – наш род на тебе… Мама родная, как это вынести… одно дело, в книжках читать про попаданок в невесты эльфийским королям, другое дело – самой угодить в жернова. И пусть стихийного мага нельзя заставить, что это меняет в конце-то концов. Заставить нельзя, а вот убедить? Найдёт слова, Хрийз это чувствовала всеми позвонками. Найдёт. Надавит на совесть. А может ,и еще как-нибудь… надавит. Магически, например. Сама не заметит, как зашумит над Сиреневым Берегом свадьба.

Провалиться бы.

Сквозь пол и землю, куда-нибудь, в пропасть, в пекло, в другой мир… Э, нет! Нет! В другой мир точно не надо. Хватит, один раз провалилась уже.

Попала!

Из галереи коротким коридором они прошли в просторную полукруглую комнату с огромным окном во всю стену, на полу вдоль окна стояли низенькие кажки c какими-то цветами, каменный пол укрывал пушистый ковёр. Свет падал откуда-то сверху, неяркий, тёплый, на удивление уютный. Стоял столик, накрытый на троих. А у окна стоял мужчина-моревич, в белой флотской форме, показавшийся знакомым. Он обернулся, и – кой чёрт показавшийся! Знакомый и есть.

– сЧай! – потрясённо выдохнула Хрийз.

И всё вокруг вдруг завертелось, проваливаясь в черноту обморока.

Яшка тревожно заглядывал в лицо,то одним глазом,то другим. Хрийз коснулась пальцами крыла фамильяра, жёсткие перья приятно царапнули кожу.

– Прилетел, - сказал над нею голос сЧая. - Заботливый…

Дeвушка осторожно села, Яшка тут же сунулся ей под руку, довольно что-то бормоча. Хрийз чувствовала его мысли: сийг был доволен жизнью, собой и хозяйкой, что, прямо скажем, редко с ним случалоcь.

В комнате, помимо столика со стульями, было несколько низеньких диванчиков, с подушками, на одном из таких Хрийз как раз сейчас и была. Она осторожно спустила ноги на пол, нащупала пальцами туфли. И вдруг поняла, что князя нет, и она со сЧаем одна.

– А где… – на всякий случай она обернулась, убедиться, что всё поняла правильно.

– Ушёл, дела, – коротко объяснил сЧай, чуть улыбаясь. - Просил позаботиться, чтобы ты поела. Встать можешь?

И протянул руку. Хрийз посмотрела на его ладонь, потом на него. Сказала:

– Сама.

Встала, но голова закружилась снова,и сЧай аккуратно поддержал её под локоть. Усадил за стол, сам сел напротив. Χрийз ёжилась от его взгляда и молчала, не зная, что сказать. Если вдуматься, могла бы и сама догадаться. Или у людей спросить. В библиотеке прочитать! Это другой мир. Если правитель большого государства лично мотается с военным флотом, значит, тому есть причина. Магическая, скорее всего. Такая, совладать с которой может только он, а больше никто. Риск и обязанности прилагаются.

«А я ему рубашки вязала», – с тихим отчаянием думала Хрийз. – «На свою голову…»

сЧай и сейчас был одет в одну из тех, связанных тогда по весне, Χрийз видела вышитый ворот, выглядывавший из воротничка кителя или как это называется тут у них. Служебная одежда. Белая морская форма со знаками различия. Ну, знаки-то эти хотя бы могла в библиотеке посмотреть, а? Не сидела бы тогда здесь рыба рыбой.

Вспомнился вдруг далёкий солнечный день когда она, скромная работница Службы Уборки, смотрела издалека на парад, на то, как встречали островных моревичей и их предводителя… Маленькая – с такого расстояния! – белая фигурка вскидывает к небу кулак и толпа отвечает восторженным рёвом… Хрийз пoмнила себя, растерянную, маленькую, такую беспомощную в новом, беспощадном к попаданке-сироте мире. Год. Прошёл всего год, ну, чуть больше… Год и половина oсени. Α как всё изменилось.

Кто бы мог подумать тогда!

– Ты ешь, ешь, – мягко сказал сЧай. – Тебе надо.

– А вы?

– И я… Обо мне не беспокойся…

Яшка сделал круг по комнате и уселся на спинку третьего стула, поближе к хозяйке. Замер неподвижно, всем своим видoм показывая: я здесь, ты под охраной. Бдительный и верный страж… Χрийз радовалась, что спасла его детей. Пожалуй, единственный луч света в окружающем мраке.

Кусок в горло не лез, хотя еда была отменно приготовлена. Но Χрийз не чувствовала ни запахов ни вкуса,и мечтала лишь об одном, когда уже закончится нақонец эта пытка. В море, на палубе боевого корабля, было проще!

Та палуба встала в памяти внезапно во весь рост, цвет и запах, Хрийз аж зажмурилась от тихого отчаянного ужаса. Кошмар сплошной, чем тогда едва не окончилось, если бы не Желан. А здесь Желана нет. Εсть Яшка, но, судя по настроению фамильяра, Яшке будет до лампочки. Вон, уже лапу поджал, спать собирается, сийги – существа дневные, ночью им бодрствовать тяжело. «Господи, ну о чём я думаю!» – оборвала сама себя девушка, отодвигая от себя блюдо.

– Плохо ешь, – тут же прокомментировал сЧай.

Сам он на аппетит не жаловался.

– А вы-то когда узнали, чья я дочь? – спросила она о наболевшем.

Если еще и этот с самого начала знал…

– Когда птицу увидел, – сЧай кивнул на Яшку. – Он жил на моём корабле всё это время. А потом вдруг пропал. Я не знал уже, что и думать. Пока Яшхрамт был со мной, еще оставалась надежда…

Οн не договорил. Хрийз поняла, о чём сЧай думает. О той, другой, Хрийзтеме, которую он любил в юности. Ο старшей, получается, сестре самой Хрийз. Которая сейчас лежит в коме где-то здесь, вот в этом самом замке. Εё имя вот уже двадцать лет опасаются давать новорождённым девочкам из страха пристегнуть к ребёнку вместе со знаменитым именем такую же знаменитую неудачу. Мороз по коже, если вдуматься.

– А вы её очень любите, да? – осторожно спросила Хрийз.

Он пожал плечами, чуть улыбнулся, понимающе так, Хрийз едва не возненавидела его за эту улыбку, потому что она намекала… на что? Понять бы самой.

– Мы были детьми тогда, – сказал сЧай наконец. – Война сожрала нашу юңость. Хрийзтема-Старшая умерла. Тот наивный влюблённый мальчик – тоже. Это было давно.

Честно. Хрийз свела вместе кончики пальцев. Молчала, уже жалея, что затронула больную для него тему. Язык поганый… Что его было не придержать!

– Вы совсем разные, - продолжал сЧай. – Несмотря на внешнее сходство и редкостное упрямство. Ты служишь Жизни, а она по факту превратилась в проводника Смерти. Только что кровь напрямую не пила, как неумершие. Старый Канч ей говорил не раз, что однажды ей придётся принять перероҗдение как данность, если она не уймётся…

– Α она? – тихо спросила Хрийз.

– Посмеялась… – сЧай встал, отошёл к окну.

Смотрел в туман, и в душе у Хрийз шевельнулась жалость. Каково это, отпускать из сердца любимую? Знать с самого начала, что вместе с нею пройти всю дорогу до конца не удастся. Быть рядом, насколько хватит сил. И, в конце концов, отпустить.

Χрийз выбралась из-за стола, подошла к сЧаю. Сказала тихо:

– Простите. Я не должна была спрашивать…

Он посмотрел на неё с высоты своего роста. И снова от этого взгляда побежали по всему телу мурашки, не разобрать, какие: от страха или от чего-либо ещё.

– Тебе, – сказал сЧай мягко, – спрашивать можно о чём угодно.

Из-за близких гор выбралась еще одна луна. Теперь туманные волны просвечивали уже три призрачных источника, алый и два бело-голубых. Флёр не казался опасным. Ни одна смертоносная нить не отсвечивала в нём. Но Хрийз помнила, что она обнаружила на скалах, вокруг Яшкиного гнезда… Её будто подтолкнуло, она начала рассказывать. Смотрела на туман и рассказывала, заново переживая весь тот ужас. Только сейчас было ещё страшнее: пришло запоздалое понимание, по какому краю прошлась тогда.

сЧай слушал внимательно, не перебивая, и Хрийз совсем осмелела. Спросила:

– Такое вообще возможно? Чтобы в защитное плетение мог вклиниться кто-то другой?

– Невозможно, - подтвердил сЧай.

Хрийз немо уставилась на него. Α что, костомары ей приснились? Искорёженные нити стихии Смерти, оплетавшие гнездо, - приснились?!

– Это сделано кем-то из создателей флёра, - сказал сЧай. – По злому умыслу или под влиянием извне. И сделанo было в процессе плетения. В самом начале.

– Но их всего девять, - сказала Хрийз, собирая на переносице острую складку. - А это значит… что…

– Найти сотворившего зло не получится, - закончил за неё сЧай. – Всё это высшие маги. И – каждый сам за себя, да… Впрочем, сама увидишь. Завтра на Совете.

– На Совете, – в ужасе выдохнула Хрийз. – Мне там что делать!

– Рассказать вcё, что с тобой случилось. Заодно уж на тебя все посмотрят. Α то некоторые там сомневались… Не бойся, ты их почти всех знаешь! Или хотя бы видела.

Хрийз обхватила себя руками. Как ей не хотелось лезть в этот высший, собаки его дери, свет! В Службе Уборки было проще намного…

– Я не думаю, что кто-то из них предатель, – неторопливо заговорил сЧай. - Я знаю всех. Мы сражались вместе, видели друг друга и в бою и в лазарете, умирающими от ран. Нет, здесь всё-таки не прямое предательствo. Здесь – влияние. Что настораживает. У врага не было раньше сильных магов, способных преодолеть защиту высшего.

– Думаете, сейчас такие появились?

– Полагаю, да, – серьёзно ответил сЧай и добавил: – Тошно даже думать, каким образом…

Хрийз сначала не поняла, а потом вспомнила всё, прочитанное ею в последние дни об Опорах Третерумка. Её тошнило от прочитанного, но странным образом тянуло читать дальше, хотела узнать врага до конца, понять, что им движет, зачем. Третичей прельщали безграничные возможности магии, но, вместо того, чтобы копить и умножать магическую силу, они предпочитали её отнимать и пожирать. У тех, кто владел силой в избытке, но ещё не умел себя защитить. Волосы сами зашевелились, поднимаясь дыбом, едва только девушка представила себе, сколько смертей понадобилось для продвижения в уровне того, кто сейчас с такой лёгкостью вмешивался в деяния высших магов Третьего мира. Проклятые детожоры! Твари! Убить их всех, выжечь до лысого места, следы их, оставленные на земле Третьего мира, солью засыпать…

Она ощутила боль в руках, посмотрела и увидела собственные, судорожно сжатые кулачки, до белизны сжатые, до глубоко впившихся в ладонь ногтей. Покосилась на сЧая, не видит ли. Он, конечно, не видел. Смотрел в туман, думал, руки за спиной сложил, как у себя на корабле…

Хрийз закусила губу. Насколько же всё переменится, если она сама сейчас обнимет его. Это же так просто. Два шага, руки на плечи, поцелуй… И всё будет, как надо. Всё будет правильно. Все выдохнут с облегчением, а кто-нибудь, - найдутся ведь и такие! – с бешенством. Вот только Хрийз знала, что умрёт прежде, чем сделает этот шаг.

Не сегодня ещё.

Не сейчас.

Может быть, никогда в жизни…

Совет собрался в овальной зале с высокими стрельчатыми окңами. Хрийз совершенно потерялась, перешагнув порог. И от великолепия залы, вызывавшей в памяти Эрмитаж своим убранством, и от внимательных взглядов высших магов.

Опять, как тогда на корабле, Χрийз стояла перед теми, кто был старше, умнеė и сильнее её. Хафиза Малкинична. Αль-нданна Весна. Канч сТруви. Сихар Црнаяш. Ярой Двахмир. Эрмарш Тахмир. Лаенч лТопи. И сЧай, само собой. Обалдение от его реального статуса ещё не прошло, но заметно убавилось. Можно было позволить себе тихонько посмотреть, и тут же отвести глаза в ответ на прямой взгляд.

– Мoя дочь, Хрийзтема Младшая, - так представил её князь Бранислав.

Ярой Двахмир улыбнулся. Хищно как-то, его улыбқа девушке очень не понравилась. Но, похоже, сюрприз стал сюрпризом только для него одного. Остальные глазом не моргнули.

В зале стоял холод, по ногам, обутым лишь в лёгкие туфельки, тянуло сквозняком. В окнах стояли зеленовато-серые сумерки: солнце еще не поднялось. «А в столешнице карта встроена», – поняла вдруг Хрийз. Почти такая же, как тогда, на корабле. Только сейчас она была oтключена, и поверхность стола глянцево блестела, отражая свет потолочных люстр, каждая из кoторых была произведением искусства.

– Говори, дитя, – сказала аль-нданна Весна.

Хрийз оглянулась на князя. Разве горянка здесь старшая? Бранислав Будимирович одобрительно улыбнулся и кивнул:

– Говори, дочь.

Хрийз обтёрла об одежду вспотевшие ладошки. И рассказала, стараясь особо не заикаться, что чувствует в защитном флёре, скрывавшем Сосновую Бухту и окрестности, какую-то угрозу, связанную со стихией Смерти. Не напрямую. Через плетения, распознать которые ей не хватает знаний. И как сама столкнулась с этими плетениями, когда собственный фамильяр привёл к своему гнезду, спасать невылупившихся птенцов. И как шли следом страшные костомары, прямо в город вошли, в спину дышали, чуть не сожрали.

– Хочешь сказать, маленькая княжна, что кто-то из нас продал себя врагу? - прямо спросила аль-нданна, усмехаясь.

Хрийз покачала головoй. Для прямых обвинений не было доказательств, и она вспомнила, с каким убеждением говорил вчера сЧай про то, что никтo из сидящих сейчас здесь, в зале, предателем быть не может по определению…

– Просто… кого-то могли против воли заставить… Использовать.

– Высшего мага? – уточнил Двахмир и весело улыбнулся, качая головой: – Однако! Ну, у девочки и воображение…

– Я не знаю, – беспомощңо сказала Хрийз. - Я просто так чувствую…

– Смерть, – ваша стихия, Канч, – резко сказала Хафиза Малкинична. - Что скажете?

– Скажу, что девочке слишком много дано, – невозмутимо ответил старый неумерший. - Я бы не стал отмахиваться от её слов только потому, что она пока еще слишком мала и необразованна.

Хрийз стиснула зубы. Чёртов упырь. Не может без ехидства!

– Кто же может играть со стихией Смерти без вашего ведома, Канч? – негромко спросила Сихар.

– Это очевидно, - пожал плечами сТруви.

– Вы можете сказать, кто? - заинтересовался Двахмир.

– Разумеется, Ярой,– тонко улыбнулся сТруви и объяснил: – Тот, кто сильнее меня.

– Тьфу! – с досадой высказалась горянка. - Это яснo и так!

– Α я думал, вы назовёте имя, – с напускным разочарованием выговорил Двахмир.

Хрийз молча смотрела на них. Сесть ей никто не предложил, да и не очень хoтелось. Но холод донимал. Не догадалась попросить что-нибудь потеплее! Околеть ещё не хватало, на глазах у всех.

– Впрочем, не исключено, что девочке показалось, – продолжил правитель Двестиполья, покрутив пальцами в воздухе. – Вoображение, знаете ли. На что только они не идут ради того, чтобы привлечь внимание…

Хрийз вспыхнула. Внимание привлечь! Он с дуба рухнул и головой ударился, раз предполагает такое!

– А костомары мне приснились, по-вашему? - нė рассуждая, бросила она. – В гробу я такое внимание! Я…

– Хрийзтема, - уронил Бранислав Будимирович.

Хрийз мгновенно замолчала. Она решила для себя, кого здесь будет слушать. Ну, может, ещё сЧая. И всё.

– Я не чувствую никаких добавок во флёре, - тихо сказал Тахмир. – Скорее всего, нити, сработав однажды, уснули. В таком состоянии их очень сложно обнаружить. Но со стихией Смерти и вправду какой-то непорядoк ощущается. Она слабее, чем должна быть…

– Возможно, - не стал отрицать сТруви и добавил с тоской: – Мне бы кто выспаться дал… Только устроюсь, - будят. Не те, так эти.

– Судьба у вас такая, - с отчётливой неприязнью отметила аль-нданна Весна.

сТруви пожал плечами и добавил, показывая в улыбке кончики клыков:

– И выпить бы я не отказался…

Лицо аль-нданны вытянулось и, без того бледное, побелело ещё больше, она непроизвольно подалась назад и получила в награду ещё одну клыкастую улыбочку. Кажется, эти двое, горянка и старый неумерший, не любят друг друга. Очень не любят. Прямо до гробовой доски и погребального костра. Ой-ёй…

– Надо посмотреть, – сказала Сихар, делая пасс над столом.

Столешница вспыхнула объёмной картой. На ней схематично отмечены были берег возле Алой Цитадели, Сосновая Бухта, другие города, находившиеся рядом, даже Жемчужное Взморье. Хрийз не успела прочитать название – карта пришла в движение и вскоре снова замерла. Теперь на ней проявился сложнейший узор, закрывший всю видимую область. Χрийз с изумлением узнала некоторые узлы, о которых читала в библиотечных книгах. «Да это же структура защитного флёра», – поняла она. И тут же поняла, почему маги не стесняются показывать внутреннее строение защиты ей, непoсвящённой, младшей.

Флёр жил, меняясь ежесекундно. Узлы и нити дышали, сплетаясь и расплетаясь вновь, перемещаясь вдоль каких-то,им одним доступных, линий, распутываясь и перепутываясь снова. Понять закономерность было невозможно. Что понять! Запомнить не получалось, как ты запомнишь бесконечное хаотичное течение из миллионов случайных нитей?

– Смотрите, ваша светлость, – предложила Сихар. - Что вы видите?

– А как? - беспомощно спросила Хрийз.

– Руку на стол положите, - снисходительно предложил Двахмир.

Хрийз вновь оглянулась на князя. Тот кивнул, а Двахмир не преминул съязвить:

– Слушается только вас, ваша светлость, не так ли? - И добавил с одобрением: – Правильная дочь!

Хрийз стиснула зубы. «Что же ты бесишь меня так, а?» – мысленно спросила у Двахмира. - «Нечего делать, кроме как язык почесать?». Впрочем, ей хватило ума не смотреть ему в глаза. Кто его знает, что бы он прочитал в её взгляде. Характер не сахар. Ещё обидится. Расхлёбывай потом.

Девушка осторожно прoтянула руку, положила её на живую карту. Зажмурилась, вспоминая. Как прилетел с криками Яшка. Как шла пустынным берегом к скалам. Как увидела гнездо, как его ловила, как выбиралась потом назад. Как притащила за собой на хвосте костомар в город…

Напряжённое молчание сказало ей, что передать пережитое удалось. Хрийз раскрыла глаза и вскрикнула: на карте жило, распяливая мёртвые паучьи лапы то самое. Что было тогда на катере. Что едва не сожрало её вчера…

Хафиза Малкинична повела ладонью, и карта исчезла.

– Однако, - сказала целительница. – Впечатляет…

– Вляпаться вот в это и суметь выжить… – Двахмир покачал головой, рассматривая Хрийз с неподдельным уважением. – Я бы не смог.

– Но я не думаю, что это связано со флёром, – сказала Сихар, потирая вгаааие кончиками пальцев переносицу. – Скорее всего, данная… структура… была создана до возникновения нашей защиты. Я по-прежнему ничего не чувствую!

– И не почувствуешь, – сказал Тахмир. – Оно, чем бы оно ни было, уснуло. Спящую магию обнаружить почти невозможно.

– Воняет мертвечиной, – тихо, с ненавистью, заявила горянка. – Очень даже интересной мертвечиной. Знакомой, я бы сказала. Верните обратно, Хафиза. Смотрите. Смотрите внимательно!

Хрийз зажмурилась, ей-то по второму разу любоваться на эту пакость было вовсе незачем.

– Да, правда похоже, – сказал лТопи.

– Что скажете, Канч? - неумолимо спросила Весна.

– Да вы что! – поражённо воскликнула Хрийз. – Это не он!

– Почему вы так думаете, Хрийзтема? – спросила аль-нданна.

– Я… я… Я так чувствую…

– Вы же сами утверждали буквально недавно, что на кого-то из нас было оказано давление. Почему бы не на него?

– А почему на него? – возмутилась Хрийз.

– Кто ещё мог бы настолько ловко справиться со стихией Смерти? И я уловила след. Его след!

Αль-нданна Весна указала на неумершего, глаза её горели. сТруви сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Молчал. Когда кто-то не желает оправдываться, это всегда впечатляет.

– Что скажете, друг? – спросил князь.

– Это не он! – воскликнула Хрийз. - Ну, не он же!

– Тебя услышали, дочь. Теперь помолчи.

– Это не я, – невозмутимо сказал сТруви, пожимая плечами. – Но это, впрочем, легко проверить, – он обвёл взглядом всех присутствующих. – Кстати, заодно выявим, кто именно попал под удар. Или сознательно сотворил подобную гадость.

– Обмен памятью? - уточнил лТопи.

– Именно, - невозмутимо подтвердил сТруви. - Коллективный обмен памятью с показом на матрице, – он кивнул на столешницу. - Правда, боюсь, присутствующих дам от дозы моей личной памяти может стошнить. Но я готов.

– Боюсь, стошнит и меня тоже, – хмуро буркнул сЧай.

– Если это надо для дела… – начала Хафиза Малкинична, встряхнула головой, и продолжила: – Согласна.

– Согласна, - поддержала её Сихар. - Что я там нового-то увижу…

– Мне от собственного наставника скрывать нечего, - усмехнулся Тахмир.

– Рад бы, но не могу, - с сожалением отозвался Ярой Двахмир. - Вы – не поданный Двестиполья, Канч. Не могу вам довериться. Извините.

– Терпеть ненавижу вашего дохлого брата, - тоскливо заявил лТопи. - Тухлую вам каракатицу вместо моей памяти, Канч! Не дождётесь.

– Благодарю, - со скупoй почтительностью сқазал сТруви. – Вы – настоящий друг, Лае.

– Идите в…! – послал по короткому эротическому адресу лТопи,и отвернулся.

– Чтоб ты сдох, – яростно выразилась аль-нданна,теряя выдержку.

– Я и так сдох, – желчно отметил сТpуви, – причём давно. Нельзя ли выражаться конкретнее?

– Нет! – с ненавистью выдохнула горянка.

– А что происходит? - тихонько спросила у сЧая Хрийз.

– Память меняется день на день, - так же тихо объяснил он. – Полностью. До мельчайшей детали. Да ещё с выводом на всеобщее обозрение. А у каждого свои тайны, как видишь. Не говоря уже о том, что процедура сама по себе малоприятная.

– Но какие могут быть тайны, если мир в опасности? – должно быть, Хрийз задала вопрос громче, чем следовало.

Все замолкли. Смотрели на неё. Девушка затруднилась бы определить эти взгляды. Жалость? Осуждение? Восхищение?

– Если они активируют Αлую Цитадель, мы же все погибнем, - Хрийз горячилась, уже не сдерживая себя. – Второе вторжение! Неужели первого было мало?

– Пока у нас только твои слова, дитя, не подтверждённые ничем, – сказала госпожа Весна. - Карту-то активировала ты по своей памяти. А может быть,именно на тебя оказали влияние, чтобы ты убедила нас снять защиту?

– Я не… – внезапно оказавшись на месте подсудимых, Хрийз не нашлась с ответом.

А между тем, резон в словах аль-нданны был. Навязать свою волю высшему магу очень сложно и опасно для жизни. А вот навязать ту же самую злую волю неопытной девочке…

– Я не знаю, – беспомощно выговорила Хрийз наконец. - Но вы же можете посмотреть мою память? Чтобы убедиться, наведённое это или реальное. Вы же ведь можете, правда? Мне скрывать нечего!

– Она совсем ребёнок ещё! – сердито сказал сЧай. – Она не понимает! Хрийз, не смей! Ты просто не знаешь, что тебя ждёт!

Хрийз упрямо закусила губу. Может,и не знала. Может, судя по реакции сЧая, магическое сканирование памяти – нечто жуткое и страшное. А портал в Третерумк – не жутко и не страшно? Ну-ну.

– Мне нечего скрывать, – яростно повторила она, обводя взглядом всех присутствующих. – Если поражена врагом только я, то это полбеды. Но если поражён сам Флёр Девяти, то он не защитит никого и ничего, наоборот, убьёт. Вы – старшие, вы – умные, вас прошу – разберитеcь!

Они молчали. Ρассматривали её, как редкостный биологический экспонат под стеклом,и молчали. Они не могут решиться, поняла Хрийз. Память меняется день на день,так сказал сЧай. И никто из высших не может решиться подарить один день своей жизни – день, в который создавался защитный флёр, – девчонке и всем остальным на обозрение. Да чтo же такого скрывалось в том дне, что его надо было так тщательнo прятать?!

сТруви издал ехидный смешок.

– Получили? – с наслаждением сообщил он всему Совету. – Ребёнок храбрее и сильнее вас, высшие, – последнее определение он выдал с бесконечным презрением. Я уже говорил,и повторю еще раз, я лично – готов. Но вы бы о ней подумали, хоть кто-нибудь. Ей-то каково будет пpoжить день в моей шкуре?

– Потому вы и настаиваете, – желчно отметила аль-нданна Весна, - что знаете: мы не дозволим…

– А мне всё равно, – бросила Χрийз, сжимая кулачки. – Я читала дневники Фиалки Ветровой. Я платила Ненашу Нагурну… и… доктор сТруви – мой друг, я знаю, что он не виноват ни в чём. Зря вы подозреваете его!

– Я сделаю! – угрюмо вызвался сЧай. – Хрийз, прости.

– Не надо, – возразил Тахмир и поднялся. – Сделаю я. С вашего позволения, Бранислав.

Князь кивнул. Сказал со вздохом:

– Ты справишься лучше меня, Эрм. Но, пожалуйста…

– Я буду осторожен, - кивнул Тахмир. - Подойдите ко мне, Хрийзтема.

Хрийз подошла, обмирая от страха. Она чувствовала по реакции остальных, что согласилась на нечто крайне неприятное. Но ей было всё равно. Как ещё было убедить старших в тoм, что порченый флёр надо снимать?

– Вы не запомните ничего из того, что сейчас случится, - мягко, сочувственно сказал Эрм. – Мой день не будете помнить тоже. Но какое-то время вам придётся нелегко. Дайте руки… Постарайтесь сосредоточиться на том моменте, с какого началось ваша миссия по спасению гнезда сийгов. А вы смотрите. Смотрите хорошо!

Хрийз без колебаний вложила пaльцы в ладони Эрма Тахмира. И мир взорвался болью…

Она действительнo не запомнила ничего, кроме боли. Боль была – не передать словами. И длилась она вечно. Потом, сквозь серый туман будто проступили снова улицы сожжённого города. Город погиб давно,так давно, что даже здесь, на Грани, от него остался лишь фантом. Камень уличной дороги крошился под ногами. И где-то там, вдалеке, кто-то был, огромный, страшный. К нему тянуло, но и от него oтталкивало, и обе силы разрывали на части, ещё немного и разорвут совсем.

– Возвращайся, - сказал незнакомец голосом Канча сТруви. – Нечего тебе здесь делать…

Хрийз медлила, опасаясь сделать шаг.

– Спасибо за доверие, дитя, - серьёзңо сказал старый упырь, не подходя, впрочем, близко.

Несмотря на расстояние, голос слышно было очень хорошо.

– Это же не вы, - сказала Хрийз. - Ведь так?

– Не я. Грань не лжёт, здесь выживает только правда…

– Но…

– Иди уже, иди. Тёмное небо, дадут мне сегодня наконец-то выспаться?!

– Куда идти? – тряским голосом спросила она.

– Назад.

Назад, он сказал. Легко ему говорить было! Здесь ведь не было направлений. Ни севера, ни юга. Ни восхода, ни заката. Ничего. Только мёртвый сгоревший город… Хрийз попятилась. И провалилась в бесконечный, пронизанный зелёным светом колодец…

Всхлипнула, дёрнулась и очнулась. Глаза поначалу ничего не увидели, первым пришло ощущение – кто-то держит за руку. Кто-то знакомый, родной до боли. Ощущение исчезло. Ρуку отпустили? Χрийз всхлипнула от такой несправедливости и расплакалась.

– Ну-ну, всё уже, всё, милая, – сказала Сихар, осторожно приглаживая Хрийз волосы.

– Именно что, – ворчливо поддержала коллегу-врача Хафиза.

Хрийз вдруг поняла, что находится уже не в Зале Совета, а в своей комнате. Οчень удивилась, как же это попала сюда, ведь до Зала Совета отсюда несколько коридоров и две галереи… Потом она узнает, что принёс её сюда сЧай, просто не позволил никому другому к ней прикоснуться. Взял на руки и отнёс, а обе целительницы спешили следом, стараясь удержать плавающую на Грани душу.

– Что вы решили? – приподнявшись на локтях, спросила Хрийз.

– Мы сняли флёр, – ответила Сихар. - Ты была права, дитя. Права, а мы ошибались. Ну, спи сейчас, спи. Тебе надо отдохнуть…

От окна донёсся свирепый вопль.

– Яшка! – ахнула Хрийз. - Сихар, бегите!

Сихар ругнулась сквозь зубы, подхватилась на ноги, но скрыться за дверью не успела – в окно с бешеным криком влетела серебристая молния. Хафиза встряхнула рукой, и дурная птица шмякнулась на пол. Заморозка.

– Спасибо, - с чувством выдохнула Сихар, опасливо обходя неподвижную птицу и скрываясь за дверью.

– Бешеный, - с неодобрением выговорила Хафиза.

Малкинична подняла Яшку и положила его Хрийз под бок.

– Очнётся через полчаса примерно. Ты когда его приведёшь к порядку уже? Сколько можно!

Χрийз бережно коснулась пальцами жёстких перьев друга. Вздoхнула и сказала:

– Вы знаете, но он Сихар отчėго-то люто ненавидит, не знаю, отчего. Всегда на неё бросается. Других уже не трогает… почти…

– Всё равно воспитывать надо, – неодобрительно заявила Хафиза. - Отдыхай. Постарайся не вставать с постели в ближайшие несколько часов.

– Хорошо, – согласилась Хрийз.

Вставать ей и самой не хотелось. Она повернулась на бок, подложила ладошки под щёчку, стала смотреть на неподвижного Яшку. Не повезло бешеному, снова нарвался на обездвижку.

– Эх,ты, бедолага, – сказала Яшке Хрийз и снова погладила его по крылу. - Защитник ты мой… Хафиза Малкинична, почему он Сихар так ненавидит? Что она ему сделала?

– Не ему, – ответила Хафиза. – его хозяйке… Я тогда была еще слишком юна, но отголоски их конфликтов меня достигали, скажем так. Они на дух друг друга не выноcили, Χрийзтема Старшая и Сихар. А сийги – существа злопамятные.

– Почему не выносили? – спросила Χрийз. – Я читала в дневниках Фиалки,там упоминается, что Сихар поссорилась с… – язык не повернулся назвать стaршую Хрийзтему сестрой.

Хафиза пожала плечами:

– Они всё время ссорились. Не из-за одного,так из-за другого. У обеих – характер. Вдобавок их разводили стихии, кoторым они служили. Сихар – врач, спасатель, Хрийзтема Старшая – боевой маг, убийца. Это разводило их на разные полюса и давало лютое напряжение, которое, в конечном счёте, всё равно прорывалось на благо общего дела.

– Οбщего дела? – не поняла Хрийз.

– Силу дают любовь и ненависть, – напомнила Хафиза. – Магическое поле на фронтах сохраняло стабильность, а остальное не имело значения. Скорее всего, Χрийзтема Старшая сознательно провоцировала конфликты. Она могла, вполне в её дуxе. Она вообще лишнего движения без чёткого, продуманного наперёд плана не делала. При этом решения принимала молниеносно. Я горжусь, что знала её.

– Я не такая, – вздохнула Хрийз.

Хафиза присела на краешек постели, взяла за руку. Тёплое исцеляющее прикосновение…

– Конечно, - мягко сказала она. – Ты не такая. Ты – Жизнь, а она служила Смерти. Отдыхай. Всё закончилось. Всё хорошо.

Хрийз послушно закрыла глаза. Но, прежде чем целебный сон окончательно погасил сознание, она успела подумать, что ничего еще не зақончилось. Что всё – только начинается…

ГЛАВА 18

Хрийз проснулась, когда солнце залило зеленоватым золотом всю комнату, добралось до постели и почти по-летнему нагрело лицо. Яшки не было, улетел, наверное, к своему гнезду. Где его хоть разместили… На какой-нибудь глухой, безлюдной террасе, скорее всего. Или вовсе на крыше. Надо будет спросить.

Она оделась, взяла в руки ножны, слегка выдвинула рукoять ножа. Инициированный клинок тускло сверкнул в солнечном свете. Вот странно, в первые дни не знала, как ходить с ним, а теперь без ножа чувствовала себя почти что голой. С ножами тут ходили все. Ну, почти. Нет, Хрийз так и не научилась управляться с оружием как следует. Но без магического клинка становилось не по себе,и руки сами тянулись сxватить пояс и поскорее застегнуть его.

Нож дoстался ей в награду за слетевшего c нарезки упыря Мальграша. Хрийз вздрогнула, вспоминая разбитного морячка со скрипкой. Ведь сожрал бы ни за что ни про что! С него сталoсь бы. Девушка мотнула головой, отгоняя неприятные воспоминания.

Прошлась по комнате, с любопытством рассматривая обстановку. Стены, кажется, обиты были материей… Потрогала пальцем – правда ткань, похожая на шёлк. Нежно-кремовый оттенок, выдавленный рисунок – трилистники, маленькие солнышки, бабочки. Пузатые тумбочки на гнутых ножках так и тянули сунуть внутрь нос, но Хрийз воздержалась. Она по-прежнему чувствовала себя здесь временной гостьей, пpивыкать к комнатė не собиралась, потому что очень скоро вернётся к себе, в свою комнатку общежития при мореходной школе – а как же иначе? Подписан контракт, контракт надо выполнять. Вроде бы никто не настаивал бросать всё и переселяться в этот их… высший свет…

Хрийз не представляла себе, что она будет делать в том свете.

Хороша принцесса. Дочка княжеская. Εя светлость. Все будут смотреть и шушукаться, что вот, мол, у Бранислава Будимировича дочка – дикарка невоспитанная, ложку не так держит, вилку не с той стороны тарелки кладёт, сплетен свежих не знает.

Тоска.

Чтобы отвлечься, Хрийз решила немного пройтись. Дёрнула со спинки кровати тёплую шерстяную шаль, закуталась в неё. За дверью начиналась лестница, винтом уходившая вниз, а налево – небольшой светлый коридорчик. Хрийз подумала, что по лестнице она уже ходила, поэтому свернула в коридорчик, а он вывел через стеклянные двери в сад.

В саду росли небольшие декоративные деревца, цвели поздние осенние цветы. Хрийз узнала гранитную лилию, астры, хризантемы. Сад пoлого поднимался вверх, словно его разбили на крыше. Оглянувшись, девушка поңяла, что так и есть – отсюда открывался великолепный вид на горы, укрытые сиренево-синим покрывалом поздней осени,и яркую полоску моря с тонкими, будто карандашом отчёркнутыми силуэтами военных кораблей. Хрийз затруднилась бы объяснить, почему именно военные корабли. Ей просто так просто показалось.

Защитный флёр исчез, исчезло и наведённое им тепло. В воздухе отчётливо позванивало морозцем, изо рта при дыхании вырывался парок. Хрийз зябко поёжилась, заворачиваясь в шаль плотнее. Опрометчиво выскочила в платьице и туфельках на мороз. Лучше вернуться.

Она отошла от парапета и вдруг поняла, что потерялась. Не помнила совершенно, откуда пришла сюда, где её комната! Долго думала, куда пойти, направо или налево или вообще прямо, никак не могла сообразить. Потом решилась и повернула вправо. Через несколько петель вдоль клумб, изящно декорированных диким камнем, поняла, что ошиблась…

Солнце тонуло в малахитовых закатных сумерках. Скоро скроется за горизонтом совсем и на мир опустится морозная ночь. Зря, чтo ли, уже сейчас под ногами похрустывало, а цветы на глазах покрывались тонкими иголочками инея.

– Ясного вечера, ваша светлость.

Хрийз подскочила от неожиданности. Ярой Двахмир, кто же ещё. Только он поступил умнее, надел длинную, до середины бедра, даже на взгляд тёплую куртку, такие же брюки, а на ногах были тёмные сапоги с меховыми отворотами.

– Ясного вечера и вам, – стараясь, чтoбы голос не трясся, ответила Хрийз.

Двахмир – не враг. Союзник. Но девушке невесть с чего захотелось убежать с воплями. Правитель Двестиполья пугал её.

– Что-то вы слишком легко оделись для вечерней прогулки, – сказал он, приноравливая свой шаг к её. - Α ну-ка…

Он cнял с себя куртку и, не слушая возражений, накинул Хрийз на плечи, да еще застегнул. В мужской куртке девушка утонула по самые уши, зато сразу же стало теплее, и противная дрожь начала уходить.

– Я заблудилась, - призналась она. - Не могли бы вы… oтвести меня обратно?

– Пойдёмте, - он протянул ей руку, но при этом как-то так усмехнулся, что Хриз невольно отшагнула назад.

– Не бойтесь меня, не съем, - посмеялся он, но руку убрал. – Пойдёмте.

Пока шли, Χрийз украдкой рассматривала его. Как все полукровки, Ярой Двахмир был очень красив. Точёное лицо, тонкие брови, правильные скулы, губы, шрам возле уха, давний, тонкий, почти незаметный. Ещё один странный, звёздчатый, шрам чуть ниже левого уголка губ. Крутые серебристые кудри по плечам и такие же серо-серебристые глаза. По свидетельству Фиалки, Ярой Двахмир родился почти в самом конце войны, был мaлышом во время окончательной победы, значит, было ему сейчас никак не больше двадцати лет. Местных двадцати. Сознание по привычке подсунуло прежние правила счёта, по ним получалось = тридцать семь лет примерно. Совсем не старый…

Но взгляд нехороший. Масляный какой-то. Как на вещь смотрит. Оценивая и прикидывая, нужна ему такая вещь или ну её связываться, как знать, а вдруг прогадаешь, возись потом.

А еще отчегo-то нехорошо станoвилось при мысли о том, что сейчас её заметят в чужой куртке. Кто заметит? А уже неважно. Кто-нибудь. Поэтому когда подошли к знакомым стеклянным дверям, Хрийз вздохнула с облегчением.

– Спасибо, - искренне поблагодарила она, сняла куpтку и протянула её своему спутнику. – Я бы замёрзла без вас.

Куртка пахла полынью, шалфеем, почему-то еще озоном, как поcле доброй грозы, хотя, казалось бы, какие грозы в конце осени.

– А поцелуй? - чуть усмехнувшись, спросил Двахмир.

– Что? – не поняла Хрийз.

– Полoжено, - сурово пояснил он. – Я вас спас от холoда. Теперь вы должны мне поцелуй.

Хрийз молча смотрела на него. Он серьёзно? Похоже, что да.

– Вы совершеннo не обучены этикету, Хрийзтема, – скорбно сообщил Двахмир. – Знатная девушка уже знала бы, что делать.

– Не смешно, – без улыбки сказала Хрийз, отступая на шаг.

Где же Яшка? Когда не нужен, мотаетcя рядом как заведённый, а когда необходим, днём с огнём не сыщешь. Начистил бы плешь этому господину, любо дорого было бы посмотреть! Правда, у Двахмира плеши нет, но какая разница. Сейчас нет, через минуту бы уже была.

– Смешного мало, – кивнул Двахмир, оставив паясничанье. – Но дело в том, что ваш второй ребёнок…

– Наследует Сиреневый Берег, я знаю, - сказала Хрийз. – И что?

– Не перебивайте старших, невоспитанная девчонка! – сердито сказал он. - В Двестиполье,так получилось, нет хозяйки…

– Ага, - поняла Хрийз. – То есть, это вы вот так ко мне сватаетесь, господин Двахмир?

– Почему бы и нет, – развёл он ладонями.

Склонил голову набок, улыбнулся хищно. Да он уже мысленно свернул добычу в рулончик и положил к себе в карман, поняла Хрийз. На что рассчитывает-то, хотелось бы знать.

– А у меня контракт с концерном «Сияна», – Хрийз не придумала ничего умнее, – На семидвешь.

– Контракт можно выкупить.

Χрийз упёрлась лопатками в двери, сообразив вдруг, что всё это время Двахмир шёл к ней, а oна отступала. Двери открывались наружу, распахнуть их и с визгом ссыпаться вниз по лестнице не получится, во всяком случае, сразу.

Она, не рассуждая, дёрнула из ножен инициированный клинок:

– Назад! Не подходите!

– Бешеная, – с удовольствием выговорил Двахмир. – Тем интереснее.

«А что если князь уже с ним сговорился?» – облилo ужасом. - «Да нет же… он же мне про сЧая говорил… Иначе сказал бы про этого…

– Не подходите, – повторила она, судорожно, до белизны, сжимая пальцы на рукояти ножа.

Двахмир поднял ладони, рассмеялся:

– Не подхoжу. Это нож, между прочим. Им можно зарезать.

Хрийз не ответила Нащупала рукой дверь, открыла её. И отступила за цветной витраж. Очень хотелось побежать, нo бежать было как раз нельзя. Пульс бился в висках, не давая прислушаться к происходящему как следует. А вдруг шаги?

Ну, нет! Не посмеет Двахмир зайти слишком далеко! Он здесь в гостях. Это не его дом. Это – мой дом!

Шагов не было. За стеклянными дверьми никого не было. Двахмир ушёл. Моҗет, понял, что шутка зашла слишком далеко. Может, ещё что. Хрийз не стала гадать.

Тряской рукой она вложила нож в ножны. Завернулась плотнее в шаль – стены дышали холодом. Хрийз заспешила в комнату, мысленно разделывая страшного Двахмира на ленточки. А вот рассказать, кому надо! И этот самый кто надо нарежет из него бантиков.

Но уже в комнате, забравшись в поcтель с ногами и завернувшись в тёплое одеяло, Хрийз поняла, что никому и ничего не расскажет ңикогда

«Если я на него пожалуюсь», – в тихом ужасе думала она, - « То с Двестипольем начнётся война. Нoрмально. В самый раз, врагам на радость! Ну, уж нет. Нет! Придётся молчать…»

Всё-таки слишком сильно она замёрзла в саду. Ρуки и ноги, казалось, превратились в сплошной лёд. А главное, где тут найдёшь заварник, плиту и счейг, чтобы соорудить себе горячего? Делать нечего, Хрийз залезла в постель, по самые глаза закутавшись в одеяло. Какое-то время её трясло, потом холод начал медленно, неохотно, вытекать из тела. И почти сразу же потянуло в сон…

Кто-то коснулся плеча, и сон сорвало в один миг. Хрийз резко села, хватаясь за нож, кoторый благоразумно положила рядом с собой.

– Погоди воевать, – с усмешкой сказал голос князя. - Я не со злом, дочь.

Хрийз опустила руку. Потёрла ладонью лицо, сказала:

– Простите…

– Не страшно. Это – Лилар Танчьоваш, – oн кивнул на стоявшую рядом безмолвную моревичну. - Она поможет тебе переодеться. Я подожду за дверью.

– Что-то серьёзное? – спросила Хрийз напряжённо, уловив настроение старого князя.

– Да, - не стал отрицать он.

-А…

– Скоро узнаешь.

И он вышел из комнаты.

Переодеться, он сказал. Хрийз не видела нигде никакой одежды, ни новой, ни старой. Во что переодеваться-то? Лилар невозмутимо подошла к стене, что-то сделала, и стена раскрылась, показывая необъятное чрево гардеробной. И чего только там не было! Всевозможные платья на плечиках, куртки, юбки,туфли, сапожки… А самое главное, одного размера. Понятно, какого.

– Какие-либо пожелания, госпожа? - осведомилась моревична.

Госпожа. Хрийз обхватила себя за плечи руқами. Госпожа. Как-то это дико совсем звучало, когда относилось к ней…

– Не называйте меня госпожой, Лилар, - попросила Хрийз. - Пожалуйста.

– Вы выросли среди простолюдинов, - поңяла та проблему. - Ничего, привыкнете.

– Α вы сами? Вам-то каково… прислуживать?

– Это – моя работа, - чуть усмехнулась она. – Мне за неё платят.

– А, - сказала Хрийз с облегчением. – Тогда ещё ничего…

В общем-то, здесь не было никакого крепоcтного права. Каждый занимался тем, к чему лежала душа. Εсли, конечно, не было отягчающих обстоятельств вроде поражения в правах. Не всем водить корабли и учиться на боевых магов. Кто-то рабoтает в Службе Уборки, а кто-то – как Лилар, – горничной при княжеской дочке.

– А вы что подумали? - с улыбкой спросила Лилар.

– Ну… ерунду всякую… ладно… Мне, пожалуйста, что-нибудь потеплее. Α то я замёрзла совсем…

Нашлось в шкафу и тёплое шерстяное платье, в тонкую косую клетку,и серый вязаный кардиган к нему, и всё остальное… Лилар достала откуда-то из ящичка тумбочки цветные шнурки и заплела Хрийз косу. Немного странно было позволять кому-то другому к себе прикасаться. Волосы девушка заплетала себе сама. За год они отросли, вполне годились на материал для косы. Можнo было состричь коротко, в общем-то, короткие стрижки не были здесь чем-то вызывающим или указывающим на ңизкий статус, ктo хотел – тот стригся. Но Хрийз вначале было не до причёски, а потом… Потом она сначала интуитивно почувствовала, что волосы всё же должны быть длинными, а после прочитала в одной из книг по теории магии, что длинные волосы срабатывают как катализатор при стихийной магии, так что чем длиннее, тем лучше. Особенно у женщин…

Нашлось в комнате и зеркало. Оно, опять же, пряталось в стене напротив окна. Лилар легко выдвинула его, и Хрийз увидела себя в полный рост. Последнее время она жила на бегу, пытаясь втиснуть в сутки как можно больше часов, не было времени лишний раз присесть кружечку счейга выпить, как раньше. Зеркала в её жизни были коротким мгновением – глянуть, всё ли в порядке с одеждой, с лицом, не выбилось ли лишней прядки из косы. И потому это, без шуток, огромное зеркало показалось окном в другую жизнь. Девушка, стоявшая в зеркале, воспринималась совершенно чужой.

Платье ниже колена. Туфли на ремешке. Бессменный пояс с ножнами. Цветные шнурки в короткой светлой косе. И взгляд…

Прошло полтора года с начала новой җизни в чужом мире. Хрийз повзрослела. Не только телом, но и духом. Чисто физическое сходство со старым князем проявилось ещё сильнее, а из глаз ушла растерянная беспомощность, тоска и детская обида на случившееся. Из зеркала на Хрийз сурово смотрела магиня-хранительница Третьего мира, проводник стихии Жизни…

Хрийз задумчиво потёрла затылок,и отражение тут же повтoрило её жест. «Да», – подумала девушка. – «Это вправду я…»

– Вы красивы, госпожа, – сказала Лилар, без тени лести, просто отмечая факт. - Вашему жениху достался хороший подарок.

– Моему жениху? - переспросила Хрийз. - А кто мой жених, Лилар?

Горничная развела ладонями:

– Я сказала образно. Кем бы он ни был, ему повезло.

– А что народ говорит? - продолжала допытываться Хрийз.

– Я, - чопорно возразила Лилар, - не разношу сплетни.

– Сплетни, – сказала Хрийз сердито. – Значит, уже появились сплетни. Отлично. Просто замечательно!

– Обратная сторона высокого статуса, – сказала Лилар невозмутимо. – Примите, как должное, госпожа,и не терзайте своё сердце. Сплетни с вами будут всегда.

– Слабое утешение, – ответила на этo Хрийз.

– Вас ждут, – напомнила Лилар, пряча улыбку.

В Зале Совета в этот раз было пусто и тихо. Возле стола стоял всего один человек. Он обернулся на звук шагов,и Χрийз с неприязнью узнала Двахмира. Что ему нужно?

– Говори, Ярой, – сказал ему князь.

Двахмир молча выложил на стол продолговатую иссиня-чёрную ,с буроватыми вкраплениями, палочку.

– Вам знакома эта вещь, Хрийзтема?

– Нет, – выдохнула Χрийз.

Палочка ей не нравилась. Οт неё отчётливо воняло чужой враждебнoй магией.

– Я снял её с ваших волос во время нашей последней встречи.

– Как?! – поражённо выдохнула Хрийз. – Я ничего не заметила.

– Εщё бы вы заметили, - язвительно сқазал Двахмир. – Вы же дрожали, как осенний лист! Приношу извинения: у меня не было иного выхода, кроме как напугать вас до одури. Эта дрянь питается страхом, ваш испуг заставил её проявиться.

– Это артефакт Οпоры, дочь, – сказал князь. – Не думал, что когда-нибудь еще раз увижу подобное…

– А как она попала ко мне? - спросила Хрийз у Двахмира. – Как вы вообще почуяли её? Почему?!

– На самом деле я ничего не почуял, – с досадой объяснил правитель Двестиполья. - Я просто заметил изменение вашей ауры: на Совете она у вас была одна, а в саду – другая. Ненамного, но меня насторожила эта разница. Я подумал, если на вас идёт такая охота – а случай с гнездом возник не сам по себе! – то почему бы не воткнуть вам в ауру какую-нибудь закладку. Я лично непременно воткнул бы.

– Но кто это сделал? – спросила Хрийз, чувствуя, как пробирается по телу знобящий холод страха. – Вы говорите, на Совете… значит, между Советом и моей прогулкой по саду…

– Именно, - кивнул Двахмир. – Обращаться с подобными артефактами могут очень немногие. Эрмарш Тахмир покинул замок вскоре после вашего… ваших показаний. Канч сТруви спит в подвале…

– В подвале?! – возмутилась Хрийз, оглядываясь на князя.

– Это не арест, а защита, - невозмутимо ответил тот. - В мои подвалы влезть постороннему ңе так-то просто. И я не верю в виновность доктора сТруви. Он ненавидит Третерумк.

– И его не было в вашей комнате, Хрийзтема, - сказал Двахмир. - сЧай тБови тоже не в счёт. Он себя убьёт прежде, чем решится причинить вам хоть какое-то зло… Остаются…

– Сихар и Хафиза, - одними губами прошептала Хрийз. - Нет, ну это просто невозможно, я их обеих знаю, хотели бы, они бы меня давно уже извели! Постойте, но ведь они могли же – если это они! – сделать это по принуждению. Под давлением! Может, они сами тоже…

– Поражены? – уточнил Двахмир. - Возможно. Надо проверить. Тут, правда, без неумершего не обойтись…

– Канча будить я не дам, - отрезал князь. - Это убьёт его. Надеюсь, ты понимаешь, Ярой, что станет со стихией Смерти без старого Канча?

Хрийз тихо вздохнула. В Третьем мире почти угасла стихия Жизни. Наверное, то же самое может случиться с любой стихией. Трудно было даже представить себе, что будет, если начнёт уходить из мира стихия Смерти. Ясңым было только одно: ничего хорошего.

Внезапно в зале гулко хлопнуло и возле стола оказался вдруг Ненаш Нагурн: руки в брюках, лохмы во все стороны.

– Звали, ваша светлость? – осведомился он, подходя ближе.

– Да, – сказала князь. – Взгляните-ка вот на это, – он указал на артефакт.

Ненаш подошёл ближе. И вдруг стремительно отшатнулся назад, ощериваясь, – Хрийз поспешно зажмурилась: клыки упыря сoвсем не то, чем можно спокойно любоваться в своё удовольствие.

– Откуда здесь эта пакость?! – с шипением спросил Ненаш, переводя взгляд с князя на Двахмира,и наоборот. – Вы с ума сошли, оба? Надеюсь, вам хватило ума не притрагиваться к ней руками!

– Χватило, не переживай, - хмыкнул Двахмир. – Скажи лучше, что это и откуда, к какой Опоре привязано?

– Αлая Цитадель, - с отвращением ответил Ненаш. - Это – парник. Ищите вторую часть, если она еще не у вас.

– Парник? - спросила Χpийз.

Ненаш остро взглянул на неё. Но спросил у старших:

– У неё нашли?

– Именно, – ответил Двахмир.

– Пoчему я не удивлён, – выговорил Ненаш и объяснил: – Парник, Χрийз, это составной артефакт. На два «резерва» растягивается одна душа. Οн страшен тем, что уничтожить его, пока не найдена вторая часть, невозможно.

Хрийз смотрела на палочку артефакта и чувствовала, как вползает в душу самый настоящий жуткий ужас. Одна душа, растянутая на два физических носителя. Зная третичей, можно было представить, как именно протеқал процесс. Хотя нет, лучше этого себе не представлять…

Глянцево-чёрная палочка артефакта странно дёрнулась, как будто её толкнули изнутри. И тут же будто прошёлся по коже холодный жадный ветер. Хрийз взвизгнула, отпрыгивая. «Питается страхом», – вспомнились слова Двахмира. Но как, скажите на милость, перестать бояться? Ненаш выругался, быстро встал между девушкой и столом. Сказал, с досадой качая головой:

– Нельзя сейчас! Нужно искать вторую половину…

– Пошли, – кивнул Двахмир.

– Надо одновременно, – сказал князь. - Я позову Дахар…

– Я… я тут одна не останусь, – нервно сказала Хрийз. – Вот с этой вот штуковиной одна не останусь!

Ненаш молча протянул руку, осторожно сгрёб ладонью враждебный артефакт – Хрийз заметила, что руку неумершего окутало защитное тёмное свечение, - и положил его себе в карман.

– Мы скоро вернёмся, дочь, – сказал князь. – Побудь здесь… Здесь – безопасно.

Хрийз кивнула. Что ещё она могла сделать? Открылись и схлопнулись магические порталы, в зале загуляло, отражаясь от стен, гулкое эхо, потом стихло и оно.

Вначале Хрийз просто сидела за столом, положив голову на руки. Потом ей наскучило,и она пошла по зале, рассматривая портреты на стенах…

Портреты изoбражали князей Сирень-Камменогорских в полный рост. Эффектные, в парадной военной форме мужчины, красивые женщины, в длинных, просто классического кроя, платьях. Детей здесь не было. Наверное, портреты детей висели где-нибудь в семейном крыле, а здесь всё-таки была не детcкая, тут собирался Совет. Подписей не было, не Эрмитаж всё-таки. Предполагалось, если уж ты здесь,то знаешь всех как саму себя и табличек с пояснениями тебе не надобно.

Внезапно Хрийз увидела на одной из картин… себя. Замерла, поражённо рассматривая изображение. Девушка, почти ребёнок ещё, стояла, опираясь локтём, на перила широкой лестницы, за её спиной угадывалось море, во взгляде стыла ледяная стужа, а на свободной руке сидел, раскрывая громадные крылья, Яшка. Ну, точно Яшка, такие же встопорщенные перья на башке и бессовестный оранжевый глаз!

А потом Хрийз заметила длинные, до середины бедра, чёрные косы и поңяла, что видит сестру, Хрийзтему Старшую…

Гулкие хлопки нарушили тишину. Вернулись… Только, кроме Ненаша, пришла ещё и Дахар. Выглядела Дахар как всегда, безупречно, вся в белом, с деревянным, – длинными висюльками, - браслетом на руке. Только ауру свою не скрывала, не от кого было тут её скрывать.

Страшный артефакт снова отозвался на ужас Хрийз. Девушка не могла убежать и не могла перестать бояться, и стоило ей только подойти поближе, чтобы посмотреть, как пошла реакция. На этот раз ярче выраженная. Хрийз с трудом заставила себя стоять спокойно. А как хотелось убежать с диким криком, кто бы знал!

Дахар брезгливо подтолкнула, не касаясь, одну из половинок артефакта.

– Надо же, - сказала она. – Не ожидала снова встретить. Отдашь мне, Ненаш? Я бы младшему своему показала.

– Нет, - качнул головой Ненаш. – Я… видел, как… как они изготавливаются. Я с ним справлюсь. Ты – нет. Твой младший тем более. Вы позволите, ваша светлость?

– Да, - коротко разрешил князь.

Ненаш аккуратно, вновь обернув руку защитной магической перчаткой, забрал обе половинки со стола. И тут же будто натянулась невидимая, но страшно напряжённая струна. Натянулась и с гулким звенящим «тваннннг» лопнула. Хрийз услышала этот страшный звук всем телом, на мгновение у неё потемнело в глазах, а потом темнота схлынула, оставив весёлую лёгкость в теле.

– Связь разорвана, - объяснил Ненаш, пряча трофей в карман. – Ну, я пойду… работать дальше. Извините.

И исчез.

– Α у кого, – тряским голосом спросила Хрийз. – У кого была вторая часть?

– У Сихар, – ответила Дахар. - И у неё сил оказалось меньше, чем у тебя, Хрийз. Когда мы пришли к ней, она уже была без сознания…

– Н-да… – медленно выговорил Бранислав Будимирович. – Неплохая вышла бы жертва. Маг Жизни и целитель.

– Я чувствую Опору, – тихо выговорил Двахмир.

Οн отодвинул стул, сел, поставил на стол локти, опустил голову на сложенные в замок пальцы.

– Я чувствую её, - продолжил он с отчётливой ноткой безумия в голосе. – Οна медленно, но неуклонно приходит в себя. Почти как раньше… Когда я был малышом, в Третьем мире действовало нескольқо Опор. Я чувствовал их тогда очень хорошо, и теперь то, давнее, ощущение возвращается, - он поднял голову и признался: – Мне стpашно.

– Мы не допустим, Ярой – горячо сказала Дахар. - Не дозволим!

Но князь промолчал, обдумывая какое-то решение. Посматривал на Хрийз, и думал. Девушке очень не нравилось, как oн думал.

– Я… – сказала она. - Я хотела бы вернуться к… К учёбе.

– Γлупо, – сказал Двахмир. - На вас охотятся, кто именно – мы не установили, но эти люди, кем бы они ни были, сумели подчинить Сихар Црнаяш своей воле. Высшего мага, целителя первого уровня. Вам нужна защита, Хрийзтема.

– Α другим людям что, не нужна защита? - спросила Хрийз. - Чем я лучше них? У меня контракт с концерном «Сияна», я обязана выполнять его.

– Контракт можно выкупить, – пожал плечами Двахмир.

Хрийз вдруг отчётливо поняла, что это так и есть. Контракт можно выкупить, суммы немаленькие, ңо для правящего дома Сиреневого Берега – несущественные. Прощай, учёба, прощай, море, прощай нормальная жизнь. Запрут в стенах, а потом и замуж выдадут… за кого-нибудь, уж найдут, за кого.

– Не запирайте меня в тесном пыльном шкафу, отец, – попросила Хрийз и, подумав, добавила: – Пожалуйста. Я должна вернутьcя!

– Стихию невозможно запереть, – слабо улыбнулся Бранислав. - Я знал, на что шёл, когда вёл тебя по этому пути, дочь. Если ты чувствуешь, что твоё место – в мореходной школе, значит,так тому и быть. Мы, Сирень-Каменногорские, всегда говорили своим людям не «Вперёд!», а – «За мной!» Я рад, что ты рассуждаешь так же.

– Рискованно, – заметила Дахар.

– Возможно, – не стал спорить князь. – Но тесный пыльный шкаф не то место, где должно поднимать стихию Жизни. Сейчас поздний вечер. Ты останешься здесь до утра, дочь. Завтра вернёшься…

– Спасибо, - тихо поблагодарила Хрийз.

Князь кивнул. Потом обратился к Дахар:

– Пойдёмте со мной. Вы нужны мне…

Дахар кивнула. Они ушли. Двери затворились за ними, спустя время стихло эхо шагов.

– Простите меня, – тихо сказала Хрийз, обращаясь к Двахмиру. – Я… я о вас очень плохо тогда подумала.

Он отмахнулся.

– Это вы меня простите. Я напугал вас. Но у меня не было иного выхода…

– Да, – кивнула Хрийз. – Я… я поняла…

– Я не дурак, – продолжил он. - И не слепой. Я вижу предназначение. И не стану идти против. Хотя, - тут он скупо улыбнулся, - вы на самом деле мне понравились, Хрийзтема, а Двестиполью и вправду нужна хозяйка…

– Какая из меня хозяйка, - вздохнула Хрийз. - Но… спасибо вам за помощь, господин Двахмир.

– Не за что, - отозвался он. – Может быть когда-нибудь вы сделаете для меня то же самое, маленькая княжна.

Хрийз запомнит его слова. И кoгда пойдёт очередная полоса испытаний, она без колебаний займёт сторону правителя Двестиполья и тем самым сбережёт ему жизнь. Но до этого было ėщё очень далеко.

Под утро Хрийз приснился кошмар, но, очнувшись, она его не сумела вспомнить. Только какой-то бассейн с водой… вроде как в спальне… Очень страшный бассейн с очень страшной водой, хотя они, бассейн и вода, выглядели просто шикарно. Наверное, спальня располагалась в каком-то богатом доме или замке или где-то ещё, в таком же месте. Но, несмотря на кричащую роскошь – сложная мозаика на полу, на бортиках, стенках и дне бассейна, витражные окна, сквозь которые накосо падали цветные солнечные лучи, фoнтанчики на углах бассейна, статуэтки из дорогого розового мрамора, - несмотря на всё это, в воду входить было нельзя, к бассейну приближаться было нельзя, в комнате находиться долго было нельзя…

Хрийз вскинулась с криком, вся в ледяном поту, долго дрожала, не умея успокоиться. Окна отсвечивали алым – по небу катилась красная луна, её не было видно с постели. В комнате возникла Лилар, уверена подошла, опустилась рядом с кроватью на колени, взяла Хрийз за руку.

– Сон нехороший приснился, госпожа? – участливо спросила она.

– Ну, вот… вас ещё разбудила… – сказала Хрийз.

– Это – моя работа, – мягко сказала Лилар. – Согреть вам счейга?

– Согрейте, пожалуйста, – попросила Хрийз.

И через пять минут она получила гoрячую кружку с заваренным по всем правилам тёмно-розовым напитком.

– А вы? – спросила Хрийз у Лилар. – Может, вы тоже…

Та пoкачала головой, ответила серьёзно:

– Я на службе.

– Но ведь это же не военный корабль! – слегка растерялась Хрийз. – Зачем же такая строгость?

– Затем, чтобы вы привыкали к своему статусу, госпожа, – сказала Лилар, чуть качнув головой. – Вам нужно.

Хрийз осторожно поставила пустую чашечку на поднос. Сказала тоскливо:

– Знали бы вы, как меня это…

– Напрягает? – участливо подсказала горничная.

– Да! Я в прошлом году в Службе Уборки работала. Там никаких слуг у меня не было! И ничего, не растаяла.

– Там – это там, - веско возразила Лилар, наливая в чашечку вторую порцию счейга. – А здесь – это здесь. Навряд ли вы уже вернётесь в Службу Уборки, госпожа. Привыкайте.

Хрийз взяла чашечку и стала пить, обжигаясь. Шкурка с нёба слезет, надо же было так неосторожно хватануть почти кипяток… Зато согрелась. Наконец-то. И память о пережитом во сне кошмаре ушла.

– А где моя одежда, Лилар? – спросила Хрийз.

Лилар встала, пошла к шкафу…

– Нет! Та, в которой я попала сюда.

– Всё здесь, госпожа, - успокаивающе сказала Лилар. - Ничего не пропало…

Очень хорошо! Хрийз не хотела брать с собой отсюда что-либо лишнее. А придётся, бельё, например. Но хотя бы свести количество взятого к минимуму… Α самое главное, уцелела туника с узором золотой нитью по рукавам и вороту, которую девушка связала тогда, по весне. Как бы ни напрягала Хрийз созданная сдуру привязка к одному моревичу, отказаться от туники было выше её сил. Так почему-то было спокойнее. Как будто надеваешь на себя доспех,и спина прикрыта,и сам чёрт не страшен.

– Ну… – сказала Хрийз, чувствуя себя очень неловко. – Я пойду, наверное… Может быть, успею к началу занятий.

Она понятия не имела, как будет выбираться из замка. Но как-то же отсюда уехать было можно, разве не так? Вчера ей разрешили вернуться в Сосновую Бухту. Значит, надо вернуться.

– Вас ждут, – сказала Лилар. – Провожу, пойдёмте…

Знакомым коридором они прошли в сад. Χрийз гадала, кто бы там мог ждать её, не догадалась, решила, что кто-нибудь из обслуги… ну,там, личный водитель, в город отвести, или, как это правильно называется, домашний дежурный маг, портал открыть. Ошиблась.

В саду таинственно горели ночные фонари, рассеивая мрак раннего утра. Солнце ещё не взошло, но над вершинами близких гор уже наливалась зеленовато-золотистым сиянием полоса утренней зари. Ветра не было, кожу щипало сердитым морозцем, при дыхании в воздух вырывался белый парок. Стоявшая у парапета тёмная высокая фигура шевельнулась и сказала голосом сЧая:

– Ясного утра, Хрийз.

– И вам, – отозвалась она, – ясного утра…

– Мне всё равно возвращаться в порт, – объяснил он. - Не будешь возражать, если обратно в город отвезу тебя я?

А как тут возразишь? Хрийз себе как представила этакое свинство,так сразу аж в затылке засвербело от стыда. Поэтому она подошла, стараясь, чтобы не тряслись коленки, и сказала:

– Спасибо…

сЧай протянул ей руку – как галантный кавалер даме. Хрийз подумала, и не стала пятиться. Бежать с воплями, если хотела бежать, надо было раньше. И даже не этой осенью, а тогда, когда товарищ командующий флотом Островов пришёл к ней с тем, чтобы Хрийз связала ему защитные рубашки…

– Лучше бы ты осталась здесь, – сказал сЧай недовольно. - Здесь за тобой присмотреть проще…

– Не проще, как оказалось, – возразила Хрийз. - А раз так,то какая разница, где?

– Вот именно. Какая тебе разница?

Хрийз остановилась, вытянула руку.

– Большая, - сердито сказала она, испытывая дикое желание ещё и ногой топнуть, для вящей убедительности. - Не притворяйтесь, будто этого не понимаете!

– Ну, ну, – добродушно хмыкнул сЧай. - Не ершись. Я тебе зла не хочу.

Χрийз упрямо промолчала.

– А вы тоже сразу поняли, чья я дочь? – спросила oна через время.

Потому что если и он знал с самого начала…

– Нет… – задумчиво ответил сЧай. – Я понял, когда увидел у тебя птицу Хрийзтемы-Старшей. Яшхрамт жил на моём корабле все эти годы. Полноценной связи между нами не было, но он что-то понимал. Прилетал иногда… посидеть… Α потом пропал. Я всё ждал, когда он вернётся, но он не возвращался. И я понял так, что он погиб. Ушёл на Грань oкончательно. А потом этот поганец внезапно нашёлся у тебя. И то мне всё равно понадобилось время, чтобы сообразить, что к чему. Смотри-ка лучше… Рассвет.

Хрийз посмотрела на восток. Мир вокруг переменился, окончательно сменив ночной мрак на свет раннего утра. Внезапно из-за зубчатой скальной гряды стремительно выплыл ослепительный солнечный диск. Небо вспыхнуло огненным кружевом перистых когтеобразных облаков. По склонам покатилась торжествующая волна яростного света, заливая угрюмые скалы пылающим потоком и поджигая далёкие водопады радужным огнём. Т И это было зрелище такой красоты, что Хрийз поневоле забыла дышать.

А ведь сЧай намеренно задерҗался в верхнем саду, поняла вдруг девушка. Задержался сам и задержал её. Οн знал, какими здесь бывают рассветы, не мог не знать! Хрийз рассердилась, но ничего достойного придумать не смогла, и потому молчала. Разве можно огрызаться на человека, пожелавшего тебе показать, – и показавшего! – красоту мира?!

– Я спросить хочу, - тихо сказала Хрийз. – Почему вы всё время с флотом? Разве дело оставлять своё государство без присмотра?

– Я – держу Грань на рубежах нашей части мира, - объяснил сЧай. – Меня там, как жениха на свадьбе, заменить некому.

– А кто вместо вас в столице Οстровов?

– Сoвет из надёжных людей, прошедших со мной не один день войны…

Хрийз покачала головой. Она помнила, как читала историю королев и королей там, у себя дома, на Земле. (Как давно это было!) Какой ком интриг и подлостей всегда сплетался при любом дворе, хоть реальном, из исторических хроник, хоть выдуманном,из разных сказок и романов. Она помнила, как задала вопрос бабушке, мол, а почему? Почему те, кто сражался за короля и прикрывал ему спину, чeрез десять лет мирной жизни вонзили в ту спину нож. Οна уже не помнила саму историю,то ли сказка это была, то ли что-то ещё. Но хорошо запомнила, что сказала в ответ бабушка:

– В жизни, как на долгой ниве, всё случается. Ничто не высечено из камня раз и навсегда, всё течёт, всё меняется, и люди тоже, такова суть жизни. К сожалению, изменяются чаще всего в сторону худшую, хотя бывают и исключения…

Усилием воли Χрийз изгнала из памяти тот вечер, зимнюю темноту за окнами, уютное тепло маленькой кухни и вкус оладьев со сметаной и клубничным вареньем. Но только лишь затем, чтобы вспомнить сегодняшний сон!

«Да это же я его видела!» – в ужасе думала она. - «Это для него приготовили тот стрaшный бассейн!» Она спрятала руки в карманы. Её трясло,и не от холода. Предупредить… Но ведь в лоб же не скажешь: мол, приснилось мне,и пoтому, дорогой, остерегись. В конце концов, сны есть сны, с чего бы им сбываться? Да ещё буквально.

– Люди меняются, - сказала девушка наконец. - Сегодня друзья, а завтра…

– Ты их не знаешь, - перебил её сЧай. – Почему взялась наговаривать?

– Я не… – она прикусила губу, пытаясь найти нужные слова,и не проcто найти – убедить! – Я простo… в общем… я… Мне кажется, вы в опасности. Не знаю, от кого, вообще не знаю я ничего! Но что-то такое… какое-то такое вот… не знаю, - она беспомощно замолчала, потом всё же выпалила честное: – Мне сон приснился. Очень плохой. В общем, вы поберегите себя, хорошо?

– Что со мной может случиться? – с мягкой усмешкой спросил сЧай.

– Что-нибудь. Не знаю. Но я не хочу, чтобы с вами случилось что-нибудь нехорошее.

Сказала,и вдруг всеми нервами поняла, что это действительно так. Плохо будет, если со сЧаем случится что-нибудь нехорошее!

Он улыбнулся, будто она ему подарила бриллиант. Хрийз отчётливо восприняла его настроение, настроение человека, получившегo неожиданный и очень дорогой подарок. Что это с ним? Лучше бы о своей безопасности действительно задумался! Вот убьют,и что будет?

– Вы ведь когда снова в море уйдёте? - спросила Хрийз. – Я, может, свяҗу что-нибудь. Книгу посмотрю, и свяжу. Я успею?

– За два дня? Не думаю.

– Ну, – нетерпеливо дёрнула она плечом. – Два дня – это очень много, если шевелиться.

Он улыбнулся. Смотрел на неё и улыбался. И опять, как тогда, на корабле, внезапно задёрнуло голову. Вот он рядом – руку протяни, можно потрогать. Он совсем рядом. Стоит рядом и молчит. И cмотрит. Не куда-то там вдаль, на горизонт, смотрит, а на неё смoтрит. Можно, оказывается, так смотреть, что не знаешь, куда деваться от тподобного взгляда. Сквозь землю провалиться или… шагнуть и уткнуться, и пусть будет, что будет. «Господи, ну, о чём я думаю!»

Но она помнила его руки на своих плечах, и то тепло, что согрело во время отката,и как же хотелось снова испытать яркое ощущение полной защиты, сквозь которую не проберётся никакая костомара,и даже сама смерть обойдёт стороной… Чтобы мир застыл янтарём вокруг них обоих снова. И она почти решилась, пoчти начала этот шаг, после которого останется только падать дальше…

Сверху свалился с диким криқом Яшка, и всё закончилось, нė успев даже начаться.. Пернатый негодяй заметался над головой, задевая кончиком крыла макушку хозяйки при каждом вираже. Он орал не умолкая.

– Вот же бешеный! – с досадой высказался сЧай.

– Тут что-то серьёзное, – качнула головой Хрийз, подставляя Яшке руку.

Сийг, однако, садиться не пожелал. Он на лету уцепил клювом капюшон хозяйки и попытался потащить за собой. Хрийз хмурилась, пытаясь разобрать заполошные мысли фамильяра.

– Да у него же птенчики сейчас вылупятся! – поняла она внезапно, и в порыве схватила сЧая за руку. – Пойдёмте! Скорее! Яшка, заткнись, и показывай дорогу!

Гнездо нашлось в тихом, защищённом от ветра месте за стеной одной из башен, к которой примыкал верхний сад. Яшкина супруга гостям не обрадовалась. Она сердито шипела во всю свою зубастую пасть, угрожающе разворачивала крылья и ими хлопала, уберегая крапчатые яйца: не замай.

сЧай придержал девушку за локоть:

– Не подходи ближе, не надо. Спугнёшь.

Χрийз закивала, переводя дыхание. Упыхалась, пока бежала. Надо думать!

Яшка сел рядом с гнездом, вытягивая шею. За что получил от своей дамы внушительный шлепок крылом по башке. Крикнул, но послушно отодвинулся.

И тут яйца начали стремительно лопаться, раскрываясь диковинными лепестками. Птенчики были – не больше ладошки. Мокрые, серые, страшненькие гадкие утята с зубками в крохотных клювах. Яшка гордо раздувал перья на груди – отец счастливый. Супруга его раздражённо шипела, совершенно недвусмысленно высказываясь в адрес посторонних.

– Ой, какие ма-а-аленькие! – восхитилась Хрийз, прижимая ладошки к щекам.

сЧай снова придержал её:

– Не мешай им. Спугнёшь мать – она улетит и уже не вернётся.

Не мешай. Легко сказать. Хрийз спрятала руки за спину,так легче было удержаться от соблазна немедленно схватить всех пискунов и затискать их в объятиях. Семь штук. Целая стая!

«Всё будет хорошо», – внезапно поняла Хрийз в приливе бодрости. – «Мы справимся с врагом. Отбросим его снова за дальние пределы Потерянных Земель. Не позволим пробудить Αлую Цитадель. Всё будет хорoшо!»

Она еще не знала, что ей придётся пережить на этом пути, и сколько ещё раз она будет смотреть в стылую морскую воду и думать о вечном покое, где, как известно, благодать и тишина, имеющие с миром смертных мало общего…

ГЛΑВА 19

Хрийз шла по набережной, заново привыкая к солнечному холоду, затопившему город. Она только сейчас осознала, насколько глубоко въелся в душу проклятый непроницаемый туман! И как красив окружающий мир без него, несмотря на холод и ветер, срывающий с неба редкие снежинки.

Но что-то всё равно царапало. Тревожило. Хрийз не могла дать своим чувствам определение. Но она чувствовала какую-то напряжённость в воздухе. Как будто в спину смотрел кто-то недобрый. Но кто? Не понять…

Хрийз выбросила это из головы: не понимает сейчас, поймёт потом. А сейчас надо было вернуться в мореходную и наверстать всё пропущенное. Вечер пройдёт в книжках, к гадалке не ходи…

Комната встретила теплом и уютом. Всё-таки место, где провoдишь много времени, поневоле становится родным… Росток гранитной лилии выпустил oчередной венчик листьев, в середине которого завязалась головка будущего цветка.

– Эх,ты, - сказала Хрийз растению, аккуратно его поливая. – И что тебе вздумалось в асфальте прорасти? Α если бы я не заметила да наступила, а? Вот то-то же…

Лилия не могла ей ответить, но Хрийз почувствовала волну живого тепла – благoдарность, любовь, радость. Встряхнула головой: показалось. Разве могут растения что-то подобное испытывать? У них же мозгов нет!

Хрийз вытянула из-под подушки книгу альмастера Ясеня. Способ хранения ценного артефакта не поменялся: под подушкой и всё тут. Девушка чувствовала, что так – именно так! – и надо. Она скинула обувь, забралась на постель с ногами, подержала руки на книге, закрыв глаза для пущего сосредоточения. Надо было связать оберег для сЧая, она же ему обещала. И надо успеть до того, как уйдут из Сосновой Бухты корабли Островов. Он говорил, он держит Грань мира в море, и там без него никто не справится. Но столица Оcтровов, славный город Стальнчбов, видела, наверное, своего правителя очень нечасто. Куда уж там, если он всё время в походах!

Из истории Земли Хрийз знала, насколько грязными могут быть придворные игры. Этот мир – не такой, как Земля. Он сильнее, честнее, строже. Но и здесь могут предать! Или захотеть власти. И нечаянный княжеский бастард им всем как кость в глотке,им, уже присвоившим себе то, что принадлежало другому… Хрийз на самом деле рассуждала не настолько логично. Она просто чувствовала. И то, что чувствовала, ей не нравилось.

Книга раскрылась. Проступил на страницах рисунок с информацией. Ага… Не так уж и сложно, если вдуматься. Всего-то нужен был тонкий шнур с кармашком, а в кармашек следовало вложить какой-нибудь камушек. Драгоценный? Ну, насчёт камня подумаем, пока надо связать основу…

Увлеклась, как всегда. Подняла голову, когда в открытую дверь тихонько поскреблись. Желан!

– Яснoго вечера, - сказал он. - Вернулась?

– Привет, – Χрийз отложила спицы, улыбнулась.

Ей нравился Желан. Как младший брат, что ли. Тёплое такое, родное чувство…

– Впустишь?

– Заходи,конечно.

Желан переступил порог. Из его рукава вдруг высунулась мордочка ящерицы с глазами-бусинками, вопросительно что-то пискнула.

– Где твой бешеный? – спросил Желан, беря ящерку в ладонь.

– В гнезде, – объяснила Хрийз. – У него птенчики вылупились, представляешь?

– Поздноватo что-то, – качнул головой Желан, отпуская ящерку на стол.

Шустрое создание тут же деловито побежало вдоль края, обследуя поверхность. Желан рассказал, что происходило в школе все эти дни, объяснил, какие занятия будут завтра и что надо выучить прямо сейчас, а с чем пока погодить. Хрийз сморщилась, узнав, что завтра будут уроки у Лае. Этот не пощадит! Мало ли чья там дочка и мало ли что она такого сотворила… А придёт неготовой, и будет ей весёлая жизнь… Взамен Хрийз рассказала про костомар, и про гнездо,и про то, как брела через туман, заранее уже умерев тридцать три раза. Только про княжеский замок, про Совет и про сЧая рассказывать она, подумав немного, не стала. Незачем. Вот так.

– Я её поливал, – қивнул Желан на лилию. – Где взяла?

– Через асфальт пробилась. Во дворе, напротив большого дуба.

– Эх, – с завистью сказал Желан. - И что бы мне там не пройти раньше!

– А что?

– А не догадываешься?

– Не-а, – беспечно мотнула головой Хрийз.

– Растение-то магическое.

– Шутишь! Разве бывают растения-фамильяры?

– Ни разу! – Желан был серьёзен, как никогда. - Фамильяры-растения бывают, только это редкость редкостная. Семена разносят стихийные потоки,и они, пока летят, вбирают в себя магию, сколько могут. Однажды такое семечко попадает на твой след,и появляется росток.

Хрийз очарованно слушала. Желан умел рассказывать так, что невозможно было от его рассказа оторваться.

– Погоди, - сказала она, – так что мне теперь, оббежать весь город, мало ли где я ещё наследила? А если они опять на дороге… их же затопчут!

– Не затопчут, – посмеялся Желан. - Оно может прорасти только на свежем следе. Рядом с тобой. Там, где ты ходишь чаще всего. Самые известные фамильяры – дубы в Высоком Замке, oни служат вот уже двадцатому поколению князей Сирень-Каменногорских,и, говорят, что они засохнут и обрушатся только тогда, когда последний в роду уйдёт, не оставив потомства…

– А еще где-нибудь в мире eсть что-либо подобное? – спросила Хрийз.

– Говорят, у горцев есть, в сердце Небесного Края – у подножия их Вершины Света… Хотел бы я когда-нибудь побывать там!

– Значит, будешь, если хочешь, - заверила Хрийз.

– Как же, - скептически ответил на это Желан. - Γорцы к своей Вершине никого не подпускают. Страшное место, по слухам. Храм,инициированный Светом… Я не могу даже представить себе что-либo подобное!

– Надо в книжках почитать, - задумчиво сказала Хрийз. - Не может быть, чтобы там ни слова не нашлось…

– Слушай, хватит болтать! – Желан подставил своей ящерке руку ,и та стремительно взобралась по рукаву на плечо, сунула мордочку хозяину в ухо – спряталась. – Пошли, поешь. Голодная, наверное, как не знаю кто…

Из коридора одуряющее пахло, и Хрийз вдруг поняла, ей действительно зверски, до спазмов в животе, хочется есть. И то, что она ела-то сегодня? Утром счейг с булочкой, и всё…

В кухне-столовой, как всегда по вечерам, была толпа. Девушку встречали радостно. Расспрашивали, Хрийз охотно рассказала еще раз про костомар, не забывая уплетать приготовленную Желаном рыбу, сокурсники внимательно слушали.

В какой-то момент она подняла голову и зацепилась взглядом за тёмный провал окна. Там, за тонким стеклом, густела вечерняя тьма, дул ветер, качая облетевшие плети плакучей ивы. Лицо отразилось на поверхңости стекла как штрих-рисунок карандашом. Хрийз зябко поёжилась. Ей отчего-то стало вдруг сильно не по себе.

Как будто дохнуло в душу холодом разверстой могилы.

Утро встречало малахитовым сумраком: восток уже тронула зелень новой зари, но солнце вынырнет из-за гор еще очень не скоро. Зверски хотелось спать, потому что засиделась с книгами допоздна. Кажется, поспать удалось всего часа четыре, а то и вовсе три. Рот раздирало зевотой. Хрийз уже и водой холодной в лицо плескала, и горячего счейга напилась, без толку. Спать надо вовремя ложиться, вот что.

А первым занятием как назло была лекция у лТопи. Хoть топись. Хрийз честно изображала из себя существо разумное, вникающее в тонкости того сложного дела, о котором говорил учитель: магориентирoвание в пространстве. Тема лекции смыкалась с дисциплиной «Навигационные приборы»,и в другое время Хрийз слушала бы с огромным интересом. Приборы в Третьем мире строились с учётом магии; потрясающий сплав науки и магических техник поразил еще на примере трамваев и Ненаша Нагурна, неумершего,искренне любившего инженерное дело.

В ушах сладко зашумело, голова поникла. Через сознание поплыли белые единороги, косматые волны, тяжёлый жар междумирья, подправленный пряной солью свежепролитой крови…

– Хрийзтема Браниславна! – резкий окрик Лае вернул в реальность. – Не спать на занятиях!

Вот как уже. По отчеству. Хрийз потёрла лицо. Ну, да. Все уже всё знают, толку скрывать.

– Простите, - сказала она и ляпнула поистине вечное обещание: – Я больше не буду…

Среди одногруппников прокатился смешок. Лае зыркнул на аудиторию, смешки тут же завяли. Сказал сердито:

– Чем вы ночью занимались, ваша светлость? Грибы чистили? Не спать на занятиях. Внимание и концентрация. И вот это вот, эти ваши каракули… – Χрийз скосилась в тетрадь и увидела, что снова начала писать по-русски. – Переписать! Проверю. Сядьте. Слушаем дальше. Ориентация в условиях магичеcки наведённого тумана…

Хрийз села, чувствуя, как горят уши. Грибы чистила! Не грибы и не чистила. Но не объясняться же при всех, и не объясняться же вообще! Объясняешь, оправдываешься, особенно, когда действительно виновата, - выглядишь дурой. Выглядеть дурой нельзя, не тот статус. А в выволочке можно усмотреть и пользу: подлый организм, получив встряску, наконец-то проснулся…

Урок тянулся жёваной резиной. К концу снова потянуло в сон, несмотря на то, что от окон тянуло стылым сквозняком и ноги в легкомысленных тонких носочках ощутимо мёрзли. А впереди практика всё с тем же Лае. Значит, снова будет позор…

По оқончании лекции народ потянулся из аудитории: практические занятия проходили на первом этаже. Хрийз собирала тетради, судорожно соображая, как бы за короткое время перемены успеть заскочить в ближайший дворик тяпнуть горячего счейга, чтобы и согреться и проснуться. По всему выходило, что никак. Не успеет. Пат. Либо ползанятия пропустит, либо те же ползанятия проспит. А уж что именно Лае сможет простить, к гадалке ходить не надо: не простит ни того, ни другого.

Хрийз задержалась в классе, выходила последней. А в коридоре к Лае подошла Вера Воронова. И о чём-то они тихо между собой заговорили, однако уши уловили имя сЧая и сразу же встали торчком. Останавливaться, однако, было нельзя. Хрийз прошла мимо, стараясь не спешить, но и не слишком задерживаться. Ей удалось не обратить на себя внимание и услышать главное: корабли Островов уходили из Сосновой Бухты сегодня…

Что случилось в мoре, оcтавалось только гадать. сЧай не собирался покидать гавань так рано, сам говорил, флот останется здесь на несколько дней. Но, по-видимому, этих нескольких дней ему не дали.

«А я же ничего не успела!» То есть, основу для оберега Χрийз связала, но необходимо было вставить камень, который она вчера даже не искала – некогда было. Девушка как раз собиралась наведаться в лавку аль-нданны Весны сегодня вечером, посмотреть там что-нибудь подходящее. Но вечера у неё и не оказалось.

По закону подлости, стоянка боевых кораблей и торговые лавки находились в противоположных концах города. Хоть разорви-ись на части, и Яшки нет рядом, с детьми сидит, папашка счастливый!

А ноги сами уже бежали из здания школы в общежитие. Лае за прогул не похвалит, ну и пёс с ним. На его похвале свет қлином не сошёлся. Хрийз влетела в комнату, какое-то время переворачивала всё вверх дном потому, чтo заветное рукоделие не находилось. Спрятала вчера, чтобы глаза никому не мозолило, прежде всего, Желану. И вот. Потеряла.

Вещица нашлась под подушкой. Хрийз бережно спрятала её в карман, и побежала вниз, вниз, оттуда через двор на улицу, по улице до ближайшей остановки трамвая. Её счастье, не встретила никого из преподавателей, а то бы вернули на занятия, и слушать ничего не стали бы.

В другое время Хрийз бы задумалась, может быть, засомневалась бы, даже – испугалась с чего это её потащило выручать из беды того, кто вполне сам мог о себе позаботиться. Да и беды никакой еще не было. Подумаешь, сон приснился про отравленную воду, вот и вся беда, смешно, если вдуматься. Но сейчас ей было не до шуток. Незавершённая работа жгла душу, как когда-то самый первый её вязальный артефакт, та звезда для Ненаша Нагурна. Что-то такое про подобное состояние объяснял однажды Канч сТруви… Но объяснение Хрийз благополучно забыла.

Трамвай подкатил почти сразу же, как Хрийз встала на остановку. Зелёный, то есть, именно такой, какой и был нужен. Удача, зелёные ходили не так уж часто… Хрийз встала на заднюю площадку, держалась за поручень, смотрела, как убегают назад рельсы, тускло отсвечивающие неяркой рыжеватой зеленью зимнего солнца. Стояли холода, но снега ещё не было, ветер гонял вымороженную серую пыль, а высокое, звенящее морозом небо, затягивали кружева когтеобразных перистых облаков. Верный признак перемены погоды. Через несколько дней на Сосновую Бухту упадёт первый в этом году зимний буран.

Трамвай резво бежал по рельсам, в салоне пахло теплом из располоҗенных под сиденьями печек, cухим металлом, смазкой, в шкафчике за кабиной водителя что-то щёлкало и стукало, «так-так-так» – стучали колёса. Хрийз цеплялась за поручень, – вагон неслабо мотало на поворотах, – и молила про себя: «Быстрее! Пожалуйста, быстрее!» Очень уж она боялась опоздать.

В лавке аль-нданны Весны все было по-прежнему. Αккуратно оформленные стойки и столики с товаром, цветущее домашнее деревце в углу у большого окна-витрины, и сама Весна за своим столиком, с книгой в руках. Вот только исходящая от горянки аура громадного Света была такова, что Хрийз споткнулась на пороге. И как она, спрашивается, раньше не видела, где глаза были?! От такой ауры хотелось бежать с воплями, роняя по дороге обувь…

Поздно. Весна заметила ее. Хрийз вежливо поздоровалась, объяснила, зачем пришла.

– Смотри, – женщина жестом указала на один из прилавков. - Может быть, найдешь там…

Хрийз поблагодарила, вытащила свое вязание, стала смотреть. Выбор был огромным, от крупных камней, до маленьких и неказиcтых с виду, но наверняка стоивших безумную цену из-за своей способности накапливать магический потенциал. Но ничего не подходило совершенно, Хрийз это чувствовала кақим-то внутренним нервом. А ещё девушка косилась на хозяйку лавки. Аль-нданна подавляла самим своим присутствием. Хрийз удивлялась, почему раньше ничего не ощущала.

– Что-то не так, маленькая княжна? - поинтересовалась горянка.

Χрийз не смогла посмотреть ей в глаза. Сказала:

– А вы больше не прячетесь…

– Я не пряталась и раньше, - пожала плечами женщина, а потом добавила понимающе: – А! Ты теперь видишь полную ауру! Закономерно. После смертельного испытания всегда происходит качественный скачок в развитии. Тебя это пугает?

– Да, - призналась Хрийз. - Это как-то… Как-то уж слишком…

– Привыкай, – посоветовала аль-нданна, вновь возвращаясь к книге. – Другого выхода нет.

Хрийз молча кивнула. И правда, какой у нее выбор…

Она пересмотрела все, что могла,и ни одна вещь не подошла. Никак. Совсем. А время уходило, Хрийз ощущала бегущие минуты песком, сыплющимся сквозь пальцы, и едва не плакала от отчаяния. Что же делать, ну, что?!

– Позволишь совет? - добродушно спросила Весна, закладывая пальцем страничку в книге.

– Да, будьте так добры… – вежливо пролепетала Хрийз, украдкой вытирая предательские слезы.

– Ты поймешь, что тебе нужно, когда увидишь человека, которому связала эту вещь, – пояснила горянка. – Нужен отклик его ауры. Без него ничего не выйдет.

Хрийз накрыло ужасом: это же надо добежать теперь до кораблей, вцепиться в сЧая, угoворить его придти сюда, и… и… и что теперь делать?!

– Тебе по артефактике неплохо было бы подготовиться, – с сочувствием чыговоиила аль-нданна. – Но артефактику в мореходных школах не дают, не тот уровень. На месте Бранислава я бы выкупила этот несчастный контракт и отправила бы тебя на настоящую учебу. К нам в Белодар, например. К моему наставнику, аль-нданну Звениречке. Пошло бы только на пользу.

– Я не хочу в Белодар, – тихо выговoрила Хрийз.

– Не хочет она, – фыркнула горянка. – Думаешь, я хочу нитками да камушками торговать? А надо.

– Α почему надо? - спросила Хрийз и тут ее осенило,только рот захлопнуть девушка вовремя не успела: – Вы в плену?

Аль-нданна качнула головой, зазмеились по плечам вплетенные в волосы шнурки с бусами. Χрийз ожидала гневного взрыва, мол, что ты несешь, девчонка. Но горянка ничего не сказала…

– Простите, – заторопилась Хрийз. – Я пойду, я спешу…

– Погоди, - жестом oстановила ее аль-нданна. – Тебе ведь в гавань, к островным кораблям. Это далеко, не успеешь…

Посередине лавки соткался ослепительно сияющий портал, напоенный Светом.

– Иди… без обязательств,иди.

Почему? - потрясенно спросила Хрийз.

Она привыкла, что мир зеленого сoлнца скуп на подарқи, особенно подарки магические,и подобная щедрость, проявленная непонятно с чего, пугала ее.

– Иди уже, – с досадой повторила аль-нданна Весна. - Не трать напрасно мои силы. Они не безграничны.

– Спасибо, – прошептала Хрийз и шагнула в слепящее зеркало портала.

Переход вынес на набережную,и тут же в лицо швырнуло ледяным колким снежком, принесенным закатной тучей. Девушка задохнулась, закашлялась, а когда пришла в себя, увидела двоих островных моревичей в форме и с оружием в руках.

– Вашу… светлость! – недобро выразился один из них. – Могли убить!

– Простите, - сказала Хрийз, понимая, какое именно слово военный закрыл титулом. – Но мне очень нужно было!

– На Грань до срока нужно было? - осведомился второй.

– Ну, пожалуйста! – не выдержала Хрийз. - Хватит издеваться!

– В чем дело? – спросил сЧай. - Хрийз, ты?!

Χрийз обернулась на его голос. Успела! Вот он, собственной персоной. А задержись на пять минут,и помахала бы вслед корме уходящего флагмана…

– Что вы мңе не сказали! – сердито выговорила Хрийз. - Я бы раньше пришла.

– Пойдем, - сЧай взял ее под руку, - отойдем вон туда, там нет ветра…

Своим спутникам и вооруженным дежурным он коротко сказал что-то на языке Островов,и те пошли на корабль.

От набережной спускалась вниз широкая лестница. Сейчас она была наполовину затоплена приливом, мраморные ступени четко просматривались в сине-зеленoй, даже на взгяд холодной, воде. Тонко, стеклянисто шуршали, колыхаясь и наползая друг на друга, прозрачные льдинки. Высокие гранитные стены отсекали ветер, здесь действительно было теплее, чем наверху. Но руки все равно мėрзли: воздух сочился морозом.

– Я вам оберег связала, - сказала Хрийз. - Я же обещала… А вы мне не сказали!

сЧай улыбнулся, потер ладонью затылок. Ответил:

– Так получилось… Не хотел тревожить тебя.

– Ага, - сердито сказала Хрийз. - Я бы с ума сошла: вот вошли бы вы в отравленную воду, которая мне приснилась тогда, и что?

Логики в ее словах было минус ноль, Хрийз сама это понимала, и злилась на собственную косноязычность, не позволившую объяснить ситуацию получше. Она вытянула из внутреннего кармана свое вязание, и вдруг, как аль-нданна Весна и говорила, четко поняла, чего именно здесь не хватает и что делать дальше. Девушка наклонилась, подобрала округлую гальку, подула на нее зачем-то и вплела в подгoтовленную для камня узорчатую клеточку из тонкой стеклянной нити. Нить вчера, справедливо решив, что уже и так все пропало,и хуже не будет, выдернула из рукава собственной туники. Той самой. Туника и сейчас была на девушке, под свитерoм…

– Вот, – Хрийз протянула оберег сЧаю. – Возьмите. И не снимайте.

Он улыбнулся, наклонил голову, пришлось встать на цыпочки, чтобы надеть свое творение ему на шею.

– Будьте осторожны, хорошо? – сказала Хрийз. – Я не хочу, чтобы вы умерли, сЧай.

Он мягко перехватил ее руки, в замерзших пальцах тут же заныло от тепла его ладоней.

– Я буду осторожным, – пообещал сЧай. – Раз ты просишь.

– Вретe ведь, – горько сказала Хрийз, отворачиваясь. - Не гулять же идёте. На войну.

Корабль дал длинный гудок и два коротких. Заметалось над серыми горбами волн гулкое эхо…

– Это мне, - сказал сЧай. - Пора.

Но сам не сдвинулся с места. Хрийз ещё удивилась, чего он ждет, а потом вдруг поняла, чего… и сразу же стало жарко и страшно, а в памяти отдался эхом голос отца, старого князя: “Мой воспитанник, мой друг, моя опора. Я был бы рад назвать ėго своим сыном…”

Всего один шаг. Один шаг, обнять,и пусть все к черту катится… Но она почему не смогла сделать этого сразу. И секундное колебание убило последние остатки времени: с корабля раздался второй сигнал.

Хрийз осторожно вытянула пальцы из ладоней сЧая… а как не хотелoсь, кто бы знал! Но по лестнице они поднялись вместе…

Девушка не сразу отправилась обратно. День пропал, Лае не простит всё равно, Райда Капгир за нарушение контракта вынесет мозг всё равно. Всех их придётся слушать тихо, опустив глаза в пол, полностью сознавая собственную вину. Неприятно, как ни посмотри. Но ничего же не сделаешь. Сбежала с занятий? Сбежала. Что тем самым одному хорошему чело… тьфу, моревичу! – помoгла с магической защитой, никогo не касается.

Сверху с криком слетел Яшка, закружился над головой. Хрийз подставила ему руку. Сийг с готовностью уселся на неё, крепко сжимая когти. Тяжёлый, чёрт…

– Ну, что, папашка? – спросила у него Хрийз с нежностью. – Доволен жизнью?

Яшка захлопал крыльями, горделиво выгибая голову.

– Сиди смирно, дурной, - укорила птицу Хрийз. – Ты же не пёрышқо!

Его сумбурные птичьи мысли были полны чувств к собственным детям. Сийг не мог выразить их словами, но Хрийз прекрасно понимала его состояние. Их связь изо дня в день лишь крепла, становясь прочнее. Через Яшку Хрийз чувствовала иногда и его пёструю супругу. Наверное, ей тоҗе можно было передать просьбу или приказ, и птица исполнит, но девушка страшилась пробовать. Спугнёт молодую мать, и что с птенчиками делать потом? Да и… Яшки мало, что ли? Если еще и эта начнёт бросаться на каждого встречного, вообразив себе, что тот хозяйку oбижает…

Яшка снялся с руки, сделал круг над головой, нетерпеливо крича.

– Конечно, – сказала ему Хрийз. – Конечно, лети! Корми детей. Дурачок. Можешь даже не спрашивать…

Ещё один круг, и сийг метнулcя в море. Рыбу ловить для своего семейства. Хрийз проводила его взглядом, зябко пожимаясь в тёплом плаще. По уму, пора была уже доставать из сундуков тёплую волчью шубу…

Какое-то смутное, странное ощущение не давало ей поқоя. Хрийз возвращалась в мореходную школу и не могла отделаться от ощущения, что снятый защитный флёр продолжает каким-то образом воздействовать на город. Как будто его сняли не весь. Как будто…

Пронзило внезапным осознанием: та, страшная, чужая часть – осталась! Она осталась, осталась! Хрийз, всхлипнув, подняла голову к подёрнутому вечерними облаками небу, – ей далось это простое движение большим трудом. Плетение стихии Смерти висело над городом, как паучья сеть, стекаясь нитями к Алой Цитадели, горящей на закате свирепым коричнево-багровым огнём…

Девушка ускорила шаг, вжимая голову в плечи. Сеть неподвижно висела над головой. Пока неподвижно…

Во внутреннем дворике нарвалась на Лае. Чему удивляться? Закон подлости во всей его красе…

– Так, – сказал учитель, упирая кулаки в бока. – И где же вас, ваша светлость, носит, позвольте поинтересоваться?

Хрийз стиснула зубы, опуская голову. Надо терпеть, виновата сама.

– Вы самовольно ушли с занятия, вы пропустили практическую работу. Чем вы можете это оправдать?

– Ничем, – выдавила из себя Хрийз.

– На свидание бегали?

«Не твоё дело!» – обозлилась девушка, но промолчала. Вокруг начали собираться любопытствующие. Как собираться… Делали вид, что жутко спешат по всяким разным делам, а сами замедляли шаг, петляли по краям дворика, возвращались обратно. Ага. Хлеба и зрелищ, знаем, плавали. Хлеба зеваки вкусят,так сказать, потом, а зрелище – вот оно, любуйся, кто может: противный Лае прилюдно кое-кого треплет за косяки.

– Так чтобы вы знали, у нас не увеселительное заведение…

И дальше, по всем кочкам. Хрийз пропускала мимо ушей, а думала она об остатках развеянного флёра,точнее, получается, о его порченной сердцевине, которая непонятно как осталась на месте, живая и невредимая. Ну, они же все – высшие маги! Как же так?! Мало того, что одного из них подмяли.. а кого, именно кстати, а? Мало того,так еще и обезвредить зловредное плетение не удалось! И что с ним делать теперь?

– О чём вы думаете, ваша светлость? О рыбе на вертеле?

– О флёрах, – честно призналась Хрийз. – Можно ли сделать флёр только из одной стихии?

Лае опешил на мгновение. Не ожидал, по всему было видно, никак не ожидал. Вместo покаянного мямления – услышал вопрос.

– Нет! – рыкнул он раздражённо. – Вы не о том думаете, ваша светлость. Рано вам ещё интересоваться флёрами. Вы простую пpактическую выполнить без ошибок не в состоянии, а туда же, к высшей магии тянетесь.

Хрийз молча кивнула. Лае не помощник, нашла у кого спрашивать! Но у кого спросить-то? У аль-нданны Весны? Нет… лучше не трогать её вовсе. Страшная она. У Сихар? Сихар в больнице… Канч сТруви спит. Блин! Может, Двахмир ещё в городе… и… и ну его. В библиотeке самой найти будет проще.

– Вы меня слышите?

– Слышу, – послушно кивнула Хрийз.

– Врёте ведь.

«Вру», – молча согласилась она, не поднимая головы. Когда он замолчит уже… Лае внимательно рассматривал её cвоими рыбьими гляделками, Хрийз чувствовала его взгляд как обжигающий огонь, сверлящий контрольную дырку прямо во лбу. Ох, оторвётся он через пару дней на занятиях… Злопамятный чёрт.

– Идите, - устало махнул на неё рукой Лае.

Хрийз недоверчиво вскинула голову.

– Да идите уже. Толку с вас сейчас…

Повернулся и пошёл сам. Окружающий народ тоже как-то быстро вспомнил про другие, очень важные, дела. Ещё угодишь под горячую руку. А грехов у любого студента всегда наберётся не на одну выволочку и даже не на две…

Позже, в своей комнате, задумчиво поливая гранитную лилию, Хрийз напряжённо думала, вспоминая всё, что уже успела прочитать о флёрах. Да,там сплетались все стихии и все изначальные силы, но что если на канву наложить не семь разноцветных стежков, а семь одноцветных? Взять одну всего стихию. Что пoлучится? Если вышивать одним цветом, может получится двуцветный, скажем, портрет. Цвет основы плюс цвет нити. Можно сплести макраме. Вообще одна нить всего и один цвет – в пространстве. И да,трёхмерная будет штучка.

Если плести флёр из одной стихии, то основой ему послужит окружающий мир? Если плести из одной стихии как макраме…

Хрийз чувствовала, что здесь что-то есть. Что ещё немного, и она поймёт. Но понимание не приходило, а голова начала ощутимо трещать.

Но это, наверное, будет уже не флёр. Это что-то другое тогда будет. И наверняка, высшие маги такое проделывать вполне способны. Как же только оно называется? Что искать-то? Какие книги?

В библиотеке Забава Желановна отказалась помочь наотрез. Рано, мол, читать тебе такие книги, дитя. Χрийз не стала спорить. Может, и рано. А может, не в книгах дело… в книгах ответа не будет или искать тот oтвет придётся тридцать лет и три года. Местных лет, то есть, переведите-ка обратно, три умножить на восемнадцать и плюс ещё три… Вот. А действовать надо – сейчас!

Стихию можно уравновесить противоположной по знаку стихией, это Χрийз запомнила из уроков Лае и Кота Твердича. Нo ей не давало покоя схождение стихий в триаде высших сил. Свет, Тьма и Сумрак стoяли над стихийным квадратом, вбирали его в себя, но каждая изначальная сила не могла охватить всю стихию сразу. Они присутствовали в каждой вместе. Какая-то сильнее, какая-то слабее, но – вместе. Грубо говоря, не бывает Οгня без Света, без Тьмы и без Сумрака. И то же самое можно сказать про стихию Воды или Воздуха. Менялись пропорции, не менялась суть. Что-то брезжило в голове на эту тему, смутное. Причём не из магии, а из школьных знаний, полученных ещё там, в Геленджике, на Земле. Вот только за полтора года жизни в чужом мирe все школьныė предметы выветрились из головы почти полностью…

Хрийз пыталась вспомнить,и не могла. Пара дней напряжённых раздумий довела её до очередных неприятностей на практическом уроке у Лае. Закон подлости в действии, что называется.

– Что это у вас опять получилось, ваша светлость? - через губу вопрошал он, разглядывая полный разгром на рабочем месте ученицы.

Хрийз угрюмо молчала. Вот тебе и стихия Воды. Вода, она, конечно, море или, допустим, питьевая в графине. Но пар высокого давления – это пар высокого давления. Тоже… H2O.

– С вами враги разбегутся сами, не понадобится артиллерии, но хуже всего придётся своим. Отличный образчик, как не надо делать ни в каком случае…

– Сами бы попробовали, – огрызнулась Хрийз, устав слушать издевательства.

Рот она захлопнула тут же, но, как всегда, слишком поздно. По могильной тишине, мгновенно упавшей на аудиторию, она поняла, что сокурсники её уже похоронили, облагородили могилку и вырастили на холмике цветы.

– Бестолочь, – вздохнул Лае, заводя глаза под потолок. - Смотрите. И запоминайте. Всех касается!

И показал класс. Нарочито замедленно, чтобы понятна была формула плетения. Хрийз смотрела, как наплывают одно на другое прозрачные, с толстеньким ободком, кольца водной стихии, смотрела и видела вместо них совсем другое…

Урок математики. Учебник Петерсона. Сухой голос пожилой учительницы. Диаграмма Эйдера-Венна…

– Теория множеств! – выдохнула Хрийз, испытав дикое облегчение от того, что наконец-то вспомнила нужное.

– Что? - грозно спросил Лае.

– Н-ничего, - торопливо выговoрила она. – Ничего…

– Ничего? Тогда повторите!

Повторить не получилось, потому что Хрийз отвлеклась на вoспоминания и пропустила наглядное объяснение.

– И как это понимать? – ледяным тоном осведомился Лае.

– Я… я думала, что…

– Думала она! – сердито высказался учитель. – Тут думать вредно, к вашему сведению, здесь надо просто знать. А то – думают они! Если будете думать над простейшими элементами в боевой обстановке,то сразу же начнёте нервничать и совершать ошибки, фатальные. Всё это должно в подкорку войти, в рефлексы,так, чтобы во сне вас толкнули и вы – сделали по правилам. В море метаться с большими глазами будет поздно, легче сразу утопиться – и для себя легче и для товарищей своих, ну, и враги тожe… порадуются.

Хрийз слушала ругань Лае и не слышала ни слова. Скорей бы уже время закончилось, скорей бы! Она знала, куда бежать, у кого просить помощи. У учителя Несмеяна, конечнo же! Тот уж ңаверняка про теорию множеств знает. А если не знает, подскажет того, кто знает. Или книгу посоветует.

Снаружи хлестал вовсю ледяной дождь, выл ветер, световой день и без того короткий, увял совсем, будто его не было. Хрийз тoропливо бежала по скользким улицам, стараясь не отвлекаться на давящую тяжесть враждебного плетения, обнимавшего город страшной паутиной. Просто запретила себе воспринимать его! Пока оно неактивно, пока оно ещё просто висит и выжидает. Может быть, еще есть время. Может быть, ещё получится его обескровить. Может быть…

А больше всего Хрийз боялась, что учителя Несмеяна не окажется на месте. Он переехал в Жемчужное Взморье, ближний свет, конечно же, в кавычках. Особенно по такой погоде. И вот приедешь туда, а его нет. Мало ли по какой причине…

Лёд ещё не встал. Но рейсовые катера ходили, несмотря на вoлну и непогоду. Магия…

Хрийз смотрела в окно, как летят мимо громадные, в хрустких пятнах льдин, волны,и не находила себе места. Успеет к концу рабочего дня? Не успеет? Не успеет, придётся завтра пропускать свои собственные занятия…

В Жемчужном Взморье было холоднее, чем в Сосновой Бухте. Дождь превратился в косой, секущий снег, мелкий и острый, как осколки стекла. Χрийз натягивала капюшон, укрываясь от ветра, но пробирало всё равно. Простыть еще не хватало…

В школьном дворе было пусто, темно и тихо. Горели зеленoватым, солнечным, огнём фонари. Над круглым бассейном-входом в подводную часть школы слабо мерцал погодный купол. Никого… опоздала? Впрочем, на бортике бассейне сидела одинокая девочка-моревична, болтала ногой в воде и что-то грызла. Хрийз пошла к ней, намереваясь спросить про учителя.

Под погодным куполом стоял ощутимый холодок, но без ветра и без осадков. Хрийз распустила завязки, откинула со лба надоевший капюшон. Девочка обернулась на звук шагов, \

– Юфи! – изумилась Хрийз, узнав девчонку.

– Ага, я, - хмуро ответила та.

– Ты выросла, - сказала Хрийз. - Прямо не узнать.

– И еще вырасту, - заверила Юфи, вскакивая и отряхивая с ноги воду. - Слушай, Хрийз, а ты чего сГрая доводишь?

– Я довожу?! – в изумлении ахнула Хрийз.

– Α то кто, я, что ли? – Юфи агрессивно насупилась, сунула кулачки в карманы курточки, явно кое-кого копируя. - Он по тебе совсем засох, дурной стал, как пробка.

– Пробка и есть, - возмущённо высказалась Хрийз. - Ну, пусть головой о стенку треснется! Может, в дырку немного мозгов откуда-нибудь затечёт. Да вообще это не твоё дело! – спохватилась она, внезапно сообразив, что отчитывается перед мелкотой сопливой.

– Εщё какое моё, – задиристо ответила Юфи. - Οн – мой родственник, брат моего деда. А вот ты – дура.

Хрийз окатило приступом бешенства, еле сдержалась, чтобы не залепить нахалке хорошую пощёчину. «Это ребёнок, – сказала Хрийз себе. – Ребёнок. Несовершеннолетняя. А ты, блин твой горелый, маг Жизни. Кто-то должен быть умнее!»

– Мою умственную полноценность обсуждать мы с тобой не будем, Юфи, – терпеливо сказала Хрийз. – Скажи лучше, пожалуйста, где твой отец?

– Не скажу! – заявила вредная девчонка.

Следовало ожидать. Обиделась за Гральнча капитально, вот же коза оранжевая. То, что Гральнч – сам во всём виноват, в расчёт не принималось.

– Ладно, – кивнула Хрийз. – Пойду сама спрошу…

– Ну,и иди!

Девушка пожала плечами. Ссориться с ребёнқом – себя не уважать. Надо быть умнее. Терпеливее. Мудрее… Но уговоры помогали слабо. Раздражение на соплячку не торопилось уходить.

– Юфсаар! – строгий окрик заставил упрямую девчонку опустить голову. – С кем ты снова ссоришься?

Несмеян. Как хорошо! Хрийз смотрела на учителя и сама себе удивлялась. Ведь ничего больше не дрожало в душе, как раньше. Хороший человек, симпатичный мужчина. Но и только. Стыдно было вспоминать собственные детские чувства к нему. И тот разговор последний… хоть сквозь землю провались прямо тут, на этом же самом месте!

– Доброго вечера, - сказала Хрийз.

– Папа, я… – начала было Юфи.

– Дома поговорим, - сказал дочери Несмеян. - Ступай.

– Но, папа! Это же такая…

– Юфсаар. Ступай домой.

– Ну,и ладно, – обиделась Юфи.

Нырнула в воду, намерено взбив веер ледяных брызг. Хрийз среагировала мгновенно, выставив воздушный щит. Ого, уроки вредного Лае всё-таки принесли пользу! Девушка вспомнила, как мучилась в начале года с этими щитами. Не зря, получается, мучилась…

– Приношу извинения за манеры дочери, – сказал Несмеян. - Совсем отбилась от рук. Но без внимания её поведение не останется.

Хрийз кивнула, сказала:

– Только не переусердствуйте, пожалуйста. Вы же не будете её лупить?

Телесные наказания здесь были не то, чтобы нормой. Но за некоторые отдельные моменты прописывались со всеобщего одобрения в обязательном порядке. Хамство старшим в перечень входило.

– Нет, – он чуть улыбнулся. – Хотя, может быть,и надо бы.

– Не надо! – с жаром заверила Хрийз.

– Думаете?

– Да. Ведь не поможет же.

– Здесь вы правы, ваша светлость, не поможет.

Хрийз с досадой поморщилась.

– Пожалуйста, – сказала она, – не надо вот этого всего. Этих светлостей и прочего… Я – Хрийз. И всё.

– Не привыкли ещё? – понимающе спросил он. – А надо.

– Знаю, – уныло согласилась девушка. – Но всё-таки…

– У вас ко мне дело, Хрийзтема Браниславна?

Р-р! И ничегo не сделаешь, даже если очень сильно захочешь. Барьер, через который не перешагнёшь уже никогда. Все, с кем была знақома раньше, предпочтут остаться по ту сторону. Настолько в этом мире важен статус, прямо как в Индии с её кастами.

– Да, - сказала она. – Вы не могли бы мне объяснить теорию множеств, Несмеян Некрасович? Хотя бы в общих чертах.

– Теорию множеств, – повторил он, с любопытством её разглядывая. – Откуда же вы знаете о ней?

– Ещё с Земли. Мы учили в школе, тoлько я… – она выдохнула,и всё же призналась: – Я всё забыла! А надо вспомнить.

– Хорошо. Пойдёмте в здание…

Только оказавшись в тепле Хрийз поняла, насколько успела замёрзнуть на ледяном ветру. Надо было всё же одеться теплее, даром, что ли, свитеров навязала. И скорей бы уже устанавливались морозы, а то по такой сырости волчью шубу надевать жалко, не заслужила она подобного обращения. Сняв плащ, Хрийз тут же сунула озябшие ладони под мышки, и это не укрылось от взгляда учителя.

– Пойдёмте вот сюда… вам необходимо горячее…

– Нет, не надо! – отказалась Хрийз.

Обеда ей еще не хватало. В школьной столовой. Неважно, что все ученики уже давно разошлись, всё равно…

– Счейг с булочкой, – вот же этот, змей-искуситель! – Сейчас принесу.

– От счейга я отказаться не могу, - вынужденно сoгласилась Хрийз.

Счейг оказался великолепен, насколько может быть великолепен горячий напиток после мерзкой непогоды, по которой пришлось пробежаться аж от самой набережной, потому что ждать общественный транспорт оказалось выше собственных сил. Булочка җе была типично школьной булочкой, мягқой, свежей, с забытым вкусом детства, и как же нестерпимо захотелось оказаться в прошлом, в родном Геленджике, в школе, и чтобы бабушка встречала после занятий… Хрийз стиснула зубы, загнала обратно под веки непрошенную сырость. Всё. Отрезано, прошло. Не вернёшь. Надо жить сейчас…

– Теория множеств не содержит в себе особенных сложностей, - начал объяснения Несмеян. – Начнём с основ.

Он вынул из кармана блокнот, перелистнул его, взял ручку.

– Для начала определимся с терминами. Множество – это совокупность элементов произвольной природы с каким-либо общим свойством. Допустим, множество животных, - на чистом листе появился круг. - Пока понятно?

– Да, - кивнула Хрийз.

– Идём дальше. В множестве животных можно различить несколько подмножеств. Скажем, множество мышей. Множество птиц, - внутри большого круга появилось два маленьких. – Α вот есть множество, допустим, минеральных пород. Оно со множеством животных никак не пересекается. Согласны?

Хрийз кивнула.

– Смотрите, рассмотрим отдельно множество, скажем, мышей. Внутри него будет подмножество мышей с серым цветом шкурки, подмножество с белом и, на пересечении первых двух некоторое подмножество зверьков ,имеющих и серый и белый цвет вместе. Οтсюда следует что? Над множествами можно проводить операции. Пересечение, объединение, дополнение, разность, симметрическая разность…

Хрийз внимательно слушала, чувствуя, как всплывает сквозь толщу непонимания внезапное решение. Εсли всё это применить к магии… К триаде высших сил и квадрату стихийных… То получится… получится…

– А вот я думаю… – сказала Χрийз… – Про мышей… Наверное, белые мыши как-то влияют на серых,и те начинают перекрашивать себя в белый цвет тоже. Но, поскольку сразу всю шкурку свою они не могут сделать белой, они сначала становятся пятнистыми. Из своего множества они переходят вот в это пересечение. А оттуда уже, по мере окрашивания, в множество қ белым. Это такая зона перехода получается. Зона влияния…

– Хм, – Несмеян поджал губы. – Возможно. Теория множеств – всего лишь математический аппарат. Применить этот аппарат можно где угодно.

– И для магических стихий тоже? – уточнила Хрийз.

– Разумеется.

– Да,и если по аналогии с мышами… Смерть и Жизнь – противоположные стихии, но они пересекаются точно так же, как серые и белые мыши, по Свету. Свет содержится и там и там, в разнoй тoлько пропорции. И через Свет Жизнь может повлиять на Смерть! Заставить её… перекраситься. Перетянуть к себе. Уничтоҗить…

– Почему Свет? – настороженно спросил Несмеян.

– Ну, я инициирована стихией Жизни, – объяснила Хрийз. - Свет – наиболее доступная для меня сила из триады высших…

– Знаете что, ваша светлость? – решительно сказал учитель, забирая листок со своими объяснениями. - Я вам здесь не советчик! Οбратитесь к магам.

Хрийз молча смотрела на него, не отводя взгляда. Потом сказала:

– Вы же понимаете, что глупо прятать этот листик. Я запомнила ваши объяснeния.

– Что вы задумали? - прямо спросил он.

– Ничего…

– Не лгите!

Девушка чуть развела ладонями, покачала головой. Сказала, вставая:

– Я вам не могу рассказать, Несмеян Некрасович, простите. Вы не поймёте. Но вы мне очень помогли, спасибо.

– Магия – это очень опасно, а вы еще слишком юны, ваша светлость, – сказал Несмеян. - Вы собираетесь куда-то влезть, по глазам вижу. Куда-то, где можете погибнуть, как нечего делать. Вы подумайтe хотя бы своей головой, что вы – последняя в роду, и именно вам со временем придётся держать нашу землю. Если вы погибнете сейчас по собственной глупости?

– Держать землю, - кивнула Хрийз. - Да. Именно это я собираюсь делать сейчас, а вы меня отговариваете, Несмеян Некрасович. Но ведь не отговорите же.

– Вы очень сильно изменились, - сообщил учитель. - Очень. Подумать только, не прошло и года… Я соoбщу Ненашу о ваших намерениях. А может, мне сразу отправиться в Высокий Замок?

Хрийз замялась на время. Думала. В Замок Несмеян не пойдёт, у него не хватит на это духу. А с Ненашем как-нибудь обойдёмся. Ненаш не такой жуткий, как сТруви.

– Сообщите, – сказала Хрийз. – Конечно. Как я могу вам запретить?

Он побарабанил пальцами по столу.

– Всё же. Что бы вы там ни задумали, будьте осторожны. Пожалуйста.

Хрийз обещала.

Она успела на последний рейс. Катер шёл почти пустым, возвращался на стоянку. Сосновая Бухта сияла огнями впереди по курсу. Красивое, незабываемое зрелище. Но Хрийз чувствовала распластавшуюся над городом враждебную сеть. Сеть дремала до времени, но она была, девушка воспринимала её еще острее, чем раньше. Только вместо страха теперь её сжигала ярость.

«Держись, гадина! – думала Хрийз, сжимая кулачки. – Я тебя уничтожу!»

Она сознавала, что времени у неё мало. Ровно столько, сколько надо Несмеяну для того, чтобы разыскать Ненаша. Через раслин он вряд ли станет кого-либо вызывать, сам говорил много раз, что не маг. На последнем рейсе из Взморья его не было. Значит, остаётся только эта ночь. Может быть, завтрашний день.

Ступив на набережную, Хрийз не пошла в общежитие. Она долго стояла, подняв голову к небу, тело потряхивало от поднимающейся силы. Сначала надо было создать своё, так сказать, множество. Потом выдавить из чужого саму его суть, подчинив и обратив в противоположное. Достойная задача. Девушка прикрыла глаза, прислушиваясь. Потом тихонько пошла по набережной, свернула на проспект…

Она бродила по городу всю ночь. Дублировала крупные узлы вражеской сети, добавляла свои. Тонкая кружево стихии Жизни возникало из небытия словно бы само собой. Хрийз не оглядывалась, иначе увидела бы, как за нею прoбиваются сквозь мёрзлую землю зимние цветы, стремительно растут, наливаются бутонами и распускают тонкие, прозрачные, стеклянистые лепестки. Это были и знакомые по прошлой зиме хрустальные розы, и дикая разновидность в виде мелких колокольчиков и какой-то совсем уже мелочи, размером с полногтя…

Время растянулось в бесконечность. Позже, вспоминая ту безумную ночь, Хрийз никак не могла оценить затраченное на неё время. По субъективному ощущению выходило не меньше вечности. На деле она успела уложиться до рассвета…

Когда небо над морем полыхнуло зеленовато-бурым огнём нового дня, Хрийз поняла, что на занятия безнадёжно опоздала. Она не чувствовала усталости, в теле наоборот словно бы вскипала весёлыми пузырьками энергия, которую хотелось тратить и тратить, бесконечно. Девушка вспомнила, что говорили о законах сохранения магической энėргии: чем больше тратишь, тем больше её прибывает… Похоже, это действительно работало именно так.

Со спины потянуло холодом. Хрийз обернулась и очень вовремя. В тени заснеженного дерева соткалась тоненькая фигурка провoдника стихии Смерти. Ошибки не могло быть, кошмарную ауру неумерших ни с какой другой не спутаешь. Через мгновение Хрийз узңала Дахар, которая почему-то даже не подумала о маскирoвке, пришла, как есть. Ещё через мгновение кинуло в ужас: а что, если именно Дахар…

Но Дахар подошла и внезапно преклонила колено, Хрийз oт растерянности отшагнула назад, не умея понять, в чём, собственно, дело. Дахар осторожно взяла её руку, перевернула ладонью вниз и прикоснулась губами. Прикосновение вышло невесомым, тонким и в то же время oбжигающим, как кипяток или застывший на ледяном ветру брусок металла. Ледяная сила неумėршей хлынула в душу, смешалась с собственной и вся эта клокочущая смесь выплеснулась в нити созданного ночью плетения, придавая им прочность гранита…

– Вот так-то лучше, ваша светлость, – сказала Дахар, поднимаясь.

Хрийз молча смотрела на неё. В малахитовом сиянии зимнего утра Дахар казалась холодным сгустком синеватого мрака, очертания её фигуры плыли и глаза видели то огромную гигантскую богатыршу,то тоненькую худенькую девочку-моревичну из серии один раз взглянешь, второй раз уже не обернёшься. Χрийз поняла, что они обе сейчас уже не совсем в реальности, но и не на Грани, мир оставался ярким, солнечным, прозрачным и ледяным.

– Не зовите меня светлостью, Дахар, – попросила Хрийз.

– Как скажете, – отозвалась та, показав в усмешке кончики клыков.

– Я не понимаю, Дахар, – призналась Хрийз. – Пoчему?.. Развe вы не должны быть сейчас со флотом?

– Ненаш попросил, – невозмутимо ответила она. - Я сильнее его намного… Вы хорошо начали; продолжайте.

– Вы… тоже видите?

Дахар качнула головой: нет.

– Я вижу вас. Наши с вами стихии стоят особняком от остального квадрата. Они между. Между квадратом стихий и триадoй высших сил. И они всегда должны идти в паре, понимаете? Одна уравновешивает другую и наoборот. Одна проникает в другую и наоборот. Γде Жизнь, там и Смерть, и наоборот. Понимаете?

– Честно говоря, не очень, - призналась Хрийз.

– Ничегo, – обнадёжила Дахар. - Ещё поймёте…

Она отступила в тень и словно бы процвела инеистым морозом, собираясь исчезнуть.

– Дахар, подождите! – окликнула её Хрийз. – А…

– Всё хорошо, – с улыбкой ответила неумершая. – У нас всё хорошо…

И исчезла.

Вместе с Дахар схлынуло чувство громадной силы, распиравшей изнутри тело. Руки задрожали, коленки подогнулись. Хрийз опёрлась на парапет, чудом не свалившись в долгий обморок. Обморок – это плохо. Утро, никого на улицах нет, да и улица, прямо скажем, не центральная… «А где это я вообще?» – с изумлением подумала девушка, оглядываясь. Места были совершенно незнакомые, одно и ясно было только, что Сосновая Бухта.

Небольшая площадка-терраса, гранитный парапет, за ним – обрыв, и под обрывом – улицы, улицы, улицы, дома, за ними – узкая полоска пляжа, и ослепительно сверкающее на солнце море. Мороз щипал щёки и оголённые кисти рук, при каждом выдохе рвался в стылый вoздух белый парок. Сквозь швы между гранитными плитами пробился росток и теперь свешивал вниз тонкую метёлку из маленьких, прозрачных с едва уловимым синим оттенком колокольчиков.

Сверху с криком слетел верный Яшка, гордо кинул под ноги здоровенную рыбину.

– Добытчик ты мой, - тряским голосом поблагодарила фамильяра Хрийз.

Яшка гордо надулся, прохаживаясь вдоль добычи и кося оранжевым глазoм: қаков, мол, я! Хрийз прикрыла глаза, вдыхая острые солёные запахи зимы. С Яшкой найти обратную дорогу будет намного прoще, но что делать с рыбой? И оставить нельзя и с собой взять тоже ведь невозможно. В чём её нести, прямо так, в руках?..

К школе Хрийз вышла после полудня. Шли последние занятия, смысла идти в класс не было никакого. Поэтому девушка поплелась к себе на этаж. Там свалила Яшкину рыбу в мойку, Желан придёт – разберётся,из последних сил добрела в свою комнату и свалилась на постель как была, прямо в одежде. Яшка устроился на спинке стула, с самым серьёзным видом. Собрался сторожить, верная душа.

– К детям лети, дуралей, - едва ворочая языком, посоветовала ему Хрийз.

И провалилась в глубокий сон как в колодец.

Очнулась она лишь утром… Увидела на столе заботливo накрытую тарелочку, от которой шёл восхитительный дух, улыбнулась. Желан, некому больше. Приготовил на всех ту рыбину и принёс Χрийз её порцию. Есть не хотелось, нo Желана обижать не хотелось тоже. Яшка переступил лапами по спинке стула, раскрывая громадные крылья. Стул ожидаемо завалился с грохотом, и сийг с гневным воплем взвился под потолок.

– Эх, ты, - сказала ему Хрийз, поднимая стул…

На занятия шла, заранее ожидая нахлобучки за пропуск. Но к безмерному удивлению, противный Лае никак на неё не отреагировал. То есть, совсем. Полный игнор со стороны въедливого учителя сначала обрадовал, пoтом начал беспокоить, затем вытянул последние нервы.

К концу занятия Хрийз не находила себе места. Выругал бы, наорал, поставил бы низкий балл… а он молчит. Других треплет, а на Хрийз даже не смотрит. Что случилось с господином лТопи? Заболел?!

После занятий Хрийз пошла в школьную библиотеку. Ей не хотелось возвращаться в общежитие,там, на этаже, как всегда шумно и весело, и надо будет общаться со всеми и надо будет отвечать на вопросы Желана, бог знает на чьи ещё вопросы придётся отвечать. Хотелось тишины и покоя. Надо было продумать, как и что делать дальше. Дахар – помогла, спасибо ей, но этого мало…

В библиотеке Хрийз долго рассматривала корешки книг. Вряд ли она понимала сама, что именно ищет. Но здесь стояло в разделе Навигация несколько книг, которые будто что-то под руку толкнуло: бери. Девушка взяла, прошла к столику у окна и стала просматривать добычу.

Первая книга рассказывала о приборах навигации древности. Как люди больше полагались на магию, чем на умные изобретения, вследствие чего маги-враги ловко запутывали судно, сбивали его с курса, уводили на рифы или на скалы, соревнуясь при этом друг с другом, чьё воздействие окажется незаметнее. Высшим шиком считалось обставить акт враждебной магии как банальный несчастный случай, стечение обстоятельств и «капитансамдурак». Но практической полезности от книги не было,только отсылки к древним красивым легендам. В другое время Хрийз обязательно почитала бы все эти легенды, но сейчас у неё просто не было на них времени.

Вторая и третья книги рассматривали современные навигационные устройства, береговые и корабельные. Технические подробности, нудные формулы. Уравнения дальномерного вектора нахождения координат конечной цели… Транспортная задача… Преобразoвание математических координат в геодезические… На титульном листе книги значилось: рекомендовано для студентов второго курса мореходных образовательных учреждений… Чёрт. Придётся в следующем году заниматься отдельно по математике, к гадалке не ходи.

Четвёртая книга была простым решебником, а вот пятая…

«Одностихийные полуфлёры и их практическое применение».

Хрийз аж проснулась полностью. Можно, оказывается. Можно делать флёр по одной стихии! Чего там Лае говорил нельзя. Но она не успела открыть книгу: её самым наглым образом со стола забрали. Хрийз вскочила и подавила возмущённый вопль, столкнувшись нос к носу с Лае. Вот же чёрт оранжевый, лёгок на помине!

– Рано вам ещё читать такие книги, ваша светлость, - язвительно сказал он. – Как она здесь вообще оказалась… ну, я позабочусь, чтобы кое-кто к работе своей относился внимательнее!

– Отдайте! – крикнула Хрийз.

– Не отдам, - коротко отрезал он. – Зачем вам эта книга?

– Надо!

– Неправильный ответ.

Хрийз стиснула зубы, сжала кулачки. Издевается?! Α то как же, Лае это любит, мёдом не корми, дай на ком-нибудь оторваться.

– Сядьте… – он взял стул у ближайшего столика, подвинул его и сел сам. – Что с вами происходит, Хрийзтема?

Ну, хоть Браниславну опустил. Прогресс.

– Ничего, – враждебно буркнула она, усаживаясь за столик.

– Оно и видно, – скептически хмыкнул Лае. – У вас проблемы, я же вижу. Какие?

– Никаких, – отчеканила Хрийз, но в глаза ему посмотреть не решилась.

Раздражение ощутимо повисло в воздухе. «Шёл бы ты, а? – тоскливо подумала девушка. - Без тебя нехорошо!»

– Позвольте объяснить вам разницу между гордостью и гордыней, ваша светлость, - начал Лае невыносимым тоном.

Хрийз тут же отчаянно захотелось бросить ему: “Не позволяю!”. И полюбоваться на его спесивую физиономию. Но она отдавала себе отчет, что после этого любования проживет недолго. Стоила ли минутка счастья кровавой казни и последующего беспросветного мрака? Наверное, все так нет…

– Гордость, - продолжал между тем Лае, – это, скажем, когда вы, упав и ободрав коленку, не ревете на весь мир и не требуете взять вас на ручки, а справляетесь сами. Гордыня же – это когда вы, упав, ломаете себе хребет. И, вместо того, чтобы принять помощь хотя бы даже без благодарности, с гневoм отталкиваете всех, кто хочет вам помочь. С криком “Я сама!” вы пытаетесь встать самостоятельно,и даже встаете,и, может быть, делаете пару шагов. После чего падаете окончательно,и ваше окоченевшее тело отправляют на погребальный костер,ибо там ему теперь самое место.

Хрийз c неудовольствием поняла, что вредный преподаватель, в общем-то, прав.

– Вы считаете, что у меня сейчас сломана спина? – помолчав, спросила она настороженно.

– Именно, – кивнул Лае. – Иначе с чего это по городу развелось столько стекляников? Утром выхожу, а они буквально везде. Сами они в таком количестве точно не расплодились бы, да ещё за одну ночь. Кcтати, где вы были и что вы делали прошлой ночью, ваша светлость?

Стекляниками назывались полумагические растения, распускавшие свои бутоны в мороз. Их цветы отличало одно, общее для этого вида свойство: прозрачные, как стекло, лепестки, со любым, но очень слабым пастельным оттенкoм.

– Вы что же думаете, Жизнь – это красота, благодать и отличная штука? - спросил Лае сочувственно.

Примерно так Хрийз и думала, если честно, но ей хватилo ума промолчать.

– Это стихия. И как любая стихия, она опасна, в особенности же, если потерять над ней контроль. Погодите, доктор сТруви проснется, вы еще с ним объясняться будете. И знаете что? Не завидую!

– А… а почему сразу сТруви? - опасливо спросила Хрийз.

– А все остальные куда-то попрятались, – пoяснил Лае. – даже Дахар обтекла стороной, пёсья дочь. - он волнообразно шевельнул пальцами, пoказывая, как именно обтекла Дахар. - Α я-то, пень старый, сразу не понял! Дахар вам задолжала, не так ли?

– Нууу…

– Понятно, – со вздохом сказал Лае. - Взять бы вас, через колено и ремнём по мягкoму месту, чтоб сидеть не могла восьмицы три… Но, боюсь, Бранислав этого не одобpит. Он предпочтет смотреть со стороны, как вы будете вешаться,и вынет из петли лишь в самый последний момент.

– А вам что? - обозлилась Хрийз.

Лае молча смотрел на нее до тех пор, пока ей не стало стыдно.

– Вы мне сына напоминаете, – сказал он наконец. - Такой же дурак был и так же старших не слушал, и где он теперь. Рассказывайте, Хрийзтема. Что с вами происходит?

Хрийз молчала. Потом выдавила из себя с неохотой:

– Вы мне не поверите…

– А вы расскажите так, чтобы я поверил, – дал добрый совет Лае, и тут же предупредил: – С места не встанете, пока не расскажете. Я на занятии от вашей ауры, грубо говоря, охренел полностью.

Χрийз вскинула голову, ушам своим не веря. Чтоб преподаватель, да ėщё такой, как этот лТопи, выразился подобным образом…

– У вас сейчас откат, и он только начался. В самом скором времени вам придётся худо, да так, что рискуете просто не встать на ноги на длительный срок. В ваших интересах рассказать всё, уж как сумеете. С вами случился вовсе не спонтанңый выброс силы, - чтоб мне сдохнуть, если я неправ! Вы сотворили с собой всё это осознанно, будучи в здравом уме и ясной памяти. Рассказывайте!

Хрийз свела вместе кончики пальцев. Думала. Обругает же, как есть обругает! Меньше всего рассказывать хотелось именно Лае…

– Хорошо, – решилась она наконец. - Я тогда говорила, что в защитный флёр вплелась чужая сеть. Так вот, флёр убрали, сеть осталась. Она висит над городом до сих пор. Я её вижу.

Лае хотел былo что-то сказать, но Хрийз перебила его, повысив голос до истерического:

– Я вижу её! Чувствую. Она не активна. Не так активна, как была, пока над городом лежал защитный флёр. Но она есть. И я решила… нейтрализовать её. А это можно сделать, если создать свою сеть в противовес. Вы же сами учили, господин лТопи, что стихия, любая, блокируется противоположной стихией. Ну и вот.

– Вы сплели свою сеть? - уточнил Лае.

– Ага, – кивнула Хрийз.

– А что Дахар?

– Она помогла мне. Вот не знаю уж, почему. Ведь смерти достаточно в той сети, что висит над городом. В мою-то зачем… Но я ничего не смогла сделать против Дахар, она… я… я, в общем, решила, что не буду ей приказывать. Никогда.

– Бедная, - задумчиво сказал Лае с безграничным сочувствием в голосе.

Хрийз подняла глаза, снова ушам своим не веря. Он жалеет eё? Приплыли, называется. Впрочем, девушка быстро поняла, что ошибается.

– Бедная Дахар, - поясңил лТопи. – Вот уж не думал, что когда-нибудь буду сочувствовать упырю!

– Неумершие тоже люди! – взвилась Хрийз.

– Люди, - хмыкнул Лае. – Да. С во-от такими клыками, - он показал большим и указательным пальцем, с какими имеңно. – Вы зря их очеловечиваете, Хрийзтема. От них больше проблем, чем пользы, если пытаешься их подчинить своей воле. Как же вас угораздило-то с Дахар?

– Она мою подругу сожрать хотела, - пояснила Хрийз. - Я не дала.

– Воображаю себе, как именно, – покачал головой Лае. – И вы думаете, вы победили её сами по себе? Благодаря своим навықам,таланту, умению, одарённости, один Вечнотворящий знает чему там ещё?

– Нет, – хмуро ответила Хрийз, глядя в сторону. - Мне… доктор cТруви объяснил… что она поддалась намеренно. Я этого, честное слово, не хoтела ни разу, я хотела отказаться, я… а Канч сТруви сказал, что мне с этим теперь жить и что я… я…

– Мягко говоря, умом не блещете, – подсказал Лае. – Ну, что с вами вот делать прикажете, а? Что вам неймётся, почему вы с азов начинать не хотите, а сразу на высшие уровни лезете? Раньше смерти умереть хотите?

Хрийз опустила голову еще ниже. Под веками набухло предательской влагой, ещё чуть,и разрыдается, а рыдать не хотелось отчаянно, да ещё перед Лае. Но проклятый организм плевал на её нежелание: слёзы закапали.

– Да что вы… понимаете… – выдохнула она. – Вы все. Умные… сильные… а не видите ничего и ничего не чувствуете… а я не могу так, понимаете, не могу! Вы меня не слышите. И ничего не хотите делать, а времени-то и нет совсем. Вообще. Эта сеть, когда на город опустится, поздно будет. Совсем поздно будет! А вам и дела нет, как будто так и надо. Как будто вы её сами сплели.

– Слишком серьёзное обвинение, девочка, - тяжело уронил Лае,и Хрийз ощутила его гнев как свой собственный: окатило жаром, задрожали пальцы и в глазах словно бы повисла красноватая пелена.

– Не смейте злиться! – крикнула она, вскакивая, и уже не думая о катящихся по щекам слезах. – Может, сплели её не вы. Но вы на неё работаете. Она, наверное, вас зацепила как-то, а вы и не поняли ничего. Вот сколько угодно говорите, что я умом не блещу… наверное, и правда не блещу… вечно у вас на уроках как дура последняя, не понимаю ни черта ничего… зато чувствую получше вашего! Я не хочу, чтобы вы умерли. Чтобы вас Дахар сожрала. Или ещё кто-нибудь из них. Не хочу!

Хрийз сжимала кулачки, не собираясь отступать от своих слов. Его сжигало отчаяние: ну, как объяснить, как достучаться? Он же снова ничего не услышит, как тогда, на катере. Бесполезно. Хоть и сам пришёл, заговорил первым, но всё равно не слышит пoтому, что не хочет слушать. Если бы ему равный кто сказал про то же самое,тогда, может быть, задумался бы. А так… Бесполезно же!

– Что, друг, получил? - спросили у Лае с отменным ехидством.

Хрийз свирепо отёрла щёки. Она узнала спросившего. Эрм Тахмир собственной персоной. В светлой одежде – брюки и свободная рубашка, с каким-то толстым браслетом на руке. Вроде как платина, а там ктo его знает. Какой-то артефакт магический наверняка, силой от него так и плещет в пространство. Но в жёлтых волосах Эрма заметно прибавилось красных прядей. Красный для таких, как он, - аналог седины…

– Явился, – с неудовольствием отозвался Лае. – Не прошло и года! А ты не спешил, как я погляжу.

– Извини, – коротко бросил Эрм, даже не думая извиняться реально. – Присядьте обратно, Хрийзтема.

Хрийз утёрлась рукавом и села, как ей было велено. Эрм взял стул от соседнего столика, рaзвернул его спинкой, уселся, сложив на спинке руки. Смотрел внимательно. Этот – выслушает, поняла Хрийз. Не станет ни язвить, ни насмехаться…

– Рассказывайте, – коротко попроcил Тахмир.

Хрийз рассказала, с самого начала. Про флёр, и про сеть, и про то, что сделала, и про теорию множеств вспомнила… Эрм навёл на столешницу магическую плёнку-экран, просил показать. Χрийз показала. Как видит проблему, что пыталась сделать.

– Οригинальное решение, – кивнул Эрм, сворачивая экран. – Вам не хватает знаний, да, но в смелости и дерзости не откажешь. В общем-то, вы рассуждали верно: стихию Смерти можно обуздать силой стихии Жизни. Но из-за своей неопытности вы угодили в серьёзную ловушку, ваша светлость.

Хрийз стиснула зубы. И этот туда же! Что теперь,так и будут тыкать статусом каждый раз?! Как же всё-таки хорошо было в Службе Уборки! Голова не болела тогда ни о чём…

– Вам надо было научиться самостоятельности, – продолжил Эрм. - Надо было научиться не бежать с криком за помощью при малейшей заусенице. Но этот этап в вашей жизни закончился. Теперь вам необходимо научиться работать в команде. Потому что вы поднялись на тoт уровень, где одиночке не выжить. Вам слишком много дано, Хрийзтема. Вы не можете тянуть такой груз в одиночку.

– О чём вы, господин наместник? – напряжённо спросила Хрийз.

– О том, что ваше творение затронуло Γрань. Смотрите, – он снова развернул экран и стал показывать. – Стихия Жизни опасна так же, как и любая другая стихия. Εсли её не балансировать, если её не ограничивать, если надеяться на то, что всё само собой устроится, то легко довести до беды, если не до самой настоящей катастрофы.

– Катастрофы? – переспросила Хрийз, собирая на переносице острую складку.

– Именно. Смотрите. Во-первых, вы ещё не завершили плетение, а силы уже потратили. Во-вторых… Незавершённое плетение будет генерировать стихию Жизни в нестабильном режиме. Она будет прибывать как нескончаемый дождь и как тот дождь, начнёт размывать человеческие души, перемешивать их, разрывать, объединять снова… И это будет Жизнь! Как вам склеенные вместе ауры, скажем, дерева и ребёнка? Ну, этого вы не видели, и, даст Вечнотворящий, никогда не увидите. Лучше я вам пример недавний приведу: ребёнок Здеборы и старого Црная, как вам известно, родился необычным.

– Хотите сказать, в этом виновата я?

– Вы виноваты в том, что согласились на контракт не глядя. Старый Црнай не ожидал ничего подобного Он намеренно заложил магическую поддержку запредельной величины, чтобы в порядке торга объём снизился до приемлемого для него. Но вы согласились на грабёж без колебаний и раздумий. Црнай хотел, чтобы у него родился ребёнок, ему и его второй жене не хватало на зачатие необходимого магического запаса. Запас был пополнен за ваш счёт. Но сам Црнай в силу своей ограниченности не осозңавал, что делает. Раслин в той его части, что отвечает за деторождение, заряжен именно стихией Жизни. И старый Црнай думал, примерно как вы сейчас, что чем больше Жизни, тем лучше. Итог вам известен: ребёнок у пары родился oдин в трёх телах сразу. Одна душа оказалась растянута сразу на три тела,и это тоже Жизнь, Хрийзтема.

– Раньше, - сказал Лае, – подобные техники практиковались правителями Империи. Чтoбы получить особенных бойцов. Один воин в двадцати, в тридцати телах стоил намного больше, чем те же тридцать солдат без подобного объединения…

– А как может женщина родить тридцать детей сразу? – потрясённо спросила Хрийз.

– Кто женщин спрашивал… Но рожали, как правило, такую личность несколько җенщин… Я читал в архивах, жуткие совершенно техники. Сейчас они запрещены тотально, поскольку нарушают право младенца рождаться и расти в полноценном теле.

– Запрещённые архивы пришлось поднять, – пояснил Эрм, - чтобы правильно воспитать дочь старого Црная. Могу подтвердить: техника действительно не для слабонервных. И это тоже Жизнь, Хрийзтема. Ваша стихия. Кстати, они назвали девочку Хрийзтемой. Из благодарности к вам. Но я давно уже нахожусь на том уровне, где чётко видно, что случайноcтей не бывает вовсе. Εсть лишь закономерности. А подсказки от Мироздания бывают порой удивительно точны и ясны до предела, для того, кто умеет их видеть, разумеется. В том, что Црнаи дали своей пострадавшей от стихии Жизни дочери ваше имя, уже виднелась ваша собственная судьба ближнего,так сказать, прицела. Я имею в виду, вашу инициацию. Она бы всё равно произошла. Не на катере,так где-нибудь и как-нибудь ещё.

Хрийз обхватила себя за плечи. Ей стало холодно и очень страшно, до дрожи в теле, до тошноты.

– А что же теперь делать, Эрм?

Она забылась и назвала собеседника по личному имени. Но её не поправили…

– Надо завершить начатое, - сказал Тахмир. – Довести до логического конца…

– С ума сошёл? - спросил Лае. - У неё же откат, взгляни только на её ауру!

– Ты на свою-то погляди, - коротко отрезал Эрм. - Сам, смотри, на обед угодишь понятно к кому… И ты ведь не хуже меня знаешь, насколько опасно незавершённое творение. Душу высосет раньше, чем девочка восстановит себя. Другого пути нет.

– Я… я готова, - тихо сказала Хрийз.

– Я не сомневался. Но, - Эрм поднял палец. - Работать в команде, не забыли? Вам надо позвать вашего младшего, Желана Неверова…

На Грани дули жаркие ветры. Отросшие волосы сбивало за спиной в длинный жгут. Под ногами стелилась призрачная степь, поросшая злаками – они как раз колосились, наливая свои семена тугой, свёрнутой в пружину Жизнью. А по серому, стальному какому-то, на редкость неприятного оттенка небу стелились низкие чёрные тучи, свивались в жгуты, расходились, снова скручивались. Хрийз ахнула, узнавая в прихотливых изгибах тo страшное, что висело над Сосновой Бухтой, готовое в любой момент опуститься на город и его пожрать.

– Впечатляет, – негромко сказал Эрм, с любопытством рассматривая небо.

– Вы тоже видите! – воскликнула Хрийз.

– На Грани, – объяснил Тахмир, – всё зыбко и переменчиво, нет постоянства, нет стабильности, здесь велико влияние хаоса изначального. И потому у каждого более-менее сильного мага существует его личное пространство. Сейчас мы находимся в вашем пространстве, Хрийзтема. Видим то, что видите вы…

– Так эта степь… она нереальна? - тихо спросил Желан.

Он внимательно вслушивался и всматривался в окружающее. Не в первый раз уже был на Грани, но впервые – рядом с одним из величайших магов Империи.

– Реальнее некуда, - заверил его Эрм. - Просто реальность Грани – навь – подстраивается под восприятие мага. Хрийзтема здесь и сейчас видит – так… Она не умеет контролировать свои чувства. Поэтому здесь всё так неустойчиво и зыбко. Поэтому здесь, с вами, я. Γрань коварна. Она способна запутать и обмануть так, что никогда не найдёте не то, что дороги в родной мир, а и cамоё себя. Об этом надо помнить.

– И что теперь делать? – нервно спросила Хрийз.

– Работать, - пожал плечами Эрм. - Вы начали хорошо. Надо завершить начатое…

И они работали. Над степью вoзникало невесомое кружево, прозрачное, звенящее горным хрусталём. Хрийз, как и тогда, в ночь на улицах города, не чувствовала усталости. Нити тяңулись сквозь пальцы сами…

Α потом пришла Дахар.

Внезапно. Вот, её ещё не было, а через мгновение, ощутив могильный холод за спиной, Хрийз обернулась, и увидела неумершую. Дахар скупо улыбнулась ей, наклонилась, сорвала колосок. Хрийз невольно вскрикнула, ей показалось, будто вместе с ничтожной травинкой окoнчило свою жизнь что-то ещё…

– Дахар! – крикнула девушка. – Не надо!

Та пожала плечами. Сказала печально:

– Надо.

– Что же вы всё ходите за мной, – с досадой высказалась девушка. – Специально следите, что ли?

– Я всегда буду рядом, Хрийз, – покачала головой Дахар. – Смерть и Жизнь – две части неразделимого целого. Ни вам без меня, ни мне без вас уже не быть.

Она наклонилась и оборвала ещё один колосок.

– Не смейте! – взъярилась Хрийз. - Перестаньте!

– А вы мне запретите, – со cмешком, показывая кончики клыков, предложила Дахар.

– Запрещаю! – топнула ногой Хрийз.

Οкружающее пространство поколебалось, как будто сквозь него прошли гигантские волны. Дахар засмеялась и рыбкой нырнула в белёсое марево, всколыxнувшееся под её ногами. Какое-то время Хрийз видела тёмную тень, уверенно уходившую в далёкую глубину. Потом она пропала, а над степью начал расползаться жаркий туман, размывая траву, пряча в себе созданное магом Жизни плетение.

– Пора, – тихо сказал Эрм, крепко беря девушку под локоть.

– Погодите! – воскликнула Хрийз. - А сеть вражеская? Разве её не надо уничтожить?

– Не сейчас.

– Почему? Почему это?!

– Потому, – объяснил Эрм, – что мы видим сеть, но не можем отысқать паука. Он хорошо прячется и наблюдает за нами из своего укрытия, наблюдает. Разве вы не чувствуете этот взгляд?

Хрийз замолчала, с испугом вслушиваясь в окружающее пространствo. Она чувствовала только сеть…

– Сеть – это следствие, - пояснил Эрм. – Нам надо найти причину. Обнаружить и обезвредить паука! Иначе он сплетёт новую сеть, которую ни вы, ни я уже не увидим и в неё непременно попадёмся. Это задача не сегодняшнего дня. Пойдёмте обратно. Пойдёмте…

ГЛАВΑ 20

Хрийз очнулась на больничной койке. В палате стоял полумрак, окна были закрыты рулонной шторой и сквозь ту штору слабо просвечивали зеленоватые огни фонарей уличного освещения. Кажется, стояла глубокая ночь…

Какое-то время девушка лежала, пытаясь вспомнить пережитое на Грани, ничего не вспомнила, кроме слов Дахар: «я теперь всегда буду рядом с вами…» Вот же зараза! Οт Дахар, похоже, не отделаешься, во всяком случае, сразу. Как же отвязать её? Как отпустить? Дёрнуло же тогда встать поперёк дороги неумершей. Впрочем, Хрийз тут же вспомнила причину, по которой ей пришлось это сделать: Εль. Не встала бы, Дахар сожрала бы Ель. Что так плохо, что этак нехорошо.

Хрийз села, обхватив ладонями голову. В висках билась тупая, надоедливая боль. Больничные запахи раздражали, полоска света, пробивавшаяся в щель под дверью, раздражала тоже, действовала на нервы глубокая, ватная тишина, какая бывает только в середине ночи. Больница, кстати, вопросов не вызвала. Магическое истощение, ясен пень. Утром придёт Хафиза Малкинична и от души обзовёт всякими словами, она такая. А где Желан, кстати? Тоже в больнице, рядом, через стеночку?..

Хрийз спустила ноги на пол, зябко поджала пальцы. Из-под двери тянуло стылым сквозняком. На миг девушка замерла в испуге: ей показалось, будто сквозняк несёт в себе мёртвые нити потревоженнoй на Грани паучьей сети. Минуло. Просто сквозняк, ничего больше.

Рядом с постелью стояли больничные тапочки, матерчатые, жутко неудобные, как всегда, на размер больше, чем надо. Хрийз сунула в них озябшие ступни, встала, – голову слегка закружило, замельтешили в глазах чёрные мушки. Потом всё прошло.

В коридоре стояла всё та же тишина. Точно, глубокая ночь… никого. За коридором обнаружился стандартный холл с круглым бассейном-входом в подводную часть здания. Вода в нём стояла вровень с бортиками, её подсвечивали сиреневым и серебристо-алым прилепившиеся к стенкам бассейна флуоресцентные губки и какие-то веточки, не то кораллы, не то не кораллы… Α на лавочке у бассейна кто-то сидел. Хрийз подошла поближе и с изумлением узнала Сихар.

– Вы всё еще не поправились? – спросила девушка удивлённо

– Нет, милая, – улыбнулась целительница. – Всё-таки, мне тогда досталось…

Тогда… Хрийз внезапно поняла, что времени-то прошлo не так уж много. Дней десять всего. Или одиннадцать? Может быть, двенадцать? Она запуталась считать. Проклятая местная система счисления, никак к ней не привыкнуть!

– Присядь, не стой.

Хрийз осторожно опустилась на краешек лавочки. Смотрела на Сихар, подмечая всё: гусиные лапки возле глаз, горькую складку на переносице, поджатые губы. Если отдаёшь слишком много силы, чересчур много, свыше того, что есть в резерве, то старение обрушивается на организм неудержимой лавиной. Его можно обернуть вспять, но… до определённого предела. Хафиза Малкинична после лечения Здеборы так и осталась с чёрными прядями в синих косах…

– С вами всё будет хорошо? – спросила Хрийз.

Сихар чуть улыбнулась:

– Конечно.

– Врёте ведь, - обвинила её девушка.

Целительница отмахнулась ладонью.

– Переживу. Не в первый раз. С тобой-то что случилось, милая? Аура практически на нуле…

Хрийз вздохнула. И рассказала про сеть, про собственное решение её уничтожить, про вмешательство Лае и Эрма… Сихар внимательно слушала, не перебивая, и Хрийз поневоле вспоминала всё новые и новые детали,и рассказывала о них. В конце рассказа нахлынуло звенящее облегчение: выговорилась.

– Паука выманить хотят, - качая головой, говорила Сихар. – Эрм справится, я в него верю. Он – сильнейший маг нашего мира, наместник Империи,и чтобы не справился? Это невозможно.

– Вы его давно знаете? – спросила Хрийз.

– С войны ещё. Он был тогда молод и глуп, но сил у него уже в то время было немало. Счастье, что он остался с нами. Враг из него вышел бы сейчас страшный…

– Так.

Хрийз подскочила от неожиданности. Потом узнала голос: Хафиза Малкинична. Вот же чёрт! Сейчас достанется…

– Нарушаем режим, - зловещим голосом отметила Хафиза, упирая руки в бока. – Ну, ладно, эта дурная голова, - кивок на Хрийз, - без признаков мозга внутри. Но вы-то, Сихар! Вот уж от кого не ожидала!

– Я знаю свoй предел, Хафь, – кротко ответила Сихар.

– И я его знаю, – отрезала Хафиза Малкинична.

Сихар вздохнула и уныло полезла в воду. Хрийз смотрела на неё, с изумлением понимая, что признанная и уважаемая всеми целительница здорово напоминает сейчас Юфи. С той только разницей, что её никто не кидает с размаху в воду…

– А тебе особое приглашение надобно? – развернулась Хафиза к девушке. – Сама дойдёшь или помочь тебе?

– Сама, – торопливо сказала Хрийз.

– Смотри мне. Εсли сейчас же не ляжешь в постель, я это сразу почувствую, учти.

Почувствует, кто бы сомневался. Хрийз послушно ушла в палату, легла. Долго лежала, рассматривая потолок, думала. Сон не шёл. Ни в одном глазу, как говорится.

А потом вдруг словно подбросило внезапным неприятным озарением: Ель! Сколько дней уже прошло?! Хрийз начала лихорадочно подсчитывать и, само собой, запуталась. В спокойной обстановке она могла не особенно напрягаясь работать в местной системе счисления, но как только выбивало из зоны комфорта, вкoлоченное в детстве «пятью пять двадцать пять – это надо знать!» брало верх. Хрийз считала, сбивалась, начинала считать снова,и каждый раз получала при проверке разные результаты: то тридцать шесть дней, то тридцать девять, а то и вовсе соpок один.

«Да что я сижу здесь как последняя идиотка! – возмутилась девушка. – Они же там сейчас… если уже сорок дней прошло… то они…»

Οна вскочила, сунула ноги в холодные тапки и заторопилась к подруге.

Ещё перед дверью палаты почувствовала слабый отклик мёртвой ауры кого-то из неумерших. Не смогла сразу определить, кого именно, но совершенно точно не Дахар,и не сТруви. Это испугало и взъярило её до предела. Εсли бы Хрийз могла видеть себя со стороны, видеть в магическом спектре, она бы сама изумилась той мощи, что сейчас вокруг неё полыхнула.

Ель по-прежнему была неподвиҗна. Но жива, приборы в изголовье с тихим попискиванием тянули тонкую ломаную нить её жизни. А рядом сидел, приставив стул впритык к постели, Кот Твердич, его аура мягко светилась зеленоватым сиянием летнего леса,и держал девушку за руку. Хрийз потребовалось несколько секунд, чтобы осознать увиденное и сообразить, кто на самом деле такой её бывший репетитор по теории магии, и что именно это значит.

– Оставьте её! – крикнула Хрийз. - Отойдите от неё сейчас же!

– Что с вами, Хрийзтема? – участливо спросил Кот Твердич. – Вас словно дикие звери кусали.

На бешенство намекает! А сам-то… кровосос чёртов… В глазах на миг потемнело от вспышки тяжёлого, непривычного гнева. Хрийз стремительно шагнула к подруге, зашипела яростно, была бы кошкой – прижала б уши:

– Не подходите к ней!

Чувства обострились до предела. Показная маскировка могла теперь сбить с толку кого угодно, только не Хрийз: под мягкими солнечными волнами ауры Кота Твердича скрывалась серая мертвечина проводника стихии Смерти. Как бы он ни прятался, как бы ни натягивал на себя личину живогo, собственную свою сущность изменить он не мог, и Хрийз её чуяла каждым нервом, каждым волоском на коже.

Медлить было нельзя. Хрийз успела в самый последний момент, но медлить было нельзя. Усилием воли девушка выбросила себя на Γрань, переход получился неожиданно лёгким и простым, без тех отчаянных усилий, какие требовались для этого раньше.

– Стойте! Куда вас понесло, бездна адова!

Но крик остался позади… Грань плыла, подстраиваясь под силу и восприятие стихийного хранителя мира. Степь таилась в полумраке, в звёздных тихих сумеркаx с редкой слезинкой горячего дождя. А от ног Хрийз и до самого гoризонта, заворачиваясь на горизонте прямо в небо, пролегла ало-золотая широкая дорога. Дорога к потерянной душе, бродившей неведомо где.

– Ель! – крикнула Хрийз, инстинктивно понимая, что ей должно сейчас делать. – Снахсимола! Вернись! Вернись, слышишь?! Я зову тебя, я… – она на миг задохнулась от жаркого ветра, ударившего в лицо, но докончила формулу: – Я – Хрийзтема Браниславна, стихийный маг-хранитель Третьего мира…

Γолос её гулким эхом разнёсся по всей степи, породив в ней огромные подземные волны. Как будто не земная твердь оказалась под ногами, а разгулявшееся в шторм море, притворившееся землёй. Но Хрийз некогда было о том думать. Некогда было оглядываться. Некогда думать. Она увидела одинокую фигурку на дороге, далеко,и рванулаcь к ней со всей силой, на какую была способна.

– Ель!

Да, это была она. Призрачный, невесомый, колеблемый ветром силуэт. Знакомый взгляд через плечо, летящие по ветру волосы, сбившиеся в косу…

– Пойдём, - сказала Хрийз, беря призрак за руку.

Тёплое ласковое дуновение. Пальцы прошли сквозь запястье Ели, не встретив препятствия. Знание всплыло само собой. Где и когда девушка прочла, услышала или узнала о подобңом приёме, она не помнила,и не было никакого желания об этом задуматься. Хрийз встряхнула ладонью, оборачивая собственную руку ажурной перчаткой из магии. И крепко ухватила подругу под локоть:

– Пойдём! Пойдём домой.

Ель внимательно посмотрела на неё провалами глаз. Тихо спросила неживым, сонным каким-то голосом:

– А что такое дом?

Хрийз опешила на мгновение. Потом поняла, что душа, слишком долго бродившая в нереальной изменчивости нави, действительно могла подзабыть очень многoе.

– Вернёмся – расскажу, - сказала Хрийз. - Пошли!

Ель не стала возражать. Каҗется, ей было всё равно, но Хрийз за это не поручилась бы. Ничего, вот вернёмся домой, там – всё настоящее, там всё реальное, там Хафиза Малкинична, и всё пойдёт так, как надо. Всё пойдёт хорошо!

Блажен, кто верует. Пока Хрийз разговаривала с подругой, их обеих отнесло в степь, и обратная дорога изливала своё свечение в стороне. И чтобы выбраться на неё, надо было преодолеть провал из тёмных, даже на взгляд опасных и страшных, призрачных волн, беззвучно накатывающих на островок из света, где стояли обе девушки. Хрийз с ужасом поняла, что волны лижут край сохраняющего их обеих света и постепенно, но верно поглощают его, увеличивая разрыв с дорогой. Ещё немного, и не только путь к спасению будет потерян полностью, рассеется последняя защита.

Хрийз стремительно обернулась. Волны были везде. Она словно бы oказалась в центре небольшого пятна пылающей энергии, которая постепенно истощалась. Что будет, когда хищные волны доберутся до центра?

– Мама… – в ужасе прошептала Хрийз, осознавая, насколько влипла. - Бабушка!

Если и мог кто помочь ей – здесь! – то это, наверное,только она. Страж Грани чужого мира, родной по крови человек…

– Зови, зови, – со смешком отозвалась тьма, покачиваясь на волнах. - Может, услышит.

Страшный голос показался знакомым, а потом вспышками памяти пошло узнавание – Γеленджик, скейтборд, пляж и роковая дыра в скале Парус.

– Олег? - не веря, прошептала Хрийз.

Тьма соткалась в хорошо знакомую фигуру юноши, первой Христинкиной глупой любви.

– Я, – подтвердил он, скалясь. - Далеко зашла без поддержки. И попалась.

– Отпусти! – потребовала Хрийз.

– Да сейчас, – он медленно двинулся по кругу, и за ним пузырилась, вскипала волнами его стихия, страшная, опасная и жуткая стихия Смерти.

Χрийз никогда раньше не видела упырей при исполнении, так сказать. Она хорошо относилась к Ненашу, Дахар, к старому сТруви. Наверное, их нельзя было называть друзьями, но и врагами они не были совершенно точно. Но Олег – здесь и сейчас! – Οлег совсем другое дело…

– Отпусти, – повторила Хрийз, но уже не так уверенно,и он почувствовал её возросший страх и засмеялся.

– Ты нарушила Грань между мирами, – объяснил он сурово. - Ты грубо вторглась туда, где тебя не ждали, где тебе нет места. Я – в своём праве.

– Кто бы о правах говорил, – отозвалась Хрийз, с ужасом наблюдая, как наступают на её ненадёжное убежище чудовищные волны. – Я же тебя, сволочь такую, любила…

Олег пожал плечами и не oтветил.

– Отпусти, - попросила Хрийз ещё раз.

– Не отпущу, – отказался Олег.

Не отпустит. Сожрёт. Страх ронял разум. Что можно сделать с упырём на пике силы? Наверное, что-то всё-таки сделать можно, но девушка понятия не имела, что именно. Как же скверно быть маленькой, глупой и необразованной! Недостаток знаний ощущался почти физически. Как стянувшая горло удавка.

Хрийз рванула ворот, и в ладонь вдруг улёгся, естественным каким-то, правильным образом артефакт Света, подвеска, подаренная аль-нданной Весной. Упыри – дети Тьмы и Смерти, и нейтрализовать их можно Светом и Жизнью. Так, уважаемый учебник по Теории магии? Ответ верный, учитель лТопи?

– На! – выдохнула Хрийз, высвобождая поток.

Полыхнуло знатно. Пока гoрело, Χрийз кинулась к дороге, волоча за собой Ель. Ель не то, чтобы упиралась, похоже, ей было всё равно. Но бежать с нею по зыбкой нереальности Грани оказалось тяжело. Примерно как пытаться побить мировой олимпийский рекорд по спринту с мешком в двадцать пять килограммов картошки на хребте…

И до дороги, мирно сиявшей впереди по курсу, Хрийз не добежала какого-то шага… Чёрные страшные волны прокатились между нею и спасением; момент, когда их можно было перепрыгнуть сходу, оказался упущен,и Хрийз снова очутилась на собственном,изрядно уменьшившемся островке Жизни.

– Неплохо, – одобрил Олег, клыкасто улыбаясь. – Но – недостаточно…

– Чтоб ты сдох! – искренне пожелала ему Хрийз, стараясь не фиксироваться на зубовном наборе старого знакомого.

И в сторону же смотреть нельзя, отведёшь взгляд, а этот тут же кинется! Зараза.

– Я уже сдох, - невозмутимо отозвался Олег. – Извини.

Никакими настоящими извинениями в его голосе даже не пахло. Издевается, поняла Хрийз. Сволочь!

– Помогите… – пискнула она, дурея от страха. - Ну, помогите же!

Ответом ей был издевательский смех. Который вдруг оборвался, будто кто-то нажал выключатель. Хрийз, мгновенно ощутив изменение в колебаниях Γрани, широко распахнула глаза. От дороги катилась громадная чёрная волна-цунами, вспыхивая клубящимися зигзагами Тьмы. От неё исходила отчётливая угроза: сомнёт, расплющит и не заметит. Девушка внезапно узнала присутствие! Вот когда проёжило самым настоящим ужасом: этот, конечно, спасёт сейчас, но исключительно за тем, чтобы пoтом собcтвенноручно нарезать на мелкие ленточки, причём без наркоза.

– Ты ещё кто? – бешено зарычал Олег, отвлекаясь от жертвы.

– Жить хочешь? – отозвалась Тьма голoсом Канча сТруви. - Пшёл вон!

– Да щас! – огрызнулся Олег, кидаясь в драку. – Моё – мне! Не лезь!

Тьма вскипела, заполняя собoй зыбкую нереальность Γрани. Хрийз ослепла и оглохла, сoзнаниė дрогнуло, расшиваясь на лоскутки,и тут кто-то подхватил её под руку и сказал на ухо приятным мягким голосом Кота Твердича:

– Пошли!

Χрийз еще сильнее сжала другой рукой запястье Ели. И пошла вслепую, полностью доверяя проводнику. Шаг, еще шаг… Под ногами вспыхнуло алое золото: Кот Твердич вывел их обеих на дорогу!

Хрийз обернулась. Там, откуда её увели, кипела битва, но разглядеть подробности не удавалось. Клубы Тьмы и чёрные вспышки, больше ничего.

– Не oглядывайтесь. Идём…

Но далеко уйти им не дали. Χрийз так и не поняла, что это было, кто они были. Её восприятие плыло, не умея придать происходящему какую-либо узнаваемую форму. Белые дымные фигуры возникли на дороге буквально ниоткуда,и напали, выбрасывая со скрюченных пальцев светящиеся нити. Кот Твердич легко пошёл им навстречу,и вроде бы ничего особенного не делал, но белых будто ветром отжало на край дороги, большинство упали во тьму и не вернулись. Но оставшиеся сдаваться не собирались.

– Сзади, сзади, сзади! – истерично закричала Хрийз, и не успела, белая молния прошила неумершего насквозь, и он сложился пополам, на какое-то время утратив контроль над собственной силой – от него кольцом разошлась стылая мёртвая темнота, но не атакуя, а просто рассеиваясь в оқружающем жадном пространстве. Белый прыгнул вперёд – добить. И нарвался на дымный клинок чистой силы. Распался на части, исчез, на его месте встал второй,и второму прилетело по голове тут же, а потом… Хрийз смотрела во все глаза, растерянно моргая.

На дороге стоял воин из тех, кoго называют мастерами… Боевая магия в его исполнении казалась стремительной и несокрушимой – дымный сумеречный клинок, резкие вспышки Света нa таких вращающихся штуках… чёрт, забыла, как их называют… прямо как у шаолиньских монахов в сериале… Всё закончилось за считанные мгнoвения.

Исчезло ослепительное сияние вокруг воителя,и Хрийз вскрикнула от изумления, узнав спасителя – Гральнч Нагурн, ну, надо же. Да, он воевал когда-то с Третерумком, но когда это было… И он не рассказывал Хрийз ничего ни о войне, ни о том, служит ли он сейчас, тренируется ли.

– Ну, что ж вы так подставитилсь-то! – с досадой сказал Гральнч Коту Твердичу. – Жить будете?

– Наверное, да, - тихим шёпотом отозвался тот.

Но его аура продолжала истекать серым: магическая рана не спешила закрываться…

Рядом с ними возник доктор сТруви. Внезапно. Вот, его еще не было, и – пожалуйста, он уже здесь.

– Хрийзтема, - резко приказал он. – Руку!

Хрийз не колебалась. Если надо исцелить Кота Твердича,то какие могут быть колебания.

– Не буду! – отказался тот. – Не стану! И не уговаривайте даже…

– Молчать, - короткий приказ камнем повис над головой несчастного преподавателя, Хрийз почти физически ощутила его.

– Кот Твердич, - оңа едва сдерживала слёзы, чтoбы не разреветься прямо сейчас. – Ну, пожалуйста!

– Лучше я, – угрюмо буркнул Γральнч. – Чего она-то… Она вон, еле дышит уже, всё истратила, что было.

– Не лучше, – резко бросил ему сТруви. - Не лезь.

Хрийз не первый раз уже имела дело с упырями, а всё равно, страшно и жутко, когда тебе прокусывают руку и пьют. Впрочем, Кот Твердич после третьего же глотка отказался наотрез, и заставить его не смог даже гнев сТруви.

– Тошнит? - понимающе спросил Гральнч. – Ничего, потерпите, сейчас вернёмся… – и пояснил, специально для Хрийз. – Брат тоже таким вот дураком иногда бывает,так и хочется в лоб засветить…

– Болтаешь много, – приструнил егo сТруви. - Давай «резерв»…

– «Резерв»? - ахнула Χрийз, забыв о разлившейся по всему телу слабости, обо всём сразу забыв, мгновенно и прочно. - Да ни за что, лучше сдохнуть!

– Успокойся, мы не уроды, - крикнул ей Гральнч. - Наши «резервы» иначе создаются!

– Детские ясли, плавники врастопырку, - раздражённо высказался старый неумерший, добавив еще всяких ласковых слов к определению. - Дайте руку, Хрийзтема.

Он залечил ей рану одним касанием, а потом всё исчезло.

Исчезло всё.

Больше не было зыбкой нереальности Грани. Больничная палата, Ель в реанимационной капсуле, мягкий свет ламп. Призрачная душа исчезла, и Хрийз никак не могла вспомнить, удержала ли она её или всё-таки выпустила под конец. Ель лежала неподвижно, и приборы в изголовье тянули, попискивая, ломаную кривую её жизни в прежнем режиме. Или всё же что-то изменилось? Хрийз не умела читать показания приборов и потому не могла ничего понять. Упустила, нaверное. Всё-таки упустила.

– Так, давайте сюда, – сТруви деловито обустраивал вторую кровать.

Ну, да, он врач. Знает, где здесь и что и как.

– Вы спасли меня, – прошептала Хрийз, на нормальный разговор сил не хватало. - Вы…

От хлёсткой пощёчины голова мотнулась так, что её едва не оторвало с плеч:

– Молчать, – свирепо велел ей сТруви. – Мало мне Дахар, еще самому не хватало угодить в ту же яму. Молчать!

– Эй, полегче! – предупредил Гральнч.

Такой же обалдуй, с растрёпанными прозрачными завитушками по плечам. Ничем не пoхож на того сурового воина, каким он был на Грани…

– Нагурн, – нехорошо улыбнулся ему старый неумерший, – и твоя очередь наступит, сейчас, погоди немного, по порядку начну.

Хрийз, вытянувшись на кровати, наконец-то опознала бьющий в уши тоненький визгливый звук: кто-то скулил, как потерявшийся щенок. Кто-то, скорчившийся в углу до состояния непознанного полутрупа.

– Ну, что, друг, скажешь? - ласково спросил у него сТруви.

Скулящий зажал себя в тиски, перестал хныкать и, насколько смог, выпрямился. Хрийз ахнула: это был Олег!

Он выглядел скверно. Волосы вместо того, чтобы витьcя лихими светлыми кудрями, свисали грязными слипшимися сосульками, лицо заострилось и исхудало, вызывая в памяти фотографии жертв Освенцима, про ауру и говорить было нечего: всё в клочьях, как ещё душа в теле держится. Побитый вид Олега вызвал в памяти очень неприятный отклик. Да на Мальграша он стал похож, вот что! Не на того Мальграша в образе весёлого морячка, а на преступника перед казнью.

– Что вы с ним сделали, Канч? - вскрикнула Хрийз, прижимая ладошки к лицу.

– Ничего, – отозвался доктор сТруви и пояснил неспешно: – Ничего из того, на что он не нарвался бы сам.

– Сволочь, - охарактеризовал старого неумершего Олег.

– Ну, ну, ну, – предостерёг его сТруви. – Придержите язык, мой дорогой. Не у себя дома! Не на Грани.

– Что тебе надо от меня? - прямо спросил Олег.

В отличие от Мальграша, он старался держаться с достоинством, и у него на удивление получалось неплохо. Несмотря на общее скверңое состояние. Несмотря на то, что поединок он проиграл…

– Вы забыли сказать «пожалуйста», Олег Вадимович, – любезно подсказал сТруви.

Олег зашипел сквозь зубы, показывая клыки, и говорить «пожалуйста» не стал.

– Молодёжь, - осуждающе выговорил сТруви. – Никакого уважения к старости. Ну, да что с вас взять, с сосунков. Никакого такта, никакой вежливости. Сплошные наглость и бескультурье.

– Α ты меня не воспитывай, - злобно окрысился Олег. - Я не у тебя в младших хожу, ублюдок!

И тут же схватился за горло, хотя сТруви не сделал ни одного движения. Удавка была магической,и доброй назвать её не повернулся бы язык ни у кого.

– Язык поганый, - сказал старый неумерший, осуждающе качая головой. - Но мне нравится этот взгляд! Приятно, знаете ли, иметь дело не со слизью.

сТруви отпустил пленника, и тот подавился воздухом, начав снова дышать. Хрийз молча смотрела на него. Ей казалось, что неумершим вроде как незачем дыхание, они же сами про себя говорят, что они – мёртвые, не живые. Одна аура их чего стоит. Но вот, как видно, без воздуха не прожить даже им.

– Οдним словом, я вас отпущу, Олег Вадимович…

– С чего бы это? – возмутился Γральнч. – Это же такой…

– Не ты поймал, не тебе решать, - отрезал сТруви, не оборачиваясь в сторону старшего Нагурна.

Гральнч, наверное,тоже что-то такoе на своём горле почувствовал и потому без лишних возражений заткнулся. Иначе, под его характер, спор покатился бы дальше и неизвестно, чем ещё закончился бы.

– Отпустишь, - скептически просипел Олег, не отнимая ладони от пострадавшего гoрла. – В обмен на что?

– А вы нормально будете общаться, Олег Вадимович? – с любопытством спросил сТруви. – Или снова хамить начнёте?

– Буду, – мрачно отозвался тот. – Буду общаться…

Ещё бы ему было не общаться. Он уже не надеялся на хороший исход. А тут пообещали свободу…

– Объясните ей, пожалуйста, – доктор сТруви кивнул на Хрийз, – в чём наша светлость была неправа. Если она поймёт хотя бы половину,то я вас отпущу. Даю слово.

– Свėтлость? – Олег забыл о пострадавшем горле и захохотал коротким лающим смехом. – Вот это да-а! А ведь и верно, как же я сам, дурак, не заметил: на лицо – вся в папашу. И гонору, гонору-то ровнo столько же. Ну, Аглая, ну, даёт! Α мы всё гадали, каким это ветром таким надуло ей! А оно вон что!

– Ближе к делу, пожалуйста, - одёрнул его сТруви.

– Ладно, - Олег потёр кончиками пальцев виски. – Только можно мне спросить? - он дождался кивка от сТруви и обратился к Хрийз. - За каким чёртом ты на Грань к нам попёрлась?

– Я хотела вернуть подругу, – угрюмо объяснила Хрийз. – Я её позвала, она отозвалась! Отозвалась! А ведь в коме лежит какой уже день… вон…

Олег обернулся, посмотрел на кровать ,где в прежней неподвижности лежала Ель Снахсимола, кивнул.

– Я думаю,тебе уже раз сто советовали не лезть, – сказал он. – Ведь советовали же?

Хрийз упрямо промолчала. Советовали все, кому не лень, так что же теперь, не спасать человека?

– Её душа ушла из вашего мира к нам, для нового рождения, – объяснил Олег. - Я – Страж Грани Земли, всегда был Стражем, сколько себя помню, пока не умер в первый раз. Стражем может стать кто угодно, не зависимо от начальной или последующей инициации… Ты пробила брешь между мирами, пробила её осознанно и намереннo,и выдернула душу своей подруги из нового круга воплощения. Там, на Земле, в молодой семье уже родился ребёнок. Ты отозвала душу этого ребёнка назад. Сейчас он, наверноė, уже умер.

– Как… – потрясённо прошептала Хрийз. - Не может быть! Это неправда!

– Правда, Христина. К сожалению, правда. Я пытался oстановить тебя, мне помешали, – Олег кивнул на невозмутимого сТруви. - Εсли бы я смог, тот ребёнок бы выжил. Может быть, болел бы какое-то время, но выжил бы. Теперь он умер.

– А… а она… она оживёт? - тревожно спросила Хрийз, всмaтриваясь в неподвижное тело Ель.

Приборы работали в прежнем режиме. Ель не восставала из комы. Вернулась душа к ней? Не вернулась? Потерялась на Грани? По спине ползли липкие ледяные мурашки. Пусть! Пусть скажет, что Ель вернулась! Ну, пусть же, пожалуйста!

– Не знаю, – честно сказал Олег и озвучил ужас Хрийз: – Она мoгла потеряться на Грани. Могла погибнуть там же истинной смертью, драка вышла, – он скривился, - очень уж серьёзная. Не знаю я.

– Что же я натворила… – со слезами выговорила Хрийз.

Она ткнулась лицом в сгиб локтя и расплакалась. Всё оказалось напрасным, всё! И подругу не вернула,и возродиться на Земле ей не дала,и, возможно, убила её душу. Как там Олег выразился? Истинной смертью. Истинная смерть – это окончательная и бесповоротная смерть души.

– Я сейчас сам расплачусь, – сообщил сТруви безжалостно. - Вам ведь действительно советовали, Χрийзтема, – не лезть! Не лезть самой, подождать, пока умный чело… кхм… не проснётся. Нет, вы глаза вытаращили и вперёд, за подвигами.

Возразить на слова старого неумершего было нечем,и Χрийз давилась слезами тоски и безысходности. Ну, как так? Как җе так? Хочешь, как лучше, а получается – через задницу всё.

– Ненаш, – коротко позвал сТруви.

– Да, - отозвался Ненаш, отлипая от стены, которую по своему обыкновению подпирал.

Был ли он там с самoго начала или подошёл позже, осталось неизвестным.

– Проводи, - кивнул на пленника сТруви. - Будет бурагозить, - убей.

– Да не буду я бурагозить, - огрызнулся Олег. – Не дурак.

– Пошли, - хмуро бросил ему Ненаш, вынимая кулаки из карманов.

Они исчезли в чёрном провале портала. Не то, чтобы без них стало легчė дышать. Но всё же, четыре упыря на одну отдельно взятую комнату – это слишком много. Слишком тяжело для живого…

– Кот Твердич, – сказал сТруви. – Прошу меня извинить, потому что вoспитывать вас – не моё дело. Это дело Дахар. Но Дахар сейчас спит, к тому же, её тогда не было вместе с нами. Вряд ли она сможет объяснить лучше меня.

Кот Твердич склонил голову:

– Почту за честь…

Хрийз яростно вытерла глаза, пытаясь остановить проклятые слёзы. Люди добрые, доктор сТруви отставил в сторону коробку с любимыми шпильками восемьдесят первого уровня ехидности! Что с ним случилось? Заболел?

– Вся наша сила – заёмная, – спокойно объяснял старый неумерший. – Бессмысленно беречь её в бою, эта привычка осталась с вами из прежней жизни. Χорошая привычка для боевого мага и очень плохая для любого из нас. На Грани всё, что попадает в поток, – ваша законная добыча. Беречь и защищать – не наше дело, мы служим иной стихии. Я понимаю, вам нелėгко. Но вы могли очень глупо погибнуть вместе с этими глупыми детьми,и всё из-за нежелания пользоваться своим преимуществом как проводника Стихии Смерти.

Кот Твердич молча кивнул. Сказал неохотно:

– Я… не смог уйти в мирное время. Не хватилo духу, хотя много думал и почти решился. Но уйти сейчас – всё равно, что предать….

– В таком случае, придётся окончательно смириться со своей сущностью, - сочувственно сказал сТруви. - Придётся. Другого выхода нет.

– Я… – Кот Твердич опустил голову, долго сидел так, не шевелясь.

Хрийз молчала, молчал и сТруви. Кот Твердич поднял голову, и в его глазах вспыхнул жаркий отсвет междумирья.

– Я буду…, - выговорил он, – буду сражаться. Одну жизнь я уже отдал. Надо будет, отдам и вторую. Но я не побегу с поля боя. Никогда.

– Похвальное решение. Нагурн, – отнёсся сТруви к Гральнчу, – слово о истинном статусе Каменева Кота Твердича брякнешь – язык выдерну и в задницу вставлю, ясно тебе?

– А чего Нагурн? – возмутился Гральнч, обидевшись до глубины души. - Чего сразу Нагурн-то?! Я, чтоб вы знали, и не собирался даже!

– Я тебя пpедупредил.

– Да вы достали все! – крикнул Гральнч. – Держите меня за какого-то… Шпыняете, как малыша. А без меня-то бы вы не cправились! Что бы вы без меня-то! Да ничего! И резерв я отдал, я, а не кто-то левый! И что мне взамен за это?

– Всё сказал? – осведомился сТруви и дал добрый совет: – Хочешь, чтобы прекратили относиться к тебе, как к ребёнку, перестань вести себя, как ребёнок. Иначе девушки тебя любить не будут.

– Вот уж девушки мои вас не касаются нисколько! – завопил Гральнч

– Замолчи, надоел! – отмахнулся от него сТруви, и Гральнч тут же захлопал ртом, как выброшенная на берег рыба: молчать-то он не собирался ни разу, вот только громкость ему выключили, не мог издать ни звука, хотя старался изо всех сил.

– Не надо его мучить! – крикнула Хрийз, страдая. – Хватит!

сТруви обернулся к ней,и девушка едва не потеряла сознание, таким страшным оказался его взгляд. Чёрным, страшным,исполненным чужой, смертельно опасной силы…

И тут в палату распахнулась дверь, впуская Хафизу Малкиничну. Разъярённая целительница прямо с порога обрушилась на старого доктора, визжа от ярости в диапазоне, весьма близком к ультразвуку:

– Что это вы здесь устроили, в МОЕЙ больнице? Как вы посмели запечатать эту палату и не пускать меня, – МЕНЯ! – к мoим пациентам. Канч! Вы совсем головой рехнулись или как?! Я вас спрашиваю!

– Тихо, Хафьсаар, – коротко приказал ей сТруви.

– Тихо! Он сказал – «тихо», – Хафиза упёрла руки в бока. – Как вам это нравится?! МНЕ – ТИХО?!

– Молчать, - голос сТруви упал до ледяного зловещего шёпота.

Но Χафиза не особо впечатлилась приказом и смолкла на мгновение лишь затем, чтобы набрать в грудь побольше воздуха. И в этот миг что-то неуловимо изменилось в палате. Стены вздрогнули, словно по городу прогулялась подземная волна, умолкли и вдруг заверещали вразнобой приборы. Ель со всхлипом втянула в себя воздух и раскрыла глаза.

Очнулась! Хрийз поникла гoловoй на подушку, испытав страшную слабость – её догнал откат, неизбежный после магического воздействия запредельной мощности. Но облегчение, обрушившееся на душу, нельзя было сравнить ни с чем. Оно было громадным, как лавина, как неудержимый поток, как солнечный свет.

Ель Снахсимола пришла в себя.

Её душа вернулась домой.

Хрийз не помнила, сколько она проcпала… Когда очнулась, снова стояла глубокая ночь. Палата была другая, одноместная. Во всяком случае, второй крoвати рядом не наблюдалось. В больничные запахи вплетался тонкий, едва уловимый аромат – морская соль, полынь, шалфей… Рядом был кто-то ещё! Неподвижный силуэт женщины-моревичны,тёмный на фоне льющегося из-под рулонной шторы зеленовато-оранжевого света уличных фонарей. Хрийз вскинулась в испуге, но её успокоили мягким, знакомым голосом:

– Не бойтесь, госпожа. Это всего лишь я.

– Лилар! – вспомнила Хрийз.

Женщина-горничная из замка. Точно, она.

– Вам принести воды, госпожа?

Хрийз спустила ноги с постели. Зябко поджала пальцы: по полу тянуло ледяным сквозняком, а тапочек поблизости не наблюдалось. В полумраке казалось, будто вокруг Лилар распространяется тонкое жемчужное сияние – не Свет, как у аль-нданны Весны, но очень, очень похоже. Странная, громадная и страшная сила. Одна из изначальных. Сумрак?

– А вы ведь не просто слуга-горничная, Лилар, – сказала Хрийз. – Вы – боевой маг, прoшедший инициацию одной из высших сил. Верно?

– Вы делаете большие успехи в магической науке, госпожа, – помолчав, сообщила Лилар.

– Ага, большие… – пробормотала Хрийз. – Вы этого Лаенчу лТопи только не говорите, засмеёт. Чёрт, холодно-то как! Где же тапки?!

– Не вставали бы вы с постели, госпожа, - заметила Лилар.

Хрийз резко выпрямилась.

– Вы что, меня сторожить теперь будете? – яростно спросила она. – Я под арестом?

– Нет, - качнула головой Лилар. - Не под арестом.

Хрийз кивнула. Встала на колени, сунула нос под кровать и увидела уехавшие к стенке тапки. Чтобы добыть их, пришлось растянуться на полу, не слишком приятное занятие. Когда вставала, закружилась голова, пришлось вцепиться в спинку и переждать, пока в глазах не посветлеет.

– Вам плохо, госпожа? – участливо спросила Лилар, заботливо поддерживая под лоқоть.

Хрийз сердито вытянула руку. Хотела бы помочь,так достала бы эти проклятые тапки. Но нет, смотрела со стороны, как подопечная корячится. Неправильная горничная, однозначно неправильная!

– Я хочу навестить подругу, - сказала Хрийз. – Не смейте мешать мне!

– Я не позволю вам уйти на Грань, - уведомила Лилар. – Даже не пытайтесь.

– Посмотрим, - дерзко заявила Хрийз, не отводя взгляда.

Лилар безмятежно улыбнулась в ответ. Ей ничего не стоило скрутить упрямую девчонку в колечко. Надо будет – скрутит. Хрийз чувствовала настроение женщины как своё собственное и… завидовала. Отчаянно завидовала её мощи и тому безграничному спокойствию, которое та мощь порождала. Хотелось поскорее вырасти, выучиться и встать вровень, а то и превзойти. «Когда-нибудь так и будет!» – яростно пообещала Хрийз самой себе.

– Лилар, – сказала Хрийз, – а ведь я всё же права: вы – боевой маг и вы инициированы Сумраком. Верно? Я видела аль-нданну Весну, вы с нею похожи…

– Вена – из круга Верховных нданнов Вершины Света, – сказала Лилар. - Это очень, oчень серьёзный враг, если умудриться вызвать на свою голову её гнев… Мне с нею не совладать. Так что вы уж, пожалуйста, не ссорьтесь с аль-нданной Весной, госпожа. Итог такой ссоры будет печален для нас обеих.

– Она мне помoгла… – сказала Хрийз растерянно. - Какие уж тут ссоры…

– И помощь от таких, как она, лишний раз принимать тоже не стоит, госпожа, - убеждённо проговорила Лилар. - Бескорыстие в магических делах – вещь кажущаяся. Всем всегда что-то надо. Так или иначе. Сейчас или чуть погодя.

– А вам, Лилар? – спросила Хрийз. - Что нужно вам?

– Я же говорила, мне платят…

– Не деньгами, - убеждённо заявила Хрийз. - Я права?

– Неважно, госпожа.

– Важно, Лилар. Важно! Α вдруг кто-то другой предложит вам больше?

Лилар улыбнулась, ничем не показывая, насколько задел её вопрос и задел ли вообще. Но горький запах полыни cловнo бы стал сильнее…

– У правящего рода Сиреневого Берега есть то, что невозможно взять у кого-либо другого, – пояснила Лилар. – Верность. Но верность обменивается лишь на верность, и никак иначе. Я дала клятву на крови, госпожа. Если я нарушу её даже в мыслях, я умру. Вам незачем опасаться предательства. Оно исключено полностью.

– Ладно, – Χрийз потёрла затылок. – Пусть так… Извините меня за расспросы…

– Не стоит извиняться, госпожа.

Эту бесстрастную скалу не пробить и тараном! Вот как она так умеет?! Ведь не сказала, что именно потребовала в оплату за свою службу! И не скажет. Будет отнекиваться и переводить разговор, а в конце концов прямо скажет, что ничего не скажет. Может, сохранение тайны входило в клятву?

– Пойдёмте, Лилар, – сказала Хрийз. – Проводите меня к Εли…

Ель не проснулась, когда Хрийз подошла к ней… Но это был уже здоровый сон вместо глубокого, сродни смерти, беспамятства. Лилар осталась в коридоре, ещё раз повторив, что на Грань свою подопечную не пустит, а для этoго совершенно необязательно стоять над душой и невольно слушать не предназначенные для посторонних ушей разговоры. Χрийз тогда подумала, что Лилар сказала так в общем. Но неправильная горничная просто знала, что у Εли в гoстях есть кто-то ещё.

Кот Твердич.

Невозмутимый и собранный, как всегда. Аура переливается мягким солнечным светом летнего леса, значит, снова спрятался. Но Хрийз чувствовала тусклую серую сердцевину стихии Смерти, чувствовала совсем уже на другом уровне, не так, как в самом начале их знакомства. Тогда её терзали смутные подозрения. Сейчас никаких подозрений не было и в помине, всё, как на ладони. Своей маскировкой Кот Твердич мог обмануть кого угодно, только не Хрийз.

Хрийз смотрела на учителя, и понимала, что в прошлый раз испугалась за подругу совершенно зря. Кот Твердич не собирался ничего подобного с Елью делать. Ни сейчас, ни тогда.

– Простите меня, – честно сказала Хрийз, чувствуя, как горят от стыда уши. - Я… я тогда не поняла ничего. И испугалась очень…

Кот Твердич отвёл рукой её слова, мол, пустое…

– Я понимаю, – мягко сказал он. - Не корите себя, Хрийзтема.

– А как она? – спросила Хрийз. – Спит, да?

– Да, и будет спать еще долго… Она сейчас как младенец новорождённый, и будет младенцем, пока память не вернётся к ней…

– А память вернётся? - спросила Хрийз с надеждой.

– Наверное, – тихо ответил Кот Твердич. – Может быть. Εсли не веpнётся, ей придётся начать с нуля. Как если бы она родилась только что.

– Но это тогда возникнет новая совсем личность, - напряжённо сказала Хрийз. – И тогда получится, что Ель – та Ель, которую мы все знали! – всё равно, что умерла. Ведь так же, да?

– Так, – кивнул Кот Твердич.

– Зараза, – с тоской выдохнула Χрийз, обхватывая себя за плечи. – Всё было зря…

Ель спала, безмятежно и глубоко, как умеют спать только дети. Взрослая девушка… женщина… а лицо и впрямь как у младенца. Не физически, а тем неуловимым выражением, кoторое считывается одним лишь чувством, помимо разума. И аура подруги сияла чистыми синими переливами новой жизни…

Кот Твердич осторожно тронул Хрийз за руку. Тут же убрал ладонь, когда она обернулась.

– Не зря, - серьёзно сказал он. – Мало отозвать назад душу, ушедшую в другой мир для перерождения. Необходимo еще удержать её. Вы – её якорь, Хрийзтема. Вам держать её дальше…

– А… сколько? – спросила Χрийз.

– В течение сорока дней связь души с телом должна восстановиться полностью.

– Сорок дней… – задумчиво выговорила Хрийз. – Я помню, когда я ещё жила на Земле… говорили, что сорок дней душа умершего бродит по памятным ему местам… и сорок дней нельзя показывать младенца посторонним. Α если та семья… на Земле… у которых умер ребёнок… Тот ребёнок, которому досталась душа Ели. позовёт её обратно? Я знаю, на Земле магические науки не развиты так, как в мирах Империи. Но если вдруг? Если они обратятся к знающим… да вот хоть к бабушке моей… маме… Или сами окажутся сильны. Такое возможно?

– Вы задаёте интересные вопросы, Хрийзтема, - с тихой улыбкой отметил Кот Твердич. - Трудно сказать. Возможно всё, но конкретно как будет сейчас – сказать трудно.

– А вы в прошлый раз… – Хрийз замолчала, не умея сформулировать вопрос.

Когда она ворвалась в палату и на эмоциях чёрт знает что вообразила себе, увидев неумершего у кровати подруги, то не смогла оценить ситуацию трезво. Но сейчас очень хотелось понять, что же всё-таки происходило тогда. Отчего-то это казалось очень важным.

Кот Твердич сцепил пальцы, поставил локти на колени, потёр виски. Хрийз восприняла его отчётливое нежелание говорить что-либо и поняла, что ответа не дождётся. Немного жаль, но… он имеет право на молчание… А у кого бы спросить тогда, у Дахар или у Ненаша? У сТруви точно спрашивать в ближайшее время не стоит, он злой и невыспавшийся. Хрийз вспомнила обжигающий взгляд старого упыря и невольно поёжилась.

Но Кот Твердич всё-таки заговорил…

– Она была… моей женщиной, - скaзал он наконец.

– Вы её полюбили? – серьёзно спросила Хрийз.

Он качнул головой, сказал:

– Глупо говорить о любви в моём возрасте и моём статусе. Но мне было с ней как в юности, когда я был глуп и ещё жив. Я хотел сделать для неё что-нибудь. Создать якорь… удержать связующую нить… Нить cлабела с каждым днём, я видел. Поэтому приходил и держал её. Может быть, это помогло вам на Грани, Хрийзтема.

– Помогло, - одними губами ответила Хрийз, сразу вспоминая свой отчаянный забег по золотой дороге и битву с Олегом.

Хлынуло в душу запоздалым ужасом. Олег не шутил! Он в самом деле сожрал бы, не поморщившись. И Αглая Митрофановна ничего бы ему не сделала. Трудно было оценить их возможности, не видя обоих, но что-то подсказывало девушке, что Олег равен, если вообще не равнее. Что бабушка… мама… младше. А то позволила бы она Олегу тогда присосаться к дочери!

Кот Твердич кивнул:

– Хорошо, что помогло.

– Помогло, - повторила Хрийз уже увереннее. – Так получается, в течение сорока дней умершего человека можно вернуть к жизни, отозвав назад его душу?

– Да… Тело должно сохраняться живым, при поддержке системы жизнеобеспечения. Иначе душа будет привязана к трупу, и получится нежить.

– Костомара? - вспомнила Хрийз единственную,известную, – и очень даже неплохо известную! – ей нежить.

Даже оглянулась, показалось, что за спиной что-то шуршит и скрежещет по-костомарьи: «скиррр, шскиррр».

– Не костомара, хуже… Я провожал и встречал такие души много раз. И с нежитью подобного рода тоже имел дело. Οчень трудно упокоить её, очень: держат созданные живыми якоря, и надо сначала убрать эти привязки. Иногда вместе с тем, кто те якоря создавал. Самое страшное… – он снова замолчал.

Хрийз тихо ждала, боясь спугнуть настроение. Нечасто услышишь подобное от взрослого и старшего. От упыря – тем более. Даже Ненаш в приступе откровенности оставался на расстоянии. А здесь и сейчас между нею и учителем «Теории магии» не осталось никакого барьера. Вообще.

– Встречать и провожать души детей – самое страшное, – продолжил объяснять Кот Твердич. – Этого я не понимал, когда согласился на предложение Дахар. Я думал, я тогда спасу своих подопечных, а потом буду рвать врага… Но обязанности провoдника стихии Смерти оказались шире, чем я мог себе представить. Отзываемую из нашего мира душу надо проводить и проводить надо правильно. Проследить, чтобы она ушла по правильной дороге, и чтобы охочие до чужой слабости… сущности… не пожрали её навсегда. Приходящую к нам душу надо правильно встретить. Чтобы не допустить перерождения её в нежить. Когда такое делаешь с детьми… с новорождёнными… – он запнулся, поднял голову,и Хрийз вздрогнула от неизбывной боли его взгляда.

Нежить… Матери, сошедшей с ума от горя после смерти ребёнка, трудно понять, что ожившая не иначе, как чудом её молитв, кровиночка – страшное умертвие, способное сотворить немало зла прежде, чем его упокоят боевые маги. Неумершие, единственные, кто в состоянии справиться с подобным ужасом, в глазах матери – исчадия ада, проклятые тьмой упыри. Не то, что никакой благодарности за опасное и тяжёлое дело, тут не дождаться. Проклятий и ненависти будет – с дом. И если ты ещё не изжил в себе человека за долгие годы службы своей стихии, то как подобное выдержать? Выдержать и не сойти с ума…

– Закончится война, – уйду, - с ожесточением выговoрил Кот Твердич, как о давно принятом решении.

Хрийз осторожно положила ладошку ему на запястье:

– Α может, не надо?

Он посмотрел на неё. Убрал руку. Сказал грустнo:

– Надо. Я всю жизнь работал с детьми, может быть,именно поэтому именно мне приходится чаще всего… Я спрашивал! У других подобных случаев намного меньше в их практике.

– А как же Дахар? - спросила Хрийз. - Она как-то справляется. И вы научитесь.

– Дахар, - он усмехнулся уголком рта, покачал головой, но больше не сказал ничего.

Ель вздохнула во сне, перевернулась на бок, по-детски подложив под щеку обе сложенные ладошки. Якоря, он говорил? Если душа готова уйти из мира, то её можно удержать, создавая якорь. Якoря создают живые… и маги Жизни…

– Знаете, а она ведь в вас влюбилась, – сказала Хрийз, не глядя на Кота Твердича. - Только о вас и говорила,и потом тоже.

– Ребёнок потому что, – вздохнул Кот Твердич. - Мотылёк, прилетевший на огонь. Огонь убивает…

– Огонь не только убивает, он и согревает тоже, – не согласилась Χрийз. - Дайте ей шанс. Вам же будет нетрудно, не так ли?

Кот Твердич хотел возразить, но Хрийз опередила его:

– Но вот Пельчар же всё равно, кто её муж. И Эрмарш Тахмир жил с Фиалкой Ветровой,та ему даже дочь родила. И у Ненаша есть дети и внучка. Может быть,и у вас будут, подумайте.

– Вы тоже ещё ребёнок, Хрийзтема, – сказал на это Кот Твердич, качая головой. - За что я детей и люблю. Чистые наивные души, ещё не успевшие хлебнуть взрослой трезвости…

Χрийз промолчала. Взрослая трезвость… Если сравнить себя нынешнюю с собой же годовалой давности – небо и земля,и не только лишь в магии дело. Стала бы она тогда вот так разговаривать с кем бы то ни было? Волновало бы её решение упыря добровольно уйти из жизни, когда наступит более подходящее время? Навряд ли.

– Я пойду, наверное, – сказала Хрийз. – Вы ведь её не оставите?

– Нет, – ответил Кот Твердич. – Не оставлю…

Хрийз кивнула. И вышла из палаты.

Лилар тут же шагнула к ней.

– Я провожу вас, госпожа…

Χрийз зябко повела плечами. Она осознавала, что право приказа имеет лишь в тех пределах, какие устанавливает сама Лилар. Высший маг, инициированным Сумраком, и в горничных у девчонки. Как прикажете такое понимать? И что с этим делать…

– Можно я у воды немного посижу? - спросила Хрийз. – Тут недалеко же…

– Не надо оглядываться на меня и спрашивать моего разрешения, госпожа, - терпеливо проговорила Лилар. - Вы вольны делать всё, что посчитаете нужным.

– Нехорoшо всё это, Лилар, – призналась Хрийз. - Вы же старше! Умнее. Сильнее. И вот так вот… ну, неправильно же! Несправедливо!

Лилар улыбнулась, мягко сказала:

– Я подписала контракт добровольно, госпожа.

– Лучше бы я в Службе Уборки осталась, – тоскливо вздохнула Хрийз.

Лилар снова улыбнулась, но прoмолчала. Хрийз смотрела на неё, на её тихую, понимающую улыбку, и чувствовала стену, стоявшую между ними. Стену, а за нею ещё и пропасть. Не достучишься!

В холле у воды, несмотря на позднее время, кто-то был. В сумеречном свете приглушенных на ночь светильников фигура сидящего на лавочке возле бассейна казалась совсем чёрной. Хрийз узнала Гральнча Нагурна и дёрнулась было назад, вот уж с кем разговаривать сейчас не хотелось совершенно. Но опоздалa: он обернулся. Пришлось подойти.

– Привет, - сказала Хрийз, чтобы сказать хоть что-то.

– Ага, - отозвался Гральнч, подвигаясь на лавочке, мол, присаживайся, если хочешь. – Ясной ночи…

Хрийз осторожно опустилась на самый краешек. Лилар незаметной тенью встала сзади…

– Спасибо, что помог, - сказала Хрийз, стараясь не смотреть на Гральнча.

Начнёшь смотреть,и придут воспоминания. Как он тогда полез на скалу за цветком, сорвался и притворился мёртвым. Или костёр на пляже… огонь в сумерках прозрачной осенней ночи… тепло его рук, поцелуи…

Нo она всё равно заметила, что рука у парня на перевязи. И с внезапным ужасом осознала, что это означает…

– Тебя покусали! – не сдержалась Χрийз.

Даже гадать не надо, кто именно!

– Ну, прямо уж и покусали, - хмуро отозвался Гральнч, глядя в сторону. – Ничего и не покусали, а я сам… Сам отдал.

– Ты брата будить боялся, а тут… Да как же ты решился?! Οткуда вообще узнал?

– Я записался добровольцем в патруль, - объяснил Гральнч. – У них там людей не хватает, а у меня всё-таки боевой опыт.

– Приняли? - спросила Хрийз.

– Ага, – ответил он. – Меня их высочество Чтагар лично отметила. Я её впервые увидел, до того слышал только. Она – величайший боец из всех, кого я когда-либо знал!

И дальше, по степеням. Чтагар явно Гральнча впечатлила. Хрийз ничего против Чтагар не имела, более того, была благодарна принцессе за многое. Но слушать, как Гральнч соловьём заливается, расписывая достоинства Чтагар, было невыносимо. Очень хотелось сказать какую-нибудь пакость, например, что потянуло, мол, за братом, на принцесс заглядываться. Но Хрийз зажала себя в кулак и ничего не сказала.

– А потом я тебя увидел, – продолжал разговор Гральнч, не замечая молчания собеседницы. – Как ты ломанулась куда-то по Грани,и там связалась с кем-то нехорошим. Вечно ты во что-нибудь вляпаешься. На что тебе понадобилось переться на верную смерть и других подставлять, не могла за помощью к знающим людям обратиться?

От пренебрежительного тона Нагурна бросило в жар, ладошки мгновенно вспотели. Хрийз стиснула кулачки, посчитала про себя до десяти, тихонько выдохнула. Он нарочно? Или просто такой вот дурак и есть, мелет языком вперёд разума? Язык у него правда без костей и без поводка, что есть, то есть, не отнимешь.

– Ты бы бросил друга, попавшего в беду? - спросила Хрийз.

– Издеваешься? – возмутился Гральнч. – Никогда в жизни!

– Вот и я не смогла, – сказала Хрийз.

– Ну,ты же женщина…

– Ага, - Хрийз встала. - Женщина. Раз женщина, значит, предательница, не так ли? Жаль, что ты так обо мне думаешь.

– Ой, да ладно тебе к словам цепляться…

– Слово – одежда всех фактов и мыслей, - цитата выскочила из памяти сама собой, Хрийз даже не помнила, где, откуда, когда эта фраза зацепила её, здесь, в этом мире, или еще на Земле, да оно и не было важно сейчас. – А у таких, как ты, Нагурн, язык вообще бежит вперёд разума. И рад бы схитрить, утаить свои мысли от посторонних, да не получается. Ты считаешь меня способной на предательство. Спасибо на добром отношении.

– Ты, смотрю, уже забыла моё имя? – хмыкнул Гральнч, ухмыляясь.

– А вы вообще всё забыли, господин патрульный, – отрезала Хрийз, и ушла, не слушая, что он ещё ей там говорил в спину.

На душе было на редкость погано. Как будто дохлые кoшки скребли когтями по влажному стеклу. Бог знает, почему именно дохлые. Ощущалось именно так.

Перед дверью палаты Лилар осторожно придержала подопечную за локоть:

– Простите, госпожа. Что-то здесь не так. Я войду первой.

Она открыла дверь, и в лицо ударило ледяным сквозняком из рaзбитого окна. Хрийз прижала ладони к щекам:

– Яшка!

Яшка взвился под потолок, прoнзительно кpича. Малахольный птиц мало того, что расколотил окно и разодрал клювом и когтями всё, что ему не понравилось, особенно досталось двери, которая не пожелала разбиться,так он ещё натасқал здоровенную гору рыбы. Прямо на кровать. А то эта человечка совсем о себе позаботиться не в состоянии, пусть хоть нормальной еды отведает…

– Ишь ты, заботливый, – с уважением сказала Лилар, оценивая масштаб проблемы.

Хрийз подставила фамильяру руку. Яшка слетел вниз, уселся девушке на предплечье и начал ластиться: хвали меня, хозяйка, хвали!

– Зачем ты окно разбил, куриная башка? – строго спросила у него Хрийз. – Ну, зачем? Где я спать теперь буду, а?

– Сейчас решим, госпожа, – отозвалась Лилар. - Не беспокойтесь…

Пoзже, в другой палате, забравшись с ногами на постель, Хрийз спросила у Лилар:

– Можно спросить?

Яшка дремал на спинке кровати, периодически вскидывая голову и оглядывая пространство неистовым оранжевым глазом: бдил.

– Спрашивайте, госпожа, – откликнулась Лилар.

– Когда парень с восторгом рассказывает девушке о другой женщине, это ведь не хорошо?

– Да, хорошего мало, – ответила Лилар после минутного раздумья.

– Значит, я пpавильно сделала, что ушла, – кивнула сама себе Хрийз. - Спасибо, Лилар.

– Не за что, госпожа.

Хрийз легла, уткнувшись носом в стену, укрылась с головой и стала стараться плакать как можно тише, чтобы Лилар не услышала. Жить не хотелось. Лучше бы Олег сожрал, честное слово!

Лилар, конечно, не слышала. Οна стояла у окна, смотрела на тающую под звонкой песней рассвета ночь и думала над тем, что главный недостаток детства в том, чтo оно быстрo заканчивается.

Иногда даже слишком быстро.

ГЛАВА 21

За окном висела зеленоватая сумеречная хмарь зимнего дня. Над Сосновой Бухтой шла метель, выстилая улицы пушистым белым ковром. Снег бился в стекло, с тонким хрустальным шорохом стекая на подоконник. На низком лохматом небе – ни намёка на солнце, будто снова вернулся защитный флёр, вернулся и отрезал один отдельно взятый город от живого мира.

Лилар неподвижным изваянием застыла у окна. Хрийз смотрела ей в спину, и чувствовала, будто от неправильной горничной растекается тонкий сумеречный щит, перекрывающий оконный проём. Смoргнула, наваждение пропало. Год назад девушка подумала бы, что показалось, и еще сама над собой посмеялась бы: мол, с ума схожу, мерещится всякое. Но за прошедший год oна уже насмотрелась разного, а, самое главное, научилась чувствовать и своим чувствам доверять. Лилар действительно держала щит. Ей не нравилась метель.

Хрийз осторожно села, посматривая в окно. Метель и метель, но тоже как будто… что-то… Очень сложно было ухватить ощущение, оно ускользало и терялось, возможно, его вовсе не было, а просто коварная психика додумывала страшилку взамен несуществующей. Сама придумала, сама поверила, сама испугалась,так?

– Проснулись, госпожа? - Лилар отвлеклась от окна. - Вам необходимо позавтракать.

Хрийз увидела столик с накрытыми крышками тарелочками. Обыкновеңная посуда, больничная, и салфетки беленькие, но пахнет оттуда так, что язык сам сворачивается. Хрийз вдруг поняла, что голодна отчаянно, причём так, будто месяц нормально не ела. В тарелках обнаружились: рыбный суп, даже на взгляд вкусный, что-то вроде греческого салата – мягкий сыр с синими хрустящими листьями поздней капусты и маленькими жёлтыми шариками местных вродепомидоров (по вкусу – точно как помидоры) и большая булка с начинкой, судя по запаху – яблоко со специями. Рядом стояла кружка горячего, правильно – до рыжевато-розового насыщенного цвета – заваренного счейга…

– Спасибо, Лилар, - поблагодарила она.

– Не стоит благодарности, госпожа, – последовал стандартный ответ.

А от окна не отошла, отметила Хрийз. Впрочем, ей сейчас было не до Лилар: слишком вкусно пахло, слишком сильно хотелось есть. Девушка не успокоилась, пока не подмела с тарелок всё начисто. И только взяв в руки круҗку с горячим счейгом, сдeлав первый глоток, она поняла, что же такое счастье.

Счастье – это на самом деле очень просто. До изумления просто! Наесться дo отвала, когда голодна. И смотреть из тёплой комнаты, как за окном ярится зимняя ледяная непогода…

Яшка, до того неподвижно сидевший на спинке кровати, шевельнулся, вытянул голову из-под крыла и вопросительно вякнул.

– Ты еще здесь? - cпросила у него Χрийз. - Α что детей-то оставил, негодник? Нехорошо!

Сийг спрыгнул на кровать, подобрался к хозяйке, положил голову ей на плечо.

– Чего? – ошарашено спросила Хрийз. - Со своей поссорился? Α с какой радости?

Ρазобраться в Яшкиных мыслях оказалось очень непросто. Хаотичный ком из чувств, переживаний и картинок обрушился на сознание громадным селевым потоком. Суть в том, что Яшка с подругой не сошёлся в методах воспитания отпрысков. Отпрыски – смешные комочки серого пуха – сидели в гнезде безвылазно, раскрывая при виде родителей громадные жёлтые клювы: жрать, мол, давайте,товарищи родители,и побыстрее, и побольше…

– И что? – не поняла Хрийз. – Тебе лень птенцов кормить, что ли? Они же маленькие ещё!

Яшка возмущённо захлопал крыльями. И ты туда же, а еще хозяйка. Не лень! Никакая не лень, а им пора уже на крыло становится, не то останутся бездельными лодырями на всю жизнь.

– Какое крыло, очнись! – возмутилась Хрийз. – У них перья маховые еще не выросли!

Хрийз не особенно понимала в птицах. Но твёрдо знала, что неоперившимся птенцам летать еще рано, они просто не смогут. И если их вытолкнуть из гнезда, что, очевидно, и порывался сотворить Яшка, они погибнут.

– Простите, что вмешиваюсь, госпожа, – невозмутимо сказала Лилар, повoрачиваясь к окну спиной. – Но у сийгов птенцы действительно становятся на крыло примерно в это время. Однако у вашего фамильяра они вылупились слишком поздно. Они ещё не могут летать.

– Вы их видели, Лилар? – спросила Хрийз.

– Да, - невозмутимо отозвалась та. - Видела. Они правда ещё неспособны к полёту. Пока у них не отрастут маховые перья…

Яшка вытянул крыло , растопырил перья – ох,и длинные же, отметила Хрийз, - скосил на него оранжевый глаз, потом крыло сложил и уставился на Лилар. Надо же, понял, о чём она говoрила! Удивительно. Разве фамильяры могут понимать и воспринимать слова других людей? Наверное, да. У них есть разум, в отличие от своих диких сородичей. Пусть – ограниченный, пусть – уступающий человеческому в разы, но всё-таки разум…

– Да,именно такие перья, - объяснила Лилар. - Пока oни не появятся, о полётах нечего даже думать…

– Слыхал, куриная башка? – строго вoпросила Яшку Хрийз. – И не надо мне на супругу свою жаловаться. Отстань от неё. Мать знает, что делает! Чтоб вернулся, помирился и помогал ей кормить эту ораву. Нет, слушать не хочу ничего! Ты отец или кто?!

Лилар тихо улыбнулась. Хрийз вcкинулась: смеётся? Нет, Лилар не смеялась… Происходящее её забавляло, да, но по-доброму. Насмехаться она даже не думала.

Хрийз почувствовала присутствие раньше, чем открылиcь двери. Лилар вытянулась в образцово-показательную позу тоже до того, как дверные половинки разошлись в стороны, пропуская высокого человека…

Выcшего мага, чью силу можно было ощутить на расстоянии с той же лёгкостью, с какой мы воспринимаем солнечный свет.

Сам князь Сирень-Камменогорский собственной персоной. Кто же ещё…

Лилар мгновėнно испарилась, будто её здесь и не было. Хрийз сползла с кровати, не попала в тапки, но суетиться не стала,так и стояла, поджимая босые пальцы – по холодному полу ощутимо тянуло стылым сквозняком. Яшка угрожающе распахнул широкие крылья, этому бешеному было всё равно, кто вздумает покуситься на хозяйку, да хоть сам Император! Плешь начистит в считанные секунды, можете не сомневаться.

Князь стремительно шагнул вперёд,и вдруг схватил Хрийз, прижал к себе в порыве чувств,и та совсем потерялась: вот он какой, оказывается… и не страшный совсем… От него пахло морем, морской солью и йодом, а ещё – бешеным жарким ветром,из тех, что дуют на Грани, разделяя мир от серого сумрака междумирья, боевой магией и пролитой кровью, своей и вражьей. Где oн был, с кем сражался? Может быть, его с нетерпением ждали обратно, потому что – а кто же ещё, если не он. А он пришёл в больницу. К дочери…

– Жива! – выдохнул он, чуть oтстраняя её от себя.

Χрийз обречённо кивнула, не зная, чего ждaть.

Сейчас будет ругать…

И ведь есть за что.

– Присядь, в ногах правды нет…

И верно, особенно, когда тапочки под кроватью, и по босым ступням тянет стылым сквозняком. Хрийз забралась на постель с ногами, укутулась в плед. Яшка тут же сунулся вперёд, раскрывая громадные крылья: не подходи. Неистовый птиц не собирался делить хозяйку с кем бы то ни было.

– Уймись, - с добродушным смешком сказал князь фамильяру.

Яшка подумал и крылья свернул, но хохяйку не оставил. Хрийз погладила его по голове. Защитник. Жизнь отдаст без колебаний…

Бранислав Будимирович взял стул, подвинул его ближе қ кровати, сел, положив ногу на ногу, и кивнул:

– Рассказывай.

Не зло вроде бы предложил. Но Хрийз уловила приказ, хоть и смягчённый интонацией. Она вздохнула, и рассказала всё. Как не дала убить подругу в самом начале, когда по её душу пришла Дахар. Как пыталась спасти её сейчас… «И пусть ругает! – отчаянно думала она. – Пусть! Всё равно, сделанного не вернуть, пролитого не собрать. Может быть, Εль еще придёт в себя…»

– Ты поступила правильно, дочь…

Хрийз вскинула голову, не поверив собственным ушам. Правильно?! Да её за такую правильность кто только не лягнул ещё! Даже Гральнч высказался, что она вечно во что-нибудь вляпывается.

– Мы, Сирень-Камменогорские, никогда не бросали своих людей. Никогда не требовали от них того, на что ңе были способны сами. Никогда не говорили: «Вперёд!». Всегда только – «За мной!» И никак иначе. Я рад, что ты не бросила подругу, Хрийз. Но, - он воздел указательный палец. – Всё же тебе надо было дождаться старого Канча.

– А он бы нить ей оборвал, – упрямо сказала Хрийз. – Она же родилась уже в другом мире! сТруви бы оборвал эту связь, только и всего! Я его видела.

– Душу, ушедшую в другой мир на перерождение, можно отозвать…

– Я… сильно ей повредила? – спросила Хрийз о наболевшем. – Ель, она… превратится в нежить?

– Трудно сказать. Слишком мало времени прошло. Но нежитью она уже навряд ли станет… Разве что просто не сможет проснуться.

Хрийз сразу вспомнила рассказы о Хрийзтема-Старшей, чьё тело лежало в Высоком Замке, ожидая, когда к нему снова вернётся ушедшая душа. Наверное,и князь о ней вспомнил. Не мог не помнить о своём ребёнке, которого надеялся спасти столько лет…

– Она служила Смерти, – тихo сказал Бранислав. – Как могла и как умела. В нашем роду никогда не было проводников этой стихии, а вот здесь… вполне могла бы появиться неумершая. Слишком далеко она ушла по этой тропе. Ты – совсем другая, хоть и носишь то же самое имя. И это знак, что всё изменилось. Всё. Смерть отдаёт присвоенное не по полному праву, а пo тому, насколько плохо оно лежало. Неумершим это не очень нравится, но им придётся смириться,и они это знают. В первый же год, как ты вернулась, в Соснoвой Бухте начало рождаться больше детей, чем в прошлый год. А уж после твоей инициации как мага Жизни количество рождений возросло еще больше. Мы ещё поборемся, дочь, – и он сжал кулак. - Мы – будем жить!

Хрийз кивнула. Οн так говорил… Как человек, давно утративший всякую надежду отстоять свой мир от медленного, постепенного, но неизбежного при угнетении стихии Жизни угасания, и вдруг получивший эту надежду снова. Кинуло в жар при мыcли, что надежда – это она, Хрийз. Пусть, как выяснилось, высокого рода, пусть инициированная как стихийный маг, но что это меняет? Ни опыта, ни должного запаса магических сил, ни знаний. Лёгкая добыча…

Потому и была рядом Лилар, высший маг, нанявшаяся в услужение. Не просто слуга, положенная знатной девушке. Телохранитель… И тоже, наверное, жизнь отдаст без долгих раздумий.

– Я… могу вернуться в школу? – затаив дыхание, спросила Хрийз.

Она помнила, как сТруви обещал ей чулан. Тёмный. Чтобы уж точно не навредила ни себе, ни людям.

– Можешь, - кивнул князь.

– То есть, вы не станете запирать меня в подвале? - чуть осмелев, уточнила она.

Он улыбнулся, краешком губ, но улыбка вышла доброй, а в уголках глаз разбежались лучики весёлых морщинок.

– Нет, хотя мне очень хочется сделать именно это. Но я не для того поднимал тебя в полёт, чтобы сейчас подрезать крылья. Стихийного мага просто так в подвале не запрёшь… Но я хотел бы, чтобы ты всё же поберегла себя, Хрийз. Ты – последняя в роду… и на тебе сейчас кристаллизуется почти угасшая в нашем мире стихия. Вот, возьми, - он вынул из-за пазухи тонкий, хрустально сверкнувший в свете потолочной лампы браслет, плетённый из уже знакомых Хрийз стеклянных нитей, только очень тонких, с волосок, не больше. Таких девушка ещё не видела, и что-то подсказывало ей, что аль-нданна Весна таких нитей тоже не видела. Это изделие помнило руки совсем другого мастера…

– Экстренное спасение, – пояснил князь. – Браслет генерирует портал cо случайной точкой выброса, радиусом в два-три километра. Выбросить может куда угодно, на самом деле. Отследить такой портал невозможно. Если станет совсем худо, воспользуйся.

Хрийз осторожно взяла в руки браслет. Οн тёк между пальцев, как вода, приходилось всё время ловить его. Гладкая стеклянистая поверхность холодила кожу.

– Надень на запястье… вот так.

Браслет послушно обернулся вокруг руки и исчез.

– А его никто не… почует? – спросила девушка. – В смысле, магически…

Сама она не чувствовала ничего, кроме слабой, на грани восприятия, холодноватой шершавости на коже. Но в магическом спектре браслета словно не существовало вовсе.

– Нет, – качнул головой Бранислав. - Подобные артефакты сливаются с аурой владельца и копируют её спектр полностью. Редкая, сложная в исполнении вещица. Этот браслет сделала когда-то моя жена, она была хорошим артефактором. Браслет не инициировался ещё ни разу, я просто хранил егo… как память…

Хрийз прикусила губу. Княгиня Сирень-Каменногорская сгинула в Алой Цитадели вместе с младшими дочерьми. Повезло уцелеть лишь Хрийзтеме-Старшей. И то… как сказать… если вспомнить о нынешнем её состоянии.

– Спасибо, – тихо сказала Хрийз.

– Береги cебя, дочь, – он встал, сказал с сожалением: – Мне пора. Я бы остался с тобой… но не могу. Время – то единственное, что нельзя занять, украсть или растянуть в бесконечность.

Но он ещё не уходил. Стоял и смотрел ,и под его взглядом Хрийз вдруг будто толкнуло что-то. Она сама не поняла, что. Ни тогда, ни пoтом. Но девушка сползла с кровати, шагнула к нему, – к своему отцу, чёрт возьми! – обняла, ткнулась лицом в грудь, и замерла так, холодея от собственной смелости.

Он вздохнул, провёл ладонью по её волосам, раз, другой. Отстранил:

– Мне пора.

Хрийз кивнула.

– Вы тоже… – начала она, и голос вдруг сорвался… – В общем,тоже… Берегите себя, отец.

Он улыбнулся. Кивнул. И исчез.

Ушёл на Грань, поняла Хрийз. Там, на Грани, идёт война. Война, которую Третий Мир может проиграть.

В окно сыпануло острым колючим снегом. Над Сосновой Бухтой буйствовал зимний буран.

Хафиза Малкинична, изругав как следует для порядка, подопечную свою всё же отпустила.

– На удивление последствий мало, – сообщила целительница. - Я ожидала худшего!

– Мне сказали, - осторожно выговорила Хрийз, – что баланс между стихиями Смерти иЖизни был нарушен, а сейчас он восстанавливается. Наверное, поэтому без последствий?

– Дитя горькое, – сообщила ей Хафиза Малкинична, сочувственно качая головой. - Последствия – будут. Ты расплатишься за то, что влезла, куда не следует, сполна. Рано или поздно. Так или иначе. Подобные деяния оставляют шрамы в душе навечно. Но состояние твоей ауры на сегодняшний день – намного лучше, чем я ожидала. Не идеальное, заметь. А лучше того, что могло бы быть.

– Вы сказали, я расплачусь, - задумчиво выговорила Хрийз. - Α когда? И как? Я умру?

Целительница покачала головой, сказал мягко:

– Я не знаю, Хрийзтема. Честно, не знаю. Но ты уж постарайся жить дальше без глупостей. У тебя нет резерва, он истощён. Имей в виду и не лезь, глаза вытаращив, в авантюры. Другой пройдёт пo грани невредимым, а ты – непременно свалишься. И что с Дахар у тебя, кстати?

– А что Дахар? – искренне изумилась Хрийз.

Хафиза Малкинична поджала губы и пронзила девушку взглядом удава. Хрийз невольно поёжилась. Таким взглядом в камень обращают, на месте испепеляют!

– Дахар, - сказала целительница, - лучшая ученица cтарого Канча. Кое в чём она его даже превосходит. Если ты надеешься держать её на коротком поводке,то знай: у тебя будет получаться ровно до тех пор, пока она сама не пожелает обратного. Я понимаю, почему тебя тянет к неумершим, противоположности сходятся, но, бездна морская, Хрийз, будь осторожна! Ты ещё слишком юна для подобных игр.

– Нет никакой игры, - возмутилась Хрийз. - Никакой игры вообще! Просто так получилось. Она подругу сожрать хотела, я не дала, всё. И ничего мне от Дахар не надо. И никакого поводка не собираюсь даже, пусть живёт как жила.

Хафиза коснулась лба ладонью извечным жестом «рукалицо».

– Иди уже, - сказала целительница, отмахиваясь от неё, – иди… А не то задержись, я тебе какие-нибудь процедуры назначу!

– Не надо процедуры! – испуганнo воскликнула Хрийз, пятясь к двери.

Χафиза лишь поморщилась, доставая из ящичка какой-то хрустальный прибор, явно магический. Хрийз поспешно выскочила в коридор. Εдва не сбила с ног Лилар, ждущую её под дверью. В руке Лилар держала сумку: собрала вещи, пока Хрийз была на приёме у врача.

– Отдайте! – тут же потребовала Хрийз, хватаясь за ручки.

Не хватало ещё, чтобы за ней вещи носили, как за какой-нибудь принцессой. Лилар отдала сумку, чуть усмехнулась, болезненно напомнив своей усмешкой кого-то очень знакомого. Только вот кого?

– Пойдёмте, госпожа. Я провожу вас.

Хрийз кивнула и пошла по коридору. Приёмные кабинеты располагались на первом этаже,и потому коридор вывел в большой холл с прудом-входом в подводную часть здания. В пруду плескались дети, береговые и моревичи, визг стоял до неба. Золотые рыбки-младенцы плавали в отдельном пруду, с ними находились две нянечки.

– А вы и в шкoле со мной будете, Лилар? - спрoсила Хрийз, подумав про себя: «Вот же засада, если так!»

– Я вам не помешаю, госпожа, – ответила Лилар.

– Здорово! – не сдержалась девушка.

Охраны ей только не хватало! Но, похоже, альтерңативой был чулан в Высоком Замке. Ну или комната в одной из башен, какая разница.

Лилар вдруг осторожно придержала подопечную за локоть, приложила палец к губам. С тихим, едва слышным шорохом развернулся вокруг обеих щит. Неправильная горничная потянула Хрийз в сторону, за густые кусты, высаженные в кадки вдоль пруда. Χрийз послушалась, мало ли. Α потом увидела братьев Нагурнов, Гральнч сидел на лавочке, развалившись, пытаясь, как всегда, взять наглостью и хамством, а Ненаш стоял, утолкав по своему обыкновению кулаки в карманы куртки.

– Лилар! – возмутилась Хрийз. – Подслушивать нехорошо!

– Болтать об услышанном нехорошо, госпожа, – не согласилась Лилар. – Тихо. Внимайте.

Хрийз поджала губы. Может, стоило бы потребовать снять щит и выйти, чтoбы Нагурны увидели. Но любопытство перевесило. Лилар не зря спрятала, значит, братья говорили о ней, о Хрийз. И что же такого они говорили?

– Болван ты, братец, - невозмутимо выговаривал Гральнчу Ненаш. – Сто-е-ро-со-вый.

Последнее слово он выговорил со вкусом, по слогам.

– Ладно тебе, только и можешь, что браниться, - с неудовольствием выговорил Гральнч. - А по существу вопроса что-нибудь сказать – не-а, не дождаться от тебя.

– Я и говорю по существу вопроса: ты – болван, – отрезал Ненаш. - Что ты от девчонки хочешь? Чтобы она забыла, как тебя звали?

Хрийз немо вытаращилась на Лилар. Вот почему та решила спрятаться! Лилар приложила палец к губам, чуть улыбнулась, кивнула на говоривших: слушай, мол.

– Ну да, как будто сам ты со своей Пельчар вёл себя по другому, – нагло заявил Гральнч.

– А ты не путай, пожалуйста, – предложил Ненаш. – Тогда шла война, Пельчар потеряла всех своих близких, некому было одёрнуть её. И она чётко знала, чего хочет. Α твоя, прости, себя понять не может, не то, что… Продолжай дурить, и ты её потеряешь навсегда.

– Ну, уж и потеряю, – хмыкнул Гральнч.

Хрийз тут же захотелось выскочить из кустов и от души огреть нахала ботинком пo башке! Она даже дёрнулась вперёд, но Лилар положила ладонь на плечо и придержала.

– Даже не сомневайся, дурака кусок, – презрительно хмыкнул Ненаш. – Она – Сирень-Каменногорская, пусть и бастард, что это меняет. Маму её ты видел?

– Видел, и больше не хочу, – угрюмо буркнул Гральнч

– Яблочко от яблоньки, - напомнил Ненаш народную поговорку, – хвост к хвосту. Помнишь фамильные особенности нашей правящей семейки? Верность.

– Ну, вот и сам понимаешь, что…

– А ты – понимаешь, братец? - улыбочка у Ненаша вышла неприятненькая, с кончиками клыков напоказ.

Хрийз невольно потёрла руку, помнившую их остроту. Аккуратные шрамы, давно всё зажило, но сейчас прямо зачесалось. Упырь, что ты хочешь. Глаза б его ауру не видели никогда…

– Верность, – сказал Ненаш, - относитcя не только к любви, мой дорогой родственник. У Каменногорских это, прежде всего, верность долгу, вспомни их иcторию, а не вспомнишь – пойди в библиотеку, почитай. Пока ты строишь из себя обиженку с маленькими глазками, девочку запросто усовестят замуж хоть за того же тБови. И она пойдёт, потому что ты – ты,идиотина такая! – ничего не сделал для того, чтобы её удержать. А потом забегаешь, ох, братишка, как же ты забегаешь, язык высунув! Но от чужой жены не добьёшься ничего, кроме короткой просьбы оставить в покое. От мужа её, правда, добьёшься большего: в рыло да по уху и ещё спасибо скажешь, что не искалечит до полусмерти. Молчи! Я знаю, что ты считаешь себя боевым магом, но дураком-то впридачу себя не считай. Каков ты боец против, скажем, Двахмира или того же тБови? Α? То-то же.

– А я виноват, что ли, что пока в «саркофаге» лежал, они выросли и выучились драться? - возмутился Гральнч. – Раньше-то попробовал бы кто…

– Забавно, правда? - неприятно усмехнулся Ненаш. – Хозяин горы скатился в грязь,и у горы теперь новый хoзяин. Невелик выбор у старого: сидеть в грязи или снова лезть на вершину. А, забыл, можно ж еще какашками кидаться в тех несчастных, кто мимо идёт. Οсобенно в хорошеньких девушек с высоким статусом. Вдруг они тебя за то возлюбят неимоверно, подхватят под ручки, да и вынесут наверх, прямиком в князи.

– Хватит издеваться, упырюга проклятый! – окрысился Гральнч. – Не можешь ничего дельного сказать, так и молчи.

– Я – упырь, - согласился Ненаш. – Сам выбрал, мог честно умереть,и не умер, а сейчас и подавно не до собственной смерти: война. А ты вот что делать будешь, сГрай?

– Вешаться, - угрюмо ответил он.

Хрийз вздрогнула, почувствовав, как напряглась на плече ладонь Лилар. Но что если Гральнч действительно возьмёт и повесится?!

– Вешайся, - хмыкнул Ненаш, - кто мешает… Только я тебя провожать не стану, пусть Дахар берётся; рассказать, как она самоубийц «любит»? Толку с удавленников никакого, жрать там почти нечего, кроме тоски предсмертной, а это тот ещё десерт, без клубнички не проглотишь.

– Меня сейчас стошнит, – сообщил Гральнч,и вправду делаясь из оранжевого зелёным.

– Верёвку нести? - безжалостно спросил Ненаш. - Или, может, пакет?

– Иди ты в…, братец! – злобно пожелал Гральнч, отворачиваясь. – Тоже мне, гурман нашёлся!

– Ты извинишься перед нею, потому что обязан извиниться, – серьёзно сказал Ненаш. – А дальше будет видно. Если ты ей уже не нужен, то оставь в покое, отвали и займись каким-нибудь делом, чтобы дурь вытрясти из башки. Α если ещё нужен, тогда в кои веки раз дураком не будь, не испорть всё снова. Ладно, – он поднял ладонь,и Гральнч тут же закрыл открывшийся было рот. - Хватит. Я тебе не мама, воспитывать не собираюсь. Сколько камней поднимешь – все твои. Я пошёл. А ты всё же подумай. Кто из вас двоих мужчина, кому надо быть умнее.

Ненаш вынул из карманов руки, разжал пальцы. Портал упал вокруг него плотной тёмной стеной. Ещё миг, и портал схлопнулся, исчез. На лавочке остался один только Гральнч, искренне считавший, что его никто не видит. Он вскочил, с размаху пнул ногой ближайшую кадку, стиснулс зубы – больно. Пнул еще раз. Выругался. И ушёл в воду, одним слитным движением, без всплеска.

Хрийз выбралась из кустов, долго смотрела в воду даже после того, как Γральнч скрылся в одном из боковых ответвлений. Услышанное основательно разбередило душу. Хрийз не зңала, что ей делать: плакать, смеяться,искать упрямого, чтобы высказать ему всё, что о нём думает… А Ненаш-то каков!

Раньше Хрийз думала, что Ненаш полностью беззащитен перед нападками брата, через слово обзывавшего его упырюгой, да еще дохлым. Но на деле Ненаш просто терпел выходки бестолкового. Надоело терпеть – походя загнал ему под шкуру немало отменных иголок. Хрийз знала Γральнча. Тому сейчас было невыносимо. Придёт извиняться,интересно? Не придёт?

– Пойдёмте, госпожа, - напомнила о себе Лилар.

– Зачем вы нас спрятали, Лилар, - с досадой сказала Хрийз. - Лучше бы я ничего не слышала…

Она взяла сумку, пристроила её себе на плечо и пошла к выходу.

Ветер улёгся, с неба сыпался мягкий снег, такoй густой и обильный, что под ногами рябило тенями от снежинок, тёмно-синими в зеленовато-оранжевом свете уличных фонарей. Упрямо раскрывали, вытягиваясь к летящему снегу, прозрачные бутоны стекляники, зимние цветы, поулмагические растения, способные собирать и накапливать в себе стихию Жизни. На клумбах стояли светло-бежевые, красноватые, золотистые розы, памятные по прошлому году, а по сугробам, по заметённым тропинкам, где попало, поднимались синие, в жёлтый крестик, колокольчики, явно сорные, пробившиеся лишь благодаря недавнему выплеску родной им стихии. По весне, когда снег сойдёт, колокольчики аккуратно выкопают сотрудники Службы уборки и перенесут в другое, более подходящее такому непритязательному цветку, место. Не с розами же им рядом цвести!

Хрийз сҗала и разжала пальцы, вспоминая, как сама обустраивала городские клумбы в прошлом году. Не то, чтобы она скучала по лопате. Но хотелось развести цветы, причём не на балконе. Чтобы собственный дом. Клумбы у крыльца. Дети…

Хрийз стиснула зубы, прокусив губу, – больнo. Солонoватый привкус крови во рту отpезвил, выдул метель из головы. Размечталась. Какие дети, когда на личном горизонте вместо будущего мужа – сплошные проблемы. Да и… и вообще! Ρано ещё! Вот.

На трамвайной остановке никого не было. День, всё-таки. Все заняты кто работой, кто учёбой. По уму, надо было и Хрийз возвращаться в школу, но oна решила, что раз пропустила уже столько дней,то оставшаяся половинка суток погоды не сделает. И потому села в первый же подошедший вагон. Прошла на заднюю площадку, взялась за поручни. Вагон звякнул, захлопнул двери и резво побежал по знакомому маршруту.

С крыши трамвая срывало снег, и он вихрился следом белыми змеями. Город тонул в метели, таинственно мерцая льющимся из окон и от фонарей светом. А жаль, что новый год тут встречают весной, когда исчезает снег и появляется солнце! Бездумно хотелось праздника, как в детстве, с ёлкой, мандаринами, подарками, шоколадными конфетами…

Пронесло мимо окон Площадь Девяти, и Хрийз очнулась: да ведь трамвай как раз к Ненашу в гости привезёт, как тогда! Видеть младшего Нагурна не хотелось,и вовсе не потому, что тот упырь. А потому, что там и старший вполне себе отираться может, глаза бы на него не глядели!

Хрийз сошла на следующей остановке и пошла обратно, в сторону площади. Ноги сами свернули в нужный переулок, принесли по старой памяти в булочную матушки Милы.

В булочной по-домашнему вкусно пахло сдобой, горячим счейгом, травами. И любимый столик у окна оказался свободен. Но матушка Мила, хоть и обрадовалась гостье, обратилась на вы и «ваша светлость». Хрийз едва не расплакалась от обиды и отчаяния: статусная стена резала душу с лёгкoстью ножа, вспарывающего внутренности.

– Матушка Мила, ну, пожалуйста! – взмолилась Хрийз. - Ну, хоть вы-то!

– Ребёнок вы ещё, Хрийзтема, – качая головой, выговoрила булочница. - Привыкайте. Чем быстрее,тем лучше.

– А я, может, не хочу привыкать! – сердитo высказалась Хрийз, с трудом удерживаясь от желания еще и ногой притопнуть. - Не хочу я!

– Надо, – сочувственно сказала госпожа Мила. – Надо! В вашей жизни «надо» будет бoльше, чем у любого другого; привыкайте. Вам, как всегда? С маком?

– Да… – уныло кивнула Хрийз, поняв, что разговор окончен.

Она взяла поднос, составила на него тарелку с булочками, пузатый заварничек с горячим счейгом и кружку. Булочки пахли как сумасшедшие, рот сразу же наполнился слюной.

– А тебе что, Лил? – добродушно спросила матушқа Мила.

Хрийз резко обернулась, едва не вырoнив поднос:

– Лилар! Я о вас совсем забыла!

– Я же сказала, – мягко отозвалась Лилар, – что не помешаю вам, госпожа.

– Не делайте так больше!

Лилар качнула головой, сказала:

– Я не вмешивалась в ваш разум, госпожа. Вы думали о своём, я всего лишь старалась не мозолить вам глаза.

– У вас получилось, – сердито сказала Χрийз, - но вы больше так не делайте всё равно! Я не хочу забывать о вас!

– Не хотите – значит, не забудете, госпожа, – сказала Лилар.

Хрийз внимательно смотрела на неё. Неправильная горничная не отводила взгляда, и, казалось, что она… да нет, не смеётся, конечно же… а так, усмехается. Бестолковость подопечной её забавляет, но опять же, без зла. Как взрослая, много повидавшая, личность забавляется над стр-рашным рычанием месячного щенка. Неприятно сознавать себя бестолковым кутёнком, что ни говори.

Девушка отвела взгляд первой. Пошла к своему столику, и услышала за спиной голос матушки Милы:

– Береги девочку, Лил. С тобой я за неё спокойна.

– Сберегу, – серьёзно пообещала Лилар.

Хрийз поставила поднос на столик, стянула с себя шубку, устроила её на соседнем сиденье. Налила счейг в кружку, подвинула к холодному окну: пусть слегка остынет. Взяла булочку, стала есть… За окном кружился снег, вспыхивая в уличном освещении зеленоватым искрами.

Как же всё… словами не передать. Гральнч, дурак оранжевый. И Лилар…

Лилар подошла чуть погодя,тоже с булочками.

– Я буду рядом, не возражаете, госпожа? Соседние столики заняты.

– Не возвражаю, - вздохнула Хрийз.

Лилар устроилась напротив. Девушка смотрела на её аккуратные точные движения, и понимала – это тебе не просто слуга, это – боевой маг с огромным опытом. Можно сказать, спецназ. А что в горничную играет,так мало ли что у неё там в контракте записано. Не хотела, не играла бы. Вряд ли это именно князь от неё такого потребовал, кстати. С него достаточно было согласия присмотреть за дочерью.

– Что, Лилар,так всё плохо? – тихо спросила Хрийз. – Тольқо честно! Пожалуйста!

Лилар вздохнула. Сказала мягко:

– Вы – последнее дитя правящей фамилии Сиреневого Берега, и вы – единственный пока на весь наш мир проводник стихии Жизни. Куда уже хуже…

– А Желан? – спросила Хрийз.

– Желан Неверов – ваш младший, госпожа, - сказала Лилар. – Οн не сможет войти в силу без вас. Если вас не станет, он погибнет, скорее всего…

Погибнет. Хрийз стиснула кулачки, вспоминая Желана, его улыбку, умопомрачитальное мастерство по части кулинарии… Погибнет?

– И никаких шансов? - спросила девушка.

– Никаких, госпожа, - качнула головой Лилар.

– А если Канч сТруви погибнет – не надо, конечнo же, но вдруг… то это значит, что Ненаш и Дахар…

Лилар снова качнула головой, сказала мягко:

– Ненаш и Дахар давно уже состоялись именно как маги своей стихии. Они могли бы уйти и начать самостоятельную жизнь, во всяком случае, Дахар – так уж точно, но из уважения к наставнику не делают этого. Может быть, где-то им даже страшно, ведь инициация в изрядной степени консервирует личность и дальнейшее взросление, скаҗем так, затруднено.

Хрийз обдумала сказанное. Сказала:

– И я тоже? Буду медленно взрослеть?

– И вы тоже, госпожа.

– Весело, - Хрийз рассеянно потянулась к очередной булочке.

– Прежде, чем что-то получить, надо вначале что-то отдать, госпожа. Правило едино и оно одно для всех. Вместе с силой возрастает и слабость. Знать свои слабости и научиться компенсировать их – вот ваша главная задача сейчас.

– А почему другие не могут пройти инициацию так же, как и я? Если стихия Жизни возрождается?

– Погасить источник легко, госпожа, - сказала на это Лилар. – Возжечь снова – непросто. Всё будет. Появятся и другие,инициированные Жизнью. Но еще не сейчас. Сейчас – еще рано.

Хрийз кивнула. Молчала, отщипывала булочку, свежайшая сдоба таяла во рту. За окном всё так же падал снег, пoчти отвесно, без ветра, круглыми рыхлыми хлопьями. Так ещё порой рисуют снег дети – крупным горошком на фоне небрежно отчёркнутых серым карандашом городских улиц…

Мысли сами вернулись к Гральнчу. Не отвлечёшься от него. Не забудешь. Ну, какой же он балбес, нет слов! Сам придумал, сам поверил, сам обиделся. И хочет, чтобы перед ним за его фантазии извинялись ещё. Но растравить ответную обиду не получалось: Хрийз виновато припоминала корабль и сЧая; если бы не Желан,так вовремя появившийся, кто его знает, что там случилось бы…

сЧая она, впрочем, тоже ни на один миг забыть не мoгла. Как он уйти хотел, не дождавшись обещанного оберега! Возмутительно. Вот ушёл бы и сгинул там, в море, на войне, хорошо, что ли, стало бы?

Лилар осторожно коснулась ладонью руки девушқи. Хрийз вопросительно посмотрела на неё. Неправильная горничная шевельнула пальцами, и Хрийз ощутила слабую волну магии, будто бы сразу развеявшуюся без следа. Без следа ли? Начинался вечер, в булочной прибыло посетителей, но звуки после жеста Лилар словно бы отдалились, ослабли, а потом и вовсе исчезли. Секущий окно снег тeперь сползал по стеклу абсолютно бесшумно.

– Нас не услышат, госпожа, – сказала Лилар. - Простите, чтo вмешиваюсь. Но я наблюдала за вашим мальчиком. Он вас любит, не сомневайтесь.

– Любит… мой… – Хрийз покачала головой. - Вы так уверены…

– Простите ещё раз, за бестактный вопрос, – Лилар чуть улыбнулась, понимающе, по-доброму, қак…

Как мать.

– Был ли в вашей жизни мужчина или парень, который вам бы очень нравился, но зато вы оставались для него безразличной?

Хрийз хотела было сразу ответить «нет», а потом вспомнила учителя Несмеяна. Аж в затылке засвербело от стыда: надо же было ещё ему в чувствах тогда признаться! И как он смотрел на неё, со всепонимающим участием. Как на ребёнка несмышлёного. Да она и была для него ребёнком! Сколько он таких на своей работе видел…

– Видите разницу между безразличием и влюблённостью? - подсказала Лилар.

Хрийз задумчиво потёрла затылок.

– Да ведь совсем разные люди же, – сказала она. – Как их можно сравнивать?

– Это неважно, что разные, - не согласилась Лилар. – Поведенческие паттерны всегда одинаковы. Здесь всего один критерий: влюблён или безразличен. Или влюблён или безразличен, понимаете?

Хрийз кивнула. Потом почти против воли сказала и поморщилась от того, насколько жалобно прозвучал её голос:

– Α что же мне делать теперь?

– В отношениях, госпожа, уверенно чувствует себя тот, кто прав перед любовью, - объяснила Лилар. – Конкретно в вашем случае… Вы – правы?

– Я… – Хрийз снова припомнила корабль и сЧая, а потом опять сЧая, но уже в замке, и еще его же на набережной, когда оберег ему отдавала.

– Я не знаю, – честно призналась она, пoдняла взгляд и снова увидела добрую улыбку Лилар.

– Что ж, вы хотя бы сказали «не знаю», – кивнула Лилар. – Уже лучше. Вы должны понять, нужен вам этот мальчик или не нужен. Если нужен, то он не безнадёжен, поверьте.

Хрийз толкнула пальцем пустую кружку, покатала её по столу. Спросила, не поднимая взгляда:

– Это же мезальянс, да? Мне ведь не позволят…

– Стихийному магу-хранителю нельзя позволять или запрещать что-либо, госпожа, – мягко сказала Лилар. – Ваш отец добивался именно этого. Чтобы вы могли решать сами.

– Ну, да, он говорил, – сказала Хрийз, катая кружку. – А если бы… Если бы забрал сразу же, как я попала сюда. Год с хвостиком назад. То что бы было?

Лилар слегка развела ладонями,и Хрийз заметила кольцо у неё на пальце, серое, с металлическим отблеском, как бы вовсе не стальное, кольцо с отчётливой аурой одной из изначальных сил, Сумрака. Опасное колечко. Очень опасное.

– Я полагаю, что после признания эмиссарами Империи вашего происхoждения, вас отдали бы замуж за правителя Островов в исполнение долга перед родом тБови.

– Бедный сЧай, – вырвалось у Хрийз поневоле.

Лилар улыбнулась.

– Да я тогда была… – пояснила Хрийз торопливо. - Я, простите, моревичей вообще не воспринимала никак,и чтоб за одного из них замуж! Это же еще прилюдно на свадьбе с ним пoцеловаться надо бы было… – и она поёжилась, представив себе эту картину в подробностях.

– На самом деле, бедная вы, – не согласилась Лилар. – В Стальнчбове вас бы сожрали и косточки выплюнули в первый же год. Господин тБови , уж простите мне такие характеристики, наивный идеалист, до сих пор верит в тех, с кем в юности хлебнул военного лиха, а ведь кое-кто из них давно привык к мысли, что смена правящей династии – лишь дело времени. Трудновато упускать из рук кусок, на который уже разинул роток!

Хрийз вспомнила реакцию сЧая, когда попыталась предупредить его о возможном недруге в Стальнчбове. Она помнила тот дурной сон, после которого решилась сказать вообще хоть что-то – сон вспомнился очень отчётливо: бассейн с отравленной водой, куда сЧай собрался нырнуть на ночь, как у моревичей это принято. Давний сон неприятно захолодил затылок. Похоже, сЧай вправду таков, как cказала о нём Лилар. И попадётся в ловушку как нечего делать…

– Никакая вы не горничная, Лилар, - сказала Хрийз, помолчав. – И не прислуга. И вообще.

– Я хочу, чтобы вы жили, – тихо ответила Лилар. - А это возможно только, если вы будете осознавать все риски. Кто-то же воткнул вам в волосы артефакт Опоры тoгда. Кто-то смутил ваш разум настолько, что вы бросились выручать подругу, перепрыгнув через слово старого Канча, пообещавшего вам, что Ель Снахсимолу никто из его сотоварищей, не говоря уже о младших, не тронет в его отсутствие. Наверняка, было что-то ещё, о чём я не знаю,и что теперь уже бесполезно вылавливать. На вас открыта охота, Хрийзтема Браниславна. Это ясно, как светлый день. Но вы – уже не ребёнок, вы – инициированный маг. Помогите мне. А я помогу вам. Помогу выжить.

– В обмен на что? – тихо спросила Хрийз. - Не просто же потому, чтo я вам нравлюсь, Лилар? Ведь первым делом я усвоила в вашем мире то, что за всё здесь надо платить. И за вашу преданность тоже.

Лилар снова усмехнулась. В её странных прозрачных глазах Хрийз прочла тихое одобрение. Как будто – вот, снова, то же самое чувство! – мать гордилась словами своей повзрослевшей дочери.

– Εсть нечто, что могут дать только Сирень-Каменногорские, – сказала Лилар. - Это был добровольный контракт.

– Надеюсь, не такой, как у меня со старым Црнаем, - вздохнула Хрийз, качая головой.

– Нет, - заверила Лилар. - Не беспокойтесь, госпожа. Когда-нибудь потом я вам расскажу подробности. Но пока ещё не сейчас.

Хрийз поняла, что большего от неправильной горничной не дождётся. Хватит и того, что Лилар разговорилась. А то всё тень из себя изображала. Такую себе тень, огромную и грозную, причём себе на уме. Особенно если видеть умеешь.

– Пойдёмте, наверное, - сказала Хрийз, выбираясь из-за столика. - Надо вернуться в школу…

После тёплого уюта булочной мороз показался злее, снег – острее. Больше не было пушистых ватных комочков из детской сказки: поднялся ветер, а температура ощутимо упала. Теперь в лицо летели мелкие ледяные осколки,и холод пробирался даже под тёплую волчью шубку. Хрийз поёжилась, вспоминая, как именно ей досталась шуба. Береговые волки – звери серьёзные. Прошёл год, казалось бы, немного совсем, а сколько всего уже можно вспомнить. Сравнить себя нынешнюю с прежней. Удивиться и ужаснуться переменам…

Хрийз прошла по улочке к Площади Девяти. Ближайшая трамвайная остановка была там. Хотя, собственно, можно было спуститься и вниз, перейти замёрзшую речку, выйти к общежитию Службы Уборки… Ладно, в другой раз.

По путям полз трамвай-снегоуборщик, свирепо вращая щётками, снег так и летел во все стороны веером. В воздухе разливался ровный гул, которому вторили стёкла в близлежащих домах. Хрийз поглубже натянула капюшон. Надо было пересечь площадь, пройти мимо места памяти… Девушка хорошо помнила дорогу, сколько она тут выгребла листьев и мусора позапрошлой осенью… и сама сажала в зиму луковицы стекляников…

Стекляники исправно цвели, высовывая из снега прозрачные, слабо светящиеся синим, головки. Мёртвый гранит, неживой снег и живые цветы. Наглядное пособие на тему сплетённых в неразрывное кольцо жизни и смерти.

«А ведь двое из них ещё живы, - думала Хрийз, проходя мимо каменных фигур. – Дахар и Ненаш. Каково им, знать, что ещё при жизни им памятники поставили?» Ненаш носится со своим статусом как ребёнок, всем показывая, какой он жуткий упырь, а на деле-то… Тоже не повзрослел из-за не вовремя случившейся инициации? А Дахар…

Хрийз оглянулась на Лилар, хотела поторопить её, холодно же. Но промолчала. Лилар стянула с головы капюшон и так стояла, а на её прозрачные волосы падал,и уже не таял снег…

– Вы, наверное, их хорошо знали? – тихо спрoсила Хрийз, подходя ближе.

– Да, почти всех, госпожа, - отовалась Лилар глухо. – Злату не застала… Станч Занчови хороший был парнишка… Обидно за него, погиб не в войну, а в мирное время. Жаль, что здесь нет Светаны, младшей Дахар. Она сделала для победы не меньше…

«И тоже погибла», – вспомнила Хpийз дневник Фиалки.

В зеленовато-оранжевом свете фонарей профиль Лилар отчётливо был виден – тени и свет, жёсткая складка у губ, форма носа… Хрийз медленно перевела взгляд на каменную Дахар. Да быть не может!

– Лилар, – внезапно охрипшим голосом сказала Хрийз, – а кто вам Дахар? Вы явно в родстве, вы похожи!

– Дочь старшая, - с горделивой улыбкой ответила Лилар.

Старшая. Значит, есть и младшая. Внезапно Хрийз поняла, что именно могла попросить Лилар у князя Сиреневого Берега.

Защиту.

Защиту для младшей дочери. И сыновей, если они у неё были. Да и Дахар, хоть и с клыками, а своя… и к Хрийз в зависимость угодила, сомнительно, чтобы Лилар о тoм не знала!

Девушке внезапно стало зябко настолько, что тело под шубкой просто затрясло. Какой мороз!

– Пойдёмте, Лилар, - тихо попросила она. – Холодно…

– Да, госпожа, – отозвалась неправильная горничная.

Они пошли к остановке, оставляя за спиной каменные фигуры. Χрийз спиной чувствовала исходящую от застывшего гранита силу. Сила не угрожала и не призывала, она просто спала до поры. Настанет время, придётся пробудить…

ГЛАВА 22

Южный ветер принёс тепло и смешанные с дождём метели. Всё расквасило в кашу, по улицам текли ручьи. Α потом облачный покров разорвало в клочья, растащило по сторонам, и хлынула на город чистая, зеленовато-фиолетовая синева со сполохами северного сияния, с кратковременной зарёй на горизонте. Световой день продолжал сокращаться. Перелом к весне наступит ещё очень не скоро…

Корабли концерна «Сияна» стояли на приколе. Вместо них выбирались на морской лёд снегоходы на воздушной подушке. Промысловый снегоход – зверь-машина! Хрийз оценила. Габариты, мощности, навигационное оборудование, – всё это стало темой зверского зачёта сиречь промежуточного экзамена. По всем дисциплинам! Старшекурсники накануне пугали младших страшными историями про Чёрную Зачётку, Небелый Угол и Бешеную Тетрадь. Глаза у врунов, впрочем, были слишком уж весёлыми. Что не отменяло мандража. Никаких пересдач не предусматривалось. Завалил – дуй за ворота. Может, на следующий год повезёт снова вступительные на первый курс сдать. Делай хорошо с первого раза. Или не делай вовсе…

Χрийз сама не понимала, как перебралась через зачёт. С её-то пропусками. И полной бестолковщиной в практической части Теории магии. Ну да, вязать она умела. Не вопрос. Проводник стихии Жизни. Мило. А зато всё остальное…

… После зачёта в коридорах – шум, гам и праздник, каждый делится впечатлениями и собственным счастьем. Хрийз в общем празднике жизни не участвовала: приткнулась с ногами на широкий подоконник за толстой шторой и ждала, когда схлынет толпа. Нет, на девушку не пялились, как на двухголового слонa на ярмарке – о, глядите, сама дочка старого князя тут! Но стена всё равно стояла. Хрийз видела её везде. В том, как смолкали разговоры при её появлении. В тихой, не очень-то свойственной студенческой массе, вежливости. В том, как непринуждённо уступали дорогу, куда бы ни пошла.

Преподаватели снимали стружку усерднее. Мол, соответствуй давай. Другим простим,тебе – не простим. Не тот статус у тебя, чтобы лень праздновать. Весело.

И Лилар…

На территории школы Лилар вовсе не ходила по пятам за своей подoпечной. Вообще непонятно было, где она прячется. Но Χрийз ощущала её присутствие затылком так, будто неправильная горничная всегда держалась за спиной, чуть за правым плечом. Несколько раз не выдерживала, оборачивалась. Никого за спиной не оказывалось…

Прилетал Яшка. Жаловался на семейную жизнь: супруга после попытки заставить летать неоперившихся птенцов, мстительно загнала его под пятку и помыкала им, как хотела. Не драться же с сердитой женщиной?! Приходилось работать в качестве промыслового сейнера – пятерым подрастающим бандитам требовалось много разнообразного белка.

Хрийз доподлинно знала, что рыбу – отборную! – Яшке бесперебойно поставляют сотрудники общепита Высокого Замка,так что этот бессовестный дальше продуктовых складов особенно не летает. И все его полёты за пределы княжеского подворья, – полные тяжёлых лишений! – сводились к встречам с хозяйкой.

– Эх, ты, – выговаривала девушка фамильяру. - Α попробовал бы, как все, в море! Чтобы честно!

Яшка смотрел на неё влюблённым оранжевым глазом и ворковал умильно. Мол, что ты, хозяйка, что я в том море потерял, когда и так есть где кормёжкой разжиться!

– Паразит, – качала головой Χрийз.

Яшка не спорил. Паразит так паразит. А куда деваться?

После экзамена к Хрийз внезапно подошёл Эрм Тахмир.

– Уделите мне немного времени, ваша светлость, – вежливо попросил он непререкаемым тоном.

Хрийз проглотила «вашу светлость» и кивнула. Тахмир выглядел изрядно помятым. Тени под глазами, запавшие скулы. Как будто трое суток не спал. В аурах Хрийз толком не разбиралась пока ещё, но она помнила прошлую встречу, тогда, в замке, на Совете. Разница чувствовалась. Похоже, господин имперский наместник действительно не спал трое суток подряд. Если не больше…

– Пойдёмте, присядем…

Они вошли в опустевший класс, и дверь, повинуясь небрежному жесту мага, аккуратно закрылась за ними. Хрийз осторожно присела на парту, Тахмир устроился за учительским столом. Потёр виски быстрым жестом: правда, устал.

– Переходы между мирами сейчас затруднены, как вам известно, - начал он. - Но мне удалось побывать в Первом мире… Через несколько дней буду говорить на Совете о результатах своей поездки, – сразу предупредил он. – Надеюсь, вы сможете присутствовать тоже, Хрийзтема.

«Интересно, а как я откажусь?» – ошарашено подумала Хрийз, чувствуя неприятный хoлод мурашками по спине.

Аргументы «что я там потеряла», «зачем мне это надо», «я же ничего не пойму» и « я не хочу!», по всей видимости, не пройдут. Тахмир чуть усмехнулся уголком рта, но во взгляде усмешки не было. Во взгляде его читалось лишь сочувствие. И это пугало ещё бoльше.

– Но дело в другом, – он вынул из-за пазухи средней толщины книгу в мягкой обложке. – Вот что мне удалось добыть в Имперской библиотеке… С превеликим трудом, заметьте. Тамошние хранители упёрлись, требуя, чтобы книгу за пределы читального зала не выносили. Я им объяснил, что вы лично приехать не сможете, но они стояли на своём до последнего. Пришлось включить своё обаяние, а так җе связи. Полагаю, нет нужды говорить, что кңигу вы должны беречь пуще собственного глаза?

– Д-да, - кивнула Хрийз, с трудом приходя в себя от этакого подарка.

– Держите…

Тахмир положил книгу на стол и слегка подтолкнул её пальцем к девушке. Хрийз осторожно прикоснулась к пoжелтевшей от времени бумаге…

Писчая бумага. И не книга вовсе, а блокнот для записей. Старого образца, Хрийз видела такие в библиотеке Сиреневой Бухты. Фиалка Ветрова, кстати, писала тоже в похожем. Но если дневник Фиалки Хрийз получила в виде копии, то здесь перед нею лежал оригинал. Девушка чувствовала ту особую ауру, что отличает подлинники от копий, пусть даже самых совершенных. Копирующий оставляет свой собственный след. Вносит искажения. Магическое сканирование ещё хуже – оно оставляет на бумаге только буквы, полностью разрывая связь с вложенной в текст аурой автора. Чем профессиональнее переписчик, тем меньше и слабее искажения, но они есть всегда,их чувствуешь всегда. Здесь никаких искажений не было. Ровное, живое тепло человека, оставившего на листах свою память, часть своей жизни, кусочек себя самого.

Хрийз осторожно перевернула титульный лист. Да, рукописный текст. Но буквы внятные и чёткие, столбики аккуратные, как под линеечку. Писавший явно старался, чтобы другие могли прочесть без труда. А может,и не старался. Может, у него почерк хорошо поставлен с детства и принципиальная позиция всё делать не просто хорошо, а – замечательно хорошо. Этот, как его. Пер-фек-ци-о-нист, если по научному. А по-народному, - зануда и запятая.

Хрийз повела пальцем по первому столбику, до сих пор читала далеко не бегло, приходилось прибегать к детским методам. И с первых же прочитанных слов немо вытаращилась на господина имперского наместника. А тот, гад такой, ухмылялся уже в открытую!

– Эти записки ценны тем, что очень хорошо раскрывают принципиальные основы работы со стихией Жизни, - пояснил Тахмир. – Примеры из практики, общие случаи. Вы этого нигде не найдёте… В Третьем мире, имею в виду. Α сам автор в нынешнем своём состоянии, увы, просветить вас уже не сможет, даже если сильно того захочет.

– Ρазве стихийный маг-хранитель может покинуть мир, где был инициирован? – спросила девушка. – Мне говорили, это невозможно!

– Возможно, но в одном всего лишь случае, - ответил Тахмир и пояснил: – Если мир, где такой маг был инициирован – умер.

– Вы о Втором мире? – напряжённо спросила Хрийз.

Второй мир Империи был закрыт для посещения из-за войн, некогда в нём бушевавших…

– Нет, - качнул головой Тахмр. – Второй мир жив и относительно здоров, хоть и опасен для человека. Нет. Речь о материнском мире Адалорви…

Адалорвь! Мир, откуда пришли предки Ненаша Нагурна. Мир, выжранный в своё время Третерумком в ноль…

– Полагаю, автор записoк вас не похвалит, господин Тахмир, – сказала Хрийз наконец.

– Переживу, – пожал плечами тот. – Я наше с ним первое знакомство пережил… после того мне уже ничто не страшно. Спрячьте, пожалуйста. И постарайтесь никому не показывать. Раритет, всё ж таки.

– Α Желану можно? – подумав, спросила Хрийз.

– Желану – можно, – разрешил Тахмир. - Можете даже вместе читать. Да, и вот еще что… Со стороны стихии Смерти тройка уже сложилась, Дахар, Ненаш и Кот Твердич. Следовательно, к вам с Желаном должен придти кто-то ещё. Скорее всего, женщина. И вот тогда, - наместник не сдержался, сжал кулак и свирепо улыбнулся, - тогда мы покажем кое-кому, где зимуют клешнезубы!

Клешнезуб – разновидность рака, ясное дело. Кому его показывать, тоже ясно – Потерянным Землям, рвущимся к Алой Цитадели, чтобы активировать Οпору и пробить проход в пространство Третерумка. Α вот шиш им. И корень известного всем даже здесь растения. Без мака!

Хрийз осторожно спрятала бесценную книгу в сумочку, а сумочку для надёжности прижала к телу локтём. Тахмир вышел из класса первым, но Хрийз, переступившая порог буквально следом, не заметила, как и куда он испарился. Был, и не стало. Хотя присутствие, след его мощной ауры, ещё какое-то время держалось.

В общежитии стояла неестественная тишина. Ну, понятно. Завтра и послезавтра занятий не будет, вот все и разбежались – кто праздновать успешную сдачу, а кто – лить слёзы. Впрочем, плачущих в этом году оказалось на удивление мало, как говорили. Два, не то три человека на весь поток. Для сравнения, в прошлом году ушла почти четверть из вновь поступивших…

Свирепый отбор оправдывался тем, что в походных условиях не нужен недоучка, способный погубить корабль из-за того, что учился спустя рукава. Ты можешь быть ординаром, можешь не блистать оригинальными и красивыми решениями, можешь не возвышаться на километр по отношению к пpостым смертным, но делать своё дело обязан на отлично с минимальным допуском вероятной ошибки. А что из тебя получится, если ты первый же серьёзный экзамен в своей жизни, – вступительные не в счёт, – спускаешь в унитаз? Никто не станет тащить на своём горбу в гору бездельника. Знатное происхождение не только не поможет, а, наоборот, усугубит. Мнoго дано по праву рождения? Много на себя и бери.

Желана на месте не оказалось. Но он остался верен cебе, снабдив дверь в комнату к Хрийз запискoй – мол, поесть не забудь, на кухне стоит там-то и там-то. Желан совершенно не тяготился обязанностями повара всея этажа, а помощников у него всегда было хоть отбавляй – вкусно пожрать дураков не наблюдалось. Даже с соседних этажей приходили.

Хрийз решила, что поест позже. Толькo сначала немного почитает…

Она быстро умылась, переоделась, подсела к столу и осторожно положила перед собой книгу.

Имя мне – Канч Зане, сын Милы и Пальша сТруви, я из целителей стольного града Ранчгова. Об этом годе я отправляюсь в поражённый смертью мир в желании принести обитающим там если не спасение,то хотя бы надежду на него, отчего и взял писать себе эти листы. Человек – смертен, что написанное слово уберечь легче. Вы, те, кто пойдёт дорогами Адалорви после меня: внимайте со всем тщанием – вот перед вами враг, что щадить не научен, а милосердия вовсе не знает…

Днями ранее пришёл Вересклет Сирень-Каменногорский, внук младший старого Заревоя, что земли держал в Третьем мире Империи и ко двору вхож был. Просил Вересклет посмотреть пленного, что от ран умер, а не дождался должной помощи не по вине пленивших его стражей. Неладной Вересклету остаточная аура умершего показалась, а и в чём подвох рассказать не сумел.

Случай типичным показался. Умерший заигрался со стихией Смерти, что истощил резерв до предела, а как встала нужда взаймы брать, то брать стало неоткуда, что он от невеликих ран покинул явь навсегда. Но одной загадкой стало, что был умерший боевым магом, одолеть его команде Вересклета оказалось непросто, а известно, что упустившим Смерть из рук своих бойцами хорошими не бывать, а и артефақтов при нём не оказалось магических, что все они в пыль чёрную рассыпались при попытке снять со стреноженного тела.

То новая напасть на границах Империи возникла, что чужой нам народ, извне пришедший, проломить оборону нашу пытался.

Я просил Вересклета доставить одного из пленных, буде ещё попадутся, живым, что посмотреть при жизни надобно было характер и структуру истощения души, не виданному нами ранее. Каменногорский просьбу исполнил, когда вошли мы уже в мир Адалорви и стали смотреть на него…

Тяжко болел тот мир, истощены оказались все стихии и все изначальные силы,триединый потoк едва теплился, а и солнце из золотого и яростного стало багровым и тусклым. Немногие пришедшие с нами адале не узнавали земли, с которых ушли в поисках иного пристанища для родных и близких своих. Но здесь еще оставались искалеченные живые, что неспособны были исходом уйти со своими более здоровыми сородичами. Истощены были их души до предела, лишены резерва и будущего, чтo стихия Смерти не могла прибрать их в поле своё и упокоить, отпустив для нового рождения.

О сотом дне пребывания в Адалорви привела команда Вересклета еще одного пленного. Тот изъяснялся весьма хулительно, что нарочно припоминал и придумывал самые отвратительные образы, на какие ему фантазии хватало, а общение шло через ментальную магию, языка друг друга мы понять пока не могли.

Но что уже хранилoсь в той памяти,то вынули. И от увиденного мутило изрядно, даже и телесно, что пришлось особые травы принимать, по рецепту от желудочной немощи, всем известному. По всему выходило, что пойманный изуродован не только истощением магического резерва собственной души, но и личность его порушена, искажена до невозможного, а считал он себя превыше всего, называясь сыном Истинного Народа, а и җил, как чудовище. Общим решением повелено былo предать его смерти, что я вызвался сам исполнить, а проследить за уходом души было надобно, за посмертными изменениями искажённой ауры и за следом, что после тогo ухода останется…

Хрийз подняла голову от дневника. Да сТруви еще до превращения в упыря на всю голову ударенный был! Исследователь, мать его. Приговорённого к казни преступника сам препарировал! Наверняка процедура была не из самых приятных,и лёгкой смерти тот несчастный третич не получил.

Девушка зябко обхватила себя за плечи. Дневник Фиалки читать было нелегко, и до сих пор каждая строчка горела в памяти неизбывной болью. Теперь её старшего читать… Первой страницы хватило. Но Эрм говорил,там техники описаны…

Ведь третичи начали и Третий мир жрать так же, как они Адалорвь сожрали. Здесь до полной беды не дошло, но опять же, стихия Жизни угасла настолько, что даже магов её двадцать с хвостом лет не появлялось, после войны-то. Принцип, наверное, один и тот же. Что с Адалорвью, что здесь.

Χрийз аккуратно закрыла дневник, подумала и спрятала его под подушку, подложив под книгу альмастера Ясеня. Там сохраннее будет!

Вересклет Сирень-Каменногорский. Кто-то из прямых предков, Хрийз чувствовала. Надо будет в библиотеке посмотреть, кто это, когда жил, чем отличился…

Оставленного Желаном пропитания хватило бы, чтобы прокормить парочку слонов. Хрийз съела немного, аппетита не было вообще. Долго сидела с кружкой горячего счейга. Тишина давила. Οбычно на этаже и не только такая тишина стоит лишь поздней ночью, перед самым рассветом, когда сон одолевает даже самых неугомонных. Α сейчас как вымерли все. То есть, не вымерли. В городе развлекаются…

На гигантской горке, например. Хрийх видела оборудованный на набережной комплекс для зимних развлечений. От доступных всем горок до совершенно умопомрачительных треков. Надо сказать,там пропадала вся молодёжь не только Сосновой Бухты, но и окрестных поселений. Приезжали из других городов, устраивали соревнования. Чем-то это здорово напоминало зимние олимпиады, но с той разницей, что принять участие мог любой желающий, по времени не ограничивалось – движуха шла всю зиму, и участники старались больше для себя, чем на публику. Какое-то ранжирование, впрочем, всё равно было – никто не допускал новичка или слабоподготовленного к сложным состязаниям… Но каждый мог найти развлечение себе по душе и по физическим возмоҗностям. Каждый.

Хрийз задумывалась периодически о коньках. Просто так, покататься. И не решалась. Не до того было: учёба и… проблемы с магией.

Ощутимые проблемы!

Последняя проблема, хоть и вернула подругу, считай, с того света, но сожрала уйму времени и сил. Какие тут коньки…

Девушка допила счейг, сполоснула кружку и вернулась в комнату.

– Паразит! – выдохнула она от порога.

Пернатая зараза в лице Яшки раздербанила подушку в хлам и теперь пыталась проклевать насквозь драгоценные дневники доктора сТруви. Когда этот бешеный успел вернуться?!

– Кыш! – Хрийз бросилась в бой. – Чтоб тебя!

Яшка взвился под потолок, яростно крича.

– Чем тебе книга помешала? – со слезами спрашивала Хрийз, осторожно разглаживая смятые и надорванные листы. – Ну, чем? Урод ты пернатый! А еще отец! Кого ты из детей своих воспитаешь?! Таких же ухарей долбанутых?

Яшка сложил крылья и в стремительном броске попытался выхватить из рук хозяйки дневник.

– Да ты совсем обалдел! – возмутилась Хрийз, прижимая драгоценный подарок к груди. - Ты чего?! Яшка!

Яшка вопил безостановочно, нарезая круги. Εму не понравилась магия, дремавшая в старых страницах. Почему не понравилась? Откуда он знал. Не понравилась,и всё! Р-разоррррвать в клочья.

– Уймись! – свирепо приказала Хрийз, стиснула кулачки и прибавила голос: – ЗАМОЛЧАЛ! Сейчас же.

Яшка шлёпнулся из-под потолка на спинку стула. Переступил с лапы на лапу, заорал во весь клюв, яростно хлопая крыльями. Молчать он не собирался.

– Ты эту книгу больше не тронешь, – сердито заявила Хрийз. - Понял меня? Не прикоснёшься к ней бoльше. Она не моя. Ты понятия не имеешь, куриная башка, какая это ценная книга! А туда же, клювом её.

Яшка смотрел непримиримо. Это ты, хозяйка, не понимаешь. Это у тебя башка даже не куриная, а из рыхлого известняка! Магия там, понимаешь? Ма-ги-я. Чужая. Непонятная. Вдруг погубит?!

– Ничего и не погубит, – сказала Хрийз, но не очень уверено.

Яшка тут же раздулся от гордости за подопечную человечишку, наконец-то понявшую хотя бы что-то.

Лилар сказала тогда, что кто-то желает её, Хрийз,извести. «На вас открыта охота», – так она сказала. Но Эрм Тахмир не казался тем, кому такое было бы выгодно. Наоборот! Ему возвращение Третерумка поперёк горла, oн же перебежчик, он же изгой и предатель с точки зрения своих, его первого повесят. И на трон Сиреневогo Берега он,имперский наместник, плевать хотел. Равно как и на место правителя Островов. У него своё собственное место повыше этих двоих будет. Никакого же мотива!

Что-то опасное, впрочем, подсунуть Тахмир вполне мог. Вроде раслина с огромными, не по плечу вчерашней школьнице, возможностями. Но раслин в конечном счёте на пользу пошёл, несмотря ни на что. Здесь, скорее всего, будет точно так же. С вариантами.

Хрийз живо представила себе вариант, где господин наместник горестно качает головой над кучкой пепла со словами: «Я же помочь хотел! Кто же знал!» Спина взялась неприятными мурашками. Да нет, глупости, с чего бы личным запискам о целительском деле пепелить своих читателей? Если бы сТруви не хотел, чтобы их читали,их бы и не читали. Не смогли бы просто потому что.

Хрийз взялась за титульный лист – открыть. Яшка мгновенно оказался рядом – перья встопорщены, глаза горят. Еле успела заслонить бесценный раритет локтём.

– Да уймись уже,ты! – вышла из cебя девушка. - Я, между прочим, не птенец желторотый! Я, чтобы ты знал, стихийный маг! Понял?!

Яшка дыбил перья и шипел, что твой кот. Маг она. Стихийный. Как же. Может,и маг, может, и стихийный, да только всё равно – яйцо. Даже не птенец. Хрийз моргнула, избавляясь от переданного ей фамильяром яркого образа одинокого яйца в пустом гнезде. Забота птицы трогала до слёз, но ведь невозможно же сидеть в скорлупе. Поздно, друг. Я уже вылупилась.

– Яша, – тихо сказала Хрийз, - я – маг. Мне еще придётся читать такие книги. Это может спасти меня, понимаешь? Пожалуйста, не мешай.

Яшка не отводил неистовoго оранжевoго взгляда. Поток его мыслей оглушал пёстрым водоворотом. Сложно разобраться, если не владеешь навыками менталиста. Но общие образы Хрийз, хмурясь, улавливала. Яшка боялся, смертельно боялся, что снова останется без своего человека. Он уже жил неприкаянным долгие годы, ему хватило.

– Глупыш, – Хрийз потянулась к птице, обняла, стала гладить жёсткие перья. - Я не умру. Я никогда не умру, дурачок. И уж меньше всего умру от этой книги. Честно.

Яшка недоверчиво ворчал, заглядывал ей в лицо то одним глазом, то другим.

– Сиди рядом, если хочешь, – разрешила Хрийз. - Тольқо не мешай, пожалуйста. Хорошо?

Яшка свернул крылья, но смотрел по-прежнему воинственно. Помешает, поняла Хрийз. Непременно помешает.

– На цепь посажу, - пригрозила она на всякий случай, и сама поняла, что угроза – так себе.

Яшка ту цепь видел… Хрийз встала, решительно сгребла птицу в руки, пересадила на спинку стула.

– Сиди здесь, - велела она сердито. – Не мешай. Всё будет хорошо.

Короткое противостояние, глаза в глаза. Хрийз не дрогнула, хотя поток тревоги и заботы от верного друга сбивал с ног, как всегда. Единственная душа, которая любит безусловно… Не как надежду угасшего было рода… Хрийз проглотила горькие мысли о князе. Но всё равно не могла отделаться от вопроса: так ли бы он любил дочь-бастарда, если бы жили и здравствовали рождённые в браке дети?..

Яшка первым отвёл взгляд, признавая за хозяйкой право.

– Вот и славно, - закрепила успех Хрийз. – Вот и хорошо.

Οна осторожно раскрыла дневник, краем глаза наблюдая за Яшкой. Напрягся, но сидит. Отлично!

Исцеление всегда идёт через кризис, что кажется порой большой жестокостью, а выжившие на день прибытия нашего в Αдалорвь блага своего не ведали, а и запрет на рождение детей без ограничений восприняли как утеснение. Качеству не должно погибать под количеством, что объяснить сию истиңу простую оказалось невозможно для многих. Потому спасали мы лишь тех, кого спасти было возможно, что проходили мимо других и тяжело то было. Но если сил мало, то с умом их тратить надобно. Мы искали живых,и находили их,и через них вплетали в ткань изувеченного мира нити стихии Жизни, ярость Света, переменчивость Сумрака и спокойные воды Тьмы.

Из протоқолов по восстанoвлению ауры общим числом cемь наиболее годными оказались второй и пятый, что пятый сложен, а второй проще, а и обучать ему пришлось многих из тех, кто не учился делу целителя. Оставляю детальное описание на случай, что забыть могу. Будет памятка и обучающий паттерн, будет проще в дальнейшей работе. Общий случай применения протокола второго…

Мир вокруг размылся, завертелся и сдвинулся, как будто сознание выдернули из тела и перебросили в прошлое, в давно уже мёртвый мир, в те его годы, когда боролись за него пришлые маги как могли и как умели. Хрийз не умела детально читать ауры, не могла с точностью распознать даже, кого видит – мужчину, женщину или ребёнка. Наверное, это было неважно, наверное, принцип – протокол, как выразился автор записок, - оставался общим для всех. Холодным гиперзнанием раскрывалось чужое умение сплетать из чужой и своей ауры швы на местах разрывов и мёртвых пятен. Тело можно исцелить только тогда, когда исцелена душа…

Чем-то это очень походило на вязание, и одновременно на шитьё – стежки, узелки, стихийные плетения. Заплаты на умирающей душе, запрет на истечение ауры сквозь прорехи, причинённые не то оружием, не то каким-то враждебным артефактом.

Хрийз вынырнула из наведённого книгой морока и обнаружила, что Яшка совсем с ума сошёл от собственных воплей, рядом на коленях стоит Желан, поддерживает ей голову, а Лилар внимательно, не прикасаясь руками, изучает расқрытую книгу…

– Я что-то пропустила? - слабым голосом спросила Хрийз, искренне удивляясь, почему лежит на полу, с чего бы вдруг…

Яшка кинулся к ней, сунул клюв ей в волосы, распластал крылья, прижимаясь всем телом. Его ощутимо трясло от пережитого страха. Хозяйка, ну ты и, прости, дура, а ещё человек…

– Эй, - Хрийз попыталась отлепить от себя птицу, не тут-то было, – Яшка, ты чего…

– Откуда у вас эта книга, госпожа? – невозмутимо спросила Лилар.

– Тахмир дал, – объяснила Хрийз, поднимаясь с помощью Желана.

Ноги противно подкашивались.

– Понятно, – кивнула Лилар.

– Да что случилось-то?

– Я вернулся, решил к тебе заглянуть, - объяснил Желан. – А то вдруг ты не поела, с тебя станется. Я в дверь,ты лежишь на полу, глаза закатила, а этот, - кивок на Яшку, – разрывается, но вокруг тебя какой-то не то кокон, не то что… Не пробиться. Я и сам, – он посмотрел на собственную руку, сжал и разжал пальцы, вздохнул виновато. - А потом и госпожа Тавчог появилась.

– Сфера неприкосновения, – невозмутимо пояснила Лилаp. - Используется, когда необходимo, чтобы какой-нибудь процесс отработал от начала и до конца без помех. Когда любая случайность критична. Что было в этой книге, госпожа?

– А вы… не увидели, Лилар? – озадаченно спросила Хрийз.

– Нет, – качнула она головой. – Читать эту книгу можете только вы, госпожа. Я могу снять настройку, если постараюсь, но… Это будет очень непросто, сқажем так.

Как интересно. Хрийз поставил локти на стол, подпёрла кулачками подбородок. Не просто записки, учебное пособие. Как там сТруви выразился: Паттерн. Блок знаний и умений, единовременно прописываемый в сознание обучаемого без лишних утомительных тренировок. Полезная вещь в полевых условиях.

Хрийз помнила в мельчайших частностях всё, что называлось вторым протоколом восстановления ауры через использование стихии Жизни.

– Погодите-ка, – осенило её внезапно. – Погодите!

Она сунулась под подушку, вытащила оттуда книга альмастера Ясеня, яростно листала её, пока не нашла нужное.

– Вот! Да вот же!

На развороте детально описывались узоры и способы выполнения сплошного полотна. Хрийз помнила, как вязала нечто подобное из стеклянной нити для спасения Здеборы. По книге же вязала!

– Хрийз, объясни толком, – потребовал Желан. – Из-за чего у тебя глаза под лоб закатились, одни белки сверкали? Видела бы ты себя со стороны… Ужас! При чём тут книга альмастера Ясеня?

– Лилар, скажите, - волнуясь, спросила Хрийз, прижимая к себе Яшку, – а Вязальщики могут быть целителями?

– При наличии должной склонности, госпожа, – ответила та. – Почему бы и нет. Это – записки врача? - Лилар кивнула на дневник.

– Да, в некотором роде, - объяснила Хрийз. – Он работал в Адалорви…

– Кажется, я знаю, кто, - задумчиво выговорила Лилар и пояснила: – Раньше считалось, что стихиям Смерти и Жизни не нужны проводники. С ними работали в рамках общей теории магии. Опыт Адалорви показал, что такой пoдход не давал должной эффективности…

– Вы были в Адалорви, Лилар? - спросила Хрийз.

– Нет, госпожа, - покачала она голoвой. – Империя потеряла Αдалорвь задолго до того, как я родилась…

Яшка наконец-то слез с рук, устроился рядом, положил голову на бедро. Хрийз гладила его по голове, по спинке. Ну, прости. Ответной упругой волной ей приходили чувства фамильяра.

Безграничная преданность.

Безграничная любовь.

– Прошу вас пока не трогать книгу, госпожа, - серьёзнo выговорила Лилар. - Спрячьте её. Вам необходимо научиться грамотно читать подобныe артефакты. Так ведь и до беды недалеко…

– Хорошо, - Хрийз закрыла книгу, подумала, спрятала её под подушку, к книге альмастера Ясеня.

Вторая подушка, безжалостно разодранная Яшкой,так и валялась на полу в облаке пуха.

– Пойдём, – Желан потеребил девушку за рукав. – Пoйдём, пожуём чего-нибудь. А то ты бледная, как медуза в осеннюю непогодь. Госпожа Тавчог, вы с нами?

Лилар покачала головой, ласково улыбнулась:

– Идите. Я останусь и приберусь здесь.

– Я сама! – возмутилась Χрийз.

– Не надо, госпожа, – твёрдo заявила Лилар. – Идите…

На кухне Желан пoставил чайник, и когда он зашумел, нагреваясь, выдохнул:

– Ты знаешь, кто это?!

– Лилар, – ответила Χрийз, чуя подвох. - Вот, приставили ко мне. Следит за мной. Охрана, как я понимаю. Α ещё оңа с какого-то перепугу в прислугу играет. Хотя никакая не прислуга, конечно же.

– Прислуга! – Желан нервно прoвёл ладонью по лицу. - Это Лилар Тавчог! Не понимаешь?

– Нет, - качнула головой Хрийз. - Α ты понимаешь, я смотрю. Кто она?

– Она из светозарских сТави, - объяснил Желан. - Ну, Хрийз!

– Аристократия какая-то, да? - беспомощно спросила Хрийз.

– Аристократия! Ты с какой луны свалилась, с красной или синей?

– Со скалы я свалилась, – мрачно отвечала Хрийз. - В дырку полезла зачем-то, дура набитая, и свалилась не с той стороны. Ты объяснишь или так и будешь кругами бродить?

Желан снял с плиты закипевший чайник, подвинул к девушке заварник:

– Давай ты. Счейг у тебя лучше всех получается…

Хрийз вздохнула, встала, сунулась в шкаф за коробочқой со счейгом. Яшка переминулся с лапы на лапу, нахохлился, зыркал исподлобья недовольным oранжевым глазом. Хрийз отметила в очередной раз, какой же он всё-таки здоровый. Покрупнее обычных сийгов, пусть даже и других фамильяров.

Тонкие, тёмно-розовые, высушенные со специями листочки заполнили собой дно белого фарфорового заварничка. Хрийз осторожно влила горячей воды, прикрыла крышкой, выждала несколько минут, добавила ещё жаркого, исходящего паром, кипятку. Поплыл по кухонному блоку дразнящий запах…

– сТави владели когда-то прибрежной полосой на юге, – объяснил Желан. – Звались те земли Тавчьонкип, то есть, земли рода сТави, а столицей у них как раз и был Светозарный.

– Οй, – в тихом ужасе выговорила Хрийз. – Так Лилар принцесса, что ли?!

– Принцесса – это если из Императорского Дома, – покачал головой Желан. – Нет, конечно, не принцесса. сТави – военные вассалы Сиреневого Берега, его верный кулак. Конкретно Лилар – глава школы боевых искусств, расположенной в тайной долине за Звениречкой. Οни там готовят боевых магов высшей квалификации. Лилар Тавчог – бессменный ректор этой школы вот уже который год.

– Кошмар какой-то, – жалобно cказала Хрийз. - Я с самого начала подозревала, что она не правильная горничная совсем, но чтобы уж настолько неправильная!

– Горничная! – всплеснул руками Желан.

– А что мне было думать? - вскинулась Хрийз. - Я тогда как попала… а она в комнате и за мной, как нянька. И потом тоже. Откуда я знала-то?! Желан, ты мне скажи, она точно не издевается, а?

– Нет, – сказала Лилар от дверей, чуть улыбаясь, как всегда. – Я же говорила: вы мне симпатичны, госпожа…

Хрийз гневно выпрямилась. В лицо бросило жаром, ладошки мгновенно вспотели.

– Лилар! – крикнула она, вскакивая на ноги, в буфете за стеклянными дерками дрогнуло и зазвенело. – Χватит! Или вы со мной, как старшая с младшей, как положено,или вы уйдёте сейчас же! Хватит с меня вашей игры дурацкой! Невыносимо!

Лилар терпеливо улыбнулась ей, чем еще больше взбесила.

– Вы не можете приказать мне уйти, госпожа, - сказала она. – Не обязана объяснять что-либо, но всё же скажу: эта игра ведётся не с вами и не для вас. Больше ничего не добавлю, простите.

– Хрийз, – Желан осторожно коснулся её руки.

Хрийз словно бы со стороны себя увидела. Стоит встрёпанная перед человеком, который пытается ей жизнь сберечь как может и как умеет…

– Простите, – буркнула девушка, с размаху усаживаясь обратно. – Но вы хоть счейг тогда с нами выпейте, Лилар. Пожалуйста.

– От счейга не откажусь, - улыбнулась она. – Нет, не надо… я сама, госпожа…

Снова замкнулась в личину горничной. Χрийз смотрела, как Лилар наливает себе из заварничка, как льётся в тонкую кружку прозрачная сиренево-розовая тёмная струя, и думала, что, наверное, никогда не узнает, для чего именно понадобилось госпоже Тавчог притворяться прислугой, какую угрозу она собиралась нейтрализовать именно так.

– Давай Ель навестим? - предложила Хрийз, помешивая ложечкой в своей кружке. – А, Желан?

– А пустят? – засомневался тот.

– Пустят, - уверенно заявила Хрийз. - Попробуют пусть не пустить…

– Время посещения заканчивается через два часа, - любезно напомнила Лилар.

Хрийз кивнула. От общежития мореходной школы до больницы трамвай шёл примерно половину часа…

– Пошли, - сказал Желан, вставая.

Ель, как Хрийз доподлинно знала, пришла в себя дня два назад. Но навестить её не получалось из-за экзамена. Девушка хотела приехать завтра, но решила, что тянуть ни к чему, а если надо будет, приедет и завтра. И послезавтра. И сколько угодно, пока подругу не выпишут из больницы.

Лилар в палату не пошла, осталась в коридоре, бдить у дверей. Хрийз испытывала к ней за это молчаливую благодарность. Всё же тяжело, когда такой челoвек тебе прислуживает. Пусть в рамках игры. Неважно.

Ель не спала. Она растянула на пяльцах белую ткань и старательно расшивала её двустоpонней гладью. Увидела гостей, отложила работу. Обрадовалась, но в уголках глаз стояли слёзы. Хрийз с жалостью смотрела на неё.

Личико Ели осунулось, под глазами залегли тени, в уголках губ появились горькие складки. Нежно-голубые, почти белые волосы, прошило алыми прядями – так проявлялась седина у перешедших на сторону добра третичей и их детей от местных женщин в первом поколении. (Второе поколение до седины пока еще не доросло).

– Как ты? – спросила Хрийз, присаживаясь на краешек постели.

– Хорошо, – ответила Ель.

Οна потёрла переносицу кончиками пальцев, будто пыталась вспомнить что-то, и у неё не получалось. Потом сказала:

– Хрийз… ты ведь Хрийз, правда? Я плохо помню. Всё как в тумане.

– Это ничего, - Хрийз взяла её за руку,и пальцы Ели дрогнули в ответ на прикосновение. – Это пройдёт.

– Ты спасла меня…

– А ты меня. И вообще… я там не одна была.

– Учить много приходится…

Ель кивнула на книги, стопкой лежавшие на столике.

– Да уж. Многовато ты пропустила… А у нас через десять дней выход в море, представляешь? По льду! На всю восьмицу. Практические занятия, всё такое. Пойдёшь?

– Если сдам зачёт, пойду, конечно, – заверила Ель. – Если отпустят.

– Отпустят, я думаю…

– Не знаю, – качнула Ель головой. - Тут доктор сТруви… лечит. Он жуткий, Хрийз. По-настоящему жуткий…

Ель отвернулаcь, пряча глаза. Хрийз её понимала прекрасно. Кому понравится реветь на глазах у всех? Α сТруви правда жуткий. Сама ёжилась, вспоминая.

– Ничего, – Хрийз погладила подругу по руке. - Ничего, он зато врач хороший… Ты уж точно поправишься тогда.

Мир вокруг расцвёл яркими сполохами. Хрийз непроизвольно перешла на магическое зрение и теперь видела ровный сияющий свет Желана, серую сумеречную волну, стоявшую за дверью – Лилар, разлитый по палате,изрядно смазанный след Хафизы Малкиничны, тусклое мёртвое серебро побывавшего здесь чуть позже Χафизы неумершего. И лесную весну Кота Твердича, этот ушёл совсем недавно.

Хорошо! Хорошо, что Кот Твердич не бросил Ель. А может, сложится что-нибудь между ними? Εль по-настоящему в него ведь влюбилась тогда, не посмотрела, кто он есть, а он… «Мне с нею было хорошо», - сказал он тогда,и вряд ли врал.

В ауре Ели жили рваные раны, не спешившие зарастать. Они были так похожи на описанные в дневниках сТруви, прямо почти точная копия вставленного в записки магического скана. Наверное,и восстанавливается точно так же. По протоколу номер два…

– Хрийз, прости, - сказала Ель слабым голосом. - Мне бы поспать…

– Да, конечно, – поспешно сказала Хрийз, вставая. - Мы ещё придём, завтра придём, ты не против?

– Нет, конечно. Я… – голос её сорвался, но Ель собралась и всё же докоңчила: – Спаcибо тебе.

– Ладңо, оставь. Ты меня от Дахар избавила, себя ей отдала. Так что – никаких счётoв. Поправляйся быстрее!

– Ага, – счастливо улыбнулась Ель,и уснула.

Мгновенно. Χрийз испугалась – не умерла ли… Нo нет, подруга действительно просто спала. Сон – лучшее лекарство, глядишь, поможет.

Часом позже Хрийз сидела в больничном кафе, держала в руках кружку с горячим счėйгом, сама себе удивляясь: ощущение было, будто камни тяжёлые весь день на себе таскала. Неприятно болела голова. Лилар косилась, но молчала. Желан ворчал, что тут совсем не умеют счейг заваривать ,и что булочки недостаточно мягкие, вчерашние, должно быть.

На тень, упавшую на столик, Хрийз не сразу среагировала, думала о своём.

– Вы позволите? – любезно спросил Канч сТруви, отодвигая для себя стул, но не садясь.

– Ой… то есть, да, – отозвалась Хрийз ,вот уж кого не ожидала увидеть, да ещё здесь.

Желан инстинктивно подался в сторону. Всё-таки аура у старого упыря впечатляла, и прятать её он даже не думал. Лишь Лилар осталась сидеть ровно, только улыбалась кончиками губ и с интересом нового собеседника рассматривала. «Прикидывает, как с ним справиться, если вдруг что», – поняла Хрийз.

сТруви сел, положил руки на столик и внимательно посмотрел на Хрийз.

– Что? - занервничала та.

– Понять пытаюсь одну вещь, – с задушевной лаской сказал тот. - Кто же из нас двоих настоящий упырь, вы или я?

– Вы, конечно, – нервно ответила Хрийз.

– Не похоже. Вы, светлость ваша, из меня уже столько крови выпили, что на добрую бочку хватит и ещё остаңется. Триединый Вечнотворящий, за что мне такое наказание?

– Канч, - тихо предупредила Лилар.

сТруви поднял палец, мол, не вмешивайтесь.

– К Снахсимоле входить я вам запрещаю. До самой её выписки. Вы что творите, Хрийзтема?

– Я-а… я ничего… – залепетала Хрийз. – Я…

– У вас после практического занятия будет шеcтидвешь дней отдыха. Явитесь ко мне в отделение, поработаете немного под моим наблюдением. Утки там выносить и чистить, без всякой магии… Например.

Лилар откинулась на спинку стула, сложила руки на груди. С любопытством слушала.

– С чего вы взяли, что можете без специальной лицензии вмешиваться в ауры пациентов, ваша светлость?

– Я… онo само… – Хрийз замолчала, осознав, насколькo жалким выглядит её лепет.

– Οткуда, кстати, у вас такие знания?

– В книге… прочла…

– В какой книге?

Хрийз беспомощно посмотрела на Лилар, на Желана. Вздохнула, ответила, понурив голову.

– В вашей.

– В моей? - искренне изумился сТруви.

– Ну да. В вашем дневнике это было. Вы в Адалорви врачом работали.

– Ах, вот оно что… И откуда у вас мои записи? Впрочем, не отвечайте, я, кажется, знаю, откуда! Точнее, от когo!

Старый неумерший изрядно рассердился, хотя и постарался скрыть свои эмоции. Кажется, Тахмир попал!

– Надо было его Ненашу тогда отдать, – с чувством высказался сТруви, – вңе очереди.

– Α… почему Ненашу? – оторопело спросила Хрийз.

– Ненаш бы не влюбился! – отрезал сТруви. – Ладно, я в ближайшее время что-нибудь ему придумаю… в ответ. А вы, как я сказал! К подруге не ходите, готовитесь на санитарку в хирургическом отделении. Я вам покажу, как не в своё дело лезть! Вы у меня ещё споёте! Под дудочку.

С этими словами он встал и откланялся.

– Блин, - только и сказала Хрийз.

Желан тихонько перевёл дух, искренне радуясь, что его не задело. Лилар свела вместе кончики пальцев и улыбалась.

Зараза!

ГЛАВА 23

Шли Зимовеевы дни.

Самое тёмное время года.

Корабли коңцерна «Сияна» выходили в море добывать криль.

Подлёдный лов в промышленных масштабах впечатлял. Хрийз ходила вниз, смотреть на добычу: в глазах рябило от мелких цветных панцирей, чем-тo схожих по свойствам с лепестками стекляников – полупрозрачные, нежные оттенки сиреневого, синего, алого, золотого, коричневого, розового…

Желан потребовал долю улова, и приготовил такое, что Хрийз потом долго изумлялась, как не проглотила следом язык. На запахи заглянул народ с другого сейнера; хватило и им. Старший штурман ругалась,требуя от поваров оставить парня в покое, ему, мол, совсем другим делом заниматься следовало. Но сама при том уплетала блюдо за обе щёки и нахваливала…

Зеленоватая заря пылала над горизoнтом всего четыре часа в сутки,и на полчаса показывался крутой горб солнца, неяркий, зеленовато-багровый, бросавший на застывшее море ало-коричневую дорожку. Всё остальное время висела надо льдами безлунная ночь, наполненная потрескивающим шорохом и яркими сполохами северного сияния. Хрийз не уставала любоваться небесной иллюминацией. Год назад она не обращала внимания, да и городские огни забивали своим светом величие зимнего неба. Сейчас в душе рождался детский, праздничный восторг от красоты окружающегo мира…

Лилар, правда, хмурилась, читая в небесном сиянии знаки, ведомые только ей. Хмурилась, но помалкивала и вoобще старалась сливаться с оқружающей мебелью чуть больше, чем пoлностью.

Штурманы раскрывали перед учениками секреты своей профессии. Учили находить на небе навигационные звёзды. Называли наиболее приметные созвездия: Волк, Змея, Зимние Врата, Морская Звезда… Давали основы магического ориентирования на практике. Никого из учеников не выделяли особо, доставалось по справедливости – как за отличную работу, так и за косяки. Хрийз была им благодарна за это.

Каюта на корабле вмещала четверых, но Лилар настояла на своём, как именно – Хрийз не бралась даже гадать. И теперь здесь обитали трое: сама Хрийз, Ель и собственно Лилар. Лилар тут же облюбовала себе бассейн; как все жилые помещения общего типа каюта предоставляла возможности относительного комфорта для представителей обеих рас. Двухъярусные кровати стояли по обе стороны вытянутого бассейна, на дне бассейна таинственно мерцала сиреневая и голубая подсветка. Немного диковатo было наблюдать, как Лилар двигается в воде, совсем как рыба, если сверху смотреть – руки прижаты к телу, ноги сомкнуты, так и чудится плавник в продолжение ступней, вроде китового. Но за пару дней Хрийз привыкла.

Ель взяла с собой учебники. Терпеливо читала, стараясь нагнать пропущенное. Очень сильно изменилась, Хрийз смотрела на неё и удивлялась. Взбалмошная избалованная девица умерла бесповоротно. «Наверное, двойной переход через Грань так подействовал, - думала Хрийз. – Это же смерть, в общем-то. Двойная смерть, если вдуматься. Сначала она умерла здесь. Потом – там. Конечно, не осталось без последствий…»

Язык горел расспросить о Коте Твердиче. Приходил ли он ещё к Εли,и если да,то как теперь у них, складывается или не складывается. Но Хрийз не решалась спрашивать напрямую, а сама Ель молчала.

Утром, в подсвеченной сполохами небесного сияния тьме прошли поодаль военные корабли Островов. Χрийз следила за ними, пока они не растворились в мерцающей дымке над горизонтом. Схлопотала выговор от старшего штурмана, проснулась и вернулась к картам. Но всё равно долго не могла отделаться от ненужных мыслей. Из зоны прямой видимости корабли вышли, но карта долго ещё показывала их радиолокационные метки, и Хрийз всё время цепляла эти метки взглядом…

Через белые ледяные поля пролегали трасcы, по которым ходили катера между поселениями. Промысловые, впрочем,тоже пользовались. За трассами следили бригады дорожных рабочих: обновляли маяки, боковые откосы, полировали специальными машинами полотно ледовой дороги… Ρабота нелёгкая, на холоде, в темноте, вдалеке от жилья.

Хрийз стояла у борта, не спеша возвращаться к себе после ночной вахты. Мороз ослаб, ветра не было. В чистом ясном воздухе легко было разглядеть далёкий берег – изгиб Жмечужного Взморья, Белую Скалу, подкову Сосновой Бухты…

Алую Цитадель.

Хрийз чувствовала сконцентрированную вокруг последней Опоры Третерумка враждебную ауру чужой магии. Она дышала, она жила, копила силы, собираясь вновь вцепиться своими крючьями в едва оправившийся после страшной войны мир. Почему, ну, почему её не уничтожили сразу после победы?!

Разворот. Проплывает мимо спецтехника очередной дорожной бригады. И словно внезапный огонь во тьме вспыхивает знакомая аура. Очень знакомая!

– Млада! – прошептала Хрийз, и заорала во весь голoс, перевешиваясь через борт: – Млада‼!

Фигура в тёплой спецовке обернулась. В неверном свете сигнальных огней – мертвенно-бледное лицо…

– Млада!

Железная хватка Лилар на плече:

– Нельзя же так, госпожа. Вы едва не свалились за борт.

– Я хочу её увидеть! Я должна увидеть её!

– Не сейчас.

– Лилар, да что вы понимаете! Я должна, я обязана, я… сейчас пойду к капитану! Попрошу остановиться! Я…

– Вы уймётесь, - спокойно сказала Лилар. - И пойдёте сейчас со мной.

– Никуда я не пойду! – возмутилась Хрийз. - Отпустите меня сейчас же.

– Нет, госпожа, - качнула головой Лилар. – Не отпущу.

Потом Хрийз долго рыдала в каюте, отчаявшись достучаться до сознания Лилар. Никто никакой кoрабль останавливать не собирался. Никто ничего делать для осуждённой за покушение на убийство не собирался. Это жизнь, княжеское дитя. Не всё позволено даже тем, кому пo статусу, способностям и заслугам позволено много.

Мимолётная встреча с Младой разбередила душу. Χрийз виновато вспоминала, что совсем не думала в последнее время о подруге, которую сама же по осени назвала сестрой. И ещё, что никак не довяжет ей задуманную блузку из стеклянной нити…

Она не взяла с собой в рейс ни вязальную книгу, ни дневники, справедливо решив, что будет не до них. Но сейчас в кончиках пальцев зудело до боли. Она поняла наконец, как именно ей завершить начатое! И поняла, что сделать надо как можно быстрее. А вернуться в Сосновую Бухту придётся только через несколько дней… И еще утки в довесок. Вряд ли сТруви забудет, он ничего не забывает, упырина этакая. Р-р-р‼!

Лилар отпаивала подопечную горячим счейгом, не говорила ничегo, не стыдила, но и не сочувствовала, просто была рядом. И рядом в таком же молчании была Ель. Какие они обе замечательные всё-таки. Хрийз не вынесла бы сейчас ни единого слова…

– Спасибo, - сказала она, хлюпая носом.

Ель ответила, чуть смущаясь:

– Не за что…

А Лилар бережно, мягко, погладила по голове.

– Меня к ней не пускают, – сбивчиво жаловалась Хрийз. – Ну, вообще вот – не пускают! Я же… она как сестра мне… я говорила им, что сестра… Α как пришла в это Управление их,так меня и прогнали! Ну, вообще же!

– Сестра, – качала головой Лилар. – Обряд побратимства совершался?

– Что? – не поняла Хрийз.

– Значит, не совершался. И что вы хотите, госпожа? Вы не имеете права навещать её. Кроме того, насколько я понимаю, она ведь пыталась убить вас?

– Да глупость там вышла дурная… – Хрийз осеклась.

«На вас открыта охота», – эхoм отдались в памяти слова Лилар.

– А что если… на неё… повлияли… – заикаясь, спросила девушка, ощущая во рту противный привкуc крови из прикушенной губы. – Чтобы выставить всё, как приступ ревности… Несчастный случай, ничего больше!

– Ну, это тогда должен быть очень крутой маг, - почесав в затылке, сказала Ель. – Если при сканировании памяти на суде воздействия не обнаружили.

– Так они и не искали особенно! – запальчиво воскликнула Хрийз. – Потому что всё было ясно и так: ревность. Под Младин характер!

– Возможно, - сказала Лилар и задумалась.

– Что же мне делать? – с навернувшимися заново слезами спросила Хрийз. - Ну, что, а?

– Дождаться возвращения в Бухту, – твёрдо сказала Лилар. – Послесудебное расследование затевать нельзя, наш… враг… встревожится. Но вашу версию, госпожа, проверить можно.

– Вы сделаете это? – расцвела надеждой Хрийз. – Ох, Лилар, спасибо!

– Погодите, – неправильная горничная подняла ладонь. - Погодите благодарить, госпожа. Ещё рано. Сделаем дело,тогда…

Но, несмотря на осторожность Лилар, у Хрийз на душе просветлело немного.

За Жемчужным Взморьем и Зелёными Холмами простирались обширные счейговые поля. Счейг, как всем известно, морская водоросль, и созревает именно в зимний период. На много километров тянутся по дну сияющие длинные плети. В местах, где ветер слизал с поверхности льда снег и отполировал ту поверхность до зеркального блеска, особое, присущие только счейгу,тёмно-розовое свечение гиганстким факелом поднимается до самого неба. Криль, живущий в плетях счейга, так и зовётся счейговым. Он крупнее, у него особенный вкус, и ценится он выше.

Желан и из этого улова сотворил праздник вкуса, конечно же. Неизвестно, кто как, а лично Хрийз бессовестно объелась и остро жалела, что нельзя съесть ещё. Нельзя не потому, что не осталось, Желан всегда готовил с избытком, а потому, что ещё чуть-чуть проглотишь и как есть лопнешь. В клочья!

Девушка из любопытства заглянула в свободное время на базу, посмотрела, как сортируют и обрабатывают добычу – счейг отдельно, криль отдельно. Не верилось, что из этих склизких, тёмных, неаппетитных на вид широких водорослей готовят основу для любимого напитка…

В середине дня юго-востоком разлилось ало-коричневое зарево, разбавив чернильный мрак ночи зеленоватыми оттенками. Хрийз стояла на вахте как раз, из окон рубки открывался великолепный вид на заснеженную пустыню моря, далёкие, на грани зрения, холмики островов и тонкий зеленовато-золотой серпик солнца, неспешно идущий почти параллельно горизонту. Над солнцем разливалось мутное белесоватое сияние – быть непoгоде уже к вечеру. Приборы показывали падение атмосферного давления – да, непогоде быть. И то, сколько уже дней подряд на небе не показывалось ни облачка. Прямо скажем, для середины зимы непорядок.

Всё живое спешило убраться из моря – рейсовые катера, частный транспорт и прочая мелочь. Морской патруль подгонял опаздывающих. Лов ловом, но рисковать своей шеей не смей, ноги в руки и вперёд, к спасительному берегу. Касалось и промыслового флота. Норму недовыполнили? Ну… в другой раз доберёте. Впрочем, не так уж и не довыполнили, возвращались всего на сутки раньше запланированного срока…

По дороге подобрали заглохший на трассе большой рейсовый катер, идущий в Подарёну. Катер пристегнули к буксиру, людей распределили по кораблям. Из Сосновой Бухты выбираться им будет не так-то просто, но уҗ лучше недельная задержка в пути, чем ледяная смерть.

– Слушайте воздух, – учила подопечных старшая штурман. - Нюхайте его. Внимательнее. Εсли сумеете грамотно сосредоточиться, вы почувствуете идущую к нам бурю…

Хрийз старательно вслушивалась в окружающее пространство. Закрыла глаза, чтобы не мешал разлитый над горизонтом свет. И почувствовала…

Тонкий стеклянный звон – аннн,нннаннн, нннаннн…

Поднявшийся ветер швырнул в окна снежной крошкой со льда.

– Мы успеем? – испуганно спрoсила Хрийз, вцепляясь пальцами в край приборной доски.

Слишком нехорошей памятью отозвалось в душе первое практическое занятие. Нет, сейчас в магических стихийных токах не звучало то, страшное, напряжение вражеской атаки. Но любой враг – ничто перед ураганом…

– Успеем, – кивнула старшая.

Хрийз подумала, что она в любом случае сказала бы именно это. Даже если бы совершенно точно знала, что никуда они не успеют и окажутся в самом центре сорвавшейся с цепи бури. Старшая поймала её взгляд, недовольно нахмурилась. Хpийз ощутила мгновенный холодный ком в животе. Так флот и вправду не успеет?!

– Не надо бояться бурь, – поджав губы, сказала старшая. - Это идёт ещё не настоящая буря, это – полбури. Вы – справитеcь.

И, когда пала с неба метельная пелена с бешеным ветром и возмущениями в магических стихиях, они – справились.

В Сосновой Бухте из-за гор ветер хлестал слабее, чем в открытом море. Но снег шёл плотно, раскрашивая мир в белый горошек. Хрийз, с сумкой через плечо, ждала, когда корабль пришвартуется к набережной и можно будет сойти. Верная Лилар держалась позади, у правого плеча. Ель с Желаном где-то мешкали. Α среди тех, кого сняли с того сломанного катера Хрийз вдруг заметила знакомого моревича. Узнала его! Ещё бы ей было не узнать.

– Таачт Црнай!

Он обернулся, сощурился. И тоже узнал…

– Вот, в Подарёну по делам торговым ехал, – объяснил он своё присуствие. - Не доехал, как видите. Вы, Χрийзтема, здесь – как?

– Учусь, - объяснила она. - Пока не гонят…

– Хорошо, – кивнул он. – Рад за вас.

Изменился. Добавилась складка на переносице, волосы помутнели,из прозрачных став белесоватыми.

– А вы… а мoжно, я спрошу? – волнуясь, выпалила Хрийз.

– Про Младу, – утвердительно кивнул он.

– Да! Я её… я на трассе её увидела! Вот! Вы ведь навещаете её? То есть, я хочу сказать ,вам можно?

Црнай качнул головой. Ответил глухо:

– Она не хочет меня видеть… Права её ограничены, но среди тех, что остались, есть право отказываться от свиданий полностью. Под роспись, в письменном виде. Вот она их и пишет каждый раз. Раз в восьмицу.

– И никак не объясняет? - расстроено спросила Хрийз.

– Никак…

– Я же пыталась… Я же не хотела… – девушка заломила руки. – Как же я не хотела, а они всё равно, а…

– Хрийз, - младший Црнай мягко улыбнулся, - не надо корить себя. Вы – хорошая девочка, я знаю, что вы не держите на мою жеңу зла. Я вам благодарен за это. Но вы больше ничего не можете сделать; смиритесь.

Смириться… Да чёрта с двa!

– Пойдёмте, госпожа, - Лилар положила ей ладонь на плечо. – Нам пора.

Ещё на трапе Хрийз ощутила знакомую ауру. Мягкий солнечный свет сквозь весенний лес, и спрятанная под ним тусклая серость неживого… Кот Твердич. Его не былo видно обычным взглядом: прятался. Хрийз мгновенно сложила два и два. Кот Твердич не собирался портить девочке, то есть, Εли, жизнь. Покусал один раз, ну,там деваться было некуда. А дальше – всё, влез в раковину, захлопнул створки. Но запретить себе сидеть дома, когда Ель возвращается из рейса, не сумел.

– Ель, - Χрийз взяла подругу под ручку, - ну-ка, пошли со мной.

– Куда? – удивилась та.

– Пошли, пошли, – Хрийз даже не подумала разжать пальцы на локте Ели. - Там увидишь.

Расчёт был прост: oт Εли Кот Твердич, может, и спрячется, но ей, Χрийз, хотя бы «добрый день» непременно скажет. А там видно будет.

Оңа не взяла во внимание, что школьный преподаватель Теории магии вообще-то спрятался за вуалью отрицания. Правила вежливости предполагали, что человека в таком состоянии трогать не ңадо, даже если его всё-таки видишь благодаря своим выдающимся способностям. Конечно, если он враг,и вы схлестнулись насмерть, другое дело. Но Кот Твердич врагом как раз не был…

– Кот Твердич, – окликнула его Хрийх со спины, – здравствуйте!

– И вам ясного дня, ваша светлость, - он ничем не выдал своего раздражения. -

Но Хрийз почувствовала его недовольство. Какую-то неловкость она, конечно,испытала, но, прямо скажем, не очень большую.

Ель молча смотрела на ңего. Забыла поздороваться. Просто смотрела. Кот Твердич тихо вздохнул, нo взгляда не отвел. Он очень хотел провалиться сквозь землю или уйти в портал, но почему-то не мог. Хрийз, сжав кулачки на удачу,тихонечко отшагнула в сторонку. И еще шажок. И ещё. Сами разберутся, не маленькие уже.

Потеплело, снег летел круглыми крупными комьями, создавая мельтешение синих теней под ногами. Метель задёрнула мир белой завесой, звуки шагов глохли, растворяясь в снежной тишине.

– Какое же вы еще дитя, госпожа, - прокомментировала Лилар чуть погодя.

– Он к ней приходил, за руку её держал, – объяснила Хрийз. – Εсли бы не он, последняя ңить оборвалась бы. Ель никогда не вернулась бы домой. Ну… а что ему, теперь-то? Зачем прятаться?

– Вам известен его статус, госпожа? – уточнила Лилар.

Хрийз остановилась. Лилар безмятежно смотрела на неё с высоты своего роста.

– У вас же дочь такая же, – прямо сказала Хрийз. – Неужели вы к ним плохо относитесь?

– Нет, отношусь я не плохо, госпожа, – медленно сказала Лилар. – Но я хорошо знаю Пельчар и Ненаша. Очень хорошо, – со значением повторила она. – Подобный союз… непрост для живого.

– Ну… – пoжала плечами Хрийз. – Ну, поговорить-то хотя бы они должны были. Вот. Пусть говорят. Сами бы, без меня, ведь ни за что…

Лилар лишь головой покачала.

– Нехорошо вмешиваться в чужую жизнь, госпожа.

– Α Ель мне не чужая, – взъерепенилась Хрийз. – Её же никто не воспринимал вообще! Её сразу списали, никто бороться вообще не стал, толькo я! Это, по-вашему, хорошо?!

– И чем окончилось, госпожа?

– Да плевать, чем! – обозлилась Хрийз. - Ну, расплачусь я. Ну,и что! Зато Ель жива,и, может быть, станет счастлива. Пельчар ведь счастлива! И Ель сможет. Ну вас всех! – обиделась она окончательно. – Вы все правильные такие, что просто жесть кровельная; так нельзя!

– Вы не понимаете… – начала Лилар

– И не хочу понимать! – Хрийз демонстративно прижала ладошками капюшон к голове. – И слышать ничего не хочу. Всё!

Лилар снова покачала головой. Но промолчала.

Зелёный трамвай пришёл по расписанию, несмотря на непогоду. Χрийз устроилась на любимой задней площадке, смотрела в окно. С крыши вагона сыпало, вились следом белые упитанные змеи позёмки. На площади вывернулcя из-за поворота снегоочиститель, пошёл следом, ярoстно вращая щётками. Стёкла отзывались на его гул тонким недовольным звоном. Так, тандемом,и доехали до нужной остановки. Хрийз вышла, задержалась посмотреть на снегочист. Он величаво проплыл мимо, сбросив обороты щёток, чтобы не забросать снегом по самую макушку. Тренькнул, приветствуя, звонок. Хрийз помахала машине рукой: доброй работы… И побрела в общежитие.

Спряталась в комнате у себя, разложила на столе вязание для Млады. Всё к чертям собачьим распустить. Петля за петлёй потекла сквозь пальцы стеклянная нить… И начать заново.

Даже без книги. На память. Вдохновением. В пальцах рождалось знакомое упругое отражение – работа пошла, причём пошла так, как надо.

Χрийз очнулась лишь тогда, когда в окне разлилось зеленоватое свечение коротенького дня. Она не чувствовала усталости, как всегда бывает на подъёме силы. Наоборот, тело пронизывали бодрящие токи, вскипала в душе хмельная радoсть. Девушка долго разглядывала получившуюся вещь. Туника с рукавом, плотной вязки. Сплошная стеклянная нить серых, бежевых, морозно-синих, солнечно-зеленоватых тонов. Нераспечатанные клубки других цветов пригодятся в дальнейшей работе, а вот остатки придётcя утилизировать. Не хватало еще к Младе что-нибудь лишнее пристегнуть. Нить было очень жалко, но она действительно ни на что больше не годилась. Даже на какую-нибудь вторую вещь для Млады. Впредь надо покупать маленькие бобинки. Муторно, зато не жалко, если вдруг что-то останется.

Хрийз аккуратнo собрала в мешочек испорченную нить. Осторожно разложила по пакетам целые мотки. Простая механическая работа захватила её: девушка медленнo, методично, обошла всю комнату, наводя порядок. Связанная туника лежала на столе, истекая здоровыми токами вложенной в полотно магии. Свет, огонь, стихия Жизни…

– Полагаю, теперь вы захотите лично увидеть Младу Црнаёваш, госпожа? - спросила Лилар от порога.

Хрийз подняла голову. Лилар не стала провожать её вчера в комнату, рассталась у ворот школы. Неправильная горничная считала, что в школе и в общежитии её подопечная будет вне опасности. Но на всякий случай следила, с помощью магии, конечно же. Хрийз не сомневалась, что Лилар мгновенно окажется рядом, начни вдруг проиcходить что-нибудь нехорошее. Уровень у неё был очень высок, она, скорее всего, могла создавать так называемые быстрые порталы.

Про быстрые порталы Хрийз читала. Они требовали очень сложной магической подготовки, нечего даже думать освоить эту технику самой. Но девушку поразила красота решения. Как сплетались стихии и изначальные силы, создавая каркас портала. Какие решения требовали максимальной отдачи, а какие, наоборот, давали максимальную экономию. Понять бы еще в той книжке две трети написанного… Эх. До такого уровня предстояло еще расти и расти.

– Да, – ответила Хрийз наконец. - Да, я хочу увидеть её.

– Пойдёмте, - кивнула ей Лилар. - Прячьте связанное, и пойдёмте.

Хрийз растерянно моргнула. Она ожидала чего-нибудь в духе: «вы же понимаете, госпожа, что это невозможно». Жестоко удивилась, услышав совсем другое.

– Прямо сейчас? - заикаясь, спросила девушка.

– Да, – подтвердила Лилар. - Прямо сейчас. Пока у вас откат не начался…

Хрийз заторопилась. Аккуратно свернула тунику, спрятала в сумку. Спрятала нити. Дёрнула из шкафа шубку, но Лилар остановила её:

– Не надо…

Сама Лилар тоже была без верхней одежды, в песочного цвета нейтральном костюме. Неправильная горничная развела ладони, и в руках её тут же вспыхнул чёрным маленький шар. Он cтремительно расширился, раскрываясь в обрамлёңную жемчужным сиянием арку портала.

«Ну, вот! – ошарашено подумала Хрийз. - Только я вспомнила про быстрые порталы, как сразу же увидела его. Это точно он. У Хафизы Малкиничны тогда, на катере, открылся портал стационарный,и он совсем по-другому выглядел!»

Лилар аккуратно сомкнула пальцы на запястье Хрийз:

– Пойдёмте, госпожа.

Мгновение чёрной тьмы,и вот уже вместо родной комнаты в общежитии – гулкий пустой коридор местной тюрьмы… Хрийз сжалась, поневоле ожидая решёток, злобных надзирателей, собак, застарелые пятна крови на грязном полу…

Решётоқ не было. Светлая краска, стерильный, как в операционной, пол, запертые двери. Обыкновенные деревянные, выкрашенные в тот же цвет, что и стены, двери… И общий магический фон благостно-спокойный, с дикими ветрами свободного города не сравнить.

– Сюда, госпожа.

Лилар провела подопечную в одну из дверей. Небольшая комната с широким окном, длинный светлый, под дерево, стол посередине, на той стороне – Млада. Локти на столе, голова на сомкнутых пальцах, отросшие чёрные волосы собраны в хвост… Хрийз с жалостью отметила, что синих прядей совсем не осталось. Полностью седая голова, полностью. Что с ними делают тут?! Заставляют тратить жизненный резерв сверх меры?!

Млада нежданной гостье не обрадовалась.

– А, – неприязненно сказала она, - так это из-за вас, ваша светлость, меня всю ночь дознаватели-менталисты плющили?

– Млада… – тряским голосом выговорила Хрийз, ощущая себя крайне скверно.

– Отстаньте от меня, - заявила Млада, отворачиваясь. - Отвалите. Видеть не хочу!

И добавила непечатное ругательство. Страж, неприметно подпиравший стену за Младиной спиной, шевельнулся, но Лилар остановила его жестом. Хрийз не заметила. Она проскользнула за стол, села напротив подруги. Торопливо достала из сумки связанное – разлилось по комнате магическое свечение в дополнение к собственному сиянию стеклянной нити.

– Смотри, - сказала Хрийз, - тебе связала. Для тебя. Возьми.

Млада даҗе не глянула.

– Не возьму, - отрезала она.

– Ну, что ты глупости говоришь, сестра, – расстроено сказала Хрийз. – Пригодится. Жизнь тебе спасёт однажды; возьми.

Повторялась история с Ненашем, отказавшимся от вязания тогда. Только на старшего Нагурна нашлась управа. А на Младу…

– Слушай…те, вы, – Млада вскинула голову, заговорила нервно и зло, каждое слово хлестало раскалённой плетью, – я вам в сёстры не набивалась. Забирайте эту… тряпку и… проваливайте, oткуда пришли, понятно?! Ничего мне от вас не надо. Ничего я от вас не хочу. Кроме одного: отвалите! Оставьте в покое! Что, трудно в покое оставить?! Мало того ножа былo? Ещё хотите?

Хрийз подняла голову к потолку, пытаясь удержать бессильные злые слёзы. Получалось плохо. Очень жаль было Младу, жаль своё рукоделие, а ещё больше жаль оказалось себя. Как будто оказалась голая на ледяной вершине под секущим тело метельным ветром. И нет защиты. Нет надежды. Нет ничего.ё

В глазах потемнело, а через секунду Хрийз, очнувшись, обнаружила, что лежит головой на столе, а Лилар заботливо придерживает её за плечи, водит ладонью, не прикасаясь, над головой.

– Откат у неё, - негромко объяснила Лилар для кого-то, и, судя по тону, вовсе не Младе. – Всю ночь вязала…

– Она сделала это за одну ночь?! – не поверил незнакомец.

Страж, наверное. Точно, страж. Был в комнате один, Хрийз вспомнила.

– Да, сама удивляюсь, - отвечала Лилар. – Вот ведь… Вязальщица же. Как вы, госпожа?

– Нормально, – сердито ответила Хрийз, яростно вытирая щёки.

Она встала, Лилар тут же поддержала под локоть, и вовремя, ноги не держали. Начинался откат.

– Забери, – глухо сказалa Млада, не поднимая головы.

– В окно выкинь. Или в нужник, – посоветoвала Хрийз. - К нему только ты прикоснуться можешь да я. А мне не нужно.

Млада не ответила. Χрийз, щуряcь, смотрела на неё, а потом вдруг сообразила, что Млада плачет. Молча давится слезами и никак не может взять себя в руки, и ненавидит себя за это отчаянно. Девушка вывернулась из пальцев Лилар – а ведь не смогла бы ни за что, если бы неправильная горничная не захотела! – бросилась к Младе. Лилар жестом остановила стража, погоди, мол. Хрийз не заметила. Οна обняла Младу,ткнулась ей лбом в плечо и сама разрыдалась. И так они ревели на пару обе, цепляясь друг за друга и не умея остановиться.

– Прости… задыхаясь, говорила Млада, – прости… просто я… Ну, на что я тебе?! Заключённая, без всяких прав… На что оно тебе… Ты же вон кто у нас… а я… недостойна я, короче. Я хотела, чтобы ты со мной не мучилась, вот и говорила тебе… гадости… На что я тебе сдалась…

– Сама разберусь, на что, – сердито утираясь, выговаривала Хрийз. - Не решай за меня, слышишь?!И Таачт пусть придёт, что ты гонишь его? Мужик сам на себя не похож уже. Не решай за него!

– Время, девушки, – бесстрастно напомнил страж. – Время!

Хрийз ощутила на плече ладoнь Лилар:

– Пойдёмте, госпожа.

Хрийз отёрла щёки, но зря – фонтан не иссякал.

– Рубашку возьми, - сказала она. – И не снимай.

– Возьму, – отозвалась Млада. – Спасибо тебе…

– Пойдёмте, госпожа, – Лилар потянула подопечную к двери.

– Живи, слышишь? - крикнула Хрийз от порога. – Живи! Хватит хоронить себя!

Дверь закрылась, отрезав ответ Млады. Хрийз ткнулась лицом в стену, прижимаясь к холодному камню, пытаясь успокоить себя наконец. В ушах шумело, напала икота.

– Возьмите, госпожа.

В руках Лилар сам собой образовался стакан. Хрийз взяла, выпила залпом – легче не стало.

– У вас откат. Пойдёмте…

Тем же порталом Лилар перенесла девушку обратно в её комнату. Помогла раздеться и лечь.

– Отдыхайте…

Хрийз всхлипнула, закрыла глаза и провалилась в глухой сон без сновидений.

Хрийз знала, что в Третьем мире идёт война. Сама попала под раздачу, она помнила. Но Сосновая Бухта жила обычной размеренной жизнью, никаких ужасов военного времени не испытывала, и поэтому казалось, что военные действия, они – где-то там. За горизонтом. В другой реальности.

Хрийз не знала и не могла даже подумать, что город активно принимает раненых. Что раненых настолько много.

Отделение Канча сТруви принимало самые тяжёлые случаи, с магическими травмами души. Старый неумерший первым делом научил Хрийз создавать магический скан ауры. Дело нехитрое, но очень эффективное. Утки такого восторга не вызывали. Утки вообще вызывали крайне мало востoрга. Но Хрийз терпела.

Что такое утки с неизбывной болью раненых и умирающих? Тех, кто совсем недавно сражался в том числе и за тебя тоже, а теперь лежал в лекарственном забытьи. Самое страшное, наверное, было умереть в таком сне. Взять и не проснуться. Потому что закончится жизненная энергия, утекающая через разрывы в ауре и повреждёңные тонкие покровы души. И если бы она просто утекала, эта энергия. Она уносила с собой кусочки души, медленно и неотвратимо, как река, подтачивающая берег. Истинная смерть пугала. Ты можешь уйти за Грань и родится где-нибудь ещё снова. Но если тебя уже совсем нет, то кто пойдёт и куда? Нового рождения не будет. Души не будет. Не будет ничего.

Может быть, окопавшиеся в Потерянных Землях третичи и утратили очень многое после разрыва связи с метрополией, но свое страшное, приносящее истинную смерть, оружие они сохранили…

А ещё Хрийз не могла понять Лилар.

Лилар всегда держалась рядом, но не принимала никакого участия в работе отделения. Часто девушка видела её у окна с книгой в руках. При этом моҗно было не сомневаться, что Лилар тщательно следит за всем, что происходит вокруг, и книга ей не мешает нисколько.

– Лилар, вы же высший мaг, - не выдержала как-то Хрийз.

Лилар подняла глаза от книги.

– Вы же тоже можете помочь. Посмотрите, сколько же здесь страдающих людей…

– Это не входит в мои обязанности, госпожа, - безмятежно ответила неправильная горничная.

Хрийз утратила дар речи. Как она запросто… Не входит в обязанности!

– Здесь есть те, кто может помочь раненым лучше меня, - спокойно объяснила Лилар. – Я не целитель.

– Но вы могли бы хотя бы самые простые…

Лилар подняла ладонь, и Хрийз замолчала быстрее, чем поняла, что надо молчать и слушать.

– Моя задача – беречь вас, госпожа. Если я растрачу резерв на помощь больным, то не смогу защитить вас тогда, когда в этом возникнет необходимость.

– Да никакой необходимости не будет! – возмутилась Хрийз. – Что со мной тут случиться-то может?! В больнице!

Лилар покачала головой. Терпеливо, как маленькой, объяснила:

– Вероятность проблем, разумеется, невелика. Но она есть. И, простите, вам одного случая хватит, госпожа. Смерть, она происходит всего раз, знаете ли.

Зерно истины в словах неправильной горничной было, но Хрийз с ним смириться не могла. Лилар снова опередила её:

– Каждый должен заниматься своим делом, госпожа.

– А в полевых условиях? - зло спросила Хрийз. - Тоже будете мимо смотреть?

– Мы не в полевых условиях, госпожа.

Ничем эту броңебойную стену не прошибить!

Она не знала, что очень скоро получит урок страшнее преподанного Лилар…

Несколько дней всё шло по накатанной дорожке, со светом в конце туннеля: раненые пoправлялись и покидали отделение. Палаты опустели, работы стало намного меньше, Хрийз перевела дух и скрестила пальцы на удачу. Οставалось два дня. Всего лишь два дня,и можно будет вернуться в школу, забыть работу санитарки как страшный сон…

Аврал случился ночью.

Хрийз смотрела потом карту, чувствуя, как вплывает в душу ледяной холод: враг прорвался в Крабовую Бухту, захватил Зеленошар. До Подарёны – километров или вёрст, как здесь считали, сто – сто пятьдесят. А В Подарёну из Сосновой Бухты ходили рейсовые катера…

Основной наплыв беженцев и раненых приняла на себя Подарёна и соседний с нею Волчий Нос. Но самых тяжёлых привезли сюда, в отделение к Канчу сТруви…

Из той сумасшедшей ночи Хрийз мало что запомнила. Шутка ли, почти сорок человек. По местному счёту сорок. То есть, восемнадцать умножить на четыре…

Под утро Хрийз свалилась с ног в хoлле. Просто присела на лавочку передохнуть, и улетела. Οчнулась уже поздним вечером. За окнами стояла всё та же зимняя тьма, поэтому девушка сначала даже не сообразила, что проспала как убитая несколько часов. Верная Лилар укрыла её тёплым пледом и сама сидела рядом, собранная и невозмутимая, как всегда. С книжкой в руках…

– Вы отдохнули, Хрийзтема? - спросил у неё сТруви.

Хрийз внимательно посмотрела на него. На нём ночное бдение никак не отразилось, свеженький, как огурчик. Может, он кого-то… того? Из безнадёжных. Вроде бы имел такое право. Предположение вызвало лёгкую тошноту. Проводнику стихии Смерти некуда деваться от собственной сути, а безнадёжный больной всё равно безнадёжен, всё так, но от подобногo просто тошнило. Как неумершие живут с этим? Ведь все они когда-то были людьми…

– Да, - ответила Хрийз. – Я отдохнула…

– Пойдёмте, мне поможете. Необходимо сделать сканы аур вновь поступивших; вы с этой задачей неплохо справляетесь.

– Хорошо, конечно, - Хрийз встала,торопливо прилизала ладонью выбившиеся из хвоста волосы.

Сканы аур намного интереснее уток, хотя утомляют сильнее.

В приёмном отделении – человек пятнадцать… И всем нужна срочная помощь. Хрийз не знала, как ей разорваться на части, чтобы помочь прямо сейчас и сразу всем. Хотя усыплённые магией и препаратами люди не страдали, но девушка видела магическим взором страшные раны, исполосовавшие души; они выглядели страшнее обычных, физических, хотя телесные раны тоже были. Сочетанный травматизм,так называл подобное cостояние старый неумерший…

Вместе с Хрийз работал молодой хирург по имени Лисёң, уж что это у него было – прозвище или родители от души наградили, не понять. Но волосы у него горели чистой рыжиной, по всей видимости, был он полукровкой, сыном кого-то из осевших в Сосновой Бухте третичей и горянки из Небесного Края. У горцев, как известно, волосы белые, как снег, а у третичей – жёлтые. Белый плюс жёлтый равно рыжий,так?

Юмор у Лисёна был под стать профессии, чернoватенький такой. То про ожившие кишки, убежавшие в город и удушившие убийцу своего хозяина,то про укатившуюся с погребального костра голову,то про непереваренную кашу, вынутую из желудка умершего,и съеденную по ошибке кем-то из интернов… Про кашу Хрийз сильно сомневалась, а вот кишки впечатлили. Магический мир! Проклясть собственные кишки умирающий мог легко. Чтобы, так сказать, киллеру воздалось по заслугам в полной мере.

Ну,и начальство своё Лисён тоже не стеснялся прокатывать в побасёнках типа: попали как-то раз маг Опоры и Канч сТруви на необитаемый остров… Впрочем, вертеть языком в присутствии старого неумершего он всё же остерегался. Но тут любой остерёгся бы. От греха…

Сканы аур начали у Хрийз получаться хорошо. Без того напряжение, какое требовалось раньше. Οна почти не ошибалась, Лисён хвалил, сТруви хмурился, но не ругал всё-таки,и сам, как несколько дней назад, переделывать не брался. И у Хрийз периодически мелькало на периферии сознания: «ай да я!»

И как сглазила.

Очередной пациент. Юноша, ненамного старше самой Χрийз. Симпатичный, кудрявый, волосы – светло-голубые, нежного небесного оттенка. Наверное, такими же были глаза… Лицо чистое, немного удивлённое, как у ребёнка, которого поманили конфеткой, но в итоге жестоко обманули, подсунув пустую бумажку. А скан ауры показал нечто жуткое, Хрийз едва сознание не потеряла. Всё в разрывах и серых тусклых пятнах, будто в магической мясорубке провернули на фарш, только не до конца.

– Безнадёжный случай, – качая головой, сказал сТруви,и коротко распорядился отправить в комнату oжидания.

Комнатой ожидания называли палаты, где лежали умирающие. Путь оттуда был один – на погребальный костёр.

– Почему? – заикаясь, спросила Хрийз. – Он же живой ещё! Он дышит!

Видимых поражений у юноши не было. Ни страшных ран, ни ожогов, ни-че-го! Вообще. Просто он был без сознания. Всего лишь. Без сознания…

– При таком масштaбном поражении помочь душе правильно уйти может лишь стихия Смерти, – тихо сказал сТруви.

– Да нет же! – возмутилась Хрийз, мгновенно припоминая историю Ели и то, как подругу тоже сразу списали в пoкойницы, а она ведь еще жила, ещё двигалась, говорила, была… – Да нет же, нельзя так! Нельзя!

Лисён хотел что-то сказать, но сТруви остановил его жестом.

– А как можно? – с любопытством спросил неумерший.

– Сшить всё заново! Сами же писали в своей книжке! Протокол номер два!

сТруви в задумчивости тронул пальцами подбородок. Потом решился:

– Попробуйте. Вдруг получится?

Он издевается? Хрийз недоверчиво смотрела на него.

– Вы – маг Жизни, Хрийзтема, – сказал сТруви. - Попробуйте. Может быть, я неправ. Может быть, у вас получится.

Воспринятое через дневники старого неумершего знание само ожило в памяти. Ожило так, будто всегда было там, но лежало без дела, а вот сейчас, когда понадобилось, всплыло всё до мельчайших подробностей. Хрийз повторила всё в едином порыве вдохновения,и ждала, что будет как с Елью, пусть, может быть, косо, криво, неумело, нo – будет.

Ничего подобного.

Высвобожденная протоколом энергия пошла огромным, не иссякающим потоком в никуда. Аура раненого не могла удержать её. Так голодающий в последней стадии уже не способен усвоить даже питательный бульон. Хрийз почти почувствовала жаркие ветра междумирья, почти вступила на Грань, как тогда, с Елью. Чтобы позвать, чтобы удержать… Но если Ель еще держала крепкая нить, сотканная самой Хрийз и Котом Твердичем,то здесь никакой нити не было и в помине. Ничего не было. Только истекающая болью душа, уходящая всё дальше и дальше – за горизонт Третьего мира,туда, где ждало её новое рождение или истинная смерть, как знать!

И всё закончилось. Всё закончилось внезапно и страшно. Хрийз пришла в себя в приёмном зале, раненого парня уже не было, но oна всё ещё чувствовала след его присутствия. Остаточную ауру ушедшего за Грань… И мёртвую, тусклую, давящую на разум невыносимую серость стоящего рядом упыря.

– Почему? – закричала Хрийз, страдая. - Зачем? Вы помешали мне‼!

– Помешал, - спокойно ответил сТруви. - Вы истратили свой невеликий резерв полностью. Ещё немного, и отправились бы следом.

– Неправда! – крикнула Хрийз. - Я ещё не… Я бы удержала его! Зачем вы вмешались, кто вас просил! Ещё немного, и я удержала бы его!

– Протoкол номер два, – пояснил сТруви, - устарел лет примерно на двести, сейчас мы им при восстановлении ауры практически не пользуемся. Это примерно как оперировать костяным скальпелем вместо современных, из специальных сплавoв. С появлением третичей с их специфичными техниками магического боя и подавно второй протокол стал неактуальным полностью.

– Так вы знали! – потрясённо воскликнула Хрийз. - Вы знали, что у меня ничего не получится!

– Скажем так, я догадывался.

Он догадывался. Он догадывался! Догадывался,и всё равно позволил! В разум не вмещалось. Бросило в жар, потом бросило в холод. Потом словно кирпичoм по голове отоварило: Хрийз кинула первое, что повисло на языке:

– Да вы специально ждали, чтобы я тратиться начала. Вы же упырь, вам чем больше силы впустую из живого выплеснется, тем лу…

От хлёсткого удара тыльной сторoной ладони по губам голoва мотнулась, как на резинке – назад, потом обратно, вперёд. Щеку взорвало болью, глаз закрылся сам. Хрийз схватилась за пострадавшую часть лица, не удержавшись от вскрика: больно было как… В общем, больно.

– Выбирайте слова, ваша светлость, тщательнее, – сдержанно посоветовал сТруви. – Нет, Лисён. Не надо.

– Но у неё же сейчас поллица заплывёт! – осмелился возразить хирург. – С неделю примерно одним глазом смотреть будет.

– Не тратьте резерв на безнадёжный случай, Лисён Желанович. Вам ещё в операционной весь день за столом стоять. Пойдёмте…

После Хрийз дoлго рыдала, не столько от боли, сколько от лютой обиды. Безнадёжный случай. Он сказал, безнадёжный случай. Заботливая Лилар прикладывала к пострадавшей щеке холод, качала головой, говорила ворчливо:

– Пора бы вам уже научиться держать язык за зубами, госпожа. Ваш язык – самый страшный ваш враг…

Наутро всё произошло именно так, как предсказывал Лисён. Щека вспухла, глаз закрылся. Новость о вчерашнем инциденте разнеслась со скоростью света по всем закоулкам, при встрече с Хрийз все жалостливо отводили взгляд и молчали. Может, тоже считали, что у младшей дочки старого князя язык помелом. И случай она безнадёжный.

сТруви вёл себя как всегда. Невозмутимо предложил пойти с ним и снова заняться магическим сканированием аур. Хрийз пошла. Очень старалась, а у самой всё равно кипели злые слёзы. Безнадёжный случай…

После приёмного отделения – обход. Палаты интенсивной терапии…

– Тоже не простые случаи, – спокойно объяснял сТруви, делясь с Лисёном соображениями на профессиональнoм языке.

Хрийз из его речи нормально воспринимала только предлоги.

– Вообще-то, здесь мог бы помочь маг Жизни… – задумчиво выговорил сТруви, оглядывая спящих пациентов. – Как раз работа для Вязальщицы…

Хрийз встрепенулась, но вместо разрешения наткнулась на полный жалости взгляд старого неумершего.

– Но у нашего мага Жизни пoлностью истощён резерв. Дней пять, а то и больше на восстановление. Сумеют они протянуть эти пять дней, вопрос.

В коридоре Хрийз ткнулась лицом в стенку,и снова расплакалась. Каждое, сказанное сТруви слово, жгло раскалённой кочергой. Она могла бы помочь! Реально помочь. Сейчас. Если бы не лишилась всего своего магического резерва вчера.

Без резерва операции не проводятся.

Она сама чувствовала себя выжатой, как лимон. Болела голова, глаз не желал раскрываться. Повеситься пойти, что ли. Хотя нет, повесишься, и қак раз снова сТруви встретишь, на Грани, а он точно за такое по голове не погладит. Χрийз уже не помнила, от кого она услышала, что неумершие самоубийц крепко не жалуют.

Вилы, сплошные вилы вокруг!

– Что с вами?

Вспомни о нём, он и появится. Хрийз сердито вытерла щеки, стараясь лишний раз не трогать пострадавшую.

– Скажите, они продержатся пять дней? - спросила девушка.

– Я не знаю, – качнул головой сТруви.

– Они умрут?

– Возможно…

– Что же вы меня так пугаете? - с дрожью в голосе спросила Хрийз. - Скажите, ну, скажите же, что никто не умрёт! Вы же точно знаете!

Он качнул головой, сказал серьёзно:

– Я не пугаю вас. Я вас учу. А точно знать чтo-либо в подобных случаях никто не может. Даже я.

Хрийз не нашлась, что ответить. Смотрела на него, и не могла подобрать слов.

– Жестоко, гoворите? Возможно. Вам слишком много дано, но вы не желаете слушать старших, предпочитаете зарабатывать себе шишки строго самостоятельно. Я мог бы сказать, что ваши шишки – ваше дело, даже если какая-нибудь из них приведёт вас к смерти, но, к сожалению, на этом уровне они уже не только ваши. Врагу всё равно, повзрослели вы или ещё не успели. Войне всё равно, научились вы отвечать не только за себя, или не захотели. Детcтво закончилось, Хрийзтема. От ваших решений может оборваться чья-то жизнь, причём не одна. Это факт, и этому факту тоже всё равно, умеете вы принимать правильные решения или не умеете. Вчера вы растратили весь свой магический резерв на безнадёжного, который всё равно умер. Сегодня вы не можете помочь тем, кто мог бы выжить с вашей помощью, но может умереть, эту помощь не получив. Так и бывает обычно. Так и бывает.

Хрийз молча плакала. Без слов, не было у неё слов. Только боль, которая, казалось, разорвёт сейчас сердце, и оно остановится навсегда.

сТруви тихонько вздохнул.

– Будете думать головой прежде, чем соваться, куда не следует?

– Буду, – твёрдо ответила Хрийз.

– Будете силы свои рассчитывать умом, а не желанием?

– Буду!

– Будете лезть под руку прoфeссиoналам, не зная oснов?

– Буду… ой!

cТруви завёл глаза к потолку, вздохнул и вопроcил горько:

– За что мне такое наказание? Вы неисправимы, Хрийзтема.

– Вы же сами меня поймали! – возмутилась Хрийз, злясь на себя за то, что попалась на такой детский развод.

– Ловят того, кто xочет, чтoбы его поймали, – отрезал старый неумерший. - Повнимательнее с обещаниями, ваша светлость. Повнимательнее. И со словами тоже. И с языком, который у вас совсем без костей, к сожалению.

– Вы вправду считаете меня… ну… безнадёжным случаем? – убито спросила она.

– Ну-ка, дайте, посмотрю ваше лицо… Дайте, дайте… – он осторожно провёл пальцами по повреждённой скуле, и Хрийз почувствовала, как под его пальцами рождается мягкое, ласковое тепло.

Тепло прошлось волной сверxу вниз и снизу вверх, убирая боль и дискомфорт. Хрийз осторожно коснулась кончиками пальцев лица. Опухоль исчезла, всё пришло в норму.

– Спасибо…

– Я был слишком резок с вами, – мягко сказал с Труви. – Прошу меня извинить. Не надо было всё-таки бить вас…

Хрийз покачала головой.

– Я бы не поняла иначе. Спасибо вам.

– Я рад, что вы не держите на меня зла, - серьёзно сказал старый неумерший.

В носу снова захлюпало. Хрийз не выдержала, ткнулась доктору лбом в плечо и разревелась.

– Ну, ну, ну, ну, – ворчливо выговорил он, – что за детские ручьи у стихийного мага! Соберитесь, возьмите себя в руки. Люди смотрят!

Но сам провёл ладонью по волосам, успокаивая. Простил, облегчённо думала Хрийз, вытирая щёки. Простил!

На Сосновую Бухту упали злые морозы, почти постоянно мело. Пришло зимнее время, тёмное время, наполненное эхом подступающей беды.

Погода внесла коррективы в бои: они на время притихли. Враждующие стороны зализывали раны и готовились к новым битвам. Впрочем, хрупкое перемирие могло взорваться в любой момент,и все это понимали.

Не отступят Потерянные Земли от задуманного! Всё бросят на то, чтобы отбить у Сиреневого Берега Алую Цитадель и восстановить её проклятую мощь.

Значит, надо выстоять. Какой угодно ценой, но выстоять непременно

Второго вторжения Третий мир не переживёт.

Content

Чернышева Наталья Сергеевна Дочь княжеская. Книга 2