Владимир Перемолотов

Попаданец – внук попаданца

Глава 1

…Все-таки эта рогатая морда мне не показалась.

Или это-таки бред? Ну не может же такого быть на самом деле?

Я смотрел по сторонам, прекрасно представляя, как это может быть подано оператором «Скрытой камеры» или «Розыгрыша» – мои выпученные глазки, вздетые бровки, открытый от удивления рот. А как иначе?

Только наклонился на кроссовке шнурок завязать и двинуться на работу, как появилась какая-то рогатая харя с пятачком вместо носа и… Все. Ничего нет, кроме этого вот подвала со всеми признаками средневековой темницы…

Нет… В голове это не умещалось…

Или я чего-нибудь пропустил? Когда головой о что-то твердое бьешься, то случается из неё, головы-то, и кроме зубов что-нибудь еще выпасть может. Может быть я ударился и у меня из памяти выпало, что на работу я приехал и в Игру влез?

Да быть того не может! Это же с какой силой и обо что удариться нужно?

Мысли в голове, мячиком отскочив от лобной кости, метнулись в другую сторону.

А может быть, меня убило? Просто убило! Бывает же так что человека убивает? Убило в какой-нибудь аварии и это – Ад? Сколько раз читал- «КАМАЗ врезается в остановку и…» И? И что?

Так-то я человек неверующий, но от таких мыслей рука сама дернулась, чтоб сотворить крестное знамение. Не тут-то было! Связанными руками особенно не покрестишься. Я поднес кисти рук поближе к глазам. Ну и что? Веревка как веревка. Не наручники… Значит не полиция. Уже хорошо. Или плохо? Да какая в аду полиция может быть? Ладно… Дальше смотрим… От того, что веревка оказалась совершенно простецкого вида, я даже в себя пришел, стал мыслить рациональнее. Так… Что тут вообще интересного и узнаваемого вокруг меня есть? У всего в этом мире, знаете ли, свои совершенно отчетливые приметы есть. У Ада – тоже…

Ни котлов, ни серы. Приличных размеров комната, факелы по стенам, полки с книгами…Нет. На Ад совсем не похоже… Ну, если тут какой-то другой, не библейский Ад. А вообще-то все, что тут есть более всего какое-то Средневековье напоминает. Камень, цепи, канаты… И тишина… А грешники-то вопить должны!

Нет. Не Ад… А что тогда? Просто подвал? Средневековый подвал? А как я тут очутился. Тут на КАМАЗ никак не спишешь…

Значит, получается, я в Игре?

Выходит, я все-таки как-то добрался до работы и уже приступил?

Я зажмурился и попытался восстановить в памяти хоть что-то. Получалось плохо – воображение мешало- все подсовывало какую-то рогатую харю с пятачком вместо носа.

Надо заметить, у меня очень интересная работа. Как раз для детей младшего школьного возраста. Я получаю немаленькие деньги за то, что весь рабочий день… играю. Дело в том, что мне посчастливилось найти работу в фирме, которая выпускает электронные игры. Не простые, а продвинутые… В них можно играть только на специальном оборудовании, которое дает игроку возможность ощутить себя полностью погруженным в мир игры. Даже так в Мир Игры!

Мир там, за гранью, ничем и ни в чем не уступает реальности. Точнее для Игрока игра и становится реальностью. Специальный костюм позволяет игроку испытать все те ощущения, что есть в реальном мире. Тут есть все, что есть в жизни реальной – боль, запахи, тепло и холод… Помните арию Германа в «Пиковой даме»? «Что наша жизнь? игра!» Вот такие и у нас игры. Можно сунуть руку в огонь и обжечься или ударить по дереву кулаком и почувствовать боль от удара. А можно набить морду негодяю и почувствовать моральное удовлетворение…. Как говорится – «Любой каприз за ваши деньги!»

Наши рекламщики именно поэтому и переделали арию в рекламный слоган: «Что наши игры? Жизнь!»

Правда, со временем понимаешь, что это действо не просто игра. Это – целый новый мир. Так вот моя работа – испытывать все это, чтоб этот мир не нес в себе опасности для игроков. Я – тестировщик, испытатель и прошел не одну такую Игру. Так что может быть это…

Нет. Не может быть это игрой. Если я внутри Игры, то почему не помню, что произошло до этого? Почему тогда не помню, как ехал, как пришел на работу? Или меня прямо на остановке КАМАЗом переехало?

Да что ж я к этому КАМАЗУ-то привязался?

И самое главное – если это игра, то почему я и не слышал о такой? Ведь в планах отдела её точно не стояло! Я же сам пару дней назад интересовался что там и как. Ни слова про Средневековье!

Ладно. Сейчас начну разбираться.

Если это все-таки игра, то тогда отмечаю первый минус – в настоящей, продающейся Игре, у Игрока таких вопросов как настоящий этот мир или не настоящий возникать просто не должно. Недоработали программисты. Точнее, такой вопрос может возникнуть только у Тестировщика, на стадии проверки Игры.

Получается, что это все-таки тестирование?

Черт… Совсем я запутался…

Несколько минут я пристально смотрел по сторонам, стараясь отыскать какое-нибудь несоответствие между моим представлением о реальности и этим миром.

– Нет. Все-таки игра! – сказал я сам себе. – Не может же быть такого в реальном мире…

Я произнес это, но мне самому хотелось бы, чтоб в тоне, каким я это сказал, обнаружилось бы побольше уверенности. Вроде как одна половинка моего мозга считала, что все происходящее вокруг меня – Жизнь, а другое полушарие – что это игра. Какое-то из полушарий было безусловно, право, только вот кто-бы сказал какое.

Так игра это или нет? А как узнать? Ущипнуть себя? Ну ущипну. Больно… Так ведь именно так и задумывалось все. Полное погружение в игровой мир со всеми его ощущениями!

Та-а-ак. Что-то я затупил от волнения…

Если я на работе и тестирую очередную Игру, то должна быть предусмотрена возможность выхода из режима, обозначенная сдвоенными кружками на периферии зрительного поля игрока! Боковым зрением я поискал сдвоенные кружки…

Не нашел. По спине прокатился холодок.

Не игра?

Получается – настоящая жизнь? А как же так? Как в книгах про так мной любимых попаданцев? Я попал?

Опаньки…

Стоп! А если это не просто настоящая жизнь, а похищение!?

Я завертел головой, впитывая информацию. Она никогда лишней не бывает.

Подвал… Цепи… Веревки… А что? Похоже на сцену из какого-нибудь криминального фильма.

Одно «но» – нет тут никаких следов цивилизации. Ни проводов на стенах, ни розеток, ни паяльников. В современном мире даже подвалы у нас оборудуются электрическими розетками и лампочками, а не факелами… Да и кому я нужен? У меня с коллекторами взаимопересечений нет – долгов не имею, поручительств не давал…

Нет. Глупости все это…

И, кстати, мешка на голову мне никто не приспособил. А о чем это говорит?

Да ни о чем!

Или все-таки «Розыгрыш»? Хотя нет. Это все из одного ряда с похищением и можно сразу отбросить – кому это в голову придет тратить деньги на розыгрыш обычного человека – не известного артиста, не политика, не спортсмена, а просто хорошего человека, известность которого ограничена его же подъездом да полудесятком родственников.

Ладно… Подумать. Разобраться. Информация! Информация нужна!

Так… Что мы имеем? Вариантов пока два, игра и попадание в какой-то другой мир.

Если это игра со средневековым антуражем, то что там может быть? Волшебство-колдовство? Магия-шмагия? Рыцари-шмыцари? Летающие корабли и сапоги скороходы? А главный герой тогда там кто? То есть кем я тут могу быть? Вариантов-то вообще-то немного. Или Суперкрутым Магом, или победителем таких магов – Суперкрутым Героем. Ну-ка, ну-ка… Каков я тут?

Вот не говорите мне, что в душе каждого человека не тлеет детское желание хоть ненадолго стать волшебником, так что я не исключение. Попробую-ка я колдануть!

Я напрягся, попробовал… Хрен знает, как это делается. Заклинание какое-нибудь применить? Первое, что пришло в голову почему-то оказалось «лорики-ерики, пикапу-трикапу».

Ни-че-го…

Потом вспомнил «По щучьему велению, по моему хотению…» Тоже голяк. Та-а-ак… Получается я тут не маг. А если не маг, то значит герой-богатырь. Богатырь? Стараясь не скатиться в панику оглядел себя. Ну какой я богатырь? Так, пародия на богатыря с небольшим пивным животиком. То есть если это игра, то на героя я никак не тяну. Руки как руки. Такими руками добрый меч в камень не воткнешь, да и из камня его не вытащишь. В таких руках вообще хорошего меча не удержать, а с таким телосложением настоящему богатырю стыдно в обществе появляться, не имея с собой АКМ или гранатомет. И что тогда? Кем я в таком случае в этой Игре могу быть с такими тактико-техническими данными как пивной живот? Да никем. Обычным обывателем. А про таких у нас Игры не пишут.

И тут в голову пришла еще одна неприятная мысль. А вдруг это не просто игра. Вдруг это игра сломанная, игра с подвохом! Я вспомнил свои недавние приключения, когда с группой многопиксельных товарищей мне пришлось вместо того, чтоб по-хорошему, с толком и расстановкой, повоевав с контрразведкой одного Диктатора организовать покушение на него, мне пришлось помериться силами и с фашистами, и пришельцами, и даже с древними богами – подставил меня так один мой недоброжелатель из нашей же конторы… Может быть и тут что-то подобное?

Ладно. Хорошо. Даже это не самый скверный вариант в сравнении о вторым оставшимся, с реальным попадаловом куда-нибудь. Ох как не хотелось бы…

Если же я реально куда-то попал, то…

Нет… Быть такого не может! Мне ли с моим опытом не разобраться что к чему? И все-таки…

Игра? Жизнь?

Мои мысли бегали туда-сюда никак не желая остановиться около какой-нибудь идеи, чтоб как собачка поднять лапку и пометить её как самую верную и правильную. Выбор для меня оказался равновероятен, игра это или Жизнь…

Пока я ловил разбегающиеся мысли, вокруг меня кое-что изменилось. Откуда-то из-за спины появился мужичок. Прилично одетый и вроде бы доброжелательно настроенный. Он уселся в кресло, наклонился ко мне, разглядывая.

«Если это игра, – подумал я, – то сейчас пойдут вводные…»

Но мысль не остановилась и двинулась дальше.

«А если это коллектор?»

Чем-то эта идея, с коллектором, меня зацепила. Хотя одет этот тип как-то не по коллекторски – в халат и легкомысленную шляпу. Ни бейсбольной биты в руке, ни пистолета, ни паяльника… Ах, да! Средневековье…

Незнакомец огляделся, и увидев мое недоумение, которое я и не думал скрывать, спросил:

– Ты хочешь вернуться домой?

То, что я не дома для мня было уже очевидно.

– Хочу…

А что тут еще можно ответить?

– Меня зовут Луций. Я- имперский маг империи Баган. Если хочешь вернуться домой – тебе придется выполнить мое поручение.

– Какое?

– Надо спасти человека.

– Какого человека?

– Нашего Императора.

– Что? – Переспросил я, испытав некоторое облегчение. – Что сделать? Императора спасти?

Не коллектор. И не попадалово, игра! Так… Похоже, сейчас мне этот тип объяснит, что и как надо делать, к какой цели идти. Моя внутренняя собачка остановилась и подняла лапку, чтоб пометить столбик с надписью «Игра». А что? Задача как задача. Иди и освободи Императора. Я ему свободу и корону, он мне за это – дочку в постель подкинет и возможность стать зятем. Ну… Полцарства само-собой… Хорошая, добрая, старая сказка. Там, правда, наверняка драконы с разбойниками встретятся и злые колдуны, но так ничего… Нормально. Оружие какое-нибудь найдется и соратники, чтоб в дороге не скучать. Только где тогда привычный для игрока антураж? Где подсказки и скрытые возможности? Где, наконец, возможность покинуть игру, когда захочешь…? И самое главное- почему, все-таки, я тут по комплекции не Алеша Попович или хотя бы не Арни Шварценеггер?

А может быть все-таки не игра? Тогда что делать?…

И вот тут мне пришла в голову мысль что есть ведь способ проверить!

Может быть не стопроцентно надежный, но все-таки. Если игра заточена на то, чтоб я её прошел, значит, я должен согласиться на то, что этот мужик мне предложит. А вот если я откажусь? Что будет с Игрой, если я откажусь?

– Нет уж. Давайте как-нибудь сами, – заявил я. – Без меня…

Я ждал, что после моих слов этот мир исчезнет, пропадет, но… Ничего такого не случилось. Мир не рухнул и даже этот самый мужик, мой потенциальный терзатель, остался на месте и не покрылся пятнами. Вместо того, чтоб исчезнуть, он, щурясь, откинулся на спинку кресла, с кряхтением провел по лицу ладонями, и нараспев начал вводить меня в курс дела.

– Честно скажу – плохи дела у Империи Баган. Человеку жить без головы плохо, а уж государству-то никак не легче… Нет порядка в Империи – вот уже полгода, как Император Весбилий находился в плену у главы Крайних Магов – Тексаклипоки, и с этим надо что-то делать…

Я промолчал. Мало информации. И согласиться не с чем и возразить нечему.

– Тут у нас большого выбора нет, – продолжил мужик. – Либо освобождать Императора надо, либо махнув рукой на старого владыку, передавать власть Принц-брату. Вроде бы все ясно, однако, как одно, так и другое выливается для Империи в такие сложности, что становится почти нереальным.

– Я же сказал – не пойду!

Только мужик этот вроде как, и не услышал меня. Он продолжил сетовать на обстоятельства.

– А что за сложности? – наконец спросил я. А чего молчать-то? Раз это действо само собой идет, и заканчиваться не желает, то придется как-то к нему пристраиваться.

Маг переложил правую ногу на левую.

– Ну, сам посуди… Изберут Принц-брата, а Тексаклипока возьмет, из вредности, да отпустит старого Императора…Что тогда, скажи, нам делать с двумя легитимными императорами? Это, считай, гражданская война… А если вообще никого не избирать, то как жить?

– Так что у вас, у Империи армии нет? Пошли бы и накостыляли этому самому… Неужели у Империи сил не хватит, чтоб справиться с каким-то одним единственным магом?

Маг посмотрел на меня как на умалишенного.

– Воевать с главой Крайних Магов? Ну уж нет.

Он даже головой затряс.

– Сил у нас на это не хватит, да и дурака, который возглавил бы эти силы, если б те вдруг каким-то чудом нашлись, тоже теперь не отыскать. Казначея-то все видят.

– А что с казначеем? – полюбопытствовал я.

– Потом как-нибудь расскажу, – ответил собеседник и не сдержавшись добавил: – Никому не хочется в мученики набиваться.

Ого! Вот и подсказка! Казначей! Деньги!

– Вот, про казначея ты вовремя вспомнил. Деньги-то наверняка в казне есть. Выкупили бы… Не знаю, как у вас, а в нашем мире пачка долларов иногда действует не хуже крупнокалиберной пули.

Я ждал реакции на «доллары» и «пулю», но её не последовало. Мне стало как-то не по себе, но я взял себя в руки.

– Как не пробовали? Конечно, пробовали… С этого и начали…

Он подбросил на ладони несколько золотых, подумал мгновение и… ссыпал их в шкатулку.

– Первым делом пробовали выкупить, только даже ответа от Тексаклипоки не дождались. Хотя, как сказать…

Луций усмехнулся.

– Договариваться о выкупе казначея послали – а кого еще-то? Так вот он вернулся от Тексаклипоки не в себе. До сих пор, вот уже как месяц, ходит спиной вперед и говорит только стихами. Для понимающих людей это оказалось получше всяких иных ответов.

Я ждал продолжения – логика просто подталкивала к нему. Стандартная игровая логика – если ничто иное не помогает, то следует найти Героя и все пойдет своим чередом. Сколько легенд об этом сложено! Сколько техзаданий и сюжетов Игр во все времена сделано! Только в этой-то ситуации я никак на героя не похожу – мускулатура не та. В хорошую игру с такой мускулатурой не берут…

– Найти героя, готового сразиться с магом? – ожидаемо продолжил маг. Я напрягся… Вот сейчас… Улыбка Луция стала откровенно ироничной. – В нашем мире, я уже сказал, таких дураков не найдется. Тут про Тексаклипоку слышали все. Ты сам-то как думаешь, зачем я тебя из твоего мира вытаскивал, если б мог без тебя обойтись?

Я не ответил. Какой-то странный новый поворот. Да и не хватало еще мне с программой препираться.

– То, что наш мир не единственный – об этом знают многие, – продолжил Луций накачку. – Слава Творцу, миров-то вокруг предостаточно! Любой приличный маг через зеркало может показать, что там твориться, а маг сильный может даже отправить туда вещь или человека.

Он словно бы подмигнул мне, подсказывая, что он-то как-раз из таких.

– Есть и такие миры, что ничем не уступают нашему – там кипит жизнь! Могучие маги ищут первопричины и первоосновы, ссорятся, мирятся, заключают союзы, а герои сокрушают чудовищ.

– Вот-вот, – влез я. – Пригласил бы таких, они бы и сокрушили…

Логика игрового замысла невольно тянула меня в пространство Игры.

– Не глупее тебя, – неожиданно жестко сказал хозяин подвала. – Пригласил… Месяц по разным мирам искал… Нашел двух сорвиголов. Вроде бы все при них и мечи и репутация… Магоубийцы. Увы…

Он помолчал, заново переживая постигшую его когда-то неудачу. Потом тяжело вздохнул.

– Мягко говоря, ничего у них не получилось. Срам один. А от них самих и вовсе ничего не осталось – ни слуху, ни духу.

Я пожал плечами.

– Сила-то не только в оружие. Ты вот, я вижу, и сам маг неслабый. Взял бы, да и сам сходил подрался. Я вот за каждым твоим словом похвальбу чувствую. Меня вон откуда вырвал! Из другого мира! Так неужели слабо тебе этого самого… Тек… Поку порвать на британский флаг?

– Тексаклипоку, – поправил меня маг. – А «на британский флаг» это как?

– Потом объясню, – отмахнулся я. Нет. Ну ей богу персонаж как живой. Естественные реакции у мужика. Молодцы программисты.

– Я свои силы знаю… Если б я сам мог с ним справиться, то давным-давно уже сделал бы это.

Голос его переполняло самое искреннее сожаление.

– Не смогу я. Сил не хватит.

– Учиться нужно было лучше, – подколол я его. – В этом вашем… Как его… Хогвардсе.

Он поправил меня.

– Не умений – сил… Если я против него выйду, то получится…

Он замялся, подбирая необидные для себя слова. Я помог.

– Конфуз и неприятности?

– Вот-вот… Казначей-то еще легко отделался – у Тексаклипоки такая защита в логове, что его могло бы вообще разметать в прах и в пепел… Лет сто назад Чимбитрин вон пробовал с ним схлестнуться, так до сих пор народ про него песни складывает… Грустные.

Маг вполне по-человечески почесал затылок, хрустнул шеей и покачал головой. Сразу видно – переживает человек… Я одернул себя. Человек? Вот я его уже в люди записал, а он, возможно просто пиксель…

– Так, ладно… Вернемся к нашим баранам… Я-то тебе тогда зачем? Я не герой магоубийца и даже не волшебник.

– Вооот!

Он поднял палец, призывая к вниманию.

– Когда я понял, что вот-вот мне предложат умереть в битве с Тексаклипокой, тут меня и осенило! Нашел я решение! Только вот находится оно далеко за пределами моего мира. У тебя. В твоем мире!

Я непонимающе пожал плечами, а он поднялся, и не в силах сдержать возбуждение, несколько раз прошелся передо мной туда-сюда.

– Нет смысла бороться с Главой Крайних Магов тем, в чем он сильнее других. Нужно просто найти тех, на кого его умение не подействует!

Я снова пожал плечами, показывая, что не понимаю его и тогда он продолжил.

– Кто может победить лучшего воина? Либо еще более сильный воин, либо тот, для кого мечи и копья попросту не опасны, любо тот, на кого оружие врага просто не подействует.

Он молчал, и я молчал, уже догадываясь, куда тот клонит.

– Я стал искать людей, на которых магия нашего мира вообще не действует – и нашел. Кто ищет, тот всегда находит!

– И кто это? Я? И ты предлагаешь мне пойти освобождать Императора? Хорошенький квест…

Он покачал головой, вроде как с сожалением.

– Если бы… Тебе одному Императора не отбить. В одиночку за такое дело и браться не следует. Я подумал, что вот, если б нашлись бы люди, абсолютно не восприимчивые к магии… Человек двести. Или хотя бы сто. Да с хорошим оружием… Да…

Эта интродукция начала уже мне надоедать. Поскольку из Игры выйти у меня не получается, то придется, видимо, идти искать этого, как его… Поку? А! Тексаклипоку! А там либо я его, либо он меня… И все завершится – ведь со смертью любого из нас игра закончится.

А говорун этот меня вроде бы и не слышал даже. Он собой любовался. Умом и прозорливостью.

– Тех, кто мне нужен, я нашел в задрипанном мирке, расположенном далеко от Мировой Оси.

Высший, похоже, сотворил его в минуту веселья из остатков всего того, что не пошло в дело в других местах.

– Это ты про мой мир так? – с подозрением спросил я. Он посмотрел на меня со снисходительным удивлением, мол нашел о чем спросить.

– Конечно! Вы там у себя и сообразить не можете, что вся ваша жизнь и не жизнь вовсе, а…

Он замялся то ли не решаясь сказать какую-то гадость о моем мире, то ли придумывая гадость посмачнее. Придумал.

– …а всего лишь шутка Высших Сил… Напоминание о том, что чувство юмора есть и у них! Все, что в нормальном мире маг легко делает своей волей и умением, у вас делается руками, трудом сотен тысяч людей. Ну и, кроме того…

Маг весело улыбнулся, словно позабыл о своих неприятностях.

– Я у вас видел зверей в черно-белую полоску и с карманами на животах! Где еще такое может быть? Да что там звери! У вас там люди четырех цветов! Четырех! Как такое могло прийти в голову Творцу миров я даже представить не могу!

Он возбужденно махнул рукой, отметая любые иные предположения.

– Да что говорить? Шутка- она и есть шутка… Ну и вдобавок к иным несчастьям, вам достались лишь крохи от щедро разлитой во Вселенной магической энергии. Можно даже сказать, что там её у вас вовсе нет! Кто бы, когда мог бы такое представить?! Вовсе нет!

Мужичок передернул плечами, видимо, показывая, что припомнил ощущения, что испытал, когда наткнулся на наш мир.

– И что же? Давай ближе к делу…

Хотелось побыстрее все закончить, но хозяин не спешил меня просвещать. Мне показалось, что тому очень хочется, чтоб его хоть кто-нибудь выслушал бы и похвалил и он продолжил в каком-то возбуждении, но вот что-что, а хвалить этого типа мне никак не хотелось. Тут уже пора вдевать ногу в стремя и идти громить супостатов, а он все соловьем заливается…

– Пусть, подумал я, – продолжил маг, – пусть они даже не войны будут – все одно, раз магия их не возьмет, то магов, когда они бессильны, можно и просто палками гонять… Потом, правда, сообразил, что охрана из обычных воинов, что наверняка есть у Тексаклипоки, таким как ты к нему близко подойти не даст.

– Это почему?

– Магии-то вы не боитесь, – объяснил маг. – А вот стрелы и меча…

Он с сожалением покачал головой.

– Так что нужны будут ваши солдаты…

Я не понял его. Глупость какая-то выходила.

– Так, а моя роль во всем этом какая? Мне-то что нужно делать?

Луций пожал плечами.

– Да почти ничего. С твоей помощью я открою портал в ваш мир…

Я не сразу сообразил, что тот сказал, а когда понял – всерьёз обиделся на разработчиков. Получается, что главному игроку, то есть в этот момент мне, предложено стать воротами в другой мир и только? И какой мне в этом интерес? Глупость какая-то… Нет. Это вообще за рамками здравого смысла.

– Эй, вы там… Кто меня слышит… – заорал я. – Какая-то тупая игра у вас получилась… Вынимайте меня отсюда!

Я даже глаза прижмурил, но когда открыл их – ничего не изменилось. А хозяин подвала продолжил, как ни в чем не бывало.

– Орать-то не надо. Лишнее это… Так вот… Для того, чтоб все получилось, как надо, в таких случаях нужно, чтоб вместе работали два мага – с одной стороны и с другой. Но…

– Кончай давай интродукцию. Понял я, что у нас магии нет, а значит и магов нет…

Я вздохнул, подумав, что возможно из этой Игры можно выйти не в любом месте, а только кое-где, в конце какого-то эпизода.

– Вот! – он поднял палец. – Точно! Но я нашел решение!

Он произнес это явно любуясь собой – мол оцени какой я умелый, какой находчивый! Как же он мне надоел своим самодовольством!

– И для того, чтоб его реализовать мне понадобился ты! Именно ты! С твоей помощью я открою портал и приведу сюда сотню-другую добровольцев, что согласятся повоевать ради чести и золота.

Ага… Вот и логическая прореха…

– А по-другому нельзя? – спросил я, уже понимая, что можно. Я-то уже тут. – А зачем портал, если ты меня уже сюда вытащил? То есть путь-то уже налажен!

Он посмотрел на меня прищуренным глазом.

– Можно, конечно, но… Одного тебя-то мой домашний демон вытащил. На это этой тупой скотине сил хватило. А сотню людей как сюда притащить? Да еще с вашим оружием?

После каждого своего вопроса он останавливался и смотрел так, словно ждал ответа.

– Нет… Тут необходим человек-ключ и особый ритуал. С ритуалом-то никаких сложностей, а вот…

Луций небрежно махнул рукой.

– Человек ключ – это я?

– Да. Все верно. Человек ключ – это ты. Ты должен согласиться на то, чтоб я провел обряд… В идеале, конечно, чтоб укрепить переход из мира в мир тебя следует принести в жертву…

Он запнулся, сообразив, что сказал лишнее, взгляд его нехорошо вильнул.

– Но, думаю, все у нас получится и без крайностей…

– Добровольно, значит?

Маг кивнул. Знаю я что такое это самое «добровольно». И чем может для игрока такая замануха закончится догадываюсь. «Оказанная услуга перестает быть услугой». Пора с этим заканчивать. Это не игра, а непонятно что.

– Нет…

Я для убедительности помотал головой. Ну-ка. Ну-ка… Что там программисты, создатели призрачных миров, предусмотрели? Это ведь классическая ситуация «вилки выбора». «Направо пойдешь… Налево пойдешь…» Похоже, что по сюжету без Игрока ему портал в наш мир действительно не открыть… Только как в этом случае играть? Это же не интересно стать воротами в мир и только… Или они что-то предусмотрели? Скорее всего так и есть. Какой-то интерес у игрока все-таки должен быть. Значит или стращать будет, или подкупать…

А ресурсы для этого предусмотрены? Да. Вон вижу, есть кое-что…

Вон золотой самородок прижимает бумагу, не давая листам на столе разлететься по комнате. Хороший такой самородок, с два кулака… Золото у нас в цене, это верно. Камушки какие-то разноцветные… Пачки евро я не вижу, да и время не то, хотя… Для евро всегда то самое время. А не получится с золотом или евро…. Тогда придется ему стращать меня чем-нибудь. Или пообещать. Много чего можно пообещать кроме принцесс и подвигов…

В любом случае посмотрим какова фантазия у разработчиков и какие у них скрытые комплексы…

Мои предположения оправдались.

Пиксель за добровольное сотрудничество с Властью попеременно сулил златые горы и гаремы из первых, вторых и третьих красавиц. Кого-то даже показывал в волшебном зеркале. Да, признаться, ничего у него там крутились девочки. На любой вкус. И брюнетки, и блондинки. Только мне отчего-то казалось, что где-то я их уже встречал. Не то в телевизоре, не то в модных журналах.

Глядя на все это изобилие полуобнаженного женского тела, подумал, что, если программисты из всего этого захотят полноценную игру сделать надо будет им посоветовать тут эротический квест прописать и дополнительно – тест на проверку супружеской верности.

Между прочим, если за игроком во время такой игры со стороны наблюдать, то можно у человека слабые стороны обнаружить – кто до женщин охоч, кто до денег, кто – до славы…

На этом моменте я мысленно выскочил из потока Игры и слегка притормозил с критикой.

А ведь это может быть и впрямь не игра, а какой-то психологический тест! Может быть я просто забыл, что мы такими программами торговать начали и я как полагается тестирую её? Или, того лучше, Шеф меня на нем персонально гоняет, чтоб мои слабые точки определить, прежде чем дать повышение? Может быть, я потому и не помню, как сюда попал и как выйти не знаю? Кто же в здравом уме предоставить тестируемому возможность выхода из теста там, где тому захочется, а не там, где вся его подноготная станет ясна и понятна начальству?

Вот оно, вероятно, как! Я почувствовал, что очень близок к истине. Если это так, то в этом случае я вообще должен стоять на своем как «Гибралтарская скала». Всем соблазнам «нет» – и все! Ни купить меня врагам конкурентам-супостатам ни запугать…

Теперь, когда хоть что-то прояснилось, я сопротивлялся напору совершенно сознательно.

В конце концов эта тягомотина надоела и мне и персонажу.

– Ладно…. Добром не хочешь? – Спросил тот и пообещал. – Значит, будет по-плохому…

Так. Ну и какова задумка у профессионалов? Не могли же они все на самотек пустить? Раз предусмотрели возможность отказа, значит, что-то более серьезное у них есть, аргументы покрепче найдутся. Ну, ничего. Паяльника ректально точно не будет – поди продай программу, в которой предусмотрен паяльник ректально, даже если это просто тест на корпоративную солидарность. Это уж вовсе не по правилам, да и времена не те.

Луций подошел к столу, взял скатанный в трубку лист. Я из-за его спины видел, что белую поверхность расчерчивали дуги вперемешку с прямыми линиями.

Явно скептически маг посмотрел на это художество. Маговы мысли читались на лице. Вроде бы ошибок нет. Вроде все точно, но только вот кто его знает точно так или только приблизительно так. Он полуобернулся.

– Последний раз предлагаю по-хорошему договориться…

Я только нехорошо ухмыльнулся… Ну да… Как же…Тест подходит к концу, а я сдамся? Фигушки…

Тяжело вздохнув, хозяин подземелья подхватил бутылку старинного вида, стер с нее какие-то надписи и сорвал с горлышка обертку.

Даже сидя вдалеке я почувствовал, что от бутылки пахнуло жаром. На мгновение показалось, что вверх взметнулись дым и гарь, но скорее всего это была просто пыль. Щелчком пальцев маг очистил ладони, и мы оба уставились на бутылку, ожидая, что там будет дальше… Я, во всяком случае, смотрел с интересом.

Над горлышком бутылки возникло свечение и через мгновение оттуда, словно фонтан, ударил запах. Резкий, пряный…

Маг сморщил нос, чихнул, потом чихнул я и за чихом не заметил, как в уплотнившемся тумане появилась фигура.

Демон. Обычный демон. Точно такой же, как тот, что почудился мне, когда я попал сюда. Рога. Пятачок вместо носа. Он смотрел на мага, словно хотел запомнить. Не отводя взгляда, ковырнул туманную стенку между ним и нами, и откуда-то взявшимся когтем попробовал проткнуть туман. Ухмыльнулся. Насколько я знаком с такими игровыми сущностями, то программисты создают их невеликого ума. На то, чтоб выполнить какие-нибудь простенькие поручения его хватает, но не более.

Зачем они, интересно, его сюда вставили? Да ладно. Поглядим что там дальше. Война маневр подскажет.

– Что, опять? Чего нужно?

В громоподобном голосе демона не слышалось ни злобы, ни раздражения. Только удивление.

– Привет, рогатый… Нужно как всегда только одно – услугу…

– Услу-у-угу? – с сомнением протянул демон. – Опять?

Он снова попробовал проткнуть стену между собой и этим миром когтем.

– Ты знаешь Закон, – напомнил Луций. Демон по-человечески вздохнул, качнул рогатой башкой.

– Знаю… Проси.

Маг приосанился. Я так понял, что уверенности в том, что этот дух его послушается у него не имелось.

– Если помнишь, что за тобой для меня осталось три желания.

Демон улыбнулся. Странно было видеть улыбку на этой морде, особенно при таком вот разговоре, но демонические губы и впрямь разъехались в стороны.

– Два… – с видимым удовольствием поправил он Луция.

– Почему два? – удивился маг. – По Закону – три!

– Два. Этого-то я тебе доставил…

– Верно. Значит еще три…

– Тебе предок не рассказывал о Кацаре?

– Рассказывал… – с некоторой растерянностью в голосе отозвался маг. Демон понимающе помотал башкой.

– Наверняка врал, что порвал того как тряпку… – Голос сущности переполняло совершенно искреннее сочувствие. – Если это будет твоим желанием, то могу рассказать, как там все случилось на самом деле… Как твой дед… – демон умолк, ожидая вопроса.

Маг усмехнулся детской наивности и покачал головой. Я его понял и одобрил. Два желания – это, конечно, не три желания, но и тем, что есть разбрасываться не стоит.

– Потом когда-нибудь. Когда захочешь мне настроение испортить расскажешь.

– Так чего тебе нужно, – поскучнев, поинтересовался демон.

– Ты должен достать мне еще одно существо из того же не магического мира.

– Любое?

– Нет. Мне нужен кто-нибудь из родственников этого чудака.

Луций кивнул в мою сторону.

– Любого? – уточнил демон.

– Да. Любого, – рассеянно отозвался маг.

На выполнение этого желания демону не потребовалось и четверти секунды. Сразу видно знакомой дорогой туда-обратно прошвырнулся и – вот вам и еще один человек.

Тело вылетело из-за границы, разделявшей миры, и улеглось на полу. Товар оказался явно не первый сорт, но тут не придерешься – что заказывал, то и получил. Любопытно кто бы это мог быть?

Я пригляделся. Парень… Хотя нет. Пожалуй, молодой мужчина, не старше меня. Одет как-то несуразно… Куртка короткая из странной кожи, штаны с ушами по бокам, фуражка… Что-то знакомое… Военный? Что-то я такого не помню среди родственников. Точно не брат, а других-то и нет считай… Так где-то живет седьмая вода на киселе – троюродные да внучатые племянники…

Я одернул себя. Что за глупости в голову лезут. Это – не Жизнь! И даже не игра. Это – Тест! Коротенький Тест, заточенный на то, чтоб проверить именно меня, просто не мог не учитывать наличие родственников и вообще моей генеалогии. Не зря же у каждого из нас в Отделе кадров «Личное дело» есть? Если я правильно понимаю сейчас меня шантажировать начнут…

Тем временем Луций достал цепь и, пока гость не пришел в себя, сковал тому руки. Другой же конец цепи прикрепил к стене.

Я сидел молча, не подавая вида, что меня это может как-то заинтересовать.

Луций пододвинул трехногий табурет к новоприбывшему, и сам уселся точно на такой же, расправил мантию. Понятно, теперь ему не до меня. Я для него перестал быть главным действующим лицом и превратился в наблюдателя.

Наш гость дернул щекой, залупал глазами. Почему наш, спросите? Так уже чувствую, что пришел ко мне «Стокгольмский синдром». Давай, пиксель, не тяни резину… Начинай измываться…

– Ну, что ж… Приветствую тебя, незнакомец, – как мог ласково сказал Луций.

По всему видно было, что у мага имелось достаточно живое воображение, чтоб представить, что сейчас чувствует этот персонаж. Тот, однако, быстро, точно быстрее чем я, пришел в себя и завертел головой. Недоумение его означилось столь явно, что ни хозяин, ни я не сдержали улыбки.

– Где я? – зло спросил гость в ответ на прозвучавший смешок.

– У меня в гостях, – не стал шифроваться маг. – Меня зовут Луций. А тебя?

– Алексей. Алексей Николаевич… Где я, товарищ? Страна, какая?

– Я же сказал – у меня в гостях. А страна – Империя Баган.

Я молча смотрел как гость впитывает информацию. Что-то непонятное было в нем. Слова про империю для него почему-то значили куда как больше, нежели чем для меня. Надул Луция этот домашний демон, каким-то образом что ли?

Гость наклонил голову, набычился, словно рассчитывал получить более правдивый, более устраивающий его ответ. Не дождавшись, переспросил.

– Где? Какой балаган?

Маг посмотрел на него, не зная, что отвечать. Не дождавшись, мой гипотетический родственник снова спросил.

– Как я тут оказался?

– Магия… – объяснил все одним словом маг.

– Не верю, – также кратко отозвался гость. Подумав, все-таки добавил. – Оставь сказки для детей… Нет никакой магии.

И с некоторым колебанием в голосе добавил: – Товарищ…

Маг сообразил, что мостик меж ними как-то выстраивается. Вот выяснилось, как они у себя там друг к другу обращаются. Еще немножко терпения и они поймут друг-друга!

– Почему, товарищ? Магия есть!

– Наука этого не допускает, – категорически ответил тот, как лягнул. – Марксизм магию не признаёт!

Я удивился нестандартному ходу. Ай да программисты! Сунуть сюда персонажа с таким странным мировоззрением! Или шефа мои политические взгляды интересуют? Чем, интересно, хозяин подвала ответит? Как убедит?

Вот. Придумал.

Маг зажег у себя на ладони огонек и подбросил его вверх. Меняя цвет, шарик огня подлетел и бабочкой неспешно затанцевал в воздухе.

Глава 2

– Слушай меня внимательно. Слушай и запоминай, товарищ Алексей Николаевич. Ты сейчас не в своем мире. Ты в моем мире. В твоем мире магии действительно нет, а вот у нас она есть.

Маг взглядом показал на танцующий над ними огненный шар.

– Фокусник, – неуверенно отозвался гость. – Мало ли что в цирке показывают… У нас бывает, что человека пополам пилой…

Он ухватился за эту мысль и спросил.

– Я в цирке? Балаган, говоришь? В какой стране балаган-то, товарищ?

– В империи Баган, – терпеливо повторил маг. – И взят ты из своего мира не случайно. Мне нужны люди, которые смогут освободить Императора.

Гость пропустил это меж ушей. Другое его интересовало.

– Если я не у себя, а у тебя, почему тогда я тебя понимаю?

– Магия, – терпеливо повторил Луций.

Вот это – мысль! Я замер. Программисты-то упустили очень важный момент! Если, как он говорит, на нас магия не действует, то как же он нас своему языку научить сумел? Ускоренный курс средней школы во сне нам преподал? Придется им программу переписывать с учетом обнаруженной логической прорехи. Это что, тест на логики и здравый смысл? Мне полегчало, и я с усмешкой поинтересовался:

– Чудно… Магия не действует, а язык, что он, что я знаем. Как так получается? Не сходятся у тебя концы с концами, дядя-пиксель.

– Все сходится, – снисходительно улыбнулся маг, обернувшись ко мне. – На вас наша магия не действует, а та, что у демонов, демоническая, та везде действует и тут, и там, у вас…

Я задумался. Волшебников-то в нашем мире точно нет, а вот чертей кое-кто случается, видит. Может быть не всегда они в белой горячке людям кажутся? Может быть они как-то по-настоящему в нашем мире бывают и тогда получается это все-таки не Тест и не игра, а самая, что ни наесть реальная жизнь?

Нового гостя наше препирательство никак не коснулось.

– Не возьмусь!

– Да почему же?

– Я в цирке выступать не буду! Это же цирк?

– Никакой это не цирк! Наш император похищен врагами. Мы должны освободить его, нашего Императора.

Схалтурили программисты. Диалог-то почти один в один как со мной. Неужели настолько люди обленились, что новый диалог написать не смогли, а вставили тот, что уже раньше использовали? Вот недотепы!

И новоприбывший не стал отклоняться от генеральной линии и вылезать из колеи прописанного разговора.

– Что? – Переспросил он. – Что сделать? Спасти? Императора?

Нет… Это все-таки не тест… игра! Точно игра! А жаль, что не тест, а то я уж о повышении задумался и карьерном росте…

Червячок сомнения, что иногда шевелился во мне, опустил головку и спрятал зубки. Ему стало стыдно… Я с сожалением вздохнул. Что ж, раз не тест, а игра и выйти из неё не получается, значит будем играть…

А с гостем в один момент произошло маленькое чудо. Как оказалось, это было именно то слово, которого ему не хватало, чтоб обрести ориентацию и прийти в себя. Он словно землю под ногами ощутил… Только что я видел перед собой растерянного человека, пытающегося найти хоть какое-то объяснение происходящему и вдруг… Миг – и из глаз исчезла растерянность. Теперь напротив меня сидел человек с убеждениями, с собственным мнением, точно знающий, что хорошо и что – плохо.

– Императора? Что это у вас тут за белогвардейщина? Чтоб я, комсомолец, царей спасал? Ах ты щучий сын! Да ни за что!

– Императора, – терпеливо поправил его маг. – Императора Весбилия. Одного…

– А если помогу, то получу принцессу в жены и полцарства в придачу?

– Думаю, можно будет поговорить и об этом, – солидно отозвался хозяин подвала. – У нас тут, знаешь ли, нет ничего невозможного для смелого и преданного человек. От тебя ведь что требуется…

– Да чтоб я, комсомолец, царя пошел спасать? – перебил его мой прикованный к стене визави. По его заносчивому виду я уже сообразил, что все это ему поперек характера. – Ни за что! Мы своего-то Николашку недавно… А тут еще одного… Да никогда!

– Почему?

– По кочану…

– Что такое «кочан»?

Ишь ты – комсомолец! Надо же! Средневековый комсомолец! Кому сейчас про комсомольцев-то интересно? Ну, может быть это если он комсомолец-зомби. Герой хотел гордо отвернуться, но у прикованного к стене человека такое априори не должно было бы получиться. У него и не получилось. Только цепи громыхнули.

Он только вот что сообразил, что такое мешает ему двигаться.

– Ах, так ты меня еще и в цепи, белогвардейская морда! В цепи меня? В цепи!? Хватит кровь пить у трудящихся! Довольно! Попили уже вдосталь!

Я любовался этим, понимая, что для того, чтоб склонить к сотрудничеству нашего гостя понадобятся какие-то более серьезные аргументы. «Золото», «Свобода»… Подумаешь… Куда всему этому против убеждений?

Если до этого момента какая-то тень сомнений у меня еще и была, то теперь – все!

Здравый смысл вкупе с жизненным опытом пожали друг-другу руки и в два голоса завопили, что для теста слишком уж тут всек накручено, а в реальной жизни такого произойти попросту не может… Я, тестировщик Игровых реальностей и мой прапрадед, какой-то вояка из времен Гражданской Войны, в средневековом магическом узилище… Что там разработчики курили? Хотя это теперь не важно.

Все-таки игра.

Только вот я-то тут зачем? Кто тут главный герой? Я? Наверное, все-таки я. Я же тут первый появился, а этот, если я верно мыслю, станет моим спутником… Раз выйти из Игры не получается – похоже, придется играть… То есть игра наверняка ждет моего подключения. Значит пора брать в руки меч-кладенец, одевать сапоги скороходы и бежать крушить врагов.

Ну а раз так, то уж ребята извините. Раз это не тест и карьерный рост откладывается, то я на ваше хамство с затаскиванием в Игру отвечу своим нахальством… Ну, или хамством. Там как получится… Так-то оно справедливо будет.

И я начал…

– Эй! Как тебя там, родственник… Не отказывайся! Мы Императора спасем, свои полцарства получим и с тобой в нашей половине коммунизм построим. На крайняк – развитой социализм. Я знаю как. Мне родители рассказывали, да и сам я в кино видел.

– Это еще кто? – спросил комсомолец с накалом. – Жандарма привел?

Совсем мужик с катушек съехал. Не видит, разве, что я тоже связан?

– Это? – с довольной улыбкой отозвался хозяин. – Нет. Не знаю даже кто такой твой жандарм, но если ты не сможешь уговорить его мне помочь, а станешь упираться и испытывать мое терпение, то я кого-нибудь из вас непременно убью!

Хозяин подошел поближе и безнаказанно ткнул в меня пальцем, словно упитанность проверял.

– Ну и убей его, – хладнокровно ответил мой подельник. – Может он и вовсе белый офицер…

«А ведь это действительно верный способ узнать где я – дать себя убить, – подумал я. – Если это игра – то очнусь у себя в кресле…» И тут же собачка-параноик, метавшаяся в глубине моих мозговых извилин и метившая столбики Тест, игра и Жизнь ехидно осведомилась: «А если нет»? Нет. Способ-то он верный, но так вот, без разбору, им пользоваться не стоит. Подожду. Может быть что-то и прояснится.

– Нет. Это – твой родственник. Тот, кто принес тебя сюда, принес и его.

– Какой еще родственник? Я – сирота!

Маг поднял палец, призывая комсомольца потерпеть минуточку, и открыл пергамент, брошенный демоном. Свиток под хозяйским взглядом развернулся, и маг пробежал по нему пальцем. Я не глубокий физиономист, но даже моего жизненного опыта оказалась достаточно, чтоб понять, что этот дядька офигел. Причем не чуть-чуть, а капитально офигел. Он смотрел то в бумагу, то на меня и опять в свиток…

Нахмуренные брови поднялись повыше.

Оторвал его от этого бесполезного занятия демонический хохот. Та самая рогатая морда с пятачком захохотала. Явно подглядывал откуда-то.

– Ну? – подзадорил комсомолец. – Удиви меня, жандармская морда!

Луций бросил взгляд в угол, где только что маячила фигура демона. Там уже никого не нашлось… Но демонический хохот – видно тварь так и не прекратила подсматривать – снова сотряс комнату. На лице нашего пленителя явственно проступило выражение: «Все по-честному, но подло». Оказывается, бывает и так.

– Это праправнук твой… – несколько упавшим голосом ответил хозяин.

– Ты хотел родственника, так получи… – пророкотало из стены.

Вот это ход! Сумасшедший какой-то! За рамками здравого смысла.

– Эй! – сказал я. – Эй, вы! Эй, как вас там всех! Это не игра, а черт знает что!

Только никто на меня внимания не обратил.

– Внук?

В голосе комсомольского Прометея не звучало недоверия. Нельзя говорить о недоверии, если твое неверие в происходящее настолько глубоко, настолько всеобъемлюще, что ни один Даль такого слова еще не подобрал, чтоб им его выразить. Недоверие – это так… Тьфу, семечки, в сравнении с тем, что тот испытывал.

– Праправнук… Не сомневайся, – с гнусноватой усмешкой подтвердил маг.

– Не врешь?

– Тебе? – презрительно спросил хозяин. Уточнять очевидное комсомолец не стал, но голос его изменился.

– У тебя с логикой все в порядке? – доброжелательно поинтересовался он. – Ты знаешь, что это означает?

Чувствуя подвох, маг замешкался с ответом. А комсомолец не стал ждать – отрезал ему кусок правды-матки и прямо в лицо бросил.

– Это значит, что я вернусь в свой мир и наделаю там детей!

И торжествуя, добавил.

– А я еще даже не женат!

Ай да парень! Варит голова у комсомольца! Все-таки молодцы программисты, хоть и курят черти что. У персонажа с логикой порядок!

Маг недоверчиво наклонил голову и что-то посмотрел в бумагах.

– А Катерину Семеновну Дудкину знаете?

– Катьку? – насторожился мой гипотетический родственник. – Катьку знаю… А ты откуда…

Тут пришла его очередь растеряться. Я, кстати, тоже растерялся, так как Катьку тоже знал. Точнее не Катьку, а именно что Екатерину Семеновну Дудкину. В моем генеалогическом древе она числилась прабабушкой.

Неужели все-таки тест? Не-е-ет. может быть! В моем «Личном деле» про прабабку ни слова нет!

В такие генеалогические глубины к чужим людям ни один дурак заглядывать не станет. Я и сам-то о ней случайно узнал, а тут Отдел кадров… Меня же не в гостайну посвятить хотят? Нет у нас на работе гостайн!

Точно не тест… Игра? Тоже сомнительно…

Сделать Игру немереных средств стоит, это-то я уж точно знаю. Тем более такую, как наша. Это вам не тетрис и не крестики-нолики. Такие-то «на коленке» написать можно, а тут коллективы годами работают, им зарплату платят…

Неужели они для меня персональную игрушку сделали? Да не может же такого быть! Я же не президент или хотя бы вице…

Кому в голову придет такие деньги выделять, чтоб мне приятное сделать?

Мне стало зябко от нехорошего предчувствия.

Я попал? По-настоящему попал? Логика вместе со здравым смыслом говорили в два голоса, что если и есть смысл на что ставить, то только на это…

– Ну вот, – удовлетворенно вздохнул маг. Голос у него стал… Плохой голос… – Ты, может и не женат, а ребенок у тебя там уже есть…

Он, словно вспомнив обо мне, кивнул, показывая меня прапрадеду.

– Вот его то ли дед, то ли отец, между прочим…

Тут прадеда моего потенциального как-то переклинило.

– Такого вообще не может быть… Как?

– Магия, – торжественно и суховато сызнова объяснил маг. Хозяин явно почувствовал комсомольскую слабину. Следовало дать теоретическому деду время прийти в себя.

– Эй, волшебник…

Только на меня внимания хозяин не обратил.

– Эй, ты… Коперфильд недоделанный… – повторил я уже громче. Услышал. И немного наклонил голову в мою сторону.

– Почему ты выбрал именно нас?

– Вам не повезло…

Вот это уж точно. Ничего он нового мне не открыл – моя веревка и дедовы цепи сказали все это несколько раньше. Сидел бы сейчас или кино смотрел, или пиво пил или совмещал одно с другим, а тут вместо этого такая фигня.

– Это я понял. Почему не повезло именно нам?

– Вам не повезло всем. Вы живете в мире, где магии нет вовсе. В вас нет магических энергий. Это-раз…

– Ну и что? Жили и без этого, и в уроды никто не записывал. Когда это считалось отягощающим обстоятельством?

Какой у меня прадед-то образованный! Слово «отягчающий» ему знакомо.

– Поскольку на вас магия не действует, то вам под силу сделать то, что не может ни одно существо из моего мира – зайти в замок Крайних Магов, к Тексаклипоке. У вас там не нормальный мир, а…

Он умолк, подбирая нужное слово.

– А ненормальный, – помог ему я. Чего еще мучиться пожилому человеку?

– Да. Верно.

Он закивал и благосклонно посмотрел на меня.

– Никак не хочу вас обидеть, но мир у вас ненормальный! Не может быть мира без магии. Она – основа жизни и миропорядка!

В его речи проскользнули нотки учителя начальной школы. Таким тоном с первоклашками разговаривают, разъясняют им основы строения мира. Про Природоведение или, например, про Астрономию… То бишь очевидные вещи, не требующие в силу своей очевидности доказательств.

– А что это значит? – он ждал вопроса, и я не стал его разочаровывать.

– Что?

– То, что магия в вашем мире есть! Или, по крайности, была когда-то… Если б не она, но чуда зарождения жизни просто не случилось бы… Неужели в вашем мире никто даже не слышал о магии?

– Почему же? – удивился дед. – Очень даже слышали. О магии, волшебстве, волшебниках и колдунах у нас столько сказок насочиняли! Месяц рассказывать – не рассказать…

Луций одобрительно покивал.

– Значит и впрямь была у вас там магия, да вся кончилась!

– Нет, ты скажи почему не повезло именно нам с ним?

– Гороскоп у тебя подходящий, – он кивнул в мою сторону. – Для моего дела – самое то… По-хорошему мне и одного бы тебя хватило бы… Ну а ты упрямиться вздумал. А раз ты такой упрямый, то и родне досталось. Окажись ты сговорчивее…

– У меня сейчас терпение кончится, раньше всякой магии, – сказал дед. – Отвязывай и давай договариваться. Или сразу возвращай меня обратно.

– Нет уж… – возразил маг. – Не раньше, чем твой правнук даст согласие мне помогать!

«А собственно, какая для меня разница, – подумал я, окончательно запутавшись в своих предположениях, – игра это или нет. Да хоть самая настоящая жизнь! Если я одно от другого отличить не могу, то и относиться буду к тому, что вокруг меня происходит как к самой настоящей жизни. Эта жизнь – настоящая и прадед мой тоже настоящий и волшебник этот тоже настоящий… А значит я сейчас тут не играю, а просто живу…»

– Так ты хочешь, чтоб я его уговорил? – ухмыльнулся дед. – А вот не стану я его уговаривать!

Судя по лицу нашего хозяина, он рассчитывал на что-то совершенно иное. Следовало как-то выкручиваться, забирать инициативу.

– Послушай-ка, Луций… Ну вот не верю я в то, что ваши рыцари не попробовали что-нибудь сделать… Наши бы уж давно бы какой-нибудь крестовый поход замутили или междоусобицу. Похоже, что не все ты нам рассказываешь…

Мой предок, тем временем, внимательно меня слушал и приглядывался, словно искал родные черты. А я-то ждал, что он попробует подобраться к этому колдуну сзади и огреть его чем-нибудь тяжелым… Если этот дяденька мне действительно родственник, или его с кого-то из моей родни скопировали, то никак он не мог подумать по-другому… Чего он тянет? Цепь вроде бы длинная…. Или отдохнула наследственность на предке? Ни мычит, ни телится…

– И еще. Что это за имя такое странное – «Принц-брат»?

Хозяин только плечами пожал.

– Имя как имя. У нас тут так заведено. Наследнику другого не полагается.

Самое бы время по затылку его чем-нибудь тяжелым отоварить.

– Это почему? – поинтересовался я, подмигивая прапрадеду. – Что ж за дискриминация в императорской семье? Нет на вас ювенальной юстиции.

Не догадался родственник, не пошел на обострение, а момент-то случился самый подходящий – маг, прищурив глаза, молчал, видно катая на языке слова «дискриминация» и «ювенальная юстиция», потом поняв, все-таки и снизошел до объяснения.

– Пока он брат короля, ему имя и не нужно, – он повернулся в сторону так и не сдвинувшегося с места деда и, чуть поклонившись, добавил. – А вот когда сядет на престол, тогда и имя получит. Личное…

Я слушал его и в моей голове продолжали плавиться мысли и распрямлялись извилины. Так игра это или все-таки самая настоящая жизнь? Самый настоящий магический мир и самый настоящий имперский маг? И самый настоящий прадед?

А тот и впрямь хорош. Прям «Крепкий орешек». Только не лысый, а волосатый. И туповатый какой-то. Может быть действительно живой, а не набор пикселей? Только и знает, что «нет» твердит. А с другой стороны пиксель – он и есть пиксель. Программа. Как его запрограммировали, так он и действует.

Пока я его разглядывал, хозяин пришел к какой-то мысли и хлопнул себя по коленям.

– Делать нечего…

Тон его мне не понравился. Ничего хорошего он нам не сулил. Так обычно говорят, когда говорят: «Ну вы сами виноваты…».

– Эй! Хозяин! Погоди… Дай я тебе кое-чего растолкую…

Я хотел объяснить ему, почему прадед лезет в конфликт, а потом подумал – как человеку с чужой историей, живой-ли оно или весь насквозь из пикселей состоит, объяснить, что у нас тогда творилось. Об Октябрьской Революции, о Гражданской войне, о Красных и Белых…

Маг смотрел на меня, ожидая объяснений. Что ж… Взялся за гуж…

– Значит так… В том мире, где мы живем, мой родственник член Ордена Ненавистников Самодержавия и скорее сам убьет вашего Императора, если только тот попадется ему в руки, чем будет помогать тебе его освобождать… Тебе бы других к себе пригласить. Белых…

– Белых? А вы оба какие? Вы же не черные…

Он спрашивал, искренне не понимая в чем тут разница. Теперь уже я, выбрав тон разговора с недалеким первоклассником, объяснил магу.

– В те времена, из которых ты вытащил моего прадеда, у нас случилась гражданская война. Те, кто воевал на стороне нашего императора, называли себя Белой Гвардией. Они своего императора спасти не успели и теперь у них комплекс.

– Что у них? – не понял хозяин.

– Ну… Чувство вины.

– То есть, ваши белые возьмутся спасть Весбилия, а красные – нет? А вы красные… Я верно понял?

– Боюсь, что именно так, – согласился с ним я не вдаваясь в политические частности. – Раз уж они своего императора не пожалели, то что им чей-то чужой?

Маг задумался.

– Но тебе-то своего родственника разве не жалко?

– Да кто он для меня? – поморщился я. – Его для меня вообще не существует… Я и не знал, что у меня такой есть. Тем более кто тебя знает? Может быть ты все врешь! Мало ли кто этот человек?

Маг несколько секунд сидел, переводя глаза с меня на деда и обратно. Что-то он там решал. Взгляд у хозяина подземелья стал задумчивый-задумчивый. Ох, как мне он не понравился…

– То есть помочь вы мне не хотите…

Прозвучало это не как вопрос, а как констатация факта.

– Боюсь, что так…

Он поднялся со вздохом, прошелся по подвалу.

– Можно будет попробовать и без согласия… – пробормотал он и как-то неожиданно воодушевился. – Без вашего согласия пробить к вам дорожку… Все-таки не один- двое… Опасно, конечно… Для вас. Но!

Он потряс пальцем около дедова носа.

– Опыт!

Может быть, наш гостеприимный хозяин и был дураком, но дураком деятельным.

Не прошло и десятка минут, как набежали какие-то мелкие помощники, отвязали нас от стен и вынесли на улицу. За стенами магического дома уже царила ночь, а на небе… Правильно. На небе нашлось аж три луны. Увидел бы я это раньше, то этот вид на природу сразу снял бы для меня вопрос о розыгрышах и скрытых камерах – слишком расточительно для забавного розыгрыша вешать на небо еще два дополнительных спутника Земли… Даже для развлекательного телевидения…

Пращур смотрел на это небесное великолепие и кажется тоже начал о чем-то догадываться.

Только главное тут творилось не в небесах, а на этом вот выстланном брусчаткой дворике. Нелюдски геометрически правильном каким-то… Чистенькой какой-то неправильной, противоестественной чистотой…

Неправильной. Как в туалете или операционной. То есть… Как бы это объяснить? Ну, сами понимать должны: есть чистота и чистота. Одно дело чистота хорошей столовой и совсем другое – чистота операционной. Вот тут царила именно чистота операционной и ничего хорошего от неё я не ждал. Прадед по своей недоразвитости этой разницы не почувствовал и крутил головой скорее с любопытством, а не с озабоченностью. Нас привязали к столбу, что стоял в центре площадке и отошли в сторону. По краю площадки сами-собой выросли какие-то белые выпуклости.

«Все. Хватит рефлексий, – прикрикнул я сам на себя. – Если игра равна жизни, то какой смысл мне разбираться жизнь это или игра? Принимаю, что все это – по-настоящему… Родственник не понимает и не боится, значит получается, сегодня мне бояться за двоих придется…». Только эта мысль успела мелькнуть в голове, как началось. Воздух вокруг стал плотным, словно в аэротрубе, по голым щекам мелким дождиком провело. Раз, другой… Я сообразил, что мир вокруг начал вращаться и белые выпуклости, теперь похожие на дорогие унитазы, завертелись вместе с ним. Я все пытался избавиться от веревки – дергался туда-сюда, но тщетно… От моего ерзанья только один толк вышел – кроссовка с одной ноги сползла и теперь висела на кончиках пальцев.

А маг все что-то выкрикивал, размахивал руками, не отрывая взгляда от книги – она его в этот момент интересовала куда больше чем мы. Но кроссовке до этого не было никакого дела. Она не удержалась на ноге, и, когда мы в очередной раз проносился мимо негостеприимного хозяина, слетела и направилась прямо к чтецу…

Попал! Маг запнулся. А я довольно захохотал – наверняка ведь ничего хорошего эта гнида для нас не готовила и все его стенания нам только во вред… Опыты он решил производить! Будут ему опыты!

Книга, что лежала перед ним на пюпитре съехала вниз и – чему я успел удивиться – заискрила, словно за ней прятался электросварщик. Только это удивление оказалось коротким. Вспышка, скрежет… И темнота.

Глава 3

* * *

…Если вам приходилось просыпаться в стакане молока, то вы меня поймете.

То, что меня окружало больше всего походило именно на него. И хотя никакой мокрости – влажности вокруг не ощущалось, смотрелось это не туманом, а именно молоком – для тумана то, что меня окружало, было слишком плотным. Глаза улавливали в этом «молоке» какое-то движение. Что-то там завихрялось, блуждало не приближаясь… Под ногами тот же туман.

– Ну и где мы?

О! Прадед очнулся. Оказывается, и он тут. Я хотел ответить в рифму, но сдержался. Предок мой хоть и выглядел взрослым парнем, но кто его знает, как у него с чувством юмора. Да и город Караганда мог в его времена называться совсем по-другому.

– Мы живы?

– Не сомневайся, товарищ. Живые мы… – сказал он. – Что ж я себя живого от мертвого не отличу? Да и непохоже это все на Царствие Небесное…

Он вертел головой, пытаясь что-то разглядеть.

– Знакомиться будем? – Мой невольный спутник протянул мне руку. – Кацарин Алексей Николаевич.

Я присвистнул и протянул в ответ свою.

– Кацарин Андрей Петрович.

Теперь присвистнул он. Видно слова колдуна произвели на него незабываемое впечатление.

– Что ж… Получается и впрямь родственники?

– Ничего ещё не получается, – охладил его я. – Это вполне может быть развод с его стороны…

– Что?

Я не стал вдаваться в лингвистические подробности, просто объяснил.

– Ну… Обман. Чтоб тебя к сотрудничеству склонить.

Прадед смотрел молча, не понимал. Пришлось объяснять.

– Ну, что мы родственники… Нужно же ему как-то заставить нас работать? Может быть мы просто однофамильцы?

– А это тоже… Развод?

Он махнул рукой в сторону, где продолжало клубиться молоко. Я пожал плечами.

– Давай сперва разберемся, куда нас занесло. Может быть, место все нам и объяснит.

Вообще-то он был прав.

– Молочная ферма, – иронично предположил я.

– Колхоз? – уточнил он безо всякой иронии.

– Ну, если это тебе ближе…

Пол подомной качнулся, словно где рядом произошло землетрясение. Я сунул руку в туман и в следующую секунду удивился вместе с дедушкой.

– А на ком это ты сидишь?

Своевременный вопрос.

Неудобство я ощущал уже давно, но думал, что это камень такой, неудобный, однако ошибся. Это оказался человек. Я отпрыгнул назад, ожидая от тела какой-то реакции, но оно предпочло никак не отреагировать.

– Это еще кто? – спросил я.

Присев на корточки, я всмотрелся. Сквозь молочно-белые разводы внизу угадывалась человеческая фигура. Руки, ноги, голова… Живой ли?

– Хороший вопрос, – сквозь зубы ответил дед. – Есть еще один такой же – это мы его так или он до нас тут уже в этом состоянии пребывал?

Под ногами закряхтело, и через десяток секунд из молочной пелены поднялся человек. Сухонький такой старичок. Неужели еще один родственник? Неужели тут общежитие так выглядит?

Первым делом осмотревшись и заметив нас, тот прохрипел.

– Где я?

– Ты, товарищ, прямо у меня с языка вопрос снял…

Дед смотрел на него с подозрением. Тогда новообретенный родственник поправился и посмотрел уже на меня.

– Когда я?

На это вопрос, больше похожий на хриплое карканье мы ответили почти одновременно:

– 1921-й год…

– 2019-й.

Я посмотрел на деда, тот – на меня. Подозревать друг друга в чем-то у нас причин не имелось. Неужели и впрямь все, что происходит не бред, а правда? Я на всякий случай добавил:

– От рождества Христова, надеюсь?

Дед машинально кивнул и обратился к нашей находке.

– Ты как себя чувствуешь, товарищ?

Ничего не отвечая, старичок попытался подняться на ноги. То, что ему плохо, я видел даже без микроскопа – шатало беднягу словно пьяного. Прадед подумал о том же и носом потянул. Нет, ничего похожего в воздухе не ощущалось. Пахло тут не недавним весельем, а затхлостью. В сухом, застоявшемся воздухе пахло… Пирамидами. Я отчетливо поймал ощущение египетского дива, которое посетил как-то, несколько лет назад. Запах времени, запах забытого и никому ненужного места… Тлен, пыль, прах…

Пока я витал в воспоминаниях, наш третий вроде как чуток оклемался. Во всяком случае, руками вокруг себя он же водил вполне осмысленно. Точнее шарил. Теперь он стал похож на почитателя кун-фу, работающего в стиле пьяной обезьяны- что-то забормотал, руки опять взлетели и опали. И молочная пелена вокруг нас закрутилась, закрутилась, становясь все более плотной и расползаясь по сторонам. Несколько мгновений – и мы выяснили, что за молочной пеленой скрывалась… Ну, назовем это пещерой. Нет, конечно, может быть тут так и живут и такие дома строят, но уж больно грубо все. Стены – простой, неотесанный камень. Потолок весь в какой-то плесени… Оттуда, вниз опускались не то корни, не то веревки. У меня мгновенно возникло видение медвежьей берлоги и сосны над ней.

Неожиданно эти корни налились светом и полутьма, занявшая место молочного света, рассеялась. Опаньки… А выхода-то тут нет. Стена кругом. Сплошная стена. Только одном месте она оказалась… Белой, но не прежнего молочного цвета, а, пожалуй, цвета чего-то более плотного. Кефир, сметана или хорошо отмытое куриное яйцо. И за той белизной чувствовалась твердость.

– Выход видишь? – просил я у деда. Тот, прекратив крутить головой, удовлетворяя любопытство, занялся делом.

– Наверное, вон там, – он кивнул в сторону ослепительно белого пятна. Потом взгляд его опустился.

– Что с этим будем делать?

Жизнь вокруг нас не прекратилась – наш новый друг все копошился на полу, торопливо пытаясь что-то оттуда достать. Каменная крошка так и летела. Видел я по ТВ как трудится сорная курица, так вот очень похоже.

– Помоги, – проскрипел он. Но я не стал спешить. Кто его знает, что он там зарыл. У меня знакомый так вот на даче АКМ прятал…

Обошлось.

На моих глазах он вытащил из разрытого пола что-то вроде куска глины, разломил его и выцарапал из осколков глиняной скорлупы огромный кристалл. Я бы сказал рубин, если б был уверен, что такие громадные рубины существуют – размером с пару сложенных вместе кулаков, и весом явно за известные мне полкило. Камень у него в ладони заискрился, а старичок, вместо того, что похвастаться перед нами находкой, водрузил его себе на затылок. Это движение словно бы вставило в него стержень, наполнило силой…

– Аккумулятор? – машинально сказал я, а прадед кивнул. Ого! Он у меня, оказывается, образованный. Учтем…

На наших глазах старичок словно налился силой. Моложе не стал, а вот крепче – точно. Его слегка потряхивало, но это смотрелось не трясучкой дряхлости, а скорее, словно его высоким напряжением пробивало.

Секунд через десять он отнял от шеи драгоценный камень – о чудо! – ставший прозрачным и бросил его в белое пятно. Словно мячик, камень отскочил назад, в одно мгновение вновь став красным. И снова на загривок… И еще, и еще…Теннисист, блин…

С каждым разом старик становился…. Сильнее, что ли? Словно и впрямь подкачивался энергетикой. И глаза стали ярче и щеки округлились. Любоваться им еще рановато, но…

Я аж вздрогнул, когда энергопотребитель вдруг переменился в лице и заорал.

– Стой, дурак!

Оглянувшись, я увидел деда, двинувшегося к выходу.

– Назад!

Столько страха обнаружилось в старческом голосе, что даже я поверил, что дальше деду идти не следует.

– Алексей!!! Мать твою, мою прабабку….

Мои опасения подтвердил хозяин. Кивнув в сторону словно бы заваленного снегом выхода, объяснил.

– Коснешься – умрешь. Хотите жить – меня слушайтесь!

Словно подтверждая озвученное предупреждение, загораживающая вход пелена вспыхнула ярким светом и стала вроде как еще плотнее.

Глаза незнакомца заметались по пещере. Он что-то отыскивал взглядом, а выход, закупоривался все боле и более плотным туманом, словно сверху одно за другим падали белоснежные полотнища. Туман на наших глазах превращался в снег, а тот – в лед. Старик резко встал и жестко спросил, разумеется зная, каков будет наш ответ.

– Жить хотите? Выбраться отсюда целыми хотите?

Мы с дедом переглянулись. Очень я не люблю решать такие вот вопросы в спешке. А что делать? Скорее всего тот тип, что нас сюда зашвырнул вовсе не добра нам хотел. Правда, чего этот хочет вообще не известно.

– Как тебя звать-то?

Хотя я уже понимал, что мы согласимся.

– Кацар. Маг Кацар. Не страшно?

Мы переглянулись и одновременно пожали плечами.

– А должно быть?

Он смотрел на нас, а мы на него, не понимая друг друга.

– Что ж тут у вас нормальные люди есть? – спросил я. – Не маги? Или тут все такие?

Вместо ответа он быстро поморщился. Кристалл из руки выскочил, коснулся белизны, загораживающей выход, и вернулся обратно в руку.

Маг провел руками сперва вокруг меня, потом вокруг деда. Брови вполне по-человечески поднялись вверх. Что он там удивительного увидел? Или с дедом что-то не так? Надо будет потом поинтересоваться.

– Очень хорошо. То, что нужно…

Это хорошая фраза. Она меня как-то сориентировала в пространстве наших неприятностей. Что нам нужно – понятно. Нам бы домой попасть. Тут я за деда даже головой заложиться готов, а вот этому-то что нужно? Тихушничал, пока мы тут не появились и что теперь? Уточнить надо на всякий случай.

– А что тебе нужно?

– Просто так нам отсюда не выйти.

Он бросил взгляд мне за спину.

– А за деньги? – поинтересовался я. – Может быть, тут у вас где-то карточки принимают?

Меня от нервов на «ха-ха» пробило, но юмора моего хозяин не воспринял.

– Считайте, что нам всем повезло… Садитесь. Быстрее!

Туман среди каменных стен становился все прозрачнее и прозрачнее и у дальней стены я увидел какую-то чудную конструкцию. Табурет. Деревянный. На трех ножках. А вот вокруг него… С известным упрощением то, что стояло вокруг обычного табурета я бы назвал изогнутой в форме подковы клавиатурой рояля. Такие же белые и черные клавиши, да и размер то же. На этом сходство заканчивалось. Палки, целый лес палок с утолщениями на конце никак не могли быть частью рояля. Они торчали из него как забор из тонкого штакетника и не внушали никакого доверия. Самодеятельность какая-то.

– Сяду. И что?

Старичок снова оторвал от шеи ставший прозрачным камень, бросил его в белое пятно, поймал, но только теперь он вместо шеи пристроил его в свой «рояль».

– Садись!

Не знаю, как это у него получилось, но он меня убедил. Я сел. И пропал…

Что он со мной делал, я увидел тогда, когда мое место занял дед. Это действительно напоминало игру хорошего пианиста на полукруглом пианино. Палочки похожие на штакетник с утолщением на концах взлетали и касались дедовой головы. Секунд пять палочки просто порхали, но потом от поблекшей белизны выхода к ним потянулись туманные струи и закрутились вокруг дедовой головы. Кончики волшебных молоточков засветились, поплыли чудесными искрами, и прадед выпал из реальности. Из его полураскрытого рта потянулась струйка слюны. Поймав себя на мысли, что и сам выгляжу вряд ли лучше, я закрыл рот. Белоснежная пробка на выходе теперь истончилась, стала призрачной и напоминала клубок нитей.

Точнее… Если вы видели, как струя воды из садового шланга бьет вперед, то вполне можете представить этот же процесс, но запущенный в обратную сторону. Струя тумана «затыкавшего» дверь била теперь в странный «рояль» и там, внутри, разматываясь на тонкие нити, тянулась к блестящим молоточкам, которые в свою очередь, колотили деда по голове… Не просто так же, наверное. Я прислушался к себе. Что-то во мне точно стало по-другому…

В пещере разом посветлело, и прадед сполз с табурета вниз.

Я наклонился. Лицо розовое, дыхание спокойное… Живой – уже хорошо. За спиной кашлянул хозяин. Явно ведь на вопрос напрашивался…

– Слушай, маг Кацар, хозяин берлог. Что это было?

Он молчал.

– Что все это значит, а старик? – поднажал я.

Тот посмотрел на меня с недоумением.

В несколько шагов добрался до стены. Там стояли сундуки, какие-то кувшины. Выхватив из-под тряпок медный поднос, он подошел к свету, лившемуся из выхода и, поймав свет, начал разглядывать свое отражение. Не поднос это оказывается, а древнее-древнее зеркало! Не понравилось. Поднос улетел в сторону, а старик пошевелив пальцами как-то наособицу провел перед лицом кистями рук и… Превратился в молодого мужичка. Ну, никак не старше нас с прадедом и даже чем-то на него похожего.

– Что тут случилось? – донеслось снизу. – Белые где? Снаряды подвезли?

Это прадед. Несколько секунд он тряс головой и вроде как вернулся к реалиям этого мира. Уже оклемался и готов слушать объяснения. Только вот будет ли кто-нибудь нам хоть что-то объяснять. Так оно и вышло. Вместо ответов наш негостеприимный хозяин сам принялся нас расспрашивать.

– Вы кто? – наконец спросил он, устав играть со мной в гляделки.

– Мы? Мы – добрые люди, которых занесло неведомо куда, – заверил я хозяина, взглядом попросив деда помолчать. Как-никак я в своё время и фэнтези почитывал и в игры соответствующие поиграл, так что имею кое-какое представление о том, как надо говорить с волшебниками. А как – не надо.

– Добрых-то людей куда ни попадя не закинет, – ожидаемо не поверил хозяин пещеры.

– Ну, может для кого-то мы и впрямь хуже керосину, а тебе-то грех жаловаться.

Я кивнул на дыру в стене, которая продолжала нам транслировать сюда приятные лесные пейзажи.

– Ты-то тут как в горшке сидел.

– Как в сейфе, – поправил меня прадед. – И наверное тебя сюда тоже не за просто так законопатили, а за дело. Не политический, случаем?

Он закряхтел, поднимаясь.

– Верно, – подтвердил я, подавая ему руку. – Рассказывай, давай. Что тут произошло? И почему все так…

Я пощелкал пальцами, пытаясь подобрать не обидное слово, прадед меня опередил.

– Непонятно…

Ну что ж… Можно и так сказать.

– Объяснение простое. Магия. Была магия. А теперь…

Он расставил руки, словно хотел сдержать двери невидимого лифта, повернулся вокруг себя.

– А теперь её нет! Нет… Вообще нет.

На его реальное удивление я только с умным видом покивал. Ну, было что-то такое. Ну, пропало… Глянул на деда – тот вообще просто плечами пожал, никак не выражая восторгов. Я-то, повторюсь, хоть фэнтези иногда почитываю, а он-то… Он в этом плане совершенно безграмотный. Русские народные сказки в лучшем случае… Ну, колобок там, избушка на куриных ногах…

– Ну и славно. Ты, товарищ, нас обратно к нам закинуть можешь? – в голосе прадедушки плеснула ядовитая ласковость.

Кацар хотел что-то сказать, явно что-то язвительное, судя по его роже, но над входом вновь заструился туман. Увидев это, туземец переменился в лице, и одним длинным прыжком вылетел из-под каменного свода. Я не стал раздумывать, что это наш новый знакомый распрыгался и какой смысл в таком прыжке, а сиганул следом, на полсекунды обогнав такого же как я сам, сообразительного прадеда.

Истончившаяся белесая пленка под моим напором лопнула, выпуская нас во внешний мир, и все померкло…

Очнулись мы с дедушкой одновременно.

Я поискал глазами нашего третьего компаньона, но, увы… На полянке лежали только мы двое.

Конечно, это трудно назвать поляной – просто перед скалой обнаружилось на пяток шагов какого-то дерна, а сразу за ним – стена колючих кустов. И вовсе даже не шиповник. Эти даже на первый взгляд казались непроходимыми. На ветках покачивались яркие цветы, но не они привлекали внимание. Шипы. Утонченно-изысканные по форме и длинной с мой указательный палец. Место явно непростое, такое, что чужой сюда не сунется, а кто из своих, из знающих, тот вообще не полезет.

Улетел, что ли этот Кацар? Тут по-другому никак….

Я смотрел по сторонам, стараясь выстроить в голове непротиворечивую картину мира. Строительного материала для этого не хватало, однако краеугольных камней жизнь уже подбросила в достатке. Это пока не укладывалось в голове, но что тут вообще из того, что имелось перед глазами могло в неё уложиться?

То, что это оказался новый мир, я уже не сомневался. Ни на розыгрыш знакомых цирковых, ни на тест это не походило, да и на персональную игру, кстати, тоже. Точнее походило как биллиардный шар на яблоко – хоть и круглый, и размер примерно тот же, но совершенно не то.

Да. Сила притяжения тут почти такая же и атмосфера кислородная… Глубоко вздохнув, я получил очередное подтверждение, что этот мир – чужой мир. В воздухе не ощущалось ни запаха гари, ни какой-нибудь химии – только цветами пахло. Если волшебников и можно было бы списать на чью-нибудь самодеятельность, то воздух-то… Воздух без следа химии и гари никак на цирковых не спишешь. А также второе солнце в небе.

Хотя где-то внутри сознания еще что-то цеплялось за нездравый смысл – никак разуму не хотелось остаться один на один с загадкой такого масштаба – но факты, черт их дери… Факты! Со своего места я видел три бледных луны и два солнца… Ну и само-собой эта странная пещера в нескольких шагах.

Только вот что она казалась просто дырой, но прямо на глазах стала меняться. Теперь её обрамляли каменные столбы, соединенные каменной же дугой. Там даже резьба появилась в виде переползающих туда-сюда ящериц. Казалось, что столбы ждут дубовую, окованную железом дверь, но это только казалось. Место благородного дуба занимал уже знакомый туман. Я подобрал камешек и швырнул… Камень, коснувшись тумана, вспыхнул и исчез. Прадед посмотрел на меня озадаченно, словно требуя объяснений всего тут случившегося и я решил не разочаровывать родственника – не хотелось лишать старшее поколение иллюзий, что потомки в чем-то лучше предков. Хотя бы в том, что мы образованнее и умнее.

– Силовое поле, – объяснил я, отлично представляя, что по отдельности эти слова для деда еще имеют смысл, а вот одним термином – нет. Ну так я и не ВУЗ ему.

– Оп-па… – сказал дед. Когда я повернулся посмотреть, что его так удивило, то уже не увидел ни столбов, ни силового поля. Камень. Обычный камень, словно и не видели мы тут только что ничего иного. На дедовском лице обозначился вопрос, но тот его не озвучил. А у моего терпения наконец нашелся предел и я его перешел.

– Что это все такое? – вырвалось у меня. Не сдержался. Дед, как оказалось, тоже размышлял на эту тему.

– Наука этого не допускает.

– Марксизм? – поинтересовался я, глядя, как за его спиной висит второе светило.

– Нет. Наука вообще. Даже если мы на Марсе или Венере, то Солнце должно быть одно.

– И какова тогда цена твоей науке?

– Наука – это повторяемость и проверяемость, – отрезал дед, не менее увлеченно разглядывавший окрестности. – Деревья вон похоже на наши. Деревья как деревья…

– И Солнце как Солнце, – согласился я. – Только их два.

– Да, – кивнул дед. – С Солнцем придется разобраться отдельно. Не исключаю, что это галлюцинация. Ты три луны видел?

Я кивнул. Вообще-то прадед сказал нужные, правильные слова – «надо разбираться».

– Я как-то в Туркестане, когда, мы басмачей с конопляного поля гнали, бородатую женщину увидел.

Меня это развеселило.

– Познакомился? Её не Кончитой звали?

Дед юмора не понял.

– Я и говорю – бред. Надышался дыма да разной дряни…

Говорить стало не о чем. Мы молча озирали окрестности. Мне, уже хлебнувшему такой вот экзотики в играх, в фильмах и иллюстрациях к НФ литературе, до которой я был любитель, это как-то не особенно и впечатляло – ну несколько солнц и что с того? И краски не те и контуры, и формы… Размах, правда, впечатлял. А вот деда «вставило». Не знаю, что он испытывал, возможно, то же самое, что и Армстронг, когда (и если!) придавил подошвой скафандра поверхность естественного спутника Земли. Чувства деда были на виду и возвышенны словно башня Федерация – чужой мир, новый мир и он тут первый из землян…

Однако я ошибся. Не тем дед голову занимал.

– Возвращаться надо, – сказал наконец он. – Назад возвращаться.

– В какой «назад»? В твой или в мой? – поинтересовался я продолжая оглядываться. Прадед прищурился и надолго замолчал. Я смотрел на него и прямо-таки ощущал, как он решает трудную задачу – умещает в голове мысль, что может быть два «назад» его и мое…

– Потом разберемся, – наконец сказал он. – В любой «назад». В смысле отсюда.

Рука его взлетела вверх и опустилась, отсекая ненужные и глупые уточнения – куда, откуда…

Назад и все тут. В тот, который получится. В его – хорошо. В мой – так еще лучше, еще интереснее.

– Так тебе-то назад зачем? – подначил я его. – Ты главное сделал – деда моего родил. Или прадеда.

Он покачал головой.

– А ты подумай, что будет, если тот, в колпаке, ошибся и не родным твоим папашей или дедом Катька тяжела, а кем-то другим? Кто кроме меня твоего прародителя сделает? Фамилия одинаковая – это еще ничего не значит… У меня в полку Ивановых десятка полтора воюют. Так что…

Угрозу такого положения дел я сразу ухватил. Действительно, почему это мы тому магу верить должны? Только потому, что у него лицо честное?

– Согласен. И давай для начала отсюда выберемся. Вот сердцем чую – скверное это место.

Чуйка меня не подвела – едва я сделал шаг к кустам, как в тот же миг кусты сделали шаг мне навстречу. Точнее мне так показалось, дед ахнул, подтверждая, что это не сумасшествие и не галлюцинация. Ветки, усеянные длинными, словно кинжалы, шипами постарались дотянуться до меня, но отпрянули, едва не поцарапав.

– Ух ты!

– Вот дрянь-то…

Дед сделал шаг в сторону. Соседний куст, только что спокойно стоявший на месте, ожил, замахал шипованными ветками. Тут и гадать не приходилось, для чего в этом месте растет такая гадость – держать и не пускать.

– Это мне одному показалось или…

– Или… Это, дед, никому не показалось.

Я пробежался взглядом, отыскивая проход в зеленой стене.

– Так оно и есть.

– Шашку бы или, хотя бы топор, – вздохнул дед, оглядываясь по сторонам.

– Вот только дай выйти отсюда, первым делом топор тебе отыщем!

Взгляд мой бегал по зеленой стене, отыскивая прореху. Не бывает же так, чтоб везде густо. Где-то должно быть и пусто. И нашлось такое место! Похоже, что там когда-то упало дерево, пробив в стене кустов прореху. Остатки ствола еще лежали, полусгнившим пунктиром обозначая наш путь на свободу.

– Давай за мной.

Ветки тянулись, но не доставали до нас.

– Руки коротки, – выдохнул с облегчением сопевший у меня за спиной дед. Я, не оборачиваясь- не до того было – поинтересовался.

– А ты, дедушка с Лениным с каторги не бегал?

– С каторги особо не побегаешь, – пропыхтел в ответ родственник. – А Ленина не касайся. Погоди… Я вот еще с тобой разберусь, какой ты такой есть!

Несколько прыжков – и мы за пределами живой изгороди. Я оглянулся. Теперь никто бы не сказал, что тут рядом какая-то тайная тюрьма. Кусты окружали обычного вида гору, вот и все. Поставь ее рядом с какой другой – я бы одну от другой и не отличил бы.

Ловушка осталась в недавнем пошлом, но будущее не стесняясь стучалось прямо в голову. Мы с любопытством разглядывали друг друга.

– Ну что, деда… Теперь что делать будем?

– Давай для начала друг с другом разберемся. Ты вообще кто?

Дед смотрел на меня оценивающе, явно прикидывая что я из себя представляю.

– Ты первый, – сказал я. – Подай пример молодежи… И не стесняйся. Нам с тобой в этом мире как-то обустраиваться придется. И существовать, пока домой дорогу не найдем. Политические воззрения мне безразличны. Говори, чем там у себя в 21-м году занимался и что еще делать умеешь.

Дед одернул тужурку и приложил ладонь к козырьку.

– Я комиссар Второго Железного Пролетарского полка Кацаров Алексей Николаевич.

А ведь точно – комиссар! Вон и тужурка у него кожаная комиссарская, как в кино показывают, и фуражка…

– А до Гражданской чем занимался?

– Рабочим. Слесарничал на заводе…

А это еще лучше. Рукастый, выходит, дедушка. Если это реальное попадалово, то будет с кем прогресс в этом мире двигать.

– Это здорово, что руками работать можешь… Для этого мира самое то…

– А ты сам-то, кто такой? – прищурился он. – Давай, выкладывай подноготную. Социальное происхождение, политические взгляды…

Похоже, что по моему виду деду стало понятно, что хвастаться происхождением я не смогу. Ну вот ничем не походил я на пролетария, рожденного между молотом и наковальней, да еще вдобавок одна нога в кроссовке, а вторая – босая. Вообще-то дед был прав – раз уж нам тут вдвоем куковать, то надо знать друг о друге все, что можно, все, что может оказаться полезным. Так что стесняться нечего. Хоть и нечем мне хвастаться, а скрывать еще хуже…

– Я Кацаров Андрей Петрович. Образование высшее. Там, у себя работаю…

Я запнулся. Не поймет ведь дед ничего, если правду сказать. Ну как ему такому древнему и отсталому про мою работу объяснить? Только дед смотрел требовательно, словно моя профессия могла дать ему ответы на множество вопросов и даже на самый главный: как ему, комсомольцу-большевику, ко мне относиться.

– Испытателем.

Как я и ожидал он недоуменно пожал плечами. Правда через секунду лицо у деда стало кислым и я подумал, что он меня в дегустаторы записал. В испытатели еды…

– А что испытываешь?

У меня с языка чуть не сорвалось «удовольствия», но я сдержался. Говорить про игры я не стал и отделался общим ответом.

– Компьютерные программы. Ты плохого не думай. Я не дегустатор. Я- испытатель.

Кислота с дедова лица малость ушла. Он и слов-то таких не знал, а я это испытывал!

– Работа опасная?

– Когда как…

– Руки покажи.

Я вытянул вперед не знавшие тяжелой работы ладони. Опережая его поспешные и наверняка не основательные выводы, объяснил:

– Сразу признаюсь, что головой и языком работаю лучше, чем руками, но много чего знаю…

– Из интеллигенции значит…

Осуждения в тоне я не почувствовал.

– В таких переделках бывал?

Я замешкался. Ну как тут ответить правду? Я у нас на фирме считался специалистом по «стрелялкам», но приходилось проверять и несколько таких вот магических программ. То есть имелась в моем послужном списке парочка игр про колдунов и волшебников. Опять некстати в голове зазвучала ария Германа…

– Случалось пару раз…

Разговор, к счастью, дальше не пошел.

Где-то далеко-далеко громыхнуло. Дед, собравшийся что-то сказать, замер и посмотрел на меня. Мысль нам, похоже, пришла одинаковая.

– Давай пока этим и ограничимся. Чувствую- будет у нас еще время для рассказов. Уходить отсюда надо, а не разговоры разговаривать, – сказал дед. Я кивнул. Кто знает возможности здешних волшебников? Может быть он сейчас сюда на ковре самолете направляется? А у нас даже нагана нет! Валить отсюда надо! Только вот куда? Лес кругом…

– Подсади…

Пока я раздумывал он уже нашел решение. Сбросив сапоги и кожанку он обнял местную сосну.

– Правильно, – согласился с ним я. – Сейчас оглядимся и все станет ясно!

Подставив плечо помог забраться на дерево, и дед со сноровкой двинулся вверх. Через несколько секунд комиссара загородили ветви, но жизнь там шла своим чередом – что-то потрескивало, сыпался мусор. Неожиданно навалилось ощущение одиночества в этом неласковом мире.

– Эй, деда, как ты там?

– Нормально, – донеслось сверху. – Сейчас огляжусь и доложу обстановку…

Он спустился минут через пять. Отряхиваясь рассказал.

– Если вперед идти, то там лес до самого горизонта. Лес и горы вроде этой. А вот там.

Он махнул рукой мне за спину.

– Там вроде как редколесье и река блестит, а еще дальше, на горизонте, что-то вроде дороги. Думаю, туда идти нужно.

Прав дед. Где дорога, там и люди. А нам они сейчас очень нужны. Точнее информация. Колдуну или кому-там еще спасибо за местный язык полагается.

– Согласен.

Босой ногой я наступил на землю, поморщился. Ветки, сучки, хвоя… Нелегко мне дастся этот турпоход. То ли дело деду в сапогах…

Тот словно почувствовав мою зависть отошел в сторону и подобрал толстую ветку с развилкой на конце. Обломив ее он превратил ветку в костыль и вручил мне.

– Выйдем к людям, так первым делом обувку тебе купим…

– Давай-ка лучше первым делом найдем того гада, что нас сюда законопатил, – внес я коррективы в дедовы планы.

– Считаешь, что это сейчас главное?

– Думаю да. Раз смог нас оттуда достать, то значит и на место вернуть может. Логично?

– Логично…

Дед покачал головой, словно удивился моей легкомысленности.

– Если захочет…

– Логично, – пришлось и мне согласиться с ним. – Тогда по-другому сформулирую – он же, или кто-то такой же сильный и умелый.

Дед посмотрел на меня с непонятным выражением на лице – не то наглостью мой восхитился, не то просто решимости обрадовался.

– Значит, не разговоры разговариваем, а ищем могучего мага! И наплевать нам на три луны и два солнца. Пошли?

– Двинулись…

Что меня, что деда переполняли вопросы. Понятно, что задать их друг-другу мы могли, но вот ответить… Ответы, что у меня, что у него имелись только на такие, какие касались наших миров, точнее нас самих, так что первым делом мы принялись расспрашивать друг друга.

– Ты, дед, по убеждениям кто? Коммунист? Хотя, что я спрашиваю… Раз комиссар, то наверняка коммунист.

– А ты кто?

– А я беспартийный…

Дед подозрительно посмотрел на меня.

– А ты в какой стране живешь, внучек?

– В России. В Российской Федерации…

– А-а-а-а! – многозначительно протянул дед. – А куда же вы слово «социалистическая» подевали?

– Да мы много чего куда подевали, – признался я, отводя ветку от лица. – Я тебе потом расскажу.

Я поднял ладонь, останавливая словоохотливого предка.

– Давай об этом чуть позже, у какого-нибудь костра поговорим. И, поверь, лучше будет, если мы такой разговор пивом запьем и мясцом заедим. Научу тебя шашлыки делать…

– Шашлыки я тебя и сам могу поучить делать. У тебя там год-то какой? Мне показалось, что 19-ый. Или я ослышался?

– Не ослышался…

Дед задумался, посчитал.

– Получается между нами почти век?

– Получается, – невесело подтвердил я. – Только это меня не радует.

– Ну и как там у вас? Коммунизм-то построили?

Я обошел что-то очень похожее на муравьиную кучу. Жаль было деда разочаровывать, но что поделаешь – то?

– Нет. Не успели…

– За сто лет? – Удивился он. – Это ж такая уйма времени! А социализм?

– Это да. Построили. Построили и обратно разобрали.

Дед смотрел непонимающе. Пришлось добавить.

– И простой социализм построили и с «Человеческим лицом» социализм и «Демократический…» Ни один не понравился. Ничего народу не подошло…

С деда стоило писать этюд «растерянность». У него даже руки опустились.

– Ну-ка расскажи.

– Обязательно. Только не сейчас. Сейчас нам с тобой о другом думать надо – как тут выжить.

Ситуация требовала осмысления, а я, считая себя более умудренным в теории попаданчества чем он, начал перебирать опробованные авторами моего мира варианты действий.

– О чем задумался? – поинтересовался дед, видя мою отрешенность.

– О нас, разумеется, – ответил я.

– Ну и придумал чего стоящее?

Лес вокруг становился то гуще то реже. Иногда попадались поляны, на которых было уже откровенно жарко. Все-таки два солнца – это два солнца.

Я уловил дедов интерес и поделился мыслями.

– У нас, понимаешь, есть целый пласт литературы, посвященный таким как мы.

– Родственникам?

Я вздохнул. Наив…

– Нет. Тем, кто попадает в такие вот ситуации. Такие как мы называются попаданцами.

Дед Леша прикинул слово и так и эдак.

– Хорошее слово. Почти снайпер.

– Ты еще «Ворошиловский стрелок» скажи.

Он глянул непонимающе. Я махнул рукой, мол, не обращай внимания. Ну и действительно, откуда мне знать, когда это Ворошилов стрелять хорошо начал?

– О людях, которые из своего мира попадают в мир чужой.

– Инструкции? – оживился дед. – Так это ж здорово!

– Ну, в какой-то мере да. Инструкции.

– То есть ты знаешь, что нам надо делать, чтоб вернуться?

Я пожал плечами, но прадед этого, кажется и не заметил.

– Чисто теоретически…

Не стал я его расхолаживать.

– У вас такое часто случается? Давай, давай… Не тяни…

– В другом дело. Писатели выдумывают, что случилось бы, если…

Поскучнев, дед кивнул. Сообразил, что рецепта на все случаи жизни я ему не выдам. Меня это малость рассердило.

– Нам надо выбираться домой?

– Надо…

– Тогда давай включай мозги. Думать будем.

Дед кивнул.

– А в книжках твоих что пишут?

– То, до чего мы и сам додумались – для возвращения надо отыскать мага, который умеет открывать врата между мирами. Ты хоть теперь-то поверил, что это магический мир?

Дед Алеша нехотя кивнул.

– Вот первый шаг мы и сделали, – подбодрил я его.

– А почему магический? – угрюмо спросил дед. – Есть же хорошее русское слово «волшебство»… Почему не «волшебный» мир, говоришь? А я и сам не знал «почему»… Но быстро нашелся.

– Волшебство – слово доброе, – пояснил я. – У нас все сказки добрые. И волшебники тоже… Ну, Кощей разве только… А в Европе, где что ни волшебник- то маг, по их сказкам добрых волшебников раз, два да обчелся.

– Буржуи-капиталисты, – подтвердил дед. Я покивал.

– А мир этот сам видишь – ничего доброго нам не готовит. Так что пусть будет магическим… Так вот по всем законам жанра для того, чтоб в этом мире как-то зацепиться, как правило, требуются время и деньги. И если время у нас есть, то денег считай, нет вовсе.

– Значит надо что-то продать.

Я вспомнил мультик из детства. Про Простоквашино.

– Что-то такое, чего у нас пока еще нет?

Дед иронии не понял и согласно кивнул. Подумав, поправил меня.

– Украсть тоже можно.

Смущения у него я не заметил. Видно что-то в лице у меня он прочитал потому, как поправился.

– Экспроприировать. Марксизм это допускает…

А потом стало не до разговоров. То редколесье, что дед заметил, оказалось болотом и все внимание пошло на то, чтоб не утонуть.

Кочки, кусты, трава… Тут дед, конечно дал мне фору. То ли интуиция у него работала, то ли житейский опыт, но всерьез мы провалились только два раза. Разумеется, оба раза я, но вырубленный дедом костыль выручил меня и тут, не дал утонуть.

Так что на ту стороны мы вышли живыми, но грязными как черти, только рассматривать нас было некому. Несколько секунд мы смеялись, показывая пальцами друг на друга, но успокоились и в этот момент я услышал шум. Пока мы сопели и хлюпали, мы его не слышали, а тут – пожалуйста.

Где-то недалеко от нас что-то гремело. Мы переглянулись, мгновенно став серьезными – ничего хорошего это нам не сулило.

Аккуратно, пригибаясь мы прошли еще несколько сотен метров и к звону стали прибавился рев десятка глоток. До битвы, где решалась бы судьба Звездных Империй, это как-то недотягивало, но чьи-то персональные судьбы там, безусловно, решались. Я присел на корточки и вовсе скрылся за кустами.

– Слышишь?

Вместо того, чтоб приподняться, прадед приложил ухо к земле. Вот что значит опыт! Я последовал его примеру, и шум стал явственнее. К звону добавился топот, словно где-то там маршировал колонна – звук мерно накатывался на нас. Все это вместе настраивало на скептический лад.

– Валить нам отсюда надо, деда. Чувствую, плохо это все кончиться может…

– Выстрелов не слышно, – несколько озадаченно сказал дед.

– Если это и впрямь магический мир, то им и стрелять не нужно.

Дед не согласился, скорее из вредности.

– Раз колдовство у них тут входу, то и до такой полезной вещи как «наган» они обязательно рано или поздно додумаются. Чего застыл?

Мы прошли шагов пятьдесят в сторону и добрались до места, где кусты закончились.

Сквозь переплетение ветвей стало видна поляна, а на ней – целая прорва народа. Человек сорок. Туземцы выясняли тут отношения между собой с помощью холодного оружия.

– Нам обойти эту канитель нужно, двигайся… Мы тут точно лишние, – сказал дед. – Давай-ка, боком, боком, пока не заметили…

Там дело уже клонилось к завершению одни туземцы окружили других и сжимали вокруг них кольцо. Теперь, когда они собрались в одну группу, стало видно, что одна команда – это бойцы, а вторая… Ну я бы назвал их разбойниками. Ни формы, ни путных доспехов… Да и было их меньше.

Кто-то из проигравших прорвал оцепление и бросился бежать прямо в нашу сторону. Этого хватило, чтоб и нас заметили.

– Догнать! – прозвучала команда. – И тех двоих взять…

К моему удивлению догонять никто никого не стал. Какой-то туземец, чье пестрое одеяние выделяло его из общего ряда, как осу из роя комаров, взмахнул рукой и беглецы, не пробежав и пяти шагов, попадали.

– Чем это он их? – спросил дед с искренним любопытством. На упавших разноцветный туземец внимания не обратил и я тут же сделал вывод, что там правки не требуется. Убил он их или нет неизвестно, но мешать те ему не станут.

– Тем же, что сейчас и нас…

– А вот хрен ему…

Дед выхватил у меня костыль и, словно городошник, швырнул в неспешно подходящего к нам туземца. Дед попал! Разноцветно одетый мужичок согнулся и выронил из рук то ли камень, то ли горшок. Из-за приличного расстояния я не сумел разглядеть точнее…

То, что произошло после меня удивило даже больше, чем наши приключения до этого момента. Еще не коснувшись земли эта штуковина взорвалась… Да. Пожалуй, так это и следовало бы назвать. Не нашлось у меня другого слова. От горшка во все стороны полетели кольца света и волны звука.

Спектр выданного звукоряда в верхних частотах наверняка мог посоревноваться с элитной летучей мышью, а по низам уходил в такой инфразвук, что мореманы со своим "голосом бури" могли постоять в сторонке и позавидовать. Первое, что я услышал, когда звон в ушах притих, так это то, что шум драки исчез.

Вместо топота, азартного хеканья и стального перезвона, вокруг что-то совершенно безопасное высвистывал ветер. Лежали все. И те, кто победил и те, кто проиграл.

– Ты что-нибудь понимаешь?

– А то, – откликнулся я, прикидывая как сообщить этому большевику неожиданную новость. Благо просмотренные фильмы и прочитанные книги уже подготовили меня к такой мысли, а вот с дедом как быть? Вряд ли его мировоззрение, замешанное на марксизме и материализме, спокойно смирится с тем, что ему придется узнать. Логику родственника я представлял себе так. В «Капитале» про такое написано? Нет? Тогда этого и быть не может!

Глава 4

Только ведь ничего это не меняло. Магия- и все тут! Мир оставался магическим, даже если него кто-то не верил…

– Что это с ними? Офигели от громкого звука? – предположил дед. – Контузия?

Я не стал вдаваться в подробности.

– Скорее все-таки выплеск магической энергии, – внушительно объяснил я, глядя в круглые дедовские глаза. Следовало побыстрее приводить его в состояние соответствия с этим миром. А то пропадем…

– А-а-а-а-а… – дед закивал. – Магическая бомба? Очень может быть…

Люди, а туземцы и впрямь походили на обычных людей, вели себя так, словно попали под действие шоковой гранаты.

Пока я набирался впечатлений, практичный дед начал обыскивать бедолаг, попавших под удар. Думаю, ничего страшного с туземцами не случится – магия в магическом мире штука им знакомая, хоть иногда как артиллерия, бывает и бьет по своим… Оклемаются.

Дед Алеша переворачивал тела, тряс, взвешивал железяки, примеряя по руке.

На местных нашлось много железа, какие-то висюльки, эполеты… Кто-то лежал без движения, кто-то стоял столбом. Те, кому повезло более других – сидели, обхватив голову, но тоже не двигались, похожие на гипсовые фигурки. Или анатомический театр.

– Офицерье… – раздалось у меня за спиной. – И тут они…

Вместо того чтоб как я стоять с открытым ртом, прадед уже подобрал с земли меч, покрутил его, отбросил, подобрал следующий.

Глядя на предка, и я сообразил, что мне тоже стоит помародерствовать. Даже если это и сказочный мир, то вряд ли тут встречаются молочные реки с кисельными берегами. Только вот оружие как оружие меня сейчас не очень интересовало. Только как воплощение финансового благополучия и подобрав кинжал, который мне понравился еще и тем, что кроме функции столового прибора он выполнял еще и функцию Госбанка – камешков там на рукояти хватало и немаленьких камешков – я принялся срезать кошельки.

Наконец и родственник нашел себе оружие по руке. Помахивая чем-то похожим на шашку он попробовал её остроту на кустах, разочарованно хмыкнул.

– Не следят тут за оружием. Перетачивать надо.

Потом вздохнул еще горше.

– Ни винтовок тебе, ни револьверов. Дичь какая-то…

Я срезал уже третий мешочек, когда за спиной послышалось:

– А вот я тебя…

Удар и звук упавшего тела. Обернувшись, я увидел ожидаемую картину: дед, а у его ног кто-то особенно блестящий. В смысле одежды – персонаж оказался задрапированным во что-то яркое, веселое… Сразу видно – либо сбежавший из цирка клоун, либо такая особь, что не боится привлечь к себе внимание, понимающая, что некому тут оспорить его право считать себя самым крутым и сильным. Эдакая яркая сволочь – оса, паук, рыба фугу…

Я уж совсем собрался выдать вариант анекдота про шашку и голую пятку, но прадед перебил, явно довольный.

– Ну вот. Все по товарищу Марксу. Раз есть угнетатели – то есть и угнетенные. Весь прибавочный продукт на роскошь тратят.

Он кивнул в сторону, где кучкой лежали люди никак не похожие на блестящих легионеров, тех, кого прадед окрестил «офицерами».

– А раз есть и те и другие, то есть и перспективы революции.

– Бунта, – поправил я его. Уж больно неказисто выглядели те, другие. Да и лица, конечно… Революция – это когда есть рабочий класс. А это непонятно кто. Какой-то деклассированный элемент, а не сознательный пролетариат.

Этой фразой я точно заслужил уважение деда. Пока оно не исчезло, спросил, кивнув на того, кого он держал в руках.

– Этот-то откуда взялся?

Он пожал плечами.

– Да вот выпрыгнул, не пойми откуда. Руками взмахнул и…

Дед замешкался. Не нашлось у него готовой формулировки.

– И? – повторил я с вопросительной интонацией.

– И ждал чего-то. Чего-то, что не случилось. Тут он удивился, а…

– А в этот момент ты его удивил еще больше… – я ударил кулаком по полураскрытой ладони, прадед кивнул. Я не поленился. Подошел, посмотрел.

Чего там гадать? Наверняка еще один волшебник, понадеявшийся на свое умение и неуязвимость. Не он первый, не он последний… Кто бы он ни был – продукт фантазии программистов или живой человек магического мира – но кошелек у него на поясе висел, а деньги при любом раскладе лишними не будут…

Так что я со спокойной совестью вернулся к сбору кошельков.

От кошельковой жатвы меня оторвал новый шум.

За деревьями, перед которым сидели и лежали обласканные магией воины, обозначилось какое-то движение – что-то там взблескивало, направляясь в нашу сторону.

Приложил ладонь козырьком ко лбу, я убедился, что глаза меня не обманывают. Солдатики… По чистому, напоенному ароматами цветов воздуху, к нам летел знакомый топот и лязг, словно бегущие сжимали в руках сумки, наполненные банками с баклажанной икрой. К кому-то бежало подкрепление.

– Керосин везут? – неожиданно спросил дед, потянув носом.

– Представляю где ты жил, – пробормотал я.

Рядом с дедом заерзало – тот, в пестром халате уже пришел в себя, но прадед касанием кулака вернул его нирвану.

– Давай в лес, – скомандовал дед. И то верно.

Мы замешкались совсем не на много. Каюсь – сам виноват. Уж больно перспективно выглядели лежащие чуть в стороне товарищи, но этой заминки как раз хватило для того, чтоб нас увидели и среагировали.

Новоприбывшие оказались учеными. Не в смысле умными исследователями Природы, а житейски опытными товарищами. Им хватило нескольких секунд, чтоб понять, что те, из первого отряда, им не помощники. Видно уже случалось с ними такое.

– Рассыпаться! – скомандовал уверенный голос. – Прочесать местность!

Деда эти слова словно электризовали.

– За мной! – крикнул он и побежал вдоль кустов. Строй алебард, редкий, просвечивающий насквозь, словно сосновый бор распался и понесся к нам. Там азартно орали, а мы, молча, неслись вдоль зеленой стены. Я больше смотрел в эту сторону, и потому не обратил внимания на хеканье деда. Однако когда он пробежал мимо меня, то у него на плече лежал один из плохо одетых аборигенов. Классовое чувство не позволило деду бросать своих. У меня возникла мысль подхватить кого-то из офицеров, чтоб получился заложник, но передумал – кто знает, насколько они тут цивилизованны и ценится тут жизнь заложника или нет – неизвестно. А тащить – тяжело.

Нас почти нагнали!

Положение спас приотставший дед, швырнувший свою ношу под ноги самым быстроногим преследователям и прибавивший скорости, ну и я не подкачал. Не тот случился момент, чтоб стоять и глазеть по сторонам. Уже знакомый металлический бряк приближался с другой стороны. Не сговариваясь, мы бросились в противоположную сторону. Я теперь к здешним кустам относился настороженно, но эти вроде бы были самыми обыкновенными. Аккуратно приподняв ветки, пропустил туда деда – нечего еще оставлять преследователям отметку места, где мы от них сбежали – и нырнул следом. Конечно, найдут нас, но может быть те секунды нас-то и выручат?

Нас вынесло на лесную дорогу.

Шагах в пятидесяти кусты редели, и та вливалась в пыльный шлях, по которому могло ездить нечто более серьезное, чем крестьянская лошадка. Сквозь листья она просматривалась шагов на двести в обе стороны.

– Едет кто-то, – встрепенулся дед. Ну, ему виднее. Звук мотора я не услышал, а вот какой-то топот в воздухе присутствовал. Он становился явственнее и явственнее, и вместе с усиливающимся звуком все больше проявлялось на дедовом лице гримаса непонимания.

– Не лошадь…

Угадал дедушка. Из-за поворота, укрытого зеленью леса выскочила… выскочило… Да, наверное, страус. Видел я что-то подобное в цирке. Птица смотрелась размером больше страуса и попышнее, что ли. Во всяком случае, перьев на ней я насчитал поболее чем на офицерской шляпе 17-го века. Голенастые лапы взбивали пыль, относимую ветром в сторону, а за пылью просматривалась изящная двухколесная тележка. В ней сидел такой же блестящий субъект, как те, от которых мы бежали.

– Медом им тут мазано что ли, – одобрительно пробормотал дед. Я еще только раздумывал, как мы станем останавливать транспортное средство и что говорить возчику, как дедушка в одно мгновение решил все наши проблемы. Он подхватил из травы булыжник и швырнул его. Раздалось громкое "дзинь" и телега на наших глазах начала заваливаться. Страуса повело боком, оглобли, или как там эта часть упряжи называлась, перекорежились и, как лодка зачерпывает бортом воду, так тележка черпанула дорожной пыли….

Дед рванул прямо через кусты. Ветки хлестанули меня по лицу, и пока я промаргивался, родственник уже оприходовал транспорт. Тележка стояла на двух колесах, птица тряслась, приводя себя в порядок, а предок скалился с места возницы.

– Пошевеливайся, внучек! Наш паровоз вперед летит!

Он хохотнул, глянув на летящую с птичьих крыльев пыль.

– Как на крыльях.

– Слышал я о вашей коммуне… – пробурчал я, вспомнив продолжение куплета и забираясь к нему. – Не понравилось…

Не мое это – экспроприации, но выхода другого не оставалось – из-за зелени леса слышался уже веселый гомон и железный грохот погони.

Дед взмахнул вожжами и птица начала разгоняться. Лапы оттолкнулись от земли раз, другой… Лес остался за спиной и дорога, скользя между негустых кустов, повела нас прочь от леса. Но как оказалось, погоне было тоже в туже сторону.

– Быстрее!

Дед только оскалился. Пыль уже облепила его лоб и щеки. Страшная морда, что уж там говорить. Я, наверное, не лучше. Только вот преследователей наших даже такими рожами не напугаешь. Оглянувшись, я увидел, что следом за нами неслись две таких же повозки. Возничие, почти невидимые за пылью крутили в воздухе какие-то петли, взблескивающие на концах, словно огни электросварки. Р-а-а-аз! Один огонек сорвался с привязи и, как камень, пущенный из пращи, метнулся к нам.

Я хотел заорать «Берегись!» но пыль влетела мне в глотку, заставив проглотить и её и крик. Содрогаясь от кашля и тряся головой, я смотрел как огонек, размером чуть меньше шарика для пинг-понга долетел до меня и… исчез. Я не успел порадоваться, что эти ребята промазали, как оттуда метнулся второй шарик. Он выскочил из облака пыли и, не долетев шага, как и первый, потускнел, истаял в воздухе.

Я по привычке показал им средний палец. Им хватило ума понять, что я этим не выражаю им своей благодарности. Преследователи заорали неразборчиво, но зло.

Только мне уже стало не до них. Тележку подбросило, прадед уронил вожжи и с матом вылетел наружу. Теперь он висел, цепляясь на бортик, на манер каскадера. Одно из колес продолжало бежать по земле, а второе поднялось в воздух и бешено крутилось. А дедовы ноги, волочась по земле по земле только добавили пыли. Страус – до чего все-таки могучая птица! – на все это не обратил никакого внимания. Его лапы мелькали и мелькали, приближая нас к чему-то неведомому – реке или морю: ветер ударил в лицо сыростью. На мгновение пыль снесло и стало видно, что дорога впереди изгибается горбом моста. Я ясно видел перильца, украшавшие края, но вот другого конца этой архитектуры не разглядел. Там, с той стороны, нам навстречу летело такое же облако пыли.

– Тормози! – заорал я, представляя, что сейчас произойдет. Мост оказался неширок и, хотя разъехаться мы там смогли бы, но только не на такой бешеной скорости. Колесо летело, словно брошенный гигантом-дискоболом диск.

– Чем? – заорал в ответ дед.

Я прыгнул вперед, на спину птице – может быть так удастся остановить? – но опоздал… Из тучи выскочил такой же шарабан, как и у нас. Увлекаемый взбесившейся птицей, он мчался на одном колесе, задрав другое в небо. Вытаращенные птичьи глаза мелькнули мимо, потом раздался треск, и уже через мгновение я испытывал восхитительное чувство полета.

Кипевшая течением вода сомкнулась над головой и поволокла куда-то. Сквозь зеленую муть я ничего видел, даже деда, хотя точно знал, что он где-то тут – пока падал, я сумел услышать еще два «плюха».

Вода тащила меня, вместе с пузырьками воздуха летели секунды. Когда дыхания мне уже не хватало, я вынырнул из потока. На удаляющемся мосту лежали обломки, дергались два страуса в перепутавшихся постромках и размахивали руками ребята в ярких одеждах. Там шло выяснение отношений. Ну и хорошо. Им пока не до нас….

Крутанувшись в воде я поискал голову деда.

Рядом – никого. Река оказалась с неслабым течением, да и вода показалась такой холодной, словно только что поменяла агрегатное состояние. Я по пояс выскочил из воды, пытаясь отыскать деда.

– Дед! Леха!

Каменные берега неслись мимо, словно я сидел на водном мотоцикле.

– Де-е-ед!

Вода летела в лицо не брызгами, а ведрами, струей из сифона с газировкой… Впереди поток бил в здоровенный камень. Река там кипела и клокотала как готовый к извержению чайник.

– Де-е – е-ед!

Если б не дедова форменная куртка я его, может быть и не нашел бы. И не в начищенных пуговицах дело – солнечного и водяного блеска тут и без пуговиц хватало, а вот сама курточка оказалась приметной. Пятно цвета кофе с молоком на фоне гранитного валуна я успел углядеть и вцепился в деда. Нас сорвало течение, но тут же приложило о камень еще большего размера. Деда прижало к нему, и родственник барахтался, пытаясь вскарабкаться. Глядя на его неуклюжие движения, я понял, что ему досталось поболее, чем мне.

Я выполз на камень и за ворот потянул к себе товарища. Не тут-то было! Он оказался таким тяжелым, словно вдвое потяжелел. Подбадривая себя руганью я тянул его, тянул, но он, обвисший кулем словно «примагнитился» к воде. Зацепился? Я глянул вниз и чуть не выпустил из рук свою ношу. Из-под воды на меня смотрели чьи-то глаза. Их обладатель и вцепился в дедовы ноги. Нехороший взгляд там был. Может быть даже голодный…

– У ссссука… – прошипел я. Я не стал дожидаться развития событий. Одной рукой удерживая деда, другой сорвал с ноги кроссовку метнул её вниз. Сработало как «Отче наш…»! Дед сразу полегчал и пробкой вылетел ко мне, на камень.

Пока пращур протирал глаза и кашлял, я огляделся.

Мост отсюда уже не просматривался, но успокаиваться не стоило. Вода клокотала со всех сторон, не пуская нас на берег… А еще эти глаза…

Дед лупал глазами, что-то пытаясь разглядеть в неприветливых окрестностях. Я от него не отставал.

Неожиданно на середине реки из-под воды как, наверное, не всякий дельфин выскочил бы, взлетела фигурка, погрозила мне кулаком и исчезла за камнями.

– Сумасшедший… – пробормотал я.

– Сумасшедшая, – донеслось снизу.

– Дед!

– Это тетка была. Или девка… Не разобрал…

Дед попытался сесть, его повело в сторону, и он снова чуть не свалился в воду.

– Вытащила меня…

– Она что, в реке живет?

Дед посмотрел на меня как на идиота. Я вернул ему взгляд.

– Не забывай: этот мир – волшебный, – напомнил я ему. – Тут и русалки могут быть…

Я вспомнил ту гору фэнтезятины, что читал в недалеком прошлом. Фантазии авторам попаданческих историй хватало, так что русалка могла быть не самым худшим вариантом… Все-таки не Ктулху и не Макаронный монстр. От этих одной кроссовкой я бы не отбился.

– И драконы…

Он озадаченно покачал головой, но упрямство взяло верх. Он несколько раз пошевелил пальцами, словно обхватывал что-то мягкое и упругое. Соглашаясь со своими ощущениями, покивал головой.

– Точно девка. Еще раз встречу – спасибо скажу.

Слава богу за девицей дед не полез. С нашего камня до другого берега было гораздо ближе, да и бывали мы уже на том берегу. Хватит… Пришлось опять лезть в воду и мокнуть, но зато вскоре мы отыскали несколько, ступенями поднимающихся из воды камней, похожих на гигантскую лестницу. На предпоследней ступеньке остановились и, ни слова не говоря, принялись раздеваться.

Первое время мы с интересом рассматривали друг друга – он мои трусы с Мики Маусом, а я его кальсоны с черным казенным штампом на заднице, но постепенно обоюдный интерес к нижнему белью пропал. Вокруг, можно сказать, царила тишина, только вода шумела. Никто не орал, не гремел, не лез с предложениями сдаться. Куда лучше, чем в прошлый раз.

Привстав на цыпочки я посмотрел, что там, за последней ступенью этой лестницы.

Поле, а за ним, полускрытые полосой кустов, торчали какие-то дома.

– Это нас хорошо вынесло, – одобрительно покачал головой дед.

Я спорить не стал. Все и впрямь сложилось неплохо, как в Игре. И вынесло к людям и погоня отстала… Одно скверно – это купание обошлось нам в кругленькую сумму. Кругленькую по любым расценкам – обыскав карманы, куда складывал кошельки врагов, я нашел единственную монету. Правда золотую… Как там Робинзон Крузо с унынием боролся? Делил события на «Хорошо» и «Худо», кажется? Так вот что у нас «Худо»? Без денег, без оружия, в чужом непонятном мире… А что «Хорошо»? «Хорошо» – живы, здоровы, свободны. Такой расклад, я думаю, любое «Худо» перекрывает, а деньги- дело наживное.

Я кивнул на крыши, что поднимались в полукилометре.

– Раз есть люди, значит и деньги у нас будут. А за деньги можно многое купить. И информацию в первую очередь… Так что давай думать, где нам денег достать. Лучше честным путем.

Спорить прадед не стал. Наверное, понимал, что такое охранка на хвосте…

Вещички быстро подсохли. Все-таки два солнца – это вам не одно. Мы оделись и, помогая друг другу, вылезли на последнюю ступеньку.

– Все-таки знание языка – большое одолжение со стороны этого паразита, – сказал я, отряхивая джинсы. – Ты, кстати, помнишь, как нашего колдуна-полудурка звали?

Дед нахмурил брови.

– С луком что-то связанно… – неуверенно сказал он. – Луковый?

– Вот тоже проблема… Вспоминай…

– Или нет… Лютый! Точно! Мы, помню, такого атамана громили. Лютый! Или нет?…

Уже хоть что-то. Ощупал куртку. Вроде не капает, хотя мокровата, да и видок у неё…

– Утюжок бы… – пробормотал дед, обуреваемый похожими мыслями.

– И труселя с кружавчиками… – добавил я, на всякий случай еще раз охлопывая карманы. Ни-че-го.

Что ни говори, а уже хоть какая-то информация о мире – золото тут в чести. Я повертел монету так и эдак.

– Чеканщики тут хорошие, – сказал дед, – заглядывая мне через плечо. – Добросовестно работают.

Это он подметил верно. Профиль на золотом кружке смотрелся четко, выверено. Мало того, он показался мне ужасно знакомым!

– «На золотом кружке сидели…» – пробормотал я. – Как думаешь, кто это?

– У нас на золотых Николая печатали, самодержца Всероссийского. И тут наверняка кто-то из главных эксплуататоров. Кто тут? Император, вроде бы.

Я кивнул. Скорее всего дед прав. Профиль был гордый, запоминающийся и чем-то то даже симпатичный.

– Ладно. Что могли – узнали…

На всякий случай я посмотрел на берег – ну мало ли что-то еще на берегу валяется, но чуда не случилось.

– Ну, предок, вставай… Пойдем денежки зарабатывать.

* * *

…Уже издали стало понятно, что это питейное заведение. Что-то проглядывалось в нем от салунов Дикого Запада. Возможно раскрывающиеся в обе стороны створки дверей. Мне стало как-то не по себе- вспомнились фильмы со стрельбой и нападениями индейцев. Давя внутренние колебания, сказал:

– Сейчас вот поговорим с кем-нибудь, и все станет ясно.

– Ничего ясно не станет, – возразил в спину дед. – Имя колдуна я не помню… Лютый он или нет. А про Империю Баган мы и так знаем. Ну, может быть про место внутри неё что-нибудь узнаем…

Он тоскливо вздохнул.

– На карту бы посмотреть. Вот уверен я, что этот гад в столице тутошней сидит. Раз уж такими делами занимается, то наверняка там.

От этих слов меня отпустило и стало немного стыдно, прадед мозги сушил, а я в переживания ударился.

– Какими это «такими»?

– Освобождение Императора…

Вот ведь какой дед у меня идейный! Явно ведь не большевик с подпольным стажем – по возрасту не подходит, а как его при слове Император корежит-то…

– Посмотрим…

Толкнув дверь, мы вошли.

Корчма разделялась на две половины. Та, которая побольше, предназначалась явно для простых людей, что называется «от сохи, серпа и молота», а вот другая… Там собиралась чистая публика. И разжиться чем-нибудь полезным мы смогли бы только там.

– Вон там наше место, – я кивнул на дверь.

– Зачем? – неприятно удивилась дедовская классовая сущность.

Я обернулся, сразу желая расставить все точки над нужными буквами.

– А затем… Ты тут революционную пропаганду вести собираешься или колдуна искать? Если колдуна, так наверняка он, ну если по кабакам ходит, то в чистой половине посиживает и свое умение продает за большие деньги…

И, видя, что не убедил родственника, добавил:

– Нам для разговора образованные нужны, чтоб знали, хоть что-нибудь, а в этой половине и грамотных-то нет.

– Ты туда попади еще, – шепотом отозвался дед, соглашаясь с доводами.

– Логично…

При входе на «чистую» половину корчмы стояли двое слуг и фильтровали входящих. Ага. Фейсконтроль. Знакомо. По знаку хозяина они кого-то пропускали, низко кланяясь, а кого-то заворачивали назад. Хотя последних было мало. Люди тут и сами знали свое место, не претендуя на большее, чем им полагалось.

– Социальная несправедливость, – негромко сказал дед. – Вот с чем надо бороться.

Я глянул по сторонам. Нет. У бедноты нам точно ничего нет светило. Лица там светились предвкушением, а кое-кто из уже вкусивших просто лежал под столом. Про своего, деревенского колдуна, такие возможно еще что-нибудь бы и рассказали, но про столичную штучку, что ищет Императора… Нет. О таком даже и мечтать не следует.

– Точно. Ни одного социального лифта тут не видно.

Я снова подумал, что если эта игра, то все происходящее вокруг – подвод меня к решению задачи. Итак, задача… Как попасть на чистую половину? Только там могли оказаться те, кто может помочь отыскать этого самого Лютого-Лукового.

Понятно, что по нашему внешнему виду нас туда никто не пустит. Пусть даже на хорошем местном языке я объясню, что мы знатные путешественники из далекой страны. Каким бы ты знатным не представлялся, а ходить без обуви нехорошо. Не подобает этого знатным путешественникам, хоть ты маркизом назовись, хоть герцогом. Да и, честно говоря, босой купец также не внушает уважения окружающим. Устроить драку и поубивать половину? А кто скажет какую половину надо убивать, а какую оставлять для душевной беседы? Да и с вооружением у нас совсем-совсем плохо…

Так. Это один вариант. А если другой? Если не игра?

А если не игра, то какая разница – задача-то осталась и ее надо решать…

– Нет тут равноправия…

– А его нигде нет, – успокоил я родственника. – Ничего. Как-нибудь да пробьемся в элиту!

Сказать легко. А как сделать? Особенно босиком.

Нужен ход, который в глазах хозяина приподнял бы нас, заставил уважать, хотя бы и авансом.

Кто его знает, как его тут звали, барменом ли или кабатчиком, но хозяин заведения делал он все тоже самое, что его собратья по всем остальным мирам – расхваливал свою выпивку и свое заведение. Вокруг стояли люди разной степени богачества – слушали. На начало монолога мы не успели, и нам досталось выслушать середину хвалебной речи. Разговор шел о какой-то особенной выпивке и тех, кто её употребляет. Общий смысл – благородные напитки могут оценить только благородные люди…

– Почему? – спрашивал кабатчик сам себя и сам себе отвечал. – Благородные люди что-то такое чувствуют.

Он щелкнул пальцами.

– Что-то у них есть такое, чего у простого человека нет…

Слушатели вокруг закивали.

– Вот ведь врет и не краснеет…

Это дед. Я наступил ему на ногу.

– Это ведь сколько поколений нужно пить благородные вина, что б так вот взять и определить какое вино хорошее, а какое… Вот есть, например, у меня бочонок редкого вина. Слышали про «Радость монаха»?

Народ зашумел, закивал.

– По вкусу очень похоже на «Печаль монаха». Не всякий одно от другого отличить может. Вкус похож, а цена – о-го-го как отличается.

– Это почему?

– В дорогих винах здоровья больше, – объяснил кабатчик, – и против злого колдовства они хорошо помогают…

– Это точно, – подал я голос. – Особенно если ведро одного выпить и ведро другого. После хорошего и голову не крутит и не мутит, а после плохого…

Я передернул плечами.

– Тебе-то откуда знать, что после хорошего вина благородный человек испытывает? – пренебрежительно удивился кабатчик, оглядев меня с босых ног до головы без шляпы, но разговор не прекратил – для него ведь любой разговор реклама, а она, как известно, двигатель торговли.

– Оттуда, – туманно ответил я. – Случись надобность быстро отличу твою «Печаль…» от «Радости…» Бывало в своем замке… Пивал я и не такое…

– Ты?

Хозяин готов был засмеять меня, но я его опередил.

– Давай поспорим, что я отличу твое редкое вино от любого другого похожего?

– Хочешь задаром вина выпить?

Хозяину показалось, что он разгадал мой ход, но я вместо ответа достал из кармана золотую монету и подбросил её.

– Шесть маленьких чашек. В трех твое редкое вино. В трех – похожее на него. Если я ошибусь – монета твоя. Если отгадаю – с тебя обед для меня и моего товарища.

Я даже не стал говорить о какой половине его корчмы идет речь. Просто кивнул на дверь. Чуть помешкав, хозяин согласился. Вокруг нас вскипели разговоры, кто-то пустил шапку по кругу, собирая ставки тотализатора. Что придать этому управляемый характер я распорядился.

– Стол освободить, платок чистый, чтоб мне глаза завязать и шесть чашек. В три «Радость монаха», а в три оставшихся «Печаль…»

Платок погрузил мир вокруг меня в темноту.

– Зачем ты это делаешь? – прошептал прямо в ухо дед. – Последнее потеряем!

– Ничего не потеряем. Потерпи немножко…

За шумом голосов делавших ставки нас никто не услышал. Ставили большей частью против меня, что меня не удивило. Кабатчик, знавший свое дело, явно внушал больше веры, чем странно одетый и к тому же, босой незнакомец. Что ж… Тем больше достанется тем, кто готов рискнуть. Хотя какой тут риск?

– Ну? Чего ждем? Платок сюда…

Скрипнула крышка погреба, пахнуло прохладой. Бульканье, запах… Осторожно, чтоб не опрокинуть чашку со стола я подхватил и поднес к губам первую…

– «Печаль…», «Радость…», «Радость…»

Хозяин попытался меня обмануть. Из шести чашек «Радость» оказалась в двух, а в остальных– «Печаль…»

– Не может быть! – кабатчик смотрел на меня как на волшебника.

– Опыт не пропьешь! – отозвался я.

– Это же сколько ж надо… – он находился не только под впечатлением того, что сделал я, но и под впечатлением своей недавней речи. Так и не закончив фразы, он склонился передо мной, сделав очевидный для себя вывод.

Что он подумал, не знаю. Может быть, принял меня за местного Гарун-аль-Рашида. Наверняка есть ведь тут такой. Или был когда-то. Хожу инкогнито, смотрю что тут и как. Все верно. Это одежда у человека может быть и своей и чужой, а вот голова и вкусовые пупырышки на языке – только своими. Добавляя себе значимости, я нахмурился.

– Превратности путешествия?

Мой взгляд сквозь него и вздернутый подбородок объяснили ему сразу все. Он метнулся перед нами и сам открыл двери.

– Да ты знаток, – с завистью обнаружил свое отношение ко мне дед. – В тонких винах разбираешься. Небось, там, у себя в ресторациях с барышнями день-деньской просиживаешь…

– Бывает, – не стал я его огорчать. – Только ты свой пролетарский сарказм уйми. Я в тамошних ресторациях сиживал, а не в здешних…

– А как ты тогда…

– Все потом.

На чистой половине все оказалось примерно также, как и на той, с которой мы пришли – те же столы, те же лавки. – только, пожалуй, действительно чище.

Следом за нами вошел крепкий, плотный мужичок, зажиточного вида – в хорошем кафтане, в шляпе с длинным не то мечом, не то кинжалом на поясе. Он стоял рядом со столом, когда я спорил с кабатчиком и тоже принял участие в тотализаторе.

– Ты его обманул! – сказал купец, широко улыбаясь. Я напрягся. Кто знает, что у аборигена на уме? Вдруг разоблачать побежит. Увидев мою настороженность, он махнул рукой.

– Нет, нет… Я никому не скажу.

Я высоко поднял брови.

– Это как же? Я что, не угадал?

– У меня нет причин не верить хозяину корчмы. Наверное, угадал.

– Так что?

– «Радость…» оказалась ощутимо холоднее «Печали…». Её ведь принесли из погреба…

– И что? – повторил я. – Даже если так, то все равно спор я выиграл…

– Я рад, что именно этим способом. Очень не люблю, когда такие вот…

Он мотнул головой назад.

– … начинают рассуждать о благородстве.

В зале мы сели за один стол.

Новый знакомый – купец Калораш – все продолжал восхищаться моим умом и хитростью. Хозяин, несколько приунывший, принес нам какого-то мяса, но наш новый знакомый только лицо скривил. По его знаку блюда утащили обратно на кухню, и он сам начал выбирать угощение для нас. Потихоньку его говорливость обратила на нас внимание окружающих. На какое-то время мы стали и центром внимания – купец рассказывал благородному собранию об увиденном собственными глазами пари и расхваливал меня, но сенсацией, затмевающей чудесные запахи печеного мяса, мы оказались не на долго. Купцы и дворянчики вернулись кто к еде, а кто – к игре…

Когда голод загнали внутрь, я поинтересовался.

– Почтенный! Не подскажешь ли… Мы с …

Я замялся, соображая, как назвать деда. Не дедом же, в самом деле? Возраст-то примерно одинаковый.

– …с братом ищем одного мага…

– О! – оживился купец, глядя на нас с уважением.

– Имени его точно не знаем, но что-то вроде Лютый…

Он наморщил лоб.

– Лютый?

– Или Луковый…

Пожевал губами.

– Может быть Луций?

– Точно! – взвился дед. – Именно Луций! Где его можно найти?

– В столице, разумеется. Это Имперский маг. У него там дом, школа, ученики.

– Вот спасибо…

Мне действительно сразу стало легче. Получалось, что и с памятью у нас дедом оказалось все нормально и маг этот, злыдень, действительно существует. Будет кого привлечь к ответу, с кого спросить.

Дед начал расспрашивать купца о торговле, а я принялся смотреть по сторонам. Сытый желудок располагал к ленивой наблюдательности. Взгляд блуждал по туземцам, но каждый раз возвращался к одной группе людей. Они сразу привлекли мое внимание.

За отдельным столом их сидело человек шесть. Лица туземцев были какие-то… Одухотворенные что ли. Одухотворенные жаждой наживы. Если б я делал игру или снимал фильм про негодяев, то точно знал бы кого из этих типов взять на роль подпевал Главного Негодяя. Эти вот отлично подходили. Их стол, скудно уставленный закусками и кувшинами, стоял рядом с окном на возвышении. Глаза туземцев шарили по залу. Я только хотел обратить внимание Калораша на эту компанию, как он сам увидел эту компанию и прямо на глазах погрустнел…

– Эй, Калораш, отыграться не хочешь? – раздалось из-за стола.

Купец вздрогнул, втянул голову в плечи, делая вид, что обращаются вовсе не к нему, а там засмеялись. На удивление беззлобно рассмеялись, видно вспоминали что-то приятное

Глава 5

…

Мне показалось, что они взглядами залезли купцу в кошелек и пересчитали там всю наличность. Мы с дедом в их планы явно не вписывались – бедновато выглядели, да я к тому же и босой, а вот купец, точнее его кошелек, могли заинтересовать.

– Это кто?

Купец как-то неуверенно пожал плечами, а сидевший через стол от нас человек с отвращением пояснил:

– Баронские дружинники.

– Воины? А что они тут делают. Столы-то почти пустые…

– Они тут барона ждут, пока тот обедает. И играют.

– Играют? А во что играют?

Купец посмотрел на меня с некоторым удивлением.

– Во все. Но на деньги…

– И выигрывают чаще, чем проигрывают, я думаю? – спросил дед. Ответа и не требовалось – стали бы они тут сидеть если б проигрывали.

– Вон морды у всех уголовные, – пробормотал родственник.

– Что ж ты про них так? – поддел я его. – Это ведь, если я не ошибаюсь, «классово близкий элемент»?

Он поморщился и нехотя ответил.

– Там разные встречаются… С кем-то и в атаку не боязно, а у кого-то и шкуру на барабан противно взять.

Но купец, как знаток этого мира интересовал меня больше, чем дед и я повернулся к Калорашу.

– Обыграли тебя, похоже.

Купчина вздохнул.

– Да… В прошлый раз проиграл им кое что…

И поморщился, как только что это сделал мой родственник. Похоже, что это самое «кое-что» все-таки стоило хороших денег.

– А во что играли?

Он снова вздохнул, но оживился.

– В кости… Благородная игра. Кости – это везение, случай.

– Не всякие. Разные есть кости… И карты разные есть… И ловкие шулерские пальчики…

Купец кивал, словно уже прошел и то и другое. Я смотрел на этих ребят с интересом. Головой понимал, что это не просто дружинники, а в душе – бандиты, какие, наверное, были в наших 90-х. Мне о таких родители рассказывали, да и сколько телесериалов про таких снято. Не шантрапа какая-то, а серьезные, закоренелые в пороках люди, но тот факт, что кругом какое-то опереточное Средневековье, а я – дитя технологического века, набитого автомобилями, сотовыми телефонами и компьютерами делал их в моих глазах смешными.

– Так ведь наверное не одного тебя они тут обставили? По рожам видно – шулер на шулере. А что их тут тогда терпят? Разогнали бы и дело с концом. Не портили бы репутацию заведению…

– Нет.

Купец от воспоминаний приуныл.

– Нельзя. Вон видишь…

Он показал глазами в дальний угол где за столом сидело несколько человек явно из еще более высокого социального слоя. В хоть и обтрепанной, но богатой одежке и с мечами.

– Здешний барон сидит. Пока он тут, то и они тут…

– Крыша у них тут, получается, – пробормотал я. – Все как у людей… И что?

– Ну и развлекаются… Иногда драку устроят, но чаще – играют. Жульничают конечно. Но барон их прикрывает. А с ним не поспоришь…

Я замолчал, подумав о том, что каким бы не оказался этот мир- настоящим или пиксельным – но все одно придется устанавливать с ним коммуникации. Нужны друзья, знакомые да и просто люди, которые будут о нас с дедом хорошо думать и просвещать на предмет опасностей и приятностей этих мест. Вот чем этот Калораш плох? Да ничем! Может быть он деду и кажется кулаком и эксплуататором, а по мне – бизнесмен. Оптовой торговлей наверняка занимается. Может быть с него и начать? Он-то, похоже в Столицу и направляется. Сесть к нему на хвост и…

Но сперва показать нашу положительность и широту души.

– О! – сказал я. – Есть игры, в которые невозможно сжульничать. Настолько они просты…

– Например? – спросил купец. Игроком оказался купчина. Самым настоящим игроком!

– Есть в наших краях такая замечательная игра как «Палочки». Дети в неё играть любят, а у детей души чистые. Они обмана не переносят…

По глазам стало видно, что купец не то что бы не поверил, просто против такого восстал его жизненный опыт. Палочки… Несерьезно как-то. Наверное, играть каким-то палочками считалось тут, не просто детской забавой, а забавой детей умственно отсталых. Предложи я что-нибудь сложное с картами, фишками и непонятными правилами, он бы может и не поверил бы, а тут – всего-навсего – палочки… Несерьезно. Детская игра… Опережая еще не высказанное пренебрежение я добавил:

– игра может быть и детская, но именно поэтому в неё никак нельзя сжульничать.

Калораш подумал и через эти слова увидел игру совсем с другой стороны.

– Без жульничества?

– Детская игра, – уверил его я. – Дети-то не жульничают…

Купец сжал-разжал пальцы, постучал ими по столешнице.

Все-таки он азартен. А у нас денег нет. Честно ли будет, если я его… А почему бы и нет? Мы с дедом переглянулись, видимо подумав об одном и том же.

– Хочешь, сыграем?

Я положил на стол ту самую, единственную золотую монетку. Дед поморщился и незаметно дернул меня за рукав.

– Что тебе опять-то неймется? Последнее потеряем…

– У тебя деньги есть? Тут еще социализма и бесклассового общества не построили, а нам до столицы идти и идти. Наверняка ведь не за углом… Так уж лучше не идти, а ехать. Я воровать не умею.

– Экспроприируем…

Взывать к совести и принципам я не стал. В конце-то концов действительно бывают ситуации, когда и украсть не грех, но не тот сейчас расклад. Во-первых я не умел ничего такого, во-вторых… Да достаточно и «во-первых»…

– Нас всего двое и мы безоружны, – напомнил я. – Ножик купить – и то деньги нужны.

Дед подумал и согласился.

– Ты уверен? Удача – она дама капризная.

– А математика – дама постоянная…

Я оглянулся по сторонам. Баронские охранники все смотрели на нас и весело переговаривались.

– Да и чем мы рискуем? Одной монетой?

– Нашей единственной монетой…

Я посмотрел на него с превосходством.

– Следовало умные книжки в детстве читать… Ты, наверное, про Ника Картера, да про Шерлока Холмса читал, а следовало… Ты про Перельмана слышал?

Дед пожал плечами, мол делай как знаешь, и я повернулся к Калорашу.

– Для игры нужно тридцать две палочки! Не больше, но и не меньше…

Через минуту на столе появилась куча лучинок, я отобрал столько сколько нужно и выложил их в ряд перед Калорашем.

Местные увидели в этом что-то новое и начали потихоньку подтягиваться к нашему столу. Баронские дружинники среди первых.

Я их вроде бы и не замечал – так и было задумано.

– Правила таковы: есть 32 палочки, играют двое. Каждый берет одну, две, три, или четыре палочки, сколько пожелает, но не больше четырех. Тот, кто берет последнюю палочку – выиграл. Правила понятны?

Калораш кивнул.

И понеслось…

Одна партия, вторая, третья, пятая…

Все шло как нужно. Калораш раскраснелся и вспотел. Растопыренные пальцы скользили по растрепанной голове, словно пытаясь там отыскать удачу, но она там сегодня и не ночевала. Какая может быть удача, если против неё действует строгий математический расчёт?

Азартен оказался купец, ох азартен! Сейчас, когда он был во взвинченном состоянии я мог бы выиграть у него все, включая честное имя, но не он меня интересовал. Хотя конечно, отчасти и он тоже. Мы играли «по маленькой» – я не хотел огорчать единственного знакомого в этом мире, но деньги никому еще не могли помешать.

Спустя восемь партий Калораш сидел передо мной бледный, словно сугроб. Он кажется только сейчас понял, что произошло и кто его знает, что мог предпринять в этом состоянии. А ну как заорет «Ограбили!!!» И что нам с дедом делать? Нет уж… Пусть у нас в этом мире появится хотя бы один благожелатель. Купим его хорошее к себе отношение. Со вздохом я отодвинул деньги от себя. Жалко все-таки, но ничего не поделаешь… Я посмотрел на него и со вздохом отодвинул кучу монеток обратно, ухватив только небольшую горсточку.

– Забирай, Калораш. Не нужны нам твои деньги. Все-таки в первый раз- опыта нет, а тут свой навык нужен.

Купец замотал головой, но я его не стал слушать. Кто-то стукнул меня по плечу.

– Эй, ты! Тебя зовет барон.

Я обернулся. Точно. Один из баронских охранников. Что ж… Барон в знакомых нам также не помешает. Я жестом оставил деда сидеть.

– Поговори с почтенным Калорашем о том, куда он направляется и расспроси как нам быстрее добраться до столицы.

* * *

…Барон сидел, я стоял. Налицо – классовое неравенство, но в самом ближайшем будущем я планировал его ликвидировать. Неравенство, конечно, а не барона. Но в одном сейчас мы были равны – в обоюдном любопытстве. Он разглядывал меня, а я – его. Не так много дворян приходилось мне видеть в своей жизни.

– Я понимаю, что ты жульничаешь, – сказал наконец он. – Но не могу понять, как.

Я пожал плечами.

– Я не жульничал. Есть игры, в которые невозможно сжульничать.

Его удивление стало еще больше.

– Неужели и такие есть?

– Одну знаю точно, – подтвердил я. – Мы с Калорашем как раз в неё и играли.

На самом деле я знал еще одну такую честную игру – «крестики нолики», но оставил её про запас, да и не имелось в ней секрета, который имелся в «палочках». Барон задумался. Фрукт, по всему, был еще тот. А с другой стороны, что у них тут за игры есть? Кости да карты. Не шахматам же его учить?

– Что за игра?

– Карты бывают крапленые, – продолжил я. – Кости тоже хитрые попадаются…

Тот кивнул, подтверждая сказанное.

– А вот палочки….

Я вытащил лучинки, которыми только что играл с Калорашем, развернул их веером и, опережая слова, добавил.

– Если эти не нравятся, можно с кустов других наломать…

– Правила? – загорелся азартом барон.

– Простые и честные как меч солдата!

Я объяснил ему правила, как только что объяснил купцу. Барон подержал палочки в руках и кивнул.

– На что будем играть?

– На деньги, разумеется. Вместо последней палочки будет лежать монета. Точнее две монеты твоя и моя.

Я вытащил из кармана золотой.

– Я готов.

Игра удалась. Моя игра….

Первую я выиграл, как и вторую. Третью я позволил выиграть барону. Точнее он по-настоящему выиграл её у меня, так как я отвлекся – некстати вспомнил чей профиль хранит золото, стоящее на кону. Пушкина Александра Сергеевича! Того самого, поэта и человека, который все за всех должен делать.

А четвертая партия снова оказалась за мной.

Пятую азартный барон продул уже не на палочках, а на собранных со всей таверны вилках и ложках. Он хватал то по одной, то по две… Но против связки «Я и Перельман», а именно у него я когда-то прочитал и правила этой игры и рецепт выигрыша, устоять не мог.

Но я знал край… Разумеется если он узнает, что есть система, то мне будет плохо, так что жизнь подталкивала меня к очевидному ходу. Я проиграл еще и еще…

– Тут, похоже, думать надо… – сказал барон. – Но жульничества не вижу. Ты кто такой и откуда? Как зовут?

Я отодвинул вилки в сторону.

– В местах нашего с братом рождения к нам обращаются «ваше превосходительство», господин барон. Мы с братом высокорожденные гости твоей страны и невольные путешественники по ней.

– Шпионите? – насторожился туземец.

– Помилуй Бог! – воскликнул я рассмеявшись. – Стал бы я говорить тебе кто я, если б все было так! Нет. Наши страны расположены так далеко друг от друга, что любой шпионаж теряет смысл… Мы попали в ваши края совершенно случайно. Наша страна находится на большом острове посреди моря и корабль, на котором мы плыли, принесло к вашим берегам ураганом. Случай…

Барон с недоверием смотрел на меня, точнее на одежду. Конечно фасонов таких тут не носят, но слова «из-за моря» объясняли сразу все, ну разве кроме того, что я босой.

– Неудачно переправлялись через реку, – объяснил я свой плачевный вид. – Тут, рядом совсем… Да и кораблекрушение никого не красит.

Он хотел еще что-то спросить, но я понял, что не разговоры тут нужны. Кого они убедят? Тут нужен поступок, жест, чтоб обозначить воспитание и характер… И я знал, что следует сделать. Взяв со стола две последних выигранных мной монеты я поднялся и крикнул:

– Господин барон и я угощаем всех сидящих в зале добрым вином!

Монетки блеснули исчезли в кулаке хозяина заведения, но выполнять мой приказ он не спешил, а смотрел на барона – что скажет тот. Я-то для него никто, а вот барон… Мелькнула мысль, что будь на моем месте дед, этот кабатчик уже секунд десять лежал бы на полу и впитывал в себя высшую истину формулировки «Клиент всегда прав», но я все-таки поспокойнее деда и классовой ненависти в себе еще не накопил.

– Ну?

Барон кивнул и зал взорвался радостными криками. Халява – вещь волшебная и кстати приходящаяся в каждом миру.

– Тебе с братом не стоит сидеть вместе с купцами. Позови его…

Похоже, что он все-таки признал нас за своих. Хорошее начало!

Я спустился вниз к деду. Тот, цепко оглядываясь по сторонам, негромко сказал.

– Калораш едет в столицу и предлагает захватить нас собой. Я согласился.

– Хорошо… Сейчас о другом. Сейчас мы идем к барону. Я сказал ему, что мы с тобой два путешествующих дворянина из-за моря.

– Я? Дворянин? – набычился дед. – Да я этих дворян…

– Считай, что мы в разведке, – оборвал я еще не начавшийся спор. Не до него было. – Я тебе как-нибудь потом про Максима Максимовича Исаева расскажу. Напомни мне. И про Рихарда Зорге тоже… И про Николая Кузнецова с Джеймсом Бондом…

– Ты мне много чего расскажешь, – пообещал неизвестно кому дед. В голосе жило нехорошее обещание.

– Ладно. Короче, мы – дворяне из далекой страны. Потерпели крушение…

Но разговора, на который я надеялся, не получилось. Едва мы уселись, как кто-то в пропылённом плаще ворвался в зал и, расшвыривая попадавшихся на пути людей, подбежал к барону. Для него это что-то означало серьезное – едва пришелец появился в дверях, барон привстал, а гость, наклонившись к баронскому уху что-то зашептал. Лицо барона изменилось.

– Когда?

– Сразу после полудня…

Не говоря ни слова барон коротко кивнул нам и сорвался с места. Следом за ним горохом, опрокидывая скамейки, посыпалась его гвардия.

– Как бы это не за нами… – сказал дед, глядя как последний дружинник исчезает в дверях. Я об этом не подумал, а ведь тот вполне мог оказаться прав. Кто знает, как у них тут система оповещения налажена.

– А если б и даже так, – спросил я. – Они где-то там. Мы где-то тут. А через завтра нас и тут не будет…

– Завтра? А чего ждать? Калораш собрался сейчас отъезжать. Я ж говорю- договорился уже.

Я подумал, что прадед вообще-то прав. Нет нам смысла засиживаться на одном месте. Про нас барону сказали или нет – неизвестно, но чем быстрее мы отсюда уедем, тем нам будет спокойнее. Деньги у нас уже есть, правда здешних цен мы не знаем, так что лучше будет ехать в компании и смотреть как ведут себя туземцы. «Учиться, учиться и еще раз учиться» … Прав оказался дедушка Ленин. Будем учиться Средневековью настоящим образом…

После того, как Калораш увидел нас беседующими на равных с бароном, уважения у него к нам только прибавилось. Как человек осторожный и дальновидный он постарался на всякий случай быть с нами поласковее. Сам купец уселся на головную телегу, а нам предоставил место на следующей. Там лежали мешки, набитые чем-то мягким, какие-то ковры… Это все пришлось очень кстати.

Дед уселся напротив меня, по-турецки сложив ноги. Я невольно вздохнул, вспомнив прошлое лето и отдых в Турции.

– Расскажи-ка ты мне внучек как там у вас в будущем?

Ждал я этого вопроса и только набрал воздуху в грудь, чтоб объяснить, что спать хочу, что ничего ему рассказывать не собираюсь, как он сам себя остановил.

– Стоп! Отставить! Расскажи-ка ты мне лучше историю Советской России. Так-то оно вернее будет.

Я не стал торопиться. Ну расскажу ему и, если нам удастся вернуться, то в прошлом окажется человек со знанием еще не свершившейся истории своей страны. И как он ей распорядится?

А впрочем, почему нет?

Я вспомнил баталии по этой теме, что шли и в Фейсбуке и на исторических сайтах Интернета и газеты, разных политических направлений, поливающие друг друга грязью. И телевизоры. И радио. Устрою-ка я деду заворот мозгов. Пусть разбирается…

– Тебе какую историю рассказать пессимистическую или оптимистическую?

Дед удивился.

– А почему их две?

Тут удивился я. Дед-то у меня не дед, а самый настоящий образованец! Не человек, а толковый словарь! Надо же он даже такие слова знает! Но я сдержался.

– А потому что разными людьми писаны. И для разных людей.

Дед завис на пару секунд.

– Давай обе, – решительно махнул рукой предок, не в силах остановить выбор на чем-то одном. – Мне все интересно. И давай сперва пессимистическую. Посмотрим, что там у вас криво пошло… А то чудно как-то…

Он покачал головой.

– Страна одна, а историй – две!

– Это у нас «плюрализм мнений» называется, – объяснил я предку. – Что ж…. Изволь… Только, чур, не перебивать.

Я улегся на кстати подвернувшийся под бок мешок с чем-то мягким, заложил руки за голову и, чередуя слова зевками, принялся вываливать на товарища информацию.

– Кучка дорвавшихся до власти инородцев в 1917 году оседлала Русский Народ, подавив его волю к свободе репрессиями…

– Какие еще инородцы? – сразу же перебил меня дед.

– Джугашвили, Орджоникидзе, Бланк, Бронштейн, Коссиор, Тухачевский, Землячка…

– Бланк – это кто?

– Бланк– это Ульянов-Ленин. У его мамы до замужества фамилия была Бланк. Про её национальность подсказать или сам догадаешься?

Дед на автомате кивнул и я продолжил:

– Дзержинский, Луначарский… В общем много разных и, заметь, ни одного Петрова или Иванова. Ну, а если и попадались, то не более чем партийные псевдонимы…

– А, например, Киров Сергей Миронович…

– Хорошо вспомнил! – Я ухмыльнулся и пропел широко известное: – «Эх огурчики-помидорчики. Сталин Кирова убил в коридорчике…» Киров – это вообще-то тоже псевдоним, но там хоть фамилия у человека настоящая нормальная – Костриков.

– Он же жив…

– Для тебя жив, а для меня – помер. В 1934 году…

– А…

– Дальше слушай. Я же просил не перебивать. Так вот… После Гражданской войны, когда лучшие представители русского народа вынуждены были, ну кто уцелел, уехать из-за развязанного большевиками террора за границу – последовала череда репрессий и становление культа личности Сталина. Сталин – то, Сталин – сё. Сталин наше всё. Завод имени Сталина, колхоз имени Сталина, самолет имени Сталина, пароход имени Сталина. Сталин – вождь мирового пролетариата. Короче, куда не повернешься – везде товарищ Сталин. А чуть плохо про вождя подумаешь, тут тебе и карачун – сразу ЧК.

В 30-е годы пошло раскулачивание и под эту гребенку инородцы и жидомассоны…

– Кто? – опять перебил дед, но я только рукой махнул, мол, все потом, потом.

– …практически уничтожили русское крестьянство. Колхозы прокормить страну не могли и от того начался голод на Украине и юге России. Колоссальные средства уходят на запад. Сперва в попытке сотворить Мировую Революцию, а потом – на покупку хлеба и индустриализацию. Наверху идет постоянная борьба за власть. Твой любимый Троцкий – Лев Революции – выдворяется из страны и, считай, что он на тот момент легко отделался. Потом, когда он осядет в Мексике, Сталин до него доберется и убьет…

– Лично? – ахнул дед.

– Этого еще не хватало. Пришлет одного альпиниста…. Разоренная войной, голодом и индустриализацией страна рушит храмы, отказываясь от Православной веры и религии. Начинаются кадровые чистки в армии. Люди пишут друг на друга доносы. Опять идут массовые аресты. Доходит до смешного – полками в Красной Армии начинают командовать капитаны и старшие лейтенанты, так как более старшие по званию командиры арестованы как иностранные шпионы, вредители и враги народа. Идут политические процессы – Сталин убирает своих соперников во власти. Тот, кто имеет свое мнение о происходящем – враг. Для таких – ссылка, лагеря, расстрел. В Германии и Италии тем временем приходят к власти нацисты и фашисты. Они тоже немножко большевики и им тоже нужно мировое господство. В 1939 году немцы начинают войну, ставшую в последствии Второй Мировой, напав на Польшу. СССР судорожно готовится к войне, но куда там… Для нас она начнется в 1941 году. Благодаря бездарности оставшегося после кадровых чисток генералов, через три месяца немцы уже в нескольких километрах от Москвы…. Войну мы все-таки выиграли, благодаря помощи Союзников. Англия и Америка помогали нам, как могли, хотя у них и своих проблем хватало. Помогали оружием, материалами, техникой. В 1945 году мы взяли Берлин, потеряв в этой войне несколько десятков миллионов человек. Потери оказались такими, что никто до сих пор не может точно сказать, сколько народу погибло… Казалось бы – немцы разбиты, японцы – разбиты…

– Японцы? – снова удивился дед.

Я небрежно махнул рукой.

– Да. Этих так разбили… За компанию… За пару месяцев разделались. Там по театру военных действий больше Американцы отметились. Так вот. Живи да радуйся! Так нет! США и Англия предложили нам помощь в восстановление страны, но мы отказались от неё и начали Холодную войну с Западом. Боролись со всеми проявлениями свободы и демократии – от свободы слова, когда глушили их радиостанции до запрещения идущей к нам с Запада моды на одежду и музыку. Такое противостояние не могло продолжаться долго. В конце концов, в руководство КПСС – так себя потом стали называть большевики – пришли здравомыслящие люди, понявшие, что путь борьбы с Западом – путь к гибели всего мира и пошли на сближение с Западом… К началу 90-х годов СССР распался на республики. Наступила Свобода и Демократия…

– Стало лучше? – хмуро спросил дед.

– В чем-то да, в чем-то нет.

Дед замолчал. Я почувствовал, что перегнул палку. Ну не готов оказался предок к такому прекрасному будущему. С турецкими пятизвездочными отелями.

– А давай-ка я тебе другой вариант расскажу.

Дед ничего не ответил, и я начал, сознательно копируя тон учителя истории в ВУЗе.

– Революцию 1917 года поддержал весь российский народ, все трудящиеся массы. Она дала народу свободу и возможность самому определять свою судьбу. Очень скоро выяснилось, что только у большевиков имеется достаточно умения и сил начать борьбу с разрухой в стране, истощенной Мировой и Гражданской войной, и Интервенцией. Если б не большевики и Сталин с его железной волей, то стала бы Россия колонией Запада. В стране начинается создание промышленности и культурная революция. Подрывая власть кулака в деревне, там создаются крупные сельскохозяйственные кооперативы – колхозы. На Западе тем временем развивается экономический кризис. Товаров много, а денег чтоб их купить, у населения нет. Под это дело капиталисты продают ненужные им заводы и в России появляются целые новые отрасли промышленности, о которых при царском режиме и не думали. СССР начинает выпускать трактора, автомобили, самолеты. Из армии и партии вычищаются предатели и приспособленцы… Гниль пробралась так высоко, что приходится организовывать обмен партбилетов и чистки в Партии. Из ВКП(б) вычищается множество прилипал, попутчиков и случайных людей. Чистки делают Партию еще крепче и сплоченнее. В стране идет активная антирелигиозная пропаганда. Церкви закрывают и вместо них открывают школы, клубы, библиотеки. Люди учатся читать и писать. Всеобщая грамотность становится реальностью! Продолжается колхозное строительство, но империалисты не прекращают попыток навредить СССР В 30-х они приводят к власти в Германии Адольфа Гитлера. Тот развязывает войну, которую позже назовут Второй Мировой. Первой его жертвой стали Чехи, потом – Поляки. А дальше – вся остальная Европа, кроме Англичан. СССР этот гад оставил на десерт и напал на нас вообще без объявления войны, наплевав на договор о ненападении между Германским Рейхом и СССР. Было тяжело. Очень тяжело… По существу, под знаменами Гитлера с нами воевала вся Европа. То есть получилось, как и с Наполеоном. Так же и закончилось – только этот усатый Москвы не взял. Вместе с союзниками – США и Англией, СССР, вынесший основную тяжесть войны, вошел в Берлин, перед этим освободив всю Восточную Европу.

Польша, Чехия, Югославия, Болгария…. Итог войны – наша победа, но и потери… СССР потерял десятки миллионов граждан из-за того, что немцы вели войну с нами на уничтожение– гибло мирное население в оккупации, но все-таки мы победили, имея к концу войны самую сильную армию. Союзникам это очень не понравилось. Отношения между нами сильно охладились. Те рассчитывали, что ослабленному войной Союзу придется плясать под дудку империалистов, от войны не только не пострадавших, но даже разбогатевших на ней, но мы пошли другим путем. Войны, конечно, не случилось, но в разных местах планеты стычки имели место… Корея, Вьетнам, Африка вообще вся целиком… Началось соревнование систем. Социализм против Капитализма… Мы и прогрессивное человечество, против Запада. Они сделали первыми и применили атомную бомбу, а мы – атомную электростанцию. Мы первыми запустили человека в космос, они – первые высадились на Луну… Где-то вперед вырывались они, где-то мы… А потом в руководство Партии пролезли предатели и враги народа. Ну и кончилось это тем, что нового Сталина в партии не нашлось и завершилось все это, как я уже говорил Свободой и Демократией с большой буквы.

– Почему? – Спросил дед. Вопрос был глуп, но понятен, а ответ сам просился на язык.

– По кочану… – ответил я. Тут впору академиков звать разбираться, а не рядового гражданина, вроде меня.

– Я серьезно. Неужели ничего нельзя было сделать?

Словно проверяя мои слова на честность он пробормотал.

– Восемь десятков лет строили народное счастье и за один раз все слили…

Вопрос прямой, но ответить на него честно я не мог. Я и сам задумывался над тогдашними раскладами, как они смотрелись из газетных листов и телепередач.

– Дурацкий вопрос. Кому это нужно было делать? Тот, кто имел силы делать – делал то, что считал нужным для самого себя…

Я задумался-как объяснить деду ситуацию времен наших девяностых годов.

– Помнишь детскую сказочку «…Враг вступает в город пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя…»?

Дед помотал головой.

– Нет. Не помню. К чему ты это?

– К тому, что к тому времени, когда это понадобилось, в нужном месте не оказалось нужного гвоздя…

– Гвоздя?

Я раздраженно фыркнул.

– Ну не гвоздя… Человека. А для страны, сам понимаешь, не один такой человек нужен, а сотни, тысячи…

– А как же партия?

– Те, кто должен был таких людей воспитывать, предпочли вместо этого языками молоть и общие богатства по своим карманам распихивать, а не тратить их на такие мелочи, как гвозди для казенной кавалерии.

Дед молчал. Я смотрел на него и думал о том, как тяжело, наверное, человеку с убеждениями, знать, что все то, за что он борется, будет спущено потомками в сортир.

– Значит воспитать нового, социалистического, человека так и не удалось…

Я усмехнулся.

– Кто-то из политиков твоего будущего и моего прошлого сформулировал, что «Социализм- это общество построенное на противоестественных принципах…» И он оказался прав. Человеческая натура, как оказалась, стоит ближе к капитализму, чем к социализму.

– А кто сейчас у власти у вас? Капиталисты?

– Капиталисты-пессимисты вроде бы. При оптимистах такой широты взглядов что есть, не допустили бы…

– Но сам-то ты как считаешь? Тебе-то хорошо?

Не стал вдаваться в объяснения и ответил банальностью:

– Хорошо там, где нас нет… Например в Швейцарии.

– Да чего там хорошего-то?

Я пожал плечами.

– Наверное что-то есть, раз товарищ Ленин там от царских ищеек скрывался. И шоколад там ничего… И ножики перочинные…

Родственник не ответил, хотя по глазам я видел, что есть ему что сказать. Я подумал, что он еще не определился в своем отношении ко мне. Кем ему меня считать? Буржуем? Пролетарием? Он ведь только что с войны и у него в голове две краски – черная и белая. Точнее белая и красная. Какой он меня мазнет – неясно ни мне, ни ему. Вот когда определится… И, думаю, о том что я его возможный родственник, он подумает в последнюю очередь.

Неожиданно я поймал себя на мысли, что воспринимаю его как живого человека. Интересно прав я или нет?

Глава 6

По моим внутренним часам ехали мы уже часа два. Лес тянулся по сторонам, ничем не отличаясь от обычного земного леса. Ну, может быть, немного погуще. Под кронами деревьев жар тутошних светил не чувствовался и я расслабился, положившись на деда. Тот вертел головой по сторонам, иногда пытаясь разговорить возницу. Возчик нам попался молчаливый. Глядя в корму передней повозки, только пошевеливал вожжами совершенно не стремясь вступить в контакт с посланцами инопланетного разума.

В какой-то момент я уснул и проснулся от того, что движение остановилось. Вовремя.

– Что встали? – спросил дед.

– Маг, – объяснил наш попутчик, едва не заикаясь. – Дикий маг. Мы пропали!

– Сумасшедший? – уточнил я. – Или разбойник?

Кто их знает какие тут у них нравы?

– Если б разбойники, то еще ничего… – прошептал возница. – А вот против этого – никак…

В голосе слышались страх и обреченность.

– И что он… – спросил дед. – Чего он сделает?

Хотя ни он, ни я ничего не понимали в этой жизни, но оба представляли для чего выходят на дорогу перед купеческим караваном. Именно поэтому оглядевшись по сторонам и не найдя товарищей психа я поинтересовался:

– И ограбить может?

Мое недоверие имело все основания. Один человек и даже без нагана! И даже без полицейской формы! А нас-то! …

– Может. Сделать может все что хочет…

Я недоуменно качнул головой. Мне хотелось понять, как он это умудрится сделать. Один – всех!

– Ограбить может и не ограбит, – пробормотал негромко возница, – а вот поубивать всех вполне способен… Это как ветер подует…

В это мне как-то не поверилось. Он один, а нас – вон сколько. И целых четыре охранника… А вот кстати, что они застыли истуканами?

А человек у дороги стоял спокойно.

На поднятой вверх руке, на пальце вращалось небольшое кольцо, размером с чайное блюдце. Если б не лицо купца с выражением «уксуса хлебнул», то можно было бы пожать плечами и объехать препятствие – дорога позволяла – но телега стояла. Лошадь прядала ушами, не принимая участия в событиях, всем видом своим показывая, что не её это дело. Сами, мол, разбирайтесь.

Что-то следовало сделать.

Мы с дедом слезли с повозки, но тут с передней телеги, приседая и пританцовывая от уважения к живой преграде, навстречу магу двинулся хозяин. Сразу стало заметно, что не в себе парень. В вытянутой вперед руке, на виду, висел немалый мешочек. Денежки.

– О могучий и непревзойденный!

Шаг вперед.

– О сила и величие своего племени!

Еще шажок…

– А одежка у господинчика богатая… – заметил дед. – В такой по лесу не находишься… Где-то тут хата у него. Логово…

Кольцо на пальце мага тихонько вращалась совершенно не страшное. Какое-то элегантное. С моего места он походил на человека, взявшегося вращать на пальце маленький гимнастический обруч. Ничего страшного, просто маленький обруч.

Наш купец боком-боком начал подходить к нему, но даже издали видно было, что нет у него желания защититься. Хотелось купчине одного – потихонечку объехать застывшую фигуру или развернуть переднюю телегу и умотать обратно, только маг этого нам сделать не дал.

Кольцо вдруг сорвалось с пальца мага, и ближний к нему охранник остался без головы. Наш купец умолк и застыл с поднятой ногой. Тело покойника у него за спиной съехало с лошади и свалилось на дорогу.

– У-с-с-с-с-сссу… – прошипел дед. Не договорив, он подхватил с телеги яблоко и швырнул в мага. Тот встрепенулся, словно током ударенный и следующее кольцо рванулось к деду. Располовиненное кольцом яблоко разлетелось на куски, а прадед пригнулся, уклоняясь, но этого не понадобилось. Не долетев до предка, кольцо в секунду стало бледным и растаяло в воздухе.

Второе кольцо поджидала та же участь…

Не дожидаясь третьего колечка, дед, подхватив с обочины сук потолще, прыгнул к колдуну и приложил того по голове. Отшатнуться местный не успел и осел на траву. Калораш, застывший с поднятой ногой, осторожно опустил ступню на землю.

– Чего это он? – спросил дед, кивая на неподвижную фигуру волшебника. – На людей бросается?

Не посмев повернуть голову и отвести взгляд от фигуры, лежавшей на дороге, купец скривил губы и пробормотал еле слышно:

– Это хозяин дороги.

В голое купца слышался трепет.

– Чего хозяин? Дороги? Он что ее строил?

– Хозяин… Дороги…

Калораш повторил слова раздельно. Видно дураками нас посчитал, не знающими очевидных для всех вещей.

– Каждый, кто едет должен ему заплатить, или будет плохо…

– А-а-а-а! – понял дед. – Таможня!

– Нет! – рассердился купец недогадливостью. – Таможня – это деньги для Императора, а этот для себя собирает!

– Разбойник? – честно удивился дед. – И вы таких терпите? Человек яркие обноски одел и в ему за это деньги суёте… Ну цирк!

– Это же маг! – в очередной раз удивился нашей глупости купец. – Если его рассердить, то он нас всех поубивал бы. Ему бы только рукой махнуть и…

Он оглянулся на обезглавленного охранника, а потом медленно перевел взгляд на оглушенного мага. Шаг назад. Калораш вытащил из ножен убитого меч и рубанул по маговой шее. Вроде как отомстил- сделал счет «1:1». Хорошо рубанул, умеючи… Кровь брызнула чуть не на меня. От неожиданности я отскочил, а дед – ничего. Похоже прадедушка и не такое в своей жизни видывал. То, что мне в диковинку, то ему возможно, норма…

Калораш смотрел на безголовый труп выпученными глазами. Его просто распирало от ощущения собственной смелости. Наверняка он такого даже в мыслях представить не мог. Его рука- меч- голова мага…

Дед почувствовал накал страстей в купеческой голове, аккуратно разжал пальцы и забрал меч. Это и меня как-то толкнуло. Что ж добру-то пропадать? Покойнику ничего более не надобно, а нам, глядишь, что-то и пригодится.

Опустившись на корточки я как мог аккуратно начал обшаривать одежду вымогателя. Не напрасно! Денег я больших у него не нашел, а вот какие-то безделушки, вроде бы даже золотые, под руки попались.

– Он один тут такой?

– Да, – разомкнул стиснутые зубы Калораш. Его потихоньку отпускало. – Маги стаями не ходят… Жадные больно.

– Тогда, считаю, инцидент исчерпан.

Дед снял ножны с убитого охранника, вставил туда меч. Потом поднял с земли кинжал и бросил мне.

– Возьми, а то ходим как голые…

Он был прав. Я где-то читал, что в таких вот обществах человека без оружия и человеком-то не считали. Кинжал, конечно оказался не чета тому, что я взял, когда мы только-только вышли из пещеры – ни камней, ни золота, но как оружие вполне мог пригодиться. Не оглядываясь на купца, Дед пошел к нашей телеге.

– Приберите тут, – сказал я купцу. – А то мало ли что…

Купец кивнул. Его еще трясло.

Никому не хотелось задерживаться и, оттащив оба тела в сторону, обоз двинулся вперед. Дед задумчиво смотрел в спину Калораша. А я перебирал натыренную из карманов покойного мага мелочевку. Кулончики, браслетики, цепочки… Как дикарь, ей богу! Что-то они для него означали, что-то важное, и я подозревал, что не в золоте дело было – слишком тонкая работа. Да и правда – куда ему это золото, если он такой страх внушает, что его везде напоят, накормят и спать уложат?

Потихоньку народ отошел от потрясения и под скрип телег и негромкие разговоры мы направились дальше. Со слов Калораша я понял, что нам предстоит ночевка в одной из деревенек, что стоят вдоль дороги.

* * *

Под кронами деревьев стало ощутимо темнее, когда мы наконец достигли цели.

Сперва в поредевшем лесу стали видны тропинки, потом- пеньки, потом- обломки телеги, похожей на скелет какого-то ящера… Так потихоньку-полегоньку местные жители обозначали свое присутствие в этом мире.

Против ожидания при въезде в саму деревню нас никто не встречал.

– Чудно, – насторожился дедушка оглядываясь. – Никому новости что ли не интересны?

Я удивился, а потом сообразил – прав дедушка-то! Прав! Психология человека – она везде психология! Ну вот представьте себе нашу, земную деревню, где люди, живущие в лесу, можно сказать на отшибе цивилизованного мира, задыхаются от информационного голода. Что те непременно должны сделать, услышав обоз? Правильно! Заинтересоваться. Вряд ли тут, в затерянной в лесу деревеньке другого мира, дело обстояло иначе – человек по своей сути любопытен. Дети-то уж наверняка нас бы уже обнаружили и обступили… А тут прибывает целый обоз, в котором чужие люди вместе с какими-то может быть даже нужными товарами привезли новости. Может быть за лесом уже война началась, или чума свирепствует… Или пшеница подешевела… Или наоборот, подорожала. Чудно…

А тут – тишина. Ну почти тишина.

Калораш, знавший здешнюю жизнь получше нас, тоже почувствовал эту странность и встал, поднятой рукой остановив телеги. Сразу стал слышен какой-то неясный шум.

– Что там такое? – спросил дед наклоняя голову и прислушиваясь.

Косясь на него, Калораш пожал плечами.

– Это идти смотреть надо…

– Раз надо, так пошли, – скомандовал дед. – Распорядись давай…

Купец, после случая на дороге, деда слушался с опаской. Непонятны мы ему стали. Вроде бы такие крутые и могучие: магов давим, с баронами дружим, а ведем себя не так, как полагается. В смысле вежливо. Пальцы веером не распускаем, окружающих не убиваем и вообще, чего от нас еще можно ждать? Судя по заторможенному поведению, залетала ему мысль, что мы можем попросту отобрать у него все, что везет… И, что самое интересное, он бы это понял! А мы вот чудим – не отбираем и даже не пытаемся. Загадка!

Мы двигались вдоль главной улицы. Заборы, крыши домов, деревья… Ничего интересного я тут для себя не усмотрел, а вот дед крутил головой, хотя уж ему-то деревенская жизнь наверняка не в диковинку. Что он тут интересного найти хочет?

Деревня деревней. Небольшие домики и большие огороды. Одного взгляда хватило, чтоб понять, что тут больше в земле копаются, чем о возвышенном размышляют.

– Деревни что ли не видел? – поинтересовался я. – Дома как дома…

– Меня не дома, а люди интересуют. Что они там собрались?

Дед первым сообразил, что означает шум, что мы слышали – люди тревожно переговаривались. Мы свернули немного в сторону и уткнулись в людские спины.

Люди стояли с белыми, потными лицами и негромко подвывали. Именно этот вой мы и услышали. Люди выли от ужаса…

А за толпой, на крылечке приличного по этим меркам дома, куда лучше тех, что мы только что видели, стоял узнаваемо-ярко одетый индивидуум и еще кто-то в одежде спокойных немарких тонов.

– Местный маг и староста, – негромко пробормотал купец, из-за моей спины. Очень ему не хотелось тут стоять, но уходить Калораш не решался.

Дед обернулся и нахмурившись глянул на купца. Под его взглядом Калораш пошел на разведку. К одному подошел, к другому, обменялся там несколькими словами и вернулся обратно.

– Они наказания ждут.

– А поточнее? – Нехорошим голосом спросил дед.

– Деревня не сама по себе тут стоит. Тут деревенский маг главный.

– Тут-то он зачем?

Он посмотрел на нас как на идиотов, не знающих простейших вещей.

– От зверей защита, с урожаем поможет… Без него захиреет деревня…

– И что?

– Чем-то прогневали они своего благодетеля вот он их и наказать хочет.

Дед не постеснялся подойти поближе, чтоб разглядеть хозяев этого затерянного в лесах мира.

– Ага, понятно. Угнетающая верхушка…

Тон, которым дед это сказал мне сильно не понравился. Он словно бы готовился к чему-то. Через пару секунд я понял к чему именно.

Есть такое выражение «активная жизненная позиция». Это если вежливо говорить. А в переводе на обычный язык это означает, что у человека словно бы гвоздь в мягком месте и не дает ему этот самый гвоздь спокойно сидеть. Все вертится человек, до всего ему есть дело… Вот дед мой как раз из таких оказался. Казалось бы, ну подумаешь – сходка какая-то у людей. Нас-то, проезжающих, это никак не касается. Мы переночуем и только они нас и видели, но это я так думал и, наверное все остальные, а вот дед…

У деда имелось свое понимание справедливости и его, дедовом, месте и роли в жизни этой деревни.

Он дернулся вперед, но я ухватил его за рукав, догадываясь куда могут нас завести его революционные замашки. У него в голове не уложилось, что обстоятельства изменились, что тут не 1921 год, что это вообще Средневековье чужого мира и он готов начать действовать по старым, земным, лекалам.

– Не надо, а? Ну чего они тебе?

– Не люблю таких, – ответил дед, не отводя взгляда от крыльца. – Поповщину всякую и кулаков-мироедов.

– С чего ты взял, что они плохие? Может быть они приличные люди?

– Так что ж я по-твоему дерьмо от снежинки не отличу?

Прищур его становился все злее и зле. Купец, стоя за нашими спинами, в разговор благоразумно не вмешивался.

– Чем такое у вас тут обычно заканчивается? – спросил я обернувшись к купцу. Дедов рукав я, разумеется, не отпустил. Калораш пожал плечами.

– Может быть убьет кого-нибудь или парочку домов сожжет…

Дед все больше и больше хмурился и Калораш поспешил объяснить:

– Но иначе-то нельзя – место должны свое знать! Или у вас по-другому?

– По-другому, по-другому, – заводясь процедил сквозь зубы дед. – Сейчас увидишь, как это у нас…

Он снова дернулся и снова мне удалось его удержать.

– Не спеши, – остановил я деда. – Поспешишь – людей насмешишь. Давай хоть сперва разберемся. Может быть их тут за дело прессуют?

Я наклонился к селянину, стоявшему поближе.

– Скажи-ка любезный… Что тут у вас твориться?

– Горе, горе… – забормотал туземец. – Где-то в деревне прячется Воркун и если мы его не отдадим, то маг обещать сжечь всю деревню.

– Воркун – это зверь?

– Воркун – это разбойник!

Совершенно довольный, я повернулся к деду.

– Вот видишь – они бандита прячут, а ты говоришь…

– Это он для них разбойник, а для меня – борец за социальную справедливость!

Зря я, конечно начал расспрашивать. Скулы у деда пошли желваками, затвердели. Решение он для себя принял. Теперь-то он точно в это дело влезет, подумал я, и не ошибся. Не спеша, в вразвалочку, помахивая мечом, дед Саша двинул к крыльцу. Местный колдун оказался явно не дурак и что-то такое нехорошее почувствовал. Он, вытянул в дедову сторону посох, но сорвавшийся с его навершья огненный шарик потух в паре шагов от деда. Шаг, шаг, шаг… Огненным шарикам хватало все меньше времени для того чтоб долететь до дедушки. На пятом шарике силы шептать заклинания у мага закончились, так как без головы их произносить было невозможно.

Голова отлетела в одну сторону, а тело опрокинулось назад. Народ ахнул. Такое тут наверняка раньше не случалось. Он еще не понял, что только что на его глазах свершилась революция. Был маг, хозяин и гроза, все тут пожечь обещал, и вот один человек одним движением отточенной железки… Безголовое тело упало под ноги старосте, а голова скатилась со ступенек к ногам комиссара Второго Железного Пролетарского полка.

Кто-то в толпе высоко взвыл, но взгляд деда остановил, заморозил страх толпы еще большим ужасом.

– Расходитесь, – сказал дед. – А ты останься…

Мог бы и не говорить. Староста и не думал куда-то сбегать. Мужичок стоял ни жив-ни мертв, а за спиной деда многозначительно скалился Калораш. Я уже догадывался о мыслях, что бродят в купеческой голове. Наверняка ведь туземный коммерсант прикидывал, какая экономия будет, если возить нас с собой – магам на дорогах не плати, ночуй везде бесплатно… А если нас еще в аренду верным людям сдавать, чтоб дороги чистить, то вообще… Ах какие перспективы! Только хрен ему. У нас своих дел хватает… До столицы бы добраться. Надо, кстати, выяснить как она у них называется.

На дедов приказ жители никак не отреагировали. Люди стояли не смея тронуться с места. На их глазах власть поменялась и кто знает, что у новой власти на уме?

– Ну и что дальше? – спросил я глядя на раскрытые рты и выпученные глаза. – Что они дальше-то делать будут?

Деду раздраженно топнул.

– Свободно трудиться. Эксплуататоров – к ногтю! Поповщину эту мы прекратили, так пусть сами на себя поработают. Свободный труд!

– Может быть колхоз организуют?

Дед почувствовал иронию и неожиданно зло посмотрел на меня.

– Ты, внучек, в деревне, видно не жил и по весне, когда и щи из крапивы за счастье… Богатеям в ножки не кланялся…

Его душила реальная ненависть. Я как-то по аналогии вспомнил иных хозяев жизни- на «Мерсах» и «Майбахах» и понял, что испытывает дед. Я мог его понять, но что толку-то в моем понимании? И потому только с горечью сказал:

– Нет тут у них сознательных. У них тут самый уважаемый это самый богатый. Все они не равенства хотят, а богатства. Так что если ты не вмешаешься, то они завтра очередного богатея в начальники потянут.

Дед хотел возразить, но я перебил его.

– Потянут, потянут. Не сомневайся. Они сейчас обязательно кого-нибудь себе на шею посадят, чтоб он за них думал и вопросы решал. Ну тот и порешает, так, как ему нужно… Чтоб тебе их по-твоему счастливыми сделать, всех поубивать придется. Одного за другим, «как не оправдавших доверия Партии».

Дед молчал. Он вроде бы сообразил, что у меня исторический опыт подлиннее будет.

– Они сейчас соберутся и того, кого больше уважают, над собой старостой поставят. А уважают тут тех, кто побогаче. Тут ведь каждый не о народном счастье мечтает, а том, чтоб самому разбогатеть.

– И что? Пусть все идет как идет?

Теперь я не знал, что ему ответить. Хотя…

– Тут эксперт нужен знакомый со здешней обстановкой.

– Ты о чем?

– Надо с этим самым Воркуном переговорить надо. Может быть он что-то дельное посоветует…

Дед повернулся к не посмевшему уйти старосте.

– Пока останешься за старшего. А разбойника этого найдите. Говорить с ним хочу…

* * *

…Деревня замерла в ужасе. По крайней мере я так понимал то состояние, в котором мы оставили жителей на ночь. Что ни говори, а маленькая революция произошла. Не в головах, к сожалению, а во власти. Она переменилась.

Теперь можно было подумать и о ночлеге не опасаясь ножа в спину.

Магов дом оказался конечно же самым лучшим в деревне и я понял, что в эту ночь мы будем ночевать со всеми средневековыми удобствами. Хоромина стояла на площади, а остальные дома словно из-за страха или большого уважения стояли поодаль. Не испытывая смущения – а чего смущаться, если хозяина уже и в живых-то нет? – дедушка двинул прямо к дверям. Но не успел он сделать и пары шагов, как Калораш ухватил его за рукав.

– Стой! Туда нельзя!

– Это почему же?

Дед тряхнул рукой, освобождаясь.

– Там может жить только сам маг. Там ловушки, которые убьют любого чужого!

Страх из него лез самый искренний, самый неподдельный. Купца аж потряхивало. Он боялся и дома, и деда, а больше всего, пожалуй, боялся потерять нас.

Дед пожал плечами и остановился.

– Нет таких крепостей, которые не могли бы взять трудящиеся, большевики! – сказал я в дедову спину. Предок резко обернулся.

– Кто это сказал?

– Товарищ Сталин сказал…

Я, правда не знал уже сказал-ли это Иосиф Виссарионович в то время, когда там жил дед, или еще только собирается сказать и поправился.

– Или скоро обязательно скажет…

– Верно! Нет таких крепостей!

Да и не походило это на крепость. Крепость строят от страха перед окружающим миром, а этому-то что бояться? Главному крокодилу в этом болоте…

Калораш закряхтел от разрывавших его противоречий, но остановить нас не посмел. Отчего стонал наш попутчик понятно – от жадности. Купец уже встроил и меня и деда в свою систему безопасности и наверняка готов был хорошо платить за наши способности не ощущать магию и резать магов. Причем, я думаю, нам и резать-то их не придется – все Калораш сделает сам и с большим удовольствием – вот насколько его задрали поборы на дорогах.

А тут, при таком экономически интересном для него раскладе, мы рискуем сами собой. Совершенно напрасно! Не рационально и убыточно!

Но мы решили, а значит так и будет.

Дверь открылась совсем без скрипа, но дом словно вздохнул, напрягся. Калораш в десятке шагов за нашими спинами негромко охнул. Кроме него желающих посмотреть, что с нами будет не нашлось, хотя наверняка любопытные смотрели за происходящим из окошек.

Я сделал шаг вперед и вдруг зажегся свет. Несколько неярких, приятных для глаз светильников вспыхнули на противоположной стене. И в одно мгновение со вспышкой я почувствовал какую-то дрожь. Дед посмотрел на меня.

– Чувствуешь?

– Ощущаю…

Из углов к нам рванулось что-то вроде огненных птиц, но даже не долетев, погасли. Я, хоть и знал, что именно так и будет, вздохнул с облегчением. Света было мало, но все-таки удалось оглядеться. Домик себе маг отстроил уютный. Подсознательно я рассчитывал увидеть жилище колуна, как его подают киношники – что-то мрачное: чучела, черепа, метелки трав… А тут все оказалось по-человечески. Даже, я бы сказал, с претензией на комфорт. Несколько кресел, камин, в котором догорали дрова, положенные прошлым хозяином. Дед, осваиваясь подошел к камину и подбросил туда полено. Искры взвились и вдруг, собравшись в огненный клубок, ударили его в грудь…

Попытались ударить.

В дверях ахнуло на разные голоса.

Не долетев десятка сантиметров, огоньки потухли и мертвыми светлячками опали на угли.

Оглянувшись на смотревшего на нас Калораша дед подмигнул ему и крикнул:

– Ты поторопи местных, чтоб разбойником не задерживались. Убивать его не буду. Говорить с ним хочу.

– О чем тебе с ним говорить? – спросил я, разглядывая стол. Явно обеденный. На шитой скатерти стояли блюда и тарелки с чем-то явно съедобным. Выглядело это все настолько привлекательно, что я потянулся к блюду с какой-то птицей, но отдернул руку. Кто его, этого местного живодера знает? Если уж он собрался деревню сжечь, то что ему стоит прохожего отравить? Подошедший дед понял мои колебания.

– Вряд ли он тут что-то отравил. Не такой же он дурак?

Он отломил птичью ногу и попробовал на вкус. Промычал одобрительно, пихнул меня локтем, мол, нечего стесняться на вражеской территории.

– А поговорить о настроениях хочу. О чем тут социально активный элемент думает, чего хочет…

Тон ответа сказал мне больше слов. Стало ясно, что хочет дед пощупать здешнее общество на предмет революционной ситуации.

Мы сели к столу и воздали должное умениям здешних жителей. Колдовством тут и не пахло – если б там имелась хоть капля колдовства, то оно исчезло бы едва мы взяли мясо или пирог в руку. Да и тратить магию на то, что тебе и так принесут из страха или уважения – глупо.

Несколько раз дед вставал, подходил к дверям, но никого там не находил.

– Пойдем, посмотрим где тут можно спать приткнуться.

Спальня нашлась наверху.

Комната как комната. Не гостиничный номер на пять звезд, но уже и не студенческая общага – приходилось мне и там тоже пожить. Две кровати, узкое окно с мутноватым то ли стеклом, то ли слюдой. На полу лохань какая-то. На стене, как раз между кроватями, светящийся шарик. Я такие уже видел, когда по коридору шли. Они у них вроде бы вместо свечек.

Дед стукнул ногой по лохани, одобрительно поцокал языком.

– Цивилизация!

– Не видывал ты, дедушка, настоящей цивилизации.

Я растянулся на ближней койке, поёрзал устраиваясь.

– Например в Турции олинклюзив… Да пять звездочек…

Как и ожидалось, матрас, если это конечно можно назвать матрасом, оказался более чем неудобен, словно кусок болота срезали и положили в койку: трава и земляные кочки. Кто его набивал и чем? Маг, называется…. Не в состоянии себе нормальный матрас наколдовать. Хотя может быть он себе и наколдовал нормальный, а я его колдовство разрушил… Не поймешь тут у них.

Башмаки, которыми я разжился вместо кроссовок жали неимоверно и я сбросил их, давая отдых конечностям. Им и походить пришлось сегодня и побегать…

– Это точно, – вмиг посерьезнев отозвался дед. – Я много чего не видел. Только ты нос-то не задирай. Тебе ведь тоже кое-чего в своей жизни увидеть не довелось.

Я отвечать не стал – чего уж отвечать на очевидности? Протянул руку к огоньку и тот притух. Отвел руку – снова разгорелся. Чудеса. И никакой тебе автоматики-телемеханики, вкупе с кибернетикой, продажной девкой империализма. Вспомнив эту отцовскую присказку, усмехнулся.

Эко меня наворачивает. Это все нервы…

Какое-то время мы молчали. В голове носились мысли о том, что меня окружало. Так игра это или кусок моей самой настоящей жизни? Если игра, то понятно, надо спокойно отыграть, дождаться финала, разобраться со злодеями – чем дальше, тем круче, и выйти из программы. А если это жизнь? Если это реальное попадалово, как в книжках? Не на пустом же месте эти писатели свои сюжеты строгают? Может быть оно и в самом деле есть, только в это никто не верит? Логика-то тут имеется… Покажи, например, местному как ты в одном месте на кнопку нажимаешь, а под потолком от этого нажатия люстра загорается, так он все это совершенно однозначно и поймет – магия… Кто-то из писателей, Кларк, кажется, очень точно сформулировал – «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии», так вот может быть и тут все разговоры про магию – лапша нам на уши, а на самом деле…

А что на самом деле? Ничего… Непонятно ничего…

Ну, тогда так… Чем эта жизнь отличается от моей, той, что я вел в своем мире? Со слов того гада, что нас с дедом сюда вытащил тем, что тут есть какая-то магическая энергия, а у нас ее нет. И что это дает мне для понимания ситуации? Я прикинул и так и эдак, вздохнул. Да ничего не дает… Все одно – ничего не понятно.

От приближения моей руки шарик снова погас.

Хотя, если смотреть на все это сквозь призму закона Кларка, то ни для меня, ни для деда ничего не меняется. Может быть где-то тут емкостной датчик спрятан и выключатель. Я руку протянул, датчик сработал, свет выключится. Убрал руку – все наоборот включилось… Ну или все же магия тут вместо науки? И что с того? Придется жить в этом странном мире. Хорошо это или плохо пока неясно, в смысле равноценна ли замена технологии на магию, но выбора-то нет.

Хотя, возможно в этой поповщине тоже что-то хорошее есть. Жаль, конечно, что у нас колдовать не получится, ну да ладно… Ну и ничего… Зато ломать можем. Тем более, что наука и тут не менее действенна, если ей правильно распорядиться. Закон Архимеда и таблицу Менделеева никакая магия не отменит.

Я глянул на деда. Он лежал закинув руки за голову. Почувствовав взгляд повернул голову.

– Не спится…

– Да уж, – отозвался я, снова погружая комнату в темноту. – Есть над чем подумать…

– Чудно это у них.

Дед кивнул на шарик.

– Надо будет разобраться, почему тут так. Если не сломаешь до утра.

Повернувшись к нему я сменил одну большую кочку под поясницей на две в районе предплечья.

– Так ты еще не сообразил? Ну-у-у-у, дедуля…

– А ты такой вот умный…

– Да. Такой вот. Может и не умный, но – сообразительный. Думаю, тут в том дело, что в нашем присутствии магия здешняя не действует. Помнишь, что этот самый Луций говорил? Почему он меня из нашего мира выдернул? Потому что ни на тебя, ни на меня здешняя магия не действует! А огонек горит потому что магия в нем!

– Точно не электричество?

– Точно.

– Так они, получается, науку магией заменили?

– То-то и оно! И если я прав, и у них тут все на магии работает, то и не удивительно, что такое вот происходит. Рядом с нами ничего магического работать не будет. Ни плохое, ни хорошее…

Я снова поднес руку к светильнику и тот послушно погас.

– Мы вот в дом вошли и ни один капкан, что прошлый хозяин для незваных гостей расставил, не сработал… Понимаешь почему?

Дед сел на кровати.

– Погоди… Если магия рядом с нами не работает, то как же они тогда нас из нашего мира вытащили?

Я пожал плечами. Это действительно было неясно, но факт имел место, а значит наукой не отметался. Наверняка и ему можно найти объяснение. Почесав затылок предположил.

– А ты вспомни, что этот самый маг про обучение языку говорил. Мол, домашний демон нас вытащил, а их, демоническая магия и в нашем мире действует. А может быть у того с собой какой-то запас магии был, какой-то магический аккумулятор… Разберемся… Или там вообще без магии обошлось. Просто чисто физическое воздействие. Демон-то какой здоровый был помнишь?

– И что?

– Он нас руками сюда перенес. И к стене он тебя обычной цепью приковал, не заклятьем. А меня- так и просто веревкой.

– А кусты там, в пещере, – не сдавался дед. – Как они сами собой к нам свои колючки тянули. Явно ведь какие-то колдовские твари…

Его передернуло от отвращения.

– А они может быть и вовсе хищники, – возразил я подумав. – Ты про росянку слышал, про венерину мухоловку? Травка есть такая. Жучков-паучков ест… Так вот эти по тому же принципу могут работать. Я так думаю, что мужик, что там сидел, в особой охране нуждался. Вот её и обеспечили – мало, что замуровали, так еще и тварей вокруг кровожадных понатыкали…

– Так-так-так-так-так… – пробормотал дед, усмотревший в моих рассуждениях что-то свое. – Это что ж выходит…

Он прищурил глаза и что-то начал соображать.

– Получается, что если в пяти шагах от меня колдуны свои козни строят, то до меня они никак не доберутся?

Я кивнул.

– А ты сможешь подойти и по башке его треснуть. Вот потому-то мы с тобой до сих пор и живы.

Дед нахмурился, что-то обдумывая. Наверное, привязывал получившийся вывод к марксизму. Не желая знать, во что отольется сплав марксовой мысли и магии, я оторвал его от размышлений.

– Ладно. Раз не спится тебе, давай поговорим о наших планах. Мы-то что дальше делать будем? Ты, я вижу, за здешних уже душой приболел.

– Так свои же люди – бедняки…

Я покивал – ждал чего-то такого…

– А я так думаю, что нам надо не мелкие недостатки тут исправлять, а в столицу двигать. Ты хоть удосужился узнать, как она тут называется?

– Удосужился. Мум она называется. Город Мум.

– Так вот давай определяемся мы в этот самый Мум вместе движемся или порознь?

Я тоже спустил ноги на пол.

– Лично моя цель – найти Луция и домой уйти. У меня там дел – как грязи.

Вспомнив покинутый мир, вздохнул.

– У меня там ипотека…

– Это еще что такое?

– Тебе лучше не знать…

Но под настойчивым вопросительным дедовым взглядом объяснил, что значит это слово.

– Жить, чтоб платить всю оставшуюся жизнь какому-то буржую?

Меня это несколько задело, но у меня имелось чем ответить:

– А у тебя, что лучше, что ли? Жить в бараке или коммуналке, что когда-нибудь потом получить комнату чуть побольше. Но тоже в коммуналке…

Разговор о моих делах напомнил предку, что и у него там дела остались.

– И мне есть зачем вернуться, – сказал он после короткого раздумья. – Мне там еще белую гидру добивать! Да предупредить наших что и как там дело дальше в РСФСР пойдет…

– А вот на это, пожалуйста не надейся, – как мог твердо сказал я. – Про предупреждения. Я тебе потом объясню, что к чему.

На улице послышался шум. Кто-то там робко начал выкрикивать «Товарищ Алексей! Товарищ Алексей!» Но дед полуобернувшись рыкнул:

– Да подождите вы!

И там все умолкло.

Глава 7

– Это почему же не скажешь?

По ядовитому тону понятно, что не время сейчас такие разговоры вести. Я как мог миролюбиво отозвался.

– Там тебе наверное твоего Воркуна привели. Сходи поговори… Может быть уяснишь что-нибудь для себя.

– Почему не скажешь? – упрямо повторил дед. – Боишься?

Разозлил он меня. Ну я и ответил.

– Потому что знаю, чем все для предупреждальщиков заканчивалось, когда они товарища Сталина пытались предупредить…

Дед вспомнил, наконец, кто я и из какого времени. Надо будет ему это почаще напоминать- меньше конфликтов будет. Чуть остыв, я добавил:

– Сходи, поговори… Может быть и правда что-то для нас полезного узнаешь. Для нас тут сейчас любое лыко в строку…

– А ты?

Я едва не рассмеялся.

– Что я бандитов не видел? Их и в моем времени хватает.

Дед двинулся к двери и я в спину ему посоветовал.

– Очень тебя прошу – не воспринимай ты этого Робингуда как борца за социальную справедливость. Ошибешься…

Дед вернулся через четверть часа.

Все в общем-то получилось, как и предполагалось. Признав деда новой властью деревенские привели к нему Воркуна. Со слов деда разбойник оказался колоритнейшим мужиком, до глаз заросшим бородой, без признаков благородства. Весь разговор с ним свелся к тому, что дед Саша напирал на то, что тот народный мститель и народ заслуживает свободы от мироедов и кровососов, а местный, когда понял, что убивать его тут не будут, распоясался и показал, что ему не за народ больно, а за самого себя, бедного, униженного и оскорбленного. В прямом смысле бедного – своей целью он считал нагрести под себя побольше ценностей и погулять на них.

– Никакой идейной базы… – с явно видимым разочарованием подвел итог разговору родственник.

А я другого и не ждал.

– А чего ты хотел? Нет тут пролетариев. Только мелкие хозяйчики.

Дед сердито хлопнул по коленям и поднялся. Его распирало раздражение.

– Но что-то ведь нужно делать? Нет таких крепостей…

Вот прилипло-то. Надо впредь поаккуратнее с цитатами.

– Да дались тебе эти крепости… С кем тебе тут новый мир строить?

– Сам. Пока один. А там и другие появятся, – решительно сказал родственник. – Ничего страшного. Буду социальную справедливость по-своему восстанавливать.

Вот это уже было интересно. Я прищурился.

– Это как же? Как Стенька Разин? Или Ермак Тимофеевич?

– А хотя бы, – не захотел раскрывать своих планов дед.

– Тогда вспомни, чем эти оба-двое кончили. В конце-то концов твой Ермак, хотя сперва с купцами пошалил, в потом-то царю Сибирью поклонился, чтоб простил за баловство.

– Тогда как Спартак! Он рабов на восстание поднял! И эксплуататоров по всей Италии гонял! С этим-то спорить не будешь?

Вот этому примеру я искренне обрадовался.

– Вон ты как!

Дед гордо вздернул голову.

– Да уж так! Нечем крыть, внучек?

– Как это нечем? Я сейчас твое возражение покрою как слон зебру. Ты никогда не задумывался почему это Спартак, когда собрал войско из рабов и разбил преследователей, не ушел к себе на родину а шатался как целлофановый пакет под действием ветра по всей Италии?

– Как кто? – не понял аллегории дед.

– Как лист бумаги по ветру, – поправился я. Сильно хотелось сказать «Как дерьмо в проруби», но я пожалел дедовы убеждения. – Почему?

– Он мстил! Мстил всему классу рабовладельцев!

– А мне кажется нет. Он, твоим языком говоря, занимался экспроприациями. Грабил награбленное!

– Награбленное!

– Грабил! – возразил я деду. – А вот на родине, откуда он там ни был, экспроприировать было нечего… Италия жила куда как богаче: тут тебе и виллы, и патриции и театры… Вот и куролесил наш герой, вместо того, чтоб освободить всех из рабства и распустить по домам… Если и тут этим путем пойдешь, то и закончишь также. Ты не забывай, что это на нас с тобой магия не действует, а тех, кто за тобой пойдет она очень даже действует. И мы, кстати, от ножа в спину или стрелы из-за угла не застрахованы…

Дед набычился, но не стал ничего говорить. Сдержался.

Но уснули мы обоюдно недовольные.

А шарик как-то сам собой погас. То ли так и задумалось прежним хозяином, то ли всю магию мы с дедом из него «высосали»…

* * *

Ночь прошла тихо – тревожить победителей мага в голову никому не пришло, так что выспался я на славу, а проснувшись, еще не открывая глаз, принялся обдумывать мысль, что пришла ко мне ночью. Мысль была проста как мычание и даже странно, что она не пришла в голову ни мне, ни деду раньше. Вот собираемся мы прибыть к Луцию… А с чего я взял, что он с нами по-доброму поступит? У него что, за это время чувство благодарности отросло? Он-то ведь нас в каком-то живодерском опыте использовать попытался и не сорвись с ноги кроссовка, кто знает во что бы это все для нас вылилось… Знаю я таких профессоров-злодеев – сколько книжек читано, сколько фильмов просмотрено. Таких хлебом не корми, только дай над пришельцами поиздеваться и провести опыт покровожаднее…

Н-е-е-е-е-т. Очертя голову нам в этот самый Мум соваться не следует. Тут подумать надо! Тылы обеспечить! Додумать мысль не успел – дед закряхтел и поднялся на кровати. Проснулся. Головой потряс, глаза протер.

– Как спалось?

Ситуация у нас сложилась – глупее не придумаешь. Два самых близких друг другу человека, да еще и в чужом мире наши повод для ссоры – революционное сознание у разбойника! Дед молчал, видимо еще переживал вчерашний наш спор и я пошел ему навстречу, примирительно сказав:

– Я тут подумал ночью… Чего нам с тобой ссориться? Я вижу, тебе сильно хочется тут справедливость восстанавливать…

– Угадал, – неприязненно отозвался дед. – Тут же все свой брат-бедняк. Сельский пролетарий.

Тут я ему ничего не возразил – незачем его самолюбие царапать. Родственник все же.

– Тогда давай так поступим… Идем по своим делам, а если по дороге, какая-то несправедливость попадется – искореняем в четыре руки. Но сами приключений не ищем. Так годится?

Дед вздохнул с облегчением.

– Согласен.

Он и сам, похоже обрадовался от того, что нашелся устраивающий всех выход.

– И вот еще что…

Я быстренько изложил деду свое виденье ситуации с Луцием. Тот поскреб затылок. Мысль его зацепила.

– Получается нам другого мага искать надо…

– А много мы их знаем? С ними тут оказывается и не познакомишься толком – только встретишься, а он тебя убить норовит.

Я оглянулся, похлопал по стене.

– Или ты его…

– … но уж одного-то наверняка знаем!

Дед улыбнулся. А ведь точно! Кацар! Мы же одного освободили! Что ж я его-то со счетов сбросил? Тем более у него к нам чувство благодарности возможно еще и не остыло.

– Слушай! А ведь верно! Значит основная задача меняется – ищем нашего знакомого и работаем с ним.

За окном потихоньку шумел народ – видимо жизнь в деревне входила в привычную колею.

– И с Калорашем поговорить надо, может быть он что-нибудь полезное расскажет.

Это слово- «полезное» – напомнило мне, что мы в этом доме считай уже не гости, а хозяева и все, что тут есть теперь наше. Оглядевшись, я на всякий случай простучал стену, в поисках тайника, ну и, разумеется, ничего не нашел. Хотя это вовсе не значило, что ничего в доме ценного более не осталось.

– Ты, давай, если желание есть, сходи с народом поговори, а я тут пошакалю.

Дед удивился формулировке, но я объяснил:

– Экспроприирую чего-нибудь. Покойнику-то деньги уже не понадобятся, а нам- в самый раз!

Я пошел по дому, приглядываясь к обстановке. Шел медленно, кое где касаясь рукою стен. С одной стороны глаза сам собой искали приметы тайников, но мозги включались и напоминали, что в этом селении маг – «Царь, Бог и Воинский Начальник», а значит бояться ему тут было некого. От кого ему в таком случае ценности прятать? От старосты?

Мозг, как обычно оказался прав. Бродя из комнаты в комнату я не нашел ни одного тайника, зато обнаружил несколько шкатулок и шкафчиков. То, что я иду верным путем мне подсказывал сам покойный – при приближении к некоторым местам меня охватывала уже знакомая дрожь, показывающая, что мной впитывается магическая энергия. Ловушек в доме нашлось немало. Получается тут либо нравы такие странные, что маги друг друга убить норовят, либо мания преследования у товарища развита. Ну, была развита… Осторожность осторожностью, но это все через-чур.

Я бродил по осиротевшему дому кругами и, каждый раз приближаясь к входной двери, слышал голос деда. «Кулаки-мироеды…», «Общинное владение землей…», «Председатель…», «Принципы совместного руководства хозяйством…». Слова колхоз я не услышал, но наверняка без него не обошлось – не мог дед без него обойтись.

Когда я закончил обход дома, то с крыльца увидел кучку селян, опасливо смотревших на магоубийцу, а чуть дальше – Калораша. Дед уже заканчивал.

– Так, что вам решать, товарищи… Определяйтесь…

Как прямо на крылечке и выяснилось – зря предок старался.

Для себя тут каждый из селян этот вопрос уже решил. Их иное интересовало и местные только и ждали возможности задать главный вопрос. Его озвучил староста.

– Как же нам теперь без мага?

– Живите свободными людьми.

– Без мага нельзя! – убежденно сказал староста и обернулся к толпе за спиной.

Местные как один закивали, мол никак нельзя без мага.

– А вы попробуйте, – сделал еще одну попытку дед. – У вас все получится!

Лучше всего что об этом думает местное население сказал унылый вид старосты.

– А если спросит кто куда прежний маг делся? – робко спросил он. Предок, наивно ждавший совсем иных вопросов, растерялся, но я его выручил.

– Кто начнет расспрашивать, – сказал я. – Отвечайте таким вопрошальщикам, что приехали двое из Центра и увезли мага в Имперскую Канцелярию. Вы, кто грамотный, запишите, чтоб не перепутать. Именно из Центра и именно в Имперскую Канцелярию.

Дед тяжело вдохнул, обиженный в лучших чувствах.

– Ну что, – шепотом поинтересовался я. – Выводы сделал?

– Рано еще выводы делать.

Только вот прежней уверенности в его голосе я не услышал…

Пока мы отдыхали Калораш уже успел собрать обоз. Оказывается, ждали только нас и вот тут-то мы и разочаровали купца, в один миг сделав его несчастным. Мы объявили, что в столицу не идем, что новые дела зовут нас в другую сторону и что дальше он уж как-нибудь сам дойдет. Подробностей, разумеется, никаких не сказали – мы то ведь и сами этих подробностей не знали. Единственно, в чем могли помочь, так это проводить до ближайшего перекрестка.

Мы и проводили. Магов там, к счастью для них, не оказалось и мы разошлись – Калораш направо, а мы – налево.

* * *

…Имперский маг Луций пребывал в растерянности.

Сегодня с утра, как и обычно последнее время, спиной вперед пришел Казначей и в стихах поинтересовался, когда же наконец Луций сделает то, что уже давным-давно должен был бы сделать – отбудет на битву с Тексаклипокой для вызволения из узилища Императора Весбилия.

Имперский маг ответил, что почти все готово, что совсем скоро (что являлось почти правдой) все получится, надо только немного подождать, чтоб луны пришли в нужные созвездия для усиления действия творимого им колдовства.

Казначей мало что понял, но покивал благосклонно, странно посмотрел на него и ушел, а Луций обхватил голову и задумался.

С одной стороны у него действительно все обстояло очень хорошо. Опыт частично удался – портал в тот странный мир, из которого демон принес ему туземцев, несмотря на учиненную ими в самом конце каверзу, открылся и теперь только ждал, что маг войдет туда, чтоб сделать то, что хотел сделать.

То, что вся его затея едва-едва чуть не пошла крахом, маг не вспоминал. Главное – он справился и теперь голубая арка портала подрагивала в углу двора и вот уже два дня как он почти все время проводил около нее, через магическое зеркало разглядывая тот мир. Волшебное стекло показывало чудовищные вещи. Люди там повелевали такими силами, о которых никто тут и представления не имел! Не магией, конечно, а чем-то непонятным и именно поэтому необычайно опасным.

За стеклом, заключенным в золотой обод, словно в раскрытым настежь окне, непрерывной чередой текли картины чужой, непонятной жизни. Там творилось такое, от чего кровь стыла в жилах!

Две армии схватились между собой и не одна не желала уступать. Обитатели этого странного мира пускали на уничтожение друг друга такие силы, что у повидавшего множество войн в своем мире Луция перехватывало дух. Его не пугали потоки крови, проливавшиеся в схватках десятков или сотен людей, но тут… Тут друг против друга сражались тысячи! Десятки тысяч! И никто не испытывал к врагам ни капли жалости. Там не пускали друг в друга стрел и драконы не атаковали закованных в железо латников, но там нашлось нечто не менее убийственное и страшное. Там применялось оружие, способное за несколько мгновений лишить жизни сотню пехотинцев! Там бились друг с другом маленькие самоходные металлические крепости, плевавшие друг в друга огнем, а вместо драконов, которых там и быть не могло, в небе сражались крылатые машины, способные на расстоянии своим чудовищным оружием разбить каменную стену…

Там был страх, там был ужас…

Но он не напрасно потратил время, разглядывая тот мир. Кто там прав, а кто виноват в схватке тамошних сил его не интересовало. Главным было то, что он наткнулся на отряд тех, кого первые пришельцы называли «белогвардейцами»!

Отряд странно одетых воинов задержался на острове, что стоял посреди широкой реки, и деваться с острова им оказалось некуда – по брегам, что по одному, что по другому, их ждали враги. Те, с кем он собирался иметь дело легко смогли бы выстоять в схватке с отрядом латных пехотинцев. Маг знал, что в замке Тексаклипоки имелись и такие, так что эти туземцы вполне его устраивали – числом в несколько десятков, да со своими чудными повозками… Это было как раз то, что нужно!

Только вот что им сказать? Чем соблазнить?

Все отчетливее Луций понимал, что ему нужны те, кто знает об этом мире все. Ему нужны те двое, которых он упустил. Кто тут кроме них может сказать, что твориться в головах у жителей этого мира? Почему они что-то делают так, а не эдак? Как и о чем с чужаками вообще можно разговаривать, что предлагать в обмен на помощь? То, что беглецы никуда из этого мира не делись и не умерли, свидетельствовало поведение портала. Он оставался нестабильным. Смерть первого призванного должна была связать оба мира до того момента, когда Луций не престанет нуждаться в нем, но смерть не пришла и портал, хоть и открылся, жил по каким-то своим законам.

Хотя… Хотя одну вещь, тем, кто сидел на острове, он мог предложить прямо сейчас и без всякого обмана – жизнь. Нужно только собраться и рискнуть…

Оторвав взгляд от зеркала он глянул на портал. По арке пробегали сполохи голубого пламени. Они становились то тусклее, то ярче. Нет. Без гостей из чужого мира его путешествие туда могло закончится очень плохо. Да, портал-то работал, но никто не мог сказать, как тот себя поведет, после того, как он, Луций, шагнет через него в тот мир. Вдруг закроется, исчезнет? И что ему там тогда делать? Перспектива остаться навсегда в таком месте мага не радовала.

Нет. Прежде чем идти в тот мир, следовало поймать беглецов, расспросить и… Ну а там видно будет. Загадывать маг не хотел.

Полдня он пробовал найти их сам, но только ничего у него не вышло. Возможно оттого, что в пропавших жителях странного мира напрочь отсутствовала магия, а может быть и по какой-то иной причине, и тогда, признав поражение, он созвал учеников.

Учиться у Имперского Мага было немалой честью и в учениках недостатка он не испытывал, так что распустив свою свору по следам исчезнувших иномирцев он мог надеяться на то, что кому-то из них повезет, а через этого счастливца повезет и ему самому.

Гордые оказанным учителем доверием, ученики столпились вокруг вслушиваясь в каждое слово. Когда он закончил почтительную тишину нарушил звонкий голос.

– Насколько они опасны, учитель?

«Умный!» – подумал Луций. – «Надо его запомнить…»

Этому хватило ума понять, что раз уж беспокоится он сам, имперский маг, то им-то втрое-вчетверо опасаться следует.

– Не знаю, – честно ответил маг, переводя взгляд с одного на другого. – Может быть и ни насколько – в их мире магии нет… Но ведь как-то они исчезли? Так что в любом случае, если найдете…

– Когда найдем.

– Если найдёте, – жёстко придавил оптимизм учеников опытный маг. – Вот тогда проведите обряд обессиливания. Ну так… На всякий случай.

– Как мы их отличим?

– Они порождение чужого мира. В них нет ни капли магии. Они пусты. Вы сможете почувствовать это состояние, ну и кроме того…

Луций кивнул на стол позади себя. Там в одиночестве стоял странный башмак одного из сбежавших.

– Я вам по кусочку их обуви дам, ну а заклинание «Отклика» сами скажите… Или напомнить?

Все дружно замотали головами.

– Тогда берите птиц и повозки. Надеюсь, что вскоре вы принесете мне добрые вести…

Несколько мгновений ученики стояли в ожидании еще какой-нибудь мудрой мысли от учителя, но Имперский маг нетерпеливо взмахнул рукой и исчез. Уже через мгновение с вершины башни он наблюдал как ученики разбегаются, спеша захватить повозку покрасивее.

Он вспомнил себя в их возрасте, вздохнул и снова присел у зеркала, что показывало картинки того мира. Тот манил его словно омут, тянул к себе, обещая могущество и власть над его родным миром. Луций чувствовал, что рано или поздно он все-таки решится войти туда, даже если ученики не смогут найти тех двоих и он не сможет правильно завершить обряд. Дело даже не в том, что приходил Казначей, а в том, что самого мага грызло нетерпение.

«Рискнуть? – подумал Луций. – Или снова не сейчас?»

Он старался быть честным хотя бы перед самим собой. Сейчас сил уже почти и не было. Имперский маг потер глаза и посмотрел на стену, рядом с порталом. Там, переливаясь всеми цветами радуги, ползали наезжая друг на друга дрожащие окружности.

«Это усталость, – подумал маг. – Слава Богам всего только усталость, а не сумасшествие… Надо выспаться… А уж потом…»

Каждый маг знал, что лучше всего в теле колдуна магия накапливается во время отдыха. Ночь хорошего, не обремененного сновидениями сна, и ты снова силен.

«Да, пора отдохнуть и вот уж после этого, с новыми силами…»

Луций улыбнулся некстати залетевшей мысли, что интересно было бы ощутить в себе ту магическую силу, что накопилась бы в его теле, усни он на сотню лет….

* * *

…Поручик Огуренков расположился на корме баржи и смотрел на реку.

Вода несла мимо мусор – ветки, щепки, пучки соломы. Левее, на мелком месте, пронизанном солнечными лучами, стайками метались какие-то головастики и, время от времени, проскальзывали силуэты рыб покрупнее. Эти скользили неслышно иногда стремительно бросаясь в стороны, охотясь на скользивших над водной гладью стрекоз.

С одной стороны до берега было метров двести быстрой воды, с другой- все четыреста. Если аккуратно высунуться из-за надстройки, то можно разглядеть, как по ближнему к барже берегу ходят какие-то люди. Хотя, что значит «какие-то»? Красные там ходили. Им наверняка хотелось попасть на остров даже сильнее, чем ему, поручику, исчезнуть отсюда. Складывалось впечатление, что они знали, что везет баржа.

«А возможно и правда знали», – подумал офицер. Сейчас, когда Белая Армия под ударами Красных откатывалась к Крыму, многие начали задумываться о будущем и искать возможность подстелить себе соломки. Все могло быть…

Этот безымянный осколок тверди до позавчерашней ночи оставался необитаемым, а вот теперь тут обитали поручик и еще с полсотни его подчиненных.

Кусок земли посреди реки оказался не велик и не мал – узкий, длинный, плоский как стол и только по краям кое-где заросший камышом. На одном его конце его, накренившись стоял аэроплан, а на другом, на четверть, наверное, вылезшая на песок – самоходная баржа, на которой поручик и сидел.

Он невесело вздохнул. Позавчерашней ночью это плавсредство кто-то из команды, наверняка державшей сторону красных, намеренно посадил на мель и теперь генерал Крейц не дождется ни патронов, ни снарядов, что они везли, ни двух броневиков, брошенных на усиление отряда полковника Ярыгина. Собственно, и аэроплана генерал тоже не дождется. Посланная на розыски пропавшей баржи, обстрелянная красными машина при посадке подломила шасси и теперь вокруг нее, словно вокруг заболевшей любимой лошади или собаки, ходил капитан Бунин. Починить шасси было бы самым простым делом, окажись где-то поблизости хотя бы деревенская кузня, но на острове не нашлось ни деревни, ни кузницы, а это значило, что ничего не получится. Руганью, пусть даже на трех европейских языках, машину не починить и в воздух не поднять…

Команда баржи, видя такое дело, не дожидаясь разбирательства кто тут прав, а кто виноват, разбежалась, в смысле уплыла (что такое для хорошего речника двести метров спокойной воды?), а вот им, верным присяге, оставалось сидеть и ждать помощи. Он не сомневался, что помощь придет, но вот придет ли она вовремя – это вопрос. Сразу же после неудачной попытки стащить баржу в реку, поручик послал пятерых в штаб с донесением и теперь ждал. Только непонятно – успеют ли?

На ближнем берегу за прошедшую ночь появилось несколько лодок и красные вполне могли попробовать переправиться сюда. Днем у них на это шансов не имелось, а вот ночью… Ночью, пожалуй шансы исчезали для него, поручика Огуренкова.

«Расстреляют ведь, сволочи…» – подумал он. Подтверждая его мысли над рекой пронесся хлопок выстрела и поручик услышал, как где-то рядом вжикнула пуля.

Думать о смерти не хотелось и он принялся думать о другом.

«Остров, – думал поручик Огуренков. – Самый обычный остров. Был необитаемый, а стал – обитаемый. Ну и какой прок от этого? На необитаемом бы куда как удобнее жилось бы… Главное, чтоб берегов видно не было».

На патронном ящике рядом с ним лежал потрёпанный томик Жюля Верна. На замызганной обложке еще читалась надпись: «Таинственный остров». Любимая книга. Книга из детства.

«Вот там бы мы развернулись…» – мелькнула мысль. – «На таком-то острове чего бы не развернуться? Красных нет, только Немо где-то прячется… Ну и черт с ним. Он не вредный.»

Поручик вздохнул. Умирать категорически не хотелось. А что сделаешь? Баржу с мели не сдернуть, это они уже пробовали. Уходить вплавь? Ну переправятся, а там – по обеим берегам красные. Это с броневиками они на острове сила, а на берегу да без броневиков? Что они там со своими трехлинейками?

Так что выход он видел один. Ждать подмоги тут и отбиваться сколько можно, сколько сил хватит. Тем более военное имущество при нем. Главное – ночь пережить.

Днем красные сюда не полезут – не сумасшедшие же они в конце-то концов, а вот ночью. Плохо выходило. Будущее смотрелось совсем мрачно. Чтоб отвлечь себя о неприятных мыслей он провел ладонью по щеке, почувствовал ее шершавость.

«Побриться, что ли…?» подумал поручик. «Рядовых-то, красные, может быть и не тронут, а вот его, офицера…» Снова мысли поворачивали в эту сторону. Он посмотрел на обложку книги и вздохнул. Вот тебе и «Таинственный остров». Никакой тайны. Сплошная определенность.

Оставалось ждать чуда.

И оно случилось.

Когда он поднял взгляд от книги, то увидел пред собой висящий в воздухе тонко очерченный кусок… Непонятно чего кусок, но в нем, словно портрет в раме, виднелась голова, что, помаргивая, смотрела на поручика. Рука машинально потянулась к кобуре с наганом, но на полпути остановилась. Кроме головы там ничего не нашлось, а значит кто бы он ни был, этот гость, он мог только кусаться и ругаться, а эти действия незнакомца опасности для поручика не представляли.

– Кто вы такой? – наконец спросил поручик. – И как попали в расположение части?

– Меня зовут Луций, – объяснила голова, ничуть не смутившись, – и я…

– А по отчеству?

– Просто Луций. У нас тут нет отчеств.

– Где это «у вас тут»?

– У нас «тут» – это в Империи Баган. У меня к вам дело, которое мало того, что спасет ваши жизни, но и несказанно обогатит вас…

– Звание, должность…

Поручик цеплялся за остатки здравого смысла в надежде, что голова растает и можно будет снова бессмысленно смотреть на реку.

– Я- Имперский Маг Луций! – уже с нажимом повторил незваный гость. – У меня ко всем вам дело.

Поручик помолчал. Только что он думал о чуде и вот оно. Нет. Так не бывает. Это либо чья-то хитрость, либо его бред… Кстати о бреде. Вот совсем недавно рядом свистнула пуля. Так может быть она не пролетела мимо, а попала ему в голову и все это – бред умирающего? Он коснулся головы, осмотрел ладонь. Крови не обнаружил.

– Маг? И вы хотите, чтоб я вам поверил?

– Да, – не поняв иронии сказала голова.

– Ну так покажите что-нибудь такое, что убедит меня, что вы не бред и не фата-моргана…

– Что?

– Ну какое-нибудь чудо…

Старик несколько секунд смотрел на него, словно у него появились сомнения в своем ли уме поручик или нет, но потом все-таки сказал.

– А вот это тебя не убеждает?

Он отошел и дырка превратилась в пульсирующую голубым светом арку, за которой виднелась не река и не корма баржи, а выложенный добротным камнем мозаичный пол. И в далекой перспективе – каменная же ограда с цепями на столбиках. По здравому смыслу в той стороне должны были быть песок, вода и камыши, но никак не каменная площадка.

Арка пульсировала, словно дышала. Спустя несколько секунд она увеличилась и стала размером с дверной проем. Незнакомец поманил его пальцем.

– Если ты зайдешь ко мне, в мой мир, то мне проще будет убедить тебя в том, что мы все вы играем от того, что станем сотрудничать.

Поручик на всякий случай принюхался. Что рай, что ад должны как-то пахнуть. Неизвестно чем пахнет рай, но ад должен вонять серой. Ничего этого в открывшемся проеме не чувствовалось – воздух как воздух. Огуренков считал себя человеком науки, интеллигентом, чуждым темным суевериям, но, отдавая дань привычке, невольно рука его поднялась и перекрестила пришельца. Это ничего не дало в смысле прояснения ситуации. Гость не исчез и его не перекорежило.

– Ну же… – позвал его маг. – Смелее. Доверьтесь мне и я вас всех спасу…

Сделав два шага в новый мир поручик поверил сразу во все. То, что он увидел убеждало куда как сильнее любых слов. Два солнца и несколько лун на небе выглядели очень убедительно. Он прошелся по мозаичному камню, постучал по нему каблуком и убедившись, что ничего вокруг него не исчезло, повернулся к хозяину.

Тот, дав гостю осмотреться, показал на кресло, а сам отошел подальше. Предупреждая вопросы сказал.

– Это – мой мир. Не такой как у тебя. Где находится твой мир, а где мой и что их разделяет, я не знаю. Может быть в одной Вселенной, а может быть в разных. Главное не в этом. Наши миры я соединил порталом. И в сложившейся и у тебя и у меня ситуации мы можем помочь друг другу.

Поручик помотал головой. Реальности там никак не хотели совпадать.

– Точнее. Что значит помочь?

– Мне нужны люди, на которых магия не действует…

Луций был терпелив и осторожен.

– Для чего они понадобились?

– Один из сильнейших магов нашего мира пленил нашего Императора. Его следует освободить.

Поручик поднял голову, собираясь что-то сказать, но маг жестом остановил его.

– Я знаю, что в вашем мире вы не сумели спасти своего императора Николая Второго. Помогите тогда мне спасти нашего Императора – Весбилия…

– Почему выбор пал на нас?

– Вам повезло. Судьба именно вас выбрала для того, чтоб дать вам возможность исправить ошибку, совершенную в своем мир, искупить вину.

– Спасти Императора?

– Да. Императора. Пусть и другого, но Императора же!

Огуренков молчал. Луций как мог убедительно повторил:

– Здесь, у нас вы сможете спасти Императора, которого не сумели спасти там, у себя.

Маг кивнул в сторону арки портала.

– Почему именно я?

Маг, чтоб не залезать в новые дебри, сказал коротко:

– Судьба. Так встали звезды…

Поручик поднялся и прошелся по площадке. Хозяин не мешал, наверное понимал, что сейчас творится в голове гостя.

Огуренков дошел до парапета, огляделся. Новый мир. Это действительно новый мир… Магия, три луны и два солнца… Именно они, а не наличие тут магии почему-то поразили офицера более всего. Магии, кстати, пока нигде и не видно, а вот два солнца… Светят, греют…

Он повернулся.

– А что ты говорил о магии?

– Только то, что у нас она есть, а у вас ее нет…

– Ты можешь показать?

Маг вытянул ладонь и там через мгновение расцвел цветок. Чудо переливалось разными цветами и вдруг вспорхнуло с ладони и закружилось вокруг мага, множась и превращаясь в цветы. Мгновение и цветы превратились в маленьких птичек и разлетелись в разные стороны. Поручик протянул руку, но крылатая тварь, пискнув, исчезла.

Да. Магия тут имелась…

Он взглянул на арку портала. За ней, в его мире, все оставалось по-прежнему. Одно солнце, красные, севшая на мель баржа и томик Жюль Верна.

«Вот тебе и таинственный остров… – подумал поручик. – Да тут целый таинственный материк! Целый мир!» Потом он посмотрел на все еще держащегося в стороне мага. – «А это, получается, здешний капитан Немо».

– Ваше положение в твоем мире безвыходное, – напомнил Луций, неверно понявший мысли поручика. – Вы сидите в окружении врагов и они вас не пожалеют. А если спасете нашего Императора, он осыплет вас милостями.

– В моем мире тоже идет война. Наши враги – там, а не тут.

Главное Луций приберег напоследок.

– Помоги мне сейчас и чуть позже я помогу тебе расправиться с врагами в вашем мире. Ты просто не представляешь на что способна магия!

Поручик не в силах решиться, молчал. Мысли его крутились хороводом. Он думал о необходимости выполнить приказ командования доставить технику и боеприпасы генералу Крейцу и о том, что если останется на барже, то вряд ли сможет пережить ближайшую ночь и груз с баржи попадет к красным, о покойном Императоре и присяге… О аэроплане Бунина, который не сможет взлететь и о тех пятерых бойцах, что послал с сообщением в штаб… По всему выходило, что оставаясь на острове, шансов выполнить приказ у него много меньше, чем если он какое-то время переждет тут, в этом странном мире. Как бы то ни было, красным он не оставит ничего. Ни одного патрона, ни одной гранаты, ни одного литра горючего.

– С кем придется сражаться тут?

Луций с изрядным облегчением вздохнул. Решение гость кажется принял.

– Тут для вас есть два вида врагов. Люди и маги. С вашим оружием вы легко одолеете людей, а маги вам не страшны – их магия попросту не подействует на вас.

– Это нам подходит, – сказал поручик. – Как нам сюда перебраться?

Переброска заняла весь день.

Поручик опасался как его люди воспримут переход в иной мир, но как оказалось – напрасно. Солдатики крестились, глядя на два солнца в небе, но вскоре перестали обращать на это чудо внимание. Дураков тут не нашлось и каждый понимал, что оставаться на острове означало погибнуть. А тут, под двумя солнцами можно немного передохнуть.

С собой забрали практически все, что везли: бочки с бензином, снарядные и патронные ящики. К счастью оба броневика были на ходу и «Гарфорд-Путилов» и «Остин» въехали в новый мир сами, а вот с аэропланом пришлось повозиться. Капитан Бунин наотрез отказывался уходить в портал без своего аппарата и машину пришлось разобрать на части. Отделили крылья, занесли их на площадку а потом вытолкали сам фюзеляж. Потихоньку-полегоньку на площадке начала расти пирамида из ящиков и бочек. Рядом уже стоял часовой с винтовкой и примкнутым штыком.

А когда все закончилось и их гостеприимный хозяин сузил портал до размеров почтовой марки, слуги потащили столы, накрыли скатертями и начали заставлять блюдами с едой.

Война-войной, а обед по распорядку…

* * *

Дорога, хотя и шла через лес все-таки оставалась обычной дорогой – не асфальт, и не булыжник, а просто утоптанная земля. Можно себе представить, что тут станет, пройди дождь посильнее… А пока грязи вокруг не было нам хватало пыли.

После того, как избегнув соблазнительных перспектив, распахнутых перед нами Калорашем во всей их неимоверной красе, мы с дедом простились с купцом и пошли налево. Калораш, взял с нас слово, что мы обязательно найдем его, если окажемся в Муме. Я пообещал с чистой совестью – свой человек в столице нам обязательно понадобится, а пока… Пока нам следовало определиться где и как искать Кацара. Я подозревал, что раз уж его так серьезно законопатили, что даже скалы не пожалели, для одиночной камеры то неприятностей он кому-то причинил немало, а раз так, то наверняка он первым делом, ну когда отдышится и с обстановкой разберётся, отомстить обидчикам пожелает, и теперь нужно только понять кто его обидел и оказаться в нужный момент рядом.

Дорога, хоть как мы выяснили и вела в сторону от столицы, оказалась место оживленным. Мимо нас то в одну, то в другую сторону двигались телеги, запряженные очень похожими на лошадей животными и проносились легкие возки, запряженные уже виденными нами птицами. Дед провожал их нехорошими взглядами и ворчанием, в котором мне слышалось «Ишь, буржуи, разъездились». Ему явно надоело брести пешком и хотелось что-нибудь экспроприировать, ну и еще одно – возки двигались неспешно и пыли не поднимали, а вот стремительные птицы, когда проносились мимо обязательно доставляли нам пыльные неприятности. Из-за этого мы, в очередной раз заслышав шум догоняющей нас повозки отходили за кусты и пережидали несущееся вместе с ней облако пыли, и только потом выходили на дорогу, чтоб двигаться дальше.

О чем думал дед я не знаю, наверное, о перспективах Средневековой Революции, а мне все не давали покоя мысли о том в каком мире я нахожусь. Игра? Или все-таки это реальная жизнь в реальном мире? Мысли болтались в черепе, не находя выхода, пока мои ноги мерили лесную дорогу. Серая лента разворачивалась под ногами, приближая нас к неведомой цели…

«А ведь есть способ! – внезапно пришло в голову. – Простой и практически безотказный. Дорога… Или стена… Что-то большое и однообразное!»

Как я мог забыть, что если программист делает программу чтоб показать игроку какую-то поверхность, он не описывает её всю! Создается только программка, которая описывает нужную поверхность размером, допустим, метр на метр, а потом эти куски просто пристыковываются один к другому и в итоге можно получить поверхность любого размера! Логика программиста абсолютно понятна – всю Великую Китайскую Стену описать не хватит терпения ни у какого программиста, да и ресурсов это сожрет немерено, а повторить один кусочек программа может бессчетное число раз!

Едва я осознал собственную гениальность, как тут же присев на корточки принялся рассматривать дорогу. Ну что… Дорога как дорога… Сквозь суглинок то тут, то там пробивалась травка.

– Ты чего, – спросил дед. – Потерял?

Я отмахнулся. Сейчас все мне станет ясно…

Взгляд назад не прибавил ясности. Там тоже была земля, на которой росла трава… А! Вон цветочек, которого нет впереди… И что это мне дает?

Я вздохнул. Да вообще-то ничего… Может быть тут прописана поверхность не метр на метр, а километр на километр и что тогда? Что, я смогу запомнить все нюансы этой вот дороги? Да ни за что!

Снова послышался топот приближающейся птицы. Мы отошли в сторону и мимо нас проскочила очередная богатая тележка. Шлейф пыли почти скрыл её, уже через пару секунд стало понятно, что она остановилась – топот здешнего страуса стих.

– Вот. Совесть у кого-то прорезалась, – предположил я. – Видят, что благородные доны пешком идут и…

– Благородные кто? – спросил дедушка с подозрением. Его насторожило слово «благородные».

Я запнулся. Не отсылать же его к классикам. Не поймет же… И вывернулся.

– Ну… Так в Испании друг к другу бойцы интербригад станут обращаться, когда там гражданская война начнется.

– Ну и балабол ты, внучек… Что ж я по-твоему «Дон Жуана» не читал? И расскажи уж, кстати, что и когда там в Испании случится?

Несколько устыдившись своей попытки надуть родного деда я смутился.

– Война там приключилась… Точнее приключится. В 30-х годах. Гражданская, как у вас сейчас. Потом расскажу…

Остановило меня то, что как только пыль осела, из тележки вышел прилично одетый мужчина и принялся нахально разглядывать нас. Я уже привык к тому, что самая хорошая одежда тут у магов и приготовился, что тот прямо сразу начнет или плевать в нас огнем или кидаться ледяными копьями. Но ошибся. Маг-то он маг, в этом я не ошибся, но вот оказался он, не в пример ранее нам встреченным, миролюбивым.

– Хозяин дороги? – вспомнил дед наши недавние приключения. – Денег гаду захотелось?

Я припомнил, что нам про таких рассказывал купец и с сомнением покачал головой.

– Непохоже. Хозяину полагается на одном месте сидеть да мзду собирать, а этот вон- с ветерком по лесам рассекает…

– А хорошая у него тележка, – загорелся родственник. – Много пользы хорошим людям принести может…

Прищуренным глазом дедушка разглядывал то человека, то повозку. Он словно бы соизмерял тот комфорт, что давала тележка и достоинства ее владельца. В итоге дед решил – не достоин тот такого счастья. Мы достойнее! Мне, честно говоря, и самому надоело топтать землю и я неопределенно спросил:

– Убивать его будешь?

– Посмотрим… Как пойдет… Может быть и договоримся.

Мы подходили все ближе и ближе и все более странным мне казалось поведение обладателя такой привлекательной коляски. Он всматривался в нас, я видел, как маг шевелил губами, но не с сосредоточенным видом, с каким на мой взгляд положено читать заклинания, а вроде как что-то вспоминал.

Деда это тоже удивило и он напрягся.

– Не дай бог наши приметы вспоминает, – пробормотал он.

От этих слов мне стало как-то некомфортно. Если впрямь приметы, то кто-то ведь их ему дал… А кто их может давать? На такую удачу, что это посланец Кацара ищет нас, чтоб выразить свою благодарность я не рассчитывал. А тогда оставался один правильный ответ – Луций. Других знакомых у нас тут нет. Мы пропали, а он нас ищет. Даже не хочу узнавать для чего. Все наши разговоры в тот раз еще закончились.

Пока я прикидывал что и как, магический абориген что-то для себя решил, быстро нырнул в повозку и вытащил оттуда маленькое то ли блюдо, то ли понос, закрытый платком. Я остановился – не сумасшедший ли?

– Хлеб соль? – спросил из-за спины дед. – С чего это он?

Прав оказался я, а не дед!

Глава 8

Маг сдернул с подноса платок и движением другой руки, точнее появившимся откуда-то кинжалом, расколол что-то. Над подносом всплыло облачко, вспыхнуло и на нас обрушился дождь, вал воды, словно мы попали под хорошую волну.

– Все! – весело сказал незваный гость, глядя, как по нам стекают капли и ручейки.

– Как это все? – спросил дед, вытирая лицо рукавом. – Тут и половины нет…

Дед и до этого не лучился добром, а уж теперь, мокрый, и вовсе смотрел зверем.

– Магия ваша тут кончилась! – любезно объяснил залетный маг.

Мы с дедом переглянулись и рассмеялись. Я смеялся весело, а вот дед – как-то нехорошо, неприятно. Он сделал шаг вперед, но я положил ему руку на плечо. Судя по тому, что я узнал о дедушке, отобрать повозку мы смогли бы без особого труда. Да что там «мы». Он и один легко справился бы. Но я решил использовать сложившуюся ситуацию. Верят они что мы колдуны? Да ради бога! Как говорится- любой каприз за ваши деньги! Покажем мы себя колдунами. Да такими, что у него извилины в голове распрямятся, а потом уж и снова в узел завяжутся. Правда его отпустить придется… Ну да ладно. Я не кровожадный, а деда уговорю!

Я вышел вперед, выпятил грудь.

– Наша магия не исчезает. Это твоя магия куда-нибудь может исчезнуть, а наша – всегда с нами!

Гость дрогнул лицом, и я принялся ковать железо, пока оно горячо. Этот тип точно знал кто мы и что мы, раз испугался… А раз так, то понятно откуда ветер дует.

– Тебя, наверное, Луций послал?

Тот машинально кивнул.

– Ну, видно ты у него не самый любимый ученик раз ему тебя не жалко… – продолжил я нагнетать обстановку. – Хочешь я… Да что я? Ты сейчас сам…

– Что ты творишь, – прошипел из-за спины дед. – Что творишь? Хочешь его опять в свои палочки развести? Зачем время тратить? Дай я его лучше камнем…

Дед вполне справедливо считал, что простые решения – самые верные и эффективные. Я был с ним в принципе согласен, но не в этом случае.

– Погоди, – остановил его я и шепнул в ухо. – Наверняка ведь не один он такой. Лучше напугать. Так, чтоб остальные приближаться побоялись.

– А сможем?

В голосе деда проскользнуло сомнение.

– Если не получится – тогда уж порешим.

Камнем по голове, конечно убедительно, но тут надо нам следует себе другую репутацию крепить. Магов чудовищной силы, для которых местные маги так… Тьфу и – растереть!!!! Давай, Перельман, выручай соотечественников!

В детстве я как-то в отцовской библиотеке наткнулся на целую серию книг популяризатора науки Перельмана. Там, в понятной даже для такого мелкого ребенка как я в те времена, объяснялись законы строения мира и все это показывалось самым занимательным образом, на простейших примерах. Книги я прочитал «влет». Автор писал и про математику, и про физику, и про геометрию… И писал интересно! Кто-то читал по ночам с фонариком «Трех мушкетеров» Дюма, а я вот с тем же увлечением читал Перельмана. Что математика, что физика в этих книгах переставали быть скучными и непонятными. И вот сегодня одна из его «штучек», задержавшаяся с тех далеких времён в памяти могла нас выручить… Сейчас мы посмотрим кто-кого… Кто сильнее – ученый или маг?

– Давай так… Может твоя магия, даже если б она и могла тут развернуться после водных процедур, сделать одну половину колеса больше, чем другую, чтоб при этом колесо не изменило бы формы?

Взгляд мага красноречиво говорил, что он обо мне думает. Прозвучавший вопрос – тоже.

– Ты слабоумный? Идиот? Как это могло только в голову прийти! Видно, что я лишил тебя не только колдовства, но и разума!

– Вот ты как? Ругаться? На личности, значит, переходишь… – надеюсь, что моя ухмылка показалась ему обидной. – Значит не можешь… А я могу! Палка есть? Трость тоже подойдет.

Не знаю кто из нас больше торопился он или я. У меня во всяком случае поводов к торопливости имелось куда больше. Кто знает сколько таких вот ездоков нас еще ловят? А если они вместе соберутся? Нет. Нам это вовсе не нужно.

Дед, подумавший видно о том же, снова подал голос:

– Не хочешь камнем – давай зарублю его сейчас и на тележке покатаемся.

Я не ответил, только смерил владельца тележки взглядом.

– Если моя магия работает, то выходишь из тележки и идешь пешком куда захочешь.

– Ну это если я тебя отпущу, – добавил дед, ухватившись за рукоять меча.

– А если у вас ничего не выйдет, то вы позволите себя связать и последуете со мной. В моей карете.

– Годится! Чтоб все шло по-честному, слезь и воткни трость в землю рядом с колесной осью.

– Зачем? Ты колдуй!

– А вот учить нас не надо, – рыкнул дедушка, нехорошо щурясь. – Поучи еще нас….

– Делай, – поднапер я. – А не то не только без тележки домой отправишься, но еще голым и босым…

Наша наглость подействовала на мага отрезвляюще. Он подчинился и настороженно застыл рядом с колесом.

– Пометь теперь те точки, где трость сверху и снизу касается обода колеса. Пометил?

Повернувшись на изящных каблуках, гость подобрал что-то с земли и отметил там, где просили. Я шагнул к нему.

– Не приближайся!

Отлично! Он все-таки боялся моего колдовства! Верил в него! Хотя какое оно мое? Перельмана следовало в детстве читать. Только откуда тут Перельман? Нет у магов места для перельманов.

– Двинь тележку вперед на один шаг. Или назад. Без разницы.

– Да.

Колесо скрипнуло, поворачиваясь. Метки, что только что висели одна под другой, сдвинулись. Нижняя отъехала от оставшейся стоять трости на пядь, а вот верхняя… Маг смотрел на это, не понимая, как это возможно. Тут даже измерять ничего не надо было – настолько все смотрелось очевидно, что хватало только посмотреть. Пядь и почти втрое больше расстояние!

Наш гость чувствовал подвох, но не мог сформулировать его.

– Это как?

– Вот так. Трость ты ставил? Ты! Расстояние они разное прошли? Разное? Сам видишь – новый вид магии. Всегда работает, когда хорошим людям нужно! Перельман-магия! Точнее перельмагия.

Нельзя дать ему задуматься. Суть этого фокуса была настолько проста, что задумайся он… Хотя… Он же ведь не ученый. Он Маг!

– За одно движение колеса одна его часть прошла оно расстояние, а другая – другое… И при этом колесо осталось тем же колесом! И не больше стало и не уменьшилось.

Маг кивнул. Крепко же его переклинило… Все-таки наука дает человеку очевидное преимущество – она заставляет его думать, а не просто пользоваться раз и на всегда когда-то и кем-то установленными шаблонами. Вот это сейчас старается понять, как такое возможно и, готов поспорить, в ближайшее время не поймет, а когда сообразит, то уже будет поздно. Да вопрос еще – сообразит ли?

– Так что передай там всем своим, что вам с нашей родной магией не тягаться… Тебя отпустим, но если еще кого из ваших поймаю…

– Секир башка.

Дед чиркнул пальцем по горлу, недвусмысленно показывая, чем это обернется для любопытных.

Маг стоял не в силах уместить в голове случившееся. Я по хозяйски подхватил вожжи и залез внутрь. Тесновато нам тут, конечно будет, но ничего. Потерпим. Не зря сказано, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти.

– Эй, коллега, – позвал я деда. – Давай, прекращай агитацию. Ты такого не распропагандируешь.

Но дед оказался непрост.

– Тележку свою ты проиграл. Теперь давай на счет твоих жизни и здоровья разберемся.

Жертва перельмагии попыталась что-то намагичить, но куда там. Рядом с дедом все его волшебство гасло как спичка под дождем. Дед с интересом смотрел, как тот что-то старается предпринять, но потом остановил его, слегка хлопнув по уху. Глядя сверху вниз на севшего на землю мага дед произнес:

– Значит так. Ответишь на мои вопросы – живешь. Молчать станешь…

Он посмотрел по сторонам, прикидывая найдется ли поблизости что-то такое, что можно будет куда-нибудь засунуть или что-нибудь прищемить.

– Я найду как тебя разговорить.

Лицо у деда сделалось серьезным и маг ему поверил. Я тоже. Гражданская война – это вам не Смольный институт.

– Расскажи-ка ты нам, братец, про мага Кацара… Кто он такой и где его искать.

Но тут облом у нас вышел. Самый натуральный. Ничего путного наш клиент про Кацара не рассказал. Ну, разве что узнали, что он давний враг Луция. Даже не его самого, а его семьи. Что-то они там в далеком прошлом не поделили и то ли дед, то ли отец Луция упрятал того так, что его до сих пор найти не могут.

– Ничего, – сказал несколько расстроившийся от полученных, а точнее от не полученных сведений дед. – Скоро он объявится…

Погрозив пальцем дед влез в тележку и мы двинулись прочь.

Подвергнувшийся экспроприации маг уже скрылся за поворотом и я пустил птицу в свободный… Галоп? Не знаю, как это называлось, но потряхивая крыльями страус бодро бежал по дороге, похоже даже не почувствовав, что хозяева у него сменились. Какое-то время дед шевелил губами, косясь на меня. Я догадывался о чем он думает и ждал вопроса. И дождался…

– Нет… Я понимаю, что это не колдовство, – наконец сказал он. – Но как?

Понятно, что речь шла о том, что он только что наблюдал своими собственными глазами.

– Ну как бы тебе это объяснить, – почесал я затылок. – Как это не удивительно звучит, но так оно и есть. Колесо движется неравномерно. Дело в том, что когда мы смотрим на колесо, то видим не одно, а два движения! Одно – вокруг оси, а другое-…

– Другое вперёд, – перебил дед. – Это понятно. Почему же…

– Дослушай до конца. То есть движений два и они складываются. В верхней точке колесо движется по часовой стрелке вперед и складывается с движением телеги, а когда оно касается земли оно движется назад и вычитается из движения…

Дед не переспросил. По глазам я видел, что тот не понял, но я махнул рукой. Я мог бы вообще все смешать в его голове, объяснив, что в каждом движущемся колесе в каждое мгновение есть неподвижная точка, та, которой колесо касается дороги, но не стал рушить картину его мира. Дед мне был нужен вменяемым.

Вот прямо сейчас, тут, он жил в своей стихии, я только смотрел как мелькают птичьи ноги, и дед потряхивает вожжами. Родственник гнал так, словно делал это уже не в первый раз… Он был при деле, а у меня образовалось время поразмыслить над ситуацией…

– О чем задумался?

Дед ткнул меня локтем в бок.

– О том как нам пользу извлечь из того, что их магия на нас не действует.

– Так не действует – уже польза.

– Мысль верная, но со знаком минус.

– Это как?

– А так. Они нам гадости не могут делать, а вот как бы придумать пользу и удовольствие из этого извлечь…

– Ну, даже и не знаю… Не гадят – уже хорошо.

– Хорошо-то хорошо, но как сделать еще лучше? Вот о чем подумать надо.

Я стукнул себя по колену.

– И ведь чувствую, есть такая возможность! Есть!

Дед пожал плечами, не понимая моей горячности.

– Понимаешь, прадед мой, Александр Николаевич… Есть вещи, которые реально существуют, но в голове не укладываются. Мы просто не можем поверить, что это возможно и только поэтому не можем найти то что нам нужно и воспользоваться этим.

– Например.

– Например – то же колдовство. Есть ситуации, в которых наш прошлый опыт играет с нами плохую шутку, не давая открыть новый путь. Наверняка ведь есть способ сделать так, чтоб и для нас польза от него получилась… А мы не можем понять как…

– А другой какой-то пример есть что покажет ограниченность нашего ума?

Тон деда показался мне слишком уж самонадеянным.

– Опыт не может мешать, – заявил он. – Если я знаю, что в нагане шесть пуль, то…

Иногда мой родственник все-таки выводил меня из себя.

– Ладно. Давай так. На примерах. Ну-ка остановись…

Тележка встала. Я нагнул ветку ближнего куста и отломил веточку подлине. Потом очень аккуратно разломил ее на шесть примерно равных частей.

– Фокус простой – сундук совсем пустой… Шесть палочек. Доступно?

– Вполне.

– Сложи их, не ломая, в четыре равносторонних треугольника… Сразу говорю – задача имеет решение.

Дед ухватил палочки, принялся вертеть ими. Так-сяк… Сперва он делал это быстро, явно надеясь решить задачу одним махом, потом его руки перестали мелькать и он начал соображать. В задумчивости он вертел палочки иногда поглядывая на меня – не смеюсь ли я над ним, а потом палочки снова замелькали, прадед пришел в состояние, когда начинаешь понимать, что твои мозги мешаю рукам – вдруг они, руки-то – и сами без участия мозгов справятся. Когда через пару минут мне надоело смотреть на его мучения, я отобрал палочки.

– Дикий человек… Ты мне еще тут огонь трением добудь.

На его глазах я пересчитал палочки и сложил пирамиду.

– Я не прав?

Дед смотрел на кривоватую конструкцию пытаясь понять, как это он сам не додумался до такого же, теперь очевидного, решения.

– Это и называется шоры на глазах. Прошлый опыт ведет по проторенным когда-то путям и новое очень тяжело проникает в этот мир. Ты ведь, наверняка, думал, как решить задачу на плоскости совсем не думая выйти в третье измерение.

– Куда?

– В высоту.

Дед кивнул.

– Вот и мы сейчас в том же положении. Радуемся, что колдовство вокруг нас не работает, а надо думать, как нам из этого факта пользу извлечь…

Он задумался, а потом с какой-то грустью произнес.

– Трёхлинейку бы кто наколдовал…

Строя планы и рассуждая о том, как бы нам вписаться с пользой для себя в этот магический мир, мы проехали довольно много. Наше обсуждения то вскипало спором, и мы приводили друг другу аргументы, то пожимали друг другу руки, в знак согласия с предложенными мыслями.

Затем мы опомнились и спор умолк- какой смысл вываливать друг на друга догадки и предположения? Информация, информация и еще раз информация! Вот в чем мы нуждались более всего! Все-таки два дня, из которых один мы, считай, провели в лесу, это слишком мало. А для того, что спокойно собрать сведения нам была нужна оперативная база. Какое-нибудь место, где можно будет спокойно посидеть и подумать. Какой-нибудь постоялый двор.

– Хороший мир, – сказал я разглядывая мелькавшие по обочине кусты. – Доверчивый… Легализоваться тут просто. Да и считай, что мы с тобой это уже сделали.

– Это как? – не понял дед.

– Помнишь, как я барону и купцу нас представил? Мы дворяне из далекой-далекой страны. Географию тут вряд ли кто знает, так что… Попали в кораблекрушение, документы и вещи утонули…

– Все равно расспрашивать будут, – убежденно сказал дед. – Что-то говорить все равно придется. Надо будет заранее договориться что врать станем…

– А зачем врать?

Дед посмотрел на меня с удивлением. Я догадывался, что он про меня подумал и пожал плечами.

– Врать не стоит, а то запутаемся… Давай определимся что говорит станем. Можно про РСФСР рассказывать, о справедливом обществе всеобщего равенства…

Я говорил, а дед, наивный, энергично кивал.

– Напрасно радуешься… – осадил я его. – Вот про всеобщее равенство и заикаться не станем.

– Это почему это?

– А по той простой причине, что здешним властьимущим это не особенно понравится… Станут смотреть на нас с подозрением, а оно нам надо?

Дед почесал затылок.

– И что тогда? Рассказывать, как у тебя, в вашей реальности все обстоит?

– Да нет… Тоже, пожалуй, не стоит…

– Ну и как будем действовать?

Пришло время мне вычесывать мысли из затылка.

– А давай расскажем, как в нашей Индии люди живут! Ну там, йоги, брамины, слоны, змеи, собакоголовые люди… – пошутил я. Дед глянул удивленно – видимо про Афанасия Никитина он ничего не читал, а только изучал революционные прокламации – но ничего не сказал, а я продолжил, но уже серьезно:

– Считай, что мы с тобой красные разведчики в тылу у белых. Ты бы, если что, белякам бы соврал?

Дед кивнул. Слово «красный» я употребил очень кстати.

– Это – верная позиция.

– Значит надо придумать страну. Пусть будет Россия. Или остров Русь… Возражения есть?

Возражения, разумеется нашлись, но мы с ними разобрались.

В конце концов мы придумали страну Россию на одноименном острове со столицей Петроградом. В стране имелась несложная дворянская иерархия. Я записал нас в самую середку социальной лестницы. Дед категорически отказался от предложения стать герцогом и я придумал для нас звания чуть пониже князя, но повыше барона – менеджеры. Объяснять, что это такое я не стал. Просто поставил его в известность, что мы с ним теперь оба менеджеры и точка. Под мерный перестук пернатых лап родилась и история страны – с нашествиями татаро-монгол, войнами с Наполеоном, и Гражданской войной, в которой сошлись Дворянское и Крестьянские ополчения. Крестьянское, разумеется победило и назначило царем Емельяна Пугачёва. Емельяна Первого, а дальше все пошло в соответствии с историческим материализмом…

Вчерне обсудив историю мы вернулись к реалиям момента.

– Это конечно здорово, что на здешнем глобусе появилась Россия со своей интересной историей, но это только черновые наброски.

– Ты собираешься сюда корнями врастать? – удивился дед. – Мы для чего колдуна-то ищем?

– Никто никуда врастать не собирается, – успокоил я его. – Только ведь на все это время нужно, я имею ввиду поиски. Получается, как бы дело не повернулось дальше, нам нужна место для жилья и средства для жизни.

Дед, как-то незаметно взявший на себя функции финансового директора нашего предприятия, тряхнул мошной. Та отозвалась приятным звоном.

– Добудем как-нибудь.

Вот этой неопределенности я слегка и побаивался.

– Как? Знаю я тебя… Разбойничать станем? – спросил я. И тут же добавил, определяя свое отношение к этому способу. – Фу!

– Экспроприировать! – возразил дед твердо. – Экспроприация – это тебе не разбой!

Он сказал это даже не твердо, а как-то несгибаемо.

– Ищем мага-угнетателя и…

– Богатых предлагаешь грабить?

Не то, что б мне это совсем не нравилось, но не умел я грабить, а вот дед… Получается боевой у меня дед.

– Конечно, – удивился дед моему простодушию. – Бедного-то за что грабить? У него же нет богатства, нажитого эксплуатацией чужого труда? Богатство, как учит нас товарищ Карл Маркс, всегда появляется как результат эксплуатации чужого труда. А значит эксплуататоров – к ногтю!

Он посмотрел как-то свысока и с удовольствием, словно глаза мне раскрыл на что-то важное. Тут мне стало интересно, насколько принципиальным может быть дед.

– А если он одиночка, но богатый? Ну, допустим… Клад нашел. Тогда как?

Дед на мгновение замялся. Мозг, словно вычислительная машина, перебирал цитаты классиков, искал ответ. Нашел…

– Богатство должно приходить через труд! – с усмешкой и назидательно ответил дед. – Только так. Все остальное – соблазн!

Но и я зря ли столько книг прочел?

– А если у него работа такая- кладоскатель? Или, вот, допустим, мельник? Изобрел мельницу, сам поставил, сам работает… Или перевозчик на реке – лодку построил и сам за весла… Тогда как?

Тут дед несколько застрял. В его теории такие случаи не предусматривались.

– Уголовщину предлагаешь! – поморщился я, таки не дождавшись ответа.

– Восстановление справедливости!

Все как всегда упиралось в точку зрения. Я пожал плечами и попробовал скорректировать её у деда.

– Думаешь, тут уголовка плохо работает?

– А ты знаешь другой способ добыть денег?

Я задумался- вопрос был хорош, в самую точку, в самый корень. Только вот рассматривал я его с другой стороны – хватит ли нам того, что уже лежит у нас с дедом по карманом на тот срок, что мы тут пробудем? Лишнее золотишко конечно не помешает особенно мне, в моем времени, но рисковать из-за него головой… Золота вокруг много, а голова – одна единственная.

– То-то и оно… – через какое-то время продолжил дед. – Куда ж тут без денег? Самый верный ход для нас – искать магов, да изымать у них все лишнее.

Ответ у меня нашелся и был он неожиданным.

– А ты сам-то собрался тут надолго задержаться?

Дед не ответил, да и ответил бы- я бы его не услышал. Все звуки вокруг заглушил треск обрушившегося на дорогу дерева. Дед натянул поводья, останавливая экипаж. Мы встали так резко, что показалось, что наша беговая птица тормозя, проехалась на пятках. Повозку повело боком, а из кустов, что с одной, что с другой стороны выскочил с десяток туземцев и бросились к нам.

– Это еще что? – невпопад спросил дед.

– Экспроприация! – успел я крикнуть прежде чем меня вытащили из тележки. Я видел, как дед потащил свой меч, но его сшибли, ударив сзади. Он не удержался, покатился с сидения вниз. У него хватило ловкости подняться на ноги и сбросить навалившихся на плечи двоих местных, и меч он вытащил…

Что бы там получилось дальше можно было только гадать, но голос, явно привыкший отдавать приказы, остановил весь этот праздник непослушания, чуть не ставший кровопролитием, переведя его на явно другие рельсы.

– Этих не трогать! – заорал кто-то. – Это блаженные. Они магоборцы!

От деда отшатнулись. Мои руки также в один миг стали свободными. На дорогу упала тишина и приободренный ею, дед заорал:

– Товарищи! Классовое чутье вас подводит! Тележка не наша. Она реквизирована нами у….

Он замялся. А и правда – как называть этого ученика местного мага? Не студентом же. Лично у меня со словом «студент» ассоциируется только бедность, дырявые носки и общежитие, а никак не богатая коляска с выездом.

– У здешнего олигарха, – проорал и я пока не успели заткнуть рот. Но я зря опасался. Рот никто и не думал затыкать. Какой им смысл делать что-то с нашими ртами, если они могли сделать со мной и дедом целиком: с головой, руками и ногами…

Мы стояли окруженные людьми и ни у кого в этой толпе не пришло в голову в голову связать нас. Мы для них оказались то ли настолько страшны, то ли настолько неопасны, я еще не разобрался. Скорее всего последнее – морды вокруг стояли не интеллигентные. Рожи никак не внушали спокойствия. Даже не будь у них ножей и сабель такие, судя по внешности, могли порвать нас просто руками. И не без удовольствия.

Что там будет дальше никто из нас не знал, так как наше везение могло закончится на том, что атаманом у этой шайки оказался наш знакомый – Воркун.

Дед, наверное там, у себя, на Гражданской, привыкший к единообразию военной формы, смотрел на них с долей недоумения – не так он представлял себе борцов за народное счастье. Я посмотрел на набычившегося деда и тут меня осенило. Вот он выход-то! Можно сказать, прямо на глазах лежит. На самом видном месте. Я ткнул деда локтем.

– Ты задумайся… Нужна же тебе революционная армия? – прошептал я. – Вот тебе первый отряд повстанцев. Его…

Я кивнул в сторону главаря.

– …хоть и не Махно кличут и не пан атаман Грициан Таврический, а Воркун, но тебе-то какая разница? Как ты и хотел, экспроприациями заниматься станем – на Революцию деньги нужны. Ты, кстати, знаешь, что на наши революции деньги и Японский и Немецкий Генеральные штабы отстегивали?

– Врешь!!! – взбеленился дед. Мне от такой реакции даже обидно за революционеров стало. Надо же! Собрался революцию в белых перчатках делать! Идеалист!

– Дурак ты, дедушка. Так и надо было… Правильно товарищ Ленин говорил: «Если надо для революции – мы заключим контракт даже с чёртом!» Ну, а если тебе этого авторитета мало…

Я развел руками.

– Давно я чувствую, что есть в тебе что-то троцкистское… То вот товарища Маркса послушай…

Я представил, что посолиднел, оброс марксовой бородой и самым глубоким басом, на какой оказался способен, почему-то по-волжски «окая», сказал:

– «В политике ради известной цели можно заключить союз даже с самим чёртом – нужно только быть уверенным, что ты проведёшь чёрта, а не чёрт тебя».

Дед, казалось, задумался и я поспешил добавить:

– А «буденовки» мы им из местного материала пошьем….

* * *

Я в своих предположениях ошибся…

Эти разбойники хоть чем-то и походили на партизан, как их показывали в старых советских фильмах, что прибавляло моей симпатии к ним, все-таки оказались самыми обычными разбойниками.

В глубине леса стояло какое-то сельцо, там они и дислоцировались, совершая время от времени вылазки на дорогу, перемежая эти дела отчаянной гульбой. Каждый удачный выход заканчивался пьянкой с песнями и плясками. Не знаю как дед, а я в этой атмосфере не чувствовал себя пленником. Правда это совершенно ничего не означало – эти ребята с веселыми лицами могли в любой момент посчитать совершенно иначе и возможностей доказать мне, что я в своем мнении не прав, у них имелось хоть пруд пруди.

Нам выделили комнату в одном из домов, вроде бы никак не стесняя нашей свободы, но…

Куда идти? Может быть тут лес, как у нас в Сибири тайга – месяцы можно идти и людей не встретить… Дорога, скажете? Где она, в какой стороне? Вот то-то и оно…

Мне пары дней хватило понять, что это вовсе не те люди с кем следует водить компанию, дед продержался дольше, хотя и его они тоже особенно не воодушевляли. Я слышал, как он как-то пробормотал, недобро глядя на пиршество, устроенное туземцами после очередного дележа добычи:

– Анархисты… Чисто анархисты…

Но предок не терял надежды. Его деятельная натура занялась революционной агитацией. Несколько раз он ловил Воркуна и заводил разговоры на тему как здорово было бы освободить народ Империи от алчных стяжателей, пьющих кровь трудового народа. Проходили они по одной схеме:

– Чем вы занимаетесь? Разве вы боретесь с неправдой? Разве вы несете счастье честным людям? Вы тут свою силу на всякие мелочи тратите, а нужно власть в стране захватывать! Я научу как…

Он говорил, для убедительности похлопывая разбойников по плечам, но Воркун, похоже уже встроивший нас в какую-то разбойничью схему, так вот сразу не отказывался, но и не соглашался.

– Вот денег малость поднаберем, и тогда! – отвечал он и его подельники глядя на атамана улыбались. Тут каждый знал, как выстроить свое, личное счастье.

– Будут деньги, тогда и станем думать, как простому народу жизнь наладить. Начинать в любом случае надо с самого себя! Мы-то ведь тоже народ!

Я смотрел на него и понимал, что с этими людьми дед каши не сварит. Революция, если и пойдет, то будет тут как у нас в 90-х. Придут к власти сильные и наглые, ворье и бандиты… Может быть этот мир иного и не заслуживал, но чтоб это всё пришло сюда через нас не хотелось.

Разбойники в очередной раз разошлись по своим разбойничьим делам, а мы с дедом остались на крылечке. Он присел на ступеньку, я – на перила и мы молча смотрели как неспешно движется жизнь в банде. Бандиты там имелись, а вот революционеры – отсутствовали.

Дедов вздох полнился искренним сожалением о несбывшемся.

– Жаль, конечно, что мы сами колдовать не можем. Представляешь, как здорово получилось бы, если б на нас колдовство не действовало бы, а мы сами колдовать могли бы? Наколдовал бы себе мешок золотых и…

– И что?

Я хмыкнул.

– Все на революцию бы спустил?

Дед промолчал, а я уже сказал со всей серьезностью:

– Не получится так. Так, наверное только в сказках возможно. Или после обучения.

– Печально…

– Вот – вот… Я, кстати, придумал нам с тобой еще способ честного заработка.

Дед посмотрел с любопытством.

– Какой?

– Ну, например математикой… Точнее, если для местных, то матемагией.

Любопытство в дедовых глазах сменилось удивлением.

– Именно, – подтвердил я. – Такой математикой, что за магию могла бы сойти, но таковой бы не являлась.

– Это как? – честно удивился дед.

– А так. О науке-то тут понятия самые расплывчатые: рычаг да колесо… А в некоторых моментах математика не хуже здешней магии работает! Кстати будем говорить, что у нас в России, математика вообще считается царицей наук!

– Да куда им математика-то? – Отмахнулся дед. – Таблицу умножения учить?

– В азартные игры играть…

– Объясни, – заинтересовался дед.

– Это лучше на примере, – сказал я. – Ты в здешних деньгах разобрался?

– А что тут разбираться?

Он звякнул мешочком с монетами. Мешочек, кстати, у нас не отобрали.

– Деньги – они и есть деньги…

– Да что ты говоришь?

Я притворно всплеснул руками.

– Я о другом спрашиваю. Есть там монетки в три гроша и в десять?

Предок пожал плечами и передал мне кошель с деньгами – мол тебе нужно, ты и ищи. Я высыпал на ладонь кучку мелочи, стал разгребать её пальцем. Мне повезло! Здешний монетный двор подумал и об этом. Я быстро нашел две монетки – в десять и три гроша. Ссыпав остальные монетки в кошель, я скомандовал:

– Вот… Зажми одну монету в одном кулаке, другую – в другом. Да не так…

Я досадливо махнул рукой.

– Зажми так, чтоб я не видел какая в каком… Чтоб по-честному.

Дед, повернувшись ко мне спиной, посопел немного, гоняя монетки из кулака в кулак.

– У тебя самого-то с арифметикой все нормально? – участливо поинтересовался я. Дед кивнул.

– Ну, тогда готовься…

Замогильным голосом я принялся вещать:

– Мысленно удвой, несчастный, то, что скрываешь в правой руке…

Дед пошевелил бровями. Все-таки устный счет оказался не самой сильной его стороной.

– Ну. Удвоил.

– И утрой то, что в левой.

– Утроил…

– Прибавь полученные числа одно к другому…

– Ну…

– Да не «ну», а скажи мне сколько получилось… – обычным голосом спросил я. – Если число четное, то десять грошей в левой руке.

Он разжал кулак. Там, разумеется, лежал гривенник. С математикой не поспоришь.

– Но… Как?

– … Холмс, – добавил я. – Все просто. Это даже не вся математика. Это – арифметика. Объяснять долго, да и незачем. Принцип тот же, как и с палочками – правильный расчет.

– И это что, с любой монетой так? – еще находясь под впечатлением фокуса спросил дед, но тут же пришел в себя. – Научишь?

Ну как родне отказать?

– Научу. Дело не сложное. Да, собственно ты уже все и так знаешь. Тут главное – соображать быстро, щеки надувать позначительнее и бровями пошевеливать…

– Нет, – через пару секунд с сожалением сказал дед. – Не получится…

– Это еще почему? – обиделся я. – Ты в математику не веришь?

– Я-то верю.

– Так в чем дело?

– Ты пойди найди среди этих вот…

Он оглядел деревеньку.

– Туземцев таких, чтоб нормально считать могли. Хотя бы и на пальцах… Много ты тут таких видел?

Я промолчал.

– То-то же…

Я угас. Прав был дед. На все сто процентов прав. В такие игры можно только с учеными играть, а до них еще нужно было добраться…

Глава 9

* * *

… С трепетом в груди поручик смотрел, как мимо них движется его войско.

Гордость только подчеркивала меру ответственности перед этим миром. Снова перед ним и его людьми стоит задача по спасению особы императорской крови. Снова от него зависит сохранится здешняя Империя или канет в исторические нети… Пусть это чужая империя, что ж с того? Император-то тут самый что ни наесть настоящий…

Луций торопил и они выступили в поход на третий день после того, как попали сюда. Большую часть времени пришлось потратить на то, чтоб привести в порядок технику и приноровиться к этому миру. Нижние чины все еще с недоверием поглядывали на небо, крестились – кроме множества лун и двух светил там иногда наблюдались драконы. Самые настоящие, словно выдернутые в этот мир из земных сказок, чудовища. Здешние маги пользовались ими как на земле лошадьми, хотя поручик точно знал – маги могли летать из без всяких драконов, только с помощью заклинаний. Луций как-то между делом показал, как это делается.

Сам поручик еще не определился, стоит ли завидовать местным жителям или нет – настолько непривычным все тут оказалось. В своем мире он мог надеяться только на себя и на товарищей по оружию, а тут имелась надежда на помощь силы, пропитавшей ткань этого мира. Ну и что, что на них самих магия не действовала? Луций обещал быть рядом и, в случае необходимости, помочь.

Сейчас маг стоял рядом. Огуренков чувствовал, что тот действительно переживал за них, считая вызванных из другого мира пришельцев близкими себе. Ну и что, что ни в одном из нас нет магии? Ну и что, что мы привыкли воевать не так, как воюют тут? Это все не имело значения потому что цель у нас была общая и самая благородная – освобождение Императора.

Мимо двигались люди, пофыркивая синеватым дымом, словно чудовища смрадным дыханием, проползли броневики, принимаемые их хозяином за две чудных самоходных крепости… Когда потянулись телеги, на двух из которых в разобранном виде везли летательную машину, поручик вздохнул с облегчением. Кто бы там что не думал, а это – Сила! Такая сила, с которой этому миру было не справиться. Оставалось только тихонько, не тратя ее, добраться до Замка Крайних Магов и отбить императора Весбилия. Первую часть пути им придется проделать в одиночку. Сам маг обещал догнать их позже и не верить ему у поручика оснований не имелось. Тот, пока, все, что обещал – делал.

Козырнув на прощание Луцию, он поспешил вдоль дороги в голову колонны. Следовало поторапливаться- за этот день планировалось пройти около двадцати верст, чтоб добраться до места ночевки. Маг не хотел, чтоб пришельцы привлекали к себе лишнее внимание и отправил их к замку Тексаклипоки окружным путем. В тех местах и так имелось мало желающих бродить, а тут и дорогу Луций выбрал не самую прямую. Важными были и скорость, и сохранение тайны…

Но не все получается, как планируешь.

Первое препятствие они обнаружили уже часа через два. На перекрестке сидел человек ярко одетый и чуть ли не в шутовском колпаке. Поручик отнесся к нему серьезно – наниматель предупреждал о диких магах и неприятностях, которые от таких могли бы воспоследовать, будь земляне жителями этого мира. Это явно из тех самых.

Маг просто сидел на какой- тряпке словно задумался идти ему дальше или нет.

«Вот и проверим…» – немного нервничая подумал Огуренков. По спине словно кто-то повел холодным мокрым перышком. – «Вот и посмотрим…»

Он хорошо помнил наставления Луция.

Человек сидел и словно бы ждал, что они первыми что-то сделают. Словно бы у него уже имелся какой-то план, в котором он, Огуренков, должен стать стороной нападающей. На самом-то деле все было не так. Луций, рассказывая поручику о здешних реалиях, рассказал и о магах-вымогателях – по-другому Огуренков назвать их не мог. Такой вот тип самовольно занимал какой-нибудь перекрёсток или участок дороги и брал мзду с проезжающих… И ведь попробуй откажи такому! Сотрет в порошок. То, что это возможно, поручик убедился, собственными глазами увидев, как Луций, демонстрируя гостям силу магии, поднял в воздух гранитную глыбу и невидимая волшебная ладонь, сжавшись, превратила её в кучу мелкого щебня. Тогда страшно стало, хотя виду он не подал и сейчас вот… Как-то неприятно…

– Стой! – скомандовал он и топот позади него стих. В воздухе осталось только урчание моторов.

– Все будет нормально, – пробормотал офицер. – Все будет нормально…

Поручик представил рассыпающуюся в песок под действием неведомых сил глыбу и испытал двойственное чувство. Он своими глазами видел, как волшебство действует на кусок камня и при этом не мог не поверить на слово тому, кто на его глазах и превратил камень в пыль.

Не желая причинять кому-либо неприятностей гость этого мира миролюбиво сказал:

– Мы хотим пройти. Посторонитесь, любезный, пропустите нас.

Пестро одетый человек – это точно был маг, из тех, о которых и предупреждал Луций – даже не повернул головы.

– Тут я решаю, кому можно идти, а кому – нет.

– Даже так? – Напрягаясь переспросил поручик. Луций много раз говорил ему о том магия этого мира не может принести ему ни вреда, ни пользы, даже показывал, как это происходит, но все-таки перед его глазами маячила картинка – гранитная глыба, перетираемая в пыль. Для обретения уверенности он коснулся нагана.

– И никак иначе… Платите и пройдете… И одну из повозок оставьте.

Поручик хотел процитировать туземцу Суворова, но посчитал, что будет слишком. Он мысленно все-таки процитировал генералиссимуса, и тут же, неожиданно для самого себя улыбнулся – совершенно некстати вспомнилась читанная когда-то сказка про колобок. «Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел…» Удержавшись от улыбки он серьезно сказал:

– Русский солдат пройдет там, где прикажет командир! А нам надо пройти именно здесь. Посторонись…

Дискутировать туземец не стал – огненный шарик, что подскакивал у него на руке полетел поручику в голову….

И не долетев- погас…

Огуренков вздохнул и покачал головой. Молодец Луций! Не обманул! Не торопясь поручик сделал несколько шагов и треснул туземца рукояткой нагана по голове.

– Оттащить в сторону…

– Ваше превосходительство, может быть штыком его?

Поручик на мгновение задумался, затем отрицательно мотнул головой.

– Отставить…

* * *

Заговорщикам уже давно следовало встретиться, поговорить, но каждый раз что-то мешало. Первое время это не получалось из-за того, что все силы уходили на дело – паутину заговора следовало сплести как можно крепче и незаметнее, не привлекая к себе внимания непосвященных. А потом… Потом помехой стал Луций. Имперский маг хоть и сторонился политики, но сам по себе был фигурой серьезной, способной разрушить любой заговор, если б узнав о нем, посчитал его вредным для Империи.

Ему-то от заговора пользы не было никакой, хотя и вреда особого тоже – любому Императору, хоть новому, хоть старому понадобится свой маг, но все-таки кто его знает, как он отнесется к смене Императора?

Когда придумали управу на него, отослав бороться с Тексаклипокой, опасность не отдалилась, а стала только ближе. Теперь творцы заговора опасались друг друга… Каждый ставил себя на место товарища и боялся, что тот обязательно попробует обмануть других…

Но как не откладывай важные дела, они сами собой не сделаются… Да и главное им все-таки удалось – Луций покинул столицу! Значит пришло время встретиться и обсудить, как и чем завершить свой труд…

– Как поживает Принц-брат? – церемонно спросил Казначей, но барон Пашкрелве только рукой махнул.

– Здоров. Все у него в порядке. Лучше расскажи, как дела в столице?

Имперский Казначей движением руки, отослал охрану подальше от кареты. После того, как войны отошли он забрался во внутрь к барону и карета тронулась. Барон смотрел на него одновременно и с усмешкой, и с уважением. Сколько сейчас держалось на Казначее! Если б не он, то и заговора не состоялся бы…

– И не надоело тебе? – не смог удержаться от усмешки хозяин кареты.

– Что?

– Ну, хождение это, спиной вперед, стихи…

– Надоело, конечно…

Казначей тяжело вздохнул.

– Особенно стихи. Но ведь действуют же… Вот Луций меня, думается, именно из-за этого и побаивается. Как бешенную собаку – кто знает, что мне еще в голову вбрести может? Он, кстати, из столицы исчез…

– Исчез? – напрягся барон. – Куда это он смог исчезнуть?

– Куда надо, – улыбнувшись ответил Казначей. – По моим сведениям снова набрал каких-то героев и двинулся таки к Тексаклипоке.

– За Императором?

– Разумеется, – самодовольно подтвердил Казначей. – Он в этот раз побольше народа набрал. Не двоих, как в последний раз, а человек с полсотни… И…

Он поднял палец, привлекая внимание к тому, что собирался сказать.

– Сам повел их туда!

Барон радостно стукнул кулаком по колену.

– Точно?

– Точнее не бывает…

– Ну, значит и от него, считай, отделались… Надо Принц-брата обрадовать да готовиться к коронации. Как считаешь, пришло время?

– Император-то где?

– В надежном месте Император. Искать станешь – н найдешь…

Казначей кивнул. Говорить не хотелось. Воцарение нового Императора открывало такие перспективы, давало такие возможности, что дух захватывало…

– И пожалуй, надо задуматься кому теперь быть Верховным магом… Ведь его у нас, считай уже нет.

Какое-то время они ехали молча, думая каждый о своем.

Казначей думал о том, что новый Император обязательно потребует отчета о том в каком состоянии казна и надо будет подготовиться к этому вопросу. Разумеется, на многое тому придётся смотреть сквозь пальцы, но приличия все-таки должны быть соблюдены.

* * *

…Если дед смотрел на приютивших (или захвативших?) нас людей как на зародыш революционной армии, то я иллюзий не испытывал. Что от таких можно ждать я уже понял. Только вот это знание не давало ответа на самый важный вопрос – что нужно сделать, чтоб сорвать серьезный куш, который позволит не думать о деньгах, о том что поесть и где переночевать?

И вот тут меня как-то разом осенило!

Глядя на эти простые лица я увидел еще один выход из нашего положения – конечно, как устроен двигатель внутреннего сгорания я примерно представляю, но и только. Тонкости, которыми работающий мотор отличается он неработающего, не знаю. Не те книжки изучал, а вот те, которые читал, познакомили меня с сотнями, если не тысячами преступлений, продуманных, облизанных, доведенных до совершенства авторами детективов. Нужно только подставить переменные в прописанную мастерами пера схему.

Там, правда, показывалось как расследовать надо, но ведь если знак поменять, то будет понятно, как его совершить можно так, чтоб ни одна собака не догадалась в чем дело… Стать детективом тут мне никак не светило, так что оставались только преступления.

Нет, продавать билеты в Провал я не планировал – слишком уж это нагло, но что-то подобное вполне могло играть и по эту сторону границы миров.

Изящные, неповторимые, тщательно разработанные преступления…

Это было поле, на котором у нас имелось преимущество перед туземцами.

Ей-богу мысль заслуживала серьезного обдумывания!

Только-только я хотел обрадовать деда тем, что переменил свое отношение к экспроприациям, как тот вздохнул.

– Ни охраны, ни паролей, ни секретов, ни разведки… Одно слово – разбойники…

– А что ты хотел? Вольница… Думаешь у Пугачёва или Разина лучше было? Гражданские-же люди. Ни порядка, ни понимания…

Я оказался прав. Той же ночью, на пятый день пребывания в банде нас повязали. Видно кого-то Воркун сильно обидел и власти решились на действия. Ночь, грохот, выбитые двери… Так что рассвет мы встречали уже связанными. Переход из одного стояния в другое оказался настолько резок, что даже дед, не говоря обо мне, не успел как-то отреагировать… Кто-то сбежал, кого-то напавшие зарубили, а оставшихся в живых посчитали по головам и забрали с собой. Как мы быстро поняли это даже не плен – у пленных хоть какие-то права, но имеются. Это оказалось самое настоящее, натуральное, патентованное рабство. Остатки ватаги привязали друг к другу и провели через лес. Кого-то из вольницы попытавшегося бежать по дороге прямо на наших глазах пристрелили и стало ясно, что эти люди не шутят.

– Вот и появилась у тебя возможность в местные Спартаки выйти, – шепнул я деду, массируя отбитую спину. – Только давай не сразу. Давай с агитацией и пропагандой хотя бы до первого привала подождем…

Но ничего у нас не вышло. Выйдя из леса, мы увидели вдалеке замок. С веселым гоготом стражники развернули нас в ту сторону и погнали в сторону признаков цивилизации. Дед зло сплюнул, а я несколько приободрился. Какими бы ни были туземцы, а в замках у них наверняка живут более-менее понимающие люди, а значит можно будет попробовать договориться с такими как дворянин с дворянином. Точнее, как менеджер с каким-нибудь маркизом… Или выиграть свободу в «палочки».

Но и тут не получилось… В смысле возможность поговорить с кем-нибудь не представилась…

Замок стоял в центре маленького городка, точнее какие-то мелкие домики лепились к окружавшим башни стенам. Еще дальше от стен, рядом с рекой стояло несколько бараков. К ним-то нас и повели. Перед бараком, на площадке нас пристроили к группе таких же бедолаг, как и мы и заставили ждать. Дед крутил головой, высматривая что-то важное для себя, но лицо его с каждой минутой делалось все более и более мрачным.

Когда солнца уже напекло нам головы перед нами предстал туземец в красной шапке-колпаке.

Оглядев тех, кто стоял перед ним он смачно сплюнул в пыль. Нижняя губа у него выехала вперед, и он сказал со всей уверенностью, какая, наверное, к этому моменту нашлась в нем:

– Вы все дерьмо! Дерьмом были и дерьмом сдохните. Тут, в поместье барона Пашкрелве отныне и навсегда ваше место. Ваш долг – работа. Кто работает – тот живет. Кто не работает…

Он ухмыльнулся и оглядел нас.

– Тот не живет. Правила просты. Понятно?

Подавленные случившимся люди молчали.

– Понятно? – Повторил надсмотрщик уже с угрозой.

– Понятно, – отозвался за всех дед. – А что в люди выйти из такого положения никак не возможно? Ну, может быть сделать что-то или какую-то особую услугу оказать?

– Ваша услуга – работа.

Он ткнул пальцем в сторону деда.

– Для самых умных, точнее для тех, кто считает себя такими, самая тяжелая и грязная… Идите в барак…

– Вот, считай, и местный пролетариат образовался, – шепнул я деду, когда нас развернули и погнали к бараку. – Рабы, конечно, не совсем пролетарии, но ничего лучше нам тут, в Средневековье, не предложат…

Я шел и посматривал по сторонам. Невольников тут хватало, но что характерно без кандалов. Я сперва удивился, но потом сообразил – в этом мире кандалы для раба неслыханная роскошь! Тратить металл на раба – глупее не придумаешь. Веревка еще куда ни шло, но как ему работать со связанными руками или ногами? Сторожить нас, конечно же сторожили. Я насчитал десяток стражников с пиками и луками и это помимо пятерки надсмотрщиков. Ну и конечно же где-то недалеко – чтоб только покричать и он пришел – маг.

Место для новичков оказалось в самом конце барака. Недалеко от стены и ведра с нечистотами. Место не самое козырное, но мы с дедом все-таки оказались рядом. Остальные ребята из банды, которую дед упорно именовал отрядом тоже болтались где-то тут. Кому-то из них, из тех, кто пытался хорохориться, конечно, досталось, но нам с дедом повезло – нас особо не тронули.

– Что ж вы? – спросил Воркун, подобравшись поближе. – Что ж вы…

Я чувствуя себя немного виноватым в том, что мы обманули атамановы ожидания, промолчал, а дед не сдержался.

– Сколько раз тебе, дураку, говорили: «Налаживай караульную службу!», а ты….

Он махнул рукой. Чтоб не остаться в стороне и я тогда добавил.

– Ты там хотя бы одного мага видел? Ну так то-то же.

* * *

Утро началось с неприятностей. В дверях барака появился надсмотрщик и с веселым отвращением оглядел нас. Что он о нас думал понять оказалось нетрудно – сброд, помои и дерьмо. Это он нас так представлял. Он наверное даже не задумывался над тем как мы его себе представляем.

– Выходите. Первые два десятка.

Мы с дедом числились в пятом десятке и нас это все не касалось. Хотя начинало быть интересным.

– Без цепей, без веревок? – удивился я. – Может быть еще и вохру не поставят? Это куда их такая доброта заведет?

– А не догадываешься?

Родственник прищурился. Вызывающе. Словно подозревал меня в слабоумии.

– Значит есть тут у кого-то сила покрепче веревок, – сообразил я и воодушевился, – Ты понял, куда их налаживают?

– Конечно. Думаю, к магу поведут.

– А то!

– Значит у нас есть шанс! Жирный такой, как купец Калораш.

– А вот это- вопрос. С магией этой вонючей мы сладим, а вот пулю в спину получить не хотелось бы…

– Стрелу, – машинально поправил я деда.

– А хрен редьки не слаще, – отозвался прародитель. – Что пуля не мед, что стрела не сахар. Тут хорошо бы заложника взять…

Глаза у него загорелись. Видно что-то вспомнил. И правда…

– Помню мы в Екатеринославле, в восемнадцатом году…

– Вот подробностей не надо, – остановил я его. – Давай над идеей подумаем.

– Ну думай… – слегка обиделся дед.

– Идея неоднозначная, – оценил я его слова, припомнив множество голливудских фильмов, где «плохие» брали в заложники «хороших» и чем это кончалось. Но ведь мы-то хорошие, значит у нас должно получиться!

– Осталось придумать кого в заложники возьмем.

– А тут альтернативы, как ты выражаешься, нет. Барона, разумеется.

– А как до него добраться?

– Поищем случая.

Случай нам не представился.

Не знаю, как для деда, а для меня следующие три дня оказались похожими на шахтёрские будни до организации шахтерами профсоюзного движения – труд, грязь, пыль и пот… И голод, помноженный на жажду.

Наша работа там вероятно имела какой-то смысл, но его до нас не довели. Мы просто дробили камень, превращая его в щебень. Утром нас выводили в каменоломню и мы крушили гранит до тех пор, пока свет обоих солнц не стихал. Уже к полудню первого дня дед, грязный как вантуз, заявил.

– Бежать надо и как можно скорее!

Я стоял рядом такой же злой и грязный, и отгребал деревянной лопатой мелкий щебень. Как будто кто-то возражал! Но из чувства противоречия я ответил:

– Так вот сразу? Не оглядевшись? Невежливо с нашей стороны будет…

– Нельзя задерживаться, – серьезно сказал дед, не принявший шутки. – Кормят тут плохо. Ослабеем – тогда и вовсе не выберемся.

Тут дед конечно был прав на все сто. Кормили нас как скотину и как тот же скот заставляли работать… Пару секунд подождав отклика он повторил:

– Надо выбираться… Или вдвоем сбежать, или поднять восстание…

– Восстание? Эка хватил! – удивился я дедовскому размаху. – Людей поднять не так просто… А оружие?

А тот, словно и не слыша меня продолжил:

– Не может не быть тут подполья. Наверняка ведь есть… Надо только поискать да выйти на них.

Фразы вылетали из деда с резким выдохом, когда он бил молотом по камню. Летели слова, летела щебенка.

– Ну даже если и есть тут оно. Одного мага на все твое подполье хватит.

– А мы на что? Нам надо свое место найти, чтоб все удалось…

Переубеждать деда я не стал. Пусть потешится иллюзиями, в чем он прав, так это в том, что бежать надо как можно быстрее. Осталось только придумать как.

Понятно, что напрямую с воинами нам не справиться – ни оружия, ни навыков, а вот с магом… С магом повстречаться- самое милое дело. Нужно только найти место, где между нами и свободой будет стоять маг, а не воин… И не надсмотрщик…

Тот еще, кстати, тип…

Надсмотрщика звали Мамала. Мы с ним находились в неравном положении – нам скучать не приходилось, а ему было скучно. Похоже, почувствовав наше отличие от других, он уже несколько раз подходил посмотреть, чем мы заняты. Работаем ли? Мысли вообще-то у него текли в верном направлении. Мы с дедом хоть и дробили камень, но между делом обсуждали и побег и как жить дальше.

Надсмотрщик грозил нам хлыстом. Он сидел в тени огромной глыбы и понятно, что выходить к нам, на солнце, ему не хотелось, но его угроза была более чем реальной. Провалами в памяти этот гад не страдал и мог припомнить чуть позже… Да и кнут у паразита длинный.

Дед снова застучал по камню, а я вонзил лопату в кучу щебня и принялся перекидывать его в корзину. Я скреб лопатой, просыпая камни мимо корзины. Раскручивающий плеть над головой надсмотрщик натолкнул меня на мысль, которая никак не могла разместиться в голове.

– Вертолет… – сказал я.

– Что?

– Улететь нам отсюда можно…

– На чем? – удивился дед.

– На аэроплане, – сделал я поправку на дедову техническую безграмотность. Когда там вертолет-то изобрели?

– Да как его сделать? Даже если колдуна припрячь, то как он его сделает, если никогда не видел?

Тут дед конечно прав. Никак не сделает… Хотя вид Мамалы был довольно убедительным. Совсем как барон Пампа у Стругацких. Не прикажешь же магу сделать нам еще такого вот Мамалу, но чтоб летал? Надсмотрщик, словно услышав мои мысли вышел из тени и подошел к нам. Усевшись в сторонке, посмотрел на солнца. Потом, переведя взгляд на нас, открыл флягу и мне показалось, что я почувствовал запах воды – пить на жаре хотелось необычайно. Я посмотрел на его кадык, что несколько раз дернулся провожая порции чистой, холодной воды в утробу этого гада и тут же возненавидел его еще больше.

А он этого и не заметил.

– Новенькие?

– Новенькие… – согласился дед.

– Так работайте. У вас сил много должно быть! Вон какие морды сытые! А откуда такие?

– Из-за моря.

Он налил немного воды на ладонь и мокрой ладонью провел по затылку. На лице мелькнуло выражение удовольствия.

– И как там, за морем?

На мгновение он стал благодушным.

– Да уж лучше, чем здесь, – почувствовав его благодушие вступил в разговор я. Пыль облепила мое лицо коркой и кожа под ней ужасно чесалась. – У нас там свои замки и обращаются к нам «Ваше превосходительство господин менеджер»!

Мои слова его не смутили. Наверное, он и не такого от рабов наслушался. С придуманным прошлым в таких местах легче живется.

– Это хорошо, когда есть что приятное вспомнить…

Ни я ни дед не ответили. Да и что тут отвечать?

– Вам хорошо, – продолжил он, поигрывая плетью. – Спокойно… Ломай камень, жди ужина и ни о чем не думай…

– А тебе что, плохо? – спросил дед с трудом разгибаясь. Камень в каменоломне оказался самым настоящим гранитом. – Не ломай камень и не думай ни о чем…

– А тут думать приходится…

– Это кто ж тебя так наказал? – удивился я, размазывая грязь по лицу. – Надо же! Думать заставляют! Наверное, голова после этого болит?

– Ты посмейся у меня, – беззлобно отозвался Мамала. – У вас там, за морем, весы есть?

– У нас за морем много чего есть. В моем замке, например, целых шесть весов имеется. Все взвесить можно!

– Так уж и все, – Мамала посмотрел на нас с новым каким-то интересом. – Быть того не может… Есть такое, что взвесить никак нельзя…

Я дернул плечом – мол ты как знаешь, а у меня есть свое мнение. Несколько секунд он молчал, но, видно, надежда на заморский ум все-таки заставила его сказать:

– У нашего хозяина есть дракон. Привезли в подарок. И такой тяжелый, что взвесить его нельзя. Не на чем. Самые большие базарные весы сломаются, если кто-то попробует это сделать…

– Тьфу, а не задача…

Дед сплюнул и отвернулся.

– Ты знаешь как?

Дед кивнул. Взгляд его выражал рассеянность. Он разглядывал кувалду, словно там внезапно появились узоры.

– Скажи!

– Зачем?

Мамала оживился. Только что его жизнь обрела смысл.

– Потому что если ты не сделаешь этого, то тебе будет так плохо, как никому тут еще тут не было.

Он тряхнул плетью.

– Рабов тут не жалуют…

Дед почесал затылок, глянул на меня и я пришел на помощь.

– То есть если он не скажет, то ему будет плохо…

– И тебе тоже, – обещал стражник, повышая ставки.

– А если он скажет, то тебе будет хорошо… Тебя наградят… Сделают еще более старшим начальником…

Тот кивнул.

– В этом мне отчего-то не видится справедливости. Вот если б от твоего «хорошо» и нам обломилось бы несколько крошек, то это оказалось бы по-настоящему справедливо.

Какое-то свое понятие о справедливости у стража имелось. Оно, возможно, не укладывалось там целиком, но какая-то часть там наличествовала.

– Хорошо. Если ты расскажешь, как измерить его вес, то я…

Он задумался.

– Возможно….

Ему явно не хотелось давать больше, чем позволяла внутренняя жаба.

– Не жмись…. Перебрось нас на работу полегче, где-нибудь в замке – наверняка ведь есть такая, а мы, глядишь, мы еще что-нибудь придумаем….

Ни слова ни говоря он кивнул, принимая условия и вопросительно уставился на деда.

– Расскажи ему, – попросил я, сплевывая пыльный сгусток и прокашливаясь. – Хороший же человек – сразу видно.

Дед поманил его к себе.

– Есть ли у твоего хозяина корабль, достаточно большой, чтоб не утонул, если на него сядет дракон?

– Есть! Его и привезли сюда на корабле!

– Хорошо… Дракон еще на корабле?

– Да.

– Отлично! Оставь на борту корабля метку, там, где вода касается борта. А потом, когда дракона сгрузят, поставь другую метку в новом месте. Она окажется ниже той, первой… Понял?

Не понять такое было невозможно и Мамала кивнул.

– Понял. А зачем это?

– Затем, что после того, как трюм освободится, его можно будет снова загрузить камнями, до той самой черты, а уж камни-то взвесить можно будет и на простых весах…

Надсмотрщик по-доброму, явно предвкушая награду, засмеялся.

– Вот вы этим и займетесь, раз самые умные! И погрузите, и разгрузите.

Посмотрев на нас добавил и вовсе дружелюбно.

– Заодно и помоетесь…

Глядя как Мамала уходит дед с сожалением сказал.

– Обидно, что колдовство на нас не действует. А вот кнут…

Эти простые слова, очевидные как… Как я не знаю что… Что-то повернули в моей голове.

– Мы с тобой два дурака… – медленно и с чувством сказал я. Это было самое верное и истинное из того, что я произносил за последние несколько дней. Я испытал благоговейное ощущение от того, что меня коснулась Истина.

– Ты давай на себя ярлыки-то наклеивай, а на других-то не стоит, – огрызнулся дед. – Ты может и дурак, а я…

Я замотал головой от переполнявших меня чувств.

– Нет. Тут точно оба… Помнишь я предложил не Луция, а Кацара искать?

– Ну… – чуя подвох протянул дед.

– А ты согласился…

– Согласился, – все еще не понимая к чему я клоню сказал дед.

– Ну вот поэтому мы оба, выходит и дураки…

– Да почему же?

– Я ведь боялся, что Луций колдовать начнет по нам как из пулемёта…

Дед все еще не понимал.

– Ну да…

– Так нам-то наплевать на его колдовство! Лишь бы у него в руках кнута не оказалось!

Я дал деду немножко свыкнуться с этой мыслью.

– Пусть колдует, пока пупок не развяжется – нам от его магии никакого вреда. А мы… В смысле ты. Подойдешь поближе да за горло его…

Дед не ответил. Точнее сперва грохнул молотом по камню.

– Сперва отсюда уйти надо, а уж там разберемся…

Он еще раз грохнул по граниту и развил свою мысль.

– И хорошо бы нам уже тут своего колдуна заиметь… Не врага, а союзника… Перековать кого-нибудь, разагитировать…

Дед с явным сожалением вздохнул.

– Только ведь не выйдет… Времени на перевербовку нет…

Я с нескрываемым уважением посмотрел на деда – вон он какие слова знает! Не слишком ли простым человеком я его считаю?

– А зачем? – удивился я. – Ведь даже если он что-то полезное нам и наколдует, ну, вроде тачанки с пулеметом… Оно же все равно исчезнет, и мы его даже в руки взять не сможем…

Дед поскреб затылок.

– Ну, может быть хотя бы страже глаза отвести… У нас некоторые бабки на селе такое могли…

– Эй вы там… Не спать! – донеслось до меня. – Плетки отведаете!

* * *

Что удивительно, Мамала не обманул и на следующий день, когда всех снова погнали на работы в каменоломню, мы остались в бараке.

Глядя на уходящих в карьер рабов, дед, постукивая сухарем по краю глиняной кружки завел старую песню про подполье:

– Есть тут подполье… Не может не быть! Не бывает рабов, которые не хотели бы стать свободными.

Я покачал головой. У меня имелся свой жизненный опыт, который говорил, что могут найтись рабы, вполне довольные своейжизнь ю и желающие не сломать социальную лестницу, а всего лишь забраться по ней повыше, да еще и ступеньки после себя смазать машинным маслом так, чтоб конкуренты не смогли подобраться поближе. А еще лучше, перепрыгивая через ступеньки, сразу рвануть в олигархи…

Не хотелось мне ломать дедову картину мира и я уклончиво отозвался.

– Недовольные-то наверное есть…

Дед ухмыльнулся. Понятно. Ни одной довольной рожи мы тут не видели, да и с чего бы им быть довольными? Кормят как скотину, и работать заставляют также.

– …а вот подполье… Широко шагаешь – штаны порвешь.

– На волю больше всего хочется самым бесправным, – назидательно сказал дед. – Значит есть возможность поднять людей на борьбу!

Спорить с ним я не стал – вот уж это-то ему лучше знать, чем мне.

– А значит поговорить надо с самым затюканным и невзрачным, – продолжил дед. Его взгляд пробежался по опустевшему бараку и наткнулся на мальчишку, что обхватив колени сидел около бадьи с дерьмом. Бадью выставляли на ночь, чтоб не водить людей из запертого барака в отхожее место.

– Да хоть вот с тем золотарем, что в углу прячется… Окажись я руководителем, я бы такого в связные определил.

Все-таки дед у меня двинутый на почве революции. Мне стало интересно.

– Это с какой же стати?

Дед принялся загибать пальцы.

– По замку ходит. Много чего видит. Может нужному человеку слово сказать или записку перекинуть…

Он, конечно, у меня молодец и революционер, но здравого-то смысла никто не отменял! Решил в Спартака поиграть? Что ж…. От разочарований люди только умнее становятся. Надеюсь, что дед из таких. Разочарование – горькое лекарство, но – лекарство.

– А вот сейчас и проверим. Эй, сынок…

Я сделал шаг вперед.

– Не бойся… Подойди к дяде.

Я подходили ближе, а мальчишка пятился назад.

– Ну что ты такой пугливый? – ласково поинтересовался дед из-за моей спины.

– От него дерьмом разит, – выкрикнул кто-то из-за спины.

Воняло от него действительно страшно… Вонь, что стояла в бараке, заполненным рабами сама по себе была произведением искусства, но то, что витало вокруг него ощущалось, как и вовсе нечто исключительное.

– Ну и ничего страшного, – отозвался дед не поворачиваясь. – О нас от всех тут не розами пахнет…

– Ты кто, бедолага?

Глава 10

Тот загукал, замекал.

– Так ты еще и немой…

Тот яростно затряс головой, не в силах ничего сказать.

– Точно связной, – сказал я. – Мало того, что наверняка неграмотный, так еще и немой.

– Калека, – объявил дед, как и я сообразивший, что этот-то вот на связного никак не тянет. – Таких жалеть нужно… А вы…

Он обернулся и колодники от его взгляда шарахнулись к дверям.

Дед остался за спиной. Он потерял интерес к мальчишке, сообразив, что ошибся, на счёт связного. Связной не умеющий говорить это, согласитесь, странно, и вообще выходит за рамки здравого смысла. Я приблизился еще на шаг… Захотелось успокоить мальчишку, похоже ему тут доставалось от всех, от кого только можно.

Я делал шаг вперед, а он отходил. Я вперед – он назад… Но отходил он ровно до того момента, как у него за спиной встала стена. Он уперся, попробовал ее сдвинуть, но… Та оказалась сильнее… Я приблизился, вытянул руку, желая по-дружески положить ее мальчишке на плечо… И вот тут случилось то, чего я никак не ожидал. Лицо мальчишки только что хорошо видимое, «поплыло», словно превратилось в пластилиновое и чья-то безжалостная рука принялась мять его, превращая во что-то непонятное. Это немного походило на кинотрюк – с каждым шагом, что я делал к мальчишке-золотарю тот словно бы корчился, по нему пробегала рябь, как по экрану неисправного телевизора.

– Что с ним такое? – спросил из-за спины озадаченный не меньше меня дед. Моя и его спины загораживали мальчишку от других, не давая никому из рабов увидеть, что тут, меж нами, происходит…

– Вот бы кто ответил…

– Эк его корежит… – сказал дед, у которого в голове бродили свои ассоциации. – Как буржуя при реквизиции. Или больной? А может быть и заразный.

– Да нет тут что-то иное… – сказал я. – Похоже, что ему от какого-то мага досталось.

Я положил мальчишке руки на плечи и рывком приблизил к себе. То, что все принимали за лицо лицом-то как раз и не было. Личина. Кем-то наложенная личина…

Магическая дрянь не выдержала столкновения с реальностью нашего с дедом мира и сползла с мальчишки… Хотя какой он мальчишка? За мороком прятался приличного возраста мужик, пожалуй, даже постарше нас. Какой-то сильный маг наложил на него чужой образ и пока действовала магия, он казался окружающим не тем, кем был на самом деле, но стоило магии исчезнуть…

Я всмотрелся. Туземца этого я явно видел в первый раз и тем не менее что-то знакомое в нем имелось. Где-то я уже видел этот профиль. Но где? Я вспомнил золотую монету и профиль Пушкина на ней. Вот и ответ…

– Император, – сказал я. – Здравствуй твое Императорское величество, Александр Сергеевич Пушкин.

Дед посмотрел на меня, потом на Императора.

– Точно? – усомнился он. Уж больно неподходящие вокруг оказались декорации для встречи с венценосной особой. Да и делами тот занимался вовсе не императорскими.

– Или брат-близнец, – пошел я на попятный. – Ты же образованный. Пушкина вспомни… Так вот он – вылитый Александр Сергеевич.

Дед повертел его так и эдак. Рассмотрел профиль, покачал головой.

– Ну и что? – спросил дед. – Что с того, что это император? Кто в это поверит?

Я понял деда правильно. Он поверил и попытался встроить это новое знание в план не то восстания, не то побега. Встроил, словно шестеренку в сложный механизм, точнее попытался встроить, но никак шестеренка не подходила и он ее выбросил. Кем бы ни был этот зачарованный туземец, помочь нам выбраться отсюда он никак не мог.

– Но это точно император! – уперся я. – Я его на монете видел. Я его узнал! Профиль ни с чем не перепутаешь – вылитый Пушкин! Александр Сергеевич!

– Да кто тут золотую-то монету в руках-то держал. Подумай…

Дед мотнул головой назад, подразумевая каждого из тех, кто сидел в бараке. Тут он, конечно, прав. С той же степенью достоверности я мог объявить императором и себя и деда. Никакой разницы. Не пойдут рабы умирать за императора. А умереть в случае восстания придется многим. А за что?

Мы беседовали, словно ничего и не случилось, а найденный нами Весбилий все тыкал рукой в ошейник, охвативший горло. Ничего иного, кроме как поговорить с нами ему и нужно сейчас не было… Поговорить? Меня торкнуло. Какой поговорить! Он же сейчас начнет орать, раздавать приказы и требовать их мгновенного исполнения! Надо как-то его привести к обидной реальности.

Я повернулся к нему.

– Сейчас я возьму тебя за ошейник и ты наверное сможешь говорить. Делай это тихо, никого не пугая и не требуя справедливости…

Я уж хотел исполнить сказанное, как дед ухватил меня за руку.

– Уясни главное, что кроме меня и моего друга, иных друзей у тебя тут нет. Если ты сейчас начнешь орать, грозить и требовать справедливости, то скорее всего тебя либо перепрячут, либо просто убьют…

Дед задумался.

– Хотя нет… Убивать не станут. Рано. У кого-то тут хорошее чувство юмора – превратить первого в последнего… Хотя можно ведь найти ступеньку и пониже золотаря. Ты понял?

Тот истово затряс головой.

– Вижу, что понял, – успокоил я Императора. – И вот еще что запомни: ты, наверное, думаешь, что мы сильные маги и сделаем все, чтобы тебя освободить?

Он снова затряс головой, словно током шибанутый.

– Так нет… Мы – нечто гораздо более серьезное. Мы не твои поданные. Мы вообще из другого мира, где магии просто нет и поэтому рядом с нами никакая магия не работает, включая ту, что привесили к тебе…. И тут мы, как и ты, не по собственно воле.

– И не выпендривайся перед нами… – добавил дед, формулируя основу нашего взаимодействия. – Мы этому миру ничего не должны. Тебе – тоже. А начнешь права качать – поступлю с тобой как…

Дед запнулся, подбирая что-то революционное, что-нибудь вроде «как с гидрой контрреволюции», но я опередил его.

– Как Гога с Магогой… Понятно?

Дед посмотрел с интересом, но не возразил.

Император тяжело задышал, но все-таки кивнул. Сколько он уж тут в положении мальчика для битья, да еще и по уши в дерьме… Это дает базу для философских размышлений о своем месте в мире.

Дед оглянулся. Народу в бараке оставалось немного и все, кто еще тут находился, держались поближе к выходу – воздух там был ощутимо чище. Дед придвинулся ближе, коснулся ошейника. Первые слова императора выскочили из него словно горох из прорвавшегося мешка- истосковался Весбилий по простой человеческой речи.

– Барон предатель! Он в числе заговорщиков, что хотят сместить меня и вместо меня поставить Принц-брата… Меня привезли сюда…

– А вот это сейчас неважно, – сказал дед. – Совершенно неважно. Важно придумать как нам всем отсюда выбраться. Ты знаешь, как?

– Нужны воины. Я выжгу это гнездо предателей и…

Дед небрежно отмахнулся.

– Воинов у нас нет. Ты же их не родишь? И я не рожу… Значит надо что-то иное придумать…

– Восстание можно поднять, – предложил я.

– Можно. Если придумаем чем их всех увлечь, чтоб стало ясно, за что кровь проливать. Чем-то простым, ощутимым…

– Свободой, – сказал я. – Пообещать им свободу, так наверняка кто-то пойдет за нами.

Император тут же подал голос.

– Рабам? Свободу?

А дед, словно ждал этой реакции, ухмыльнулся.

– Так это они сейчас рабы… И ты, кстати, ничем их не лучше. А сделаешь их свободными – так они тебе отслужат!

– Рабы? – снова переспросил император.

Терпение у Деда лопнуло.

– Свободные люди. Всем обязанные именно тебе, а не кому-то еще…

Император задумался. В его голове, возможно свершалась маленькая революция.

– У тебя две руки и две ноги и у них все тоже самое… А чем ты сейчас лучше их? Хочешь, я руку уберу и все останется как прежде? – небрежно напомнил дед. – Ты ведь сейчас сам такой. Да пожалуй и похуже…

Он чуть демонстративно сморщил нос, напоминая кем тут работает император…

– А когда-нибудь потом, после того, как мы твоим врагам шеи переломаем, сочиним, что ты ходил в народ, чтоб посмотреть, как тот живет и чем ему помочь можно. И помог…

Император молчал. На мой взгляд в нем сейчас боролись два чувства. Желание изничтожить деда за его гнусные предложения и понимание, что все это бессмысленно. Тут его действительно никто не знал нежели как дерьмочерпальщика… Император писсуаров и выгребных ям.

– Ну так что?

Император не ответил.

– Грабежом еще, – сказал я вместо него. – Грабежом и свободой!

Припомнив толстовского «Петра Первого» сформулировал конкретнее:

– «В городе вино и бабы…»

– Да, – без всякого сарказма отозвался дед. – Именно этим… А в замке этого добра, наверняка хватает. Вино в сочетании с бабами на мозги отлично действует… Видел бы ты матросов-анархистов…

Он свое приблизил лицо к императорскому.

– Организация какая-то тут, среди рабов, есть? Только «да» или «нет». Есть?

Император отрицательно покачал головой. Дед горестно вздохнул, расставаясь с очередной иллюзией.

– Эй вы, там, выходи во двор… – раздалось от дверей. Дед мгновенно отпустил ошейник, и все стало на свои места. Перед нами стоял забитый мальчишка, а рядом с ним – ведро. Я озадаченно почесал в затылке. Где-то в подсознании я надеялся, что морок развеется раз и навсегда, а тут…

– Артефакт долговременного действия, – пробормотал я, но дед меня даже не услышал. Он весь был в этой реальности и интересовало его в этот момент совсем иное.

– Думай, величество, вспоминай. Нужен план замка, где часовые, где какие ворота, сколько человек в охране. Вспомнишь – расскажешь… И постарайся к нам поближе теперь держаться, если хочешь отсюда выйти и отомстить.

Наклонившись к дедову уху я прошептал:

– Бегал ты с каторги, дедушка, ой бегал… Планы, часовые… Небось у Охранного Отделения от тебя голова болела…

И пяти минут не прошло, как нас вместе с десятком туземцев погнали к реке. У берега, скинув на берег сходни, стоял небольшой корабль, а вдоль обращенного к нам борта виднелась прочерченная краской белая линия. Мне стало ясно для чего мы тут.

– Ну вот… Насоветовал, – сказал я деду. На берегу, рядом со сходнями высилась куча камней. Пока я ее рассматривал, телега, что их привезла, уехала за новым грузом.

– Теперь все это на корабль грузить и выгружать…

Нам предстоял самый настоящий мартышкин труд – сперва, в соответствии с дедовой идеей, натаскать полный корабль камней, а потом вытащить их обратно и взвесить. Вдвоем с предком мы занимались бы этим неделю, поэтому у нас тут нашелся с десяток помощников. Разглядывая их, я ткнул деда локтем.

– Воркун…

– Император, – отозвался дед. И действительно Весбилий, держа в руке ведро и черпак, стоял в недалеко от кучи камней и смотрел на нас. Он словно боялся, что мы исчезнем и унесём возможность освобождения с собой.

– Как-то он слишком буквально меня понял, – пробормотал дед.

– Давай! Начинай! – закричал с палубы надсмотрщик. – Шевелись, убоина…

Деваться было некуда – приходилось воплощать в жизнь дедову догадливость. Один за другим, цепочкой, мы, словно муравьи, потащили камни на палубу корабля. Там нас ждали два надсмотрщика и маг. Воинов я не увидел. Тут считалось, что там, где есть маг, порядок будет в любом случае – дураков мериться силой с колдунами уже не находилось. Сам же колдун сидел на чем-то похожем на кресло-качалку, рядом со столиком, на котором стояло что-то даже на вид вкусное. Хотя после сухарей с водой мне теперь все казалось вкусным.

Уже после первых камней стало ясно, что легким этот день для нас не будет, хотя, надо сказать, что силы у нас еще оставались и кучу с берега мы убрали до того, как приехала новая телега. В ожидании ее, мы расселись на берегу.

– Подполья тут, похоже и впрямь нет… А значит без колдовства нам отсюда быстро не уйти.

Он помолчал.

– А с колдовством это вообще невозможно. Вот и думай, как большое квадратное спрятать в маленькое круглое.

Дед сокрушался о несуществующем подполье, а я думал о Мамале. Связанная с ним мысль о вертолете не давала мне покоя.

Сбежать отсюда, улетев- самое надежное, но одновременно и самое несбыточное дело… На чем улетать? Логика тут железная. Улететь может только маг, а тот в обнимку с кем-то из нас летать не может… Чем-то эта задачка напоминала мне задачку про волка, козу и капусту. Я чувствовал, что есть тут какое-то хитрое решение и не переставал его искать. Дед также морщил лоб, обдумывая ситуацию.

Я посмотрел на воду. Река, спокойная и широкая текла по своим делам, поблескивая под лучами двух светил. Окажись это наша, земная река, то на берегу наверняка болталась бы молодежь в купальниках и плавках, стояли шашлычные и чебуречные, а по воде гоняли бы водяные мотоциклы и катера…

Мне представился моторный катер, а позади него – скользящая на водных лыжах блондинка в ярко-красном купальнике и с развевающейся по ветру гривой волос. Я замер. Это может быть и не было решением, но все-таки чем-то очень близким к нему. Дед, словно подслушав, что творится у меня в голове, выдал.

– Самый простой вариант – к полезному колдовству не приближаться, – сказал он с кряхтением распрямляясь и вытирая пот.

Все-таки родственные связи что-то да означают в нашем мире!

– То есть?

– Ну смотри… Наколдовал кто-то нам мешок золота. Оно ведь для всех остальных такое же золото как обычное, только для нас оно не такое?

– Ну… Да.

– Ну вот. А мы встанем шагах в десяти от мешка и пусть кто хочет берет его, а нам за это что-нибудь нужное дает – еду там, одежду…

Вот оно – решение! Расстояние! Похоже, что пары шагов будет достаточно, чтоб и колдовство осталось и мы свое получили…

Расстояние!

Картинку с грудастой блондинкой на веревочке сменила другая – пожарный вертолет, но тоже с верёвочкой. Тот самый, который опустив на длинном тросе бадью, зачерпывает из озера воду, чтоб лететь к месту пожара. Если представить, что вместо вертолета будет сговорчивый маг, то… Я тут же себя охладил. Где его найдешь сговорчивого-то? В пределах досягаемости в лучшем случае один. Хотя… Взаимности то ведь можно добиться и страхом. Жить захочет – взлетит…

«Взлетит и отцепится!» – сказал мне мой внутренний скептик. – «А мы как связка сосисок- в кипяток… Или на асфальт…» Я оглядел на замощенную булыжниками площадь и согласился. Но не сдался. Я чувствовал, что решение находилось где-то рядом. Оно пришло само-собой, словно рыба, вынырнувшая из глубины.

Мысль о взлетающем с палубы вертолете вильнула хвостом и ушла в сторону и пришла другая – не вертолет и не аэроплан нам нужны, тем более, что ни первого, ни второго маг нам не сделает, так как в своей жизни их не видел. Раз уж мы в сказочном мире живем, то и нужен нам сказочный вид транспорта – ковер самолет или летучий корабль! Не скрывая охватившего меня восторга я кулаком постучал по земле. Ковра рядом не имелось – кто б нам его тут дал – а вот кораблик… Вот он, кораблик-то!

А дальше все оказалось просто…

– Мы улетим на этом корабле!

– Как? Ему же нас не поднять.

Дед еще не ухватил гениальности моего замысла.

– Так! Маг в одном конце палубы, а мы в десяти шагах от него. Он делает корабль невесомым. На его конце магия действует?

– Вроде да, – неуверенно ответил дед.

– Вот! А на нашем нет!

– И что?

Я от радости разок хлопнул в ладоши.

– А то, что если доска одним концом поднимается вверх, то второй, если не отломится, тоже вверх потянется! А если парус поставить, то еще и по воздуху поплывет.

Дед прищурился, проверяя идею на прочность.

– Осталось придумать где корабль эксп… – задумчиво сказал дед и даже не закончив фразы засмеялся. – Вот я дурак….

– Ты не дурак. Ты, дед, молодец! Если б не ты я бы и не сообразил!

Дальше все перешло в деловую плоскость.

– А маг? Как к сотрудничеству склонять станем?

А вот как надо уговаривать несговорчивых клиентов это я точно знал.

– Запугаем, конечно… А потом привяжем к мачте и, если дергаться начнет…

Я качнул кулаком. Жалости к здешним ребятам во мне не нашлось совершенно никакой. Как они к нам, так и мы к ним. Дед и не подумал возражать.

– Правильно. С корабля не убежишь, а даже если попробуешь – веревку к ноге и никуда он с палубы не денется… Когда начнем?

На площади показалась телега с камнями. У меня заныло плечо. Все-таки перетаскивание тяжестей явно не моя сфера деятельности. Надо с этим заканчивать и чем быстрее, тем лучше.

– А чего откладывать-то? Прямо сейчас и начнем. И не забывай, у нас еще один член экипажа, сказал я.

– Говночист? – поморщился родственник.

Я отрицательно покачал головой.

– Дерьмочерпальщик? – поправился дед. Я движением бровей показал, что и тут он ошибся.

– Так кто же?

– Его Императорское Величество Весбилий!

Дед с сомнением покачал головой.

– А нужен ли он нам?

Я всплеснул руками и укоризненно посмотрел на родню.

– Ты, дед, совсем мышей не ловишь… Ты все собираешься революции да перевороты устраивать, а их, между прочим, можно не только «снизу», но и «сверху» делать! Ты хоть понимаешь какая удача тебе в руки свалилась? У тебя теперь есть возможность показать ему как плохо живется народу и научить как сделать, что жилось лучше… Открыть глаза, так сказать…

Дед молчал. То ли думал над моими словами, то ли подбирал для меня ругательство побеспощаднее. Телега подъехала совсем близко, и я воззвал к авторитетам.

– Ну того же Пушкина вспомни. «Ярем он барщины старинной оброком легким заменил…» Чем тебе не начатки аграрной реформы? Докажем ему неэффективность рабского труда… Может быть он и сам, добровольно начнет с тобой тут социализм строить?

Дед все думал, а тем временем на площадь выехала еще одна телега. Рядом с ней, стараясь казаться понезаметнее, шел Император.

Телеги встали рядом. Возница заорал что-то неразборчивое – а что ему не поорать-то: он человек свободный. Что хочет, то и орет.

Мальчишка, то есть Император, подбежал к нам и уставился на деда. Он как-то интуитивно что ли, признал в нем главного в нашей паре.

– Видишь, как он на тебя смотрит? Ты для него теперь прям отец родной и образец для подражания… Кто-то его всю жизнь плохому учил, а ты возьмешь да хорошему научишь!

Дед молчал.

– И еще подумай, – добавил я уже серьезно. – Вся эта катавасия, с вызовом нас в этот мир и затеялась-то из-за того, чтоб Императора освободить. Помнишь, этот самый Луций говорил, что мы – ключи к нашему миру. Так вот теперь Император – пропуск для нас обратно в наш мир… Обменяем его на возвращение обратно.

Дед молчал, и, по-моему, даже не слышал меня.

Предок сживался с мыслью, что вот прямо сейчас он спасет Императора. Пусть не Российского, а Империи Баган, но все-таки… голубую кровь, белую кость… И тогда я снова вмешался. Дед-дедом, но ведь и Император никуда не делся. Стоит рядом глазками лупает.

– Да бросьте вы свой черпак, ваше величество, – сказал я, оглянувшись. – И держитесь поближе к нам. У нас появились идеи.

Император вздрогнул и выронил символ своего величия. Дед не постеснялся нагнуться и подобрать его, потом взмахнул, примериваясь, покачал. По довольному лицу стало понятно, что черпак оказался штукой на удивление удобной. Решение он принял.

– А как позову – бегом на корабль…

Все-таки принятое решение и ощущение близкой опасности удивительно тонизирует человека. Упругой, пружинящей походкой дед пошел к сходням, а следом за ним- мы с Императором. Не посмел он отстать от меня.

– За мной охрана, – бросил дед. – А ты давай мага глуши… Воркун!

Атаман возник так быстро, словно прятался в дедовой тени.

– Сбежать хочешь?

Молчаливый кивок.

– Поможешь…

Улыбнувшись друг другу мы с дедом разошлись. Он – на корму, а я – на нос. К магу в кресле-качалке.

Тот, надо отдать ему должное, уже сообразил, что что-то пошло не так, но он оказался настолько уверен в своих силах, что ему даже не пришло в голову позвать на помощь.

Я шел к нему, а он сперва что-то бормотал и по-осминожьи шевелил конечностями, а потом и вовсе принялся бросать то кольца, то шарики пламени. Разумеется, вреда они мне не причиняли, и я с удовольствием смотрел как меняется лицо мага. Из-под маски брезгливости начал проглядывать страх. Когда до него осталась пара шагов, гаденыш дернулся, явно собираясь сигануть за борт, но я настраивался именно на это. Прыжком преодолев разделявшее нас расстояние, ухватил его за ворот. Пару секунд я смотрел как его зрачки становятся все больше и больше. Понял, паскудник, чем дело для него пахнет. Кончилось его время вместе с магией!

– Сдулся, фраер? – самым вредным голосом, на который был способен, прошипел я. – Понял кто тут главный?

За моей спиной Воркун с кем-то из своих ребят вязал надсмотрщика. Там ухало и ахало, потрескивала дедова палка. Поставив мага перед собой, я отвлекся на события на палубе. Стражников оказалось всего трое, да и оружия у них какого-то особенного с собой не нашлось – хлысты да кинжалы. Против дедовой палки, которой он размахивал, словно кавалерист саблей, они не сдюжили. Сперва там, правда, досталось одному из атамановых людей и тот завопил, когда его ожгло хлыстом, но вмешался дед, да атаман подобрал с палубы какую-то хреновину и наши дела на том конце палубы пошли на лад.

Развернув мага белым как бумага лицом к себе, я крикнул:

– Воркун!

– Да.

– Иди сюда. Возьми ножик подлиннее и встань позади него…

Подхватив с палубы веревку, я, несколько раз обмотав какой-то столб, прикрутил к нему и пленника и атамана так, что Воркун оказался позади мага с ножом в руке.

– Встань сзади и ножичек- к горлу поближе… Чтоб чувствовал. Сам за веревку держись, не отпускай… А почувствуешь, что хоть что-то не так пошло – режь его, болезного! Без жалости и сострадания…

Вся эта театральщина говорилась исключительно для мага.

– Только не как в прошлый раз кровью не забрызгайся, а то отмываться еще…

Сделав приготовления, я посмотрел в глаза магу. Там рушился привычный мир. То, что казалось незыблемым, ломалось на части и осыпалось трухой… Он не понимал происходящего, но еще не сломался.

– Веришь, что можем прирезать?

Он молчал, и я ударил его по щеке. Ломать, ломать его надо чтоб и не думал сопротивляться. Он попробовал отшатнуться, только куда привязанному-то?.

– Резать его, гада надо и по реке вниз уходить, – подал голос Воркун. – Уйдем же!

Я ударил еще и еще раз… Маг попробовал повернуть голову, но Воркун не дал, прошипев тому в ухо: «Не трясись, зараза… Зарежу!».

– А теперь веришь?

– Да…

– У тебя два выхода – или умереть одному, или помочь всем нам остаться в живых. Что выбираешь?

Маг оказался неглупым человеком и выбрал второй вариант. Он еще не успел ничего произнести, как я сказал.

– Правильное решение!

Дед, подхватив с палубы хлыст, встал в десятке шагов от привязанного мага. А что? Разумное решение – если гаденыш неожиданно проявит строптивость, то ему понадобится как минимум несколько секунд, чтоб освободиться, а за это время его либо прирежет Воркун или, если он вдруг как-то ухитрится убить атамана, то дед кнутом сумеет задержать его на ту секунду, что понадобится мне, чтоб сделать шаг вперед. Нельзя же одновременно орать от боли и колдовать?

– Взлетай! – Скомандовал я, отступая на пару шагов. – Колдуй и взлетай!

На берегу заорали. Пока это был только крик, напоминающий, чтоб мы заканчивали отдыхать и шли за камнями.

– Диспетчер дал добро, – перевел я вопль берегового надсмотрщика. – Лети по-хорошему…

Я не знаю, чего ожидало мое подсознание, но сознание ахнуло, когда пейзаж вокруг качнулся, словно в корабль удалила волна, и плавно ушел вниз. Неожиданным это оказалось не только для меня – за спиной кто-то выругался, покатился по доскам.

– Легче, легче… Ты нас всех угробишь…

Внушение подействовало. Палуба выровнялась. Но увы, корабль хоть и поднимался, но поднимался над берегом, над телегами с камнями.

– Выше! Выше!

Не могло быть так, чтоб у реки и не нашлось бы ветра! Так и вышло! Мы поймали воздушный поток, поднявшись метров на сто. Внизу уже сообразили, что мы затеяли и там забегали люди.

– Чего стоим? – крикнул я тем, кто стоял на палубе. – Бросайте вниз камни! Нам чужого не нужно!

– И то, – подхватил дед. – И кораблю легче и людям польза…

Ветер мягко подтолкнул корабль и потащил его прочь от реки. Рожденный плавать летать не может? А вот и фигушки! Может. Если на его палубе умные люди! Наверное, корабль, будь у него мозги, порадовался бы за то, что теперь он сможет побывать в таких местах, куда бы он сам-собой никогда бы не забрался – не везде же реки текут – и новым ощущениям, которые, не встреться мы на его пути, он никогда бы не испытал. А уж поработать бомбардировщиком…

Наличие тут магии закона всемирного тяготения не отменяло и камни как миленькие посыпались вниз.

Маг вел себя безукоризненно. Он словно бы понял, что от деда можно ждать всякого, особенно после того, как тот недрогнувшей рукой выбросил за борт надсмотрщика. Короткий вскрик и – все. Маг не увидел, что на свое счастье тот успел выпасть, когда мы еще шли над рекой. Не испытывая никакой любви к тем, кто только вот что размахивал над моей головой хлыстом, я все-таки понадеялся, что все обойдется для него купанием. А вот отряду стражников, прибежавших на крики тех, кто видел, как корабль оторвался от водной глади и поплыл по воздуху, пришлось хуже. Не было тут опыта противодействия воздушному нападению – драконы не в счёт. С них никаких бомб не кидалось. Стражники пытались с земли достать нас копьями и стрелами, но что кораблю стрела? Они втыкались в деревянное брюхо, никак не мешая нам валить на головы камни и двигаться дальше.

– Молодец, – похвалил я пленного. – Если дальше так дело пойдет, то я в отношении тебя Гаагскую Конвенцию соблюдать стану!

Колдун меня точно не понял, так-как побледнел еще больше и, чтоб успокоить нашего невольного помощника, я обрадовал его открывающимися перед ним перспективами.

– А потом еще и Императору Весбилию представлю. Ты у него в любимчиках ходить будешь!

Император, услышав меня, загукал, затряс головой.

Корабль поднялся уже довольно высоко и покрепчавший ветер погнал его прочь от реки…

* * *

… Барон стоял около стола и внимательно разглядывал лежащие перед собой палочки.

Сколько взять? Две? Три? Пять? А может быть четыре?

Он то трогал дерево, от отдергивал руку обратно, словно никак не мог решиться взять какие-то из них. Он чувствовал, даже не чувствовал, а точно знал: есть в этой игре секрет! Есть система, которая позволит выигрывать тогда, когда ты этого захочешь…

Теперь он сожалел, что не успел расспросить заморского гостя, но что уж теперь… Ничего. Он и сам не дурак. Они и сам придумает как тут можно выигрывать.

За спиной послышался приближающийся топот и крик «Господин барон! Господин барон!»…

Топот ворвался в комнату, но барон, не поворачиваясь, жестом остановил слугу.

– Барон…

– Подожди…

Тот закрыл рот, останавливая готовую сорваться с языка фразу. Переступая от нетерпения, встал за спиной барона, ожидая разрешения говорить. Все в замке знали, что после недавнего возвращения из столицы тот сильно изменился. В нем появилась странная одержимость – барон постоянно возился с палочками- переставлял их с места на место, то убирал из выложенного ряда несколько штук, то клал обратно. Теперь более всего на свете его занимала игра, которой его обучил какой-то иностранец.

Вот и сейчас он оказался занят тем же- передвигал палочки…

– Ну что там такое, – наконец со вздохом спросил хозяин замка. – Что случилось?

– Он сбежал.

Говорившему хотелось зажмуриться, но он понимал, что этим дело никак не поправишь. Барон дернулся, как ужаленный и повернулся на пятках. На подоконнике остались лежать палочки.

– Что?

– Он сбежал, – снова услышал он. – Он исчез…

– Так исчез или сбежал?

Слуга запнулся. Вопрос-то был, по существу. «Исчез» это может быть и спрятался в самом замке и сбежал, а вот «сбежал»…

– Он мог просто из вредности утонуть в одной из выгребных ям…

Барон представил себе каково это и от отвращения передернул плечами.

– Нет. Он сбежал на корабле. На том самом, на котором привезли дракона…

– А маг? Где был маг?

– Скорее всего они убили его…

Барон дёрнулся, но удержал свой гнев в себе. Убить мага невозможно, но… Сговор?

– Галеры посланы в погоню?

Гонец покраснел. Он-то отлично представлял, что такое баронский гнев, но ведь врать – себе дороже.

– Корабль не уплыл. Он улетел…. Я видел это сам!

Вот этого барон не ожидал. Корабли не могли летать! Ложь показалась ему настолько наглой, что его гнев захлебнулся. Так лгать очевидец не мог. Это была не чудовищная ложь, а наглая правда… Слуга, выдержав взгляда, махнул рукой в сторону окна.

Барон сделал шаг к окну, чтоб самому увидеть реку и корабль, но увидел, как непонятно каким колдовством держащийся в воздухе парусник плывет в небесах наравне с облаками. Вцепившись пальцами в подоконник, барон несколько мгновений соображал, что же делать. Императора следовало вернуть, и он это сделает – тут и говорить было не о чем, но вот должен ли знать о попытке побега Принц-Брат? Нрав у того тяжелый и крайним наверняка окажется не тот, кто виноват на самом деле, а он, барон, хозяин замка. Впрочем, собственно зачем возвращать? Это ведь очень хороший повод избавиться от подозрений и от Императора Весбилия. Разом. И руки заговорщиков останутся чистыми.

Барон смотрел, как улетающий корабль становится все меньше и меньше.

– Мы не хотели, чтоб все закончилось именно так, – прошептал он. – Но он слушался дурных людей, и они подсказали ему эту дорогу… Если б он слушался нас, волос не упал бы с его головы! Если бы…

Слуга по-прежнему стоял за спиной и не видел баронской улыбки.

– Пошли за ним Крамалиона.

* * *

…Ветер, делавшийся все боле свежим, и тут оказался нашим союзником. Не поворачивая головы, чтоб мой пленный не испытывал желания выгадать мгновение и сигануть за борт, я краем глаза наблюдал как уходят вниз башни, как становятся ближе облака и расширяется горизонт.

То, что происходило доставляло мне искреннюю радость – нескольких дней нашего плена мне хватило, чтоб «наесться» этим замком досыта. Мы все-таки сбежали! Сбежали от грязной и ненужной нам работы, от угрозы смерти и опасной неизвестности. Я даже почувствовал нечто вроде признательности к магу… Конечно все что он делал, он делал «из-под палки», из страха, но ведь все-таки делал. Не пошел на принцип!

– Ничего, – сказал я, перехватив его взгляд. – Потерпи. Если не подведешь нас, то все у тебя хорошо будет. Обещаю.

Неожиданно он улыбнулся. Нехорошо. Многообещающе… Я бы даже сказал победно. На мгновение я заколебался – не оглянуться ли, чтоб понять, что так сильно обрадовало нашу движущую силу? Бросив взгляд на атамана увидел, что и его лицо меняется. Мгновение поколебавшись все-таки дал волю своему любопытству.

Да-а-а-а-а… У маговой радости имелось серьезное основание. С кормы, со стороны замка, к кораблю подлетал дракон. Самый настоящий. Огромная летающая ящерица с неестественно громадным размахом крыльев.

Страха у меня почему-то не обуял. А вот атаман, видевший все тоже, что и волшебник, побледнел.

– Вас не отпустят, – просипел маг.

– Поглядим… – ответил я и крикнул, привлекая внимание деда. – Дед! Смотри, погоня!

Глава 11

Мне-то проще было – я к таким видам подготовлен кинематографом. Моя память услужливо выдавала картинки фэнтези иллюстраций, где драконы, пыхая огнем, атаковали замки, рыцарей и ковры-самолеты, а ему-то каково?

Дед оглянулся и застыл. На него летел персонаж из русских народных сказок – местный Змей Горыныч. Правда с числом голов не более двух.

– Как-то я уже забыл, Змей Горыныч наш, отечественный, огнедышащий или так, только кусался и царапался?

Дед не ответил, еще не отойдя от потрясения.

– Лучше сдайтесь… – прошипел наш «двигатель». Несмотря на приближавшегося к нам зверя, он реально боялся. У меня возникло желание похлопать его по щеке и успокоить, но зная, чем закончится шаг в его сторону, я обошелся словами.

– Успокойся и, возможно, для тебя все закончится хорошо. Скажи-ка лучше – драконы у вас тут огнедышащие?

Атаман за спиной мага покачал головой.

– Вот и хорошо, – с облегчением отозвался я.

Чудовище медленно взмахивало крыльями, приближалось, а на спине его начал угадываться человек. То ли всадник, то ли погонщик.

Я быстренько прикинул, в чем может заключаться опасность от этой твари? Слава Богу это ведь не истребитель какой-нибудь, хоть «Фарман», хоть «И-16» с пулеметом и не стратегический бомбардировщик… Что у него, интересно, за оружие? Если огнем не плюется, то чем он тогда нам может навредить? Набросится на нас, словно орел и когтями потерзать? Это, возможно, хорошо для атаки пехоты. А вот для кораблика вроде нашего этого маловато. Может быть у них и тактики никакой нет, чтоб с такими вот воздухоплавающими кораблями бороться? Не думаю, что такие суденышки как наше в здешнем небе частые гости. Меня раздражало то, что я не мог представить ни как эта тварь может навредить нам ни, самое главное, как и чем мы можем навредить ему.

– Там, вроде как, лучники на спине, – сказал дед, загородившись ладонью от солнечного света. – Постреляют нас… А мы им чего?

– А ничего…, - еле слышно ответил за меня пленник. – Я вам ничего хорошего обещать не могу, разве что если покоритесь, то попрошу за вас барона, а уж дальше пусть он решает.

– Ты нас не пугай, – отозвался я на призыв сдаться, параллельно прикидывая чем можно воевать с монстром. – А то у моего приятеля рука дрогнет и по горлу тебя «чик»…

Бледнеть дальше вроде некуда было, но у него получилось.

Змей облетел наш корабль дважды. Дед, к тому времени как преследователи нас нагнали, вооружился чьей-то саблей, а атамановы подельники – кто чем. Все больше дубьем.

Разглядев полетевшую поближе тварь, я понял, что голова у ящерицы и впрямь одна, а вот всего голов там четыре – тварь несла на себе еще троих всадников. После второго облета незваный гость пролетел поперек нашего курса и с него на палубу соскочили два окольчуженных война. Третий остался на шее у дракона – рулить. Нас тут стояло шестеро, включая Императора, колдун не в счет, а гостей только двое, но потому как они держались, даже я понял, что они знают с какой стороны держаться за меч. Похоже на какой-то местный спецназ… Я оказался в трудном положении – мне пришлось контролировать и нашего колдуна, а значит смотреть на него, и тех ребят, что уже стояли на палубе, держа в руках по сабле. Я боком-боком постарался отодвинуться и встать так, чтоб в поле зрения остались все враги.

«Дзынь»… Это дед не стал дождаться и первым шагнул к незваным гостям. Железо скребануло по железу. Кто-то из разбойников, швырнул свою палку, словно городошную биту, метя по ногам… Не попал, урод…

Другой разбойник, тот, что посмелее, начал обходить гостей сбоку, но тут послышался звук, словно паровоз спустил пары и фигуру бедолаги окутало пеной. Резкий запах волной прокатился по палубе, человек завопил, как будто его ожгло кипятком. Дерево, там куда долетели брызги, почернело, запузырилось, словно туда плеснули кислотой.

Над палубой мелькнула тень и пролетел вихрь, поднятый крыльями летающей твари.

У меня внутри похолодело. Такой гадине с кислотой за щекой никакого огня не нужно. И без него все сожжет. Дед быстро сообразил, что произошло, выдал многоэтажную матерную конструкцию и не дожидаясь повторения, рубанул противника.

Удар деда был могуч!

Но бесполезен…

Меч или сабля, я уж не знаю, как это следовало называть, пролетел над головой присевшего война и врубился в мачту… Что должно будет последовать за этим я понимал. Враг просто располосует деда Сашу… Так бы оно и случилось, если б не я…

– Держаться всем!

Я шагнул к колдуну, уничтожая магию вокруг нас и корабль, не поддерживающийся волшебством, как ему и полагалось физикой, камнем рухнул вниз. Кто-то заорал, захлопал парус…

Мы с Воркуном держались за привязанного колдуна, дед – за рукоять своей сабли, а вот его противник к состоянию невесомости приготовиться не успел. Незваного гостя отшвырнуло в сторону и сбросило с палубы. Падение продолжалось не более секунды, но тут и одного мгновения хватило на то, чтоб поменять расстановку сил. Поняв, что деду ничего не угрожает, кроме как разбиться о землю, я отпрыгнул от колдуна и корабль вновь обрел плавность полета.

Теперь на палубе остался всего лишь один вооруженный враг, а нас- четверо.

Расчёт мой оказался неверен. Я только хотел проорать что-то победное, как оставшийся разбойник упал на палубу, держась за плечо из которого торчала стрела. Всадник на драконе никак не хотел выходить из игры.

Я увидел, как напрягся колдун. Он, разумеется, боялся меня, но при этом точно знал, что его спасение в том, чтоб я отошел куда-нибудь подальше, хотя бы на несколько шагов. Справиться с атаманом он смог бы и без того, чтоб обрушить корабль – заставить того замереть или попросту убить Воркуна и волшебством же развязать веревку. Для того, что все это сделать ему нужно только несколько секунд свободы. Несколько мгновений и все закончилось бы к его удовольствию. Он улетел бы с палубы, бросив нас…

Только я мешал ему. Я мог вмешаться… Надежда в эти секунды у него оставалась только на то, что я отвлекусь – моя жизнь также была в опасности. Выпучив глаза и похожий на большую, удивленную рыбу, он смотрел на меня, ловя ошибку, чтоб воспользоваться ей.

– Вниз! – скомандовал я. – Вниз, рыбий сын…

Не знаю, как у него это получилось, но корабль действительно медленно, словно с пологой горки начал скатываться к земле. Дракон, нацелившийся плюнуть на палубу промахнулся и проскочил мимо. Плевок улетел куда-то вниз и тут случилось чудо…

Наверное, это последнее, что я готов был услышать в этот момент. Этому звуку тут не имелось места.

С земли ударила пулеметная очередь.

* * *

…После того, как третьего дня солдаты увидели дракона в облаках, за небом смотрели пристально и напоминать нижним чинам об этом было лишним. Хорошо, что тот, замеченный дракон, не проявил к ним никакого интереса, а то, кто знает, чем бы все закончилось. Что такое германские аэропланы и дирижабли старослужащие солдаты, воевавшие еще и на германском фронте, знали не понаслышке, так что дозор несли на совесть. Есть у него бомбы или нет, а может быть есть у этой твари вместо них что-нибудь похуже германских гранат никто не знал. С красными такого не получалось – мало имелось у красных самолетов, а вот сколько тут этих сказочных персонажей бороздит небо никто сказать на мог.

Поручик и сам время от времени вылезал на броню и поглядывал в бинокль. Маг вызвавший их сюда, описал дорогу, а сам отбыл по своим волшебным делам и теперь Огуренков отыскивал ориентиры. Пока все, вроде сходилось.

В очередной раз оглядывая в бинокль окрестности он заметил в небе быстро приближающийся… корабль. Он сперва и глазам своим не поверил. Все получилось, как в сказке. Над землей, над лесом и полем плыл летучий корабль, а вокруг него крутился небольшой дракон.

Там, за облаками, стоял шум – злобно орала летучая тварь и слышались неразборчивые человеческие слова. Огуренков все пытался разглядеть что там происходит, но тут к нему подскочил ефрейтор Синяков.

– Вашбродь… Помочь бы надо…

Огуренков опустил бинокль. Теперь он хорошо видел и без него. На его глазах корабль будто бы провалился в яму и оттуда кто-то выпал.

– Кому? Нечего нам лезть в чужие дела, когда своих хватает.

– Так ведь наши там…

– Какие «наши»? Откуда тут наши?

– Не могу знать, вашбродь, а там точно наши. Я же слышу, как там это чудище по матушке кроют…

Рукояткой нагана поручик заколотил по броне.

– Глуши мотор! – приказал Огуренков и механик остановил броневик. Уже через пару секунд офицерское ухо уловило льющуюся сверху родную речь.

– Точно наши!

Поручик ловко соскочил с брони.

– Пулемет сюда…

«Льюис» толстой трубой ствола уставился в небо. До цели, как прикинул Огуренков, было аршин триста. Далековато, зато и цель немаленькая. Прислонив пулемет к борту броневика, поручик задрал ствол к небу. Машинка весила без малого пуд, так что для хорошей меткой стрельбы нужен упор.

Пулемет затрясся, загремел и в небо ушла пристрелочная пятипатронная очередь. С неба обрушился рев и клекот… Русские люди там, в небе, материли гадину и орали что-то неразборчивое. Хреново им там пришлось… Не дожидаясь пока что-то изменится к худшему, Огуренков длинной очередью прострелил чужое небо и дракона, которому там места не было.

Попал.

Тварь заорала и отвернула от корабля. Взмахивая одним крылом, она вильнула в сторону и вдруг, как-то разом отяжелев, устремилась к земле…

* * *

… - Наши! – заорал я. Дед свесился за борт и самым внимательном образом принялся разглядывать людей внизу. Там махали фуражками, бросали их вверх.

– Какие же это наши? Это сволочь белогвардейская, – сквозь прищур сообщил он. – Вон броневики-то какие новые. У Красной армии таких нет. А одеты как… У них, у гадов, вся Антанта за спиной.

Родственник с какой-то детской завистью вздохнул.

– Ну хоть спасибо им крикни. Все-таки если б не они – плохо бы нам пришлось…

Дед зло на меня глянул.

– Нашлась бы бомба, вот я бы им её скинул вместо «спасибо».

Я пожал плечами. А что с другой стороны, ждать от красного комиссара, буквально несколько дней назад дравшимся с такими же беляками, как и те, что шли внизу? А вот кстати интересно…

– Любопытно, куда это они наладились.

Дедова чуйка тут сработала лучше, чем у меня.

– Ну это-то понятно. Императора спасать… Ты же колдуну тому, проклятому, все и разъяснил. Вот он и расстарался.

Я понял, что сейчас произошло и засмеялся. Точнее даже заржал. Дед посмотрел с недоумением, и я пояснил:

– Сейчас с тобой, дед произойдет когнитивный диссонанс.

– Хватит умные слова выдумывать. Что смешного нашел?

– Белые идут выручать Царя-батюшку, а Красные, то есть мы с тобой, его уже спасли. Все-таки Луций оказался прав. Нас надо следовало сюда выдергивать и никого другого… А эти – так… От отчаяния или для отвода глаз… Хочешь сейчас сядем или сбросим его белякам вместо бомбы?

– Перебьются, – проворчал дед. – Мне его еще перевоспитывать надо.

Ветер крепчал и нас все несло и несло дальше от места победы. При всей моей благодарности тем людям, внизу, я не спешил спускаться. Кто знает, что у них там на уме? Кто знает во что может вылиться наше братание и неизбежный за этим дележ Императора? Они-то, думаю, не задаром сюда попали и не за «спасибо» шли выручать здешнего монарха. Наверняка у них свой интерес в этом деле имеется. Ну и, конечно, дед… Не хватало мне еще стрельбы с поножовщиной. Пусть уж пока все идет как идет, а там – посмотрим.

К этому моменту нас на корабле оставалось шесть человек. Я был уверен, что в ближайшее время никто нас тревожить не соберется и решил наладить отношения с пленником. Мелькнула мысль подойти и похлопать колдуна по щеке, но я ее отбросил как несвоевременную.

– А вы-то кто такие будете? – неожиданно сам пошел на контакт наш антиграв. На что он надеялся- непонятно. Вменяемого ответа, такого чтоб он его понял, у нас не имелось. Дед пожал печами и посмотрел на меня. Мне кажется он до сих пор чувствовал себя немного предателем – держит Императора, можно сказать, в своих руках и не убивает, так что отвечать пришлось мне.

– Магонепробиваемый спецназ его величества Императора Весбилия. Есть такая профессия- императоров спасать…

Я стал смотреть вниз, отыскивая хоть какую-то реку. Не хотелось вполне исправный корабль сажать посреди леса. На судне, хоть нас было слишком мало чтоб нормально управлять им, мы все-таки могли хоть как-то плыть куда-нибудь по течению. Оставалось решить – куда.

Приблизившись на полшага к пеннику, спросил:

– Видел, что мы с погоней сделали?

Он кивнул, все еще ощущая лезвие атаманского ножа у своего горла.

– А могли бы и с тобой что-то подобное сотворить…

– Не могли бы. Вам лететь надо.

– Верно, – согласился я. – Тогда не могли, а сейчас что нам мешает?

Пленник не ответил.

– А я тебе скажу, – просветил я его. – Человеколюбие! Нам твоя смерть не нужна, потому как ты наверняка честный маг и добрый слуга Императору Весбилию…

– Пропал Император. Неужели не знаете?

Мы с дедом переглянулись и рассмеялись. Сам Весбилий тоже закудахтал за дедовой спиной, а я с самым серьезным видом, на который сейчас был способен, поинтересовался:

– Ты скажи-ка лучше, что бы ты дал за то, чтоб быть самому Императору представленным? А?

Маг злобно зыркнул, словно я заговорил о чем-то несбыточном.

– Между прочим, ты вот прямо сейчас в Историю попал, – продолжил я. – Ту самую, что с большой буквы пишется.

Ничего объяснять ему я не стал. Пусть пока понервничает.

Тем временем белые давным-давно скрылись за деревьями и на спокойно-голубом небе я не видел ни облаков, ни летающих тварей. Про нас словно все забыли. А под нами- как кстати – появилось речное русло.

– Садимся… – скомандовал я магу. – Давай потихоньку, полегоньку прямо в реку.

Маг поджал губы и ничего не сказал. Я подумал, что еще один искренний сторонник нам тут не помешает. Не вечно же нож у его горла держать? Земля под ногами давала всем нам новые надежды. Нам – решить свои проблемы, а магу – сбежать. Конечно мы могли бы обойтись и без него, но лишний маг в хозяйстве лишним не будет… Он – маг. Вот пусть и думает, как Императора избавить от совершенно ненужных тому магических примочек. Так что вербовать будем- пусть в другую сторону думает….

Только вот не успел я ему ничего такого предложить.

Палуба стремительно ушла из-под ног и корабль боком рванул вниз. Я на автомате отпрыгнул назад, подумав, что ненароком убил магию вокруг себя, но дело оказалось не во мне. Колдун все-таки решил рискнуть здоровьем и головой.

Как здорово, что проделать все это ему пришло в голову только сейчас!

Воркун не успел ничего сделать- он от неожиданности выронил кинжал и инстинктивно вцепился в столб. Его приятелю повезло меньше, как собственно и всем нам- мы горохом скатились с корабля и рухнули в реку. Корабль упал рядом, подняв мутную волну, полную песка и ила и завалился на бок.

– Дед! – заорал я. – Дед! Где ты?

Протерев глаза увидел родственника рядом с собой, таким же движением стирающим с лица воду и ошметки тины. Воды тут оказалось по пояс, не больше. Тут же кашлял, пытаясь избавиться от воды в глотке Император. Мы стали стучать Весбилия по спине, потащили его на берег и за этой суетой упустили беглеца. Тому хватило ума плыть в другую сторону, на другой берег.

Дед мизинцем поковырял в ухе.

– Это твое человеколюбие его напугало… – с укором сказал он. – Надо же «человеколюбие»… Придумал тоже…

Я промолчал. Маг тем временем плыл, похоже, со страху забыв о колдовстве. Он уплывал прямо в заходящее солнце. Плыл – душу вкладывал. За ним оставалась дорожка, как от катера. Нет. Пожалуй, без магии с такой скоростью плыть невозможно…

– Может, он и вовсе сволочь, – сказал дед. – Не зря же он с теми был, а с нами остаться не захотел.

Я не ответил, да и не нуждался дед в моем ответе.

– Нашлась бы винтовка, я б его снял, – глядя сквозь прищуренный глаз с явным сожалением произнес он. – Да что там винтовка… Я его и из нагана снял бы…

– Если б он у тебя был, наган-то… – закончил я за него. – Кстати Воркун-то где? Живой он?

Как раз в этот момент атаман разбойников высунулся из-за борта. Я остановил его, крикнув:

– Эй, атаман! Пошарь там со своими насчет еды… Может найдете чего…

Тот в ответ махнул рукой, мол понял, и полез обратно. Император одобрительно загукал – в трюме и впрямь могло найтись что-нибудь съедобное… А мы втроем отошли подальше и уселись на песок.

Все вокруг занимались делами – уже невидимый нам маг спасался бегством, солнце садилось, еда искалась… Только мы бездельничали. Дед решил это прекратить и приступил к обработке Императора.

Мой предок, собравшись с мыслями начал издалека.

– Значит так, твое Императорское Величество. Пришло время открыть тебе глаза на происходящее с точки зрения Исторического процесса. Сообщаю тебе для сведения…

Он почесал затылок, явно думая, как бы приступить к такому щекотливому делу, как поучение Императора.

– Ты видишь, что на нас магия не действует, а мы на неё – действуем. Это означает, что мы с товарищем прибыли сюда из другого мира. Если прикинуть по историческим меркам, то между тем, что творится тут у вас и тем, что происходит у нас, на Земле, временной промежуток примерно лет 600–700, так что все то, что происходит у вас тут мы уже прошли и знаем, чем все закончится…. Наши ученые, разбираясь с Историей сделали выводы об этом и вот именно этими знаниями мы готовы поделить с тобой, ну, если ты этого захочешь.

Император загукал, но дед еще не ухватился за его ошейник.

– Погоди. Тебе слова не давали. Рано тебе еще говорить… Тебе пока только слушать полагается. Так вот… Нам известны все загогулины процесса исторического развития и если ты хочешь обогнать своих соседей на те же шестьсот лет, то милости простим. Мы поделимся с тобой этими знаниями.

Теперь дед ухватился за ошейник, давая Весбилию возможность говорить.

– Новое оружие? – жадно спросил тот. – Чем вы там воюете?

Дед с сожалением посмотрел на меня. Пришел мой черед вправлять императорские мозги. Я назидательно поднял палец.

– Точно. Все эти 600 лет у нас воевали. В последней войне, которую назвали Второй Мировой погибло столько народу, сколько сейчас в твоем мире и не проживает…

– Сколько?

– Да ты и цифр таких не знаешь, наверное.

– Сколько?

Упрямым оказался Император.

– Больше семидесяти миллионов человек.

Он и впрямь пожал плечами. Это число для него совершено ничего не значило.

– Только эти войны для народов никогда пользы не приносили.

– А как без войны? Всегда люди воевали. Люди-то нужны, чтоб работать. А где их взять? Только завоевать и – в рабство. Пусть работают!

Я покивал, соглашаясь.

– Вот-вот. И у нас таких дураков хватало. Только потом разобрались как нужно… В нашей стране это вот все…

Я обвел рукой окрестности.

– Называется Ранее Средневековье и мы это уже, повторюсь, лет шестьсот как миновали… Все шишки набили, все углы оббили. Точно знаем, что и как будет. Какой путь прямой. А какой кривой… Где ошибки кроются, а где удачи ждут… Так что плохого не посоветуем. И главное запомни…

Заготовка у меня уже имелась, но я для значимости задумался на несколько секунд.

– Так вот… Заруби себе на носу – свободный человек всегда работает лучше, чем раб. От него отдача в хозяйстве больше. Ты вот сам-то, когда работал, с удовольствием это делал?

Императорское лицо перекосила гримаса, когда он вспомнил о своей работе.

– Вот-вот. А поставь на твое место человека, да заплати ему… Проще не приставлять надсмотрщика к человеку, а заставить его самого быть своим надсмотрщиком.

Император хотел что-то сказать, но сдержался.

– Вот наверняка хотел спросить «как»?

Весбилий кивнул.

– Просто. Если работник у тебя будет от работы получать не удар хлыста и миску похлебки, а плату за неё, то он и работать будет лучше – у него желание работать и зарабатывать появится. Тут, понимаешь, круговорот начнется. Свободный человек зерно вырастил, на твоей ли земле или нет – неважно, и продал его. Деньги получил. Деньги есть- он их где-нибудь потратит. Кувшин купит или еды… Ведь как деньги в торговле появятся сразу многие начнут к этим деньгам присматриваться – купцы, ремесленники. Сразу оживление пойдет: раз есть деньги, то, значит и товар под них нужен. То есть, как только твои свободные крестьяне начнут живые деньги зарабатывать, так вокруг них движение в экономике образуется.

– А мне-то что с того? – пожал плечами Весбилий.

– А налоги? – удивился я. – Налоги-то на что тебе? Ты на этом себе много заработать можешь… Деньги крутятся, а ты потихоньку-полегоньку и сам богатеешь и подданным своим богатеть позволяешь.

Ни моя речь, ни дедовы уговоры на Императора никакого впечатления не произвели. Дед огорчился, а я – нет. Я знал, что этим и кончится, но предпринял еще одну попытку.

– У тебя самого вообще любимое занятие есть?

– А как же? Воевать люблю, охотиться…

– Ага. То есть ты свое удовольствие понимаешь и готов ради него что-то делать… Так и все остальные люди вокруг тебя такие же. За удовольствие могут и поработать… Но таких работ, чтоб всем нравились – мало и значит надо чем-то еще привлечь людей.

– Заставить! – сказал монарх.

– Можно и заставить, – согласился я, – Только работать они будут в пол силы, из-под палки…

– Конечно, – теперь Весбилий согласился со мной. – А кнуты у надсмотрщиков зачем? Для того чтоб хорошо работали надсмотрщики существуют!

Он явно не понимал, что я хочу до него донести.

– Лучший надсмотрщик – собственная выгода.

Император пожал плечами. Ничего он не понимал. Дед вздохнул.

– Ну раз так, то будем иначе Историю регулировать…

Он убрал руку, лишая императора возможности возразить и протянул ведро.

– Как говаривал один из наших, русских, императоров «У нищих слуг нет!». А мы нынче совсем как те самые нищие…

Весбилий что-то хотел сказать, точнее наверняка возмутится, но дед даже не стал слушать его гуканье.

– Так что вот тебе ведро и – бегом к реке. Воды набери…

Весбилий топнул ногой, но дед только головой покачал и протянул тому ведро.

- Не забыл, как почти таким же совсем недавно дерьмо вычерпывал? А тут – вода… Ну и еще одно запомни. «Кто не работает – тот не есть!»

– Не ест? – попытался я поправить деда.

– Ну и это тоже, – согласился он. – Сперва не ест, а потом – не есть. В смысле дохнет от голода…

– Ты бы с ним полегче, – сказал я, когда император все-таки после колебания повернулся и пошел к воде. – Понимаю, как тебе приятно над живым императором измываться и тем не менее…

– Да не измываюсь я, – отмахнулся родственник. – Не измываюсь… Я его в нужные берега ввожу. Вдруг да получится… Потому как если нет…

Он не стал договаривать – я и сам понял, что случится, если не дай Бог, император не проникнется революционным духом. Преобразования придется начинать без него.

– А что за берега ты обозначил?

– Дерьма он понюхал. Пусть теперь пот понюхает. Поймет, что такое мозоли на ладонях… Что-то долго там Воркун возится… Не случилось ли чего?

Я не успел ничего ответить. Оттуда, куда ушел император послушался плеск и…. Криками это никак не назовешь. Мычание, шлепки по воде, словно там завелось несколько колесных пароходов. Мы не сговариваясь бросились на звук и застали на берегу какую-то кучу-малу. В нескольких шагах от берега словно фонтан забил – брызги, плеск… Мелькали хвосты, руки, ноги, блестела чешуя…

На первый взгляд это походило и вовсе на фонтан, где каменный Самсон рвал пасть каменному льву. А на второй – на фонтан, в котором его скульптор-создатель смешал в одну композицию и людей, и рыб и что-то еще.

Сквозь брызги я видел то рыбий хвост, то руки, то ноги, то взлетающее и опускающееся ведро… Как-то все вместе это связывалось в одну картинку, хотя, если рассматривать все это в движении, все это походило на какой-то водяной аттракцион, в котором кто-то получал удовольствие от водных процедур. Только вот довольного смеха слышно не было. Оттуда, из-за водяной завесы вылетали только азартные возгласы и почти безмолвная ругань императора.

– Ах вы, щучьи дети! – заорал дед, первым сообразивший, что все это пахнет неприятностями. – Я…вашу мать! Стоять! Застыли все!

Эти слова что-то сдвинули в мире вокруг нас.

И стало тихо… Водяной плеск, только что бывший тут главным звуком исчез.

В этой тишине деде добавил еще несколько слов, которые в книгах не встретишь. Есть слова, которые поднимают людей и бросают их под танки, но есть, оказывается такие слова, которые останавливают вокруг себя всякое движение… Речных жителей это во всяком случае остановило. Если машина врезается в столб, то в одно мгновение она из движущегося куска металла становится неподвижной. Доля секунды- и все.

Вот и тут случилась та же самая скорость изменений. Мгновение! И подвижное стало неподвижным. Все замерло… Магия! Настоящее колдовство!

Кусок реки, в котором творилось безобразие сковало самым настоящим льдом. В получившейся глыбе в разных позах застыло штук пять русалок и император Весбилий. Он вцепился в ведро, а с другой стороны за него держались какие-то хвостатые твари. На свое счастье император в воду целиком не попал. В лед вмерзло только ведро и часть ноги, но нежному императорскому телу и этого хватило. Он загукал, замычал… Пришлось спасать его еще раз.

В несколько шагов я доскакал до Императора и, с хрустом обломив лед вокруг, вытащил того на берег. Дед стоял рядом и не скрывая удивления смотрел как речные волны лижут ледяную глыбу. Внутри нее лупала глазами какая-то тварь с рыбьим хвостом. Я малость обалдел. Понятно- мир магический, но мы-то вроде бы за пределами магии, за её скобками…

– Как это у тебя получилось?

Мой голос дрогнул.

– А я знаю? – Огрызнулся дед, удивленный не менее меня. – Получилось вот…

Он как-то заторможено смотрел на лед около берега, пытаясь и сам найти ответ на этот вопрос, но не находя его. Мне не верилось в чудеса. Я оглянулся и тут же, как мне показалось, нашел разгадку. За нашими спинами с бледным и решительным лицом стоял Император. Может быть он? Нет. Ошибка… У него бы ничего не вышло… Он-то не маг.

– Может быть они посчитали тебя родственником? – сказал я, чувствуя, как напряжение внутри отпускает. – Наверное ты им правильные слова сказал про их мать…

Император злобно хрипел и тряс руками. Ругался, наверное.

– Правильные слова – это да… – согласился дед. – Я правильными словами полк в атаку на пулеметы поднимал…

Он покривился лицом.

– А насчет родни – вряд ли. Чтоб у меня да рыба в родне?

– Не о том говорим…

Император разумно отбежал от воды подальше и гукал оттуда, но сейчас точно нам было не до него – такие дела пошли! Дед воровато оглянулся.

– Как же так все у меня вышло?

Удивление выпирало из него, как пружины из продавленного дивана.

Неожиданно я вспомнил старую статью из старой, еще отцовской, «Науки и Жизни». Статью о русском мате. Я, помню, по детской наивности, взялся читать её, чтоб пополнить свой словарный запас в этой области, но разумеется, ничего не такого там не нашел, а вот мысль о том, что все эти выражения являются отголосками каких-то древних верований и боевых практик, в голове остались.

Автор писал, что ругательства – это не просто сотрясения воздуха, а попытки наших предков найти путь к активации внутренних резервов человека, что все эти слова придуманы были и использовались, для того, чтоб сделать себя сильнее. Может быть автор что-то такое чувствовал или, сам того не понимая, просто угадал? Правда речь в статье шла о силах физических, а не о каких-то иных…

А потом всплыла отчаянная в своей наглости мысль: «А сам-то я как? Способен на что-то такое или все досталось деду?»

Я бросился туда как в воду…

– Ну-ка камень, я…твою мать… Стань яблоком!

Я даже закрыл глаза, надеясь, что это поможет.

Не помогло.

Ничего у меня не вышло…

За спиной выдохнул дед.

– Давай еще раз… – потребовал он, но я ничего не стал делать. Проблема состояла в том, что я в своей жизни практически не ругался. Ну как-то так получилось, что не считал я ругань признаком силы, а значит, что скорее всего, дедовский способ не сработает. Нужно найти что-то другое. Закусив губу, я смотрел по сторонам, ожидая подсказки.

– Это не жизнь, – сказал дед, погруженный в собственные переживания. Он словно бы мысленно перетасовывал вновь полученные возможности. – Теперь жизнь- сказка… Мы с тобой в сказке…

Я чуть не хлопнул себя по лбу. Точно! Сказки! В них же много умного скрыто. Если все Луций не пытался нас тогда надуть, рассказывая о магии, то, получается была она и в нашем мире когда-то! Была! А что это значит? То, что наверняка, тогдашние маги, также как здешние специалисты, пользовались заклинаниями. Спросите какими? Спросите где их найти?

Отвечу – в сказках! Только там к нашему времени у нас остались и волшебники, и заклинания. Но какая от них польза, если нет магической энергии? Зато тут-то её навалом! Надо пробовать. Все равно ничего не теряем. Непонятно зачем я сжал кулаки…

– По щучьему веленью, по моему хотению…

Я закрутил головой, прикидывая на чем бы испытать свои непонятные новые качества. В нескольких шагах стояло какое-то дерево, похожее на липу.

– … стань дерево пальмой с бананами…

Я даже не знаю, чему бы я больше удивился. Тому, что ничего бы не произошло или тому, что оно бы превратилось в пальму… Произошло. Дерево мгновенно изменилось и стало пальмой.

Я не стал орать и прыгать от восторга вокруг нее только потому, что внутренне все-таки оказался готов к такому повороту событий. Малое волшебство мне стало подвластно…

«Все-таки Игра, – подумал я. - Все-таки Игра. Не может же быть такого на самом деле… Я – волшебник. Я долго шел, преодолевал препятствия, спасал императоров и мне за все это полагается какой-то бонус… В реальной жизни я получил бы или орден, или деньги, а тут- способность к колдовству…»

Дед, удивленный не меньше меня помолчал, но потом не выдержал грызущего любопытства, как-то по-книжному спросил:

– В свете открывшихся обстоятельств хотелось бы узнать, что это за щука, чьим велением ты можешь колдовать…

Я вздохнул. Хорошо все-таки, когда все становится ясным.

– Та самая, которая Емеле помогала… И Ивану-дураку…

– Думаешь ответил?

– А у меня другого ответа нет…

Действительно – не объяснять же персонажу, что он – персонаж, программа, набор пикселей. На мгновение захотелось встать и уйти, но я только подумал: «А куда? Куда идти внутри Игры?» Нет уж. Доиграю…. Да и как-то непривычно будет без деда. Привык я к нему, как к живому родственнику.

– Марксизм… – сказал упомянутый родственник и словно поперхнулся. Он остановился, кажется подыскивая нужную цитату. Не укладывалась магия в марксизм никаким боком.

– Марксизм по этому вопросу вряд ли что-то умное скажет. Давай о другом подумаем, – пожалел я его мировоззрение. – Как нам до выхода добраться…

– До какого такого «выхода»?

Где ж ему понять, что такое выход в Игре?

– Ну, до того места, где мы Императора с рук на руки сдадим и сможем назад вернуться.

«По логике и здравому смыслу сюжет должен быть закольцован. То есть мы должны прийти к той точке, откуда вошли в Игру… То есть, в моем случае, к дому Луция… Хотя стоп… Не все так просто… Найти-то мы его нашли и даже вроде как освободили…Только вот кому этот Император нужен с ошейником на шее? Похоже, что Игра тут не заканчивается, а просто сюжет делает очередной поворот. Надо искать способ снять этот чертов ошейник… А как? Логика подсказывает, что раз уж ошейник магический, то и снимать его должен маг. Мы с дедом хоть теперь тоже маги, но маги малообеспеченные. Тьфу… Малообразованные. А тут нужен специалист высокого класса… Получается Луций?

Нет не получается. Слишком уж просто… Похоже, что хотим мы того или нет, но надо нам искать на этого самого Тексаклипоку…

Что ж… Раз надо – значит надо. Как там отец в хорошем настроении говорил: «Партия сказала: «Надо!» Комсомол ответил: «Есть!» Вот мы под комсомол и сработаем, тем более, что один комсомолец у меня в команде есть. Так, кстати, даже интереснее… Тем более, что тут оказывается еще и белые где-то рядом. Это ведь целая новая ветка! Не просто так же им позволили помочь нам с этим драконом! Значит где-то нам еще придется пересечься!

Все стало ясно, все разложилось по нужным полочкам и лежало там целых две минуты. До тех пор, пока маленький параноик внутри меня вдруг задал невинный вопрос: «Ну а если это, все-таки не Игра, а самая что ни на есть настоящая Жизнь? Что тогда? Ведь если разобраться, если это мир колдунов, и колдовство тут такая же сила, как, допустим, гравитация или электричество, то почему бы в этом мире не появиться еще парочке новых колдунов? Что ужасного произойдет с нашим появлением? Основы мира обрушаться? Вовсе нет. Магия и маги тут были, есть и будут, так что если это настоящая жизнь и мы с дедом (Настоящим, живым дедом, из плоти и крови!) стали волшебниками то…

Блин… Опять все перестало быть понятным.

Ладно… Если я все-таки по-настоящему живу в этом мире, то хотелось бы понять почему именно нас с дедом коснулось это «счастье».

Или, может быть, дело не в мире, а в нас?

– Слушай, дед… Ты не хочешь понять почему Луций притащил сюда именно нас?

Мы смотрели друг на друга, надеясь, что одному из нас придет в голову разгадка происходящего.

– Луций что-то про гороскоп говорил… – напомнил дед. Я помотал головой. Не то. У деда он один, у меня – другой…

– Вопрос остается прежним. Почему именно мы? Что в нас такого…

Я пощелкал пальцами стараясь передать неопределенность того, о чем хотел говорить.

– Может быть дело не в нас, а нашем роду? – предположил дед. – Не зря же он нас двоих вытащил? Может быть кто-то из предков что-то значил для этого мира, а мы об этом просто не догадываемся?

– И все равно- почему?

Эти вопросы мы могли задавать друг другу до посинения и ответов не дождаться. И тут меня как стукнуло.

– Помнишь, как того мага звали, к которому мы попали?

– Помню. Кацаром.

– А наша фамилия как?

– Кацаровы… – прошептал дед. Мы смотрели друг на друга с открытыми ртами. В наших головах один к одному складывались кусочки мозаики. Не просто так все! Ой не просто так! Не каждый человек для колдовских дел может быть использован, а мы – годимся! Наш род – род волшебников! Мы – Кацаровы!

Я одернул себя. Все это так, если вокруг настоящая жизнь, а если нет? Неужели программисты и это предусмотрели? Зачем такие тонкости? Персонально для меня? Ясности в голове не прибавилось.

Черт!!!! Так Игра это или нет?

Опять все тот же выбор. Если Игра, то надо продолжать играть. Если это Жизнь… А какая, с другой стороны, разница? Если Жизнь – продолжать жить. Какие-то глупости в голову лезут. Не смогу я сейчас отличить сейчас одно от другого. Это попросту невозможно. А тратить время на размышления – только его терять. Глупость…

Но эта мысль никак не отпускала меня.

Ну хорошо… Если «да», если это Игра, то понятно… А если «нет»?

А если нет… Только сейчас до меня дошло чем же мы с дедом сейчас стали обладать. Кто в детстве не хотел стать волшебником? Кому не хотелось быть всемогущим? По настоящему всемогущим…

Мерзкие соседи…

Красивые девушки…

Поганые начальники….

Хулиганы и иные отбросы общества…

Справедливость в моем, самом правильном, в самом справедливом понимании этого слова!…

Не беспристрастная, относительная, а абсолютная! Моя!!!!

У меня даже дрожь по рукам прошла и ладони вспотели. Получается, если это Жизнь, то и там, у себя, я смогу тоже самое, что и тут! Я глянул на деда. Тот, похоже, думал о том же… Только у него в глазах стояли обращенные в бегство офицерские цепи, сожженные взглядом танки и сбитые камнем с земли вражеские аэропланы.

– Почему же тогда раньше ничего не получалось?

– А мы пробовали?

Он покрутил головой, то ли удивляясь нашей беспечности, то ли просто от переживаний.

– Может быть и получилось бы, если б догадались… Ни ты ни я там, у себя, от других ничем не отличались. Люди как люди. Такие же как все. А тут мы колдовать можем. Объяснение, вероятно простое – магическая энергия. Там ее нет, а тут есть.

Дед на эти слова никак не прореагировал, погруженный в свои мысли. Я пощелкал пальцами подбирая пример, чтоб в первую очередь объяснить произошедшее самому себе.

– Как самолет или автомобиль без бензина не могут двигаться. Колеса есть, мотор есть, а бензина – нет. А как только бензин появляется, то появляется способность двигаться. Вот и мы тут получили возможность залить в себя «бензин». Заправились.

Глава 12

Дед молчал. Не то не веря мне, не то обдумывая возражения.

– Ну если с бензином непонятно, то вот тебе другая аналогия. Мы с тобой теперь два аккумулятора, которых раньше не заряжали, а теперь вот подключили к сети и поставили на зарядку. Понятнее? Магия рядом с нами не просто не работает, а поглощается нами, заряжает нас!

Заканчивая дискуссию, я сорвал банан и протянул его деду.

– Попробуй. Ты такого наверняка не ел… И этого давай позовем.

Дед держал банан и смотрел на меня ничего не говоря. Смотрел, как я сдираю шкурку с фрукта.

– Как мы тут отлично заживем! – наконец сказал предок. – Ты только захотел, и оно уже само сделалось. Захотел винтовку – вот тебе винтовка. Захотел социализм – вот он и построился…

Следуя своему совету, он многоэтажно выругался и крикнул:

– Наган! Хочу наган!

И ничего не произошло.

Деда это не удивило, а обидело…

– Это как так? Почему?

– Многого захотел и сразу. Вот сил и не хватило.

Я усмехнулся не зло.

– Хорошо, что ты социализм не попросил. Вот получился бы облом, так облом…

– Не шути…

– Я и не шучу… Ты хоть соизмеряй свои силы с желаниями. Только-только что-то получилось и тут же тебе наган с социализмом подавай…

Я похлопал его по плечу. Очевидно, что вступил дед на кривую дорожку волшебника уже двумя ногами и посчитал себя всемогущим. Следовало как-то осадить его, открыть глаза… А то как начнет желать построения коммунизма вокруг себя, так ведь неизвестно что получится.

– Ты бы силушку-то поберег бы. Давай пока для улучшения этого мира обходится своими силами.

– Что ты имеешь ввиду?

– Императора…

– Есть идеи?

– Есть.

Я ответил совершенно неожиданно для родственника.

– Возвращать его надо на престол.

– Его?

Дед с сомнением оглянулся.

– Может быть другой-то лучше будет?

– Поверь, не будет… Хуже – может быть. А вот лучше… Нет. Не надейся.

Дед молчал, и я продолжил.

– Ты же не хочешь, что тут погибла прорва простого народа, а в итоге к власти пришла еще одна сволочь, ничуть не лучше нынешнй? Нет тут пролетариата и революции пролетарской не будет… Так что главное – гражданской войны не допустить. Да и не будет она гражданской.

– Почему?

– Потому как граждан тут тоже нет. Есть крестьяне и их хозяева… Нет объективных социальных предпосылок! Где там все они?

Продолжая думать о том, что все это такое, я бросил парочку бананов императору. Тот молча- видимо тоже обалдел – поймал и начал есть. Императора-то я видел- этот сидел на песке, приходя в себя после происшествия, а вот атамана не видел и не слышал.

Подождав несколько минут, я не выдержал и побрел к кораблю, представляя, что Воркун нашел на кухне что-то вкусное и теперь жрет это.

Проваливаясь по щиколотки в песок, мы добрели до воды.

Лежащий на боку корабль встретил нас тишиной и пустотой. Мы по свешивающейся с борта веревке забрались на палубу, огляделись. Никого…

– Эй, – негромко крикнул дед. – Воркун… Где ты тут?

Тишина…

– Наган бы… – снова заныл дед, но пробовать изменить реальность не стал. Хватило прошлого раза.

На корабле нас ждал удивительное явление – он оказался пуст. То, что в трюме нет ничего кроме камней я помнил, но хотелось бы найти Воркуна с товарищем. Я как-то подсознательно ждал, что вот-вот почую запах хорошего ужина, но… Мой нос ошибся.

Стараясь не шуметь – вдруг тут кто-то из стражников все-таки остался – мы пошли к палубному люку. Император загукал, но дед, не оборачиваясь только кулаком погрозил. Наклонная лестница… Куча барахла перед ней… В узком коридоре несколько закрытых дверей и одна – распахнутая настежь.

– Туда…

Под ноги попался какой-то обломок, и я на всякий случай прихватил его.

За выбитой дверью нашлась каюта с убранством побогаче того, что встречалось тут раньше. Только вот порядка там обнаружилось куда как меньше. Раскрытые шкафы, кучи тряпья на полу, посуда…

– Что тут было? – спросил я. Ответить на этот вопрос мог только местный. Весбилий загукал и я взялся за ошейник.

– Тут наверняка хозяин жил. И где-то рядом с собой деньги держал…

Он потащил меня за собой за перегородку. Там беспорядка было еще больше, и валялся разбитый сундучок. На полу лежали какие-то листы с печатями.

– Денежный ящик тут хранился. Вон расписки купеческие лежат.

Не отходя от меня далеко Весбилий поддел ногой какие-то куски не то бумаги, не то пергамента.

– Понятно…

Я и правда все понял. Воркун, найдя тут что-то ценное, предпочел неясные перспективы в нашем обществе, гарантиям, которые давал мешок денег… Дед посмотрел на меня. Я развел руками- с экспертом по местной жизни, тем более с императором, спорить не стоило, и я только сказал:

– Ну вот… А ты его в пламенные революционеры записать хотел. Ворюга он. Обычный ворюга. Да еще и крыса… Стал богаче на одного дракона в денежном эквиваленте и- сбежал.

…Оставаться у реки мы теперь смысла не видели. Пустой корабль ценности не представлял. Плыть на нем мы не могли, так как нас оказалось слишком мало – втроем, как не напрягайся, его на ровный киль не поставишь и на глубину не стащишь. Плыть дальше на лодке? Та еще задача – кто знает этих речных жителей? Что еще взбредет в их рыбьи головы. Могли пропустить, но могли и утопить… Да и привычнее как-то по земле.

Еда кое-какая в трюме все-таки нашлась и, подкрепившись, двинулись прочь. Все мы понимали, что оставаться на месте означало ждать неприятностей. Ясно ведь, что заговорщики не пожалеют ни сил, ни времени чтоб отыскать сбежавшего Императора. Имея представление о том в какую сторону мы полетели, и хотя бы одного дракона, они найдут брошенный корабль и примутся искать нас рядом с ним. У меня, кстати, возникло желание сжечь судно, но дед меня вовремя остановил. Столб дыма – отличный ориентир видимый с бог знает какого расстояния.

И мы пошли…

Если б мы точно знали куда идем, может быть мы выбрали бы совсем иную дорогу, но дед, полагая, что нас примутся искать именно на дорогах, предложил не искать проторенных путей, а идти прямиком через горы.

– Чем удобнее дорога, тем больше внимания ей уделят.

– Ну… Положим, что и так…

– Значит нам надо по горам пойти и совсем в другую сторону!

Мне стало смешно. «Та» сторона «не та» сторона…

– Ты сперва скажи, какая сторона «та», а какая «не та», тогда и определимся… Ты хоть представляешь где мы и куда нам дальше двигаться?

– Ни в малейшей степени.

– И что тогда?

– А Император-то у нас зачем? Привлечем его. Страна его, вот пусть и определяется куда нам идти.

Весбилий слушал и только кивал. Когда ему дали слово сказал:

– Надо идти в столицу. Там Луций. Там войска… Там возможность все расставить по своим местам…

Я почесал затылок. Формально-то он конечно прав, но вот только что формально.

– Во-первых, боюсь, что Луция сейчас там нет. Мы-то сами появились в твоем мире тоже потому что он хотел набрать у нас людей и пойти к Тексаклипоке и освободить тебя. Так что он скорее всего болтается где-то рядом с замком этого мага. А во-вторых где та столица и где может быть замок Тексаклипоки?

Вспомнив о чем-то, дед привстал и огляделся.

– Ты бы, кстати, разобрался где нас-то носит.

Император высокомерно пожал плечами. Мол, не учитель же он географии, в конце-то концов, а Император. Я вспомнил фонвизинского «Недоросля» и бессмертную фразу об извозчиках…

Что ж… В чем-то он был прав… Он не извозчик. Он – Император! Все мы тут оказались гостями. Нормальные люди по горам ходят или для собственного удовольствия, такие как туристы, или от крайней нужды. Это такие как мы.

Пришлось нам идти куда глаза глядят в надежде встретить людей. Простых разговорчивых людей, местных, знакомых с окрестностями, но наше везение видимо кончилось еще вчера. Мы шли, шли и горы вокруг нас не спешили радовать путешественников видами аулов, отар с разговорчивыми пастухами, у которых в одной руке посох, а в другой – рог с вином… Да бог с ним, с пастухом. Нашлась бы хоть какая, самая паршивая, самая завалящая дорога! Я уже стал подумывать не край ли тут здешней земли, где нет ни людей, ни дорог, ни домов, ни вообще чего-то, что говорило бы о том, что где-то недалеко есть цивилизация. Горы, камень, щебень, осыпи…

Но все рано или поздно кончается.

Нам повезло и мы, наконец, ее нашли!

Дорога начиналась у подножья горы и катилась мимо огромных гранитных глыб.

– Это конец или начало? – спросил дед. – Как считаешь?

– Думаю конец.

– А что так? Странно как-то. Шел-шел по дороге и пришел…

Дед оглянулся.

– Сюда. И что тут? Те же камни, что и в других местах.

Я пожал плечами.

– А если начало? Что это меняет?

– Это создает перспективу. Ты что-нибудь хорошее вокруг видишь?

Я огляделся, хотя смысла в этом не видел. Камни – они и есть камни…. На них даже мха не росло.

– Нет.

– Значит эта дорога приведет куда-нибудь, где нас будет ждать что-то хорошее.

– Или что-то совсем плохое… Например, людоед. – усмехнулся я. Дед усмехнулся в ответ хорошими, крепкими зубами.

– Ну и что? Подумаешь – людоед. Мы его сами убьем. И сами съедим…

Все-таки я оказался прав! Это оказалось началом. По крайней мере для нас.

Не прошло и получаса, как полоса щебенки вывела нас к крутому повороту. За ним нас могло ждать все что угодно, от засады или какого-нибудь волшебного зверя, вроде дракона – если это реальная жизнь в магическом мире, до ошибки программиста в виде аэробуса или роты спецназа, так что мы, представив возможные последствия, соблюли осторожность.

Шедший первым дед поднял руку.

Стараясь не греметь камнями, я подошел и выглянул из-за дедова плеча. Рядом с моей головой тут же возникла императорская.

– Люди…

Точно – люди… Я только подумал, как дед уже сказал:

– Часовые?

– Сразу столько?

И правда: народу у дороги стояло слишком уж много, да и стояли они как-то на мой взгляд, неправильно. Слышал я от кого-то выражение «часовой на тумбочке», так вот тут происходило что-то подобное. Каждая из фигур стояла отдельно от других на чем-то, похожем на невысокий постамент. Чем дольше я смотрел на них, тем больше все это походило на установленный кем-то вдоль несуществующей аллеи ряд статуй – настолько фигуры были неподвижны и настолько странны оказались их позы. Аллеей и впрямь тут и не пахло – ни кустика, ни деревца – но при известной фантазии её вполне могла заменить дорога.

Не ощущая опасности мы, уже не скрываясь, вышли из-за поворота. И действительно все обошлось. Никто не заорал, не побежал к нам и даже не погрозил кулаком. Никто даже меч не вытащил.

Разумеется, это пришло очередное чудо. Люди стояли как живые. Куда там музею мадам Тюссо!

Мы подходили ближе и ближе и становилось ясно, что опасаться того, что мы видели, нам не стоило. Во всяком случае пока.

– Не Гераклы, – блеснул знаниями истории дед подойдя совсем близко.

– И не Поддубные, – вернул я ему заряд эрудиции. – Но, смотрю, ребята крупные…

– Наверное кушали хорошо.

– Это ты Арни нашего, Шварценеггера не видел… – отозвался я. – Вот там- фигура! Немножко качественных анаболиков и фигура станет – пальчики оближешь. Как конфетка!

Тут-то разумеется, никакими конфетками и не пахло. Фигурами незнакомцы, конечно, обладали неплохими, хотя рельефной, шварцевской, мускулатурой похвастаться не мог ни один. Судя по всему, тут стояли не просто гламурные красавчики, а настоящие бойцы. Богатыри. Их тела не лепил фитнесс-тренер по чьим-то кинолекалам, а строгала жизнь, потому и на звание «Мистер Вселенная» не тянул ни один. Они были просто нереально здоровыми вот и все. Попадись любому из них какой-нибудь накачанный красавчик из моего мира, то все… Конец красавчику.

Только вот ни сила, ни оружие, с которым они сюда приши, ни умение драться их, похоже, не спасли от неприятностей. То, что все они добровольно тут встали, никому из нас в голову не пришло.

– Мертвяки?

Дед обошел его вокруг.

– Да нет, вроде не похожи… Как думаете, что это они тут?

– Наверняка какого-нибудь мага прибить хотели, но сил не рассчитали…

– Выходит, колдун их магией придавил.

Я пожал плечами. Дед подошел поближе к другой фигуре, обошел вокруг, вгляделся.

– Точно. Живой, – удовлетворенно сказал он. – Глазами лупает… Это хорошо!

Я уже догадываясь что сейчас почувствую, подошел к соседней фигуре и коснулся ее рукой. Странное ощущение скользнуло по пальцам, а потом до меня дошло….

– Консервы, – сказал я. – Это консервы!

Дед посмотрел с удивлением, заставив меня поправиться.

– Аккумуляторы. Кто-то в них магию закачал… Точно такую же, как в нас… Похоже, что хозяин их «зарядил» и держал на черный день.

– Если это у него кладовка, то получается, что колдун где-то рядом? – оживился дед. – Ох, смотри… Там вон еще…

Он показал в глубину ущелья.

И впрямь за поворот уходили две длинные параллельных цепочки человеческих фигур. Из глубины мозга вылезла фраза из старинного фильма. «А вдоль дороги – мертвые с косами стоят…» Можно ли было назвать мертвыми тех, кого мы видели, мёртвыми или нет, пока я не понял, но вот кос у них в руках не наблюдалось. Ни кос, ни грабель, ни лопат, ни тяпок… Выставка скульптуры, пожалуй, но с одной оговоркой – выставка в стенах клуба какой-нибудь воинской части. Милитаризм в этом рассаднике культуры пер из всех щелей. Войны, войны, войны… С оружием и без, с лицами, мужественными и искаженными страхом.

Император подошел к одной из фигур, но не стал ни осматривать, ни восхищаться. Он деловито сдернул с нее меч, посмотрел на клинок, наполовину вытащив тот из ножен и, удовлетворенно кивнув, подвесил на пояс.

– Интересно как это он их?

Император зашумел, пытаясь что-то объяснить, но дед отмахнулся.

– Дойдем – спросим…

– Ну да… – отозвался привыкший к нашей неуязвимости дед. – Спросим… Со всей пролетарской строгостью спросим…

Таких «замороженных» мы насчитали больше четырех десятков. Они украшениями стояли вдоль дороги, ведущей к… скале. Обычной скале, каких вокруг было полно. Дорога, как оказалось, вела от одной скалы к другой.

Отличие от других я увидел только в том, что около одного места они стояли плотнее обычного. Я пощупал камень рукой. Ничего. Камень как камень. Осторожно постукивая по скале острием меча, я пошел влево, а дед- вправо. Звяк, звяк, звяк, гремело железо о камень, но ничего не происходило. Что-то мы делали не так. А как надо? Убрав меч в ножны, я коснулся камня рукой и… И пальцы мои ничего не ощутили. Пустота… На всякий случай я пошарил в темноте мечом и только после этого сунул туда руку. Камень мгновенно исчез – местное колдовство не выдержало моего присутствия – а за ним появился проем двери.

– Маскировка-а-а-а… – протянул дед.

– Какая маскировка? Если б он прятался, то этой вот скульптурной выставки не устроил бы… Тут что-то другое. Это скорее объявление, что электрики в наше время на столбах вешают, чтоб дураки куда не надо не лезли: «Не влезай – убьет!»

– Ну мы-то не дураки.

– Поэтому и влезем!

Я вошел туда первым за мной- Император, а уж за ним – дед. Магия этого мира передо мной расступалась, а за дедом снова восстанавливалась, так что мы шли словно в тоннеле.

Мы прошли с десяток шагов, и темнота вдруг исчезла.

Я остановился. В спину мне ткнулся Император, а дед обошел его и, как и я, вышел из камня рядом с нами. Справа и слева- каменные стены. Впереди коридор с хорошим, чистым каменным же полом. Оглянувшись я увидел за собой то, что и ожидал – деда с императором и гладкую каменную стену. И никаких признаков двери. Сразу видно, что не жаловал незваных хозяин гостей.

Выбора для нас я не видел, и пошел вперед. Эхо шагов отражалось от стен и летело вперед. Если тут кто-то жил, то он должен был нас услышать. Поворот, еще поворот и коридор вывел нас в зал, заставленный сундуками и шкафами. Около одного из них стоял мужик в халате и рассматривал какую-то книгу. Библиотека, однако…

– Эй, товарищ! – крикнул дед. Ничего другого он сказать не успел. Книга упала на пол, а с вытянутой ладони хозяина сорвалось кольцо света и устремилось к нам. Дальше все пошло обычным порядком – оно долетело до меня и исчезло. Как и второе, попавшее в деда…

– Кончай позориться, – крикнул тот. – Щекотно же….

Маг замер, всматриваясь в нас, сделал несколько шагов навстречу.

– Опять вы?

Это самое «опять» меня смутило. Что значит «опять»? Не так уж у нас много колдунов знакомых в этом мире. Я не успел вычислить его, как он сам сказал.

– Я- Кацар…

Словно не доверяя себе, маг метнул еще одно кольцо целя уже в Императора, но Дед перехватил его вытянув руку. Это, похоже, для хозяина поставило все на свои места.

– Ах так вот вы откуда!

Он посмотрел на нас и, улыбнувшись, спросил:

– Ну как там у нас… Луна еще висит?

Я сперва не понял, что услышал, а когда до меня дошло, то просто опустились руки. Получается этот тип…

То, что он скорее всего наш родственник мы уже сообразили. Мало ли каких людей может из мира в мир носить? Как командировочный – залетел к нам, отметился, с красавицей познакомился и – назад. Так нет! Он оказывается и родом из нашего же мира! Это ж надо! Попасть в чужой мир, преодолеть столько трудностей, победить столько врагов и все для того, чтоб встретить соотечественника. Я покачал головой, укладывая там все, что узнал.

– А что с ней сделается? – ответил вопросом на вопрос дед. – Летает. Она социальной справедливости не помеха…

– Мы вообще-то не к тебе шли, – влез я в разговор, придя в себя. – Нам хозяин нужен. Тексаклипока… Где его найти?

Кацар поднялся с кресла, обошел нас, разглядывая… Совершенно не стесняясь, что мы его слышим, в полголоса сказал:

– Пообтерлись… На людей стали похожи…

Обойдя кругом снизошел до ответа.

– А вам-то он зачем?

– Надо, – уклончиво ответил дед. – Мы рассчитывали, что он нам поможет. Подскажет как… Ну и вот…

Он толкнул рукой Императора, выставляя того вперед.

– Из-за такой малости занятого человека беспокоить?

Маг покачал головой, словно удивляясь нашей смелости.

– Да и нет его…

– Ты чего, не понял что ли? Это же Император местный…

Кацар недоверчиво посмотрел на деда, потом на меня…

– Это?

Стало ясно, что в реальной обстановке Кацар скорее всего ориентируется не лучше нас. Мелькнула мысль – сколько же, интересно, он там сидел, в этой своей одиночке? Может пятьдесят лет, а может быть и все сто пятьдесят. Попался, видимо, он кому-то под горячую руку и… Правда это не отменяло того факта, что среди присутствующих он был самым сильным магом. Не единственным, но реально сильным… Не зря же его так боялись, что засунули в камень?

– Это Император? Какой же это Император?

Видок у Весбилия был, конечно, еще тот.

– Да какая разница? – рассердился дед, подумавший о том же, что и я. – Весбилий и все. Вон у него на шее фиговина… Снять сможешь?

Он рукой коснулся императорской шеи. Морок исчез, но на Кацара впечатление произвело не появление перед ним целого Императора, а сам ошейник, что скрывал императорскую персону от мира.

– Я Император, – взревел Весбилий. – Снимай заклятье, маг! Снимешь – озолочу!

На золото маг не польстился. Его больше заинтересовал сам ошейник. Лицо у него стало как у нумизмата, увидевшего редкую монету.

– О-о-о-о-о! Какая редкость! Старинная работа… Сейчас таких не делают…

Мы молчали, ждали, что будет дальше. Только Весбилий явно выражал нетерпение. Я его понимал: освобождение от образа мальчишки-говночиста все близилось, близилось, но почему-то не наступало. Маг любовался, трогал ошейник пальцами, словно хороший музыкальный инструмент.

– Тебе его ломать жалко? – наконец догадался дед.

– Мне его сломать невозможно… – отозвался маг. Его пальцы щупали металл, словно искали и не находили в нем слабого места. Со стороны глядя я бы сказал, что он ощупывает его с любовью. И я не непонимал, что он имеет в виду, то есть что именно не даст ему сломать ошейник- недостаток сил или жалость испортить такую древнюю и редкую вещь.

– Тут сила нужна…

– Слабо, что ли? – подначил я дальнего родственника. – Пупок надорвать боишься?

– Так зачем же ломать хорошую вещь?

Кацар огляделся, отыскивая что-то важное для себя. Не нашел, но духом не пал. С прищуром оглядев нас скомандовал.

– Сейчас помогать станете… Встаньте рядом со мной… Руки мне дайте… Другой рукой за ошейник беритесь…

Не знаю, что почувствовал дед, но я ощутил, как через кацарову руку сметая все на своем пути в меня хлынул поток силы. Энергия, та самая магическая энергия, что сидела во мне смешалась с магией от Кацара и по другой руке рванулась к Императору… Все трое мы стали той самой магической батарейкой, которая позволила решить проблему.

Маг что-то выкрикнул и ошейник, распавшись на две половинки, соскользнул с императорской шеи.

Секунду, другую Весбилий ощупывал себя, но ему хотелось увидеть конец изводившего его колдовства своими глазами. Его раздирало два желания – растоптать этот мерзкую колдовскую удавку, что столько времени портила его жизнь и увидеть на себя в зеркале.

Маг понял его ощущение и взмахом руки организовал зеркало.

То, что император в нем увидел, сразу вернуло ему вид повелителя. Он расправил плечи и с высокомерием оглядел нас. По глазам я видел, как ему хочется гаркнуть на нас и показать, кто тут главный. Он даже воздуху в грудь набрал. Но вовремя вспомнил, что он хоть и Император, но нас больше и мы сплошь волшебники, а три волшебника против одного Императора комбинация для последнего заведомо проигрышная. Конфликт разрешился одной императорской фразой.

– Еда-то тут приличная есть?

Еда нашлась… Не магическая, не колдовская, а самая настоящая. Кто ее заготовил и хранил я так и не понял. У меня вообще сложилось впечатление, что в одно мгновение появилось на столе вот только что украшало чей-то стол и просто перелетело сюда с него, не потеряв ни вкуса, ни запаха. Нуль-Т, понимаешь ли…

Мясо, фрукты, вино и сладости…

Глядя, как мы навёрстываем потерянные в баронском замке калории, Кацар светским тоном расспрашивал Императора о том, что сейчас творится в Империи. Удивления он не скрывал и его брови все выше и выше взлетали на лоб, когда Весбилий рассказывал ему о судьбе его интересантов. Из вопросов я окончательно понял, что сидел он заточенный в пещере больше сотни лет.

Когда его жажду знаний немножко утолили, он откинулся в кресле и сказал, как нечто совершенно неважное.

– Странное дело. Всем вдруг Тексаклипока понадобился. Мне-то понятно – я лет двести старого друга не видел. С вами тоже все ясно… Но вот тут совсем недавно ещё куча народу пришла. Им-то что нужно? Или они с вами?

Если это и было загадкой, то только для мага и Весбилия.

– Это, наверное, белые, – догадался дед. – Получилось у этого гада лукового… Притащил сюда белую гидру. Вот попадется он мне.

– Нам. Нам попадется…

Я остановил хотевшего задать вопрос Весбилия и на всякий случай спросил:

– Броневики у них есть?

Кацар недоуменно поднял брови. Пришлось объяснять.

– Ну такие небольшие железные крепости на колесах…

– Да. Видел такое.

Мы переглянулись. Что ж… Это точно наши соотечественники, не забыть спасибо им за сбитого дракона сказать. Значит Луций своего добился. Остается и нам добиться своего. Не знаю, что сейчас в голове у деда, но у меня желание покинуть этот мир слабее не стало. Привлекая внимание я положил руку на плечо пращуру.

– Послушай, Кацар… Ты ведь действительно сильный маг?

– Да уж не слабый… – хмыкнул тот. Я хотел, было, напомнить из какой задницы мы с дедом его вытащили, но вовремя остановился – зачем злить хорошего человека?

– Так вот ответь- можешь ли ты нас с ним…

Я кивнул на деда.

– … обратно в наш мир переправить? Ну, хотя бы из чувства благодарности.

– Не знаю, – став серьезным сказал маг. – Не готов ответить. Вас ведь Луций сюда вытащил?

– Он самый…

Дед повернулся ко мне и предупредил.

– Я из этого мира никуда не уйду, пока ему по морде не дам…

Я не стал возражать. За то, что он собирался с нами сотворить, у меня он одной битой мордой не отделается.

– Ну так ему это проще будет сделать, ну а если он не… Тогда попробуем что-нибудь придумать. Не бросать же родню.

Дед быстро сообразил.

– Значит надо снова Луция этого искать…

– А чего его искать, – удивился я. – Наверняка он где-то рядом с беляками сидит, строит планы по освобождению Императора…

– А пойдем к нему! – воодушевился дед. – Все ему объясним, на все ошибки укажем, на перегибы и заблуждения…

Я не ответил. Задумался.

Предстояло решить нравственную задачу, схожую с задачей разделить два яблока на троих одним ударом ножа. Эдакой загадкой про козу, волка и капусту, но со злым окончанием. С одной стороны, дед хотел вернуться в свое время и, зная от меня что там и как далее пойдет, попытаться изменить мой мир. Мысль, конечно, неглупая – мало ли я о всяких там разных попаданцах читал? Только вот то, что я ничего о нем ни от деда с бабкой, ни от отца с матерью не слышал, говорило скорее всего о том, что если все пошло именно этим путем, то этого сделать ему не удалось. Прадед мой пропал – это я знал точно, но вот вследствие чего? Может быть, как раз из-за того, что хотел до товарища Сталина или Троцкого свое знание донести… Он ведь и впрямь может к Троцкому на счет ледоруба броситься, предупреждать… И что тогда? Понятно, что… Жалко его? Конечно жалко… Значит вроде как логично бы его тут оставить. Глядишь, он так и жизнь себе сохранит, да и Императору мозги прочистит. А уж вместе они, если договорятся, что-нибудь приличное тут смогут построить вместо рабовладельческого строя.

Но тут имелся маленький нюансик, о котором еще сам прадед говорил в тот раз, когда мы с Луцием встретились.

Дед-то мой, сын бабы Кати, зачат или в революционном угаре у моего прадеда до него руки не дошли, или чему там еще дойти полагается? Если не свершилось это, то и меня не будет. Социализм тут дед, может быть и построит, а вот меня на том свете, откуда я сюда попал, уже не будет. И как мне быть?

Эх, демона того нет, что нас с прадедом сюда приволок. Вот уж кто бы наверняка сказал, как там дело обстоит. Прадед он мне или нет…

Само-собой мне из этого мира надо уходить, причем совершенно не важно игровой этот мир или самый настоящий, а вот деда хорошо бы оставить тут, чтоб он пожил подольше. Если уж у него есть желание шашкой помахать в целях освобождения трудящихся, то пусть весь этот процесс происходит здесь. Огнестрела тут нет, а значит отсутствие бронежилета не самая большая проблема, а вот от магии дед защищен основательно, да и сам потихоньку превращается в волшебника. Тут разные колдуны есть, а останется он – появится колдун социалистической направленности.

Идеализм у него конечно…

Но тут ничего не поделаешь – такой вот у меня прадед.

Хочется надеяться, что он не помешает ему сотрудничать с Императором.

Надеюсь, что элементарное чувство благодарности здешнему монарху все-таки присуще. А это означало, что Весбилия надо снова делать Императором. Не по его самоощущению, а реальным, со всей полнотой власти. Это в свою очередь означало, что придется сокрушить заговорщиков.

С этим, конечно, никаких проблем не будет- с одной сторон Луций, он хоть и подлец, но маг сильный, а с другой- отряд белых с броневиками и аэропланами. Надо вот только будет потом объяснить тем тонкости ситуации, в которой мы все очутились.

Первым делом надо открыть глаза командиру беляков, что помощи от Луция там, в нашем мире, никакой не будет, что это обычный развод. Вот тогда, когда он узнает все, тогда он и сможет принять правильное решение. А я уж со своей стороны позабочусь, чтоб из всех вариантов он выбрал нужный мне, точнее не выбрал тот, который не приведет к неприятностям для всех нас.

Что это означает в приложении к создавшейся ситуации? Только то, что никакой дедовой агитации сейчас быть не должно! Классовые противоречия нам тут обострять не следует. Надо достичь классового мира…

Дед ткнул меня локтем.

– Ты чего?

– Задумался, – встряхнулся я. – Надо к ним сходить… Поглядеть что и как. Поговорить…

Дед дернулся встать следом за мной, но я удержал его.

– Извини. Будет лучше, если я на первый случай сам с ними, один переговорю… А ты… Ты императора постереги. Мало ли что…

Дед смотрел с подозрением, словно ожидал какой-то каверзы. Не зная, как объяснить ему свое желание я неопределенно покрутил рукой над головой и довел до него только что мелькнувшую мысль.

– Классовая борьба нам на данном этапе пока что не нужна, а вот классовый мир не помешает. Пойду его формировать.

Глава 13

* * *

Знакомым путем я снова прошел сквозь скалу. За стеной из камня уже наступила ночь. Лун на небе я нашел только две, но и этого хватило. Забравшись повыше на один из камней огляделся.

Огонь в темноте виден издалека, особенно если у людей, его разведших не имеется никакого желание его скрыть. Беляки? Скорее всего они. Те, кто развел костры вели себя тут как хозяева и не боялись ни людей, ни зверей. Бояться им тут некого, потому и прятаться они не собирались.

Порыв ветра донес до меня новый для этого мира запах. Что-то знакомое почудилось в нем. Точно они! Сквозь запах горелого дерева проскальзывала нотка, которую я определить не мог. Точнее мозг не верил, что этот запах может быть тут. Не имелось ему места в мире колдовства и магии. Так пах бензин…

Осторожно, стараясь не потерять направление, я крутил носом и двигался ему навстречу. Запах то пропадал, то появлялся… Ветер шалил им, словно подхваченной где-то бумажкой- то позволял мне коснуться ее, то выхватывал из рук и гнал дальше.

– Стой! Кто идет!

Я послушно остановился, вполне представляя, что сейчас должно последовать – вызов старшего наряда и конвоирование к командиру, чего мне собственно и было нужно. Только вместо этого – удар по затылку и искры в глазах.

Когда я пришел в себя, то небосвод надомной качался. Несколько секунд я соображал, что случилось, потом боль в затылке напомнила обстоятельства моей встречи с соотечественниками. Наверняка чем-то тяжелым засадили, хорошо, если не прикладом… Я попробовал полечить себя магией, но ничего не вышло – солдатики, что волокли меня к своему командиру оказались слишком близко и моя магия не сработала.

Они тащили меня словно подстреленную косулю – привязав руками и ногами к длинной слеге, где я несуразным маятником качался то вправо, то влево. Я уже начал подумывать с неудовольствием, что прогулка подзатянулась – руки уже реально болели – как впереди с новой силой пахнуло дымком, потом бензином, а потом к запахам добавился свет костра. Прибыли.

Вокруг увенчанного котлом живого пламени стояли люди в знакомой по фильму «Адъютант его превосходительства», форме.

– Доставили… – пророкотало у меня над головой. – В целости и сохранности… Лез прямо в лагерь.

Я лежал смирно, не пытаясь протестовать по поводу антигуманного обращения с гражданским населением.

– Точно живой, Семенченко? Что это он тогда не шевелится?

– Точно живой, ваше превосходительство. Только снулый он. А может, растрясли…

Офицер присел на корточки, наклонился.

– Эй, любезный… Вы живы?

– Как Ленин, – бодро отозвался я, открывая глаза. – Живее всех живых!

– Большевик?

В голосе офицера мелькнула радость. Оно и понятно – в этом странном мире появилось хоть что-то понятное. Большевик враг знакомый, реальный, а с таким врагом можно и не церемониться… Бери меня и коли до самого донышка. Только зря он обрадовался.

– Увы. Не большевик, но кое-что о них слышал.

– Т-а-а-ак… – протянул мой пленитесь ни капли мне не поверив. – И тут вы со своим Лениным.

Во-о-от. Очень правильный поворот разговора. А то я все думал, как мне к этому переходить.

– Где это «тут»? – поинтересовался я. – Вы хоть понимаете, где находитесь? Знаете, что это другой мир…

– Мир другой, а большевики, оказывается, и тут есть… И что же вам тут понадобилось, господин революционер?

– Вот это, кстати, вопрос, который вас волновать совершенно не должен. Большевик, что тут есть, тут вовсе не по своей воле оказался, не как вы. И он всего один. Если я не ошибаюсь вы-то тут по собственному желанию?

– Положим…

– Да не «положим», а так оно и есть.

Считая себя хозяином положения, беляк посмотрел на меня, покачал головой, соглашаясь с какими-то своими мыслями.

– Ну, рассказывайте, товарищ… – Как мог ядовито сказал офицер. – Что вас сюда привело…

Меня это не покоробило.

– Вы бы хоть развязали меня… Я вот к вам в гости пришел, а вы ко мне безо всякого уважения…

– Ничего потерпите. Сейчас разберемся кто вы и с чем пожаловали, а там и решим- развязывать вас или нет. А то развяжем и той же веревочке повесим.

– Ох уж эти сторонники крайностей, – притворно посетовал я. – Ну так хотя бы представьтесь, а то как-то неудобно.

– Поручик Огуренков Николай Павлович, – иронично представился офицер. – А я с кем имею честь?

– Кацаров Андрей Петрович. Беспартийный. Техник.

Я не стал вдаваться в подробности- ну как этому дремучему предку объяснить понятно про мою работу? Техник и все тут!

– И как же вы тут оказались, господин большевик?

Я пропустил «большевика» мимо ушей – ну понятно, что он сейчас политически озабоченный и ответил по существу.

– Да, наверное, также, как и вы. Вам имя Луций о чем-то говорит?

– Разумеется, – кивнул Огуренков внимательно меня разглядывая. – Он и пригласил нас сюда.

– Ну, значит, мы пользуемся услугами одного туроператора, – сказал я. – Императора освобождать вознамерились?

– Именно. А вы? Неужели тоже?

Его тон мне не понравился. Захотелось повозить надменного поручика лицом по законам физики.

– Ну как вам сказать… Отчасти да.

– Да мы коллеги! – голосом полным иронии отозвался поручик. – Ну давайте, рассказывайте о планах…

– С вашего разрешения я начну издалека… Начну с того, что тот мир, в котором мы все родились не единственный….

– Ты нам, комиссар, про астрономию не рассказывай. О других планетах понятие имеем. И о мире в трех измерениях.

Я повернул голову на голос. Там стоял человек в короткой кожаной куртке. Очевидно не рядовой, а какой-то технический специалист. Или авиатор, или водитель броневика.

– А про четверное измерение? А про пятое?

Оба благоразумно промолчали. Хорошо, что ещё в морду не дали и не сказали: «Тут вопросы задаем мы!» Что-то я забылся. На них-то, как и на меня, местное волшебство не действует.

– Про три измерения – это все верно, – более миролюбиво продолжил я. – Ну, кроме того, что измерений не три, а четыре.

– Это как? Кроме высоты, ширины и дины? – брови поручика поползли вверх. – Что-то вы…

– Да. Кроме того, что вы перечислили, есть еще и время. Прикиньте, вот в тех координатах, которые вы сейчас занимаете, спустя какое-то время могу оказаться я. Точно в том же месте.

– Ну, для этого вам еще и развязаться потребуется, – отбрил меня шуткой офицер.

– Верно. Только это самая маленькая из проблем, из тех, что сегодня мне предстоит решить…

Я прикинул расстояние. Чужое колдовство переставало работать примерно в метре от меня, значит и тут будет как-то похоже. За спиной никого не было. Принесшие меня солдатики, похоже, вернулись на пост, а сам поручик и того дальше стоял, за костром… Должно получиться… Я мысленно сказал: «По щучьему велению, по моему хотению…» и щелкнул пальцами. Не для дела, а для эффекта. Неведомая щука не подвела и веревки сползли с меня, змеями шмыгнув в костер. Поручика это скорее не удивило, а напугало. Он вскочил, цапнул кобуру, но я успокоительно махнул рукой.

– Да успокойтесь вы… Я ведь даже не вооружен!

Я протянул к нему пустые ладони. Это его успокоило – вот что значит инерция мышления!

– Вот видите, как это несложно для знающего человека, – продолжил я. – Я продолжу, с вашего разрешения. Вы теперь знаете, что кроме вашего мира существуют и другие. Вселенная в этом смысле похожа на книгу – каждая страница – это свой, чем-то похожий на другие, а чем-то отличающийся, мир. Этот мир отличается от нашего в том числе и тем, что на нашей странице слово «магия» не написано, а тут оно написано самыми крупными буквами.

– А из какого мира вы? – спросил авиатор. – Вы что же, маг?

Он кивнул на костер, где догорали обрывки веревки. Я уклонился от прямого ответа на счет магии, но совсем без ответа оставить его не мог.

– Мир у нас с вами один. А вот время, из которого мы сюда попали – разное.

– Как это?

– Я попал сюда из 2019 года нашего с вами общего мира, а мой товарищ, кажется, из 1921. Вы ведь, судя по всему, приблизительно из того же времени?

Офицеры машинально кивнули.

– Так что мы все в этом мире гости.

Лицо поручика сморщилось от пренебрежительной усмешки.

– Вы, любезный, прямо господин Уэллс со своей машиной времени…

– Зря смеетесь. Говорю вам все как есть.

– И вы предлагаете мне вам поверить?

Я вернул ему усмешку.

– Мне? Вот уж даже и не думал предлагать. Я предлагаю вам поверить тому, кто вас сюда притащил. Луцию… Где он, кстати…

Я оглянулся.

– Ждем. По понятным причинам он старается рядом с нами не держаться.

– Разумно… Вот вы у него и спросите…

Я замолк, ожидая вопросов типа «Ну и как там у вас в третьем тысячелетии?» или на худой конец по поводу странного поведения времени, возможности и невозможности таких путешествий, но поручик задал совсем другой вопрос:

– Ваш друг большевик?

– А как же? – раздалось из темноты. – Обязательно большевик… Был, есть и буду!

Дед вышел из мрака и встал рядом с костром.

– Караульная служба у вас тут так себе… Расслабились…

Я потер затылок, вспомнив приклад, врезавшийся мне туда.

Огуренков привстал, но тут же сел. Я примиряюще поднял руки.

– Отложим споры на потом, – остановил я деда, судя по всему готового заняться агитацией и разъяснениям политики партии. – Давайте договоримся, обозначим границы… И вы и мы тут по приглашению одного человека. И у вас, и у нас общая цель – вернуться в свой мир.

– Наша цель тут – спасти Императора Весбилия, – поправил меня Огуренков. – И только потом…

Мы с дедом переглянулись.

– Спасение Императора перестало быть актуальным… – с усмешкой сказал дед. – Он уже не нуждается в вашей помощи.

– Объяснитесь, – напрягся офицер. Я подумал, что дедову усмешку он мог расценить как признание в том, что мы с дедом нашли и пристрелили Весбилия и теперь весь его героизм лишен смысла.

– Не волнуйтесь. Он цел и невредим. Просто мы его уже спасли. Правда, совершенно случайно, но, как говорится, из песни слова не выкинешь….

– И где же он? – спросил поручик оглядываясь.

– Где его величество? – спросил я у деда.

– Его величество выкушал здоровенный кувшин вина и теперь спит. Кацар его там где-то уложил. Настрадался видно в дерьмочерпиях-то…

– В дерьмочерпиях? Кацар? – насторожился поручик. – Это еще кто? Тоже ваш?

– Это не большевик. Это местный, – успокоил я Николая Павловича. – Он маг. А на счет дерьмочерпия… Все не так просто. Тут имеет место заговор. Весбилия-то мы освободили, но сам заговор остался. Так что похоже, задача, что ставил перед вами Луций несколько изменится и придется нам еще и с заговором бороться. Ну да об этом Луций пусть с Императором договаривается. Что он вам, кстати, за обещал помощь?

Поручик молчал.

– Хотите угадаю? Хотя, чего там гадать-то? Помощь он вам обещал в нашем мире. Так ведь? Помочь победить большевиков?

Подбородок поручика дрогнул, а я подумал: «Как приятно быть пророком!»

Конечно, мозги у всех устроены по-разному- одни соображают быстрее, другие – медленнее, но рано или поздно в любую голову приходит озарение и очевидное для всех становится очевидным для одного. Только вот сейчас в этот самый момент до поручика дошло, что перед ним сидит человек, для которого его настоящее в том мире является прошлым.

– Вы знаете, что произошло в мире после 1920 года? Кто победил? Мы? Они?

– Знаю, – кивнул я. – И готов рассказать, что именно и как происходило. Только прежде всего хочу, чтобы вы не испытывали иллюзий. История уже свершилась и не изменится, что бы вы не делали. Примите это как данность. Конкретно вашу судьбу или судьбу кого-то из тут присутствующих я, разумеется, не отслежу, но что произошло в мире рассказать смогу. Кстати Луций вас обхитрил. Я имею в виду обещание помощи в нашем мире. В нашем мире нет магии и его помощь, если он вам её окажет, будет помощью одного старого человека, а не могучего заморского волшебника. Так что если вы рассчитывали получить в помощники Мерлина или Черномора, мощностью в тысячу броневиков, то вы ошиблись…

Дед негромко рассмеялся. Прозвучало это как-то необидно.

– Почему? – наконец произнес офицер. Мне показалось, что я услышал грохот, с каким рассыпаются рухнувшие надежды, но я остался беспощаден.

– Потому, что, напомню, в нашем с вами мире магии нет.

Он молчал. Я смотрел на него, прикидывая что к чему. Сказать ему, похоже, просто нечего. Это не то молчание, когда ты боишься, что тебя не поймут и ты судорожно подбираешь слова. Ему просто нечего ответить мне.

– Так что же случилось за эти сто лет? – наконец спросил он. – Говорите… Сначала о войне.

Я кивнул.

– Ну так слушайте… К 1922 году Гражданская война в России закончится победой так нелюбимых вами большевиков. Будет пролито еще много крови, будут крестьянские восстания, но большевики не потеряют власти, а только укрепят её. А в самое ближайшее время Красная Армия отбросит основные силы белых во главе с бароном Врангелем в Крым и оттуда нежелающие оставаться в красной России покинут Родину. Удастся это далеко не всем.

Я вспомнил кадры из фильмов, посвященных Гражданской Войне, исходу белых из Крыма.

– Вы не можете себе представить, что творилось в те времена в Севастополе! Переполненные транспорты с войсками и гражданскими уходили по существу в неизвестность. Первой остановкой на их пути стала Турция… Сразу после этого началось рассеяние русских по миру. Те, кто успел прихватить с собой что-то с Родины, устроились достаточно неплохо, а вот остальные…

Я заглянул в глаза Огуренкову.

– Скажите, поручик, вы хотели бы очутиться в Париже?

Он усмехнулся и ничего не ответил.

– Так вот. Париж отчего-то очень мил русскому сердцу. Наши соотечественники не желая оставаться в Турции рванулись в Европу, в Париж. Первое время жили, не распаковывая чемоданов. Все ждали, что большевиков вот-вот прогонят, но это самое «вот-вот» никак не наступало. В те времена в Париже русский язык звучал не реже французского. Парижские таксисты и официанты были сплошь офицеры Российской армии. Со временем, конечно, люди разъехались по миру…

– Гражданские?

– И гражданские, и военные. Многих наших приняли Чехия и Германия. Еще больше уехали в США и Канаду. Кое-кто добрался и до Австралии – лишь бы подальше от большевиков. Много офицеров устроились в Латинской Америке.

– Вы хотите сказать…

В его голосе сквозила такая подозрительность, что, ломая ее, я ответил очень жестко.

– Я хочу сказать только то, что сказал. Выводы будете делать сами. Вы уже проиграли свою войну и места в России вам не нашлось.

Поручик молчал, глядя в костер.

– А у них… У них все получилось? Построили царство пролетарского счастья?

– Да как вам сказать… – вздохнул я. – Гражданскую войну-то они выиграли, но… Потом в России, которую переименуют в СССР, начнется строительство социализма. В то время там под горячую руку много всяческого народу кто свободу, а кто и жизнь потеряли. Там такая борьба за власть случилась – только головы летели… Если с линией Партии не согласен, то тут же во враги народа записывали… А это или лагерь или расстрел… Но вам это никоим образом не жизнь не облегчает.

– То есть вы считаете, что выхода у нас нет?

– Ну почему же нет? Есть и даже не один. Первый, самый очевидный – вернуться и погибнуть, сражаясь за уже проигранное дело. Вы, кстати, имейте ввиду, что присяга, которую вы там принимали, тут никакого действия не имеет… Так вот второй выход. Если сильно повезет, покинуть Россию и осесть где-нибудь в Стамбуле, Рио или Париже. Естественно если у вас ничего не припасено на черный день это огромная вероятность скатиться на дно, в босяки. Грузчик, рыбак, наемник, таксист, бандит… Третий- зная все, что я вам рассказал- застрелиться. Четвертый – остаться тут и, опираясь на власть Императора, построить то общество, какое вам нужно.

Офицер не стал отвергать ни одну из предложенных альтернатив, а предложил свою.

– А если, например, к вам? Вы-то к себе собираетесь возвращаться? В свой 2019-й год? Это для нас не выход?

– К нам?

Я пожал плечами. Удивление мое было совершенно искренним.

– А зачем вы там? Кому вы там нужны? Что вы знаете, что умеете? Ваши знания устарели на сто лет. Снова в армию? Не возьмут. Там сейчас такая техника, что вам и не снилась. В штыковые люди больше не ходят.

Я поискал пример и не найдя ничего лучше сказал.

– Вот представьте, что получится, если в ваш «Остин» посадить гусара из начала 19-го века, много он навоюет?

Взмахом руки я отверг безумное предположение.

– Вы ничего не умеете и ничего не знаете. Документов нет, понимания жизни – тоже… Сложно вам будет. Что такое сотовый телефон, компьютер не знаете. Нормы поведения сейчас иные, ценности тоже. Где станете работать и как зарабатывать? Будущее – это совершенно чужой для вас мир. Вы тут только вот что господина Уэллса вспоминали. Вы, полагаю, «Войну миров» читали? Про марсиан?

Поручик кивнул.

– Ну так вот считайте, что, пожалуй, сложится ситуация не гусар в «Остине», а вы в марсианском треножнике, настолько все изменилось.

Огуренков ничего не возразил.

– Что еще остается? Сторожами где-нибудь устроиться или разнорабочими… Без документов…

Я пожал плечами и поморщился.

– Тогда уж лучше в свое время, и сразу в Латинскую Америку… Я думаю Луций вам не откажет. Многие ваши коллеги нашли себе там новую родину. В Парагвае, например, наших соотечественников очень хорошо принимали. Опять же и Вторая Мировая туда не докатится.

– Вторая Мировая?

– Да. Вторая Мировая. В 1939 Германия начала войну, которая стала Второй Мировой. А в 1941 году, вместе с подмятой под себя Европой, напала на СССР…

Огуренков подался вперед.

– И?

– Мы им наваляли, – успокоил я офицера. – Но цена победы – десятки миллионов погибших… Военные, гражданские…

Говорить о войне я не хотел, да и не следовало поручику голову перегружать.

– А до Южной Америки война не докатилась. Так что думайте, пока есть время.

Поручик потер лоб. То, что он только что узнал меняло его жизнь. Один смысл она потеряла, а второй еще не приобрела. Но у него оставалась надежда на то, что не тот, за кого себя выдаю. Вдруг я красный разведчик, заброшенный в этот мир, чтоб помешать ему спасти императора?

Только я хотел хлопнуть себя по коленям и встать, как за спиной раздался голос:

– Нашлись! Вот не ожидал…

Мы обернулись. Из темноты вышел Луций. Ничуть не смущаясь подошел к костру, театрально всплеснул руками.

– Ах ты тварь… – сказал дед, поднимаясь с земли. В голосе его звучала злая радость. – Да за такое не просто убивать надо, а…

От нахлынувших чувств он замялся, подбирая словно, но ничего не нашел и попросту заехал магу в глаз. За мгновение до этого Луций попытался пустить в ход магию, позабыв, что против нас это не играет и поплатился. А ведь мог просто увернуться… От удара он попятился и ткнулся в меня. Я подхватил его за воротник, развернул и тоже от души врезал волшебнику. Луций упал… Он что-то бормотал, раскидывал руками, но все, что помогало ему прежде против других, сейчас давало осечку. Ничего. Будет знать, кого в гости звать!

Маг летал от меня к деду и обратно. Несколько секунд Огуренков смотрел, не понимая, что происходит, потом не выдержал, вмешался.

– Э-э-э-э… Господа, – сказал Огуренков. – Что тут такое?

– Ты, поручик, лучше помолчи. Тут твоих дел нет… – взбеленился дед, ударом оправляя волшебника ко мне. Мой кулак уперся в магический живот, и маг согнулся, пытаясь вдохнуть. Огуренкова задели не слова, а тон и он потянулся к кобуре. Я перехватил его руку.

– Погодите, господин Огуренков. Это действительно не ваше дело. Тут свои, высокие отношения…

– Что вы мне голову морочите? Это же старик…

– Это вам до этого старика вам дела никакого нет. Он же не вас хотел в жертву принести, а нас… Да и вам его защищать тоже как-то не с руки. Не забывайте, что вас-то он тоже обманул.

Дед ударил, и маг отлетел в сторону. Утирая кровавые сопли, он слушал нас, смотрел и качал головой.

– Успокоились? – неожиданно бодрым голосом спросил Луций. На наших глазах он провел по лицу рукой и словно бы стер все приметы драки. Ни синяков, ни крови… Маг не успел насладиться нашим удивлением, как перед ним встал поручик.

– Это правда? Ну, начет твоей помощи там, у нас… Вы бессильны там, где нет магии?

Огуренков смотрел требовательно и под его взглядом маг виновато развел руками.

– Да. Правда. Но в любом случае вы выиграли от того, что оказались тут. Вы избежали смерти, там у себя…

– А эти двое из какого времени?

Луций не подвел, не стал темнить.

– Могу сказать одно. Вот этот…

Он показал на меня.

– …является праправнуком того.

Палец его уперся в деда. Огуренков замолчал, осмысливая услышанное. Я его вполне понимал и сочувствовал. Полученное от меня знание ломало, меняло его жизнь. Тут Луций вставил свое лыко в нужную строку.

* * *

…Ночь прошла спокойно.

Когда наступило утро, мы с дедом сидели на камне и смотрели как собирается лагерь, как военные люди сворачивают свой немудреный быт, готовясь двигаться дальше. Дед смотрел, явно желая придраться к чему-нибудь, но пока не находил, а Огуренков смотрел с тревогой. Задача-то изменилась. Не одного единственного мага гонять придется, а вполне живых людей, заговорщиков.

– Если заговор, то значит и войска у заговорщиков будут… Не бывает же заговорщиков без военной поддержки? И замок какой-никакой как опорный пункт…

Поручик рассуждал так, словно сам собирался организовать какой-то заговор или по крайней мере имел опыт их организации.

– Логично, – согласился я с ним. Он глядел на сворачивающийся лагерь, словно пересчитывал бойцов. В свете открывшихся обстоятельств, и мне показалось, что народу могло бы быть и побольше. Конечно броневики и аэроплан…

– Батальон бы сюда… – со вздохом сказал Огуренков. – Да трёхдюймовок хотя бы штуки три…

Я припомнил героев, что бесхозно стояли совсем рядом с нами. Трёхдюймовок на этой «Аллее героев» не стояло, но самих этих ребят можно было бы использовать с пользой для намечающегося дела.

– Ну пополнение мы вам обеспечим. Необученное и необстрелянное, но готовое драться. Так, дед? Тот кивнул. Герои, приходившие к Тексаклипоке и так и не нашедшие с ним общего языка, стояли там, где мы их вчера и оставили и магии в них не стали меньше.

Не знаю, как деда, но меня вчерашние наши упражнения по снятию заклятья с Императора сильно ослабили. В том смысле, что магии внутри меня уже почти не осталось. Я даже не уверен, что смогу что-то сделать с бананом или веревками. Хотелось надеяться, что та щука, к которой я обращался, творя волшебство, все-таки осталась где-то во мне, но вот подкормить её следовало бы.

Дым костра, разбавленный запахом каши, плыл над суматохой лагеря в сторону скалы, скрывавший покои Тексаклипоки, словно намекая, что пора идти будить Императора.

Еще вчера мы рассказали Луцию о произошедших с нами событиях, об Императоре и бароне Пашкрелве, о бегстве на корабле и всем остальном. Маг озадачился- теперь проблема, которую он теоретически решил, пригласив в свой мир нас с дедом и огуренковцев, перестала быть важной- теперь его головной болью стали заговорщики.

Имперскому магу не терпелось увидится с Императором, но я не пошел у него на поводу. Шастать ночью по чужим замкам не хотелось – мало ли какие ловушки могут там активироваться с наступлением ночи? И то, что на нас не действует здешняя магия вовсе не означало, что мы там в полнейшей безопасности – кроме колдовства там могли быть вполне материальные ловушки- самострелы, например, или камни, падающие на голову… Это все могло сработать и безо всякой магии. Да и будить выпившего Императора тоже не хотелось. Кто знает какое у него настроение будет? Так что я довольно грубо посоветовал Луцию скатать свое нетерпение в трубочку, засунуть куда-нибудь подальше и оставить его там до утра. И вот оно, утро… А вон и Луций.

Дойдя со мной до места, где мы наткнулись на вход в обитель Тексаклипоки, имперский маг дальше не пошел, хоть я и убеждал его, что хозяина дома нет. Маг мне не поверил, а точнее не захотел рисковать. Тогда я уже привычно нырнул в камень и добрался до зала, где мы вчера отмечали освобождение Императора от ошейника. Оглядываясь по сторонам, я понял, что дед вчера сильно преувеличил гостеприимство Кацара. Император лежал не на ложе, а на столе. Рядом с ним в кресле смотрел сны сам Кацар.

Я уселся, посмотрел, что осталось после императорского пиршества. После моего ухода они тут не остановились на достигнутом. Куски, корки, лужи на столе. Дотронувшись до грозди чего-то похожего на наши мандарины, я попробовал превратить их в бананы, но щука меня в этот раз подвела. Ничего не вышло… Понятно – некормленая она у меня…

– Весбилий! Вставай! Тебя ждут великие дела!

Император не пожелал просыпаться и пришлось трясти его. Он проснулся не сразу – видно после ухода деда они пировали уже вдвоем с Кацаром. Переусердствовали они вчера, точно переусердствовали… Это все это мое: «Краев что ли не видишь?». Научил на свою голову… И как теперь с ним?

Какое-то время Весбилий смотрел на меня, пытаясь вспомнить что произошло вчера. Наверняка в его мозгу метались картины последних дней. Когда его рука ощупала шею я понял, что он окончательно проснулся.

– Армия построена, твое величество. Иди принимай командование.

Император потряс головой и привел себя в порядок кубком вина.

Будить Кацара я поостерегся – кто его знает, как тутошние маги относятся к разбудившим их людям, находясь в состоянии похмелья? К счастью он и сам проснулся, когда Весбилий, отыскивая что-то особенно вкусное на столе, уронил блюдо.

– Вы куда? – встрепенулся маг, вынырнув из сна.

– Сперва наружу, а потом вот Император решит.

Рот Весбилия оказался занят грушей, и я решил за него.

– Но, думаю, мы сперва захотим первым делом наказать заговорщиков…

* * *

Все-таки я слишком слабый маг. Почти никакой. Там, где я шел, нашаривая выход мечом, Кацар просто махнул рукой и в скале образовался выход – с колоннами, факелами и мраморным полом. Прямо на площадку, перед которой стояли «замороженные» магией Тексаклипоки войны. Рядом с ними стояли Огуренков с дедом и Луций. Тот, увидев императора бросился к нему. В их дела я лезть не захотел и вместо разговоров предложил деду.

– Ну что, дед. На зарядку становись?

Стоявший в стороне Огуренков смотрел на нас с интересом и непониманием.

Я подошел к первому и приноравливаясь обнял героя. Легкое сотрясения и когда-то парализовавшая воина магия перешла ко мне. Сам воин обмяк и упал со своего постамента. Взгляд Огуренкова стал напряженно-подозрительным. Он уже понял, что мы чем-то отличаемся от других. Я подмигнул ему.

– Попробовать не хотите? Вдруг получится?

Офицер затряс головой.

– Ну как хотите…

– Следующий…

Тексаклипоку, похоже, очень тут не любили- народу жаждавшего его крови набралось изрядно – два с половиной десятка человек «освободил» я и тридцать- дед. Они стояли, вертя головами, приходя в себя. Луций собрал их вокруг себя и толкнул речь. До нас с дедом долетали обрывки фраз «милость императора…», «освобождение…» «враги Весбилия…», «покрыть себя славой…»

Не знаю все ли них захотели составить нам компанию, но после его речи наш отряд пополнится почти четырьмя десятками новых бойцов. Правда, как я понял, это были одиночки- герои стаями не ходят – но это все-таки местные герои, знакомые с неприятностями этого мира не понаслышке.

А потом мы пошли через горы…

К моему удивлению нашлась более-менее приличная дорога. Чуть позже до меня дошло, что по-другому и быть не могло – ведь каким-то образом оба броневика и телега с аэропланом добрались до этого места?

Через пару дней мы прибыли туда, откуда совсем недавно сбежали, но теперь все шло по-другому. За нашими спинами стояли сила и Император, желающий поквитаться за несколько месяцев рабства. Что я, что дед отлично его понимали. Теперь у стен города стояли не два раба и мальчишка для грязных работ, а несколько магов той или иной степени искусности и Император, готовый наводить справедливость и страх…

На замок барона Пашкрелве мы смотрели в вершины холма. Горка стояла перед входом в каменоломни, где мы так недавно трудились. Сейчас там никого не было. Обитатели замка успели сообразить, что куча вооруженных людей пришла сюда не просто так, а с самыми решительными намерениями. Даже если б у них не хватило фантазии представить какую угрозу им несут броневики, но уж та куча местных героев, что мы с дедом освободили от магического плена точно показывало обитателям- их пришли грабить!

Там могли не верить в приход и освобождение Императора, но просто так толпы вооруженных людей к стенам замка не приходят.

– Ну, что, господа, – обратился к нам Император. В голосе его сквозило веселье. – Думаю, что это гнездо подлых заговорщиков подлежит разорению…

Он азартно потер руки, посмотрел на Огуренкова. План у Императора уже имелся и оказался он простым как гаечный ключ. Мановением руки он указал на крепость.

– Пусть ваши железные крепости разобьют ворота. Они в состоянии сделать это?

– В состоянии, – заверил его поручик, слегка улыбнувшись. – Но я предлагаю сперва разведать что творится там, за стенами…

– Государь… – Он чуть помедлил, словно пробовал обращение на вкус и повторил. – Государь! Давайте мы сперва посмотрим, что у них там. Готовы ли к обороне и вообще…

Не дожидаясь ответа повернулся и поспешил вниз, где нижние чины собирали аэроплан. Конструкцию, на которой пилот собирался покорять здешнее небо, самолетом я никак назвать не мог. В истории авиации я не разбирался, ну разве что мог отличить «Фарман» от «Ильи Муромца», а эта штуковина была как раз промежуточной моделью – двухместный аппарат, вооруженный пулеметом. Конструкция оказалась оригинальной – я о такой и не слышал. Пулеметчик сидел в носу летающей машины, у него за спиной расположился мотор с пропеллером, а уже позади мотора сидел пилот…

Мы с дедом спустились следом и услышали слова напутствия.

– Посмотрите сверху, что там у них и как… Только разведка… Задача понятна?

Огуренков внимательно смотрел на затянутого в кожаную куртку пилота. Я не разбирался в званиях, но, судя по тому, как тот держался, поручик в звании авиатору явно проигрывал. Тот вообще держался молодцом.

– Понятно.

– Ну, тогда с Богом!

Авиатор небрежно с шиком козырнул и поспешил к аэроплану.

– Контакт!

– Есть контакт!

Широкоплечий солдат привычным жестом крутанул пропеллер и мотор стрельнул отработанным выхлопом из какой-то трубки. На моих глазах машина резво побежала по земле и шагов через сто поднялась в воздух. Я подумал, что если б вместо пулеметчика там сидел кто-то из наших магов, то самолет мог бы взлететь просто с места, а уж если нагрузить его бомбами…

– Эй, поручик… А бомбы у вас есть? – поинтересовался я. – Ну, хотя бы десяток…

Огуренков не ответил – он следил за крылатой машиной. Миг действительно был торжественный, исторический я бы сказал – небеса этого мира впервые слышали звук мотора! Как там у классиков? «Железный конь идет на смену крестьянской лошадке»? Хотя тут уместнее сказать: «Деревянная птица идет на смену дракону…» Или правильнее «летит»?

Пока я вспоминал кто это сказал, крылатый вестник цивилизации, скользя в струях воздуха, сделал круг над нами и направился к городу. Чиркнув тенью по городской стене, он понесся над домами, задорно треща мотором.

Если там и прготовили что-то против тех колдунов, что с помощью магии хотели бы пролететь над баронским замком, то на нашу машину это никак не подействовало.

Ответить на мой вопрос поручик не успел. С неба донесся далекий стук пулемета. Аэроплан вильнул, уклоняясь от чего-то еще нам не видимого и направился к реке. А вот за ним… За ним летела крылатая тварь ничуть не меньше той, что напала на наш летучий корабль. Для неё-то это небо былородным. Поручик поднес к глазам бинокль.

– Приготовится к стрельбе по воздушной цели…

– Надеюсь летчику хватит ума подвести ее к нам поближе… – пробормотал дед. Я мысленно согласился с ним. Далековато все-таки. Тут все от стрелков зависело- попасть то можно было и в дракона, и в пилота. Но реальность обогнала мысль. Машина сделал пирует и пулемет застучал снова. Дракон дернулся, словно кто-то невидимый ткнул в него горящей папиросой, и свечой взмыл вверх. От его спины отделилась фигурка и полетела вниз. Второй погонщик оказался ловчее. Он удержался и снова направил тварь на машину. Снова послышался треск пулемета.

Вопль, прозвучавший с неба, показал, что в небе не один мастер, а двое – стрелок тоже не подкачал. Дракон словно врезался в стену и мокрой тряпкой сполз вниз. Местные герои у нас за спиной радостно заорали. Эти-то понимали, что за тварь пулеметчик завалил в чужом небе.

Однако того десятка пуль, что смели дракона с неба не хватило, чтоб поставить точку в воздушном бою. Взмахивая одним крылом дракон у самой земли в последнем усилии взлетел и, развернувшись, плюнул в своего обидчика какой-то дрянью. Я вспомнил, что драконий плевок сделал с разбойником и палубой нашего корабля… Самолету тоже не поздоровилось. По нему словно прошелся диск циркулярки. Хвост аэроплана отвалился, а кабина смелых авиаторов вместе с крыльями вошла в штопор прямо над городом.

– Ах паразиты!

Огуренков подбежал к броневику, застучал по броне.

– Давай к воротам! Их же там сейчас…

Не поучаствовать в таком приключении как спасение авиаторов из средневекового магического города? Ну уж нет! Мы с дедом и еще несколько человек запрыгнули на броню и оба броневика рванулись к воротам.

«Гарфорд» успел первым и его пушка грохнула раз, другой… От ворот полетели щепки. Одна створка накренилась вперед, зависнув на погнувшейся петле, а вторую просто снесло внутрь. Когда пыль и дым рассеялись стало видно, что там нас не ждут. Ни баррикады – ничего…

– Почему не видно магов? – спросил неизвестно у кого Луций. – Я не чувствую ничего…

– Может быть оно и к лучшему? – ответил я. – Нам как-то спокойнее…

– Если их нет «тут», то значит они где-то «там»… А неизвестность очень неприятное штука.

Броневик качнуло, когда его колеса подмяли под себя сбитую створку. Я чуть не слетел с брони, но успел ухватиться за какую-то скобу.

– Вперед! – крикнул в открытый люк Огуренков. – К центру давай…

Броневик выстрелил еще раз и от крайнего дома откололся угол. На дорогу посыпались камни.

Огуренков соскочил с брони, глянул за поворот и призывно взмахнул рукой, разрешая движение.

Я, по фильмам конечно, представлял, как можно уничтожить броневик в городе и посматривал на верхние этажи домов. К счастью в этом месте двухэтажных сторений нашлось всего две штуки, да и выглядели они небогато- все-таки предместье.

Дед уже успел разжиться где-то наганом, а вот я тяги к оружию не ощутил, особенно к такому древнему. Предложи мне кто «калаш» я бы еще подумал, но наган и трехлинейка… Это не для меня. Вместо этого я подобрал с земли несколько камней. Магией меня герои накачали, и я чувствовал себя способным на чудеса безо всякой техники. Все-таки, что ни говори, здорово оказаться родственником волшебника. На пробу я подбросил камень и попробовал добавить ему скорости. На мгновение застыв в воздухе он пулей ринулся вперед и ударил в какую-то хибару. От удара та развалилась. Да я, пожалуй, превратился в классную камнеметную машину! Эх как бы эти качества, да в реальной жизни… Я вздохнул и едва не попал под колеса броневика. Огуренков с башни сыпанул матом, но обижаться времени не оставалось – где-то вдалеке послышались выстрелы.

– Туда!

Обгоняя меня, машина рванула в переулок. В тоже мгновение на крыше дома появится человек и закрутил руками, словно изображал боевую мельницу. Я внимательно смотрел, стараясь запомнить, что он делает – кто знает, что в жизни может пригодиться. В жизни лишних знаний не бывает, особенно если они даются «на халяву»… Только зря я на него отвлекся. В этот момент откуда-то сбоку, из-за ворот, выскочил еще один тип в ярком халате и метнул в нас файрбол. Этот оказался настолько наглым, что даже не стал прятаться.

– Дед! – крикнул я, привлекая внимание.

– Вижу!

Он в прыжке поймал огненный шар, опередив Кацара.

Второго шара я колдуну кинуть не дал. Брошенный булыжник просто расплескал его, вбив обратно в дверь, из-за которой тот так неосмотрительно выскочил.

– Следующий мой, – предупредил наш прародитель деда. – А то лопнешь…

Дед покладисто кивнул.

«Надо же! – Подумал я с уважением о своих предках. – Это они магию делят…»

Я, оббежав броневик, выскочил из-за угла. За развалинами дома нашлась площадь, от которой лучами в стороны отходило несколько улиц. Снова выстрелы, но уже ближе…

– Там!

Броневик развернулся в сторону выстрелов и встал. Улица тут оказалась настолько узкой, что он туда попросту не мог пролезть. Машина ткнулась меж домов, посыпались какие-то доски, куски глины, кирпичи… Мотор взревел, но это не дало ничего кроме новой порции обломков. Не дожидаясь как тут все разрешится- наверняка ведь Огуренков что-нибудь придумает – я спрыгнул с брони на кучу мусора и побежал вперед, туда, где грохотали выстрелы… Теперь там гремел пулемет…

Один поворот, другой… Вот и площадь…

Глава 14

Аэроплан лежал в куче обломков, а вокруг метались войны и просто жители города. Понять их было можно – не каждый день с неба сваливаются такие вот подарки – не дракон все-таки… Заглядевшись, я врезался какую-то тачку, полную апельсинов. Ладно. Поработаю пулеметом… Пыль от удара машины о землю немного осела, и я разглядел местных жителей. Люди как люди- не хуже тех, с кем тут приходилось встречаться, но разница все-таки имелась. Кто-то из них, пусть не все вместе, стал врагом Императора, а значит помехой нашему возвращению в свой мир.

Я метал в туземцев апельсины. Наделяя их колдовской силой и чувствовал, как сила внутри потихоньку меня иссякает. Но и польза от меня имелась. Врагов вымело с площади. Какой-то маг попытался меня атаковать, но куда ему… Опасаться следовало только лучников. Но с ними я справлялся в самую первую очередь. Одного фрукта хватало, чтоб стрелок переставал думать о том, чтоб пустить в меня стрелу и начинал думать куда бы от меня спрятаться.

Над площадью закрутился запах раздавленных фруктов. Брызги, брызги, брызги… И пыль… И грохот… И крики….

Чем-то это все напоминало восточный базар – заезжал я как-то в Самарканд, так что знаю, о чем говорю. Отличие имелось только разве в том, что крики тут звучали самые злобные.

А тут и броневик приехал… Машина вскочила на площадь сквозь какой-то дом. Кто там кому помогал – Луций «Гарфорду» или «Гарфорд» Луцию было неважно, зато в паре они представлял новое оружие этого мира- соединение магии и технологии.

Маг вскочил на башню и что-то пропел, рукава халата рассекли воздух и народ, кроме двух или трех остававшихся на площади попадали. Понятно. Имперский маг- это совсем иная категория… Я вспомнил как недавно один такой же вот на моих глазах вертел руками и сам попробовал сделать что-то подобное… Разумеется, ничего не получилось. А у Кацара – вполне. Сказалась разница в классе- его противников унесло куда-то и стало тихо. Потрескивали оседающие дома, с шумом струился щебень и скрипел, покачиваясь на ветру самолетный хвост.

– Мы заждались, господа…

Один из героев стоял рядом, подпирая его спиной и придерживая одну руку другой.

– На броню, – скомандовал Огуренков, покачивая маузером. Пыль малость улеглась, но видно было все еще плохо. – Пулеметчик где?

– Тут я, господин поручик, – раздалось из-под обломков крыши. – Попался тут рукомашец какой-то. Кусается, сволочь…

Луций, насторожено поглядывающий по сторонам в ожидании магических гадостей, встрепенулся. Похоже, что мы подумали об одном и том же – позволить так близко подойти к незнакомцам мог себе только не испытывающий страха перед материальным миром. А кто у нас тут ничего не боится? Верно. Маги. Подошел поближе и исчез, как боевая единица. Не сообразил, дурашка, что и на старуху бывает проруха. Вот до чего любопытство доводит и людей, и магов!

Пленника вытащили из кучи мусора. Высокомерие на лице и халат- когда-то красивый, а теперь грязный и рваный. Понятно, что не ошиблись – волшебник. Мы с дедом переглянулись. Не наше это дело с магами толковать, когда для всего этого у нас есть два таких специалиста.

Вот пусть с ним Луций с Кацаром разбираются. У них лучше получится.

Мы с дедом старались держаться вместе и теперь вот, встав в сторонке, отряхивали друг друга от мусора. Дед, тряся головой и косясь на Луция, срывавшего какие-то цацки с пленника, уже делился планами. Я вообще-то был солидарен с предком. Считай, самое главное мы уже сделали – освободили Весбилия и в добавок обеспечили его отрядом храбрецов-магоборцев. Ни у Императора, ни у Луция наше поведение не могло вызвать ничего кроме горячего одобрения, пусть даже они сами собраны из самых последних битых пикселей. Ну или неблагодарных живых клеток, если расклад иной и это не Игра, а всамделишная жизнь. То есть конец моего приключения казался совсем близким. Осталось только дойти до замка и взять супербосса за горло и делать это, конечно же, лучше в компании героев магоборцев и огуренковцев… Жаль, конечно, что аэроплан потеряли, но так уж случилось…

И тут до меня донеслось:

– Как это никого нет?

Я перестал выбивать пыль из себя и деда остановил.

– Слушай…

– Чего они там?

Я жестом заставил его замолчать, но ничего больше не услышал. Наши маги подхватили пленника и потащили его в сторону.

Что там произошло мы узнали через полчаса.

Оказывается, «никого нет» означало, что замок, который я совсем уж собрался захватить и разрушить до основания в битве с Супербоссом, пуст. Сам Супербосс, а точнее Принц-брат, сбежал, прихватив с собой заговорщиков.

– Ему хватило ума связать две вещи: бегство Императора, – Луций коротко поклонился Весбилию, – и появление неуязвимого войска под стенами замка.

Тут он поклонился Огуенкову.

– Они сообразили, что победить нас, смогут только одним способом – переманив к себе отряд и как-то обессилив нас. Для всего этого нужно время. Увидев, с какой легкостью мы вошли в город, они не стали дожидаться нас. Они попросту исчезли…

– Куда?

Пленник молчал. Он, похоже еще не выбрал для себя линию поведения. Что ж… Поможем туземцу определиться. Император нахмурился. Ему так хотелось покончить со всеми неприятностями одним ударом, но месть откладывалась.

Отодвинув Огуренкова в сторонку, я подошел к пленнику поближе. Гаденыш стоял спокойно, показывая, что бояться ему нечего, но мне хотелось, чтоб он почувствовал угрозу, что исходила лично от меня. Уж он-то наверняка отличал магов, сила которых попросту превосходила его силу, от меня- человека, на которого его сила в принципе подействовать не могла. Я смотрел на него и он, наконец понял. Во взгляде заполоскался страх. А ведь он еще даже не предполагал, что я могу забрать наполнявшую его магию также, как забрал её у отряда магоборцев. Нужно только захотеть… И прикоснуться…

Я положил руку на его плечо, дав почувствовать, что сейчас может произойти и усмехнулся самой гнусной из усмешек…

Можно представить себе, что сейчас творится у него в голове – рушатся устои, никак не меньше! Совсем недавно он считал себя исключительной личностью, способной сделать то, на что девять десятых… Да что там девять десятых!? Не девять десятых, а многократно большее число людей сделать не могло и тут приходят некие люди и играючи лишают его этой исключительности! В их присутствии он больше не маг, а так… Тряпочка…

– Ну что, – не убирая с губ мерзкую ухмылку, спросил я самым мерзким голосом, который мог вспомнить. Такими голосами в кино разговаривают злодеи. – Хочешь стать как все? Или умереть?

Он молчал, от волнения только шевеля губами.

– Я хочу служить истинному Императору империи Баган. Весбилию!

Он произнес эти слова шепотом – пересохшее от страха горло не давало говорить по-другому, но в конце я явно услышал восклицательный знак.

– Ты приведешь нас туда, не так ли?

Сил на внятный ответ у него уже не нашлось. Он только кивнул.

* * *

…К озеру отряд вышел уже ближе к вечеру. Кацар с Луцием ходили довольные как именинники, потирали от предвкушения руки. Императора мы не видели, но наверняка и он не скучал. Походной колонной, выслав вперёд разведку, мы двигались, теперь уже точно зная, что совсем рядом- враги. Об этом еще пару часов назад сказал Кацар. Что-то у него такое имелось, что позволяло чувствовать чужих магов…

Время от времени кто-то из головной группы разведчиков возвращался из передового дозора и докладывал, но темпа движения это не снижало. Всем хотелось побыстрее все закончить. Но в один из разов отряд встал. Мы с дедом подошли поближе к Императору.

– Озеро впереди или река. Неясно…

– Это озеро, – вмешался Луций. – Озеро…

Старший разведчиков кивнул, принимая сказанное к сведению.

– Где-то с версту от брега – остров. На острове – не то замок, не то маленький городок. И мост к нему… Ни укреплений, ни часовых не видно.

Поручик кивал, уже думая над тем, хватит ли времени переправится на остров сегодня или отложить все до завтрашнего дня.

Где-то в небе крикнула птица. Кацар вскинул голову, вгляделся, прищурив глаза.

– Они им и не нужны. Они и так уже про нас знают…

– Кто это «они»?

– Те, кто птицу послали…

Он вскинул руку и комок перьев в небе вспыхнул.

– Там колдуны? – наконец понял с чем сейчас придется столкнуться, поручик. – И много?

– Думаю, что все участники заговора там сидят. Очень похоже на то, что тот, городской маг говорил.

– Вы на берег не выходили? – спросил Огуренков, а потом сообразил, машинально задрав в голову в небо.

– Да. Чего уж скрываться, – подтвердил его не озвученную мысль Кацар. – Сейчас и пойдем…

– Так… Подождите, – сказал Огуренков, морща лоб. – Помните, что прошлый раз случилось? Не выйдет у нас, если нас там ждут. Людей-то магия не возьмет, а вот технику… И не увернешься на мосту- сразу в воду.

– Объясни, – наклонил голову Луций.

– Магия не работает примерно в аршине от меня, но броня-то дальше…

– Это значит, – подхватил его мысль дед, – что человеку внутри броневика от магии может быть ничего и не будет, а вот сам броневик враги могут и подбить. Как засадит в мотор…

Мы переглянулись. Все правильно подметил поручик. Броня магии не защита… В прошлый-то раз нам, считай повезло. Что они, что мы впопыхах. На неподготовленных напали, а тут…

– Решаемо! – сказал я. – Я знаю, как…

– Ну?

– Два варианта. Первый- как уже было. На броне усаживаем десант и ему всякая магия неопасна или же впереди сядут уважаемый Луций и Кацар, а уж они-то с любой не магической дрянью справятся…

– И я бы там сел, – неожиданно сказал дед. – Зачем добру пропадать? На нас же тоже колдовство не действует. Значит надо овладевать знаниями и возможностями, что на нас свалились…

– А ведь верно!

Дед прав на сто процентов. Он не стал договаривать дальше, но я его понял – ведь магия, что попадет в нас с ним, как уже стало ясно, не исчезнет, а «впитается» в нас. И мы, как волшебники, станем только сильнее… Так зачем эту силу отдавать кому-то еще?

– И что тогда откладывать? Давайте прям сейчас и начнем…

…Первым к мосту двинулся «Остин». Осторожно взрыкивая мотором машина спустилась на берег и остановилась в десятке шагов перед мостом. Огуренков вытащил маузер из кобуры, сел на башню и пригнувшись к люку скомандовал:

– Вперед!

«Остин» со всей осторожностью приблизился к мосту и въехал передними колесами. На броне сидели и стояли несколько бойцов из огуренковского отряда. На секунду замерев, словно купальщик, пробующий ногой незнакомую воду, броневик рыкнул мотором и двинулся дальше. Он прошел вперед метров пятнадцать и к мосту подступили огуренковцы в пешем строю и тут случилось чудо… Точнее, если уж называть вещи своими именами, то чудо не случилось, а его просто не стало.

Едва первый из землян вступил на мост, как тот исчез…

Исчез реально, а не просто стал невидимым.

Лишённые опоры колеса броневика зависли над пустотой, и машина плашмя плюхнулась в воду., Сидевший на башне Огуренков не удержался и, красиво взмахнув руками, нырнул вниз. Слава богу там оказалось неглубоко и уже секундой спустя он стоял по пояс в воде. Раздались крики, народ рванул обратно. Кто-то упал в воду, кто-то потрясал кулаками в сторону острова и материл его со страшной силой.

– Та-а-а-а-ак, – озадаченно сказал Луций. Мы с дедом переглянулись. Тон, каким это произнес, ничуть меня не обрадовал.

– Все назад, – скомандовал Луций, но людям и самим хватило мозгов – ни один из землян рядом с мостом не остался.

Огуренков к этому моменту выбрался на берег, но на него уже не обращали внимания. Главное происходило там, где стояли Кацар и Луций.

Маги разговаривали, ходили рядом с мостом, который снова появился, но не рисковали становиться на него. Из разговора я понял, что мост – обычный магический мост, который при моем приближении к нему попросту исчезает, что я тут же и проверил. Подошел поближе, наступил и тот исчез…

Ну точно. Обычный магический…

То есть местные могли ходить по нему туда-сюда, а если на него ступал кто-то из землян, то все сооружение проваливалось в тартарары или в какое-то иное отдаленное место. Глядя на Кацара с Луцием я сказал «в никуда».

– Ну и какие буду предложения…

Маги продолжали что-то делать, но у них явно ничего не получалось.

Я наблюдал за ними и понимал, что они знают что-то такое, о чем не хотят говорить.

Ухватив морщащегося от близости колдуна за руку, я оттащил его в сторону.

– Послушай-ка, родственничек… Что там у вас такое происходит?

К его чести он даже не стал тянуть время, не стал переспрашивать с честным видом «А где это там?»

– Не знаю пока, но что-то там есть…

Только я не дал ему возможности уйти так ничего и не сказав путного.

– А точнее?

Уверившись, что рядом никого нет, объяснил.

– Очень похоже, что у них там какой-то мощный накопитель магической энергии. Мы с Луцием маги не последние в этом мире, но там или кто-то посильнее нас двоих или какой-то накопитель, в котором просто уйма энергии.

Я слушал его и чувствовал за словами неуверенность. Похоже не часто ему приходилось сталкиваться с такой силой, что враги сегодня выставили против нас. Магия тут не поможет. На сильную магию, оказывается может найтись еще более сильная. Все как в обычной, немагической жизни- на силу еще большая сила. Следовало найти какой-то нестандартный ход…

Я кивнул и вернулся к своим.

Там все молчали не столько огорченные, сколько раздосадованные случившимся. Цель-то видели все, все знали, что надо как-то оказаться на острове и не было ни у кого сомнений, что рано или поздно мы до него доберёмся-таки, но хотелось бы чтоб все это закрутилось побыстрее.

– Да тут воды с шагов восемьсот, – бросил поручик. – И не пойми, как до берега добраться… Не вплавь же?

– Да уж, – сказал я, присаживаясь. – Тут не пойми кто может жить, хоть русалки, хоть крокодилы…

– Я знаю как… – неожиданно сказал дед. – Это так просто, что…

Он замолчал, подбирая слова, чтоб доказать нам нашу же глупость.

– Это проще колумбова яйца…

– Ну! – не выдержав прикрикнул беляк. – Это же не загадка про волка, козу и капусту… Тут решения нет. Мы тут, а враги – там и этого не изменить!

– Не запряг, – неожиданно довольным голосом отозвался дед. От его многозначительности в голосе ничего не осталось. Он смотрел на нас, словно давал нам время подумать и сравняться в остроте ума и догадливости с ним.

– Ну что, образованные…. Не получается придумать?

– Ты давай, не зли меня, – сказал я. – Знаешь, так скажи, Колумб пролетарский…

– Магия не работает, если мы рядом.

Я пожал плечами и переглянулся с поручиком. Тот в ответ тоже скрипнул портупеей и сказал:

– Лично я ничего нового для себя сейчас не узнал. Ну, не работает… И что?

– Колдовство рассыпается только если мы с ним совсем рядом. Аршин, не ближе…

Дед, похоже, испытывал наслаждение от разговора.

– Ну?

– Не нукай. Делаем ходули. Ставим пехоту на ходули и- вперед! По самой середке моста.

Я представил атакующую пехоту на ходулях и засмеялся.

– … и мост не рассыплется! – закончил офицер.

– До тех пор, пока кто-то не упадет… – поправил его я.

– Да, – потух Огуренков. – Верно. Обязательно кто-нибудь зацепится и…

– А что мы себе жизнь усложняем? Тогда уж на телегах! – предложил кто-то из-за спины. – Всяко выше аршина будет, а с телеги никто не упадет…

– Или на лошадках. На настоящих живых лошадках…

За моей спиной кто-то сказал:

– А вот лошадку бы выдержал.

– А вы, ротмистр, видели тут лошадок? То-то!

– Тут все на каких-то птицах носятся…

– Ну так что-то похожее на лошадь вроде бы есть…

– Я на птице не поеду…Увольте, господа… На курице скакать?

– Тихо! – Прикрикнул Огуренков. – Разговорчики…

– Одно скверно, – осадил я всеобщий восторг. – Нет ни телег, ни ходуль… И быстро сделать не из чего.

Кто-то попытался привстать и возразить, но я осадил его.

– А и нашлись бы – кто готов стрелять стоя на ходулях и попасть куда-нибудь?

Я посмотрел на Огуренкова. Ни он, ни кто-нибудь другой мне не возразили.

– В цирке никто не работал? А там ведь хлебом-солью нас встречать не будут… Давайте дальше мозговать.

Показав через плечо на магов добавил:

– Они там свои пути ищут, а мы свои. Может быть где-то и пересечёмся…

– А герои наши? Приблудные магоборцы? – снова возник обидевшийся дед. – Имей ввиду, что каждый из них в свое время против этого самого…Поки выходить собрался, а значит там все люди смелые! Сперва они, а потом уж и мы как-нибудь.

– А если на плечах у магоборцев? – прозвучал вопрос из темноты. – Местных-то мост выдержит…

– А что? – воодушевился я. – Как вариант возможно… Только два возражения.

Все уставились на меня.

– Позволят ли герои кому-то сесть себе на шею? Таким ведь нигде и не перед кем хвастаться не станешь и самое главное… Вот вы- военные люди. Если б вы строили такой мост, неужели бы вы его не заминировали.

– Ну да… Ломать не строить, – согласился Огуренков. – Тем более там маг на маге сидит и магом погоняет…

Я кивнул.

– Лучше и не скажешь…

Повисла тяжелая тишина. Я смотрел на воду и отчего-то вспомнил, как дед спас императора, заморозив воду в реке, где шуровали русалки и водяные, ну той самой реки, рядом с которой мы недавно упали. Что интересно, лед-то не растаял тогда, когда мы с дедом прибежали отбивать Императора вышли на берег! То есть заморозка-то была магической, а лед получился самым настоящим! Вот оно- решение! Пусть кто может опровергает!

– Была…

Все подняли головы. Я кашлянул, представляя несуразность того, что собрался сказать.

– Точнее для меня была, а для вас еще только будет… Так вот случится война наших с немцами и те окружат…

Я опять замялся не зная, как назвать город – Ленинград или Петербург?

– Они окружат Питер, устроят блокаду города … И единственной дорогой, которая будет связывать его со страной будет дорога через Ладожское озеро. Зимой, когда оно замерзло, наши там сделали ледяную дорогу.

– И что?

– Была бы сейчас зима… – прозвучал мечтательный голос, наверняка вспомнивший зимний Санкт-Петербург. Санки, гимназисточки, тройки… Тьфу…

– А сейчас лето… И даже если уважаемый Луций заморозит воду, то все одно этот ледяной мост развеется, едва мы на него встанем.

– Это еще почему? – встрял в разговор дед, тоже, кажется вспомнив наше с ним боевое прошлое. – Лед-то будет не колдовской, а самый настоящий! Проверяли уже! Тут главное колдовством температуру понизить…

Луций уловил мою мысль первым.

– Ну-ка отойдите в сторону….

Он прошелся вдоль берега, нашел участок, где тот полого сбегал к воде и… взмахнул рукой. Не знаю, как местные, а я ждал чуда, и оно произошло. Повеяло холодным ветром, над водой пронесся треск, словно кто-то рядом завел мотоцикл и в единый миг от нашего берега до острова протянулась полоса замороженной воды. Вот холод-то меня порадовал больше всего. Раз он есть, раз он настоящий, значит и лед должен быть настоящим!

Пока я хвалил себя за догадливость и предприимчивость, мокрый поручик спустился на берег.

Он, двигаясь боком, осторожно прошел несколько шагов вперёд и каблуком попробовал крепость льда. От подковки на каблуке брызнули ледяные осколки.

– Держит! – сказал он, словно не верил собственным глазам. – Ей-богу держит!

Поручик подпрыгнул и чуть не упал. Мы с дедом прыгнули к нему. Ледок похрустывал, но держал. Поручик сорвал с головы фуражку, взмахнул.

– Бабченко! Заводи…

Оставшийся броневик въехал на ледяной мост осторожно, со скоростью чуть больше черепашьей.

«Сколько мы тут уже болтаемся, уж казалось и привыкли ко всему, а все-таки в каждом тлеет недоверие к этому миру», – подумал я, глядя как водитель осторожно спускается с берега и пытается влезть на ледяную корку. Под железными колесами крошится лед.

Осторожность водителя оказалась не напрасной. Мы радовались всего пару секунд, а потом лед треснул и колеса по ступицы провалились в ледяное крошево.

У меня в горле застряла фраза – только вот хотел рассказать деду о том, как Ленин примерно так как поручик сейчас по льду Финского залива в Финляндию перебрался. Вовремя я язык прикусил.

Оказывается, и колдовство не всесильно. Тонковат лед…

– Аэроплан-бы, – с тоской пробормотал «безлошадный» пилот с рукой на перевязи. – Был бы аэроплан!

– И что? – спросил я. – Что бы вы с одним аэропланом и одной рукой делали?

Невольно перед моими глазами встала картинка десантирования из самолетного брюха ИЛ-76 кучи народу и все как один с саперными лопатками наголо… Вот это было бы страшно. Неуязвимый для магии и безбашенный десантник. Да наши бы их там попросту расплющили, растоптали. Что-то видимо у меня в глазах появилось, и поручик жадно сказал:

– Расскажи…

Я только головой помотал.

– Это, поручик, надо видеть… Самолет с более чем сотней человек на борту, с оружием и броневиками и все это – на голову врагу, который может сидеть не на другом берегу речки…

Кивнул на такой близкий остров.

– …а в десятке тысяч верст от них. «С неба на землю и – в бой!».

Последняя фраза заставила меня остановится. Господи! Ведь примерно такая же сейчас ситуация, как и в тот день, когда мы с дедом бежали из рабства! Только здесь у нас в качестве бонуса есть доброжелательный маг на нашей стороне… Если уж тому слабосильному магу, что сумел поднять в небо корабль, когда мы стояли на другой стороне, подальше от него, то уж настроенный на помощь супермаг сможет сделать не меньше! А уж как это все организовать… Все-таки нахождение в рабстве иногда идет на пользу интеллекту!

– Есть идея!

* * *

…Наверняка с острова за нами наблюдали. Мы обозначили суету. Люди время от времени выходили на берег, всматривались в остров. За их спинами вырастал палаточный городок, дымили костры… Для реализации планов следовало дождаться ночи и вот тогда…

Ночь выдалась правильная. Двух лун вовсе не было, а тонкий полумесяц третьей скрывали облака. Далеко в стороне от магического моста, в темноте, стояло двенадцать человек в ожидании команды.

– Старшим отчитаться…

Провожать на дело пришел сам Император. Он чувствовал значимость момента. От нас и впрямь в самое ближайшее время многое зависело. Справимся мы – и дело можно будет считать сделанным. Ну, а не получится- то все это затянется.

– Мои здесь…

Это Огуренков. И дед добавил.

– Опоздавших нет…

Огуренков, взявший на себя руководство сводным отрядом скомандовал:

– Взялись…

Я тихонько, чтоб никто не услышал скомандовал сам себе.

– По машинам…

Так мне показалось интереснее…

Перед каждой группой из пяти человек лежал канат, уходящий в сторону невидного отсюда берега.

– Готовы?

Вдоль всего каната через пару метров привязали петли куда следовало вставить ногу. Руками же следовало за него ухватиться.

– Давай!

Веревка потянула меня вперед. Я сделал несколько шагов, потом меня дернуло раз, другой и потащило вверх. Над головой мелькнули дедовы сапоги, да и самого меня закрутило. Вцепившись в канат, я старался удержаться в петле, в которую просунул ступню. Кто-то вскрикнул.

– Тихо там! – донесся сдавленный огуренковский голос. – Разорались…

На нашем канате первым висел Кацар- наш мотор. Впрочем, что значит «висел»? Он-то как раз не висел, а работал – своей магией поднимал в воздух и тащил вперед самого себя и вдобавок всех пятерых прицепившихся. Во второй группе, которую на манер вертолета тянул Луций, висели Огуренков и еще четверо из его отряда. Магоборцев решили с собой не брать – кто знает, как они поведут себя в воздухе? Начнут еще орать, отцепятся, попадают… Секретность нарушат. Вот пограбить потом пустить – это да… Это – святое дело.

Задача перед нами стояла простая – найти Принц-брата и доставить его к Императору.

Тот сильно хотел лично, так сказать, собственною рукою навести там порядок! Совсем как безбашенный десантник, правда не с лопаткой, а чем-то подлиннее и поострее и готов был ради этого на любые эскапады. Когда я объяснил ему свою задумку, он так воодушевился, что собрался лететь с нами, но мне и поручику удалось отговорить Величество. В два голоса мы напели ему о драгоценности его жизни для Империи, о соблюдении имперских же законов и вредности поспешных решений… Лапша получилась качественная. А в самом деле, что я, что поручик, понимали, что если Императорское величество осчастливит нас своей компанией в этом деле, то он же непременно примется командовать. А командовать ему никто не даст – ну нет у него опыта десантных операций. Очень не хотелось из-за Императорского азарта и норова помирать в шаге от конца Игры, ну, если это, конечно, Игра. А если это Жизнь, то тем более… Ну нет у человека опыта – что тут поделать – и неоткуда тут такому опыту взяться. А значит, что по окончанию операции, ну тогда, когда он получит своего брата в упаковке, то вполне может получиться так, что он станет нам если не врагом, то точно – недоброжелателем. Не зря же говорят, что оказанная услуга перестает быть услугой… А память на неприятности штука прочная. Конечно, иметь врагом Императора почетно, но… Зачем нам это?

Так что в тыл врага летели только земляне. В успехе никто не сомневался.

Говоря военным языком, на нашей стороне имелось значительное техническое преимущество, против вражеского преимущества в области магии, а оно нам было не страшно по определению. Ни одного местного, ну, кроме Луция и Кацара, мы с собой не взяли, но эти-то могли за себя постоять.

Откуда-то издали «ахнула» пушка, а потом донесся звук пулеметной очереди.

Слава богу нам удалось вытащить на берег «Остин» и теперь его пулемет и пушка «Гарфорда» были одновременно нашей главной огневой мощью и отвлекающим маневром. Безоткатная трехдюймовка, установленная в одной из башен «Гарфорда» оказалась реально серьезным оружием. Выстрел – и на острове вспыхивает огонь попадания. Второй – и снова взрыв… Техника- это вам не магия!

Что неслось под нашими ногами я не видел, но точно знаю, что для того чтоб добраться до острова нам понадобилось не более пяти минут.

Во всяком случае бродившая у меня в мозгу модная песенка не прозвучала до конца.

Недавняя дурацкая мысль, что Ленин к финнам бежал куда дольше, снова мелькнула и пропала. Нервы…

Задача перед нами стояла предельно простая. Мы двумя группами проникали в замок и независимо друг от друга искали императорского братца. Нашедшие скручивали претендента или по крайней мере блокировали там, откуда его можно вытащить и пускали ракету. Ориентируясь на неё, ближайший маг подскакивал и вытаскивал всех, кто там найдется, на берег, а второй маг по тому же сигналу эвакуировал вторую группу…

Стена. Маги, как и договаривались, разлетелись один в право, другой – влево. Я видел, как ребята из другой группы снижаются и пропадают на фоне огромных каменных блоков. Огуренкову и его людям действовать будет сложнее. Наш-то родственник оставался с нами, а вот принесший их Луций должен будет вернуться к Императору.

Мы и сами снизились и коснулись ногами камней. Бесшумно, один за другим, отцеплялись от каната. В тени зубцов оказалось темно как в чернильнице…

Каждый, словно повинуясь неслышной команде, присел и прислушался к тишине… К тишине? А вот ничего подобного! Оба броневика, отсчитав положенное время начали гвоздить по острову из своих стволов именно для того, чтоб мы не стесняясь могли осмотреться тут и разузнать что к чему… Грохот, взрывы, эхо выстрелов. Оглянувшись, я посмотрел на вспышки…

– Дурак! – прошипел за спиной дед. – Ослепнешь!

Точно. Вот что значит бывалый человек. Зря я это сделал. С десяток секунд мы стояли не двигаясь, пока мое зрение вошло в норму. Я иду первым… Глаза снова привыкли к темноте, и я начал видеть и стену, и какие-то ящики рядом с нею. Присматриваюсь. А это и не ящики вовсе, а ступени! Придерживаясь рукой за камень, я сделал несколько шагов вниз и снова остановился. Стена заканчивалась, начинался поворот, а за ним могло быть все, что угодно. Я осторожно высунул половину головы. Точно. Что-то странное…

Прямо у стены лежал немалых размеров камень.

Не обычный булыжник, а какое-то полосатое произведение искусства.

На всякий случай я дал знак остановится. Камень был невелик. Ну может быть чуть побольше древней пишущей машинки. По форме он походил на верхушку мороженного, выдавленного в стаканчик из автомата по продаже ледяного лакомства, но это все-таки был камень. Сразу видно, что лежит он тут не просто так – его окутывало переливчатое сияние, делая похожим на огромную глыбу подсвеченного изнутри янтаря. При этом, непонятно почему он светясь не освещал ничего вокруг. Хотя что значит «непонятно почему?». Очень даже понятно – магия.

Я остановился, не решаясь двигаться дальше, но прадед нетерпеливо стукнул меня по плечу.

– Камень…

– Удивительный какой-нибудь? – в дедовском голосе я услышал сарказм. – Да тут камней… И на берегу еще…

– Не более удивительный, чем все остальное тут, – остановил его я. Дед высунулся из-за меня, разглядывая преграду.

– Ты что, его боишься?

Явно посмеяться надо мной хотел или удаль свою показать. А вот я и сам точно не мог сказать, что меня остановило. Если уж, как нам обещали, все, что нам тут повстречается, нацелено, чтоб нас поубивать, то почему эта каменюка должна стать исключением? Тем более лежащая с таким вызывающим видом.

– Или это тот самый? Ну… Амулет с волшебством? Вот так вот сразу и на дороге?

– А поди знай… То ли он, то ли Тунгусский метеорит…

Я это сказал просто так – надо было что-то сказать, чтоб выйти из-под очарования этой неземной красоты.

– Что вы? – раздалось у нас за спиной. Кацар…

– Да вот…

Дед явно не знал, как назвать то, что мы видели. Кацар подошел поближе.

– Ничего серьезного, – сообщил он, поводив руками над сиянием. – Он должен шуметь…

Я вспомнил, что что-то подобное мы наткнулись, когда уходили из пещеры, где бедовал Кацар.

– Сигнализация?

Тут главное понять и перевести на нормальный язык.

– Да. Для подачи сигнала, если придут чужие…

– Ну и пришли мы… И что?

– И ничего.

Кацар коснулся камня и тот потух. Уснул…

– Делов-то, – сказал дед. – Я, наверное, тоже так могу.

– Подучитесь и сможете… – обнадежил нас предок.

Где-то в стороне грохнул очередной взрыв. Артподдержка снарядов не жалела.

Положив деду руку на плечо Кацар добавил, глянув и на меня.

– Пока вы только ломать умеете, так что и этот сторожок ты бы сломал, ну, а если вам подучиться… Не забывайте чья вы родня!

– Что стоим? – донесся сзади нетерпеливый шёпот. – Застряли?

– В дерьмо наступили, – нервно хохотнул кто-то. Мы с дедом переглянулись. Хорошо все-таки, что Весбилий с нами не полетел и этого не услышал, а то бы досталось весельчаку, но в одном господа офицеры сказали истинную правду – следовало двигаться дальше. На душе было спокойно. Шансы я оценивал, как стопроцентные. На чужую магию у каждой группы имелась своя, а на луки-стрелы-кинжалы – гранаты, наганы и огуренковский маузер, а за нашими спинами грохотала дружественная артиллерия…

– Вперед, – скомандовал дед. Группы разделились. Наша пошла влево и вниз, а те, кого принес Луций направо по стене в поисках своего спуска. Задачи разгромить гарнизон мы не перед собой не ставили. Нам нужен был только Принц-брат и, если все сложится удачно, тот самый таинственный амулет, подпитывающий силами местных магов.

На крайний случай хватило бы и только Принц-брата – без знамени заговорщикам не выстоять. Об этом говорил весь исторический опыт.

Спуск… Площадка, выложенная камнем… Коридор, в конце которого теплится свет факела.

– Туда… – прошептал дед.

Глава 15

* * *

…Слишком уж обитатели замка понадеялись на магию… Тот сторожок оказался единственным серьезным препятствием на нашем пути в глубину укреплений. Наверняка что-то мелкое тут еще имелось, но шедший первым Кацар только иногда руками взмахивал. Вдоль выложенного камнем коридора с факелами мы шли в глубину, и с каждым десятком шагов наш маг становился каким-то… напряженным что ли? Он щупал воздух вокруг себя, словно пытался отыскать невидимку, вертел головой.

– Голова отвалится, – сказал дед. – Что вертишь?

Кацар не ответил. Тогда я обогнал его, заглянул магу в лицо. Оно показалось мне белым как мел. Мне показалось, что он не сам идет, а что-то ведет его за собой…

– Тоже чувствуешь? – спросил дед.

Вместо ответа я только кивнул. Что-то и впрямь витало в воздухе. Не запах, не звук, а какая-то почти неощутимая энергетика…

Шедший первым Кацар вдруг резко свернул к одной из дверей, толкнул створки. Я успел подумать, что вряд ли за такими скромными дверями сидит брат Императора и оказался прав – там нашлась куда как более интересная штуковина.

Первым влетевший в комнату Кацар нас вдруг сложился пополам и повалился на пол.

Черт! Расслабились!

Я крутанулся на пятке, стволом нагана прочерчивая дугу, чтоб не поймать следующую стрелу, а, напротив, поймать на мушку сволочь, что посмела выстрелить в нашего предка, но ошибся. Никто мага не убивал. Он только упал на пол и трясся там, словно попал под высоковольтный разряд.

А в комнате, в пяти шагах от нас, стояло что-то вроде низкого постамента и на нем – тело человека.

В позе лежащего не чувствовалось никакой торжественности, словно человек устал и просто прилег отдохнуть. Там лежал темнокожий, словно только-только после южного отпуска, пожилой человек, но не старик. А свет вокруг него был не свет, а… Я даже не могу объяснить. Нет таких слов… Не свет, а ощущение света, понимание, что вот-вот и он обрушится на тебя ласковой волной непричинная никакого вреда.

Через несколько секунд Кацар поднялся и протянул руку к свету. Протянул и – отдернул…

– Объясни, – коротко приказал дед.

– Алатырь камень… – В голосе Кацара собралось благоговение двух миров. – Сподобился… Своими глазами…

Мне показалось, что он не отвечает на дедов вопрос, а говорит это для самого себя. Я просто не узнавал нашего родственника. Такой недоступный и отстраненный, и поглядывающий свысока – и вот на тебе…

– И что теперь? – спросил дед, не ощутивший торжественности минуты.

– Теперь – все….

Дрожащими руками Кацар потянулся к окруженной сиянием фигуре и снял у неё с руки, лежащей на груди, браслет с янтарного цвета камнем.

– Это зачем? – я вопросительно замер.

– По преданию в нем вся магия Земли… – благоговейно сказал маг. – Вот оно оказывается, как…

Я прикинул, что если наш магический родственник прав, то все укладывается в схему- всех убью один останусь. Нашелся самый хитрый или умный – тут уж с какой стороны смотреть- маг, догадавшийся собрать всю магию нашего мира себе и ушедший в другой мир. Уходя- гасите свет. Вот он его и погасил, оставив отблески магии только в народных сказках. Ну если он еще и окажется Супербоссом… Или его для этого разбудить надо? У деда появились те же мысли. Он ткнул в фигуру стволом нагана. Ничего. Потряс за плечо… Никакой реакции…

Кацар смотрел на все это с благоговейным ужасом. Наверное, мы делали нечто, выходящее за рамки приличий.

– Так он спит? Он вообще наш или нет?

– Он сам по себе, – наконец ответил Кацар. – Он- самый сильный маг нашей Империи и очень может быть, всего нашего мира… Он – Глава Крайних Магов!

Губы деда сложились в брезгливую улыбку.

– Это что, тех отморозков, что у вас по перекресткам стоят?

– Там Дикие маги, – напомнил я.

А вот Кацару было не до тонкостей. Он только отмахнулся… На него эта встреча подействовала оглушающе.

– Ладно, – сказал дед, не почувствовавший в этой встрече никакой торжественности. – Хорошо получилось. Нас-то Луций сюда вызвал его убить, а тут и убивать никого не нужно…

Он стал серьезным, вспомнив о том, что сделана только вторая, не главная половина дела.

– Ты тут посиди, постереги его, а мы потом сюда заглянем, как Принц-брата найдем…

Судя по тому, что творилось вокруг к этому моменту ситуация серьезно поменялась в нашу сторону. Теперь в худшем положении оказались противники Императора. Пушка и пулеметы броневиков били куда дальше и точнее. А вернувшийся к нашим Луций охранял императорскую особу и гасил магические атаки. Все-таки Имперский маг – это вам не фунт изюму…

Грохот разносился по всему дворцу. Похоже, наша хитрость удалась. Осаждаемые ждали главной атаки через мост и сосредоточились там. Глядя на пустоту коридоров, я размышлял:

«С одной стороны и в жизни так быть не может – сердце вражеской крепости и никого народу – ни охраны, ни обслуги, а с другой стороны и в Игре, если это Игра, за такое наказывать надо – столько идти и ни одной схватки… Или тут что-то иное?»

За одной из дверей я углядел ровный свет магического светильника. Кто-то там сидел… Наверное. Не тратя времени на раздумья, вошел. Свет для меня был знаком того, что что-то сейчас должно случится.

Комната выглядела жилой, но какой-то ненастоящей, наспех сделанной. Словно декорация к спектаклю, собранная из антуража разных пьес. Рядом с простецкой лавкой соседствовал богато украшенный шандал, серебряный, на пять свечей, а на другом конце лавки – простой глиняный кубок без украшений и камней. Только обожженная глина, но стоял он на кружевной салфетке. Переглянувшись, одновременно с дедом пожали плечами.

– Так вот вы какие….

Мы разом повернулись. В другом углу комнаты, тоже за столом, но маленьким и с принадлежностями для письма сидел человек в маске. Судя по богатству одежды и украшениям, явно не последний в здешней иерархии.

Он подошел поближе, всматриваясь в наши лица и потом неожиданно густым, мощным голосом повторил.

– Так вот вы какие…

Дед вздернул подбородок.

– Какие?

Ну, теперь наступай ему на ногу не наступай – все едино… Опять у него норов и революционное самосознание наверх всплыли…

– Посланцы более справедливого мира!

Я опешил… С чего это вдруг такие реверансы и откуда он знает про дедовы фантазии? А потом, мгновением спустя, пришло понимание. Дед-же, пока мы сидели в баронском рабстве пытался вести что-то вроде агитации. Правда у него все это больше походило на проповеди о Царстве Свободного Труда, но ведь главное, что они дошли до кого нужно!

Я-то удивился, а дед – обрадовался.

Сняв с языка у незнакомца идею он, под одобрительное покачивание головы, несколько минут говорил о бедственном положении крестьянства и мануфактурных рабочих. На каждое его утверждение о необходимости Свободы, Демократии и Равенства тот солидно кивал и вставлял нужные слова о всемерном развитии магии, не дающей возможности развиваться наукам. Прадед шел за его умопостроениями словно ребенок за Гаммельнским крысоловом, слыша только слова «свобода», «трудящиеся», «справедливость»… А я молчал и ждал чем это закончится. Все-таки теледебаты неплохая вещь – достаточно их послушав, начинаешь видеть где прохиндеистый политик начинает надувать свой электорат, как тот цыган – лошадь.

Эта ассоциация «лошадь-цыган» подтянула за собой рифму «цыган-наган». Это было куда ближе к правде. Наган-то у меня имелся… С его помощью всегда можно поставить точку в дискуссии с тем, у кого его нет.

– Что вы хотите от нас? – спросил я, остановив революционные рулады гостя. Пришла пора порвать кружева слов и обнажить суть. И вообще понять тот ли это тип, за которым мы сюда прибыли.

– Все это можно сделать, – скала маска. – Но только нынешний Император ничего такого делать не станет…

Опережая вопрос, объяснил:

– Ему это не выгодно. У него есть определенные обязательства.

– И? – я не стал озвучивать лежащую на поверхности мысль. Дед, еще под впечатлением разговора и трижды прозвучавшего слова «товарищ», с симпатией посмотрел на речистого хозяина замка.

– Что вы от нас хотите? – повторил я.

– Нам нужен новый Император.

Он наклонился вперед и в разрезе маски сверкнули глаза.

– Убейте Весбилия… Кроме вас его там никому не достать…

Стало тихо, дед смотрел на него оценивающе. Казалось, что всем слышно, как в голове у него щелкают косточки счет. В моей голове вообще ничего не щелкало– там работал электронный калькулятор. Хотя, чего там рассчитывать? Либо попытка смены династии и тогда под маской мог быть вообще кто угодно. Либо эта маска – тот самый пресловутый Принц-брат. Радетель за Отечество, желающий им поруководить. Ничего удивительного… Случись где-нибудь у нас такая ситуация – тоже нашлись бы любители занять освободившуюся мебель в тронном зале. И не важно, как оно называется – императорский трон или президентское кресло…

«А ведь дед-то по наивности может и согласиться…» – подумал я, и задал свой вопрос.

– Ваша политическая программа?

В голове у меня вопрос звучал иначе, но я побоялся, что ни дед, ни этот мужик не поймут слово «кредо», да и не до смеха тут было. Может быть, где-то рядом, умирали люди.

Хозяин замешкался и, наверное, действительно даже не понял, чего я от него хочу, но вывернулся.

– Вас ознакомят с ней чуть позже.

А вот это меня устроило. Я просто ощутил, как деда отпускает напряжение…

– Тогда и состоится этот разговор. Но не раньше…

Воззвав к щуке, я обездвижил говоруна. После того, как мы с дедом постояли рядом с Алатырь-камнем, она плескалась в наполнявшей меня энергии и просилась в дело. Теперь нам оставалось совсем немного – дать сигнал и эвакуироваться вместе с пленником. Магическая оборона, завязанная на спящего Тексаклипоку как источник энергии, уже сломалась. Без подкачки энергии местные маги не могли противопоставить ничего серьезного таким матерым спецам, как Кацар и Луций. Так что следовало двигать дело дальше, пока никто из здешних не прибежал посмотреть, что такого произошло с их энергостанцией, в смысле, почему это от Тексаклипоки перестала поступать магическая энергия.

Дед вытащил из-за пазухи бумажный цилиндр, покосился на меня.

– Донесешь?

– А куда деваться?

Я взвалил Принц-брата на плечо.

– Своя ноша не тянет…

Покряхтывая, более для деда, чем для дела, я сделал несколько шагов к двери, и вдруг та распахнулась. В зал влетела пара аборигенов с мечами. Дед успел выстрелить, свалить одного, но вот второй выстрел только выбил каменную крошку из стены. Второй из аборигенов каким-то невероятным прыжком извернулся и выскочил за дверь.

Вдоль коридора понесся крик.

– Государь! Государь в опасности!

Спохватились! Мы тут у них считай полночи шуруем, а они только спохватились… Дед сообразил быстрее меня.

– Назад.

Мы снова вбежали в комнату. Дед опрокинул шкаф загораживая дорогу незваным гостям, приставил скамейку и только потянулся за креслом, как створки под магическим ударом распахнулись, словно по ним выстрелили из пушки.

Деда едва не зацепило. Не магией, разумеется, а дверью. Спасло его то, что он стоял ровно посредине и распахнувшиеся створки не задели его, а вот прыгнувшему в комнату магу не повезло наткнуться на деда. Комиссар даже наганом не воспользовался. Он прыжком подскочил к незваному гостю и, ухватив за полы халата, головой ударил того в лицо. У меня аж мороз по спине прошел. Драться дед умел. Наверное, в комиссары других не берут, в смысле, без бойцовских качеств. Ну и жизненный опыт у него точно имелся, и он уже знал, что делать дальше. Нам предстояло продержаться до прихода основных сил, до подлета Луция.

– Уноси его! – крикнул дед, указывая на окно. – Быстрее. И- ракету…

Я потащил, а дед принялся стрелять. В душе снова зашевелилось странное чувство непонимания- так Игра это иди Жизнь? И ведь не разберешь, что с поллитрой, что без поллитры, как предки выражались…

Претендент на трон улегся брюхом на подоконник, а я, направив ракету в небо, дернул за шнурок. Хлопок и вверх с шипением ушла яркая рукотворная звезда… Щурясь от яркого света обернулся. Дед успел вытащить в коридор стол, опрокинул его и теперь прикрывшись им, поглядывая вперед перезаряжал наганы.

– Кацар! – заорал он. – Кацар!

Никто не отозвался. Я подумал, что страшно, наверное, неподготовленному жизнью магу влезать туда, где рвутся гранаты, но что делать-то?…

– Кацар! – в два голоса заорали мы. – Пора…

Ничего…

Я сунулся в коридор, но тут они снова полезли. Первым шли трое в халатах и крутили руками. От наших выстрелов перед ними вспыхивали радужные круги, а и самих отбрасывало назад. Получалась какая-то несуразная ничья – те не могли двигаться вперед, а мы не могли отойти назад, чтоб добраться до тела Принц-брата и свинтить отсюда… Кацар так и не появился, а вот Луций – тот не подвел!

И пяти минут не прошло, как он завис в проеме окна. Я махнул рукой, но в этот момент по коридору снова засновали люди и загрохотали дедовы наганы. Стрелял он отлично. С двух рук. Это, кажется, называлось «по-македонски». Я, кстати, тоже не отставал. Конечно наган – это не импульсный бластер или дробовик, из которого я когда-то валил динозавров, но раз таковы условия, то станем относиться к ним с уважением и соблюдать их. Наган- так наган. Тем более, что ничего другого нет. После каждой пары выстрелов я оглядывался – мало ли, может быть нужно будет помочь нашему магу? Может быть он при своей магии и узлы вязать разучился?

Бах, бах, бах… Опустошив барабан дед дернул кольцо гранаты и швырнул её в коридор… Маг ты или нет, а когда рядом с тобой рвется граната- хорошего мало.

Бабах!!! Резкий запах сгоревшей взрывчатки.

Крик боли и совершенно звериная дедова улыбка.

– Нормально, – заорал дед. – Жаль пулемета нет! Откатились…

Это я и сам видел. Пришло время и нам откатиться отсюда куда-нибудь подальше.

Я оглянулся, чтоб увидеть в окне Луция, но ничего не увидел. Только окно, но ни мага в нем, ни Принц-Брата на подоконнике.

Ай да Луций… Ай да сукин сын!

– Похоже нас кинули… – пробормотал я.

Все резко поменялось. Не то чтоб стало совсем не в мочь, но…

Улететь через окно при все нашей уникальности нам было слабо. Оставалось или продержаться до прихода Кацара или самим прийти к нему. Чем он там, интересно занимается? Молится что ли?

Отброшенные в конец коридора взрывной волной маги поднялись и все с той же настойчивостью пошли к нам, а за их спинами…

Мне это показалось похожим на большую садовую тачку – большой деревянный ящик на колесах, а в обращенном к нам боку пяток аккуратных круглых отверстий.

– Это еще что такое?

Дед выглянул из-за стола и быстро убрал голову обратно.

– Наверняка ничего хорошего.

– Как это ничего хорошего? – притворно удивился я. – Хорошо, что у них там наверняка пулемета нет. Опять какая-нибудь магическая фигня.

Я оказался прав. Сперва оттуда вылетело несколько радужных колец, что, долетев до нас растаяли. В ящике заорали, завозились несколько секунд они что-то там делали, а мы остались на месте, уверенные, что если до сих пор с нами ничего плохого не случилось, то и дальше ничего плохого не случится.

Мы ошиблись… Я ошибся…

На том конце коридора заскрипело, и вдруг тонко звякнуло. Раз, другой…

– А-а-а-а-а-а! – взвыл я, глядя как дед падает, ухватившись за грудь, из которой торчат древки арбалетных стрел. Этого не могло быть, но это случилось. Не важно Жизнь это или Игра, но в очередной раз мне напомнили, что ни там, ни там неуязвимых героев не бывает, а бывают только хорошо защищенные, осмотрительные и заботящиеся о собственной безопасности… Ведь броня и удача рано или поздно заканчиваются у всех…

Дед лежал и его пальцы судорожно подергивались, касаясь пробивших его грудь деревяшек.

Мои глаза закрыла кровавая пелена гнева.

– Суки!

Игра это или нет оказалось совершенно неважно. Так нельзя не в Игре, не в Жизни. Мои родственники- это мои родственники и обижать их никому не позволено!

Выплескивая из себя ненависть к этому оказавшемся таким подлым, таким злым миру, я представил себя боевым лазером, вытянул руку и…

Из указательного пальца к «тачке» потянулся огненный луч. Мгновение – и одним росчерком я располосовал и телегу с арбалетчиками и тех, кто стоял за ней… Не желая остановиться на этом, я еще несколько раз резкими движения «зачеркнул» ее, словно эта мерзость была рисунком на бумаге…

Все…

Я опустился на колени. Мимо меня бежали появившиеся откуда-то огуренковцы, подбадривая себя ревом. А деду было уже все равно… Я человек не военный, но даже моего жизненного опыта хватило чтоб понять, что тот нежилец. Руки шевельнулись и замерли. Он дернулся и… обмяк. Голова повернулась, щека коснулась каменных плит. При таких ранах спасти моего предка могло только чудо. Чудо? Я развернулся и нос к носу столкнулся с Кацаром.

– Ну-ка в сторону…

Не стесняясь предок отбросил меня к стене. Предупреждая сразу обо всем сказал:

– Под руки не лезь…

Он снял со своей руки браслет и что-то приговаривая одел на дедову. Я смотрел и не верил глазам. Дед оживал… Он реально оживал, восставал из мертвых. Дернулись руки и слово вспоминая недавнюю боль прикоснулись к груди, затем открылись глаза, и он попытался подняться. Кацар удержал его… Под его слегка насмешливым взглядом дед ощупывал себя. Похоже, что арбалетные стрелы, утыкавшие его словно ежа сейчас его больше удивляли, чем беспокоили. Он, похоже, вовсе не чувствуя боли, пошатывая, вытащил одну из них, и я увидел, как на дедовой груди, в месте, где только что кровоточила рана, возникло туманное облачко, словно что-то под давлением выскользнуло из-под кожи, и рана… затянулась. Он потянул за другую стрелу и все повторилось. Скрип, голубое облачко и чистое, без следов ранения, тело. На том месте даже шрама не осталось. Я подошел к Кацару, взял его за грудки, приподнял.

– Он будет жить?

Кацар пожал плечами, глядя как дед одну за другой вытаскивает из себя стрелы. Страшновато это смотрелось. Те выходили из тела с противным чмоканьем, и дед морщился.

– В вашем мире – не знаю. А тут – конечно будет. Магия же…

В эту секунду я понял, почему в нашей семье про деда ничего более не слышали. Он не погиб на войне, не попал под репрессии, не сгинул в лагерях. Он просто не вернулся, в свое время, в наш мир. Остался в этом. Остался, чтобы жить…

Стоп. Как же так?

– Постой… Какая магия? Она же не должна на нас действовать?

Кацар снисходительно похлопал меня по плечу, сунул мне под нос стрелу, что дед только что вытащил из себя. Та переливалась жемчужным светом. Сразу видно, что не простая, а какая-то необычная… Покрутив ею перед моим лицом он сказал так, словно это все объясняло.

– Все верно. Так оно и есть, если снаружи, но теперь-то магия у него внутри! Ты знаешь, что это за стрелы? О!!! Это совсем иное дело… Ну и Алатырь камень, конечно…

Я только кивнул.

Ну что ж… Еще одна загадка разрешилась…

Дед поднялся, неверяще ощупывая грудь. Из нас троих он, разумеется, оказался удивленным больше других.

– И что теперь? – только и спросил он.

Мы с Кацаром только плечами пожали. Кто его знает, что теперь будет…

– Разберемся!

* * *

К утру все завершилось. Не скажу, что все было кончено, но главное произошло… На острове не осталось сопротивляющихся. Те, кто не мог надеяться на прощение, вроде Имперского казначея, умудрились сбежать, кто-то сдался на милость победителей, кто-то погиб. Проявляя широту души и дальновидность Весбилий отдал остров и замок на нем на разграбление своим людям. Огуренковцы сдержались, а вот магоборцы оторвались «по-полной»… Ну мародерами в душе герои оказались…Но я их винить и не подумал – время тут такое. Все на самообеспечении.

Пока на острове шла веселая жизнь, на берегу готовились к серьезным политическим мероприятиям.

К нам подбежал кто-то из мелких начальников и позвал к Императору.

Я шел следом за дедом, размышляя о том, что если это все-таки кусок реальной жизни, то что сейчас из себя представляет дед? Он что, зомби что ли? Или просто отечественный сказочный добрый молодец, хлебнувший Живой и Мертвой воды… Как там в наших сказках? От Мертвой раны зарастают, а от Живой- жизнь возвращается, а тут все в одном флаконе как шампунь и кондиционер… В этом месте я поймал себя на мысли, что нервничаю. Такие мысли – про шампунь, я имею ввиду, после того как случилось иначе как истерикой не назовешь…

Вошедший первым в шатер дед вдруг встал и с радостным облегчением в голосе ахнул:

– Ах ты, сукин сын…

Ну да. Именно так. Сукин сын… А как еще назвать человека, который бросил тебя на верную смерть?

В шатре вместе с Весбилием стояли Луций, Кацар, Огуренков, Принц-брат и еще несколько незнакомых мне людей, но их заметил только я. А вот дед не других и внимания-то не обратил… По лицу, сообразившего что сейчас произойдет мага, мелькнула тень обреченности. Знала кошка чье мясо съела, догадывалась и о расплате.

– Я выполнял повеление Императора…

– Ты, гад, за чужую спину-то не прячься, – с чувством сказал дед. – Тебе, что, сказали нас там бросить? Тебе сказали пленника приволочь!

Ничего маг не понимал и понимать не хотел. Ну так нам этого и нужно не было…

И мы принялись вколачивать в Имперского мага наше понимание честности и порядочности. Где-то на задворках сознания болталась мысль, что вся эта психотерапия ни к чему, что все это делается для нас, для нашего спокойствия, что через десяток секунд эта сволочь проведет, как уже раз случилось, по своему лицу рукой и вся наука с него исчезнет вместе с кровавыми соплями… Дед, похоже, подумал о том же. Глядя с нехорошим прищуром на побитого мага, он сказал:

– А давай-ка мы этого гада выпьем…

Мысль о том, что дед стал нежитью, мне в голову уже залетала, но вот что он еще может оказаться и вампиром – нет. Мою оторопь тот воспринял просто как непонимание.

– У Весбилия магов хватает…

Он махнул рукой в сторону, где за всем происходящим смотрели созванные сюда волей Императора люди.

– Да вон мы ему еще Кацара привели. Я же не дурак- понимаю, что раз магия тут есть, то и маг должен быть. Император без магов не останется, если мы сейчас с этого шибздика всю магию вычерпаем.

Дед тряхнул рукой с волшебным браслетом, и я несколько успокоился. Все-таки «вычерпать» и «выпить» – разные смыслы. К тому же деду-то тут оставаться, а мне – уходить.

– Да ладно… Поучили и хватит… Пусть живет, твое добро помнит.

Дед возмутился.

– Ты же знаешь, что он сейчас руками поводит и как новенький станет, а может быть и лучше прежнего.

Я посмотрел на битого мага. Что-то с ним происходило не то… Он неотрывно смотрел на дедову руку и в его взгляде плескался страх. Он боялся деда! Он боялся браслета! Алатырь-камень на кисти комиссара Железного Пролетарского Полка внушал магу страх. А уж он-то точно знал, чего стоит бояться в своем мире, а чего- нет.

– А вот если поводит, то тогда мы его и обессилим.

Под моим взглядом Луций попятился.

– Понял, огрызок?

Тот закивал… Переводя взгляд с него на меня дед качал головой.

– Ладно… – Еще раздраженный, он повернулся к Императору. – Зачем звал?

Весбилий положил руку на плечо Принц-брата.

– Вы его мне достали, он – ваша добыча… Значит вам и говорить, что с ним сделать. Не обещаю, что сделаю, но прислушаюсь…

Дед долго говорить не стал.

– Он ведь не успокоится. Власть штука соблазнительная, так что…

Он чиркнул пальцем по горлу. Весбилий перевел взгляд на меня.

– Один из наших сочинителей историй вложил в уста уважаемого человека такую мысль: «Есть человек- есть проблема. Нет человека- нет проблемы». Радикальное решение, но необратимое… Ты видишь в нем проблему для себя? Ответь себе на этот вопрос, и сам примешь нужное решение.

– А если, не дай Боги, что-то случится со мной? – спросил Весбилий ничуть не смущаясь постановки вопроса. – Кто встанет во главе державы? Новая династия?

Представив к чему может привести смена династий – а желающие наверняка найдутся – и как это всегда бывало в нашей собственной истории, их может оказаться с десяток, легитимный Император отрицательно покачал головой.

– Крайностей хотелось бы избежать…

– А если он сызнова власти захочет? – хлюпая разбитым носом спросил Луций. – Тогда как? Не в подземелье же его держать?

Весбилий молчал, то ли не зная, что ответить, то ли вообще не желая это обсуждать. Он свое мнение высказал.

– А тогда так поступи, – сказал поручик. – Его – в живых оставить и почести оказывать как члену Императорской семьи, но держать рядом с собой. А вот всех сторонников – к ногтю…

Он сделал рукой движение, словно сжимал кому-то горло или откручивал голову.

– Чтоб в империи каждый знал, что в следующий раз братцу твоему тоже ничего не будет, а вот всем его сторонникам – карачун.

Весбилий молчал, укладывая мысль в голове. Поручику пришлось пояснить.

– Как думаешь много у него новых сторонников появится, когда все поймут, что он со спокойной душой прежних под нож пустил? А уж если сделать так, чтоб он их казнями лично руководил… Это вообще сказка!

Я, чтоб не оказаться в стороне от сообразительного поручика, добавил:

– Есть еще один вариант. Тебе даже рук кровянить не придется.

Император наклонил голову с интересом прислушиваясь.

– Ссылка. Руководителей, если желание будет, всех в другой мир перекинуть можно, там, где от них вреда поменьше будет. Где магии нет, а жизнь- борьба. Я даже готов посоветовать в какой. А соратники… Тело без головы, если дать ему другую голову можно приспособить для дела. А у вас тут, по моему мнению, работы еще ой как много.

Я расчетливо замолчал.

– Но не это главное. Не забывайте, что мы – люди другого мира. Нет, нет… Я не стараюсь показать нашу значимость. Единственно я хочу сказать, что мы- люди с другой системой ценностей и иным взглядом на жизнь. Может быть лучше совместить то, что присуще вашему миру с тем, что можно принести из другого мира?

Эпилог.

Мы сидели на поляне, а совсем рядом, в десятке шагов от нас, переливались голубизной два портала. Оба на Землю. Один – в мое время, а другой – в Гражданскую… И рядом с ними мы все. Земляне – поручик Огуренков со своими людьми и мы с дедом. Или прадедом? А может быть даже и прапрадедом. Как вернусь надо будет все-таки разобраться с этим вопросом. С ним-то, конечно, все понятно – не жить ему на Земле, но тоска… Да и не привык он еще к тому, что Земля и наш мир для него потеряны. Не верил.

Я смотрел на голубой огонь, окружавший порталы и думал, что же мне сейчас делать… Для моих товарищей- неважно кем бы они ни были – живыми людьми или электронными сущностями – этого вопроса не стояло, точнее… Точнее не мне следовало думать, что перед кем стоит… О чем думали они, и, если думали, я не знал. Главное, что вопрос «что делать?» стоял передо мной, так как я точно знал, что одушевлен. Мой шаг в любой из порталов – моя смерть в этом мире и жизнь в мире, из которого я пришел. Или просто смерть. Страшно… Огуренков сидел рядом и молчал. О чем он думал? Если он живой – наверняка о том, как соотнесется его уход в Аргентину с присягой. Или… Не был я никогда в Аргентине… Да и в 21-м году тоже не был… Может быть из 21-го века в 21-й год? Всего один шаг… А вот с дедом, которой не то прадед, не то прапрадед все ясно. Ему оставаться тут.

– Ну, земляки, что делать станете?

Люди молчали. Я дотронулся до дедова плеча.

– С тобой-то дед понятно. Сиди тут, влияй на умы, занимайся прогрессорством. У тебя теперь целая планета под рукой, на которой про марксизм не знают, а это – непорядок…

На лице у деда появилось упрямое выражение – знал я его и таким.

– И вот что еще тебе скажу… Я ведь тоже Маркса читал и помню, что он писал, что революция будет или мировая, или произойдет в одной из самых технических развитых стран Запада. Ты помнишь, как революция-то называется?

– Ты мне глупых вопросов не задавай.

– А это не глупый вопрос. Это самый что ни на есть нужный вопрос, батенька, – не удержался я от язвительности.

– Пролетарская!

Я поднял палец.

– Пролетарская! Именно что пролетарская. То есть пролетарии её совершат, а не кто-то другой. А вот Россия, как бы нам не хотелось иного, в число таких стран, где пролетариев дофига, не входит. Нам до этого еще далеко. Техническое развитие у нас так себе: вон, оружие – броневики «Остин», британские, аэропланы – тоже большей частью зарубежные… Своего – винтовки только, пожалуй… Ты вот скажи, сколько вокруг тебя в твоем Железном Пролетарском полку настоящих пролетариев было?

Дед хотел было что-то сказать, но начал считать в уме и остановился. Похоже, что с этой стороны он проблему не рассматривал. Пришлось ему выворачиваться.

– Да мы в союзе с беднейшим крестьянством…

– Значит, как я и предполагал – немного.

Я повернулся к Огуренкову.

– А у вас?

– Да, наверное, не больше, чем у Красных.

– Меньше! – убежденно сказал дед. – Пролетариат – он с нами.

Сказал и язык прикусил. Понял, что сморозил. У него мало, а у белых еще меньше. То есть шиш да кумышь. Я удовлетворенно покивал.

– Ну вот и я к тому. Мало пролетариата, а что это значит?

– Что? – переспросил дед.

– Нет у российского обывателя и крестьянина желания социализм строить. Не дорос он еще до его понимания. Это пролетариям терять нечего кроме своих цепей, а крестьянству, пусть даже и беднейшему, что терять есть и устремления у него, крестьянства, не общество новое строить, а себе лично хорошую жизнь. На своем собственном кусочке земли.

– Мы это поправим!

– Конечно, – не стал возражать я. – Еще как поправите! И колхозы организуете, и индустриализацию проведете и страну поднимите, но дело-то в том, что тебе в том мире места больше нет… Не твоими руками это все будет сделано.

Я повернулся к Огуренкову. Ему тоже стоило узнать об этом.

– А каша-то там крутая заварилась! И много в этой каше народу сгинуло. Там много чего случилось… И советско-польская война и партийные чистки, когда с троцкистами боролись, и восстания крестьянские подавлялись…

– Ты к чему клонишь? – спросил дед. – Вижу, что чего-то хочешь предложить…

Я для солидности помолчал.

– Хочу. Но не тебе. У тебя-то вариантов нет. Ты не забывай, что ты-то теперь накрепко к этому миру привязан… Для тебя выбор только в том, что ты тут строить примешься – сразу Социализм или сперва Просвещенную Монархию, а вот поручику и его людям у меня действительно есть чего предложить… У него даже не один вариант, а три. Мы уже на этот счет говорили, но и повторить не помешает.

Поручик с интересом посмотрел на меня.

– Да, да поручик. Именно что три… Первый, разумеется вернуться туда, откуда пришли в этот мир.

Я неодобрительно покачал головой.

– Судя по тому, что я знаю ничего хорошего вас там не ждет. Ни конкретно вас, как отряд на барже, со всех сторон окруженной красными, ни Белое движение. Если на счет первого я могу ошибаться, то второе- совершенно точно. Белые, там у нас, проиграли. Второй вариант – прямо отсюда перекинуться в какую-нибудь другую точку нашей планеты. Сделаешь?

Я повернулся к Луцию. Тот, все еще вытирая сочащуюся из губы кровь, отозвался.

– Сделаю. Куда скажут сделаю. Можно я полечусь?

– Не у меня спрашивай… Дед, разберись с угнетенным…

Я снова вернулся к поручику.

– Так вот все, что я раньше рассказал об Аргентине, Парагвае и истории мира до начала 21 столетия – правда. Дальше сам не знаю, да вам и ненужно. Не думаю, что ваше знание истории его развития что-то изменит… Ну, разве что Гитлера убьете…

– Кто такой Гитлер? – насторожился поручик.

Я не стал рисковать.

– Со временем из газет узнаете… И третий вариант, на мой взгляд самый верный. Есть путь, который принесёт пользу и вам и тем, кто живет в этом мире. Я предлагаю вам подумать над тем, чтоб стать судьбой для этого человечества. Мир пока не испорчен. Сильнее вас тут никого нет – магия на вас не действует, а винтовка стреляет и – самое главное – у вас знание есть как этот мир расшевелить. Построите более справедливое общество. С нуля, считайте, с чистого листа… Захотите- со здешней властью договоритесь, захотите – найдете себе на этой земле место, где построите все так, как считаете нужным.

Я кивнул на деда.

– Захотите колхозы – организуйте. Захотите Советы – пожалуйста. Если Учредительное Собрание нужно – тоже никто не возразит… Не посмеет. У вас тут больше шансов уцелеть и что не менее важно – дать новые шансы этому миру. Они же стоят на месте, окостенели… Никакого развития. Ни науки, ни промышленности. Привыкли к магии, что она все может, но вы… Вы-то – исключение. Она на вас не действует. Один умный китаец, который уже в ваше время живет в Китае, скажет когда-то: «Винтовка рождает власть!» А у вас эта винтовка есть. И не одна. Если вы захотите и станете действовать вместе, то сможете построить более справедливый мир, чем тот, что тут существует сейчас. Я сказал, а вы – думайте.

Луций, как и мы все, сидевший на корточках, слушал меня и смотрел на голубое пламя, окутывающие порталы. Две одинаковых голубых арки.

– Мой какой? – негромко поинтересовался я. Не хотелось попасть в начало прошлого века. Попаданство – оно только в книгах хорошо заканчивается. – Ну тот который в 2019–й год?

– Правый…

Я молча поднялся, обнял вставшего следом деда, похлопал его по спине. Слегка смущаясь чувств, что испытывал, негромко сказал, подводя итог своему пребыванию тут:

– Давай-ка старый, забирай из меня остатки магии. Она тебе тут больше пригодится…

Мы обнялись. Прижавшись к родственному уху, я прошептал то, что касалось теперь только нас двоих.

– И не забывай потомков…

Дед, похоже, также расчувствовавшийся, порывисто прижал меня к себе. На мгновение мы замерли. Я кожей, всем своим существом чувствовал, как магия, ненужная моему миру покидает меня, переливаясь в деда.

– Ну все… Хватит…

Не хотелось уходить просто так и не дойдя до портала пары шагов я обернулся.

– А вы, ребята, не торопитесь. Подумайте хорошенько.

Внутренне я усмехнулся. Вот она развязка. Еще пара шагов и наконец узнаю, что ж это было на самом деле – кусок моей Жизни или Игра…

КОНЕЦ

Читатель! Откликнись Автору либо лайком, либо замечанием, либо иным каким-то способом.

Также как благодарность, так и неодобрение Автору, можно выказать финансово через Яндекс кошелек 410014510998425, или приобретя книгу в магазине у Круза.

Content

Владимир Перемолотов
Попаданец – внук попаданца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15