Тахтаров Лев Геннадьевич

Волчий билет

Эта книга для пацанов моего возраста.

1.

Хохол

.

Я сидел дома один, делать было нечего, и я просто пялился в телевизор. Хотелось посмотреть какой-нибудь хороший фильм, но, полистав каналы, ничего не нашел. Вдруг, вспомнил об одном интересном фильме, называется «Обычные подозреваемые», я его видел уже, но сюжет был так круто закручен, что я не все понял, как так называемый Кайзер Созе все так лихо провернул. Решил пересмотреть и стал искать его в куче видеокассет. Почти все их мне купил Игорь. Была у него такая странная особенность. Он любил смотреть фильмы, и мы часто заходили в видеотеку, где он спрашивал продавца, не появилось ли что-нибудь новенькое, так как все старые хорошие фильмы он уже видел. Тут ему попадался на глаза какой-нибудь старый, интересный фильм, он спрашивал меня:

– О, Игореха, а ты видел «Славные парни»?

– Нет.

– Классный фильм, дайте, пожалуйста.

– А «Схватку»? С Робертом де Ниро и Аль Пачино в одном фильме?

– Нет.

– Ну ты даешь! Дайте тоже. Тебе понравится. Может ты еще «Однажды в Америке» не видел?

Вот так обычно мы и выходили – он с пустыми руками или максимум, с одной, а я штук по пять видеокассет в руках.

Так вот. Сюжет этого фильма был таков: Кевин Спейси играет роль такого скромного, якобы, калеки, волочившего ножку. Он устраивает некое преступление, грабеж склада с оружием, допустим, не помню точно.

Просто мы смотрели этот фильм в большой компании, пили, курили, короче невнимательно. Посоветовал этот фильм, как всегда, Хохол.

Короче, американские копы задерживают всех, кто, по их мнению, может быть причастен к этому преступлению. В принципе, как у нас в городе, если кого убили, и ты вовремя не узнаешь и не ляжешь на дно, то задержат от суток до трех, до выяснения алиби.

Ну и садят в одну хату, сорри, камеру, всех отпетых преступников в городе. Это я про фильм. Все, в принципе, знакомы, так или заочно. Только калека кажется им здесь лишним. Подходят, спрашивают, кто ты, мол, такой. Он говорит – я здесь случайно, только из-за Кайзера Созе, он для полиции неуловим, но очень интересен, а я на него работаю, только меня и смогли задержать из его людей. Тут выясняется, что все абсолютно про него слышали. Типа очень авторитетный криминальный босс, многие про него слышали, но не видели. И все знают про него такую историю:

Приходит он домой, а там какие-то дикие венгры держат его жену и ребенка, по разным версиям – детей, под стволами, и требуют от него нечто невозможное. Допустим – сдать друзей, или друга. Тогда он достает ствол и сам убивает свою семью! Тут они понимают, что козырей у них больше нет, а он – Джокер, и переходят на сторону человека, достойного уважения.

Калека вызывает неподдельный интерес, он сначала увиливает от общения, но потом раскалывается об одном деле, которое спланировал Кайзер, очень легкое и чрезвычайно прибыльное. В принципе, на это дело нужны надежные люди, и он мог бы пойти на него с ними. Они сначала сомневаются, но понимают, что срок за такое преступление небольшой, а деньги хорошие. После дачи показаний всех отпускают, они собираются и идут на это дело. Все прошло гладко, все получают легкие деньги. Следом – еще наколка от калеки. Прошло тоже легко и выгодно, короче – покатило. Калека вырастал в главари, а Кайзер Созе – в Боги.

А смысл фильма такой, кажется, что большие люди, какие-то политики, заманили самых реальных преступников на какой-то корабль, для, якобы, самого большого грабежа в их жизни, но ничего там они не нашли, только перебили неожиданно большую охрану, а на самом деле – чтобы убрать очень важного федерального свидетеля, причем – руками отпетых преступников, вся полиция их знает, трупы которых и найдет. А руки больших людей абсолютно чисты и к убийству федерального свидетеля они не причастны ни каким боком. Выживает только «калека».

Когда прибывает полиция, находят кучу трупов на корабле и всего одного выжившего свидетеля. Он дает показания, что сам он член команды корабля, была большая бойня, он спрятался за бочками, и видел лишь как Кайзер Созе добил оставшихся в живых бандитов, но только со спины. Полицейский, допрашивавший его сомневается, но начальство выпускает его. Дескать улик против него нет, время задержания истекает, а на них давят с самого верха.

А на прощание этот полицейский спрашивает его:

– А почему ты не выстрелил в него?

– Как я могу стрелять в спину Дьяволу? – отвечает «калека» и уходит.

А Кайзер Созе, в этом фильме – это Богус, по-английски – то чего нет, нечто вымышленное.

Только я начал смотреть кино, как пикнул пейджер, два слова – ХОХЛА УБИЛИ. Со-всего маху швырнул пейджер в экран телевизора. Он разлетелся на куски, а экран треснул.

Не хуже моего сердца.

Мне кажется, что Хохла я знал всю жизнь. Я был помладше на пару лет, и когда играл во дворе с пацанами, он уже имел там авторитет среди дворовых мальчишек. У него была компания, которой он рулил, хоть был не старше и даже меньше ростом своих друзей. Мы были мелюзгой, и они не обращали на нас внимания. Казалось, что у него всегда были деньги, как будто он родился в рубашке с карманом полным денег. Непонятно, где он их брал с самого детства. Родители его жили небогато, я часто видел их идущими с работы или еще куда, они вместе работали на местной фабрике. Жили они скромно, ни машин, ни дачи у них не было, простая двушка на втором этаже с балконом, засаженным цветами. Можно было квартиру их легко найти, если сказать – выбери самый красивый балкон, не промахнешься. Но я часто видел, как Игорь, так его звали, покупает своей ватаге кучу мороженого или газировки, тогда как мы могли только у родителей клянчить на мороженое. Мы только посматривали, завидуя и мечтая попасть в эту компанию, но это было нереально. Поговаривали, что они воровали где-то, хотя ни разу я не помню, чтобы у него были неприятности с милицией.

Первый раз он заговорил со мной уже после армии. Он служил где-то, я даже не знаю где, но в каких-то спецвойсках или в роте разведки, что-то вроде этого, он не любил рассказывать об этом. А я задержался в дисбате, ну да ты знаешь. Подошел он ко мне, как раз в тот момент, когда я сидел первые дни после службы, на лавочке возле подъезда и думал – что мне делать, куда податься в этом новом мире для меня – Перестройка.

– Я помню, ты неплохо играл в футбол, в нашем дворе, – сказал он легко и непринужденно, даже не поздоровавшись, как будто мы старые приятели и сидим на лавочке и болтаем.

– Так, когда это было, – ответил я в тон ему, как старому другу, – Разучился поди, давно не пинал.

– Да ладно, – широко улыбнулся он, – Мастерство не пропьешь, у нас игра сегодня вечером на Динамо, составь компанию, будет весело, баня, пиво после игры, даже если проиграем, – подмигнул он, развернулся и пошел к своей вишневой девятке не дожидаясь ответа, – Я заеду полседьмого, – добавил он на ходу, удаляясь.

Вот так и пошли наши с ним отношения всю его короткую, но насыщенную жизнь. Он просто говорил мне, что нужно делать, никогда не советуясь и быстро принимая решения, даже если это был вопрос жизни и смерти наших врагов или друзей. Меня это тоже устраивало, ведь не нужно было ломать голову, что делать, где брать деньги и вообще, делай дело и гуляй смело. Даже если, вдруг, все получалось не так, как он планировал, он говорил просто, – Ну и ладно, – и шел дальше, стараясь не вспоминать больше об этом.

В тот день мы выиграли, с большим трудом, в один мяч, Игорь забил три гола и все с моих передач. Радовался как ребенок каждому голу, то кувыркался через голову, то стрелял в ворота из невидимого лука, то запрыгивал кому-нибудь на спину со словами, – Вези лучшего форварда на центр. В бане был очень весел, постоянно шутил и подтрунивал над проигравшими. У нас была команда в основном из коммерсантов, некоторые были жирные в прямом и переносном смысле, а играли против «Филовских», все молодые подкаченные борцы с поломанными ушами. Играли всегда по пятницам и почти всегда проигрывали. Мои «коммерсы» называл Игорь свою команду и «борчики» другую. Старшим был у них Фил, спокойный, немногословный, тоже бывший борец, но не выделявшийся своими физическими данными, по сравнению с другими, спортсменами. Тем не менее имел бесприкословный авторитет и, если нужно было что-нибудь сделать, он не просил своих пацанов, а давал команду коротко и ясно, например, – Принеси арбуз, – а где ты его возьмешь зимой – твои проблемы. Я слышал про него такую историю: Когда он еще занимался борьбой, в этом виде спорта было очень много кавказцев: грузины, осетины, дагестанцы, чеченцы, кого только не было, русских только было мало и их там зажимали, большинство бросали борьбу, не выдерживая давления. Тренеры все знали, но ничего не могли поделать, на ковре одно, но не ходить же за ними по раздевалкам, да по улицам. И когда Фил стал показывать неплохие результаты, а это же чье-то место в сборной, решили братья Махмудовы его выдавить из секции, а их было трое родных и еще черт его знает сколько двоюродных, короче – клан целый. Но ошиблись они с ним, порезал он троих ножом в раздевалке, еле выжили. Никто в сборную не попал, он – в тюрьму, они – в реанимацию, теперь калеки, у кого почку вырезали, у кого селезенку, а кто писает до сих пор через трубочку. Много шума тогда было в городе, русские стали объединяться, щемить кавказцев, стрельба была даже в центре, у здания суда, когда Фила судили. Короче, изменил он тогда ситуацию в борьбе, да и в городе, по национальному вопросу.

Так вот, теперь каждую пятницу Игорь заезжал за мной в полседьмого, и мы ехали на футбол. Я любил эти дни и ждал с нетерпением. Потом всегда были баня, пиво, Игорехины шуточки-прибауточки, даже если мы проигрывали, он не сильно расстраивался, но, если победа – он особенно веселился. Потом, он стал брать меня в клуб или ресторан после бани, он всегда ездил куда-нибудь пивка попить.

– Пятница же, – говорил он. Я даже пиво перестал пить после футбола, когда понял, что так больше шансов с ним поехать, за руль посадит, кого же еще, если я один не пил сегодня в этой компании. Потом, по субботам, он стал просить меня сесть за руль. Точнее – позвонит в дверь, я открою, скажет просто, – Поехали, – и идет в машину, ждет меня на пассажирском сиденье.

– Поехали, пожрем, – скажет, когда я сяду за руль, – Голова болит что-то после вчерашнего, пива хочу.

Я раньше не бывал в ресторанах, но с Хохлом узнал все приличные места в городе, где как кормят, появились любимые блюда, цен только я не знал, он всегда за все платил. Но кушали мы чаще всего не одни, всегда кто-то приезжал, причем совершенно разношерстный народ, от рабочего до депутата, от полковника милиции до уголовника любой масти. Причем, люди бывали такие важные, что я их только по телевизору видел или слышал о них, что-нибудь, типа, – Слыхали? Кабану машину вчера взорвали, он в ней был, но ему хоть бы хны, она бронированная оказалась, правда контузило, сейчас в больнице лежит под охраной.

Однажды, он позвал меня в спортзал позаниматься, почему-то утром, в одиннадцать, я, конечно, согласился. И с тех пор, почти каждый день у нас начинался со спортзала.

– Размяться нужно, перед рабочим днем, – так он говорил, – А теперь пообедать, – после спортзала уже. Но обед наш постоянно превращался в какую-то аудиенцию. То Фил приедет со своими пацанами, то коммерсанты какие-нибудь, со своими проблемами, то еще кто-нибудь, с кем-нибудь, за помощью или советом.

– Это мой близкий, – так он меня сразу представлял собеседникам, как бы сразу решая вопрос доверия во время разговора.

Только с тремя людьми он мог удалиться в банкетку, чтобы поговорить наедине, обычно в его любимом ресторане Прага, где варили неплохое пиво и были две небольшие, но уютные банкетки. Пройти в них можно было прямо из общего зала и не было черного выхода, чтобы уйти незамеченным. Его хорошо знали там, для него всегда берегли его любимый столик в углу, у окна. Он всегда садился спиной к стене, чтобы видеть весь зал, и улицу у входа, через окно. Не знаю, какие там были у них взаимоотношения, но счетов нам никогда не приносили.

Первым был начальник ОРБ, Семеныч, так Хохол его всегда называл, кажется майор или подполковник, но в форме я его никогда не видел.

– Хороший мужик, хоть и мент, – так он мне про него сказал, как-то, – Если будут проблемы с ментами, а меня не будет, можешь запросто в кабинет к нему зайти и сказать, что я разрешил обратиться. Но не по пустякам, сам понимаешь.

– Куда же ты денешься? – спросил я и попытался улыбнуться, но какая-то кривая получилась улыбка.

– Как куда? – его улыбка получилась гораздо лучше, – Мало ли миров, где человек может оказаться в любой момент.

Семеныч был выше среднего роста, видно, что когда-то физически крепкий, широкоплечий такой мужик, с квадратным подбородком, приплюснутым носом и острым взглядом. Не хотел бы я попасть к нему на допрос – первое мое впечатление было такое, прямо, Жеглов какой-то.

Но он любил выпить, и это было уже заметно по пивному животику и мешкам под глазами.

Обычно, они с Игорем недолго разговаривали в банкетке, но иногда засиживались, заказывали бутылку водки, обильную закуску и тогда вечер переставал быть томным.

– Что сидишь, заходи, – звал тогда меня Игорь, – Машину переставь лучше в соседний двор, чтобы не беспокоили.

В застолье, Семеныч был очень веселым и добродушным, разговаривал запанибратски, много шутил и рассказывал всякие смешные, хоть, иногда и жуткие истории из своей работы или службы в Афганистане. Но никогда не напивался, казалось, даже совсем не пьянел, только смеялся все громче, по мере выпитого. Выпивали они всегда ровно бутылку пол-литра на двоих и больше не заказывали, как будто соблюдали некий давний договор.

Второй – Дед, или Палыч, вообще Валерий Палыч – первый раз представил его Игорь знакомя. Худой, но жилистый, среднего роста, с короткой прической, около шестидесяти где-то лет, скромно одетый, такой «работяга», я бы назвал его, встретив на улице. Но, видимо, важный для Игоря мужик, потому что с ним он был всегда серьезен, и обычно, поздоровавшись, сразу направлялся с ним в банкетку. Иногда мы встречались с ним в машине, в одном дворе, где он жил, я так понял.

– Вот этот человек, – например, говорил Дед и давал Игорю бумажку.

– Хорошо, жестко с ним? – спрашивал Игорь, пряча ее в карман.

– Если не поймет, – уже с улицы, закрывая дверь, отвечал этот странный человек, похожий на подпольного миллионера, Корейко, так я еще подумал про него, а иначе, зачем еще Игорю с ним водится?

Третьего я назвал про себя Пит-бультерьер горный. Это был чеченец Саид, лет тридцати, выше среднего роста, очень плотный, всегда был наголо бритый, несмотря на то, что вся голова его была в безобразно зашитых шрамах. Приезжал он всегда в компании своих племянников, двух или трех, повыше его ростом и еще здоровей, но они с нами не садились, только здоровались почтенно и усаживались у столика на входе и пили чай или кушали, если Саид засиживался. Еще один всегда оставался в машине.

Когда здоровались, Игорь с Саидом широко очень улыбались и обнимались.

– Саид, а ты откуда взялся?

– Стреляли, – пожимая плечами отвечал Саид, так они любили здороваться.

Саид любил пить чай и кушать баранину, чаще всего под водочку. В банкетку они уходили редко и ненадолго, обычно говорили при мне. Кто кому должен, кого и как кинули, как будем с них получать и как делить, вот их обычный разговор. Короче, я понял, впоследствии, что все кавказцы в городе ходили, ели, спали, женились и размножались только с его ведома.

– Увидишь Джавдета – не трожь, он мой, – говорил на прощанье Саид.

Хохол как-то рассказал мне, что после армии его знакомство с Саидом началось с драки в ночном клубе Торнадо. Потом помирились, долго пили за дружбу. Так много выпили, что стали друзьями. Стали вместе ходить по клубам, да ресторанам, много пили, много дрались, заслужили уважения в этой среде. А гулять деньги нужны, уважение уже имели, стали с коммерсантов получать постепенно, тем более они здесь же тусуются, деньги прожигают.

Саид, говорил Игореха, многому его научил. Например, у настоящего бродяги документы на машину должны быть полностью в порядке, аптечка, аварийный знак, огнетушитель, чтобы ни один мент по беспонту не докопался. И лопата с одеялом лежать в багажнике – а это уже чтобы закопать кого, если что. Я думаю они и закапывали не раз.

Раньше Саид один был реальный чеченец в городе, но по мере того, как они поднимались, стал он с родины подтягивать братьев, родных да двоюродных, затем племянников, родных, и не очень. Так у них заведено, есть кусок хлеба – дай родным укусить. Ему тоже удобно, зарплату платить не надо, позаботься только о жилье и еде, а преданней людей не найдешь. Да и страха не знают эти молодые горцы, им что барана зарезать, что человека, даже не спросят, зачем. Хохлу тесно стало с ними, он и отошел от Саида. Не люблю, сказал он, когда при мне на чужом языке разговаривают. Но отношения у них остались очень теплыми.

Еще, чаще других, заезжал Саня, тренер по боксу, по кличке Силос. Странная, конечно, кличка, но это по фамилии, которую я ни разу не слышал. И сам он выглядел очень странно, для тренера. Слишком молодой и очень маленький – мухач, так они называли боксеров этой весовой категории, особенно на фоне тех, с кем он обычно подъезжал. Тех сразу было видно – высокие, с длинными руками и ногами, широкие плечи, взгляд изподлобья, подбородок поджат к груди, как будто в любой момент опасаются удара в челюсть. Саня же был добродушный, всегда улыбался, обнажая множество золотых зубов, все брови и скулы его были в небольших шрамах, видимо, от рассечений. Еще он любил подтрунивать над боксерами, какие они пробитые и от того тупые, хоть и был среди них номером один, такая у него была самоирония.

Если Саид был похож на бойцового пит-буля, то Саню я бы сравнил с белым бультерьером, но карликовым, если такая порода была бы. Вообще, я заметил недавно, что у меня появилась некая привычка – сравнивать человека, при первом взгляде, с какой-нибудь породой собак, непроизвольно. Я вообще люблю собак и всегда хотел завести, но брать в квартиру большую собаку считал нецелесообразным, а к мелким породам душа не лежала. Таких я называл котопес – то есть, ни то, ни другое.

Силос заезжал, обычно, с одним или двумя боксерами, посоветоваться с Хохлом, как поступить в какой-нибудь сложной, для него, ситуации. Точнее – для них, они имели свою группировку, которую называли «боксеры» в городе. Спортсмены тянутся к спортсменам, поэтому борцы и боксеры держались друг друга, а Хохол был их объединяющим звеном, потому, что Силос его очень уважал, всегда прислушивался и выполнял любые его советы, в коих всегда нуждался. Мне даже иногда кажется, что, если бы Игорь посоветовал всем боксерам закопать все свои деньги в саду и обильно поливать – они бы так и сделали. Шутка, конечно, но как говориться…

Я жил один, в последнее время, в квартире родителей, они всю свою жизнь, кажется, строили дачу, жили там сначала летом, потом расширили, утеплили, и с пенсией, постепенно, переехали насовсем. Мама приезжала часто, перемоет квартиру, наготовит полный морозильник пельменей, котлет, да вкусностей разных, мне и хорошо. А Хохол давно переехал из нашей пятиэтажки в соседнюю, жил там с самой красивой девчонкой нашего двора, Настей. Она скромная такая, домовитая, по клубам-ресторанам я ее не видел, только Игорь если выведет куда-нибудь. По воскресеньям, обычно они в кино ходили, да поужинать. Училась она в институте, на кого не знаю даже.

Потом, Хохол выписал мне доверенность на свою девятку, дал пейджер для связи и второй комплект ключей от машины.

– На, гоняй, – говорит, – Стоянка знаешь где, по утрам за мной в одиннадцать, как всегда, в спортзал поедем, – так и гоняли мы с ним вместе с утра до вечера, на вишневой девятке. Я слышал иногда, что так как мы были тезки, меня стали называть Игорехин Игореха, среди своих, а иногда даже Хохлик. Смешно, не правда ли?

А однажды, в пятницу утром, приехал он за мной на такси, – Поехали, дело есть.

Приехали в автосалон, а нам выгоняют два новых джипа Тойота Лэнд Крузер, черные, черный же кожаный салон, коробка автомат, кондиционер, стеклоподъемники, полный фарш, короче, у меня челюсть отпала, такие шикарные машины я в журналах, да по телеку только видел.

– Падай, – говорит, – За руль, за мной поехали.

А как на нем приятно ехать, словами не описать. Приехали в автомастерскую, там стекла темной пленкой затонировали, вообще красота стала. Потом поехали в ГАИ, и опять меня Хохол поразил, когда вынес оттуда два комплекта номеров 001.

– Короче, – говорит, – Сегодня после футбола, Фил юбилей отмечать будет, 30 лет, один Крузак ему подгоним.

Представляешь, какой был фурор, когда все в баню пошли после футбола, а я улизнул по-тихому, подогнал машину к бане, дал ключи Хохлу, а он торжественно вручил их Филу! Тут же все вышли посмотреть, восторгам не было предела.

Попозже я и второй подогнал, а Игорь сказал Филу во всеуслышание, когда все вышли и обомлели, увидев уже две одинаковые машины, – А это мой, чтобы ты себя самым блатным в городе не чувствовал. А-то, глядишь, здороваться перестанешь!

Вот это был вечер! Так никогда еще не гуляли. Из бани уже все бухие вышли, Хохол с Филом пьяные за руль, в машины все набились – и по городу. Все клубы объехали. До утра гуляли. Девочки так и кидались под колеса, завидев таких двух красавцев. На следующий день, после обеда, стали потихоньку в Праге собираться, похмелились, и опять по клубам-ресторанам. Три дня куралесили короче, ох и весело было. Хохол больше всех был весел и неудержим. Если, вдруг, замечал, что кого-то не хватает из пацанов, кричал, – Что за дела? Где Сема? А ну – по машинам! Поехали, вытащим его из-под юбки, и на Прагу!

И два Черных Барса, так он их назвал, поднимая пыль, летели по городу. Я уже не пил на второй день, лишь бы погонять за рулем.

И вот Хохла убили, и я опять не знаю, как жить в этом мире, как до встречи с ним.

2. Жженый.

– И вот Хохла убили, и я опять не знаю, как жить в этом мире, как до встречи с ним, – сказал я Ушастому, подводя итог своего рассказа, и пошел в холодильник за пивом. Устал говорить, с удивлением отметил я про себя. Так не удивительно, часа два я уже рассказывал Вовке про Хохла и последние годы моей жизни.

Вова Дорофеев был мой армейский друг, его сразу прозвали Ушастым, за характерно оттопыренные уши. Но теперь, я бы скорее назвал его Жженым, а не Ушастым, так как от ушей у него остались лишь безобразные отверстия, а все лицо его было обезображено ожогом, наверно, последней степени, не знаю, какие они там есть. Он сидел на полу, вытянув ноги, скрестив руки на груди, упираясь спиной в кресло. Высокий, жилистый, широкоплечий. Природа не обидела его, подумал я, а судьба не пожалела, довольно рано, этими ожогами. Кисти рук тоже были в ожогах, казалось, на них не осталось мяса, кости да безобразная кожа. Непонятно даже, за счет чего он сжимал, в данный момент, уже пустую бутылку из-под пива. Может, он и не чувствует вовсе ничего руками, если не замечает, что бутылка пуста, захотел я спросить, но передумал. Я старался не напоминать ему, ни намеком, на тот злополучный пожар в танке.

Случилось это в конце нашей службы, когда нам уже начали считать сто дней до приказа. Я был командиром танка, Вова стрелком-наводчиком. Его сразу назначили стрелком, когда узнали, что он потомственный охотник. Мама его умерла рано, и отец с раннего детства брал его с собой на охоту. В той глухой деревушке, где он вырос, даже детского сада не было, а в школу возили в соседнюю деревню, когда не распутица, чтобы проехать можно было. Мы с ним как-то сразу сошлись, он был простой, откровенный парень, без тени лукавства. А так как основу нашего призыва составляли москвичи, так мне и вообще не с кем было общаться, кроме него.

Я даже не знаю, как это случилось, хотя, знаю, утечка топлива произошла где-то внизу, у механика-водителя, я это по запаху солярки понял, но занят был, не обратил внимания. Но, как только увидел, как подо мной все заполыхало, пулей вылетел из танка, благо мы стояли на месте.

– Вовка! – заорал я, увидев языки пламени из верхнего люка, откуда выскочил. Повезло, что рядом, в куче лежала наша верхняя одежда, была ранняя осень, потеплело, и мы поскидывали с себя лишнее, перед танком. Я быстро накинул танковый шлем, очки, трехпалые рукавицы, намотал чей-то свитер на лицо и бросился в лужу. Затем нырнул в люк по пояс, скорее нащупал, чем увидел горящего Вована, и не знаю, откуда силы взялись, вытащил его из танка и приволок в ту же лужу.

Механик сгорел вместе с танком, Вову долго лечили и комиссовали, а меня, как командира танка, без суда и следствия, ведь трибунал – не суд, на полтора года приговорили к службе в дисциплинарном батальоне, короче – дисбат.

Про дисбат не хочу вспоминать, но бывалые люди говорят, что хуже зоны. Мне пока сравнить не с чем было, но зоны я стал бояться меньше.

– Ты хоть, как-то пожил, – сказал долго и терпеливо слушавший Вова, – А я сунулся было после армейки в город, поработал, то там, то сям, но как ни крути, больше чем на аренду однушки в хрущевке не смог зарабатывать. Мутота одна. А кругом – тачки крутые, девчонки расфуфыренные, от меня шарахаются. Такая тоска берет… – Вова помолчал, вспоминая, как будто, свои ощущения.

– Зайду, бывало, – продолжил он, – В какую-нибудь забегаловку, по пути, бахну сто грамм водочки, вроде отпустит. А еще отцу помогать надо, старый он стал в тайгу ходить, да и зверя уже подвыбили, все дальше уходить надо, на сырой земле ночевать. Я-то еще справляюсь, а у него ревматизм, вот технику бы какую купить по лесу лазить, вездеход какой, да дорого. Хоть бы Ниву, например. Я думал, заработаю на шкурах, да на мясе, но на жизнь только и хватает. Короче, ни в городе, ни в деревне понту нет.

– Значит меня Бог тебе послал, раз так все складывается, – улыбнулся я ему, наверно, первый раз за вечер, – Дело есть к тебе, рисковое, но, если выгорит, перспективы откроются перед нами в городе. А если осечка какая, девятка – твоя, это все что у меня есть, от Игорехи досталась. Может, продашь, отцу ниву купишь, или сам езди, дело твое, короче.

– Тебя мне Бог один раз послал уже, говори за второй, думаешь я забыл, как ты меня из танка вытащил, чем смогу – помогу, без девятки всякой, – сказал Вова, и по взгляду его я понял, что он уже согласен на все, даже не предполагая, какой ужас я задумал.

– Я хочу отомстить за Хохла, блатным, так их в городе называют, перевалить их всех, сколько в баню придет, может быть много, дюжина, например, – приврал немного я и сделал паузу, смотря на Вову, ожидая его реакции.

Вова глубоко вздохнул, сделал пару больших глотков пива и покачал головой. Наверно, цифра смутила его, так я подумал. Или то, что придется перейти черту, ведь одно дело убивать животных и совсем другое людей. Он молчал, я тоже, решил не торопить, догадываясь, что именно сейчас решается судьба моя, его, и еще многих людей.

– Говори, – сказал он, после паузы, – Я понял, что всех разом, уже легче, главное – из чего?

Внутренне я выдохнул, поняв, что он уже согласен даже на это и уговаривать его не придется. Я и не собирался его уговаривать, разве что чуть-чуть…

Дальше, я поведал ему историю из нашей совместной службы в армии, которую никто не знал, кроме меня. Нас как-то перебросили по учебной тревоге в соседний полк на учения. Большие учения были, со всеми родами войск, авиацией, пехотой и артиллерией. Пошел я, однажды вечером, темно уже было, так сказать в туалет, за танк, как обычно, и запнулся об автомат Калашникова, с пристегнутым магазином. Не знаю, что меня дернуло, но я взял его и закинул подальше в кусты. Лег спать, но не мог никак уснуть, все лежал и думал, что с ним делать. Странно, думал я, как можно потерять автомат, да еще с рожком, их обычно отдельно носят. Перед стрельбой только пристегивают. Нет никакого сомнения, что это пехотинцы, их тут полно бегало туда-сюда по полной боевой. А сегодня как раз они проводили учебные стрельбы. Весь день пальбу было слышно. Сначала я решил забыть о нем, но так и не уснул, часа четыре проворочался, наверно. Все-таки не выдержал, встал, как будто в туалет, пошел в свой танк, взял там плащ-палатку, шансовый инструмент, так лопатка маленькая штыковая называется, и прикопал, обернув плащом, автомат под поваленной сосной. Утром я хорошенько запомнил это место, ориентиры всякие присмотрел, стал ждать, думал вот-вот всех построят, как это бывает при чрезвычайном происшествии, автомат будут искать. Но день прошел тихо, а на следующий учения закончились и нас обратно, домой, так сказать, отправили. Короче, как там они пропажу автомата замяли, я так и не узнал. А может и судили того, кто потерял. Но потом, когда я в дисбате оказался, я сильно переживал, что так поступил. Все думал, что кто-то, может, из-за меня тоже сейчас где-то рядом. Даже старался поменьше общаться с другими осужденными, чтобы не встретить этого несчастного бедолагу.

Несколько раз Вован порывался было перебить меня, но сдерживался, а когда я закончил, он вскочил на ноги и воскликнул: – Ну ты даешь! Как оказывается мы одинаково мыслим! Ты будешь долго смеяться, но это я закинул калаш за наш танк!

– Да ну?

– А то, кто же! Я, как увидел на учениях это обилие оружия, у меня прямо разум помутился, как представил – нам бы с батей такой ствол, на охоту ходить. Особенно на медведя, или кабана, ни хрена не страшно.

– А я-то думаю, как можно было автомат, да с пристегнутым магазином, в кустах за танком потерять?

– Я к этой пехоте сразу стал приглядываться, смотрю они безо всякой охраны оружие побросают на землю во время перекуров, где попало, а потом гуляют меж собой, кучкуются, или спят вообще, прямо на земле. Так я, как смеркалось, сначала автомат крайний умыкнул, потом магазин из подсумка вытащил, тут же валялся, пристегнул, и за танк наш в кусты закинул. Подождал часик, вроде все спокойно, никакого кипиша, пошел было перепрятать понадежнее, но не нашел на месте. И как думаю так быстро его отыскали? Все корил себя, не мог, думаю, сразу понадежнее сховать.

– Теперь можешь не переживать, думаю лежит он там спокойненько, можем завтра прям рвануть за ним, за сутки обернемся. Только я не обратил внимания, да и темно было, холостые там патроны или боевые?

– Боевые, я посмотрел, у них пуля другая.

– А вот это очень хорошо, на это я очень надеялся. Можно, конечно, найти патроны для калаша, но привлекать кого-то не хотелось бы. Меньше людей знают – спокойней спишь.

И дальше я ему поведал свой план. А план этот я выдумал долгими ночами, когда мысли о нем не давали мне уснуть допоздна, и заставляли просыпаться с рассветом.

3. План.

Блатными называли компанию, костяк которой составляли, кажется, трое или четверо друзей, вместе сидевших на зоне, семейники, так называемые. Еще к ним примкнул, не так давно освободившийся с нашей местной зоны положенец Калач. Остальные, кто был в этой компании – молодежь, грезившая тюремной романтикой или отсидевшие по малолетке. Жили они, понятно, по понятиям. Где-то воровали, кого-то грузили, парили коммерсантов воровским общаком, пугали ворами в законе. Своего вора в законе у нас в городе не было, и потому их мечта была короновать кого-то из своих. Скорее всего Калача, я точно не знаю.

Но знаю я, что они, видимо, насмотревшись на Хохла, взяли с нас пример играть в футбол и ходить вместе в баню, на тот же стадион, что и мы. Наверно, позавидовали Хохлу, какую он крепкую и сплоченную группировку собрал. Для, так сказать, сплочения коллективного духа. Или как там у них по фене? Ладно, пятница была наша, взяли они субботу. Основные не играли, были далеки от спорта, но смотрели с трибуны под пивко, курили дерьмо всякое, делали ставки на победителей, орали и веселились. Иногда, сразу шли в баню обсудить дела без молодых, пока те мяч гоняют. Остальные, понятно, после футбола присоединялись. Засиживались допоздна, а то и до утра. Думаю, футбол и баня были просто причиной, чтобы собраться да побухать.

Баню эту, понятное дело, я знаю наизусть. Находится в цоколе, в подтрибунном помещении стадиона, окошки маленькие, не пролезть, для вентиляции. Вход один, он же выход. Сделано было при коммунистах, пожарникам было не досуг, есть ли там пожарный выход, сто лет не проверяли, наверное, забыли про нее.

Но не пожар был моей целью, хоть и думал о нем сначала. Стены кирпичные, не вариант. И еще разные доводы, но это потом. Короче, если войти с калашом и начать стрелять, деваться им будет некуда, коридор узкий, длинный, со стороны никто не набросится. Вдоль стен коридора гардероб, одежда висит, стволы, если есть, тут же должны быть. Далее большой стол, где все пьют-едят обычно, сразу под обстрел попадает. Короче, если они в парилку со стволами не ходят, шансов у них нет. Сначала, под горячую голову, думал один пойду, будь что будет. Но потом, поостыв, понял, что может не выгорит. Много причин. Основная – вдруг автомат заклинит. Второй год в земле лежит. Понятное дело, нужно будет разобрать, почистить, смазать, проверить, патроны подсушить аккуратно, но все же. А, еще главнее – я же не убивал никого ни разу, даже кролика, не знаю, как себя поведу при виде крови, а ее будет много, очень много. Однажды, когда кровь сдавал из вены по молодости, перед армией, медсестра неопытная попалась, разлила полпробирки по руке, так мне плохо стало при виде крови, голова закружилась, чуть не упал со стула. Так что в себе я сомневался больше чем в автомате. Ему легко, он железный.

Так что, нужен мне помощник, и я сразу подумал о Вовке. Кто, кроме него? Он охотник, еще с детства крови повидал, решительный, далеко не трус, не болтун, никто его не знает в городе. Короче, если не он, то кто же еще справится? Как записную книжку не листал в голове, не нашел ни одного знакомого киллера. Мы с ним переписывались после армии, я знал, что дела у него не фонтан, есть шанс, что согласится. Правда, внешность у него приметная, но свидетели в план не входили.

– Второй ствол нужен, – Вова меня почти дослушал и взял быка за рога, – У меня есть, давно валяется, двустволка старая, курковка, отец давно за спирт выменял. Сделаем обрез, потренируешься быстро перезаряжать, надежнее ствола не бывает. Будешь идти сзади, меня страховать.

Как же он похож на Хохла, подумал я. Голос, манера говорить, без лишних слов, быстро приняв решение, сразу за двоих, что нужно делать и как мы поступим. Я даже глаза прикрыл невольно, перенесся в то время, когда Игореха был жив и мы гоняли на девятке по городу, общались с разными интересными людьми, и у меня совсем не было забот. Делай, что тебе говорят, и жизнь твоя в шоколаде. Помню, выходим мы как-то с Хохлом из торгового центра зимой, погода такая хорошая, солнце уже весеннее светит, снег тает, и тут он подскользнулся на лестнице и кубарем вниз, ступенек десять, наверное, длинных таких, смешно так упал, растянулся. Людей полно вокруг, все встали, смотрят – как он? А он, как скатился, вытянулся, быстро перевернулся еще два раза через бок, выкинул перед собой обе руки, сложил пальцы пистолетом и пару раз громко так, – Бах-бах, – выстрелил из пальца по прохожим. Все засмеялись, а кто-то даже похлопал в ладоши. Вот такой он был человек, всегда умел развеселить, даже в нелепой ситуации.

– Ты что, уснул? – вернул меня Вова на землю, – Я ему объясняю, как стрелять, чтобы меня не зацепить, а он спит! Улыбается еще во сне…

Дальше мы долго и подробно составили план наших действий. Первым делом – решили завтра утром поехать откопать автомат. Ехать не близко, за два дня управимся, далее еще за один день приготовим, почистим, проверим оружие, выпилим обрез из ружья. Потом едем в город, приезжаем затемно, чтобы Вовку никто не увидел в моей машине и ждем субботы. На дело идем пешком, разными дорогами, как только стемнеет, чтобы не узнал никто по дороге, благо в бане хозяйские засиживаются допоздна. Если все пройдет удачно, Вова идет на речку, там недалеко, выбрасывает все оружие в воду, и идет в заранее снятую квартиру посуточно, рядом с автовокзалом. Там ждет до утра послезавтра и уезжает на автобусе к себе в деревню, а я наутро, дождавшись новостей по телевизору, иду сдаваться Семенычу. Затем, примерно через месяц, Вова получит письмо, где я намеками сообщу ему, что все улеглось, я нашел ему работу и он может приехать пожить у меня первое время, пока не станет на ноги.

– Это будет серьезный поступок, и совершить его будет не так легко, как мы сейчас накидали, – как бы подытожил Вова, – Наверняка что-то пойдет не по плану.

– Более того, думаю пережить последствия этого поступка будет еще сложнее, – добавил я и протянул ему руку. Он крепко пожал ее, глядя мне в глаза, как бы проверяя мою решительность, потом кивнул, сказал, – Пойдем спать, завтра рано вставать.

– Подожди, есть еще один момент, очень важный.

– Говори.

– Тело Игоря. Его не нашли. Они его закопали или утопили. Нужно будет перед смертью потолковать с одним из старших, выяснить где.

– Решим, – сказал Володя, поднимаясь, – Ладно, давай спать, утро вечера мудренее.

Он всегда, еще в армии, уже любил вставлять в разговор поговорки. Говорил, что дед приучил его, когда с сызмальства таскал его с собой сначала на рыбалку, потом на охоту. Дед говорил, что в поговорках заключается вся мудрость веков.

Я, то ворочался с боку на бок, то глядел в потолок сарая, и все никак не мог уснуть, часа два уже, наверное. Вова, по моей просьбе, притащил матрас, одеяло, белье и подушку в сарай, набитый сеном. Я был городским жителем и возможность поспать на сеновале мне очень понравилась. В доме еще меня ждал диван, на всякий случай, но ни запах сена, ни холодок, ни деревенские звуки не давали мне уснуть, а мысли. А думал я, что не поздно еще все остановить, я могу еще сказать утром Володе, что передумал. Начав «Такую жизнь» я уже не остановлюсь, не вернусь обратно, не смогу перемотать и пойти другим путем. И могу ли, имею ли право лишать жизни такое количество людей, затронув судьбы еще многих, родителей, жен, детей, братьев и сестер. Но я все-таки решил, что я должен это сделать. И стал искать оправдания.

– Во-первых. Люди всегда убивали друг друга. В борьбе за власть, за землю, за женщин, из мести, люди гибнут за металл в конце концов. А, главное – тот, кто больше всех убил, так или иначе, становился героем, его почитали, складывали легенды, им до сих пор стоят памятники.

– Во-вторых. Сама Святая Церковь санкционировала многочисленные убийства, хоть и считает это смертным грехом, взять хотя бы инквизицию и многочисленные крестовые походы. Да с именем Господа и Аллаха на устах истреблена, наверное, самая большая часть из всех убиенных за всю историю человечества.

– В-третьих. Взять природу, например, льва. Он же не виноват, что его таким создал Бог. Если он не будет убивать, на траве ему не выжить. Так же, он должен убивать других хищников, и себе подобных, чтобы защитить свой прайд, своих женщин и детей. Если он не смог этого сделать, другой лев заберет себе его львиц, а львят убьет, чтобы самки вновь начали спариваться и завести свое потомство.

– В-четвертых. Хотя достаточно….

Вот так, успокоив себя, я и уснул. Все, обратной дороги нет.

4. Последствия.

Я сидел дома и смотрел телевизор. Местные новости. Весь выпуск был посвящен кошмарному преступлению. Вчера, поздно вечером, в бане стадиона Динамо были зверски убиты шестнадцать человек, принадлежавших самой крупной преступной группировке города. Подробности не сообщались, известно лишь, что у всех огнестрельные ранения, кое у кого еще и перерезано горло. Далее имена и фамилии убитых.

Подождал местных новостей по другому каналу. То же самое. Собрался, у порога уже развернулся, вспомнил, как отец учил, присел на тумбочку, на дорожку.

Легче совершить поступок, чем пережить его последствия – вспомнил придуманный собой и сказанный уже Володе афоризм. Вздохнул, пошел.

Приехал к ОРБ на такси, заметил необычное оживление, машин много, люди бегают туда-сюда. Странно, подумал я, ведь в принципе, это отделение милиции, но почему нет ни одного человека в форме, как будто бизнес-центр какой-то. Только в наручниках заводят кого-то иногда. Зашел, сразу увидел дежурного, он один в форме в окошке за решеткой. Увидел в его глазах удивление, как будто мы знакомы, но встретились случайно, у черта на куличках.

– А, сам пришел? – спросил он и задумался.

Думает, к кому меня отправить, решил я и пошел на опережение.

– Я к Шумилову Николаю Семенычу.

– Что, с чистосердечным? – усмехнулся он, видимо, представляя, как он звонит подполковнику и докладывает, – Тут к вам Макеев с чистосердечным.

– Не дождетесь, – ответил я, как бы переводя разговор в глупую шутку.

– Ну-ну, – бросил он и взял трубку доложить обо мне.

Первый раз я видел Семеныча таким серьезным. И таким кратким.

– Хорошо, что сам пришел. Алиби есть?

– Нет.

– Плохо. Где был?

– Дома. Один.

– Ладно, сейчас придут опера, допросят, это их дело, гни свою линию, после поговорим, – и вышел.

И пришли опера. И допрашивали меня. И гнул я свою линию. Сказал, что весь вечер был дома, живу один, никто меня, к сожалению, не видел. На домашний телефон никто не звонил. Ни с кем из убитых я не общался, знаком был с некоторыми, но не более того. Подписал свои показания, они ушли.

Пришел Семеныч. Прочитал мои показания, кивнул. Стал спрашивать:

– Как жизнь?

– Нормально.

– Как родители? Знают, что ты здесь?

– Спасибо, хорошо. Нет не знают, ни к чему.

– Позвони, скажи задержишься на пару дней, – придвинул мне телефон, древний такой, с круговым набором.

– Они на даче, телефона нет. Да и не хватятся меня так быстро.

– Про Хохла узнал что-нибудь?

– Нет, – ответил я и занервничал, подумав – догадывается.

– И как мы теперь узнаем? Колоть-то теперь некого.

Я молчал. Старался просто молчать, но получилось, что красноречиво молчал, пожал только плечами еле заметно.

– Ладно, – Семеныч понял, что разговора у нас не получится и перешел к делу, – Закроем тебя на пару-тройку суток в КПЗ, бросим в пресса, но ты не очкуй, все будет ровно, тебя не тронут. Дернем пару раз на беседу, я или опера, потом гуляй смело, если не споткнешься, иначе никак, сам должен понимать.

Я кивнул. Он поднял трубку другого телефона, такого же древнего, но без набора номера. Односторонняя связь, подумал я, и для чего такая? Сразу пришел в голову Феликс Эдмундович Дзержинский, сидит в своем кабинете, а рядом полстола телефонов, один из них звонит, непонятно какой и он думает, как бы не перепутать.

– Забирай, – бросил «Жеглов» в трубку.

– Спасибо, – успел сказать я, прежде чем дверь открылась.

Все произошло точно так, как он говорил. Посадили меня в камеру. Человек десять, из них четверо прям здоровые такие качки, все в наколках. Старший среди них сразу подошел ко мне, обозначился, протянув руку, – Егор, вон твоя шконка, в холодильнике что найдешь – твое, чайник на слонихе, чай, приблуды – в шкафчике. Что надо – говори.

Вор-Егор, подумал я, здороваясь, а еще – неплохо сидят прессовщики, тут и холодильник, и телевизор, видак есть, назвал громко свое имя и пошел расстилать матрас.

Два дня прошли спокойно, никто даже разговаривать со мной не пытался. Один раз те же опера меня вызвали, задавали те же вопросы, но не услышав ничего нового, отправили обратно. Один раз привели к Семенычу. Но тот вообще ничего не спрашивал, просто напоил чаем, свежие булочки даже принес откуда-то. На прощание, Семеныч написал для меня на бумажке свой домашний и рабочий телефон, номер пейджера, сказал, – Будут новости – звони, и проблемы если, но лучше по праздникам, – и улыбнулся наконец, – Сейчас все уляжется, я скину тебе на пейджер, когда увидимся, потолковать надо. Встретимся как всегда, в Праге.

Я кивнул, пожал протянутую руку и вышел.

А наутро, как говорится, с вещами на выход. На улице, вдохнув свежего воздуха, шагая по тротуару, подумал, что интересно чувствуют люди, которые не как я, два дня просидели, а лет десять, выйдя на свободу? Идут, наверно, как я сейчас и выбирают, что бы такое поесть, первым делом? Или выпить? Или сразу по девочкам? Размышления мои прервала поровнявшаяся машина. Филовские, двое. Я быстро сел на заднее сиденье, поехали. В офис повезли, без лишних разговоров, значит Фил ждет, догадался я. Непростой будет разговор.

5. Поколение.

Официально офис принадлежал благотворительному фонду «Поколение». Это было детище Хохла. Все-таки он был очень изобретателен. Создать благотворительный фонд, для того, чтобы официально грузить коммерсантов. Это гениально. Приходят, скажем, к владельцу любого бизнеса двое такие, с поломанными ушами, и говорят, что мы, мол, представители благотворительного фонда «Поколение», помогаем детским домам, инвалидам, а также лицам, находящимся в заключении, больным да убогим. Не могли бы вы внести свою посильную помощь? Не обязательно деньгами, людям нужны одежда, продукты, медикаменты, стройматериалы и тому подобное. А мы, в свою очередь, чем сможем – вам поможем, если, вдруг, какие проблемы, благо связи имеются, мы в этом городе – не пустой звук. Так завязывались отношения между коммерсантом и его будущей крышей. Но вся помощь, которая поступала, действительно отправлялась нуждающимся, ну и часть – как грев, на зону. Вся бухгалтерия велась, кто чем помог и куда все ушло, никто себе и не помышлял что-нибудь прикарманить, выдавались квитанции, получались многочисленные благодарственные письма от детских домов, инвалидов и пенсионеров. Слава о фонде гремела по городу, каждый день Игорю приходилось выслушивать десятки просьб о помощи. Он, как мог, сначала старался всем помочь, но потом понял, что это физически невозможно и назначил директором фонда своего одноклассника, Колю Варшавского, с высшим образованием юриста и с неплохой зарплатой. Если бы, кстати, Игорь был бы жив и захотел, он бы легко мог сделать карьеру политика номер один в городе, ему это многие советовали, но он всегда отмахивался.

Идем дальше. Проблемы у коммерсантов есть всегда, если нет, они появляются искусственно. Попросит Хохол, например, Саида, боксеров, или еще кого-нибудь из дружественной группировки, – Отправь своих пацанов по такому адресу, пусть шуганут.

Зачастую, дня не проходит, прибегает бизнесмен, – Что делать? На меня хачики наехали!

– Ну, что делать, назначай стрелу, подъедем, поможем. А раз мы тебе помогаем, то и ты теперь нам больше помогать должен, лучше наличкой, – примерно такой он слышит ответ.

Так, постепенно, росла империя «Поколения». Хохол сам часто ездил к особо жирным коммерсантам. Всегда один и всегда успешно. Умел он как-то тонко подобрать ключики к любому человеку. Зачастую у них складывались в последствии даже дружеские отношения. Один раз только помню, приехал злой со встречи, сказал Филу, – Сломать.

А когда, спустя месяц, выписавшись из больницы, этот бизнесмен приехал в офис и сказал Игорю, что все осознал и хочет работать с нами, Хохол сказал, – Пошел вон. С такими уродами не работаем.

История эта быстро облетела весь город, и стали мы иметь еще большее уважение. А однажды, он в шутку назвал фонд «Поколение» – «Покорением» и это название тут-же прилипло, и между собой стали так его называть. Зайдет, бывало, в офис, и спрашивает: – Ну что, покорители? Покорили сегодня кого-нибудь, кроме дамочек?

Офис был огромный, посередине стоял бильярдный стол, вокруг диваны, большой телевизор, барная стойка, но не со спиртным, а с чайными принадлежностями и кофе-машиной. Народу тоже было обычно много, в основном спортсмены, Филовские. Постоянно кто-то приезжал решать какие-то вопросы. Было два кабинета для отдельных разговоров. В одном раньше хозяйничал Хохол, а в другом Фил, но они никогда не были закрыты на ключ, любой мог воспользоваться. Когда особых дел не было, обычно во что-нибудь играли – бильярд, нарды, шахматы, реже в карты, Фил их почему-то не любил.

Как только я зашел и обойдя офис по кругу, поздоровался со всеми, Фил затянул меня в свой кабинет.

– Ну, здравствуй, здравствуй, – обычно сдержанный, тут не скрывая восхищения, обнял меня, здороваясь, – Красавчик, не ожидал, честно говорю, не ожидал. Опередил меня, опередил. Я, конечно, планировал нечто подобное, но не в таком масштабе. Я думал основных убрать, остальные разбегутся. А ты как придумал! И почему мне в голову не пришло? А ты почему сам, один? Почему не пришел? Вместе бы сделали. Я не понял, ты что, не доверяешь мне, что ли? – наконец дал мне он слово.

– Что ты, Фил, я просто первое время в шоке был, ты же знаешь, как близок мне был Хохол, а потом меня полностью захватила эта идея, я ни есть ни спать не мог. Я понял, что одного надежного помощника мне хватит, оружие было. Если бы нужна была помощь, я бы сразу к тебе пришел, кому бы еще? Не обижайся, меньше знают – лучше спишь, ты же знаешь.

– Ладно, а кто второй герой, кстати?

– Он не местный, сослуживец мой по армии, охотник потомственный. Приехал – уехал. Я тебя потом познакомлю, как приедет, попозже, как уляжется.

– Так, хорошо, а самое главное, где Хохол? Ты же узнал?

– А вот теперь самое интересное, – я сделал паузу и пристально посмотрел ему в глаза, – Хохла не они завалили.

– Да нет, – Фил недоверчиво посмотрел на меня, – Не может быть, кто же еще? Мы же их сразу вычислили. Они же вон как паруса себе надули, трепались на каждом углу, что нет теперь Хохла, мы теперь рулим.

– Я тоже так думал, – сказал я и присел на диван, предполагая, что это надолго.

– А с чего ты взял-то? Кого-то пытал? Кого? – Фил тоже сел рядом.

– Я там не в себе был, честно скажу, плохо соображал. А вот Вова молодец, я ему четкие инструкции дал, как чувствовал. Он, когда раненых добивал, своим охотничьим ножом, у всех спрашивал, где Хохол и кто его убил. Никто не признался. Поверь, ты просто Вову еще не видел, если бы он к тебе подошел с окровавленным ножом, ты бы все рассказал, что знал и что не знал.

– Так, может, не все знали, а основные только.

– Я Вове Калача точно описал, по наколкам, он тоже не признался, я видел.

– И что теперь? Все зря? А кто тогда? Саид?

Я покачал головой, – Нет, не думаю.

– Ну, а кто? Да нет, Саид. Больше некому. Я уберу Саида значит, теперь моя очередь.

– Нельзя, ни в коем случае.

– Почему? Сам подумай – уберем Саида и все, мы одни в городе.

– Во-первых. Завалить Саида без последствий не получится, нужно тогда убрать еще его братьев, племянников, братьев племянников, племянников. Во-вторых, через Саида мы можем держать под контролем всех хачиков, если его не будет, мы затрахаемся на стрелы с ними ездить, а их немало. Или появится кто-то другой, вместо него, вдруг молодой да горячий, с амбициями, опять война. В-третьих, не забывай про мусоров. И так, ажиотаж, будь здоров, если будут еще трупы, они всех собак спустят, нечем дышать будет, они не дураки, смекнут, откуда ветер дует.

Я встал и заходил по комнате туда-сюда, у меня бывает такое, когда мысли переполняют. Ночью я не могу спать тогда, а днем непроизвольно начинаю ходить по комнате или качаюсь на кровати. Нужно кресло-качалку купить, пожалуй. Филу, видимо, тоже не сиделось, но он просто крутил авторучку в руках. Походив немного я успокоился и продолжил:

– И вообще, почему ты решил, что это Саид? Я не видел его еще, но уверен, он переживает за Хохла не меньше нашего, они старые друзья были.

– Ты же знаешь почему, рынок, – громко положил ручку на стол Фил, как точку поставил.

Здесь он был прав. Причина веская. Самый жирный кусок города. Городской центральный рынок, выставленный администрацией города на аукцион по программе приватизации государственной собственности. Располагался он напротив автовокзала и был основным местом торговли в городе. Мало того, что горожане привыкли делать основные покупки на нем, будь то одежда или продукты, электронная и бытовая техника, так еще и близлежащие деревенские жители постоянно затаривались на месяцы вперед, из-за того же соседства с автовокзалом. Тот, кто смог бы его приватизировать имел бы гарантированный колоссальный доход. Просто раздай в аренду торговые места и многочисленные контейнеры и все, руби капусту. Даже искать клиентов не надо, места уже разобраны. Иметь контейнер на центральном рынке уже было признаком успеха и обеспеченности, практически любую арендную плату готовы платить люди за место на нем. Кто не согласится, очередь стоит из желающих, еще и взятку дадут приличную, чтобы попасть на это место. Я даже боюсь предположить, какую сумму не жалко отдать за этот кусок пирога, мне кажется, что любая быстро отобьется. Неудивительно, что этим тендером заинтересовались все влиятельные люди города.

Первый – Саид. Денег у него самого, конечно, столько не было, но рынок был вотчиной, как это во всех городах водится, многочисленных азербайджанцев, грузин, армян, таджиков, и всех других, возивших овощи и фрукты со своей родины. Они быстро смекнули, какая здесь выгода и объединились вокруг Саида, готовые отдать все, что у них есть и душу в придачу за любую, хоть мизерную долю в этом проекте. Это был шанс для Саида. Из просто авторитетного человека он стал бы еще и самым богатым авторитетным человеком города, еще и не вкладываясь, а просто собрав деньги со всех. А долю в этом предприятии мог отхватить львиную, никто бы и не пикнул.

Второй – Калач, точнее его банда. Эти тоже были нищие, относительно, конечно, этого проекта. Но им под это дело готовы были выдать деньги московские воры. Те тоже деньги считать умеют и любят, их уговаривать не пришлось бы. По слухам, их люди уже приезжали на смотрины.

Третий – некий Павлов. Крупный бизнесмен, владелец нескольких ресторанов и самого успешного ночного клуба в городе «Торнадо». Он, пожалуй, единственный игрок в этой игре за свои деньги. Скользкий такой тип, ни под кем до сих пор не ходил, старался дружить и общаться со всеми. Всем, кого побаивался, дарил карты с приличными скидками в свои рестораны и клуб. Вопрос времени, поговаривал Хохол про него. А еще шутил, что статус человека можно измерить по тому, какая у него скидка в Павловские рестораны. Достанет, бывало, карточку, положит на стол лицевой стороной вниз и говорит оппоненту, доставай мол свою, хренами меряться, у кого процент больше. Поговаривали, что у него крышей наш начальник милиции Груздев Иван Карлович, по крайней мере, тот везде козырял своей дружбой с ним, может, поэтому и удавалось ему сохранять некую независимость от уголовных элементов до сих пор.

Ну и четвертый – Хохол. Не знаю, где бы он взял столько денег, но он был, думаю, самым реальным претендентом. Потому, что он очень хотел этот рынок. А если он что-то очень хотел, он всегда добивался. Он часто повторял что, если вымутить рынок, все, считай – жизнь удалась, хватит всем, всем близким пацанам и нашим детям, всем кто рядом. На его стороне была дипломатия, он мог договориться со всеми. А в этом деле это было самое главное. Ведь предстоял аукцион. То есть можно было выкупить рынок у государства недорого, с первого шага, а можно и в несколько раз дороже, если другие претенденты начнут бодаться. С Саидом и Павловым, Пал Палычем, такое у него интересное имя было, Хохол вроде бы договорился, а вот с блатными не удалось. Воры, через Калача, конкретно сказали – рынок будет наш, так или иначе. Встречаться отказались, предложили отступные. Сумма была неплохая, с учетом того, что деньги эти приплывали даром, но Игорь посчитал ее смешной. Только тогда я осознал масштабы. Ладно, решил тогда Игорь, будем решать.

Как он думал тогда решить этот Гордиев узел я не знаю, может он и сам еще не знал, но они опередили его. Так мы думали до сих пор. А теперь загадка…

6.

План 2.

Долго мы еще спорили и обсуждали с Филом, кто мог убить Хохла. Он настаивал на Саиде, я не верил. В Павлова не верили мы оба, слишком он был трусоват для этого. Я предполагал, что когда дело будет к аукциону, появится еще кто-то третий, а то еще и четвертый, пятый, вот к ним-то и нужно будет присмотреться. Опять же, кто пойдет на аукцион без серьезной поддержки с улицы? Да он может быть убитым на следующий же день, с утра, как только сунет свой нос на улицу, причем одновременно тремя разными пулями трех разных киллеров, не знающих друг о друге.

Потом Фил решил, что без бутылки не разобраться, отправил кого-то за водкой и закуской, и мы перебрались в общий зал, к пацанам. Кроме всех своих, там было пару молодых, стремящихся затесаться в это общество, но Фил сразу их отправил, типа у нас собрание, а вы еще молоды. Началось застолье, где мы с Филом сидели рядом, пили и закусывали, и продолжали кидать свои версии, но уже во всеобщем обсуждении. Мы уже прилично накидались, того и другого, как вдруг я предложил нечто оригинальное.

– Смотрите, – сказал я, – Ведь мертвого Хохла никто не видел, кроме убийцы, или убийц, допустим, пойти на Хохла в одиночку рискованное занятие. А если мы объявим, что он выжил, и лечится, скажем, где-нибудь в Германии? И посмотрим, для начала, как себя поведут тот же Саид или Павлов? Вдруг, они себя проявят как-нибудь?

Повисла тишина, все обдумывали услышанное.

– И ворам, московским, передать, якобы от него, что осознал, мол, согласен на отступные, – добавил я еще одну идею, – Если заплатят, значит, не их рук дело. Они же не дураки платить трупу.

– Ну Игорь, ну голова, – первым сказал Фил, – Все Игорехи такие башковитые? Нужно будет сына так назвать, чтобы наверняка не дурак был. Я и так хотел, в честь Хохла, а теперь и вовсе сомнений нет. А ты, Капуста, что молчишь? – Обратился он к Игорю Капустину, – Подкинь-ка нам пару идей, ты же тоже Игореха…

Капустин был, пожалуй, самый здоровый из всех борцов, супертяж, килограмм сто двадцать, не меньше. Но подкинуть он мог разве что человека, легко, а вот идею он мог подкинуть только, что пора бы поесть, или выпить.

– За такую мысль можно и выпить, – протянул он стопку, подтвердив мои мысли о нем.

Но тут и Фил показал, что не дурак, придумав, – А что, если мы и с остальных попросим отступные? От имени Хохла? И не маленькие. Скажем, что никто не полезет торговаться, гони бабло – и рынок твой. Любой из них отдаст, если только точно не знает, что Хохол мертв. Двух зайцев замочим, бабла срубим и за Хохла выясним, потом накажем.

Все одобрительно загудели, легкие деньги никого не оставят равнодушным.

– А что если все дадут, что тогда? Тендер, – предположил я, – И что? Как они разойдутся? Потом потребуют свои деньги обратно.

– Кинем всех, да и все, делов-то, – решительно заявил Фил.

Идея кинуть всех пацанам тоже понравилась, но не мне.

– Кинуть Пал Палыча еще можно, но Саида нельзя, больше потеряем.

– Что ты пристал со своим Саидом? Не знал бы тебя, подумал, что твоя фамилия Хачатурян.

И все засмеялись.

Но смешного было мало, подумал я. Большие деньги, очень большие, последствий не миновать. А, еще, удивительно, как так? Хохол даже мертвый может приносить деньги.

– Ладно, не обижайся, – Фил примирительно похлопал меня по плечу, предложил тост, – Пацаны, давайте выпьем за Игореху, – подумал и добавил, – Младшего, – видимо, чтобы не перепутали.

Потом, когда все выпили, он достал из кармана ключи от Крузера, положил передо мной, сказал, – Забирай, он твой, Хохловский.

Я обомлел от неожиданности. Эту машину обнаружили на окраине города, у реки, в любимом месте отдыха горожан, в выходные или просто в хорошую погоду. Она была изрешечена пулями, со следами крови. Позже экспертиза показала, что группа крови одна и сходится с группой Хохла из медицинской карты.

Видя мое замешательство, Фил добавил, – Да ты не переживай, отремонтировали как надо, салон перетянули, как новый. Родители отказались, да я им и так неплохо помогаю. А ты заслужил, без сомнений. Все пацаны за.

Все одобрительно загудели.

Блин, родители. Как я мог забыть, я же еще не был у них! Совсем крыша поехала от этой мести. Сердечные люди, тетя Зина и дядя Вова. Игорь часто заезжал к ним на обед, и меня брал, естественно. Мама замечательно готовила, как и все мамы для своих детей, но блины у нее получались просто отменные. Я люблю просто очень блины, но как у нее попробовал, сразу понял, что в жизни таких вкусных не ел. Ничего старался потом у них в гостях не кушать, блины ждал, съедал потом целую гору. Она, заметив это, как мы приезжали, всегда готовила для нас и при нас свежие блины. И так быстро, удивительно, мы в два здоровых рта не успевали за ней все съедать, пока она пекла.

А отец, дядя Вова, жилистый такой мужик, когда я был у них первый раз, был немного выпивший. Первым делом, смерив меня взглядом, показал пальцем на ковер, ложись, мол, бороться на руках. Я, килограмм на десяток тяжелее и лет на тридцать моложе, скептически отнесся к этому противостоянию. Но, не тут-то было, он уложил меня и правой, и левой, сколько бы я не пытался. Короче, сразу показал, кто в доме хозяин.

Был еще у Игоря старший брат, но я даже не видел его ни разу. Слышал про него только, что он долго кололся, потом лечился, потом опять кололся, потом опять…. Короче иногда только мы подъезжали к его дому, Хохол ходил один и быстро возвращался, деньги заносил, наверно.

И вот теперь, после смерти Игоря, я должен к ним заехать, обязан просто. И что им сказать? Мне очень жаль? Сочувствую? Примите мои соболезнования? Он был хорошим человеком? Бред. Нет таких слов сочувствия, которые бы выразили мою скорбь. Да что мою, их скорбь. А ехать надо…

А Настя, еще же Настя.

– Фил, а как Настя?

– Плохо, как. Ты знал, что она беременна?

– Нет, – опешил я.

– Четвертый месяц, кажется. Я пытался с ней поговорить, но она видеть никого не хочет. У предков Хохла тусуется, я как заеду, к себе убегает сразу. Тяжело ей, понятное дело, а чем помочь? Хохла не вернуть. Давай помянем.

Помянули. Очередной раз. Только сейчас я заметил, что кого-то не хватает.

– А где Земы?

Земами называли двух друзей, борцов, только они вольниками были, в отличии большинства дзюдоистов. Они были из одной, какой-то глухой деревни, и были не разлей вода, всегда вместе двигались. А внешне абсолютно разными. Один высокий и долговязый, а второй маленький и очень плотный, квадратный, я бы сказал – куб, если бы не конечности. Даже не знаю, как их зовут, потому что они друг друга всегда называли Земами. И так пошло, что все их стали так называть, а, чтобы отличать их, стали квадратного называть Сема, а длинного Зема.

– Крепят их мусора, до сих пор, – ответил Фил, – У меня алиби железное, сразу отпустили. Нам повезло, у Захара день рождения был, мы в Праге отмечали, народу много было. Земы тоже были, но они отъезжали куда-то, не помню, может, на часик. Кто-то показания дал, официантки поди, вот на них мусора и гонят. Да отпустят, скоро трое суток истекут, не нароют ничего и нагонят. Тебя то тоже, небось, сильно помурыжили?

– Да нет, но, если бы Семеныч не помог, пресанули бы по полной.

– Семеныч человек, в ответ кивнул он, – Давай выпьем, а потом в Торнадо двинем.

Фил сказал пацанам вернуть молодых, которых выгнал, позвонил Павловскому администратору в Торнадо, чтобы приготовили столы в ВИП-зоне. Потом, как выпили, махнул головой мне, – Пойдем, поговорим, – и направился в свой кабинет. Как зашли, он закрыл дверь на замок, залез на стул ногами, отодвинул один квадрат в подвесном потолке и достал оттуда маленький пакетик с белым порошком. Затем достал небольшое зеркало у шкафа, насыпал туда немного и стал растирать карточкой. Я уже видел такую картину, здесь же. Но тогда еще были Земы и Хохол. Хохол не стал тогда нюхать, и мне сказал: – Не вздумай.

– Давай коксу вмажем, – сказал Фил, нарисовав на зеркале две дорожки из порошка.

– Не, не буду, – помотал я головой.

– Да ладно ты, это ж не героин, на него не подсядешь. Повеселеешь только, да протрезвеешь, наоборот, настроение поднимется.

– Не Фил, не обижайся, я не буду, – упрямо покачал головой.

– Слушай, ладно, раньше Хохол тебе запрещал, я помню, но теперь то его нет. А у тебя своя голова на плечах, и не глупая.

– Вот потому и не буду.

– Потому что запрещал или потому что голова? Ладно, дело твое, – Фил махнул на меня рукой и принялся за кокаин. Закончив, все убрал обратно и продолжил, – Дело у меня к тебе еще есть, серьезное.

Раз такое начало, я сел на диван, а Фил, заметно возбудившись, стал мерять шагами комнату: – У Хохла был партнер, кличут его «Дедом», ты знаешь его?

– Да, мы иногда встречались с ним, в Праге.

– Знаешь, как его найти?

– Нет, по ходу, мы только там, или в машине славливались. Хотя, двор, где он, кажется, живет, я знаю.

– Хоть так, ладно, потом порешаем как его найти, ехать пора, – Фил пошел отмыкать дверь.

– Фил, я, может, не поеду, я же из КПЗ только, помыться надо, побриться, сам понимаешь.

– Нет, что ты? – замахал он руками, – Даже не обсуждается, пацаны завезут тебя домой, по дороге, помыться и собраться, только быстро.

7.

Торнадо.

Торнадо был самым успешным ночным клубом города. Если в других полные залы бывали только по праздникам или в выходные, то в Торнадо народ был всегда. Огромный зал, посередине квадратом располагался танцпол, с одной стороны сцена, с танцовщицами, с трех других стояли столики. Наверху, над столиками, буквой П расположен балкон со столами. Это ВИП-зона, куда – либо за деньги, либо как мы – с карточкой от Павлова. Нас ждали три больших стола, уже с закусками и водкой.

– Я передумал, – сказал Фил официантке, – Убирай водку, тащи вискарь.

Столики внизу все уже были заняты, но народ все прибывал и прибывал. Я сидел рядом с Филом, когда прибежал Павлов. На вид ему лет под полтинник, среднего роста, русый такой, ничем не примечательный, лицом, немного смахивающим на мопса. Состояние свое он сколотил, удачно женившись на дочери бывшего главы города, во времена всеобщей приватизации. Все лакомые кусочки они тогда отхватили у города, рынок только не успели, со скандалом сняли тестя, судили за взятки, растрату, чуть не посадили. И вот он опять в погоне за самым лакомым куском. Сколько же ему надо, чтобы не подавиться?

Нет, он, конечно, не прибежал буквально. Пал Палыч степенно, с видом хозяина, поднялся на балкон, окинул взглядом, поднял брови, увидев нас, как будто не ожидал, подошел поздороваться, со всеми. Но я почему-то был уверен, он прибыл сюда, как только узнал, что мы здесь. Фил попросил пацанов подвинуться и посадил его рядом, по другую руку от меня. Громко играла музыка и участвовать в разговоре мне было неудобно, но по отдельным фразам я понимал, о чем идет речь, хоть и делал вид, что наблюдаю за танцующими.

Начал Павлов:

– Фил, дружище, объясни, что творится в нашем городе… убивают…. народу полегло… сначала Игорь…. умница…. лучший друг, какой человек! …. Вспоминаю – плачу …. потом эти … я все понимаю, но сколько народу! … выйти страшно … думаешь кто …. а я Ивану Карловичу не раз говорил…. как быть … одни мы с тобой остались…. держаться вместе… я и … Карловичу сказал, один Филип в городе человек остался … дела делать …

Потом Фил:

– … собачья смерть … будем решать… так будет со всеми … будешь рядом … ты их в одну яму не путай … ты Хохла мертвого видел? …

Его мне было хуже слышно, да и неудобно уже было подслушивать, я встал и пошел к парапету. Отсюда весь зал был как на ладони, несколько минут я оглядывал танцующих девушек, прикидывал, с кем бы из них познакомиться сегодня. Оглянулся, увидел, как Фил с Палычем уже, полуобнявшись, выпивают и что-то горячо доказывают друг другу.

И тут сверху я увидел, как в зал вошел Саид, в окружении пятерых, не знаю кого, по родственной линии. Окинул взглядом зал, потом взором перешел на балкон. Когда взгляд дошел до меня, я махнул ему, он кивнул, коротко сказал своим что то, и показал на барную стойку. Они направились туда, а он ко мне.

Сначала Саид обошел наш стол, поздоровался со всеми, потом подошел ко мне, обнялись, здороваясь.

– Ты как? Давно не виделись.

– Да как сказать, Саид, хорошего мало, сам знаешь.

– Знаю.

– Пойдем, может, выпьем за встречу?

– Почему бы не выпить с хорошим человеком.

Мы пошли за наш огромный стол, нашли места с краю, выпили. Я предложил:

– Пацанов позови своих, что там возле барной стойки тусоваться…

– Да не, пусть телочек присмотрят, тут и присесть то некуда.

– Да, точняк, – я только сейчас обратил внимание, что народу набралось за столом человек двадцать, не меньше. Причем я со своими 75 килограммами был, наверное, самый щуплый в этой компании.

– Сам как? Мусора не прессуют? – продолжил я.

– Прессуют конечно, такие дела в городе, как не прессовать. Меня – так, знают – понта нет, пацанов моих, в основном. Ничего, пусть закаляются.

– Знаешь что-нибудь? – решил я его опередить.

– Это ты у меня спрашиваешь? Знаю, завтра тепло будет, – улыбнулся он.

Я засмеялся, он тоже. Еще выпили. Он добавил:

– Еще я знаю, Хохла нету, плохо будет, уже началось. Кого убьют, а кого посадят. При нем по рынку решили бы как-нибудь, а теперь сам видишь. Давай помянем его, кстати, не виделись же еще с тех пор, – Саид налил нам, поднял свою стопку.

– Не буду, – Я помотал головой, – Я его не хоронил.

– Думаешь он живой? – вкрадчиво спросил Саид.

Я покачал головой, – Хоронить его раньше времени я не буду.

– И то правда, – поставил он стопку обратно.

Я заметил, через стол, что Фил внимательно наблюдает за нами, а Павлов что-то быстро говорит ему прямо в ухо, иногда кивая головой в нашу сторону.

Некоторое время мы помолчали, потом Саид, видимо, поняв, что секреты кончились, не начавшись, поднялся, сказав, – Ладно, пойду погуляю, – направился вниз по лестнице, в общий зал. Я смотрел ему вслед и думал, а ведь я, сам того не подозревая, убрав блатных, расчистил ему дорогу к рынку. И что с того? Долю просить? Да ничего. Ладно, пьяные мысли, прогнал я их прочь, еще не известно кому рынок достанется.

Появились Зема и Сема, слегка помятые, но довольные. У Семы синяки под обоими глазами. Фил позвал их к себе за стол, любезно распрощался с Павловым. Застолье приняло еще более веселый поворот. Я выпил тост за здоровье вновь прибывших и опять пошел к парапету. Там больше шансов не напиться. Подошел Фил:

– Ну что, как Саид?

Я пожал плечами, – Да никак.

– О чем говорили – то?

– Да ни о чем. Он пробивал, что я знаю, а я – что он думает. Он думает, война еще будет за рынок. А Пал Палыч как?

– Очкует. Боится, что – следующий, под шкуру лезет.

– Правильно делает.

– Хорошо, потом решим, пойдем выпьем. Земы говорят, мусора за тебя сильно пробивали, смотри, осторожней.

– Понятное дело, я же без алиби, пойдем.

Еще выпили, и я почувствовал, пора домой, а то напьюсь. Обходить стол и прощаться со всеми, смысла не было, прощаться с одним Филом некрасиво, и я решил уйти по-английски. Спустился вниз, нашел Саида: – Саид, скажи своим, пусть бросят меня домой, подустал, из кутузки сегодня.

– Конечно, пойдем, сам увезу.

Вышли на улицу, машина ждет, в ней еще двое. Всегда так, подумал я, Саид молодец, все просчитывает, машину без присмотра не оставит. Мы сели на заднее сиденье, по дороге болтали ни о чем. Когда приехали, Саид вышел попрощаться:

– Игорь, ты помнишь эту историю с Филом и братьями Махмудовыми?

– Да, конечно помню.

– Они, с тех пор, ядом дышат на него. Я Хохлу говорил, он сказал – не трогать. Они не трогали. Хохла не стало, они опять ко мне, Хохла мол нет, мы его завалим. Что думаешь?

– А ты можешь их сдерживать?

– Могу.

– Сколько?

– Да не знаю, – пожал он плечами, – Пока жив.

– Долгих лет жизни тебе, Саид, – протянул я ему руку на прощание.

8.

Дед.

Несколько дней прошли спокойно, потом пришло сообщение на пейджер, от Семеныча: Встретимся в Праге.

Когда я приехал, он уже ужинал в банкетке. Я еще ездил на девятке, хотя Крузак стоял рядом с домом на стоянке. Мне как-то неловко было на нем ездить, все смотрят, а я не хотел привлекать внимания.

– Выпьем? – предложил он мне, поздоровавшись.

– Не, я за рулем.

– Да ладно, по стопочке.

– Хорошо, по стопочке.

Графинчик уже стоял на столе. Выпили, он сразу перешел к делу:

– Слушай, ты так называемого «Деда» знаешь? У Хохла с ним дела были…

Опять дед, подумал я. Вспомнил Палыча, его острый взгляд из-под бровей. Что-то ты всем нужен.

– Видел пару раз, если это он, конечно, обычно здесь, – ответил я осторожно, на всякий случай.

– Найти его сможешь?

– Нет, пожалуй, Хохол с ним здесь всегда встречался, разговаривали без меня, больше я его не видел.

– Ладно, все равно всплывет, вопрос времени. Но я хочу, чтобы ты знал. Хохол построил с ним схему, нелегальную, но прибыльную. Дед работает на нашем обогатительном комбинате, при руднике. Договорился с некоторыми плавильщиками, с охраной, и все вместе они таскали оттуда отходы литья с производства платины и других драгов. Я им помогал, от начала и до конца. Естественно, имел долю, и делился с нею еще выше, – Семеныч показал пальцем в потолок, – Так что, если ты или Фил окажетесь в теме, вы должны сами прийти ко мне, а не я за вами бегать, ты меня понял?

Я кивнул, и для меня вдруг все стало ясно. Я понял, откуда у Игоря были деньги, не те копейки, которые мы обычно сшибали с коммерсантов, а настоящие деньги, на которые он купил два Крузака, и на которые он собирался участвовать в возне за рынок. А еще я вспомнил, как иногда провожал его на поезд до Москвы с двумя небольшими, но очень тяжелыми сумками. Еще чаще мы подвозили до вокзала Николая, директора нашего благотворительного фонда, одноклассника Игоря.

– И еще, – перебил мои мысли Семеныч, – Я думаю, что Хохла могли убить именно из-за этой темы. И ты мне должен помочь выяснить это. И не потому, что я мент и должен раскрыть преступление, а потому, что Игорь был мне другом, и я, что я, мы должны найти и похоронить его, как подобается. И отомстить. Если, конечно, кто-то уже не отомстил за нас, – и подмигнул мне.

Догадывается, очередной раз подумал я, догадывается и догадывается, ну и пусть, что теперь поделаешь. Я пожал плечами, и ответил вопросом на вопрос:

– Ты думаешь, это не из-за рынка?

– Не знаю. Но тот, кто развязал эту войну, наступил сам себе на хвост.

– Почему?

– Да потому, что на последнем заседании горсовета было принято решение приостановить приватизацию рынка, до выяснения обстоятельств этой бойни, чтобы, так сказать, не играть на руку преступникам. Кстати, Павлов лобировал, он же в горсовете депутатствует, голоса скупает, если надо, оптом, подешевке.

– И как думаешь, надолго?

– Да пока не раскроют, наверное.

– А если не раскроют?

– Да хрен знает, эту власть не поймешь. Придет команда с Москвы, и все их решение коту под хвост.

Говоря все это, Семеныч распалился, расстегнул ворот рубашки, налил сам себе полную стопку, быстро выпил. Немного успокоился:

– Извини, не предложил, ты же за рулем.

Я махнул рукой, мол, ладно. Немного помолчали. Семеныч доел свой ужин, откинулся на спинку дивана:

– А что, Фил тоже не знает «Деда»?

– Нет, он сам меня спрашивал о нем.

– Понятно, значит Хохол не доверял ему. Мой тебе совет Игорь, найди его вперед Фила, иначе окажешься не у дел. Брось меня домой.

Я довез Семеныча до дома, и тут-же поехал во двор, где мы с Хохлом встречались иногда с Палычем, «Дедом». Люди возвращались с работы, и я надеялся встретить его здесь. Но не встретил. Приехал на следующий день рано утром, когда люди начинают выходить на работу, прождал пару часов в машине, не увидел, потом весь вечер просидел, нету. А потом приехал Ушастик…

9.Ушастый.

Второй вечер, не поймав Палыча во дворе, я ехал домой на машине и размышлял, как найти его. Вдруг он переехал, может, в отпуске, уволился, или вышел на пенсию в конце концов, возраст подходящий. Или живет в соседних дворах, а здесь мы встречались из конспирации? Короче, вариантов много. Еще, я подумал было покараулить на входе на комбинат, но здесь дело обстояло еще хуже. Комбинат состоял из множества шахт, цехов, заводов, управлений, разбросанных по всей округе, градообразующее предприятие короче, проходных уйма, все не укараулишь.

И тут, в сумерках, я увидел до боли знакомый силуэт на лавочке у моего подъезда, и услышал звук своего бьющегося сердца. Хохол! Да не, Ушастик.

– Ты чего здесь? – спросил я, даже не поздоровавшись, махнул головой на дверь, – Заходи.

Только в подъезде мы поздоровались и молча направились домой.

– Ты чего приехал? – продолжил я уже дома, не скрывая раздражения, – Я же говорил, сиди тихо, пока все не уляжется, и я тебя не вызову. Случилось что?

– Да не, – Вова бухнулся в кресло, – Не выдержал я, каждый день как на иголках, гоню, думаю, что там и как, дай, думаю, сгоняю пронюхаю обстановку. Видит око, да зуб неймет, – как обычно вставил Вова пословицу, – Да ты не ругайся, скажешь свалить – я свалю, хоть сейчас, ей Богу.

– Куда ты на ночь, успокойся, – успокоился уже я сам, – Сиди, телек пощелкай, я за водкой да пельменями.

– Во, вот это дело. А то баснями сыт не будешь.

Когда выпили, да поели, я подробно рассказал Вове обо всем, что произошло после нашей последней встречи. По мере рассказа Вова заметно приободрился, а в конце вставил:

– Слушай, раз у тебя уже Крузак под жопой, девятку отдай мне, ты же обещал.

– Отдам, без базара, погоди только немного. Рано мне еще светиться. Да и Палыча нужно выследить где-то, а на Крузаке не реал, нужно неприметную тачку.

– Ладно, может, я тогда с тобой? Не могу уже без дела сидеть.

– Вова, ну куда ты все скачешь, вперед паровоза? Подожди немного, как ты там говоришь? Поспешишь – людей насмешишь? Сам подумай, будет Палыч при постороннем разговаривать? Меня бы не послал куда подальше.

– И то верно. Может у тебя пока поживу? Буду тихо сидеть, как мышка. Хоть, в курсах буду, что творится, советом может подмогну, одна голова хорошо, а две лучше, а?

– Ладно, живи пока, но на улицу ни ногой, в магазин даже, говори, что надо, принесу, а то у тебя рожа больно приметная.

Так и порешили пока действовать, пока деда не вычислим, а там видно будет. Пока, суть да дело, пришло сообщение на пейджер от Фила: «Куда пропал?». Но решили пока не отвечать, деда нужно найти, потом отмажемся. Но и надо было его успокоить, а то искать начнет. Ответил – «Пока на дне, скоро заеду».

Еще три дня я безрезультатно, утром и вечером, как на работу, ездил караулить деда, вставал в разных местах двора, особенно в том месте, где встречались вместе с Хохлом, толку нет. Тогда я выбрал один объект, где было оживленнее всего. Продуктовый ларек там один был на всю округу, там я и решил его дожидаться.

Пока сидел в машине и смотрел на входящих и выходящих покупателей вспомнил, вдруг, детство, как мама часто ставила меня в очередь, если привозили дефицит какой-нибудь. Узнавали об этом, если замечали оживление у магазина или соседка зайдет, скажет, что сгущенку привезли. Тогда мама, если работает или занята по хозяйству, приведет меня, поставит в очередь, даст денег на три банки, потому что больше в одни руки не давали и оставит меня изнываться. Одно утешение, что разрешит потом сварить одну. Магазин маленький, как этот ларек, всю очередь не вмещает, потому стоишь сначала на улице. Делать нечего, то есть буквально, только как переминаться с ноги на ногу, наблюдать и думать. Пытаешься догадаться, завидуя, что пацаны сейчас делают, играют в футбол или на озеро на великах погнали. Потом считаешь, сколько осталось до двери человек и думаешь, быстрее бы войти, а там и до прилавка недалеко. Но когда, наконец, попадаешь в магазин, нет там никакого прилавка, одни спины, бока и животы, гул женских голосов. Становится тесно и душно. Выходящие счастливые обладатели сгущенки выбирают путь протолкнуться на выход именно через тебя, где бы ты не стоял. Замечаешь, что в очереди стоят исключительно женщины и дети. Оно и понятно – мужчины или на работе, или толкаются и дерутся в другом, вино-водочном магазине. Это я потом узнал, когда вырос и попал уже в ту очередь. Замечаешь, что как ни странно, ни одна женщина не стоит одна, все они неизбежно разбиваются по парам и болтают. Но если их оказывается нечетное количество, значит, где-то они стоят втроем. И вот, наконец, после долгих мучений, ты замечаешь прилавок и появляется хоть одно приятное занятие – считать сколько людей отделяют тебя от кассы. Казалось бы, твои мучения скоро закончатся, но не тут-то было, к твоим мукам прибавляется еще и негодование. Просто ты видишь, как очередной счастливчик выбывает из очереди, но твой счетчик не уменьшается, а иногда даже увеличивается. Просто, оказывается, чем ближе к кассе, тем больше появляется тех, кто, оказывается, занимал очередь, а ты еще очень, очень, бесконечно долго, стоишь на одном месте, видишь локоть, но не можешь укусить. А потом, в самом конце, еще слышишь над головой шокирующую тебя фразу женским голосом, – О, уже наша очередь, ничего как быстро.

Примерно так же я ждал появление Палыча, и дождался, когда увидел, как он зашел в ларек, подождал немного, и подошел к нему, когда он вышел:

– Палыч, привет!

– А, привет Игорь, – сказал Палыч, нисколько не удивившись нашей встрече, – Ты на машине? Один?

– Да, один.

– Хорошо, поехали, свозишь меня в одно место, поговорим по дороге, ты же за этим здесь?

– Да, Палыч, от тебя ничего не утаишь.

– Я знал, что вы меня найдете, рано или поздно, – продолжил он уже в машине, – Поехали в торговый центр, ближайший. Я рад, что именно ты меня нашел. Ни с Филом, ни тем более с мусорами я дело не хочу иметь, можешь так им и передать, а если будут настаивать, свалю куда-нибудь, я уже подумывал об этом, когда Игоря не стало.

Я молча вез его, ждал, пока он говорит, видя, что он сразу к делу перешел, подумал только – конкретный мужик, приятно с такими общаться и дела иметь. Подъехали к торговому центру, он сказал подождать и ушел в него. Я сидел и думал, знает ли он что-нибудь про Хохла или нет, и стоит ли мне спросить или подождать. Что если Семеныч прав, и он тут каким-то боком? Решил, слово – серебро, а молчание – золото, буду помалкивать, пусть сам говорит, а там посмотрим.

Вышел Палыч, идя к машине, внимательно поглядывал по сторонам, прям Штирлиц, подумал я. Сел в машину, протянул мне коробочку, – На, новый пейджер, тебе, буду через него связь с тобой держать. Напишу, надо встретится, и время, а место ты знаешь, старое, в Праге. Будь всегда один. Раз – два в месяц буду отдавать тебе сумку, увезешь в Москву, телефон человека дам, отдашь сумку, переночуешь в гостинице, на следующий день получишь деньги, в долларах. 30 процентов мне, 30 – вам, 30 – Семенычу, знаешь его?

– Да, он спрашивал, как тебя найти, я не сказал, говорит вопрос времени.

– Понятно, предупреди, чтоб не искал. Так вот, 10 процентов остается, это семье Игоря, понятно? Не обсуждается. Настя беременна, я слышал, как она? Держится?

– Да вроде держится, еще не видел, слышал только, что видеть никого не хочет из нас, у Хохла родителей живет.

– Жаль ее.

– Нет слов.

– А ты родителей хорошо знаешь?

– Конечно, много раз был, только теперь не решаюсь заехать, все откладываю, а надо.

– Поехали, – решительно сказал Палыч, посмотрев на часы, – Сейчас заедем, еще не поздно. Настю проведаю, ее то я хорошо знаю, заодно с родителями познакомишь, коль Хохлу не довелось. Думаю, от меня Настя не будет бегать.

– Хорошо, – тронул я машину, – И мне не одному, полегче будет первый раз к ним заехать.

– И еще. Буду в гости заезжать к ним иногда, узнавать, сколько денег завезли. Доверяй, но проверяй. Без обид.

И родители, и Настя были дома. Я представил Палыча как старого Игоря друга. Тетя Зина сразу же побежала на кухню блины готовить, как бы мы не отказывались, но она слышать ничего не хотела.

– Кому мне теперь еще стряпать, – был ее последний и веский аргумент.

Дядя Вова был с Палычем одного примерно возраста и удивительно быстро нашли общий язык, особенно, когда дело зашло о рыбалке, сразу же договорились вместе рвануть. Поспорили даже, на чьем козырном месте они больше поймают.

Заодно и я поболтал с Настей, так, ни о чем, так как общих тем было не много, точнее не было совсем, а про Игоря все старались как-то не упоминать. Договорились в кино сходить как-нибудь, да поужинать, как раньше с Катей, подругой моей.

Потом, душевно так попили чаю с неизменно вкусными блинами, о чем мы с Палычем не преминули упомянуть. Тетя Зина просила нас почаще заезжать, а то разучится готовить.

На прощание, рыбаки условились, во сколько Палыч заедет за дядей Вовой в ближайшую субботу, звали меня, но я отказался, так как был не рыбак. А еще Палыч упомянул, что у нас с Игорем есть совместное предприятие, которое приносит неплохой доход, и пока оно работает, я буду завозить им его долю. Тетя Зина сильно смущалась и говорила, что Филип им и так хорошо помогает, но Палыч сказал, как отрезал, то что денег лишних не бывает, жизнь длинная, а главное, что вы ждете Игоря наследника. На том и порешили, и я отвез Палыча домой.

Зайдя домой, я с порога почувствовал запах из кухни, там готовилось что-то вкусное, кажется борщ. Мама приехала, догадался я. Как они тут с Вовой встретились, интересно? Он же мог напугать ее своей физиономией, она могла еще за вора его принять, надо было предупредить родителей. Но, пройдя на кухню, я встретил только Вову, орудывающего у плиты с кастрюлей и сковородкой.

– Борщ варю, – встретил он меня деловито.

– Я догадался, где мясо взял?

– В магазине, тут, за углом.

– Я же говорил тебе не выходить на улицу пока.

– Да ладно ты, я аккуратненько, дождался сумерек, капюшон накинул, никто и не глянул на меня.

– Ага, особенно продавщица, – съязвил я, – Ладно, у меня хорошие новости.

– Да ну, – приободрился Вова и присел на стул, – Рассказывай.

Я подробно рассказал о моей встрече с Палычем. Он слушал очень довольный, иногда подскакивал помешать свое варево.

– Классно, – просиял он в конце, – А можно я в Москву буду гонять, мне же как раз делать нечего. А доля наша только же наша, на двоих будем делить?

– Нет, – помотал я головой, – Эту тему Фил знает, и рассчитывает на это бабло. С ним надо будет делиться, и возьмет он долю не малую, хорошо если половину.

– А за что ему? Он же ничего не сделал. Мы с тобой блатных решили, ты Палыча нашел, договорился, он каким боком?

– У него сейчас самая сильная бригада в городе, а кто мы? Просто два человека.

– Так давай решим его, просто покажи мне где он живет, я сам все сделаю.

– Вова, да успокойся ты, хватит, решили уже. На улицу и так нос не суем, ждем, когда все успокоится. Не будет Фила, будет другой, всех валить в городе будем? Пока вдвоем не останемся? Фил нормальный пацан, лучше с ним дела иметь чем с отморозками какими-нибудь.

– Ну, смотри, тебе видней.

Посидели, помолчали, каждый думал о своем, наконец Вова поднялся, – Готово, давай по стопочке, под борщец.

Два следующих дня мы просто сидели дома, ели борщ и готовились к разговору с Филом. Точнее, я просто валялся на диване, смотрел в потолок и думал, а Вова подкидывал мне иногда какие-нибудь дурацкие идеи, а я их отметал. Пришло очередное сообщение от Фила, спрашивал, куда я пропал, я ответил, что завтра буду и решительно сказал Вове, – Завтра утром поедем в офис в Поколение, вместе.

10.Офис.

Утром пришли с Вовой на стоянку за машиной. Он подошел к девятке, но я прошел мимо.

– Ты куда? – удивился он.

– На Крузере поедем.

– О, классно, – обрадовался Вова.

Сев в машину, я внимательно осмотрел салон, потянул ноздрями воздух – ни следа…

– Хорошо сделали, – подумал я вслух, – Здесь все в крови было, и в дырках.

А про себя подумал, все равно продать придется, жаль, но не смогу я на ней ездить. Или Филу вернуть? Посмотрим.

Зато Вова был в полном восторге от машины, всю дорогу пока мы ехали, он удивлялся ее мощи, плавности хода, шикарным салоном. Неудивительно, решил я, раз до этого он лучше Нивы ничего не видел. А может ему ее отдать? Попозже, если будет достойно себя вести? Посмотрим, почему бы и нет.

Когда подъехали к офису, я внушительно сказал Вове, – Давай договоримся, говорю я, ты слушаешь, в базар не встревай, слушай, фильтруй, запоминай кого как зовут, у тебя сейчас нормальный авторитет, не разбазарь его по беспонту. Понял?

Вова посерьезнел, кивнул, – Понял.

– Все. Пошли.

Часов десять утра, к этому времени все обычно собираются в офисе, народу много, как я и думал, все свои. Слышно, как кубики катаются по нардам и шары стучат на биллиарде. Я пошел, как всегда, по часовой стрелке, здороваться со всеми за руку, Вова за мной следом, – Володя, – представлялся он каждому, пожимая руку. Дверь к Филу была открыта, там – он, Земы, Питон, еще несколько, основных. Направились туда, – Это Вова, – представил я всем Вову, входя.

– А, тот самый, – широко улыбнулся Фил, – Добро пожаловать, очень рад, наслышан, наслышан.

– Кузьма, – обратился он уже к одному из молодых, – Иди погуляй, и дверь закрой.

– Ты где пропадал так долго, Игореха? – начал Фил, крепко пожимая мне руку, – Мы уж и волноваться начали, вдруг менты закрыли, или еще чего, такая ситуация в городе, врагов полно. Я уж и пацанов к твоему дому отправлял посмотреть, да нет говорят, вроде все ровно, свет горит, машина на стоянке.

– Ты же сам сказал, будь осторожнее, вот я и гасился пока дома.

– Правильно, береженого Бог бережет, Игореха на что осторожный был, и то…

Присели, повисла неудобная пауза, все присматривались к Вове.

– Эко, как тебя помотало по жизни, что случилось? Не расскажешь? – продолжил Фил, обращаясь к Вове, улыбаясь.

– Да так, в армии обгорел, ничего страшного, за одного битого двух небитых дают, – улыбнулся в ответ Вова, – Повезло еще, Игорь со мной был, могло быть хуже, – кивнул он в мою сторону.

– Армия – хорошая школа, – кивнул Фил, – Я бы тоже прошел, кабы менты отпустили. И из этих никто не служил, – мотнул он головой в сторону остальных, – Мажутся, слушай пацаны, может, в армию вас всех отправить? Стрелять хоть там научат, да приказы выполнять не обсуждая, – пошутил Фил, подмигивая мне.

– Я-то служил, – вставил Питон.

– И из чего там тебя стрелять научили? Из пальца? Из Калаша хоть стрелял?

– Не-а, я ж в спортроте, – промямлил Питон, уже жалея, что влез в разговор.

– Нахрен мне твоя спортрота, вас тут таких полно, с поломанными ушами, посмотри вокруг, а толку? А вот Хохол в разведке служил, вот это я понимаю, из всех видов оружия умел шмалять. А вы где? – обратился уже ко мне Фил.

– В танковых.

– Тоже неплохо, значит из пушки стрелять умеете, может пригодится, – опять подмигнул мне Фил.

– Стрелять – это к Вове, я-то только командовать, командиром танка был, а он стрелок-наводчик, – поддержал я шутливый тон.

– Ну командовать тут очередь целая, – продолжил Фил, – Занимай за Питоном.

Все дружно посмеялись, и я продолжил, уже серьезно:

– Фил есть новости, неплохие для нас.

– Новости я люблю, главное хорошие.

– Мы с Вовой Деда выпасли и добазарились работать вместе.

– Отлично, – просиял Фил, – Правда, я бы все равно его нашел, наводки уже были, но рад, очень рад, чем раньше – тем лучше. Когда встретимся, побазарим?

Тянет на себя одеяло, подумал я, хочет принизить мою роль, надо парировать, – Дело в том, Фил, что он не хочет никого видеть, сказал, что будет разговаривать только со мной.

– Ну это не ему решать с кем и каким тоном ему базарить, как скажем – так и будет. Еще один главнокомандующий нашелся, пусть за вами занимает, – Фил стал жестким, хоть и последняя фраза была шуткой.

Тарапытца нэ нада, – пошутил я фразой из известного фильма, – Тут подумать надо серьезно, он свалить может, одной ногой на лыжах уже стоял, когда с Хохлом случилось.

Фил задумался, все молчали, я тоже решил не уговаривать и не торопить его, не глупый, сам допрет. Он при пацанах всегда показывает кто здесь главный, а наедине его можно уговорить поступать разумно. И разговор о долях нужно наедине решать, иначе не уступит ни пяди…

– Ладно, – улыбнулся он, – Новости все равно хорошие, поехали в кабак, отметим, да и за знакомство с Вовой жажду выпить.

– Вот это дело, – выразил Сема общее мнение, и все довольные направились на выход.

– Баснями сыт не будешь, – добавил Вова вставая.

– Это точно, – сказал Фил проходя мимо него и дружелюбно похлопывая по плечу, громко крикнул, проходя через офис, – По машинам! На Прагу! Танкисты вперед!

Пацаны весело загудели, когда на улице увидели два Крузера рядом.

– Снова вместе, – отметил Фил, – Как сделали?

– Хорошо сделали, ни следа, – ответил я, направляясь за руль, но передумал, бросил ключи Вове, – На, прокатись.

11.Прага.

В Праге было пусто, рано еще для посетителей, зато нас много, сдвинули столы, официантки забегали. Вову Фил посадил рядом с собой, я сел напротив. Заказали шашлыки и водку. Выпили, закусили, я решил, что пора, пока не много выпили, и Фил не настроился на боевой лад, – Фил, поговорить надо.

Фил показал головой на банкетку, – Пойдем.

Я махнул Вове головой, чтобы шел следом.

– Фил, дед выдвинул нам ряд условий, – сразу начал я, когда мы втроем расселись в банкетке.

– Игорь, неправильную ты ведешь с ним политику, – сразу перебил меня Фил, – Это мы должны ставить ему условия.

– Фил, нельзя на него давить, я же говорю, сбежит он и все, останемся у разбитого корыта, ты выслушай сначала.

– Ладно, говори.

– Короче, речь о долях. Он дает нам 30 процентов, себе берет 30, еще 30 мы должны отдавать Семенычу, а оставшиеся 10 семье Хохла, с Настей вместе, сам знаешь она беременна.

– Семье 10 это понятно, не обсуждается, – после небольшой паузы ответил Фил, – Но мы должны иметь 50, пусть они там 40 делят, как хотят, с мусорами. Вот наш ответ Чемберлену.

– Фил, не стоит жадничать, дед всю работу делает сам, нам вообще никакой мороки, раз в месяц, хорошо, если два, взять сумку, увезти в Москву, получить бабло и поделить, делов-то. Не стоит рисковать потерять такую халяву, а вдруг дед не согласится, пойдет на принцип, например, свалит куда-нибудь, я же говорил, он лыжи навострил. Бабла, я думаю, сколотил уже, на Канары может себе позволить улететь на пенсию.

– Жадность фраера погубит, – вставил Вова очередную поговорку, не подумав, а видимо, чтобы тоже поучаствовать в разговоре.

– Ты это о чем, – вспылил Фил, встал и двинулся на Вову, видимо, чтобы сразу раз и навсегда поставить его на место, – Пугать меня вздумал? Это кто тут фраер?

Вова тоже встал и сделал шаг навстречу с угрожающей, и без того страшной физиономией. Я быстро вскочил вежду ними, отталкивая обоих руками, – Э, вы что, пацаны? Фил, да ты не понял его, у него манера такая, поговорки везде вставлять, бывает и невпопад.

– А, ну раз так, – охотно успокоился Фил, – Поговорки я люблю, ладно, проехали.

Все расселись по местам, но напряжение в воздухе осталось. Я был зол на Вову, зачем влез в разговор, Фил уже готов был согласиться под тяжестью моих доводов, а теперь хрен его знает. Упрется как баран, а ведь еще нашу долю нужно с ним поделить как-то, а после этого что нам светит? Дырка от бублика? Зная упрямство Вовы конфликт был неизбежен.

– Вы же знаете, я не один, с пацанами посоветоваться нужно, – непринужденно протянул Фил.

Все он уже знает, подумал я, не хочет заднюю давать именно сейчас, а еще намекает, что их много, и всех нужно кормить. Зря я взял Вову на этот разговор, все испортил. Ну да ладно, я решил самое время доставать козырь из рукава, о котором думал все последние дни.

– Ладно Фил, с дедом мы решим как-нибудь, никуда не денется, я надеюсь, у нас к тебе более важный разговор.

– Да ну, уже интересно, – подался вперед Фил, видимо думая, что же может быть интереснее дела с дедом.

– Посмотри на Вову внимательно, он тебе никого не напоминает?

– Да ты что? У меня отродясь таких знакомых не было.

– А голос? Фигура? Походка? Вова пройдись пожалуйста, скажи что-нибудь…

– Да ну, что я вам клоун, спектакли играть, – Вова смутился немного, но все-таки встал, театрально закинул голову назад, стал ходить по кабинету смешно разводя по очереди руки в разные стороны и монотонно произнося: – Мой дядя, самых честных правил, когда не в шутку занемог…

Мы просто покатились со смеху.

– Ну Вова, красавчик, – сквозь смех продолжил Фил, – Но так и не пойму куда вы клоните.

– Да ты посмотри, – сказал я, просмеявшись, а Вова уже уселся обратно, заметно довольный, что так остроумно разрядил обстановку, – Он же вылитый Хохол – по голосу, рост, осанка, не такой здоровый, конечно, но в остальном…

– Ну-ка, ну-ка, – Фил аж вскочил, сложил руки на груди, а правой взял за подбородок, приняв позу мыслителя, – Точно! А я-то думаю, вон оно что… Теперь я понимаю куда ты клонишь. Выдать его за Хохла? Ну и ну, а что? Дерзко, даже очень, а потому интересно, – заходил он по комнате, – Тут думать надо, хорошо думать надо, а смысл? – он остановился и уставился на меня.

– Смысл один и самый главный – найти убийцу, – сказал я и замолчал, давая ему время допереть до всего самому.

– А, ну да, поплывет кто-нибудь, на лыжи встанет, все возможно… Но есть еще другой смысл – собрать со всех денег, за рынок, якобы отступные, да и вообще, коммерсы опять к нам потянутся вопросы решать, как раньше, а то как Хохла не стало – в офисе вообще тухляк, никто тем не несет.

– Да, Фил, плюсов много, но нужно быть очень аккуратными. Смотри – пустим слух, что на Хохла было покушение. Дело было так: Стреляли, ранили, думали, что убили, облили бензином, подожгли и слиняли. Он выжил, обгорел, долго лечился в Германии, естественно похудел, а мы все держали в тайне. Сейчас он вернулся, жаждет мести, никому не доверяет и видеть никого не хочет. Покажем, случайно, кому-нибудь из знакомых его издалека, чтобы слухам доверяли, и все, сидим на жопе, смотрим что будет.

– Да мы сейчас уже можем пацанов наших предупредить, сядем бухать за возвращение Хохла с того света, как будто Вова – это Хохол, официантки охренеют, а завтра уже весь город знать будет.

– Да ну, так сразу? Тут все обдумать надо как следует, Вове приготовиться, манеры Хохла перенять.

– Да нормально у него все с манерами, я и так вижу – вылитый Хохол, обгоревший. Как говорил Наполеон Бонифатич – нужно сначала ввязаться в бой, а потом разбираться что к чему.

– А что? – неожиданно, для самого себя, быстро согласился я, – Вова, ты готов? Справишься?

– А что тут сложного? – пожал плечами Володя, – Я так понял, сегодня только – наливай да пей, справлюсь, дело не хитрое, тут я мастер.

– Подожди-ка, – вдруг вспомнил я, – Фил, а родители, Настя, как быть с ними?

– Я к ним завтра с утра заеду, все объясню, для общего дела надо, поймут, я так думаю. Хочешь, вместе все поедем?

Я кивнул, но подумал, что лучше без Вовы, лишний раз про Игоря напоминать…

– А теперь – самая трудная часть, – улыбнулся Фил, – Втолковать все спортсменам.

И это не оказалось шуткой. Фил пригласил всех в банкетку, даже стоя, яблоку не было где упасть. А потом, очень долго и нудно, отвечая на кучу вопросов, Фил втолковал им наш план. Особое внимание он уделил вопросам секретности – что ни брат, ни сват, ни любимая девушка, а жена тем более, ни должны знать о том, что Хохол не настоящий. Я предложил всем вести себя так, как будто на мнимого Хохла готовится покушение и ходить за ним минимум вчетвером – впятером, даже в туалет, нет, особенно в туалет. А, так же, даже при всех своих называть его Игорем, чтобы привыкнуть, как теперь его зовут, а не спалиться где-нибудь на людях.

Потом все вернулись в зал, а Фил, взяв тост, долго и громко предлагал выпить за здоровье Хохла, вернувшегося с того света. Я обратил внимание, как официантки, две молоденькие девушки, хорошо знакомые мне, быстро затараторили в коридоре, ведущим на кухню. Я подумал, что они ведь прямо сейчас могут позвонить кому-нибудь из знакомых, и этот кто-нибудь прилетит удостовериться. Я поделился опасениями с Филом. Он сказал, пускай, близко к Хохлу никого не подпустим, а потом подумал, и сказал официантке, чтобы закрыла ресторан на спецобслуживание, что она и сделала без лишних вопросов. Тут я подумал – а вдруг менты приедут принять Лжехохла, дабы выяснить обстоятельства его покушения, но тут-же отмел. Эти девочки хоть и молодые, но не так глупы, чтобы сообщать в милицию, мы же сразу вычислим, кто это сделал. А слухи о нашей жестокости обгоняли нас со скоростью спорткара.

Тут одна из официанток, Надя, насколько я помню, подошла близко к Володе, а Фил, резко встав, грубо остановил ее рукой, – Что надо? – грозно спросил он.

– Тарелочку забрать, – испуганно пролепетала она.

– На, – протянул он ей грязную Вовину тарелку, – К нему не подходи.

– Вот так надо, все поняли? – назидательно произнес он на весь стол, как только она испуганно удалилась. Борцы понимающе закивали.

Немного выпив, Фил негромко предложил Вове попробовать кокаина. И, не смотря, на то, что я отчаянно показывал ему глазами, что не нужно этого делать и даже пнул под столом, он согласился, и они ушли на некоторое время в банкетку. Два Земы и Питон составили им компанию, меня уже не звали даже, знали, что откажусь. Вернулись заметно возбужденные и принялись еще выпивать.

Все равно, сидеть долго не стали, как-то не гулялось. Все были напряжены, и волей-неволей задумывались о нашей новой жизни. С большими предосторожностями, окружив нового Хохла, посадили его в машину, и покатавшись по городу, чтобы убедиться, что нет хвоста, поехали в офис.

В офисе они продолжили употребление кокаина и виски, я же ворчал на них, что не время бухать, когда взвалили на себя такую ношу, а Вове нельзя жить у меня, мой адрес всем известен. Тогда Фил отправил пацанов снять квартиру, а когда они вернулись с ключами, они засобирались к нему на новоселье. Я же отказался, сказав, что поеду домой, посмотрю, как быстро разлетаются слухи, может припрется кто. Договорились все вопросы оставить на утро, утро вечера мудренее, как обычно, вставил Вова, слегка пошатываясь, но быстро вживаясь в роль босса.

Приехав домой, я просто лег на диван, не включая свет, и начал думать. Родители и Настя все поймут, я надеюсь, и смогут не проболтаться. Меня мучал другой вопрос – как быть с Саидом, Дедом и Семенычем – Святая троица…. Все такие разные, к каждому нужен свой подход. Прятать долго от них Хохла не получится, никто из них не поверит, что он не хочет их видеть. Получается – нужно их поставить в курс. Но их слишком много. О том, что знают двое – знают все. Информация всяко просочится, пусть случайно, через близких и родных, но уйдет. Значит, если все им рассказать, действовать нужно быстро. А как действовать, если план был – ждать и смотреть, как поведут себя другие? А самое главное, во что я не верил, но нельзя это скидывать со счетов – вдруг, кто-то из них замешан?! Получается, даже с ними, нужно играть эту игру до конца. Но они слишком хорошо знали Хохла, чтобы не узнать его, как ни крути, даже сильно обгоревшим. Да и Павлов и все наши прикрученные бизнесмены тоже очень хорошо знали Игоря, втюхать им Вову – занятие очень рискованное; хотя их можно просто не допускать близко к нему, так, издалека пусть посмотрят, например, где-нибудь в Торнадо, где темно и ничего не слышно, могут даже перекинуться парой слов. Кстати, Саиду и Павлову очень удобно показать его в Торнадо, голос у него все равно похож, а там еще и музыка орет, должно проканать. Главное – не давать ему с Саидом пойти поговорить наедине, а он наверняка захочет. Жаль, деда и Семеныча не заманить в Торнадо – не те люди… Значит, нужно найти такое место, где темно и плохо слышно. Но где? Они в Праге любили встречаться и менять привычное место уже подозрительно. С самого начала не должно быть ничего подозрительного, иначе не получится. Так я и уснул, ничего не решив.

12.Сон.

А ночью я видел сон. Интересный такой, как кино. Я, обычно, много вижу снов и всегда забываю, так как они накладываются один на другой, но этот запомнил. Короче, снится мне, что я внедрен в бригаду каких-то пацанов; ну как внедрен – они думают, что я их друг, а я знаю, что они враги и их всех надо перевалить. Так вот, бухаем мы с ними в какой-то большой хате, девушки с нами какие-то, и все засыпаем, напившись, кто где, вповалку. Я встаю, рано утром, начинаю осматриваться. Все спят, оружия всякого валом, везде валяется, девушки спят среди парней, короче бедлам. Я беру ствол, пистолет какой-то, и начинаю будить девчонок по очереди, бужу, показываю пальцем – молчи, мол, показываю ствол, чтобы испугалась, и показываю на дверь, чтобы валила. Выгнал всех баб, теперь стал думать – как мне их всех убить, чтобы никто не сбежал. Короче, долго думал. Зал, пустой, в него выходят три спальни, там человек по пять, и один выход из зала. Выбираю дальнюю спальню, с нее начну стрелять, потом выйду в зал, за спиной будут все мертвы, значит, никто сзади не набросится. А остальным, чтобы выйти из квартиры, путь лежит через зал; они, услышав выстрелы и увидев меня с автоматом побегут на выход, через зал, тут-то я их и положу из калаша в спину. Как словом – так и делом, все так и произошло. Перестрелял всех по плану, благо, патронов хватило. Бросил автомат, подобрал помповое ружье, без приклада, покороче. Затем, выхожу на улицу, уже светло, бабушки сидят на лавочке. Я, пряча помповое ружье в плаще, стараюсь незаметно пересечь двор, но сзади меня кто-то окликает: – Стой! Я поворачиваюсь и вижу, как один из выживших поднимает на меня автомат и начинает стрелять длинной очередью. Пули свистят у головы, но ни одна не попадает. С калаша-то нельзя длинными очередями, ствол задирает. Тогда я достаю ружье и парой выстрелов укладываю его на месте, затем бросаю ружье и бегу в ближайшие гаражи. Затем мне снится, что я – на железнодорожном вокзале, укрываюсь в толпе, думаю над тем, как мне сбежать из этого города, где меня все ищут, милиция и местные бандиты. На такси, думаю, опасно, на посту могут остановить, на выезде из города. На ближайший поезд тоже не решаюсь, могут проверять вагоны перед отправлением. Думаю, отсидеться день в зале ожидания. Первый ажиотаж и план-перехват пройдет, потом сяду, скорей всего на поезд, или придумаю еще что-нибудь. Захожу в зал ожидания, вижу два входа и выхода, выбираю место, чтобы было их хорошо видно и сажусь где-то посередине. Думаю, если зайдут менты проверять документы, наверняка с одной стороны, а не с двух сразу, тогда я потихоньку улизну в другой выход…

Тут я проснулся, удивился, какой интересный сон я видел, а главное – как много мыслей было в нем, прокрутил его в голове, чтобы хорошо запомнить. Удивился, что где-то я, по-моему, уже это видел. Включил телевизор, дождался местных новостей – пока ничего интересного, поехал в офис.

14.Насыщенное утро.

В офисе было полно народу, я это понял еще по машинам, как только подъехал. Причем, много было тех, кого я не видел с момента покушения. Значит, весь город уже знает, нужно срочно ехать к родителям. Поздоровавшись со всеми, я обнаружил, что нет ни Фила, ни обоих Зем, ни Питона. Все уставились на меня, ожидая объяснений, но я предпочел смыться, пусть Фил отдувается, и поехал к родителям Хохла, они не должны узнать это от посторонних людей. Уходя, сказал Роме Баеву, по кличке Бай, – Бай, про Хохла никому ничего не говорить, Фил приедет, пусть сам все растолкает. Скажи всем потихоньку, тупите короче.

Что-что, а тупить они умеют…

У родителей застал только отца. Оказалось, тетя Зина с Настей уехали в Таиланд. Подсобрали денег, что смогли, от Игоря что-то осталось, и улетели, никому особо не сказав, в надежде, что Насте там будет лучше, ничего не будет напоминать ей о Игоре. Иногда звонят, говорят – все хорошо, плавают в море, кушают морепродукты, экзотичные фрукты, о каких даже не слышали, все очень дешево, даже не ожидали. А еще, оказалось, что там очень хорошая медицина, и они хотели бы там рожать, если хватит денег. Я попросил им передать, что мы найдем такие деньги, сколько бы это ни стоило, пусть не экономят. Дальше, я рассказал дяде Вове о нашем плане по возвращению Лжехохла и о той пользе, какую мы стараемся извлечь из этого, включая деньги, которые им теперь понадобятся. Как я и ожидал, дядя Вова только руками развел – надо, так надо, вам видней. Еще он рассказал, что вчера вечером, оказывается, кто-то приходил к нему домой и начал было расспрашивать его про Игоря, но он и разговаривать не стал, а просто закрыл дверь перед ним. Я ответил, что он очень правильно сделал и впредь, это будет лучшая линия поведения. Еще немного поболтали, оказалось, Палыч не обманул насчет рыбалки, и они очень даже хорошо провели там время. Добыли неплохой улов, а главное – дед пожертвовал немаленькую сумму на Таиланд, как только узнал. Еще он очень одобрил их выбор, так как сам отдыхал там не раз, и даже посоветовал в каком районе можно недорого, но качественно пожить. Так же, дед проболтался, что сам подумывает уехать туда на пенсию, что оказалось очень важной информацией для меня.

Тепло расставшись с дядей Вовой, я поехал в офис, в надежде, что Фил уже разрулил там ситуацию и народу будет поменьше, особенно посторонних, и обстановка будет более рабочая, тем более, что из вопросов сложился целый Эверест. Но ни тут-то было. Я почувствовал себя птицей, вернувшейся в гнездо к куче голодных птенцов, так все на меня набросились, пытаясь задавать вопросы, а народу стало еще больше. Я понял, что Филом здесь и не пахло и сделал вид, что вернулся в кабинет за какими-нибудь бумагами и быстро упорхнул, как та птица, но зацепив когтями одного из тех парней, которые сняли вчера квартиру для Жженого, мать его Хохла. Так я был зол на него за вчерашнее пьянство и кокаин. Но это оказались лишь цветочки моей ярости…

– Андрей, ты на машине? – спросил я этого бугая, наверняка абсолютной весовой категории, спускаясь по лестнице.

– Да, Игореха, -пробасил он, – Хорошо, что ты меня забрал, замучили вопросами, репортеры даже были.

– Да? И что сказал?

– Я? Да ни хрена не сказал.

– Молодец, вези на эту хату, что вчера сняли. Только, сначала в другую сторону, покружим по дворам.

– Конечно.

Долго звонили и стучали в дверь. Наконец, кто-то посмотрел в глазок, но не открыл, а удалился. Пошел у Фила спросить, догадался я. Дверь открыл Сема, и даже не поздоровавшись, в трусах, поплелся обратно спать. А когда я прошелся по комнатам, то просто охренел. По комнатам, как в том сне, ну не так много, но все же, валялись какие-то незнакомые девушки и хорошо знакомые парни. Но все равно, как во сне, я хотел их всех убить. Но этих я хотел убить не спящими, а сначала посмотреть им в глаза и поорать, чтобы сначала оглохли. Но, прежде чем на них орать, нужно было убрать свидетелей. Не буквально, конечно, хотя… Короче, начал я как в том сне, ходить, будить баб и выгонять, только без ствола, конечно. Управившись, начал, наконец, орать на них, переходя из комнаты в комнату, но толку было мало, они только глубже закутывались под подушки и одеяла. Ничего не добившись, кроме выброса эмоций, я сказал Андрею, – Увези меня домой, мне теперь тоже на все насрать, пусть делают, что хотят, – и громко хлопнул дверью.

Только, по дороге домой, немного успокоившись, я сказал Андрею, – Скажи пацанам, в офисе, пусть расходятся, лучше по домам, нигде не светятся сегодня, а завтра в офис, как обычно. А сейчас всех выгони и закрой офис. А машина моя пусть там стоит.

– Хорошо.

А вот за что их уважаю – так это на немногословность.

15.Разговоры.

Дома, я как тигр по клетке, стал ходить по залу. Это же надо было так обосраться в первый же день?! Я тут голову ломаю, как быть с такими Людьми как Саид, Семеныч и Дед, а они уже телок вызвали! Мне даже страшно представить, о чем там они при них разговаривали?! В таком-то состоянии! Надо было закрыть их всех в квартире с этими телками и сказать, – Отсюда выйдут только Мужчины!

И тут пришло сообщение на пейджер от Семеныча: Через два часа в Праге.

Час от часу не легче…

Ну конечно, от кого же еще? Эти бухают, а мне отдуваться. Я надеялся, мы вместе выработаем какую-то стратегию. Что я сейчас ему скажу? Извини, Семеныч, Хохлу не до тебя, он два дня бухал и трахался, а теперь болеет с похмелья? Кстати, болеет, а что, если я скажу, что он серьезно болен, лежит в больнице. Стреляли же в него, имеет право поболеть. Хотя, зачем приехал, если не долечился в Германии? Да и Семеныч сразу поедет в любую больницу, чтобы поговорить с ним. Да и видели его уже пьющим за свое здоровье в ресторане. Так пил за здоровье, что заболел? А что, так бывает, особенно с похмелья. Значит ему резко стало хуже и лежит он не в больнице, в целях безопасности, а на каком-нибудь охраняемом объекте, и без сознания, говорить не может. Значит, инфаркт? Или инсульт. Хоть, он и слишком молодой для таких страшных диагнозов, но на фоне перенесенного… Инсульт звучит более молодежно, хотя разницы я не знал между ними. С врачем бы поговорить, со специалистом, но некогда уже, надо ехать, может попозже.

В Прагу я приехал чуть пораньше, но судя по количеству грязных тарелок, Семеныч ждал меня уже давно, доедал обед, в банкетке. Поздоровался сухо и сразу начал с претензий:

– Игорь, почему я узнаю не от вас, а из оперативных источников?

– Семеныч, я сам не знал, я узнал только вчера, – в тон ему, сухо, но уверенно сказал я, глядя ему прямо в глаза, извиняться и оправдываться с Семенычем был не вариант. Сильные люди уважают только силу, а не заискивание и оправдания. Вдруг, мне пришло в голову свалить все на Фила. Сам виноват.

– Семеныч, знал только Фил, может, еще кто из его самых близких, мне ничего не говорили, – сказал я, присаживаясь.

– И даже тебе не сказал? Ты же был самый близкий его друг, особенно, в последнее время.

– Я до сих пор с ним не разговариваю за это.

– Ладно, когда мы увидимся?

– Пока это невозможно, вчера ему стало плохо, и он потерял сознание, врачи говорят, что скорее всего инсульт. Наверно, слишком много эмоций было вчера, он ведь, как с того света вернулся, столько друзей сразу встретил, родных, конечно.

– Этого, блин, только не хватало, – заметно обеспокоился Семеныч, схватил салфетку со стола, нервно смял и бросил в тарелку, – В какой он больнице? Я всех врачей на уши поставлю!

– Не беспокойся, все ровно, за ним следят лучшие доктора, но он не в больнице, мы его прячем от всех, даже корреспонденты его ищут.

– Опять тайны, ладно, скажи хоть – кто это был, или наемные?

– Он не сказал мне, – я покачал головой, – Ты не узнаешь его, это уже не тот Хохол, что мы знали раньше. Он стал замкнут, мало говорит и совсем не улыбается, у меня такое чувство, что он даже мне не верит. И я еще не видел его наедине, он даже ссать один не ходит.

– Вот так, я понял, что ничего не понял, и узнал, что ничего не узнал. Не трать больше мое время и не зови поговорить, если нечего сказать, – встал он, чтобы уходить.

– Семеныч, это же ты меня позвал, – я тоже встал, скорее от изумления.

– Да ладно, – улыбнулся он и примирительно похлопал меня по плечу, – Я пошутил, а новости все равно хорошие, он же жив.

– Кстати, я нашел, все-таки Деда, договорились – будем работать. Пока молчит, ждем, сам сказал позвонит.

– Еще одна хорошая новость, жизнь налаживается, не так ли? Хотя, если Хохол жив и так бы он нашелся.

– Так, я же тогда не знал, когда искал.

– Ну, это понятно.

Уже на улице, прощаясь, Семеныч спросил, пожимая мне руку, – Он что, действительно, так хреново выглядит?

– Да, – я покивал с сожалением, – На нем нет живого места, не узнать, я бы сказал, только по голосу, худой стал, как я, а ты же помнишь, какой он был здоровый?

– Да, похудеешь тут, неудивительно. Жаждет мести?

– Ничего не сказал, такое ощущение, что вообще ничего не хочет, ни есть ни пить.

– Ничего, это временная хандра, пока не оправится, уж я-то его знаю.

– Да, конечно, – натянул я улыбку на лице, – Оправится, и этот город еще вздрогнет.

Тут Семеныч сдвинул брови и по-отечески погрозил пальцем, – Только без самодеятельности! Знаю я вас, до сих пор город дрожит, а на мне куча висяков. Так и передай, что я не доволен. Будете хулиганить – повешаю все на вас. Все, держи меня в курсе.

Развернулся и пошел, а я подумал ему вслед, что не зря он пораньше приехал, поговорил, наверное, со вчерашними официантками.

По дороге домой, я подумал, что Саид и Дед тоже будут обижаться, что я им не сказал первый про Хохла. Ну, Дед мне своих координат не оставил, сам сказал на пейджер сбросит, а вот с Саидом нужно что-то делать. А что делать, нужно рассказать ему всю эту историю, что я наплел Семенычу, другого выхода я не видел. И на реакцию его посмотреть, очень внимательно. Фил-то его подозревает, будет недоволен, что я без него поехал, но сам виноват – нехрен бухать было не вовремя.

Я знал, что встретить Саида легче всего в ресторане Кавказ, это был его неофициальный офис. Наверно, он его из-за названия выбрал. Потому, чтобы все кавказцы знали, если есть проблемы – езжай в «Кавказ», а не на Кавказ. Ну, а если Саид твои проблемы, вдруг, не решил, тогда можешь бежать обратно, на Кавказ, если тебе это поможет, скорее всего, нет.

Саид сидел в самом дальнем углу, как всегда, за своим огромным, резным столом, сразу видно, безумно дорогим, в огромном резном кресле, зеленой кожи, выглядевшим как трон. С ним, как всегда, человек семь разнообразных родственников или друзей, не поймешь, на креслах, чуть-чуть поскромнее, пили чай и курили пару кальянов. Увидев меня, как только я вошел, он широко заулыбался и вышел из-за стола мне навстречу, мы поздоровались и обнялись, как это было у них принято.

– Очень рад, что ты приехал, я тебя ждал, честно тебе скажу, – начал Саид, видно, искренне улыбаясь.

– Я же знаю обычаи, Саид, что Магомет должен первый прийти к горе, а не наоборот.

– Вай-вай, а кто тут гора, еще нужно посмотреть, – говоря это, Саид подогнул в коленях ноги, чтобы оказаться ниже меня ростом и смотреть на меня снизу – вверх.

– Осторожно, Саид, еще немного и ты окажешься на коленях, а твоим братьям придется убить меня, потому как нет людей кто видел такое, и не может быть…

Так, смеясь и подшучивая, мы подошли к столу, и я пошел вокруг стола, здороваясь со всеми за руку, а Саид усадил меня в кресло по правую руку от трона, которое быстро мне уступили.

– Я знаю, ты привез мне самую лучшую весть, которую я когда-нибудь слышал, и у меня есть самое лучшее вино для этого повода, – он кивнул одному из племянников и тот тут же направился за вином, а куда же еще, – Так скажи, не томи – это правда? Мой лучший друг жив и здоров?

– Да, уважаемые, – обратился я уже ко всем, – Хохол жив, но далеко не здоров.

– Вот почему гора не приехала ко мне сама, а отправила ко мне своего лучшего Магомета, – Саид был явно в ударе сегодня, – Ну, не здоров – это хоть чуть-чуть, но лучше, чем мертв, не так ли? Ладно, рассказывай, как он?

– Вчера еще был как огурчик, выпивал даже, за встречу, как вдруг, ему стало плохо, потерял сознание. Вызвали скорую, но не дождались, увезли в больницу. Врачи говорят – инсульт, кажется, слишком много эмоций в один день.

– Да, инсульт это ничего хорошего, у меня у дяди был, – сказал один из чеченцев, лысый и с бородой, как из фильма про моджахедов, – Всяко может быть – может выкарабкается, а может и овощем остаться на всю жизнь.

– Типун тебе на язык, – перебил его Саид, – Овощем, скажешь тоже, ты Хохла знаешь? Не бывать такому, Хохол не тот человек, чтобы стать овощем, давайте выпьем за его здоровье.

Как раз вино уже принесли, рубиново-красное, все выпили по большому бокалу. Вино оказалось удивительно мягким, слегка сладковатым и ароматным, как вишневый компот, я такого вкусного никогда не пил еще.

– Давай в больницу съездим, мне не терпится его увидеть, – сказал Саид, поставив бокал, – Нас пустят? А нас пустят, – он закивал, показывая на остальных, намекая, что ни одна охрана нам не преграда.

– Нет, мы забрали его из больницы и прячем от всех, абсолютно, извини, Саид, но даже тебе я не могу сказать, где он, я пацанам обещал. К тому-же, он до сих пор без сознания.

– Ладно, раз так, я понимаю, но как только он придет в себя… Ну ты понял.

– Да, конечно, я приеду за тобой.

– Наливайте еще вина, я буду пить за здоровье Хохла, пока он не станет как бык. Я имею ввиду здоров – как бык, а не то, что вы подумали.

От вина я немного захмелел, хотя нотки алкоголя в нем совсем не чувствовались, и решил, что мне пора. Еще немного поболтав, я стал откланиваться. Саид предложил любую помощь, сказал, что может привезти из Грозного такого доктора, о котором по миру легенды ходят, но я, естественно, поблагодарил и сказал, что пока не надо. Попрощавшись, и обнявшись даже с незнакомыми мне людьми, я поехал, немного хмельной, на Крузере домой, и задумался по дороге. Как так происходит, что народ, который весь мир считает самым жестоким и беспощадным, мне кажется, буквально, самым добрым и благодушным? Да, с виду они страшные, лысые, небритые, в шрамах и во взглядах из-под бровей, и убьют своего врага, без сожалений, но, если на дорогу выскочит котенок, я думаю, каждый из них направит свою машину скорее в столб, чем на котенка.

С такими странными мыслями я подъехал к дому и увидел, что второй Крузак, Филовский стоит возле моего подъезда, полный людьми. Я припарковался рядом, и делая вид, что их не замечаю, прошел мимо в подъезд. Услышал только, как захлопали двери у машины и зазвенели бутылки. Пока поднимался, они догнали меня, Фил, Жженый и два Земы, начал Фил:

– Игорь, брось ты, че как маленький, нашел время обижаться, а мы тебе люля-кебаб с пивом привезли.

– А вы не нашли время бухать? – по звону в пакетах я и так догадался, что с пивом приехали, дальше прошли молча в квартиру. Кухня у меня маленькая, потому расположились в зале, на диване, стол только побольше принесли из кухни. Эти все хмурые и помятые, видно, что вчера им сильно хорошо было, если сегодня так плохо.

– Ну, что теперь, – начал я хмуро, кивнув на грустного Вову, не сказавшего еще ни слова, – Этот пусть в деревню к себе едет, а мы что всем скажем, что пошутили? Над всем городом? Ничего себе шуточки…

– Да ладно тебе, Игорь, ничего же не случилось, подумаешь, побухали немного, на радостях же, Хохол с того света вернулся, – Фил улыбнулся, сам своей шутке.

– Ага, вернулся, и первым же делом спалился.

– Да никто никуда не спалился, все ровно было, – это Вова решил наконец вставить свое слово.

– А ты знаешь? – на более повышенных тонах стал я на него наезжать, – Ты это точно знаешь? Или ты надеешься на это? Или ты так думаешь? А может тебе твоя бабка на двое сказала? Что это за телки? Откуда вы их взяли? Вот если бы вы их закопали, а так просто воздух гоняете.

– Да они не поняли ничего, – решил уже и Сема, помочь своим товарищам по вчерашнему счастью, – Мы при них вообще не базарили, потрахали и все, делов-то, какие проблемы.

– А проблема, Сема, у тебя такая, что головой надо думать, а не тем чем ты вчера. Проститутки все под мусорами ходят, или это новость для тебя? Может, тебе рассказать, откуда дети берутся?

– Да их Питон приволок, – забубнил Сема, уже жалея, что влез, – Говорит они надежные.

– Кто надежный? Телки? Твоя будущая жена уже даже не надежная, а ты говоришь…

– Точно, это же Питон их приволок, мы даже не поняли, откуда они взялись, – обрадованно схватился Фил за соломинку, но я сразу сломал ее:

– Брось ты, Фил, сваливать на того, кого нет, чтобы Питон привез телок без твоего ведома? Не заливай, накосячили – так признайтесь хоть.

– Ладно, признаем, – смирился Фил, – Конечно, зря мы телок вызвали. Но мы при них вообще не базарили, выпили немного и спать разошлись, никакого ни палева, ни базара не было.

– Ну это бабка надвое сказала, – не унимался я, – Нам это в любой момент может аукнуться.

– Ну Игорь, ну хорош уже, – настала очередь Земы, – Все осознали, давай пивка попьем, хватит о прошлом, давай о светлом будущем.

– Да, что было – то было, плачем горю не помочь, – вставил Вова и стал открывать всем пиво.

Попили пиво, покушали люля-кебаб, думаю из Праги, судя по знакомому вкусу, я немного успокоился и рассказал им, как сегодня поработал, пока некоторые пьяницы и бездельники массу давили.

– Это что теперь, – спросил Вова, дослушав, – Я теперь должен в коме лежать, полфильма, как тот Сиси Кэпфел из сериала?

– А что? Нормальная тема, – оживился Фил, – Хохол вроде есть, но никто не может его увидеть и поговорить.

– Да, – добавил Сема, – Он лежит в больнице, а мы от его имени по городу двигаемся, дела делаем – вот это тема!

– Чтобы от него двигаться, его все равно показать нужно, хотя бы основным, а в больнице это проще сделать, лежа, под капельницей, с трудом говорит, – у меня уже на ходу рождались идеи, – Покажем его больным, больше шансов, что проканает, а там видно будет.

– Что, Вован, сможешь больным прикинуться? – спросил Фил Вову.

– Делов-то, – ответил Вова, и добавил улыбаясь, – А в капельницу можно добавить что-нибудь?

– Я бы тебе снотворного добавил, – Вова опять меня разозлил, – Тебя точно лучше в коме держать! Или усыпить. Кроме шуток, Фил, Вову нужно надежно спрятать, и носу никуда не совать. А вы его ко мне привезли, самое опасное место для него. Везите его обратно в его нору, только аккуратно, чтобы никто не видел, и на другой машине, естественно.

– Хорошо, – сказал Фил, – Сема, вызови пацанов, пусть приедут за э-э… Хохлом, – улыбнулся он и обратился уже ко мне, – Игорь, ты скажи мне самое главное – Саид, как он себя повел?

– Да вроде ровно, – пожал я плечами, – Радовался очень, что Хохол живой, потом расстроился, что болен, помощь по врачам предлагал, думаю, что это не он.

– Жаль, конечно, что меня не было, я бы к нему получше присмотрелся, – с сожалением покачал головой Фил.

– Будет у тебя такая возможность, когда Хохол в себя придет, где-нибудь в больнице, можешь даже психолога с собой взять, ему даже переодеваться не надо, перейдет из одного кабинета во второй.

– Точно, – заговорил наконец Вова, – И аппарат этот к нему подцепить, как его, который правду от вранья отличает.

– Да, – стал уже Сема развивать шутку, – А ему скажем – Саид, не обращай внимания, это мы тебе давление меряем, раз уж ты в больнице.

– Полиграф это, – блеснул эрудицией Зема, чем меня очень удивил.

Так, немного пошутив и посмеявшись под конец, все разъехались по домам. Мы с Филом договорились в десять утра приехать в офис, чтобы вместе начать разгребать этот ворох.

16.

Ворох.

Весь следующий день, мы с Филом, в офисе, твердили сначала своим, потом чужим, близким и далеким, приближенным и не очень, друзьям и знакомым, короче всем, одну и ту же историю про Игоря, то есть Хохла: был ранен, выжил, лечился в Германии, весь обожжен, не узнать, похудел, инсульт, чтоб ему, сейчас в коме, то ли естественной, то ли искуственной, лучшие врачи колдуют, спасибо, помощь пока не нужна….

Мне кажется, весь город побывал у нас сегодня в офисе, и я точно никогда не разговаривал с таким количеством людей за день. Только Павлов не приехал, но я уверен был, что он самый первый отправил кого-нибудь разнюхать обстановку.

А ближе к вечеру, встречу назначил Дед, ну а кто же еще? В Праге. Фил, уставший уже от разговоров, заметно оживился и очень порывался ехать со мной. Но я наотрез отказался брать его. Сказал, что втроем разговора не получится, Дед, наверняка, поболтает ни о чем и уедет, а потом назначит новую встречу, для тупых добавит – наедине, будем глупо выглядеть. Филу этого хватило, и я поехал один.

Приехал чуть пораньше, а Дед – минута в минуту. Поздоровался сухо, и как всегда – к делу:

– Игорь, что это за разговоры? Я сначала не поверил, но когда весь город заговорил…

– Да, Палыч, Игорь живой, слава Богу, но сейчас он в таком состоянии, – мне почему-то было очень трудно врать этому человеку. Мне кажется, я покраснел даже и подумал, что любой психолог сразу бы увидел, что я лгу, – Вроде инсульт, его в искуственную кому доктора ввели.

– Понятно, с ним сейчас не поговорить, ты тогда мне самое главное скажи – кто хотел его убить?

– Палыч, он об этом не говорил, может не знает, или скрывает, я наедине не успел с ним поговорить.

– В больнице, надеюсь, охраняете его?

– Конечно, скажу больше, его даже не в больнице лечат, а в безопасном месте.

– Вот это правильно. Говорят, ужасно выглядит?

– Не то слово, Палыч, ты его не узнаешь, весь в ожогах, похудел, только по голосу. Даже душа его обгорела кажется, какой-то замкнутый, грустный, ни то что раньше – рубаха на распашку.

– Ладно, жив, и то хорошо, выжил бы только, а там, Настя, глядишь, родит и повеселеет.

– Дай Бог.

– Даст, куда он денется, не зря же его на этом свете оставил.

Мы немного помолчали, каждый подумал о своем.

– Ладно, – тряхнул головой Палыч, – Теперь к делу, сейчас заберешь у меня в машине сумки, увезешь в Москву, вот название гостиницы, рядом с вокзалом, – положил передо мной бумажку, – Номер пейджера, скинешь просто – я приехал, номер такой-то, номер в котором тебя поселят, ничего больше, адрес он знает. И жди. Приедет человек, заберет сумки, скажет – когда, примерно, привезет деньги. До этого времени можно погулять, затем, заберешь деньги – и домой. Все понятно?

– Конечно.

– Там записан мой номер, на другой стороне, не перепутай, – Палыч, наконец-то дал свой номер пейджера, – Встретимся здесь. Но деньги уже никак не пилим, отдашь мне. Я их сохраню, пока Игорь не придет в себя, не сомневайтесь.

– Хорошо, – кивнул я.

– Идем.

Вышли на улицу, Палыч был на неприметной темной шестерке, цвета баклажан, наверное, передал из багажника две не очень большие, но очень тяжелые сумки, попрощались.

Я приехал в офис, как зашел, Питон махнул мне головой на бывший Хохла кабинет, или существующий, сказал, – Фил ждет.

Когда зашел, Фил нетерпеливо ходил по кабинету из угла в угол, но виду не показал, присел и стал ждать информации.

– Дед дал две сумки, – присев, начал я, положил бумажку на стол, – Здесь название гостиницы, в Москве, у вокзала и телефон. Человек приедет, заберет, потом деньги, все просто. Кто поедет? Могу я.

– Да, дело не хитрое, – немного подумав, ответил Фил, – Пусть Зема или Сема сгоняют, или вообще вдвоем, ты мне здесь нужен, такая каша заварилась.

– Ладно, пусть лучше тогда вдвоем, дело-то нехитрое, но важное, для них одна голова хорошо, а две лучше. Только пусть по Москве не гуляют лучше, в номере посидят. У них рожи протокольные, загребут менты до выяснения, стрелку просохатят.

– Хорошо, – кивнул Фил, – Будут сидеть как мыши. Как дед-то, себя вел, насчет Хохла? Не спалился?

– Да нет, ровно дышал, с него вообще лишнее слово не вытянешь, сразу – к делу.

– Ну да, дед – не тот человек, – задумчиво протянул Фил, хотя откуда было ему знать, он же не видел его ни разу.

– Тут еще один момент, – начал я заведомо трудный разговор, – Дед говорит, коли Хохол жив, все деньги ему отдать, на сохранение, пока Хохол не очнется.

– Он что, охренел, – тут-же распалился Фил, – Какие деньги ему, его доля – тридцатка, пусть спасибо скажет, если отдадим. Да отдадим, отдадим, – сразу стал успокаивать меня Фил, заметив, что я тут-же нахмурился, – Но ни больше, – Фил опять начал мерять кабинет шагами.

– Я думаю, Деда нас проверяет нас на щепетильность, таким образом, не стоит жадничать, это всего лишь первая сделка, а их может быть много, если не будем мелочиться.

Фил молча продолжал мерять кабинет, я понял, что он уже внутренне согласен, но, как всегда, хочет, чтобы за ним было последнее слово.

– Ладно, решай сам, – пошел я на хитрость, подтолкнув его. Ответил он не сразу:

– Есть у нас база отдыха одна за городом. Поляна, ты знаешь. Оборудуем там больничную палату – капельницу там, кровать из больницы, еще какие-нибудь приблуды. Привезем Деда, Жженый будет лежать – типа Хохол, шторы, свет еле-еле, чтобы труднее было узнать. Деньги положим перед ним, посмотрим, что запоет.

– Хорошо, – недолго думая, согласился я, – Рано или поздно все равно его показать придется, а кому как ни Деду первому.

– А заодно выясним, как они с Хохлом деньги пилили.

– А как? – что-то засомневался я.

– А положим перед ним деньги, а Жженый скажет – раскидай, как обычно.

– Ну допустим, а мусорская доля?

– А это не его забота, пусть свою заберет, и все. А там мы решим, какая доля мусорская, а какая воровская.

– Давай попробуем, лишь бы Вова не подвел. Думаю, нельзя его наедине оставлять с Дедом, а тот, наверняка, захочет один на один с ним потолковать.

– Пусть скажет – это мои близкие, говори, от них у меня тайн нет.

– Тогда, только мы втроем будем тогда.

– Естественно.

Деньги.

Следующие два дня прошли в томительном ожидании Зем. Я провел их, в основном, в офисе. Хотя, томительными их не назовешь, потому как работы заметно прибавилось. Весть о воскрешении Хохла магически повлияла на жизнь офиса. Она забурлила с неожиданной… короче, забурлила. Казалось, все бизнесмены, рэкитеры, преступники всех мастей и просто состоятельные люди считали своим долгом заехать в течение дня в офис, отметиться. Если в городе кто-то кого-то кинул, то, самое удивительное – первым прибегал в офис тот, кто кинул, а не наоборот – как это обычно бывает. Если раньше нужно было ездить, искать потенциальных «благотворителей», то теперь они сами приезжали в офис и предлагали свою помощь. Деньги потекли рекой, влияние росло как на дрожжах. Особенно у Фила, в его кабинет просто очередь образовалась, в фигуральном смысле. Но в первую очередь, всех, конечно, интересовал Хохол, все хотели его видеть, интересовались его здоровьем, предлагали помощь в медицине. За день собиралась куча пакетов с фруктами, которые просили передать ему в больницу, которые вечером довольные пацаны разбирали по домам.

Наконец, приехал Павлов. Я был в общем зале, катал с Питоном в бильярд, когда он зашел. Как подобается всем друзьям, прошел по кругу, важной походкой, поздоровался с каждым, Питон сказал, что Фил в кабинете, он прошел туда. Тут-же все, кто там был, кроме Фила, естественно, вышли. Я мог бы войти туда, желание было посмотреть, как он будет спрашивать про Хохла, но, раз Фил не звал, я решил – пусть наедине поговорят. Вышел минут через тридцать, и так же, как здоровался, важно прошел по кругу обратно, со всеми попрощался за руку.

– Хрен его знает, – ответил Фил на мой немой вопрос, когда я зашел, – Непохоже, что это он. Но утверждать тоже не буду, он, чай, не нашкодивший ребенок, чтобы так спалиться.

– Конечно, что ему надо-то, разнюхивал просто?

– Ну да, появиться-то должен был, а то подозрительно было бы.

– Так сказать, засвидетельствовал свое почтение.

– Что-то вроде.

– Понятно.

А часа через два, после визита Пал Палыча, привезли деньги, уже большие деньги, сто десять тысяч долларов.

Земы вошли в офис гордые и довольные, как будто это они заработали эти деньги, от начала и до конца. Высыпали аккуратные пачки на стол Филу, все вместе довольно пересчитали. Фил пытался выказывать некоторое пренебрежение к деньгам, но у него плохо получалось, часто сбивался со счета, когда считал, приходилось пересчитывать заново. Питон завороженно смотрел на деньги и приговаривал, – Вот это бабло, вот это я понимаю, ни разу столько не видел.

Только Земы выглядели равнодушными, видимо, уже насмотрелись и насчитались, в поезде, наверно, под голову подкладывали. Мое пренебрежение, думаю, получше получилось, так как я не полез считать деньги, желающих было предостаточно. Подумал только – как тяжело будет их делить. Вовы хорошо хоть нет, он, после своей деревни, с ума бы сошел, увидев такую кучу и пересчитав их в голове на «Нивы». Знаю, он считает, что наша с ним доля – половина от 30 процентов, это кажется, около 15, точнее 16 с половиной тысяч. Я надеялся на треть, это 11 тысяч, тяжело будет их получить… Надо было заранее обговорить с Филом нашу долю, теперь гораздо труднее будет. Говорят, будто деньги сводят с ума, что ж посмотрим. Хитрый Дед, наверно, тоже смотрит на нас со стороны, не поведемся ли мы. Хорошо, Вовы нет, опять подумал я, а то, не дай Бог, у него хватило бы ума, при виде денег, прямо сейчас заикнуться их делить. Какой бы вышел скандал.

Сейф был только в кабинете Хохла, поэтому Фил унес их туда, причем – сам, а не отправил кого-нибудь, как он всегда это делал. Затем, он объяснил пацанам наш план о создании больничной палаты на базе для отдыха под названием «Поляна». У него был знакомый главврач, он написал ему записку и отправил несколько человек во главе с Питоном, крикнул во след: – Чтобы к вечеру поляну накрыли!

Дальше мы сели с ним в чью-то девятку, Крузаки оставили возле офиса, и кругами поехали на хату, где гасился Жженый. Заехали в супермаркет, набрали несколько пакетов с пивом, продуктами и всякими деликатесами. Фил не скупился, выбирал все самое дорогое и престижное, вплоть до икры, ладно, что не черной, обошлись красной.

Вова открыл дверь на определенный стук, радостный, – Наконец-то приехали, заждался уже, че так долго не были? Что там нового? О, и пожрать привезли? Здорово, а то на пузе шелк, а в пузе – щелк. Колбаска копченая, пиво – это хорошо, – приговаривал он, разбирая пакеты, не умолкая, видно, соскучился не только по еде, но и по компании, – Бекончик, икра даже. Чую праздник сегодня какой-то, колитесь. День взятия Бастилии что ли?

– Ну, не то чтобы праздник, но повод есть, – начал Фил первым, – Тащи Вова все в зал лучше, что там на кухне тесниться.

– Да-да, ща покромсаю, принесу.

Мы прошли пока в зал, я обратил внимание, как все было чисто и аккуратно разложено, не подумаешь, что здесь одинокий мужчина живет. Вскоре он перетаскал все тарелки с аккуратно порезанными, но толстыми, не на городской манер, продуктами на небольшой журнальный столик у дивана. Все не вошло, тогда он притащил еще две табуретки, пиво и пивные кружки.

– Ну вот, поляна накрыта, – сказал он, присаживаясь и довольно потирая руки.

– Точно, – улыбнулся Фил, – Мы к тебе как раз по поводу «Поляны». Только базы отдыха.

– Не понял, хотите меня на базу отправить? Мне и тут неплохо, да и не устал я, чтобы отдыхать. Чай, кулей тут не много наворотил, тяжелее ложки ни один не попался.

– Так надо, – только сейчас я вымолвил свои первые слова, как вошли. Просто я пытался делать вид, что еще злюсь на Володю, но на него, с его непосредственностью, невозможно было долго злиться, – Мы решили устроить там встречу с дедом. Ты, естественно, будешь играть роль Хохла.

– Понятно, а что он на связь вышел? И че? Че говорит? Как насчет металла? Обещал? Или на базу привезет, потому Хохол и понадобился? – кажется, ни разу я не видел его таким разговорчивым, даже в армии.

Фил помалкивал, потягивая пиво, даже включил негромко телевизор, стал пультом перебирать каналы. Решил, значит, если я его лучше знаю, мне и объяснять новому говоруну политику партии. Что ж:

– Вова, мы успели уже увезти первую партию и получить бабло.

– Круто, теперь понимаю откуда икорка в речку зашла. И че вышло?

И вот тут я понял, что Жженый непременно начнет деньги пилить. А мне надо было хотя бы аккуратно и заранее подготовить его к этому разговору. Но все равно лучше здесь, втроем, чем в офисе, с кодлой, решать этот тонкий, но жирный вопрос. В идеале, конечно, было бы мне с Филом с глазу на глаз, но мне почему-то было неудобно самому начинать этот разговор. А Фил бы никогда и не начал, так что пусть Вова начнет, ему явно не терпится увидеть свои первые деньги.

– Сто десять тысяч.

Повисло молчание, Вова переваривал в уме эту цифру, видимо, делил и умножал, говорливость его куда-то подпропала. Лицо его вытянулось и напряглось, видно было, что он чего-то не понимает, а спросить стесняется. Фил смотрел футбол, но ехидно улыбался, понял мой прикол.

– Долларов, – добавил я и похлопал Вову по плечу.

– А, ну… А-а, то я-то… думаю, – вернулся говорун, кажется, еще и заика.

Фил не выдержал первый, загоготал, потом я, потом Вова.

– Нормально, – начал говорун, просмеявшись, но уже без заики, протянул кружку, – Выпьем, раз такое дело.

Все дружно чокнулись, аж пена потекла через край.

После некоторой паузы, Вова задал все-таки вопрос, который я ждал, – А где, деньги-то? Не принесли? Или у вас одной купюрой? Так давай я в ларек сбегаю, разменяю, их же поделить надо.

– Что значит поделить? – Фил заметно напрягся, думаю, он тоже ждал этого разговора, – Ты это что имеешь ввиду?

– Как что? Не знаешь, как деньги делят? Есть же уговор с дедом, тридцать процентов наши, вот их и поделить, почестному, половину тебе, половину нам с Игорем.

– И это ты называешь по-честноку? Одна половина – двум, а другая – двадцати двум?

– А какие двадцать человек? Что они сделали? Так-то вон, Игореха, всю тему прокачал с дедом. Сам нашел, сам договорился.

– А я и не спорю, только это был вопрос времени. Мы бы его так и так нашли бы и решили.

– Что ж не нашли? Вы его в лицо даже не знали, никто.

Я понял, что пора вмешиваться, пахло приличной ссорой:

– Ладно, пацаны, не горячитесь. У нас еще куча таких сделок впереди, а вы уже после первой ссоритесь.

– Вот именно, что впереди, – не унимался Вова, и меня это устраивало, пусть он требует, а я потом сглажу как-нибудь ситуацию, – Вот потому, надо этот вопрос на берегу и завалить, – и в этом он тоже был прав.

Фил тоже понимал, что как мы сейчас договоримся, так и будет дальше, и пересмотреть эти доли будет совсем не просто. И чем больше мы проработаем с дедом, тем больше будет разница в деньгах. Потому сдаваться он совсем не собирался:

– Вы же не дураки, понимаете, что, если что случится, мои пацаны будут головы свои подставлять. А если подставлять, то люди должны знать, за что.

– Пока только мы подставляли, – вставил Вова и отвернулся в другую сторону.

– В любом случае, я не решаю таких серьезных вопросов один, надо с братвой перетереть, – таким образом Фил подчеркивал, что он не один, их много, и соответственно доля их должна быть больше, гораздо больше. Я знал, что это хитрость, что ни с кем ему тереть не надо, он сам все решает.

– Ладно, – стал я подытоживать, так сказать, первый раунд этих сложных переговоров, – Фил переговорит с пацанами, а потом все решим. А теперь, надо обговорить самое важное дело на данный момент – это встречу Хохла и деда на базе отдыха.

– Не буду я ничего обговаривать, – сказал, вставая, Володя, – Раз вы меня ни во что не ставите, значит, можете и без меня обойтись. Думаете, я вам лох деревенский, задарма вещи исполнять? – взял свою кружку в одну руку, еще одну бутылку пива в другую, и ушел в спальню, хлопнув дверью. Она от удара распахнулась обратно, он развернулся, закрыл ее ногой. Вид был насупившийся.

Повисла неловкая пауза. Мы с Филом налегли на пиво и закуски, понимая, что нам предстоит следующий раунд, не менее легкий, и потому надо подкрепиться. Оценивали шансы. Вова молодец, в его насупившемся лице мои шансы заметно подросли. Фил сидел на старых козырях, но надежных – это куча спортсменов, голодных и не очень. Был еще один козырь у меня, Фил его видел, он кричаще торчал из рукава. Это то, что, если мы не уговорим Вову, под срывом стояла встреча с дедом со всеми последствиями, да и вообще, без Лжехохла многие планы рушились. Фил, конечно, оставался не в накладе, он бы тогда забрал все эти деньги себе и все. Тоже козырек, но бесперспективный. Никто не хотел начинать первым, уступали дорогу друг другу. Наконец, не выдержал Фил:

– Игорь, ну ты то понимаешь, ты же знаешь, сколько у меня народу, у всех свои проблемы, ко мне же обращаются, всем помочь надо. Машину каждый просит, а потом еще заправь, отремонтируй, да с жильем помоги. Да еще и залетают постоянно, на адвокатов знаешь сколько уходит? К тому же все видели эти деньги, теперь аппетиты возрастут в разы, ты то понимаешь.

– Да понимаю я все отлично, – начал я, и вдруг вспомнил, что у меня же туз козырный завалялся, как я мог забыть про него? – Но и ты нас пойми, Филип, – кажется я первый раз так назвал его по имени, – Я, когда звал Вову на то дело, с блатными, рассказал ему про Деда и обещал ему долю реальную, коли выгорит. Теперь понимаешь, почему он так щепетильно к этому относится? Я считаю, он перевесит твоих двадцать тяжеловесов. А кто будет задавать вопросы – ствол ему в руки, пусть покажет хотя-бы бледную тень его поступка.

Фил закивал головой, крыть козырного туза было нечем, принялся опять закусывать – взял паузу, тузов в колоде больше нет.

– Ладно, давай так, – решил Фил, – Я постараюсь убедить своих пацанов, что третья часть нашей доли – ваша, а ты – успокой этого, – кивнул головой в сторону спальни, – И приготовь к встрече с дедом.

– Хорошо, езжай тогда, я здесь останусь, буду решать, – внутренне выдохнул я.

Фил встал, больше ни говоря ни слова, вышел.

– Вова, выходи, он ушел, – громко крикнул я в спальню, как он вышел.

– Ну, что? – быстро вышел он, присел на диван.

– Короче, договорились на треть суммы нам.

– Не жирно, зря согласился, надо было стоять на своем, – Вова был явно недоволен.

– Да ладно, не жадничай, это нормально. Фил бы на меньшее не пошел, я его знаю, пострадал бы его авторитет перед своими. Короче, одиннадцать тысяч наши получается, если не ошибаюсь. Итого десять процентов от общей суммы. С одной стороны, мало, с другой хорошо, если будем много работать.

– Ладно, тебе видней, – согласился Вова, – Пива принести? Обмыть, так сказать, сделку.

– Да, давай, и слушай насчет завтра….

17.Поляна.

База отдыха «Поляна» находилась примерно в десяти километрах от города, в живописном месте, со всех сторон окруженная горами, с протекающей на окраине небольшой, но бурной речкой. Видимо, базу потому и назвали так, что до застройки она так и выглядела – ровной поляной среди гор. Но сейчас она выглядела городком в альпийском стиле, кругом стояли красивые двух или трехэтажные дома, из одинакового оцилиндрованного бруса, одинакового стиля, но немного разные по форме и размерам. Выглядело очень красиво. На речке стояла огромная баня, шикарная изнутри, с турецкой, финской и русской парной на дровах, в каждой могли усеться сразу человек по пятнадцать, без проблем. Еще две баньки поменьше. Филовские любили отмечать здесь дни рождения и праздники и потому бывали часто, особенно потому, что бесплатно. Дело в том, что базу эту построили два бизнесмена на свои и кредитные деньги, но потом, как это часто бывает, разосрались между собой, не смогли делить доходы и кредитные проблемы. Один из них обратился к Хохлу с заказом убить другого, но тот рассудил иначе – притащил его за шкирку ко второму, быстро составили бумаги и заставил отречься от своей доли бизнеса. Понятное дело, что теперь единственный хозяин по гроб обязан был Хохлу, а теперь уже нам и выполнял любые наши желания, даже с видимой охотой.

С дедом мы встретились в Праге, я сразу сказал, что Хохол вышел из комы, еще плох, но хочет его видеть. Палыч улыбнулся, кивнул головой. Крузер я оставил у Праги, поехали на его машине, в целях конспирации. Всю дорогу я оглядывался назад, никто за нами не ехал. Приехав, пошли к самому дальнему дому, на улице тусовались человек пять наших, кто-то жарил шашлыки на мангале, вкусно пахло. Палыч поприветствовал пацанов, – Здравствуйте, – вошли в дом, огромный зал с большим мраморным камином, на стенах шкуры диких животных, массивная солидная мебель натурального дерева, огромный стол, уставленный закусками и напитками. Еще человек пять смотрели огромный телевизор, свисающий с потолка на цепях, если бы не который, можно было подумать, что мы перенеслись в средние века, в дом боярина Давыдова. Палыч, так же поздоровался, поднялись вверх по лестнице, зашли в спальню. Фил и Жженый смотрели телевизор, Фил в кресле, Жженый полулежал в специальной медицинской кровати с поднимающейся спинкой электроприводом. За кроватью стояло медицинское оборудование с монитором и кучей кнопок. От монитора к больному тянулись разноцветные провода, один был прикреплен датчиком к груди в районе сердца, остальные прятались где-то под одеялом. Видимость больничной палаты полная, даже пахло лекарствами, или казалось, что пахнет.

– Игорь, дружище, – кинулся Палыч к кровати, хотел обнять его, но в последний момент отпрянул, внимательно присмотрелся, у меня екнуло сердце, Палыч положил свои руки на одеяло, где лежали руки мнимого больного, – Боже мой! Что они с тобой сделали, Игорь! Бог ты мой!

– Ну какой я тебе Бог, Палыч, не видишь – смертный, – ответил Вова медленно и тихим голосом, как будто ему трудно говорить.

Молодец, подумал я. Вчера, когда я его готовил, несколько часов кряду, манерам Хохла говорить, советовал ему шутить по возможности, это было главной его отличительной чертой в разговоре.

Вова достал из-под одеяла руку и протянул Палычу поздороваться, но тот в оцепенении уставился на нее, потом понял, аккуратно взял в две свои, сказал, – Игорь, ты весь обгорел, – как будто он не знал об этом.

– Ничего, Палыч, зато у меня самое главное не сгорело, а то бы совсем беда, – это была наша заготовленная шутка, – Присаживайся, в ногах правды нет.

Я подал Палычу стул, сам остался стоять, хотел лучше все видеть и слышать. Теперь Вова должен перевести разговор о делах и быстренько распрощаться:

– Палыч, времени мало, потом с тобой посидим, поболтаем, скоро врач придет, будет ругаться, не пускает ко мне посетителей, боится рецидива, хотя, что это – не знаю, рецидивист – знаю, рецидив – нет, – тоже заготовка, – Как там по работе? Все нормально?

Палыч оглянулся на Фила, Вова опередил его:

– От этих пацанов у меня секретов нет, говори, я опять уеду в Германию, они за меня будут. Познакомься, кстати, с Филипом.

Фил встал, они пожали друг другу руки. Палыч сел, ответил:

– Да все нормально, вроде.

– Помощь нужна?

– Да нет пока.

– Хорошо. Если что понадобится – обращайся к Игорю. Еще есть вопросы?

Палыч подумал, медленно покачал головой, потом вспомнил:

– Ах, да. Работягу одного закрыли, бытовуха, ножом пырнул кого-то в ресторане. Хорошо, не на смерть. Идиот, сколько раз ему говорил – не высовывайся, бабками не свети. Да он молодой, горячий, но нужный, должность в охране подходящая. Если на тюряшке задержится – уволят, поставят вместо него барана какого-нибудь, и думай, что с ним делать.

– Дай Игорю данные человека, передам куда надо. Еще что?

– Все вроде.

– Хорошо Палыч, тогда разбег. Вон все деньги, из последней, сто десять, забери свои, устаю говорить, если честно.

– Конечно, Игорь, очень рад был тебя видеть. Поправляйся, похудел-то как.

– Кости целы, мясо нарастет.

– А я с твоим отцом на рыбалку ездил.

– Правда? И как?

– Вот такой сазан, – Палыч, как настоящий рыбак, развел руки шире плеч.

– Ну молодцы, счастливо, не хворай.

– Спасибо, ну пока, – Палыч подошел к журнальному столику у дивана в углу, там лежал пакет с деньгами.

Я, чтобы не смущать его за пересчетом денег, вышел ждать его в зал. Вскоре он спустился по лестнице, я протянул ему руку: – До свидания, Валерий Палыч, я здесь пока останусь.

– Минуточку, – Палыч достал блокнот из внутреннего кармана, написал там что-то, вырвал листок и отдал мне, – Это данные человека. Вот теперь, до свидания, – мы пожали руки.

– Звоните, если что, – сказал я уже во след.

– Конечно.

Я подождал, пока он уедет за ворота, и поднялся обратно. Парни на своих местах ждали меня. Вова сразу спросил:

– Что, уехал?

– Да.

– Сколько же он забрал, интересно, – Вова вскочил с кровати, пошел считать деньги.

– Тридцать три тысячи, можешь не считать, – сказал Фил, – Я видел. Не обманул, значит, нас Дед, он и с Хохлом столько получал.

– Ну что, пора значит и Семенычу его долю везти, – сказал я.

– И сколько ты думаешь? – спросил Фил.

– Тридцать три, как договаривались.

– Это ты с дедом договаривался, с Семенычем мы ни о чем не договаривались. Мы же не знаем, сколько Хохол ему давал, может он ему мелочь подкидывал раз в месяц, а мы сейчас такой куш притараним.

– Точно, – поддержал Фила Жженый, – Лучше меж собой раскидаем.

– Нет, так не пойдет, – возразил я, – Во-первых, если дед сказал, что треть – ментам, значит, так раньше и было, он-то знает. Во-вторых – Семеныч сразу мне дал понять, что речь идет о больших деньгах, и основная их часть уходит выше. А еще сказал, если мы не будем носить ему эти деньги, то он найдет деда сам, а он найдет. Вот и думайте, что лучше, делиться, или нас выкинут из этой схемы.

Оба задумались, видно было по лицам – денег жалко, но отдавать придется.

– Да, ничего не поделаешь, – первым согласился Фил, – А вдруг, они вообще знакомы и проверяют нас сейчас на вшивость?

– Тогда тем более надо отдать, – согласился уже и Вова.

Фил встал, отсчитал деньги, подал мне, – Это Семеныча, – отсчитал еще, бросил на стол, – Ваши.

Вова их быстро убрал по карманам.

– А Хохловские? – спросил я.

– Я сам завезу.

– Какие Хохловские? – оживился Жженый.

– Хохла семье полагается десять процентов.

– Ни чего себе, а не много?

– Нет, не много, – буркнул Фил, забрал пакет с оставшимися деньгами и вышел.

– Зачем ты так, Вова? – начал я укорять его, когда Фил вышел, – Мы же всем обязаны Хохлу. У него Настя беременна, увезли в Таиланд рожать, деньги нужны.

– Да ладно, ладно, понял я, вырвалось, не хотел. Скажи, как все прошло, получилось же у меня, поверил же он?

– Да, молодцом, кажется поверил.

– Оказывается, я мог бы и артистом стать, знаменитым? Крестного отца играть.

– Ага, с твоей рожей, живых мертвецов играть, без грима, – мы вместе посмеялись.

Вова достал деньги, отсчитал половину, протянул мне, и тут за нами пришли, позвали вниз, на шашлыки. Спустились, вкусно пахло, стол был красиво и богато накрыт. Фил предложил отметить удачно проведенные операции, в Москве и здесь, сбросили сообщения остальным, чтобы подтягивались. Началось застолье, я кушал, но не пил, потому как назначил Семенычу встречу в Праге, надо было отдать ему деньги. Решили, что Вове лучше здесь пожить. Во-первых, свежий воздух, большая территория, есть где погулять, большой дом с удобствами. Вова был очень доволен, сказал, что устал сидеть один в хате. Во-вторых, раз с Палычем прокатило, можно хоть кому теперь его показывать, а такая необходимость в любой момент могла возникнуть. Больничная палата еще понадобится. Народ все прибывал и прибывал, веселье не прерывалось. Одним из последних приехал Капустин на машине, его я и попросил увезти меня в Прагу, благо мой верный Крузак ждал там, уже запряженный.

Семеныч опять уже сидел в банкетке, ужинал с графинчиком, когда я приехал. Сразу предложил выпить, я согласился только на одну, отказывать ему было непросто.

– А я смотрю, машина стоит, тебя нет, – начал Семеныч.

– С пацанами гонял по делам.

– Понятно, какие новости? Хохол пришел в себя?

– Нет пока, в коме.

– Хреново. Как с дедом дела?

– Хорошо. Увезли уже даже одну партию, вот ваши, – я положил на стол пакет.

Семеныч открыл пакет, опытным взглядом прикинул, сколько там, – Что-то не густо, – протянул он задумчиво.

– Семеныч, привезли сто десять тысяч, там тридцать три, все почестному, – удивился я его фразе, непонятно, то ли на понт берет, то ли дед и вправду больше давал Хохлу. Хорошо еще, что не дал пацанам отщипнуть отсюда.

– Ладно, – успокаивающим тоном сказал он, – Хоть нашли его, и то хорошо. Я вообще боялся, что он завяжет без Хохла работать, на безбедную старость то он давно себе заработал. А без него новую схему строить нереально сложно.

– Да не, работает, – успокоил я его и успокоился сам.

– Дай Бог ему здоровья, – Семеныч приподнял и выпил очередную стопку, добавил, – Матерый такой дедок, весь комбинат опутал, как паук паутиной, еврей наверно.

– Похоже, но помощь твоя нужна ему в одном деле.

– Говори.

– Вот данные человека, – положил на стол бумажку, – Сидит где-то у вас по бакланке, пырнул ножом человека в ресторане, хорошо, не насмерть. Говорит, очень нужный, в охране работает. Если у вас задержится – заменят или уволят, с новым человеком могут возникнуть сложности.

– Ну, если не тяжелые ранения – сразу нагоним, а если тяжелые – то придумаем, что-нибудь, и, … сразу нагоним, лады?

– Конечно.

– Слушай, а как у вас дела Фонда идут?

– Да нормально, особенно с возвращением Хохла, получше стали, народ потянулся.

– А что, вам денег не хватает? – как-то недобро протянул Семеныч.

– Да нет, вроде, хватает, ты, о чем это, Семеныч? – не понравился мне его тон, и я внутренне напрягся.

– Наркотики не мой профиль, конечно, но подходил ко мне человечек по профилю, интересовался моим мнением, могла ли приличная партия героина заплыть в город с вашей стороны? При Хохле я бы сразу сказал, что нет, а теперь, я даже не знаю, решил тебя спросить, для начала.

– Если честно – я ни сном, ни духом, Семеныч, ничего не слышал подобного.

– Короче, имей ввиду, если залетите – я пальцем не пошевелю в вашу сторону, и телефон мой можете вычеркнуть из записной книжки. У Хохла жесткая позиция была по этому поводу, потому мы и дружны с ним.

– Да, конечно, я знаю, – засмущался я.

– Ну так передай ему первым делом, как очнется, пусть разберется, откуда этот ветерок подул.

– Хорошо, – понурив голову пробубнил я, как будто только что получил двойку, за незнание предмета.

– Ладно, поехали, или ты тут останешься?

– Да нет, домой поеду.

Покружив, немного по городу, поехал на базу, посматривая в зеркало. Не понравился мне последний разговор, нужно будет Филу передать. Может, это из-за кокаина, которым они балуются? Хотя Семеныч ясно сказал, что героин, и партия не маленькая.

Когда приехал на базу и зашел в дом, видно было, что гулянка заканчивается. Некоторые смотрели телевизор, некоторые еще сидели за столом и что-то доказывали друг другу, видимо – свое уважение. Святой четверки не было видно, наверху наверно, балуются опять, догадался я. Значит с Филом сегодня лучше не говорить уже. Попил пива, сел ужинать холодными шашлыками, решил – не пойду наверх, здесь их подожду.

Прождал полчаса примерно, не дождался, пошел наверх. Нашел их в одной из спален, как я и думал – Жженый, Фил, два Земы и Питон, развалились, кто в кресле, кто на кровати. В углу журнальный столик, на нем зеркало, со следами порошка.

– Будешь? – спросил Сема, перехватив мой взгляд, я помотал головой, сел на пол, к стене спиной, на толстый, ворсистый ковер.

– Как Семеныч? – спросил Фил, – Доволен?

– Представь себе – нет, говорит должно быть больше.

– Совсем мусора охренели, – возмутился Жженый, – Тридцать три тысячи долларов для них не деньги. Сколько же им нужно? Сто, двести?

– Не говори, – поддержал его Питон, – Совсем зажрались.

– Сколько волка не корми, все равно в лес смотрит, – добавил Вова.

– А ты, что думаешь, Игорь? – спросил Фил, – Дед нас накалывает? Может, на сторону еще таскает?

– Не знаю. Может, Семеныч, еще на понт берет? Так, чтобы не расслаблялись.

– Может, – протянул, кивая Фил, – Брать на понт это их любимая коронка.

– Надо было двадцатку отдать, – не унимался Жженый, – Что так мало, что этак мало, какая тогда разница, все равно не довольны.

– Поздно причитать, дай Игорехе новости рассказать интересные, – одернул его Фил.

– Ах да, он же еще не знает, расскажи, – уступил ему трибуну Жженый.

– Короче, отправили к нам в город московские воры какого-то вора грузинского, Кича или Кичо кличут, не понял, да не суть. Говорят, мол, порядок навести в городе, а то спортсмены расшагались, никаких понятий не признают.

– Нормально, да? – вставил Сема, – Будет учить нас, как жить надо.

– Какой-то сходняк, даже, успел провести в городе, – продолжил Фил, – И даже народу, говорят, немало собралось. Вот так, думал я не услышим больше феню в городе, а у дракона вторая голова выросла.

– И эту отсечь, делов-то, – вставил Вова.

– А он что, один приехал? – спросил я.

– Нет, со свитой, человек пять, не меньше.

– Тогда одного его не грохнуть, а с остальными – слишком много шума, менты нас точно заметут, Семеныч предупреждал, чтобы не шалили.

– А за что он деньги тогда получает? – возмутился Питон.

– Да, конечно, нет смысла его трогать, – протянул Фил, – Он нам не мешает, пока. А что он там базарит – нам ни холодно, ни жарко.

– Собака лает – ветер сносит, – добавил Вова, как всегда, – И караван идет.

– Не забывайте еще про Саида, – напомнил я, – Если этот грузин начнет хачиков прибирать, он на него просто так смотреть не будет. Саид второго черного медведя в своей берлоге не потерпит.

– Волка, – вставил Зема.

– Какого волка? – не понял Фил.

– Ну волка, чеченцы же себя волками называют, а медведь, это русский.

– Да хоть жираф, – приструнил его Фил, – Лезешь, тоже…

– Ха-ха, жираф, – покатился со смеху квадратный Сема, показывая пальцем на длинного Зему, и все дружно загоготали, а Зема нисколько не обиделся, а широко улыбался.

– А погнали в Торнадо, – вдруг предложил Фил, просмеявшись, все его поддержали, никто не был против, даже Жженый запросился:

– А возьмите меня.

– Ты-то куда, – сразу я осек его.

– Фил, ну пожалуйста, – не унимался он, – Я так устал по хатам гаситься. Посижу тихонечко в капюшоне, никто не заметит.

– А, что? – вдруг согласился он, – Может и пора тебя людям показать, чтобы не сомневались, что Хохол жив.

– Ну да, – поддержал Питон, – Там темно, музыка грохочет, нормальное место.

– Вы с ума сошли, – встал я, – Как нанюхаетесь всякой дряни, вечно вас потом на лажу всякую тянет. То в клуб, то к проституткам. Я же только Семенычу сказал, что он в коме лежит. А его сегодня в клубе увидят, слухи полезут, сами будете перед ним объясняться, а я руки умою с ним общаться, коли вы меня так подставите.

– Точно, – одумался Фил, – Извини, Игореха, не подумали.

– Так пора бы уже думать начинать, а то поздно будет. Вы езжайте, если хотите, а я здесь, с Вовой останусь, чтобы не выл тут как волк от одиночества, да за лисой не погнался.

Вова, понурив голову, уселся обратно в кресло.

– Ладно, Вова, чуть попозже, заранее соберемся, и поедем толпой, чтобы ровно все было, лады? – успокаивал его Фил.

– Ладно, езжайте, и ты езжай, Игореха, что тут меня караулить, не маленький.

– Да не хочу я, вместе в другой раз поедем, – присел я в нагретое Филом кресло, когда он поднялся.

– Хорошо, как раз у меня к тебе разговор есть, – Вова подождал, когда пацаны вышли и продолжил:

– Слушай, а ты что со своими деньгами хочешь делать?

Я пожал плечами, – Ничего особенного, так, приодеться немного, а что?

– Да тут Зема с Семой мне нормальную тему предложили. Они героин притащили, быстро толкнули, хорошо заработали, теперь еще хотят, побольше, денег не хватает. Говорят, если мы вложимся, то через месяц, максимум, два, они наши деньги удвоят, говорят – верняк, нормальная же схема?

Нормально, подумал я, не успел с Филом поговорить, а героин уже всплыл, про что Семеныч говорил. Блин, везде меня подставляют. И как я теперь должен Семенычу в глаза смотреть?

– Забудь, стремная тема.

– Почему?

– Да западло, потому что. Мне только что Семеныч за нее предупреждал. Не суйся туда. А эти Земы нас всех замарают, не отмоемся. Блин, не было печали, так черти подкачали.

– Блин, жалко, – расстроился Вова, – А я думал, какая классная тема, было пять тысяч, стало десять.

– Не жадничай, Вова, а то все потеряешь, даже имя доброе. Подожди, дед нам наши деньги и удвоит, и утроит, если правильно будем двигаться и по-тихому. А этих теперь лучше не знать, если не завяжут, когда я с Филом потолкую.

– Ладно, – протянул Вова, с явной неохотой.

– Давай спи, утро вечера мудренее, – сказал я, вставая.

Спустился, проверить: Бай, Капуста, еще двое, смотрели хоккей по телевизору, остальные, видимо, уехали клубиться с Филом. Хоть кого-то оставили, подумал я и пошел спать обратно наверх.

18.Утро вечера мудренее.

Наутро, все кто ночевал, поехали в офис, оставили Жженого одного, куковать, как он сам сказал, на базе.

В офисе народу было немного с утра, Фила не было тоже, видимо, хорошо погуляли, один Питон, из основных.

– Как погуляли? – спросил его, поздоровавшись.

– Да нормально, без происшествий.

– Саид был?

– Не-а, никого из них.

– Павлов?

– Нет.

Делать было нечего, я прождал весь день в офисе, Фил так и не появился. Земы тоже, хорошо погуляли, значит, точно.

На следующий день только застал я Фила. Сразу позвал в кабинет Хохла, поговорить.

– Фил, базар есть, стремный, насчет Зем.

– Говори, – поднапрягся он.

– Мне Семеныч последний раз говорил, что есть инфа, про наш фонд и героин. Сказал, коли подтвердится – пеняйте на себя, а его забудьте. Так она подтвердилась. Ты же знаешь об этом?

Фил немного помялся, видно было, что не хочет признаваться, – Да, знаю, это Зем тема, – протянул он, отводя глаза, – Охренеть, откуда Семеныч прознал? Никто же не знал про это.

– Блин, Фил, ну нахрена тебе это? Ведь неплохо дела пошли, с дедом завязались, зачем жадничать? У Хохла договор был с ним – никаких наркотиков, а теперь что? Они нам все обосрали, не отмоемся. Ну вот что теперь делать?

– А я тебе говорил, Игорь, помнишь? У Жженого на хате, что не могу я всех содержать, вот пацаны и крутятся, как могут, разве могу я им запретить? Не маленькие уже, есть-пить все хотят.

– Так пусть на стороне тогда крутятся, а не у нас под теплым боком.

– Что теперь, выгнать их? Таким макаром все пацаны разбегутся, и подомнут нас блатные, этого ты хочешь?

– Кто хочет наркотой заниматься, скатертью дорога, – твердо ответил я.

Повисло молчание, каждый думал о своем. Я подумал, раз Фил их отмазывает, значит тоже в доле, а это совсем плохо. Я-то думал, Фил узнает, вызовет их, взгреет по-своему, и тема закрыта. А его, видимо, больше волнует откуда информация ушла.

– Понять не могу, откуда информация ушла, – подтвердил мои мысли Филип, как в воду смотрел.

– Да это тема такая, стремная, неужели не понятно? Одни стукачи ей долго занимаются, особенно кто в розницу торгует, а дальше ниточка тянется вплоть до поставщиков, и до вас дотянется, если не одумаетесь. И конец и вам и фонду, всему чему с Хохлом добивались.

– Да, согласен, дело – дерьмо, и что ты предлагаешь?

– Как что? Завязать срочно, все концы обрубить и не вспоминать, как будто не было ничего.

– А если не захотят пацаны?

– Пусть на стороне тусуются, неужели не понятно. Благотворительный фонд и наркота. Нормально звучит, да?

– Ладно, – нехотя протянул Фил, – Я поговорю с ними.

– Не откладывай, – бросил я ему и вышел.

Земы сидели в общем зале, играли в нарды друг с другом. Это было их обычное занятие в офисе, играть в нарды, а после каждой партии ставить шелбаны в лоб проигравшему, столько, сколько фишек проиграл. И так ума нет, подумал я, еще по голове друг друга лупят. Прошло минут десять, прежде чем Фил позвал их поговорить, видимо, непростое для него решение, раз готовился. Вышли они минут через тридцать, немало для разговора. Никому ничего не сказав, прошли на выход, только на меня бросили одновременно такой взгляд, будто я игрушку у них забрал в детском садике. Поехали закрывать тему, подумал я.

Но в офисе они не появились сегодня. Не появились ни завтра, ни послезавтра. Значит, приняли другое решение.

19.Стрела.

А на днях случилось такое событие. Приезжаю я в офис, а там суета какая-то, все в сборе, вроде как на стрелку собрались, догадался я. Прошел к Филу в кабинет, там самые старшие, как обычно, тусуются, обсуждают что-то. Поздоровавшись, поинтересовался, что случилось.

Оказывается, один барыга, конкретно – Капустинский торгаш платьями и всякими бирюльками для невест, кинул нас с крышей и переметнулся к этому новому хозику из Москвы. А тот набил нам стрелку за городом, и пацаны решили с ним вообще не базарить, а сразу переломать кодлой их всех, чтобы другим неповадно было. Теперь переведу на русский. Короче, один предприниматель, владелец свадебного салона, торговец свадебными платьями, костюмами и принадлежностями, платил за нашу защиту нашему фонду. Раньше он на квартире нелегально торговал, а конкуренты стали информировать налоговые органы о его незаконной деятельности. Тогда он обратился к нам, через Капустина Игоря, так как был его одноклассником. Игорь поехал с коллегами по своему опасному бизнесу и погрозил пальцем конкурентам. С тех пор дела его пошли в гору, он поднял свой бизнес и переехал торговать в торговый центр. И вдруг, он заявляет Капусте, то есть Игорю, что теперь он будет платить не нам, а этому новому криминальному авторитету из Москвы. Естественно, это вызвало праведный гнев у сотрудников нашего благотворительного фонда, и все высказывались за то, чтобы положить в больницу этого москвича, чтобы не отнимал впредь наш хлеб. Переговоры были назначены на три часа дня на пустыре за городом, потому народ собирался в офисе, оставалось еще пару часов до встречи.

– Фил, это фигня какая-то, – сказал я Филу, когда до меня дошло в чем дело, – Думаешь, этот Кичо настолько глуп, чтобы набивать нам такую стрелу, да еще за городом? Он явно чует, чем это пахнет, и будет готов ко всему, это подстава какая-то.

Повисло молчание, в кабинете Фила, видимо, эта очевидная мысль никому в голову не приходила, до сих пор.

– Да это понятно, – не подал виду Фил, – Только мы тоже со стволами поедем, не все, конечно, человека три – четыре, подстрахуют на одной машине, в сторонке, как всегда.

– Так он, может, на это и рассчитывает, цынканет мусорам, нас и попринимают с железом.

– А что делать-то? – вставил Питон, – Ехать все равно надо, не сачковать же.

– Правильно, – добавил Капуста, он вообще больше всех суетился, всем звонил, собирал как можно больше народу, правильно, его же вопрос, не хотелось терять кормушку, естетвенно, – Этих блатных сразу гасить надо, оборзели вообще.

Поднялся гул, опять пошло обсуждение будущей стрелки, я подождал немного, и вставил опять свое мнение:

– Я думаю, Филу нужно остаться, а мы все поедем, может он их мишень, но лучше без стволов.

Неожиданно все меня поддержали, видимо, чтобы показать Филу, как все за него переживают. И рисковать получить срок за ношение огнестрельного оружия никто не хотел. Лучше пулю в живот….

На том и порешили.

– Вы тогда не базарьте с ними вообще, сразу гасить начинайте, – добавил Фил напоследок.

Подъехали мы эффектно, два черных Крузера и четыре девятки, все полные. Этих поменьше, сразу видно, четыре машины, одна тоже неплохая – черная семерка БМВ, с московскими номерами 777. Вышли, Кичо сразу видно – в белом дорогом костюме, черной шляпе, солидный, лет сорока, развязано выступил впереди своих, на один шаг. Странно, подумал я, как мишень оделся. Капуста сразу попер на него со словами, – Это ты тут такой москвич оуевший? Двигай обратно в свою Москву дырявую, пока цел.

Но тот, когда оставалось шагов пять, сделал шаг назад, а из-за его спины, с двух сторон вышли вперед двое крепких парней и достали по пистолету ПМ. Один сразу выстрелил Капусте в бедро, а другой, вытянув пистолет на уровне головы, выстрелил два раза над головами наседавших за Капустой пацанов и крикнул: – Стоять!

Все встали как вкопанные, Капуста упал, схватился за ногу и закряхтел. Питон с кем-то стал поднимать его под руки и крикнул: – Уходим!

Медленно все попятились назад по машинам.

– Давай, давай, я вас научу, как с людьми нужно разговаривать, – крикнул нам вслед Кичо и скрылся в машине. Поднимая пыль, они рванули в сторону города. Но одна машина осталась стоять на месте, наблюдали за нами.

Игоря посадили на землю, спиной к колесу Крузера. Кто-то догадался снять ремень и перетянуть ногу выше раны. Он морщился от боли, но молчал. Правая штанина все больше темнела от крови в районе бедра.

– Как думаешь, кость задета? – спросил его Питон.

– Не знаю, – еле выдавил он и стал терять сознание.

– В больницу ему нельзя, – сказал я, – Может, тот врач поможет, что с Жженым помогал, там и кровать медицинская стоит, и оборудование какое-то.

– Точно, – поддержал Питон, – Везите его на базу, а я за врачом.

– Давай ко мне, назад, – открыл я дверь машины.

Быстро помчал я машину на базу, не обращая внимания на стоны раненного на кочках.

Жженый, конечно удивился, когда увидел, что мы привезли к нему раненного Игоря, но пока лишних вопросов не задавал, бросился суетливо помогать. Вскоре привезли врача, какого-то молодого, похожего на студента еще. Но зато он быстро всех успокоил, сказал, что ничего серьезного, кость не задета, а пуля прошла навылет. Кровь остановил, антибиотики проставил, до свадьбы заживет, сказал, ставя капельницу.

Прилетел злой Фил, запричитал: – Я же говорил, я же говорил. Зря я вас послушал, надо было мне со стволами поехать.

Как все успокоилось, Капуста уснул под капельницей, собрались все основные в одной из комнат наверху. Рассказали Филу и Вове как все было. Хотя тут рассказывать то нечего. Вышли, два выстрела, уехали.

– А чего меня не взяли? – настала очередь причитать Жженого, – Я же умею со стволами обращаться. Скажи, Игорь, даже слова не сказали. Я что, так далеко от города живу? Не могли заехать?

Все молчали, понурив головы, чувствовали свою вину. Особенно я.

– Нахрен я вас послушал, – опять завелся Фил, – Чуйка же была, что западня это.

Все это было сказано в мою сторону, я чувствовал, но молчал, отмазываться было бессмысленно.

– Теперь про ответку нужно думать, – пробубнил Питон.

– Вот именно, что пора наконец-то думать, – ответил Фил, – Представляешь, что теперь в городе говорят? Что блатные верх над нами взяли. И теперь, по идее, валить их надо, а как, если все теперь на нас смотрят? Мусора всех собак спустят.

– Нужно ждать пока все успокоится, – добавил Жженый.

– Это понятно, ждать-то мы умеем, только как бы они весь город к рукам не прибрали пока мы ждем, – подытожил Фил, – Ладно, расход, хватит косяков на сегодня.

– Утро вечера мудренее, – вставил Вова, как всегда, поговорку.

Студента оставили присматривать за Капустой, постелили ему в той же комнате. Я тоже решил остаться ночевать на базе. Все разъехались, мы с Вовой и студентом молча попили чай и разошлись спать. Но как только мы с Вовой поднялись в спальню на второй этаж, услышали, как подъехала машина, посмотрели в окно, это была машина Зем.

– А этим что здесь надо? – удивился я.

– Пойду узнаю, – ответил он и пошел вниз по лестнице.

Я остался наблюдать у окна. В спальне было темно и они меня не видели. Вова встретил их у машины, они поздоровались за руку, быстро поговорили, видно, что Вова рассказал, что произошло. Потом, посовещались, и все-таки пошли в дом. Я решил не спускаться, а лечь как будто спать, позовут, если надо. Но минут через пять услышал, как отъезжает машина и Вова поднялся, стал укладываться.

– Приехали Капусту проведать, – ответил на мой немой, многозначительный, даже в темноте вопрос Володя.

– А как узнали так быстро?

– А хрен знает, город маленький, такое событие.

– Ладно, спокойной ночи, – дал я ему понять, что болтать мне не хочется.

– Приятных снов, будет день – будет пища, – так Вова мне ответил, что утром мне от разговора не уйти.

Проснулся рано утром, еще темно, но заря уже не за горами. Часов пять, подумал я, как всегда, если в это время проснулся и есть, о чем подумать, то дальше заснуть бесполезно. Мысли начинают сверлить мозг, не дают уснуть, как их не гони: Какой смелый вор, надо же. Если он играл на публику, то ему это явно удалось. Собрал же еще народ где-то, кто не побоялся с нами на стрелку поехать, не все же они из Москвы понаехали, да и по номерам было видно, что кроме бэхи, остальные машины местные. Оделся как павлин, перестрелки не побоялся. Ну, бронежилет понятно. Или просчитал нас, что мы без оружия приедем? Ну да, почему нет. Значит, знает досконально ситуацию в городе. Знает, что оппозиции реальной нет теперь у нас, никого не боимся, потому топоры войны закопаны, по мелочам не будем рисковать. Но теперь будет знать, что мы поехали их откапывать, будет гораздо осторожней. А сторонников у него точно прибавится, растрезвонят по всему городу как нас загнали, приукрасят, конечно, как мы разбежались… Зато теперь побоятся ездить со стволами по городу. Слухи и до ментов быстро докатятся, даже Семеныча можно не просить, им приемку устроят на днях. Так, может, поймать их в городе где-нибудь, и все-таки отмудохать, если не свалят в свою Москву, конечно. Народу собрать побольше, чтобы долго не возиться, Саида подтянуть, хотя нас и боксеров за глаза, налетим толпой, сметем, пусть хоть в центре города. Подумаешь, если и примут кого мусора, тяжелых статей не будет, так, хулиганка, отмажем. Зато будет ответный ход.

Встал, с этими мыслями, пошел вниз пить кофе, все равно не уснуть. Вова мерно посапывал. Сколько его знаю, проблем со сном никогда у него не было, сразу как ложился, засыпал, когда надо просыпался, а если никуда не надо, мог и до обеда проспать, мне бы так. Надо же, спит ангельским сном, так кажется говорят, тоже мне ангел, черный.

Попил кофе, время семь, заглянул потихоньку к Капусте, спит спокойно, нога на гире подвешена, студент спит, все спят, делать нечего – поехал домой.

20.Разговор с Семенычем.

А после обеда назначил мне встречу на вечер Семеныч, в Праге, как всегда.

Встретились в банкетке. Семеныч, не спрашивая меня, заказал большую тарелку шашлыков, много овощей, брынзу, зелень, лаваш и бутылку водки. Значит – разговор серьезный. Мазаться бесполезно, нужно пить…

Пока жарят мясо, начали под овощи с брынзой. Только после трех стопок Семеныч перешел к делу:

– Ну, рассказывай, что там у вас произошло?

– Капусту немного ранили, в ногу, стрелка была за городом с вором каким-то московским, – коротко рассказал я, скрывать такое от Семеныча – себе дороже.

– Ну, это я и без тебя знаю, скажи лучше – как вы такое допустили? Вот этого я и боялся, что так будет, как Хохла не стало, – Семеныч был явно недоволен произошедшим, да и понятно, кому все это нравится?

– Да, Семеныч, не ожидали такой расклад, недооценили мы его, – понурив голову, я был похож на двоечника перед заучем.

– Недооценили, – передразнивая меня налил он еще, выпили, быстро чокнувшись, продолжил допрос:

– На чем они были?

– Черная бэха, московская, три семерки.

– Из чего стреляли, сколько раз, сколько стволов?

– Два пээма, один – Капусте в бедро, другой – в воздух, два раза.

– Пулю достали? Где она?

– Навылет прошла.

– Кто первый уехал? Вы или они?

– Сначала они, но одна машина осталась, за нами наблюдала, пока не уехали. Но за нами не поехала.

Семеныч откинулся на спинку, немного подумал, подытожил:

– Значит, гильзы подобрали, не дураки. Ладно, как там Игорь? Помощь медицинская нужна? Может в больницу его легально положить? Я договорюсь.

– Спасибо, Семеныч, все нормально, его лечат, кость не задета.

– Это хорошо, ну, тогда за его здоровье, – налил он еще.

Выпив, Семеныч попросил принести телефон у официантки. Она принесла трубку радиотелефона. Он позвонил дежурному, сказал, чтобы некто Завьялов приехал сейчас же в Прагу.

Завьялов зашел в банкетку буквально через десять минут. Высокий, атлетичный брюнет, в спортивном костюме, лет под тридцать на вид. На меня взглянул бегло, кивнул, на стол не посмотрел вовсе, уставился на Семеныча, молча ожидая распоряжений. Распоряжения были короткие:

– Черная БМВ, номера московские, три семерки, ошмонать, установить личности, искать оружие, доложить.

Кивнул, ушел. Сразу видно, дисциплина у Семеныча серьезная, лишние разговоры не в почете.

Бутылка подходила уже к концу, я знал, что за ним не угнаться, и выпивал через раз.

– Вы все правильно сделали, что не устроили там перестрелку, – вдруг признался Семеныч, – Иначе попали бы в засаду. Я, конечно, должен был тебя предупредить, но я это потом только понял, что происходит, – тон его вдруг стал виноватым, – Мне позвонил начальник первого ГОМа Валиев, попросил подстраховать своими ребятами какую-то стрелку. Там, якобы, будет много народу, вооружены, возможна перестрелка, своих сил у него явно не хватит. Ну мы все приехали, на край города, по полной боевой. Прождали в своем автобусе минут сорок, потом нас распустили, сказали, что информация не подтвердилась. Выводы делай сам.

И вот теперь мне стало понятно, почему так смел был воришка этот. Подстраховался ментами и поехал смело на стрелу. Если бы мы стволы достали, они бы резко ретировались, а нас бы приняли. А кто там стуканул – иди попробуй разберись, вон сколько народу знало… Так что это не у Фила была чуйка, а у меня была чуйка! Ох, не прост этот Кичо, ох не прост, связи у него есть что надо.

– Спасибо, Семеныч, что сказал, а я-то голову ломаю – кто же ему паруса так надул, а вон откуда оказывается ветер-то дует. Теперь мне все понятно, – я даже руку протянул ему в признательности.

– Да не за что, – смущенно пожал мне ее Семеныч, – Это самая малость, что я должен был сделать. И вообще, я же не смог вас предупредить.

Некоторое время мы молчали, переваривая информацию.

– А знаешь, как я с Хохлом познакомился? – вдруг начал Семеныч.

– Да нет, Игорь не рассказывал, – мне было очень интересно узнать эту историю.

– Так вот, я тогда старлеем кажется был, или майором, не помню, но был у меня под командованием отряд ОМОНа, и дали мне команду шугануть этот новоиспеченный фонд «Поколение». Дескать, разберись, что это за дела, если бандиты ездят по городу, официально коммерсантов грузят. Мы, как обычно, показываем маски-шоу, врываемся в офис, орем – Лежать! Рожу в пол! Руки за спину, ноги врозь! Все, естественно, падают, один Игорь только спокойно так ложится наоборот – на спину, ноги вместе, руки в стороны. Мои орлы, было кинулись его дубасить, но я их успокоил, сказал грузить всех в обезьянник, а этого – ко мне в кабинет сразу. Вот таким образом он сразу показал мне с кем нужно разговаривать. Так проговорили мы с ним часа полтора, не меньше, в моем кабинете. И вывел он мне очень интересную теорию. Дескать, милиция в эпоху перестройки потеряла способность контролировать преступность в стране, а такие как он взяли на себя ее функции. Коммунисты власть потеряли, а демократы еще не подобрали, или кто там еще… Милиция себя дискредитировала, как старая власть, а проблем у людей, в связи с зарождающимся бизнесом, только прибавилось. К кому людям обращаться в спорной или конфликтной ситуации? Только к таким как мы, понятно почему. Вот что может милиция, если, например, один человек должен другому деньги и не отдает? Да ничего, принять заявление и грозить годами судом, это еще если докажут факт передачи денег, например. А нам, обычно, хватает одного визита и разговора по душам, чтобы должник начинал рассчитываться. Бывают, конечно, разные ситуации и примеры, но смысл ясен. У нас свои законы и свои понятия, один из которых, кстати, гласит – ни в коем случае не обращаться за помощью в милицию, это тупиковый исход решения вопроса. Разве милиция может обеспечить безопасность человека, если ему грозит опасность? Нет, а мы можем. Не обязательно ходить за ним по пятам, достаточно объявить всем коллегам в городе, что человек этот – наш, и трогать его через нашу голову нельзя. Да, мы берем за это деньги, а как вы хотели? За любую работу надо платить, а за рискованную гораздо дороже. Да, бизнесмены платят нам за крышу, это своего рода налог. А потому, что они в налоговую инспекцию практически не платят. Декларации у всех липовые, на бумагах одна зарплата, на деле другая. Торгаши гребут деньги лопатой, а государству не отстегивают. Пусть хоть нам платят, а мы будем делиться, вот для чего этот фонд. И мы реально делимся, заедьте, например, в наши детдомы, их три в городе, я знаю всех руководителей и спросите. Заключенным, естественно, помогаем – тоже люди. Дом престарелых у нас в городе один, о котором все забыли, кроме нас.

Семеныч взял паузу, чтобы попить морсу, я решил тоже вставить:

– Я знаю, Игорь очень много помогал разным людям, практически всем, кто обращался. Ему, даже, пришлось взять своего одноклассника работать директором фонда, ему люди прохода не давали, а отказывать он не умел.

– Да, я знаю, он очень порядочный человек, потому я его и полюбил сразу. Как он, кстати? Когда я его увижу?

– Скоро, Семеныч, скоро, обещают из комы вывести.

Допили бутылку, и собирались уже уходить, как вдруг появился Завьялов и попросил Семеныча на пару минут выйти. Неужели уже нашли этих москвичей? Хотя, машина приметная, таких у нас нет еще в городе; если не стоит во дворе где-нибудь, то нетрудно найти, покатавшись по городу, особенно если ГАИ подключить.

Вернулся Семеныч, сказал озабоченно:

– Нашли этих орхаровцев, в кафе Заповедное, подождали, как поедут, остановили, на двух машинах они, в одной местные, в бэхе москвичи, четверо. Так вот, документы в порядке, а что самое интересное – у двоих стволы, пээмы, но в полном официозе, и сами они бывшие сотрудники, а сейчас на службе частной охранной фирмы, сопровождают крупного московского бизнесмена. Вот так вот они подстраховались.

Да, дела, подумал я, час от часу не легче, матерый этот Кичо, матерый. Так что не получится, как я думал, налететь толпой на них в городе и отметелить, опять пальба получится, нужно другой план думать. А какой? Ничего в голову пока не лезет. Утро вечера мудренее, как говорит Жженый…

– Все что я могу, – продолжил Семеныч, – Это привлечь их за стрельбу и ранение Капустина. Но нужны, как минимум, его показания, еще кого-нибудь, но понту мало, отмажутся. Нормальный адвокат выведет на самооборону, своих свидетелей у них тоже полно, сам знаешь.

– Да не, Семеныч, не стоит даже и заморачиваться, – отмахнул я эту идею, – Мелко это, тут глобально нужно думать.

– Ты мне смотри, – нахмурился Семеныч и погрозил мне пальцем, – Мне тут война не нужна со стрельбой, знаю я вас, даже не думай, закрою, не смотря, ни на что. Даже не думай! – распалился он, и постучал указательным пальцем о край стола, видимо, представил крупную перестрелку в центре города, с десятками жертв, даже среди мирного населения.

– Да не, Семеныч, ничего я не думаю, – попытался я его успокоить, – Че мы, дураки, что ли?

– Да вы то может и не дураки, – начал он успокаиваться, – Но, почему-то поступаете иногда, как дураки. Пусть Игорь решает, как очнется, вот он то уж точно не дурак.

– Хорошо.

На том и расстались.

21.Одни разговоры.

Наутро, проснулся опять с рассветом, но никаких идей против этого вора не было, потому решил посоветоваться с Саидом, тем более много что нужно рассказать ему. Но, появилась другая мысль, что не давала мне покоя. Нужно поговорить с Филом и Жженым. Фила было долго ждать, когда он в офисе появится, а мне не терпелось, потому поехал на базу к Вове, хоть было еще и рано.

Володя открыл мне заспанный, спросил первым делом: – Случилось что?

– Нет, поговорить надо.

Поднялись в спальню.

– Слушай, Вова, – начал я сразу с главного, – Сдается мне нужно прекращать эту игру с Хохлом.

– А че это? – заспанный, он сразу проснулся, – Что случилось-то, говори.

– Да ничего особенного, встречался вчера с Семенычем, пробили они этого вора, непростая птица. Возит с собой двух мусоров бывших, со стволами, с разрешением, типа охранная фирма. Да и вообще мусорской он, нас на стрелке менты ждали, в засаде, думали мы со стволами приедем.

– Да, дела, – протянул Володя, переваривая информацию, – И что? Я здесь причем, что изменилось-то?

– Да ничего, просто слишком много палева. Игра на тоненького, а где тонко, там и рвется, – я немного задумался, как бы ему получше объяснить, – Слишком большой риск, с Палычем прокатило, это еще ничего не значит. Наступает время показать тебя Семенычу, затем Саид, еще кто-нибудь, тут очередь выстроится, думаешь со всеми прокатит? Думаешь ты Де-Ниро?

Жженый нахмурился, думал и молчал, моя идея ему явно, видимо, не понравилась, прилег на свою кровать, сложил руки на груди, как покойник, уставился в потолок, думал. Неспроста выбрал эту позу, подумал я, умирает как актер.

– Зачем тогда начинали все? Чтобы все бросить на полпути? – наконец недовольно пробурчал он.

– Я думал, что так мы вычислим убийцу, но видишь – не получается, не ведется никто. Мне нужна твоя поддержка, чтобы убедить в этом Фила, и остальных. Если они услышат от тебя, что ты отказываешься дальше играть эту роль, у них не будет выхода, как отказаться. Понимаешь меня?

Я ждал, долго. Вова был похож на закипающий чайник, когда ты очень хочешь чаю, смотришь на него включенный, он весь шипит от важности, чувствуя внимание, но никак не закипает, и ты уже начинаешь думать, что он сломался.

– Ладно, – сломался «чайник».

Сегодня я приехал впервые самый первый в офис. Ключи у меня были давно, еще от Хохла, а понадобились в первый раз. Я долго сидел в его кабинете и думал об этом. О том, как его не хватает. Сколько проблем он бы снял с моих плеч, да практически все. Просто бы сказал, что нужно сделать, а я бы с радостью побежал. Помню, как он, когда уезжал куда-нибудь на несколько дней, чаще в Москву, писал мне список дел для меня. Так я старался как можно быстрее все сделать, ничего не оставлял на потом. Чтобы, как говорится – сделал дело и гуляй смело. Игорь, пришли мне список, пожалуйста…

После девяти народ стал подтягиваться, к десяти было уже большинство, но Фила еще не было. А около одиннадцати ко мне подошел Бай и сказал, что Фил ждет меня на Поляне, поговорить надо.

Странно, думал я, когда ехал. Какое совпадение, ему тоже нужно поговорить со мной. Или что-то произошло или Жженый вызвал его срочно после разговора со мной. Не нравится мне это. Когда зашел в дом, застал их у Капусты. Он явно шел на поправку, столик у кровати был завален всякими яствами, видимо Фил привез, а он с аппетитом обгладывал куриную ножку. Немного поболтали о его здоровье, затем Фил махнул мне головой, показывая наверх, и мы поднялись втроем с Вовой в спальню.

– Вова рассказал мне о вашем разговоре, – начал Фил, и я понял, что значит Вова все-таки вызвал его, – Что это, вдруг, с тобой случилось, Игорь? Все же так хорошо идет, это же твоя гениальная идея, с Хохлом.

Я сел в кресло и молчал, Вова на кровать, а Фил стал ходить из угла в угол.

– Палыч же поверил, – продолжил он, шагая, – А он для него очень близкий человек, может даже самый близкий, кроме родных, и нас, конечно. Семеныч точно поверит, Саид тоже. А на Саида вообще нужно посмотреть внимательно, как он себя поведет. Может только ради Саида и нужно продолжить эту игру.

Я невольно поморщился, Фил заметил: – Знаю, знаю, ты не веришь, что это он. На Павлова давай посмотрим тогда. Да и вообще, посмотри сколько тем понесли люди к нам, когда узнали, что Хохол жив. У пацанов столько работы стало, народу не хватает.

– Зачем пилить сук, на котором сидим, – вставил Вова в своей манере.

– Да какой это сук? – начал я, – Так, веточка, слишком много народу на ней сидит, не выдержит. Боюсь, спалимся где-нибудь или информация уйдет, глупо будем выглядеть на весь город. Вам может и ничего, а мне, представляете, как краснеть придется перед Дедом, Саидом и Семенычем? Что я им скажу, почему скрывал? Может, я хотя бы этим троим все расскажу? Как вы думаете?

Повисла пауза, все обдумывали мое предложение. Мне не сиделось, встал, подошел к окну, отодвинул занавеску, залюбовался на вид из окна. Была весна в самом разгаре, мое любимое время года, когда весенняя грязь вся высохла, появилась первая травка и вовсю распустились листья на деревьях. В весне мне нравится два этапа, я их называю – этапы переодевания. Первый – когда вешаешь в шкаф зимний пуховик, убираешь теплые ботинки, а достаешь легкую курточку и кроссовки, а второй, самый любимый – когда убираешь куртку, а достаешь сланцы и шорты. Так вот сегодня, как раз, я первый день одел сланцы на босу ногу и джинсовые шорты по колено. Эта база была, конечно, очень идеально расположена, зеленая лужайка переходила в красивый сосновый лес, тот – в крутые скалистые горы, и далее по иерархии – синее небо, кучевые облака.

– Да не, – перебил мое созерцание голос Фила, – Так мы точно спалимся, сам же говоришь, что слишком много народу знает, а хочешь еще и этих прибавить. А они своим близким расскажут, у близких самих есть близкие, и пошла цепочка, сам знаешь, как это бывает.

– О чем знают двое – знают все, – услышал я еще Володин голос, иногда его талант говорить одними поговорками раздражал меня, особенно сегодня.

– Вот именно, – ответил я, продолжая любоваться природой, это помогало мне не раздражаться на Вовино поведение, – Что цепочка эта уже запущена, а тут еще Земы откололись куда-то, гуляют бесхозные по городу, обладая такой информацией. Рано или поздно она и до этих троих дотянется, так лучше от меня, чем в виде слухов – А царь-то не настоящий, – коверкая слова попытался я спародировать известную фразу из одной из любимых комедий. Получилось скорее грустно, чем смешно.

– Ты за Зем не переживай, – заступился за них Фил, – Я их сто лет знаю, они надежные, не проболтаются.

В ответ я лишь махнул рукой, открыл окно, вдохнул полной грудью аромат весны, кажется где-то близко зацвела сирень. Вот сейчас я бы с удовольствием махнул с дядей Вовой и Палычем на рыбалку, сел бы в лодочку, закинул удочку… Надо бы попроситься у Палыча, чтобы взяли в следующий раз. Когда был маленький, помню, отец брал меня на рыбалку иногда, но скорее не за рыбой, а так, на природе погулять. Один раз только помню, что поймал я какую-то рыбеху небольшую, радовался очень. Отец же ловил немного, ровно сколько надо, для ухи, варил ее, очень вкусную, и поев, мы довольные шли домой.

– Ладно, – нехотя согласился я, поняв, что с этими двумя спорить бесполезно, – Посмотрим, что дальше будет, но имейте ввиду, если хоть дымком от жареного понесет – умываю руки.

– Вот и ладно, – заметно успокоился Фил, а Жженый, кажется, выдохнул, но промолчал, на всякий случай, наверно, чувствовал за собой…

– У нас посерьезней проблемы есть, воровское, нужно ответку делать, – встал посреди комнаты Фил, – Есть идеи?

– У меня были, да сплыли, – сказал Вова, – Расскажи ему, Игорь.

Я уже поподробнее, чем Вове, рассказал про вчерашнюю встречу с Семенычем.

– Это что-же за день-то такой, – почернев, фигурально, стал опять расхаживать Филип по комнате, – Час от часу не легче, еще до офиса не доехал. А что за идея у тебя была Володя? Жесткая?

– Ну да.

– И у меня жесткая, может ну его, этого Семеныча, че мы его слушаемся, как собачки, решим по-своему, другого выхода я не вижу.

А я просто дышал запахом сирени и молчал, пусть сами успокаиваются, горячие головы, мне первым делом нужно выяснить отношения с Жженым.

– Ты в офис едешь? – видя, что у меня нет желания общаться, обратился ко мне Фил, – Я поехал.

– Да нет, день такой хороший сегодня, не хочется в город, здесь поторчу пока, может, что в голову надует.

– Ну и правильно, я бы тоже остался, да дел много, – направился Фил к лестнице.

Я понаблюдал сверху из окна как Фил садится в машину и резво выезжает со двора, подумал – зря он один ездит, и обратился, не поворачиваясь к Володе:

– Ну и что это было, Володенька?

– Что ты имеешь ввиду? – предпочел он «тупить».

– Фил. Он теперь тебе ближе чем я?

– Да нет, что ты, – залепетал Вова, – С чего ты взял?

– Ты не поступил как мы договорились, а побежал к нему советоваться.

– Ты что Игорь, куда я побежал, он же сам приехал.

– Ты знаешь, о чем я.

– Ну да, это я его вызвал, – после некоторой паузы сломался он, – Просто я не знал, что делать, ты должен меня понять.

Я продолжал молча наблюдать за красотой природы, вдыхал этот свежий ароматный воздух и как-то постепенно мне стало все равно, что происходит, прошла былая злость на Вову, Фила, Зем и даже на вора этого. Вот так, наверное, йоги достигают нирваны, в мыслях улетая куда-нибудь, от всех мирских забот, от того и живут долго.

– Ты же знаешь, я жил всю жизнь в деревне, зверья видел больше, чем людей, для меня служба в армии и то было событие, хоть и печальное в итоге, – слышал я со стороны слова, а мыслями был где-то далеко, кажется, у йогов, в Нирване, – А здесь я впервые почувствовал себя человеком, увидел уважение окружающих, и я знаю, и не забуду, что обязан тебе этим, а не Филу или кому еще. Просто испугался, что как только выйду из роли Хохла, я все это потеряю, и стану опять просто Жженым.

Повисла тишина, Вова, видимо, ждал, что я отвечу, а мне было все равно…

– Ладно, давай, – бросил я, спустился по лестнице и направился к машине.

– Игорь, я больше тебя не подведу, – услышал я перед машиной голос из окна, сел и уехал.

22.Теперь Саид.

Чтобы найти Саида я, естественно, поехал в его неофициальный офис, но не застал его, видимо еще рано. Но уверенно сел за его стол.

– Сообщите Саиду, что его ждет Игорь, от Хохла, – опередил я официантку, подошедшую, и открывшую было рот, чтобы, наверное, попросить меня пересесть за другой столик. Фраза «от Хохла» действует магически в этом городе, как пропуск. Интересно, пустили бы меня к мэру, во время совещания, если бы я сказал этот пароль?

– Саид скоро будет, а пока распорядился угостить вас завтраком, – широко улыбаясь, вернулась она минут через пять и протянула меню.

– Спасибо, кофе, американо.

Не успел я допить кофе, как вошел Саид, с племянниками, как всегда. Кажется, Валид и Эмин, если не ошибаюсь. Поздоровались, обнялись, племянники сели за другой стол, у входа.

– Как Игорь, поправляется? – первым делом спросил Саид, присаживаясь не за «трон», свой обычный, а соседний со мной стул, а затем попросил подошедшую официантку, – Принеси, пожалуйста, завтрак, как всегда.

– Да уже получше, из комы вышел, самое главное, но еще очень слаб, врачи не разрешают с ним говорить, о делах тем более.

– Ну и правильно, а из тебя хороший вестник, – улыбнулся Саид, наливая обоим чай из большого фарфорового чайника.

Обычный «чеченский» завтрак состоял из лепешки из тандыра, нескольких сыров, во главе с брынзой, много зелени, телячьи и бараньи языки с хреном и горчицей, томатный соус, чай. Племянникам принесли, судя издалека, такой же вариант завтрака.

– Саид, а что ты знаешь за вора этого, грузинского? – начал я, немного подкрепившись.

– Знаю, и его, и за него, и про стрелку вашу знаю. Все знаю – ничего поделать не могу. Я понимаю, что должен поддержку вам дать, а не ему, но у меня руки связаны, – Саид отодвинул тарелку и наклонился ко мне поближе, как будто опасался, что нас подслушивают, – Понимаешь, я, в некотором смысле, завишу от них. Ты же знаешь, от кого я кормлюсь, а у них проблемы вечные везде – то их кинут, то долги не отдают, то на счетчик поставят, то еще что-нибудь. Здесь-то я любой вопрос решу, а в Москве, например, или еще где по стране, не наездишься, короче. А так я позвонил в Москву вору одному, другому, они все вопросы порешали, всем выгодно, ездить никуда не надо, людей тащить…

Саид подождал, что отвечу, но эта информация немного удивила меня, и я помалкивал, обдумывая ее.

– С Кичо с этим, меня давно уже познакомили в Москве, – продолжил он, – Собрались несколько воров, представили, сказали – приедет к вам, просили дать поддержку, я это Хохлу сразу рассказал, да он не принял всерьез, сказал – не дадим ходу воровскому в нашем городе. Я им эти слова не стал передавать, сказал просто, что Хохлу я не указ, но он друг мне и против него я не пойду. А они сказали, что сами все решат, вот потому, думаю, они его и порешили после этого. А ведь я его предупреждал, что так может быть.

Саид взял паузу, принялся наливать нам чай, а мои мысли бешено забегали в голове. Вот значит, как, все-таки воровских это рук дело, только не наших блатных, а бери выше. А что, логично – решили рынок наш прибрать, заодно влияние в городе, а Хохол им мешал. А почему Копченый не знал – да потому, что не его ума это дело. Решили сами убрать Хохла и въехать в город на белом коне, как тот костюм на воре этом. И ведь все получилось у них – и мусора у них есть, и Саид под боком, и нас, вроде как, поставили на место на стрелке этой. Правда, блатных изрядно проредили мы, да ничего, тюремный конвейер стабильно работает, подгонит новые кадры.

– Говорил же я Хохлу – будь осторожней, – перебил мои мысли Саид, – Как чувствовал. Они-то меня не курсанули, что так будут действовать, но я догадывался, по-другому ведь, с Хохлом не решить.

– Да, дела, – промычал, наконец, я и почесал затылок, как все люди, обычно делают, когда не знают, что сказать или что делать. Молча попили чаю.

– Спасибо, Саид, за хлеб-соль, за историю интересную, пора и честь знать, – поднялся я и протянул руку попрощаться.

– Пойдем, провожу, – поднялся Саид, пропуская меня вперед. Махнул рукой, вскочившим было племянникам – сидите.

– Ты только не подумай, что я на другом берегу теперь, – начал, вдруг, оправдываться у машины Саид, что было очень непривычно, – Мне самому не в жилу движение это, но не могу я открыто переть против них. Бояться я никого не боюсь, ты же знаешь, но вопросы решать надо по регионам? Надо, вот и приходится c ними считаться. Но чем смогу – помогу.

– Ладно, – ответил я, протягивая руку, прощаясь, мы обнялись, и добавил уже из машины, открывая окно, – Увидишь Джавдета – не трожь, он мой, – старая шутка прозвучала как-то двояко…

23.Катерина.

По дороге достал посмотреть сообщение на пейджере, он давно пикнул, еще при разговоре с Саидом. От Кати – «Куда пропал? Знаю у тебя горе, но может заедешь?» Знамо куда – не до тебя теперь. Но и наглеть слишком не надо, давно не виделись, это правда, обидится, даже она, в конце концов. И я повернул в сторону кафе Ромашка, возле ее дома.

Даже знакомству с Катей я был обязан Хохлу. Нет, это не он нас познакомил, он просто заставил меня подойти к ней. Мы стояли с ним в Торнадо, в ВИП-зоне, как всегда, в очередную пятницу, и рассматривали сверху танцующих.

– Игорь, а че ты один, все время, – спросил меня он, перекрикивая громкую музыку, – Смотри сколько нормальных девочек сегодня, иди познакомься с кем-нибудь, потанцуй.

– Да я не умею, – отмахнулся я.

– Да че там уметь-то, встал да кривляйся под музыку. Медляк-то точно умеешь.

– Медляк – конечно.

– Ща мы тебе телочку подберем нормальную, – сказал он, присматриваясь в зал и потягивая виски со льдом.

– Да я сам разберусь, – немного засмущался я.

– Да кого ты разберешься, который раз здесь бухаем, ни разу твоих разборок не видел.

Что верно – то верно. У меня были, конечно, девочки до армии, но после я чувствовал себя каким-то замороженным по отношению к ним. Хотелось уже, конечно, но все как-то откладывал на потом, типа некогда.

– Вон та, возле барной стойки, черненькая, с длинными волосами, в белом, – уверенно показал пальцем в зал Игорь, – Видишь? Хорошая, – даже языком поцокал.

Я проследил куда он показывал и увидел Ее. Вообще-то я, может, еще раньше его заметил ее и наблюдал за ней периодически сегодня. Она давно мне понравилась – высокая, стройная, симпатичная. Не такая прям, вульгарно красивая, с боевой раскраской на лице, такие мне не нравились, а просто приятное лицо, с минимумом косметики, открытое и дружелюбное. Но чтобы подойти к ней и заговорить, я даже не помышлял об этом, просто отметил про себя – какая красивая девушка, как она танцует. Раньше, сколько раз здесь был, ни разу ее не видел, значит не тусовщица. Так называли тех, кто не пропускал выходные, чтобы не появиться в клубе. И надо же было, что Игорь ткнул пальцем именно в нее, в самую красивую, теперь уже по нашему общему мнению, девушку в клубе.

– Да не, – начал я, было, сопротивляться, но он даже слышать ничего не хотел, так понравилась ему эта идея, – На выпей для храбрости, – сунул мне в руки свой стакан, – И иди, познакомься, договорись о встрече на завтра, чай-май, кино-мино там, кафе-мафе, – стал косить он под хачика, и даже подтолкнул в плечо, иди мол, прямо сейчас.

– Че я ей скажу-то? – растерялся я от его настойчивости.

– А ты скажи ей так – девушка, здравствуйте, скажите пожалуйста, а что вы делаете завтра утром, у меня дома?

Я ошарашенно посмотрел на него, а он рассмеялся, – Ха-ха, повелся, ладно, сейчас все устроим, хотя было неплохо. Эй, Бай, иди сюда, – махнул он рукой сидящему недалеко Баеву, – Иди, закажи медляк, – сунул ему купюру, и продолжил наседать на меня, – Ну вот, просто пригласи на танец, познакомься, пригласи куда-нибудь на завтра, машину я тебе дам.

Вот так, легко и просто, он поставил меня в безвыходное положение. Разом я допил все содержимое стакана и поставил на стол. Дело в том, что на этот случай у меня была некая фобия, еще со школы. В старших классах мне нравилась одна девочка, из параллельного класса. И я хотел пригласить ее на танец на школьной дискотеке, но никак не мог решиться. Ждал медленный танец, а когда он начинался, я стоял и мялся – то решусь и шагну вперед, то замешкаюсь, и чаще всего, пока я мялся, кто-нибудь уже приглашал ее. Ладно, думал я, в следующий раз, и вздыхал с облегчением. Так продолжалось довольно долго, пока один раз никто не пригласил ее на танец, и отмазок перед собой у меня уже не было. Поплелся я к ней через весь зал на ватных ногах, лепеча пригласил на танец, а она мне отказала. Я готов был сквозь землю провалиться, лишь бы не идти обратно, с таким позором. Мне казалось – я полчаса шел обратно, а абсолютно все в зале смотрели на меня и похихикивали. Вот так, одна девочка отбила у меня желание приглашать других на медленный танец. Не настолько, конечно, что я совсем больше не танцевал, просто старался избегать таких ситуаций, и знакомиться случайным или «случайным» образом. И вот, Хохол заставлял меня опять идти через весь танцпол и приглашать незнакомую, да еще самую красивую, девушку на танец. А вдруг она откажет? Я даже представить себе боялся – идти сконфуженным обратно, а все пацаны будут на Это смотреть.

– А вдруг она откажет? – оказывается эта мысль была вслух.

– Ну и что? В лоб же не ударит, – не сдавался Игорь, сдаваться было вообще не в его манере, и я был обречен, просто оттягивал неизбежное, – Ну вот скажи – что ты потеряешь?

– Да ничего, – пожал я плечами, судорожно ища в мыслях «соломинку».

– А я тебе скажу, что ты потеряешь. Возможно – самое большое приключение в жизни, возможно – любовь, возможно – счастье, не рожденных детей, или просто прекрасную ночь. А из-за чего? Банальной нерешительности. Стоит она того? Смотри – она смотрела сейчас на нас, может, она тоже хочет познакомиться и матерится сейчас на твою нерешительность. Думаешь, она здесь из-за любви к танцам? Так могла бы дома потанцевать, а не собираться полдня, краситься и тащиться ночью через весь город деньги тратить, которых ей, может, не хватает. Может, она здесь ради тебя, а ты просто-напросто очкуешь.

Вот как он это делает? Я уже шел через весь зал и ни капли не сомневался, ну откажет – и ладно, ничего же не теряю, зато рискнул, красавчик, но если прокатит…

– Девушка, можно вас на минуточку? – легонько тронул, подойдя, ее за плечо. Медленный танец, знаменитая песня рок-группы Скорпионс уже закончилась, пока я там мялся наверху, и танец, слава Богу, не понадобился.

– Да, – отвлеклась она от беседы с подругой и одарила меня улыбкой и ароматом духов.

– Извините, что отвлекаю, видите вон того молодого человека наверху? – махнул я головой в сторону Игоря и помахал ему рукой. Он махнул в ответ.

– Да, и что? – насколько раз часто моргнула большими черными глазами она.

– Не могли бы вы попить с ним завтра чаю в любом кафе, в любое удобное для вас время? Будьте добры, от этого зависит моя судьба.

– А почему ваша? – поправила она волосы рукой. Хороший знак, подумал я, потому что вспомнил, что слышал где-то, если девушка поправляет волосы рукой при знакомстве, это признак ее симпатии, невербальный. Это придало мне уверенности.

– Дело в том, что я работаю у него водителем, а вы ему очень понравились, но сам подойти он не решается, очень скромный, отправил меня, сказал – уволю, если не договоришься о встрече. Так что моя судьба в ваших хрупких ручках, не разбейте, пожалуйста.

– Скромный, но жестокий, странно, не находите? – посмотрела она еще раз, внимательнее, на Хохла, ее лицо было очень близко, на каблуках мы оказались примерно одного роста, в ответ я лишь пожал плечами, кажется, красноречие мое резко закончилось, вернулось вновь смущение. Вблизи она оказалась еще красивее.

– Ладно, – неожиданно быстро согласилась она, – Просто я на психолога учусь, кажется – интересный случай, может для диссертации пригодится, завтра в шесть, кафе Ромашка, – быстро отрезав, развернулась она, так резко, что ее длинные черные волосы коснулись моего лица, и теперь я стоял как истукан и хлопал глазами, не зная, что делать. Наконец, до меня дошло, что разговор окончен и пошел обратно. Не поплелся как тогда, а бодро и уверенно зашагал.

– Ну, что? Договорился? – Игорь не скрывал нетерпения, когда я вернулся.

– Да, на тебя, она будет ждать тебя в шесть вечера, в кафе Ромашка, – с напускной небрежностью ответил я.

– Меня? – изумился он, – Да ты попутал.

– Тебе же она понравилась, вот я и договорился тебе о встрече, ладно, не благодари, я знаю какой я хороший друг.

– На, друг, – он силой сунул мне в руки ключи от Крузера, – Не пудри мне мозги, – и ушел, сел за стол, стал наливать себе виски, класть лед в стакан.

– А что я ей скажу-то, – догнал я его, – Я же на тебя договорился.

– Не знаю, твои проблемы, – буркнул он, – Хотя… Пригласи-ка ее сюда, через неделю ровно, ко мне на день рождения, здесь будем отмечать.

– Ну ладно, – пролепетал я и пошел обратно к парапету, еще посмотреть на нее.

А на следующий день без пяти шесть я эффектно подкатил на Крузере к кафе Ромашка. Ее еще не было. Даже не познакомился, обозлился я, вдруг, на себя. Хотел сесть у окна, чтобы было видно, как она будет идти по улице, но там все столики были заняты, был выходной и народу было прилично в зале. Пришлось сесть поглубже, у стены. Зашла она минут через пятнадцать, наверно, так у них положено.

– Здравствуйте, Катя, – протянула она мне руку, поздороваться.

– Здравствуйте, Игорь, очень приятно, – встав, пожал со смущением ее руку, поторопился подвинуть ей стул.

– Как, тоже Игорь? Или опять заливаете? – пристально, с улыбкой, она внимательно, не моргая смотрела мне в глаза, чем еще больше смутила меня.

– Я? – залепетал я, – Игорь, конечно, почему заливаю? – присел я.

– Ну как почему? Вы же не работаете у Игоря водителем, – присела она, – И не ради него подошли ко мне, разве не так? Давай, на ты.

– А как вы, то есть ты, узнала? Ты знаешь Хохла? – обескураженно, почувствовал я себя как на допросе у Семеныча в кабинете.

– Ну, во-первых, кто не знает Хохла, нет, я не знакома с ним лично, а во-вторых, я учусь на психолога, я же говорила, а про интересный случай, я имела ввиду тебя.

– Да-а, не хотел бы я иметь жену психолога.

– Не имей.

Вот так начались мои отношения с Катей. С ней было легко и интересно общаться. В тот день, за чаем с пирожными, мы проболтали часа два, что я заметил лишь когда получил сообщение от Хохла – Как дела? И понял, что пора ехать.

– Кстати, Игорь просил пригласить тебя к нему на день рождения, в пятницу, в Торнадо, придешь? – спросил я ее уже на улице, когда собирались прощаться, – О подарке не беспокойся, я позабочусь.

– А он не обещал тебя уволить, если я не приду.

– Нет, точнее да, обещал, – чуть запнувшись, улыбнулся я.

– А-а, ну тогда… – протянула она, как бы раздумывая, – Я приду, – улыбаясь протянула мне руку на прощание, – Пока, до пятницы.

– Подвезти тебя? – махнул я головой, гордясь, на стоящий рядом джип.

– Нет, я живу в этом доме, – даже не взглянув на него, показала она рукой на стоящую рядом свечку этажей в девять, и помахала рукой, удаляясь.

А когда, накануне пятницы, я спросил Фила, что подарим Хохлу на день рождения, оказалось, что день рождения у него вообще в апреле, и мне пришлось объясняться с Катей, когда она пришла в Торнадо. Но в этом и состоял план Хохла – чтобы она пришла…

И вот я опять ехал в кафе Ромашка, уже ставшее привычным местом наших встреч. Сколько я помню, Катя всегда приходила минут на пятнадцать после меня, во сколько бы я ни приехал. Даже когда я опаздывал, думаю, она всегда смотрела в окно и не выходила, пока не увидит мою машину, а скорее – стояла и ждала меня у окна. На этот раз она пришла быстрее обычного, надеюсь, соскучилась.

– Привет, – поцеловала она меня при встрече, – С тобой все в порядке? – выглядела она очень озабоченно.

– Здравствуй, – я взял ее за руку, и мы сели за наш любимый столик у окна, – Да, все нормально. Со мной все нормально, а вот с Хохлом не очень, извини, что пропал, некогда было.

– Да я понимаю, такие кошмарные новости, я испереживалась вся. Что случилось? Ты можешь рассказать?

– Игорь в больнице, мы вообще думали, что его убили, – мне было очень тяжело обманывать ее, но другого выхода не было, – Но он, Слава Богу, выжил, правда выглядит кошмарно, думаю, ты его не узнаешь, когда увидишь.

– А его можно навестить? К нему пускают?

– Нет, мы прячем его от всех.

Что мне нравилось в Кате, это то, что она никогда не задавала лишних вопросов, хочешь – рассказывай, не хочешь – значит, так надо.

– А что с Настей? Я даже представить себе боюсь, как ей тяжело, еще и беременной, кошмар просто, – свободной от меня рукой изобразила она кошмар, приложив ее к щеке.

– Да не говори, я сам так боялся угрозы выкидыша, но все в порядке, держится молодцом, где-то в Таиланде сейчас, с мамой.

– Ну и правильно, думаю, может ей там полегче все перенести, чем здесь, с этими новостями по телевизору, передавай привет, если будет такая возможность.

– Да, конечно.

Мы с Игорем познакомили как-то Катю с Настей, при походе в кино, потом стали часто ходить вчетвером в кино, в кафе-рестораны после фильма. Они неплохо подружились и стали уже без нас болтать часами по телефону, ходить вместе по своим женским делам.

Именно сейчас, впервые в жизни, мне была тягостна компания Кати, потому что приходилось врать и выкручиваться, потому я сослался на дела, опять наврав, и поспешил распрощаться. Не буквально, конечно, пообещал, как можно скорее встретиться вновь, как только освобожусь. Она, как всегда, все поняла, поцеловав и взяв с меня обещание быть осторожным.

24.На Поляну.

Сев в машину и отъехав, остановился и задумался – куда теперь? Нужно было хорошенько подумать, что делать? А где хорошо думается? Правильно, на природе, поеду на Поляну, там и с Вовой можно посоветоваться, долго дуться я на него не умел. И Фила можно позвать, даже нужно, столько информации всплыло…

Вова очень обрадовался, когда увидел, что я вернулся, засуетился на кухне, включил чайник, стал метать продукты из холодильника на стол. Видимо, переживал, боялся, что не скоро я теперь приеду. Приковылял на шум Капуста на костылях, значит – пошел на поправку. Студента-медика отпустили уже домой пару дней назад, привозили раз в день на перевязку только. Капуста пошутил, в очередной раз, что он теперь воробей стреляный, наслушался Вовиных поговорок, видимо.

– Ты чай или кофе? – поставил мне Вова чашку.

– Нет, спасибо, вы кушайте, я с Саидом позавтракал.

– Ого, с Саидом, и как он? Есть новости? – еще больше оживился Вова.

– Есть Вова новости, только они хреновые, очень, – сделал я паузу, чтобы налить, все-таки, кофе.

– Ну не томи, – заерзал Вова.

– Короче, Саид считает, что Хохла московские воры с Кичо этим приговорили. И все к тому и сходится.

– А где плохая новость? – удивился Вова, – Кичо этого, так и так валить нужно, правда Игореха? – обратился он уже к Капустину.

– Конечно, – жуя кивнул он в ответ.

– А то, что мы шестнадцать человек к праотцам отправили зазря, тебя это не волнует?

– Что сделано, то сделано, переживай – не переживай, их уже не вернуть, думаешь – это не одна шайка-лейка? Одним миром мазаны, что воры, что блатные, какая разница? А представь, если бы у Кичо сейчас еще такая подпыра была?

– Ну да, – согласился я, что верно то верно, сейчас с ними трудно, а если к ним еще шестнадцать местных отпетых добавить… И че я, Вове-то выговариваю, я же его на это дело подбил.

– Пацаны, возьмите меня к себе, научите стрелять, – вдруг решительно заявил Капуста, даже кружку, немного пролив, со звоном поставил на стол, – Я тоже хочу за Хохла отомстить, и за себя, конечно. Я тут, пока лежал, много об этом думал, я на все готов, не сомневайтесь.

Я поперхнулся кофе, но промолчал.

– Молодец, Игорь, – как будто в первый раз его увидел, посмотрел на него Володя, – Уважаю, научу конечно, ствол достань только и патронов побольше, нам тут с тобой все равно делать нечего, займемся делом хоть, – и похлопал его по плечу.

– Спасибо Вова, – покивал он в ответ, и оба уставились на меня. Я только руки развел, и помотал головой, типа, я не против, а на самом деле – что я могу поделать?

– Надо Фила звать, решать, как делать будем, – прочитал мои мысли Вова.

– Ну так зови, ты же умеешь его быстро вызывать, как джина.

– Сейчас на пейджер сброшу, – вскочил Вова, не поняв моей подковырки.

– Че Игорь, как нога, – спросил Капусту, когда Вова ушел звонить, – Заживает, я смотрю?

– Да, – махнул на нее он, как на нечто незначительное, – Послушай Игорь, я Хохла очень любил, он всегда мне помогал и подсказывал, как поступать. Возьмите меня на дело, я очень хочу, и ствол сам куплю, никаких денег не пожалею.

– Хорошо, тезка, посмотрим, пойду позагораю, погода хорошая, не хочешь? – взял я два стула и понес на веранду.

Когда приехал Фил, мы все втроем сидели на веранде в шортах и загорали, но спинками стульев вперед. Я так первый сел, а пацаны, почему-то тоже, за компанию. С ним были Питон и Бай.

– Капуста, ты как посередине, сделай вот так, для полноты картины, – крикнул Фил, как только вышел из машины, и сделал правую руку козырьком над глазами.

Капуста, ничего не понимая, повторил его движение.

– Во, картина Репина, три богатыря, – заржал он, потом все остальные, по мере того, как до всех доходило. Поздоровались, обнялись. Притащили стулья, картина стала – шесть богатырей.

Я подробно рассказал про наш разговор с Саидом.

– Ну вот, Кичо этого, так и так валить надо было, а теперь, тем более, – выслушав, начал Фил, – Если Саид не врет, только, чтобы от себя стрелки перевести.

– А потом и Саида тогда, – добавил Питон.

– Пацаны, не надо горячиться, – попытался я охладить их пыл, – Нужно все взвесить, тем более, если Саид врет, как вы думаете.

– Врет Саид или нет, я готов хоть один идти на вора этого, – вставил решительно Капуста, – Вот нога заживет немного, и Вова стрелять научит, мы договорились.

Теперь, три новых богатыря посмотрели на Капусту как на нового, но промолчали.

– Я пойду, Капусту возьму на подстраховку, если он так сильно хочет, – сказал свое веское слово Вова, – Стволы только нужны хорошие, Калаш обязательно, и пару ТТ, еще бы пробить, как-нибудь, не бронированная ли у них Бэха?

– Хорошо, – кивнул Фил, – Все найдем, а насчет машины, думаю, Игорь только может через Семеныча пробить, – и посмотрел на меня.

– Вы с ума сошли, – округлил я глаза, – Да он нас заранее всех пересажает, когда почувствует, чем пахнет. Я вообще против стрельбы, именно из-за него. Он же ясно дал понять, что не потерпит больше такого. Всех закроет, если что.

– Ну а что ты предлагаешь то? Передушить всех спящими? Сбить на КАМАЗе? Или подождать, когда умрут от старости, или СПИДом заразить? – усмехнулся Фил.

– Не знаю пока, но торопиться точно не стоит, подождать, хотя бы. Сейчас все настороже, и воры и мусора, пусть хоть успокоятся.

– Ладно, подождем немного, – успокаивающе сказал Фил, – Все равно подготовиться надо. Стволы я достану. Питон, Бай – начинайте смотреть за ними, где живут, где едят, с кем спят. Аккуратно только, не спалитесь, а то вспугнете. А еще лучше – из нового окружения их подтянуть кого-нибудь, из местных, чтобы сливали нам информацию.

– Кстати, бронированную машину по посадке должно быть видно, она ниже чем обычные, тяжелая потому что, – сказал Бай, – Я передачу видел, и стекла другие, бронированные, зеленоватые, я пригляжусь, определю может.

– По стеклам не получится, они тонированные, в ночь, – сказал Капуста.

– Время есть, понаблюдаем, может в автосервис какой заедет, у мастеров узнаем, – подытожил Фил, вставая, – Тащи Бай мясо из багажника, шашлыки будем жарить.

– Пацаны, а вы меня долго в коме держать-то будете? – взмолился Вова вдруг, – Уж третья неделя пошла, не подозрительно ли для города?

– И то верно, – согласился с ним Фил, – Меня достали уже вопросами про Хохла, пора уже ему и в люди.

– Ну вот, – оживился Вова, – Может, с Торнадо и начнем, скоро пятница, как раз.

– Какое Торнадо? – возмутился я, – Саид – ладно, его и туда можно позвать, а Семенычу, что я скажу? Что Хохлу не до тебя пока, ему танцы важнее?

– Достал ты уже своим Семенычем, то нельзя, это нельзя, – неожиданно как-то зло заговорил со мной Вова, – Долго мы его слушаться будем?

– Действительно, – поддержал его Питон, – А то мы, как будто, под мусорами ходим.

– Успокойтесь вы, торнадовцы, – встал Фил на мою сторону, – Из комы сразу в клуб собрались? Здесь будем гостей встречать, по одному, с Семеныча, пожалуй, и начнем, потом Саид.

На этом разговор был окончен, занялись кто чем, кто мясом, кто мангалом, кто загаром…

25.Первые встречи.

За первую встречу Семеныча и Хохла-Вовы я переживал особенно. Слишком много водки Хохол с ним выпил, чтобы тот его не узнал. Но зря, все прошло как по маслу. Все сделали по прошлому сценарию – палата, кардиостимулятор, кажется, видимость охраны из пацанов. Только я один присутствовал на встрече, желающих не нашлось, знали, что буду против. Вова все больше вживался в роль, козырял шутками, старыми, еще от Палыча. Больше всего я боялся, что Семеныч попросит меня выйти, и как-нибудь расколет Вову, мент все-таки, но Слава Богу этого не произошло. Сначала поболтали о здоровье, о Насте, как там она? Потом Вова, простите, Хохол, сослался на плохое самочувствие, попросил потом приехать, как ему будет лучше. Только прощаясь, Семеныч задал два неприятных вопроса:

– Я так понимаю, ты мне не скажешь – кто хотел тебя убить?

– Я не знаю, пока, – еле проговорил Вова голосом умирающего Корлеоне.

– Игорь тебе говорил про героин в ваших рядах?

– Да, люди наказаны и уволены.

– Надеюсь, не совсем уволены? – сделал вид, что нахмурился Семеныч.

– Жить будут, – с трудом улыбнулся Вова в ответ.

Семеныч покивал головой, словно это и хотел услышать, и вышел.

Когда я вез его обратно домой, он был очень молчалив, что я расценил как хороший знак. Если бы что-нибудь заподозрил, были бы вопросы.

А вот вторая встреча прошла не так гладко. Для начала, Саид сказал, что один не поедет, с ним Валид и Эмин, со стволами. Сказал, извини, им старейшины строгий наказ дали, без них его не отпускать никуда. Да Хохол же знает, что я один не хожу, какие проблемы? Пришлось согласиться, хоть Фил и сказал, – Боится один ехать, значит, чувствует за собой. А Вова, – Хотели бы убрать, эти двое не помеха. Мех, говорит, женскому половому органу не защита, если перевести на литературный язык. Саид бы очень обиделся, точнее оскорбился, если бы такое про своих людей услышал.

Я, вдруг, вспомнил одну историю, как мы сидели, бухали, я, Хохол и Саид, в ресторане каком-то. И с нами три девочки, молодые такие, красивые, но глупенькие еще, их Валид привел, нам, так сказать, для компании. И уже изрядно накидавшись, попросили мы у них сказать тост, кому-нибудь. Слово берет, видимо, самая глупенькая, потому что говорит: – Давайте выпьем за трех зверей.

Уже стало опасно, чувствуете? Дальше – хуже. Она продолжает: – За льва в постели, ягуара в гараже, и за козла, который за все платит.

А сидели мы в ресторане Кавказ, вспомнил, значит Саид, автоматически, угощал. Ему еще хватило самообладания, просто встать, подойти к Валиду, за соседним столом, и сказать, чтобы он выгнал их, к черту.

Так вот, приехал Саид, с племянниками. Желающих присутствовать, на этот раз, было хоть отбавляй, но пошли только я, Фил, Питон. Больше просто «больничная палата» с комфортом и личным небольшим пространством не вместила бы.

Разговор был, примерно, как с Семенычем. Про здоровье, Настю, кто пытался убить, кроме героина, естественно. Видно было, что при таком количестве человек, Саиду не о чем просто говорить с Хохлом. Потому, когда Вова сказал, что плохо себя чувствует, Саид без проблем ретировался, намекнув, правда, что надо бы поговорить потом, как будет лучше.

– Сдается мне, что Саид не поверил нам с Хохлом, – сказал Фил, когда убедился, глядя в окно, что они уехали, – Как вам показалось?

– Да, мне тоже так кажется, – поддержал его Питон, Вова пожал плечами, я тоже промолчал.

– А это значит, – умозаключил Фил дальше, – Что это либо это его рук дело, либо он с ворами заодно.

– Или он слишком хорошо знает Хохла, и не купился на нашу удочку, – парировал я.

– Все купились, а он не купился, – продолжил Питон гнуть линию Фила.

– А почему вы решили, что он не купился? – сказал наконец Вова, – Я лично, ничего такого не заметил, все, вроде, гладко прошло, ничего необычного, Игорь ты как думаешь?

– Не знаю, – ответил я, – Все может быть. Остается дальше нам играть эту игру, что еще делать? Хорошо, что хоть так прокатило, а то могли бы в самый первый день обосраться.

– Ну да, – поддержал Питон и меня, – Мы в игре, коль этих троих убедили, остальные нам нипочем.

– Точно, – приободрился Вова, мысль, что он еще в игре явно ему нравилась.

– Павлова будем сюда подтягивать? – спросил я.

– Павлова, думаю, можно и не тащить сюда, в Торнадо встретимся, – к Вовиной нескрываемой радости ответил Фил, – Но не скоро, – охладил он его пыл, – Через неделю – две, торопиться не надо.

На том и разъехались.

Выходные я решил посвятить Кате, тем более, дел особых не было. Мы сходили, по старой любимой привычке, в кино, потом сунулись было поужинать, в пару кафешек заглянули, но был субботний вечер и мест нигде не было. Тогда я вспомнил про любимый Хохловский столик в Праге. Интересно, его еще держат для него?

Прага была, конечно, полная, но его столик стоял пустой в его любимом углу, у окна. Я смело повел Катю через полный зал, и только усевшись и оглядев зал, я увидел их. Кичо в своем белом костюме, хоть и без шляпы, резко выделялся на фоне остальных посетителей. Посередине ресторана, столы сдвинуты, их человек пятнадцать – двадцать, не меньше. Мне не хотелось сидеть в этой компании, но сбегать было как-то неудобно, тем более я заметил, как кто-то из них подошел к Кичо этому и говорил, наклонившись, что-то ему на ухо и аккуратно так, показывал ему головой на нас. Мы встретились взглядом и долго смотрели друг на друга, я не хотел первым отводить взгляд. Он совсем чуть-чуть кивнул мне, я так же в ответ, на этом дуэль закончилась. Я сказал Кате, чтобы заказала себе что-нибудь, а сам пошел, нашел телефон в фойе, и сбросил Филу сообщение, что я в Праге с Катей, и здесь Кичо, со своими. Когда вернулся, увидел на столе бутылку хорошего шампанского, а Катя сразу сообщила, что, официантка принесла презент, от вон того столика. Я сразу понял от кого, оглянулся, кивнул ему, он в ответ, и поднял свой бокал в приветствии.

Только я налил шампанское в два бокала, подошел Кичо, со своим бокалом.

– Разрешите присесть? – одновременно развязано и учтиво спросил он.

Я кивнул.

– Мираб, – представился он и протянул руку.

– Игорь, – пожал я ее, не вставая, но все-же приподняв то, чем нельзя думать, особенно сейчас.

Слегка кивнув Кате, он сел напротив меня и протянул бокал, тоже с шампанским, – Предлагаю выпить за знакомство.

Все чокнулись, повисло неловкое молчание, но не долго, он наклонился поближе ко мне и быстро, доверительным тоном заговорил:

– Игорь, я хочу, чтобы ты знал, что я не враг вам. Я вообще никому не враг. Меня даже так родители назвали – Мираб, то есть, мира бы. А как вы лодку назовете – так она и поплывет, ты же понимаешь, о чем я… Я знаю, ты не глупый человек, с тобой можно иметь дело, и ты должен понимать, что война между нами выгодна только мусорам. Все это закончится либо смертью, либо тюрьмой, либо тюрьмой и смертью, короче, плохо, для всех.

Сказав, он откинулся назад на спинку стула, внимательно ожидая моей реакции. Склонив голову набок, я многозначительно покивал и сказал лишь: – Возможно.

И тут я увидел свое спасение в виде наших борцов, человек пять, во главе с Баем, идущих через зал ко мне. Они подошли сзади к Кичо и просто встали, он тут-же их почувствовал, хоть я мельком лишь взглянул в ту сторону. Он оглянулся, улыбнулся, сказал, вставая: – Кажется я занял чужое место, не буду вам мешать, – протянул мне руку на прощание: – Надеюсь, мы найдем общий язык.

Я лишь кивнул, встав и пожимая ее.

– Че ему надо? – спросил Бай, когда он ушел, а все уселись.

– Засвидетельствовал свое почтение, вот бутылку прислал, говорит – не хочет войны.

– Ссыт значит, – сказал Мирон, крутя в руках шампанское, – Дорогое…

– Девушка, дайте бокалы, – крикнул я официантке, затем сказал пацанам, – Спасибо, что приехали, не знал, как от него отделаться.

– Да не за что, – ответил Бай, – Фил сказал приехать, присмотреть за тобой.

– Дорогой, может я домой поеду, на такси? – только сейчас, тронув меня за плечо, сказала Катя, просидевшая, как тень, всю эту ситуацию.

– Сейчас, допьем, все вместе поедем, – положил я руку ей на колено.

Когда, допив шампанское, мы направлялись на выход, я невольно бросил взгляд на Мираба. Он кивнул мне головой, вроде как прощаясь, но с видом заговорщика. Я кивнул в ответ, стараясь – только прощаясь…

В понедельник, с утра в офисе, Фил сразу накинулся на меня с расспросами:

– Че ему надо было?

– Не хочу воевать, говорит, война вредна для бизнеса, никому пользы не будет, один вред.

– А ты ему че?

– Да ни че, – пожал я плечами, – Послушал, да покивал, хорошо пацаны подъехали вовремя, он свалил сразу.

– Очкует, значит, – умозаключил, кивая, Фил.

– А про Хохла че? Ни слова? – продолжил он.

– Нет, может не успел, – помотал я головой.

– Или точно все знает, скорее всего, и спрашивать тут нечего…

– Возможно.

– Питон приглашает на день рождения свой всех в Торнадо, в пятницу, – перевел разговор Фил, – Думаю пора Вову вывезти в люди, изнылся уже весь, на базе. Павлова пригласим, посмотрим на него, как думаешь?

– Ладно, – хоть это мне не нравилось, согласился я, – Куплю ему олимпийку с капюшоном.

26.День рождения Питона.

В пятницу приехали в Торнадо пораньше, почти самые первые, чтобы день рождения начать отмечать спокойно, без громкой музыки, с тостами, разговорами, покушать при свете. Сели, конечно-же наверху в ВИП-зоне, только я настоял, чтобы подальше в углу, а не как хотел Питон посередине, чтобы танцпол было видно. Народ стал прибывать, как по команде, после полуночи, самые авторитетные люди города подходили поздороваться, поздравить Питона, кто в курсе. Некоторых Фил приглашал остаться за столом, нас и так было много, человек тридцать, но люди все прибывали, пришлось подставлять еще столы. Вову посадили в самый дальний угол, Питон и Фил – по обе руки от него, мне предлагал Фил сесть рядом, но я отказался, предпочел дальний от них конец стола, но зато видно было всю лестницу наверх, барную стойку и часть танцпола.

Накануне, Фил привез Жженому на базу кучу фотоснимков, со дня своего рождения, где собрались все авторитеты города, здесь, кстати, на Поляне. Показал и рассказал, кто есть, кто, а главное – кого как зовут, чтобы знал имена всех, кого нужно. Хохол, тоже, естественно, был на фотографиях, Вова с интересом его разглядывал. Тогда я поискал видео Хохла и предложил ему изучить и запомнить манеру его поведения, благо делать ему все равно нечего на базе, сиди, запоминай.

Так что «новый Хохол» сидел в Торнадо уже подготовленным. Все вновь прибывшие подходили к нему поздороваться, с большим уважением, пытались поговорить, но он тактично намекал, мол, музыка орет, потом поговорим. Все места рядом с ним были плотно заняты, потому они присаживались недалеко от меня, некоторые интересовались его здоровьем. Только Павлова Фил усадил возле себя, так что сам сидел между Вовой и Пал Палычем, вроде получается и рядом, но через музыку им не поговорить, только через Фила.

Я все время ожидал, поглядывая в зал, не появится ли Саид. Но в ту ночь он так и не появился. Зато увидел, как Фил, Вова и Питон встают и направляются на выход.

– Хохлу в туалет надо, – ответил на мой немой вопрос Фил, когда проходил мимо, – Мы лучше в офис съездим, так безопасней.

Я лишь головой покачал, догадываясь, зачем они поедут именно в офис, зная, что отговаривать их бесполезно. Фил махнул Баю и Мирону, чтобы ехали с ними. Не было их минут сорок. Когда вернулись, пригляделся к ним и понял, что догадка моя подтвердилась. Хоть бы молодых не подтягивали, подумал я.

И тут я увидел, как по лестнице, во весь опор, вбегает один из наших молодых пацанов, которого оставили машины охранять.

– Что случилось? – тут же я поднялся ему на встречу.

– Мусора, – выпалил он.

– Много?

– Да, автобус целый, в масках, с автоматами.

– Понятно, давай на выход, задержи их.

– Как? – выпучил он на меня глаза.

– Раком, – отмахнулся я, тут же улыбнулся, чтобы он понял, что это шутка, подтолкнул его, – Беги.

Тут же я стал расталкивать всех пацанов и кричать, чтобы было всем слышно:

– Пацаны, приемка, быстро все на выход, пытайтесь прорваться всей толпой через главный выход, разом, понятно?

Все организованно быстро двинули вниз, я подскочил к Павлову, туда же сгрудились Фил, Питон и Вова, быстро сказал ему, так чтобы все слышали:

– Мусора, маски-шоу, приемка, выведи Хохла через задний ход, но проверь сначала, может засада, тогда спрячь в подсобке, или в повара наряди.

– Ага, его нарядишь, – посмотрел оценивающе на него Павлов, – Пошли, я и вас схороню, есть у меня одно место.

– Нет, его одного, нас будут искать пока не найдут.

Павлов понимающе кивнул, показал Хохлу головой на лестницу, тот накинул капюшон на голову, пошел вслед за Павловым вниз.

– Что пойдем сдаваться? – сказал я Филу с Питоном, мы одни уже остались за столом, – Выиграем время для них, – кивнул головой в спины удаляющихся Вовы и Пал Палыча.

– Стой, – схватил за рукав Фила Питон, – Куда бы это? – достал из кармана маленький пакетик с белым порошком, – До туалета можно и не дойти.

– В графин, – оглядев стол, показал я ему пальцем на полный графин с красным морсом, брусничный кажется.

– Точно, подождите меня, – Питон высыпал содержимое в графин, разболтал большой ложкой. Затем порвал пакетик на мелкие кусочки, бросил на пол, сверху высыпал пепельницу с окурками, потоптал ногами. Затем налил себе в бокал из этого графина, глотнул, поморщился, но все-же допил бокал и направился к лестнице, все еще морщась. Мы следом.

Пока спускались по лестнице, музыку выключили, включили свет. Вошел подполковник милиции, при погонах, с ним два молодца, одинаковы с лица, потому что одеты одинаково в черное, с автоматами, в бронежилетах, черных масках. АКСУ, отметил я про себя про автомат, Калашников, укороченный. На спине большие белые буквы – ОМОН.

– Всем оставаться на своих местах, проверка документов, – внушительным командным голосом сказал подполковник, – Можете присесть за свои столики, но не более того, – во вдруг повисшей тишине всем было хорошо слышно.

– Валиев, – тихо, обернувшись, сказал мне впередиидущий Фил. Я много раз слышал эту фамилию, но видел впервые. Внимательно пригляделся, стараясь запомнить – высокий, стройный, черный, с сединой, видно, что не русский, кавказских кровей, «доберман» – окрестил его, для себя, быстро.

Пока все танцующие разбредались по своим столикам, мы вышли в фойе с гардеробом и застали такую картину:

Все наши стоят вдоль стен, руки скрещены на голове, ноги шире плеч, четверо лежат на полу лицом вниз, идет обыск. Еще один милиционер по форме, капитан, заметив нас, дал команду, показав рукой, – Этих сюда же.

Не дожидаясь особого приглашения, мы встали в те же позы у стены, пацанам пришлось подвинуться.

Слава Богу, обыск наших ничего не дал, но и отпускать нас пока не собирались. Руки уже стали затекать, но периодически поступала грозная команда: – Руки не опускать, стоять не шевелиться!

Минут через двадцать, только, поступила команда: – Разойтись, вечеринка закончена.

Все, разминая затекшие мышцы, потянулись на выход. Собравшись у машин, Фил решил ехать продолжать вечеринку в офисе. Питону сказал, – Иди собери бухло наше со столов и шепни Пал Палычу, что мы в офисе, пусть привезет Хохла, как уляжется все.

В офисе празднование дня рождения набрало новую силу, особенно, когда приехали Жженый с Павловым. Все радовались, что все обошлось и мусора уехали с носом. Оказалось, что Пал Палыч у себя в кабинете оборудовал потайную комнату отдыха, для так называемых неформальных встреч, где и спрятал Вову. Видимо, «собеседования» там проводил при приеме официанток и танцовщиц на работу. А Жженый рассказал, что дверь туда спрятана за книжным шкафом, а внутри шикарная кровать, огромный телевизор и ванная комната с туалетом, биде и джакузи. Причем взболтнул, видимо, по-пьяне, что биде он видел первый раз в жизни и долго не мог понять, что это такое, чем мог себя выдать. Не знаю, обратил ли Павлов на это внимания, но виду не подал, болтая в этот момент о чем-то с Филом, как всегда. Я перехватил взгляд Жженого и быстро показал жестом, чтобы помалкивал, он, как бы очнулся, собрался, и отодвинулся поглубже на диван. По-хорошему, ему надо бы сейчас откланяться, но я знал, что он будет противиться и простыми сигналами его не уговорить, очень уж ему нравилось выпивать в компании в последнее время.

Павлов рассказал, что менты искали Хохла, не хотели уезжать, пока он не подослал к ним администратора и официантку, которые сказали им, что Хохол уехал с друзьями, затем они вернулись без него. Только тогда Валиев дал команду сворачиваться, очень раздосадованный.

Только когда я незаметно показал Филу головой на выход, а рукой на время, он кивнул и объявил, что пора бы закругляться, завтра еще дела есть.

На следующий день, в полдень, только я встал и умылся, получил сообщение «Мы у Полины мясо жарим». Значит, сегодня второй день рождения Питона, на Поляне. Как у людей второй день свадьбы бывает. Его еще называют пивной, когда все болеют с похмелья и выезжают, так сказать на природу пивка попить, чтобы не мучиться. Зачастую, правда, пивной день перерастает в водочный или еще какой-нибудь. Надо ехать, ничего не поделаешь, чтобы пропустить такое мероприятие нужна реальная отмазка. Опять Катя будет минут пять дуться при встрече, что выходные без нее провел, как обычно – «Тебе только твои пацаны нужны, вот и езжай с ними».

Подъезжая, я подумал, что вот так, как я еду, могут и менты неожиданно нагрянуть, судя по-вчерашнему, очень уж они хотят Хохла увидеть. Первым из домов я увидел самый большой, он как раз ближе других к воротам, неплохо бы на крыше наблюдательный пункт устроить, тогда подъезжающие машины издалека видно будет. Если вовремя поднять тревогу, нетрудно в лесу раствориться.

Заехав в ворота, я с удивлением увидел среди всех знакомых машин вишневую девяносто девятую Зем. Они, как ни в чем не бывало, попивали пиво, стоя на улице среди пацанов. А Сема даже хозяйничал у мангала. Я пошел поздороваться со всеми за руку. Они поздоровались со мной, не выказав никаких эмоций. Я стал ждать своего часа. Народу было уже много, но без посторонних. Вова был заметно счастлив, как будто это у него день рождения, часто бегал в дом за пивом для всех, и неизменно предлагал выпить водки под горячее, как только Сема выдавал «на-гора» новую партию шашлыков.

– Кто не выпьет под горячее – тот гавно и хрен собачий, – такой убедительный довод приводил он.

Дождался я, когда Фил пошел в дом, видимо, в туалет.

– А они что здесь делают? – догнал я его на пороге.

– У Питона день рождения, – пожал плечами он, – Они его друзья, ничего удивительного.

– Ты дал добро?

– Ну да, а что здесь такого, – немного замешкался он, не ожидая, видимо, такого прямого вопроса, – В Торнадо, понятно, было нельзя, а здесь, все свои, не вижу причин волноваться.

– Ладно, – смирился я, – Поставь хотя-бы часового в большой дом у ворот, чтобы издалека видел кто едет, маяк дал. А то, после вчерашнего, не удивлюсь, что сюда заявятся, или еще кто, похуже.

– Точно, как я сам не подумал, – похлопал меня дружески по плечу Фил, – Пойдем-ка выпьем, а то ты что-то хмурый сегодня, – положил он мне руку на плечо, развернувшись, и ведя обратно за стол, – Наливай, братва, – кричал он уже издалека, перекрикивая гул болтающих между собой хмельных пацанов, – Пропьем Питона сегодня, Серега с днем рождения!

Так я узнал, наконец, что у Питона есть имя.

Пить у меня большого желания не было, потому, я больше делал вид, что пью. А уехал я демонстративно, как только эта старая, вновь встретившаяся компашка поднялась наверх. Хотя, наверное, никто и не заметил.

Следующий день я тупо провел на диване перед телевизором, наедине со своими мыслями, лишь изредка обращая внимания на то, что идет. И лишь наследующее утро собрался, поехал на Поляну. Подъезжая к забору услышал выстрелы. Сначала подумал – показалось, выключил музыку, нет, не показалось. Заглушил мотор, прислушался, по размеренности выстрелов понял, что это не перестрелка, уверенно направился к воротам.

Так и есть, Жженый и Капуста стреляют по железным банкам, да березовым поленьям из двух пистолетов, ПМ и ТТ. Как я подошел, даже не заметили.

– Вы с ума сошли, стрельбу здесь устроили? – начал возмущаться я.

– О, Игореха, привет, – обрадовался Вова мне, – Да кто с утра в рабочий день сюда явится? Кроме наших, естественно.

Подошли, поздоровались.

– Да мало ли кто, – не сдавался я, – Может, кто заедет базу себе заказать на выходные, или баню, а тут такая стрельба.

– Да мы бы сказали, что из травматики палим, – вставил помощь Вове Капуста.

– Только твоя бабуля поверила бы тебе. А если мусора? Вова, ты то, о чем думал?

– Да мы быстренько, пять минут всего, поспорили просто, какой ствол лучше.

– Ну и что решили?

– ТТ конечно, – первым отозвался Вова, Капуста закивал, соглашаясь.

– Ну и чем это?

– Как чем? – взял уже слово Капуста, – Шьет мощнее, ПМ – так, пуколка, по сравнению с ним.

– Мне еще решение с предохранителем нравится, – сказал Вова, показывая, при этом пистолетом ТТ, передергивая затвор, – Затвор передернул, собачку на место вернул, сразу видно в каком состоянии ствол, не запаришься с предохранителем.

– А по мне ПМ в нашем деле надежней, – удивил я их.

– Чем это? – вопрос хором.

– ТТ мощный, базару нет, но шьет навылет человека, с любого расстояния, есть шанс выжить, если вовремя перевязать, конечно; а вот от Пээма пуля застревает в теле, пока в больницу привезут, пока ее достанут, потеря крови, больше шансов скопытиться, чем просто перевязать. А если пуля со смещенным центром тяжести, так вообще может в ногу войти, через голову выйти.

– Разумно, – закивал задумчиво Вова, – Я как-то не подумал.

– Так пора уже думать, Володенька, особенно когда стрелять собираешься, что не могли подальше в лес отойти? Волков испугались? Волков бояться – в лес не ходить? Так ты любишь говорить? – улыбнулся я примирительно.

– Точно, – поднял вверх указательный палец, улыбаясь, Вова.

– И откуда ты это все, тезка, знаешь? – восхищенно спросил Капустин.

– В школе хорошо учился. Пойдем «Хохол», – специально выразительно сказал я Вове, – Поговорить надо.

Отошли подальше, сели на скамеечку. Капуста пошел собирать банки, наводить порядок после стрельбы.

– Я тут деньги собираю, – сразу перешел я к делу, – Бизнесмену нашему помочь надо, дня на три – четыре, максимум неделя, дай свои, он вернет, никуда не денется, там у него какой-то платеж не прошел.

– А у меня нету, – как-то, вдруг, замялся Вова.

– Как нету? А куда дел?

– Да я это, понимаешь, попросили, на некоторое время, потом вернут, там такая история, – забубнил он, растягивая слова.

– Короче, не свисти мне, Вова. В Зем вложился?

– Да, – выдохнул он, расслабившись, видно, врать ему было не в жилу.

Я встал и пошел к воротам.

– Игорь, ну Игорь, – тут же погнался за мной он, гнусавя, – Ну подожди, давай поговорим. Ну что тут такого, пусть деньги работают. Сколько тебе надо, я найду, дай время до вечера только, сколько нужно, скажи хоть.

– Да нисколько не нужно, я убедиться лишь хотел. Ты мне прошлый раз помнишь, что сказал? Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ ПОДВЕДУ. Помнишь?

– Помню, – понурил он голову, – Ну здесь-то что такого? Я тебя же нигде не подвел, – сказал, смотря в землю.

– А то, что мы разговаривали на эту тему, и что ты обещал мне не иметь с ними дел по наркоте. Или ты им на картошку дал? А может они с утра заезжали да вы поели ее с утра? Что глаза стеклянные, слова тянешь как москвич? Я же тебя лучше всех знаю, думал, не замечу?

– Да не братуха, ты че? – вытаращил глаза Вова и быстро забубнил, – Я ни че, ты че? Че огород-то городишь?

– Да брось ты, – резко развернулся я и пошел к машине, оставив его стоять, остолбеневшего.

27.Земы.

Пару дней прошли как обычно, дома и в офисе, на Поляну я больше не ездил, Вову не видел.

Но как-то утром, подходя к машине на стоянке, я увидел поджидающих меня Зем, двоих, как всегда, на своей вишневой девяносто девятой.

– Поговорить надо, – начал Зема, сухо поздоровавшись.

– Здесь?

– Нет, – продолжил Сема, достал пистолет ПМ из правого кармана легкой курточки, – Только не дергайся, – пригрозил мне, сунул ствол обратно, не выпуская руки.

Зема, после этого, похлопал меня по карманам, достал из одного ключи, от машины и квартиры, бросил на переднее сиденье Крузака. В другом нашел два пейджера, довольно кивнул, положил себе в карман.

Посадили меня в свою машину, назад, за водителем. Рядом со мной сел Сема, не вынимая руку со стволом из кармана, Зема за руль. Поехали сразу за город, Зема нажал кнопку центрального замка.

Пока я соображал, что происходит, начал Зема:

– Игорь, скажу прямо, что нам нужно, а нужна нам схема твоя с дедом. Сводишь нас с ним – и идешь на все четыре стороны. Ты нам не нужен, ты нормальный пацан, мы тебя уважаем. А нет – пеняй на себя.

– Это, так сказать, компенсация, – продолжил Сема, – За то, что отлучил нас от пацанов.

– Не гони Сема, – фыркнул я, – Вы сами откололись, все из-за герыча вашего, что трудно было отказаться от него? И все было бы в ажуре.

– Не учите меня жить, дядя, лучше помогите материально, – прогнусавил он в ответ, презрительно, – Тебе вообще, какое дело, чем мы занимаемся? Сидел бы на своей теме, нет ему надо везде свой нос сунуть, все испортить. Так вот, ты к нам нос сунул – держи ответку, все по-честноку.

– За все нужно платить, – добавил Зема.

– Пацаны, вы же знаете, герыч – тема стремная, еще Хохол говорил, по всем понятиям так.

– Ты нам тут за понятия не жуй, – опять Сема, – Где он, твой Хохол, со своими понятиями? А ты вон, всех блатных, по понятиям завалил? Жует он нам, сам приблатнился уже? Скажи нам лучше, кто нас мусорам сдал? Может ты?

– С дуба рухнул? Я сам от Семеныча первый раз услышал.

– Ну это еще бабка надвое сказала, кто там от кого что первым услышал.

Я не стал отвечать на этот бред, лучше присмотреться куда едем. Плохо дело, догадался я, куда едем.

Как-то, еще при Хохле, привезли к нам в офис должника одного, бизнесмена. Но заартачился он, не хотел деньги отдавать, я мол, никому не должен, а это они мне должны, много раз подводили. Дал тогда Хохол команду Земам увезти его в их гараж. А на следующий день, я с Земами поехал его проведать. Ехали минут тридцать по проселочной дороге, приехали в полузаброшенную деревушку со старыми деревянными домами. Некоторые совсем старые, заброшенные, в некоторых еще доживали свой век старики, кто не захотел или не смог переехать. Подъехали к старому дому на окраине, там гараж в ограде. Открыли, зашли, сидит бизнесмен этот на табурете, калорифер чуть не обнимает, зимой это было, дубак на улице. Все говорит, на все согласен, все отдам, только заберите меня отсюда…

В этот гараж мы и приехали, хорошо, думаю, хоть лето настало.

– Как видишь, мы не шутим, – начал Зема в гараже, – Так сразу сведешь нас с дедом, или недельку подумаешь? Нам торопиться некуда.

Номер пейджера Палыча твердо сидел у меня в мозгу, четыре цифры, нетрудно запомнить. Но как только его выдам – я труп, ежу понятно. Но и откровенно упрямиться смысла нет, один выход – как-нибудь их переиграть, но как? Начал пробовать:

– Слушайте, во-первых, дед много раз говорил, что работать будет только со мной, если нет – свалит жить за границу, жирок поднакопил. Во-вторых, он гасится, где его искать я не знаю, сказал, сам меня дома найдет, как появится работа.

– Харэ свистеть, – Зема достал из кармана два моих пейджера, – Думаешь, мы не знаем, зачем тебе второй? Так что ты нам не очень-то и нужен. Даю время до вечера вспомнить, как выйти на дедулю, а заодно выбрать смерть, легкую или тяжелую.

И ушли, заперев снаружи на замок, естественно. Вот теперь – дело дрянь.

Думай, думай, думай, думай, думаааай – вспомнились слова из песенки. А что тут думать, пейджер деда у них, рано или поздно он сбросит им время встречи, про Прагу тоже знают или догадываются. Если сомневаются, будут пытать, не зря про тяжелую смерть намекнули. Но живым не выпустят, что бы я им не наплел, живой и на свободе я им все испорчу, сомнений нет. Остается выбрать смерть, лучше легкую, конечно, пытки мне с детства противопоказаны. Но не до шуток. Если просто бить будут – это ничего, выдержу. В дисбате, как-то, старослужащие толпой сильно меня избили, аж память потерял на некоторое время, но не сломили меня, я еще больше на них кидался и материл на чем свет стоит. Обидно только было. Как сказал Высоцкий – «досадно мне, когда невинных бьют». А вот если какие изощренные пытки начнутся – терпеть не буду, все расскажу, все равно помирать…

С такими грустными мыслями стал я осматривать гараж. Стены залиты из бетона, потолок из бетонных же перекрытий, ворота железные, оббиты изнутри утеплителем и деревом. Можно конечно, отодрать несколько досок и колотить чем-нибудь железным по воротам до вечера, да бесполезно, никто не услышит. Некому здесь по улицам, да заброшенным домам шастать, вся молодежь давно разъехалась из деревни. Уж я-то знаю, для чего этот гараж, никогда не думал, что окажусь здесь. Пол тоже бетонный, не подкопать. Стол слесарный, тиски, это плохо, инструмент кое-какой на стене висит. Стоп, а если вооружится молотком да отверткой и кинуться на них неожиданно? Повезет – не повезет, а можно хоть и в бою помереть. Вдруг, как у викингов попаду в Айхаллу какую-нибудь, и будем мы там с Хохлом за богатым столом пировать… Но молотка не нашел, электродрель есть разобранная, ножовка, ключи на тринадцать, семнадцать, короче всех размеров ключи гаечные, отвертка есть, болты да гвозди, диск от болгарки маленький, эх, саму бы болгарку… Стоп, дрель, почти болгарка. Минут за тридцать я собрал, как мог, дрель. Болтики от нее не все нашел, но помогла изолента. Воткнул в розетку – не работает. Прощупал провод, вроде цел, дошел до вилки – старая, на трех болтиках, разобрал – повезло, вижу один провод обгорел от нагрузки, отвалился. Обрезал провод, собрал как надо, включил в розетку – Ура, работает. Видимо, тот кто до меня пытался ее починить, начал не с той стороны, да бросил, вилку не догадался проверить. Пока копался, план созрел такой. Диск от болгарки насадить на болт, затянуть гайкой, болт зажать в дрель вместо сверла – вот тебе и болгарка, только пилит не вдоль, а поперек, главное, что пилит. Дальше – срезать петли ворот, с одной стороны. Сезам – откройся.

Так, болгарка готова, нашел розетку недалеко от ворот, но шнура все равно не хватает. Поискал удлинитель – нету, зато взгляд упал на калорифер, который не давал зимой пленникам замерзнуть, и мне пригодишься, шнур у тебя длинный. Лишь бы диска хватило, больно он маленький…

Часа через четыре работы мой план удался. Приходилось часто останавливаться, делать передышки. Давал диску остынуть, да боялся, что старенькая дрель не выдержит нагрузки. Повезло, диска хватило в аккурат на эту работу, да на счастье, ворота старенькие, металл проржавел местами, легко давался. И вот я на свободе, помню откуда приехали, с другого конца деревни. Пошел через деревню, подумал, если увижу машину где или мотоцикл, подойду договорюсь, чтобы довезли до города, благо, деньги не забрали. Деревня – одна улица, прошел всю, а встретил только пару заброшенных машин, Москвич да Запорожец, уже даже без колес и стекол. Делать нечего – пошел пешком, хорошо, что лето уже, да с утра не в сланцах был, а в легких удобных кроссовках, гуляй себе, дыши свежим воздухом, не то что в городе. Еще ранетка вовсю цветет, да и сирень не отцвела вроде, красота кругом, зелень. Это на меня от счастья накатило так, наверное. Только что смерть себе выбирал, а тут гуляю, птичек слушаю.

Очнулся, когда увидел далеко впереди клубы пыли от приближающейся машины. Быстро нырнул в кусты, они же обещали вечером вернуться, сейчас как раз смеркается. Не хватало еще с таким трудом выбраться и так глупо попасться опять. Проехала белая Нива, но я решил прятаться от всех абсолютно машин, даже попутных. Чем черт не шутит, береженого Бог бережет – вспомнил я сразу все поговорки на этот счет. Как стемнело, стало легче прятаться, темно, во-первых, во-вторых – машину издалека видно по фарам. Машин было мало, видел и девяносто девятую Зем. Сначала проехали в деревню, затем пролетели обратно в город. Даже по запаху пыли от них я почувствовал – злые. До города добрался с рассветом, никогда столько не ходил пешком. На такси поехал в офис, подумал, что возле дома меня могут караулить, а в офисе вряд ли. Все равно, с большой предосторожностью, пробрался в кабинет, закрылся, лег спать на диван.

Вскочил от звука открывающейся двери, Слава Богу – Бай, с двумя молодыми. Поздоровавшись, попросил довезти до стоянки, за машиной. Сказал, мол, загулял вчера поздно вечером с девочкой одной в офисе, да прилег поспать.

Подъехали к машине – вроде все чисто, Зем не видать. Машина не замкнута, ключи так и лежат на переднем сиденье. Все равно, попросил пацанов сопроводить меня до Кавказа. Без проблем, говорят, лишних вопросов не задают – воспитание.

Саид, хорошо, уже на работе, с племянниками, как всегда. Без лишних вопросов, первым делом, попросил официантку повторить завтрак, весьма кстати. Только, с удовольствием позавтракав, перешел я к делу:

– Саид, ты же можешь мне ствол достать? Деньги – не вопрос, срочно нужно, сегодня.

– Конечно, Игорь, какие проблемы. Пока в Чечне идет война, я тебе хоть танк достану, ты же танкист, – подмигнул он мне, – Какой хочешь? ПМ, ТТ, а может Стечкин? Хороший ствол, рекомендую, будет мой тебе подарок.

– Спасибо, Саид, ТТ сойдет, я хоть из танка чаще стрелял, но из ТТ тоже доводилось, это же личное оружие командира танка. Я к нему более привыкший, хоть он и громоздкий.

Саид, тут-же, что-то коротко сказал племяннику на чеченском – его как ветром сдуло.

Сейчас привезет – догадался я, очень хорошо. То, что Саид мне поможет, в этом вопросе, я нисколько не сомневался.

– Как там Хохол, как здоровье?

– Да все так же – то лучше, то хуже станет. Слушай, мы же его в Москву увезли, там какой-то дикий реабилитационный центр есть, как раз для таких случаев, – придумал я на ходу, чтобы Саид о встрече не попросил, некогда сейчас этим заниматься.

– Ну и правильно, отдыхать ему точно нужно, восстанавливаться. Дела подождут, но как приедет – сразу ко мне, хорошо?

– Конечно, Саид.

– Твои родители как? Здоровы?

Так за разговорами пролетел час, наверное, пока Саид не удостоверился, что все живы-здоровы, включая Настю, Катю, Хохла родителей, конечно-же. Приехал племянник, отдал Саиду пакет, понятно с чем. Саид сразу, не заглядывая, положил на крайний пустой стул: – Потом посмотришь, ствол чистый, номера спилены, там две полные обоймы и двадцать патронов еще, хватит тебе или цинк еще нужен? – улыбнулся, он, про цинк – шутка, понятное дело, в цинке патронов не меньше тысячи.

– Спасибо, Саид, хватит, за глаза. Сколько я тебе должен?

– Что ты? Я же сказал – подарок. Я вижу, что-то случилось у тебя, могу еще чем-нибудь помочь? Людей дать?

– Нет, спасибо, Саид, ничего не случилось, так, хочу подстраховаться в одном деле, ты уже очень сильно помог.

– Пустяки, – отмахнулся он, – У нас этого гуталину ну просто завались, у меня дядя работает на гуталиновой фабрике.

Все засмеялись, даже вечно угрюмые, особенно при Саиде, племянники.

– Еще один момент, – подождав, пока все просмеются, добавил Саид, – Эмин, покажи бумагу, которую всегда с собой возишь.

Эмин достал из кармана, сложенный листок бумаги, развернул, протянул мне. Читаю – на имя начальника милиции, я, такой-то, такой-то, нашел утром на стоянке автомобилей, выроненный кем-то пистолет, черный, марка-модель не знаю, не разбираюсь, число, подпись.

– Понял, зачем это?

– Конечно.

– На, листок, ручка, – протянул он мне бумагу с ручкой, – Пиши, в школе, надеюсь, научили списывать?

– А то, – взялся я писать, – Пятерка была по списыванию.

– Каждое утро пиши новое, с новой датой, не поленись.

– Хорошо, Саид, спасибо.

От Саида я поехал уже в хорошем расположении духа, а главное – уверенный в себе, первым делом на Поляну.

Жженый выскочил аж на улицу, встречать, как увидел, что я подъехал, заметно радостный. Видать, переживал последний наш разговор, думал, что не скоро я к нему приеду. Поздоровался, как ни в чем не бывало, стал болтать, без умолку, то спросит, как дела, то не дав ответить, перечисляет, что он может прямо сейчас на завтрак приготовить, то вчерашний матч сборной рассказывает. Я молча принес пакет, развернул, стал осматривать пистолет, вынул, вставил обойму, передернул затвор, поставил на предохранитель. Только здесь он приумолк, присел напротив, стал ждать, притихнув.

– Ну что, Володенька, ты со мной? На войну? – положив пистолет на стол, уставился я на него.

– Конечно, Игореха, что за вопрос, – выкатив глаза, залепетал он, – Конечно с тобой. Что случилось-то? Опять блатные наехали?

– Да нет, Вова, твои близкие наехали на меня, я бы даже сказал – самые близкие.

– Ближе тебя у меня нет никого, ты же знаешь, говори уже, что ходишь вокруг да около.

– Земы твои хотели убить меня, еле ноги унес, случай помог.

– Да ну? – вскочил он из-за стола, как ужаленный, затем рухнул обратно, глаза его, казалось, выкатятся из орбит, в эту минуту он был особенно страшен, как Фредди Крюгер, я бы сказал.

Пока он был в оцепенении, я смог спокойно и подробно рассказать, как я провел последние сутки. Когда я закончил, он молча закурил, встал и вышел на улицу. Когда он вернулся, в каждой руке у него было по бумажному свертку.

– Поехали, я знаю где они живут, – сказал он уверенно, развернул и положил на стол ПМ и ТТ.

– Думаешь они дома сейчас, нас дожидаются?

– Ничего я не думаю, просто с чего-то же нужно начинать.

– Я думаю у них сейчас два выхода, раз меня упустили. Это, либо в бега податься, хотя бы на время, либо искать помощи у Фила.

– Давай я Филу сброшу сообщение, пусть сюда срочно едет, тут все перетрем спокойненько.

– Я думаю лучше в офис поехать, убедиться, посмотреть, либо они уже там сидят, либо Фила нет в офисе, трет где-нибудь с ними на стороне.

То, что Земы сейчас в офисе, я не верил, скорее, хотел на Фила посмотреть, знает он уже или нет.

– Поехали, – встал Вова.

– На девятке поедем, бери ключи.

По дороге в офис, проехали, все-таки, через двор где жили Земы, машины не видно. Они снимали на двоих одну квартиру, специально поближе к офису.

В офисе все оказалось как обычно, народу много, Фил катает в бильярд с Питоном. Он, конечно, удивился, когда увидел Жженого со мной. Значит, не знает ничего.

– А ты че здесь? – спросил он Вову, первым делом, – Случилось че?

– Случилось, – ответил он, – Можно тебя на минуточку, поговорить, – и показал головой на кабинет.

– Пойдем, коли не шутишь, – положил кий на стол Фил, направился в кабинет.

В кабинете расселись, кто на кресло, кто на диван, Вова прикрыл за нами дверь. Я молчал, потому начал Вова, – Фил, ты Зем давно видел?

– Да давненько, не припомню даже когда точно.

– Короче, – продолжил Вова, – Они пытались убить Игоря. Вчера.

– Что за бред? Вижу, хотя, что не шутите, по карманам.

Я был в легкой курточке, она съехала на правую сторону от тяжелого пистолета в кармане. Вова в спортивной олимпийке, она сидела ровно, но баланс этот тоже характерно просматривался в обоих карманах.

– Они ждали меня утром на стоянке, – взял я слово, наконец, – Посадили в свою машину, под стволом, вывезли в свой гараж, ну ты знаешь, хотели, чтобы я им веревку с дедом сдал, всю схему, короче. Пейджера забрали, оба, знали, что один для связи с дедом. Я, конечно, отказался, они оставили мне время подумать, до вечера, сказали будут пытать, как приедут, и завалят, коли не выдам. Бог мне помог, я свалил, еле успел, видел, как они приезжали.

– А как ты свалил-то? – удивлению Фила, кажется, не было предела.

– Повезло, да не суть, потом расскажу, посмеемся, как время будет, за столом.

– Ты не перестаешь меня удивлять, Игореха, уж я-то знаю, сколько человек там пересидело, никому не повезло, а ты и от бабушки, и от дедушки… Да, дров они нарубили, слов нет, не ожидал, честно говоря, от них такого, не ожидал.

– Да это уже не дрова, это конкретный косяк, хуже некуда, – вставил Жженый.

– Поздравляю тебя, Игорь, у тебя теперь два дня рождения в году, не думаю, что они бы тебя живого отпустили, хоть ты им мать родную сдай.

– Да это ежу понятно, – согласился Вова.

Фил открыл дверь кабинета, вышел в зал, два раза хлопнул в ладоши, чтобы обратить внимание и громко объявил:

– Так, пацаны, за Земами косяк конкретный, покатайтесь по всему городу, найти и сломать первым делом, чтобы стволы не успели достать, потом в лес вывезти, там будем разбираться. Пока не найдете не возвращайтесь, до завтра я имею ввиду.

Раздался гул голосов, все потянулись на выход, обсуждая новость. Вернулся Фил, за ним Питон.

– Что за дела Фил, не расскажешь? – еще в спину идущему Филу начал он.

– А ты не знаешь? – резко развернулся он и угрожающе посмотрел на Питона.

– Нет, ты что? – вылупив глаза, сразу осекся он, – Расскажи нормально, че ты сразу-то…

– Скажи ему, Игорь, – сел на диван Фил.

– Земы хотели меня шлепнуть вчера, – начал я опять рассказывать эту историю, но постарался покороче, сколько можно уже, – Выпытать веревку с дедом по металу, и шлепнуть, у себя в гараже любимом. Да мне удалось улизнуть. Ты их, когда последний раз видел?

– Да хрен знает, давно не видел, с дня рождения поди, точно не помню. У них че крыша поехала? Что теперь будет-то, – уселся ошарашенный Питон в кресло у стены.

– Жадность это, – ответил я, – Наркоты им мало было, захотели еще метал под себя подмять. Это потому, что это они первую партию увезли, бабло увидели, думают, это легко – взяли у деда сумочку, увезли в Москву, бабло получили, мечта, а не тема.

– Жадность фраера погубит, – вставил Жженый, как всегда.

Повисла пауза, каждый думал о своем. Фил нервно болтал ногой через колено, сказал медленно Питону, – Тащи коньяк из буфета и лимон, тошно как-то стало, выпьем, заодно за Игоря день рождения второй.

– Точно, – вскочил, с облегчением, Питон.

– Да, давай, – обрадовался и Вова, – С утра выпил – и день свободен.

– И мне не терпится узнать, – добавил Фил, – Как же ты выбрался из гаража. Вдруг пригодится, – все-таки улыбнулся он.

28.Люди гибнут за металл.

Зем в этот день никто не нашел, ни на следующий, ни через неделю, ни через месяц, как сквозь землю провалились, сказал бы Жженый. А я на следующее утро первым делом поехал купил два пейджера, заблокировал старые и перевел свои номера на новые. И очень вовремя, так как на следующий же день встречу назначил дед.

Встретились в Праге, как всегда, в банкетке, поздоровались, первый вопрос деда, конечно же про Хохла.

– Да нормально все, он сейчас в Москве, на лечении в профилактории каком-то крутом, – такая история меня больше устраивала, нет Хохла – меньше вопросов, меньше проблем.

– А это хорошо, это правильно, – удовольствовался Валерий Палыч таким ответом.

– Настя как?

– Нормально все, пока не родила, раз известий нет. Как по работе? Проблем нет? Нужно что-нибудь?

– Да, как раз нужно, я там в одном цеху партию приличную подсобрал, никак не могу вытащить. Там охранник один вредный попался, никак не могу подход к нему найти, да и не хочу уже, гнилой человечек, боюсь, все равно сдаст. Я вот что думаю, уложите-ка вы его в больницу, ненадолго, хоть два-три дня, мне хватит. Типа, случайная драка во дворе, сам придумай, сотрясение, перелом ноги, например. Но ничего серьезного, хорошо?

– Да без проблем, адрес есть? Фото может, как его опознать?

– Адрес есть, копия паспорта, – положил дед передо мной две бумаги, – Сможете по этой фотке опознать?

Фото на копии паспорта, конечно, было плохого качества, но лицо мордатое, характерное, легко запомнить.

– Да, конечно, – убрал я бумаги в карман, – Сегодня же займусь.

– Кстати, думаю тебе поможет – он любитель выпить пива и покатать шары в бильярдной Максим, возле дома. После смены часто заходит, а смена его в восемь вечера заканчивается всю эту неделю. А на следующей неделе он в ночь, до восьми утра.

– Спасибо, полезная информация, даже очень.

– Хорошо, как получится, сбрось мне прогноз погоды на завтра, я пойму, – дед встал, протянул руку, – До встречи, Игорю привет.

По дороге домой, я стал решать, как сделать. Легче всего, конечно, было поручить это дело кому-нибудь из борчиков, постарше, Баю, например, с Капустой. Но я решил попробовать сам, вспомнив любимую Хохла поговорку – если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо – сделай его сам. Поэтому, ровно в восемь вечера я подъехал один, на девятке, сначала к Максиму, потом нашел по адресу его дом и подъезд. Оказалось, соседний дом, крайний подъезд, очень близко, недаром он сюда часто заглядывает. Я выбрал позицию, чтобы было видно и вход в бар и подъезд, чуть ближе к бару. Время было вечернее, потому движение в бар было довольно оживленным, иногда мне казалось, что вошел именно он, но вроде нет. Минут через сорок вошел один, очень похож, но я еще сомневался, но решил проверить. Зашел в бильярдную, большой зал, в одной половине пять больших столов для русского бильярда, два для пула, в другой штук десять маленьких столиков на четыре стула, большой экран для просмотра спортивных трансляций. Вдоль стены длинная барная стойка. Все бильярдные столы были заняты, кроме одного, для пула. Мне повезло, мой клиент сидел один, за маленьким столиком, с кружкой пива. Если бы он был в компании, я планировал сбросить сообщения нескольким пацанам, чтобы срочно приехали, а так попробую один справиться. Еще в школе, я где-то год занимался боксом, пока тренер, отбыв, так называемую, химию, не уехал жить на свою историческую родину. Поэтому удар справа в челюсть у меня был хорошо поставлен, в этом я в дисбате не раз убедился, сломав дважды челюсть с одного удара. Главное – бить первым, так, чтобы оппонент не ожидал. Поэтому, взяв пиво в баре, я уверенно подсел к нему за столик.

– Привет, – присаживаясь напротив него, начал я, приглядываясь. Среднего роста, плотный, с пивным животом, широкое круглое лицо, короткие толстые руки, большие кулаки. Широко расставив локти, он обхватывал поллитровую кружку пива так, что ее почти было не видно. Английский бульдог, как всегда, прикинул на него породу собак. Сломать такому челюсть с одного удара почти нереально, надо было на подстраховку взять кого-нибудь. Хотя еще не поздно.

– Привет, – промычал он басом.

– Сыграем в пирамиду по пятьдесят?

– Не, с незнакомыми не играю.

– Давай по сто? Ты че? Ссыкун, что ли? – придвинул к нему вызывающе лицо.

– Отстань, сказал не играю, – не повелся он на провокацию.

– Ну давай хоть по мелочи, на пиво?

– Я же сказал тебе, не хочу я играть, вон и столов-то нет свободных.

– А я сейчас очередь займу, возьмем водочки, бутылочку, не заметим, как освободится.

– Отстань, не буду я ни пить, ни играть, – начал он уже нервничать.

– Слушай, че ты как баран уперся? – еще ближе, с угрозой, подался я на него, – Видишь, мне выпить не с кем, тебе че, в падлу?

– Нет, не в падлу, – отодвинулся он вместе со стулом назад, – Я водку вообще не пью.

– Ладно, – погрозил я ему пальцем, – Я тебя запомнил, пойду такси вызову, – бросил ему, вставая.

Встал, подошел к барной стойке, пошатываясь и оглядываясь на него, типа бурча что-то себе под нос. Попросил бармена телефон, сбросил сообщение Баю – Подъедь срочно к бару Максим или отправь кого-нибудь. Вышел, пошел к машине, достал из багажника короткую биту для бейсбола, еще со времен Хохла лежала она там, сел за руль. Не прошло и десяти минут, как вышел мой клиент и направился домой, видать, испортил я ему настроение, или испугался, что вернусь. Вышел из машины, оглянулся по сторонам – никого рядом нет, всунул биту за спину, в ремень, вдоль спины, так, что спереди не видать.

– Эй, дружище, – окликнул его, догоняя, – Поговорить надо.

Он остановился, развернулся, стал ждать, озираясь по сторонам. Я сделал вид, что чуть не упал, потеряв равновесие, нетвердой походкой подошел вплотную.

Ноги на ширине плеч, левая на стопу впереди. Движение начинается с правой пятки. Она приподнимается над землей, на носке ступня поворачивается вправо. Затем идет колено. Правое идет внутрь, к левому, вес тела переносится на левую ногу, левое колено скручивается наружу, чуть-чуть. Затем бедро, таз, скручивается дальше влево. Следующие – плечи, продолжают движение таза, разворачивают корпус так, что твои плечи становятся перпендикулярно плечам жертвы. Расслабленная рука напрягается в последний момент, осталось сжать кулак, попасть точно справа в челюсть, приподняв локоть на уровень плеча. Только сделать это все нужно не так как я расписал, а за долю секунды. Результат – лежит на спине без сознания.

Я был не уверен, сломал ли я ему челюсть, поэтому, для верности, сломал битой ногу.

Когда я подошел к машине и клал биту в багажник, ко входу в бар подлетела белая семерка, оттуда выскочили Бай, еще двое наших молодых, направились к двери. Я их окликнул, подошли ко мне.

– Что случилось? – издали еще начал Бай.

– Да все нормально, – успокоил сразу их, – Сам справился, – показал им рукой на еще валявшееся, но уже стонущее тело.

– Блин, Игореха, извини, опоздали, – стал сразу оправдываться Бай, – Мы сразу выехали, как получили, летели, как могли, что случилось-то?

– Да наехал бык какой-то пьяный, знаю, вы бы быстрее не приехали, но и у меня терпение кончилось, когда он за базаром перестал следить. Вывел его и вот…

– Красава, – с восхищением похлопал меня по плечу Бай, – Он живой хоть?

– Да вон, начал вроде двигаться, Слава Богу. А теперь, надо валить быстрее пацаны, вдруг ментов кто-нибудь вызвал.

– Точно, валим, куда едем?

– Давай по домам, пацаны, я по крайней мере, спасибо, что приехали, – пожал я им руки на прощание.

– Да какой базар, пока, – попрощался Бай, молодые даже слова не вымолвили. И правильно.

Завтра будет тепло и солнечно – сбросил уже из дому, кое-кому, сообщение.

Дед назначил встречу уже через три дня. Разговор получился коротким. Похвалил за чистую работу. Потерпевший сказал, что поссорился с каким-то пьяным в баре, затем хулиганы толпой напали на него на улице. То, что надо. Отдал на этот раз три сумки, сказал – все как обычно, название гостиницы, номер пейджера.

Уже дома, я прикинул, что сумки гораздо тяжелее, чем в прошлый раз, раза в полтора. С одной стороны – очень хорошо, но с другой – в этот раз я хотел сделать все сам. Во-первых, наученный прошлым опытом. Во-вторых, опять же, если хочешь хорошо… В-третьих, … Хотел сделать все сам. Но вес оказался слишком тяжелым для одного человека. Нет, переложив все в две сумки, я мог унести их без проблем. Но со стороны будет видно, что сумки тяжелые, мог линейный милиционер на вокзале заинтересоваться, что там такое тяжелое, а это неприемлимо. Нужно кого-то взять с собой. Филовских полно, можно любого выбрать, но я не хотел. Вообще, не хотел говорить ему, просто сделать все самому. Я знал, что он будет очень и очень недоволен, но, если привезти ему деньги, а потом все рассказать, он смягчиться. Тем более сумма обещает быть приличной. Если нет – у меня есть пара доводов, с которыми он согласится.

Коля Варшавский – лучшая кандидатура, одноклассник Хохла, директор «Поколения». Хохол явно доверял ему, и он уже не раз возил сумки. Но после смерти Хохла, он все реже стал появляться в офисе, а контактов его я не имел. Спрашивать Фила я не хотел, а караулить его в офисе было некогда. Надо бы поближе с ним сойтись, на будущее.

Оставался Жженый. Он будет конечно рад, но рожа у него приметная. С другой стороны, Москва – слишком большой город, чтобы на него обращать внимания. В Москве он еще не был, будет рваться все посмотреть, а мне будет некогда с ним возиться. И тут я решил взять с собой еще и Катю. А что? Совместить, так сказать, полезное с приятным. Пусть они с Вовой погуляют по городу, а я дело сделаю, потом к ним присоединюсь, с баблом, тем более. Да и на вокзале будут лучше выглядеть два парня с красивой девушкой, с сумкой и розовым чемоданчиком, чем просто два парня с сумками. Хоть один и урод, второй то, надеюсь симпатичный…Катя, конечно, не дурочка, сразу поймет, что мы что-то везем, но если ей сразу сказать, что так и есть, а мы в первую очередь по делам едем, то что там именно, она спрашивать не будет, я-то ее знаю. Ну будет, но не очень. Тем более, если пообещать ей, что погуляем по магазинам, приоденемся…

Москва.

В Жженом я не сомневался, поэтому первым делом поехал к Кате. В ней я тоже не сомневался, но там же учеба в институте, мало ли чего, сессия, диплом, зачет, темный лес, абракадабра какая-нибудь…

Встретились как всегда, кафе Солнышко, двадцать минут ожидания, поцелуй, сразу к делу:

– Поедешь со мной в Москву?

– Ну если ты поможешь мне поступить в МГИМО и с нами поедет моя мама, то конечно…

– Давай хотя-бы на два дня без мамы. Плюс дорога, это дней пять выйдет. Погуляем по магазинам, сходим в музей, в театр, не был ни разу в театре.

– Ну, если на пять, то можно и без мамы, – улыбка ее была ослепительна.

– А что у тебя с учебой? Пропустишь?

– Сессия на носу, но пропущу, не так часто мне делают такие заманчивые предложения. Блин, зря я так быстро согласилась, надо было тебя пошантажировать, – Катя мило сложила губки бантиком, стала двумя руками, как кошечка, царапать мне плечо, – Купишь сапожки?

– Разве можно тебе отказать? – поцеловал я ее.

И только тут до меня дошло, что она же еще не знает Вову, а должна узнать его как Хохла, которого хорошо знала, благодаря мне. И все эти дни он должен будет притворяться Хохлом, наверняка спалится где-нибудь.

– О чем это ты так серьезно задумался? – заметила она.

– А у тебя есть дорожный чемодан?

– Да, небольшой, с выдвижной ручкой и на колесиках, очень красивый и удобный. Мама подарила.

– Можешь взять его с собой? Мне нужно кое-что увезти в Москву, зато назад ты повезешь в нем свои сапожки.

– А за это я не должна спрашивать, что в чемодане, – лукаво улыбнулась Катя, – Я правильно поняла?

– Вот за это я тебя и люблю. Скажу только, что там не оружие, ни наркотики, ни бомба. Да, и не уран какой-нибудь.

– Только за это ты меня и любишь? – надула она губки.

– Нет, конечно, – примирительно поцеловал я ее.

– А за что? – оживилась она.

– Дорогая, ты же знаешь, я не умею говорить комплименты.

– Знаю, но иногда так хочется…

– Слушай, – взял ее правую кисть в свои руки, – У меня к тебе очень серьезный разговор.

– Предложение? – выпучила она глаза, – Я согласна, – быстро выпалила она.

– Я ценю твой юмор, – улыбнулся я, – Но подожди немного, я серьезно.

– Извини, не удержалась, – быстро чмокнула в щеку, – Я слушаю.

– Но ты должна пообещать мне, что не скажешь никому, то есть абсолютно, ни одной живой душе.

– Конечно, дорогой, – кивнула она уверенно и внутренне собралась, это было хорошо видно.

– Я обманул тебя, когда сказал, что Игорь выжил. Просто не хотел втягивать тебя в это. На самом деле, мы выдаем за Хохла совсем другого человека. Это Вова, мой близкий друг, еще с армии.

– Но как это возможно? – удивлению ее не было, кажется, предела.

– Во-первых, он похож очень, по голосу главное, во-вторых, лицо его и руки очень обгорели еще в армии, при мне. Вот и возникла такая идея.

– Но зачем?

– Главное – чтобы найти, кто это сделал, но есть еще и много других причин, ты же знаешь, какая у него репутация по городу.

– Да, – закивала она головой задумчиво, – Теперь я начинаю понимать.

– Теперь, ты понимаешь, насколько важно быть молчаливой.

– Конечно, я никому не скажу, могила.

– Так вот, – у меня как будто камень с души свалился, так, кажется, говорят, – Этот самый Вова поедет с нами в Москву.

Через два дня мы уже пили шампанское в купе за знакомство. Катина мама настряпала нам в дорогу половину Катиного чемодана пирожков со всем, что только можно в них запихнуть. Вова был очень счастлив, что хоть куда-то вырвался из базы, тем более в Москву, и не уставал лопать и нахваливать пирожки. Смеялись, веселились всю дорогу, и играли в карты, на полезные или смешные желания, в переводного, подкидного дурочка. Например, принести чаю или сходить посмотреть, свободен ли туалет – это самое безобидное. Вова, например, должен был объявлять следующую станцию и время стоянки. Катя должна была всю дорогу называть меня Сэр, а Вову Ваше Величество. А я, каждые полчаса проверять, не украли ли Катин чемодан, хоть и сидел на полке, под которой он лежал. Я, кстати, выкупил все четыре места в купе, поэтому ехали в полном комфорте. Было очень весело, и сутки в дороге пролетели незаметно.

В Москве заселились в указанную гостиницу, недалеко от вокзала, по внешнему виду старую, но довольно приличную внутри, взяли два номера. Вову с Катей я сразу же отправил гулять, они решили начать с Красной Площади, а сам, сбросив сообщение, остался ждать на чемоданах в Вовином номере.

– Вова, только имей ввиду, прежде чем заказать чашечку чая или кофе, посмотри меню, а то тебе счет принесут потом долларов восемьдесят, это Москва, а не хутор твой, – сказал я ему на выходе.

– Да ну? – выпучил он глаза, пересчитав мысленно на рубли.

– Вот тебе и да ну. Здесь знаешь по какому принципу бизнес строят? Зачем продавать сто булок хлеба по десять рублей, если можно продать одну за тысячу…

Вовино праздничное настроение чуть подугасло, но думаю, ненадолго.

Человек явился уже ближе к вечеру, обычный, лет сорока, ничем не примечательный, солидно одетый в безупречный костюм-тройку, поздоровался за руку, молча взял чемодан и сумку, сказал одну только фразу, с легким прибалтийским акцентом:

– Завтра, в это же время.

– Верните чемодан, пожалуйста, это подарок, – ответил ему во след.

– Непременно, – ответил он и вышел.

Скоро вернулись мои спутники, уставшие и счастливые, стали наперебой рассказывать, где были и что видели, куда бы хотели еще попасть на завтра. Решили пару часов отдохнуть, потом поужинать в каком-нибудь ресторане и посмотреть вечернюю Москву уже втроем.

Когда мы с Катей уже засыпали, в своем номере, она сказала, что Вова понравился ей, сказала, что он очень простой и непринужденный, с ним легко и весело. И теперь она понимает, почему нам удается выдавать его за Хохла, они действительно, очень похожи. Есть, конечно, нюансы, при длительном общении, но в общем, да.

На следующий день проспали до двенадцати, позавтракали в гостиничном ресторане, поехали на метро в центр, по плану был музей.

Ближе к вечеру, я предложил им пойти в кино или театр, а мне нужно отлучиться.

– А как же ты? – надулась Катя, – Ты же так хотел сходить в театр?

– У меня еще дела есть вечером, – погладил ее по щеке, – Может завтра?

– Тогда мы в кино, хорошо, Вова? А в театр завтра все вместе.

– Конечно, – ответил Вова.

Оставив их у кинотеатра, я поехал на два часа раньше вчерашней встречи, в гостиницу.

Человек прибыл точно по времени. На это раз, не сказал ни слова совсем. Поздоровался за руку, поставил чемодан и вышел. А я думал, познакомиться с ним поближе, на будущее. Придется повременить. Внутри чемодана лежал бумажный пакет с пачками новых стодолларовых купюр. Я пересчитал одну – все ровно, сто, посчитал по пачкам – выходило, как я и думал, почти в полтора раза больше, чем в первый раз, сто пятьдесят тысяч долларов.

Когда вернулись Катя с Вовой, я предложил сегодня лечь пораньше, чтобы завтра встать с утра, погулять по магазинам, а вечером на поезд.

– Хорошо, – согласились оба.

– А театр? – спросила Катя.

– Посмотрим утром расписание поездов, если успеем, то обязательно. Дорогая, иди ложись, я скоро.

– Конечно, спокойной ночи, Вова.

– Приятных снов, – отозвался он.

– Закрой дверь, – сказал я ему, как только она вышла и открыл чемодан.

– Ни хрена себе, – загорелись его глаза, – Сколько здесь?

– Сто пятьдесят ровно.

– Класс, – закатил глаза он кверху, видимо, пытаясь в уме посчитать, сколько ему выйдет.

– Вова, да успокойся ты, потом посчитаешь, – устал я ждать, потому как видно было, что в уме он сбивается, так быстро бегали его зрачки из правого угла потолка, в левый.

– Да, извини, – он понял, что я догадался, о чем он думал, – Просто, я же потерял все свои прошлые деньги, из-за этих уродов. Зря я тебя не послушал. Как думаешь, они объявятся еще?

– Думаю, что да, когда деньги кончатся, свои и твои, Володенька.

– Надеюсь, – сверкнулись его глаза гневом, – Я их так жду, – показал крепко сжатый кулак.

– Надейся, надейся, а пока ждешь, купил бы ты своему отцу Ниву, ты же мечтал. Тут как раз должно хватить.

– Да, ты прав, я сам эту сделку ждал, а тут еще денег гораздо больше привалило, спасибо тебе, Игорь.

– Хорошо, и еще, деньги здесь нельзя оставлять без присмотра, и с собой по городу таскать не вариант. Ты бы сгонял с утра в торговый центр, тут рядом, у вокзала, купил, что тебе надо. А потом мы с Катей поедем в город погулять, а ты здесь покараулишь.

– Конечно, какой разговор, моя очередь. Я быстро завтра, мне только на выход купить что-нибудь, брюки, пару рубашек, да туфли. Вдруг до Торнадо доберусь как-нибудь, – подмигнул он мне.

Я отсчитал ему десять купюр, положил на кровать, – Потом посчитаемся, а чемодан утром заберешь, как вернешься, разбуди нас.

– А можно я завтра все деньги пересчитаю, и раскидаю, по долям, пока вас не будет, мне же все равно делать будет нечего.

– Конечно, ты же помнишь, кому сколько?

– Как Отче Наш, – улыбнулся Вова.

Наутро нас разбудил, довольный Вова, с пакетами, исписанными именами мировых брендов и дизайнеров. Забрал чемодан, сказал, чтобы мы никуда не торопились, хорошо прогулялись и сходили в театр, не переживая о нем. В театрах он ничего не понимает и не стремится, вот кино – другое дело.

Вместе позавтракали в местном ресторане, и мы с Катей поехали первым делом в ГУМ. Но сначала купили на вокзале билеты на вечерний поезд.

– Судя по времени, не успеваем мы в театр сегодня, но ничего, в следующий раз сходим, – сказал я Кате, изучая билеты, тоже четыре, в одно купе.

– А будет следующий раз? – с надеждой ответила она, обнимая.

– Конечно.

– Вот за это я тебя и люблю, – буркнула она, нахмурив брови – явная месть.

В ГУМе, а затем в ЦУМе я решил не экономить, разрешил Кате покупать все, что захочет. А что, жить где есть, машина шикарная, не на что копить. Но к ее чести, она быстро успокоилась, купив не так много, как могла бы молодая, красивая девушка. Еще она выбрала несколько красивых вещей для меня и заставила купить, хоть я и не горел желанием.

– Все, мне хватит, – заявила она, – Ты обещал, что будет следующий раз, поэтому ты будешь обязан взять меня с собой.

– Да уж, теперь мне не отвертеться, хитрюша ты моя, – обнял я ее, – Пойдем, поищем ресторан, пора обедать, и в гостиницу, собираться.

В гостинице, застал Вову, наблюдающего одним глазом телевизор, другим – деньги на столике, разложенным по тем же брендовым пакетам, в которых утром он принес свои покупки.

– Ну, для кого Дольче и Габана? – в шутку спросил я.

– Семенычу, – серьезно ответил он, – Прадо для деда, Фенди – Филу, – стал он перечислять, еще и тыкая пальцем поочередно по пакетам.

– Правильно, чтобы не перепутать, – перебил я, – Собирайся, скоро поезд. Думаешь, Дольче-Габана Семенычу к лицу? – а шутку про Фенди и Фила он так и не понял. Слишком серьезно относился к деньгам.

Домой ехали уже не такие веселые, почему-то, как в Москву, но зато очень довольные.

29.Дома.

Я не понял, вы где? Фил. – такое сообщение ждало меня дома на пейджере, как я и думал. Первым делом, поехал в офис, предварительно поменяв в пакетах деньги – Фенди на Прадо. Вдруг Фил не поймет каламбура, приняв его за издевательство, и так будет недоволен моим самоуправством.

– Ты где пропадал? – сразу накинулся на меня Фил, бросив кий на бильярдный стол, – Случилось что?

– Нет, все нормально, поговорить надо, – кивнул я головой на кабинет Хохла, поздоровавшись со всеми, кто был в офисе. Народу много, как всегда, но кабинет Хохла должен быть свободен. Так и есть, хорошо, подумал я, закрывая за Филом дверь.

– В Москву гонял.

– А че не сказал, Жженый с тобой?

– Да. Фил, я по нашему делу ездил, метал увез, вот деньги, – поставил пакет на стол, – А не сказал, потому что вокруг тебя народ же всегда трется, решил – меньше знают, больше шансов, Земы научили меня, ты же понимаешь.

– Да ничего я не понимаю, ты хоть бы сообщение сбросил, так же нельзя, втихоря такие дела решать, – не скрывал своего раздражения Фил.

– Сообщение – еще хуже, мусора наверняка читают, особенно твои.

– Да просто намекнул бы, я бы понял, чай не дурак, и чего это ты сам поперся, не посоветовался, да еще этого взял, зачем? Вдруг он нужен был? – не унимался Фил, – Такие дела в одиночку не решаются, развел тут самодеятельность понимаешь, – Фил стал распаляться, выхаживая по кабинету, от стола к двери и обратно.

– Вес был большой, я бы не унес один. Ну, унес бы, но рисковать не хотел, на вокзале было бы заметно – человек две тяжелые сумки тащит, подозрительно. Я и Катю с собой взял, для конспирации, сам прикинь – вышли с поезда два парня с девушкой, у меня – женский чемоданчик, у Вовы сумка небольшая, через плечо, все ровно, не подкопаешься. И в городе никто не знает, не сольют, все для дела, Фил, зато здесь, – показал я на пакет, – Сто пятьдесят тысяч долларов, – дожал я его.

Фил присел на диван, напротив меня, переваривал информацию, закинув ногу на ногу, покачивая ногой, все медленнее, успокаиваясь.

– Да, вот если бы это наши были деньги, я понимаю, – кивнул он на пакет, – А так, пока все раздашь, с Гулькин хрен остается. Ладно, дело сделано, но в следующий раз, без моего ведома…

– Нет, Фил, – перебил я его уверенно, – Давай, пусть так и будет, я буду сам все делать втихомолку, а тебе только деньги приносить, так надежнее будет, или ты мне не доверяешь? Деньги любят тишину, поверь мне, так надежнее будет. Твои же друзья мне такой урок преподали.

– Да доверяю, конечно, какой базар, – отвечал он автоматически, но думая о другом, я догадывался, что фраза – приносить тебе деньги втихомолку, его заинтересовала, на что я и рассчитывал.

Но он не ответил, ни да, ни нет, понятно – не простое решение. Пока он сомневался, я решил быстрее перейти к делу, как будто дело уже решенное, так ему легче будет согласиться самим с собой.

– Вот – твоя доля, это увезу Семенычу, это – деду, – стал я доставать пакеты из одного общего, – А это – Хохловские, завезешь отцу?

– Завезу, – ответил он рассеянно.

– Хорошо, я побегу, сам знаешь – дела есть, – поспешил я откланяться.

– Да, давай, – протянул мне руку на прощание, вставая, все еще в какой-то прострации.

Дальше нужно было назначить две встречи, Семенычу и деду, естественно, в Праге, сразу после рабочего дня. Сначала дед, с ним разговор короткий, а вот с Семенычем, можно и засидеться. Поэтому хотел сделать между ними паузу в один час, но перестраховался, лучше в два, не нужно давать им шанс встретиться.

С дедом, действительно, разговор вышел короткий. Обычные вопросы – обычные ответы. Как дела, как Игорь, что с Настей? Все в порядке, в Москве на лечении, отдыхает. Взял деньги, уехал. Хоть работу никакую не подкинул кровавую, уже хорошо.

С Семенычем, конечно-же, пришлось засидеться. Оценив, опытным взглядом, толщину пакета, он, естественно, решил это дело обмыть, а пытаться отмазаться – только время тянуть. Заказ Семеныча был короток, – Леночка, голубушка, принеси-ка нам бутылочку водочки и как всегда.

Только тут, я с удивлением отметил, что даже после смерти Игоря, мне еще ни разу не принесли счет, хотя я даже не был знаком с владельцем ресторана, только со всеми официантками, естественно. Интересно, как долго это продлится. Хотя, о чем это я, они же думают, что он жив.

– Ты чего это задумчивый сегодня, Игореха, проблемы какие? – перебил мои мысли Семеныч.

– Да нет, Семеныч, все нормально.

– Ну, нормально – это, конечно, хуже, чем хорошо, но, зато, если, не дай Бог, станет худо, мы будем вспоминать это «нормально» как Манну Небесную. Ты не запутался? Ты записывай, записывай, когда еще умные мысли услышишь, особенно от меня. Так давай выпьем, чтобы у нас всегда было так «нормально».

Это он про только что полученные деньги, догадался я.

Дальше, по мере выпитого, Семеныч становился все веселее и разговорчивее, впрочем, как и всегда, а у меня, почему-то, не было настроения, как будто предчувствовал беду…

30.Беда.

Беда пришла опять на стоянке, с утра. Хоть машину не ставь больше. Хохловский Крузер хоть где брось – никто не тронет, побоятся, либо из уважения. Хотя, колеса не снимут, а вот заминировать могут. Но тут и сторож-пенсионер не подмога, на стоянке еще легче даже, прохожих нет.

Об этом я уже думал, сидя один на заднем сиденье жигулей, в наручниках, а спереди сидели два сотрудника внутренних органов, подошедших ко мне на стоянке, с корочками и кобурой под легкой курточкой у каждого. Один – лейтенант, судя по документам, а на удостоверение второго я не обратил внимания. Но судя по наглой роже, не ниже.

Всю дорогу ехали молча. Привезли в первый ГОМ, значит – Валиев, вспомнил я, «доберман». Будет Жженого искать.

– Подполковник Валиев, Руслан Георгиевич, – представился он, как только меня доставили к нему в кабинет.

– Снимите наручники, – сказал он лейтенанту, привезшему меня. Тот снял наручники, вышел. Я остался стоять посреди кабинета, протирая ладонями освободившиеся и натертые запястья и осматриваясь.

Кабинет явно не для допросов, личный кабинет начальника. Просторный, в три окна, без решеток. У противоположной стены ряд стульев, посередине стол буквой Т, по три стула по сторонам, во главе – черное кожаное кресло, на колесиках, в котором и сидел Валиев, покачиваясь на амортизаторах в кресле. Подарок коллег, почему-то подумал я. Один из них сидел на дальнем подоконнике, изучая меня взглядом. Выше среднего роста, черные глаза и волосы, коротко стриженые, под машинку, лет тридцати, крепкого телосложения. Овчарка, скорее немецкая, черная – решил я, и чего это он уселся на подоконник, когда кругом столько стульев? Ах да, спину на солнце греет, собаки это любят.

– Ну что, Макеев, присаживайся, – показал Валиев рукой на ближайший к себе стул, по правую руку, – Хотя, точнее – садись, потому-как дальнейшая твоя судьба – сидеть, долго и упорно, до самой смерти. Что не ожидал? – уставился на меня торжествуя.

Опешив, я остался стоять, пытаясь понять, что происходит.

– Смертную казнь у нас отменили, но даже если по восемь лет вам дадут, за каждого, по состоянию аффекта, с твоим армейским дружком Вовой, он же Жженый, он же теперь еще и Хохол, как, кстати, его фамилия? Да какая разница, то сколько там выйдет? На шестнадцать умножь, это будет… Да тоже без разницы, все равно столько не живут. Так что, кончилась твоя бандитская карьера, теперь только воровская осталась, хотя с учетом того, каких людей ты завалил, она может очень быстро в петушиную перерасти.

Эти слова я уже слышал откуда-то издалека, пол поплыл перед глазами, я пошатнулся, расставил руки, чтобы не упасть. И вдруг меня вырвало.

– Сволочь, – ударил по столу кулаком Валиев, смачно выругался матом.

– Что это с ним? – вскочил с подоконника его коллега, и добавил что-то по-нерусски.

– Хрен знает, наркоман наверно, еще лучше, быстрее расколется, – пробубнил Валиев.

– Извините, – пробормотал я, сел на ближайший стул, – Отравился завтраком, – голова моя прояснилась, стало гораздо лучше, как будто скинул с себя лишний груз, появилась какая-то апатия, стало абсолютно все равно, что происходит и что будет дальше, захотелось просто лечь калачиком на эти составленные в ряд стулья и уснуть.

Откуда-то, вдруг, появилась уборщица, гремя ведром, стала вытирать шваброй с тряпкой мое безобразие, мысленно ругаясь на меня.

– Извините, пожалуйста, – сказал я ей как можно вежливее, – Завтраком отравился.

Она не обратила на меня никакого внимания, только быстрее задвигала шваброй.

Валиев в это время с напарником о чем-то тихо переговаривались, на своем языке. Интересно, кто они по национальности, почему-то задумался я, грузины, осетины, даги? Да какая разница, нужно соображать откуда им все известно, и что говорить, или не говорить. Но мысли не лезли в голову, было просто лень даже думать. И я решил совсем ничего не говорить, а подумать потом. Слово – серебро, молчание – золото, сказал бы Володя.

– Сиди там, – распорядился Валиев, как только уборщица вышла, – Не хватало, чтобы ты еще мне стол заблевал. Хотя тебе все равно писать надо, садись с того, дальнего края, вон возьми бумагу с ручкой, – показал рукой на стопку бумаг на столе, – Пиши признание.

– В любви? – усмехнулся я.

– А я бы не шутил на твоем месте, – нахмурился Валиев, – Для тебя шутки плохи, потому как взяли мы сегодня ночью твоего дружка Вову, тепленького, спящего на турбазе вашей любимой, Поляне, то ли пьяного вдрызг, то ли под наркотой, а скорее всего, все вместе. Порошок, кстати, белый при нем был, сейчас на экспертизе, но явно, не стиральный. Не много, правда, но на статью хватит. Так вот, пока под кайфом был, он нам сразу все красочно описал, как вы вдвоем устроили эту бойню в сауне. Но только ты идешь пока по этому делу как организатор, идейный вдохновитель и исполнитель, а он только на подхвате был. С учетом чистосердечного признания и сотрудничества со следствием может и как свидетель пройти. Но я-то знаю, что это он настоящий мясник, а не ты. Так что пиши признание, и вы поменяетесь ролями. Пойдешь свидетелем, если дурака валять не будешь. А то, что ты не дурак – я тоже знаю, выдать Жженого за Хохла, и одурачить весь город – ловкая идея.

Валиев встал, взял бумагу с ручкой, подошел, положил на край стола, поближе ко мне, – На, роман будет длинный, некогда мне, – направился к двери, открыл, добавил мне не пороге, выходя, – Кстати, на Шумилова Юрия Семеновича можешь не рассчитывать, он теперь такой же, как и ты – под следствием, за ваше сотрудничество.

Наконец, мозги мои заработали. Это правда или развод? Вот что первым делом я должен выяснить. Но как? Требовать адвоката и через него пытаться, но кого? Нужно было, конечно, заранее об этом побеспокоиться, а так подсунут кого попало. Кого я знаю? Вспоминай, кому можно верить. Так, Варшавский Колян, директор нашего фонда, у него юридическое образование, это точно, но адвокатом он вообще не работал. Ну и фиг с ним, буду требовать его, а там видно будет, приведет с собой кого-нибудь, кому можно довериться. Самое главное хоть узнаю – взяли Вову или нет.

– Я ни слова не скажу без адвоката, – обратился я к «овчарке».

– Обойдешься, тут тебе не кино.

– Нет, так нет, я свои права знаю, – я уверенно вытянул ноги, закинув правую на левую, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Недолго думая, «овчарка» вызвал по телефону других псов, меня увели в камеру предварительного заключения.

Войдя в камеру, я с удивлением обнаружил здесь опять Егора, с его четырьмя дружками, с которыми уже сидел в ОРБ. Великолепная пятерка, подумал я, они что, в командировке здесь?

Все они играли в карты за большим столом посередине небольшой камеры, на шесть двуярусных кроватей, по три с каждой стороны. Из-под одной из них торчали ноги еще одного человека, в грязных и дырявых черных носках.

Стол – слониха, нары – шконка, стал вспоминать я тюремный жаргон, карты – стиры.

– А, явился, не запылился, – с этими словами, Егор встал из-за стола и направился ко мне, вразвалочку, приговаривая нараспев, – Ну что-ж, как говорится, Кесарю – Кесарево, а Игорю – Игорево.

Я думал, что он идет поздороваться и протянул было руку, но получил сильнейший удар в левый глаз, такой, что отлетел назад и больно ударился головой о железную дверь.

– Сука, – вымолвил я, быстро вскочил и бросился на него с ударом справа, но вдруг, погас свет.

Свет включили, когда я уже лежал на спине, очнулся, видимо, оттого, что лицо замерзло. Потрогал, обнаружил на нем мокрое, холодное полотенце, убрал, попытался открыть глаза, но открылся только правый. Голова сильно болела, во рту – вкус крови и что-то острое, выплюнул на полотенце – зуб, в крови, пошевелил во рту языком – верхний, посередине, еще один шатается, соседний, слева. Огляделся, лежу на нижней шконке, справа стена, в старой зеленой краске, исцарапанная именами и датами, «Смерть ментам» большими буквами. Повернул тяжелую голову налево – лавка, чья-то спина в синей майке, еще одна смерть, в виде наколки, на предплечье. Как символично, подумал я, между двух смертей, желание загадать, что ли? По идее – жизнь, но мне хотелось одного – выйти отсюда на свободу. Так я и сделал, загадал, как можно быстрее выйти отсюда. На что только не надеется человек, когда надежды нет.

Вижу дальше – стол, на дальнем конце его сидит Егор, пьет, видимо, чай из кружки, смотрит на меня. Увидев, что я очнулся, подал сигнал глазами тому, кто сидел ко мне спиной. Тот подал мне записку, я развернул, прочел: «Лежи, молчи, отдыхай, потом потолкуем, как избавимся от наседки».

Вставать точно не хотелось, повернулся к стене поудобнее и уснул.

Проснулся от истошных криков, повернулся, увидел такую картину: Один из этих наколотых качков вытаскивает из-под шконки человека, чьи ноги я уже видел. Молодой совсем пацан, худой и длинный, волосы взлохмачены в разные стороны, под глазом фингал. Бедная, избитая Колли, которая готова сделать все что угодно, но не понимает, что хочет от нее хозяин.

– Что вам надо? – орал тот, цепляясь руками за ножки кровати, затем за лавку, – Я все уже написал, я же признался, больше ничего не знаю, отстань.

Вытащив, качок приподнял его за шиворот на вытянутую руку, как тряпку, откинул от себя чуть вверх, и правым кулаком догнал его в полете точно в челюсть. Наверняка сломал, подумал я. Тот приземлился уже без сознания, у дверей, где недавно падал и я, соломку бы подстелить…

Затем, качок стал барабанить в дверь алюминиевой миской.

– Чево вам? – открылось маленькое окошко.

– Доктора зови, человеку плохо, упал во сне с верхнего шконаря, – нагло ухмыльнулся тот.

– Вечно у вас что-нибудь, – ворча, окошко закрылось.

Минут через десять человека забрали, все еще без сознания. Только после этого я встал, сходил в туалет, за ширму, умылся в рукомойнике. Там же стояло маленькое зеркальце, посмотрел на свою страшную рожу – левый глаз не видно, заплыл полностью, приоткрыл пальцами – вроде цел. Одного зуба нет, второй шатается, попробовал выдернуть пальцами – больно, но получилось, теперь двух зубов нет, ну и рожа, сплюнул кровью, умылся.

Вернулся, сел за стол, напротив Егора, уставился на него, в ожидании.

– Короче, – поставив локти на стол, придвинулся Егор ко мне поближе и заговорил вполголоса, как заговорщик, – Поступила нам команда, сам знаешь откуда, тебя сломать, выбить показания любой ценой, вплоть до того, что опустить тебя, работа у нас такая, должен догонять, что к чему. Но я знаю, что ты нормальный пацан, потому не трону больше, если только так, для вида, коли наседку какую подсадят новую. Поэтому я тебя разукрасил, а мусорам скажу, что ты не ломаешься, что я могу поделать.

– Валиев? – спросил я.

– Да, – кивнул он, – Кушать будешь?

– Нет, спасибо, за все, я полежу, – встал, лег обратно, надо было подумать, есть над чем.

Самое главное – взяли ли они Володю, или разводят меня. А если взяли – то заговорил ли он.

– Слушай, – приподнялся я на локте, в сторону Егора, непривычно зашепелявил, – Вы не видели тут парня, обожженного всего, сегодня, или, может, слыхали чего?

– Неа, не было таких, у нас, по крайней мере.

Понятно, если он сразу заговорил, то и эти качки не понадобились. Так-то все похоже на правду, слишком много им известно. То, что Вова на Поляне прячется, про Хохла главное, даже сходится, что он мог после Москвы набухаться на радостях, обмыть, как он любит говорить, это дело. И наркота у него могла быть, в последнее время, легко. Стоп. «Он же Жженый, он же Хохол, как, кстати, его фамилия? Да какая разница?» – вспомнил я слова Валиева. А есть разница, Дорофеев – его фамилия. Да если бы он давал признательные показания, то имя-фамилия – это первый вопрос, на который он должен ответить. Несрасты получаются, гражданин начальничек.

И такая на меня эйфория налетела, от этой мысли, что я заметил, вдруг, что лежу на спине, смотрю вверх и глупо улыбаюсь. Так, исправил я положение, повернувшись к стене, пока не заметили – расслабься, это еще ничего не значит, и ты еще не на курорте, а в хате, так радоваться, мало ли чего там Валиев ляпнул.

Но настроение заметно улучшилось.

– Егор, что ты там говорил, про харчи? – вот что делает надежда с человеком.

День прошел спокойно, а наутро открылось окошко, – Егоров, – раздался властный голос.

Егор пошел поговорить. Пошушукался там. Он что, Егоров Егор, подумал я, может быть еще Егорович, или скорее – просто кличка, свои данные ему лучше скрывать, если, конечно, он на волю рассчитывает.

– Про тебя спрашивали, – пробубнил он мне вернувшись, – Очень недовольны, что молчишь, сказали делай что хочешь… – затем сделал паузу, замахнулся на меня, но с улыбкой, прокричал громко, – Ты у меня сука, заговоришь, рано или поздно, – и ударил по душке кровати, которая сильно зашаталась.

Хороший знак, подумал я, раз им мои показания очень нужны, видимо блефуют.

– А-а-а, – картинно простонал я. Все заулыбались, заценили…

Так прошло три дня. Все мои допросы, в-смысле – предназначавшиеся, были обращены к Егору, по утрам, что меня очень устраивало. Семеныч, видимо, помогал мне отовсюду, или Хохол, какая разница…

На прощание я пожал руку всем, на всякий случай…

Эти уроды, которые менты, даже не удосужили меня допросом на прощание, видимо, поняли, что бесполезно. Я сначала радовался, но потом мне стало чуточку обидно.

Да не, срать я на них хотел, вон с той колокольни, даже маленько припрыгнул, на выходе.

В этот раз я шел по улице с ощущением того, что отсидел лет двадцать, и вспомнил, о чем, типа, люди думают, отсидевшие. Думаю, что острее ощущают происходящее. Птицы поют, воробьи кажется, тепло, ветерок, запах пыли и асфальта – это хорошо, жаль, конечно, что отцвела сирень, но могло же быть и хуже. Вонь параши, потных тел, баланда из ячменя, чей-то страх, агрессия, интрига и недоверие, чур меня чур. Еще эта вонь прокуренных матрасов, все, даже не напоминайте. Пыль, асфальт – куда лучше.

Никто меня не караулил, в этот раз, и я решил прогуляться пешком до дому по городу. Далеко, но сегодня в удовольствие. Хоть и нетерпелось узнать все точно, но сначала надо помыться.

Каково же было мое удивление, когда я вошел в офис, а никто особо не удивился и не обрадовался. Синяки были уже почти незаметны, а улыбку я припрятал. Только Фил проворчал, что вечно я куда-то пропадаю, не предупредив коллег, по опасному бизнесу.

– Ты что не знаешь где я был? – увлек я его в кабинет. Только тогда он заметил мою ослепительную улыбку.

– Нет, что случилось?

– Жженый где?

– На базе, где ему еще быть.

– Мусора были там?

– Не знаю кто, но приезжал ночью кто-то, собака залаяла, Вова в лес ушел, переждал, дня три назад. Темно было, но кто-то прогулялся по базе, несколько человек, ушли пешком, подальше ждала машина. Так, и тебя три дня не было, ты что, сидел?

– Да, Валиев, все знает, вообще все, представляешь?

– Да ну, и про Хохла?

– В первую очередь про Хохла, только фамилию Вовину не знает, один я знаю.

– Я знаю.

– Поздравляю, ты не стукач. Но за этой дверью я уже ни за кого не ручаюсь.

– Ну и дела, – заметно расстроенный Фил бухнулся в кресло. Я в другое, стал ждать, скажет ли он первый.

– Думаешь, Земы? – все-таки сказал он.

– Да.

– Блин, я их столько знаю, но стучать мусорам, на них не похоже.

– Все бывает в первый раз.

– Думаешь, они не свалили из города?

– А куда им деваться? Есть у них близкие в другом городе?

– Не знаю, вряд ли, они вообще никуда никогда не ездили, на родину только, деревня Кукуево в Тьмутараканском районе.

– Если даже и свалили, они все равно вернутся, рано или поздно, закрепиться в чужом городе не так-то просто.

– Валиев ведь покрывает этого вора, так что он от него мог узнать. А у него теперь много местных, кто-то где-то проболтался, из наших, и докатилось, куда не надо.

– Или Земы подались к вору этому, поддержку искать, чтобы жить в этом городе. А чтобы он им поверил, что они не казачки засланные, они ему сладкую информацию, на блюдечке.

– Пожалуй, это самый плохой вариант, – задумался Фил, – Но и они меня хорошо знают, им тогда не жить.

– Потому и загасились где-то, ждут, возможно, хлопка, тебе теперь втройне осторожней надо быть.

– Тебе тоже.

– Согласен.

– А что Валиев, кстати? А, ну раз через три дня отпустили, и без зубов, все понятно, выстоял, молодец, а доказательств у них нет. Хоть одна хорошая новость.

– Да, примерно так.

– И про бойню знает?

– Скажем так, знает все, что знают они, только про Палыча промолчали, видно еще рассчитывают на этот кусок.

– Вове переехать может, на хату, коль знают, как думаешь?

– Нет, – улыбнулся я, – Пусть этот охотник рядом с лесом гасится, раз ночью его не взяли, нежданчиком, то теперь вряд ли возьмут, чем в городе. В городе ему опасней, чем у леса.

– И то верно, езжай, короче, пока с Мироном к стоматологу, есть один спец, сделает без очереди, красиво, но бесплатно.

– Нет, – замотал я головой, улыбаясь его чувству юмора, – Сначала к Жженому, пусть наглядно увидит, чем пахнет беспечность и что его ждет в городе. А то он все в люди рвется, волков попомнит добрым словом потом.

– Я с тобой.

– Но поговорим пока втроем.

– Само собой.

Фил позвал с собой семь молодых, поехали на двух Крузаках.

Вова вышел встречать широко улыбаясь, соскучился тут один, как всегда. Но когда я ему улыбнулся, радость его сменилась на озабоченность.

– Что случилось, Игорь?

– Пойдем в дом.

Пацаны остались внизу, мы втроем поднялись в спальню. Там я уже более подробно рассказал им про свои тюремные приключения. Только, как меня вырвало, не стал рассказывать, кому это интересно?

– Ну и дела, – заметно расстроился Вова, – Все, теперь я уже не Хохол? Только привыкать начал.

– Да, теперь ты опять Жженый, расскажи хоть, как ты от мусоров ушел? – спросил я.

– Да что тут рассказывать, я ведь с детства с собаками живу, сразу отличаю собачий лай, на кого она лает, на белку или человека, даже сквозь сон. А тут вон, три алабая, серьезная порода, зря не тявкают. Встал, вышел, прислушался, кто-то ходит, ну я и ушел в лес, тут же горы, сверху видел, через час, примерно, далеко на дороге завелась машина, уехала. Подождал до утра, спустился, посмотрел следы, шесть человек, перелезли через забор, зашли в мой дом, я не запер его, чтобы не шуметь, когда уходил, осмотрели, ничего не взяли, уехали. Кровать трогали, проверяли, теплая ли.

– Поняли, что ты здесь, как думаешь? – спросил Фил.

– Думаю, да, если кровать даже остыла, дом-то не заперт. Продукты свежие в холодильнике, хлеб.

– Теперь тебе осторожнее надо быть, ты понял? – сказал я, – Они могут вернуться, и будут хитрее, со стороны леса зайдут, например. В другом доме ночуй.

– Собаки залают, откуда бы они не пришли, а спать я могу хоть в бане.

– Думаю, вряд ли они вернутся, раз уже вспугнули, – сказал Фил, – Но сделаем так, на всякий случай – для всех наших, ты поселишься вон в том доме, шестой кажется, а уходить ночевать будешь в другой дом, во второй, например. Окружить всю базу они не возьмутся – это целая войсковая операция. Зато если они придут именно в шестой, мы будем знать, что среди нас стукач.

– Думаете, у нас прям так? – почему-то удивился Вова.

– А как иначе, – отозвался Фил, – Или Земы нас сдали, как думает Игорь.

– Земы? Да ну, – еще больше удивился Вова.

– А что ты удивляешься? – сказал я, – Они все знали, у них может быть свой интерес.

– Что-то не верится, – пробубнил Вова, – Хотя, я уже ничему не удивлюсь, после таких новостей. Что делать-то теперь будем?

– Как всегда, ты гаситься, а мне опять неприятно объясняться с Семенычем, Саидом, Дедом, почему мы их обманывали.

– А мне перед всем городом краснеть, – добавил Фил.

– Да, не позавидуешь вам, – посочувствовал Вова, – Может, я помогу, возьму на себя кого-нибудь?

– Да сиди уже, – обронил Фил, а мне добавил, – Ты хоть зубы вставь, а то как бич переодетый.

– Да, сейчас поеду, не зря же ты Мирона с собой взял.

31.

Стоматология.

Все бизнесмены были распределены между пацанами, стоматолога курировал Мирон, следовательно, с ним нужно было к нему ехать. Так мы и разъехались, Фил поехал с пацанами обратно в офис, а я с Мироном и еще с одним, Серега, кажется, к стоматологу.

Давненько я уже не был у стоматолога. Поэтому, когда мы вошли в фойе, мне показалось, что Мирон решил по дороге взять банк, настолько оказалась шикарная обстановка вокруг. Белые стены, в лепных колоннах и завитушках, шикарная мягкая мебель, белая, из кожи, огромный аквариум, сразу видно, хороший кусок достался Мирону.

Под стать всему остальному, шикарная блондинка, с такой-же улыбкой встретила нас вопросом, что мы будем, чай или кофе. Даже странно, что не предложила молоко, настолько здесь все было белое. Видимо, все белое должно ассоциироваться со здоровыми зубами, догадался я. Немного опешив, мы с Серегой отказались, от всего, из скромности, а Мирон, по-хозяйски, проследовал мимо нее, словно ее и не было, вдаль по коридору, на звук работающей бормашины. Мы скромно присели, а она побежала за ним, мелкими шажками, причитая, куда же это он направился, без приглашения.

Тут же перестала сверлить кого-то бормашина, вернулся довольный Мирон, бухнулся в кресло, – Сейчас, – подмигнул мне.

Через несколько минут вышел крупный, солидный мужчина, в дорогом костюме, явно недовольный. Проходя мимо нас, бегло глянул на Серегу, потом задержался на мне взглядом, видимо, стараясь запомнить, хотел что-то сказать, но передумал, направился на выход. За ним услужливо семенил доктор, почему-то в светло-зеленом халате, а не белом, постоянно извиняясь.

– Во сколько вам удобно завтра? Хорошо, непременно буду ждать, еще раз извините, великодушно, – сказал ему на прощание.

– Проходите, пожалуйста, – обратился уже ко мне, вздохнув с облегчением, когда дверь закрылась.

Сидя уже в шикарном, электрическом кресле, перед большим телевизором и рассматривая оборудованный по последнему слову техники стоматологический кабинет, я вспомнил детство, когда последний раз лечил зубы.

Когда я учился в школе, часто болели зубы, видимо, еще молочные. И, как и все, я страшно боялся ходить их лечить. Но когда было уже невмоготу, приходилось вставать в шесть утра, чтобы к семи встать в очередь в регистратуру, в ближайшей поликлинике. Отстояв длинную очередь, получал маленький клочок бумаги, с номером очереди уже к стоматологу и шел домой, потому что по опыту уже знал, что раньше обеда твоя очередь не подойдет.

Затем, ты маешься по квартире, с больным зубом, смотришь на часы, пытаешься высчитать во сколько тебе прийти, чтобы не опоздать, ни в коем случае, но и не прийти слишком рано, чтобы не ждать там долго, потому что ожидание в коридоре у кабинета слишком мучительно. В итоге, ты приходишь все равно слишком рано, спрашиваешь у других ожидающих мучеников какая сейчас очередь, тяжело вздыхаешь, и занимаешь место среди них. Причем, скамья сделана для взрослых, совершенно неудобная для детей. Твердая, деревянная, спинка слишком далеко, чтобы на нее откинуться, а ноги не достают до пола. В итоге, ты сидишь сгорбившись, болтая ногами. Но это еще полбеды. Самое страшное – это звуки, громко раздающиеся из-за двери, как будто ее вовсе нет. Сверлящая твой мозг бормашина, звуки падающих, страшных и тяжелых орудий пыток на железный поддон, клянусь, я даже слышал звук падающих вырванных зубов. А эти стоны, часто переходящие в крик… Когда ты видишь, что перед тобой заходит здоровый мужик и стонет, как умирающий, ноги сами пытаются унести себя оттуда. Но ты понимаешь, что если ты уйдешь, то завтра все равно судьба злодейка приведет тебя обратно, и ты приказываешь ватным ногам не быть ватными. Думаю, ничто так в детстве не закалило мой характер, как очередь к стоматологу.

Зато на каких крыльях ты летел потом домой! Я, наверно, никогда не был так счастлив. Да еще если удавалось купить бутылек витаминок в аптеке. По-настоящему вкусные конфеты, в моем детстве, если и существовали, то прятались под прилавок, оттуда и выражение – продать из-под прилавка, но это я только слышал, что так бывает. И потому, купить что-нибудь вкусное можно было только в аптеке. Если повезет, то гематоген или белые такие большие таблетки, аскорбиновая кислота, если нет – витаминки. Взрослые нас пугали, что нельзя есть больше двух этих малюсеньких желтеньких шарика в день, иначе будет плохо. Ага, бутылек улетал в течении часа, не без моральных мук, конечно. А страдал потом только сугроб от нового художника.

Но в этот раз все прошло абсолютно безболезненно.

Через два часа я уже был с новыми временными зубами, которые смотрелись лучше, чуть белее родных. Через два дня должны поставить постоянные. Но и с этими уже можно ехать на плаху, потому я значил Семенычу встречу на вечер, а сам поехал пока в Кавказ. Саида там не застал, знакомая уже официантка предложила мне телефон, чтобы сбросить ему сообщение, но я отказался, так как до встречи с Семенычем оставалось немного времени. Попросил только передать ему, если появится, что заеду завтра позавтракать, часов в десять.

Семеныч ответил, что будет в восемь. Я приехал заранее и сразу заказал бутылку водки, закуску, мясо, короче, как обычно, стол для серьезного разговора.

Семеныч вошел, мрачный, оценил стол, чуть подобрел, кивнув.

– Извиняться пришел? – поздоровался он, снимая пиджак, но все равно, старался быть строгим.

– Да, – кивнул я, сразу схватился за бутылку, как за соломинку, налил две стопки, – Знаешь?

– Конечно.

– Я не мог тебе сказать, – слово, извини, я старательно избегал, но выглядел виноватым, – Уговор был не говорить никому. Иначе появятся исключения, потом еще исключения, короче сам понимаешь.

– А я, думаешь, не понял? – Семеныч взял стопку, подождал, когда я подниму, чокнулся, замахнул без тоста, не закусывая, налил еще нам обоим.

– Ты сразу все понял? – искренне удивился я, – А че не сказал?

– А зачем? Вы затеяли игру, я понял смысл, зачем ее ломать? Жалко портить, неплохо получалось, вы молодые просто, провести такого старика как я, слишком сложная затея, но, если остальные поведутся, интересно же, что будет, – улыбнулся он, расслабился и откинулся на спинку, сразу же сбросив напускную строгость.

То ли ему действительно было весело от этой истории, то ли одна стопка водки на него так действует, что строгость его сразу пропадает? Или он блефует? Делает вид, что мы его не провели, стыдно признаться, что повелся на развод? Вряд-ли я узнаю об этом когда-нибудь, да и какая разница теперь, не стоит забивать голову. Надо быстрее выпить вторую, поэтому я ее быстро поднял и протянул, предлагая чокнуться.

– Ну, Семеныч, вот кто оказывается охотник, а кто зверь, – сказал я с восхищением, выпив, прозвучало, как тост.

– А что случилось-то, где вы прокололись?

– Да нет, вроде, нас кто-то сдал, из своих, не можешь помочь узнать?

– Нет, Валиев мне ничего не скажет, не те отношения у нас, – немного подумав, ответил он.

– Он мне сказал, что у тебя теперь проблемы по службе, это правда?

– Да нее, – как от комара отмахнулся Семеныч, потянувшись за бутылкой, – Это он на понт тебя брал, чтобы ты помощи не ждал ниоткуда, обычное дело.

– Но информацией-то он владеет.

– То, что я общался с Хохлом, не такая-уж большая тайна, всех все устраивало, – показал он пальцем вверх, – Так и ты меня не подводи, именно с тобой я здесь сижу, а не с Филом каким-нибудь, – протянул он мне стопку, как будто тоже произнес тост.

– Ты, кстати, успел выяснить что-нибудь, ну ты меня понимаешь, – продолжил он, закусывая.

– Нет, не повелся никто.

– Жаль, очень жаль, не стоила игра свеч.

– Возможно, посмотрим, – машинально пробормотал я, заметив, что Семеныч старательно избегает темы бойни, а ведь это его работа. Тем лучше, ведь о чем – о чем, об этом мне точно не хотелось говорить, а с ним в первую очередь. Я искренне почувствовал благодарность к этому человеку, и симпатию, да так, что дал слабость, наверно, под действием спиртного, что предложил следующий тост:

– Семеныч, за тебя, и спасибо тебе, за все, – и тут же осекся, подумав, так ведь и за уважение зайдет речь.

– Спасибо, Игорь, выказывать уважение старшим – это то, что мы теряем, – как будто мысли прочитал, протянул Семеныч стопку, – И за тебя.

Полбутылки уже нет, заметил я, теперь все понятно, почему нас на такие любезности понесло.

Дальше я постарался увести разговор подальше, вроде получилось, поболтали ни о чем, допили, уже более размеренно, бутылку и разъехались.

На прощание Семеныч намекнул, что давненько нас Дед не баловал, я выразил такое же мнение.

Хорошо, одним меньше, завтра Саид.

Но Саида я наутро не застал в «Кавказе». Вместо него меня ждали два его племянника, Юнус и Магомед, если не ошибаюсь, с обычным кавказским завтраком.

Обнялись, здороваясь, как у них принято. Они извинились за Саида, сказали, уехал на родину, проведать стариков, ненадолго.

Позавтракали, поговорили. Оказалось, не такие уж они угрюмые, как ведут себя обычно, просто при старших не положено лезть в разговор, пока не спросят. А так, довольно добродушные и разговорчивые ребята, живо интересовались Крузаком, похвастались новыми подарками от Саида – пистолеты Стечкина, новые, многозарядные, есть магазин аж на двадцать патронов и автоматический режим ведения огня, очень ими гордились. Видимо, машины и оружие, вот чем более всего интересовались в своей жизни. Я дал ключи от Крузера, чтобы прокатились, но они вежливо отказались, но предложили посидеть где-нибудь выпить, пока Саида нет, подмигнул Мага. Договорились встретиться в Торнадо в пятницу, на том и разъехались. Обменялись номерами пейджеров, как Саид приедет – сразу сообщат.

Когда вышел из ресторана, подумал, куда ехать? Очень захотелось увидеть Катю, улыбнулся даже, представив, как она пару минут делает вид, что дуется за то, что пропадал опять где-то. Интересно, она дома или в институте? Надо скинуть сообщение, думал я, выруливая, машинально посмотрел в зеркало, заметил, что выезжает следом белая жигули, пятерка. Сделал пару поворотов, точно, за мной. Решил немного повеселиться, от нечего делать, повернул за город, на объездную трассу. Выехав на длинную прямую, проехал несколько километров соблюдая скоростной режим, по знакам, пятерка за мной. Потом придавил педаль газа до упора, Крузак выстрелил как ракета, вжимая меня в сиденье. Улыбаясь, посмотрел в зеркало, как белая пятерка превращается в точку. Сбросил газ только когда стрелка спидометра подошла к двумстам километров в час, залетел в город с другой стороны и направился в офис.

Там, с удивлением, обнаружил Жженого, играющего в нарды с Питоном, как ни в чем не бывало. Народу было много, как всегда, в это время.

– Ты что здесь делаешь? – спросил его, поздоровавшись.

– А что? Я же теперь никто, смысл мне гаситься, – продолжая кидать кубики, ответил он беспечно.

– Ладно, потом поговорим, – только это я и смог ему ответить, учитывая, сколько народу вокруг.

Фила не было видно, но дверь в его кабинет прикрыта, значит разговаривает с кем-то.

Я пока попил кофе, сбросил Кате сообщение по телефону, затем дверь Фила открылась, оттуда важно вышел Павлов, за ним Фил. Увидев меня, подошли поздоровались, Павлов направился на выход, Фил пошел провожать, задержались, прощаясь с Жженым и Питоном. Я, не дожидаясь, пошел в кабинет Фила, уселся в кресло, показывая, что есть разговор.

Вернувшись, Фил сел напротив, не закрыв дверь. Это значит, что любой может войти, не постучавшись, тем не менее нас никто не слышал.

– Ты думаешь, ему можно вот так, сразу в народ? – начал я сразу, без предисловий.

– Он взрослый мальчик, разрешения не спрашивал, позвонил Питону, он его привез, я не могу ему запретить, – прозвучало так – это твой друг, почему ты меня спрашиваешь?

Нечего было ответить, то есть совершенно.

– Че Павлов? – пришлось мне сменить тему.

– Возмущался, конечно, как я мог его обмануть, что же еще? Такими вещами не шутят, и все такое, верие-недоверие, короче, ели успокоил.

– Понятно.

– Че Семеныч, Саид? Разговаривал с ними?

– Пока с Семенычем только, Саида нет, на Родине где-то.

– Ну и как он, поверил?

– Говорит, что нет, но там такая рыба, его разве поймешь? Может, просто не хочет терять лицо. Ну это типа, в древние века, у японских самураев…

– Да знаю я, читал на тюряшке.

– Слушай, Жженого же примут сейчас, будут по сауне крутить, если Валиев, то наверняка в пресса кинут.

– Ну ты-то легко отскочил.

– Я-то по старой памяти, что Семеныч мне помог в первый раз, а его никто не знает, пойдет на прожарку по полной.

– Ну так скажи ему, я-то причем?

Ну да, подумал я, ты же даже не заказчик и не организатор, но хватило ума сказать другое, – Давай вместе ему объясним, меня он может не послушать.

– Какой базар.

– Жженый, зайди, базар есть, – крикнул я в зал, чтобы он услышал.

– Щас, марс Питону корячится, – крикнул он в ответ.

– Ну это мы еще посмотрим, – громко ответил ему Питон, чтобы мы слышали.

– Варшавский куда пропал? Что-то его не видно, – в ожидании Вовы продолжил я беседу.

– Не знаю, сам перестал ездить что-то.

– Дай мне его пейджер, я на тюряшке пожалел, что не знаю его, когда адвоката требовал.

– Да какой из него адвокат?

– Да я никакого не знаю, а он юрист хотя бы, главное свой.

– В журнале он есть, адвокат тоже кстати.

– Надо записать, на всякий случай, и выучить, – сказал я, вставая и направляясь к шкафу.

– Жженый пусть теперь учит.

В журнале были записаны все пацаны, свои и не очень, с номерами пейджеров и телефонов, если кому понадобится. Но только доверенные лица знали, что последние две цифры нужно поменять местами, еще имен там не было, а только клички или намекающие слова. Это тоже было изобретение Хохла, в целях конспирации. Открыв журнал, увидел знакомый почерк, стало очень тоскливо. Стал перечитывать, хотя Варшаву нашел сразу. Баянист – Бай, Зелимхан – Зема, Семен Семеныч – Сема, Фила Бразильеро – Фил, Питбуль – Питон, себя нашел под записью Иго. Тогда ко мне еще не прилипло Хохлик или Игорехин Игореха, а то бы Хохол записал меня Игорь Игоревич, наверное, подумал я, внутренне улыбаясь.

Прервал мое приятное занятие вошедший Вова, со словами, – Я же говорил марс.

– Да мне с кушами не повезло просто, – зашел следом за ним Питон.

Я быстро записал номер Варшавского и телефон адвоката, закрыл дверь за Питоном и уселся в кресло, вошедшие – на диван, напротив.

Я надеялся, что Фил возьмет на себя инициативу, но он рассматривал или делал вид, что смотрит на что-то в мониторе компьютера.

– Вова, тебе не кажется, что тебе пока не стоит показываться так спокойно на людях? – пришлось начать мне.

– А теперь то почему? – сразу напрягся Вова, – Я уже не Хохол, сколько уже можно прятаться?

– А мусора, Вова? Про них ты забыл? – продолжил я, похоже Фил не собирался мне помогать, а просто понаблюдать со стороны, Питон тем более, даже заерзал, усаживаясь поудобнее в первом ряду.

– А что мусора?

– А ты думаешь, они не хотят потрещать с тобой про сауну? – начал я раздражаться, иногда его наивность меня бесит.

– А у меня с ними будет короткий разговор, меня в городе не было, я был далеко в деревне, рядом с больным отцом, он подтвердит.

– Да не будут они с твоим отцом общаться, просто кинут в пресса, пока не заговоришь, только не говори, что ты не знаешь, что это такое.

– Думаешь, я хуже тебя, не выдержу и запою, – надул Вова губы.

– Вова, меня-то они по блату приняли, спасибо Семенычу, а тебя-то никто не знает, прокатят по полной, тебе самому-то это надо?

Вова, надувшись молчал, смотрел куда-то в сторону от всех, было видно, что его абсолютно ничего не устраивает.

– Чего же это они зубы тебе повыбивали, по блату?

– Для отвода глаз, Вова, я же рассказывал тебе уже, забыл? Валиев бы им ни за что не поверил бы иначе. Неужели ты не понимаешь, насколько мусора злые на нас за сауну? Валиев же может потребовать с них и опустить тебя. Раз они с одного показания не выбили, второму грустнее будет. А они смогут, поверь мне, тем более за такую кучу «нормальных пацанов».

Вова продолжал молчать, но по нему сразу стало видно, что последний довод напугал его, понятное дело, любой в штаны навалит, кроме определенной категории людей, про которых я и упоминать не хочу.

– Там, кстати, старшак у них Егор какой-то, Егоров что ли? Не слыхали? – попытался я подтянуть остальных в разговор.

Фил кивнул, открыл было рот, но Питон опередил его, – Знаю я его, раньше вроде нормальный пацан был, но ссучился на зоне, как я слышал, здоровый такой конь.

– Да беспредельщик он, собрал как-то банду и говорит – люди в городе поднимаются, когда валят кого-нибудь, давайте и мы кого-нибудь завалим, вот и намесили себе на вышку, потому к мусорам и подался, теперь ему терять нечего, так что Володя, не советую, – поставил Фил жирную точку в его сомнениях, и на том спасибо.

– Ладно, пацаны, как скажете, – тут же согласился Вова, – Что мне, на базу опять?

– Ну а что? – вставил и Питон свою маленькую лепту, – На базе хорошо сейчас, тепло, природа, птички поют, да и мы на шашлыки частенько подкатываем, поехали, увезу, в магаз за хавчиком заскочим.

– Да подожди, дай поболтать с пацанами, сейчас поедем, – цеплялся Вова за уезжающий вагон, – Слушай, обратился он ко мне с умоляющим лицом, – А может, Семеныч поможет? Поговори с ним, а? Пусть с Егором этим порешает, тебе же помог.

– Я, конечно, задам ему вопрос при встрече, но за тобой в первую очередь, Валиев охотится, а у них и ведомства разные и отношения, мягко говоря, не очень.

Вова обреченно покивал головой.

– И еще, Семеныч мне помог у себя, в ОРБ, а я последний раз столкнулся с этими быками в первом ГОМе, так что лучше не рисковать, – добавил я Вове, а то стало слишком тихо.

– Вова, ты не торопись, скоро все уляжется, подзабудется, может еще что случится в городе, и вынырнешь ты постепенно, никто не заметит, как это обычно случается, – начал его успокаивать и Фил.

– Точно, пусть что-нибудь случится с Кичо этим, – обрадованно вспомнил Вова, – Дайте мне добро, я с ним разберусь, что мне без дела сидеть? Мирон мне в помощь подойдет, в бой рвется отомстить, стреляет он не плохо, скажем так, но тут главное решительность, еще тачка нужна любая дешевая, но купленная на поддельные документы или угнанная. Но угнанная – не айс, а то остановят, лучше убитая копейка, я уже все продумал, – начал Вова взахлеб рассказывать свой план.

– Вова, – перебил его строго Фил, – Потом поговорим, и не здесь, – уже с нажимом, чтобы он понял.

– А да, конечно, – осекся он, – Поехали, Питон, через рынок, баранину купим, я такую шурпу приготовлю – закачаетесь, приедете же на шурпу, пацаны?

– От таких предложений добровольно не отказываются, – встал Фил, подводя итог разговору, – Тем более, завтра – Пятница-развратница.

32.

Пятница-развратница.

Прощаясь, договорились, что начнем собираться после обеда к Вове на шурпу, кто как освободится, так и приедет. Но не успел я утром выехать в офис, как получил от него сообщение: Приедь пораньше один, есть разговор. И подпись – Ухи, это у Вовы чувство юмора такое.

Я решил заехать в офис на часик, разведать обстановку сначала, но перед самым офисом не выдержал, повернул за город. Что на уме у него опять? Наверно, хочет план решения грузинского вопроса обсудить.

Подъехал, отворил ворота, сразу вижу издалека – Вова в беседке для барбекю, развел костер, режет мясо.

– Вова, где твоя конспирация? – начал я его отчитывать, поздоровавшись, – Издалека тебя видно.

– Я же знаю, свои сейчас приедут. Как я, по-твоему, должен шурпу варить? В лесу?

– Запри хотя бы ворота, выпусти собак, кого они в вольере охраняют? Вдруг, это не свои приехали? Пока через забор будут лезти, собаки залают, будет время свалить. Да и кто с забора на двух алабаев захочет спрыгнуть?

Вова поднял полотенце, рядом со столом, где резал мясо, под ним лежали два ствола.

– Пальну в их сторону пару раз, и пойду по грибы, посвистывая, – улыбаясь парировал он, – А этих зверюг если выпустишь, мяса пацанам не хватит. Слушай, я медведя так не боялся в тайге, как этих двух псин. И стволы, если честно, я от них таскаю, – засмеялся он, – Только пацанам не говори.

Сан Саныч и Иван Иваныч, так оригинально назвал хозяин базы двух огромных белых алабаев, но прилипло им – Саныч и Иваныч, короче и уважительней. Кстати, под конурой Саныча, в целлофановом пакете, хранил я свой ствол, подарок Саида. Идеальное место, решил я. Собак же меня отец отучил бояться, еще в детстве, когда я, заплаканный со страха, ломился от них к нему.

– Собака, которая лает – не кусает, – учил он меня, – Она и лает потому, что сама боится и старается отпугнуть тебя, настоящая опасная собака это та, которая рычит, скалит зубы, хвост трубой и шерсть на загривке дыбом. К такой лучше не подходи, но и не убегай, не показывай страха, спокойно проходи мимо, не торопясь.

– Ладно, – перешел я к делу, – Что ты там удумал опять, за ночь?

– Ты не поверишь, кто ко мне приезжал вчера вечером, – сразу посерьезнел Вова, – Земы! – выпалил он через паузу, не дождавшись моей реакции.

Этого, конечно, я не ожидал, нет, я чувствовал, конечно, что через кокаин этот, затем и героин, наверное, они стали ближе ему, но не настолько же. Почему не к Филу, например, они поехали первым делом? Или они всех уже объехали, кроме меня?

– Ну, что же, покажи, где ты их закопал, помянем, люди все-таки.

– Да брось ты прикалываться, послушай вначале, – кажется, иногда мои шутки тоже раздражали его, как меня его наивность, что же, тогда один – один.

– Короче, – понизив голос, продолжил он заговорщески, – Короче, они залезли под шкуру вору этому грузинскому, сейчас с ним трутся, теперь он для нас не проблема, могут слить его в любой момент, если он в городе. Да они вообще могут его сами грохнуть! – торжественно объявил Вова.

– А то, что они тебя слили, они признались? Или типа это не они?

– Признались, – повесил гриву Вова, – Но иначе им бы никто не доверился. Они пришли к вору этому, и сказали, что посрались с Филом, дескать, он только под себя гребет, с пацанами не делится, что там все не довольны, но боятся уйти, потому что некуда. А теперь настоящий вор появился в городе, с людскими понятиями, и вслед за ними остальные потянутся. А чтобы он им до конца поверил, они ему вскрыли великую тайну, что Хохол не Хохол вовсе. Ну и говорят, что Кичо этот в шоке был от этой информации, вскочил и заметался, как тигр в клетке, стал кубы в голове метать, значит это не он Хохла валил, вот и кумекай, нам плюсы одни. Теперь мы знаем, что не воровских рук дело Хохол, но и завалим его все равно, в любой момент.

– Ну это еще ничего не значит, может он актер не хуже тебя, или пешка подставная от воров, под убой. Чуют, например, что первого всяко завалят в таком беспредельном городе. Так, если даже и так, а то, что они меня завалить хотели, тебе все равно?

– Во-первых, они не хотели прям валить, а так, попугать просто, во-вторых, они принесут тебе свои извинения, если захочешь, при всех.

– Все знают, куда их можно засунуть, эти извинения.

– Они согласны, что ошиблись, но исправляются же? Смотри, как хорошо все для нас складывается.

– Фил знает?

– Нет, я полночи не спал, думал об этом, а с утра тебе написал сразу. А мы вчера допоздна засиделись, бутылку вискаря раздавили на троих. Они каялись очень, что совершили ошибку, теперь хотят исправить, другой жизни не видят для себя, как с нами.

– Фил же их лучший, старый друг, какого хрена они с ним сначала не встретились?

– Боятся, хотят, чтобы я с ним сначала поговорил, как и с тобой, а встретятся только, если он их простит. Точнее вы.

– А тебя значит не боятся? Теряешь хватку Володенька. А как они узнают, простили мы их или нет?

– Моего слова достаточно.

– Поможешь их грохнуть?

– Давай сначала Фила послушаем, – насупился Вова, – Ты шутишь вообще, или серьезно?

– А ты как думаешь? Если кто-то, угрожая пистолетом и тисками, хочет забрать у тебя все, включая жизнь, а потом говорит – Извини, не получилось, давай дружить обратно, что ему ответить? Давай, до следующего раза?

Вова насупился еще больше, пошарил аргументами в голове, не нашел, и сдался, – Давай посоветуемся с Филом и Питоном, если скажете – я их убью, – и пошел перебирать угли, ставить казан на огонь, насупившись.

Раз такое дело, пошел я проведать Сан Саныча, забрал ствол пока никого нет, а Вова занят готовкой. Саныч был счастлив, а заодно и Иваныч, что их отпустили погулять. Пистолет, с полной обоймой, запасную брать не стал, я положил в тайник в машине, сделанный еще Хохлом. Для этого нужно не просто открыть бардачок, а полностью вытащить его из креплений. Там была установлена полочка среди проводов, куда можно положить пистолет. Вернулся я с пивом, как будто за ним ходил, и собак выпустить.

– Ты как мысли мои читаешь, – обрадовался Вова протянутой бутылке.

– Чем помочь? Может, почистить что-нибудь? – обратил я внимание на кастрюли с помытыми овощами.

– Нет, я все сам, а то испортишь, соли принеси из дома, я забыл, кстати, может скинуть Филу, пусть приедет пораньше поговорить.

– Не стоит Филу одному ездить.

– Так пусть с Питоном.

– Да ладно, как приедут, так приедут, поднимемся в дом, поговорим. Не стоит бежать впереди паровоза, так кажется, твой дед говорил? – мне просто нужно было время подумать.

– Точно, – протянул, улыбаясь, мне бутылку чокнуться повеселевший уже поваренок.

Пацаны приехали, прямо вовремя, как только Вова затушил огонь, последний раз попробовав на соль, посоветовавшись со мной. Шурпа получилась знатная, как и обещал, очень густая и наваристая, с крупно порезанными овощами и огромными кусками мяса, сразу видно – для мужчин. Причем, приехали почти все сразу, машин семь, наверное. В руках пакеты с бутылками и продуктами.

– На пиво не налегай пока, подожди, – сказал мне, Фил, поздоровавшись, показывая на бутылку в моих руках, – Боксеры приедут, в футбол сыграем.

– Вторая, – покачал я головой, – Может, без меня? Вон вас сколько.

– Не, ты нам нужен, не люблю проигрывать, ты же знаешь, – подмигнул он мне и забрал бутылку, поставил на стол.

– Пацаны, ворота сколотите из чего-нибудь, баню затопите, Бай, шашлыки – твои, – раздал Фил распоряжения, все, естественно, засуетились.

Боксеры подъехали через часик примерно, тоже вовремя, когда некое подобие ворот было сколочено, баня топилась, шашлыки жарились. Человек десять, во главе с Силосом.

Матч получился упорный, хоть и дружественный, но в жесткий контакт, чуть ли не без правил. Никто не скулил, если с ним поступали слишком жестко, вставал и бежал догонять. Играли пять на пять в поле плюс вратарь, больше размер полянки не позволил, с любыми заменами, естественно. Мы вели один-два гола, они догоняли и сравняли буквально на последней минуте. Стали спорить, играть до гола или пробить пенальти.

– Давайте сойдемся на ничьей, – предложил Фил, но пенальти все-таки пробьем, вон на тот ящик хорошего пива, чешского.

Всем, конечно же, эта идея понравилась. Фил попал во вратаря, я в штангу, чем сильно повредил их хрупкую конструкцию. Силос, следующим ударом доломал их окончательно, с чем, смеясь, мы друг друга и поздравили. По пенальти мы все-таки проиграли на один гол. Все были очень довольны игрой, а приз, в итоге, заключался в том, кто именно потащит пиво в баню.

Когда все хорошенько напарились и в ход пошел, наверное, пятый ящик, Силос задал вопрос, с которым, наверное, и приехал:

– Что будем с воровским движением этим делать? Скоро всяко пересекемся. Не хилый они ход набрали, коммерсов щемят, только пух летит, скоро наших начнут.

– Берем белку, едем на стрелку, – ответил, естественно, Фил.

– Как-то последняя не очень получилась.

– Сами виноваты, не подготовились, на расслабоне поехали, больше у них не прокатит этого.

– Согласен, – кивнул Силос, – Нас даже не подтянули, сами поехали, давайте, в следующий раз, только вместе, кого бы это не коснулось.

– Однозначно, не бывать собаке волком, борцы и боксеры – братья навек, – поднял бутылку над головой Фил.

– Точно, однозначно, так было и будет, навсегда, – так загудела баня.

– Пойдем-ка, теперь проверим, умеют ли наши близкие готовить, чтобы в ресторан ехать не пришлось, под водочку, причем, – поднялся Фил.

Застолье перетекло на летнюю террасу, в ресторан, естественно, ехать не пришлось, каждый, по нескольку раз похвалил нынешних поваров, особенно нахваливали шурпу, счет в ящиках пошел уже на водку.

– Да это еще что, – не очень старался скромничать Вова, – Вот если бы дичь была, еще теплая, марал, допустим, или косуля, вот это была бы настоящая шурпа, а это так, баран с рынка, не считается.

Да ладно, никто вкуснее еще шурпы не ел – таково было общее мнение.

Один раз Вова шепнул мне на ухо, не пора бы поболтать с Филом, но я ему ответил, – Подожди, пусть хотя бы боксеры уедут, некрасиво же будет.

– А ну да, ну да, – закивал он головой, – Точно, чего это я.

Но никто никуда не торопился, все мясо было съедено, а одна большая компания развалилась на несколько мелких. Все оживленно болтали, по двое или по трое-четверо, кто за столом, кто, куря рядом. Как всегда, поступило предложение поехать в Торнадо. Никто не был против, кроме Жженого, конечно. Но хоть не пришлось еще раз ему объяснять, что еще нельзя.

Поговорить с Филом и Питоном удалось лишь вечером, когда все разъехались по домам, чтобы переодеться и встретится позже уже в Торнадо.

– Ну что там у тебя опять? – спросил Вову, поднимаясь по лестнице, усталый уже и захмелевший Фил.

– Давай-давай, шевели булками, ты сейчас охренеешь, – услышали мы следом за ним голос Жженого.

Нас с Питоном он сразу же отправил наверх, в спальню, как только за боксерами закрылись ворота. И побежал искать Фила. Возможно, даже вытащил его из туалета, не дав нормально подумать.

– Ко мне вчера, сюда прямо, приехали два Земы, с базаром, – быстро начал Вова, как только все были на пятой точке.

– Да ну? – была реакция Питона.

– В смысле? – подался вперед Фил.

– Дайте я расскажу, – предупредительно вытянул ладошкой вперед Вова правую руку.

– Давай-давай, – откинулся обратно Фил на спинку кресла.

– Короче, подъехали они, еще смеркалось, машину-то я сразу узнал, взял ствол, конечно, пошел встречать. Они, сразу руки показывают с бутылкой виски, не кипятись, мол, Вова, у нас к тебе серьезный разговор. Прошли в дом, выпили. И они, сразу с извинениями, Бог попутал, мы все исправим, и отношения, и все на свете. Объясни пацанам, мы, конечно, виноваты, базару нет, потому, чтобы исправить ситуацию, мы пришли к Кичо этому, один общий знакомый нас свел. И чтобы он поверил, мы рассказали про Хохла, что это не он вовсе, а еще приплели, что Фил уже не тот, гребет только под себя, братва недовольна, но деваться некуда, потому и не уходят. А мы, мол, вдвоем имеем там авторитет не хуже одного Фила, а потому можем весь этот коллектив расколоть надвое, как минимум. Вор этот, конечно, охренел от информации этой и повелся. Но и пуху на себя стал накидывать, опомнившись, Фил, мол, говорит, не жилец и так, это вопрос времени, а здравым пацанам правильные люди всегда рады. Закрепили через ресторан дружеские отношения, так что теперь они в курсе его движухи всей, и он теперь сладкий для нас, могут слить его в любой момент. А если, пацаны скажут, это они про нас, то мы его сами и кокнем, чтобы вопрос в нашей преданности не возникал. Вот и думайте теперь, хорошо это или плохо, лично я считаю, что ничего плохо в данной ситуации нет, и предлагаю, что я с ними на вора пойду, чтобы у вас никаких сомнений не было, блефуют они или нет, – подвел Вова черту.

– Да, – протянул Фил, так же вытягивая ноги в кресле, – Ну и дела, тут без бутылки не разберешься, тащи Питон коксу и вискаря.

– Без бэ, – подскочил сразу Питон.

– А ты, что думаешь? – спросил Фил меня, пока Питон куда-то бегал.

– Такое не прощается, сам знаешь.

– Ну да, ну да.

Прибежал Питон, они тут-же занялись коксом на стеклянном столике.

– Будешь? – спросил меня Питон, для галочки.

– Вискарь.

Жженый тут же метнулся за стаканами, льдом и кока-колой, стал играть в бармена.

– Ну, так что вы думаете, пацаны? – спросил Жженый, когда, употребив, все взяли по стакану и расселись по местам.

Фил молчал, это была его обычная тактика в таких ситуациях – выслушать всех, а потом принять решение. Хотя, по нему было видно, что молчание дается ему нелегко, желваки двигались, пальцы правой руки нервно барабанили по ручке кресла, действие кокаина подумал я, и тоже выжидал, мне-то легче.

– Ну а что? – пришлось начать Питону, – Действительно, нормальная схема вырисовывается, кокнем Кичо этого, и в дамки.

Дальше мне отмалчиваться не было смысла, нужно отстаивать свою позицию, и так уже почувствовал себя в меньшинстве.

– Слушай, я не понял, а этих что, простим что ли? После всего, что они сделали? Хотели нас всех кинуть с металлом, хотели меня пришить, сдали нас мусорам, а теперь мы им скажем, молодцы что осознали, добро пожаловать назад? Кстати, не забывайте, что они еще и Фонд наш наркотой замарали.

– Они не мусорам же сдали, а Кичо этому, – вставил Жженый.

– А какая разница, – повысил я на него голос, – Если все уже знают.

– Ну а что ты предлагаешь? – спросил Питон, – Оттолкнуть их? Пусть они теперь с ворами двигаются? Да они все про нас знают, кто где спит, что ест, когда срет. Ну, оступились пацаны, с кем не бывает, увидели деревенские кучу бабла и поехала крыша, наверное, в тот момент, когда с Москвы целую сумку притаранили. Но они же хотят все исправить, схему нормальную предлагают, другого такого шанса не будет.

– Да они все осознали только потому, что я умудрился сбежать, им просто деваться некуда стало, посмотрел бы я как бы ты их простил, если бы они тебя грохнуть хотели, но не свезло, – обратился я непосредственно к Питону.

– Ладно пацаны, не спорьте, – все-таки, не выдержав, разрядил Фил начинавшую было накаляться обстановку, – Вы все правы, вы правы, что Зем мы очень давно знаем с хорошей стороны и это их первый косяк, правы, что упускать такой шанс глупо, а Игорь прав, что косяк этот очень серьезный, косячище, я бы сказал, и спуску за такое нельзя давать никому. Что подумают наши молодые? Что здесь можно попытаться хлопнуть или кинуть близкого, а если не получится, сказать, извини брат, не срослось, давай обмоем? Лично я считаю, раз Игорь больше всех подвергался риску, то пусть он и решает, что с ними делать.

Если честно, я даже не ожидал такой решительной поддержки со стороны Фила. После таких слов вопрос автоматически решался в мою пользу, потому я тоже решил пойти на компромисс:

– Хорошо, тогда пусть грохнут Кичо, но сами, без нашей помощи и главное – тихо, без лишних жертв и стрельбы, желательно, бытовуха какая-нибудь. Тогда посмотрим.

– Как это? С ним же охрана постоянно, – недоуменно спросил Жженый.

– Пусть сами думают, их проблемы, это не я придумал, что он теперь сладкий для них.

– Что значит бытовуха, и к чему она? – спросил Питон.

– Какая-нибудь пьяная поножовщина, выпал из окна, или пусть отравят его как-нибудь, они же вместе теперь бухают-кушают, а к тому, чтобы мусора к нам не цеплялись, и так злые на нас как собаки.

– Фил, мне кажется это не реально, – как будто попросил у него защиты Жженый.

– Ты то что волнуешься, Вова, ты в этом не участвуешь, ты что, не слышал? – осек я его.

Фил только пожал плечами на умоляющий жженый взгляд.

33.Торнадо. Кавказ.

Скорее, уже ночью, чем вечером, собрались в Торнадо, как всегда в ВИП-ке. Вкупе с боксерами столы наши были еще внушительнее, чем обычно.

«Сегодня мы в Торнадо, если что» – такое сообщение я кинул на пейджер племянникам Саида. Они появились попозже, после нас. Я заметил их сверху, возле барной стойки и спустился поздороваться и позвать их наверх к нам. Но они вежливо отказались, справедливо заметив и оценив, что нас и так слишком много. Саид, сказали, приедет на днях, выпить им не стал предлагать, заметив, что на барной стойке у них стоял только чай. Даже без тренера режимете – так попытался я пошутить и вернулся наверх за стол. Ждали Зем. Жженый сбросил им сообщение после нашего разговора, чтобы приезжали сюда. В общественное место не побоятся приехать на первую встречу, так мы подумали. Но Питон получил от них ответ, на свой пейджер, что сюда они не приедут, нас не должны видеть вместе раньше времени, лучше завтра на Поляну. Вот об этом мы почему-то не догадались, пьяные потому что, наверно. Я даже удивился, что они не боятся ехать туда, они же не знают, какое мы приняли решение по ним, или, видимо, знают.

Кате я тоже сбросил сообщение, что буду вечером в Торнадо с пацанами, но она так и не появилась, и не ответила, значит, дуется опять, но ничего, это ненадолго, как обычно.

Как всегда, попозже, в самый разгар, появился Павлов, с двумя здоровыми какими-то не знакомыми быками, наверно охрану себе взял, что же, неудивительно, с такими деньгами, да в такое неспокойное время. Думаю, ему всегда сообщают, что мы здесь. Я даже представил себе, как он ложится спать в свою огромную кровать, закрывает глаза, но тут пикает пейджер, он читает сообщение и, матерясь, начинает собираться на светский раут. Его, как почетного гостя, или наоборот, как хозяина, посадили в середину стола, рядом с Филом, они сразу стали между собой о чем-то шушукаться. Ничего интересного не происходило, мне быстро стало скучно, и поэтому я, по-английски, не прощаясь, предупредив только Питона, чтобы не искали, свалил домой, наверное, самый первый. Хотя нет, когда выходил, хотел попрощаться, но не застал, горцев.

На следующий день, кроме меня, в офисе не появился ни один человек. Понятное дело, что выходной, что вчера все бухали, но собирались же встретиться с Земами. Собрались только на следующий день, в воскресенье. Питон сбросил им сообщение, поехали на моей машине с Филом и Питоном. Еще две машины по четыре человека поехали следом. Им сказано было на территорию Поляны не заезжать, а остаться у ворот, остановить машину Зем и забрать на время у них оружие, если найдут.

Начался летний сезон, и по выходным, обычно, все домики были заняты отдыхающими, но наш, самый дальний, по распоряжению Фила, недавно обнесли еще одним, отдельным от всех отдыхающих, забором, чтобы не мешали. Забор сделали на совесть, на древний лад – в виде частокола из бревен, метра три высотой, не меньше. Выглядело внушительно, как будто древнерусская крепость выросла на краю базы. Там мы их и принялись ждать. Питон с Жженым потягивали пиво, я кофе, Фил чай.

Зема приехал один, который Сема. Понурив голову, чувствуя себя виноватым, подошел поздороваться за руку, я стоял последним.

– Игорь, я хочу, – начал он тихо бормотать, пряча глаза и протянув мне руку для рукопожатия.

– Мне не нужны слова, – перебил я его, демонстративно отводя руки назад, скрещивая в замок за спиной, – Только дело, я приму ваши извинения только делом.

– Игорь, поверь, мы бы ни за что, – продолжил он свое бормотание.

– Мне не интересно, – перебил я его опять, развернулся, пошел доливать себе еще кофе в дом.

– Пиво, чай, кофе, что будешь? – предложил ему Жженый.

– Не, спасибо, ничего не хочу, – услышал его ответ, удаляясь.

Когда я вернулся, все сидели в летней террасе, беседуя, как ни в чем не бывало.

– А ты че один приехал? – спросил я Сему, – Где твой братан?

– Потому, что орел, – ответил он.

– Какой орел? Ты, о чем?

– Я орел, а он решка.

– Это у них мода такая, – объяснил Питон, – Они всегда кидают монетку, чтобы не спорить, кому что делать.

– А, понятно, – кивнул я, теперь действительно понятно, почему не побоялись ехать на базу, если убьют, то одного, а одного как раз и нет смысла, только двоих, оставшийся будет как раненный зверь, вдвойне опасней.

– Что про Хохла они говорят?

– Пока не было разговора, Кичо не заикался, а мы не спрашивали, не такие еще близкие отношения у нас, – еле слышно оправдывался Сема.

– Ну, так спросите, в лоб поди не ударит, а ударит – так поделом. Где он живет-то, вы знаете? – стал я на него давить.

– Тоже не знаем, – он робко оправдывался, – В гости не приглашал, сам всегда приезжал на встречи, с тремя охранниками, те со стволами, даже кобуру не прячут.

– Что вы вообще знаете то? Болтать не кули ворочить, сами все что знали разболтали, а узнать ничего не узнали. Че приперся тогда? Вали обратно работай, – вызывающе громко стал я на него напирать. Сема лишь молчал, повесив гриву.

– О чем тогда с ним разговаривать пацаны? – обратился я уже ко всем, – Пусть едет дело сделает, тогда и будем разговаривать.

– Игорь, не кипятись, – начал успокаивать меня Фил, – Сейчас все решим.

Я лишь махнул рукой и ушел в дом, сел смотреть сквозь телевизор.

Пацаны вернулись минут через тридцать.

– Уехал, – сказал Жженый усаживаясь.

Питон с Филом тоже сели делать вид, что новости довольно интересные, но по телеку.

– Что сказал?

– Да вобщем-то ничего нового, все то, что я уже рассказывал, – ответил за всех Жженый.

– Дело сделают?

– Говорит, что очень трудно будет так все сделать, как ты хочешь. Кичо они ни разу не видели без охраны, вот и думай, насколько это реально. Но будут думать.

– А, ну это-то они умеют, лучше всех, одна голова лучше двух, а две хуже одной.

– Хи-хи, – хихикнул Питон, – Это точно.

– Посмотрим, – сказал Фил, – Дали им время, подождем.

– Сколько?

– Да пока не определялись, сказали – думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь, – пропел Фил последнюю фразу.

– Слушай, Игорь, – спросил Жженый, – Чего ждать? Давай я с ними, все дела решу? Положим его вместе с охраной, да и все? Че годить-то? Земы ему встречу назначат, а я с ними поеду, делов-то. Куй железо пока горячо.

– Нормальная тема, – поддержал его Питон, – На речке пусть договорятся, где безлюдно.

– Вот на речку-то он как раз с собой пару машин пацанов прихватит, че он дурак что ли, – отозвался Фил, – С тремя охранниками он только в людное место приедет, прав Игореха, нам сейчас такой шум не нужен. Подождем, «тарапыца нэ нада. Я так думаю», – проковеркал он с грузинским, наверное, акцентом фразу из фильма Мимино, выкручивая указательный палец правой руки вверх, пародируя Кикабидзе.

На том и разъехались. Питон остался с Жженым пиво пить, Фил домой, а я к Кате.

Встретились, как всегда, в Ромашке. Спрашивать, почему так долго меня не было она не стала, но пять минут, для виду, подулась. Пока болтали, пришло сообщение от Саида, что он приехал и находится в Кавказе. Пришлось ехать с Катей.

– Игорь, дорогой, ты что хочешь, чтобы я и мои люди, мы тут все ослепли? – воскликнул Саид, вставая и направляясь встречать нас, когда мы подходили к его столу, – Зачем такую ослепительную девушку привел? Предупреждать надо, мы бы свет погасили, а потом аккуратно так, по одной лампочке прибавляли, чтобы привыкнуть к такой красоте.

Как всегда, обнялись, здороваясь. Как всегда, племянники, пять человек.

– Саид, это Катя, Катя, это Саид, а это племянники, но тебе лучше их не знать, а то украдут тебя в горы, – улыбаясь, пошутил я и пошел здороваться с каждым. Двое из них сразу подскочили уступать нам место по правую руку от Саида.

– Это точно, – добавил Саид, – И будут возить тебя там на ишаке, а не как здесь, на джипе. Эмин, принеси наше лучшее вино.

– Катя, поверь, я такого вкусного вина нигде не пил, – сказал я, подвигая стул Кате.

Стол накрылся со скоростью скатерти-самобранки, наверное, потому что на него накинулись сразу все родственники Саида и официанты ресторана. Много зелени, еще больше сыров, особенно брынзы, всевозможные восточные сладости, кувшины с красным вином.

– И это только на первое? – оценил я стол.

– И компот, – добавил Саид, наливая нам и себе, итого три больших бокала.

– У них не положено молодым пить со старшими, – пояснил я Кате шепотом на ушко.

– Правда, Саид, вино самое вкусное, из всех, что я пила, – сказала Катя, отпив немного.

– А, ну это только потому, что тебе, видимо, только-только исполнилось шестнадцать, и ты еще только начала пить спиртное, – продолжал Саид сыпать комплиментами.

Странно, подумал я, что Саид не спрашивает про здоровье Хохла, значит, уже знает. Или не повелся с самого начала. Или с того момента, как увидел его. Или черт ногу сломит.

– Саид, слушай, я тебе должен кое-что объяснить, это касается Хохла, – неудобно себя чувствуя, начал я объясняться, а тут еще и Катя…

– Игорь, в кои-то веки ты пришел с нормальной девчонкой, а не с теми шмарами, – подмигнул он Кате, – Что вечно таскаешься, чтобы поговорить о делах? Мне стыдно за тебя, Аллах мне свидетель, я уйду, – сделал он вид, что обижается.

– Только не уходи, мне очень нужно твое мнение, как эксперта, будет ли сегодня дождь, а то я зонтик забыл, – схватил я его за рукав.

Так, постоянно шутя и смеясь, мы провели этот вечер. Я опять незаметно охмелел от вина, а особенно Катя, хмурая вначале от новостей, после вина и наших шуток заметно повеселела. Я так и не сказал Саиду, что хотел, но мне показалось, что он и так все знает и объяснения ему не нужны. Но пригласил на завтрак, как бы, между прочим.

– Какой милый Саид, с виду такой страшный, а на самом деле такой прикольный, а эти его племянники, ну, сущие головорезы, – сказала хмельная Катя мне в машине, – Дорогой, почему ты не знакомишь меня с друзьями? Ты что, стесняешься меня? Ведь у тебя их так много, Саид такой прикольный, а Хохол, он такой, он такой, он такой был хороший, мне так жаль, мне так его жаль, а Настя, бедная Настя…

Нервы ее не выдержали, громко рыдая она кинулась обнимать меня, так, что я чуть не потерял управление машиной. Резко затормозив, прямо посередине дороги, я пытался успокоить ее, но все было бесполезно.

– Я так боюсь, я так боюсь за тебя, я не хочу быть как Настя, мне так ее жаль, – рыдая, захлебывалась она словами, а я никак не мог ее успокоить, никакие слова не могли мне помочь в этом.

– Извини, такой был хороший вечер, а я все испортила, – сказала она, когда, наконец, успокоилась, – Поехали к тебе.

Наутро, я, конечно же, поехал опять в Кавказ. Саид уже завтракал, с ним Магомед и Валид, хотя он представлялся всем как Валера, на русский, так сказать, манер. Поздоровавшись, Саид сказал им что-то по-чеченски, они тут же пересели за другой столик.

– Ты же сразу все понял? – начал я без предисловий.

– Да, конечно.

– Когда понял?

– Когда ваш Хохол не захотел со мной тет-а-тет поговорить, у нас ведь с ним не было секретов, а тут, после таких событий…

– Понятно, я так и думал, ты извини, я пацанам обещал просто.

– Да я понимаю, что ты, даже не начинай. Но попытка была зачетная, весь город, можно сказать провели, а как все вскрылось-то?

– Да Земы нас сдали.

– Понятно, я слышал, они теперь с Кичо?

– Да, переметнулись.

– Терпеть ненавижу таких людей, – зло выругался Саид, добавив пару слов матом по-чеченски, – И носит же таких земля.

Я хотел было сначала сказать ему, по секрету, что они казачки засланные, но быстро передумал.

– Жаль, все-таки мы так и не узнали, где Хохол покоится, – сказал я вместо этого.

– Да не то слово. Как там Настя, кстати, еще не родила?

– Да нет еще, вроде держится, скоро уже, наверное.

– Можешь ей деньги от меня передать?

– Да не надо Саид, спасибо, конечно, но она ни в чем не нуждается, мы же все помогаем.

– Да, конечно, это я так, на всякий случай, но чур, коляску я покупаю.

– Ну не знаю, там наверно очередь, но попробую тебя пропихнуть по блату, скажем, что ты родственник, – улыбнулся я.

– Причем – близкий, по мне же сразу видно.

– Конечно, по обоим линиям сразу, – дружно засмеялись мы.

Попрощавшись, я поехал в офис.

34.Полина.

Когда я приехал в офис, с удивлением обнаружил, что с утра, вдруг, очутился на какой-то вечеринке. Народу было много, все свои, и все расхаживали или сидели с бокалами шампанского в руках. На бильярдном столе стояли распечатанные уже коробки с шампанским, фужерами и коробками с пиццей.

– И кто вы? Аристократы или дегенераты, с утра шампанское? Что за праздник? – спросил я Фила, когда добрался до него, по дороге здороваясь со всеми.

– А, так ты не знаешь? Тащи бокал, Настя в Тайланде родила, девочку, три триста, здоровую такую девочку, все хорошо, все здоровы, только что сообщили, мама ее звонила прямо оттуда сюда, я с ней разговаривал, уже назвали Полиной, говорят, Хохол так хотел, – выпалил счастливый Фил.

– Да ну, вот это новость, – очень обрадовался я, – А я ведь, только что с Саидом разговаривал о ней, представляешь?

– С Саидом? – немного поднапрягся Фил, – Ну и что он, что говорит?

– Коляска, говорит, с меня, как чувствовал.

– Шиш ему, а не коляска, коляска – моя, да и как он ее в Тай доставит, поедет на ней, что ли? А я сейчас придумаю что-нибудь, хорошо, что напомнил.

– А они что, не собираются домой?

– А я, что-то забыл спросить, от радости, наверное. Надо узнать. О, кстати, чего это я, погнали к родителям Хохла, вдруг, они еще не знают?

Все, кто был близко и слышал это, потянулись прямо на выход, некоторые прямо с бокалами.

– Стоять, – закричал Фил, – Куда все-то, собрались? Человек пять, не больше.

Пока спорили, кто поедет, успел сбросить трем абонентам одно и тоже сообщение – «Настя родила здоровую девочку, три триста, Полина, поздравляю». Даже подписываться не стал, так догадаются. Потом вспомнил и отправил, но уже за подписью Игорь, еще двоим – Варшавскому и Силосу. Еще одно Кате.

Поехали, в итоге я, Фил, Питон, Капуста и Бай, на моей машине. По дороге купили цветов, солидную коробку конфет для мамы, дорогой коньяк отцу.

Повезло, родители были дома, открыл дядя Вова.

– О, пацаны, заходите, – обрадовался он, и сразу было видно, что они все знают, – Молодцы, что приехали, а то и отметить-то путем не с кем, баба-то мне не пьющая досталась, куда смотрел, ей Богу не знаю.

Не успели еще все переступить порог, прибежала тетя Зина, накидывая фартук на ходу.

– Мальчики, родненькие, радость-то какая, вы же знаете, не даром приехали, вот и славненько, ну проходите же быстрее, о, как вас много, ну и хорошо. Да отойди ты, не мешайся, дай людям пройти, накидался уже, что ли. Да не разувайтесь, так проходите, лучше в зал, кухонька-то маленькая у нас, а вы все вон какие здоровые, сейчас быстро блинчиков напеку, – причитала она, не переставая, то нам, то поднимая голос на дядю Володю, – Беги быстрее в подвал, неси соленья, все что найдешь, и компоту захвати, не забудь.

– Тетя Зина, не надо ничего, не суетитесь, мы кушать не будем, только из-за стола, мы вон, с шампанским, да конфетами, – успокаивал ее Фил, с порога.

– Дядя Вова, это вам, – здороваясь, сунул я ему бутылку коньяка и подмигнул, – Прячьте сразу в заначку.

– Да какая заначка, ставь на стол, лучше повода не бывает.

– Здравствуйте, молодые бабушка с дедушкой, – так поздоровался Питон.

– Поздравляем, поздравляем, – вторили ему остальные.

Пока тетя Зина суетилась на кухне, я слышал, как Фил объяснил дяде Вове, что афера наша раскрыта с лжехохлом, но результатов пока нет, к сожалению. Дядя Вова лишь покивал, слушая, и развел руками в ответ, мол, ничего не поделаешь.

– Чем богаты, тем и рады, – последняя присела за стол тетя Зина, – Не обессудьте, кабы знали – подготовились получше.

– Да куда уж лучше, вон какая поляна накрыта, – пробасил, накладывая вчерашние котлеты себе Бай.

– Да брось ты эту шипучку, – остановил Фила, взявшего открывать бутылку шампанского, дядя Вова и подал ему коньяк, – Тут такой повод, а вы газировкой балуетесь.

– Да я же не себе, а тете Зине, – быстро сориентировался Фил, – Бай, возьми.

– Полиной, говорят, назвали? – спросил я, пока Бай разливал коньяк.

– Да, Полиной, – ответила тетя Зина, – Красивое имя, мне нравится, редкое, Настя, говорит, что Игорь так хотел, если девочка.

– Они обратно хоть собираются? – спросил Фил.

– Ой, я даже не знаю, говорили сначала, только на роды поехали, а потом, вроде, понравилось им там, медицина очень хорошая, дорого конечно, но вы им так помогаете, что пока не будут торопиться, понаблюдаются еще у врачей.

– А, ну таким образом и на пмж можно остаться, – пошутил, в ответ, Фил, – Да ничего, мы вытянем, вон, Бая с Капустой на вторую работу устроим, а то, вишь, как раздобрели, таксистами пойдете по ночам, – подмигнул он мне, улыбаясь.

Быстренько, приговорив бутылку и вежливо отказавшись от предложения дяди Вовы, сгонять в магазин за еще одной, уже очень веселые от коньяка, стали собираться обратно в офис.

– Ну куда же вы, так быстро, и чаю не попили, – не хотела отпускать нас тетя Зина, – Отец, тащи заначку, знаю, у тебя есть, а я пока быстро блинчиков заведу к чаю, – не унималась она.

Еле отпросились нас отпустить, сказали, нас полгорода ждет в офисе.

– Валерий Палыч-то, знает? – спросил на прощание у меня дядя Вова, – Я даже не догадался ему сообщить, на радостях-то.

– Я сбросил ему сообщение, – ответил я, пожимая ему руку.

– А я его приглашу сейчас, может приедет, вам на смену.

– Хорошо, если будет, доложите мне потихоньку, пожалуйста, я бы тоже подскочил, переговорить с ним надо.

– Непременно, Игорь, непременно. Пойду в магазин, подготовлюсь.

Когда вернулись в офис, обнаружили, что народу заметно прибавилось так, что даже пройти удавалось с трудом, чтобы не толкнуть чью-либо руку с бокалом. Коля Варшавский с Силосом тоже были уже здесь, количество боксеров было не посчитать, сколько с ним приехало, в такой толпе.

– За Полину! За Настю! – звучали ежеминутно тосты в разных концах офиса и из открытых дверей кабинетов. Заметил, что Варшавский сидит один на диване, смотрит телевизор с бокалом в руке. Вряд ли он что-то слышит из телевизора, такой шум-гам вокруг. Ты то мне и нужен, растолкал его соседей, не обращающих на него никакого внимания, сел рядом, протянул бокал чокнуться.

– А, Игорь, – обрадовался он, – Поздравляю, радость-то какая, я так за Настю переживал.

– Да, молодчинка, выдержала такую нагрузку, физическую, плюс моральную.

– Правильно, что уехала, все-таки море, тепло, природа, экзотика.

– Да, ты-то куда пропал? Ты же работаешь здесь, или уже нет?

– Да нет, вроде числюсь, зарплату даже получаю, но как-то без Игоря, не в своей тарелке я здесь себя чувствую, – задумался, ненадолго, Коля, – Походил, несколько дней, поначалу, как его не стало, и как будто никому не нужен. Ходил тут как тень по офису. Раньше он мне всегда работу находил, то туда отправит, то это надо сделать.

– Задания писал на бумаге, когда уезжал, – подсказал я.

– Точно, – засмеялся он, но с грустными глазами, – Я же, можно сказать, с первого класса с ним, за одной партой много раз сидели. А я же мелкий был в школе, очкарик, как говорится, а он почему-то заступался за меня всегда, даже не знаю почему, чем я ему приглянулся. Какое-то обостренное чувство справедливости было в нем, с самого детства.

Повисла пауза, я давал ему выговорится, вижу, вспоминает чудесные годы.

– Я все больше дома теперь работаю, – сменил тему он, как будто опомнившись, – На телефоне, Фил не в претензиях, звонит, что нужно сделать, бухгалтерша наша всегда на дому работала, так что проблем нет, фонд работает, не так, конечно, как раньше, но бумаги в порядке, как всегда. Ты звони, не стесняйся, телефон знаешь?

– Найду, в гросбухе, наверно, есть.

– На, не ищи, – протянул Коля мне визитку.

Белая, с золотой каемкой, Варшавский Николай Васильевич, Директор Благотворительного Фонда «Поколение», телефоны, офисный и домашний, номер пейджера.

– Не слишком ли солидно, для благотворительного фонда, – спросил я, улыбаясь.

– Нормально, Игорь на таких вещах никогда не экономил.

– Слушай, помнишь, ты сумки в Москву возил? – понизил я голос, чтобы не услышали соседи, хотя нас и так никто не слышал.

– Конечно, столько раз, как не помнить.

– Не хочешь еще сгонять как-нибудь?

– Да какой базар? Нет проблем, я думал, тема умерла без Хохла.

– Да нет, все нормально, вытягиваем помаленьку.

– Рад за вас, звони, конечно, в любой момент, времени теперь у меня полно, проветрюсь заодно, давно не выезжал из города никуда. Такая поездка все равно что отпуск, – протянул мне руку, чтобы скрепить наш уговор, как будто боясь, что я вдруг передумаю, которую я крепко пожал, – Заметано.

В это время пикнул пейджер, сообщение от дяди Вовы, что Палыч приехал.

– Ладно, – попрощался я, – Пора съездить, еще кое-кого поздравить, по нашим делам, кстати, – подмигнул Коле, вставая.

Сев в машину и не с первого раза попав ключом в замок зажигания, я понял, что, мягко говоря, не трезв, и стоит ли ехать за рулем, в таком состоянии. Но, немного подумав, вспомнил, что еще ни разу не останавливали меня гаишники на этой машине, хотя много раз видели. Опять влияние Хохла, думал я, в который раз проезжая мимо них. Они же всегда либо не замечали огромный джип на дороге, либо откровенно любовались им, только что честь не отдавали. Так что, попав, я уверенно повернул ключ в замке зажигания. И надо же так случиться, буквально, через пару поворотов, меня остановил гаишник. Кстати, я давно заметил, что стоит, бывало, подумать о чем-нибудь, как оно тут же сбывается. Бывало, проснешься поутру и вдруг вспомнишь про какого-нибудь знакомого. Что к чему, думаю я, вспомнил о нем, несколько месяцев его не видел и не вспоминал, и на тебе – встречаю его в этот день где-нибудь на улице. Прямо как сейчас – остановил гаишник.

– Лейтенант Кокорин, предъявите ваши документы, – наконец-то отдал он честь джипу.

Молча, стараясь не выдыхать в его сторону и открыв наполовину окно, протянул ему документы.

– Ну что же вы, гражданин Макеев, – читая, сказал он, профессионально поведя носом, – А ведь Игорь никогда себе не позволял садиться выпившим за руль, нету его, кстати, случайно? – заглянул он на задний ряд сидений в полуоткрытое окно, – Насколько мне известно, конечно, – добавил он, смотря на меня испытующим взглядом.

– Слушай, командир, – сначала замешкался я, но вдруг нашел путь-отмазку, догадавшись, что он остановил меня не ради проверки, а, наверно, Хохла хотел увидеть, видимо, чтобы слухи о нем развеять, коих гуляло по городу слишком много, – Тут такое дело, у Хохла дочка родилась сегодня, в Таиланде, нам недавно позвонили, такая радость, сам понимаешь, выпили на радостях, да вспомнили про родителей Хохла, они-то не знают, вот и рванул я им радостную новость привезти, ты уж не обессудь, долечу, думал, до них, там машину и брошу.

– Новость и правда хорошая, у самого три, знаю, что такое, – протянул он мне документы, немного подумав и улыбнувшись, – Ладно, отпущу в первый и последний, коли не врешь, хотя, какой тебе смысл, я же все равно узнаю и не ездить тебе за рулем в этом городе, если что.

– Что ты, разве такими вещами шутят? – прибрал я быстренько документы в бардачок, – Спасибо.

– Может, сопроводить тебя? Чтобы уж точно доехал?

– Да не, спасибо, тут рядом совсем, пять минут езды, не больше.

– Ну смотри, будь аккуратен, – отошел он от машины.

Со вздохом облегчения, мысленно перекрестившись, я решил, что больше так рисковать не стоит, поехал дальше, даже протрезвел немного.

Палыч, с дядей Вовой, сидели в зале, за столом, который мы недавно покинули. Во главе стола, окруженная закусками, стояла солидная бутылка водки. Тетя Зина все-таки пекла блины на кухне, судя по запаху и звукам, доносившимся оттуда.

– А вот и третий, для полного, как говорится, фарсу, – обрадованно, но уже медленно, выговорил дядя Вова, чтобы язык не заплелся в узел, стал наливать в маленькие стопки, твердой еще рукой, в отличии от речи.

Палыч выглядел абсолютно трезвым, хоть полбутылки уже пустовали. Поздоровался со мной как-то, слишком уж официально. Дядя Вова уже взболтнул про Хохла что-нибудь, догадался я, тут-же пав духом от предстоящего разговора.

– Ну, за внученьку мою любимую, – Протянул дядя Вова стопку нам чокнуться.

Шампанское, коньяк и водка – адская смесь, подумал я, но взял, чокнулся и выпил половину. Стопку поставил за бутылку, чтобы дядя Вова не заметил.

– Игорь, поясни мне, я что-то понять не могу, что Владимир имел ввиду, про Игоря, что он, то есть, то нет, что его и не было вовсе, что это ваша была идея – воскресить его, что это значит все, такое ощущение, что он бредит? – начал Палыч напряженно. Дядя Вова тут-же встал, пошатнулся, удержался рукой за край стола, открыл было рот, чтобы сказать что-то, но махнул только рукой и нетвердой походкой вышел в сторону кухни. Я, чтобы взять паузу и собраться с мыслями, взял бутылку, долил себе и Палычу.

– Палыч, извини, это мы придумали с пацанами, выдать за Хохла другого человека, мы хотели выйти на след того, кто это сделал, найти его. Да, не получилось, к сожалению, утечка произошла, хоть мы слово дали, что никто не узнает, потому я не мог тебе сказать, прости, так получилось, – быстро выпалил я, смотря прямо перед собой, на стол, теребя руками край скатерти.

– Ну вы блин даете, – медленно выговорил он, взял стопку, выпил залпом, не чокаясь, – Извинись за меня, скажи, что настроение пропало, – и вышел из квартиры.

Я посидел немного, обдумывая, что делать, какие слова сейчас найти, но, ничего не придумав, и никого не дождавшись, пошел на кухню. Дядя Вова стоял, смотря в окно, а тетя Зина уткнулась ему в плечо, не обращая внимания на горевший блин на сковородке. Попятившись назад, пока меня не заметили, я тоже, неслышно обувшись, аккуратно вышел на улицу, прикрыв дверь. Отдышавшись полной грудью свежим воздухом, проверил, как заперта машина, направился пешком домой, гадая, обиделся ли Палыч на меня или просто его переполнили эмоции от таких новостей. Люди рождаются, люди умирают, вновь, что поделать…

35. Двор.

Подойдя к своему двору, я вдруг заметил машину, девятку Зем, стоящую в тени дома. Тень от луны, я имею ввиду, потому как было уже темно, но видимо, полнолуние, так хорошо я видел двор глазами, привыкшими к темноте по дороге. Вот суки, решили меня завалить, тут же решил я, хрен вам, я сам вас завалю, и бросился бегом назад, к своей машине. По дороге несколько раз споткнулся, чуть не упал, то ли от набранной скорости, то ли от выпитого количества алкоголя, а точнее от их суммы. Добежав, достал быстро ствол, сел, завел машину, но тут же передумал, выскочил и побежал обратно, даже не заглушив и не закрыв ее. По дороге, опять чуть не упав, я вдруг понял, что бегу по городу, размахивая пистолетом, тут же сунул его за ремень. Добежав до того места, где я их встретил, видя машину сбоку, со стороны пассажира, я быстро поднял пистолет и сразу, практически не метясь, три раза подряд нажал на спусковой крючок. Три раза щелкнул затвор. Идиот, подумал я, ты пьян, соберись, что ты делаешь, даже не передернул затвор, прежде чем стрелять. Быстро передернул, поднял пистолет, попытался прицелиться, но рука гуляла, а грудь сильно вздымалась, после бега, потому я не мог навести прицел не только в переднее окно автомобиля, но и вообще, в машину в целом. Так, куда ты торопишься, осенило меня, они же тебя караулят, значит никуда не денутся, это тебе не дичь на охоте, которая сейчас взлетит, так что можно успокоиться и спокойно посмотреть, кто из нас охотник, а кто зверь. Я обошел дом и зашел сзади. Теперь, на фоне фонаря от моего подъезда, куда был направлен их автомобиль, я отчетливо видел, что за рулем Сема, так как его не было видно из-за сиденья, а рядом Зема, подпирает крышу. Теперь я спокойно поднял пистолет, думая с кого начать. Подожди, а гильзы – еще одна умная вещь докатилась до меня, на фоне обретаемого спокойствия и уверенности. Пришлось опять опустить руку и оглядеться по сторонам. Взгляд привлек огонек круглосуточного ларька, спрятав пистолет за пазуху, двинулся к нему. Купил банку дорогого импортного пива, попросил пустой пакет к ней. Вернувшись, несколькими большими глотками выпил пиво, смял банку, положил в карман, одел пакет на руку с пистолетом, ну вот, подумал, теперь гильзы не разлетятся, а останутся в пакете. Целиться, правда, еще сложнее стало, подошел поближе, внимательно огляделся по сторонам. Так, все ли я продумал на этот раз? Нет, конечно, идиот, тебя наверняка видел продавец ларька, хоть вся витрина и была заставлена пачками сигарет. Это все алкоголь, что ты делаешь? Разве можно заниматься такими вещами пьяным? Или только пьяным и можно? Что же делать теперь? Отпустить эту дичь? И тогда они опять станут охотниками, а ты зверем. Опять же, ты первый подозреваемый будешь, около дома-то. А что делать? Проучить их может, хоть маленько? Поднял пистолет, навел на Зему, сказал – Бах, – потом на Сему, – Бах, – потом между ними, и нажал спусковой крючок. Видимо, пакет здорово заглушает грохот выстрела, ибо услышал, как завелась машина и взвизгнули шины, загорелись стопсигналы задних фонарей. Тогда я выстрелил еще два раза стараясь попасть по фонарям, видимо, не попал, а машина быстро исчезла за углом, под дым колес. Тогда, сунув пистолет прямо в пакете за пазуху, пошел быстрыми шагами обратно к машине. Дойдя до нее, спрятал пистолет на место, пакет с гильзами сунул в карман, сел за руль и рванул в сторону Поляны. Уже за городом, раскидал гильзы в траву по одной, в окно прямо на ходу, виляя по дороге и чуть не съехав в обочину пару раз, когда старался прижаться слишком близко.

– Случилось что? – встретил меня Жженый, удивленно обрадованным голосом.

– Да, Настя девочку родила. А еще твои друзья опять хотели меня убить, – пробурчал я недовольно, оттолкнув его с дороги, и пошел подниматься наверх в спальню.

– Да ты что? – забубнил он, семеня за мной следом, чуть не наступая на пятки, – Радость то какая, ты не пойми, это я про Настю, конечно, а не про тебя, я имею ввиду, тебя убить, что случилось то? Скажи нормально. Какие друзья? Бред какой то, да ты бухой просто, я вижу же.

– Земы, твои друзья, караулили меня возле дома, да я им задал перцу немного.

– Что за бред, не может быть, – залепетал он и остался стоять посреди лестницы, ошарашенный.

– Еще как может, – сказал я, устало бухаясь в кровать прямо в одежде, – Если твои друзья приедут сюда, не будите, хотя бы, когда будете убивать, не то я вас сам поубива…

36.

Похмелье.

Слить жидкость, залить жидкость. Много ль человеку надо в раннее утро? Пока он еще плохо соображает, спросоня, и еще не проснулись его амбиции. Особенно с похмелья. Нет, наоборот, залить жидкость, что-нибудь вкусное, с газиками, а потом слить уже худшую жидкость. Как машина – отработку. Залить бы кваску, слить мочу, главное не перепутать. Какие дурацкие мысли только не приходят в голову утром, с похмелья. Нет, лучше пива. Лучше от пива не станет, даже станет еще хуже, станешь просто пьяным, а пьяным я быть не хочу, ни в коем случае. Но лучше быть пьяным, чем как сейчас, значит кое-какой случай, но есть. Очень хочется ссать, но еще больше не хочется вставать, ни за какие деньги. Сколько же противоречий. Организм человека – совершенство эволюции, вроде, казалось бы, но, оказывается, не смог выработать главное качество – вырабатывать ночью из мочи пиво, не мучился бы я сейчас, что делать. На худой конец рассол, да, лучше рассол, чем пиво, пожалуй, из огурцов. Но этот урод делает все наоборот. Поэтому мне сейчас не до мечтаний, поливочный шланг, вот что мне нужно, грамотно размещенный, смог бы мне помочь, или два шланга? Вроде просто, два шланга бы меня устроили, один с пивом, другой пустой. Ладно, мечтай не мечтай, а они не появятся, значит, надо вставать. Но самое трудное вставать не у себя в квартире, где температура воздуха регулируется отоплением. Нет, тяжело вставать из-под нагретого тобою одеяла, когда дом за городом выстывает к утру, неотапливаемый, когда ты носом чуешь, как холодно за пределами кровати. Вот где мы, городские жители, проявляем чудеса силы воли.

Спустившись вниз, обнаружил Вову, спящего на диване у работающего телевизора. Вот кто по-настоящему беспечен, у него даже правая рука лежит между согнутых коленей, с пистолетом ТТ. Тут я решил его разыграть, кинулся в холодильник, схватил кетчуп, мазнул немного лоб и стал пристраиваться на пол, голову положил к его ногам, под пистолет, лежащий в его руке, типа он меня пристрелил.

– Иго, ты идиот? – услышал я и почувствовал, что это правда. Очень неудобно получилось. Что я мог ему ответить? Только одно, – Да, хотел тебя разыграть. А-то, что у тебя за привычка, со стволом везде ходить, спалишься когда-нибудь. Пиво есть у тебя? А лучше рассол.

– Пиво есть, в холодильнике. Это я тебя охранял.

– Хорош охранник, если бы кто-то пустой сейчас пришел за мной, то ты бы ствол ему подогнал, нате, мол, забыли.

– Ага, как бы не так, – услышал я подобие мычания, с попытками отмазаться.

Но не успел я открыть бутылку, как пикнул пейджер, сообщение от Фила – Приезжай в офис.

Я сразу понял – это из-за вчерашней пальбы.

– Блин, в офис надо ехать, чую неприятности сейчас начнутся, – поставил я бутылку на стол.

– Давай я с тобой поеду, мало ли чего, раз такое дело? – с готовностью и надеждой тут-же отозвался Вова.

– Да не, если там прокладка мусорская не хватало, чтобы нас с тобой вместе замели. Хотя, – немного подумал я, – Поехали на девятке, подбросишь к офису, за угол, дальше я пешком.

– Ствол брать? – тут-же подорвался он.

– Ты чего?

– Да это я так, на всякий случай спросил. Да ты попей пивка-то, я же за рулем.

– Да желание уже пропало.

Приехав в город, дали круг вокруг офиса, вроде все спокойно, стоит машина Фила, еще пару наших, ничего подозрительного. Заехали за угол.

– Короче, если через пять минут за тобой никто не придет, езжай домой, – сказал, выходя из машины.

– Десять, – отозвался Вова, видимо, очень не хотел уезжать просто так, думаю, он бы тридцать простоял, железно, под словом десять, а то и сорок.

Зайдя в офис, застал Фила, Питона, Бая, Капусту, пару молодых наших и двух Зем.

– Ай красава, приехал, – вскочил сразу Фил мне на встречу, широко раздвигая руки для объятий, я же остался на пороге как вкопанный, не зная, что делать.

– Что они здесь делают? – спросил я его, громко, здороваясь, когда он подошел.

– Да они второй день бегают, чтобы перед тобой извиниться, а ты им жути гонишь, чуть в гроб, говорят, ни загнал, ни шанса не даешь, ну послушай людей, будь человеком, так же нельзя, – стал он меня уговаривать, обняв за плечо и подталкивая к столу, на котором уже были расставлены бутылки с пивом и обильная закуска, даже раки, крабы и еще что-то не знакомое, из морепродуктов, потому жутко дорогое.

– Игорь, ты нас, наверно, неправильно понял, – тут-же поднялся мне на встречу Сема, – Мы вчера извиняться к тебе приехали, а ты нас до смерти напугал, – виновато улыбался он.

– Нашли способ извиняться, а если бы я вас порешил там? Я же в последний момент передумал, решил напугать только, – уверенно, но растерянно в душе ответил я, все еще сомневаясь, где правда, а где ложь.

– Ну и ладно, правильно бы сделал, – вступил уже Зема, – Мы не в обиде, извини нас, Игорь, давай уже, кто старое помянет – тому глаз вон.

– Еще бы вы в обиде были.

– Игорь, ну в натуре, прости ты уже пацанов, – подошел ко мне протягивая руку для приветствия Питон.

– Легко тебе говорить, не тебя же пытались убить, – ответил ему, пожимая руку, – А может быть, даже дважды? – обратился я уже в их сторону.

– Ну что ты, ни разу не хотели, почему ты нам не веришь? – взмолился Сема.

– Хотели бы – убили, – буркнул, кажется, даже обидевшись, Зема, а Фил сел обратно в кресло, с безучастным видом, типа – сами разбирайтесь.

Повисла напряженная тишина, как же мне это все надоело, подумал я, опять захотелось пива, вот оно рядом, только руку протяни, но хотелось его не в этой компании, а одному дома, у телевизора, под хороший фильм, или лучше с Катей, на природе или в летнем кафе, но не мог же я просто развернуться и уйти? Или мог?

– Ладно, надоело мне все это препирательство, пивка налейте, – услышал я вместо этих приятных мыслей, уносящих меня с Катей далеко от сюда, свой неприятный голос, – Да Жженого позовите, он за углом в машине.

Тут же Сема схватил бутылку, открыл и угодливо протянул мне, – Без обид?

– Без обид, – буркнул я, взял бутылку и пожал тут же протянутую руку Семы, а затем, еще и следом подскочившего Земы.

– Вот и славно, – как будто выдохнули все.

– Но уговор дороже денег, – погрозил я им пальцем, – Не забывайте про Кичо.

– Конечно, конечно, сделаем, – затараторили довольные Земы, наперебой.

Бай привел довольного, широко улыбающегося Вову, рассказал, значит, все по дороге, и все остальные довольные накинулись на пиво с едой, такой вот завтрак получился, вновь зазвучали тосты за Полину, да за Настю, по очереди.

Опять эта шайка-лейка в сборе, на мою голову, подумал я. Господи, Игорь, на кого ты меня покинул? Сейчас напьются, на радостях, опять за кокаин возьмутся, или того хуже.

Пиво полилось рекой, молодых отправили еще за парой ящиков, а Земы наперебой рассказывали, как они труханули, когда поняли, что по ним стреляют. Заднее стекло в дребезги, зеркало заднего вида, один задний фонарь, в крышке багажника два пулевых, значит, неплохо я стрелял, все пули примерно куда метил легли, несмотря на неудобства с пакетом, удовлетворенно заметил я вслух. Земы льстиво похвалили меня за меткость, поблагодарили, даже, что пощадил их, а то не пить бы им сейчас пиво с раками. А Фил заметил, что не плохо я с пакетом придумал, надо будет взять на вооружение. Жженый спросил из чего я стрелял, но я оставил его без ответа, сходил, сначала, как будто в туалет, а когда вернулся, буркнул ему, какая, типа, тебе разница, и посмотрел на него так, что он заткнулся надолго. Надеюсь, никто не обратил внимания, не хватало еще вопросов, где я ствол взял. Ближе к обеду, начались предложения, а не поехать ли нам в Прагу, мясо поесть, да выпить, что-нибудь покрепче, например, водочки, раз очередной повод есть. Но я их остудил, как всегда, чтобы не забывали, что Земы, вроде как, не с нами, а с воровским трутся, нельзя нам вместе светится. Тогда, естественно, засобирались на Поляну.

– Жженый, поляна накрыта? – шутливо обращался Фил к Вове.

– Сейчас накроем, делов-то, – парировал тот, счастливый, – За скатертью-самобранкой нужно в супермаркет только заехать.

– Нам тогда ковер-самолет еще нужен, – вставил я, под общий хохот, – А то, кто за рулем поедет?

– Да ничего, сейчас молодые в сапогах-скороходах прибегут и поедем, – сказал Питон.

– В дремучий лес, в «В гостях у сказки», – внес и Бай свою лепту.

Так, смеясь и балагуря, стали собираться на выход. Только возле машин уже, начал я мазаться: – Ладно, сказочники, я с вами в избушку на курьих ножках не поеду, Бабе Яге своей обещал.

– Да ладно, брось, поехали с нами, – начали хором все уговаривать меня.

– Да не, не могу, у меня дела есть с утра, важные, с Лешим одним нужно перетереть, – соврал я, – Если с вами поеду, завтра не встану, после огненной воды-то вашей. И вы там поаккуратнее, сильно не напивайтесь, а то в город потянет опять, знаю я вас, стариков-разбойников.

– Да мы так, немного, под мясо выпьем и все, ну поехали, – потянул меня за локоть Жженый.

– Ага, по усам текло, а в рот не попало, так, что ли, – потянул я руку обратно.

– Да ладно, – «отпустил» меня Фил, помогая освободиться, – Должен же хоть кто-то из нас работать, – пожал руку и обнял на прощание.

Таким же образом попрощался я со всеми, даже с Земами.

– Эй, скороходы, до дому-то довезите, – опомнился в последний момент.

37. Варшавский.

Пару дней я никого, кроме Кати, Слава Богу, не видел, что не удивительно, а затем, наконец, получил сообщение от Деда, что нужно встретиться, у Праги. Приехал заранее, машину поставил в соседнем дворе, взял кофе, сел за наш любимый столик, уставился в окно и невольно предался воспоминаниям, как мы весело проводили здесь время с Хохлом.

Помню, появилась здесь молоденькая и хорошенькая официантка, так вот Хохол распорядился, чтобы кроме нее никто нас не обслуживал сегодня и за один вечер уговорил ее выйти за него замуж. Развел ее, что его родители, мол, познакомившись вечером, наутро уже были в ЗАГСе, хотя даже не провели ночь вместе, и это был очень счастливый брак. Сказал, что мечтает последовать их примеру, а когда увидел ее, то понял, что это судьба. Короче, в таком духе, одними разговорами, не вставая с места, сделал ей предложение и получил согласие, в окружении человек десяти, наверное, пацанов. Думаю, он разбил ей сердце, когда не позвонил ей на следующий день. Или позвонил? Уже не помню.

Тем более, вон, Палыч уже подъехал. Минуту подождав, я понял, что он не собирается выходить из машины, пошел сам к ему.

– Сумки куда выгрузишь? – перешел он сразу к делу, поздоровавшись и оглядываясь, не замечая моей машины.

– Вон за тем домом, – показал я.

– Вот это правильно, – подметил он, заводя машину.

– Что, даже не зайдешь, поужинаем? – спросил я, когда мы вернулись к ресторану.

– Не, поеду, дела есть, – наверное, соврал он.

– Я понимаю, ты обижаешься на меня.

– Нет, Игорь, не надо, я все понимаю, не дурак, – тут же перебил он, – У вас жизнь такая, у Хохла была, у тебя, кто я, чтобы судить? Знаю, вы по лезвию ходите. Ладно, иди, – махнул он рукой, видно, что разговор был неприятный для него и он хотел быстрее избавиться от меня.

– Ладно, – попрощался я за руку и вышел из машины.

– Береги себя, – услышал во след, повернулся, махнул в ответ трогающейся машине.

Партия была еще больше, чем обычно, четыре тяжелые сумки. Хорошо, во-первых – денег больше, во-вторых – я давно хотел привлечь Колю Варшавского, познакомиться поближе, не зря же Хохол доверял ему, не меньше чем мне, а то еще и больше, очень может быть, за одной партой все-таки несколько лет сидели.

Колю уговаривать не пришлось, через день мы уже сидели с ним в купе вагона, пили чай и беседовали. Купе я выкупил полностью, от любопытных глаз, но это так, причина, больше для комфорта. Оказалось, у него уже двое детей, мальчик пяти лет и девочка трех. Жена работает бухгалтером на железной работе. Если учесть, что его должность директор благотворительного фонда, то получается образцово-показательная семья. Это со стороны, но, если сейчас заглянуть в его сумки, то получится семья уголовника. Вот так у нас все переплетается в жизни.

А особенно, сошлись на шахматах.

– Шахматы брать? – спросил он меня, вторым делом, после согласия ехать.

– Конечно, – ответил я, ведь отец, страстный любитель шахмат, научил меня играть в таком мелком возрасте, что я и не помнил, как он меня учил, так что мне казалось, что я с рождения умел играть. Правда, с тех пор, как родители съехали, практики у меня не было совсем, с учетом армии и стройбата, года четыре, наверное, получается.

– Отлично, – обрадовался Коля.

В шахматы он играл получше меня, судя по количеству выигранных партий, но я ему тоже иногда давал бой. Мне тем интереснее было играть, у сильного учишься. Он серьезно занимался шахматами еще в школе, ходил на кружок с первого класса по последний, знал разные гамбиты, читал литературу, знал имена всех знаменитых гроссмейстеров, а я играл просто по своим, так сказать, способностям.

– Видишь, я умнею, играя с тобой, а ты тупеешь, расставляй, – шутливо хвастался я, выигрывая у него очередную, хоть и редкую, партию.

– Это точно, – кивал он в ответ, торопясь расставляя фигуры, чтобы отыграться, расставлял у нас всегда проигравший.

– Что, уже приехали? – удивленно спросил я, оторвавшись от доски, глянув в окно и увидев высокоэтажки Подмосковья. Никогда так быстро я не ехал поездом до Москвы.

– Точно, давай еще одну, точно успеем, – в азарте ускорился Коля расставлять фигуры.

В Москве все прошло, как по маслу. Гостиница. Утром стулья, вечером деньги, все как у классика. Съездили мы только в ближайший торговый центр, прикупили себе одежды, близким подарки, он – семье, я – Жженому крутую футболку и джинсы, Кате сережки.

Остальное время в гостинице опять провели за шахматами, как и обратный путь.

В гостинице, за очередной партией, рассказал он мне интересную историю, про шахматистов. Садятся два знаменитых международных гроссмейстера дома выпить и поиграть за рюмкой в шахматы. Договариваются, ради смеха, кто рубит пешку – выпивает стопку водки, фигуру – сто граммов, ферзя – двести граммов. Коля назвал их имена даже, но я сразу благополучно забыл. Так вот, один из них, сразу, буквально вторым или третьим ходом, жертвует ферзя, тотально отдавая преимущество в игре. Но соперник его выпивает стакан водки, тем самым теряя преимущество трезво мыслить. Далее, эту партию пожертвовавший ферзя игрок доводит до победы, с помощью, конечно, водки. Посмеявшись, я предлагаю Коле повторить такую партию, но урезать все-таки граммы, хотя-бы на половину, мы же не международные гроссмейстеры. Коля, конечно, соглашается. Но, как-нибудь, по прибытию, замечаю я, а то деньги до дому не довезем.

Но довезли благополучно. Коле отдал полторы тысячи, по его словам, Хохол давал ему столько за поездку. Он был очень доволен, видно, что для его семьи это большое подспорье, попросил не забывать его в следующий раз, да и вообще.

– Что ты, Николай, я же должен отыграться, да и пьяная партия у нас скоро по плану, только раскидаюсь, – кивнул я на саквояж с наличкой.

– Пока, спасибо, готов в любое время, – еще раз поблагодарил он, прощаясь.

Поделив деньги дома на пакеты, согласно долям, назначил я встречу, Деду и Семенычу, пока Фил не попытался на них лапу наложить.

Семеныч ответил, что приедет в Прагу вечером. Деду я назначил в ближайшем кафе, у его дома, Встреча, называется. Не хотел, чтобы в Праге, кто-то нас встретил, случайно.

– Правильно, что здесь назначил, – оценил мою осторожность Пал Палыч, – Давай всегда здесь. Все посчитано? – кивнул он на пакет на столе.

– Да, можешь не пересчитывать, – подтолкнул пакет на его край стола.

– Слушай, – присаживаясь и убирая пакет на стул рядом, начал Дед, – Мне докладывают работяги, что к ним усиленно стали подкатывать местные, но это всегда было, безрезультатно. Но теперь они вором стали прикрываться каким-то, типа надо зонам внимание уделять, и все такое, ты знаешь его?

– Да, – кивнул я, – Это проблема?

– Да нет никаких проблем, пока, это просто, чтобы ты знал, ты же должен знать о таких вещах, правильно я понимаю?

– Конечно, Палыч, спасибо, что предупредил.

– Просто, хочу, чтобы ты понимал, что здесь никаких войн быть не может, если поднимется шум, лавочка прикроется, я первый умываю руки. И так слухи ходят, что московская охрана приезжать будет посменно, но они давно ходят, а воз и ныне там. Так что, может, вам договориться с ним, чтобы перестали лезть на комбинат? Тут как в ядерной войне – победителей не будет. ФСБ, например, возмется, само будет кормиться, или охрану утроят.

– Понял, Палыч, я разберусь.

– Давай, скажи отцу, если увидишь, следующие выходные, заеду за ним на рыбалку, – сказал он на прощание.

– Хорошо, может и я с вами?

– Да без вопросов, права захвати только, нам водителя давно не хватает, в обратный путь, – улыбнулся он, наконец, на прощание.

Опять этот вор везде лезет, подумал я, как Дед вышел, что же с ним делать? Может, прав старый, опытный человек, договориться с ним? Но, тогда нужно будет с ним делиться, по-другому никак, хотя я тут-же представил Фила с Жженым, вот с кем труднее будет договориться, чем с воровским. Нужно с Семенычем посоветоваться, может, руки хоть развяжет, после таких новостей, жути на него нагнать, что другого выхода нет. Пацаны тогда воспрянут духом, Земы тут-же пригодятся, может, и не зря я их простил. С такими мыслями поехал я в Прагу, ждать Семеныча, хоть было еще очень рано, там посижу, подумаю. Там атмосфера для этого лучше, дух Хохла, может, витает, да подскажет чего.

Но ни духи, ни вкусные запахи, ни привычная деловая обстановка этого места, ни даже две кружки настоящего пива не помогли мне разрубить этот гордиев узел. Я как в тупик попал, со множеством неизвестных. Хотя нет, я понял, что выход здесь один.

– О, ты уже размят, я вижу, – войдя в банкетку, скидывая гражданский пиджак, здороваясь, улыбался во все красное лицо Семеныч. Мне показалось, что он уже выпивший, но разве его поймешь, с уверенностью? Кажется, ему нужно больше бутылки, в одного, чтобы только он попал в круг подозреваемых.

– Думаю, у тебя хорошая новость для меня, давно мы здесь уже не встречались, – сказал он, вальяжно присаживаясь, с явным намеком на пакет, который ждал его под столом, у меня под рукой.

– Да, Семеныч, одна хорошая, вторая плохая, как всегда, держи хорошую, чтобы легче пережить плохую, – достал я пакет и положил на его край стола.

Взяв пакет, Семеныч опытным взглядом оценил его содержимое, удовлетворенно кивнул, убрал себе под стол.

– Действительно хорошая, подожди, распоряжусь, – добавил он и вышел.

Вернулся он уже с официанткой за спиной, с полным подносом, бутылкой водки и закусками. Теперь я за Хохла, подумал я, почувствовав неподдельную гордость.

– Не вижу повода не выпить, – начал он, за здравие, – Хотя, у тебя же и плохая есть, – попытался за упокой, но по его довольной физиономии было видно, что ему теперь все нипочем. Деньги, во истину – великая сила.

– Ладно, что у тебя? – попытался он сосредоточиться, разливая нам по стопкам запотевшую, самую дорогую, наверно, водку в этом ресторане, подождав, пока официантка не расставила все на столе, по ранжиру, и вышла. Но, неприменув посмотреть на ее задницу, когда она направлялась на выход.

– Вор этот, вот что у меня, Семеныч, если мы с ним не решим, этот пакет может быть последним, для тебя и для меня, для всех нас, – пошел я сразу ва-банк, только так можно заставить его серьезно задуматься об этой проблеме, решил я.

– Так, подожди, – действительно напрягся он, – Хочешь сказать он уже на комбинат лезет?

– Вот именно, местные от его имени начали работяг напрягать.

– Ладно, – протянул он мне стопку чокнуться. Выпили, закусили, Семеныч задумался, я не торопил.

– Что известно? Повелся уже кто-нибудь? – переварил все Семеныч.

– А кто его знает? – соврал я, а может и не соврал, кто его, действительно, знает, может, уже и Дед не в курсе этой ситуации.

– Ну тогда он сам напросился, будем решать этот вопрос, вы по-своему, и я по-своему, – выдал мне волчий билет Семеныч, разливая водку.

– Но только аккуратно, – опомнившись, постучал указательным пальцем по краю стола, прочитав, видимо, мои мысли.

– Да че я не понимаю? Шум никому не нужен, нам в первую очередь.

– Вот это правильно, ладно, Бог с ним, у нас поважней повод есть, – опять схватился он за бутылку, – Кого там Настя родила, рассказывай, – типа он не знал. Больше мы к делам не возвращались в этот вечер.

38. Волчий билет.

Наутро, с тяжелой, от всех нагрузок, включая умственную, головой, поехал в офис, искать Фила. Народу было много, почти все, кроме Фила с Питоном. Подождал их до обеда, не дождался и поехал на Поляну. Может там, отсыпаются, если куролесили вчера, да и Жженому долю загнать надо.

Точно, застал их там, за утренним, так сказать, кофе, а некоторые и с пивом, но еще и с Земами. Мне уже надоело удивляться, видя их вместе опять, так же выговаривать всем за это. С одной стороны, плохо, конечно, но с другой – с ними тоже потолковать надо. Главное, деньги им не показывать и не упоминать, а то опять крыша поедет.

– Ты где пропадал? – спросил, здороваясь Фил, скорее из вежливости, а не из любопытства.

– Потом расскажу, – буркнул я, пока нас никто не слышал, а шарахался по дому, спросоня. Кто мылся в ванной, кто чай наливал, Жженый пялился в холодильник, а Питон, уже с пивом, делал тот-же процесс с телевизором.

– Игорь, тебе что налить? – спросил Зема, который с чайником.

– Чай.

– А мне кофе, покрепче, – добавил Фил.

– Как у них, с Кичо этим, продвигается что-нибудь? – зная ответ, спросил я все-таки Фила, чтобы направить разговор в нужное русло.

– Да как оно продвинется так быстро, ты же трудную задачку задал, тут с-маху не решить.

– Ладно, я тут мозговал несколько дней, нельзя больше тянуть, расшагался уж больно ворюга этот, надо его валить хоть как, чем дальше, тем сложнее будет, обрастает он влиянием и свитой заодно, каждый день.

Слыша мои слова, пацаны все стали собираться за стол, заинтересованные, последний Сема, из ванной.

– Вот это дело, – оживился Жженый.

– Ты же нас отговаривал, что мусора только этого и ждут, чтобы сожрать нас живьем, особенно друг твой, – сказал на это Питон.

– В том-то и дело, бухал я с ним вчера в Праге, намекнул ему, что по-другому, мол, не получится. Да еще подкинул ему инфу, что лезет уже на комбинат, Кичо этот. Тут он и поплыл, но только без пыли и шума говорит.

– Ну так, то на то и выходит, опять без шума, – разочаровался Питон.

– А про комбинат, что это за маза? – насторожился Фил, – Правда, или так, подразвел его немного?

– Слухи я такие слышал, да шум шуму рознь, – обратился я к Питону, – Раньше он и слышать ничего не хотел, а теперь сказал – только без шума, улавливаешь разницу?

– Да че-то не очень, – пробубнил Питон, кажется, расстроившись на собственную тупость.

– Короче, можно валить его хоть как, только не много жмуриков чтобы было, – объяснил всем, кто не догоняет, Фил, – Правильно я понял? – обратился уже ко мне.

– Точно, максимум пару охранников, и место надо выбрать поспокойнее, а не ресторан в центре города, – добавил я.

– Все равно не просто, – озадаченно сказал Сема, – Как его, пусть и с охраной, поймать за городом?

– А вот это уже ваша проблема, вы же нас всех сдали, чтобы, якобы, к нему в доверие втереться, – язвительно накинулся я на Зем, – Забыли уже, на каких условиях мы вас простили? Только бухаете здесь с тех пор, как я погляжу. Ждете, когда он от старости сдохнет?

Повисла гробовая тишина, Земы, с поникшими головами, переваривали услышанное, тот, который Сема, устроил смерч в стакане с чаем, размешивая давно растворившийся сахар, яростно постукивая ложкой.

– Езжайте, лучше с ним бухайте, толку будет больше, – добавил я, уже успокоившись, – Чем с нами.

– Ладно, – пробубнил Зема, – Серый, бросишь нас до города? – обратился он к Питону, – А то у нас машина еще в ремонте, – как бы оправдывался он перед всеми.

– Конечно, – машинально, но нехотя, ответил Питон, с сожалением отставляя начатую бутылку с пивом, – Давай хоть позавтракаем.

– Точно, сытый голодному не товарищ, – постарался разрядить обстановку Жженый, бросившись к холодильнику, – Плов греть? Будет кто-нибудь?

– Да, давай, – отозвался только Питон.

После немногословного завтрака, Питон повез Зем в город, спросил Фила только, здесь он будет или уедет. Фил сказал, что здесь до вечера, пожалуй. Питон ответил, что сразу, значит, вернется.

– Ну, что головы повесили? – приободрил я Фила и Жженого, когда мы остались втроем, как я и хотел, – Сейчас я подниму вам настроение, – и вышел в машину за пакетами.

Фил удовлетворенно хмыкнул, глянув в пакет и определив на вид сумму, но постарался сделать вид, что ничего особенного, небрежно кинув пакет на диван. Вова же не скрывал восторга, даже посчитал при нас деньги, сказал, – Класс, – и унес наверх в спальню.

– Опять ничего не сказал, втихоря все провернул, – постарался с укоризной, но не получилось, скорее удовлетворенно, сказал Фил.

– Я же говорил тебе, в прошлый раз еще, меньше знают людей – больше шансов, что все пройдет гладко.

– Это верно, – не унимался Фил, видимо, было задето его самолюбие, – Но и я тебе говорил, мне то, ты мог сказать, хотя бы? А если бы с тобой что случилось в дороге, кто тебя искать будет?

– Да, ты прав, в следующий раз, обязательно скажу.

– А можно, я тоже поеду в следующий раз? – с надеждой спросил Вова, возвращаясь вниз по лестнице.

– Кстати, ты же не один все утащил, судя по сумме? – спросил Фил, не обращая внимания на Вовин вопрос.

– Конечно, Варшавский мне помог, – тоже, как будто не услышал я Вову, на что он даже приуныл, сделав вид, что обиделся, но ненадолго.

– Так и знал, – кивнул Фил, – Про Кичо, значит, Дед тебе сказал? Насколько все серьезно?

– Да пока у нас проблем нет, но это вопрос времени, я уверен. То, что он знает, что этот пирог есть – это уже серьезно, постарается откусить обязательно. Может, за этим и приехал, в первую очередь.

– Точно, быть у родника, да не напиться, – вставил Жженый, в своей манере, поговорку.

– Короче, я не даром напрег Зем сегодня, это их дело, пусть поторапливаются, теперь ваша очередь напрягать их, хватит бухать, тебя Вова, в первую очередь, касается.

– Конечно, я понял, – посерьезнел Жженый, – Давайте я с ними пойду, так надежнее будет, сколько раз говорил.

– Вова, ты не лезь, ты свое дело сделал, ты уже на мушке у мусоров, – медленно расставляя слова, с упором, чтобы запомнил, сказал я ему, – Это их дело, за ними косяк, пусть исправляют, вообще не общайся с ними, пока дело не сделают.

– Ладно, – согласился он, нехотя.

– Фил, ты надави на них, пожалуйста, только тебя они послушают, – обратился я уже к Филу.

– Да, конечно, – ответил тот, вставая и смотря в окно, на шум колес, как подъезжает Питон.

– И пацанам объясни, нельзя с ними общаться пока, спалимся, город маленький, кто-нибудь увидит, обязательно. Вот че их Питон повез? Деньги им сэкономить? Пусть бы на такси ехали.

– Да, ладно, поняли мы все, че разошелся-то? – охладил мой пыл Фил. Не хотел, наверно, чтобы я еще и при Питоне его отчитывал.

– Пивка не дадут попить спокойно, – потянулся сразу к холодильнику Питон, как зашел в дом.

– Серый, харэ их возить, пусть сами двигаются, – сказал ему Фил, все-таки, выполняя мою установку.

– Хорошо, – растерянно протянул Питон, открыл было рот, чтобы спросить, но передумал, понял, видать, что не время для идиотских вопросов.

– Пусть дело сначала сделают, – все-таки пояснил ему Жженый.

– Конечно, – отозвался тот, отхлебывая.

– Фил, как ты думаешь, может с ними сроки какие обговорить, на дело? А то я чувствую, это может длиться вечно? – после затянувшейся тишины спросил я.

– Это можно, но что мы будем делать, если ничего не произойдет? Это ведь тоже надо озвучить, иначе какой смысл.

– Тогда я возьмусь за дело, так и сказать, – предложил Жженый.

– А какой срок? – спросил Питон.

– Я думаю, месяца достаточно, – предложил я.

– Идет, – поставил точку Фил, – Питон, объяви им наше решение.

– А как будем с ними, если ни хера не сделают? – спросил я.

– А вот за этот месяц мы и подумаем, не стоит бежать впереди паровоза, – ответил Фил.

Посидели немного молча, разговор, вроде, закончился, потому я и раскланялся.

39.Силос.

Через день получил я сообщение от Силоса, что надо поговорить. Встретились в Праге, я предпочел ресторан офису на случай, если разговор конфиденциальный, он же не обозначился в сообщении. Саня приехал с тремя боксерами, как обычно, которые в разговор никогда не встревали, а были, наверное, для значимости, а может, учились вести диалог с людьми.

– Короче, – перешел он сразу к делу, поздоровавшись, – Есть у нас человечек один, занимается грузоперевозками, так вот, хачик один давно с ним фрукты-овощи возит, Гусейн зовут. Сначала за наличку возил, потом в долг, а так как работали они долго, несколько лет даже, долг накопился большой. Но все бы ничего, если бы он дальше работал, да выплачивал помаленьку, да только чурка этот взял да переметнулся к конкурентам, да загасился, не отдает, короче, бабло. Ну, мы, естественно, подъезжаем, а он Саидом прикрывается, скидывает сообщение, приезжают племянники его и подтверждают, да, мол, наш человек, вопрос через Саида решать надо, щемить его не дадим по беспределу. Раньше Хохол такие решал легко, сам знаешь, а сейчас что делать? Ты Саида лучше знаешь, как он себя поведет, без Хохла? Как думаешь? Поехать просто с ним поговорить, или стрелу прям набивать?

– Да не, поедем вместе поговорим, сейчас, сообщение сброшу, – сказал я, вставая из-за стола. Сам дошел до официанток с телефоном, попросил нам чайник чая с чем-нибудь и позвонил в ресторан Кавказ. Там сказали, что Саида нет, тогда сбросил ему сообщение с вопросом, когда он будет и пошел пить чай с пацанами. Саид быстро ответил, что через час.

– Вдвоем поедем, поговорим, – сказал я Сане, – Может пообедаете, – предложил я боксерам, – Это часа на два затянется.

– Нет, спасибо, – замотали они головами, – Чая достаточно.

Через час с копейками сидели мы уже втроем в ресторане Кавказ с Саидом. Валид и Эмин, племянники его, поздоровавшись, тут-же пересели за столик у входа. Время было послеобеденное, ресторан был пустой, если не считать молодой парочки, сидящей в дальнем углу и увлеченных только друг другом. Стол наш был накрыт тоже чайником с чашками и восточными сладостями. Саид, первым делом, как обычно, предложил пообедать, мы отказались тактично, мол, только из-за стола. Когда все любезности были соблюдены, я попросил Саню рассказать ситуацию, как он мне рассказывал. Внимательно выслушав, Саид коротко сказал племянникам по-чеченски, упомянув имя Гусейн. Валид тут-же вышел. Сейчас привезут, понял я.

– Как родители, здоровы ли? – ожидая Гусейна, стал расспрашивать меня Саид, следом, естественно, про Настю с малышкой, Катю, дошли даже до Фила, так долго ездил Валид.

Гусейн зашел с виноватым видом, то ли узбек, то ли таджик, мне было не понятно, да и без разницы. Он шел мелкими, шаркающими шажками, высокий, худой, с большим, шмыгающим вечно носом, теребя и перекладывая серую холщевую кепку из руки в руку, похожую уже больше на тряпку, от такой нагрузки. Подойдя к столу, он остановился, в нерешительности, кивая головой как лошадь, со словом, – Здрасьте.

– Ну проходи, че встал, – сказал ему Саид, – Поздоровайся, хоть, с пацанами, присаживайся, чай наливай, не стесняйся.

Поздоровавшись со всеми за руку, присел на стул поближе к Саиду, налил быстро себе чай в чашку, но тут же забыл про него.

– Ты же знаешь, по какому вопросу здесь? – строго спросил его Саид.

– Да, – сглотнув и посмотрев на Силоса, кивнул он.

– Должен деньги?

– Да, Саид, должен, но я почему не отдавал, там такая ситуация, я почему не смог отдать, так вот… – быстро затараторил он.

– Подожди, нам твоя ситуация не интересна, – перебил его Саид, – Ты и так отнял достаточно времени у уважаемых людей. Ты же не думаешь, что раз ты уделяешь мне внимание, то можешь бегать по городу и безнаказанно кидать людей, марая мое имя?

Гусейн промолчал на строгий вопрос, опустив еще ниже и так понуренную голову.

– Ладно, рвать я тебя этим пацанам все равно не отдам, – ослабил Саид поводок, – Хоть ты и заслужил, а поступим так – ты свой киш-миш будешь возить опять, как всегда, только с его человеком, понял меня? – показал он на Саню.

Гусейн быстро кивнул в ответ.

– Но не в долг уже, а за наличку, и будешь рассчитываться постепенно за старое, полгода хватит тебе?

– Я постараюсь, конечно, а может, год? На всякий случай? А то у нас всякое бывает, товар портится бывает, неурожай, я почему и залетел один год, – уже расслабившись, разговорился Гусейн.

Саид перевел взгляд на Саню, тот кивнул.

– Хорошо, год, – согласился Саид, – А теперь езжай, Валид тебя увезет, да, возьми вот детишек своих угости, я знаю, у тебя их много, – Саид взял со стола тарелку, полную восточных сладостей, – Бери вместе с тарелкой, не стесняйся, вчера прямиком из Турции, – сунул ему в руки, видя его замешательство.

– Спасибо, спасибо, – все бормотал Гусейн, прощаясь, подойдя к каждому, пожал руку и поблагодарив, даже меня.

– Вот так с ними и приходится, то кнутом, то пряником, как в цирке, клянусь Аллахом, – улыбаясь сказал нам Саид, когда тот вышел, – Саня, все нормально? – обратился уже посерьезнее к Силосу.

– Да, конечно, Саид, благодарю, более чем нормально, мой комерс будет доволен.

– Ну, раз он будет доволен, то и тебе будет хорошо, а раз тебе будет хорошо, то и у твоего друга будет хорошее настроение, – улыбаясь, посмотрел он на меня, – А раз у моего друга хорошее настроение, то и я буду улыбаться. Мне Хохол говорил за тебя, – перевел он внимание обратно, к Силосу, – Что ты нормальный пацан, а это дорогого стоит, так что я тебе хочу предложить кое-что, взаимовыгодное.

– Да, приятно слышать, – улыбнулся и перешел весь во внимание тот.

– На той оптовой базе, где Гусейн работает, таких как он много, почти все мне отстегивают, но не все, русские, в основном, не платят, да и нерусские есть, кто затихарился под шумок, из новых. Ты бы пробежался по базе со своими пацанами, пробил, кто с кем работает? Мои, в очередной раз, убедятся, что не зря они рядом, а кто бесхозный – греби под себя, лишняя копейка никому не повредит.

– Конечно, Саид, хорошая тема, спасибо за наводку.

Тепло распрощавшись с чеченцами, я повез Саню обратно в Прагу, где его ждали. Всю дорогу Силос восторгался Саидом, какой он справедливый и как он все удачно раскидал, что все остались довольны, даже Гусейн этот, как показалось.

– Хорошо, что я к тебе обратился, – пожимая руку мне на прощание, сказал он, – А то я пару дней ломал голову, как правильнее поступить, а тут вон как все удачно сложилось. Я, кстати, хочу проставиться, за помощь, давай посидим где-нибудь? В Торнадо, давай сразу, в пятницу или субботу? О, а может, и Саида пригласим? Закрепить, так сказать, наши отношения? Я стол закажу, посидим, выпьем.

– Да без проблем, только было бы лучше, чтобы вы сначала по оптовке прошлись, чтобы было что обсуждать за столом, – подсказал я.

– Конечно, так и сделаем, – полетел окрыленный Силос за своими птенцами в ресторан, – Подожди, – сделал он вдруг круг, – Может, вместе на оптовку поедем? Пополам попилим, коли припутаем кого? На Крузаке если подъедем, они уже издалека в штаны навалят.

– Да, давай, – недолго думая, согласился я, – Завтра и поедем, чего тянуть, отсюда, часов в двенадцать, пойдет?

– Конечно.

– Куй железо пока горячо, – кажется, это Ушастый заразил меня своими поговорками, – Много народу не бери, этих троих достаточно.

40.Северная база.

Оптово-розничная база «Север» находилась на окраине города, на территории какого-то бывшего производственного предприятия. Сначала ее помещения сдавали в аренду для хранения овощей и фруктов. Арендаторы, естественно, стали продавать товар оттуда оптом, постепенно количество их росло, а партии становились мельче по объему, но больше по количеству, мелкооптовые, так сказать. Горожане, из экономии, стали закупаться здесь впрок, мешками, так как цены были в разы меньше магазинных. Складские помещения закончились, тогда стали появляться контейнеры, таким образом и выросла эта оптово-розничная база, в народе называвшаяся Северной.

– Ты хозяин? А где он? Ну так зови быстрее, – с такими вопросами шла интересная компания по рядам контейнеров. Все были одеты в спортивные костюмы и кроссовки таких фирм как Адидас, Монтана, Асикс. На некоторых сочетались даже такие разные вещи, как туфли и спортивные штаны. Выделялся из всех самый главный, сразу видно, что это он, хотя был на голову ниже самого невысокого из них. А самого высокого на все две с половиной. Стриженный наголо, все лицо его было испещрено мелкими шрамами, со следами небрежно зашитых швов, отчего количество их утраивалось, как минимум. Синие замшевые кроссовки Адидас, с тремя белыми полосками, серо-синий спортивный костюм, с серой широкой полосой по краям, с огромными вишневыми буквами СССР на спине и советским гербом на груди выдавали бывшего спортсмена. Не вязалась со спортивным стилем только серая хлопчатобумажная кепка восьмиклинка, лихо сдвинутая на затылок. Вел он себя очень нагло, ногой открывая двери, потому что обе руки его были заняты семечками, шелуху от которых, щелкая наполовину золотыми зубами, он плевал куда попало, иногда даже попадая на фрукты и овощи, расставленные и натертые до блеска кругом на прилавках и в ящиках. Трое неотступно идущих за ним спортсмена выдавали в нем человека уважаемого, а не мелкого хулигана, буквально и фигурально. И не только спортивные костюмы выдавали их происхождение. Все были высокие, стройные, с длинными руками и ногами, с широкими плечами, короткими стрижками и взглядом из-подлобья. Пружинистая их походка была подменена сегодня на вальяжную, а крупные кулаки спрятаны по карманам. Пятый участник этой компании шел тоже впереди рядом с главарем и выгодно отличался от остальных, элегантностью, уверенностью в себе, добродушием и отличным чувством юмора. Жалко только, что не спортивным телосложением.

– С кем работаете? – был следующий вопрос уже к хозяину данной точки, как только он был вычислен. Если звучало имя Саида, компания шла дальше, если же нет, они задерживались для более душевной беседы.

В итоге, четыре оптовки согласились платить нам за крышу, один попросил приехать завтра, в это же время, а остальные сослались на Саида.

– А почему завтра? Ты че, забыл с кем работаешь, а ежедневник дома лежит? – с подозрением спросил я у маленького, толстого бизнесмена, похожего на мопса.

– Знаете-ли, я работаю с компаньоном, а без него такой серьезный вопрос я не в праве решать, – как можно вежливее объяснил тот.

– Завтра, так завтра, – направился на выход Силос, – Смотри только, завтра может быть дороже.

– Точно, – добавил я уже в дверях, – Сегодня оптовые цены, завтра уже розница, по одну твою душу приедем. Уж ты то должен понимать законы бизнеса.

– Хорошо поработали сегодня, – сказал Силос, уже сидя рядом со мной в Крузаке, довольно потирая руки, – Ну че, молодежь, видали, как комерсов надо грузить? Учитесь пока я жив, в следующий раз сами пойдете, – обратился он к боксерам на заднем ряду сидений.

– Не нравится мне, что этот толстый хрен на завтра перенес, да еще на время определенное, – сказал я с сомнением, выруливая на дорогу.

– Ну и че? Какая разница? – не разделял моих опасений Саня.

– Может, он мусорской какой, приедем завтра, а тут засада? Лучше завтра не ехать, а приехать потом, нежданчиком.

– А ты и не езди, мы сами справимся, ты нам и так сильно помог сегодня.

– Ладно, но лучше завтра не суйтесь, все равно, – согласился, но не унимался я.

– Ладно, посмотрим, – махнул рукой Саня.

– Саня, давай мы сами съездим завтра, – наконец-то открылся рот с заднего сиденья.

– О, молодцы, пацанчики, – с удивлением повернулся Саня назад, смотря, кто это заговорил.

– Правильно, – кивнул я удовлетворенно головой, – Но лучше, все равно, не вовремя, а подскочите заранее, посмотрите подозрительные машины, и вдвоем достаточно, третий в машине пусть останется, за углом, подальше.

– Все запомнили? А лучше запишите, пробитые головы, – пошутил Саня, в сторону заднего дивана, находясь в прекрасном расположении духа, – У боксеров самая дырявая память, ты слышал? – обратился он ко мне, – Поверь, по себе знаю, – и засмеялся.

Кстати, подумал я, пока подвозил боксеров к их машине, возле Праги, а кто хозяин базы? Кто-то же ее выкупил в свое время, а сейчас стригет бабло за аренду. Вот бы кого грузануть, надо у Саида поинтересоваться, он должен знать эту личность. Пал Палыч поди опять, руки загребущие, жаль Хохол не успел подмять его, а нам, пожалуй, не по зубам он, пока.

На следующий день Силос приехал к нам в офис, с одним из вчерашних боксеров. Поздоровавшись со всеми, показал мне головой на открытый Хохловский кабинет, мы прошли туда, Фил следом.

– Прав ты, Игорь, оказался, – начал Силос, присаживаясь, – Пацаны мои в засаду попали, на оптовке этой, расскажи, Димас, – обратился к своему.

– А че рассказывать, – Дима остался стоять, переминаясь с ноги на ногу, – Сделали, как ты и советовал, приехали, минут за тридцать, посмотрели, вроде все ровно, нашли место, подальше, но все видно. Пацаны пошли, я за рулем остался. Пяти минут не прошло, выломились оттуда какие-то хмыри, человек восемь, попрыгали по тачкам и смылись. Я жду, пацанов нет. Тут, вдруг, подъезжают мусора и телевидение даже, «Новости» написано на микрике, ну выводят пацанов и увозят, а эти на камеру все снимают, как их волокут. Я следом поехал, проследил, в первый ГОМ их увезли, вот и все.

– Так что, Игореха, спас ты нас от камеры и позора, красавчик, – поблагодарил меня Саня, таким образом.

– Че случилось-то? – спросил заинтригованный Фил.

– Да мы вчера ездили оптовку грузить, они говорят, завтра приезжайте, а Игореха сразу смекнул, что засада, вот я молодых и отправил, – пояснил Силос.

– Они пустые были? – обратился я к Диме.

– Конечно, мы че дебилы, что ли? – даже немного обиделся тот.

– Адвоката нужно отправить, первым делом, – посоветовал Фил.

– Да он там уже, – ответил Силос, – Есть у меня один, еврей, неплохой, значит.

– А, ну если еврей, – протянул Фил, видимо, в шутку.

– А вот, кстати, и он, – читая пейджер, сказал Саня, – Давай пулей к первому ГОМу, к крыльцу подкати, он выйдет, – повернулся он к Диме, – Мне нельзя там светиться.

– Конечно, тебе не в масть, может они так организатора хотят на себя выманить, знаем мы эти прокладки, – сказал, усаживаясь Фил за главный стул за столом, настраиваясь, видимо, на ожидание возвращения Димы, с вестями, обратно.

– Пацаны, чайник там принесите, со всеми приблудами, – крикнул он уже в открытую дверь громко, подтверждая мои догадки.

Не успели допить чай, как вернулся, с виду довольный, Дима.

– Короче, все ровно, вроде, была там какая-то потасовка, наших, известно, двое, а там на них какие-то быки толпой налетели, но, кажется, огреблись и свалили, успели только запереть их в подсобке, ну и мусоров вызвали, а наши показания дали, что картошку пришли предлагать, а эти на них напали, видимо, конкуренты, – торопясь доложил он.

– А где они, сами-то, сидят или выпустили? – спросил Саня.

– Да не, сидят, еврей сказал, что мусора их до утра продержат, для проформы, и нагонят. Хорошо, говорит, что ни заявлений, ни пострадавших нет.

– Ха, коммерсанты, картошку приехали предлагать, ну и клоуны, – расслабившись, наконец, от добрых вестей, засмеялся Саня, – Они себя видели? Тяж и полутяж, один мастер, другой кандидат по боксу, да я их задрочу в спортзале, почему пострадавших нет, – просто ухахатывался он, – А эти, лошары просто, нашли на кого прыгать, да им повезло еще, что Димас в машине остался, а то там реанимация еще понадобилась бы, а то, глядишь и катафалк, такие криминальные новости бы вышли, во, – показал он большой палец польщенному, а потому, довольно улыбающемуся Диме.

– Че за быки были, интересно, – заинтересовался я, – Какие машины у них были? – обратился я к улыбающемуся Диме.

– Да я не помню, наши какие-то наши, Жигули вроде, – тут-же посерьезнел тот.

– Я же тебе говорил, записывай все, памятник, – накинулся на него тут-же Саня, – Ну ничего им поручить нельзя, или стормозят или забудут, а нет – так сломают.

– Да ладно, – успокоил я его, – Вычислим через комерса этого, с оптовки.

– Конечно, – вставил Фил, – Такое спускать нельзя, надо найти и наказать, что за люди пошли, сначала крутых из себя строят, а если не вышло – мусоров вызывают. Я не удивлюсь, кстати, если воровское там всплывет опять. Вы, Саня, одни не ездите на встречу, вместе поедем.

– Конечно, пацаны, спасибо, – поблагодарил Саня.

– А этого комерса жирного, на больничку, на пару недель, чтобы другим неповадно было, – обратился я конкретно к Диме.

– Сделаем, – с готовностью кивнул тот.

– Только не убейте, – добавил я ему внушительно.

– Эти точно убьют, я лучше мухачей отправлю, – опять засмеялся Силос.

41. Случайная встреча.

В ближайшее воскресенье мы встретились с Саидом и Силосом в Торнадо, наверху в ВИП-ке, конечно же. Воскресенье я посоветовал Силосу потому, что народу всегда мало, можно более спокойно посидеть без лишней тусни или, мало того, кипиша. Фила не стал звать по той же причине, да еще зная его подозрительное отношение к Саиду. Племянники Саида поднялись вместе с ним, но поздоровавшись с нами, спустились к барной, хорошо им знакомой, стойке. Силосу я отсоветовал брать с собой боксеров, – Посидим по-тихому, – сказал ему.

– Знаю, знаю, – опередил нас Саид, после приветствий, – Вся оптовка гудит, какой вы там шорох навели, можно сказать, перестарались, но тем лучше, а то расслабились в последнее время. Отпустили пацанов? – спросил он Саню, присаживаясь.

– Да, гуляют, все нормально.

– Не сильно пострадали?

– Кто? Мои? Да я бы сказал, совсем не пострадали. Те пострадали.

– Красавцы, говорят, целую толпу вдвоем загасили, бокс, видать, великая сила или ты хороший тренер? Давай выпьем за это. Моих возьмешь потренироваться?

– Давай, – согласился Саня на все сразу и с готовностью стал разливать виски, – Тебе чистый или с колой?

– Давай чистый, не пью я это американское пойло.

– Мне тоже чистый, – тут же сказал я, после слов про пойло.

– Саид, ты не знаешь, что за быки это были? – спросил Саня, как выпили, – А то комерс этот загасился, контейнер свой закрыл, не появляется.

– Не-а, я сам удивлен, кто такие наглые появились, но спрошу у его соседей, с кем он трется, должны знать, город маленький.

– Не воровские это, случаем? – спросил я.

– Тоже узнаю, при встрече, – кивнул Саид.

Не успели мы выпить по третей, как к нам поднялись Павлов, Фил и Питон. Так, вечер все-таки перестает быть томным, подумал я.

– Вот вы где, а мы вас ищем, – здороваясь по очереди, громко сказал Фил, широко улыбаясь.

– Че нас искать, мы как всегда, в офисе по выходным, – попытался отшутиться я.

– А секретарши где ваши? Или отпустили пораньше, – подхватил Фил дальше.

– А мы их вниз отправили, чтобы не подслушивали, – показал Саид вниз, на прогуливающихся по клубу девушек.

– Чаю хоть подадут? – поддержал тон Питон.

– А у нас целый самовар, – поднял я бутылку виски, показывая, – Надо только чашки.

– Сейчас, новый самовар и сервиз принесут, я уже распорядился, – важно сказал Павлов, присаживаясь.

Только все расселись, поздоровавшись, официанты принесли полные подносы с фруктами и закусками, большую и, судя по виду, самую дорогую бутылку виски в клубе. Странно, подумал я, что за фраза, – Мы вас ищем, – это шутка такая не смешная была или Павлова известили, что мы здесь, а Фил тогда с Питоном откуда взялись? Я даже пейджер проверил, не пропустил ли сообщение, случаем.

Выпили за встречу, затем повисла неловкая пауза, я заметил, что Павлов как-то уставился на Фила, видимо, предлагая начать разговор, Фил же некоторое время делал вид, что не замечает этого.

– Пацаны, слушайте анекдот, – разрядил неловкое молчание Силос, – Приходят боксеры толпой к фотографу, нам, говорят, нужны такие фотки, где мы встаем в стойки, типа боксируем, но толпой, три человека против четырех, на документы. Фотограф говорит, не вопрос, но что это за документы? Первый раз слышу. А те говорят – не знаем, что за документы, но тренер велел три на четыре сфотаться, – и засмеялся громче всех.

– Короче, пацаны, – просмеявшись, придвинулся Фил ближе к столу, чтобы было лучше слышно. Было еще рано для ночной жизни клуба и музыка играла еще не так громко, давая отдыхающим набраться алкоголя перед танцами и поболтать за этим делом.

– Пал Палыч нас нашел, чтобы извиниться за своих пацанов, – продолжил Фил с небольшим смущением, как будто, за себя извинялся, – На оптовке этой, Северной, его люди были, по незнанке все там произошло, – и перевел взгляд на Павлова, дальше ты, типа, сам.

Зато, я теперь все понял, одно не понятно только, куда это Павлов подался, тоже в рэкетиры, никак? Еще денег не хватает или романтики блатной захотелось, уголовным авторитетом стать? Может, отсидишь немного, да короноваться пойдешь?

– Да, так неудобно получилось, – пришла очередь смущенно говорить самому Пал Палычу, заметно, что не привыкшему, – Охранники мои, балбесы, тоже спортсмены, но так, железо тягают, да груши бьют, а коммерсант этот с ними в одном зале занимался, ну и прибился к ним. Меня, говорит, хулиганы мелкие прижимают, а я мол, ни платил никому и не буду, поможете рядом постоять, на стрелке? Ну эти дураки раскачанные и поехали, ни разобравшись. Так-то они не плохие пацаны, я им уже все пояснил, они гривы повесили, вы их не трогайте, зато, если надо, они помогут, на стрелу, если что, человек двадцать соберутся, без проблем, крепкие, как на подбор.

– Толку от них, таких крепких, – язвительно вставил Силос, а Саид усмехнулся.

– Ну понятно, что не ваши бойцы, – ответил, разводя руки, Павлов, – Но все же.

– Короче, – опять взял слово Фил, – Мы с Пал Палычем уже все раскидали, быки эти, коли нормальные – пусть будут, пригодятся, а с комерса этого мы получим, машину заберем, за то, что пацанов в блудную ввел. Фольксваген Пассат у него, не новый, конечно, но состояние отличное. Нормалек же?

– Машину пацанам? – уточнил я, показав на Саню.

– Ну конечно, – отвалился обратно на спинку стула Фил.

– Дело не мое, конечно, но справедливо, – кивнул Саид.

– Да нормалек, – медленно улыбнулся Силос, до которого дошло, наконец, что ему машина перепала, в принципе, на ровном месте.

– Да вообще, нормально раскидали, – вставил и довольный Питон и схватился за бутылку, – Не вижу повода не выпить.

– Пацаны твои, надеюсь, сами с него получат, без нашей помощи? – уточнил я еще у Павлова важный момент.

– Конечно, – благодушно уже, ответил он.

– Тогда нормально, – последним согласился я.

И в тот же момент, как по команде владельца клуба, заиграла громкая музыка, приглашая отдыхающих танцевать. Все сразу закрутили головами, высматривая нарядных девушек, первыми выходящих мелкими группами, в основном по двое и по трое, на танцпол. Общение дальше пошло более приватное, кто с кем рядом сидел, из-за громкой музыки. Еще не успели мы допить бутылку, Пал Палыч, вернув себе солидный вид, стал раскланиваться, насколько это возможно, степенно, завтра мол, понедельник, день тяжелый.

– Пал Палыч, вместе поедем, – подорвался и Фил, видимо, не хотел отпускать его, стараясь доделать то, что Хохол не успел. Питон закрутил головой в сомнениях, то на танцпол, то на стол, то на Фила, ехать или остаться. Фил развеял его сомнения, махнув рукой, чтобы остался.

– Зови пацанов, че они внизу тусуются? – сказал я Саиду, когда мы остались вчетвером, – Продукты пропадают, – показал ему на богато обставленный стол.

– Пожалуй, – кивнул он и отправил за ними официантку.

Эмин, Валид и Мага присоединились к нашему столу, но виски пришлось допивать все-таки без их помощи. Особенно налегали Силос с Питоном. Саня, наверное, рад был своей первой иномарке, а Питон по привычке или за компанию, скорее все вместе. Они оживленно болтали между собой, а мы с Саидом, так ни о чем, обсудили ситуацию на оптовке, да повспоминали про Хохла.

– На девочек не хочешь посмотреть? – предложил я ему, когда почувствовал, что засиделся, пора бы и домой собираться. Вместо слов Саид встал, мы подошли к перилам, откуда лучше видно весь первый этаж.

– Как там Настюха с Полиной? – как обычно, поинтересовался Саид.

– Да нормально все, здоровье в порядке, а это самое главное, не правда ли, – начал я рассказывать, как вдруг заметил подходящих к барной стойке Зем. Сема шел впереди, поднял взгляд, скользнул по нам, но сделал вид, что не заметил. За ними следом шли две неплохие на вид девушки, в обтягивающих джинсах, с темными волосами, очень похожих между собой, видимо сестры. Найдя пустые места у стойки, Земы посадили девушек за барные стулья. Сема быстро сказал что-то Земе и махнул бармену, чтобы подошел. Зема шагнул назад и встретил еще одну пару, идущую за ними следом и уступил место у стойки. Это был высокий, широкоплечий парень с красивой девушкой, эффектной блондинкой в короткой мини-юбке, под руку. Зема что-то сказал ему и подтолкнул к Семе поближе за стойку. Лица его я не успел увидеть, так как он был в темной толстовке с капюшоном на голове, которую не поднимал, а теперь и вовсе стоял к нам спиной, опершись о барную стойку, Сема что-то оживленно говорил ему.

– Видишь их? – спросил Саид.

– Да.

– Может, хоть, шею им намылить? Пока они без оружия? Сюда не протащишь.

– Да ну их, – машинально пробормотал я, уставившись в спину их спутника. Что-то очень знакомое было в его походке, пока он шел, осанке, наклоне головы. Руки, подумал я, попытался найти их взглядом, но не нашел, они были спрятаны в карманах толстовки, но это уже было не важно, я узнал его и так. Ничего не говоря Саиду, я вернулся за стол, на то же место, где сидел, откуда мне уже не было видно их. Да и не хотелось, взял бутылку, долил всем выпить, она как раз закончилась в моих руках.

– Свалили, – немного погодя сообщил мне Саид, вернувшись за стол.

– Думаю, мне тоже пора, – протянул ему бокал чокнуться.

– Согласен, поехали, – кивнул Саид, одновременно и мне и племянникам. Магомед тут-же направился на выход.

– Мы домой, – крикнул я Силосу с Питоном.

– Мы посидим, – махнул рукой Саня, за обоих.

42. Жженый разговор.

Наутро, только проснувшись, я рванул на Поляну. Перед воротами достал ствол из тайника, передернул затвор, поставил на предохранитель. Заехал в ограду, обнаружил, что машины Зем перед домом нету, потому брать с собой не стал, положил под сиденье. Увидел, как отодвинулась занавеска в спальне, мелькнуло лицо Жженого и задвинулась обратно.

Он встретил меня уже внизу, на кухне, глядя в открытый холодильник, весь в сомнениях, наверно, колебался между пивом и не пивом. Выбрал все-таки минералку.

– А я думаю, кого принесла нелегкая в такую рань? Хотя, кто рано встает – тому Бог подает, – протянул он руку для приветствия.

– Я по понедельникам не подаю, – поздоровавшись угрюмо, я пошел ставить чайник и искать кофе.

– Игореша, зайчик, ну ты куда пропал? – услышал я вдруг сзади вкрадчивый женский голос.

– Что? – ошарашенный я развернулся с чайником в руке и увидел вчерашнюю блондинку в мини из клуба. Только я не сразу узнал ее, в этот раз она спускалась по лестнице в одной большой белой футболке, кажется Вовиной, с растрепанными волосами, а не как вчера, аккуратно уложенными. Большая грудь с торчащими сосками просвечивалась сквозь футболку.

– Ой, ты не один, – чуть притормозила она, но потянув футболку вниз, пытаясь прикрыть полностью оголенные ноги, продолжила свой грациозный спуск по лестнице.

– Это она мне, – быстро шепнул Вова мне, пока я хлопал глазами, а ей громко сказал, – Я здесь, кисуля, наливаю тебе кофе, – и стал корчить мне рожи, чтобы я молчал, повернувшись к ней спиной.

– Это мой друг приехал, познакомься, тоже, кстати, Игорь, и кстати, лучший мой друг, а это Алина.

– Очень приятно, – только и смог я выдавить из себя, – Игорь. Это чтобы не перепутать.

– Да ладно, – кокетливо растрепала еще больше волосы она, – Не такая уж я блондинка, крашенные, – подошла она к Вове, выхватила бутылку с минералкой и чмокнула его в щеку, – Вы мне оба не интересны, я за водой приходила, – и бегом вспорхнула обратно по лестнице, целиком уже оголяя ноги, и не только.

– Ну разве она не прелесть? – восхищенно произнес Вова, глядя ей вслед, когда услышал, что дверь в спальню демонстративно громко захлопнулась.

– Ну? – опершись двумя руками о стол, ожидал я объяснений.

– Она думает, что я Хохол.

– Точнее, это ты ей сказал, называй вещи своими именами, а зачем?

– Что значит, зачем? Иначе она бы мне не дала, не будь идиотом.

– Это понятно, а потом что будет, когда узнает?

– Потом? Да какая разница.

– А, ну да.

– И вообще, это не я ей сказал, меня так представили, мне самому неудобно было.

– Кто же это тебя мог так очередной раз подставить? – всем видом начал придуриваться я, с ядовитым сарказмом.

– Сам знаешь, – буркнул он.

– Твои новые лучшие друзья, зачем же ты меня так представил ей? – входил я в роль, с удовольствием.

Вова обиженно отвернулся, а я воспользовался паузой, чтобы на носочках подняться вверх по лестнице и убедиться, что дверь в спальню закрыта. Вернувшись, я все равно нашел пульт от телевизора и включил первый попавшийся канал, погромче.

– Кофе будешь? – спросил, наливая себе.

– Нет, – буркнул он, – Расхотелось, – и все-таки достал из холодильника бутылку пива, с громким хлопком открыл ее ножом и залпом выпил больше полбутылки.

– Ты вот гонишь на них, – начал он, успокоившись и стараясь говорить размеренно, – А я, может, с ними только жить нормально начал. Меня уважают, считаются, девушка появилась, любит меня. А что я видел до этого? Да ничего, – допил он бутылку, кинул в мусорное ведро, открыл холодильник, взял еще одну и так же громко открыл, но замер, задумавшись.

– Тебя любит? Уверен? – подойдя, выхватил я бутылку у него и сделав пару глотков, сунул ему обратно в ватные руки, – Или Хохла?

– Да какая разница, – зло вернул он мне ее обратно и пошел за следующей.

– Да вот именно, что нет тебе разницы, любят ли тебя или делают вид, нужен ты кому-то или тебя просто используют, лишь бы в кайф было в данный момент, а дальше – гори оно огнем.

– А может и так, и что из этого? Тебе хорошо говорить, у тебя Катя есть, друзья, с тобой люди считаются, джип вон какой, а обо мне ты подумал? Только когда трудно тебе стало, вспомнил, приехал, Вова помоги… А, как только дело было сделано, все? Позабыл? Только от всех остальных пацанов я чувствовал уважение, но не от тебя. Ты не давал мне ходу, только ты, никуда не отпускал и игнорировал, хотя обещал по-другому! – чуть ли не кричал он мне шепотом.

Я просто опешил. То ли от справедливости этих слов, то ли от несправедливости. И от того, что сказать в ответ было нечего, я просто оттолкнул его с дороги, вышел, сел за руль, завел двигатель. Надеялся, что он сейчас выбежит и попытается остановить, но не дождался, совсем чуть-чуть. С прокруткой, обдавая весь двор пылью, даже вольер, с залаявшими алабаями, которые притихли тут-же вслед, почуяв недоброе настроение.

Я летел над дорогой на бешенной скорости и чувствовал себя преданным. Потом обворованным. Затем проданным. Нет, скорее обворованным, если такое возможно – украсть друга. Ушастик не способен на предательство. Нет. Его сначала часто поили, потом подсунули кокаин, следом героин, рассказали сказки о будущей красивой жизни, и наконец, девочку подогнали. Ничего удивительного, что деревенский парень поплыл. А еще говорят – дружбу нельзя купить, продать можно. А вот же, купили же они. Это что же за два злобных гения на мою душу? Что я им сделал плохого, что они хотят лишить меня всего? Сначала – жизни, затем – друга, Катя – следующая, что ли? И тут я понял, где моя ошибка – показал им легкие деньги, большие легкие деньги. Они всего лишь увезли сумки, получили бабло и привезли, они подумали, что так можно жить, не зная, чей и какой труд стоял за этим моментом, а может быть и чьи-то жизни. Сколько Палыч и Хохол шли к этому, Семеныч, кстати, тоже. Им достался самый легкий и финальный труд – привезти бабло. Деньги сведут с ума любого. А может и меня? Раз, я не понимаю лучшего друга? Может, они уже между нами? Да нет, я же о нем заботился, когда не разрешал ему ехать с нами по клубам, например. А что было бы если его взял тогда Валиев, в клубе? Что бы он сказал тогда в ответ? А получилось, что ничего не получилось. Он все равно добился своего, а я остался крайний, в его глазах. Теперь он думает, что эти двое вывели его в люди, а не я, в свое время. Он теперь, как ядерная бомба в руках террористов. Куда направят, там и рванет. А, может, на меня?

С такими мыслями, я оказался, вдруг, у Катиного дома. Что я здесь делаю? Она же на учебе. Хотелось, просто, с кем-нибудь поговорить, а она единственный человек, кто успокоил бы меня, мое негодование. Появилось желание с кем-нибудь выпить, с другом, почувствовать, что есть еще друзья. Во, поеду к Филу. Но он сейчас должен быть в офисе. Вот приеду я сейчас в офис, скажу, пацаны, давайте выпьем? И какой я скажу повод, в понедельник утром? Нет, меня не поймут, притащить ящик пойла с утра понедельника… А, меньше не имело смысла, там сейчас столько народу должно быть. Саид, вот кто мне нужен. Но там тоже придется объясниться, а рассказывать, что произошло, совсем не хотелось, хотя Саид бы понял, он сам вчера все видел. Варшавский? А что? Мы же договаривались с ним на пьяную партию в шахматы. Он как раз не любопытен, в смысле – не задает лишних вопросов. Время, конечно, самое не подходящее, но мне он не откажет, наверное, без веской причины. Ладно, чего гадать, поеду да спрошу, в лоб точно не ударит.

Позвонив Варшавскому из дома, мне повезло, он тоже был еще дома, как раз, говорит, собирался выходить, увезти в налоговую документы, по нашему Фонду. Мне было не видно, поднялись ли у него брови на другом конце провода, но по голосу он не выказал своего удивления на мое предложение. Сказал только, что налоги, хоть и неизбежны, как смерть, но сегодня могут и подождать, скоро приедет.

Когда он вошел, стол на кухне был накрыт, шахматы расставлены.

– Чай, кофе, – предложил я первым делом, после приветствий, – А то рубану сейчас твоего ферзя, придется стакан на голодный желудок тебе пить, так что покушай, пока не поздно.

– Ну не стакан, – отозвался он, поправляя свои фигуры, – Мы же договаривались сто граммов за ферзя, если ты помнишь.

– Конечно, у меня все ходы записаны.

– Да я позавтракал, спасибо, ты же меня на пороге поймал, так что готов в бой, ходи.

– Ну держись, – пошел я е2 – е4.

Проснулся, уже темно, лежу на диване. Встал, пошел запер дверь на замок, прошел на кухню оглядеть поле боя. Странно, но везде порядок, продукты прибраны в холодильник, посуда помыта, только шахматы на столе напоминают о вчерашнем. Разделся, перебрался в кровать, вспомнил только, что первую партию проиграл, кинулся отыгрываться, удалось ли, уже не помню.

43. День Д.

Приближался день Д. Так я назвал, про себя, день рождения Фила. Потому, что он затеял его с большим размахом, в ближайшую субботу. По плану, в полдень, был футбол с боксерами на стадионе, где мы раньше всегда играли. Затем баня, но не та, злополучная, на стадионе, а на Поляне. Там же -шашлыки после бани. Дальше, для выживших, была заказана вся ВИП-ка в Торнадо, то есть, буквально, все столы на втором этаже. Приглашены были чуть ли не все в городе, кого я знал, включая Саида. Причем, Фил пригласил всех с женами и подругами, точнее – или, с подругами, что бывало крайне редко принято. Видимо, сыграл тот факт, что недавно Фил стал ухаживать за одной очень красивой особой и решил ее свалить наповал этим вечером. Где же она еще увидит столько уважения и влияния его личности. Так что, Катя моя была предупреждена заранее, как только я узнал. Мне даже удалось всучить ей деньги на новое платье, которые она взяла после некоторых сомнений.

– Игорь, слушай, – подошел ко мне в офисе Питон, – Все звонят, спрашивают, что подарить, да и наши пацаны интересуются, на что можно скинуться, есть идеи?

– Так, – задумался я, – Машина сразу нет, – попытался пошутить, – Надо всем скинуться на что-то значительное, что сам себе не купишь, а хотелось бы.

– Я тоже так подумал, народу много желающих участвовать, а что, не знаю, но сумму можно собрать не хилую.

– Во, – вспомнил я, – Видел, как-то, в магазине телевизор, проекционный, огромный, как, чуть-ли не шкаф, бешенных денег стоит, такой себе не купишь, вот если бы на него собрать, было бы достойно.

– Верняк, – щелкнул пальцами Питон, – Знаю, даже, через кого скидон реальный замутим, чуть-ли не вполовину, поеду гляну, – и направился сразу на выход, окрикивая некоторых, чтобы поехали с ним.

В итоге, купили самый большой телевизор, который продавался в городе. Но собрали денег значительно больше, чем он стоил. К тому же, скидка действительно составила пятьдесят процентов, когда хозяин магазина узнал, кому он предоставляется и по каким причинам. Пришлось его тоже пригласить, нам на будущее, а он чему обрадовался, даже не знаю. После недолгих совещаний, решили купить еще один, чуть поменьше, на оставшиеся деньги, и поставить его на Поляне. Все равно, решили мы, все спортивные трансляции он чаще здесь смотрит, с нами, чем дома, будь то футбол или хоккей, например. И пацанам всем польза, чем именинник будет очень доволен, решили мы за него, потому как с этим аргументом желающих спорить не нашлось.

На трибунах собралось столько народу, как будто проходил финал города по футболу. На этот раз мы обыграли боксеров в одну калитку, со счетом четыре – один. Старались играть на именинника, благодаря чему три гола забил он. Но и ему надо отдать должное, играл он не плохо и все свои голевые моменты использовал. Но и боксеры уважительно расступались перед ним, стараясь не трогать, это я заметил.

– Да вы поддались сегодня, я понял, – пошутил, или нет, сегодняшний лучший форвард Силосу, во время командного рукопожатия после игры.

– Да я им сказал, проиграть, но не сильно, да разве они запомнят столько информации, на первое слово только обратили внимание, – поддержал тот его тон, широко улыбаясь.

– По машинам, и на Поляну, – громко всем объявил Фил, – Там помоемся, в бане.

Целая колонна машин двинулась со стадиона, никогда не видел такую большую вереницу.

– Сначала футболисты, затем зрители, – объявил Фил возле бани, когда увидел, сколько желающих собралось перед ней, – Все не войдем, в пару заходов осилим, если вода не кончится.

Хорошо, что было тепло, в дом бы тоже все не вошли. А так, вытащили все столы, что были по домам, лавки и стулья, места всем хватило, некоторым, правда, стоя. Это хорошо еще, что девочкам было сказано не сюда приехать, а сразу в Торнадо. Здесь были в основном спортсмены – борцы да боксеры, а остальные важные гости, такие как Саид и Павлов были приглашены в Торнадо.

Жженый на футболе не присутствовал, так как отвечал за баню и шурпу. Мы поздоровались, как ни в чем не бывало, но довольно холодно. Пара армян готовили шашлыки тут-же, а один узбек привез готовый сегодняшний казан плова. Здесь готовить ему просто не было места. Так как был выходной, все остальные дома были заняты отдыхающими. Нам пришлось даже оставить машины за пределами базы, некуда было их поставить. Гости с опаской и любопытством смотрели в нашу сторону, когда мы шли через всю базу к своему дому. Впереди – грязные, мокрые, но довольные футболисты, следом еще больше крепких молодых людей, явно тревожных, но пока веселых. Видимо, представляли, что будет, если эта компания не на шутку разгуляется сегодня.

Пиво и водка полились рекой, прерываясь только на тосты, в честь именинника. Я старался много не пить, предстоял ведь длинный день, вечер и даже ночь, потому пил только пиво, а одну и ту же стопку водки поднимал, после очередного тоста за именинника и ставил обратно. Расположился за столом подальше от Жженого и старался не смотреть на него, он, видимо, тоже.

Как ни странно, Земы все-таки приехали, в самый разгар застолья, чему я уже устал удивляться и постарался не обращать на это внимание тоже. С большим пафосом подарили Филу большую акустическую систему для телевизора, весьма кстати, известно, кто подсказал. Только тут заметно захмелевший уже Питон вспомнил про подарки. С большим трудом, перекрикивая всех и звеня ножом по пустой бутылке, взял он слово и объявил о нашем общем подарке. Телевизоры стояли возле дома, в коробках они просто не проходили в входную дверь. Фил взял слово и в ответ поблагодарил всех присутствующих за подарки, затем объявил, что больший телевизор он оставит здесь, а поменьше который, заберет домой, после чего послышались даже аплодисменты. Успокоив всех, он напомнил историю, как Хохол подарил ему машину на день рождения и предложил помянуть лучшего друга. На несколько секунд воцарилось молчание, все выпили не чокаясь, я тоже, наконец, допил свою стопку, и застолье продолжилось с новой силой. Я обратил внимание, что Земы сразу протиснулись ближе к Жженому и растолкав соседей умудрились расположиться рядом с ним. Следом и Питон протиснулся к ним. Я же довольствовался компанией Капусты и Варшавского. Фил периодически передвигался по всему застолью, выпивая со всеми по очереди.

Когда я заметил, что Фил, Жженый, Питон и Земы уже приличное время отсутствуют за столом, понял где они и чем занимаются, засобирался домой. Шепнул только Варшавскому, что поеду посплю перед Торнадо, а то сил не хватит на ночь. Коля в ответ тогда попрощался, сказал, что здесь еще побудет до победного, а в Торнадо не поедет, не интересно ему там.

Приехав домой, я лег на диван, включил телевизор, нашел самую скучную историческую передачу и с тихим звуком попытался уснуть. Но этот маневр никак не помогал в моих попытках. Все равно я думал, о том, как мне теперь жить, когда лучший друг уже не друг вовсе, а что еще хуже, находится по ту сторону баррикад. Короткий сон я все-таки увидел. Смотрю в небо и вижу там высоко летящий пассажирский самолет, который, вдруг, начинает падать, я бегу в ту сторону и вижу, как он скрывается за домами и раздается взрыв и клубы черного дыма поднимаются в небо. В то же время, оказывается, что я находился в этом самолете и после крушения, цел и невредим оказываюсь в каких-то катакомбах, под городом. Но каких-то больших и странных, больше похожих на огромную канаву. Я вижу вверху дома и улицы города, но никак не могу подняться на поверхность, края ямы круты, и я брожу по лабиринту, пытаясь найти пологий путь наверх. Ничего не добившись, я понимаю, что это сон, и легче проснуться, чем найти выход и я даю себе команду проснуться и просыпаюсь.

Вот так, иногда, у меня бывает, во сне я понимаю, что вижу сон, и принимаю решение, смотреть ли его дальше или проснуться.

Приодевшись в новые джинсы и рубашку поло, купленные в крайней поездке в Москву, я заехал за Катей в одиннадцать вечера на такси, как и договаривались. Катя выглядела ослепительно, когда я встретил ее у машины. На ней было новое красное, обтягивающее платье, чуть выше колен и черные туфли на высоком каблуке. Волосы ее были уложены явно в парикмахерской, в какую-то экибану на затылке, оголяя тонкую длинную шею, что очень шло к этому почти строгому платью, вырез декольте которого отсутствовал совсем. Сначала мне показалось, что выглядит она подобающе вечеринке. Увидев меня, еще от подъезда, она тут-же изменила походку, изображая манекенщицу, идущую по подиуму, через чур виляя бедрами, широкими шагами, ставя ногу за ногу. Когда она подошла, я потянулся было поцеловать ее, но она, с каменным лицом, вдруг, резко эффектно развернулась и такой же походкой направилась обратно. Вот тут-то я опешил и понял, что одета она слишком вызывающе, потому как абсолютно вся спина ее была голой. Вернулась она уже обычной своей походкой, улыбаясь своей победе надо мной.

– Откроешь мне дверь, или так и будешь стоять здесь, как истукан, – чмокнула меня в щеку, обдав ароматом духов и прикрыв указательным пальцем отвисшую челюсть.

– Так, – очнулся я и наоборот, преградил ей путь к машине, расставив руки, – Выбирай, или ты пойдешь переодеться или просидишь весь вечер рядом со мной спиной к стене.

– Мне нечего надеть, – картинно надула она губки и вставила руки в боки.

Вздохнув, понуро открыл ей дверь машины, что еще оставалось делать…

В ВИП-ложе столы были сдвинуты буквой П, во главе, как молодожены, сидел Фил со своей новой пассией, очень эффектной блондинкой, с большим бюстом, подчеркнутым декольте, противоположным Катиному, куда то и дело поглядывал гордый именинник.

– Горько! – поднявшись по лестнице, громко крикнул я, перекрикивая уже громко играющую музыку, чем немного смутил «молодоженов», но повеселил остальных, кто слышал.

Почти все, кто был сегодня на базе, были уже здесь, некоторые заметно пьяные. С девушками было не много, около половины, остальные, видимо, надеялись на охоту в клубе, не без оснований, поднимаясь по лестнице, я заметил, что сегодня их очень много на танцполе и не только. Увидел, так же, племянников Саида. На этот раз они сидели втроем за столиком, внизу, с пивом. Значит, Саид уже здесь. Встретившись взглядом, махнул рукой, поздоровавшись. Валид махнул мне в ответ, а Эмин и Мага не видели нас, наклонившись друг к другу, от громкой музыки, о чем-то беседовали. Я махнул головой и показал пальцем вверх, приглашая их подняться, но Валид помахал головой и приложил руку к груди, как бы говоря – нет, но спасибо за приглашение. Катя, идущая передо мной, заметила, что я отстал, оглянулась, остановилась, увидев племянников, замахала радостно им рукой, как старым знакомым. Тут, видимо, Валид пнул ногой братьям, потому что они сразу отвлеклись, увидев нас, поздоровались жестами. Что же, любезности были соблюдены, можно было идти дальше.

Павлова еще не было, Саид сидел особняком, и я сразу занял место рядом с ним. Как всегда, обнялись, здороваясь.

– Хорошо, что ты один, не пришлось выгонять молодняк с нагретых мест, – сказал я, подвигая стул Кате. Она тоже была рада Саиду и даже чмокнула его в щеку. Он приобнял ее за талию на спине в этот момент, но тут-же одернул руку как ужаленный.

– Вах, обжегся, – воскликнул он и замахал рукой, как будто пытался остудить ее, заглянул ей за спину и округлил глаза, – Катя, ты же платье задом наперед одела. А ты куда смотрел, – в шутку замахнулся он на меня, чем вызвал наш с Катей неподдельный хохот.

– Саид, ты как всегда, неподражаем, – сказала ему Катя, просмеявшись, но не присев за стул, который я ей подвинул рядом с собой, – Можно, я рядом с тобой присяду? А то через Игоря мне будет плохо слышно тебя.

– Не-не-не, – замахал он руками, – Не люблю, когда все вокруг мне завидуют, вот он сам привел – вот пусть и отдувается, я лучше громче говорить буду, в твою сторону. К тому же у меня останется хоть малюсенький шанс с кем-нибудь здесь познакомиться.

– Ну что же, раз ты меня отвергаешь, придется мне вернуться на свое законное место, – со вздохом присела она рядом со мной.

– Саид, одолжишь племянников, для охраны, если, не дай Бог, она вздумает танцевать? – продолжил я нашу шуточную перепалку.

– Конечно, я лично выступлю в роли начальника охраны, танцевать, я правда не умею, но сверху еще лучше будет видно диспозицию.

– Катя, привет, отлично выглядишь, – присоединился к нам Фил, присаживаясь, напротив.

– Это ты еще ее сзади не видел, – сказал Саид.

– Ну, смотреть на нее сзади не мое дело, – подмигнул мне Фил и принялся разливать нам виски.

– Катя, ты что будешь? – спросил он.

– То же, что и вы, только с колой и со льдом, пожалуйста.

– Надо тебя с Лерой познакомить, – Фил повернулся и махнул рукой своей девушке, которая, кажется, только и ждала этого сигнала.

Когда она присоединилась, Фил всех представил, выпили за здоровье именинника. Лера сначала присела напротив нас, рядом с Филом, но после первой, переместилась к Кате. Они сразу о чем-то стали оживленно болтать. Меня всегда поражал этот факт – незнакомые девушки, только познакомившись, всегда найдут общую тему для разговора. Это, как если бы я сел в поезде рядом с незнакомцем, тут же представился, спросил следом, на чем он ездит и какие машины ему нравятся и высказал бы свое экспертное мнение об этих марках. Затем бы я рассказал, на чем езжу сам и на чем ездил до сих пор, рассказал бы о всех поломках, какие были и какие присущи данным моделям в принципе. Затем перешел бы от автомобилей к девушкам и обсудил бы тоже самое. И не успев все рассказать, с удивлением и сожалением заметил, что уже приехал.

Как раз, в этот момент, перебив мои мысли, поднялся по лестнице Павлов, с высокой стройной брюнеткой, значительно выше его, модельной внешности. В глаза сразу бросались драгоценности на ней. Сережки, диадема и колье, выполненные в одном стиле, явно из белого золота или платины, щедро усыпанные сверкающими бриллиантами. Вторая жена, подумал я, первая была дочерью бывшего мэра, посаженного за взятки и растрату, вряд ли это она, с такой-то внешностью и возрастом. Фил предупреждал, что он с женой будет, поэтому кандидатуру любовницы я отверг, хотя она ей больше подходит. Первая жена отыграла свою роль, теперь эта играет роль красивой спутницы жизни. Следом шел здоровенный охранник, нес коробку с подарком, на ней английскими буквами было написано «видео» и еще что-то, не успел разглядеть. Видимо, камера или видеомагнитофон, догадывался я. Несмотря на то, что Пал Палыч сделал значительный вклад и в телевизоры, он решил не приходить с пустыми руками, из важности и солидности. Показал охраннику на пустой крайний стол, на который тот поставил подарок и тут-же испарился.

Как только Павлов поздоровался с нами, Фил повел его во главу стола, на места, оставленные рядом с собой. Хорошо обученная манерам жена его лишь кивнула нам, здороваясь и последовала вслед за ними, грациозной, тоже выученной походкой. Лера же, внимательно изучив ее взглядом, решила остаться рядом с Катей.

– Мне там скучно, – услышал я, как она сказала Кате и даже махнула ручкой в ту сторону. Через некоторое время, она все-таки вернулась на свое место к имениннику.

Народ все прибывал, внизу в клубе яблоку негде было упасть, особенно у стойки бара, бармены не успевали обслужить всех желающих. Первый ряд у стойки настолько плотно сидел и стоял, что другим приходилось делать заказ через их головы, привлекая внимание барменов махая деньгами. Только затем, первый ряд чуть раздвигался, давая барменам подать второму их бокалы, чтобы их не облили случайно. Только у нас было свободно и комфортно, крайние столы от буквы П были еще свободны, несмотря на то, что было нас человек сорок, не меньше. Два охранника клуба, стоявшие внизу у лестницы, не давали подняться многим удивленным гостям, не смотря на их карточки ВИП-клиентов. Девушки наши танцевали прямо здесь, у столов или перил, глядя сверху вниз на остальных танцующих, некоторые прямо с бокалами в руках, чувствуя свое превосходство перед ними.

Хорошо, что у Зем хватило ума не приехать, но странно, что Жженый не приехал, подметил я, уже наутро, хоть и старался не думать о нем. Может, выпил слишком много за день или они вместе балдеют где-нибудь, на той же Поляне, например.

Саид рассказал мне и Кате, между танцами, что родители его в Чечне усиленно ищут ему невесту, что периодически ему приходится ездить к ним на смотрины, отвергать очередную «очень примерную нецелованную девушку из очень приличной семьи». О русской жене не может быть и речи, потому как все они «беспутные и невоспитанные, без роду и племени, после кучи абортов не способные рожать здоровых детей». Так что придется ему скоро поехать, смириться и жениться на первой попавшейся очередной кандидатуре родителей, потому как он «бессовестный хочет загнать в могилу своих бедных стариков, не увидевших даже своих внуков перед смертью». Это, несмотря на то, что дом их и так полон внуков от его братьев и сестер, живущих на родине.

– Пойду-ка я посижу внизу, посмотрю поближе, вдруг найдется хоть одна чеченка из приличной семьи, – с такими словами покинул он нас с Катей, попрощавшись, на всякий случай, после чего мне не так трудно стало уговорить ее поехать уже домой спать. Ушли мы как всегда, по-английски.

44. День С.

Наутро я проснулся от пикающего пейджера. Катя лежала голая вплотную ко мне, накинув на меня руку и ногу и разметав еще пахнувшие духами волосы по всем подушкам и моей голове. Покрутив головой и не найдя пейджера в видимости, понял, что надо вылезать из этого теплого гнездышка, но очень не хотелось, и самому, и беспокоить ее. Пусть весь мир подождет, закрыл я глаза.

Весь мир через пейджер снова выудил меня из неги через неопределенное количество времени. Может, что-то случилось, зря подумал я, так как после этого уже не мог спокойно лежать, как бы хорошо не было. Пришлось аккуратно, стараясь не разбудить, вылезать из прекрасного теплого мира в холодный и суровый.

«Нужно срочно поговорить. Ухи» – так подтвердились мои опасения. «Но не на Поляне, давай на берегу. Ухи» – было второе сообщение. Сердце мое упало, так, кажется, говорят в таких случаях? На берегу – это значит в месте, где убили Хохла. Как символично. Меня, возможно, ждет там тоже самое. Нельзя ехать, ведь неизвестно, до чего они могли там напиться и нанюхаться втроем за ночь. И не одному, ни в коем случае.

Присев на стул, в одних трусах и крутя пейджер в правой руке, я сидел и смотрел на Катю. Длинная, стройная нога до середины бедра выглядывала из-под одеяла, смуглая кожа особенно выделяла ее на фоне белого белья. Дальше поверх одеяла лежала изящная рука с открытым плечом, с красивой ямочкой под ключицей. Жаль, что лицо почти полностью было закрыто копной черных густых, растрепавшихся волос.

– Что ты на меня смотришь? – к счастью, открыла она лицо, сдвинув рукой волосы, с одним хитрым открытым глазом и загадочной улыбкой.

– Любуюсь, думаю.

– О чем думаешь?

Опять предательски пикнул пейджер – «Приезжай один, это очень важно. Буду ждать пока не приедешь. Ухи.»

– Думаю, что люблю тебя, – нагнувшись, поцеловал ее, возможно, в последний раз, – Мне надо съездить в одно место, вот ключи, если что, – положил ключи на столик, быстро оделся и вышел. Кажется, Катя что-то спрашивала или пыталась остановить меня, пока я собирался, но я слышал ее и не слышал.

С другой стороны, думал я, по дороге, на берегу еще безопасней, чем на Поляне. Негде спрятаться. С одной стороны – вода, с другой – редкий осиновый лесок, ни человек в нем, ни тем более машина на спрячутся. Между ними – полоса травы, метров двадцать, где любят загорать горожане. Сейчас еще рано, а вот к обеду начнут подтягиваться отдыхающие, особенно сегодня, в воскресенье. Так что, подъехав, с высоты моего джипа, не выходя из машины, я уже буду видеть, что мы один – на один. Прятаться в багажнике – не вариант, пока вылезешь…

И зачем я об этом думаю, одернул я себя. Если будет Ушастый – помощники ему не нужны, если Земы – узнаю еще издалека любого из них и уеду. Остановился за городом, достал пистолет, передернул затвор, поставил на предохранитель и поехал дальше. На поворотах он приятно постукивал меня по бедру, придавая уверенности. Лежал он в правом кармане легкой джинсовой курточки, которую я носил последний раз еще до армии. Выбрал я ее специально, за большие карманы и плотную ткань, за которой бы он не угадывался по тяжести и очертаниям.

Бывшую девятку Хохла увидел издалека, одиноко стоявшую у редких деревьев, защемило в груди, вспомнив, сколько мы на ней вместе откатали. Тут же из нее вышел Ушастик, сделал несколько шагов вперед, остановился у левой фары. Был он в своей любимой светло-серой толстовке с капюшоном. Скинул правой рукой капюшон, сунул обратно в карман. Карманы тоже большие, ТТ легко войдет, тем более ПМ.

Остановил машину метров за десять, лоб в лоб девятке. Снял предохранитель, посмотрел в зеркало заднего вида, никого, вышел, захлопнув дверь, направился ему на встречу. Вова вынул правую руку из кармана, хотел поздороваться, но я остановился метра за три до него, – Давай к делу.

– Как скажешь, – ответил он и сунул руку обратно в карман.

И в этот момент, мир как будто замер для меня. Все чувства мои обострились, наверно, как у волка на охоте. Я стал чувствовать во сто крат сильнее. Вот справа я услышал, как из воды выпрыгнула маленькая рыбка и плюхнулась обратно. Слева захрустел песок, это запрыгал воробей под сосной, чуть дальше упала шишка. Опять справа, возле уха, громко, как Боинг на посадку, пролетела муха. В нос ударил запах травы снизу, справа тянулся шлейф из тины и затхлой воды, слева терпкий вкус сосновой хвои. От Вовы остро пахло пропотевшей одеждой и щедрым перегаром из виски, водки, пива и утренней минералки. И еще что-то примешивалось вкусное, но непонятное, до боли знакомое, как будто из детства. «Клиник Хэппи» – дошло до меня, любимая туалетная вода Хохла. Это я купил ее Ушастику еще в первую свою поездку в Москву. Место гибели Хохла, машина Хохла, любимый запах Хохла. Может, дух его кружит сейчас здесь и помогает мне? Откуда же еще взялись все эти обостренные ощущения? Переведя взгляд на Вовин карман, я увидел все ворсинки на его ткани и несколько коричневых пятен пивного оттенка. Очень медленно, как в замедленной съемке, я увидел, как правая кисть его в кармане что-то сжала, можно было посчитать даже костяшки кулака сквозь толстую ткань и начала свой путь обратно. Левая рука его расслабленно лежала в кармане. На правое плечо сел комар и стал ходить, тыкая своим хоботком, ища слабое место. Колени его чуть подались вперед, под носками кросовок сильнее примялась трава, а из-под левой пятки выскочила одинокая травинка. Значит, он перенес вес тела вперед. Правая рука продолжала свой путь наружу. Вот уже выглянула обожженная кожа запястья. Полоска кожи все увеличивалась, а разочарованный комар улетел. Вот уже и кулак стал появляться и в нижней его части выглянула черная пластиковая рукоять.

Мне не составило труда опередить его и выстрелить в правую от меня часть груди. Вовины глаза сначала расширились от удивления, затем стали медленно затухать. Колени стали гнуться, а тело медленно опускаться вниз.

Резкий запах дыма и сгоревшего пороха ударил в нос, затем донесся сладкий теплый запах крови, одарив неведомым доселе чувством эйфории.

Когда я очнулся от наваждения, Вова лежал на правом боку, с открытыми, но уже стеклянными глазами, а на левой груди его росло черное пятно. Колени были согнуты, левая рука так и осталась в кармане, правая вытянута вперед. В сжатом кулаке торчала рукоять, но самого ствола не было. Разжав еще теплую ладонь, я взял то, что было в ней зажато.

Это был диктофон. Он что, хотел записать наш разговор? Но немного разобравшись в меню, нашел там одну запись, видимо, предназначенную для меня, нажал кнопку Плей. Сначала раздалось шуршание, какие-то отдаленные голоса, затем женский далекий голос стал монотонно что-то рассказывать, телевизор, догадался я, затем раздался четкий голос Ушастого:

– Слушай, а вот вы говорите, это Фил Хохла завалил, а че они не поделили-то?

– Как че? Город они не поделили, – раздался голос Земы.

– Точняк, – это уже Сема добавил, – Хохол вообще оборзел в последнее время, все под себя тянул.

– Понятно, – протянул Вова, – Два медведя в одной берлоге не уживутся. А тело куда дел?

– А хрен его знает, – ответил Сема, – Филу лишних вопросов лучше не задавать, чтобы рядом не лежать. О, стихами даже заговорил, – раздалось его же хихиканье.

Конец.

Бесконечно долго я включал эту короткую запись, перематывал заново на начало, снова слушал, слушал и слушал.

Content

Тахтаров Лев Геннадьевич Волчий билет